К чему снится Император? Часть 2

Глава 24

Польша всегда была источником для беспокойства. Этот католический край постоянно отличался заговорами, волнениями и восстаниями…

Государь уже в первый год своего царствования объявил о поэтапной амнистии для всех политических заключённых. В результате этого указа многие ярые противники Российской империи вернулись на родину. Александр не был глупым человеком и понимал, что рано или поздно вспыхнет бунт, но решил направить его исключительно в то русло, которое он считал верным. Необходимо было не тянуть с Царством Польским и тем самым создавать себе внутреннюю угрозу, а разобраться в этой проблеме раз и навсегда. Была осуществлена целая многоходовая комбинация: 1. были уравнены в правах все национальности и религии, 2. ликвидированы феодальные пережитки, 3. отпущены на волю оппозиционеры. Таким образом, внешне казалось, что полякам нет никакого смысла подниматься на восстание, так как их попросту никто не угнетает. Александр, правда, забрал часть территории Польши и передал под непосредственное владение России, но даже это было сделано под благовидным предлогом более качественного управления и необходимости соблюдения исторической справедливости в отношении древних границ страны. На тот момент не было каких-то сильных возмущений, так как внешне представлялось всё выглядящим обычным. Более того, император, казалось, шёл на большие уступки польской знати, выполняя почти все их устремления. Даже наместником в Польше по желанию местной стороны был поставлен князь М. Д. Горчаков, испытывающий к полякам огромную симпатию.

Националистическое движение в Польше вспыхнуло внезапно, когда либеральная власть на местах разрешила провести манифестации в память деятелей освободительного движения. В Варшаве наивно посчитали, что хождением по улицам с песнями всё и ограничится, но тут произошло совсем не то, что ожидали…

Пытаясь остановить начавшиеся беспорядки, Горчаков сделал ещё большие послабления для польской элиты, лидером которой выступал один из богатейших землевладельцев Александр Велепольский, продвигавший идею восстановления автономии Королевства Польского. Наместник привлёк его к управлению делами края. Однако ситуация тем временем продолжала лишь ухудшаться. Целые области переставали платить налоги, разными путями недовольные получали оружие, царская власть теряла остатки своего влияния. Интриговали и иностранные державы, прежде всего, Англия и Франция, тайно финансировавшие польских бунтовщиков. В результате Зимний дворец снял с должности престарелого Горчакова. На его место вызвался Константин. После решения крестьянского вопроса царский брат много думал о польских делах и часто беседовал о них с приближёнными. Тем временем сам образ жизни и характер его никак не переменились. Весьма примечательны в эти дни были его записи в дневнике: «Вечером у меня в кабинете для жены играли трио Бетховена. Прелесть, и весь вечер очень хорошо удался». «На большом параде, когда скакал после проезда государя, лошадь на скаку ударила задней ногой в мою ногу ниже икры. Не очень больно, но стало влажно. Обильное кровотечение». «Был утром с обыкновенным докладом у Саши». Валуев, хорошо узнав Константина, дал последнему такую характеристику: «Он умён, но исполнен странных противоречий, имеет опыт в делах и порою изумительно незрел, обнимает быстро, понимает тонко, а в некоторых вопросах почти по-детски наивен». Шувалов же считал, что Константин Николаевич стремился занять должность наместника в Варшаве, чтобы обрести самостоятельное положение и избавиться от роли «второго номера». Шеф жандармов также указывал на немаловажное значение его супруги Александры Иосифовны, женщины крайне энергичной и честолюбивой, желавшей свой двор и царство. Фрейлина императрицы Тютчева так отзывалась о жене Константина: «…она не умна, ещё менее образована и воспитана, но в её манерах и в её тоне есть весёлое, молодое изящество и добродушная распущенность, составляющие её прелесть…»

Уже в июне Константин Николаевич выехал в Варшаву…Польский вопрос в этот момент стал крайне острым и занимал умы многих. Дмитрий Милютин считал, что решать его жёсткими методами невозможно, предлагая играть на противоречиях элиты и крестьян. Противники военного министра тогда говорили, что он тем самым проталкивает своего брата Николая, занимавшего должность товарища (заместителя) министра внутренних дел, на место Валуева. Отношения двух этих чиновников стали довольно напряжёнными.

Государь принял младшего Милютина, но так желаемого последним назначения не дал. Александру не понравилась эта подковёрная борьба и, более того, он понял, что допустил ошибку, возвысив сразу двух братьев в силовом блоке. В результате Николай Милютин остался в столице, а в Польше стал руководить Константин.

Брат императора, будучи либералом по духу, начал действовать в этом же направлении на своём новом поприще. Став наместником, он поставил Велепольского во главе всей гражданской администрации. Был учреждён Государственный совет из поляков, а по губерниям устроены советы местного самоуправления. Суд, школы и церковные дела предполагалось также отдать в ведение польских министерств. Константин не учёл главного, — националисты-радикалы всегда будут считать уступчивость показателем слабости. Буквально спустя месяц работы на него произошло покушение. При очередном выходе из театра в Варшаве в Константина стреляли в упор. Пуля легко ранила в плечо.

В этот же день Константин Николаевич взволнованно записал в свой дневник: «Очередной день июня…Приём военных, духовенства и гражданских властей. С женой были в замке, осмотрели комнаты и залы. Требуют больших переделок. Перед обедом писал Саше. За обедом гости. Потом один в театр. Не слишком дурно. После второго акта хотел отправиться. Только сел в коляску, выходит из толпы человек, я думал, проситель. Но он приложил мне к груди в упор и выстрелил. Его тотчас схватили. Я бросился назад в театр, не зная, что я — убит или ранен. Оказалось, что пуля пробила пальто, сюртук, галстук, рубашку, ранила меня под ключицей, ушибла кость, но не сломала её, а тут же остановилась, перепутавшись на шнурке лорнетки (разновидность очков) с нитью от эполет (наплечника). Один Бог спас. Я тут же помолился. Какой-то доктор сделал мне первую перевязку. Телеграфировал Саше. Общее остервенение и ужас…В 11 часов в карете с сильным эскортом воротился в Бельведер. Сказал жене так, чтобы не было испуга. Дома другая повязка и лёг. Дрожь скоро прошла. Долго приходили разные донесения и ответный телеграф от Саши. Хорошо спал».

Преступником оказался подмастерье портного Людвиг Ярошинский, а организатором самого покушения — Игнатий Хмельницкий. Следствие выяснило, что намеревались стрелять днём раньше на станции, но убийца не решился это сделать при беременной жене наместника.

Сам Константин пребывал в полном шоке. Поначалу он испытывал иллюзии в отношении Варшавы и в какой-то степени переоценивал свою фигуру. Едва вступив на должность, он выпустил воззвание к полякам с призывом «трудиться сообща и в мире для счастья Польши». Через некоторое время наместник внезапно осознал, что всюду его окружает трудно скрываемая ненависть. Тем не менее он решил усердной работой и вниманием к простым полякам переломить данную ситуацию, но тут такое…Константин решился узнать позицию царственного брата, который уже сталкивался с открытым противодействием. В дневнике он записал следующее: «5 августа. За обедней с детьми в Лазенках. Остальной день дома. Ничего особенного. От Саши телеграф, чтобы вешать всех, без сомнения. Подписал смертный приговор Ярошинскому. Остальных наказывать не решился. Это ужасная вещь, и я никому не желаю чувствовать то, что у меня в сердце происходило…»

Польская оппозиция, почувствовав слабость наместника, подала ему письмо, подписанное тремястами представителями местной элиты. В нём содержалось требование не только независимости Польши, но и возврата всех её древних прав, вольностей и границ. Не решаясь идти на открытое противостояние, Константин просто проигнорировал данный документ. Как оказалось, выбор не делать ничего при наличии явной угрозы, может и должен привести к масштабной катастрофе.

Через несколько месяцев был объявлен очередной рекрутский набор в армию и буквально сразу же по всему Царству прокатились внезапные нападения на русские войска. Солдат убивали даже спящими… Постепенно волнения переросли в настоящую войну, и охватили Царство Польское, Литву, правобережную Украину и частично Белоруссию. Участники восстания требовали восстановления национальной независимости Польши, а мятежом руководил тайный комитет. Вожди этого движения желали восстановить свою аристократическую и католическую цивилизацию несправедливо захваченной «варварским народом». Шляхетское руководство хотело не только возвращения всех прав и вольностей, но и восстановления Польши в границах 1772 года, включавших Литву, Белоруссию и Правобережную Украину.

События в Польше вызвали подъём русского патриотизма. Наглые притязания польских националистов, убийства русских солдат и чиновников, вмешательство иностранных держав во внутренние дела государства возмутили общество. Правительство получило полную моральную поддержку в подавлении польского выступления. Перед Зимним дворцом прошла огромная манифестация. Вся площадь была заполнена людскими массами. На балкон, выходящий к Адмиралтейству, вышел император. Толпа, завидев государя, принялась неистово кричать «Ура!». На концертах по требованию народа музыканты неоднократно исполняли гимн «Боже, царя храни», а в Большом театре с огромным успехом шла опера Глинки «Жизнь за царя». Народное мнение было предельно ясным, но либеральные газеты хранили при этом гробовое молчание. Мысли и чувства населения в эти дни выразил Тютчев в стихотворении, опубликованном в московской газете «День»:

…Восьмой уж месяц длятся эти битвы,

Геройский пыл, предательство и ложь,

Притон разбойничий в дому молитвы,

В одной руке распятие и нож.

…И этот клич сочувствия слепого,

Всемирный клич к неистовой борьбе,

Разврат умов и искаженье слова —

Всё поднялось и всё грозит тебе,

О край родной! — такого ополченья

Мир не видал с первоначальных дней…

Велико, знать, о Русь, твоё значенье!

Мужайся, стой, крепись и одолей!

Открыто выступил против общественного мнения лишь герценовский «Колокол», призвавший русских «свергнуть с себя устарелое и оскорбительное иго правительственной опеки», а солдат и офицеров — «идти под суд, в арестантские роты, быть расстрелянными, но не подымать оружия против поляков». В это же время против России вовсю интриговали иностранные державы. Так, глава правительства Пруссии Бисмарк полагал, что Россия откажется от Польши и тогда «мы начнём действовать, — считал он. — Займём Польшу, и через три года там будет всё германизировано». Наполеон III высказал России свою глубокую обеспокоенность судьбой Польши и предложил созвать конгресс. Министр иностранных дел Англии Джон Россель направил Российской империи резкую ноту с требованием не нарушать политических свобод Польши. Высказался и Папа Римский Пий IX, приславший государю письмо с призывом защитить католическую церковь Польского царства. Мятежники были воодушевлены европейской поддержкой и решили идти в своей борьбе до конца. Александр же в эти дни к удивлению всего двора проявлял спокойствие. Разведка ему донесла, что «цивилизованный мир» не собирается прямо вступать в войну с Россией. Наполеона III больше волновали левый берег Рейна и Мексика, а английский премьер-министр Пальмерстон на совещании заявил, что поляки видать близоруки, если полагают что Англия из-за них вступит в войну. Опираясь на эти данные, Александр издал манифест, потрясший как поляков, так и всё международное сообщество. Объявлялось признание независимости Царства Польского в границах IX века. В документе утверждалось, что Польша с древности захватывала исконно русские территории, а поэтому Петербург возвращает своё по историческому праву. Новое государство скукожилось в разы и что самое было неприятное для поляков, так это потеря их выхода к морю. Царство лишалось практически всех залежей полезных ископаемых, а сами поляки, оставшиеся на территории Российской империи, объявлялись негражданами. Поляки обвинялись в мятеже против законного правительства и покушении на члена императорской фамилии. Они были обязаны в течение семи последующих лет сдать экзамены на знание русского языка, истории и обществознания. В противном случае их ожидала насильственная депортация за границы России. Сам Константин был отозван из Варшавы, а боевые действия обострились до предела.

Формирования мятежников не могли достичь каких-либо серьёзных результатов. На крупнейших транспортных узлах находились построенные по приказу Алекандра имперские крепости, которые пресекали разворачивание крупных сил противника. Поляки не имели возможности брать крепости, так как у них не было осадных орудий, и стали вынужденно отходить в леса. Русские полки подавляли любое сопротивление безжалостно, а в плен никого не брали. — Бунтовщики покусились на брата императора. Теперь они вне закона, — заявляли офицеры. Нулевая терпимость, отказ от любых переговоров и тактика выжженной земли при наступлении русских войск, привели к бегству значительной части польского населения в указанные императором земли нового Царства Польского. За короткие сроки мятеж был подавлен, а на границах с новым государством стали строиться мощные крепости.

Иностранные державы пытались переварить произошедшее. Премьер-министр Англии Пальмерстон обсуждая польский вопрос с Наполеоном III высказывался по этому поводу весьма сумбурно.

— Это чёрт знает что такое. Разделить Польшу на две части и объявить оставшихся на территории России поляков негражданами с поражением их в правах, — просто неслыханно.

— Согласен. Тут ведь ещё какое. Александр же, по сути, отказался от Польши совсем, обвинив её в старой агрессии против России. Я так понимаю, здесь взят курс на полную русификацию оставшихся поляков либо их выдворение из страны. Понятно, что формально император прав. Покушение на Константина, открытый мятеж, но подобная реакция не вписывается в обычные рамки, — уточнил Наполеон III.

— Знаете, мне сразу вспоминается библейская история с изгнанием евреев из Египта. Наш северный лис Александр в этом плане, фигура весьма примечательная. Его шаги сложно спрогнозировать. Мои министры считают его действия эмоциональными. Было замечено, что любые попытки поколебать его власть воспринимаются русским императором крайне болезненно. Бедные поляки не учли того, что Александр легко становится кровавым тираном, — добавил Пальмерстон.

Примерно в это же время схожий разговор состоялся у министра-президента Пруссии Бисмарка с королём Вильгельмом I.

— Господин Бисмарк, вы были правы насчёт возможных действий русского правительства. Александр оставил Польшу, и теперь мы можем занять эти земли.

— Ваше Величество, боюсь, это потеряло всякий смысл. Александр забрал у поляков особо ценную территорию и даже отрезал их от моря. Ныне царство Польское — густо населённая аграрная страна практически без полезных ископаемых.

— Тем не менее это всё же земля с людьми. Пруссия должна увеличивать свои территории.

— Поляки весьма неспокойный народ. Они доставят слишком много хлопот. Никакого дохода нам это присоединение не принесёт.

— Что же вы предлагаете?

— Оставить всё как есть, Ваше Величество. Русские здесь всех переиграли. Будем рассматривать другие возможности.

— Хм…Я не рассматривал эту проблему в таком ключе. Вы меня убедили, Бисмарк. Пока понаблюдаем за дальнейшим развитием событий.

Волнения в Польше громким эхом разнеслись по всей Российской империи. Оппозиционные силы в Финляндии притихли, опасаясь повторения подобной участи. Единственное на что решились финны, так это выступить с просьбой об изучении родного языка в школах. Правительство согласилось на данную просьбу частично. Были разрешены лишь частные финские образовательные учреждения. Государь не желал тратить деньги государства на развитие местной культуры, но в то же время никак её не запрещал…

Глава 25

Пока происходили все эти бурные события в Польше, жизнь простых людей шла своим обычным ходом. В то же время нельзя не отметить и некоторые изменения в стране, которые ещё какие-нибудь примерно десять лет назад, можно было принять как совершенно нетипичные. Обыватель всё это время отсутствовавший в России и решивший вернуться, поначалу бы явно оказался в изумлении. Внутренняя жизнь государства стала иной и наступившие перемены касались даже умонастроения населения.

Отражение данных изменений мы обнаружим в первую очередь на страницах газет этого времени. В «Московских ведомостях» печатали коммерческие объявления о продаже абонементов в фитнес-клубы и спортивные секции. Публиковалась афиша театров и расписание матчей на футбол, бокс и борьбу всех видов. Коммерческая жилка предпринимателей тут явно проглядывалась. Предлагались варианты: возьми два билета и получи ещё один бесплатно для друга, купи абонемент в фитнес-клуб на год со скидкой, возьми сегодня, — уже завтра будет дороже. Народ по большей части эти рекламные штуки различал с трудом и верил всем сердцем в доброту и щедрость устроителей. Впрочем, в газетах передавались и другие «мелочи» московской жизни: общество книголюбов города выражало благодарность господину Салтыкову за переданные им в дар библиотеки Москвы 2000 рублей для покупки новых книг; объявлялось о бракосочетании очередной известной фамилии; говорилось о разбивке парка и прочее. Особой популярностью горожан пользовались так называемые расследования журналистов в отношении коррупции чиновников и неблаговидных поступков виднейших представителей общества. Этот интерес был вызван и тем, что государь обязал прокуратору реагировать на каждую такую статью и принимать соответствующие меры. Подобные материалы, коммерческие объявления и улучшение уровня жизни населения способствовали значительному увеличению тиражей газет и журналов.

Тем не менее не все печатали и в средствах массовой информации, — велика была роль слухов и сплетен. Так, большое внимание привлёк бал у генерал-губернатора Тучкова. На нём генерал Вычеродков прилюдно оскорбил господина Творянинова, обвинив его в шулерничестве при игре в карты. Разразилась ругань и хватания за грудки, закончившиеся прибытием полиции. По слухам, господина Творянинова с тех пор перестали пускать в приличные дома…

На регулярной основе в газете печатаются постановления и распоряжения правительства, известия относительно крупных сделок предпринимателей. Популярностью также пользовались новости из-за границы: о возможном исходе междоусобной борьбы в Соединённых Штатах, о борьбе итальянцев за создание единого государства, о дискуссиях в английском парламенте.

Меньший интерес вызывали провинциальные новости: о завершении строительства новой дороги в Воронежской губернии, об открытии первого полицейского вуза России в Костроме, о гастролях Петербургского театра по стране.

Читатели привычно изучали раздел объявлений, посвящённый продаже огнестрельного оружия. Примечательно, что государь разрешил свободную продажу огнестрельного оружия даже несмотря на рост революционного движения в стране. По его мнению, бунтовщики его в любом случае получат, а так с его точки зрения любой свободный человек должен отличаться правом иметь оружие для самообороны. Император в своих многочисленных выступлениях утверждал, что лишь рабы не могут иметь оружие, а его наличие в руках населения показывает развитость гражданского общества в стране. Запрет налагался лишь для имеющих судимость и психически нездоровых граждан. Впрочем, и ответственность налагалась соответствующая: за небрежность в обращении, потерю, ношение на массовых мероприятиях и тому подобное, предусматривались наказания. Надо отметить, что к свободному обороту предлагались лишь гражданские версии огнестрельного оружия, — армейские варианты нарезного характера находились под запретом. Всё это привело к тому, что пистолеты и револьверы систем Кольта, Адамса, Минье, Лефоше, Монте-Кристо получили в империи достаточно широкое хождение.

Серьёзное внимание любителей прессы вызывали заметки об очередном трудовом споре в суде. Профсоюз Путиловского завода отстоял право на восьмичасовой рабочий день, а руководство было вынуждено не только выплатить компенсацию, но и штраф за несоблюдение норм законодательства. Чем больше в России рабочих становилось грамотными, тем чаще они начинали отстаивать свои права к неудовольствию промышленников. Общественное мнение, как ни странно, стояло на стороне простых работников, раздражаясь жадностью предпринимателей, которым и так в два раза снизили все налоги.

Отдельная часть населения читала новости о повышении платы государства за опекунство. Государь стремился свести к минимуму количество детских домов, считая само их наличие большим злом. Интерес горожан, читающих газету, вызвало сообщение администрации города о завершении работы над полным освещением всех улиц Москвы. Было установлено более десяти тысяч газовых фонарей. Надо сказать, что газовые лампы были намного ярче масленых предшественников. Теперь освещённые газом улицу или дом было легко рассмотреть и ночью. В результате ночная жизнь горожан явно улучшилась. Первыми же кто воспользовался преимуществом подобного освещения стали заводы и фабрики, введя ночные смены и фактически беспрерывное производство.

Для Александра это время было периодом тяжёлого выбора. Он ликвидировал крепостное право, провёл множество изменений, затронувших жизнь всей страны и перед ним возникал новый вопрос: надо ли приступать к последующим реформам или пока закреплять предыдущие? — Я не могу остановиться, — ещё не сложилась целостная система государственного управления. Если преобразования прекратятся, то постепенно всё сойдёт на нет или попросту обратится назад, -думал государь.

Так, при ожесточённых спорах на газетных страницах, в университетских аудиториях, польском мятеже и революционном угаре император продолжил свой путь. В правительственной газете «Северная почта» была опубликовано сообщение о находящихся на «окончательном рассмотрении» законопроектах: о новом порядке составления, рассмотрения и утверждения государственного бюджета, об изменении управления государственном имуществе и многом другом. За этим последовало утверждение высочайшим указом Устава уголовного, гражданского и административного судопроизводства. Так, суды стали не только независимыми от администрации, но ещё и работающими на основе продвинутого для своего времени законодательства. Многие в России стали справедливо замечать, что государь дал стране «суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных».

Для улучшения борьбы с коррупцией, правительство осуществило целый ряд реформ финансового характера. До изменений каждое министерство само собирало доходы и производило расходы, что приводило к гигантской бюрократии и росту нарушений. Сейчас же был установлен чёткий порядок составления смет прихода и расхода по всем ведомствам, а государственный бюджет за исключением его закрытой военной части, стал ежегодно публиковаться. Министерство финансов теперь контролировало все финансовые потоки. Управление Императорского государственного контроля маркировало каждое исполнение сметы и следило за всеми тратами.

Надо сказать, что доходы России за эти годы значительно увеличились. Сначала обнуление налогов на промышленность, а затем их уменьшение вдвое привело к тому, что численность фабрик и заводов возросла практически в семь раз, а экспорт и импорт выросли почти двадцатикратно. В этом плане даже передача казённых заводов бывшим помещикам оказалась огромным благом. Предприятия, перешедшие в частные руки, стали давать ощутимый доход. Большую роль сыграло и освобождение крестьян от крепостной зависимости с наделением их земли без всякого выкупа. Власть также не дала образоваться на селе общине и в результате появилось множество фермерских хозяйств. Быстро возникла прослойка зажиточных крестьян, ставших фактически крупными землевладельцами. Большое количество крестьян не сумевших приспособится к новой реальности, когда необходимо было самостоятельно планировать свою хозяйственную деятельность, разорилась. Теперь не было помещика, которые решал все вопросы производства и продажи продукции, а самим земледельцам это давалось весьма непросто. В итоге многие обедневшие крестьяне шли на работу к своим более удачливым и предприимчивым односельчанам либо просто продавали землю и переезжали в города. Растущая промышленность постоянно нуждалась в рабочих руках и этот небольшой ручеёк новых рабочих скоро превратился в огромный поток трудовых кадров.

Правительство стремилось уменьшить прямые налоги и увеличить косвенные. В этой специфике налоговой стратегии было много от характера государя. Он стремился делать всё так, чтобы это было не слишком заметно, но в то же время весьма действенно. Кроме того, император ещё с прошлой жизни ненавидел избыточное потребление, а заодно всю эту чехарду с ВВП (валовым внутренним продуктом). Стремление иметь больше вещей его раздражало до крайности. Сам он в прошлой жизни отличался минимализмом. В его квартире XXI века было очень мало вещей, — он ненавидел этот бич современного поколения, связанный с шопоголизмом. Косвенными налогами Александр стремился задавить избыточное потребление в стране и приучить население покупать лишь нужные качественные вещи. Имел ли он право на это? Нет. С чего бы это одному человеку навязывать своё мировоззрение всей стране? Но ведь Россия была абсолютной монархией, а значит, государь мог это делать. Позиция императора ещё чётче проглядывалась в его значительных по размеру акцизах на алкоголь, табак и сахар. Ведя здоровую жизнь, он пытался финансово сделать невыгодной вредную. Простой народ теперь мог пить водку лишь по праздникам, а постоянное курение становилось просто-таки «зияющей дырой» в бюджете любой семьи. Даже сахар бил сильно по карману…Несмотря на все вопли карапузов, родители упорно отказывались им покупать конфеты, вместо этого предлагая мёд и фрукты всех видов. Что же говорить про товары роскоши? Тут Александр отыгрался на полную. В прошлой жизни, видя, как в социальных сетях кичится своим богатством золотая молодёжь, он недовольно морщился. В царской же России он ввёл налог на роскошь до умопомрачительных 80 процентов. Бриллианты, дорогие шубы, роскошная мебель теперь стали стоить безумно дорого. А появление жены чиновника или самого государственного служащего на публичных мероприятиях в дорогих украшениях могло стать поводом для очередного доноса в налоговую службу, что приводило иногда к катастрофическим последствиям. Арестовывались любые счета, имущество, если подозреваемый не мог объяснить происхождение своих денег. Однако стоит отдать должное гибкости государственных служащих. Они быстро уловили умонастроение императора. Наступило время показной скромности, граничащей с лицемерием…

Увеличившиеся доходы правительство решило направить прежде всего в две важные сферы — железные дороги и обороноспособность, которые император считал стратегическими для империи. Сразу выяснилось, что доходы государства не тянут такую затратную проблему, как строительство железных дорог. Государь решил воспользоваться обходным путём, — на Бирже, бывшей до этого преимущественно товарно-сырьевой, стали массово размещаться облигации государственного займа под хороший не облагаемый налогами процент. После небольшой рекламной кампании в прессе население массово устремилось за их приобретением. С полученными деньгами правительство подошло к проблеме комплексно. Была создана специальная государственная корпорация, начавшая масштабное железнодорожное строительство с использованием тяжёлой техники. Ещё при Николае Россия получила экскаваторы, разработанные талантливым инженером Отисом из США. Эта техника должна была использоваться для строительства железных дорог, но ввиду косности подрядчиков данная возможность была так и не реализована. Александр же не только настоял на производстве этого одноковшового парового экскаватора в России, но даже сумел добиться начала выпуска многоковшового французского экскаватора, созданного инженером М. Кувре. Выдающаяся для своего времени техника, дешёвая рабочая сила, значительные капиталовложения позволили государству начать гигантские проекты, самыми крупными из которых стали Транссибирская магистраль от Москвы до Владивостока и Байкало-Амурская, проходящая через Восточную Сибирь и Дальний Восток. Эта стройка привела к росту и сопутствующих производств: машиностроения, угледобычи, металлургии, приборостроения. Число заводов росло как на дрожжах. Возможные барыши привели к масштабному росту числа акционерных обществ. Дельцы брали деньги у всех и обещали их за короткий срок увеличить в разы. Колебания же простого люда встречали с насмешкой:

— Помилуйте, чего вы опасаетесь? Ничего делать не надо, — деньги сами в руки идут.

Народ, непривыкший к подобным начинаниям, стал покупать акции и вступать в товарищества. Часть основанных предприятий банкротилась, а люди оставались без своих накоплений. Бушевали настоящие страсти, — жажда наживы приводила иногда к трагедиям. Вот глава семейства потратил все накопления на акции, которые должны были взлететь в цене, а предприятие вдруг обанкротилось. В результате оставив записку с коротким «прости», мужчина повесился прямо дома, оставив близких не только без денег, но и всякой поддержки. А тут, женщина в возрасте, поверив хитрым дельцам, вложила свои кровные в инвестиционный фонд и потеряла не только накопления, но и рассудок от такого несчастья. Напрасно, правительство выпускало подробные материалы в газетах о необходимости учитывать все инвестиционные риски, народ долго ещё стремился к «халяве» без всякого включения разума при принятии решений.

Русское общество менялось до неузнаваемости. И в этом большую роль играло прежде всего образование. Число грамотного населения возросло с николаевских 10 процентов до невероятных 70 при Александре. Огромную роль сыграло введение по существу всеобщего образования, а также указа по снижению налогов для тех, кто его получит. В свою очередь, образованные люди меняли буквально всё: экономику, суд, науку и прочее.

Появление большого числа грамотных людей привело к изменению и системы местного управления. Правительство издало Положение о губернских и уездных земских учреждениях. Новым органам власти передавались вопросы попечения развития местной торговли и промышленности, строительства дорог, содержания тюрем, обеспечения необходимым больниц и прочее. В каждом уезде учреждалось уездное земское собрание вместе с исполнительным органом — земской управой. Население уезда само избирало себе власть, которая, к слову сказать, достаточно эффективно начала справляться с вопросами на местах. Такое масштабное изменение управления привело к появлению мыслей о том, что возможно император готовит представительный орган власти. Тем не менее на встрече с прессой Александр заявил: «Я бы с удовольствием дал народу какую угодно конституцию, если был бы убеждён, что это полезно для России. Сейчас же я не вижу никакой возможности для этого. Несмотря на рост грамотности населения, уровень образованности его ещё достаточно низок. Необходимо, чтобы российский народ умел не просто читать и писать, но ещё и думать, понимать всю ошибочность навязываемых обществу радикальных идей. Без этого, уверен, наша страна ввергнется в страшный хаос революции и братоубийственной войны». Эти слова государя, так или иначе, дошли практически до каждого русского дома, каждой семьи и вызвали бурное возбуждение. То, что император придавал такую роль образованию, и, более того, увязывал его с изменением общественного строя, шокировало население. С этого момента русский народ стал с ещё большим усердием постигать все науки…

Глава 26

Реформаторское крыло в российском правительстве при Александре тем временем явно обретало большую силу. Начав масштабные реформы, государь столкнулся с тем, что значительная часть министров стала проталкивать западные идеи. Либеральное крыло аппарата правительства начало выступать за изменения в государстве по европейскому образцу. Последнее наиболее ярко выразил момент, связанный с восприятием исторической памяти. Так, неожиданно на заседании правительства министр иностранных дел Горчаков и военный министр Милютин вдруг стали настоятельно предлагать отменить ежегодный парад 18 марта по случаю взятия русскими войсками Парижа. Утверждалось, что в такой непростой период международных дел не стоит портить отношения с Францией. К удивлению приближённых, Александр неожиданно разозлился.

— Что за дурь вы тут мне предложили?

— Ваше Величество, почему же дурь? Скорее наоборот Россия покажет свою гибкость, устремлённость к прогрессивным изменениям. Подобные же парады лишь консервируют порядки и отрывают нас от просвещённой Европы.

— Вот что я вам скажу, мои дорогие министры. Да, я знаю, что на западной границе сейчас из-за польского вопроса неспокойно, понимаю слабость и неподготовленность русской армии, всё осознаю…Но это…Речь идёт о национальной гордости, о чести и памяти русских воинов. Как вам вообще могло подобное кощунство прийти в голову?

В кабинете установилась гробовая тишина. Казалось, остановилось движение самого воздуха… Император, спустя минуту, встал и твёрдо заявил в гремящей тишине: «Запомните, все запомните…Никогда, слышите, никогда не смейте принижать достоинство русского народа, оскорблять его память и доблесть. Ни под каким предлогом не смейте этого делать! И если всё будет рушиться, если враг будет стоять у наших ворот, даже тогда…слышите, даже тогда мы должны помнить кто мы, и не предавать самих себя!».

Подобное яростное выступление для относительно мягкого в обхождении с министрами государя, шокировало окружение. Урок запомнили надолго! Больше никто не предлагал такого, но само умонастроение чиновников государь изменить пока не смог.

Интерлюдия

Милютин был в серьёзном напряжении. К финальному итогу подходил его проект военной реформы. Будучи министром, он ясно осознавал, что имеет всего лишь два основных преимущества перед другими: невероятное терпение и колоссальную трудоспособность.

Каждый день он устраивал совещания военных чинов, на которых обсуждались варианты реформы. Эта работа позволила министру предоставить государю, как никогда, совершенную, по его мнению, программу преобразований армии. И вот результат…Император внимательно ознакомившись с проектом неожиданно ответил: «В таком виде утвердить не могу».

Дальнейшая беседа с государем ввела Милютина в состояние полной прострации. Император требовал поменять саму суть реформ и предложил рассмотреть кучу поправок к каждому пункту.

На данный момент войска империи были организованы в систему армий и корпусов, часть из которых даже не подчинялась военному министру, так как находились под командованием великих князей, напрямую отвечавших перед государем. Артиллерией сейчас командовал генерал-фельдцейхмейстер, инженерными частями заведовал генерал-инспектор по инженерной части. Военно-медицинский департамент, военно-учебные заведения находились также в компетенции других министерств.

Министр предложил разделить территорию Российской империи на 15 военных округов. По его плану каждый округ должен являться органом военно-административного управления и снабжения войск. Сами эти военно-окружные управления в случае боевых действий превращались в штабы армий. Корпуса должны были ликвидироваться, а высшей тактической единицей стать дивизия. Александр согласился с концепцией военных округов, но уменьшил их до 7. Увидев же предложение по упразднению армейских корпусов, он вдруг выругался.

— Милютин, издеваетесь?

— Вы о чём Ваше Величество?

— Я о предполагаемом вами уничтожении армейских корпусов.

— Государь, это согласованная позиция армии. Корпус как военное формирование фактически включает в себя несколько разнородных дивизий, части артиллерии, обоза, инженеров, сапёров и прочее. Такой массой солдат управлять крайне сложно, тем более что части неоднородные. Генералитет склоняется к необходимости упрощения командования.

— Зачем вы мне читаете лекцию, Милютин? Я получил военное образование и знаю, что из себя представляет корпус. Прекрасно понимаю, что он должен иметь собственную разведку, инженеров, тыловые части, артиллерию и прочее. Мне нужно понять, есть ли у вас конкретные аргументы против корпусов?

— Только то, что офицеры так предлагают для упрощения командования.

— К чёрту это упрощение. Знаю, что наши генералы боятся корпусов как огня, так как именно там видно сразу их умение управлять значительными соединениями. Их мнение как раз таки понятно. Но вы военный министр, и я не понимаю, почему вы идёте у них на поводу?

Милютин стоял вспотевший и напряжённый, — ход беседы его совершенно выбил из равновесия.

— Значит так. Корпуса оставляем. Они быстры, мобильны. Пока ваши дивизии развернёшь, подготовишь, — их успеют 10 раз разгромить. Пусть генералы учатся командовать крупными соединениями. Все высшие офицеры должны уметь выбирать позицию, маневрировать резервами, организовывать разведку. Упрощать командование — это не значит его улучшать.

Когда Александр дошёл до 2 части доклада министра об изменении существовавшего рекрутского устава, — он неожиданно задумался. Увидев напряжение императора, Милютин пояснил.

— Рекрутская повинность в XIX веке показывает свою отсталость. Мало того что солдаты служат 20 лет и отрываются навсегда от дома и семьи, так ещё и армия оказывается малочисленной. Сами бывшие крестьяне служат неохотно и не всегда умело. Нынешнее время показывает, что армия должна быть массовой и эффективной. Военное ведомство предлагает привлекать к отбыванию воинской повинности всех граждан Российской империи без исключения.

— Нет. Мы не можем пойти на такое.

— Но почему государь?

— Я согласен, что рекрутская система никуда не годится. На данный момент берётся примерно 7 человек с 1 тысячи душ. При отправке в рекруты с будущим солдатом прощаются так, словно он уже умер. Поют похоронные песни, обмывают будто покойника и прочий ужас. Да и обратно он уже вернуться не может, так как семья его фактически вычёркивает из своих членов. Отставнику приходится селиться в городе и работать кем попало. Такая ситуация, разумеется, никуда не годится. Но уменьшить срок службы в армии до 6 лет, а во флоте до 7 лет и сделать службу всеобщей, — это перебор.

— Ваше Величество, посмотрите примечания. Реформа предусматривает многочисленные льготы. Освобождаются от призыва врачи, учителя, священники, ветеринары, фармацевты, единственный трудоспособный кормилец и прочие. А кроме того, предусмотрен целый ряд послаблений для получивших образование, например, для получивших высшее образование срок службы снижается до 6 месяцев.

— Скажите Милютин, а вы не задумывались, почему государство ввело у нас бесплатное всеобщее начальное образование и буквально недавно сделало обязательным и среднее, сделав бесплатными только военно-инженерные школы…

— Как не понять государь. Стране нужны грамотные люди, а военные заведения всегда на казённом довольствии.

— Скажу точнее. Почему мы сделали бесплатными только военно-инженерные гимназии и оставили платными реальные и классические?

До Милютина внезапно стал доходить смысл слов Александра, но он всё ещё не видел, как это можно связать с военной реформой.

— Армия должна уйти от рекрутской системы. Тут я с вами согласен Дмитрий Алексеевич. Она уже устарела, и события Крымской войны показывают её неэффективность. Малочисленные англо-французские части громили превосходящие их в разы русские войска, и не всегда дело было только в техническом состоянии наших войск, хотя и оно остаётся неважным. Парадоксально, но обученность русского рекрута на тот момент была отвратительной, хотя он, по сути, служит всю жизнь. Вы предлагаете мне с помощью введения всеобщей воинской повинности увеличить армию в военное время и уменьшить в мирное. Всё это достигается путём возможности мобилизации привлечь находящихся в запасе. Я правильно вас понял?

— Совершенно верно, Ваше Величество. Последняя война показала, что мы не можем резко увеличить численность армии в военное время без серьёзной потери в качестве комплектования, вооружения, обмундирования и снаряжения. Тыловое же обеспечение при данной системе приходит в совершенно катастрофическое положение. Качество вещевого, провиантского, фуражного довольствия, медицинское обеспечение, снабжение боеприпасами снижается более чем в три раза.

— Вы это точно подметили Милютин. Снова убеждаюсь, что не зря я вас поставил военным министром. Ситуацию вы описываете ровно таким образом, какой она и является, а не пытаетесь показать мне радужную картину. Тем не менее вы не видите общей ситуации. Всеобщая воинская повинность, и, как следствие, массовая армия — это тупиковый путь. Кто будет содержать все эти войска в мирное время? У нас тут с рекрутами проблема, а вы хотите ввести всеобщий призыв. Забирая на службу такую массу взрослых людей, мы не только отрываем их на годы от экономики, но и по сути, ухудшаем и без того слабый уровень подготовки наших войск.

— Ваше Величество, осмелюсь заметить. Генеральный штаб прогнозирует на основе статистических данных всё больший рост численности всех европейских армий. Речь идёт буквально о геометрической прогрессии. Взять наших ближайших самых сильных соседей, — Францию и Пруссию. Они уже перешли на всеобщую воинскую повинность. В случае войны нас буквально раздавят массой.

— Вы хорошо подготовились Милютин. Да, наши возможные противники перешли ко всеобщей воинской повинности, но мы этого делать не будем.

— Это большой риск, Ваше Величество. В случае войны Россия, без сомнения, будет разгромлена.

— Не будет. Я вам пытаюсь показать, что у нас есть возможный резерв, — это выпускники военно-инженерных гимназий. Мы будем вербовать в солдаты именно их и платить им адекватное жалование. В мирное время вербовать их надо немного, а в военное — по надобности. Сделаем обязательным мобилизационное предписание для этих категорий, понятно, что с учётом здоровья и прочих факторов.

— Решение оригинальное, но опять же войны имеют тенденцию заканчиваться и непонятно что делать дальше с избытком солдат.

— Вы недооцениваете наше образование Дмитрий Алексеевич. Это выпускники военно-инженерных гимназий. Их там учат не только военному делу, но и навыкам инженерного. Отправим строить дороги, дома, прокладывать коммуникации и прочее. Вспомните хотя бы тот же самый римский опыт. Дороги в Древнем Риме строили легионеры…

Милютин потрясённо молчал. Он знал о военно-инженерных гимназиях, но не рассматривал их в подобном ключе.

— Ваше Величество, почему же вы раньше не поделились своими планами?

— Поделиться планами…Да нет у меня одного конкретного плана. Вы же меня давно знаете Милютин. Я понятия не имел, получится ли у меня эта затея с образованием. Всё очень зыбко. Если бы не получилась, то я бы перешёл к другому варианту, скорее всего, к вашему. Это только кажется, что у меня есть чёткая стратегия. На самом деле всегда одновременно имеется несколько вариантов и выигрывает тот, что оказывается сильнее.

— Просто возникает ощущение, что вы всегда видите на несколько шагов вперёд.

— Дмитрий Алексеевич, такое видение ситуации возникает как раз из-за того, что я всегда имею запасные планы. Когда ситуация выходит из-под контроля, то я просто перехожу к другим вариантам. Помните тот дурдом, что творился с реформой по отмене крепостного права. Там было одновременно 7 планов. Поначалу я надеялся, что всё закончится мягкой конфискацией убыточных поместий в течение десяти лет, но данный вариант не сработал. Затем пришлось перейти к проекту по выкупу помещичьих земель через обмен их на казённые предприятия. Одновременно пришлось менять планы и по промышленности…

— Это просто не поддаётся уразумению, Ваше Величество. Общепринято действовать по единому плану, дабы избежать хаоса.

— Для нашей ситуации данный подход вижу сильным упрощением управления. Вам, Милютин тоже необходимо менять стиль руководства. Нельзя работать прямолинейно, — это не всегда эффективно. Хаос, как вы выразились, — это отец порядка. Будьте гибче.

— Ваше Величество, решение о связи образования и армии оригинально, но что будем тогда делать по военным учебным заведениям.

— Да, вижу в докладе предложение о необходимости уничтожения специализированных армейских учреждений. Почему предлагаете обучать офицеров в гражданских заведениях?

— Государь, я неоднократно бывал в новых военных образовательных учреждениях. Скажу одно, — я шокирован происходящим в их стенах.

— Поясните пожалуйста.

— Образовательная и воспитательная программа растит в будущих офицерах людей не прогрессивных и свободных, а страшных фанатиков. Подобного однозначно нет даже у турецких янычар. Это ведь даже не простые солдаты, — подобное возможно было бы тогда как-то объяснить. Тут офицеры! Они воспитываются в строжайшей дисциплине и какой-то безжалостности. Их образование замечательное, но не содержит никакой либеральной идеи. Жестокость, беспощадность, преданность императору и стране — вот единственные качества, взращиваемые в этих заведениях. Я не спорю, что патриотом надо быть. Но тут речь идёт не о любви к Отечеству и Царю, а сплошное жестокосердие. Мы готовим ужасных людей, способных на страшные поступки. Пускай они получают отличное военное образование, — не спорю с этим. Но подобное воспитание может привести к страшным последствиям. Эти люди не смогут нормально жить в обычном обществе. У них ломается психика, — по сути, они будущие безжалостные убийцы.

— Вы сгущаете краски Милютин. Методика обучения в этих заведениях была разработана мною. Некоторые вещи я и сам прошёл.

— Хорошо, Ваше Величество, а что вы скажете на то, что каждый из них должен убить в специальном кабинете голодную огромную крысу и сделать это, будучи совершенно голым. И тут я ещё не говорю про их обливание ледяной водой из шлангов, приучение к пыткам и всё остальное. Это выходит за рамки человечности.

— То что вы сказали, по большей части относится к диверсионно-штурмовым и специальным факультетам. В артиллерийских, например, нет обучения пыткам и закаливанию тела. Там только испытание «крысой». Не обобщайте. Да и последнее видится крайне полезным. Так, каждый офицер приучается преодолению страха. Поверьте, когда крыса голодная наедине с курсантом — это уже не охота человека, а борьба насмерть.

— И обязательно драться голым?

— Послушайте, Милютин. Крыса ведь тоже голая. Что вы на самом деле тут цепляетесь? Если курсант будет в одежде, то у него может возникнуть ложное чувство защищённости, а это неприемлемо, когда формируешь бесстрашие.

— Ладно. А как же их жизнь в обычном обществе после всех этих изуверств?

— Вы я смотрю, не поняли моей логики. Мне и не нужно, чтобы они возвращались в гражданское общество. Пусть чувствуют себя там некомфортно. Вступив на путь войны, офицеры должны навсегда распрощаться с обычной жизнью.

— Так что будем делать? Всего сейчас 17 подобных заведений. Может сократить хотя бы до 10.

— Ни в коем случае Милютин. Их число нужно увеличить минимум до 20.

Министр глубоко вздохнул. Он уже столкнулся во время Крымской войны с этой жестокой чертой характера государя. Тот приказал отравить холерой водоёмы противника, чем вызвал гибель не только военных, но и даже многочисленных гражданских жителей Англии и Франции. Будучи либералом по духу, он не понимал подобной чрезмерной жестокости. Война должна вестись на прогрессивных началах, не нарушая принципы человечности, которыми явно пренебрегал император. Тем не менее свой либеральный дух Милютин подчинял государственной необходимости. Он прежде всего солдат и его долг исполнять приказ.

— Ступайте министр. Положения реформы прошу скорректировать в ближайшие сроки. Напоминаю также, что в течение месяца необходимо предоставить предложения по перевооружению армии. Деньги на это дело у государства, наконец, появились…

Глава 27

Ситуация с реформами была непростой. Те же, к слову, начавшиеся военные преобразования встречали сопротивление действующих армейских членов даже по мелочным вопросам. В частности, офицеры Преображенского полка вдруг отказались носить новую, только что разработанную под прямым руководством Александра форму, так сильно похожую внешне на современную российскую ВКПО.

— Это чёрт знает что такое, а не военный мундир. Новая зелёная форма похожа на крестьянскую одежду. Не спорю, данная форма удобнее, да и прочнее явно, но умаление чести при её ношении будет бесспорным, — заявил капитан Шульгин.

— Согласен с вами полностью, Пётр Андреевич. Ни у кого в мире подобной формы нет. Где корсеты, кивера, шаровары, эполеты, перья, в конце концов? Позор какой! То, что нам говорят относительно большей незаметности данной формы на местности, я вообще не считаю достоинством. Русский офицер не является трусом и не должен прятаться в траве словно заяц, — поддержал майор Коврыгин.

— Послушайте господа, я так понимаю, вы говорите не только о полевой форме, но и парадной, потому что и она выглядит по меньшей мере странно. Она чуть более приглаженная что ли, а так, по сути, тот же самый ужас. В приличном обществе появляться в таком виде совершенно невозможно. Ей-богу, все офицеры чувствуют себя в ней словно клоуны. Этот Милютин не понимает, что творит. Необходимо требовать всем полком его отставки, — вторил им штабс-капитан Суходольников.

— Не получится господа. Достоверно известно, что решение по форме принял лично государь, — нервно высказался Шульгин.

Наступило молчание…

— Но господа, а что солдаты думают по форме этой? — уточнил вдруг Суходольников.

— Они то, как раз и рады, скоты. Обновка крепкая, — не разобрался, правда, до сих пор как и из чего сшита. По камням ползёшь, — не рвётся прямо. Ещё и сапоги всем обормотам обновили, — голенища убрали, — глядеть страшно, а они и довольны. Название обуви странное какое-то — берцы. И рюкзакам этим радуются, как дети словно, — добавил Коврыгин.

— А что с рюкзаками?

— Да легче они просто. Рюкзак в отличие ранца имеет прямые лямки, которые не врезаются в шею. Кроме того, он более удобен оказывается в длительных походах. Но всё одно, — выглядит рюкзак вместе с формой мужиковато, — уточнил с неудовольствием Коврыгин.

— Так что делать будем господа офицеры? — спросил Шульгин.

— Я лично в отставку подам. Тут проблема не только в форме. Новые офицеры с училищ стали приходить. Больные на голову совсем. Я тут одного на дуэль хотел вызвать из-за спора, а он посмеялся надо мной и предложил подраться, — словно мужику какому-то. Никакой чести у них нет. Это не только моё мнение. Все старые офицеры согласны. Ещё и странные учения эти постоянно. Государь отменил почти все занятия по строевой подготовке. Солдаты теперь маршируют ужасно. Уверяю, перед дамами на параде мы опозоримся совершенно. То, что увеличили стрелковую и в целом боевую подготовку это неплохо, конечно, но все знают со времён Суворова, что штыковой бой в итоге решит всё. Так что считаю нововведения эти неприемлемыми. Моя честь не позволит продолжать мне службу в таких условиях, — зло высказался Суходольников.

Отставке офицеров не препятствовали…И армия в данном плане была настоящей лакмусовой бумажкой, иллюстрирующей масштабные перемены в обществе.

Валуев в эти дни доносил императору о продолжающейся масштабной эмиграции из страны. Уезжали сотни тысяч…Правительство пыталось понять, кто отбывает и почему. Полученные данные шокировали. Российскую империю покидали наркоманы, проходимцы, бездельники всех видов… Никто никого не выгонял, но само русское общество словно выдавливало из себя всех слабых и желавших лёгкой жизни людей.

— Работать здесь можно, но жить невозможно. Страна превращается в какой-то спартанский лагерь. Нормально ни вина попить, не покурить, даже нищим возле храмов народ перестал подавать. Люди стали какими-то суровыми. Налоговая это ненормальная ещё, — помимо кучи налогов, отбирает почти всё наследство и даже незаявленное вовремя имущество. Капиталы тут не сделаешь, — Россия испортилась, — заявляли эмигрирующие.

Удивительным стало отношение и к религии. Патриарх Филарет в своём отчёте перед церковным собранием так описывал сложившуюся ситуацию: «Состояние благочестия в православной пастве представляет вообще вид благоприятный и свидетельствуется прибежностью к особенно чтимым святыням, посещением храмов…Но нельзя не видеть и противоположных сему печальных явлений, и преступно было бы равнодушно молчать о них. Литература, зрелища губительно действуют на общественную нравственность. Чрезмерно размноженные светские повременные издания, усиленно распространяемые в народе, неблагоприятно действуют даже тем, что возбуждают, и питают не столько истинную любознательность, сколько бесплодное любопытство, дают много чтения приятного и занимательного, но мало назидательного, доставляют познания отрывочные, смешанные, сбивчивые, но вместе с тем поглощают внимание и время, делают умы поверхностными и ленивыми для глубоких размышлений о важнейших предметах знания…» В этом отчёте проглядывалось недовольство патриарха ослаблением авторитета церкви. Парадоксально, что население продолжало укрепляться в своей вере и одновременно стало критиковать церковные порядки. Стремление священников назидать, наталкивалось на желание населения прояснить противоречивые моменты в православии. Называя людские знания поверхностными, Филарет пытался обосновать позицию церкви как единственного толкователя священных текстов. Его не устраивало, что крестьяне мало того, что научились грамоте, так ещё и заимели наглость прочитать библию и начать задавать по ней вопросы. Вызов для церкви был значимым, и патриарх определённо знал, кого в этом стоит лично винить…

Нравственность населения на самом деле менялась. Так, например, при Николае количество питейных заведений просто зашкаливало. В некоторых городах на 10 из 11 домов приходилось по кабаку. Дешевизна и удобство покупки алкоголя вела к тому, что пили не только мужчины и женщины, но даже малолетние. Часто люди просто валялись на улицах и там же умирали. Огромное количество населения было разорено. Пьянство, вошедшее в привычку, ввергало людей в нищету, безделье и преступления.

Страшная ситуация была с наркоманией. В Российской империи практически все наркотики были декриминализованы. Вещества употребляли в артистических, литературных и армейских кругах. Опиум, гашиш, эфир и даже новомодный кокаин принимались чуть ли не открыто.

Новые законы Александра буквально раздавили наркоманию. Уголовному преследованию подвергались не только распространители, но и потребители. Жестокость властей привела к фактическому выдавливанию наркотической индустрии из страны, — благо, что заграницей таких запретов не знали. С пьянством поступили тоньше, — государь постепенно повышал акцизы на алкоголь и одновременно увеличивал число фитнес-клубов и спортивных секций. Фактически навязывалась мода на здоровый образ жизни и одновременно подвергалось высмеиванию пьянство. Внезапно алкоголиков перестали жалеть и начали презирать. Если молодые люди раньше могли похвастаться количеством выпитого, то теперь подобное действие приводило к обрушению их авторитета. Всем стали известны слова императора, озвученные им в газете: «Пьяница — это недостойное грязное животное. Мерзость, грязь и падаль». Подобные мероприятия постепенно привели к массовому закрытию кабаков, а количество алкоголиков стало неуклонно снижаться.

Действия реформаторов стали отзываться и в общественном сознании того времени. Так, в «Санкт-Петербургских ведомостях» в рубрике «Россия» вышла статья либерала В. Скарятина следующего содержания: «В наше время между образованными русскими людьми мало уже встречается таких, которые не желали бы законности и свободы, но много ещё таких, которые смотрят недоверчиво на наше прогрессивное движение, и все ждут реакции. Мы неоднократно заявляли глубокую веру нашу в невозможность у нас ни революций, ни прочных реакций…Мы осознаём очень хорошо…окружающие нас затруднения, и вопреки уверениям разных свистунов, никогда не отрицаем наших недостатков; в революцию мы не верили и не верим, да и ничего путного не ожидаем от неё…Мы глубоко убеждены, что России суждено достичь законности и свободы мирным путём, и такую веру основываем на невозможности у нас ни переворотов, ни продолжительной реакции. Нет, не реакция, а истинно — либеральные элементы сильны в нашем обществе. Великая заслуга нашего правительства заключается не в том, чтобы оно принимало разные меры для обращения общества в либеральную веру…а в том, что оно поняло дух времени и удовлетворяет требованиям, которые уже чувствуются в обществе».

Показателем нравственности общества всегда является также и уровень преступности. Так, ещё каких-нибудь 15 лет назад в Петербурге воровство днём и ночью было обычным делом. Полиция не пользовалась никаким уважением, её никто не слушал и особо не боялся. Студенты, извозчики и мужики легко вступали в драку с городовым, вознамерившимся было отвести нарушителя порядка в часть.

При Валуеве МВД разительно поменялось. Зарплаты полицейским были увеличены втрое, их статус значительно поднят, постоянно происходила подготовка и переподготовка кадров. Появился даже специальный полицейский вуз. Отсутствовала какая-либо палочная система отчётности, а сама новая структура стала отличаться заметной эффективностью в своей деятельности.

Весьма примечательным в этом плане представляется напечатанный в «Московских ведомостях» рассказ горожанина Федота Ларионова: «По разным торговым делам своим езжу я не один раз в год из Москвы в Ростов Ярославской губернии, имея там денежные дела и счёта с тамошним торговым людом. Вот и в прошлом году по осени в ноябре был я в Ростове и со мной приключилась беда. Зашел я в трактир напиться чаю и, вышедши из заведения и перейдя только улицу, хватился бумажника. Глядь — а его в кармане-то и нет, а в нём денег было немало 2660 рублей, да разные нужные бумаги. Что тут делать! Оборонил, должно быть. Я бросился назад. Около входа в трактир стоят булочники с белыми хлебами в корзинках и ещё разный народ. „Братцы, голубчики, православные, не поднял ли кто бумажника, вот сейчас оборонил!“ Никто не отозвался, ответ один: „Нет, не видали“. Я в трактир, там не выронил ли? И там тот же ответ! Дело тем и кончилось. Погоревал я, погрустил: жаль трудовых денежек, да делать нечего, видно Бог за грехи наказал: недоброму человеку в руки попали, так тому и быть. Пришла Ростовская ярмарка, приехал и я опять из Москвы в Ростов в последних числах прошлого февраля. О потере мной денег многие знали в городе, и вот дошёл до меня слух, будто деньги найдены булочниками. Не без добрых людей везде, — надоумили меня: ступай, говорят, прямо к городскому судебному следователю, проси его, если можно, так он всё сделает. Прихожу, объяснил дело. Ну и спасибо: барин молодой, выслушал меня, расспросил подробно да и принялся за дело. Нашёлся и тот, кто поднял мой бумажник, и хозяин-булочник, и товарищи работники, которые все промеж себя разделили мои денежки, и все сознались во всём следователю. Да и денег-то больше 1200 рублей серебром отыскал господин следователь и мне отдал. Есть надежда, что и остальное получу. И все-то это ни копеечки мне не стоит! Нечего греха таить, живу я на свете уже немало времени, думаю про себя: такие дела ведь даром не делаются, надо барина за труды поблагодарить. Да, правду сказать, есть за что…Вот и заговорил я об этом и что же? До слёз довёл меня старика молодой человек: доказал мне простому человеку, что я и сам не понимаю, что говорю, что он за службу свою получает жалованье от Царя и кроме Его ни от кого вознаграждения за труды свои не принимает, и что предлагать ему это, значит обижать его. Стыдно мне стало. Поклонился я ему низёхонько. Остаётся только Бога молить о его здоровье, да за Царя, давшего нам таких чиновников».

Вызовы для Александра были не только государственными…Так, Новый год начался бы в семействе Романовых спокойно, но тут случилось серьёзное недомогание наследника. Эта болезнь проявилась сразу же после его помолвки с датской принцессой Дагмарой, которую в семье называли уже по-домашнему Минни. Это была симпатичная, темноглазая девушка, очаровавшая буквально всех.

2 января в Зимнем дворце был по традиции новогодний бал. Александр появился час спустя. Государыня по нездоровью сына отсутствовала, а император, следуя долгу хозяина, обходил залы и приветливо со всеми раскланивался. В это время никто бы, за исключением, его близких не смог понять, что за внешней расслабленностью и дружелюбием скрывается тревога и печаль…

Младший брат наследника Николая, Владимир писал матери: «Милая мама! Вчера мы узнали от Папа, что доктора требуют, чтобы Никса принялся за серьёзное лечение и поэтому он не может раньше сентября вернуться домой, так что ты с Дагмар приедешь без него. Это ужасно досадно! Но что же делать: лучше разом отделаться от этой боли, нежели ждать её возвращения…»

Родители были огорчены болезнью сына и посоветовали тому отправиться на юг, в Ниццу для лечения. Никто не ожидал плохого — Николаю шёл 22 год. Тем не менее спустя некоторое время узнали ужасную новость: болезнь идёт от спинного мозга и уже перешла на головной мозг. Александр был страшно огорчён. В это время у императора впервые заметили отсутствующий взгляд, казалось, он смотрит поверх всех и всего.

'Милая мама! Сегодня утром мы приобщались. Я старался, как мог, приготовиться, а главное, пытался углубиться в самого себя, и посмотреть, какой мой основной недостаток. Мне кажется, что это эгоизм. Я долго говорил об этом со священником, и эта беседа облегчила мне во многом исповедь. Папа напомнил мне слова деда: мы должны себя так вести, чтобы нам простили наше происхождение. А с эгоизмом этого невозможно, я это понимаю. Мне скоро 18 лет, я уже не ребёнок; надо серьёзно подумать о будущем. Я не должен забывать, что наша жизнь должна быть службою, и службою самою доблестною для пользы России.

Любящий Тебя Всем сердцем сын Твой Владимир'.

Болезнь же наследника ускорила свой ход. Выяснилось, что туберкулёзный менингит принял крайнюю форму. Срочно телеграфировали в Петербург. 10 апреля в Ниццу приехали Александр с сыновьями Александром и Владимиром. Государыня была уже там. Прибыла и принцесса Дагмара, как верная невеста к своему любимому.

Ницца в это время года была прекрасна. Южное солнце приветливо грело крышу и стены виллы, расположившуюся среди склонов гор и сосен. Проглядывался неповторимый вид на залив лазурного моря…

Родители и братья стояли возле кровати до последнего вздоха. В бреду царевич вдруг отчётливо выговорил: «…В нас всех есть что-то лисье. Александр один вполне правилен душой!»

С ужасом император вдруг услышал последние слова наследника, те же самые, что и у его деда Николая Павловича:

— Это всего лишь сон.

'Мы, Александр Второй, Император и Самодержец Всероссийский объявляем нашим подданным:

Всевышнему угодно было поразить нас страшным ударом. Любезнейший сын, наш государь-наследник Николай Александрович скончался в городе Ницце 12 апреля после тяжёлой болезни. Лишившись первородного сына и прямого наследника, Мы на точном основании закона о Престолонаследии, провозглашаем второго сына нашего Александра Наследником Нашим и Цесаревичем'.

Глава 28

Тело Николая было перевезено в Петербург. Императрица сильно сдала. Казалось, что она мгновенно постарела, превратившись из молодой женщины в увядающую. Государыня скорбела…Она ежечасно вспоминала своего Никсу и постоянно плакала. Увидев первый раз тело любимого сына, она разрыдалась навзрыд. Государыня плакала так, что даже хладнокровные и порой чрезмерно жёсткие гвардейцы не смогли тогда сдержать слёз…

В это же время неожиданно пошли и слухи об отравлении Николая. Утверждалось, что в деле были замешаны Константин со своей несносной супругой. Большинство же населения винило в смерти наследника докторов, что «залечили» Николая…

Похороны прошли строго по церемониалу. Императрицы не было, — она с помутившейся головой лежала у себя в спальне. В похоронной процессии император ехал верхом за траурной колесницей, за ним ехали Милютин, Шувалов, Валуев, генералы, свита…

— Мне кажется, что я нахожусь на собственных похоронах, — сказал вдруг Александр Валуеву. — Никогда не думал, что переживу сына. Мне кажется, вы понимаете меня. Валуев кивнул, — он чувствовал подобное, так как недавно сам потерял наследника.

Любое горе тяжко. Да, все по-разному переживают его внешне, но внутренне оно убивает…Большинство всё же преодолевает боль и продолжает жить, так как следует пройти до конца положенное судьбой. Тяжесть удара Александра усиливалась тем, что судьбу империи теперь следовало передать в другие руки. Дело было не в том, что Александр был по духу не так силён, как Николай, а в том, что две смерти — первой дочери и первого сына были страшным знаком для государя.

Интерлюдия

Чувство было ужасным. Потерять второй раз ребёнка у себя на руках, — такое даже врагу не пожелаешь. Все эти годы я прожил словно на автомате, идя к своей цели и не оглядываясь по сторонам. Уйдя через осознанный сон в прошлое, желал изменить к лучшему судьбу России. Каждый день, час, минуту своего времени отдавал всего себя государственным вопросам. Забросил все иные дела, увлечения для одной цели — направить родину к процветанию. А тут это⁈ И что значат слова: «Это всего лишь сон…»? Когда так сказал Николай I, я не придал его словам значения, но теперь услышать то же самое от сына на его смертном одре…Такое невозможно отбросить. Но что всё это значит? Почему сон? Неужели я сплю? Но ничего не показывает на подобное. Не бывает таких снов, — точно знаю…Вопросов больше чем ответов. Но ясно одно, — знаки явно указывают на то, что меня пытаются остановить. Понять это несложно. Смерть близких со словами намекающими на моё появление в этом мире, выглядит однозначно враждебным вмешательством. Неужели я виноват в болезни и смерти своих детей? Судя по всему, это так. Предупреждение слишком однозначное. Так что же мне с этим делать? Может остановиться? Уже прошли годы, как я не заходил в осознанный сон, — причины этому были. Обдумывая, почему реальность сна сопротивляется воле, пришло понимание того, что мои сновидения практически уже захвачены чужой силой. Лезть туда ещё раз, было бы делом явно самоубийственным. Но тут же реальность, а не сон! Как оказалось, даже обычная жизнь теперь будет полем войны, если я не покорюсь. Бросить все начинания, повернуть вспять реформы, отдать власть, уйти на покой и тем самым спасти от возможной гибели себя и близких? Нет! Никогда! Я не сдамся! Предать миллионы людей, которые мне поверили, отбросить долг, — это значит потерять свою душу. Такого не будет! Надо следовать поставленной цели до последнего вздоха, и пусть всё горит синим пламенем и сжирает вокруг! Не отступлю!

*** *** *** *** ***

Весной следующего года новый наследник государя отправился в путешествие по Европе. Цесаревич Александр поехал вместе с братом Владимиром. Поездка преследовала помимо деловых задач, ещё и цель личного плана, а именно женитьбу. Даже раньше некоторые из близких замечали, что у невесты прошлого наследника в царской семье было двое воздыхателей — Никса и Саша.

После смерти Николая Саша считал невозможным любить Дагмару, ибо подобное казалось ему предательством памяти старшего брата. Но спустя некоторое время, цесаревич сдался. Он поговорил с отцом, и тот благословил его. Мама же со слезами одобрила выбор сына, — она очень любила Минни.

Цесаревич к этому времени заметно похудел, стал сосредоточенным и приобрёл какую-то неясную твёрдость в поведении. Полноватый и по большей части расслабленный в характере Володя с удивлением смотрел на такие перемены в брате. Он вдруг осознал, что Саша, уступая покойному Никсе внешне, выглядел тем не менее весьма достойно для наследника престола.

Уже в июне Саша писал отцу из датского Фредериксберга: «Милый Па, пишу Тебе из места, где Никса наш милый был так счастлив и выехал отсюда женихом. Дай Бог, чтобы и я был также счастлив. Молю Бога, чтобы Он устроил это дело и чтобы Он благословил меня».

Саша и Владимир прибыли в Копенгаген…Король Кристиан IX добродушно принял царских сыновей. Во дворце их встретили также королева и Минни, которая показалась новому наследнику более красивой, чем была раньше. Для Саши словно расцвело вокруг и стало казаться чудесным.

Кристиан IX пожаловал Саше орден Белого слона (высшая награда Дании), а потом был торжественный обед…Всё следовало строгой церемонии, а для наследника время словно ускорилось рядом с принцессой.

Саша пытался передать в письме отцу то, что происходило у него тогда в душе: «Ты не можешь себе представить, милый Па, как мне хочется устроить всё это дело и как можно поскорее. Я чувствую, что могу и даже очень полюбить милую Минни, тем более что она так нам дорога. Решительно не знаю, что скажет на всё это милая Минни. Я не знаю её чувство ко мне и это меня очень мучает. Я уверен, что мы могли бы быть так счастливы вместе. Я молюсь усердно Богу, чтобы Он благословил меня и устроил моё счастье. Я уверен, что мой милый Никса не оставит теперь меня, он наверно молится за меня. Мы всего больше говорим с Минни о милом брате. У неё постоянно навёртываются слёзы, когда она говорит о нём. Почти во всех комнатах на окошках Никса вырезывал своё имя и год своего пребывания, которые до сих пор остались на стёклах. Минни вспоминает каждую дорожку, каждое место, где они гуляли или разговаривали всего больше. Она мне ещё больше понравилась теперь, и я чувствую, что я люблю и что я достоин её любви, но дай Бог, чтобы и она меня полюбила…Я чувствую, что моя любовь к Минни не простая, а самая искренняя и что я готов сейчас же высказать ей, но боюсь…»

Шёл день за днём. Саша никак не мог признаться. На протокольных мероприятиях гостям приходилось участвовать в великосветских беседах. Король рассуждал о реформах, датские же генералы вспоминали тяжёлое поражение Дании от Пруссии. Слегка смягчил деловой формат встреч лишь приезд младшего брата Алексея. Он вдруг засыпал Кристиана вопросами бытового плана, а потом вообще выпросил разрешения пострелять в парке.

Так, постепенно всё превращалось в семейные посиделки с обильными чаепитиями. Сидя вчетвером в гостиной, Минни неожиданно предложила посмотреть её комнату, и все было отправились туда, но Алёша вдруг попросил у короля показать ему датские ордена…Минни и Саша оказались в девичьей комнате вдвоём. Спальня была светлой, повсюду стояли цветы в горшках и висела клетка с какой-то непонятной птичкой. Минни стала показывать альбом с фотографиями, а юноша смотрел то в альбом, то на её лицо…Не выдержав, Саша вдруг выложил ей свои чувства. Минни бросилась ему на шею и заплакала.

— Можете ли вы полюбить ещё кого-нибудь, кроме нашего Никсы?

— Никого, кроме его брата! — ответила она.

Саша и Минни обнялись. Позже появились король, королева, Владимир и Алексей. Все друг друга поздравляли и обнимали.

Своё письмо в этот день наследник закончил следующими словами: '…Теперь ещё раз прошу Вашего благословения и помолиться за меня и неё. Я никогда не думал, что могу быть так счастлив, как теперь. Целую Вас крепко от всей души.

Ваш Саша'.

Император тем временем занимался бумажной работой. Документации было много: отчёты, письма иностранных государей, проекты и прочее. Разбираясь бумагами, Александр злился, что до сих пор вынужден управлять страной в ручном режиме. Слишком много реформ и перемен, огромное количество вызовов и угроз — всё это требовало постоянного личного участия. Окружающие же не понимали, как один человек мог проводить такое количество преобразований. Кто-то вспоминал Петра I, но потом тем не менее отдавали пальму первенства нынешнему государю. Слишком уж Пётр делал всё порывисто, бессистемно и подражательно. У него не было никаких по сути новшеств, — заимствовать много ума не надо. Но то, что делал Александр, не поддавалось никакому объяснению. Подобных глобальных реформ мир ещё не знал. Эти изменения были по-настоящему шокирующими, так как они осуществлялись за короткий промежуток времени и буквально перестраивали все общество до основания. Многие пытались найти у Александра советников, справедливая полагая, что одному человеку, пускай даже талантливому нет никакой возможности осуществить подобное, — и не находили… Через некоторое время поисков чиновники привыкли к быстрым, продуманным действиям императора и стали воспринимать их как должное. Более того, в правительстве сложилась весьма причудливая конфигурация: специально подобранный либеральный блок проводил в жизнь реформы государя, а консервативная часть охраняла эти начинания…В данной ситуации проблемы кадрового характера были неизбежны…Несмотря на постоянную проверку отчётов, независимый аудит, Александр чувствовал, что допускает ошибки. Чиновники изучили государя и стали крайне хитрыми, гибкими, расчётливыми и понять реальное положение не всегда удавалось сразу.

Так, решивший развеяться от тяжёлых дум, император отправился поплавать на яхте «Штандарт». Был выбран любимый и не очень долгий путь — от Кронштадта до Финляндии. На полпути внезапно случилась поломка. Александр перешёл на сопровождающий запасной фрегат. Он был уже слегка раздосадован: царское судно оказалось почему-то в ненадлежащем состоянии…Зайдя на корабль, государь захотел зайти в свою каюту, а она вдруг оказалась заперта. Ключа на месте не было, и он был вынужден занять офицерскую каюту. Вернувшийся в Петербург и весьма раздражённый государь попытался разобраться со случившимся бардаком. Вызванный управляющий морским министерством адмирал Краббе сослался на формально ответственного за состояние данных дел Шестакова Ивана Алексеевича. Именно он, как помощник командира Кронштадтского порта по морской части, отвечал за эти вопросы. В присутствии императора Краббе отчитал Шестакова и несмотря на попытки того оправдаться, предложил ему подать в отставку. Александр, наблюдая за этой сценой, внезапно остановил адмирала.

— Постойте Николай Карлович, не будем рубить сплеча.

— Но Ваше Величество, вы ведь совершенно правы. На судах творится бардак, — даже вашу каюту не смогли подготовить. Такое нельзя спускать.

Александр почувствовал что-то неправильное в этих словах.

— Я уже сказал повременить. Аудиенция закончена.

Через полчаса после встречи император вызвал к себе Шувалова.

— Пётр Андреевич, изучите состояние дел в морском министерстве. По документам, аудиту, отчётам вроде всё в порядке, но что-то мне не даёт покоя.

— Будет сделано, Ваше Величество.

Спустя пару недель Шувалов доложил о хитроумных комбинациях Краббе. Крайне ловкий чиновник быстро нашёл общий язык с нужными людьми и приступил к настоящим аферам. Откаты, подлоги, списания — это осуществлялось настолько искусно, что даже аудиторы формально ничего не могли предъявить. На бумагах всё было кристально чисто, а подозрения не являются доказательствами. Краббе сделал карьеру стремительно и в какой-то мере даже блистательно. Став управляющим морским министерством, он пользовался доверием императора, ценившего людей гибких и умных. И тот на самом деле являлся таковым. В короткое время он сумел преобразовать паровой флот в броненосный, снабдив его мощной артиллерией. Более того, даже начавший свою работу Обуховский завод, который стал производить отличную литую сталь для орудий, был также формально его заслугой. И тут такое…Как оказалось, гибкость и ум чиновника можно использовать не только для государственных дел, но и для масштабных злоупотреблений. Весьма примечательной в этом плане стала ситуация с Шестаковым. Тот выступал с резкой критикой адмирала по многим вопросам…И подобное не осталось для него безнаказанным. Не имея полномочий самому отправить в отставку неприятного для него чиновника, адмирал подготовил хитроумную комбинацию. Краббе сумел подговорить подчинённых Шестакова испортить яхту государя и «потерять» ключ от каюты в сопровождающем корабле. За дело обещался перевод на более высокие должности и повышение жалованья. Адмирал не учёл лишь одного…Александр всегда подозрительно относился к любым простым объяснениям. Человек XXI века, прошедший через огонь, воду, и постоянные интриги, государь чувствовал даже тонкие попытки манипулирования. Краббе был отправлен в отставку, его имущество арестовано, полетело много голов…

Государь же понял, что требуется новая структура для борьбы с коррупцией, не такая топорная как ныне существующая. Формальный контроль над движением капитала и даже специальный отдел по борьбе с экономическими преступлениями в МВД уже не помогал. Как бороться с тем злом, что быстро прогрессирует, легко приспосабливается и притворяется законопослушным? Александр решил сделать то, чего раньше не пробовал, — внедрить элементы гражданского общества в управление. В течение следующего месяца была подготовлена вся нормативная база, а последующие за этим законы вновь потрясли общество: 1. государство начало финансировать крупнейшие СМИ, включая и оппозиционные для того, чтобы на них оказывалось меньше давления со стороны заинтересованных лиц. Прямо указывалось на необходимость раскрытия в газетах фактов коррупции и злоупотреблений; 2. было разрешено создание разного рода правозащитных организаций, которые могли отстаивать интересы граждан перед судом и органами власти; 3. при каждом министерстве и каждой местной администрации стали создаваться общественные советы с правом контроля и обсуждения деятельности чиновников.

Идя на такой шаг, Александр понимал его последствия, — общество вновь будет бурлить. Фактически он давал возможность критиковать власть без права прямого участия в ней. Но что было делать? Допускать коррупцию? Прежними методами бороться с ней становилось тяжело. Чиновники, поначалу растерявшиеся из-за эффективной работы налоговой и Министерства внутренних дел и на какое-то время присмиревшие, оказалось, вновь пришли в себя. Воровство возобновилось, а нарушения нарастали… — Россия так откатится назад в развитии, — я этого не могу допустить, — посчитал государь. Так, дело Краббе послужило причиной очередного радикального шага императора, решившего, несмотря на все возможные революционные угрозы, идти до конца.

Александр осознавал, что государство не может и не должно регулировать все сферы общественной жизни. Такое действие приведёт лишь к губительным последствиям: к пассивности, несамостоятельности, росту нарушений и нарастанию отсталости государства. Он дал свободу церкви и грамотность населению, и это привело к определённому эффекту. Население получило свободу духовной жизни. Боязнь доноса священников, формальный характер богослужений, разложение нравственности, поголовная необразованность и техническая отсталость стали уходить из жизни российского общества, но этого было недостаточно. — Необходимо постепенно приобщать население к государственным делам. Без этого никакого прогресса страны не будет, — решил император…

Глава 29

Несмотря на все свалившиеся и продолжающиеся увеличиваться как снежный ком проблемы, Александр пытался, как мог, уделять внимание своей императрице. Она продолжала горевать…

Заглянув на половину государыни, Александр обнаружил жену за просмотром школьных аттестатов Николая, Саши и Владимира, их тетрадок и бумаг. Он с тяжёлым сердцем смотрел на покрасневшее от слёз лицо Марии, которая рассматривала старое расписание занятий детей:

'22 декабря, четверг: вечером от 17.30 до 19.00 занимаются гимнастикой…

23 декабря, пятница: от 8.00 до 10.30 точат и столярничают, от 11.00 до 12.00 ездят верхом, от 12.00 до 14.00 все вместе рисуют. Вечером от 17.00 до 19.00 занимаются музыкой.

24 декабря, суббота: весь день постятся. От 8.00 до 10.30 точат и столярничают, позавтракав, идут к обедне, а потом отправляются в лавки покупать конфеты и пряники. В 19.00 вечера идут к Всенощной (праздничное церковное богослужение) и потом ёлка.

25 декабря, воскресенье: утром играют подаренными игрушками, а потом идут к Обедне и к Высочайшему выходу (особая царская церемония, происходившая по большим праздникам); вечером играют с приглашёнными товарищами…'

— А вот письма детей, — с печальной улыбкой протянула ему Мария Александровна.

Письма были адресованы и для матери, и для него. Он взял свои. «Милый папа, здоров ли ты? Я здоров…» и всякие подробности о чаепитии в лесу, заставшем их сильном дожде, какие были игры и что возили друг друга в тележках…

Что тут было сказать? Александр с грустью смотрел на увядающую императрицу, всё сильнее цепляющейся за воспоминания прошлого. Взрослеющие сыновья постепенно отдалялись от него и лишь только дочка до сих пор относилась к нему с безмерной любовью и нежностью…

* * *

Тем временем Петербург продолжал жить своей жизнью… Эрмитаж был, как и прежде, открыт для посетителей, работали театры, музеи…

Большое внимание общественности привлекло новое монументальное произведение Льва Толстого «Война и мир», первые две части которого появились в «Русском Вестнике». Удивление читателей вызвал момент, связанный с содержанием сна Андрея Болконского о будущем страны. Герою приснилось, что он оказался в странной России, — непохожей на нынешнюю: громадные здания, прекрасные дороги, великолепные парки и дворцы. Здесь все одевались по-другому, думали и даже жили иначе. Когда Болконский спросил у прохожего, где он собственно находится и точно ли это Российская империя, тот сурово ответил: «Тут не империя, здесь — сверхдержава!» Неясное слово заняло умы интеллигенции…Держава — понятно, но почему «сверх»? Обратились за разъяснением к самому автору, а тот неожиданно ответил в духе: «Понятия не имею. Самому приснилось. Считайте это откровением свыше». Примерно с выходом новой книги Толстого появились отделения Императорского музыкального общества. Их создание было связано с деятельностью выдающегося пианиста, композитора Антона Рубинштейна. Сам организатор был личностью хоть и весьма талантливой, но крайне неприятной в общении. Его терпели и позволяли реализовывать свой потенциал лишь благодаря поддержке того великой княгиней (данные титулы имели теперь символическое значение, — без каких-либо привилегий) Елены Павловны.

Активно строились дворцы. Саша занял обычную резиденцию наследника — Аничков дворец, а для Владимира Александровича под руководством архитектора Резанова строился новый. Помимо дворцов, выделялись и соборы. При Александре II достраивался храм Христа Спасителя. Государь доверился архитектору Константину Тону в деле возведения такого монументального сооружения. В новом соборе предусматривалось создание двух часовен, памятников героям войны, а также по прямому требованию императора, монумента в память освобождения крестьян от крепостной зависимости…

Весьма примечательным в это время был образ жизни царственного брата, занимавшего тогда должности генерал-инспектора кавалерии и командующего Петербургским военным округом…В 9 часов утра Николай Николаевич выходил к чаю. Прямо перед диваном накрывался стол. По его левую сторону сидела супруга Александра Петровна. Иногда также приходил к завтраку восьмилетний Николай-младший, изредка приносили годовалого княжича Петю. Напротив великого князя садился обыкновенно доктор Обермюллер, а справа — дежурный адъютант. Царственный брат любил зелёный чай и пил его со сливками, калачом и поджаренным в масле белым хлебом. В это время вели беседу о мелких семейных делах и городских новостях. К слову сказать, великий князь Николай Николаевич, как и вся элита, не смотря, на казалось бы, тесное общение со своими служащими и близкими, чётко делил возможные темы беседы с каждым кругом лиц.

В 9.30 адъютант в приёмной записывал представляющихся. Великий князь сам указывал, кого примет в кабинете, а кого в приёмной. После встреч с посетителями в 12 часов был завтрак: рюмка водки, суп, закуски, четыре блюда и десерт.

По выходным и праздникам к завтраку приглашались святой отец и близкие лица, приезжавшие к обедне (церковная служба у христиан, совершаемая в первую половину дня). В эти дни на столе были кулебяки и разная икра.

После завтрака, — катание на лошадях, объезд казарм, проверка караулов. По воскресеньям бывал развод, на котором Николай всегда присутствовал. Государь прибывал на это событие, чтобы видеть свою гвардию. На само мероприятие император приезжал в разном настроении, но как ни старался Александр, все его привычки изучили вдоль и поперёк. Если государь доставал из кармана часы и передавал великому князю приказание: «Господам офицерам являться!», которое тот оглушительно кричал на весь манеж, то все заметно расслаблялись. Император улыбался и расслабленно общался. Но если часы не доставались и офицеры не призывались, все заметно напрягались. Вместо обычной строевой в воскресенье начиналась изнурительная боевая подготовка…

В армейской среде общались тогда по-простому. Часто офицеры обедали у своих командиров. Как-то после обычных дел, генерал Дохтуров предложил пообедать у себя Николаю Николаевичу. Уже вечером, супруга великого князя встретила того с вопросом:

— Почему так долго? Вы же ничего не ели целый день.

— Нет, Саша, — успокоил супругу Николай, — мы сыты. Пообедали у Дохтурова.

Когда великий князь ушёл к себе в комнату, Александра Петровна раздражённо высказала его адъютанту:

— Это нарушение субординации. Нельзя обедать у своей свиты.

— Почему же нельзя, Ваше Высочество? Если великого князя приглашают от всего сердца за стол, то как можно отказать? — вдруг высказался Соколов.

— Это будет неприлично и следует рассматривать как потерю авторитета.

В этот момент адъютант почувствовал себя уязвлённым. Пришлая немка смотрит на русских офицеров свысока…

— В вас говорит гордость, Ваше Высочество.

— Это вы мне? — шокировано спросила великая княгиня.

— Вам, и это моё глубокое убеждение.

Александра Петровна замолчала, не зная, как реагировать на подобные слова, а потом вдруг развернулась и вышла.

Позже великая княгиня пожаловалась мужу на грубость его адъютанта. По требованию супруги Николая Николаевича, адъютанта перевели в обычную часть. Карьера последнего была в определённой степени остановлена, но тот даже в такой ситуации был уверен, что поступил правильно.

Сам же великий князь старался с каждым днём всё сильнее проявлять свою власть в обычной жизни. Истоки этого желания заключались в его воспоминаниях о неудаче в начале Крымской войны. Он злился на себя, не понимая того, почему ему не удалось стать там победителем, — все лавры забрал тогда вмешавший в войну Александр. Николай чувствовал себя униженным и оскорблённым. Какой стыд! Когда ему пришлось с позором вернуться в Петербург, то он несколько месяцев приходил в себя…Успокаивать нервы удавалось ежедневной рюмкой водки, но стыд никак не проходил…Николай вновь вернулся на службу и пытался возвратить себе чувство собственного достоинства мелочными проверками подчинённых…Бывший большим либералом, Николай всё сильнее начал походить на своего отца…Он вдруг стал обходить по ночам все закоулки огромного Зимнего дворца своим мерным шагом. Часовые и офицеры, слыша издали его тяжёлый шаг, мгновенно вытягивались и оправляли мундиры, зная о суровых последствиях небрежности в форме. Великий князь находил время на всё…Дело дошло даже того, что он затребовал списки всех танцующих офицеров на балу в Эрмитаже. Николай стал вычёркивать всех, кого замечал мало танцующим…А затем великий князь стал требовать от министра двора согласовывать с ним места рассадки за столом на мероприятиях во дворце каждого гостя…

Государю пошли жалобы на мелочность его царственного брата…Александр, выслушав поток недовольных, ответил: «Он мой брат! Пусть делает, что хочет». Император понимал душевные переживания Николая и не желал портить отношения из-за мелочей.

* * *

Войска гвардии тем временем служили по новым уставам. Ушла в прошлое постоянная строевая подготовка. Военные учения шли практически беспрерывно. Если ранее гвардия по большей части носила парадный характер, то теперь ситуация кардинально поменялась. С утра до вечера гвардейцы упражнялись с оружием, занимались физической и тактической подготовкой…Расслабленное состояние полностью исчезло, и даже воскресенье с его мягкой строевой подготовкой периодически оказывалось под вопросом. Результат был ощутимым. Гвардейцы Александра стали страшной силой как в прямом, так и переносном значении — сильные физически, умственно и духовно, фанатично преданные государю, они были готовы даже убить собственных мать и отца, если так прикажет их император. Окружающие словно чувствовали перемены в гвардии…Видя мундир гвардейца, чиновник, да и простой обыватель внезапно меняли даже тон разговора и становились крайне любезными, опасаясь любого неосторожного слова в отношении самодержавной власти.

Офицеры гвардии, несмотря на всю свою устрашающую репутацию, были, тем не менее, не чужды человеческих радостей. Большую популярность у них получили театральные постановки. Из опереток успехом неизменно пользовались «Прекрасная Елена» с Лядовой и Сазоновым и «Перикола» с Чернявской, из комедий — «Семейные тайны», из водевилей — «Все мы ждём любви». Среди балетных солисток особенно тогда выделяли Вергину, Соколову и Разину. «Театральные дни» обычно бывали по четыре дня в неделю, а в остальные дни офицеры по вечерам устраивали скачки, стрельбу из лука, метали дротики, играли футбол…Такой уклад жизни гвардейских офицеров практически полностью разделяли наследник и великие князья Владимир и Алексей, также проходившие службу в частях.

На учения в Красном селе император приезжал с супругой, — так было заведено уже давно. Государь был доволен увиденным в июне и подшучивал над Сашей. Наследник во время учебного боя командовал отрядами против брата Владимира. Он отправил силы во главе с Алексеем, но был раздосадован…Владимир сумел тактически переиграть Сашу. Наследника взяли в «плен».

Портрет сыновей Александра будет неполным, если не указать их отношение к религии. Так, в августе, к примеру, великие князья Александр и Владимир по собственному душевному порыву посетили Николо-Бабаевскую обитель для встречи с преосвященным Игнатием Брянчаниновым. Старец подарил цесаревичу икону благоверного князя Александра Невского, а великому князю Владимиру — икону святого равноапостольного князя Владимира, а после чего долго беседовал с гостями.

— Монастыри, Ваше Высочество, — лечебницы наши духовные, — однако нравственное их состояние находится в совершенной зависимости от нравственного настроения народа. Но при всём том, они — убежище желающим сохраниться от конечной погибели и хранители верности Церкви Православной и престолу. Нет другой части русского общества, кроме монашеского, в котором не было бы столь непоколебимой духовной преданности престолу. Монашество и монастыри потому особенно гонимы партиями злонамеренными, что они поддерживают веру и престол. Одной ногой я уже стою в могиле и для себя ничего не ищу, а докладываю Вашему Высочеству сущую истину ради истины. Умоляю, Ваше Высочество, поддерживайте монастыри по тому благу, которое приносит их существование.

Два брата были впечатлены словами старца. Саша обещал исполнить пожелание преосвященного…

Тем временем жизнь продолжалась. Зимой царевич два раза в неделю упражнялся в гимнастике, а ещё три дня занимался скачками. Саша стал яснее проявлять свой характер, яркими чертами которого стали осмотрительность и упорство. Он не сразу начинал новое сложное упражнение, но решившись, — выполнял его безукоризненно. Обладая, как и его отец, огромной силой, высокий и крупный, он с трудно поначалу балансировал на лошади, но в итоге всё же стал превосходным наездником.

В этот год цесаревич с супругой, дядя Николай с супругой, братья Владимир и Алексей, свита часто посещали спектакли прибывшей в Александринку немецкой группы. Минни обожала поездки в театр, и она явно радовалась своим успехом у молодых гвардейцев. Саша впервые почувствовал ревность, которая внутренне заставляла его приходить в бешенство. После театра Дагмара, глядя на злое лицо мужа, быстро понимала причину недовольства супруга и ласково разубеждала Сашу в его подозрениях.

На цесаревича же всё большое влияние стал оказывать Константин Петрович Победоносцев, назначенный для проведения бесед на правовые темы. Обладающий огромными знаниями, государственный деятель, стал первым советчиком великого князя Александра Александровича и стал явно способствовать формированию его мировоззрения. Победоносцев был высокого роста, худой, носил круглые очки, что на его унылом лице выглядело весьма примечательно. Тем не менее он отличался невероятной преданностью самодержавию и одновременно был огромным любителем европейской литературы и истории, сочетание чего было поразительно само по себе. Сам же Саша ценил Победоносцева не только за выполнение его прямых обязанностей, но и за настоящее внимание и заботу. Другие царедворцы и чиновники до сих пор не воспринимали наследника всерьёз, и он этим заметно тяготился. В итоге в поездку по Российской империи Саша поехал в сопровождении Константина Петровича…

Глава 30

Реформы Александра меняли основы жизни России. Изменён был сам фундамент общественного существования, и стабильность социальных отношений была нарушена. Как обычно, наиболее ярко требовало перемен молодое поколение с её высокими идеалами. Несмотря на все попытки императора довести до каждого российского подданного идею необходимости постепенных эволюционных изменений, всё чаще это наталкивалось на жёсткое неприятие. В прогрессивных кругах утверждалось, что государь — глупый, жестокий тиран, стоящий на пути светлого будущего страны. Его реформы стали объясняться как вынужденные и по большей части оскорбительные для народа. Бесплатная передача бывшим помещикам казённых предприятий, отказ от денежной компенсации крепостным, сохранение платного образования, цензуры, неправильные сословная, религиозная, рабочая, военная реформы считались показателем половинчатости реформ и откровенным неуважением рабочих и крестьян.

В это время по всей стране возникало множество студенческих кружков. Напрямую запрещать их было невозможно, так как действовали данные собрания для выполнения вполне легальных целей. Участники их изучали иностранные языки, занимались литературой, музыкой, помощью малоимущим и прочим. Власть не могла контролировать каждое собрание: таких возможностей просто не было. Разумеется, этим пользовались откровенно радикальные силы. В числе множества кружков образовалось и собрание студентов — пензенцев. Располагалось оно в Москве на Большой Ордынке, а возглавил его человек весьма неординарный — выходец из купеческой семьи, студент Николай Ишутин. Революционеру было уже 20 лет, ещё в детстве он был отправлен отцом для получения образования в Пензу. Жил Ишутин там у своих родственников, среднего достатка помещиков Каракозовых. Чувство оторванности от семьи, прикрываемое юношеской дерзостью привело его к увлечению модными социалистическими идеями. Он много читал и любил красоваться радикальными лозунгами перед двоюродным братом Димой Каракозовым и его сёстрами. К слову сказать, молодёжь уже тогда слушала его с раскрытыми ртами. После Пензы Ишутин попадает в Москву и здесь его стремление «донести» до живущих в невежестве ребят прогрессивные идеи обретает уже значительно больший масштаб. На встречах с земляками-пензенцами юноша стал умело привлекать к себе сторонников. Последние же стали его активными сподвижниками, всё своё свободное время отдавая вылавливанию новых членов сообщества. Это привлечение сторонников называлось «рыболовством», а опытные «рыболовы» становились, по сути, революционным активом.

Познакомившись с трудами Чернышевского, ребята попытались сначала перейти к социализму мирным путём — посредством создания товариществ и артелей, как учил этот прогрессивный писатель. Однако молодые социалисты быстро выяснили, что простые мужики фанатично верят в Бога, Царя и Отечество. В итоге поняв, что перевоспитать этих простодушных «одурманенных» правительственной пропагандой несчастных, дело явно бессмысленное, социалисты решили подступить к проблеме радикально. Ишутин приступил к созданию «Организации»…Удивлённые сподвижники стали выяснять у своего лидера о целях нового сообщества. В ответ же юный вождь многозначительно улыбался и отвечал: «Это просто Организация, — большего сказать не могу, — конспирация». Загадочность Ишутина стала придавать большую значимость собраниям социалистов. Через некоторое время вождь решил объявить цель своим соратникам, которая оказалась самой очевидной и радикальной — убийство императора. Другими планами были: уничтожение монархии, захват власти, физическое устранение крупных капиталистов и землевладельцев. После этого в России должно было быть установлено социалистическое управление. Ишутин в это время так обозначал свою позицию…

— Вот наивные мужики думают, что якобы Александр дал им свободу и справедливость. Но мы знаем, что это обман. Почему крестьяне не получили ничего за годы, проведённые в рабстве? Где, я спрашиваю вас, справедливая компенсация? Поколения крестьян жили словно животные, отдавали здоровье, близких и даже свою душу для господ. И что получили за это? Землю, которую они и так обрабатывали и за которую теперь должны платить большой налог? Это справедливость? Их господа же не получили никакого наказания за все притеснения обездоленных и даже более того им даровали награду — бесплатные государственные предприятия. Вы скажете, а как же послабления рабочего законодательства, образовательная, военная реформы и всё остальное? Я отвечу — это такая же ужасная ложь. Да, кое-где установился 8-часовой рабочий день, появились пособия по инвалидности и был установлен минимальный размер оплаты труда. Но скажите, сделало ли это жизнь рабочих по-настоящему лучше? Они по-прежнему выживают от получки до получки. Все эти пособия были установлены с единственной целью, — трудящимся должно хватать денег лишь для того, чтобы они могли дожить до следующей зарплаты и просто не сдохнуть! А что насчёт образования и военной реформы? Неужели до сих пор никто не понял, что за мерзость государь придумал? Сделаны бесплатными только военно-инженерные школы и именно после них бедных ребят забирают в армию. Тех же кто заканчивает платные школы, это вообще никак не касается. И так происходит с каждой реформой! Ложь, мерзость, потакание богачам! Такое нельзя прощать никому!

Организация усиливалась…Во главе сообщества стал Центральный Комитет. Поддерживалась строгая конспирация. Разросшаяся организация стала включать в себя целый ряд кружков, члены которых знали состав только лишь собственного. Было установлена жёсткая вертикаль управления. Приказ Центрального Комитета требовал беспрекословного исполнения. Лица, отказавшиеся выполнять решение, не повинующиеся либо изменившие делу, должны были наказываться смертью. Каждый член организации обязан был поддерживать Организацию денежными средствами, используя любые для этого способы, в том числе грабёж, воровство и убийство. Лидера внезапно стали называть «генералом», что ему крайне нравилось. Он стал намекать на ещё более грандиозные планы: «…гвардейских полков, голубчик, не стоит опасаться…» или «Да что же Государственный совет, и там есть достойные люди…» Члены были воодушевлены такими перспективами…

«Кто не за нас, тот против нас!» — жёстко заявлял Ишутин. Образ лидера стал дополняться его ношением на встречи револьвера и кинжала…А ещё вождь шокировал наивных студентов секретными сведениями о том, что Санкт-Петербург хочет отделиться от страны или что его близкий товарищ Герцен послал своих эмиссаров в Поволжье для поднятия восстания…Казалось бы, внешне невзрачный: невысокого роста, с крупной головой, бледным лицом и редкой рыжей бородкой, Николай Ишутин стал восприниматься как существо высшего порядка. Его энергия и властность покоряли…Так, студент Ермолов полностью отдал в распоряжение вождя своё немалое наследство — до 30 тысяч рублей и 1200 десятин земли в Пензенской губернии. Постепенно ишутинцы распространили влияние на Петербург, Нижний Новгород, Саратов. Боевой проверкой сообщества стала организация побега из московской пересыльной тюрьмы на Колымажном дворе известного революционера Ярослава Домбровского. Подобное расширение действий уже не могло остаться не замеченным со стороны III Отделения. Было задержано несколько членов сообщества, но на Центральный Комитет выйти пока не удавалось. Узнав об аресте ряда участников, испуганный лидер стал созывать совещания в максимально усечённом варианте. Был также специально пущен слух, что вождь переехал на время в Швейцарию…

На собраниях начали говорить о необходимости форсирования подготовки к революции. «Хорошо бы каким-нибудь страшным фактом заявить миру о существовании тайного общества в России, чтобы ободрить и расшевелить заснувший народ!» — говорил Ишутин в узком кругу Центрального комитета. Кто-то стал предлагать взорвать Петропавловскую крепость, другие считали необходимым поднять на восстание военную часть. «Генерал» на это отвечал предлагавшим, готовы ли они взяться немедля за дело. Наступала тишина… «Видишь, Митя — оборачивался вождь к практически всегда молчавшему Каракозову, — господа колеблются…» Почти все в этот момент были уверены, что это немногословный юноша готов по приказу своего лидера пойти на самое ужасное преступление.

Организация тем временем перестала принимать новых членов. И причина на это была очень серьёзная. Жандармы арестовали уже несколько десятков человек. В Центральном комитете заговорили о скором неминуемом раскрытии. Надо было бежать из страны либо предпринимать радикальное решение. По инициативе «генерала» была создана группа «Ад», в обязанность которой был вменён тайный надзор за самими ишутинцами, и убийство их в случае предательства. Дело стало принимать нешуточный оборот. Внезапно исчез и Каракозов. Сподвижники его особо не любили: высокий, худой, близорукий, большеносый Митя был угловат, неловок, стеснителен, заикался при разговорах с девушками, но одновременно имел взгляд жестокого фанатика, который распознавался всеми.

— Где Каракозов? — спросили у «генерала» его ближайшие сподвижники.

— Выполняет свой долг и нам настало время ему помочь, — ответил «генерал».

Каракозов должен был убить царя, а следом принять яд. Товарищи обязаны были негласно подстраховать героя. После акции: удачной или не очень, — Митя должен был умереть, дабы не навести след на Организацию. В Петербург были отправлены Ермолов и Странден. Решение Ишутина взволновало Центральный Комитет, простые же члены ни о чём в это время не догадывались.

Ермолов и Странден встретились с Каракозовым близ Адмиралтейства.

— Как продвигается подготовка к акции, Митя?

— Я съездил несколько раз посмотреть как и что вокруг Зимнего дворца. Есть три варианта: утром во время обычной прогулки императора — опасно, народа мало, а полиция повсюду; днём возле Летнего сада — удобнее, но там он гуляет не каждый день; на крайний случай можно отложить до лета и попытаться в Петергофе, там в парке огромные заросли.

На удивление молчаливый Каракозов, внезапно стал вести себя уверенно и более открыто. Казалось бы, он словно, наконец, осознал какова его истинная цель в жизни и теперь не испытывал никаких переживаний и сомнений.

Тем временем Ишутин обдумывал возможные результаты акции. Шансы были хорошие. На тот момент все знали, что государь по обыкновению ходит без охраны. Тогда это было не принято, — императоры должны были показывать своё единение с народом, но, правда, всегда неподалёку стояла полиция и жандармы… «Генерал» считал это небольшой проблемой. Каракозов будет обязательно стрелять, — здесь сомнений нет. Единственное, — надо чтобы он не выжил. Яд у него есть, Ермолов и Странден также не должны подвести, — у каждого будет по пистолету. После убийства царя к власти можно привести его брата великого князя Константина Николаевича, по слухам, большого либерала. Тут открывается море возможностей: выдвинуть великому князю требования для проведения социалистических преобразований либо просто организовать восстание против власти, которая будет на тот момент явно растеряна…Требуется хорошо обдумать планы.

* * *

Александр прогуливался в Летнем саду после обеда. Он всё чаще приезжал сюда один, в коляске в ногах лежала лишь его чёрная мохнатая собака. В саду он делал несколько кругов, приветливо раскланиваясь со знакомыми. К государю в это время никто не подходил, — все знали, что когда император гуляет на природе, — нарушать его спокойствие нельзя. У ворот на набережную находился отряд полиции и, как обычно, небольшая толпа зевак — любопытствующих.

В этот весенний день император приехал в Летний сад ближе к вечеру и два раза обошёл парк. Закончив прогулку, пошёл к воротам. Увидев государя, городовой унтер-офицер Заболотин взял шинель Александра и приготовился её подать, а жандармский офицер Слесарчук откинул полость коляски.

Свежий ветер с Невы, запах мокрой земли, перебирание копытами лошадей по мостовой…Александр вдруг спохватился, что забыл про шинель и внезапно обернулся. В этот момент высокий, угрюмый юноша вдруг выхватил пистолет и выстрелил. Бросил оружие и побежал.

Выстрел заставил императора вздрогнуть. Женщины завизжали, в толпе кричали:

— Де-ржи!.. Господи, помилуй! Живой! Живой!

Полицейские побежали к набережной. Слесарчук с городовыми бросился за неудачливым убийцей. Вдруг снова послышались выстрелы. В бежавшего и полицейского рядом с ним стрелял какой-то господин. Полицейский, который уже чуть было не схватил Каракозова, был ранен. Подбежавший жандарм застрелил нападавшего. Самого же убийцу скрутили уже на выходе из сада. Схваченного Митю обругивал народ.

— Ах ты, сволочь!

— Дураки! Ведь я для вас же, а вы не понимаете, — возбуждённо отвечал задержанный.

Слесарчук, оглядываясь в поисках начальства, увидел призывный жест императора. К нему подвели злодея.

Александр смотрел на высокого, сутулого парня с угрюмым лицом.

— Кто такой и почему покушался на меня?

— Русский. А стрелял потому, что царь, пообещав вольность народу, обманул его.

— Увести его! — приказал Александр.

Тут задержанный быстро сунул руку в карман, но был перехвачен. Из кармана достали пузырёк с ядом. Государь же рассматривал пистолет убийцы — двуствольный, здоровый. Таким и лошадь застрелить можно.

— Это тоже отдайте следствию, — протянул Александр пистолет жандарму.

Злодея отвезли на Фонтанку к Пантелеймоновскому мосту, где находилось III Отделение. Всю дорогу убийцу трясло, будто припадочного.

— Чего ты шатаешься, сиди смирно, — строго сказал Слесарчук.

Тот молчал.

Император же вернулся в Зимний. Примечательно, что первым его побуждением было увидеть дочку Машу. Он ей спокойно рассказал, что случилось и она со слезами бросилась ему на шею. С трудом успокоив дочь, Александр пошёл к жене.

Войдя без стука в спальню, улыбнулся, глядя на удивлённые лица Марии Александровны и фрейлины, и мягко сказал:

— Со мной произошёл несчастный случай…

— Покушение! — воскликнула императрица…

В это же время, в зале Государственного совета проходило большое совещание. За столом председателя сидел великий князь Константин Николаевич. После двух часов работы был объявлен перерыв, и чиновники стали было расходиться, когда вдруг раздался крик: «Всем обратно!» Крик — дело небывалое в этих стенах, и все поспешили обратно. Тут же стала известна шокирующая новость о покушении на государя. В Большой дворцовой церкви был отслужен благодарственный молебен и далее чиновники двинулись к кабинету императора.

Александр вышел невозмутимый. Он сказал:

— Бог меня спас. Ещё послужу Отечеству!

Окружающие перекрестились. Вдруг послышались спешные шаги, в зал вбежали сыновья государя — цесаревич Александр и великие князья Алексей и Владимир. Наследник бросился к отцу, а тот его обнял.

— Сын, такова наша доля. Привыкай!

Чуть позже царственная семья прибыла в Казанский собор и отслужила благодарственный молебен. «Ещё рано умирать!» — эта мысль билась в голове Александра. Он не боялся смерти, но считал незавершённой свою миссию. — Так много нужно успеть сделать!

В тот же день, ближе к вечеру в квартиру известного поэта Майкова вбежал бледный и трясущийся Достоевский.

— В государя стреляли! — громко крикнул, ни с кем не здороваясь.

Все вскочили.

— Убили? — задал вопрос Майков каким-то странным голосом.

— Нет. Спасли…обошлось. Но — стреляли ведь! Стреляли!

Весьма примечательна была и реакция на покушение Герцена, писавшего: «Мы поражены при мысли об ответственности, которую взял на себя этот фанатик…»

Глава 31

Весть о спасении государя быстро разнеслась по Петербургу. Огромная Дворцовая площадь и все близлежащие улицы за считаные часы заполнились народом. Люди никак не хотели расходиться и громко скандировали: «Император! Император! Император!» Александр вышел на балкон, и народ колыхнуло. Там и тут раздавались крики «Ура», а некоторые, словно в каком-то безумии, рыдали…

Поздно вечером ударили в большой колокол у Исаакиевского собора. Люди потянулись в его сторону, — в храме начинался благодарственный молебен…

Тем временем в залах Зимнего дворца собрались возбуждённые придворные, генералы, высшие чиновники. Все ждали выхода императора в Георгиевский зал…Когда распахнулись двери и вышли государь под руку с императрицей, а за ними наследник и великие князья, всё внезапно затихло, но затем раздалось мощное «Ура!»

Государь поднял руку:

— Где тот, кому я обязан жизнью?

Все расступились и словно из ниоткуда появился маленький, худой мужичок в халате мастерового.

— Иди к государю, — шёпотом подсказали ему.

Мгновенно узнали имя, ещё молодого мужчины — Осип Комиссаров. Это он толкнул убийцу в руку и тем спас государя. Вторая новость также заставила взволноваться весь зал: этот мастеровой был выходцем из крестьян, а сам он родом из Костромы! Второй Сусанин! Крестьянин вновь спасает царя!

Император крепко ему пожал руку и громко сказал:

— Жалую тебя грамотой, домом в столице и 100 тысяч рублей.

— Ура-а-а! — закричали все.

Супруга Александра, Мария обняла спасителя мужа и заплакала…

В первые дни после покушения народ практически не отходил от Зимнего дворца: делегации ехали со всех концов Российской империи. Во всех газетах печатались статьи в поддержку государя…

В Мариинском театре играли «Жизнь за царя»…В середине первого акта в одну из средних лож вошёл Комиссаров с женой. Вся публика поднялась с мест и встретила вошедших громкими рукоплесканиями. К зрителям присоединились артисты. Раздался возглас:

— Гимн!

Четыре раза артисты вместе с публикой пропели гимн «Боже, царя храни!» После объявления антракта зрители было потянулись к дверям, как вдруг на сцену вышел поэт Майков и прочитал стихи:

Кто ж он, злодей? Откуда вышел он?

Из шайки ли злодейской,

что революцией зовётся европейской?

Кто б ни был он, он нам чужой,

и нет ему корней ни в современной нам живой,

ни в исторической России!

В Петербурге в это время появился обычай при проезде мимо Летнего сада снимать шапку и креститься. Весьма показательно было отношение простого народа к царю. Однажды приезжий замешкался снять шапку, и извозчик зло хмыкнул. К воротам сада принесли образа, на которые крестились прохожие. Приезжий, спохватившись, тоже перекрестился.

— Молитесь господин, молитесь, — сказал извозчик. — Благодарите Бога, что миловал вас.

— Я благодарю Бога, спасшего императора.

— Да, попал бы он в государя, то не поздоровилось бы вам, господам…

В народе шли упорные слухи, что убийцу подослали бывшие помещики, мстя за освобождение крестьян.

* * *

Тем временем в III Отделении начались допросы Каракозова, продолжавшиеся днём и ночью. Террорист оказался настоящим фанатиком. Несмотря на применявшиеся пытки, Каракозов назвался Алексеем Петровым, 24 лет, родом из помещичьих крестьян. Он сказал, что проживает в Петербурге около года и не имеет постоянного жилья. Работал якобы он в артелях при постройке мостов и мощении улиц. Шувалов не верил ему и сильно злился. Встретился «крепкий орешек», который упорно не кололся, а государь ждал результатов.

Каракозов держался уверенно и заявил шефу III Отделения:

— Если бы у меня было сто жизней, а не одна, и если бы народ потребовал, чтобы я все эти жизни принёс в жертву народному благу, клянусь всем, что есть святого, то я ни минуты не поколебался бы принести такую жертву!

«Преступника допрашивали целый день, не давая ему отдыха, — сообщал докладной запиской Шувалов Александру, — со следующего дня перейдём к пыткам 'утоплением».

Ряд мыслителей пытались понять каковы причины этого преступления. Так, профессор Никитенко высказал свои мысли следующим образом: «Чудовищное покушение на жизнь государя, несомненно, зародилось и созрело в гнезде нигилизма — в среде людей, которые заразившись разрушительным учением исключительного материализма, попрали в себе все нравственные начала, и смотря на человечество как на стадо животных, выбросили из души своей все верования, все возвышенные воззрения».

Ситуация с расследованием всё же продвинулась. Буквально через пару дней хозяин Знаменской гостиницы сообщил полиции, что постоялец из третьего номера исчез. На очной ставке он признал Каракозова. Номер убийцы обыскали и обнаружили конверт с адресом Николая Андреевича Ишутина, проживавшего в Москве. После недолгой слежки жандармы накрыли на конспиративной квартире «генерала», а также собранных им для совещания Ермолова, Юрасова и Загибалова. Террористов доставили в Петербург.

Ишутин в отличие от Каракозова «поплыл» сразу, даже без применения пыток. Он тут же признал в убийце своего двоюродного брата Дмитрия Владимировича Каракозова. Глава «Организации» также опознал и второго, застреленного жандармом, участника акции. Им оказался Странден, который попытался «замести следы», убрав Каракозова. Показательно, что Ермолов, также присутствовавший при попытке убийства государя, практически сразу же сбежал, даже не предприняв необходимых усилий. Позже на допросе Ермолов признался, что попросту струсил, хотя своим товарищам сказал, что стрелял тогда в полицию. Дело, по сути, было раскрыто, — Ишутин сдал всех…Практически каждую ночь шли аресты, — разгром был полный. Помимо непосредственных членов сообщества, обнаружились и сочувствующие: некто Худяков, ныне крупный промышленник, а в прошлом помещик, оказывающий финансовую помощь делу, а также доктор Кобылин, помогающий революционерам, как врач.

Через несколько недель Каракозов совершил неудачную попытку самоубийства. Он бросился в люк отхожего места, но был вытащен…На следующий день вдруг его посетил великий князь Николай Николаевич. Зная о прибытии столь важной персоны, террорист тем не менее остался лежать на кровати, не обращая никакого внимания на царского брата.

— Знаешь ли ты, кто я?

— Понятия не имею, — ответил равнодушно Каракозов.

— Я великий князь Николай Николаевич!

— И что с этого! — разозлился революционер. — Мне до вас никакого нет дела! Валите отсюда!

Царственный брат от таких слов растерялся, не зная, как на подобное реагировать. Он молча постоял, развернулся и ушёл. Вслед за Николаем Николаевичем потянулись и другие «либералы». Приехал к знаменитому преступнику князь Суворов и начал было беседовать с террористом о гуманности и социальных идеях, но встретив в ответ только раздражение, быстро ретировался.

Летом указом государя был образован Высший уголовный суд для рассмотрения этого дела. Судьями назначили князя Гагарина, Панина, сенатора Корнилиона-Пинского и Замятнина. Начались слушания.

Князь Гагарин обратился к подсудимым такими словами: «Вы вызваны в суд для дачи вам обвинительного акта о том страшном преступлении, в котором вы обвиняетесь. Если вы желаете дать показания, то они будут приняты».

Каракозов потребовал к себе докторов для обследования своего нервного состояния, но это сразу же встретило отказ. Копии обвинительных актов были вручены Каракозову, Ишутину, Худякову, Ермолову, Юрасову, Загибалову, Моткову, Шагалову, Николаеву и Кобылину. Подсудимые были все молодые люди от 19 до 34 лет. Ермолов со слезами на глазах тут же заявил, что раскаивается, и объяснил, что влез в эту компанию по глупости, не отдавая себе отчета, к чему приведёт общение с такими людьми. Юрасов, в свою очередь, сказал, что не ожидал подобных последствий и думал, что все обойдется одними разговорами.

Отношение же к обвиняемым со стороны общества и двора отличалось. Народ желал продолжения реформ и не понимал почему процесс закрытый. При дворе же были встревожены показаниями Ишутина о желаниях «конституционной партии», стремлении привлечь к делу либерального Николая Николаевича.

В августе произошло первое заседание Верховного уголовного суда, на котором прошло следствие по делу Каракозова и Худякова. К вещественным доказательствам были приобщены пистолет убийцы, его шкатулка и яды. В обвинении были обозначены следующие преступления: 1. сам выстрел, 2. образование кружка «Ад», в котором говорилось о возможности осуществления революции посредством убийства императорских особ и государственных чиновников, 3. создание террористического сообщества «Организация», ставящего своей целью осуществить в Российской империи насильственный государственный переворот.

При первых допросах Каракозов отрицал существование «Ада», но признавал, что разбрасывал в Петербурге антиправительственные прокламации.

— … Мысль о цареубийстве у меня родилась от моего болезненного состояния. Достал яд — синильная кислота, стрихнин и морфий, это чтобы наверняка — надо было принять после. Но после…возникло какое-то оцепенение…и забыл…

Сообщники Каракозова на суде всячески старались свалить всю вину на убийцу и оправдать себя.

— «Ад» вообще не существовал! Это все были глупые речи от выпитого вина!.. А Каракозов всё это время думал о самоубийстве, так как он очень болен и поэтому купил пистолет, причём купил его сам, — высказался Ишутин.

Однако при дальнейших допросах выяснилось, что пистолет был куплен на деньги, данные Каракозову Худяковым — порядка 15 рублей серебром. Утверждалось, что сообщник дал террористу деньги, зная о его преступных намерениях.

Появившийся в суде в качестве свидетеля, Комиссаров сначала совершенно растерялся, но потом всё же смог собраться и дать показания.

— Да, вот этот вытащил пистолет, а я отпихнул в сторону его руку.

— Вы его узнаете? — выпытывал Гагарин.

— Не могу узнать. Когда произошёл выстрел, то я испугался и больше ничего не помню.

Дополнили картину другие свидетели. Выяснилось, что Каракозов пытался войти в Летний сад через калитку у Прачечного моста, но городовой унтер-офицер Лаксин по инструкции никого там не пропускал. После этого террорист отправился к главным воротам.

Сам же несостоявшийся убийца в своих показаниях признался, что сообщал Худякову о намерении цареубийства и что тот его вполне в этом одобрил. Промышленник разозлился на эти слова.

— Дело в том, что вы мне мстите, полагая, что это я выдал вас и ваших товарищей, но это вздор. Я ничего не говорил следствию. Более того, я никоим образом не причастен к данному делу, — пару раз давал просто деньги взаймы этим ребятам. Но исключительно, по широте души своей. За доброту и порядочность вынужден страдать, — утверждал Худяков.

В середине процесса Каракозов вдруг осознал, что его товарищи всю вину стали валить на него. Это привело Митю в сильное возбуждение.

— Дело не только во мне. Я вижу, что лишь меня во всём пытаются обвинить. Но дело обстоит не так. Мой двоюродный братец захватил в организации главную роль и контролировал там всё. Даже у глупого Ермолова он забрал наследство, доставшееся тому от отца. Именно Ишутин нам говорил о выдающихся перспективах общества и сильной поддержке, имеющейся даже в верхах власти.

Ишутин всё отрицал.

— Намерения Каракозова я не знал. Он никогда откровенно об этом не говорил. Я только предполагал, что Митя мог совершить преступление, понимая его характер, болезненность и общую странность поведения.

Подобные слова вынудили следствие вызвать докторов. Согласно медицинскому заключению, выяснилось, что Каракозов вполне себе здоров. К болезням можно было отнести лишь катаральный гастрит и глухоту на правое ухо. Это заключение стало новым косвенным доказательством сознательных и обдуманных намерений «Организации».

Ишутин же в своих показаниях продолжал изворачиваться. На вопрос Гагарина какое участие он принимал в «Организации», тот ответил уклончиво.

— Особенного участия моего здесь не было. Я лишь предлагал товарищам, что возьму на себя труд вместе с Каракозовым отправиться путешествовать по Российской империи для изучения быта и жизни народа…Мое преступление заключалось лишь в намерении освободить Чернышевского, и я, действительно, укрывал в течение двух дней Домбровского.

— Кто первый высказался о цареубийстве?

— О необходимости убийства государя говорили в нашем кружке, хотя он и не представлял собой какой-то настоящей организации. Все разговоры состояли лишь в рассуждениях о том, допускается ли возможность совершить преступление при определённых условиях и обстоятельствах. Не было ничего конкретного относительно цареубийства. Я это говорю совершенно искренне…Никак не мог предположить того, что Митя пойдёт на это преступление и тем более не мог знать, что по этому поводу привлекут меня лично.

Стенограф при этих словах «генерала» пометил, что тот почти плакал.

На столе же Гагарина лежало письмо Ишутина, в котором тот писал: «Во многом я виноват перед моим Государем, но не виноват в преступлении моего брата; во многом меня упрекает совесть, но я чист от преступления брата. Я никогда бы ни за какие земные блага не согласился бы принять участие в преступлении против своего Государя, даровавшего миллионам людей свободу. Видит Бог, что говорю правду. Когда брат мой предлагал мне участие в его намерении, я не только что отверг это предложение, но и всеми силами умолял его не приводить своё предложение в исполнение, и, по-видимому, он согласился на доводы мои и дал честное слово, что не будет покушаться на жизнь Государя…»

К концу августа следствие об 10 первых подсудимых было завершено. Решили, что вина Каракозова ясна, и его казнь неизбежна. Постановили, огласить приговор о нём отдельно от других. Тут же приняли постановление о докторе Кобылине, который обвинялся лишь в знании о замысле террориста, но не в непосредственном участии в деятельности тайного общества. По этому поводу князь Гагарин заметил, что после объявления приговора в отношении Каракозова не может быть речи о смертной казни кого-либо ещё из подсудимых, так как неприлично ставить виселицу за виселицей. Все с подобным утверждением согласились. Панин тут же на это заметил, что, конечно, двух казнить лучше, нежели одного, а трёх лучше, чем двух, но хорошо и то, что и один главный преступник не избежит кары, назначенной законом. В результате было вынесено два постановления: о казни Каракозова и об освобождении Кобылина.

В день оглашения приговора, зал суда был полон. Согласно судебному уставу, не смотря даже на закрытый процесс, оглашение его итогов открытое. Кобылин в форме доктора академической клиники стоял между часовыми. Началось оглашение и вдруг в зал вбегает старуха со слезами на глазах и разрывающим душу голосом кричит:

— Пощадите, пощадите!

Её подняли и усадили на скамью. Гагарин закончил чтение приговора.

— Часовые, отойдите. Кобылин, вы свободны!

Тот одним прыжком перескочил барьер и обнял старую мать.

Гагарин рассказал об этом государю в царском вагоне по пути из Петербурга в Царское Село. Александр промолчал. Судья также доложил о прошении Каракозова о помиловании. В этот момент мерно стучали колёса, зелень деревьев, крыши усадеб бежали за окнами… — Уйдите Гагарин, вы разочаровываете, — твёрдо сказал государь. Тот медленно убрал в портфель лист с прошением и молча вышел.

Казнь была назначена на начало сентября…

Глава 32

На Смоленском поле Васильевского острова уже с утра собрались толпы народа. Отношение к казням было своеобразное, — для людей это было зрелище. Казалось бы, здесь сошлись две стороны одного явления: жестокость эпохи и безжалостность Александра. Масса людей со странным предвкушением смотрели на подготовленный эшафот, окружённый каре из войск…Вскоре показалась повозка, на которой спиной к лошадям, прикованный к сиденью, сидел Каракозов. Лицо революционера было синим от страха. Увидев виселицу, он пошатнулся.

— По указу Его Императорского Величества…

Забили барабаны, войска взяли «на караул», мужчины сняли шляпы…После того как барабаны затихли, секретарь зачитал приговор. Священник поднялся к осуждённому, сказал Каракозову последнее слово, дал поцеловать крест и сразу же отошёл. На революционера надели саван, подвели под виселицу, поставили на скамейку, накинули верёвку. Никто не отвернулся и не закрыл глаза, — на действие смотрели с безумным жестоким взглядом.

Тем временем остальные осуждённые прощались с родными. Каждый держался по-разному. Худяков при встрече с супругой был одновременно раздосадован и весел, что жене казалось ужасно ненормальным.

— Что же с тобой будет, Ваня?

— Да кто знает…Отправят на каторгу или казнят. Чёрт с ним, одно скажу, зря связался с этими болванами. Нормально убить даже не смогли! Бараны! Из-за них Александр нас точно до конца ограбит! Сначала забрал родовую землю и людей, а теперь ещё конфискуют предприятия и недвижимость.

— А как же мы с детьми?

— Всё о себе беспокоишься? Сказали, оставят один дом и 3 тысячи рублей. С братом моим свяжись, — часть капитала у него хранится. Родная кровь как-никак, — поможет.

Жена, громко рыдая, опустилась на пол…

Содержание нового Уголовного кодекса относительно лиц, знавших о злоумышлении против жизни Императора, принятого при Александре, практически полностью повторяла старую статью 243 Уложения. Согласно этому документу, все лица, не донёсшие об этом, подлежат смертной казни. Гагарин, принимая первые свои судебные решения, фактически попытался игнорировать данные положения как противоречащие его либеральным взглядам. Его последняя беседа с государем имела серьёзные дальнейшие последствия. Фактически он был отстранён от всех дел, а оставшиеся же члены судебной комиссии резко поменяли своё мнение. Последние предложения бывшего главы комиссии были отвергнуты. Все члены Организации в итоге были приговорены к казни. Скрытым от общественности стала и быстрая смерть Кобылина. По тайному приказу Шувалова, освобождённый судом доктор, был зарезан прямо у себя в кабинете. Официальной версией произошедшего стало нападение на врача, зависимого от морфия, молодого человека, которому Кобылин отказывался выписать нужный для того рецепт.

В это время по всей Российской империи стало известно стихотворение Фёдора Ивановича Тютчева, в котором знаменитый поэт так описывал тревожащее всех русских чувство:

Так! Он спасён! Иначе быть не может!

И чувство радости по Руси раскатилось…

Но посреди молитв, среди благодарных слёз,

Мысль неотступная невольно сердце гложет:

Всё этим выстрелом, всё в нас оскорблено,

И оскорблению как будто нет исхода;

Легло, увы, легло позорное пятно

На всю историю российского народа!

Интерлюдия

После покушения на супруга Мария долго не могла успокоиться. Со смертью сына её чувства словно застыли. Каждый день она вспоминала любимого Никсу, ее мысли были полностью погружены в прошлое. Но этот выстрел словно разрушил плотину в её душе. Чувства вырвались наружу стремительным потоком. При известии о покушении Мария едва не потеряла сознание, и в тот день не могла есть. Она то ходила по спальне, то садилась в кресло, то смотрела в окно, не видя ничего перед собой. Императрица корила себя за свою холодность и невнимание к Александру, высокомерность к безмерной доброте мужа. И вот он, воплощение всех мужских достоинств подвергся смертельной опасности, но чтобы стало с ней после его гибели. Мария не представляла свою жизнь без Александра. Его голубые глаза, лицо без единой морщины, твёрдость рук, — любовь Марии вспыхнула с новой силой.

*** *** *** *** *** **** **** ****** ******** *****

Тем временем состоялось заседание Кабинета министров. На совещании с резкой критикой в адрес министра народного просвещения выступил обер-прокурор Святейшего синода (на тот момент эта было исключительно посредническая должность между государством и церковью, так как фактически религия в России при Александре стала независимой) Дмитрий Андреевич Толстой. «Распустил молодёжь, дал полную волю вредным журналам…» — таков был тезис выступления чиновника. Его поддержали и другие члены кабинета. Министр просвещения Пирогов, как мог, пытался сопротивляться нападкам, но потом всё же подал прошение об отставке. Император же вместо отставки предложил тому должность главы, образовывавшейся Императорской антимонопольной службы.

— В чём будет состоять моя роль на новой должности? И что значит «антимонопольная»?

— Монополия — это такая рыночная структура, при которой контроль над определённой отраслью экономики оказывается в руках одного субъекта. Он, в свою очередь, единолично производит и реализует товар или оказывает услугу. Доступ для других участников рынка оказывается закрыт в силу естественных или искусственно созданных причин. Вам, Николай Иванович следует бороться с этой ситуацией. В последние годы во всём мире, а в России в связи со значительным ростом производства ещё сильнее, тенденции монополизации приобретают все более существенный характер.

— Ваше Величество, но я же не экономист и ничего не понимаю в этих делах.

— Да тут вообще никто ничего не понимает, потому что его ещё никогда не было. Новое ведомство создаётся с нуля. Тут нужен либеральный, прогрессивный взгляд на вещи. Ваша задача, чтобы в Российской империи была здоровая конкурентноспособная обстановка. Нельзя, чтобы какие-то отдельные компании захватывали какую-то сферу хозяйства. Это касается как государственных, так и частных компаний. Если вы видите элементы сговора относительно цен, искусственное ограничение допуска на рынок перспективных предприятий, то вы должны немедленно вмешиваться. Я отдаю вам должное в развитии народного просвещения. Фактически с нуля было создано всеобщее образование, и эту заслугу у вас никто не сможет отобрать. При осуществлении реформы вам удалось добиться почти невозможного. Создание огромного количества школ получилось при незначительных финансовых нарушениях. Никто не сумел вам навязать покупку товаров для образовательных учреждений только лишь у одного-двух предприятий, молчу и про само строительство школ и среднеспециальных учебных заведений. Фактически вам предстоит это дело уже в масштабах всей страны.

— Теперь моя роль на новой работе ясна. Но скажите государь, если как вы говорите, в качестве министра народного просвещения, ко мне нет претензий, то почему сейчас в мой адрес пошла такая волна критики. Нельзя ли мне просто продолжить свою прежнюю деятельность. Скажу честно, я всей душой люблю школу и отдавал себя ей полностью.

— Отвечу вам честно и по сути. Николай Иванович, вы как либерал, удачно справились со своей ролью реформатора, но дальнейшие перемены просвещения в настоящее время являются нежелательными. Пора закрепить результаты. Я знаю содержание последней беседы, прошедшей в Кабинете министров. Замечания по пункту воспитания молодёжи, считаю верными. Ещё с самого начала реформы, мы повсеместно стали распространять учебники обществознания и философии, написанные мною лично. Использование их в воспитательном элементе образовательной программы считаю недостаточным. Посмотрите, как их внедрили в специальных военных учреждениях для подготовки офицеров. Там не стоит никакого вопроса о лояльности к власти, а ведь раньше армейские офицеры были самыми ярыми разносчиками радикальных идей, вспомните хотя бы тоже декабристское восстание. Сейчас же офицеры являются настоящей опорой монархии и всё потому, что написанные нами учебники обществознания и философии стали фундаментом их мировоззрения. В школах и вузах относятся к этим предметам формально, не делая их составной частью создания новой личности.

— Ваше Величество, я видел и разговаривал с этими новыми офицерами. Это, мягко говоря, странные люди, — их нельзя считать образцом для подражания.

— И вы туда же, Пирогов. Как и все либералы, упорно насаждаете своё свободомыслие. Никто не собирается делать всё население похожими на новых офицеров. На это не только нет необходимых ресурсов, в этом просто нет нужды. Скажу более, высшее гражданское образование по-прежнему останется источником свободомыслия, — обществу нужны либералы. Но школа, — это фундамент личности, — без государственной идеологии здесь не обойтись. Хотите вы этого или нет, но мы должны формировать мировоззрение подрастающего поколения, которое будет свободно от радикальных революционных взглядов. В конце концов, это вопрос государственной необходимости. Теперь вы понимаете, почему данную задачу я поручаю уже другой категории лиц.

— Да, государь. Полагаю, я действительно для этой роли не подхожу. Мне претит насаждение идеологии в школах.

— Вы не видите общей ситуации, Пирогов. Я ценю вас как умелого реформатора-либерала и просто честного неподкупного человека. Новая работа будет вполне отвечать вашим возможностям и устремлениям.

* * *

Министром просвещения стал Дмитрий Толстой, человек трудолюбивый, образованный и при этом убеждённый охранитель. После покушения на государя попытались подвинуть и шефа III Отделения, но император не дал этого сделать, — его устраивала работа Шувалова. В связи с усложнившейся ситуацией в Российской империи этому ведомству был увеличен в два раза бюджет. Милютина государь также оставил в качестве военного министра, надеясь на успешное продолжение начавшихся реформ. В рескрипте на имя председателя Комитета министров Рейтерна Александр II так формулировал свою позицию по сохранению общественного порядка: «…Провидению угодно было раскрыть перед глазами России, каких последствий надлежит ожидать от стремлений и умствований, дерзновенно посягающих на всё для неё исконно священное, на религиозные верования, на основы семейной жизни, на право собственности, на покорность закону и на уважение к установленным властям. Моё внимание уже обращено на воспитание юношества. Мною даны указания, чтобы оно было направляемо в духе истин религии, уважения к правам собственности и соблюдения коренных начал общественного порядка и чтобы в учебных заведениях всех ведомств не было допускаемо ни явное, ни тайное проповедование тех разрушительных понятий, которые одинаково враждебны всем условиям нравственного и материального благосостояния народа…Я имею твёрдую надежду, что видам моим по этому важному предмету будет оказано ревностное содействие в кругу домашнего воспитания…»

В мае подошёл юбилей. Александр Николаевич и Мария Александровна отпраздновали двадцатипятилетие своей свадьбы. Государь надел на торжество казацкий мундир, в котором венчался. Увидев его в этой одежде, супруга улыбнулась и произнесла:

— Ты совсем не изменился, Александр. Кажется, годы не властны над тобой. Вместо бриллиантов в качестве подарка, Мария получила по её просьбе деньги. Они ей были нужны на дела благотворительности, которым она стала отдаваться всё более безоглядно.

По просьбе жены, Александр поехал с ней в так любимую ей Москву. Путешествие по отличной железной дороге, проезд по милым Мясницкой, Лубянской площади в Николаевский дворец в Кремле подняло настроение паре. Чуть позже, спасаясь от наступившей жары, супружеская чета перебралась в Звенигородский уезд, имение Ильинское. За месяц жизни в относительном уединении Мария окончательно отошла от гнетущего ужаса покушения. Александра же не оставляли в покое и на отдыхе. Государю передали письмо Каткова, издателя газеты «Московские Ведомости», закрытой из-за отказа напечатать предостережение министра внутренних дел из-за яростных нападок на правительство. «…Ни на что не жалуюсь, ни о чём не прошу, — говорилось в письме, — разве только, что Государь признал „Московские ведомости“ своими…»

Михаил Никифирович Катков был влиятельной фигурой в общественной жизни Российской империи. Он понимал необходимость реформ, но одновременно замечал и все их огрехи. Невероятно талантливый журналист и крайне энергичная фигура, он пытался влиять одновременно и на правительство, и на общественное мнение, сохраняя при этом независимость. Если в отношении влияния на правительство, его успехи были весьма скромны, то в отношении последнего результаты проглядывались. Во время польских событий Катков не просто влиял на общественное мнение, фактически он его прямо формировал, побуждая к защите национальных интересов Российской империи. К слову сказать, действовал журналист иногда весьма вызывающе, а порой дерзко. Газета была закрыта не просто из-за критики правительства, а еще и за наглый переход на личности министров. «Московские ведомости» имели огромную популярность среди читателей, и пренебречь их редактором Александр Николаевич не мог. Император не имел к этому журналисту серьёзных претензий, тем более что тот после каракозовского выстрела прямо поддержал власть. Беседа с Катковым прошла удачно. Михаил Никифорович пообещал действовать тоньше и не переходить установленные границы. Конструктивная критика допускалась, но в важнейших государственных вопросах редакция должна была поддерживать правительственные начинания. Через несколько дней газета вновь стала выходить со своими публикациями.

За время отсутствия в столице государь всё чаще стал получать сведения о чрезмерной активности Шувалова в административных делах. Пришла жалоба на то, что он на заседании Комитета министров вдруг заявил о намерении «увольнять по его благоусмотрению чиновников всех ведомств», так как ему известны действия и мысли каждого. В это же время царю сообщили и свежую эпиграмму Тютчева на Петра Шувалова:

Над Россией распростёртой

Встал внезапною грозою Петр,

по прозвищу четвёртый.

Аракчеев же второй.

Против Шувалова шла серьёзная интрига, и тут был явный расчёт на то, что монарх не потерпит наглых властных поползновений своего служащего. Александр не поддался на провокацию, — он просто проигнорировал манипуляцию.

* * *

Заботы и стресс уничтожают любой организм, — Александр всегда помнил об этом. Он не только работал, но и пытался как мог, отдыхать. Силы свои государь черпал на природе. По заведённой привычке в четыре часа дня он ездил верхом из Царского Села в Павловск и обратно. Без этого Александр не чувствовал себя бодрым и полным сил. Но этим летом он впервые изменил своему правилу и стал ездить на прогулку в коляске. Сопровождали императора чёрный сеттер Милорд, а ещё впервые около десяти человек охраны. Требовалось приспосабливаться к новым вызовам, — государь понимал, что прежняя расслабленная жизнь подошла к концу.

Иногда Александр брал с собой Машу. С ней он чаще останавливался на дороге: дочка хотела то сорвать цветов, то вдруг посмотреть на красивую птичку, сидящую на кусте.

В поездке изредка встречались дети дачников 7–10 лет. Ребята знали, что к государю во время прогулок нельзя подходить взрослым, но на детей это ограничение не распространялось. Ребята звали его собирать грибы, а девочки подносили букетики земляники.

— Спасибо, дети. Вы собирали для себя — кушайте на здоровье!

— Возьмите, пожалуйста. Это мы специально для вас.

Глава 33

В эти годы в Российской империи шли масштабные перемены в хозяйственном развитии. Строились заводы, фабрики, развивалось фермерство. Фактически появлялся новый тип предпринимателя того времени, аналогов которому не было во всём мире. Высшей ценностью становилось не богатство само по себе, а созданное дело и имя как таковые. Этому способствовали и небывалые льготы для бизнеса. Если налоги для физических лиц были относительно высоки, особенно на роскошь, то для промышленности и сельского хозяйства они были небывало низкими. Государство массово выдавало гранты на открытие нового дела, на самозанятость, практически обнулялись налоги для тех компаний, что производили высокотехнологическую продукцию. Россия становилась крайне привлекательной для инвестиций и зарабатывания денег. Не все могли приспособиться к новым условиям, — часть капитала, в основном спекулятивного и откровенно преступного выводилась. В мире на то время было много мест, где можно было заработать незаконным или полузаконным способами, — никто не хотел терять время на борьбу с мощной государственной системой, внедрённой Александром. На смену этим деньгам пришли иные капиталы, — деньги, нацеленные на созидание и развитие. Многие стали понимать, что в России легче зарабатывать честным путём, чему способствовали понятные и строгие правила — осознание этого факта, пусть и не сразу привело к невероятному наплыву денег в реальную экономику. Инвестиции были как внутренние, так и внешние. Впервые за всю историю, Россия стала экономикой номер 1. Если в целом мировая экономика тогда росла примерно на 2 процента в год, то Российская империя перешла практически к 40-процентному росту. Цифры потрясали всех. Развитая сеть железных дорог, ошеломляюще низкие налоги на производство, невероятное количество полезных ископаемых, прогрессивное законодательство, постоянное стимулирование технологических инноваций привели к тому, что Россия фактически стала мировой фабрикой. Почти половина выпускаемых товаров в мире, теперь имела знак «сделано в Российской империи».

Попытки копирования этого успеха иностранными державами по большей части вели к катастрофам. Простое снижение налогов для заводов приводило к огромному дефициту бюджета и началу разрушения государственных механизмов. Даже внедрение новых технологий не помогало, — они требовали серьёзных финансовых вложений, которые давали отдачу лишь в отдалённой перспективе. Западные предприниматели стремились к быстрой выгоде. Наличие большого числа колоний у европейских держав не способствовали таким устремлениям. Зачем производить новые улучшенные станки, если можно взять практически бесплатную рабочую силу из Африки и Индии? По той же причине иностранные державы не желали тратить больших средств на образование. Элементарно такого количества грамотных работников было просто не нужно. Сама экономическая система, сложившаяся тогда в большинстве стран мира, не способствовала таким изменениям. Дикий рыночный капитализм был нацелен на получение лёгкой, большой прибыли. Государство практически не вмешивалось в экономику, а сам бизнес не желал тратить деньги на непрофильные активы в виде образования, медицины, социальной сферы. Шокированные успехом Российской империи в экономике, западные державы постепенно стали склоняться к иным выводам. Если невозможно повторить такой же успех в производстве, то может соперника стоит вывести из игры просто военным способом? Это умонастроение стало охватывать все больше держав Запада. На кону стояло лидерство в мире, и они его уступать были не намерены. Постепенно начало наращиваться военное производство и увеличиваться численность всех европейских армий. Так начиналась первая в истории масштабная гонка вооружений…

Перемены касались не только промышленного производства, — то, что происходило тогда в сельском хозяйстве, по сути, просто «ломало мозг» обывателю. Накопившие капиталы, образованные фермеры внезапно стали механизировать своё хозяйство. Ещё в середине XIX века переехавший в Россию британский инженер Джон Фаулер изобрёл и запатентовал паровой плуг. Этот механизм после его доработки стал внедряться крестьянами на массовой основе. Похожая история была и с Джоном Беннетом Лоузом, который, пользуясь поддержкой правительства, сумел создать и наладить в Российской империи первое в мире производство минеральных удобрений. Грамотные фермеры быстро внедряли перспективные технологии. Результаты поражали: за короткое время урожайность в стране возросла в 50 раз. Цифры были тем ошеломительнее, что количество самого крестьянского населения сократилось почти в 7 раз.

Новых бизнесменов, сделавших за считаные годы огромные деньги, знала вся страна: Михаил Леонтьевич Королёв, Василий Александрович Кокорев, Алексей Иванович Хлудов, Иван Иванович Рогожин, Николай Иванович Каулин и многие другие. Энергичные мужчины после трудового дня регулярно ходили ещё в фитнес-клубы и всякого рода секции и кружки по интересам. Эта была новая элита общества, совсем непохожая на прежнюю. Однако бросался в глаза и другой момент. Если образование и новые условия жизни меняли людей, то воспитание не всегда поспевало за этими изменениями. Так, в один из приездов государя в Москву, промышленник Королёв вручил Александру от имени московских деловых кругов хлеб-соль. Император поблагодарил и спросил того:

— Как ваша фамилия?

Воспитанный в патриархальном старом стиле Королев понял вопрос по-своему и на полном серьёзе ответил:

— Благодарение Господу, всё хорошо, Ваше Величество, единственное, что хозяйка малость занедужила.

Александр улыбнулся.

— Передавай ей привет и скажи, что я со своей супругой приеду её проведать.

Обещание царя разнеслось по всей Москве и вызвало большое волнение. Многие просто не верили, что государь может приехать в гости к обычному деловому человеку.

Александр сдержал своё слово. Через месяц сани императора остановились у дома Королева. Два часа беседовал государь с собравшимися бизнесменами, а Мария Александровна тем временем пила чай с сухариками вместе со смущённой хозяйкой дома.

Это событие по инициативе промышленника было увековечено на картине, повешенной над диваном в гостиной. Каждый, кто заходил теперь к нему в гости, мог видеть картину и слушать рассказ хозяина о памятном посещении государя.

Были и другие не менее интересные личности из делового мира, которые выделялись прежде всего своей гражданственностью, а также интересом к искусству. Весьма примечательной фигурой являлся Василий Александрович Кокорев. Он родился в Вологде, в старообрядческой семье, получил образование после объявления государем снижения налогов для лиц, получивших его. Овладев грамотой, испытал тягу к знаниям коммерческого характера. Кокарев был человеком эпохи Александра — тем, кто «делал себя сам». Предоставив перспективный бизнес-план и получив для открытия дела грант, он достиг поистине впечатляющих успехов. Начав с мелкого производства мебели для широкого потребления и накопив соответствующий капитал, он стал пионером русской нефтяной промышленности, основателем Северного страхового общества, участником создания Русского общества пароходства и торговли, организатором Волжско-Камского банка. Предприниматель был известен не только своими деловыми операциями. Он первым из русских бизнесменов стал собирать картины русских художников, а позже выстроил и открыл галерею русского и иностранного искусства. Брюллова в ней было 42 картины, Айвазовского — 23 картины, а кроме того ещё — Левицкий, Боровиковский, Кипренский, Матвеев…Дело искусства продолжили братья Павел и Сергей Третьяковы. Они не были крупными бизнесменами, — им принадлежала лишь Костромская мануфактура льняных изделий. Зато они прославились своей общественной деятельностью. Сергей Михайлович был городским головой, создал училище для глухонемых, собирал картины. Павел Михайлович каждое лето отправлялся в Европу. Там он детально ознакомился с собраниями Парижского Лувра, Берлинской пинакотеки, Дрезденской галереи, — и все это для того, чтобы на профессиональной основе собрать картины современных русских художников.

Можно отметить в этом плане и предпринимателя-золотопромышленника из Красноярска Петра Ивановича Кузнецова. Когда Академия художеств отказалась принять на казённое содержание выходца из бедной семьи сибирского казака Василия Сурикова, показавшего значительное мастерство, то он взял его на полное безвозмездное содержание.

Алексей Иванович Хлудов родился в Москве, на Швивой Горке. Четыре брата Хлудовы сначала создали «Торговый дом Хлудовых», а затем и собственное фабричное производство. Все братья были умны и предприимчивы, но Алексей выделялся. Это был человек невероятной честности, прямой, трудолюбивый, — он стал почётным членом совета Коммерческого училища, был избран первым председателем Московского Биржевого комитета. Бизнесмен вместе со своими братьями открыл за свой счёт богадельню (заведение для помощи пожилым, увечным, нищим и прочим), палаты для неизлечимо больных женщин, три дома с бесплатными квартирами для малоимущих, ремесленную школу и детскую больницу, которая стала позже университетской клиникой по детским болезням. Алексей Иванович собирал древние рукописи и старопечатные книги и накопив богатейшее собрание, завещал его Никольскому монастырю.

Только в Москве были ещё Бахрушины, Боткины, Алексеевы, Куманины, Щукины, Морозовы, Рябушинские, Абрикосовы, Прохоровы, Солдатенковы…Все они занимались промышленностью и благотворительностью без всякого шума и огласки. Старались жить просто, достойно и оставляли после себя нечто большее, высшее…

Но не бывает без ложки дёгтя…Коррупция, откаты, нарушения разного рода в незначительном количестве всё же присутствовали. Государство вело масштабные стройки и довольно часто привлекало на них частных лиц в форме участия в выполнении концессий и государственных заказов. Деньги тут фигурировали не просто большие, а огромные. Периодически это приводило к серьёзным злоупотреблениям…Так, крупный промышленник Самуил Соломонович Поляков сумел подружиться с министром почт и телеграфа Иваном Матвеевичем Толстым. Их дружба дополнялась взаимовыгодным сотрудничеством. Поляков негласно давал деньги, а Толстой помогал побеждать при раздаче концессий и выполнении государственных заказов. Сговор выявился случайно, — обнаглевший Поляков напрямую положил деньги на счёт друга-министра. Шокированная налоговая служба быстро сделала правильные выводы, и оба участника злоупотребления были арестованы.

Бывали случаи и более серьёзные. Однажды к министру транспорта Константину Владимировичу Чевкину приехал царственный брат, великий князь Николай Николаевич и с порога заявил:

— Послушайте министр, на днях в Комитете министров будет слушаться дело о концессии на железную дорогу…Вы понимаете о какой. Нельзя ли дело направить таким образом, чтобы концессия досталась моему протеже?

— Один я тут ничего не делаю, решение принимается коллегиально — ответил, опешив Чевкин. — Да и зачем Вашему Высочеству касаться подобных дел? Вы вроде не по этой части?

— Понимаешь…- ничуть не смущаясь сказал Николай Николаевич. — Я действительно данным вопросом не занимаюсь, но тут мне пообещали, что если Комитет выскажется в пользу моего протеже, то сразу получу 200 тысяч рублей. Как можно пренебрегать такой огромной суммой, когда у меня куча долгов?

— Ваше высочество, отдаёте ли себе отчёт в том, что ваша безупречная репутация может пострадать?

— Что за вздор! Если бы я сам принимал участие в решении дела, то что-то можно было бы предъявить. А тут ведь просто необходимо походатайствовать…Ерунда!

Великий князь уехал довольным, хоть Чевкин ему ничего не обещал, да и на совещании в итоге не сказал об этом ни слова. Он не особо уважал царственного брата, полагая его не особо умным. Кроме того, двору стало известно, что в последнее время Николай Николаевич подпал под влияние своей любовницы, артистки балета Числовой, которая постоянно требовала от него новых драгоценностей и денег. Царственный брат по сути оставил свою супругу, великую княгиню Александру Петровну. Любовница-балерина Екатерина Гавриловна, дочь простой кухарки поставила себя высоко и стала вести себя с великим князем так, как ей вздумается. Поговаривали даже, что она била его туфлей.

Тем не менее царственному брату «повезло», — Комитет министров постановил выдать концессию именно тому лицу, за которое ходатайствовал великий князь. Уже через несколько дней министр транспорта увидел Николая Николаевича на малом выходе во дворце. Великий князь пожимал ему руку и с радостной улыбкой без всякого стеснения показывал на свой карман.

Борьба за концессии происходила с участием разного рода лиц. Вот князь Барятинский, имеющий родственные и просто дружеские связи с высшими кругами решил вдруг напрямую монетизировать своё достоинство. Узнав, что есть концессия на Конотопскую дорогу, а претендентом выступает Карл Федорович фон Мекк, он вступил с ним в компанию. Тут требовалась значительная сумма, но князь привёз Карлу Фёдоровичу всего лишь 20 тысяч рублей. Мекк удивлённо поднял брови, но тут же сказал:

— Дорогой князь, вижу капитал у вас недостаточный. Чем вы будете компенсировать его нехватку для равноправного партнёрства?

— Я всё понимаю Карл Фёдорович, беру на себя полное нравственное содействие нашим планам.

Оба понимали, что имелось в виду под этим «нравственным содействием». Князь Барятинский объехал влиятельных знакомых и некоторых министров. Его огорчили: конкурентом Мекка по Конотопской дороге выступает некий промышленник Ефимович, которому в министерских комитетах стали оказывать явное предпочтение.

— Кто за ним стоит? — прямо спросил князь.

Назвали Долгорукую, любовницу председателя Комитета Дмитрия Николаевича Блудова. С этой информацией тот возвратился к фон Мекку. Делец поручил тотчас переговорить с ней. Барятинский не был напрямую с ней знаком и решил действовать обходным путём. Он заехал в гости к Ольге Игнатьевне Гендриковой, жене графа Александра Ивановича Гендрикова. Супруги на то время жили друг от друга фактически свободно. Ольга Игнатьевна встретила князя растрёпанная, с алыми пятнами на щеках. Он сразу понял, что та, как обычно, вернулась домой лишь недавно, полностью проигравшись в карты. Барятинский почуял удачу, — он знал, что Гендрикова по своему неофициальному положению является подругой Долгорукой. Князь, особо не стесняясь, предложил ей порядочную сумму.

— Это как же? — не скрывая волнения спросила Гендрикова.

— А вот как. Устройте мне свидание с Долгорукой. Мне необходимо побеседовать с ней об одном предприятии, в котором я принимаю прямое участие.

На другой день Барятинский получил записку, в которой ему указывался адрес, по которому он должен прибыть в 11 часов вечера для свидания «с известной вам особой».

Двухэтажный дом стоял внутри сада. В комнате, куда его проводил слуга, горел камин и он, ожидая встречи, сумел даже обсушиться после того, как попал под небольшой дождь. Подошедшая позже Долгорукая кивнула головой и уставилась на князя.

— Что вам угодно?

— У меня деловой разговор.

Узнав о сути вопроса, Долгорукая коротко сказала:

— Сколько?

— Нет, лучше сами назначьте цену.

— Полтора миллиона.

— Вы верно шутите, — оторопел князь. — Поймите,мадам, если наши переговоры пойдут с такой цифры, то они явно зайдут в тупик. Сам я всего лишь посредник между вами и фон Мекком. Дайте время мне с ним переговорить для согласования суммы.

Мекк подтвердил, что больше 700 тысяч отдать он не готов. С этим Барятинский вернулся в знакомый дом.

— Это нас не устраивает.

— Ну так будем бороться честно.

— Бороться? Ну что же, правда, едва ли вам это будет под силу.

— Почему же, -разозлился князь. — У нас есть шансы.

Переговоры шли ещё несколько дней, и стороны в итоге сошлись на 800 тысячах рублей.

Последствия были таковы. Комитет решил в пользу фон Мекка, Долгорукая и Барятинский получили свои доли. Казалось бы, всё завершилось удачно, но тут случилось непредвиденное. Недавно сформированный Общественный совет, состоящий из лиц независимых и пользующихся большим авторитетом за свои гражданские дела (крупные учёные, адвокаты, писатели, ректора вузов и прочие), внезапно возмутился подобным решением и подал жалобу императору. Одновременно вышли разоблачительные статьи в газетах, — благо все участники этого дела действовали чуть ли не открыто и оставили множество следов. Всё развернулось в обратную сторону. Император отменил решение Комитета. Его глава Блудов был арестован, привлечены к ответственности по обвинению в коррупции все участники сговора. Полностью было конфисковано имущество коррупционеров. Так начиналась эпоха гражданского общества России, способного действовать даже более эффективно, чем развитый государственный механизм.

Глава 34

Россия живёт не только делами внутренними, забот доставляют и внешние отношения. Во второй половине XIX века английский посол в Российской империи Генри Уэлсли подписал договор о продаже России Канады за 2,5 млн фунтов стерлингов. В Оттаве был спущен английский флаг и поднят российский. Радости у местных жителей такой поворот не вызвал. Канада сложилась как комплекс французских и британских колоний в Северной Америке и, соответственно, представляла собой двуязычное территориальное образование из 3,5 миллиона жителей. Экономика её по большей части была аграрная, и до этого фактически полностью зависела от Британской империи. Как дело дошло до того, чтобы Англия вдруг решила продать свои территории России? Тут сложилось множество факторов, которые для простого обывателя, возможно, покажутся откровенно странными. Набирали силу США, которые уже фактически стали прямо требовать присоединения к себе этой территории. Бороться с ними, у Англии не было ни сил, ни возможностей. Большой сухопутной армии у них не было, а помня о своём бесславном поражении в Американской революции XVIII в., когда Штаты добились независимости от Британии вооружённым путём, англичане не строили насчет себя больших иллюзий. Было и явное подозрение в возможной нелояльности и местного населения, которое со временем вероятно тоже потребует свободы. Выхода здесь виделось всего два: 1. дать независимость Канаде и тем самым привязать её к себе, намекая на неизбежное столкновение с агрессивными Штатами, 2. продать территорию США, что для Англии стало бы крайне неприятным фактом, — усиливать враждебные Штаты Британия не желала никоим образом, 3. продать Канаду Российской империи, — здесь стоит остановиться подробнее.

Ещё при начале правления Александра к нему прибыла американская делегация. Глава Чрезвычайного посольства Северо-Американских Соединённых Штатов Г. Фокс заявил о неизбежном сближении великой державы Востока — России и великой державы Запада — Америки, не имеющих противоположных интересов. «Разные формы правления не обязательно влекут за собой появление антагонизма. С момента нашего рождения как нации, мы всегда были друзьями. Это было в наших общих интересах». Позже, анализируя, эту встречу с русским императором, американцы высказались в том духе, что «понятно, что ничего толком непонятно». Для них была показана великолепная культурная программа: храмы России, Петровский дворец, Девичий монастырь, Троице-Сергиева лавра. Просьба же показать технические новшества армии и промышленности была отклонена. Главный же вопрос, интересовавший США — продажа русской Аляски, императором был вообще встречен с негодованием. Александр заявил, что Родина не продаётся ни за какие деньги. Русские, к удивлению американцев, стремились держать нейтралитет между Англией и США. Американцы не понимали, почему Российская империя не пытается ослабить своего давнего конкурента, помогая Штатам. Позже русский император отправил в Аляску сотни тысяч казаков, воспользовавшись транспортным флотом Англии, и захватить её силой стало уже проблематично. Стали поговаривать, что Александр стремится к изоляции…

Англия в этой ситуации предприняла удар «вилкой». Она решила ослабить сразу двух своих противников, одновременно избавившись от проблемного актива в виде Канады. С точки зрения, Британской империи русский Петербург не сможет проглотить англо-французскую Канаду, имея под боком такого агрессивного соседа. Была разработана следующая комбинация: 1. разбогатевшей Российской империи уступается за приемлемую сумму Канада; 2. в англо-французской Канаде начинаются волнения против новой власти, 3. после начала военных действий немногочисленные русские отряды из Аляски (несколько сот тысяч казаков не идут ни в какое сопоставление с миллионами англо-французского населения) должны были одновременно столкнуться с решившими воспользоваться данной ситуацией США, 4. Российская империя и США ослабляют друг друга, а Англия возвращает себе лидерство на мировой арене.

План Британской империи был безупречен, но его проблема состояла лишь в одном — он не учитывал фактор личности Александра. Практически с первого дня объявления перехода Канады под власть Российской империи, русский император объявил новым подданным «ломающий мозг» указ: всем жителям Канады при условии сдачи экзаменов по русскому языку и обществознанию: 1. выдавался паспорт гражданина Российской империи; 2. обнулялись налоги на 20 лет; 3. предоставлялись 5 гектаров земли в Сибири и Средней Азии, а также материалы для постройки дома в случае переезда. Если к варианту получения паспорта и земли, многие канадцы отнеслись прохладно, то новость о возможности обнуления налогов была встречена крайне позитивно. Ситуация дополнялась тем, что по всей Канаде стали массово открываться школы, где давали бесплатное качественное начальное образование исключительно на русском языке.

Следующим нововведением, теперь касающимся уже непосредственно ядровой России, стал очередной указ Александра о переезде в Канаду 2 млн казаков, — фактически половины всего их числа. На новом месте им выдавалась свободная земля (благо огромные неосвоенные территории это вполне позволяли), провиант на 5 лет, оружие, утварь и прочее. Ранее у России был опыт отправки нескольких сотен тысяч казаков в Аляску. Тут операция была значительно большей по масштабу, но и страна стала другой. Мировая фабрика в лице Российской империи на этот момент производила корабли просто в немыслимых для того времени масштабах. Практически на каждом заводе было внедрено сложное конвейерное производство, которое давало ошеломляющий эффект. Торговый и транспортный флот России на тот момент не имел себе равных. Относительно же небогатое казачество в целом восприняло новость об отправке в Канаду довольно лояльно. Многие стали связывать с ней улучшение своего материального положения, тем более что разбогатевшее государство не скупилось на обещания.

В итоге буквально за 1–2 года в Канаде обосновались миллионы русских семей, умевших обращаться с оружием. Сами канадцы, шокированные появлением такой массы людей, поначалу попытались было протестовать, но быстро были остановлены другой силой. Новое население было поддержано казаками из граничащей Аляски. Местные казаки выступили своеобразным форпостом для быстрого освоения новых территорий. За короткое время Канада стала обрастать мощными крепостями как на границе с США, так и на крупных транспортных узлах. Богатая Российская империя осваивала Канаду такими темпами, которые поражали. К слову сказать, через некоторое время местное население поняло и выгоды от присоединения к России. Империя гарантировала защиту от внешней угрозы, давала множество льгот, а главное, она была просто гигантским рынком для сбыта продукции. Торговля, и производство в Канаде возросли многократно.

Случившиеся перемены обсуждали в Британской империи. Премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон в разговоре с министром иностранных дел, Джорджем Вильерсом высказался недовольно:

— Как же так получилось, Вильерс? Вы же обещали нам бунт канадцев и войну Российской империи с США.

— Да, признаю свою ошибку. Недооценил я русских. Перевезти за такой короткий срок 2 миллиона казаков, — уму непостижимо. Ладно бы перевезти, — обеспечить всех провиантом, оружием, инструментом. Откуда у этой страны столько денег?

— С финансами как раз таки всё понятно. Весь мир покупает русские товары. Даже у меня в кабинете мебель стоит из России. Если подумать, то это бред. Где Англия, а где царская Россия? А на деле выясняется, что оказывается выгоднее перевозить дешёвую, качественную мебель в разобранном виде из этой страны, а не производить у нас. Но дело тут в другом, Вильерс. Я не понимаю, почему канадцы не бунтовали?

— Не совсем так, премьер-министр. Наши агенты спровоцировали несколько выступлений, но они были быстро подавлены.

— Подавлены? Но кем?

— Судя по всему, русской спецслужбой.

— Что за спецслужба такая? Почему я о ней слышу впервые? Это что знаменитое III Отделение?

— Боюсь, что нет. III Отделение выступает у русских в роли политической полиции и контрразведки. Судя по всему, речь идет о ГРУ.

— ГРУ? Что скрывается за этой аббревиатурой?

— Полагаем, что Главное разведывательное управление. Честно говоря, об этой службе мало что известно. При Николае была Особенная канцелярия при военном министре. Там всё было прозрачно, — мы даже знали практически всех агентов этой службы. Бывший император толком не интересовался её работой. Потом же функции Особенной канцелярии передали в военно-учётное отделение при Главном управлении Генерального штаба. Дальше ничего не понятно. В это дело залез тогда ещё наследник престола Александр Николаевич, и всё словно покрылось туманом. Теперь мы знаем только название и то потому, что иногда её сотрудники сами оставляют его.

— И зачем они так делают?

— Когда убивают нечистоплотных двойных агентов, то им вырезают на лице эти буквы. Догадаться несложно.

— Ладно, вернёмся к делу. Чем конкретно нам помешали в Канаде?

— Наших агентов достаточно быстро ликвидировали, к тому же из Аляски прибыло несколько десятков тысяч казаков, которые поначалу помогали прибывающим.

— И это всё?

— Самое неприятное, что Александр пообещал всем, кто выучит русский язык обнулить налог на 20 лет. Все там срочно бросились его учить.

— И что, Вильерс, он его на самом деле обнулит? Там ведь почти 4 миллиона человек живут.

— Полагаю да.

— Он что сошёл сума лишаться таких денег?

— Мы считаем, что это хитрый ход. Фактически за десятилетие все население там будет гарантировано русифицировано и одновременно станет лояльным. Российская империя пожертвовала небольшой выгодой для получения большей в будущем.

— Что с США? Есть вероятность стравить эти страны? Нам позарез необходимо их ослабить.

— Пока непонятно, лорд Гладстон. Как вы знаете, в США относительно ещё недавно прошла Гражданская война. Президент Эндрю Джонсон до сих пор пытается разобраться с ее итогами. Сам он выходец из южных штатов, а в войне победили северяне, выступавшие за освобождение рабов.

— Что за дурость?

— Согласен, но, с их точки зрения, это демократия. Джонсон, конечно, сейчас не поддерживает южан, но всё равно получившие равноправие по итогам войны рабы до сих пор не могут нормально устроиться. После убийства предыдущего президента Линкольна там всё неустойчиво. Сейчас у Джонсона конфликт с конгрессом и ему явно не до войны. Если бы началось крупное восстание против русских в Канаде, то он бы точно ввязался для того, чтобы поднять свой рейтинг. Но крупных выступлений не произошло и вдобавок русские просто наводнили границу с США своими войсками и начали строить там укрепления. У Штатов сейчас нет большого желания ввязываться в дорогостоящую войну, кроме того, они не могут предложить как русские обнуление всем канадцам налогов.

— Чёрт знает что. Получается, что русские нас переиграли что ли?

— Я бы так не сказал. По моему мнению, это нерациональное вложение средств.

— В каком смысле?

— Они вложили кучу денег в далёкий регион, а могли их отправить, например, на модернизацию армии или нужды экономики. Когда там ещё отдача будет и будет ли она вообще?

— Если я правильно вас понял, Вильерс, то мы всё равно не проиграли.

— Именно, лорд Гладстон. Так или иначе, на освоение гигантских территорий Канады понадобится просто огромное количество средств и Российская империя ослабнет перед предстоящей войной. К тому же Британская империя, как вы понимаете, всё равно бы потеряла Канаду. А так мы заработали и одновременно ослабили нашего врага.

— Жаль, что США не ослабили. Эти американцы тоже сидят занозой.

— Их можно будет использовать в будущих боевых действиях против России. Александр уже не сможет оставить Аляску и Канаду, — слишком много вложено средств. К тому же он крайне не гибок по поводу территорий. Нам точно известно, что при разговоре о судьбе Аляски, император заявил, что не продаёт Родину.

— Тут спорно, Вильерс. Вспомните ту же Польшу. Он же от её части отказался.

— Лорд Гладстон, там не всё так было однозначно. Россия получила Польшу лишь в начале XIX века. Население её откровенно русофобское. Во время войн с Наполеоном выступало против русских, а после них постоянно восставало. Я так понимаю, он просто избавился от миллионов неблагонадёжных подданных и, более того, отобрал у них самые ценные территории.

— Но всё же часть земель отдал! Значит, не совсем прямолинеен и тугодумен.

— Это да. Тут скорее всё в совокупности было. Поляки вечно бунтуют, в брата стреляли, — вот его всё это взбесило. Он же ненавидит всех революционеров. Даже в него недавно стреляли. Александр в этих случаях выбирает самые радикальные варианты. Тем более, говорят, он поляков всю жизнь ненавидел. Вроде как даже запретил с самого начала своего правления вкладывать туда любые деньги.

— Как оказалось, был прав.

— Это да, лорд Гладстон. Поэтому я и говорю, что его негибкость распространяется лишь на те земли, которые он считает российскими, а не населённые изначально враждебным народом.

— А что канадцы не были настроены враждебно?

— Да никак они не были настроены. Вы же их знаете. Там всякий сброд, который приехал в новые колонии. Это изначально не их земли. Что они могут русским предъявить? Уезжайте, это наши земли? Так, они сами там относительно недавно основались. А тут им ещё и налоги предлагают обнулить и гигантский рынок сбыта появился. Здесь ситуация другая.

— Полагаю, вы правы, Вильерс. Ладно, будем считать, что результат нашей операции в целом положительный. Могло быть лучше, если бы случились восстания и война, но и так в целом неплохо. Русские теперь уже не смогут тратить так много денег на военную реформу. А как, кстати, она у них продвигается? Разведка даёт противоречивую информацию.

— Тут я могу только пожаловаться, лорд Гладстон. В Российской империи разведка работает отвратительно. Раньше наши агенты всегда действовали даже в русском правительстве. Если вспомните, то благодаря нам, был свергнут и ярый англофоб Павел I, который порвал с нами официальные отношения. Сейчас же происходит что-то совершенно непонятное. Мы просто ничего не знаем.

— А что говорит наш глава разведки?

— Том Джервис требует увеличения финансирования. Говорит, что разведка курирует 6 секций. Российская империя входит в самую проблемную — секцию D. Наши агенты её не любят.

— Что там не так?

— III Отделение в России стало совсем злобным. Никогда подобного не было. Шпионы работали всегда чуть ли не открыто, а теперь такое немыслимо. Жандармы арестовывают и убивают всех наших агентов. А в лучшем случае просто подсовывают дезинформацию.

— Это что глава III Отделения такую инициативу проявляет? Может от него избавиться?

— Сложно будет и не совсем эффективно. Легко заменят на такого же. Сама служба поменялась. Стала на редкость профессиональной.

— Это благодаря чему?

— Да из-за денег. Бюджет III Отделения по нашей информации просто гигантский.

— Тут ничем помочь не могу, Вильерс. У нас нет столько денег как у Российской империи.

— Понимаю, лорд Гладстон. Джервис предлагает идти по пути меньшего сопротивления и ввиду невозможности прямого давления на русское правительство, действовать через революционеров.

— Да, слышал. Александр недавно пережил покушение. Ваша работа? Разрешение от меня есть. Этот царь давно нас беспокоит.

— Не напрямую, к сожалению. Иначе результат был бы положительный. Пока стараемся помогать русским оппозиционерам. Выделяем деньги Герцену и ему подобным. Эффект виден.

— С этим согласен, Вильерс. Значит так, — конкретно на развитие революционного движения в Российской империи увеличим бюджет в два раза. По остальному, — работаем, как прежде. Сейчас надо к войне готовиться, — деньги нужны армии и флоту…

Глава 35

Александр понимал всю сложность международного положения. Разведка донесла, что против Российской империи формируется целая коалиция враждебных государств. Слишком уж больших успехов на экономическом поприще за короткое время достигла Россия, и многим теперь она стала этим мешать. Пруссия, Франция, Англия, Османская империя уже достигли первых предварительных соглашений относительно будущих действий. Россия не выстоит в возможной войне. Реформа армии ещё не завершена, вдобавок её численность относительно небольшая. Огромные деньги съедала и Канада. И отказаться ведь от неё было нельзя, — такая возможность случается нечасто. Если не получится задержать противника на дипломатическом фронте, то шансы России будут ничтожными. Османская империя однозначно захватит Кавказ и Крым, Франция, Пруссия и Англия получат европейскую часть страны. Есть вероятность нападения и со стороны США. Русская армия не сможет победить объединённые войска противников: силы пока слишком неравны. Сложно, всё очень сложно!

Император попытался остановить окончательное оформление коалиции при посещении Всемирной промышленной выставки в Париже, где одновременно собрались лидеры многих государств. Первая встреча состоялась с хозяином мероприятия Наполеоном III.

— Мой дорогой брат, я рад снова видеть вас. Всемирная выставка замечательна. Скажу, как на духу, французская сторона провела все организационные мероприятия блестяще, — начал диалог Александр.

— Благодарю Александр за такую лестную оценку нашей работы. Признаюсь, для подготовки этой выставки мы приложили значительные усилия.

— 42 страны, больше 50 тысяч участников, миллионы посетителей, великолепная культурная программа — просто превосходно, у Парижа определённо есть чему учиться. Пока Петербург не может организовывать мероприятия подобного уровня.

— Думаю, Александр, вы несколько лукавите. Успехи вашей экономики сейчас являются главным вопросом во всех европейских дворах. Скажите, как вам это удалось?

— Небольшой рост экономики, мой дорогой брат, вы слегка преувеличиваете. Да, производство в отдельных отраслях выросло, но всё за счёт снижения налогов на промышленность в ущерб многим государственным программам. Кроме того, мне известны и такие факты, что некоторые иностранцы, выпуская продукцию, указывают страну-производителя Россию, дабы избежать лишнего налогообложения.

— Нам известны данные немногочисленные факты, мой дорогой брат, но этот рост нам всё равно представляется несколько аномальным. Как я понимаю, на выставку вы приехали не совсем по нуждам экономики?

— Мой дорогой Наполеон, вы, как всегда, зрите прямо в корень. У нашей делегации на самом деле есть и иные интересы, касающиеся прежде всего вопросов международной безопасности и сотрудничества.

— Любезный брат мой, а я смотрю, вы держите руку на пульсе. Ситуация в мире на данный момент действительно неустойчивая, — отметил с усмешкой французский император.

— Скажите, Наполеон, возможно ли Российской империи предпринять некоторые действия для возможного удержания Франции от шагов, которые могут нарушить дружбу наших народов.

— Вы сильно сгущаете краски, дорогой Александр. Франция всегда восхищалась Россией. У вас великолепная культура, образованное население, сильная экономика — мы с радостью принимаем все достижения вашей страны. Тем не менее всё же, мы видим некоторую возможность для улучшения наших отношений.

— И какой же представляется вам этот путь?

— Скажем, Российская империя могла бы выдать нам беспроцентную ссуду на 40 лет в размере 3 млрд рублей.

— Верно шутите, брат мой? Вы просите у нас больше половины бюджета страны.

— Не скромничайте Александр, мы оба знаем, что бюджет Российской империи колоссален. То, что вы публикуете в официальных сводках, однозначно не может считаться объективным фактом. Даже по косвенным показателям торговли, ваш бюджет не может быть ниже 8 млрд.

— Мой дорогой Наполеон, разумеется, мы не все цифры публикуем. Но вы ведь знаете, что только недавно Российская империя приобрела Канаду, у нас много и иных трат. В целом, мы не против предоставления льготного кредита, но в его разумных параметрах.

— Ах, Александр, право, ну для чего эти обсуждения относительно денег. Мы же с вами не ростовщики какие-то. Оставим всё как есть. Вы же понимаете, что получение такой незначительной суммы Францией пойдёт на пользу Российской империи в её международной безопасности. Сразу после получения необходимых средств, французская сторона будет готова заключить договор о ненападении на Россию, скажем на 7 лет. Согласитесь, в это сложное время данный шаг со стороны Парижа является показателем любви к русскому народу и ее императору.

— Благодарю, дорогой брат. Позиция Франции теперь нам видится яснее. Разумеется, нам придётся проанализировать ваше встречное предложение, но мы постараемся дать по возможности на него ответ в течение года.

— Полугода, мой дорогой Александр. Сами понимаете, время летит быстро. Франция должна также планировать своё хозяйственное развитие. Кроме того, у нас имеются некоторого рода соглашения с другими интересующимися сторонами, — сказал с улыбкой Наполеон III.

— Хорошо, ещё раз благодарю Францию за тёплый приём и предоставление павильона на Промышленной выставке, и вас лично, мой дорогой брат за согласие встретиться и обсудить возможности двустороннего сотрудничества.

Выходя от Наполеона III, я был раздражён. Играет, сволочь, роль какого-то рэкетира. 3 млрд захотел на 40 лет, — понятно, что деньги он эти изначально не собирается возвращать. Фактически это плата за будущий нейтралитет в войне, но стоит ли он таких денег. Пока не совсем понятно.

Встреча с султаном Османской империи Абдул-Азизом вышла также напряжённой.

— Мой дорогой султан, рад вас видеть на полях Всемирной промышленной поставки. Я смотрел павильон вашей страны, скажу вам, как на духу, он прекрасен. Мною уже отдано распоряжение о покупке ваших великолепных ковров.

— Благодарю, Александр. Вы, как всегда, крайне учтивы. Это редкость для русских императоров. Но давайте, всё же ближе к делу. Я согласился с вами встретиться только исключительно из-за вашей природной дипломатичности, но, по сути, между нашими странами сейчас глубокие противоречия. Мы помним итоги Крымской войны, — Османская империя лишилась стратегических территорий на Кавказе. Такое не прощается.

— Любезный Абдул-Азиз, вы смотрите на отношения между нашими странами несколько однобоко. Я понимаю, что после войны всегда остаётся налёт недоверия. Но в прошлой войне могу отметить это, русская сторона по большей части защищалась и лишь по случайности отстояла свои позиции. Да, османская сторона потеряла несколько некрупных крепостей, но это видится досадной мелочью на фоне огромных возможностей нашего сотрудничества. Товарооборот, например, между Османской империей и Россией за последние годы увеличился почти в 4 раза. Разве это не является явным показателем возможных дружеских отношений.

— Насчёт торговли, — вы тут правы, Александр. К чему отрицать очевидное. Хотя стоит отметить, нам она представляется несколько односторонней. Мы поставляем вам разного рода сырьё, а вы отправляете его обратно в уже в промышленном варианте.

— Бросьте, уважаемый султан. Вот те же ваши ковры, — нельзя сказать, что это сырьё. Мы покупаем разную продукцию, понятно, что преобладает по большей части её сырьевая составляющая, но таковы реалии экономики. С начала истории существовало разделение труда. На этом основывается любой прогресс.

— Нам картина видится несколько иначе, но спорить не буду. Скажите, Александр, какой у вас вопрос по существу?

— Приятно общаться с деловым человеком. Понимаете, дорогой султан, я не просто так отмечал тот момент, что у нас есть точки для соприкосновения и всё наше непонимание имеет по большей части искусственный характер. В мире присутствуют силы, которые мешают нам прийти к истинному добрососедству. Скажите, уважаемый Абдул-Азиз, как, на ваш взгляд, наши бы страны смогли бы уладить свои разногласия.

— Неожиданная постановка вопроса, Александр. Если Аллах, дал бы мне министров иностранных дел с такими дипломатическими способностями как у вас, то клянусь, Османская империя была бы сильна как никогда. Не думал, что скажу это…ладно мы готовы отозвать свои претензии к Российской империи, но взамен ждём передачи нам восточного побережья Чёрного моря и окончательного отказа от помощи нашим христианским подданным.

— Это значительные требования, любезный Абдул-Азиз. Русское общество крайне негативно смотрит на потерю любых территорий, да и совсем отказываться от помощи христианам…

— Аллах видит, всё не так. Восточное побережье Чёрного моря — это наша территория. Российская империя бессовестно её захватила. Что же до этих сыновей шайтана — вечно недовольных христиан, но это мои поданные, а не ваши. Занимайтесь собственными проблемами, у вас их хватает. Я ведь знаю, что на вас было покушение от ваших братьев-христиан.

— Не совсем так, уважаемый султан. На мою жизнь покушались не христиане, а революционеры-атеисты. Они отрицают наличие бога, и, возможно, от этого совершают столь ужасные вещи. Насчёт территорий, — я услышал вашу позицию. Мне требуется обдумать это предложение. Ещё раз благодарю вас за согласие встретиться. Могу вас заверить, что Российская империя будет всегда стремиться жить в дружбе со своими соседями.

Встречи с английским премьер-министром Гладстоном Александр решил не искать. Именно Британская империя являлась инициатором создания антирусской коалиции. Речь шла об экономическом лидерстве в мире, и путей соприкосновения русский император просто не видел. Англии необходима была кровопролитная, разрушительная война для общего ослабления России. Пытаться найти точки соприкосновения в этих обстоятельствах было бы не только показателем откровенной слабости, но и могло спровоцировать на форсирование начала военных действий.

Оставался ещё один крупный антироссийский участник — Пруссия. К этому времени данное государство уже завершило военную реформу, армия её была перевооружена и прошла необходимую подготовку. Столкновение России с прусскими войсками было крайне нежелательно. Надо было любым путём добиться вывода этого участника из состава антирусской коалиции.

— Мой дорогой брат Вильгельм, безмерно рад вас видеть.

— Взаимно Александр. Нечасто нам доводится встречаться. Вы прямо помешаны на внутренних делах Российской империи.

— Что есть, то есть. Не поспоришь. Я человек миролюбивый, — сами понимаете. Россия — огромная страна, недавно ещё приобрели Канаду. Надо развивать собственные земли. У нас ведь даже колоний нет.

— Но всё же стоит интересоваться внешними делами, иначе бывает так, что можно остаться в изоляции, — усмехнувшись сказал Вильгельм.

— Есть такая проблема, каюсь. Многие мне на это пеняют. Говорят, что я первый русский правитель, который сосредоточен на внутренних делах, а не на внешних. Но как тут быть? В стране накопилось слишком много проблем, — на внешние проблемы в полной мере не хватает сил. Тем не менее в своё оправдание скажу, что я всегда внимательно слежу за всеми европейскими делами. Хочу поздравить Пруссию в победе над австрийцами. Разгром противника при Садовой — на данный момент может считаться вершиной военного искусства.

— Благодарю Александр. Наша армия действительно поднялась на новый уровень, но поверьте силы на это были затрачены колоссальные.

— Скажите, дорогой Вильгельм, каковы ваши планы на развитие Пруссии?

— Тут никакой тайны нет. Сами все понимаете. Нас интересует объединение всех германских земель под эгидой Пруссии, но на данный момент мы пока не форсируем наше устремление.

— Весьма напрасно. Российская империя могла бы поддержать Пруссию в её желаниях. Как я понимаю, вы встречаете в своих планах некое противодействие со стороны Франции…

— Оставьте эти интриги Александр, я понимаю, куда вы клоните. Я человек прямой и честный. Никаких подковёрных игр вам не удастся мне навязать. На данный момент у меня с Наполеоном III есть чёткие договорённости по широкому комплексу вопросов, которые я не намерен нарушать.

— Мой дорогой брат, я не предлагаю ничего нарушать. Наоборот, всецело уважаю такую порядочность. В наше время в политических кругах подобное встречается нечасто. Я просто пытаюсь донести Пруссии позицию русского правительства. Вы, несомненно, можете положиться на Россию в случае того, если решите взять курс на создание единого Германского государства.

— Благодарю, Александр. Обещаю, что Пруссия запомнит ваши слова.

Интерлюдия

В небольшом скромно обставленном кабинете сидели два человека, — русский император и загадочный начальник Главного разведывательного управления Российской империи Пётр Дмитриевич Парсенов. То, кем являлся Пётр Дмитриевич в правительстве и секретариате, не знал никто. Его официальной должностью значилось «первый секретарь комиссии по составлению Уложения». В чём состояла работа этой комиссии, какое это было Уложение, никому было до конца непонятно. Законов император издавал множество, для их разработки привлекалось большое количество секретарей и ещё один из сотни с лишним не вызывал никакого интереса. Тем временем на самой встрече от внимания Парсёнова не укрылось, что государь находился в крайнем напряжении…

— Значит так, Пётр Дмитриевич. Ситуация для России складывается поганая. Против нас сложилась коалиция враждебных государств. На данный момент выступить против Российской империи желают следующие государства: Великобритания, Османская империя, Франция и Пруссия. Последние два участника любым путём должны выбыть из числа наших врагов.

— Ваше Величество, вы ставите непростую задачу. Наша служба до этого занималась лишь сбором секретных сведений…

— Я знаю и считаю это вашей недоработкой.

— В каком плане?

— В том, что где чёрт возьми ваша инициатива, где манипуляции и интриги? Я не спорю, сейчас разведка работает прекрасно. Сведения, которые вы добываете, невероятны. Наши шпионы стали работать прямо в ближайшем окружении вероятных противников, — это превосходно. Никто в мире не может сравнится с нами по сбору секретных данных. Но этого недостаточно! Почему Англия, которая на голову отстаёт от нас в прямом сборе данных, плетет заговоры, смещает неугодных ей монархов, а мы нет? Ответьте мне! Не можете, а я скажу, — потому что даже не пытались. Работаете слишком однобоко и пассивно.

— Критика справедлива, Ваше Величество. Мы знали о подобных методах Великобритании, но всегда осознанно выбирали другую стратегию и на то были свои причины: во-первых, это большая вероятность раскрытия агентов, во-вторых, подобные шаги не соответствовали традициям русской разведки, — мы всегда исходили из принципов чести и справедливости.

— Какая к чёрту честь в нашей работе? Мы занимаемся шпионажем, — давайте не будем обманываться. Сейчас именно разведка спасает жизни наших людей, так что не надо лишнего морализма. Я вам так скажу, если мы не сможем сейчас поссорить Францию с Пруссией, то Россию ждёт неминуемое военное поражение и возможный откат нашей страны на десятилетия. И тут мы виноваты с вами оба. Ошибся я, что клюнул на приманку Англии и совершенно не вовремя купил Канаду, а также что в должной мере своевременно не отреагировал на донесения Министерства иностранных дел о неминуемой изоляции Российской империи. Но виноваты и вы, Парсёнов, что не проявляете инициативы и не предлагаете масштабных операций. У нас с вами на данный момент есть всё: огромный бюджет и подготовленные агенты во всех европейских правительствах и Генеральных штабах армий. Я приказываю вам в течение полугода разработать и провести операцию по выведению из будущей войны Франции и Пруссии! От успеха этой миссии зависит судьба нашей страны!

— Есть, Ваше Величество. Задача предельно ясна. Стратегия работы разведки будет пересмотрена в её больший практический уклон. Гарантирую, что все ресурсы службы будут задействованы для выполнения задачи.

— Времени мало, Парсёнов. Работайте. Сейчас вы последняя надежда…

Глава 36

Что характеризует стоика как личность? Это человек, который идёт к цели, невзирая на любые сложности и препятствия. Мир будет рушиться, будет гореть собственный дом, но стоик будет делать то, что соответствует его устремлениям. Стоик обретает смысл жизни и само счастье, следуя долгу. Чем сильнее вызовы, тем большую мотивацию получает подобная личность. Такова и была суть характера Александра, — безжалостного воина, идущего к высшей цели.

Государь в данной напряжённой международной ситуации принимал туристов из США. Дело в том, что сами путешествия были тогда уделом избранных, но даже тогда пришедшая на имя императора телеграмма поставила русских чиновников в тупик. В этом сообщении был сформулирован вопрос: «Не примет ли их император?» Узнав о содержании телеграммы, Александр неожиданно согласился. Государь понимал интерес американцев к Российской империи, ставшей их внезапным соседом, и попытался сыграть на общественном мнении Штатов.

Консул США предупредил перед встречей, что мужчины должны быть во фраках, белых лайковых перчатках и белых галстуках, дамы — в светлых платьях. Американский чиновник сказал, что, судя по всему, император пройдётся вдоль ряда гостей, кому-то кивнёт или что-то скажет и на этом встреча закончится. Полагалось, что приём будет продолжаться минут 15, но и это небольшое время многого стоило. Американцы нервничали, всю ночь сочиняли приветственные слова и гладили костюмы.

Реальность оказалась несколько иной. Когда туристы выстроились под деревьями у входа во дворец, вышла императорская чета. Государь, раскланиваясь и улыбаясь, приветствовал гостей. Консул зачитал подготовленный адрес (обращение) от имени туристов. В нём говорилось: «…Одна из светлейших страниц, которую начертала всемирная история, была вписана рукой вашего Императорского Величества, когда рука этого Государя расторгла узы двадцати миллионов людей. Американцы имеют особое право чествовать Государя, совершившего столь великое дело. Мы восхищались преподанным нам уроком и в настоящее время представляем нацию, столь же свободную в действительности, какою она была прежде по имени. Америка обязана многим России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу во время великих бедствий. С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена, что Америка благодарна сегодня и будет благодарна России и её Государю за эту дружбу. Мы прекрасно знаем, что само допущение, будто мы когда-нибудь сможем лишиться этой дружбы вследствие какой-либо преднамеренной несправедливости или неверно взятого курса, было бы преступлением». Несмотря на то, что данный адрес в нарушение всех правил был не от лица правительства США, а просто от туристов, что уже было в значительной степени унижением, Александр «стерпел это, не поморщившись». Император сказал, что ему приятно познакомиться, так как «Россию и Соединённые Штаты связывают узы дружбы». Супруга государя добавила, что в Российской империи любят американцев и она надеется, что в Америке тоже любят нашу страну.

После обмена приветствиями начался общий разговор. Говорили по-английски, так как других языков туристы просто не знали. Присутствовавший на встрече тогда ещё американский журналист Марк Твен внимательно осмотрел костюмы государевой семьи. «На императоре была фуражка, сюртук — всё из какой-то гладкой белой материи…без всяких драгоценностей, без орденов и регалий…Император был высок, физически крепок, выражение лица решительное, однако, очень приятное. На императрице и великой княжне Марии Александровне были простые фуляровые платья в голубую крапинку и с голубой отделкой; на обеих — широкие голубые пояса, белые воротнички, скромные муслиновые бантики у горла; соломенные шляпы с низкими тульями (верхняя часть шляпы), отделанные голубым бархатом, небольшие зонтики и телесного цвета перчатки».

Газетчик с особенным интересом смотрел на молодую Марию Александровну. В своих заметках он отметил, что волосы у нее заплетены в две тугие косы и уложены на затылке, глаза ясные и кроткие, а держится она скромно и часто смотрит на отца. Императорская чета показывала американцам свою резиденцию. «Полчаса мы бродили по дворцу, восхищаясь уютными покоями и богатой, но совсем непарадной обстановкой» — сообщал Марк Твен.

Император, в свою очередь, по данным разведки, знал, что Англия уже привлекла Штаты к своим агрессивным планам. Тем не менее Америка так устроена, что их правительство всегда поначалу пытается проводить соответствующую пиар-акцию. По задумке властей США, российский император должен был гневно отреагировать на столь явное нарушение дипломатического протокола. Американская пресса же обязывалась раздуть эту историю, очернив Россию. Интересами Штатов в данном случае выступали Канада и Аляска. Богатые природными ископаемыми, в том числе гигантскими залежами золота, эти территории были крайне лакомым кусочком. США были раздражены тем, что именно Российская империя получила данные земли и теперь строили планы, как исправить эту ситуацию. Проблема заключалась и в том, что общественное мнение внутри Штатов было на стороне России, которая неоднократно оказывала им помощь. Само существование этого государства стало возможным благодаря Российской империи, поддержавшей их во время борьбы за независимость от Англии. Необходимо было предпринять значительные усилия для ухудшения отношения американского общества к России…

Российское правительство разгадало план США и стало активно ему противодействовать. Было понятно, что войны не избежать, но требовалось хотя бы оттянуть её начало на как можно дальний срок.

* * *

На международной арене в это же время происходили не менее значимые события. После свержения испанской королевы Изабеллы II и постепенного успокоения революционного движения, Пруссия и Франция выдвинули свои кандидатуры на престол в этой стране. Фигуру Леопольда Гогенцоллерна поддерживал глава прусского правительства Бисмарк. Узнав о поползновениях Пруссии, Наполеон III был взбешён. Пресса писала, что в случае дипломатического поражения, Франция неминуемо окажется «между двух огней». При этом совершенно упускалось из виду, что испанская армия была крайне слаба, а Пруссия не располагала сильным флотом в отличие от Франции и не могла оказывать существенного влияния на Испанию. Тем не менее слишком глубоки были противоречия между двумя этими государствами. Наполеон III выдвинул Пруссии ультимативную претензию о необходимости снятия кандидатуры Леопольда. Прусский король Вильгельм решил не усугублять отношения с Францией и согласиться с этим требованием. На данный момент конфликт с французской стороной никак не вписывался в планы Пруссии. Возможная длительная война из-за отсутствия сильного флота могла бы привести не только к потере германских колоний, но и подорвало бы и всю прусскую торговлю. Кроме того, Пруссия бы потеряла возможность участвовать в антироссийской коалиции, на которую она крайне рассчитывала. Война против растущей Российской империи Вильгельму представлялась жизненно необходимой и причины этого были крайне серьёзными: 1. Россия уничтожала прусскую промышленность и экономику; 2. Наличие такого мощного соседа ставило под угрозу само существование Пруссии; 3. Захват у Российской империи богатых, экономически развитых территорий позволило бы резко усилить собственное государство.

Вильгельм понимал, что ему одному, несмотря на подготовленную армию, не справится с такой мощной державой, как Российская империя и поэтому он нуждается в коалиции. В данном случае занятие престола слабой Испании его ставленником Леопольдом в качестве размена на войну против России выглядело абсурдным. Разумеется, что прусская сторона решила уладить все разногласия по поводу Испании. Была назначена встреча с французским послом Венсаном Бенедетти, но дальнейшие события уже потрясли обе стороны…

Бенедетти ждал в гостиной дворца и находился в приподнятом настроении. Ожидалось полное принятие французского ультиматума и всяческое унижение прусской стороны. Неожиданно его ушей вдруг достиг негромкий разговор и смех прусских секретарей. От природы будучи крайне любопытным, посол внезапно услышал издевательский анекдот во французскую сторону. Раскрасневшийся было от гнева и возмущения, Бенедетти как профессионал, смог сдержаться и не стал выяснять отношения, провоцируя скандал. До конца успокоиться послу все же не дали. Через несколько минут к Бенедетти подошёл один из секретарей и с издевательской улыбкой вручил письмо от прусского короля с предложением тому встретиться как-нибудь в Берлине. Весь пунцовый от раздражения, посол развернулся и вышел.

Буквально уже через неделю во всех французских газетах вышли статьи о том, что прусский король отказался принять посла Франции. Реакция Парижа была бурной — большинство депутатов проголосовало за войну против Пруссии.

Простой обыватель возможно задаст вопрос: «Как вообще такое могло произойти, если все стороны были заинтересованы в урегулировании проблемы?» Ответ не будет лежать на поверхности и не будет столь очевиден — это вмешательство третьей стороны.

Истинная картина событий выглядела следующим образом. Русский агент «Стрекоза» и по совместительству первый секретарь его королевского высочества Вильгельма I Хельмут фон Мюкке доложил своему монарху:

— Ваше Величество, французский посол Венсан Бенедетти требует от вас встречи завтра.

— В каком плане требует? Может, просит?

— Именно требует. Говорит, что прусская сторона должна немедленно согласиться с ультиматумом Франции.

Услышав подобное, Вильгельм напрягся. Франция снова нарушала дипломатический этикет. Прусский король не любил Наполеона III, этого ненастоящего императора. Своими манерами тот, казалось бы, постоянно подтверждал мнение Вильгельма. Мало того что этот выскочка требует отозвать кандидатуру Леопольда, на что не имеет права, так и делает это в такой наглой форме. Тем не менее он всё ещё желал урегулировать спорный вопрос.

— Ладно, передай, что мы будем готовы принять его в Берлине. Нельзя уж совсем идти у них на поводу.

Разумеется, сам французский запрос на встречу соблюдал необходимый дипломатический этикет, — только вот интерпретировать его мог как раз таки секретарь Его Величества. В этот же день французский посол получил сообщение от прусского секретариата о необходимости прибыть завтра в дворцовую резиденцию.

Ожидая встречи с монархом, Бенедетти был шокирован приёмом. К нему отнеслись самым прохладным образом, заставив ждать несколько часов и не предложив даже присесть. Но если бы одно это, — ему вдруг вручили письмо с приглашением встретиться в Берлине. Ярость посла была полной. Так, между двумя странами началась война, которую никто из действующих сторон не желал…

После резкого обострения отношений с Францией Пруссия запросила экстренных консультаций с Российской империей. На переговорах с прусской стороной, министр иностранных дел Горчаков заключил соглашение, содержащее в себе следующие пункты: 1. Россия обязывалась не препятствовать объединению Германии по проекту Бисмарка, 2. В случае вмешательства Австро-Венгрии на стороне Франции Россия должна была двинуть к границам войска и при необходимости занять Галицию, 3. Пруссия обязывалась не участвовать ни в каких коалициях против Российской империи.

К слову сказать несмотря на все усилия Горчакова, прусская сторона наотрез отказалась препятствовать участию в возможной войне против России Австро-Венгрии. На закономерное замечание российского министра о том, что это противоречит логике, — ведь таким образом нарушается принцип взаимности, канцлер Бисмарк просто пожал плечами и ответил:

— Мы на это никак не можем пойти. В случае если начнём препятствовать Австро-Венгрии вступлению в войну против России, Британская империя захватит все наши колонии.

Условия были не совсем равные, но тем не менее Горчаков пошёл на это соглашение. Размен мощных противников в лице Пруссии и Франции на более слабую Австро-Венгрию российскую сторону устраивал…

* * *

Соотношение вооружённых сил в начинающемся конфликте вызывало в определённой степени удивление. Обе стороны были уверены в своей победе.

Так, военный министр Франции Лебеф заявил императору: «Мы готовы, мы совершенно готовы, у нас в армии всё в порядке, вплоть до последней пуговицы на гетрах у последнего солдата». Однако истинное положение дел выглядело иначе. Французская армия по бумагам насчитывала 600 тысяч человек, но по факту в её рядах находились лишь 400 тысяч, а остальные считались резервистами. Выучка солдат была отвратительной, — фактически самому военному делу рядовых обучали около двух недель. Сильной стороной французской армии была принятая на вооружение новая винтовка Шасспо 1866 года, которая в разы превосходила по своим характеристикам прусскую игольчатую винтовку Дрейзе 1849 года. Это преимущество тем не менее нивелировалось более сильной вражеской артиллерией. Французская бронзовая пушка системы Ла Хитта сильно уступала германским стальным пушкам Круппа. Французское орудие вело огонь на расстояние до 2,8 км, тогда как прусская пушка вела огонь на расстоянии до 3,5 км и кроме того заряжалась с казённой части орудия. Даже то что французы успели взять на вооружение крайне перспективные 25-ствольные митральезы (картечницы), что по факту представляли собой предшественниц пулемётов, эту ситуацию не выправляли. Главной же проблемой Франции стало отсутствие в организации армии мирного времени дивизий и корпусов, а формирование их непосредственно накануне войны не могло обеспечить адекватной слаженности в действиях частей и подразделений.

Прусская армия на этот момент представляла из себя весьма грозную силу. Её численность достигала свыше 1 млн человек. Такое количество солдат было получено за счёт введения всеобщей воинской повинности. Каждого мужчину Пруссии 20 лет забирали в армию на 3 года, а затем отпускали его в резерв на 4 года. Сильные тыловые службы, грамотный военный штаб дополняли эту картину. Всё это позволяло уменьшить единственный, хотя и существенный минус прусской стороны, связанный со стоящей на вооружении винтовкой Дрейзе, которая имела прицельную дальность вдвое меньше в отличие от французской Шасспо. В конце концов, какой толк от дальнобойной винтовки, если меткость французских солдат оставляла желать лучшего.

Начавшаяся война быстро проявила мощь Пруссии. В августе прусские войска начали общее наступление и за неделю нанесли серьёзное поражение силам противника буквально на всех направлениях. После страшного разгрома под Седаном и пленения Наполеона III Франция капитулировала. Вторая империя пала, а Франция вновь объявила себя республикой. В свою очередь, прусский король Вильгельм I стал германским императором, а глава правительства Бисмарк — общегерманским канцлером.

Роль Российской империи в этой войне была достаточно ограниченной. Попытка Австро-Венгрии выступить на стороне Франции была своевременно блокирована. По дипломатическим каналам Горчаков передал императору Францу Иосифу, что российская сторона не допустит вмешательства в военные действия своего соседа. Намёк был крайне прозрачным. Ситуация для Австро-Венгрии усугублялась и тем, что Британская империя была шокирована начавшейся войной, никак не вписывающейся в её планы. Англия выбрала путь нейтралитета, не имея в себе сил взять сторону одного из своих рассорившихся союзников. Так состоялся двойной триумф России: прямой — Министерства иностранных дел и тайный — Главного разведывательного управления.

Глава 37

Франко-прусская война значительно обострила внимание к армейской реформе. Её финансирование, на время замороженное из-за серьёзных расходов на Канаду, было не только восстановлено, но даже увеличено. Изменившаяся за считаные месяцы политическая карта Европы показала всем сомневающимся, что нужды армии на данный момент должны быть на первом месте. В этом плане вопрос перевооружения армии стоял крайне остро. Военный министр Милютин так докладывал императору о состоянии дел в вооружённых силах:

— Ваше Величество, по вашему требованию русские войска начинают переходить на винтовку системы Бердана-Кабанова. Скажу честно, что я теперь понимаю, почему вы наотрез отказывались ранее от принятия на вооружение изначальной версии.

— Рад слышать, Милютин. Армии нужна была не однозарядная винтовка Бердана, а модернизированная, с магазином дополнительных патронов. Кроме того, взять, к примеру, те же Henry M1860 и Winchester M1866, — они же показывают невероятную скорострельность. В этих обстоятельствах вооружать войска берданкой мне виделось преступным.

— Ваше Величество, смею вас заверить, что по итогам всех испытаний усовершенствованная винтовка Бердана-Кабанова не имеет себе равных. Магазин на 5 патронов, продольно-скользящий затвор, скорострельность до 10 выстрелов в минуту, прицельная дальность — почти 2 км. Есть даже снайперский вариант оружия. Просто великолепно! Единственное, присутствуют некоторые сомнения в обоснованности отказа от штыка.

— Опять за своё, Дмитрий Алексеевич! Каждый раз вы со своим штыком…

— Но Ваше Величество, так в ближнем бою оставляете солдата безоружным.

— А я вам повторяю, — у него будет сапёрная лопата!

— Но государь, лопата — это не штык, в конце концов.

— Милютин, сейчас война строится на других принципах. Никто уже не будет ходить в самоубийственные штыковые атаки. А как в окопах биться штыками, вы подумали? Не надо превращать винтовку в копье. На крайний случай пусть солдат выхватывает лопату и бьётся ей. Столько металла тратить на эти дурацкие штыки, — ни за что!

— Зато Ваше Величество, мы отдаём кучу денег на тяжёлые кирасы.

— Никакие это не кирасы, Милютин. Привыкайте к терминологии, — бронежилеты.

— Толку от них. Руки и ноги всё равно не защищены. И вы знаете, как солдаты называют эти жилеты?

— И как же?

— «Жилетки труса».

— Лучше быть живым трусом, а не мёртвым героем. Эти бронежилеты должны носить все солдаты, — не обсуждается. Пусть терпят! Понятно, что бронежилет не совершенен и защищает от пистолетных пуль всего лишь с 10 шагов, от винтовочных — с 200 метров, но тем не менее. Вы же знаете, что у нас мало солдат Милютин, — надо беречь каждого.

— Эта проблема легко бы решилась увеличением численности армии, но вы не даёте это сделать.

— Опять двадцать пять, Милютин. Вы словно рак какой-то. Делаете шаг вперёд, а потом пытаетесь вернуться на целых два назад.

— Я помню наш с вами разговор по данной теме, Ваше Величество. Но обращаю внимание, что мы недавно увидели, как прусская миллионная армия буквально раздавила своей численностью Францию.

— То, что вы как министр анализируете военные действия в Европе, делает вам честь Дмитрий Алексеевич. Но меня напрягает ваша неуверенность.

— Ошибка нам может стоить очень дорого, Ваше Величество. Все знают, что в будущей войне Российская империя будет противостоять нескольким государствам, а значит, в количественном выражении мы однозначно проиграем. Логично считать, что такие огромные пространства нашей страны просто невозможно будет защитить малыми силами.

— Милютин, это вы правильно говорите о большой территории. Но я хочу отметить, что сейчас не эпоха Средневековья. Раньше кочевники быстрым наскоком заходили на Русь и уводили в рабство десятки-сотни тысяч людей, но теперь иное время. Нет необходимости выстраивать сплошную линию обороны и всякие старинные протяжённые засечные черты.

— Государь, тут вроде понятно. Но для этого и требуется большая армия. Отдельные части её будут защищать разные направления.

— Непонятно вам ничего. Скажите, Милютин, зачем мы с вами строим так много крепостей? Даже в только что присоединённой Канаде сразу после её покупки их начали возводить?

— Для обороны наших рубежей, — очевидно. Хотя надо отметить, что данное решение весьма спорно. Англия их вообще не ставит. Пруссия вместо крепостных фортов строит железные дороги для быстрой перевозки войск. Потерпевшая поражение, Франция возводила крепости, но как показала последняя война, это было бессмысленным против новой артиллерии и такого количества войск.

— Милютин, тут вы про оборону французской крепости Мец, говорите?

— Да, Ваше Величество. Катастрофическое падение этого форта показало, что эпоха цитаделей подошла к концу.

— Там не всё так однозначно. Конечно, капитуляция 200-тысячного гарнизона крепости выглядит по меньшей мере неприглядно, но, с другой стороны, надо учитывать все причины этой сдачи комплексно. Огромное количество солдат надо было кормить. Войска в крепости только за день съедали до 1000 лошадей, а всего их было порядка 20 тыс. Напоминаю, что сама осада длилась 70 дней. Кроме того, прусская артиллерия на голову превосходила французскую и могла буквально расстреливать с безопасных позиций противника. Напрашивается вывод об избыточности гарнизона и слабости вооружения форта. Видится и неприспособленность самой крепости к войне современного типа.

— Государь, я так понимаю, это вы ссылаетесь на те укрепления, которые мы сейчас строим? Смею заметить, что они не похожи на крепости. Их гарнизоны до сих пор в недоумении. Нет ни стен, ни цитадели, ни даже бастионов.

— Это всё косное мышление, Милютин. Люди с трудом воспринимают новое.

— Честно скажу, Ваше Величество. У меня самого сохранились сильные сомнения.

— Дмитрий Алексеевич, правильно мыслите. Мы называем их крепостями, но, по сути, это укрепрайоны. Сейчас строить традиционные укрепления не имеет никакого смысла, — слишком уж хорошая мишень для артиллерии. Поэтому мы и подготовили систему долговременных огневых сооружений, разного рода железобетонные, броневые фортификационные сооружения со специальным казематным и пулемётным вооружением. Всё это оснащается развитыми системами вентиляции, водоснабжения и отопления. Эти укрепрайоны и должны противодействовать наступлению вражеских сил.

— Сильно рискуем, государь. Этими укрепрайонами сложно управлять, — офицеры жалуются.

— Пусть учатся. Время у них есть. Что насчёт остальных видов оружия?

— Наша новая артиллерия превосходит по всем показателям зарубежные аналоги. На вооружение армии приняты 107-мм пушки. Подъёмный механизм ствола — секторного типа, затвор — поршневой. Дальность стрельбы доходит до 8 км. Фактически равных нам нет. Кроме того, мы учли опыт использования пулемётов Гатлинга в Гражданской войне в США. На его основе разработан 7,62 миллиметровый станковый пулемёт. В боевом положении он весит 67 кг, скорострельность достигает 300 выстрелов в минуту, прицельная дальность — 2 км. Есть проблема с броненосцами, — их крайне мало из-за траты металла на бронежилеты и пушки.

— Тогда не стройте броненосцы.

— Как это? Все государства их готовят.

— Пусть делают, что хотят, а мы не будем. Готовьте обычные военные корабли и ставьте на них артиллерию. Дальность стрельбы наших пушек больше чем в два раза превосходит зарубежные аналоги. Будем расстреливать противника издалека.

— Оригинальное решение, Ваше Величество.

— Как говорится, голь на выдумки хитра. Что там ещё, Милютин?

— В остальном всё в порядке. Солдаты массово вербуются среди выпускников военно-инженерных школ при помощи хорошего жалования, офицерский состав на чрезвычайно высоком уровне. Единственное, — есть опасность не успеть. Если прямо сейчас начнётся война, то мы, несомненно, проиграем. Перевооружение ещё не осуществлено. Почти все части имеют в наличии только старое оружие.

— Проблемы с финансированием решены. Канада вышла на самоокупаемость и скоро пойдёт на прибыль. Все заводы снова загружены военными заказами. Думаю, в течение 2–3 лет мы должны решить данную проблему.

— Ваше Величество, у нас точно есть это время?

— Скажем так, после франко-прусской войны шансы на это резко увеличились. Министерство иностранных дел и спецслужбы работают над тем, чтобы дать нам необходимое время для подготовки.

* * *

На ежегодном параде в Москве, посвящённому победе в Крымской войне собрались официальные лица, послы и военные атташе иностранных держав.

По Красной площади с оружием маршировали войска в новой форме, тянулись артиллерийские орудия. Народ был в восторге от нечастого зрелища. Военные атташе же скептически смотрели на это действо.

— Что скажете о параде, господин Паульсен? — спросил английский посол Эванс.

— Ничего особенного, господин Эванс. Вооружение войск на уровне Австро-Венгрии, а маршируют отвратительно, — ответил военный атташе Великобритании.

— Тоже удивлён, Паульсен. Ещё и форма эта зелёная, как у клоунов прямо. Главное, даже не стесняются.

— Говорят, форму частично из парусины шьют, — типа крепче становится.

— Да, странные люди. Дорого же, хотя Российская империя богатая, — может себе позволить. Но выглядит всё равно ужасно, — даже перьев нет. А ведь это парад!

— Согласен, Эванс. Россию переоценивают. Ещё и хвастаются этой победой. Им там сильно повезло, — дурацкая холера все планы порушила. Тут болезнь должна парад устраивать, а не эти наглые русские. Проучить бы их…

— Сейчас это сложно, господин Паульсен. Антироссийская коалиция развалилась. Правительство снова предпринимает попытки для её сколачивания, — надеюсь, успеем до перевооружения русской армии.

— Да что тут успевать-то. Времени навалом. Мне вообще кажется, что русские настолько упиваются своей мнимой победой, что армию никак не развивают. Единственное новшество, — это их омерзительная форма. Ей-богу, скажу как на духу, даже моя собака такое бы не стала носить.

— Ха…ха…ха…Вот вы шутник, Паульсен. Собака бы не надела…ха…ха…ха… Умеете вы настроение поднимать.

* * *

Тем временем в кабинете Александра происходил не менее интересный разговор с министром иностранных дел Горчаковым.

— Что скажете насчёт международной ситуации, Александр Михайлович?

— Остаётся сложной, Ваше Величество.

— Мне казалось, что после франко-прусской войны должно всё стабилизироваться.

— Боюсь, что это не так. Наши дипломаты замечают все больший рост консультаций Великобритании с Пруссией и Австро-Венгрией. Активность английских чиновников заметна и в Османской империи.

— С Пруссией у нас нейтралитет или я чего-то не понимаю.

— Ваше Величество, то что произошла прусско-французская война — это, конечно, успех. Тем не менее есть объективные обстоятельства, — Пруссии просто невыгоден нейтралитет с нашей страной. Экономически мы удушаем всех соседей, — их естественное желание остановить бурное развитие России.

— Хорошо, Горчаков. Каков ваш прогноз на дальнейший ход событий?

— Полагаю, новая антироссийская коалиция оформится окончательно через пару лет. В ее состав однозначно войдут Пруссия и Австро-Венгрия.

— Получается, немцы разорвут с нами нейтралитет…

— Увы, это неизбежно. Сама логика событий подобное диктует.

— Когда они могут начать военные действия?

— Несколько лет у нас точно есть. Англия, судя по всему, берёт на себя обязательство предоставить вооружение Османской империи и Австро-Венгрии. Денег и времени им потребуется немало. Полагаю, что после оформления коалиции, часть вооружения может предоставить и Пруссия.

— Имеются ли у нас возможные союзники, Александр Михайлович?

— Боюсь, что мы в изоляции. Есть даже опасность вступления в войну против нас и США. Фиксируются заказные статьи в американской прессе о многочисленных преступлениях российского режима на территории Канады и Аляски. Пишут, что мы насильственно заставляем принимать православие и учить русский язык. Говорят также и о том, что наше правительство якобы облагает тяжёлыми налогами тех, кто не сдаст экзамены по русскому языку и обществознанию.

— Как так, Горчаков? Ведь мы же, наоборот, обнуляем налоги для тех, кто сдаёт экзамены по русскому языку и обществознанию.

— Именно, Ваше Величество. Тут очевидная подмена фактов. Ещё и говорят о многочисленных арестах и убийствах противников российской власти. Дипломатическое ведомство уже выразило протест относительно подобных провокационных публикаций, но полагаю этот маховик грязных сообщений СМИ всё же надолго не остановить. Великобритания явно пытается втянуть США в войну против Российской империи. Теперь, когда всем известны, какие огромные запасы полезных ископаемых содержат наши новые территории, это будет сложно остановить.

— Вы полагаете, что Канаду с Аляской тоже затронет война?

— Считаю, это неизбежным. США на редкость агрессивное государство. Как вы знаете, Штаты буквально образовались на крови местного населения. Практически все индейцы были истреблены, затем американцы отобрали часть территории у Мексики, активно действовали и в Китае. США поступают крайне прагматично, прикрываясь лозунгами защиты демократии и свобод граждан. Подоплёка тут одна — прибыль. По данному моменту мы им тоже стали здорово мешать.

— И чем же?

— Российская империя является для них крайне неприятным экономическим конкурентом. Американские промышленники требуют от своего правительства разобраться с Россией.

— Так они могли бы просто ввести повышенные таможенные тарифы.

— У них это нормально не получается. Впрочем, ни у кого толком не выходит. Торговцы просто переделывают документы и указывают другую страну — изготовитель. Слишком уж для них это оказывается выгодным. В итоге российская промышленность буквально уничтожает иностранную. По существу, назревающий конфликт должен поставить всё по своим местам. Всем необходимо, чтобы Российская империя ослабла, — фактически это жизненная потребность наших соперников.

— Есть ли возможность привлечь на нашу сторону какие-нибудь державы?

— Ваше Величество, полагаю имеются варианты, но не среди ведущих государств. По дипломатическим каналам нам передали, что Мексика будет не против усиления Российской империи, присутствуют также варианты сотрудничества с Китаем.

— Весьма слабые союзники, Горчаков.

— Согласен, Ваше Величество. Китай так вообще после опиумных войн является чуть ли не полуколонией.

— Значит так, нам необходимо переходить в контрнаступление на дипломатическом фронте. Начинайте работу по поддержке Ирландии и Шотландии в борьбе за независимость от Великобритании. Одновременно договоритесь о продаже нашего оружия Китаю и Мексике. У нас сейчас активно идёт перевооружение. Пускай всё это старьё и заберут, — хоть что-то заработаем.

— Интересный ход, Ваше Величество. Правда, весьма опасный. Он способен резко обострить ситуацию. Особенно это касается относительно поддержки в борьбе за независимость провинций Великобритании — Ирландии и Шотландии.

— Послушайте, Горчаков, вы тут сами мне сказали, что война неизбежна. Я не понимаю вашу пассивность. Великобритания чуть ли не открыто сколачивает против нас коалицию. Вы тут сомневаетесь по поводу Ирландии и Шотландии…А как же тогда насчёт того, что англичане внаглую вечно подговаривают на восстания наших горцев и, более того, снабжают их для этого оружием? Что тут скажете? США нас кроют в газетах, а мы должны только терпеть и ждать нападения. Завязывайте с этим Александр Михайлович. Надо отвечать противнику взаимностью. Но если вы ещё сомневаетесь в необходимости прямых действий, то ладно…Разрешаю работать гибко и по возможности вместе со спецслужбами. Подготовьте предложения по ирландским и шотландским лидерам, — наши агенты выйдут на них и договорятся о тайных поставках оружия. С Китаем и Мексикой, — можно действовать прямо. Формально продажей вооружений мы не будем ничего нарушать. Нельзя просто так сидеть и ждать, когда нас побьют. Играть в честь и справедливость тут тоже не получится. Противники просто не знают таких слов. С этого дня я жду активных действий нашей дипломатии. Иначе нам просто не выжить!

Глава 38

Петербург в эпоху нового императора расцвёл. Столичная жизнь удовлетворяла практически всем запросам времени. Рестораны, кафе, фитнес-клубы, театры — уровень качества заметно превосходил европейский. Огромной популярностью пользовался Большой театр. Зрители обожали «Прекрасную Елену», «Орфею в аду», «Периколу». Не все могли попасть на представления в Большом, — слишком дорого. Выход нашёлся быстро, — молодёжь массово посещала балаганы, — временные и передвижные театры. Они были дешёвы и весьма зрелищны. Девушки и парни в этих местах знакомились, образовывали пары и просто общались. Впрочем, кроме балаганов были и традиционные балы, покатушки зимой на ледяных горках, катке, всякого рода спортивные игры. Внутренняя российская жизнь была весёлой и давала радость всем, кто хотел её получить.

Офицеры по обычаю имели свои увлечения. Помимо массового посещения стрелковых клубов, популярность которых быстро выросла благодаря интересу к ним Александра, армейцы обожали скачки. Дело это было крайне серьёзным. Сам их порядок был довольно традиционен: дистанция 4 версты с разного рода препятствиями. Весьма коварными преградами считались река, сухой ров и забор. Дополнялась популярность скачек значительным интересом простого люда, которые с утра приходили к ипподрому. За небольшую плату им предоставлялось весьма интересное зрелище. Буквально каждая команда всадников получала группу поддержки. Фанаты до хрипоты болели за своих. Кавалергарды или гусары, — спор о том, кто лучше, мог быстро дойти и до рукоприкладства! Впрочем, последних случаев было как раз таки немного, — городская полиция работала на удивление хорошо. В определённой степени это было связано как с самой реформой силовых служб, которые стали на редкость профессиональными, так и с моментом личностного характера. Главный полицмейстер Петербурга Фёдор Фёдорович Трепов наладил в столице порядок. Город был разделён на участки, назначены участковые, сформированы полицейские группы для расследования появляющихся преступлений. Петербург революционерам теперь уже было не поджечь. Помимо развитой пожарной службы, окончательно сформировался и полицейский департамент, — провокаторов и смутьянов ловили быстро…

Главный интерес общества после императора вызывал наследник-цесаревич. Все старались выведать о нём любые подробности и мелочные сплетни. Быстро выяснился весьма оригинальный характер Александра Александровича. Наследник не очень жаловал художественные книги и, по слухам, был тяжелодум. Говорили, что якобы сам его воспитатель Чивилев как-то сказал: «Как жаль, что государь не убедил его отказаться от своих прав: я не могу примириться с мыслью, что он будет управлять Россией».

Тем не менее надо отдать и должное наследнику, — никто за ним не отрицал твёрдости характера и самостоятельности в суждениях. Чиновники близко знакомые с цесаревичем, имели о нём мнение более критическое. Военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин давал такую характеристику наследнику: «легкомыслен и самонадеян, выказывает пренебрежение ко всему установившемуся ведению дел государственных». Отмечалась также резкость Александра Александровича. Часто он выдавал решения безапелляционно, обрывая всякие рассуждения. Не нравилась Милютину и открытая грубость цесаревича, обычными эпитетами которого были «свинья», «скотина» и «каналья». Дмитрий Милютин видел и положительные достоинства будущего государя. Великий князь не терпел лжи и был крайне трудолюбивым. Все замечали, что наследник — хороший семьянин и любящий отец. В этом он сильно отличался от своих братьев — Владимира и особенно Алексея, который по-крупному играл в карты и постоянно проводил время в кутежах и амурных делах. На всех торжественных мероприятиях семья Романовых выступала вместе, но будет ли так, случись события страшные для страны? Государь задавал себе этот вопрос снова и снова.

Если Александр и Алексей уже явно сформировались как зрелые личности, то Владимир всё ещё оставался маменькиным сынком в свои 25 лет. Владимир писал маме чуть ли не каждый день, подробно рассказывая обо всех деталях своей жизни. Размашистым почерком сын исписывал каждый раз по 2 листа.

"Петербург, 15 апреля.

Благодарю Тебя от всей души, душка Ма, за письмо, полученное мною утром. Ты знаешь, как каждое слово от Тебя мне дорого и как я искренне благодарен за малейшее внимание ко мне. Грустно было провести день моего рождения в разлуке с Тобой; надеюсь, что это не часто будет повторяться. Папа доставил мне огромное, неожиданное удовольствие, назначив меня генерал-адъютантом. Я не могу назвать назначение наградою, ибо чувствую, что не заслужил её; я это сказал Папа. Мои заслуги, если только таковые существуют, слишком ещё маловажны, чтобы так щедро награждать их; но времени ещё много впереди: надеюсь, с помощью Божьей, моей верною и неутомимою службою в будущем оправдать и заслужить все пришедшие милости и всю беспредельную доброту ко мне Папа. Надеюсь также, и в том да поможет мне Господь Бог, никогда, ни при каких обстоятельствах, как бы они трудны не были, не роптать на службу мысленно или словесно. Эта неделя была особенно трудна для Папа; не понимаю, откуда хватает сил человеческих, чтобы переносить те утомления, которые Папа в состоянии переносить! И это всю жизнь, без отдыха, без малейшей надежды на отдых! Пример для всех нас, и какой ещё пример!

Меня радует, что братья остались довольны мною, надеюсь, что со временем мне удастся ещё более сблизиться с ними и быть им, насколько возможно полезным (здесь речь идет о младших Сергее и Павле, друживших между собой и несколько сторонившихся старших Александра и Владимира)…Папа читал нам Твоё письмо к нему: ему невыразимо грустно провести первый раз в жизни, день свадьбы в разлуке с Тобою. Хотя письмо моё придёт позже завтрашней телеграммы, позволю себе однако искренне, от всей души поздравить Тебя с двумя наступающими, дорогими праздниками. Мысли и молитвы мои будут с Тобою и с Алексеем. Буду просить Бога, чтобы сохранил Он Тебя для нас всех ещё на многие, многие лета. Буду также молить Господа, чтобы не дал Он погибнуть тоскующей и скорбящей душе брата; чтобы рано или поздно он вернулся к нам телесно и душевно излеченным (имеются в виду любовные передряги Алексея во время его путешествия в Америку). Я уверен, душка Ма, что Твои молитвы присоединятся к моим и что Бог, в бесконечном милосердии Своем, услышит их!

Крепко, от всего сердца обнимаю Тебя.

Твой Владимир".

"Царское Село, 4 ноября.

Милая Мама!

Прошедшая неделя опять была полна для меня самыми разнообразными занятиями. Чтобы не нарушать последовательности, начну с Воскресенья. Саша, Минни и дети прибыли совершенно благополучно и в добром здравии в Царское около полудня. Я не мог поехать к ним навстречу, так как это было время обедни, к которой они поспели ко второй половине и застали молебен по случаю благополучного возвращения всех нас. Мы в этот день обедали у них и провели вечер. На другой день, в Понедельник, Саша и я отправились по первому поезду в город. В 11 часов я уже был на Царицыном Лугу и успел, до приезда высшего начальства, объехать мою бригаду. Погода была сносная, хотя довольно прохладная, так что у меня порядочно мёрзли руки. Парад сошёл совершенно благополучно, и Папа остался вполне довольным войсками. С лошадей мы слезли у дома Ольденбургских и отлично позавтракали у Эжени. Вечером были с Папа в русском театре, пили там чай и засим отправились по Московской дороге в Тосну, а оттуда в Лисино. Погода была отвратительная: мокрый снег падал громадными хлопьями и при этом дул сильнейший ветер. В Лисине мы застали мороз, который в ночь усилился и к утру достиг 7˚. Это не помешало нам однако в 10 часов отправиться на птиц, против самого дома. По случаю снега охота была не вполне удачная. Убили весьма скромное количество фазанов и куропаток. Вернувшись домой, позавтракали и поехали в парк стрелять разнообразных животных. Эта охота была удачнее. Были дома около 3 часов. В 6 часов обедали, играли в ералаш (старинная карточная игра) и 8 часов отправились с Папа в карете прямо в Царское, куда и прибыли около 11 часов. В четверг обедали у Папа офицеры полка принца Карла, только вернувшиеся из Берлина. Их принимали с необыкновенным радушием и угощали на славу. В Пятницу утром мы все отправились в город. Папа осматривал укомплектование гвардейской пехоты и остался совершенно доволен выбором людей. Из Манежа я прямо отправился к Сергею Максимовичу…Вечером были в Фаусте. Папа был очень доволен, как играют, так и пением Нильсон; Саша и Минни от неё в восторге…

До скорого свидания, душка Ма! Крепко целую Твои ручки и от души обнимаю Мари.

Твой Владимир".

"Царское Село, 12 ноября

Благодарю Тебя от всей души, душка Ма, за Твое доброе, хорошее письмо. Ты знаешь, как я дорого ценю Твое слово и как я люблю Тебя всеми силами моей души. Когда в Ливадии все надежды на будущее счастье, надежды, которые стали для меня столь дорогими, так неожиданно уничтожились (царские сыновья влюблялись один за другим, и всё неудачно), я понял, что лучшего друга, лучшей опоры в этой жизни нет у меня. Прости меня, что я, может быть, так поздно пришёл к этому сознанию; но случившееся со мною было первым настоящим горем в моей жизни, а в горе гораздо больше, нежели в радости, узнаёшь тех, которые тебя искренне любят. А кто же меня больше любит на сём свете, нежели Ты, душка Ма? Конечно, Ты, одна Ты, больше никто. И если жизнь успела многое во мне испортить, то верь мне, Мама. Ты не ошибёшься, сердце моё осталось нетронутым и всегда готово откликнуться на всё хорошее, на всё доброе…

До скорого свидания, душка Ма!

Твой Владимир".

* * *

Международные дела не отпускали Россию. В Петербург к государю со специальной миссией приехал из Берлина посланник Йозеф фон Радовиц. По мере того как Франция оправлялась от военного поражения и восстанавливала армию, в германской столице созревало желание новым ударом добить Францию, захватить Люксембург и получить ещё 10 миллиардов контрибуции. Бисмарк тогда писал германскому послу в Париже: «Ни одно правительство не будет таким глупым, чтобы предоставить противнику выбор времени для начала войны и ждать момента, который покажется удобным для врага, раз оно, вопреки своему желанию, вынуждено считать войну неизбежной. Германский деловой мир требует ясного политического горизонта. Он чётко высказывается, что начало войны для него менее пагубно, чем без конца продолжающаяся угроза её возникновения».

Российский посол в Германии Пётр Убри сообщал, что рейхстаг принял закон, увеличивавший ассигнования на нужды армии, а сам Бисмарк заявлял, что пора раз и навсегда покончить с французской угрозой. В то же время германская сторона боялась Российскую империю. Бисмарк считал весьма возможным при начале новой германо-французской войны удар со стороны Александра. Этот Северный лис раздражал немцев своей иезуитской хитростью. Казалось, что император России словно видит на два шага вперёд.

— Добрый день, Ваше Величество!

— Приветствую в Петербурге, господин Радовиц. Как добрались до нас? Не было ли проблем в дороге?

— Всё было прекрасно. Дороги Российской империи великолепны. Скажу как на духу, — нигде в Европе такого качества не видел. Должно быть, вы тратите нас них просто гигантские средства.

— Вы это верно подмечаете, но скажу вам всё это дело вынужденное. Российская империя — слишком большая страна. Отсутствие нормальных дорог приводит к серьёзным проблемам не только в хозяйстве государства, но затрагивает даже механизм управления.

— Ваше Величество, без сомнения, вам удалось решить эту проблему. В России теперь не только великолепные шоссейные дороги, но и отличные железные. Поезда Российской империи ходят точно по часам, — это настоящее восьмое чудо света. В Германии до сих пор точно неизвестно ни когда поезд выйдет, ни тем более придёт на место назначения. Ждать приходится часами, часто бывает и задержки на сутки.

— Рад слышать столь лестную оценку нашим успехам в развитии транспорта. Но скажите, что вас побудило просить с нами встречу?

— Ваше Величество, целью моей поездки является установление «единства политической линии России и Германии».

— Приятно слышать, господин Радовиц. Мы всецело ратуем за подобный подход.

— Есть мнение, Ваше Величество, германской стороны, что необходимо приостановить восстановление французской военной угрозы. Это может стать общей европейской опасностью. Все мы помним, насколько опасны французы в их скрытой злобе. Взять, к примеру, того же самого Наполеона, — ещё при вашем покойном батюшке Москва не была восстановлена после его нашествия. Канцлер полагает, что германская сторона могла бы окончательно ликвидировать эту угрозу. Взамен же мы бы дипломатически содействовали Российской империи на Востоке. Всем известны сохраняющиеся трения России и Османской империи.

Александр мягко улыбнулся и ответил уклончиво:

— Российская империя чтит добрые отношения с Германией. Однако в случае негативной позиции по данному вопросу со стороны Великобритании, мы не сможем продолжать нашу линию поведения. Если «владычица морей» откажет, то конфликт приобретёт общеевропейский характер, что разрушит всю архитектуру безопасности.

— А если мы взамен обещаем поддержку на Востоке? — тут же попытался уточнить Радовиц.

— Зачем нам этот Ближний Восток? Поймите, Российская империя — миролюбивая страна. Мы стремимся жить в согласии со всеми нашими соседями.

— Получается вы не против решения французского вопроса, но с учётом согласия на это Великобритании?

— Совершенно верно, господин Радовиц. Смею вас заверить, Россия продолжит поддерживать Германию. Ваше государство является фундаментом общеевропейской безопасности и, разумеется, мы не откажемся от нашего общего сотрудничества. Российская империя знает, что у Германии и Великобритании дружеские отношения, — полагаем, вы найдёте с ней общий язык.

Встреча с посланником ярко отражала суть проводимой внешней политики Александра. В условиях наличия постоянной угрозы российский император стремился балансировать на противоречиях держав. Прямо поддержать Германию в обмен на содействие в делах Востока, -нужно ли это России?

Российская армия воевать не могла, так как процесс перевооружения находился в самом разгаре, а следовательно, ближневосточные дела были попросту неинтересны. Кроме того, теперь уже недавно побеждённая Франция внезапно оказывалась крайне нужной Российской империи, так как сдерживала притязания агрессивной Пруссии. Как бы ни относился Александр к Наполеону III, ушедшему в прошлое, и как бы не остерегался новой Французской республики президента Мак-Магона, сейчас эта страна была необходима России. Впрочем, Франции Российская империя была нужна намного больше. Фактически именно благодаря России в Западной Европе ещё сохранялся мир. Однако прямо отказать Германии было тоже опасно в условиях возможного появления новой антироссийской коалиции. Алекандр выбрал путь сталкивания интересов Германии и Великобритании.

Узнав позицию России, Бисмарк продолжил свои попытки нагнетания ситуации. Буквально через пару месяцев в Петербурге узнали, что император Вильгельм издал указ о запрещении вывоза лошадей за пределы Германии. Одновременно появились известия, что все германские войска стали массово получать винтовки Маузера, превосходящие по своим характеристикам французское ружьё Шасспо.

Эти события вызвали крайнюю тревогу английской стороны. Великобритания не желала потворствовать агрессии Бисмарка. Новый премьер-министр Великобритании Дизраэли не хотел чрезмерного усиления Германии, так как это поставило бы под сомнение влияние английской стороны на европейские дела. В начале мая Дизраэли прибыл в Германию. На встрече канцлер Бисмарк сразу же заверил, что в Берлине никто и не думал нападать на Францию. Старый император Вильгельм только лишь послушно кивал на эти слова. Премьер-министр покинул Германию и буквально на следующий день все европейские газеты вышли с заголовками «Теперь мир обеспечен». Бисмарк был взбешён и жаловался окружению на «нечестное поведение» англичан…

Подобное развитие дел имело и другое следствие. Окончательное складывание антироссийской коалиции вновь откладывалось. Германия пыталась переварить обиду, нанесённую Великобританией. Так, Российская империя одержала очередную дипломатическую победу.

Глава 39

Многочисленные родственники всегда беспокоили Александра. Их действия часто ставили под сомнение репутацию царской семьи. Государю из раза в раз приходилось самому вмешиваться, в казалось бы, личные дела близких людей, — иначе в то время было просто нельзя. И вот снова неприятности, — сын его младшего брата, Николай Константинович натворил дел. Выяснилось, что он связался с некоей американкой Фанни Лир и стал спускать на неё огромные деньги. Ладно бы только это, — великий князь начал воровать, причём делал это в крайне кощунственной форме. Великий князь умудрился ободрать золотой оклад с императорской священной реликвии, похитить множество драгоценностей со стола государыни и просто стал тащить всё, что представляло какую-то ценность.

Полицмейстер Трепов, доложивший императору о неприглядной ситуации, ждал решение по этому делу Александра.

— Так вы говорите, что следствие окончательно выяснило все детали данной серии краж?

— Совершенно верно, Ваше Величество. Во дворце так просто ничего не возьмёшь, — действия великого князя были замечены. Он, должно быть, не совсем понимает специфику охраны Зимнего дворца. Несмотря на кажущуюся расслабленность, все перемещения лиц по залам и многочисленным комнатам жёстко фиксируются. Имеются секретные ходы и специальные потайные наблюдательные посты, — тут даже мышь не проскользнёт. Кроме того, адъютант великого князя также дал показания, что именно Николай Константинович поручил ему сдать драгоценные вещи в ломбард.

— Благодарю Фёдор Фёдорович. Можете передавать дело III Отделению.

— Ваше Величество, я сознаю, что вопрос касается великого князя, но каково будет решение насчёт американки? Именно она его жёстко обдирала.

— Возможно, вы меня неясно поняли Трепов. Тут дело касается покушения на имущество царской семьи. Полиция не будет решать данную проблему.

— Понимаю, Ваше Величество.

— Скажите, Трепов. Фанни Лир сейчас арестована или задержана?

— Никак нет, Ваше Величество. Формально она не совершала никакого преступления. Тем не менее на время следствия, ей было запрещено выезжать из Петербурга.

— Понятно, Фёдор Фёдорович. Благодарю за хорошую работу. Сегодня же передайте дело Шувалову. Можете быть свободны.

* * *

Ситуация выглядела крайне деликатной. Судить члена императорской фамилии было нельзя, — это серьёзно подорвёт позиции императорского двора. Аферистка тоже злила, — внаглую драть деньги у царской семьи…Требовалось принять гибкое решение. Александр не отличался добрым нравом… Через несколько дней изуродованная Фанни Флер с отрубленными конечностями обнаружилась в какой-то грязной канализации. Все драгоценности, и деньги были возвращены казне. На семейном совете постановили «признать» Николая Константиновича сумасшедшим, лишить всех чинов, орденов и прав лица императорской фамилии. Сам преступник был выслан в Ташкент. Ему купили дом и назначили денежное содержание.

Для отца сосланного случившееся было сильным ударом. Жалость к сыну смешивалась с осознанием позора, который лёг на его репутацию генерал-адмирала и председателя Государственного Совета. Через полгода он заговорил с братом о возвращении Николаю прежнего положения. — Хорошо, если ты считаешь, что сын исправился, то он может вернуться из ссылки через 5 лет. Но прежнего положения возвратить ему никак нельзя. Пусть живёт вне нашего круга. Александр дорожил своим отношением с братом, но в то же время никогда не шёл на поводу у родственников. Судьба же Флер стала довольно известна в определённых кругах и имела своё продолжение. Многочисленные любовницы великих князей испытали сильный шок и стали наотрез отказываться принимать в подарок дорогие украшения. Теперь любая принадлежность возможных жертв к царской семье стала рассматриваться проходимцами как сигнал смертельной опасности. Тень безжалостной жестокости Александра накрыла всех его многочисленных родственников…

* * *

Жизнь Александра самым удивительным образом оказалась сопричастной созданию храма Христа Спасителя. Сам храм была заложен за полгода до рождения нашего героя, но именно при нём его стены поднимались. Он поехал на Кавказ и получил первые ордена — были подняты стены, родилась и умерла первая дочь, пошли дети, — засверкал купол храма, освободил крестьян — храм очистился от строительных лесов, разгромил поляков — в здании появились горельефы и скульптуры, потерял старшего сына и пережил покушение — начались росписи стен, писались иконы и отливались колокола.

Архитектора Константина Андреевича Тона часто критиковали за неоригинальность и некую официальность храма, но народу нравилось это здание Москвы. Для его внутренней отделки употреблялся лабрадор (поделочный камень) тёмно-зелёного цвета и шокшинский порфир тёмно-красного цвета, итальянские мраморы — голубоватый, жёлтый, красно-пёстрый, белый с прожилками и бельгийский мрамор чёрного цвета. Настенные росписи и иконы изображали сюжеты, повествующие о жизни Христа, о величии Господа. Иконостас по настоянию патриарха Филарета был шатровым, а сам его размер превосходил Успенский собор.

В своде купола находилось изображение Господа, сидящего и благословляющего обеими руками, имеющего на лоне Сына Божия в образе младенца с хартией, на которой написано ЛОГОС, и в персях (груди) Духа Святого в виде голубя. Изображение было окружено сильным сиянием, проступающим на все стороны неба, усеянного золотыми и серебряными звёздами. Художник Марков вместе с целой артелью (Иваном Крамским, Борисом Веничем, Николаем Кошелевым) казалось словно пошутили, дав Сыну Божиему облик Александра во младенчестве. С другой стороны, после рождения императора, ходило так много открыток с его ликом, что он словно вошёл в умы и сердца людей…

Нижний коридор вокруг главного помещения храма было украшен историческими росписями — от Куликовской битвы до коронования Александра II. По настоянию императора в храме были размещены 177 мраморных плит с именами отличившихся воинов и учёных, а также с описанием значимых сражений России. Пояс же главного купола был расписан на темы пророчеств о пришествии Мессии и его служению роду человеческому.

Грандиозная постройка обошлась казне в более чем 15 миллионов рублей, сумму по тем временам огромную, но никто не смел усомнится в её обоснованности. Храм стал словно сердцем большой и сильной страны.

* * *

Рос храм, менялась и Российская империя. В ноябре произошло событие, которое потрясло тихую Москву, — убийство студента Иванова. Профессор Никитенко так писал об этом в своих заметках: «Опять какие-то гнусные прокламации, обращённые к массе народа. Книгопродавец Черкессов арестован. Говорят, арестованы и ещё несколько человек. В Московской Петровской академии убит один студент, говорят, своими же товарищами. Преступление это имеет будто бы политическую подоплёку».

Летом на Петербургском почтамте было задержано 560 пакетов с прокламациями, отправленными из-за границы. Даже в легальной печати выходили крайне острые труды. Неприглядную картину бедности показала вышедшая книга Берви-Флеровского «Положение рабочего класса в России». В журналах публиковались статьи публициста Петра Ткачева, высмеивавшего всё, что даже отдалённо было связано с понятиями «национальное», «традиционное», «государственное». Этот деятель быстро сошёлся в своих взглядах с вольнослушателем Петербургского университета Сергеем Нечаевым. Вместе они возглавили радикальное студенческое движение. Впрочем, Нечаев быстро оттеснил Ткачева от организационных моментов. Этому способствовала и его масштабная цель — социальная революция. В «Катехизисе революционера» Нечаев изложил свой план создания и деятельности тайной революционной организации.

В январе следующего года Нечаев скрылся за границу. В Женеве он объявил себя представителем «Революционного Комитета», чудом бежавшего из Петропавловской крепости. Здесь же он получает финансирование от английской разведки, пытавшейся воспользоваться шансом для расшатывания ситуации внутри России.

В сентябре Нечаев возвращается домой. В Москве он объявляет себя уже доверенным представителем Всемирного революционного союза и создаёт тайную организацию «Народная расправа» для проведения «мужицкой революции». По инструкции англичан, члены новой организации объединялись в замкнутые «пятёрки». Каждая «пятёрка» знала одно лицо, стоявшее выше её и входившее в состав некоей «высшей пятёрки». Наверху же стоял Комитет, которому все «пятёрки» должны были беспрекословно подчиняться.

Студент Иванов входил в одну из «пятёрок», но имел неосторожность относиться к Нечаеву иронически. Разражённый Нечаев объявил студента «шпионом» и приказал убить. За последовавшим судебным процессом на скамье подсудимых оказалось 87 человек. Сам же глава организации не обнаружился в их числе, успев скрыться за границу…

Эти события не умерили оппозиционные настроения. Английские деньги щедро оплачивали любые работы, указывавшие на «неудовлетворительное положение дел в России». Всем недовольным было очевидно, что самодержавие есть зло, — оппозиционеры требовали политических перемен.

— Надо что-то решать!

Начиналась бурная дискуссия.

— Народу можно помочь лишь распространением верных идей! — заявляли одни.

— Что толку в голом знании? Перерезать всех сволочей и делу конец!

— Резкими действиями ничего не исправишь, — утверждал Натансон. — Необходимо исследовать положение народа и лишь потом приступать к мерам…

— Глупость! — перебивал его разражённый оппонент и зачитывал тому цитату из статьи Ткачева: «Эти боязливые „друзья человечества“ забывают, что из всех теорий самая непрактичная есть та, что стремится к примирению старого с новым, потому что она хочет примирить непримиримое»!

Радикалы явно начинали брать вверх, так как никто не хотел признавать себя «боязливым».

— Слушайте, вот что пишет Бакунин: «Мы сами глубоко убеждённые безбожники, враги всякого религиозного верования и материалисты, всякий раз, когда нам придётся говорить о вере с народом, мы обязаны высказать ему во всей полноте наше безверие, скажу более, наше враждебное отношение к религии», — именно так надо разговаривать с народом.

После таких разговоров молодёжь возвращалась домой в раздумьях: распространять книги или убивать?..

К затворнику Феофану тогда же пришло письмо от знакомого священника. В этом письме протоиерей со скорбью писал, что был вынужден отлучить родного сына от церкви, так как потерял всякую надежду вразумить его. Феофан отнёсся к письму с вниманием.

«…Говорите, что это отлучение стало стеною для сына вашего между им и Церковью…Если он не от упорства и раздражения говорит вам нечто богохульное, а по убеждению, то эта стена уже была. А если этого последнего не было…то ваши слова не могли воздвигнуть сей стены. Его речи были пусторечием, равно как слова неверия, — не неверие, а просто смятение ума. Это есть состояние брожения. Судить по нему человека нельзя. Так и сына вашего. Я полагаю, что он верует, и по ошибке считает брожение мыслей за неверие…Молитесь. Господь не даст ему остаться в этом смятении. Ибо все системы новомодные очень шатки и непрочны. Сам увидит и бросит их…»

В другом письме мать жаловалась, что сын стал прятать иконку перед приходом товарищей. Феофан успокаивал: «…Скажите ему, что и всё может прятать…А когда не удастся, пусть всё внутренне делает, пусть в душе к Богу обращается и молится…И это настоящее будет Богу угодное дело».

По-прежнему в вузах возникали радикальные кружки. Там читали «прогрессивные» книги и статьи. Всё это были сплошь «критически мыслящие личности», которые были тесно спаяны между собой общей целью. Этим объединениям мешали жандармы. Постоянные аресты привели к ослаблению революционеров-народников. Это их вынудило перенести пропаганду в деревню, чему яростно призывал другой идеолог движения — Пётр Лаврович Лавров. В нелегальном журнале «Вперёд!» Лавров писал: «Мы зовём к себе, зовём с собою всякого, кто с нами сознаёт, что императорское правительство — враг народа русского; что настоящий общественный строй — гибель для России. Всякий, разделяющий наши мнения, обязан быть в наших рядах…» Попытки народников заразить своими мнениями мужиков натолкнулись на жёсткое неприятие.

— Я вам принёс истину. Необходимо передать всю власть народу и избавиться от ярма самодержавия, — убеждал в деревне пропагандист.

— Слышь, барин. Государь нам свободу и землю дал. Живём мы, конечно, небогато, — налоги больно большие, но по сравнению с тем, что было раньше это просто благодать. Еда и крыша над головой у всех есть, дети могут учиться бесплатно, врачи лечат недурно. Шёл бы ты отсюда по-хорошему. Иначе городового позовём, а то и сами накостыляем. Мы все помним, как студенты дома с людьми жгли, — не доводи до греха…

В духовную борьбу вступил и сам глава православной церкви. Филарет пытался показать, что то, к чему стремятся радикалы, является ложью и даже более того, настоящим злом. «Свобода есть способность и невозбранность различно избирать и делать лучшее, однако многие 'хотя не в рабстве ни у кого, но покорены чувственности, обладаемы страстью, одержимы злой привычкой…люди, более попустившие себя в это внутреннее рабство — в рабство грехам, страстям, порокам — чаще других являются ревнителями внешней свободы, — сколь возможно расширенной свободы в обществе человеческом, перед законом и власть. Но расширение внешней свободы будет ли способствовать им к освобождению от рабства внутреннего? Нет причины так думать. В ком чувственность, страсть, порок уже получили преобладание, тот по отдалению преград, противопоставленных порочным действиям законом и властью, конечно, не удержится от прежнего, предастся удовольствию страстей и внешней свободой воспользуется только для того, чтобы глубже погружаться во внутреннее рабство», — писал патриарх. Но «передовая молодёжь» оставалась глуха к тезисам российских праведников.

В Петербурге постепенно сформировалась новая революционная организация «Земля и воля», уже вторая по своему составу. В неё вошли такие идейные революционеры, как Марк Натансон, Сергей Кравчинский, Георгий Плеханов, Софья Перовская, Александр Михайлов, Андрей Желябов, Николай Морозов и другие. Деятельность революционеров получила серьёзное финансирование со стороны Великобритании, — любые их запросы мгновенно удовлетворялись. Вопросов причём здесь английские деньги особо никто не задавал. Все обходились простым объяснением, — Великобритания желает помочь России построить светлое демократическое будущее. В результате в террористы шли дети из буржуазии, шли недовольные материальным положением разночинцы, шли искренние фанатики…Все вместе они создавали своё революционное святилище, а по сути, настоящий храм зла.

* * *

Я знал о растущем революционном движении, но пока обходился лишь косметическими мерами. III Отделение, разумеется, показывало свою работу, но этим проблемы не решишь. Очевидно, что население желало политических свобод. Очень многие уже хотели и были готовы сами принимать решения относительно развития страны, но им этого не позволяли. Оставлять монархию в прежнем виде тоже было нельзя. Сыновья с властью не справятся, — и сам наследник груб, прямолинеен и склонен выбирать слишком простые решения. Необходимо провести политическую реформу, но не сейчас. Враг внешний стоит у порога…

Глава 40

В большом, дорого обставленном кабинете английского премьер-министра находились три господина и сидя в роскошных креслах с бокалами виски, вели непринуждённую беседу. Случайно зашедший в данный момент незнакомец никак бы не смог предположить, что этот расслабленный разговор приятных джентльменов касался судеб миллионов людей.

— Итак, господа, мы собрались с вами, чтобы окончательно подвести итоги нашей долгой подготовки к войне. Я хочу услышать ваши мнения о готовности, — начал глава правительства Бенджамен Дизраэли.

— Господин премьер-министр, как глава британской дипломатии, могу вас заверить, что наши дела прекрасны. В настоящий момент коалиция окончательно оформлена. В войне против Российской империи будут участвовать помимо Британии, Австро-Венгрия, Османская империя, Германия, США и даже Франция.

— Франция точно?

— Да, господин премьер-министр. В этом отношении была проделана огромная работа. Франции было обещано возвращение территорий Эльзаса и Лотарингии, потерянных ею во время последней франко-германской войны. От такого она не смогла отказаться.

— Как вы убедили Германию обещать вернуть эти территории?

— За счёт будущих огромных приобретений русских земель, господин премьер-министр. Как ранее вам докладывалось, цель войны — нанесение тотального поражения Российской империи. Мы заберём от неё всю европейскую часть, Кавказ, Крым, Канаду, Аляску и даже Дальний Восток с островом Сахалин.

— Это серьёзные цели, господин Солсбери. Но допустим так. Получается, Франция возвращает себе Эльзас и Лотарингию, Германия и Австро-Венгрия делят между собой европейскую часть территории России, США получат Канаду, Османская империя — Кавказ и Крым, Великобритания — весь Дальний Восток и Аляску. Всё верно?

— Совершенно точно, господин премьер-министр. Российская империя сохранит лишь кусок земли за Уралом и окончательно сойдёт с исторической арены. После победы Александр будет сослан на какой-нибудь остров в Средиземном море и через некоторое время отравлен. Новым императором России поставим кого-нибудь из его сыновей. К слову сказать, тут нам сильно повезло. После умершего наследника Николая никого достойных не осталось. Старший Александр откровенно туп, Владимир — несамостоятельный маменькин сыночек, Алексей же — пьяница и гуляка. Остальные сыновья императора ещё малолетние. Полагаю, что можно оставить кандидатуру старшего сына — Александра. От чересчур умного его отца мы слишком натерпелись. Тупой сын нас как раз устроит.

— Господин Солсбери, план очень хорош. Что русские? Не пытались нас остановить?

— Вы давите на больное место, господин премьер-министр. Дипломатия Российской империи нанесла нам несколько существенных ударов. Их вред мы до сих пор не можем оценить полностью.

— Что там такое, Солсбери?

— Как вы знаете, с оформлением коалиции произошла задержка из-за конфликта Франции и Германии, — мы теперь почти уверены, что за этим стоит Российская империя. Прямых доказательств провоцирования войны не обнаружено, но косвенных хватает. Зафиксировано множество встреч русских дипломатов как с германской, так и французской сторонами. Бисмарк признал наличие недавнего германо-российского нейтралитета. Есть серьёзные подозрения в том, что за активизацией ирландских, шотландских борцов за независимость также стоит Российская империя. У этих террористов появилось много оружия и денег, их деятельность становится более агрессивной. Недавний теракт в Лондоне — это напрямую работа появившейся из ниоткуда некоей Ирландской республиканской армии. Ещё и эта массовая продажа российского оружия Китаю и Мексике по бросовым ценам, — всё это стоит в одном ряду.

— Вы предъявляли это российской стороне?

— Они сказали, что только продали оружие Китаю и Мексике. Поддержку террористов отрицают, и более того, намекают на нашу нечистоплотность в отношении финансирования русских революционеров.

— Вот мерзавец, этот Александр. По террористам мне такие же данные предоставлял глава полиции. Сказал, что ирландцам явно помогает какая-то страна. У тех появилось оружие и взрывчатка, — много, очень много бомб, Солсбери. Кроме России это делать просто некому, — таких ресурсов и возможностей внедрения нет ни у кого из стран-соперников. Мой предшественник лорд Гладстон потерял из-за этого теракта свой пост, а я не собираюсь идти его путём.

— Смею заметить, господин премьер-министр, что наше дипломатическое ведомство всё же сумело преодолеть сопротивление русских.

— Тут согласен, господин Солсбери. Я надеюсь, что вы окончательно согласовали и экономическую часть соглашения с участниками коалиции.

— На данный момент договор со всеми подписан. После победы Британия сможет вывезти из Российской империи интересующее нас производство и рабочий персонал.

— Очень хорошо, Солсбери. Тут многое стоит на кону. Если Российская империя не потерпит поражение, то британскому фунту стерлингов окончательно придёт конец. Сейчас рубль почти вытеснил нашу валюту из мировых торгов, — нельзя ему дать довершить начатое. Оставим пока дипломатическое ведомство, чем можете порадовать нас, господин Стэнли?

— Господин премьер-министр, мы благодарны Солсбери за приобретение такого количества союзников, но скажу тем не менее что коалиция оформилась поздновато. По всем признакам стало очевидно, что русские успели завершить перевооружение, и это является неприятным моментом, — ответил военный министр Фредерик Стэнли.

— Здесь, согласен, господин Стэнли. Оставьте своё возмущение, господин Солсбери. Я понимаю, что было сильное противодействие Российской империи, но теперь это на самом деле может стать проблемой. Давайте нам детали господин Стэнли.

— Нам удалось получить несколько экземпляров русских винтовок. Даже после их поверхностного изучения, могу с уверенностью сказать, что они превосходят наши аналоги как по скорострельности, там и по дальности стрельбы.

— Откуда у них эта винтовка?

— Она известна под названием винтовки системы Бердана-Кабанова.

— Бердана? Вы, должно быть, шутите, господин Стэнли. Мы же сами дали добро, чтобы американский завод «Кольт» передал её русским. Даже создатель оружия Хайрем Бердан согласился с наличием в ней серьезных конструктивных недостатков.

— Всё так, господин премьер-министр. Но данная винтовка была каким-то образом переделана благодаря русскому конструктору Кабанову. Сейчас, наверное, это лучшее оружие из всего имеющегося в мире. Нам не попадались в руки, но есть данные, что присутствует и снайперский вариант оружия. Присутствуют подозрения и в превосходстве артиллерии Российской империи. Наше ведомство не смогло получить образцы русских орудий, но имеются свидетельства очевидцев, что бьют они намного дальше наших стволов.

— Вы серьёзно, господин Стэнли? Насколько можно доверять этим донесениям?

— Сложно сказать. Наша разведка в России работает ужасно. Ранее поступала и откровенная дезинформация, но по косвенным свидетельствам, думаю всё же это правда.

— Насколько озвученные вами факты могут помешать нашим планам?

— Господин премьер-министр, смею вас заверить, эти обстоятельства остановить нас не смогут.

— Что вам даёт такую уверенность, господин Стэнли?

— У русских были обнаружены столь существенные слабости в армии, что даже наличие некоторых преимуществ технического характера не способно это компенсировать.

— О чём конкретно вы говорите?

— Об ошибках Александра. Мы достоверно знаем, что он лично вмешался в военную реформу и натворил там такого, что не исправить за 40 лет. Даже то лучшее, что появилось в русской армии, было им лично испоганено. Возьмём, к примеру, ту же его новую винтовку. По стрельбе к ней никаких претензий нет, но у всех вызвал шок его отказ от штыков.

— Отказ от штыков? А как его солдаты собираются драться в рукопашной?

— Полагаю, что никак. Вместо этого он выдал своим солдатам кирасы.

— Кирасы? Вы серьёзно? Должно быть, Александр начитался рыцарских романов или мы что-то не улавливаем.

— Понимаете, господин премьер-министр, — кирасами снабжена только тяжёлая конница. Смысла ношения такого груза для пехоты просто нет. Конница может быстро перемещаться, но солдаты…Как они будут совершать длительные переходы, а наступать? Это просто абсурд. Это не только военная ошибка, но и финансовая, — тратить столько металла впустую…

— Это хорошая новость. Есть ли ещё?

— Дальше даже лучше. Вы не поверите, — из-за трат огромного количества металла на кирасы, Александр перестал строить броненосцы. Русские выпускают обычные военные корабли и просто устанавливают на них пушки.

— Рискованный ход.

— Именно. Даже если учесть возможное превосходство русской артиллерии в дальности, то подобный вариант является всё равно глупым.

— Почему? Разве их пушки не смогут издалека расстреливать наши корабли?

— Расстреливать то они, конечно, могут, но потопить-то нет. Да, получат наши суда некоторые вмятины, но потом в любом случае потопят русские корабли. Броненосцев у них сейчас просто ничтожное количество, так что смею уверить, что море для Российской империи будет перекрыто.

— Рад слышать, господин Стэнли. Но Российская империя — это всё же по большей части сухопутная держава. У них неплохая армия.

— А здесь, господин премьер-министр, наша главная удача. У России сейчас слабые сухопутные войска.

— Слабые? Вы ничего не путаете?

— Всё верно, господин премьер-министр. Как вы знаете, практически все европейские державы уже перешли на призывную систему комплектования армии.

— Да, вы докладывали об этом.

— Так вот, Российская империя отказалась от всеобщего призыва.

— Они что сошли с ума? У них же огромная сухопутная граница.

— Именно, господин премьер-министр. Скажу, более того, они утверждают, что перешли на так называемую контрактную армию и готовят теперь только профессионалов.

— И что они действительно сейчас так хороши?

— А вот здесь самое смешное, господин премьер-министр, — их выучка стала в разы хуже. Наши атташе неоднократно бывали на парадах и разводах в Петербурге, — утверждают, что русские солдаты маршируют отвратительно. Более того, говорят, что им выдали какую-то клоунскую зелёную форму.

— Хахаха…Что на самом деле?

— Более чем, господин премьер-министр. Теперь их же командиры не смогут найти их на поле боя летом. Так что наши красные мундиры здесь снова возьмут верх. С учётом же того, что на данный момент армия Российской империи составляет не больше 400–500 тысяч человек, полагаю, шансов у них просто нет.

— Говорят, Александр много времени уделяет крепостям и оборонительным фортификациям.

— Господин премьер-министр, русский император на самом деле уделил много времени крепостям, но лишь для того, чтобы их просто уничтожить.

— Как так?

— А вот так. По его требованию вместо крепостей поставили кучу землянок с пушками и пулемётами.

— Зачем он это сделал?

— Утверждается, что якобы теперь их труднее будет захватить.

— И что, может, на самом деле так?

— Военное ведомство, господин премьер-министр провело эксперимент и поставило мини-крепость в стиле Александра. Результат был очевиден. Нормального управления в этой непонятной фортификации практически невозможно достичь. Враг может легко просочиться в ряды защитников, и тут снова забавно — у русских ружей нет штыков.

— Да, военный министр, не думал, что Александр может натворить таких делов со своей армией.

— Господин премьер-министр, российский император возможно и умелый хозяйственник, но как военный он ничего не понимает. Единственное, чего мы на самом деле опасаемся, так это его злой хитрости. Все помнят его фокусы с минами и взрывом Севастополя.

— Подобного, надеюсь, не повторится господин Стэнли.

— Мы будем настороже, но в любом случае проиграть эту войну просто невозможно. Германия выставит 1 млн 200 тыс. солдат, Франция — 300 тысяч, Австро-Венгрия — 400 тысяч, Османская империя — 450 тысяч, США — до 500 тысяч человек. С таким количественным преимуществом мы просто раздавим русских.

— Есть ли у нас слабости?

— К сожалению, присутствуют. Судя по всему, у русских может быть некоторое преимущество в огневой мощи. Благодаря сильной экономике, они удовлетворили все запросы в армии в оружии и боеприпасах. Мы, конечно, смогли частично довооружить войска союзников, но явно недостаточно. Армии Австро-Венгрии и Османской империи слабы. Силы США показывают средний уровень.

— Вы учитываете данную ситуацию в военном плане?

— Конечно, господин премьер-министр. Мы предполагаем использовать силы Австро-Венгрии и Османской империи как средство отвлечения неприятеля с юга. Они оттянут на себя резервы русских войск, а тем временем франко-германские силы ударят по центру и северу России, — имея цель, занятие Петербурга и Москвы. Американцы в это время захватят Канаду, — не смотря на переселение туда значительного количества населения, русских войск там мало.

— Насколько мало? Великобритании не нужна Российская империя в этой части земного шара.

— По предварительным данным, не более 30–40 тысяч человек. Войска США их просто раздавят.

— Какова наша роль в будущей войне?

— По согласованию со всеми союзниками, после отвлечения русских сил на Канаду, наши войска займут Аляску, а также весь Дальний Восток. Кроме того, планируется удар по Севастополю.

— Опять Севастополь?

— Господин премьер-министр, город и все укрепления были практически уничтожены во время Крымской войны. С тех пор российское правительство поставило там подобие какой-то крепости, — ничего чтобы нас могло остановить. Без удара по побережью Чёрного моря нельзя обойтись, — османы и австрийцы слабоваты. Русские могут не клюнуть на приманку и оставить резервы для прикрытия Петербурга и Москвы.

— А почему сразу не атаковать Петербург с моря?

— Не получится, господин премьер-министр. Помешают кронштадтские укрепления. С моря Петербург сильно защищён береговой артиллерией, а кроме того там есть какой-никакой флот — не пройти.

— А что с Дальним Востоком?

— Там у русских ещё меньше сил. Численность войск едва ли достигает 20–30 тысяч, разбросанных по огромной территории. Полагаем занять эти земли без всякого сопротивления российской стороны.

— Когда можем начать исполнение плана?

— В любое время, господин премьер-министр. С военной точки зрения, всё совершенно готово. Ждём лишь вашей отмашки.

— Просто так войну тоже нельзя сразу начинать. Не объявишь же населению, что под угрозой стоит господство Британской империи. Чем нам может здесь помочь дипломатическое ведомство?

— Тут всё просто, господин премьер-министр. Как вы знаете, уже все наши союзники начали компанию в прессе против Российской империи. Османская империя потребует от России возвращения отторгнутых у неё земель, в том числе и Крыма.

— А вдруг Александр пойдёт на удовлетворение ультиматума?

— Не сможет, по нашему предложению, османская сторона потребует слишком большого куска. Если он на это согласится, то США сразу же начнут настаивать на передаче им Канады под предлогом защиты местного англо-французского населения. Далее последуют требования Германии, Австро-Венгрии, — фактически Российская империя сдастся без сопротивления. Александр на это не пойдёт, — он всё-таки не настолько глуп и труслив. А если согласится, то нам же лучше. Получим всё, что хотели без всяких потерь. Итак, действия будут происходить в следующем порядке: 1. объявление ультиматума России со стороны Османской империи и начало войны; 2. поддержка Османской империи со стороны Великобритании и Австро-Венгрии; 3. ультиматум о Канаде со стороны США и начало войны на американском континенте, 4. Вступление в войну Германии и Франции.

— А что скажет военный министр? Есть ли «тузы в рукаве» у Александра?

— Я бы не назвал это «тузом», господин премьер-министр, но всё же. Российский император после вступления в войну стольких стран однозначно объявит мобилизацию.

— Насколько это нам может помешать?

— Не думаю, что мобилизация как-то существенно повлияет. Новых солдат надо в любом случае готовить, а это займет время, которого у России не будет. После стягивания русских сил на юг ничто не помешает 1,5 млн германо-французским войскам захватить Москву, Петербург, да и в целом всю европейскую часть страны. Шансов у Российской империи просто нет…

Глава 41

Турецкие солдаты были растеряны…Начавшаяся недавно война не походила ни на какую им известную прежде. Огромный корпус Осман-паши, собиравшийся внезапным и быстрым ударом вернуть утраченные в ходе Крымской войны крепости Карс, Ардаган и Баязет, наткнулся на страшное сопротивление русских войск.

Было решено атаковать самую крупную — Ардаган. Но что-то пошло совсем не так, как планировалось… Под ужасающим огнём русских пушек османская артиллерия смогла частично разбить старые огромные стены. Сомкнутым строем турецкая пехота двинулась на прорыв…Всё наступление шло под плотным огнём русской артиллерии, но фанатичные османы лезли вперёд. Итог был странным — больше сотни тысяч убитых, а прорыв за стены не дал ничего… На короткое время были захвачены стены, которые ничего не защищали и были словно декорациями к фильму ужасов. Тем временем русские пулемёты и пушки били из непонятно каких дыр. Прорывы к этим укреплениям шокировали. Повсюду были ДОТы (долговременные огневые точки), построенные из железобетона и тщательно замаскированные. Их невозможно было поджечь и вскрыть каким-то простым способом. Ворвавшись на первую линию обороны, османы оказались в настоящей западне: колючая проволока, стрельба из всех видов оружия, непонятные ловушки и ямы превратили войско в беспорядочно мечущуюся неорганизованную толпу. Неясно откуда появившаяся тяжёлая пехота русских завершила разгром. Турки откатились от оборонительных позиций Российской империи с катастрофическими потерями. Больше 200 тысяч убитых и раненых просто деморализовали османов.

Попытка поддержать турецкие силы австрийцами стала ещё более кровопролитной. Выдвинувшийся из Галиции на открытую и, казалось бы, совершенно незащищённую удобную для боя местность, противник, неожиданно натолкнулся на плотный огонь русской артиллерии. Воспоминания непосредственного участника тех событий капрала Мизеса впоследствии вошли в военные учебники многих стран.

— Мы наступали, как обычно, плотным строем, но всем, включая меня лично, внезапно стало понятно, что происходит что-то неправильное. Русские снаряды и пулемётные очереди косили нас словно какую-то траву. Мы не видели противника, — никого впереди просто не было. Сначала я услышал крики в строю, — осколочный снаряд снёс полсотни человек, затем рядом со мной упал солдат, — пуля пробила ему прямо голову. Всех вокруг охватил ужас, — нас расстреливали словно в тире, а мы даже не видели врага…Кругом страшные взрывы и крики…Не выдержав, мы вдруг побежали обратно, но всех продолжало убивать. Что-то сильно ударило меня по голове, и я упал…Очнувшись, осознал, что уже стемнело, а я лежу среди трупов и раненых. Встав, пошёл обратно, — голова болела просто адски. Вся равнина была усеяна трупами, но мне было уже всё равно. Хотелось пить, и всё болело. Я был в чьей-то крови и кишках, — вонь сводила с ума. Рядом со мной шли выжившие, — некоторые падали и кричали о помощи. Никто никого не поднимал, — дойти бы самим. Не знаю как, но я добрёл до наших позиций и потерял сознание.

* * *

Краса и гордость Великобритании, сильнейший броненосный флот зашёл в воды Чёрного моря. Впереди был Севастополь и враг, которого надо было наказать за позорное поражение в Крымской войне.

Вот уже в бинокли можно было разглядеть новые российские флаги с медведем, как вдруг раздался мощный взрыв. Взлетел на воздух один из броненосцев.

— По местам, в боевое построение, — зазвучали команды адмирала Джеймса Хоупа на мостике. Выстроенный в боевой порядок английский флот не получал приказы на открытие огня. Артиллерия не доставала русских.

— Ускорить ход! Необходимо быстрее сблизиться с противником, — судорожно отдавали приказы командиры.

— Торпеды, господин адмирал, идут торпеды!

— Что? Как? Не может такого быть!

Английские торпеды, разработанные инженером Уайтхедом, били на дистанцию 600 ярдов (548 метров) при скорости 18 узлов (33,3 км/час) и считались до недавнего времени лучшими в мире. Сейчас же до противника было никак не меньше 7–8 километров и торпед просто по определению быть не могло.

— Выставляй противоторпедные сети!

Мощные взрывы, — на воздух взлетели ещё 3 броненосца.

— Проклятье! Давай быстрее. Ставим сети, пока нас всех не потопили!

— Господин адмирал, с сетями наша скорость станет минимальной!

— Я знаю, что делаю. Выполнять приказ!

Спустя несколько минут, вновь раздались взрывы.

— Сэр, по нам бьёт вражеская артиллерия!

— Сильно?

— Повреждены ещё два броненосца. Есть многочисленные поломки на остальных судах. У русских мощные пушки, — не всякая броня выдерживает прямое попадание.

— Дьявол, с сетями мы не дойдём до вражеского флота, а без сетей нас потопят. Отступаем, — передавай команду эскадре!

— Господин адмирал, для быстрого отхода надо снять сети!

— Проклятье! Чёртовы русские! Передавай сообщение! Броненосцам «Чёрный принц», «Ахиллес», «Азенкур» и «Триумф» обеспечить прикрытие. Остальным, — снимать сети и отход!

Спустя два часа всё было кончено. Больше половины флота вторжения было потоплено, значительная часть сохранившегося имела серьёзные повреждения. Было уничтожены также почти все десантные суда, не имевшие никакой брони.

Совещание у императора России

— Ваше Величество, отличные новости! Турки и австрийцы остановлены. Было уничтожено больше половины английского флота вторжения: броненосцы, транспорты с пехотой, корабли сопровождения.

— Рад слышать, Милютин. Значит, наша ставка на дальность стрельбы сыграла.

— Да, Ваше Величество. Особо помогли торпеды, хотя в них мало кто верил из-за наличия сетей.

— Говорил же что надо рассматривать всё комплексно. Видите, по факту те же самые мины, а ущерб то какой. Стоило после артиллерии доработать дальность стрельбы торпед, и ситуация полностью поменялась.

— Сильно рисковали, Ваше Величество. Если бы добрались до нашего флота, то его бы сразу пустили на дно.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское Дмитрий Алексеевич. А что там с нашими сухопутными делами?

— Австрийцы сами залезли в ловушку. Мы спровоцировали их бой на открытой местности. Австрийская пехота пошла плотным строем и была почти вся положена.

— А что артиллерия?

— Тут самое забавное, Ваше Величество. Наши огневые точки были замаскированы, подготовлены окопы. Австрийская артиллерия, двигавшаяся позади даже не выстроилась в боевой порядок, так как поначалу просто не понимала, куда бить, а потом стало поздно. Сейчас австрийцы деморализованы. При отступлении они побросали огромное количество оружия. В настоящее время австрийцы готовят оборону в своих крепостях.

— С турками вышло не так гладко, как я понял?

— Тут двояко можно смотреть. Мы старые турецкие крепости не успели до конца переделать. Подготовили лишь ДОТы и подземные казематы для солдат. Османы пробили стены и зашли туда массой, — выйти уже не смогли. ДОТы брать они не умеют совершенно. Наша пехота потом их добила.

— Как, кстати, бронежилеты и каски, министр? У вас ещё остались сомнения?

— Никак нет, Ваше Величество. Защита показала себя превосходно. Зафиксированы случаи, когда турки не могли заколоть наших ребят штыками.

— Замечательная новость.

— Единственное, Ваше Величество. Солдаты и офицеры вновь говорят, что походы в броне невозможны. В них хорошо лишь защищаться. Солдаты не выдержат идти в таком обмундировании сотни километров.

— А лошади нам на что, Милютин?

— Государь, я знаю, конечно, что вы сократили конницу почти в 5 раз ради формирования ваших лошадиных поездов, но всё равно…

— Это не лошадиные поезда. Придерживайтесь принятой терминологии, — надо говорить конно-гужевые подразделения. Да, мы отошли от общепринятой стратегии формирования конных дивизий. Их роль сильно переоценена в эпоху огнестрельного оружия. Российская армия вместо этого будет использовать пулемётные тачанки и разведывательные конные части. Всё остальное будет работать в качестве транспорта.

— По пулемётным тачанкам, — очень смелая задумка, Ваше Величество. Лошади, правда, долго привыкали к шуму пулемёта, да и саму тележку пришлось модернизировать. Так значит, вы решили готовить и контрнаступление?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич. Сидеть постоянно в обороне — затея крайне сомнительная. Рано или поздно враг сумеет найти способ сломать любую защиту. Необходимо нанести военное поражение противнику.

— Тут требуется живая сила, Ваше Величество.

— Милютин, мы сейчас активно вербуем войска по контрактной основе. Армия уже возросла с 450 тысяч до 800 тысяч. Бойцов даже учить не надо. После выпуска военно-инженерных школ солдаты проходят лишь слаживание. В офицерах у нас недостатка нет, — я, не побоюсь этого слова, но равных им просто сейчас нет. У нас фактически целиком профессиональная армия, — мы должны остановить противника.

— Государь, Россия может дополнительно провести мобилизацию. Разведка донесла сведения, что против нас пойдут и поляки. Численность противника огромная.

— Дмитрий Алексеевич, а кто будет эти 800 тысяч человек кормить? А что будет с производством оружия и боеприпасов? Вы подумали об этом? Нам надо побеждать не числом, а умением. Другого варианта у нас просто нет…

* * *

В кабинете английского премьер-министра шло напряжённое совещание. В воздухе отчётливо ощущалось недовольство начальства.

— Как такое могло случиться? Первый флот мира потерпел поражение от второразрядной морской державы, — начал премьер-министр Дизраэли.

— Здесь целиком лежит вина на адмирале, господин премьер-министр. Хоуп повёл себя крайне консервативно, не используя никаких наших преимуществ, — высказался военный министр Стэнли.

— Давайте детали, господин Стэнли. Пока ничего не понятно.

— Да, господин премьер-министр. Наши аналитики из военного министерства смогли детально прояснить картину боя. Английский флот зашёл в Чёрное море. При приближении к противнику по нам был открыт массированный огонь. Адмирал отдал приказ на боевое построение. Быстро выяснилось, что русская артиллерия бьёт примерно в 1,5–2 раза дальше нашей. Флот пошёл на сближение с противником. Но тут случилась неприятность, — по нам ударили торпеды. Против броненосцев они весьма эффективны, так как бьют по уязвимой, подводной части корабля. Как выяснилось, русские торпеды тоже бьют дальше наших.

— Это было ожидаемо, господин Стэнли. Для такого у нас и есть противоторпедные сети.

— Господин премьер-министр, адмирал приказал выставить их сразу же после удара. Проблема в том, что с сетями броненосцы движутся ещё медленнее.

— Проклятье, и что дальше?

— А дальше русские стали расстреливать наши корабли из своей дальнобойной артиллерии. В этой ситуации Хоуп решил оставить для прикрытия 4 броненосца и отходить. Удалось сохранить примерно треть флота, но были потоплены практически все незащищённые десантные корабли.

— Просто ужасно, господин Стэнли! Что говорят наши аналитики? Мы могли в этой ситуации победить?

— Об этом говорят уже не только наши аналитики, но и ряд контр-адмиралов. Необходимо было не разворачивать противоторпедные сети, а как можно быстрее идти на сближение. Торпедам всё равно не просто попасть в движущуюся цель, — потери были бы в порядке допустимых норм. Как только бы мы дошли на расстояние эффективной стрельбы наших пушек, то победа стала бы неотвратимой. У русского флота практически нет броненосцев, — мы бы топили их корабли с пары залпов. Адмирал уже отправлен в отставку, — он признал свою ошибку.

— Под трибунал этого болвана! Такие потери из-за одного кретина. А что наши союзники, — я слышал у них тоже проблемы.

— Господин премьер-министр, там ситуация катастрофическая. Турки ворвались в укрепления русских, но были отброшены. Они потеряли больше половины армии.

— Почему так вышло? Шаблонность действий, господин премьер-министр. Все привыкли, что надо рушить стены крепостей и врываться туда пехотой.

— Ну так и что?

— Проблема была в том, что у новых русских крепостей стены имеют по большей части декоративный характер. Ворвавшиеся османы были буквально сметены русским огнём. Туркам надо было сначала полностью подавить вражескую артиллерию, а затем только врываться в укрепления.

— Чёрт с этими турками! Что с австрийцами? Мне докладывали, что их расстреляли словно в тире.

— Так оно и было, господин премьер-министр. Союзники зашли на поле боя, но выйти оттуда смогли немногие.

— Детали, Стэнли, давайте детали! Пока ничего не ясно!

— Дело было так. Австрийская конная разведка обнаружила русские соединения в украинских степях. Были развёрнуты боевые порядки и артиллерия. Подходя к противнику, австрийская пехота была накрыта огнём вражеских пушек. Остатки союзнических сил отошли обратно в Галицию.

— Какой-то бред! А что австрийский командующий? Как его там?

— Людвиг Август фон Бенедек.

— Да, так что там Бенедек? Он что просто смотрел на избиение своих войск?

— По сути, так и было.

— Он что сошёл с ума?

— Не думаю, господин премьер-министр. Полагаю, что это была растерянность. Понимаете, в военных кругах очень силен консерватизм. Обычная стратегия — двинуть плотные строи пехоты под прикрытием артиллерии. Вражеские пушки, конечно, мешают, но не столь существенно. Во-первых, их меткость весьма сомнительная, во-вторых огонь обычно бывает не такой плотный. Тут же произошла просто какая-то мясорубка.

— И что этот Бенедек имел в принципе шансы?

— Полагаю, существенные, господин премьер-министр. Необходимо было нанести фланговые удары конницей. С учётом того, что по достоверным данным русских было в 7 раз меньше, то для них бы это закончилось разгромом.

— А что австрийцы так не сделали?

— Растерянность и полная неожиданность, полагаю. Испугались, что всю армию потеряют, и начали сразу же отвод войск.

— Господин Стэнли, вам не кажется, что во всех этих сражениях есть общие моменты.

— Это весьма напрашивается, господин премьер-министр. Все вроде знали, что готовят русские, но всё равно действовали по старым шаблонам.

— Так если заранее знали насчёт артиллерии и крепостей, так какого дьявола, действовали по-прежнему?

— Сложно сказать, господин премьер-министр. Признаю, была какая-то расслабленность и излишняя самоуверенность в наших превосходящих силах. Думали, что русские сразу побегут сдаваться, а оказалось иначе.

— Кругом идиоты, Стэнли! Вот что я вам скажу, — срочно исправить эти ошибки! Каковы теперь наши шансы с учётом этих поражений?

— По-прежнему значительные.

— Серьёзно?

— Да, господин премьер-министр. На турков и австрийцев и так всерьёз никто не рассчитывал. Сейчас их наличие на южном фланге, так или иначе, будет сковывать русские силы. Наше поражение в Чёрном море не столь глобально, — мы сохранили треть флота и, по сути, остаёмся сильнее любой морской державы. Русскому флоту придётся и дальше караулить черноморскую зону.

— Ладно, что скажет наш министр иностранных дел? Хоть вы нас сможете порадовать?

— Всё идёт по плану, господин премьер-министр. Несмотря на неудачи первого этапа войны, франко-германские войска уже подходят к русским границам. Американцы тоже начнут выступление буквально на днях.

— Прекрасно, Солсбери. Хоть вы нас не подводите.

— Я могу вас порадовать ещё одной замечательной новостью. Мы сумели привлечь поляков на нашу сторону. Они будут участвовать в войне в качестве вспомогательных частей.

— Надеюсь, вы им не слишком много обещали?

— Господин премьер-министр, они просили возврат прежних территорий Польши.

— Жирновато будет, сами понимаете.

— Я согласился лишь обсудить этот вопрос. Никаких гарантий им не давали. Полагаю, после победы их интересами можно пренебречь, либо на крайний случай откупиться предоставлением выхода к морю.

— Последнее — максимум, Солсбери. Один небольшой порт и на этом всё. Слишком уж беспокойные эти поляки. Лезут постоянно туда, куда их не просят. В качестве будущего «мяса» впрочем, их вполне можно использовать. Итак, с союзниками ситуация понятно. Что будут делать наши войска? Необходимо показать важную роль английского флота.

— Как военный министр, могу выразить общее мнение командования, что необходимо продолжить выполнение первоначального плана. После удара американцев мы займём Аляску и Дальний Восток. Прежних ошибок, разумеется, наш флот допускать не будет. Германия также сделала вывод после австрийской катастрофы. Полагаю, что второй этап будет успешным. Российской империи теперь нас нечем удивить…

Глава 42

Примерно половина Канады покрыта лесом. Клён, дуб, вяз и даже берёза занимали просто гигантские пространства. Свежесть воздуха, зелень деревьев и травы должны были радовать глаза любых путников. Но не этих…Лица американских солдат были серьёзными, а настрой весьма воинственным. Огромные колонны войск растянулись по длинной дороге, протянувшейся на километры леса. Командование поставило задачу освободить Канаду от оккупации русских. Всем военным частям был зачитан текст о том, что необходимо освободить мирных жителей региона от террора Российской империи. Приводился и самый страшный аргумент, — злые русские заставляли учить всех свой язык и убивали каждого, кто не уложился в отведённый ему для этого срок. Говорили и о том, что Россия планирует напасть на США, так как не может терпеть рядом с собой свободную, демократическую страну. Америка должна была стать естественной преградой перед страшными варварами…

Внезапно раздался ужасный взрыв… Первоначально никто ничего не понял. Колонны войск были длинными и осознать, что происходило в начале или их конце было невозможно, если сам находился в середине. Были отправлены офицеры для выяснения причин, — возможно взорвались запасы боеприпасов и требовалось время для ликвидации последствий…Но уже через несколько минут картина прояснилась и без этих гонцов. Колонны американских войск были накрыты плотным огнём артиллерии и пулемётов. Противника не было видно совершенно, зато буквально вблизи дышала смерть. Перевёрнутые телеги, месиво из тел солдат и лошадей, кровь…просто фонтаны крови. Командование было совершенно нарушено. Люди метались: кто-то пытался бежать под укрытие деревьев, кто-то лез под ещё стоящие телеги…Через полчаса всё было кончено — армия была разбита полностью. Тяжёлая пехота русских, вышедшая из леса, добила отдельные очаги сопротивления…

* * *

Британские броненосцы подходили к относительно недавно образованной базе Тихоокеанского флота во Владивостоке. Новый английский адмирал Чалмерс рассчитывал действовать по строгой инструкции и не допустить повторения недавней катастрофы в Чёрном море. После первых ударов русских пушек адмирал сразу скомандовал:

— Максимальная скорость всем судам! Идти на огневое сближение с противником!

Раздались взрывы кораблей, — загорелось сразу 4 броненосца.

— Сэр, мины! Кругом мины!

— Что?

— Корабли идут ко дну! У броненосцев слабая подводная часть! Мы потеряем все корабли!

— Дьявол! Мы ещё не подошли на расстояние выстрела. Продолжать движение!

— Но господин адмирал!

— Исполнять!

Дальнейшие события, кроме как, массовым самоубийством назвать было сложно. Британские корабли продолжали взрываться, — мин было очень много. Ураганный обстрел русской артиллерии дополнял страшную картину. Горели броненосцы, горели люди, горел даже воздух вокруг. Английского флота не стало…

* * *

Германо-франко-польские части вступили на территорию Российской империи. Общая численность войск достигала более 2 млн человек. Для содержания такой людской массы была подготовлена целая сеть материально-технических баз, растянувшаяся от границ Российской империи до Германии. Командующий союзными войсками фельдмаршал Эдвин Карл Рохус фон Мантейфель был нацелен на быстрое продвижение к Москве, а от неё к Петербургу. Однако уже перейдя границу, он натолкнулся на неожиданно сильный огонь русской артиллерии из странных укреплений Ковенской крепости, защищаемой 18-тысячным гарнизоном. Попытка взять их быстрым ударом закончилась катастрофически. Больше 40 тысяч солдат было потеряно при заходе штурмом в проломленные стены. Полученные сведения от турок оказались правдивыми, — с наскока такие крепости было не взять. Мантейфель решил оставить для осады 200 тысяч солдат и идти вглубь страны. Принимая это решение, он ещё не знал, что 300-тысячный конно-гужевой корпус Российской империи уже обошёл их с левого фланга, быстро преодолев слабый заслон.

Из дневника пулемётчика тачанки Ивана Петрова

Мы быстро прорвали границу неприятеля. Как такого сопротивления почти не было. Были немногочисленные заслоны, которые легко подавлялись. Обычно порядок действий был связан с выходом на расстояние огневого поражения. Мы снимали с тачанок пулемёты и готовили для боя. Пехота противника, шедшая плотным строем, накрывалась сразу. После этого вступали в работу наши солдаты. Идя в атаку рассыпным строем, защищённые бронежилетами и касками, они практически не несли никаких потерь. После боя солдаты усаживались в повозки, и колонна возобновляла своё движение. За день мы спокойно проходили до 200 км. Сегодня случился непростой бой. Хоть нас к этому и готовили, но всё равно было не по себе. Капитан крикнул: «Вражеская конная дивизия. Всем в построение номер 5!» За считаные минуты в направлении противника были развёрнуты тачанки с неснятыми пулемётами. Вдали появились столбы пыли.

— Ждать! Не открывать огонь без приказа! — прозвучали слова командира.

Все с напряжением всматривались в даль.

Внезапно стали чётко видны многочисленные всадники неприятеля.

— Огонь!

Раздалась оглушительная стрельба сотен пулемётов…

Произошла настоящая бойня. Падали кони, падали сражённые выстрелами, всадники…Лишь небольшая часть противника смогла спастись от нашего губительного огня.

Спустя два дня конно-гужевой корпус разделился. Отряд под командованием Сычева двинулся в тыл врага, осаждающего Ковенскую крепость. Второе подразделение отправилось громить тыловые части противника. Требовалось уничтожить провиант и боеприпасы врага…

На совещании у Мантейфеля

В большом, прекрасно обставленном шатре командующего стояли за столом с картой генералы французской армии Винуа, польской армии Мерославский, а также сам фельдмаршал Мантейфель, представляющий германскую сторону.

— Что-то у нас не складывается, господа генералы. После обхода Ковенской крепости, мы столкнулись теперь с ещё более мощной Брест-Литовской и застряли перед её фортификациями. А буквально час назад я получил донесение, что русские атаковали нас с фланга и теперь могут зайти в тыл нашей группировке, осаждающей Ковно.

— Как такое могло произойти? Откуда у них войска для встречной атаки, и почему они так быстро продвигаются? — встревоженно спросил Мерославский.

— Тут всё просто, хоть и крайне рискованно. В отношении наших наступающих войск была сделана явно ставка на крепости. Мы это видим и по отсутствию жителей в приграничных регионах. Местность заранее эвакуирована, — не только люди, но и предприятия. Присутствуют проблемы с водой, — водоснабжение населённых пунктов не функционирует и даже большинство колодцев отравлены. Сейчас нам надо сделать выбор: продолжать движение войск в условиях возможного нарушения снабжения либо отступать. В пользу последнего говорит наступление русских частей уже за границами Российской империи.

— Предлагаю идти дальше! Чёрт с этими крепостями! У нас хватит войск заблокировать их немногочисленные гарнизоны. Ковыряться месяцами, вскрывая их защиту может быть просто опасно. Кроме того, для прикрытия наших границ на западе, как мне известно, оставлена конная дивизия, — бодро предложил Винуа.

— Насчёт действий нашей дивизии, — информация пока не получена. Сейчас передать какие-то сведения стало крайне проблематично. Творится настоящий хаос повсюду: осада Ковно, действия русских войск на нашем фланге и в тылу, а тут ещё и эти диверсанты, — пояснил Мантейфель.

— Диверсанты?

— Да, диверсанты. Так, оказывается, называют себя русские вооружённые отряды, действующие на всём протяжении дороги нашего наступления.

— Господин фельдмаршал, так это они отстреливают офицеров и устанавливают бомбы-ловушки? — уточнил польский генерал.

— Именно, господин Мерославский. Поймать их достаточно сложно, — особенно снайперов. Сделают несколько выстрелов и сразу отходят. На месте лёжки часто оказывается бомба, что подрывает наших подошедших солдат. Это уже становится проблемой, — без офицеров солдаты начинают вести себя как стадо баранов. Так что дальнейшее продвижение без взятия Брест-Литовска может быть опасным. Крепость почти в 3 раза крупнее Ковно и будет оттягивать ещё большие силы.

— Надо тогда отступать!

— Подождите, Мерославский. Если мы сейчас отойдем, то война будет однозначно проиграна, — твёрдо сказал Винуа.

— Но Польша, господа! Русский корпус наверняка разрушает наши города.

— Если вражеские войска двигаются так быстро, то у них явно нет артиллерии. Нет причин для паники. К тому же как я понял, господин фельдмаршал, никаких приказов нам не поступало.

— Верно, генерал Винуа. Канцлер в этом плане, человек весьма разумный. Господин Бисмарк понимает, что решать на поле сражения должен командующий. Он попросил лишь учитывать общую военную ситуацию. Было отмечено, что русский корпус внезапно перешёл границу и занял быстрым маршем несколько населённых пунктов. Сейчас к месту прорыва подтягиваются наши резервы. Больше данных не поступало.

— Так если прямого приказа на отступление не было, то и отступать нельзя. Что будет после Брест-Литовска? Это же, по сути, вторая линия обороны. Если её обойти, то мы напрямую выйдем к русским городам и противник не сможет от нас бегать.

— Всё точно, генерал Винуа. Проблема только в том, что на осаду надо оставить не меньше 700 тысяч человек. Мы выйдем на возможное поле боя с малыми силами.

— Господин фельдмаршал, но если останемся на месте, то также будем слабеть. Это тем более опасно, что русские стали действовать на фланге. В случае же если мы сумеем навязать противнику прямое столкновение, то он будет вынужден отозвать войска для защиты Москвы и Петербурга.

— Хм…Я тогда тоже склоняюсь к принятию предложения генерала Винуа. Если мы сейчас на самом деле отступим, то тогда компания закончится безрезультатно, и, более того, наши тылы будут разорены, — сказал Мерославский.

— Кажется, мы пришли к общему пониманию, господа генералы. Оставим под Брест-Литовском 700 тысяч и двинемся дальше. У нас будет чуть больше 1 млн солдат, а у противника с учётом его движения на фланге не может быть больше 250–300 тысяч. На голом поле он не сможет оказать действенного сопротивления.

* * *

Напротив друг друга стояли две армии. Англо-франко-польская численностью более 1 млн солдат и российская с 300 тысяч человек.

Бой начался ранним утром и сразу же пошёл самым неожиданным образом. После мощного артиллерийского обстрела в бреши во флангах противника ворвались конно-гужевые подразделения русских сил и почти сразу же стали заходить в тыл.

— Проклятье! Прорывы на флангах, — выдвинуть резервы для блокирования противника! — скомандовал Мантейфель.

После мощного огня тачанок русская тяжёлая пехота двинулась на вражеские позиции. В зелёной траве, одетых в камуфляжную форму русских было видно плохо. Стрелять приходилось по большей части наугад. В бою всё смешалось…Вот падает удивлённый поляк, не понявший, почему русский солдат не умирает после прямого попадания из винтовки. Тут германец пытается в рукопашной заколоть врага, но вдруг сам получает со всей дури сапёрной лопатой по голове. Здесь падает на землю француз с саблей, застреленный из пистолета. Рывок русских войск был настолько стремителен, что противник оказался в окружении. Во врага били из всех орудий. Через 2 часа всё было кончено. Сдались оставшиеся в живых 400 тысяч противника. Потери русских войск составили не больше 27 тысяч человек. Это был полный разгром и деморализация врага!

* * *

Спустя неделю сдались группировки противника под Ковно и Брест-Литовском. Они попросту оказались в окружении без всяких припасов и провианта. В то же самое время российский флот внезапно атаковал столицу Османской империи Константинополь. Охранявшие порт турецкие и частично британские корабли в короткое время были потоплены торпедами, а после начался страшный обстрел города зажигательными снарядами. Многовековая столица была хороша укреплена, а сам город охраняли элитные части янычар. Отстоять населённый пункт было бы возможным, но штурмовать его пошла русская гвардия. С нашивками «идущие на смерть» тяжело бронированные, но в то же время на удивление крайне быстрые, гвардейцы стали брать улицу за улицей. Их тактика устрашала янычар, — двигаясь волнами-отрядами и получая ранения, гвардейцы не останавливались, чтобы оттащить раненых и убитых. В атаку сразу же шла следующая волна, буквально вырезая любое сопротивление. Янычары дрогнули, — за ними пришла сама смерть…Столица была захвачена за три часа. В плен попал и султан Абдул-Хамид II…

* * *

После разгрома войск США у границ Канады беды американцев не закончились. Страну с южного фланга атаковали мексиканцы. Вооружённая, пусть и устаревшим, но всё ещё достаточно эффективным, русским оружием, мексиканская армия буквально смяла ослабевшие войска Штатов и заняла потерянный ими ранее Техас. Наспех мобилизованные части американцев с трудом смогли отстоять остальные штаты, переходя порой к настоящей партизанской войне.

Увлёкшись южной границей, американцы не смогли сдержать стремительный удар с севера. Войска Российской империи, продвигаясь тремя группировками фактически без всякого сопротивления, смогли захватить большую часть США.

Над Белым домом в Вашингтоне теперь развевался флаг Российской империи. Его занятие было настолько стремительным, что оттуда даже не успели вывезти документы. Как ни странно, но Штаты продолжали жить обычной жизнью: люди ходили на работу, в театры… Никто не пытался сопротивляться русским войскам. Разгром, который потерпели американцы в Канаде, их страшно отрезвил. Вид же мощной вражеской армии так быстро занимающей города окончательно вытравил желание воевать. Недовольные бежали в южные штаты, не тронутые Российской империей. Но все американцы без исключения гадали, — а что теперь будет дальше?..

* * *

В кабинете английского премьер-министра стояло тягостное безмолвие. Тишину нарушил голос премьер-министра. Итак, господа, случилась катастрофа! Кто сможет объяснить, что в итоге произошло и чего нам теперь ожидать?

— Господин премьер-министр, как вы уже знаете, наш флот был уничтожен при атаке на русскую военно-морскую базу во Владивостоке, — начал военный министр.

— Это я знаю, но не понимаю почему?

— Снова человеческий фактор, господин премьер-министр. Адмирал Чалмерс, получив строгую инструкцию идти при начале боя на сближение с вражеским флотом, выполнил её слишком буквально. После ударов первых русских пушек он сразу же пошёл в атаку.

— Ну и что? Изначально мы же поняли, что это лучший ход.

— Дело в том, премьер-министр, что наши корабли встретили преграду в виде русских мин.

— Мин? Те самые, что были при Крымской войне? Мы же научились с ними бороться.

— Теперь это более мощные устройства, господин премьер-министр. К тому же вести разминирование при ураганном огне артиллерии, оказывается, практически невозможным. Фактически наш флот был убит при попытке прорыва через плотные линии мин.

— Просто дурдом, господин Стэнли! Теперь уже поздно рвать волосы на голове. Оставим это. Что там с нашими союзниками?

— Американцы были разгромлены в результате засады, господин премьер-министр.

— Засады? Вы, должно быть, шутите? Целая армия? Как такое вообще возможно?

— Подобные случаи в истории известны, господин премьер-министр. Редкие случаи, но всё же бывают. Требуется очень высокий профессионализм атакующих.

— А что там даже разведки у американцев не было?

— Она была, господин премьер-министр. Русские пропустили американских разведчиков вперёд, а те в лесистой местности вели себя слишком расслабленно и ничего не заметили.

— Получается, этот разгром произошёл только из-за неумелых действий американских разведчиков?

— Не совсем. Такого уровня засаду всё равно было сложно заметить. В лучшем случае у США было бы просто меньше потерь. А так капкан был разработан и осуществлён идеально. Потом ещё и мексиканцы ударили по США с юга. После переброски американских войск к Техасу для борьбы с Мексикой русские практически внаглую захватили без сопротивления больше половины страны. Считай, Штаты могут держаться по большей части в южных штатах и то скорей всего только против Мексики.

— Что на европейском фронте?

— Тут полный кавардак. Больше 2 млн солдат союзников вступили на территорию Российской империи. Сначала они осадили одну крепость, а потом другую, — причём привлекли на это огромные силы.

— А почему так вышло?

— Нет опыта взятия подобных укреплений, господин премьер-министр. Войну надо было либо откладывать для дополнительного обучения, либо наступать несмотря ни на что. Выбрали второе. В итоге пришлось оставлять значительные силы для осады и блокирования укреплений. Обошли две крепости и далее столкнулись с русскими. К тому времени войска Российской империи уже обошли их с фланга, разбили конный корпус и силы прикрытия, а затем разделились на две группы. Одна часть пошла под Ковно и на окружение сил союзников. Вторая группа пошла по тылам и до сих пор там действует, уничтожая запасы боеприпасов и провианта, а заодно и населённые пункты союзников. Поляки массово бегут в Германию. Говорят, русские в отношении польских территорий применяют тактику выжженной земли. Творится настоящий бедлам. Туркам, кстати, не легче, — их столица захвачена, попал в плен сам султан. Сейчас Османская империя, как и США, фактически тоже выбыла из войны.

— А вот с Константинополем обидно было. Черноморские проливы — территория стратегическая. Но что случилось, то случилось. Стэнли, что сейчас можно предпринять в военном плане?

— Союзники уже действуют, господин премьер-министр. Во Франции, Германии и Австро-Венгрии объявлена всеобщая мобилизация, — тут кстати всё понятно. Русские на их территориях творят что хотят. Нам тоже необходимо срочно объявлять мобилизацию.

— Вы, должно быть, шутите Стэнли? Великобритания никогда не объявляла мобилизацию.

— Так она раньше никогда и не нужна была с таким флотом. Мы располагаемся на острове, и кто нам, что мог сделать. Сейчас ситуация кардинально поменялась.

— Нда уж. Непонятно теперь, как это объяснить королеве. Может что-нибудь получится переиграть на дипломатическом фронте?

— Господин премьер-министр, предлагаю перестроить нашу стратегию в сторону дружбы с Российской империей. Если не удалось победить врага, то можно стать его лучшим другом. Дипломатическое ведомство предлагает рассмотреть вариант брака нашей королевы Виктории с сыном Александра Алексеем. Он сейчас как раз не женат, — ответил министр иностранных дел.

— Вы серьёзно? Королеве Виктории больше 40 лет. Она сейчас вдова. Алексею же в районе 30, и он известен как пьяница и бабник.

— Это вопрос государственной необходимости. Никто не собирается настаивать на супружеской верности. Наши позиции же будут значительно усилены.

— Есть ещё варианты?

— Можно выдать за Алексея дочь Виктории Беатриссу.

— Её младшую любимую дочь?

— Именно, господин премьер-министр.

— Этот вариант, мне кажется, более реалистичным. Не знаю как я бы предложил королеве выйти замуж за русского принца. Значит так, господин Солсбери, начинайте переговоры с русскими. Можете отдавать им Польшу, части земель Австрии, Германии, США. По черноморским проливам упорствуйте, — русских нельзя слишком усиливать. А так предлагайте всяческую дружбу и содействие, говорите о нашем стремлении к династическому браку. Надо срочно выправлять эту неприглядную ситуацию. Великобритания должна сохранить своё величие…

Глава 43

Война была закончена… В Петербурге всеми заинтересованными сторонами был подписан мирный договор, серьёзно поменявший существующую расстановку сил. Никто не пытался оспорить предложения России, — противники не просто признали поражение, а безоговорочно капитулировали. Попытка Великобритании заключить с Российской империей кулуарное соглашение оказалась также тщетной. После бомбардировки русским флотом английских городов и высадки гвардейского десанта, захватившего золотой запас страны-конкурента, всякое сопротивление прекратилось. Петербургский трактат присоединял к России остатки Польши, треть Германии, Австрию, Болгарию, Сербию, Румынию, часть Османской империи вместе с Черноморскими проливами, больше половины США. Германия была вновь раздроблена, а от Англии получили независимость Шотландия и Ирландия. Было разрушено всё колониальное устройство мира. После ослабления в войне европейских держав повсеместно вспыхивало сопротивление, которое в итоге уничтожило прежние порядки. Россия же в этом хаосе добилась передачи ей стратегических территорий с залежами полезных ископаемых, а также контроля над важнейшими транспортными узлами.

Но не так было важно политическое содержание договора, гораздо серьёзнее обстояло дело с послевоенной экономикой. Рубль окончательно превратился в мировую валюту. Самая мощная промышленность в мире, передовые технологии, лучшее образование, здоровое население — вот что из себя представляла теперь Россия, не имевшая никаких соперников.

Объявление итогов войны потрясло не только весь мир, но и саму Российскую империю. Все революционные организации прекратили свою деятельность. Не было больше иностранных держав, готовых продолжать финансирование, но главное была посрамлена сама суть их функционирования. Против чего протестовать, за что бороться? Равной России державы просто не существовало. По размеру страна занимала треть территории всего земного шара, а по уровню экономики стояла на такой недосягаемой высоте, что даже гипотетически догнать её за сотни лет не представлялось возможным в самой безумной фантазии. Оставался лишь один штрих — политическая реформа, которая окончательно закрепила бы успехи страны.

В огромном зале Государственного совета, при скоплении множества журналистов государь выступил с торжественной речью, напечатанной на следующие дни во всех отечественных и мировых СМИ.

— Граждане Российской империи, я стал императором нашей страны 25 лет назад. Вместе мы прошли долгий и непростой путь реформ и сражений. Россия выстояла перед лицом многочисленных внутренних и внешних угроз и стала сильнее как никогда. Отныне Российская империя — это сверхдержава! Мы не просто жители рядовой страны, — равных нашему государству ещё не было в истории человечества. Теперь именно на нас легло бремя руководства миром и для этого остался сделать лишь последний шаг. В своё время я обещал дать народу России конституцию и все политические права, когда он будет к этому готов. Сейчас могу с уверенностью заявить, что этот момент настал. Все граждане нашей страны без исключения образованы, активны, а главное, теперь чётко могут понимать, что происходит в государстве. У нас есть независимые СМИ, свободная церковь, общественные советы с правом контроля и обсуждения деятельности чиновников, — благодаря всем этим элементам гражданского общества коррупция и нарушения в стране находятся на невероятно низком уровне. Самое же главное, что люди научились понимать работу государственной машины и исправлять её недостатки. Я рад сообщить, что теперь, наконец, смогу разделить с вами ответственность за судьбу нашей великой Родины! Уже в ближайшее время будут опубликованы конституция новой России и указ о создании законодательной Государственной думы. Она будет действовать полностью по мажоритарной системе. Каждый депутат, согласно этой системе, будет представлять конкретный регион, а тот, в свою очередь, получит право отзыва своего представителя. Новый орган власти будет формировать подотчётное ему правительство. Судебная же власть в этой системе будет совершенно независима. Верховный суд получит полномочия проверки принимаемых законов Государственной думы на их соответствие конституции. Все 9 судей будут занимать свою должность пожизненно, а после смерти новые члены будут выбираться Думой из числа кандидатур, представленных главой правительства. Я как председатель Верховного суда буду иметь 4 голоса. Члены династии Романовых будут получать денежное содержание на протяжении следующих 50 лет. Вместо империи возникнет республика! Каждый гражданин страны при достижении 25-летнего возраста под угрозой лишения гражданства будет обязан участвовать в равных, прямых и тайных выборах! Исключение будет предусмотрено лишь для отбывающих наказание за преступления, недееспособных и больных! За фальсификацию на выборах будет предусмотрена смертная казнь членов избирательной комиссии! Отныне никто не скажет, что политика его не интересует либо он не сможет на что-то повлиять и поэтому не хочет ничего делать!

Речь Александра поначалу ввергла всё население страны в шок, но затем общество забурлило. Это был уже не тот народ, который получил государь в начале своего правления, — необразованный, озлобленный, разделённый сословными, религиозными и национальными противоречиями. Все граждане были знакомы с учебниками Александра по обществознанию и философии, что не могло не оказать своего влияния. Пусть поначалу часть общества относилась к их содержанию довольно скептически, а порой даже насмешливо, но после такого 25-летнего итога правления аргументов против просто не находилось. За невероятно короткий срок технически отсталая, неграмотная, бедная, раздираемая конфликтами Россия стала единственной сверхдержавой мира!

Впервые в истории России состоялись выборы, и Госдума начала свою работу. Удивительным стал тот факт, что никакие популисты и демагоги в её состав просто не попали. Народ на самом деле выбирал достойных и следил за работой каждого. Сформированное правительство выполняло свою функцию профессионально. Впрочем, здесь стоит отдать должное в первую очередь законодательной власти. Никаких радикальных законов не принималось. В парламенте сидели образованные, состоявшиеся люди, которые получали достойную зарплату за представление интересов определенной местности. Система сдержек и противовесов работала превосходно. Судебная власть следила за соблюдением Государственной думой конституции, а парламент, в свою очередь, направлял и контролировал работу Правительства.

Если в государственной жизни достаточно быстро наступил относительный порядок, то в семейной, как ни странно, проблем оказалось больше. Сильное негодование выражали Романовы. Александру пришлось выслушать ряд претензий от самых близких членов.

— Отец, почему вы так с нами поступили? Веками Романовы были хозяевами Российской империи. Теперь же отобрана наша собственность по праву, — сказал с негодованием наследник.

— В этом и проблема, сын. Романовы так долго привыкли себя считать хозяевами страны, что перестали осознавать, что у Родины не может быть собственника.

— Вы понимаете, о чём я говорю. Лишь в самодержавии возможно величие России и иначе никак.

— Саша, ты же читал написанные мною учебники. Мы постоянно говорили с тобой о судьбе России, нашем долге.

— Опять этот долг! Вы отобрали у меня власть! Вот что я понимаю!

— И сделал бы так ещё раз, если бы смог. Самодержавие, да и вообще любое диктаторство — это тупик! Достаточно оказаться у власти всего лишь одному слабому правителю, и могут пострадать миллионы людей.

— А так страдаем мы.

— Почему собственно Романовы должны постоянно ставить себя выше остальных? Это неправильно. Да, мне, например, приходилось делать ужасные, иногда преступные вещи, но совершал я их, не для себя лично, а ради государственных интересов. Сохранение самодержавия тормозило бы Россию в развитии, так как любой представитель правящей династии всегда будет иметь искушение поставить свои интересы выше устремлений народа. Сейчас же при огромных размерах нашей страны, при таком её влиянии на человечество в целом сохранить прежнее положение может быть преступным.

После этих слов государя Саша насупился и вышел из комнаты.

— Александр, а что будет с нами и роднёй? — вдруг спросила супруга Мария Александровна.

— Всё будет хорошо, — нет причины для беспокойства. Ты же слышала, государство будет финансово содержать следующие 50 лет нашу династию.

— А что потом?

— Мария, дорогая! Я понимаю твои тревоги, но они излишни. Дети и наши внуки не пострадают. Романовы обеспечены на всю жизнь. Да, теперь им будет даваться всё не так легче, как раньше, но без этого нельзя. Любые радикальные перемены болезненны, но именно они дают возможность становиться всем лучше.

Спустя 20 лет верховный судья Российской республики и по совместительству бывший император 80-летний Александр II тихо уходил из жизни. Страна и народ были благодарны своему государю. Несмотря на оставление должности, население упорно отказывалось называть его иначе. В последние годы обожание Александра достигло высших пределов. Все вдруг осознали, какие невероятные трудности и вызовы сумел преодолеть их император. Каждый отдавал должное любимому Александру. Народ жил богато и счастливо, жил так, как никогда прежде. Даже родственники государя со временем смогли смириться с новым положением дел и в какой-то степени тоже нашли в нём свои плюсы. Теперь никто и ничто их не придавливало. Тяжёлый контроль императора, а также постоянное требование соблюдения долга династии, более не беспокоили многочисленных Романовых. Сохранение же неплохого денежного содержания позволило им окончательно расслабиться и позабыть своё первоначальное недовольство.

Александр уходил из жизни с мягкой улыбкой, окружённый любящими близкими. Он сознавал, что достиг всех целей и чувство выполненного долга переполняло его душу.

* * *

Тёмный туннель и свет впереди, — так многие описывают конец жизни. Я испытал что-то совершенно иное. Сначала нарастающий гул, а затем яркий взрыв…Как-то логически описать словами картину было невозможно. Пришло лишь осознание невероятного факта, — теперь я нечто иное. Казалось бы, разрозненные события жизни, судьбы миллионов людей и непонятных существ образовали в моей сути новую мозаику. Все, что со мной случилось, стало кристально ясным…После попадания в прошлое я изменил не только свою судьбу или жизнь страны. Поменялась ткань самого мироздания. Мне открылась страшная истина…Оказывается, Земля была захвачена непонятными энергетическими существами. То, что многие из нас ранее воспринимали как сказки про атлантов, древних богов, магию существовало на самом деле, но затем было уничтожено в один миг, вторгнувшимися существами. Эти захватчики стали растить людей словно еду, пожирая их энергию боли и страдания. Нам оставляли лишь крохотный элемент нашей световой природы, достаточный для воспроизводства потомства и стремления к удовлетворению по большей части низменных потребностей. Изредка в людской среде появлялись маги, пытавшиеся вернуться к своей сути, но, переходя некий барьер, они сразу становились жертвами этих чудовищ.

Случившееся со мной не вписывалось в стандартную схему. Обретя магические навыки и начав странствовать по осознанным снам, я был замечен, но парадоксальным образом не воспринят серьёзно. Чужакам доставляло удовольствие смотреть на создаваемые мною в осознанных снах исторические картины, ровно так, как людям нравится сейчас ходить на блокбастеры от Голливуда. Эманации хохота, интереса выдавали захватчиков, — впрочем, они особо от меня уже не скрывались. Для них сновидящий в моём лице стал режиссёром увлекательных фильмов. Так могло бы продолжаться ещё много времени, но если бы не одно но…любовь к стране, родному дому, искреннее желание что-то поменять, помноженное на чувство неправильности происходящего.

Перейдя грань и вторгнувшись своим сознанием в XIX век, была сформирована иная линия реальности. Никто из захватчиков поначалу даже не понял, что новый Александр II уже не тот, что должен быть. Когда же этот факт вскрылся, то начались попытки исправить ситуацию. Убить мага прямо было невозможно, — это совершенно другая реальность. Тогда чужаки решили напугать сновидящего. На мага воздействовать сложно, — его энергетическая структура крайне устойчива, но вот его близкие… Смерть отца и сына Александра с предсмертными словами-намёками должны были предупредить его, что всякое нарушение естественного хода истории будет жестоко наказано…Но сновидящий не сдался и продолжил своё…В ответ на сопротивление чужаки стали действовать через помещиков, революционеров-фанатиков, внешних врагов. Казалось бы, магу не устоять. Но, как ни странно, в этой ситуации мне помогло спастись стечение обстоятельств. Созданный мною совершенно случайно культ святого Николая нарушил старый энергетический порядок. Тысячи, миллионы русских людей ходили в храмы и молились святому, держали иконы у себя дома. Это не прошло даром…Так, император России должен был быть убит революционером Каракозовым. Не имея возможности напрямую вмешиваться в реальность, захватчики оказывали ишутинцам огромную помощь. Несмотря на все ошибки и неподготовленность молодых революционеров перед лицом профессиональной государственной машины III Отделения, они постоянно уходили от преследования жандармов. Террористы из-за дня на день принимали в свои круги людей, раздавали прокламации, покупали оружие, но всё равно оставались на свободе. И наконец Каракозов, — этот нескладный, трусоватый юноша под влиянием энергии захватчиков стал ярым фанатиком, готовым идти до конца. Он получил оружие и с заряженным пистолетом смог пройти в окружённый плотной охраной Летний сад. Впоследствии никто из оцеплявших сад жандармов так и не смог объяснить, почему вдруг пропустили туда этого подозрительного человека. Ничто не должно было ему помешать. И вот выстрел, но вдруг некий мастеровой Комиссаров отталкивает в сторону руку убийцы. Чужаки были в ярости, — вмешался дух святого Николая. Борьба продолжилась, но с каждым днём история менялась, а силы захватчиков слабели, — эта реальность была другой. У них не хватало сил уничтожить дух Николая, защищающего Александра, им никак не давалось убить и самого императора. Была сделана ставка на внешних врагов, манипуляция эмоциями которых удавалась значительно легче. Российская империя после войны должна была быть отброшена к старым порядкам, Александр убит, а естественный ход событий восстановлен. Но планы были разрушены. Победа в войне Российской империи нанесла ужасающий удар по энергетическим телам захватчиков. Я сам того не зная применил страшное оружие против врагов, — время. Каждое значительное изменение эпохи было словно очередным атомным взрывом для чужаков. Моя смерть раскрыла карты. Вот есть я, пожравший своим переходом огромное количество энергии врагов и получивший, по сути, божественную природу, а там невдалеке от меня есть небольшое облако разумной энергетической оболочки, которое называет себя святым Николаем. Что делать дальше в этой ситуации?

Триумф России оказался победой всего человечества над страшным противником, выращивавшим людей словно скот на ферме. План захватчиков был прост, — сначала есть понемногу, а затем устроить жатву. Первые две мировые войны дали им серьёзный урожай, третья же должна была побить все рекорды сбора энергии боли и хаоса. Моё вмешательство остановило чужаков, но навсегда ли? Во Вселенной множество миров и огромное количество враждебных сил. В этот миг я осознал свой новый долг, — стать защитником Земли, но это уже совсем другая история…

Конец

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

К чему снится Император? Часть 2

Content

К чему снится Император? Часть 2

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Nota bene