Дочь короля-трубадура

Глава 1

Это был не крик о помощи, а какой-то тихий жалобный писк. А меня как будто жаром обдало. Я мгновенно поняла, что кого-то убивают, и этот кто-то из самых последних сил пытается сопротивляться. Но вокруг никого и ничего подобного не наблюдалось. Писк усилился. Меня накрыло волной паники и ужаса. Да что же это такое?! Я огляделась.

Набережная Обводного канала, туман. И… почему-то никого вокруг. Вечер, конечно, но не настолько же поздно. А я еще вспомнила, что тут люди пропадали.

Но полный ужаса писк перешел в крик. Женский. Я вытащила из сумки телефон. Индикатор на экране показывал, что связи нет. Это еще что такое? Где тут орут, кто отрубил связь, и куда я вообще попала? А что попала, так это к гадалке не ходи, уж больно туман знакомый. Проваливалась так пару раз. Карман это вневременной. В общем-то, ничего страшного, так, что-то вроде окна. Фигуры в старинной одежде увидеть можно. Поблуждаешь и обратно вернешься. Таких мест у нас в Санкт-Петербурге хватает. Но вот именно это «попадание» какое-то очень нехорошее. И раньше никто не орал и не пищал.

- Кто здесь? – крикнула уже и я.

Похоже, что зря я это сделала. Потому что меня тут же куда-то потянуло, и я ощутила, что лежу на чем-то холодном и шершавом в чем мать родила. А когда открыла глаза, то в неверном свете свечей углядела жуткого голого старика, который надвигался на меня с явно нехорошими намерениями. Так вот кто тут на людей нападает!

Меня снова окатило волной ужаса. Причем ужас был явно не мой, а чей-то чужой. И тут уже пришли мои эмоции - я ощутила ярость и злость. У меня вообще так: взрывная реакция на агрессию, могу и наброситься на более сильного противника. Потом отходняк накроет, даже поплакать могу. А первая реакция – адреналиновый взрыв и атака. Так случилось и в этот раз, я рванула вперед да с такой силой, что сбила врага с ног и вцепилась ему в глотку.

Он подобного явно не ожидал. Да и упал как-то, судя по всему, неудачно. Ну как, для себя неудачно, мне-то как раз повезло. Глаза у вражины закрылись, но рот открылся, и оттуда вырвался какой-то темный дымок, который почему-то впитался в меня. И я отключилась.

Не знаю, сколько я провалялась на обнаженном мужском трупе преклонного возраста, по крайней мере, когда я очухалась, свечи все еще горели. Я сползла с очень неудобного и костлявого ложа, села на пол и задумалась. Потом осмотрелась. И снова задумалась.

Это явно был подвал. Причем подвал не современный. И дело не только в том, что стены вокруг сложены из крупных неровных камней, а не отлиты из бетона. В любом нормальном подвале жилого дома (а я не в сельской местности гуляла, когда все случилось) особо не развернешься: хватает труб, проводов и тому подобного. Такое шикарное подземелье в исторической части моего родного города в первозданном виде сохраниться не могло. Разве что тут притон каких-нибудь богатых и влиятельных извращенцев то ли от секса, то ли от религии, то ли от того и другого одновременно. А это значит, что живой мне отсюда не выйти, что очень жалко и обидно. Но не сидеть же в обществе трупа?! А что труп, то тут все точно, уж больно большая лужица крови из головы натекла. Хорошо, что я покойников не боюсь.

Стартовала я, похоже, из самого центра красиво расчерченной пентаграммы, украшенной непонятными символами. Значит, извращенцы тут обитают с упором на черную магию. Весело. Как там было в анекдоте?

- Ой, а чего это у вас девушка так рыдает?

- Да вот, выяснилось, что девственница.

- Так это ж хорошо. В наше-то время. Жених доволен будет.

- Да у нас тут, собственно, не свадьба, а жертвоприношение.

Я, конечно, не девственница, но где в наше суровое время таковую обнаружишь, если ты не в женской консультации работаешь. Вот и я о том же.

И тут я опять услышала писк, а потом какой-то щебет. Упс, это же у меня в голове! Очень приятный девичий голосок что-то лепетал. А вот писк был уже знакомый.

- Ты кто? – спросила я.

Тишина. Несколько неуверенных фраз. Теперь она не стрекотала, как из пулемета, так что я смогла определить, что язык похож на французский. Прекрасно, обзавелась еще и шизой, разговаривающей на языке, мать их, Вольтера и Руссо.

- А по-русски никак? – тоскливо спросила я, полагая, что с шизой лучше дружить и договариваться. – Или это… Ду ю спик инглиш? Дойч?

Теперь зависла шиза. Ясно, не дует. Я плюнула и с трудом встала на ноги. Опаньки, а это еще что? Тело было явно не мое, оно и ощущалось иначе. Нет, я не стала спотыкаться на ровном месте, но все-таки привыкла смотреть на мир с другой высоты. Да и все, что попадало в мое поле зрения, было явно чужим. Маленькие изящные ручки с тонкими пальчиками, ноги, нет, вернее будет сказать, ножки, как у ребенка. Я вовсе не здоровенная лосиха, но рост у меня метр семьдесят пять, руки покрупнее, да и ноги тоже стройные, но не такого кукольного размера. Вполне себе тридцать девятый, а тут и тридцать третий как бы велик не оказался. Золушка, блин.

- Золушка? – заинтересовалась шиза.

У меня перед глазами встала картинка из старого советского фильма с Яниной Жеймо в главной роли. Где бы тут зеркало раздобыть? Я нашла дверь, за которой оказалась ведущая вверх каменная крутая лестница. Точно подземелья, а не сарай с декорациями. Круто я влипла.

Но выбираться наружу нужно было обязательно. Эх, еще с ментами объясняться, точно превышение самообороны пришьют. Может, удастся свалить по-тихому?

Лестница закончилась очередной дверью, которая легко открылась. Хорошо, что не заперто, такую хрен выломаешь. Я буквально вывалилась в довольно большую комнату из-за какого-то непонятного шкафа. За окном пылал то ли рассвет, то ли закат, так что видно было хорошо. Массивный стол с непонятным креслом на ножках-козлах рядом. Тяжеленные даже на вид сундуки. Армиллярная сфера у окна. На столе какие-то свитки и тетради, большой тяжелый подсвечник на пять свечей, чернильница… перо…

Я сглотнула. Кто-то явно помешан на антураже. Не хватало только алхимической лаборатории в соседнем с тем подвалом, откуда я выбралась, помещении.

Тут откликнулась моя шиза и радостно протранслировала мне картинку той самой лаборатории, которая действительно располагалась в подвале. Так, похоже, что общаемся мы телепатически. А может, это все кошмарный сон? Хотя и какой-то уж слишком реалистичный. Босым ногам, например, холодно. Да и не похоже, что этому телу приходилось босиком бегать. Нежные у него ножки.

Выше упомянутые ножки явно знали, куда им надо, так что скоро я оказалась в небольшой, но уютной спальне. Как догадалась, что это спальня? Ну, раз тут кровать, то спальня. Хотя подобное чудо мебельного производства, на которое надо карабкаться, и где легко поместились бы несколько таких как я, только в кино и видела. В историческом про Средние века. Кто это тут так по антуражу упоролся? И сколько денег во все это вбухано? Может и вон то симпатичное зеркало венецианское? И опять-таки подсвечники, свечи, никакого тебе телека или еще чего.

Пока я осматривалась, тело жило своей жизнью. Налило в таз из кувшина воду, намочило в нем кусок ткани и обтерлось. Умылось. Подняло тяжелую крышку сундука и принялось одеваться. А тут и я заинтересовалась процессом. Чулочки с подвязками, рубаха из тонкого полотна, длиннющее платье… Башмачки из тонкой кожи. Чего это? А трусы и лифчик где? Меня уже достала эта реконструкция, я домой хочу.

Тело остановилось и слабо пискнуло.

- Цыц! – сказала ему я. – Где нормальная одежда? Белье где? Без трусов шастать не намерена!

Непонимание и залп фраз на французском. Я сосредоточилась на образе приличного бельишка. Шиза зависла. Потом показала мне картинку мужика в непередаваемых труселях с завязочками сбоку. И чего? Мне хотят показать, что эта часть туалета только для мужиков? Это еще что такое? Нет уж, раз это мой сон и моя шиза, то и правила устанавливать буду тоже я. А то, что это сон, я уже не сомневалась. Бывают и очень даже реальные сны. Пойду, вон, в зеркало посмотрю.

В зеркале отразилась совершенно незнакомая физиономия. Точно сон. Слишком хорошенькая и молоденькая. Я бы сказала – юная. Большие и выразительные темно карие глаза в окружении длинных угольно-черных ресниц, аккуратный носик, высокий чистый лоб, четко прорисованные брови, тонкие черты лица, высокие скулы, острый подбородок и маленький яркий рот. Темные пушистые волосы. Мама дорогая! Вот это косы! Толщиной в руку и длиной точно ниже талии. В зеркале незнакомка отражалась по грудь. И кто это у нас? Сон, а сон. Или шиза, ты кто? Как твое имя?

Незнакомка лукаво улыбнулась, от чего стала еще более хорошенькой, и представилась.

- Мадлен д’Анжу, мессир.

Точно француженка. А кто тут мессир? Что-то вдруг Булгаковым повеяло…

Как все-таки плохо, что я не понимаю, о чем она щебечет. Почему мне подсунули сон без перевода? Что за неуважение к потребителю, в конце концов?! Хоть субтитры какие пустили бы, что ли.

Но девчушка само очарование. Даже просто полюбоваться на нее приятно. Как она сказала? Д’Анжу? Раньше вполне себе герцогство было, промежду прочим. А Анжер какое-то время являлся выездной столицей английский королей. Ну это, когда они Аквитанией владели. Потом французские короли эти земли то прибирали к рукам, то снова теряли. Окончательно захапал их Луи XI, вынудив Рене Доброго написать завещание в свою пользу. Причем дожидаться кончины дорогого дядюшки он не стал, а нагло выпер и хорошо, что не на мороз, а в теплый Прованс. Рене Добрый, конечно, сам себе злобный Буратино, очень уж рвался заполучить Неаполитанское королевство. Да и не везло ему, столько лет в плену провел. Сына пережил. Дочку вроде как выгодно пристроил за целого английского короля, но тот оказался с очень большим приветом. А Марго Анжуйская так жгла напалмом на всю Англию, что благодарные подданные ее терпеть не могли. Жестокая была дама, ничего не скажешь. Вот сколько всего я помню, оказывается. К тому же, д’Анжу – это не фамилия, это титул. Тот самый король Рене Добрый вполне себе де Валуа был, если что. Хотя, кто знает, может в наше время кто-то и носит такую фамилию. Или докосплеился до ручки и самопереименовался. Такое тоже бывает.

Девчушка еще раз улыбнулась мне из зеркала. А я подумала о том, что мне пора бы и проснуться. Сон получился красочным и замечательным, но жить во сне нельзя. У меня перевод не доделан и пара встреч назначена.

Но проснуться все не получалось. Девица же успела перекусить хлебом с сыром, запив все это вином. Слышь, подруга, подумалось мне, ты от трупа избавиться не забудь. И придумай что-нибудь, что врать будешь на тему, куда мужик делся. Она на мгновение замерла, а я сосредоточилась на картинке с большой ямой, куда зарывали покойника.

Снова несколько фраз на французском. Кроме слова «мессир» ничего не поняла. Но это точно сон, любая нормальная, да даже и ненормальная девица не будет спокойно заниматься своими делами в доме, где с ней только что чуть не сотворили что-то страшное и непотребное. Самое разумное – бежать куда подальше, предварительно убрав следы своего пребывания. Или, если бежать некуда, избавиться от трупа, придумать себе алиби и упираться до последнего, мол, знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю, гражданин начальник, дай Бог здоровья вам и вашим близким. Это если на повестке дня не стоит явка с повинной с надеждой, что «там разберутся». Хотя, если милое создание жило в этом сказочном доме, то могло и само быть замешано во многих безобразиях. Так что или бегство, или избавление от компромата и глухая несознанка. Вот только как это до нее донести?

А милое создание направилось в ту комнату, из которой был лаз в жуткий подвал. Ага, значит что-то доперло, и от трупа избавляться будем. Ого, а ведь тут дверь была. Куда делась? Девица поскребла пальчиком неприметную выпуклость на стене, что-то прошептала, и дверь появилась. Ой!..

В свете догорающих огарков свечей был отчетливо виден… медленно, но верно рассыпающийся скелет.

Видимо, я как-то слишком резко обалдела, а может и еще что, но девица уселась на каменные ступени и радостно защебетала, показывая пальцем на скелет. Тот с хрустом рассыпался уж совсем в пыль, и эта пыль вдруг двинулась в нашу сторону.

- Валим! – заорала я.

Но было уже поздно. Нас… припорошило. Что-то мне это не нравится. Еще дымок какой-то был, помнится… Как бы еще чего не вышло. Меня уже достал этот сон.

Мадлен или как ее там, как-то осела на ступеньках, несколько раз чихнула, а в нашей общей голове что-то отчетливо щелкнуло и взорвалось болью. Но боль скоро прошла. И чуть было не вернулась, потому что теперь я понимала, что щебечет эта особа. Мамочки…

Наставник о ней заботился, но почему-то решил убить. То есть, сказал ей, что она накопила достаточно сил и магии, чтобы ее выпить и уехать куда подальше. Он, мол, уедет, а она просуществует еще некоторое время, а потом помрет. Ну, ей это не понравилось, поэтому во время ритуала она постаралась вызвать… дьявола. Он вызвался, прибил нехорошего наставника и остался, естественно, для того, чтобы защищать Мадлен. Она рада служить мессиру.

Кого она вызвала? Вот кем, а дьяволом меня еще не называли. Приснится же такое!.. И почему мессир-то, если я совершенно точно женщина? Ничего не понимаю. Это неправильный сон, его нужно срочно прекратить!

Мадлен же радостно просвещала меня на свой счет. Так, пора завязывать с чтением по истории XV века. Особенно с войной Алой и Белой Розы, а то еще не такое приснится. Хотя завязка для сказки или, вернее, для фэнтези просто обалденная. Хорошенькая Мадлен, по ее словам, была внебрачной дочерью того самого Доброго короля Рене от одной очаровательной во всех отношениях супруги одного местного барона. Особого скандала не было, супруг попался не шибко ревнивый, да и родной отец дочь признал, и все устроили так, чтобы окружающие не задавали глупых вопросов. Малышку передали на руки кормилице, и все были довольны. До тех пор, пока на девочку не положил глаз некий фра Джероламо, который решил заняться ее образованием. Папеньке было сказано, что девочка скорее всего вырастет дурочкой, так что пусть лучше помогает ученому человеку. Папенька-король повздыхал, но согласился, что так будет лучше. Он очень не хотел огорчать любимую жену присутствием незаконнорожденной дочки, да и денег вечно не хватало. Ведь праздники, турниры и всевозможные увеселения так дорого стоили. Еще дороже обходились приглашенные ко двору поэты и музыканты, а так же зверинец и замечательные сады. А тут еще и дочь с внуком из Англии приехала. Ну, как приехала: бежала через Шотландию, потерпев поражение от графа Марча, который посадил ее мужа в Тауэр, короновался и стал править под именем Эдварда IV. Тоже расходы. И, похоже, что странный тип, который хоть и именовался фра, монахом точно не был, как-то на короля Рене воздействовал. Хотя очень просто что-то внушить, если человек уже готов в это верить.

Так беззащитный ребенок оказался в полной власти черного мага.

Ювенальной юстиции на таких родителей нет.

Дальше было не очень понятно, и очень может быть, что на мое восприятие оказало влияние атомное количество того самого фэнтези и фанфиков, прочитанных мною, но, похоже, что черный маг почуял, что у Мадлен есть Дар и всячески его развивал, причем часто весьма изуверскими методами. Зелья и ритуалы, жуткие сами по себе, после воздействия которых ребенок неделями валялся в бреду и горячке. И наглая эксплуатация детского труда. Плюс… А вот тут я пожалела, что старый козел так легко отделался. Но стало понятно, откуда у Мадлен взялись такие тараканы в хорошенькой головке. Кошмар какой-то! Приснится же такое!

- Ладно, - сказала я, - если он планировал уехать, то какие-то приготовления могли быть. Так что тебе остается только делать честные глаза и говорить, что ничего не знаешь. Но! Нужно припрятать все его вещи и все ценное. Что-то он мог и оставить. Твое мог не тронуть, но все остальное спрячь. Особенно деньги.

Понятливая малышка моментально подорвалась и развила бешеную деятельность. Как оказалось, в доме имелись и другие тайники. К тому же мы с ней решили, что алхимическую лабораторию он мог и оставить. Тем более что лекарства и косметику на продажу уже давно изготавливала Мадлен. У старого хрена что-то случилось с руками. Не очень поняла, что именно, но сильно понизилась чувствительность. Вся кропотливая работа была перевалена на Мадлен. Она и с зельями возилась, и артефакты под чутким руководством мастера чинила. У нее оказался неплохой набор инструментов, между прочим. И даже большая линза, выточенная из природного хрусталя, имелась. Ух ты! Хотя, если очки существовали уже больше сотни лет, то ничего удивительного.

Что показательно, вещички старый хрен уже собрал, так что Мадлен осталось перетащить его шмотье в тот самый подвал и заняться остальным: книгами, оборудованием и деньгами.

Денег оказалось не так чтобы много. Хотя я могу и ошибаться, дело ведь не в количестве золотых и серебряных монет, а в их покупательной способности. По крайней мере, сама Мадлен недовольной не выглядела. Приятно позвякивающие мешочки отправились под матрас. Так себе тайник, но на первое время сойдет. Несколько астролябий и инструменты для расчетов Мадлен спрятала среди своих вещей. Оставалось главное – книги. И их было реально много. На самых разных языках.

Мадлен сказала, что ее нехороший наставник был родом из Флоренции. Может быть и так, но количество книг на арабском заставляло в этом сомневаться. Теоретически человек мог провести большую часть жизни на Востоке, но мог там родиться, а для окружающих придумать что-то другое, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кстати, не факт, что он раньше не проделывал финтов с выпиванием жизни и магии из учеников и воспитанников. Так что и жить мог довольно долго. Ой, блин, что-то я слишком втянулась в жизнь персонажа из моего сна.

- Ты можешь прочитать эти книги? – спросила я у Мадлен.

- Да, - просто ответила та, - я знаю арабский язык и фарси тоже. И коптский. Наставник давал мне зелья, а потом я долго лежала на камнях в пентаграмме. Было очень плохо и больно, но я начинала понимать. Хуже всего было в первый раз.

Угу, то ли привыкла, то ли на ней опыты ставили. Причем второе более вероятно.

- И ты читала эти книги? – продолжила расспросы я.

- Да, но я не все поняла, - сказала Мадлен, - там некоторые разделы такие сложные! Но вот рецепты лекарств и притираний со змеиным ядом очень интересные. А вот все эти расчеты слишком трудны. Но я все равно дорожу всеми этими книгами.

И она погладила чуть желтоватую бумагу. А я лихорадочно размышляла. Про то, что у ибн Сины, которого в Европе называли Авиценной, хватало рецептов лекарств со змеиным ядом, я слышала. И что яд и желчь гадюки тоже для лечения годятся, знаю. Но ведь змей нужно ловить, брать у них яд, потом убивать и вскрывать…

- Меня наставник научил, - бесхитростно ответила мне Мадлен, - он сам уже старенький, а тут ловкость нужна. И скорость. Я змей ловлю и все остальное тоже делаю. Ну, яд знаю, как брать, как желчь удалить. И как приготовить.

Мне снова поплохело. Ничего себе малышка. Ей лет-то сколько?

Ей было четырнадцать. Она родилась в апреле 1456 года в приюте при женском монастыре, куда ее мать отправилась якобы на богомолье. Сейчас соответственно был сентябрь 1470 года. И мы находились в Анжере. Дом был собственностью фра Джероламо, то есть теперь, наверное, принадлежал Мадлен. Она этим не заморачивалась. В конце концов, ее отец являлся местным герцогом.

- Ты отцу сообщи, что твой наставник уехал на родину, чтобы там помереть, - предложила я.

Мадлен кивнула. Кстати, не исключено, что такую версию для окружающих и сам колдун озвучил. А сама Мадлен теперь могла объяснить наличие книг и оборудования. У гроба карманов нет, как известно. А тащить все это добро аж в Италию при инфраструктуре XV века – затрахаешься. И не факт, что все доедет. Так что оставить все ученице вполне логично.

- Единственно, - сказала я, - все, что найдешь по черной магии, прячь подальше. И лучше всего в тот же подвал. Папа – король и герцог – это замечательно, но тут и он не отмажет. Бодаться со Святым Трибуналом себе дороже.

Интересно, что девчонка все прекрасно понимала. Но это же сон. А если бы не сон, то можно подумать, что при телепатическом контакте обороты не важны.

Мне почему-то вдруг стало страшно важно, чтобы эту Мадлен никто не обидел. И так мало чего хорошего в жизни видела. Ну и плевать, что сон. Может, в какой параллельной реальности и живет хорошенькая дочка короля-трубадура, ловящая змей и читающая в оригинале книги Авиценны и аль Бируни, мало что понимая в написанном. Пусть у нее все будет хорошо.

День прошел в припрятывании всего ценного. Зачарованные сундуки и шкатулки у колдуна имелись. Там не только чары расширенного пространства были наложены, но и очень хитрые чары отвлечения внимания. Насколько я поняла, никто кроме хозяина не мог точно сказать, сколько всего сундуков и прочего имелось. Очень удобно. Там вообще все можно было свалить в один небольшой с виду сундучок. Но если надо, то окружающие были бы свято уверены, что у почтенного путешественника большой багаж. То есть, ты можешь путешествовать почти что налегке, при этом никто не удивится, откуда у тебя столько имущества. Плюс возможность пустить пыль в глаза. Мадлен вся эта магическая хрень отлично слушалась. Ну, понятно. Если верить сказкам, то прибив колдуна или ведьму, ты становился его наследником. Логично.

После ужина, состоящего из все тех же сыра, хлеба и вина, я дала девчушке инструкции на следующий день, чтобы она известила папу об отъезде колдуна и постаралась отжать домик в собственность. Мадлен умылась, помолилась и легла спать. Причем сперва она молиться не собиралась, как же, дьявола вызвала, но я ей строго наказала вести себя так, чтобы не привлекать ненужного внимания. И она послушалась.

Ну вот. По идее, если в этом странном сне я усну, то должна проснуться у себя. И все у меня будет хорошо…

Глава 2

А вот хрен! Утро я встретила в том же домике в обществе Мадлен. Я что, впала в кому и живу в иллюзиях? Или… Тут мне поплохело… Может быть, дело было в том дымке, что выплыл из колдуна и в пыли от рассыпавшегося скелета? Это как-то могло закрепить связь? Да и сама Мадлен могла в меня вцепиться зубами и когтями. Она же типа вызвала дьявола, чтобы он ее защищал. Точно теперь не отпустит. Паразитка мелкая! Делать-то что? Я не хочу жить в чужом теле, да еще и в чужом времени. Я домой хочу! К любимому ноуту, переводам и фанфикам. К большой кружке кофе и прочим радостям прогресса. Я больше не буду зачитываться средневековыми хрониками и современными исследованиями войны Роз. Не надо со мной так жестоко! И книжки по магии выкину!

Но коварное Мироздание, - или кто там надо мной так поизгалялся, - на мои жалобы не реагировало.

Что показательно, Мадлен всех этих страданий не заметила. Похоже, что к ней нужно обращаться напрямую. И то хлеб. Хоть какая-то изолированность.

Вообще, это был очень странный симбиоз. Что-то вроде крестража под шрамом у Гарри Поттера, честное слово. При этом я чувствовала все то, что чувствовало тело, а общались мы телепатически, но вроде как получался диалог. Мысли не объединялись.

Но раз уж я тут и все чувствую, то трусы этой девице носить придется! Я сказала! Ибо не фиг…

Как оказалось, из-за моего требования надеть бельишко меня в мессиры и записали. Почему-то носить столь полезную вещь для дам и девиц считалось неприличным.

- А как же… Э-э-э-э… Ну, раз в месяц? – выпала в осадок я.

Вот тогда и подвязывали некую сбрую, набитую мхом или мелкой стружкой. А так обходились. Мужчины же носили штанишки, именуемые брэ. Дам, которые носили такое, осуждали, но храбрые все равно находились.

Я прочитала длинную лекцию на тему гигиены и возможности простудить или травмировать стратегическую часть организма. Мадлен прониклась и пообещала лично сшить нужное количество трусиков. В лифчиках она пока не нуждалась, грудь оказалась небольшой, хотя и очень даже аппетитной.

Белье, конечно, важная вещь, но первым делом требовалось оповестить родителя об «отъезде» колдуна. Так что Мадлен заперла дом и отправилась в замок.

А мне было интересно. Средневековый город как-никак.

Анжер по меркам XXI века городок небольшой, а сейчас - вполне себе приличный. Дом стоял несколько на отшибе, что было удобно. Можно незаметно для соседей уходить и приходить. И садик имелся. Я заинтересовалась, как тут все устроено с бытом. Как оказалось, никакой бытовой магии не существует. Но фра Джероламо использовал парочку зомби для уборки, стирки и готовки. После смерти колдуна зомби исчезли. Мадлен же чаще всего готовила себе сама. Этот мудак и тут экономил. Хотя понять можно, раз девчонка все равно змей ловит, то зачем выбрасывать одно мясо и тратить деньги на покупку другого? Тем более что гадюки не только питательные и довольно вкусные, но и полезные. Мадлен и лягушками не брезговала, хотя пока они и не считались деликатесом. Я где-то читала, что французы стали есть квакушек с голодухи и как раз таки во время Столетней войны. Ели их, ясное дело, крестьяне, аристократы потом распробовали. Да…

А Мадлен с тяжелым вздохом поведала мне, что все это, конечно, вполне съедобно, только вот она очень перепелов любит. И угрей. А особенно – сладости.

Я согласилась, что полакомиться – это святое. Тем более что деньги были. Да и заработать в дальнейшем точно получится. Мазь от болей в спине и настойку для усиления потенции покупал сам епископ, между прочим. И знал, что готовит их Мадлен. Ого, это даже круче, чем папа-круль.

- Все равно меня дурочкой считают, - вздохнула Мадлен, - и на праздники не зовут. А праздники в замке такие красивые. Я и танцевать не умею. Сын сестры надо мной смеется, называет змеюшницей и сумасшедшей ведьмой. Хорошо, что они в Амбуазе живут, в Анжер только приезжают, но все равно обидно. Говорят, что они скоро вернутся в Англию.

Это кто у нас тут такой остроумный, что тетушку обзывает? Эдвард Вестминстерский, он же Ланкастерский, сын Марго Анжуйской и Генри VI? Вот гаденыш! Ой, а раз у нас тут сентябрь 1470, то на носу его свадьба с Энн Невилл. Ё-моё, я же сейчас на таких персонажей посмотрю!

Хорошо, что этим телом управляла Мадлен, потому что ходить по булыжникам то еще удовольствие. А тут и по сторонам посмотреть можно. Сам городок не так уж и интересен, а вот замок… Зря у него потом верхушки башен срежут, так намного красивее и величественнее.

Стража пропустила внутрь совершенно свободно. Я все так же старательно смотрела по сторонам. Вот чесслово, несмотря на экстравагантную с точки зрения моего времени одежду, окружающие смотрелись намного приятнее. Ни тебе кривоногих девиц в обтягивающем, ни парней, похожих на искривленную соплю. Толп красавцев и красавиц не наблюдалось, но все смотрелись как-то органично, что ли.

Я старательно вспоминала. Штаны-чулки на мужиках – шоссы. Башмаки с длинными носами – пуллены. Что-то короткое с чем-то вроде юбочки – пурпуэнны. Камзолы, туники еще.

Женщины тоже не отставали. Тут еще занятная фишка, что нужно было продемонстрировать окружающим свой достаток. Шнуровка на спине – смотрите все, у меня есть горничная. Длинные рукава, закрывающие кисть до половины пальцев, или невероятные размахаи – тоже смотрите все, я руками не работаю. Меховая оторочка по краю подола – смотрите, я по навозу не хожу.

А у Мадлен и платье скромное, и шнуровка на груди, и рукава три четверти, из-под которых видны другие - полотняные. Тут и покрывало на голове из кружев, и золотые украшения для кос не спасают. Всем видно, что девушка работает. В наше время так и ничего, замечательно даже, а вот сейчас… И ничего не поделаешь.

И смотрели на нее, скажем так, без почтения. Мадлен привычно вздыхала про себя, а я мотала на ус.

Папенька принял дочурку без промедления. Хоть какой-то плюс. Я с интересом взглянула на последнего короля-трубадура. Он мягко улыбнулся в ответ на почтительный реверанс дочери. С виду приличный такой чувак с добрыми голубыми глазами и приятным лицом. Да вот только равнодушие часто страшнее любого активного зла.

- Да-да, - ответил на прочувствованную и отрепетированную вместе со мной речь Мадлен родитель, - он мне написал. Такая жалость! Такой ученый человек.

И замолк. А меня перекосило. Нет, я понимаю, что тут другое время, но, похоже, что меня сюда и выкинуло, чтобы я о ребенке позаботилась, раз уж родителям недосуг.

- Сир, - снова присела в реверансе Мадлен, - я пришла к вам за советом. Наставник оставил мне инструменты, с помощью которых я готовила лекарства и притирания. Я смогу и дальше их готовить. И я хотела бы оставить за собой дом. У меня есть… десять экю… (там было намного больше, но и десять экю приличная сумма, если что), я проживу.

Папаша задумался. Ну, все ясно. С одной стороны – нужно совершать какие-то телодвижения, так как ситуация несколько неприличная. С другой стороны – ничего менять не хочется. Да и места в этом замечательном замке для нас с Мадлен явно нет.

Маленький горшочек мази от морщин для папенькиной супруги был благосклонно принят. Да, для родственничков приходилось много чего делать забесплатно. Сестрица Марго тоже от притираний не отказывалась. Небось и для невесты племянничка что-нибудь готовить придется. Так очень часто бывает. Считают дурочкой и брезгливо-снисходительно оказывают покровительство, но при этом спокойно пользуются ресурсами. Знакомо. Человечество не меняется в сути своей, как бы квартирный вопрос его не портил. Так что очень хорошо, что мы успели припрятать денежки. Как бы кто-нибудь не решил, что дурочке и пары золотых хватит, а остальное более умным людям пригодится.

В конце концов, было решено, что пока Мадлен поживет сама по себе, а папа подумает, что с ней делать. Этот подумает. Вообще, было бы неплохо сделать ноги из этого во всех отношениях замечательного места, но пока точно не получится. Но будем подумать. Я это к чему: пятой точкой чую, что решение проблем подросшей внебрачной дочурки видится окружающими однозначно - монастырь. Потому что хоть и внебрачная, но при такой родне выдавать замуж за кого-то незнатного неприлично. На подобающее приданое не наскрести. Так оставить – вроде нехорошо. Вот и запихнут в тихую обитель. А нам с Мадлен этого не надо. Если по каким-либо причинам замужество отпадает, то можно поискать себе покровителей, чтобы тихо-мирно жить, занимаясь своими делами за те же лекарства и косметику, например. И вот тут нужно очень хорошо подумать, чтобы не попасть в настоящее рабство. Потому что, как известно, аппетит приходит во время еды, а нас легко обобрать. Надо будет придумать что-нибудь еще, кроме этой змеюшной продукции. У нас еще есть время. По крайней мере, несколько месяцев, сейчас все заняты грядущей свадьбой и новостями из Англии. А там посмотрим.

Мадлен по моей просьбе прогулялась по территории. Что тут скажешь, сады замечательные. И красивы именно обилием растений, а не ухищрениями в виде стриженых кустов. А вот зверинец – кошмар. Жалко зверюшек. И запашок… Что поделать, один из первых зоопарков. До понимания, что так нельзя, еще несколько веков.

Мадлен по дороге домой купила вожделенных перепелок. А нам ведь что-то с бытом решать надо, зомби-то больше нет. Но и пускать кого-то чужого не хочется. Договорились с одной бабой, которую рекомендовал священник, что раз в неделю будет у нас убирать. Ну и прачку тоже нашли. Готовить Мадлен собиралась сама.

Так мы и стали жить дальше. Я все еще надеялась, что однажды проснусь в своей постели и, может быть, даже запишу свой обалденный сон. Но с каждым днем надежда таяла. Некуда мне деваться. Да и что там осталось-то в далеком будущем? Если подумать, то и жалеть особо не о чем. Так что… истерик у меня точно не было.

Мадлен - существо занятное, надо заметить. В ней очень многое от ребенка, похоже, что наставник специально консервировал ее развитие. Понятно, так у него не было проблем с послушанием. При этом из девочки сделали идеальное орудие, которое ловило змей и готовило то, что легко продать за хорошие деньги. Достаточно владело восточными языками и латынью, чтобы работать с книгами. Умело выполнять мелкую, кропотливую работу с деревом и драгоценными металлами. Почти идеал. И это не касаясь еще одного обстоятельства. Старый хрен использовал ее для сексуального удовлетворения. И надо заметить, что малышке повезло, если можно так сказать, что этот тип оказался фетишистом. Маленькие нежные ножки Мадлен возбуждали его до крайности. Кажется, в будущем это назвали фут фетишем. И очень может быть, что это обстоятельство и спасло Мадлен жизнь. Хрен тянул до последнего, не желая расставаться с предметом вожделения. А она сумела накопить достаточно сил, чтобы позвать на помощь. Побочным эффектом увлечений наставника стал тщательный уход за телом, особенно за ногами. Нет, местные дамы не зарастали грязью, как считали некоторые в моем времени. Многие и волосы на теле уничтожали. Просто Мадлен несколько выделялась на этом фоне. И это для меня являлось еще одним подтверждением того, что фра Джероламо был родом с Востока. Но меня подобные привычки Мадлен устраивали.

Ловля змей в ее исполнении произвела на меня неизгладимое впечатление. Я их боюсь до трясучки, а Мадлен очень ловко запихивает в полотняный мешок. То, как берут яд, я видела по телеку. А тут все в реале. Бр-р-р-р… Вытряхнуть из мешка на каменный пол, чтобы сразу не очухалась. Быстро прижать к полу специальной палкой с развилкой на конце. Крепко ухватить около головы и дать укусить стеклянный флакон. Потом отрубить голову, вскрыть и разделать. Все доведено до автоматизма. Мясо она съедала, зная о его пользе, а вот желчь и яд мы копили. Змеи скоро в спячку впадут, а снадобья нужны круглый год.

С трусиками получилось легко. Раскроила их Мадлен под моим чутким руководством по самой простой схеме. Соединялись они с помощью завязок по бокам. Удобно и симпатично. Даже кружавчиками и разрезами украсить не забыли. Самое интересное, что Мадлен понравилось. Конечно, дело могло быть в том, что она сменила фра Джероламо на меня и по привычке слушалась. Но перед зеркалом девушка крутилась с явным удовольствием. Зеркало действительно оказалось венецианским. С ума сойти! Все-таки наставничек иногда расщедривался на дорогие подарки. Мадлен была для него не только удобным инструментом, но и обожаемой куклой. Башмачки из нежной тонко выделанной кожи и чулочки являлись данью фетишизму.

- А знаешь, - мы довольно быстро перешли на ты, - эти дамские брэ удобные.

- Я плохого не посоветую. Что там в письме?

- Сестре нужны притирания, - ответила Мадлен, - большой горшочек того, что от морщин. И еще один для улучшения цвета лица. Это для невесты ее сына.

Занятно, что Мадлен называла Марго сестрой, но ее сына племянником – нет. Но тут, скорее всего дело в том, что бывшая и нынешняя королева Англии относилась к ней лучше, чем принц Уэльский.

- А что, невеста принца плохо выглядит? – заинтересовалась я.

- Не знаю, - пожала плечами Мадлен, - она же англичанка. Они там все бледные как плесень.

- Мазь-то осветляет, - напомнила я.

- Конопатая? – хихикнула Мадлен. – Бедненький Эдвард! Так ему и надо!

Я пошевелила мозгами.

- А больше ничего не заказывают? Ну, там для улучшения пищеварения? Или чтобы в первую брачную ночь не опозориться?

- Говорят, что Эдвард часто меняет подружек, - спокойно ответила Мадлен, - так что вряд ли он опозорится. А вот обезболивающее заказали, да.

И тут мне в голову пришла МЫСЛЬ.

- Слушай, - очень медленно проговорила я, - а какое-нибудь зелье, чтобы гарантировано забеременеть, есть?

- Это уже магические зелья, - ответила Мадлен, - но я могу сварить. Это в тех книгах, что мы спрятали. А зачем тебе?

- Подольем невесте, - ответила я, - а то мало ли что. Сражаться все равно придется.

- Да, - согласилась Мадлен, - ты права. Я думаю, что и подлить сумею.

Я мысленно покивала. И дело, если что, не в том, что я хотела плохого Энн Невилл. Нет, я хотела сделать подлянку Тюдорам. Скрягу стали рассматривать в качестве возможного претендента на престол исключительно на безрыбье. При наличии законного внука короля Генри про него никто и не вспомнит. Конечно, его мамаша могла и подсуетиться, но суетиться тут придется очень долго и много, так что есть шанс, что куча народу проживет долгую и счастливую жизнь. И очень может быть, что и Энн тоже. Ребенка же вряд ли убивать будут. Эдвард, который четвертый, точно не дурак, такой заложник ему не помешает. Да и у Марго хоть кто-то на свете останется.

Что же касается возможности загубить великую Любовь, то если она действительно есть, то ребенок Глостера не остановит. Выцарапает любимую. Но что-то мне подсказывает, что там все было не так уж и безоблачно. Я, собственно, перед своим эпичным попадаловом об этом и размышляла. Ой, а может меня сюда и того, чтобы проверить? Кошмар какой!

Так вот… История свадьбы герцога Глостера с Энн Невилл довольно мутная, несмотря на то, что многое известно. И легенда имеется, видимо, чтобы совсем лишних вопросов не возникало. Прямо как у старшего братца с его Эпической Встречей-Под-Дубом. Причем обе легенды критики не выдерживают. Хрен с Эдди и Лиззи, дело давнее, а вот с Ричардом и Энн все очень интересно. Я про что: во-первых, совершенно не обязательно было назначать опекуном Энн Кларенса. И, будучи опекуном, он, конечно, имел большую власть, мог наложить вето на брак подопечной, мог сильно ограничить ее круг общения, мог увезти из Лондона в любую резиденцию. Мог и в монастырь отправить, нет, не постричь насильно, а типа на покаяние, преступница все-таки. И хрен бы ее оттуда Глостер выковырял. А вот наряжать сестру жены и вообще довольно близкую родственницу служанкой и держать ее на кухне, а то и в каком-то левом трактире – это уже перебор и нарушение приличий. С леди подобным образом не обращались. Тут все опекунство бы и кончилось.

И кстати, опекуншей могла бы стать вдовствующая герцогиня Йоркская. Тут вообще бы никаких вопросов не возникло. А Кларенс явно борзел не просто так, почувствовал, что может поживиться.

А вот что касается Глостера… В любовь с детства я не верю. Парень там довольно упертый, он бы попытался что-нибудь сделать, когда Эдвард разорвал первую помолвку, заключенную по инициативе Уорика. Кларенс же взбунтовался. А Глостер спокойно развернулся, уехал в Лондон и вскоре закрутил роман с некоей дамой, от которой еще и детьми обзавелся. И где тут Великая Любовь? Симпатия и родственные чувства – сколько угодно, но и только. А вот чего потом так возбудился?

По идее, могла сработать схема «рыцарь и дама в беде». Но насколько там эта беда была реальна, вот в чем вопрос. Эдвард вроде как рвался расправиться с Марго, но тут причина уважительная. Не только казнь отца и брата, но и глумление, когда голову герцога Йоркского выставили на всеобщее обозрение в бумажной короне. Но и то довольно быстро остыл. А что Энн не при делах и стала заложницей авантюр своего папаши, это и ежу понятно. Так что голову ей никто рубить бы не стал. О заключении речь тоже не шла. Да и должен был Эдвард Уорику за то, что тот его пожалел и отпустил. А ведь мог горло перерезать, тогда история бы точно по-другому пошла. Глостер бы в одиночку ситуацию не вырулил даже с помощью женской частью семьи. А что касается дележки наследства графини Уорик, то многое, если не все, решалось одним росчерком пера или рявком короля Эдди. Но он просто наблюдал, как грызутся братишки. И вот его-то я и подозреваю в устройстве этого странного брака.

Еще древние римляне говорили, что сделал тот, кому выгодно. А больше всех в этой истории выиграли Кларенс и король. Кларенс самым банальным образом воспользовался ситуацией в целях личного обогащения и повышения статуса. И дураком бы был, если бы не воспользовался. А вот Эдвард получал нечто нематериальное, но тоже важное. Во-первых, братья перессорились насмерть, и эта ссора длилась несколько лет. Возможно, что и Джорджа убрали отчасти потому, что он с Ричардом отношения наладил.

Глостер показал себя блестящим организатором и сильной личностью. И если бы он забыл о своей верности старшему брату и объединился с Кларенсом, то Эдвард слетел бы с трона со свистом. Без шансов на восстановление. И дело не в том, что Глостер хранил верность до конца, каждый судит по себе. К тому же противостояние с Кларенсом еще и ослабило младшенького, ему пришлось и с кое-какими должностями расстаться. А после всей этой серии скандалов, интриг, расследований Глостер не мог не задуматься и проанализировать ситуацию. И не увидеть откровенных манипуляций. Так что он еще и на старшего брата обиделся, засел на Севере, в Лондон наезжал только по делу и от всех придворных интриг и игрищ держался подальше. Сплошной профит.

Конечно, это только мои домыслы, но какое-никакое рациональное зерно в них имеется. Так что и опасность для Энн могла быть сильно преувеличена. К тому же она тут тоже лицо заинтересованное, могла и постимулировать жениха, сгустив краски. Дочь «делателя королей» в принципе не могла оказаться наивной ромашкой.

Что же касается дальнейшего, то брак вполне мог оказаться гармоничным и даже счастливым. Они знали друг друга с детства, принадлежали к одному кругу, получили положенное воспитание и образование. Но не факт, что Ричард женился бы на Энн при других обстоятельствах. Очень может быть, что ему пришлось разрывать отношения с матерью своих детей, хотя там вообще ничего не известно.

И мне очень хочется проверить свои выкладки. Хм… А ведь по идее Марго может и прихватить сестричку в Англию. Голову там никому не отрубили из дам и девиц, точно знаю, а навыки Мадлен могут помочь нам там обосноваться. Заодно и от папаши избавимся, и много интересного узнаем.

- Ты думаешь? – страшно удивилась Мадлен. – Но знаешь, я очень не хочу в монастырь.

- Здесь иначе не получится, разве что сбегать, - сказала я, - а там можно будет что-нибудь придумать. Если Марго снова будет королевой Англии, она нам что-нибудь подкинет. А если нет… Ну, что-нибудь придумаем. Лучше честно зарабатывать на жизнь, чем киснуть в монастыре.

Мадлен была со мной совершенно согласна.

Между тем приближалась свадьба, и вся кодла из Амбуаза перебралась в Анжер. Венчание должно было состояться здесь, в соборе святого Маврикия. Вот когда можно порадоваться, что у нас с Мадлен свой домик. В замок народу набилось, как сельдей в бочку. И я, наконец, увидела всех.

Ну, что тут можно сказать. Марго у нас королева, однозначно. Тетка еще не старая, довольно привлекательная, с живыми черными глазами. И хорошо сохранилась, хотя тут скорее всего заслуга Мадлен с ее мазями и притираниями. Манеры у сестрицы величественные и энергии выше крыши. Этакий конь с яйцами. Ей бы мужа под стать, и Йоркам бы ничего не светило, точно говорю.

Принц Эдвард оказался красивым парнем с отличной спортивной фигурой. Вот только лицо у него было довольно жестокое. Так что стоило держаться подальше.

На Энн Невилл тоже было интересно посмотреть. Нет, она не была конопатой. Блондинка с большими серыми глазами. Довольно привлекательная, для англичанки так просто красавица. И зубы не очень большие. И что показательно, несчастной она не выглядела. А что? Принц у нас парень хоть куда, в перспективе корона. Если насчет верности Йоркам, то у девицы дурная наследственность от папы. К тому же она вполне могла затаить обиду на короля Эдварда. Он и ей с сестрой указал, что они в невесты принцам не годятся. И всю их родню унижал так, что любой бы на стену полез. Было ли ее сердце разбито мелким Ричардом Глостером? А кто ее знает…

Но вот Мадлен ей почему-то не понравилась. Честно говоря, я даже удивилась этому обстоятельству. Внебрачная сестренка будущей свекрови с точки зрения окружения была существом совершенно незначительным. Там и статус ненамного выше, чем у прислуги, и при местном дворе бывает только по необходимости. Это когда в ней нуждались, а не ей чего-нибудь надо было. Невеста наследника престола могла ее в упор не замечать. Принесла заказанное и пошла вон. Марго, впрочем, общалась с нами довольно милостиво. Покачала головой, узнав об «отъезде» наставника. Посетовала, что жить совсем одной для девицы такого происхождения неприлично. Даже пообещала помощь и поддержку.

- Ты думаешь, она хочет забрать меня к себе? – спросила Мадлен вечером, когда мы обдумывали свой визит в замок.

- А почему бы и нет, - ответила я, - сама смотри, где она такое еще найдет. Твои мази и притирания – это не гадость со свинцом и ртутью. Никаких нехороших последствий, а результат налицо. Плюс лекарства. Вдруг у нее с возрастом ревматизм разыграется? К тому же ты все для нее бесплатно делаешь. Так что можно делать вид, что заботишься о бедной родственнице.

- Они все так делают вид, - вздохнула Мадлен, - мне уже давно не обидно. Представляю, что бы со мной было, если бы я не умела все это делать.

- Правильно думаешь, - согласилась я, - была бы нищей приживалкой, еще и куском хлеба попрекали. Значит, придется учить английский. Я его знаю, но он не такой, как здесь у вас. Но нужно же с чего-то начинать.

Мадлен тут же согласилась. Надо сказать, она довольно легко смирилась, что я не дьявол. Видимо, поняла, что с настоящим демоном ей не справиться, тут и прежний наставник ангелом покажется. Но какой-то необычной сущностью она меня считает, это точно. Мы часто болтаем, я насобачилась ей большие и объемные картинки показывать. Тут имелась проблема с пониманием чисто технических моментов, так что я в основном транслировала сказки. Примерно раз в неделю у нас был киносеанс. Чаще не получалось, концентрация слетала. Но моей подружке хватало. Больше всего ей понравился чешский фильм «Три орешка для Золушки». Как-то я для пробы показала ей старый советский «Приключения Квентина Дорварда, стрелка королевской гвардии». Все-таки это ее время. Мадлен тяжело вздохнула и сказала, что от кузена всего можно ожидать, он и не такую подлость способен. Да уж… Кузен – король Франции Луи XI. Мадлен реально Золушка получается. Только вот на принцев вокруг неурожай. Как и на рыцарей на белых конях. Не, знатных мужиков и породистых лошадей вокруг до фига и больше, я про другое. Им всем приданое подавай, да побольше. Понять, конечно, можно, но все равно обидно. Се-ля-ви, как говорится. Так что мы учили английский, варили всякое на продажу и старательно набивали мешочки монетками. И тут мне в голову пришла мысль…

- Ты же умеешь делать тонкую работу? – спросила я у Мадлен. – Если я тебе объясню и покажу, что и как, сделаешь?

- Конечно, - тут же согласилась она, - а что надо делать?

- Вечное перо, - ответила я.

- А как это? – обалдела Мадлен.

- Сейчас покажу.

Был у меня приятель способный что угодно сотворить. Так вот, он делал под настроение перьевые ручки. Там самое сложное – перо обточить и точно просверлить отверстие для чернил и доступа воздуха в резервуар. Причем, как-то на спор он сделал такую ручку целиком из дерева. Потом, правда, заменил само перо на металлическое. Я это к чему. Такая ручка, конечно, долго не прослужит, дерево размокнет. В идеале стоило делать резервуар для чернил из стекла, но тут проблема была в том, что именно со стеклом Мадлен не работала. Да и возиться с куском трубки, чтобы размягчить исходный материал и получить отверстие нужного размера, можно долго, упорно и безрезультатно. А вот с деревом неудобно, что не видно, сколько чернил осталось. Но нам главное сделать нечто необычное и продать идею. Причем, продать можно не только за деньги, если что.

Развлекались мы с этой ручкой по полной программе. Даже перо оказалось легче изготовить из тонкой золотой пластинки, чем разобраться с деревянными частями, точно все просверлить, подогнать размеры поршенька и угадать с отверстием. Хорошо, что Мадлен пришла в восторг от самой идеи и возилась с азартом. Она терпеть не могла очинять гусиные перья.

Наконец, у нас ничего не подтекало, и Мадлен лихо расписалась на листе бумаги.

- Как здорово! А теперь что?

- А теперь припрячь и пользуйся только сама, - сказала я, - здесь тебе за занятную вещицу хорошо если спасибо скажут. А вот в Англии точно пригодится.

А то, что Мадлен едет в Англию, Марго уже озвучила. И если папаше с супругой и было жалко дармовых мазей и прочего, формально они возражать не могли. Все подавалось так, что не подступишься. Официально королева брала с собой сестренку-бесприданницу, чтобы чисто по-родственному устроить ее судьбу. Найти среди подданных богатого и знатного мужика с землями, замками, титулом и прочими атрибутами красивой жизни и надавить на него, чтоб женился. Не всех же подходящих женихов Вудвиллы расхватали. А то, что благодарная сестричка чего-то там поварит и посмешивает, так это само собой разумеется. И какой отец будет против такого решения проблемы? Хотя для Рене по моему скромному мнению главным профитом являлось то, что больше не придется содержать Марго с сыном и двором. Так что к свадьбе все готовились с воодушевлением. Даже Мадлен пару платьев подарили.

- Ты такое носить умеешь? – спросила я, оценив длину шлейфа и высоту эннена.

- Умею, - ответила Мадлен, - не беспокойся, не опозорюсь. Красиво, правда?

- Красиво, - согласилась я.

Темно-вишневое платье очень шло кареглазой и темноволосой Мадлен, подчеркивая к тому же теплый оттенок ее кожи. Хотя мне и ее повседневные наряды нравились.

Теперь чаще приходилось бывать при дворе. Принц откровенно потешался над акцентом тетушки, которая старалась говорить по-английски. Марго благосклонно кивала. Энн на контакт не шла. И хрен с ней. Зелье, которое поможет ей забеременеть после первой же брачной ночи, Мадлен уже приготовила.

В мое время общественность живо интересовалась вопросом, был ли подтвержден брак Энн с Эдвардом. Многие считали, что Марго костьми бы легла, но не допустила бы, чтобы в жилах ее внуков текла кровь ненавистного Уорика, и обязательно оставила лазейку для расторжения брака. Вот не знаю.

С одной стороны – резон есть, а вот с другой…

Теория о том, что брак не подтверждали, появилась в викторианскую эпоху. Для того времени невеста-недевственница – скандал. Далеко не факт, что самого Ричарда такие вещи волновали. Но дело даже не в этом. Марго, несмотря на свои закидоны, была умной теткой. Как бы она не ненавидела Уорика, она не могла не учитывать его влияние и родственные связи. Один раз она уже прокололась на пренебрежении такими вещами. Невестка, имеющая прочные родственные связи со знатнейшими семьями Англии, была ей жизненно необходима. Тут на многое глаза закроешь и жажду мщения придушишь. К тому же, хоть тут и нет телефонов и прочего, Уорик мог и узнать, как с его дочкой обошлись. Вряд ли он оставил ее тут совсем одну. Он ведь не дурак - не понять, что его хотят банально кинуть в случае чисто формального брака. И вполне мог нанести упреждающий удар. Менять сторону ему уже приходилось.

К тому же и Эдварда можно было простимулировать на исполнение супружеского долга. Невеста ему явно нравится, ухаживает он не формально. Да и Энн недовольной не выглядит.

И вот этот день настал. Торжественная процессия двинулась из замка в собор. Все-таки люди Средневековья больше понимали в праздниках и церемониях, чем их далекие потомки. И настрой был более искренним.

Мадлен оказалась в свите сестры. Все, приватизировали окончательно, из когтей выпускать не планируют. Ну, это мы еще посмотрим. Пока лучше оценим наряды окружающих. Честно говоря, зря нарядили принца в белый атлас. Красиво, но лично у меня ассоциации с жертвенным агнцем.

На Энн был голубой шелк, расшитый золотом.

После торжественной мессы и собственно венчания все вернулись в замок на праздничный пир. Папаша расстарался, и праздник превзошел все ожидания.

Мадлен не танцевала, но жадно смотрела на выступления актеров и жонглеров. Что не помешало ей ловко подлить зелье в кубок Энн. Что-что, а отводить глаза она умела. Теперь оставалось только ждать.

Брак подтвердили, я оказалась права. Даже простыню демонстрировали в узком кругу, извращенцы. Молодой муженек ходил гоголем, его супруга краснела и опускала глазки, выслушивая добрые пожелания и поздравления. Все как у людей.

До отправки в Англию осталось всего ничего. Пора было начинать сборы.

Книги по магии брать с собой было очень опасно, но кое-что могло и пригодиться. Те же зелья, расчеты и схемы артефактов, описания ритуалов.

- Всякую некромантию и прочую некрофилию – на фиг однозначно, - вздохнула я, - там за одни картинки вздернут высоко и быстро. Остальное попробуй замаскировать под что-нибудь заумное и непонятное, но безобидное. Или какие чары отвлечения внимания наложи.

- Для этого есть руны, - ответила Мадлен, - я умею. Видеть будем только мы, остальные не заинтересуются.

- А маги? – уточнила я. – Маги почуют?

- Что-то точно заметят, насколько я знаю. Ты думаешь, в наши сундуки могут залезть маги?

- Кто их знает, - вздохнула я. – Так что ничего черно-магического.

- Да, я тоже так считаю, - вздохнула в ответ Мадлен.

Так что целый сундук книг отправился в зачарованный подвал. Инструменты мы брали все. Алхимическую лабораторию стоило рассортировать. Ясно, что печь-атанор мы с собой при всем желании бы не уперли. Да она нам и без надобности. Мадлен пользовалась горелками, котелками, ступками, разными ножами и мешалками. И небольшим перегонным кубом. Это можно было уложить вместе с запасами ингредиентов и готовой продукцией. Надо заметить, что местные колдуны работали в основном с травами и некоторыми ингредиентами животного происхождения. Глаза и кровь летучих мышей использовались в какой-то галлюциногенной пакости. А так почти все выглядело вполне невинно. Ну и, ясен пень, никакой тебе драконьей крови и прочей экзотики, что очень сильно упрощало жизнь.

Под моим чутким руководством Мадлен сперла у родителя роскошную книгу о разведении соколов и соколиной охоте с потрясающими иллюстрациями. Папенька ей задолжал, если что, а так или взятку дать, или подарить кому. Экслибрис Рене легко и непринужденно свелся с помощью зелья. А свалить все всегда можно на племянника. Кстати, я узнала, почему он так к тетке относится. Классика жанра, виноват сам, а зуб заимел на родственницу. И дело в змеях.

Люди к рептилиям, как известно, относятся по-разному. Кто-то от них в восторге, кто-то побаивается и держится подальше, кто-то как Мадлен - не испытывает никаких эмоций. А есть те, кто буквально цепенеет от ужаса. Вот Эдвард Ланкастер к последним и относился. И, разумеется, ему приспичило посмотреть, как у змей берут яд. Посмотрел… Зрелище, конечно, завораживающее, только вот сыночек Марго от ужаса лишь чудом не обделал брэ и шоссы по самые пуллены. А потом затаил зло на Мадлен. Признаться самому себе в собственной слабости не каждый может. К тому же, Мадлен и так дурочкой считали. Так что «сумасшедшая ведьма-змеюшница» в ее адрес было ожидаемо. И, похоже, что отсюда росли ноги у отношения Энн Невилл. А вот это могло стать опасным. Ладно, посмотрим, что там дальше будет.

Марго пребывала в возбуждении и радостном предвкушении. А тут еще сообщили, что наше зелье сработало - Энн забеременела.

В марте до нас дошли слухи о высадке братьев Йорков в Англии и очередной измене Кларенса. Теперь он изменил нам. Марго рвалась в бой, чтобы проучить врагов. Так что уже довольно скоро Мадлен заперла свой уютный домик и вскарабкалась в седло. Нас ждала переправа через Ла-Манш, короткий рейд по просторам Британии и крах под Тьюксбери. А дальше – полная неизвестность.

Примечание к части

Скорее всего у Энн Невилл действительно был ребенок от первого мужа. Слишком странно выглядит то обстоятельство, что неизвестна ни дата свадьбы с Ричардом Глостером, ни когда родился Эдвард Миддлхэмский.

Глава 3

Понятно, что воспользоваться самой удобной и короткой переправой из Кале в Дувр мы не могли. Высадка произошла в Уэймуте. Марго не взяла с собой большого двора, так что очень многие обязанности свалились на Мадлен. Тем более что надо было уделять особое внимание Энн. А тут еще нас настигло известие о поражении при Барнете и гибели Уорика. Честно говоря, захотелось, чтобы все это закончилось побыстрее.

У Марго с собой был небольшой отряд в тысячу наемников, но тут подоспел герцог Сомерсет, начался дополнительный набор людей. Это все ужасно задерживало, а из Лондона выдвинулась армия Эдварда. Логичнее всего было двинуться в Уэльс на соединение с армией Джаспера Тюдора, графа Пембрука. Это понимали и наши враги. Обстановка накалилась, армия йоркистов приближалась. И надо было додуматься в такой ситуации угробить несколько дней на уговоры коменданта города Глостера, чтобы он открыл ворота и позволил нашей армии переправиться через Северн по Глостерскому мосту. Он что, враг себе? Тут вопрос даже не преданности герцогу Глостеру, который вместе с братьями уже очень плотно повис у нас на хвосте, а инстинкта самосохранения.

Наконец, было решено плюнуть на эту безнадежную затею и попробовать переправиться у Тьюксбери. Пока топтались на месте и шли дальше, противник оказался уже не на хвосте, а буквально на загривке. Переправляться с риском попасть под огонь артиллерии было чистой воды самоубийством. «И вот нашли большое поле», которое впоследствии назовут «Кровавым лугом».

Всех дам разместили в небольшом поместье Гупс-Хилл-Мэнор. Мы могли только ждать и молиться, но тут хотя бы можно было нормально вымыться.

Мы с Мадлен еще раз перепроверили свой багаж. Все было спрятано, кроме небольшого сундучка, который был достаточно легким, чтобы нести его в одной руке. Туда запихнули склянки с лекарствами и притираниями, неважные записи на разных языках, небольшой запас бумаги, чернил и вечное перо.

О ходе сражения мы ничего не знали, только канонаду слышали. Марго сидела в кресле, сцепив руки и глядя прямо перед собой. Энн замерла в другом кресле.

Я смотрела в окно, поэтому первой заметила нехорошие признаки.

- Что там, Мадлен? – спросила Марго, когда я встрепенулась.

- Прислуга разбегается, мадам, - ответила та, - это очень плохо.

- Что? – одними губами переспросила Марго. – Нет! Не может быть!

Достаточно было заглянуть в соседние комнаты, чтобы убедиться, что дом практически пуст. Кое-кто из беглецов не побрезговал и мародерством. Их можно было понять, это королеву со свитой пальцем не тронут, на остальных подобные правила не распространяются.

Мадлен было запаниковала, но я сказала ей не дергаться, а взять в руки арбалет, брошенный кем-то из бежавшей охраны.

- Ты действительно собираешься остановить этим армию Йорка? – презрительно спросила Марго.

- Армию – нет, - ответила уже я, - но нам очень повезет, если первым тут окажется посланец Эдварда.

Дамы дружно побледнели. Марго широко распахнула глаза. Энн вскрикнула и схватилась за живот. Этого еще не хватало!

Наконец со двора донесся топот копыт, лязг оружия. Потом мы услышали шаги. Эти люди не скрывались, так что они точно не были грабителями. Вот распахнулась дверь в комнату, смежную с той, где притаились дамы…

Наверное, Мадлен с арбалетом очень комично выглядела с точки зрения бывалых вояк, потому что после небольшой немой сцены раздался смех. А вот эту морду я на картинке видела! Конечно, пленных такого ранга, как Марго и Энн, должен арестовывать Великий Коннетабль.

- Вы собираетесь в меня стрелять? – спросил он с непередаваемым выражением лица.

- Вы не похожи на грабителя, - ответила я, - поэтому нет. Нас все бросили, тут только женщины.

Мадлен положила арбалет на стол. Лицо герцога Глостера стало серьезным.

- Я вас понимаю, - сказал он, - могу дать слово, что вашей чести ничего не угрожает, но я хотел бы пройти дальше.

- Конечно, милорд, - ответила я, - только, пожалуйста, прикажите своим людям разыскать повитуху. Это для Ее Высочества.

Он на мгновение сдвинул брови, потом кивнул и махнул рукой кому-то из своей свиты. Мадлен шмыгнула в комнату и встала за креслом сестры. Та подняла голову и встретила Глостера ненавидящим взглядом. Энн дышала ртом, борясь с дурнотой. К ней короткими перебежками пробралась одна из придворных дам со стаканом вина в руке.

Первой молчание нарушила Марго.

- Что с моим сыном? – хрипло спросила она.

- Он мертв, - спокойно ответил Глостер, - его тело нашли на поле боя, миледи. Вы же, ваша невестка и остальные сопровождающие вас дамы арестованы по обвинению в мятеже и государственной измене. Следуйте за мной. Я – герцог Глостер, Великий Коннетабль Англии.

Но Марго не двинулась с места. Она мгновенно сгорбилась и постарела. Похоже, что из всей речи она услышала лишь страшное известие о смерти сына.

Мадлен метнулась за своим сундучком, опустилась на колени рядом с креслом сестры и попыталась дать ей настойку валерианы. Марго оттолкнула ее ногой.

- Убирайся!

- Что там? – спросил Глостер.

- Это лекарство, милорд, - ответила Мадлен, - успокоительное. Настойка валерианы.

Он не ответил, лишь скользнул взглядом по сундучку.

Как бы то ни было, но пришлось подчиниться, всех вывели на улицу. Повитуху пока не нашли, так что Энн со всеми предосторожностями устроили в отдельных конных носилках. Еще одни носилки полагались Марго. Остальные дамы замерли посреди двора испуганной стайкой. На Мадлен с ее сундучком поглядывали с опаской. Английский знали не все, так что поняли только, что она как-то о чем-то договорилась со страшным англичанином, а потом ее обругала королева.

Где-то раздобыли еще пару носилок, но для Мадлен там места не нашлось. Процессия почти двинулась в путь, когда рядом резко всхрапнул конь. Мадлен испуганно подняла голову. Взгляд герцога Глостера не сулил ничего хорошего.

- Вас бросили? – спросил он. – Удержитесь за мой пояс? Ваш сундук доставят, не волнуйтесь.

Интересно, что он задумал? Но отказываться не стоило. Ссориться себе дороже. Так что мы устроились в седле за спиной его светлости, уцепившись за его пояс. Он поднял коня на дыбы и взял с места в галоп. Вот скотина!

Еще никогда я не переживала такого ужаса. Хорошо еще, что Мадлен худо-бедно умела ездить верхом. Этот гад еще и дорогу срезал, где только можно и нельзя, словно специально выбирая канавы пошире, а изгороди повыше.

Но ничто не длится вечно, закончилась и эта безумная скачка. Честно скажу, ноги у Мадлен, когда ее спустили на землю, подгибались. И покрывало потерялось.

- Еще одну минуту, дамзель, - с угрозой тихо проговорил Глостер почти в лицо Мадлен, - если вы хоть одной душе проболтаетесь о состоянии леди Энн, то я прикажу с вас живьем спустить шкуру. Вам ясно?

Мадлен сглотнула.

- Ясно?

- Как вам будет угодно, милорд, - ответила я.

Он кивнул и резко отстранился, направляясь к палатке. Только сейчас мы рассмотрели, что оказались в военном лагере.

- Дикон, ты кого там поймал? – послышался чей-то ленивый голос.

Что ответил Глостер, я не расслышала, но в ответ раздался дружный мужской гогот. Мадлен сжалась.

- Не трясись, - сказала я, - раз сразу не разложили, то теперь не тронут. А этот тип нас пугает.

Паж поставил у ног Мадлен ее сундучок.

- Действительно, девица встретила тебя с арбалетом в руках и заявляет, что у нее там лекарства? Давай ее сюда, я такого никогда не видел.

Похоже, что сейчас и с королем Эдди познакомимся. И не только с ним.

Так и есть, нас явили перед довольно большой компанией разодетых мужиков. Эдвард, похоже, был самым высоким из них, ему и был адресован почтительный реверанс. А опускаться на колени не будем.

- И кто же вы, прелестная незнакомка? – спросил Эдвард, с интересом глядя на нас.

- Меня зовут Мадлен д’Анжу, - ответила, уж не знаю, которая из нас, потому как я чувствовала, что из-за всех этих треволнений уже почти не отделяю себя от Мадлен, - мой отец король Рене, правда, я внебрачная. А в сундучке действительно лекарства и притирания. Я их готовлю для сестры и остальных.

- Откройте!

В сундучок заглянули все. Мадлен послушно перечисляла, в каком флаконе и горшочке что находится. Джентльмены удивленно переглядывались.

- Что это за записи? И что за язык? Что-то колдовское? – резко спросил Глостер.

- Это записи рецептов, милорд, - ответила Мадлен, - и никакого колдовства, это арабский язык.

- Вы его знаете? – удивился он.

- Да, милорд, и не только арабский. Я училась у настоящего ученого.

- А в этом футляре что?

Он наклонился и достал кожаный пенал с нашим пером.

- Это перо, я его сама сделала, - ответила Мадлен.

- Сами сделали? – удивился Глостер, снимая крышку. – И вы называете это пером?

- Позвольте, милорд, - Мадлен взяла в руки перо, сняла колпачок, достала чистый лист бумаги, закрыла сундучок, чтобы была возможность воспользоваться его крышкой для удобства, и лихо расписалась.

Массовый вывих нижней челюсти.

Глостер пришел в себя первым, выхватил перо и расписался рядом.

- Чернила внутри, милорд, - уже без моих подсказок пояснила Мадлен, - перо необходимо регулярно заправлять. Просто я очень не люблю очинять гусиные перья.

- А ну, дай сюда! – пришел в себя король.

Перо пришлось заправлять несколько раз.

- Никогда такого не видел! – сказал кто-то из свиты.

- Такого ни у кого нет, - тихо сказала Мадлен, - даже у папы в Риме. Я думала, что смогу на этом заработать.

- Заработать? – переспросил король.

- Сестра могла бы получить у своего мужа патент для меня, чтобы тот, кто захотел бы делать такие перья, заплатил бы мне деньги, сир, - еще тише ответила Мадлен, - теперь-то ничего не получится.

- И вы можете сделать еще?

- Конечно.

Перо окончательно перекочевало к королю. Склянки и горшочки из сундучка постигла та же участь.

- Ты поймал очень полезную дичь, Дикон, - сказал Эдвард, - мы подумаем, что с вами делать, дамзель д’Анжу.

Намек был понятен.

- Тебя считают полезной военной добычей, - сказала я, когда нас устроили в отдельной палатке, - слышала, герцог Глостер приказал найти весь наш багаж. Так что придется доставать сундуки. Магия ведь сработает так, что все будут думать, что их сюда доставили?

- Да, - подтвердила Мадлен, - а они книги не отберут?

- Поторгуемся, - ответила я, - сейчас мы разбудили их любопытство, если правильно себя поставить, то можно кое-что выторговать. Не знаю, почему Глостеру так важно, чтобы никто не узнал о беременности Энн, но он будет за нами следить, чтобы ты не проболталась. К тому же ему тоже любопытно. И еще, он, похоже, будет чувствовать себя немного виноватым за свою выходку.

- За служанку принял, - вздохнула Мадлен.

- Так что отводи глаза и вперед.

К тому времени, когда нам принесли поесть, в палатке было не пройти. Есть пришлось, сидя на сундуке с алхимическим оборудованием. Мадлен безропотно хлебала похлебку, а эль, поданный в большой кружке, только понюхала.

- Фу!

И тут нас снова навестили. Я угадала, ему было до смерти любопытно.

- Вам принесли ужин? – спросил он вместо приветствия.

- Да, милорд, - тихо сказала Мадлен, - спасибо. Только вот…

- Что-то не так?

- Нельзя ли немного вина?

Он удивленно вскинул брови, оглядел отвергнутую кружку с элем. Отпил несколько глотков.

- Не нравится английский эль? Может быть, стоило остаться на другом берегу?

- Меня не спрашивали, - вздохнула Мадлен, - и, милорд, скажите, почему меня обвиняют в измене? Я подданная моего отца.

- Это будет решать суд, дамзель. Хорошо, вам сейчас принесут вина. Вижу, ваши вещи уже доставили? У вас большой багаж.

- У меня с собой книги, инструменты.

- Откройте!

Началось…

Инструменты и оборудование он осмотрел с интересом и задал несколько вопросов. Книги привлекли его больше.

- А эта книга о чем? – ухватил он одну из самых ценных.

- «Китаб ал-Канун фи-т-тибб», - ответила Мадлен, - «Книга исцеления». Ее написал сам великий Авиценна. Я брала отсюда рецепты лекарств.

- Так вы лекарь, дамзель?

- Нет, милорд, эти книги достались мне от моего наставника. Я только умею готовить лекарства и притирания. Ну, и придумывать удобные вещи.

- И кто же ваш наставник?

- Фра Джероламо, милорд. Он жил в Анжере и занимался научными исследованиями. Мой отец покровительствовал ему. Но наставник был уже очень стар и рассчитал по звездам дату своей смерти. Он хотел умереть в родном городе, поэтому и уехал, оставив мне почти все. Он родом из Флоренции.

- Вы понимаете в астрологии?

- Я знаю названия звезд и планет, могу расчертить карту. Умею пользоваться астролябией. Но толковать не возьмусь. Наставник считал, что люди всегда все будут поворачивать к своей выгоде, даже самые неблагоприятные знаки. И еще, я считаю, что если бы Господь хотел, чтобы мы знали будущее, он бы дал это знание всем. Ведь это очень страшно – знать дату своей смерти.

Он не ответил. Положил на место книгу Авиценны, пролистал еще несколько. Сунул нос в сундук, где были книги на других языках.

- Так вы все эти языки знаете? – с уважением спросил он.

- Да, милорд, - ответила Мадлен, - эта книга написана на флорентийском, эта – на греческом. Это собрание лэ. А тут латинские книги.

«Комедия» Данте явно была нужна для подтверждения легенды о том, что колдун родом из Флоренции. Ну и книги на латыни и греческом он не мог игнорировать. «Анабазис» Ксенофонта был когда-то подарен Мадлен, чтобы практиковалась в греческом. На собрание лэ когда-то расщедрился отец.

Герцог наконец обнаружил что-то понятное, латынь-то он точно знал. И тут была обнаружена книга про соколов…

- Я хотела подарить ее мужу сестры, - сказала Мадлен с моей подачи, - мне говорили, что он любит книги.

Отберет или нет, вот в чем вопрос.

- Сколько вы за нее хотите, дамзель?

Примерную стоимость книги Мадлен представляла.

- Я заплатила пять экю, - сказала она, - не знаю, сколько это в английских деньгах. Милорд, берите так, она мне не нужна. Только, пожалуйста, пусть мне оставят все остальное. Эти книги мне очень дороги.

Он бросил на нас короткий косой взгляд.

- Рассчитываете на мое покровительство?

Мадлен показательно вздохнула.

- Я ведь теперь никто, - тихо ответила она, - отец за меня вряд ли вступится, да и денег у него мало, чтобы выкуп платить. Я вполне могу прокормить себя сама, только вот без надежного покровителя мне что-то продавать не разрешат. Я могу делать притирания для вас или отдавать часть денег.

Он хмыкнул.

- Это весьма щедрое предложение, дамзель. Я хотел перед вами извиниться за некоторую несдержанность, но мое требование остается в силе.

- Разумеется, милорд.

Торговля, как она есть. А что, он только приобретал. Молчание в обмен на покровительство, что тут такого-то. Да и на жалость можно было надавить. Одинокая дама в чужой стране и во враждебном окружении... Вряд ли у него только на кузин благородство распространяется. Мадлен же еще и хорошенькая. Кузина, конечно, сейчас в более сложном положении, но почему бы и еще об одной даме не позаботиться? Как там? «Его превосходительство любил домашних птиц. И брал под покровительство хорошеньких девиц».

И его светлость не устоял. Еще бы, тут и источник интереснейшей информации, и выгода. Он и ножки заценил, точно видела. И все остальное. А ведь как приятно чувствовать себя спасителем такой очаровательной особы, не так ли?

- Договорились, дамзель д’Анжу, - сказал герцог Глостер, - вам не о чем беспокоиться. А пока вам придется изготовить несколько таких перьев. Что вам для этого нужно?

- Инструменты у меня есть, милорд, - ответила Мадлен, - нужна тонкая золотая пластина и заготовки из твердого дерева.

- Вы их получите.

Принесли вино, и Мадлен с видимым удовольствием наполнила кубок. Герцог хмыкнул и удалился, прихватив книгу.

- Не отобрал, - сказала мне Мадлен, - он лучше своего старшего брата. Значит, и деньги отнимать не будет.

- А я что тебе говорила? – фыркнула я. – Что будем смотреть? Тебе полагается фильм вне очереди.

- Давай про Золушку, мой любимый.

- Про Золушку, так про Золушку.

Все для производства перьев нам принесли на следующий день, и Мадлен засела за работу. Не зря пришлось столько возиться с первым образцом, с остальными все получалось уже без проблем. И если большинство любопытных от палатки прогнал приставленный стражник, то высокопоставленных зрителей изгнать не получилось. Мало того, что на руки смотрели, так отдельные личности еще и в ухо сопели. И вопросы задавали. А набор инструмента у Мадлен потрясающий: щипчики, ножички всевозможных форм, миниатюрные сверла. Приспособления, чтобы по-всякому изгибать металл, горелка. И, насколько я поняла, при их изготовлении использовалась магия, по крайней мере, руны точно. Уж очень все было острым и идеально подогнанным. Ну и линза. Очки были уже известны, хоть и являлись редкостью, а вот такая большая, да еще на специальном штативе, заинтересовала всех. Мы с Мадлен даже испугались, что отнимут. Но любители всего нового и интересного устояли, поняли, что это необходимо для того, чтобы мы делали что-то еще.

От сундуков с книжками Мадлен ловко отвела глаза, а то точно многого бы не досчитались.

Как они там делили между собой готовую продукцию, понятия не имею.

- Вы ловко работаете, дамзель, - похвалил чувак, представившийся лордом Гастингсом.

- Благодарю вас, милорд.

- Эх, жаль… - начал было он, но не закончил фразу и убрался восвояси, получив свое перо.

Фух! Похоже, что герцог Глостер уже наложил на нас лапу и озвучил это для всех. Только собутыльника и солюбовника короля Эдди нам и не хватало. Солюбовника в том смысле, что у них и бабы общие были. Сам король, насколько я помню, предпочитал дам постарше и поопытнее, так что с этой стороны его можно было не опасаться. И то хлеб. А претендентов рангом пониже Глостер мог и шугануть. Как все-таки хорошо, что мы с Мадлен не слышали, как они и что решали. Ричард на похабника не похож, но остальные вряд ли себя сдерживали. Статус Мадлен уже установили точно, это к гадалке не ходи. И одежда подвела. Леди, одетая как служанка, уже не леди, не зря так тщательно прописывается, что и кому носить, чтобы сразу было ясно, кто именно перед тобой. А Мадлен и при сестре приходилось крутиться как белке в колесе, тут не до изысканных нарядов. Да и сейчас длинные и широкие рукава только бы мешали. Покровительство же знатного джентльмена фактически подразумевало и сексуальные услуги.

У Глостера пока интерес в том, чтобы Мадлен не проболталась о беременности Энн, да и знания с умениями привлекают. И не похож он на насильника. Хотя это и не исключает интереса в дальнейшем. Как бы все-таки узнать, что у него с Энн, и кто мать его детей?

Так что все дни, пока по окрестностям ловили разбежавшихся сторонников Ланкастеров, судили тех, кто укрылся в аббатстве Тьюксбери, собирали раненых и прочее, Мадлен трудилась как пчелка.

Еду нам приносили хорошую, не исключено, что со стола герцога, ну и приличное вино.

Мадлен потихоньку сокращала количество сундуков, припрятав самое ценное. И вот ожидание закончилось. Процессия из победителей и побежденных устремилась в Лондон.

Теперь нас запихнули в носилки. Что-то рассмотреть из них было не так-то просто, к тому же, обзор плотно перекрывали задницы лошадей эскорта. Так что мы болтали, и я показывала подруге забавные картинки. И вот мы добрались до Лондона.

Столицу рассмотреть тоже не удалось. В торжественном входе войск мы не участвовали. Все внимание толпы и весь позор достались Марго. Наши же носилки под охраной небольшого отряда свернули куда-то в сторону. Нас высадили из носилок и оперативно почти затолкали в какую-то дверь. За дверью обнаружился холл, там мы не задержались, ибо нам предложили пройти в «наши» покои. Вежливо предложили, но настойчиво.

В большую светлую комнату, куда проводили Мадлен, занесли и сундуки.

- Вам что-то нужно? – спросила служанка. – Обед принесут позже.

- Я бы хотела вымыться, - ответила Мадлен.

- Сейчас принесут мыло и горячую воду, - служанка говорила почтительно, но это отсутствие обращения несколько напрягало, - вам нужна помощь?

- Спасибо, нет, - ответила Мадлен.

- Вам запрещено покидать эту комнату, - уже уходя, сказала служанка, - это приказ его светлости.

А вот это уже нехороший знак.

Тем не менее, Мадлен тщательно вымылась, расчесала волосы и переоделась в чистое. Пообедала.

Глостер появился уже поздно вечером.

- Вас все устраивает, дамзель? – спросил он. – Нет никаких пожеланий?

- Здесь есть все необходимое, милорд, благодарю вас, - ответила Мадлен, - скажите, мне совсем нельзя выходить?

- Пока да.

- А… а что с моей сестрой? И с невесткой?

- Ваша сестра в Тауэре. А леди Энн взяла под опеку моя мать.

Оп-па… Мы все-таки что-то изменили?

Теперь стало еще интереснее узнать, Генри VI сам помер, или ему помогли?

Глава 4

Время взаперти тянулось как резина. Хорошо, что у нас были книги, ну и мы друг у друга. Перо Мадлен сделала только одно. Глостер привел мастера с подмастерьем, которые внимательно следили за работой.

- Я бы и инструмент приобрел, если надумаете продавать, леди, - сказал сильно впечатленный мастер.

- Инструмент мне самой нужен, - ответила Мадлен, - к тому же, это память о наставнике.

Все ясно. Секрет продан. Интересно, куда пойдут денежки.

- Знаете, мастер, - сказала Мадлен с моей подачи, - попробуйте сделать резервуар для чернил из стекла. Так будет видно, сколько чернил осталось. А еще можно делать перья без резервуара, ими все равно удобнее писать, чем гусиными.

- Благодарю за совет, миледи, - поклонился мастер.

Глостер, присутствующий при разговоре, хмыкнул, когда за ремесленником закрылась дверь.

- Как вы щедры!

- Я не против, чтобы еще кто-нибудь заработал, милорд, - ответила я, - ведь этот человек купил право изготавливать такие перья, да?

- Ваши родственники вконец разорили казну, дамзель, - ответил он, - так что будет только справедливо, если туда хоть что-то вернется.

Угу, а казна – это король. Ничем Эдди не брезгует. Ну, у него жена, дети, теща, прочая родня жены. Где-то даже понять можно.

- Мне все еще нельзя выходить, милорд? Даже в церковь? Или немного посидеть в саду?

- Нет, - отрезал он.

Ох, не нравится мне все это. Мадлен тоже что-то почуяла и напряглась.

Герцог прошелся по комнате, резко открыл и снова закрыл дверь. Ой, блин…

- В конце концов, - сказал он, остановившись перед Мадлен, - этот разговор все равно должен состояться. Почему бы и не сейчас. Итак, у меня к вам деловое предложение, дамзель д’Анжу. Несмотря на ваш длинный язык, почти никто не знает о том, что леди Энн ждет ребенка. На днях вас и ее переправят в Йоркшир, как можно дальше от Лондона. Как только ребенок родится, будет объявлено, что он ваш. За это вы получите содержание, поместье и сможете безбедно жить.

- А что будет со вдовой сына моей сестры? – подвинула я Мадлен, которая впала в ступор от такого предложения.

- Это уже не ваше дело, дамзель. Но, так и быть, я отвечу. Леди Энн оказала мне честь, согласившись стать моей женой.

- Довольно жестоко, ваша светлость.

Он замер.

- Вас так заботит ваша репутация?

- Речь не обо мне, а о леди Энн. И о вас. Милорд, прошу вас, выслушайте меня. Это важно.

- Не понимаю, что вы такое несете…

- А вы не знаете, почему святая церковь против таких браков, милорд?

Ой, оторвет он нашу общую с Мадлен голову…

Герцог закаменел. Ну и взглядик. Ох, познакомлюсь сейчас с фамильным темпераментом Плантагенетов. Такой врежет - мокрого места не останется.

- Выслушайте меня, милорд, только выслушайте. Прошу вас!

Молчит. Мадлен замерла. Я кинулась в омут с головой.

- Я не лекарь, но читала много книг по медицине, милорд. И многое видела, в том числе и в собственной семье. Браки между родственниками ведут к вырождению. А ваши семьи и так много раз пересекались. Вы и ваши братья еще держитесь, а по сестрам Невилл все это уже ударило. Особенно по младшей - она слабая и болезненная. Далеко не факт, что у нее не будет многочисленных выкидышей, а выжившие дети не родятся слабыми и болезненными. И им будет мало отпущено. Да если и выживут, вырождение ударит по ним сильнее, чем по матери. Она умрет молодой, не выдержав всего этого. Так что если вы не планируете фиктивный брак, то рано останетесь вдовцом.

На его скулах появились красные пятна. Ого, как зубы стиснул.

- Вырождение – это еще и безумие, - продолжала я, плюнув уже вообще на все, - думаете, победу французам помогла одержать юная дева Жанна? Удар нанес ваш собственный король. Умный политик, сильный воин, талантливый стратег Генри V. Победа была у него в руках, но он руководствовался сиюминутными политическими соображениями и сам привел беду в свой дом. Он женился на дочери Шарля Безумного, и его собственный сын - кровь, плоть и надежда - родился безумцем. Сумасшедший на троне стал отменным подарком для врагов. И никто, даже ваш отец, не смог ничего сделать.

- Замолчите! – прошипел он. – Немедленно замолчите! Или я за себя не отвечаю!

- Как вам будет угодно, милорд. И да, я возьму этого ребенка и объявлю его своим. Кровь не вода.

Несколько секунд Глостер приходил в себя. Наконец он несколько раз с силой ударил кулаком по столу, резко развернулся и почти выбежал из комнаты.

- Ой, как ты его разозлила… - пискнула Мадлен.

- Если сразу не прибил, то жить будем, - выдохнула я.

Несколько дней мы не видели никого, кроме прислуги. Мы с Мадлен обсуждали сложившуюся ситуацию. Глостер придумал неплохо на самом деле. Видимо, вся эта история с перьевыми ручками как-то отвлекла Эдварда от других пленников, и Ричард успел связаться с матерью и попросить ее о помощи. Энн, наверное, отправили в резиденцию вдовствующей герцогини Йоркской так же, как Мадлен сюда. Теперь нужно было увезти обеих подальше, продержать там до родов и вуаля: Энн – «невинная вдова», а Мадлен – мать-одиночка. А что? Энн для них член семьи, Ричард может стараться как для самой кузины, так и ради памяти Уорика. Жениться он может и для того, чтобы окончательно обезопасить Энн. Да и наследство матери для нее так проще выцарапать. Об опасности такого брака, как для самой Энн, так и для будущих детей, он просто не подумал. Церковные запреты (очень разумные, между прочим, и появившиеся на основе многовекового опыта) легко обходились получением диспенсации от папы. То самое, что случилось с Генри V: сиюминутная выгода оказалась важнее перспективы.

Не уверена, что Ричард прислушается ко мне, если что. Отношения испортила, так и фиг с ними, Мадлен слишком хороший вариант для того, чтобы пристроить ребенка. Она чужая в Англии, за нее никто не вступится, и деваться ей тоже некуда. К тому же родня, тут и некое сходство с ребенком может быть. Но хорошо бы прислушался, так для всех лучше будет. Другое дело, что Энн может сама хотеть этого брака, чтобы вернуть себе высокое положение в обществе. Тут надежда больше на леди Сесили, вряд ли ей нужна слабая невестка и больные внуки. Странно все как-то, зыбко.

И вот настал день отъезда в Йоркшир. Опять сборы, закрытые носилки. Вместе с сыном в путь отправлялась и вдовствующая герцогиня Йоркская. Понятно, среди дам ее свиты легко можно спрятать с десяток Энн и Мадлен. Но именно с ней пересекаться и не хотелось бы, честно говоря. В нас она, скорее всего, будет видеть сестру ненавистной для нее женщины, убившей и опозорившей ее мужа и сына. Не думаю, что она станет вымещать зло на беззащитной девушке, но отношение будет соответствующим. И сам Глостер в ее присутствии не позволит себе никакого снисхождения. Энн еще неизвестно что всем наговорила. Да и последствия моего выступления еще не проявились.

Путешествие оказалась непередаваемо скучным. Ехали медленно, окрестности рассмотреть не удалось. На ночлег останавливались в замках, где нас чуть ли не запирали. Так что прибытие в замок Миддлхэм мы с Мадлен встретили с облегчением. Хотя я и развлекала ее как могла. Не знаю, с чем это связано, но я теперь могла легко вспомнить все, что когда-то не только учила, но и просто видела. Может быть, это была компенсация за отсутствие собственного тела, а может ко мне просачивались способности Мадлен, над которой долго и упорно экспериментировал фра Джероламо. Кто знает… К тому же моя подружка стала больше понимать, так что теперь я не ограничивалась одними сказками.

- Ты думаешь, мы когда-нибудь сможем сделать такие вещи? – восторженно спрашивала она.

- Не знаю, - честно ответила я, - все-таки для многого необходимо очень сложное оборудование. Но кое-что точно попробуем. А то уперли нашу ручку с пером, понимаешь ли. Есть у меня пара идей для не самых сложных вещей.

В замке нас устроили в довольно большой и комфортабельной спальне. Мадлен пристроила на небольшой столик свое зеркало и набор гребней. Сундук с одеждой был оставлен у кровати. Остальные мы пока не трогали, только пару книг достали. Алгебру я помнила, так что смогла объяснить Мадлен кое-что, что она не понимала в своих книгах. Меня же интриговали астролябии. Вполне себе компьютер, между прочим. Мадлен училась по книгам ас-Суфи, так что умела не только время определять.

Но сейчас мы читали «Анабазис», чтобы отвлечься от действительности. Похождение древних греков и сами по себе интересны, а я имела представление о географии тех мест, через которые им пришлось пройти. Ужин нам, вполне ожидаемо, принесли прямо сюда.

- Хоть тут-то погулять выпустят, как думаешь? – вздохнула Мадлен.

- Посмотрим, - ответила я.

В этот день к нам так никто и не заглянул. Герцог, наверное, все еще злился, а его маман занималась Энн, это понятно. Мадлен потребовала еще один стол, чтобы разместить армилярную сферу. Обживаться так обживаться. И надо было что-то решать с приготовлением лекарств. Жить в одной комнате со всем этим не очень-то и хотелось. Да и запас ингредиентов стоило обновить. Гадюк наловить.

Мы решили, что если к нам так никто и не заглянет в ближайшие два дня, стоит передать просьбу о встрече через прислугу. Хотя там и без нас все передавали, ясное дело. Уж очень на наше имущество косились. А тут еще и белье в стирку отдали.

Выражение лица горничной живо напомнило мне реакцию самой Мадлен. Тут не только герцогу настучат, тут по всему Йоркширу слухи пойдут о причудах француженки. Ну и хрен с ними всеми, может тоже к цивилизации приобщатся.

Так что уже на следующий день мы дождались визита не только Глостера, но и его мамаши.

Его светлость бросил косой взгляд на сферу и поинтересовался, как нас тут устроили и есть ли пожелания.

Пожелания остались прежними: возможность посещать мессу и прогулки. Плюс - место для личной лаборатории и возможность готовить лекарства и косметику.

- Говорят, вы ловите змей? – спросил герцог.

- Да, - ответила Мадлен, - многие лекарства включают в себя яд гадюки, а его необходимо брать у живой змеи.

- Лекарства с ядом? – уточнил он.

- Яд опасен для человека, если попадет в кровь, милорд, - ответила Мадлен, - поэтому змея и кусает. А в мазь его добавляют всего несколько капель. Еще очень ценна желчь. Остальное тоже можно использовать.

- Никогда о таком не слышал, - заметил он.

Похоже, что любопытство если не победило, то притушило его злость. Герцогиня молча слушала наш разговор.

- Если хотите, милорд, я переведу для вас рецепты и инструкции, - предложила Мадлен, - тогда больше станет понятно.

Он кивнул.

- Думаю, что это можно будет устроить. Вас никто не собирается держать взаперти, но некоторая осторожность необходима.

Ого, нам еще и что-то объясняют.

- Я понимаю, милорд, - кивнула Мадлен, - и не буду ничего делать без вашего разрешения.

- У меня к вам тоже вопрос, дамзель, – голосом вдовствующей герцогини можно было резать камень. Вот вполне себе симпатичная тетка, но ее здорово портит презрительное выражение лица. Гордячка Цисс. Это уже не гордость, а изврат какой-то.

- Я вас слушаю, миледи.

- Это что? – Мадлен прямо под нос сунули наши самые красивые трусики из тонкого полотна с кружевной отделкой и разрезами по бокам. Судя по выражению лица герцога, для него все это оказалось сюрпризом. И зачем такое устраивать? Хотела унизить при сыночке? Да он теперь спать спокойно не сможет, вон как глазки заблестели.

- Это мое исподнее, миледи, - честно ответила Мадлен, - я отдала его в стирку.

На щеках герцогини появились красные пятна. Чего это она?

- То есть, вы это носите? Зачем?

- Это удобная вещь, миледи, - пожала плечами Мадлен, - я очень не хочу простудиться, это неприятно. И грязь может попасть. Это тоже очень плохо.

Леди Сесили зависла. Интересно, а что она рассчитывала услышать? Что для привлечения мужиков? Так среди них далеко не все эстеты, многим быстрый доступ важнее изысков.

- Вы распутная женщина? – выдала вполне ожидаемо герцогиня.

- Нет, миледи, - Мадлен покраснела и опустила глаза, - это не так. Я девица. Пусть меня освидетельствует честная повитуха, если вы сомневаетесь. Эта вещь удобна, а кружева потому, что я их люблю. Мне нравятся красивые и изящные вещи.

Нет, они у нас еще и трусы отобрать собираются? Точно взбунтуюсь!

- Пусть решает священник, - выплюнула герцогиня и направилась к дверям.

Трусы нам так и не вернули. Мадлен проводила предмет своего гардероба тоскливым взглядом. Герцог задумчиво смотрел на нее.

- Новые сошью, - вздохнула Мадлен.

Глостер как-то неопределенно хмыкнул. О, как его разобрало!

- Ваша светлость! – спохватилась Мадлен. – А можно будет ночью, если облака не появятся, на башню выбраться?

- Зачем? – подозрительно спросил герцог.

- Звезды, милорд! – мечтательно улыбнулась Мадлен. – Это так интересно! Я вам все покажу. У меня вот… - она показала на армилярную сферу и свои астролябии. – И книги тоже.

Тут вернулась леди Сесили, конвоирующая пожилого священника. Интересно, она с этими трусами по всему замку как с флагом бегала? Надеюсь, что священник тут нормальный.

- Здравствуйте, дочь моя, - ответил на реверанс Мадлен священник, - жаль, что я не видел вас на мессе.

- Мне тоже жаль, святой отец, - ответила та, - но это зависит не от меня.

- Я уже сказал, что это вопрос времени, - примирительно сказал герцог, - конечно, вам нужно посещать мессу.

Священник кивнул.

- Прекрасно, дочь моя, но ее светлость говорит, что вы носите одежду другого пола.

Я мысленно представила присутствующих тут мужиков в наших с Мадлен трусиках и мне поплохело. Проклятое воображение.

- Но, святой отец, - Мадлен не собиралась сдаваться, - почему женщинам нельзя носить то, что удобно? К тому же ходить без этого небезопасно. Извините, но у дам это очень нежная часть тела. Если простудиться, то будет все время хотеться по малой нужде. При этом справлять нужду будет очень больно. А если занести грязь, то тоже можно заболеть. Я хочу быть здоровой сама и когда-нибудь, если будет угодно Господу, родить здоровых детей. Почему люди думают только о разврате и завлечении мужчин? Я не хожу по дому, задрав подол. Это служанка вместо того, чтобы все выстирать, отнесла мои вещи миледи.

- Можно подумать, все женщины, которые этого не носят, больны и родили больных детей, - явно приняла все на свой счет герцогиня.

- Простите меня за дерзость, миледи, - у Мадлен горели щеки, но она не сдавалась. Моя школа! – Но я бы сказала по-другому. Люди разные и здоровье у них тоже разное. Очень может быть, что тем женщинам, которые простудились или заболели, ношение такой вещи помогло бы избежать неприятностей. А я не хочу рисковать.

- Мне кажется, дамзель д’Анжу, вы читаете слишком много книг по медицине, - вставил свой фартинг в разговор герцог.

Ага, вот почему он злиться перестал. Придумал себе объяснение. Ню-ню…

- Мои книги по медицине, милорд, помогли не только мне, - молодец девчонка! – Я и сейчас прошу у вас возможность для меня готовить хотя бы самые простые мази и настойки. Вы здоровы, но неужели никому не нужны средства от болей в спине или суставах? Просто обезболивающее или успокоительное? Укрепляющее? Я даже не рассчитываю, что мне заплатят за мой труд, я просто не хочу потерять навыки.

У священника загорелись глаза. Пациент, что ли? Хотя очень даже может быть. Он старенький, в замке сквозняки. Тут весь букет может присутствовать.

- А для этого вам нужно поймать гадюку? – уточнил герцог.

- Да, милорд. Я готова показать, что и как я делаю. Только вот… Сын моей сестры и стал рассказывать про меня гадости после того, как захотел, чтобы ему показали, как у змеи берут яд. А он очень боялся змей. Это не трусость, милорд, у каждого есть что-то, чего он совершенно не выносит. И не всем дано это преодолеть.

- Я не люблю змей, дамзель, но ужаса перед ними не испытываю. И мне действительно хотелось бы это видеть.

Надеюсь, что этот не сдрейфит. И, похоже, что змеи отвлекли от трусов. Но если нам удастся тут кому-нибудь помочь, то бельишко нам простят и забудут. Как все сложно-то…

Леди Сесили небрежно отбросила трусики. А ведь тут она на территории сына, видимо, почуяла, что перегибает палку.

- И когда я смогу поймать змею, милорд? – спросила Мадлен. – Мне покажут, где они тут у вас водятся? Мне нужна будет крепкая палка с развилкой на конце и плотный полотняный мешок.

Похоже, что азарт и интерес пересилили жажду конспирации. Но пока ничего страшного. И живот никто рассматривать не будет. Не до того.

Ловить змею отправились сразу же. А ведь у герцога полно дел. Но любопытство пересилило. А может, устал от общества матери и кузины, кто знает. Все имеют право на отдых и развлечения.

Вокруг Миддлхэма холмы, так что даже лошадей седлать не понадобилось. Мальчишки-конюхи точно знали, где водятся гадюки. Палку для Мадлен нашли быстро, и снаряженная экспедиция отправилась за ползучим гадом.

Погода стояла хорошая, хотя Йоркшир и известен дождями. Как все-таки замечательно выбраться на свободу! Мадлен счастливо улыбалась и посматривала по сторонам.

- Не похоже на ваши родные края, дамзель? – чуть насмешливо спросил герцог.

Мы шли рядом, мальчишки следовали сзади на расстоянии, сопровождали сюзерена лишь несколько человек.

- У нас в Анжу растет виноград, милорд, - ответила Мадлен, - хотя из-за войны многие виноградники забросили, и сейчас там лес. Но уже все восстанавливается. Людей стало больше, как говорят.

- Раз там лес, то, наверное, и охота хорошая? – живо заинтересовался Глостер.

- Много оленей, кабанов, птицы, - кивнула Мадлен, - и волки водятся. Мне сказали, что в Англии нет волков, это правда, милорд?

- Да, это так, - ответил герцог, - а вы видели волка?

- Видела, - ответила Мадлен, - когда устраивали большую охоту. Зимой, если выпадает много снега, волкам тяжело охотиться, хотя они ловко ходят по сугробам. И тогда они от голода подходят ближе к деревням и даже к городу. Они очень умные и хитрые, милорд. Я слышала про волка, который забрался в овчарню через крышу. Они и на людей могут напасть. Тогда собирают опытных охотников и устраивают большую охоту. Это очень опасно.

Герцог слушал с интересом. Похоже, и сам был не против поучаствовать в такой забаве.

- У меня зимний плащ подбит волчьим мехом, - похвасталась Мадлен, - он очень теплый. И есть амулет от оборотней из клыков волка-вожака. Его освятили в часовне в честь святого Хуберта.

Так, бойко забалтывая герцога, Мадлен не забывала осматриваться по сторонам и шебаршить палкой в траве. Раз, и она одним стремительным движением пригвоздила змею к земле.

- О, какая жирненькая! Давайте сюда мешок!

Мальчишка с горящими от восторга глазами почтительно подал требуемое. Мадлен ухватила гадюку за основание головы и быстро бросила в мешок, который тут же завязала. Мешок поместили в корзину.

- Когда они в темноте, - пояснила Мадлен, - то быстро успокаиваются.

Кажется, герцог был впечатлен ловкостью и навыками своей новой знакомой.

- Ну вот вам и змея, дамзель, - сказал он, - или вам одной мало?

- Пока хватит, - согласилась Мадлен, - но потом стоит наловить про запас. Яд можно хранить.

- Никогда такого не видел, - пробормотал один из спутников герцога.

- И что собираетесь приготовить из этого яда? – спросил Глостер, когда компания повернула обратно.

- Думаю, что мазь от болей в спине и суставах нужна всегда? – предположила Мадлен. – Как и обезболивающее. А желчь можно или так съесть, или развести в вине, которое перегнали в кубе. Или настойку приготовить. Кровь тоже добавляют в вино. А мясо так готовят.

- Мясо? – обалдело переспросил герцог.

- Оно полезное, - пояснила Мадлен, - кожа потом хорошая будет и вообще. Ну и… для мужчин полезно.

- Впрочем, я слышал, что французы и лягушек едят, - проворчал герцог.

Мадлен пожала плечами.

- Лучше съесть лягушку, чем умирать с голоду, милорд, - философски заметила она, - были года, когда крестьяне ели кору и землю. А некоторые сходили с ума и убивали детей или разрывали свежие могилы. Лягушка лучше. Разве в Англии никогда не было голода?

- То есть, мясо этой змеи вы собираетесь съесть? – уточнил герцог, уводя разговор от лягушачьей темы.

- А чего добру пропадать? – удивилась Мадлен. – Хотя я больше люблю свинину и перепелок, но змея тоже неплохо.

Герцог бросил на нее косой взгляд. А она бесхитростно продолжала.

- Мой наставник не любил тратить деньги, я привыкла есть то, что сама поймаю. Если правильно приготовить, то вкусно. И полезно.

Я тихо угорала от этого разговора. Мадлен, конечно, обладала практической жилкой и бытовой хитростью, но иногда она была потрясающе наивна. Сочетание убойное.

Судя по выражению лица Глостера, он преисполнился сочувствия. Ну, конечно, несчастная девица ловит гадов и ими же питается. Это при знатной и не бедствующей родне. Нас точно будут спасать.

Следующим номером шоу было получение яда. Зрители устроились у дверей, а Мадлен резко вытряхнула змею из мешка. Мгновенно прижала ее палкой к полу, схватила правой рукой за основание шеи, а левой поднесла к раскрытой пасти с развернувшимися клыками стеклянный флакон с широким горлом. Рептилия яростно кусала стекло, и было очень хорошо видно, как по стенкам флакона медленно потек яд.

Зрители ахнули.

Надо заметить, что эта гадюка явно давно не охотилась, столько яда ей удалось накопить. Наконец, он иссяк, и Мадлен отрубила несчастной змее голову и ловко разделала туловище.

- Желчь никто не будет? – спросила она. – А то я на настойку пущу.

Желающих не нашлось. Кому-то, похоже, стало плохо. Как-то там герцог?

Ричард Глостер смотрел на Мадлен широко распахнутыми глазами, но ужаса или отвращения на его лице не было. Скорее что-то похожее на уважение.

- Мази приготовить легко, - сказала Мадлен, - мне еще кое-что нужно, но травы у меня есть, а остальное я попрошу на кухне. И подробно распишу, как правильно лечиться.

Герцог подошел к столу и внимательно оглядел змеиную голову.

- А где у нее яд? – спросил он.

Мадлен очень аккуратно вскрыла голову и показала ядовитые железы.

- Он накапливается здесь, милорд. А зубы разворачиваются перед атакой. Они внутри полые, через них яд и попадает в тело жертвы. Все остальное не ядовитое.

Она отжала ножом клыки, которые развернулись как на шарнирах.

- Никогда не думал, что увижу что-нибудь подобное, да еще в исполнении юной леди, - сказал герцог, - должен сказать, что я потрясен.

Мадлен лукаво улыбнулась.

- Тогда я буду готовить мази.

Ей тут же принесли все, что она заказала. Зрители подтянулись поближе и с интересом следили за работой.

- Простите, - проговорил священник, который присутствовал в комнате с самого начала, - вы сказали, что эта мазь помогает от болей в спине?

- Вам нужно? – спросила Мадлен. – Тогда берите, святой отец. Я сейчас напишу для вас инструкцию. Тут на несколько раз хватит.

Наконец, герцог вернулся к своим делам, а остальные зрители рассосались. Мази упер управляющий вместе с инструкциями по применению. Речь об оплате не шла, но нас подробно расспросили о гастрономических пристрастиях. Вопрос о змеином мясе деликатно не поднимали.

- Вина двойной перегонки на настойку хватит? – поинтересовалась я.

- Пока да, - ответила Мадлен, - потом придется пополнять запасы.

- Как бы не пронюхали, что это можно и так пить, - хмыкнула я.

- О, - Мадлен покачала головой, - только этого не хватало.

- Главное, чтобы мазь помогла священнику, - сказала я.

И она ему помогла, но об этом мы узнали на следующий день. Пока же нам выделили еще одно помещение для нашей лаборатории. За установкой и сборкой перегонного куба внимательно наблюдал управляющий. Или его следовало называть мажордомом? Лично для меня очень хорошим признаком стало то, насколько предупредительно и почтительно он разговаривал с Мадлен. Ведь слуга всегда знает, как к кому-то относится его хозяин. Но вот с другой стороны имелся еще один нюанс.

- Как бы нас с тобой не сочли очень полезным приобретением, - сказала я, когда нам принесли жареных перепелов, свежий хлеб и отличное вино.

- Главное, что не обижают, - ответила Мадлен, - ну, кроме той дамы. Все-таки мы могли в такую беду попасть. И отобрать у нас все могли. А этот герцог только книгу взял, и то заплатить собирался. Мы же с тобой об этом говорили, без покровителя не обойтись.

- Из герцога Глостера вполне может получиться хороший покровитель, - согласилась я, - он понимает пользу знаний и уважает тех, кто много чего знает и умеет. Но многое будет зависеть от того, на ком он женится. В принципе, любая жена не придет в восторг от того, что рядом обитает другая женщина, которой интересуется ее муж. Но вот Энн от нас с тобой точно постарается избавиться.

- Почему ты так думаешь? – спросила Мадлен.

- Потому что она была к нам несправедлива, раз, - стала перечислять я, - мы много чего знаем про то, что происходило в Анжере, два. И главное, собираемся оказать ей очень важную услугу, это три.

- А что происходило в Анжере? – нахмурилась Мадлен.

- Ничего особенного, - хмыкнула я, - но сдается мне, что вдова твоего племянника уже порассказала если не ужасов, то неприятных вещей про твою родню. Наверняка все уже считают, что и Марго к ней плохо относилась и едва терпела. И что Эдвард каким-нибудь извергом был.

- Но ведь это не так, - возмутилась Мадлен, - Марго к ней очень хорошо относилась. И радовалась, когда узнала о беременности. И Эдвард тоже… Подожди, ты хочешь сказать, что она может всякого наговорить, чтобы ее жалели?

- Ну да, - подтвердила я, - ты не забывай, что Марго для всех Йорков враг. В жестокое отношение к дочери Уорика с ее стороны поверят легко. Мы-то знаем, что Энн замуж шла с радостью и потом тоже недовольной не выглядела. А сейчас она будет изображать несчастную жертву, отданную на заклание монстрам отцом-интриганом. Ты сама с герцогом разговаривала сегодня, он на жалость легко ведется. А ей очень нужно выйти за него замуж. В таких делах все средства хороши.

- Эдвард же погиб, - сказала Мадлен, - но я тебя понимаю. Обидно. Нам ведь немного и надо, только чтобы нас не трогали и чуть-чуть помогли. А герцог мне понравился, он столько спрашивает. Ему действительно интересно. Вот кто обзываться не станет. Может быть, у нас получится остаться здесь?

- Если выжить крошку Энни, - буркнула я, - а это непросто. Сейчас с нами интереснее, чем с ней, нужно этот интерес сохранять и всячески поддерживать. Я кое-что придумала. С мамашей тоже решать нужно. Мы с тобой для герцога ценный ресурс. Но и нам его ресурсы подойдут.

- Кажется, я тебя понимаю, - согласилась Мадлен, - а что ты придумала? Мы еще что-нибудь интересное сделаем?

- Угу, - сказала я, - мясорубку. Пожрать все любят. И у этой вещи рынок сбыта даже больше, чем у перьев. Ее тоже можно выточить из дерева, там всего пара деталей точно из стали должна быть. А потом можно будет и полностью металлическую заказать.

- А для чего нужна мясорубка? – заинтересовалась Мадлен.

- Чтобы готовить фарш и вообще измельчать продукты, - пояснила я, - очень полезная в хозяйстве вещь.

- Давай сделаем, - загорелась Мадлен, - что там нужно будет?

- Заготовки мы закажем, - сказала я, - надеюсь, что местный кузнец сумеет сделать для нас ножи по чертежам.

Прости меня, Карл Дреза, но нам сейчас нужнее. А может тебя в этой реальности и не будет, кто знает. Или ты еще что-нибудь изобретешь.

Глава 5

Вечером облаков на небе не наблюдалось, так что мы выбрались на башню. Мадлен накинула теплый плащ и взяла с собой фонарь, универсальную астролябию, сделанное из остатков от принесенных заготовок вечное перо и бумагу.

- Хочешь определить разницу с Анжером? – спросила я. – Расстояние-то не такое уж и большое.

- Все равно интересно, - ответила Мадлен, - ты же объяснила мне про те расчеты. Теперь лучше все выйдет.

Я же в полном восторге смотрела на бескрайнее звездное небо. Эх, стоило провалиться в XV век, чтобы увидеть это великолепие. В XXI такое разве что в планетарии рассмотришь. Световое загрязнение, чтоб его.

- Здорово, что ты все эти названия знаешь, - сказала я, - я только Полярную звезду найти могу и Венеру. Ну и Млечный Путь ни с чем не спутаешь.

- Неужели и Большую Медведицу не отличишь от Малой? – рассмеялась Мадлен.

- Чья здесь вина, может, пойму,

Ты мне ответь -

Вечно одна ты почему,

Где твой Медведь? – напела я наивную песенку.

- Медведя нет, - ответила Мадлен, - может он от них сбежал, кто знает.

- И чем вы тут заняты, дамзель д’Анжу? – послышался голос его светлости. Интересно, ему кто-нибудь говорил, что любопытство сгубило кошку?

- Хочу составить карту звездного неба над этим местом, - честно ответила Мадлен, - а… вы против?

- А зачем вам это?

- Это интересно, - Мадлен задрала голову, - звезды движутся по небу по своим законам. Может быть, когда-нибудь люди смогут их понять и разгадать, милорд.

- А как называется та звезда? Красная? – показал герцог.

- Это Марс, это не звезда. Он сегодня очень яркий. А вон Венера.

Мадлен подняла астролябию на уровень глаз и стала медленно поворачивать линейку.

- И что вы делаете сейчас? – герцог переместился ближе.

- Определяю высоту звезды над горизонтом, милорд, - ответила Мадлен, - смотрите сюда. Это делается так.

Он чуть ли не прижался щекой к ее щеке. А потом, поняв принцип, сам осторожно переместил линейку.

Похоже, что он действовал, побуждаемый исключительно любопытством. Да вот только моя подружка на мгновение замерла и чуть отодвинулась. Глостер взглянул на нее и тоже сделал шаг в сторону. Но не извинился.

- Это универсальная астролябия, - сказала Мадлен, - в ней нет паука, это такое устройство, позволяющее получить проекцию. Я могу вам и другие астролябии показать, милорд.

- Обязательно, дамзель д’Анжу. Я вас напугал?

Она замотала головой, но не ответила.

- Извините меня, милорд, уже поздно. Думаю, что пора спать.

- Я вас провожу.

Он действительно проводил нас до дверей спальни. Очень галантно! Но и заставляет задуматься. Хрен его знает, что там с Энн. Тем более что ей сейчас точно не до романтических свиданий. Но зависимое положение Мадлен было далеко небезобидным. Слишком большой соблазн, а «неприятности» можно компенсировать, не так ли?

- Я не понимаю, - жалобно сказала мне Мадлен, когда мы оказались в комнате, - чего он хочет?

Да, еще одна проблема. Несмотря на свой специфический сексуальный опыт, Мадлен действительно невинна в большинстве вопросов, касающихся отношений полов. Ее достаточно изолированный до недавнего образ жизни практически не дал ей никакого опыта в общении с мужчинами. Кокетничать она не умеет от слова совсем. В ней есть природная грация, обаяние, чувственность, но пользоваться этим она не обучена. Этот паразит, который фра Джероламо, ее просто-напросто дрессировал. Результат получился феерический - что-то вроде порочной невинности. И если в Анжере репутация дурочки неплохо защищала девицу от домогательств, то в Англии она легко могла найти себе неприятности на все части организма.

- Да ничего он не хочет, - ответила я, - ему действительно интересно и любопытно. В то же время, он не может не реагировать на то, что ты женщина.

- И что делать? – Мадлен шмыгнула носом.

- Пока не начал приставать и лапать – ничего, - ответила я.

- Думаешь, будет?

Я честно постаралась вспомнить. Ага… Нет, смотрел он действительно на астролябию и чуть не прижался, потому что так было лучше видно. А вот дальше… Ну да, вдохнул запах волос и кожи, чуть не оцарапал нежную щечку Мадлен своей щетиной. Выдохнул как-то очень резко. Проняло. Но в руках себя держит. Хм… а если выпьет побольше? С этим сложнее. Одно дело хорошо знакомые и предсказуемые реакции, другое – индивидуальные особенности. Может, наш герцог из тех, кто отсечет себе руку и выколет глаз, если они будут соблазнять его? Посмотрим.

- Кто его знает, - ответила я, - но ты ему нравишься. А вот насколько далеко он может зайти, мы не узнаем, пока он не начнет что-то делать. Или не делать. Давай лучше спать. Чует мое сердце, завтра нас начнут припахивать. Мазь-то поможет. И вряд ли тут только у священника проблемы со здоровьем.

И мы улеглись спать. Что показательно, заснула Мадлен очень быстро. Она отлично умела выбрасывать все ненужное из своих мыслей. Сказано, все потом, значит потом.

А вот наутро и выяснилось, что мазь оказалась очень эффективной. Священник, которого звали отец Эндрю, конечно, козликом скакать не стал, но нужно пожить с постоянной болью, чтобы понять, как ему стало хорошо и замечательно без нее. Этот отец Эндрю - очень важный союзник, он и для вдовствующий герцогини авторитет, теперь важно все не испортить.

А вот и он - пришел поблагодарить и поговорить о книгах.

- Это и в самом деле книги самого Авиценны, дочь моя? – благоговейно спросил он. – Я как-то видел перевод на латынь, и это была очень дорогая книга.

- Да, - ответила Мадлен, - это его книги. Наставник привез их с Востока, он очень много путешествовал.

Отец Эндрю только головой качал. Впрочем, его заинтересовал и большой часослов с красочными иллюстрациями. И жизнеописание святого Флорана Анжуйского.

Герцог не появлялся, но у него действительно было много дел, даже странно, что вчера столько времени на нас потратил. После беспорядков во всей стране царил форменный бардак. Насколько я помнила, частенько проворачивали захват чужой собственности, которая могла неоднократно переходить потом из рук в руки, так что пострадавшим приходилось судиться уже не со своими обидчиками, а с теми, кто и понятия не имел, что покупает что-то не у законных владельцев. К тому же Глостер унаследовал от Уорика не только земли и замок, но и обязательства. Не думаю, что он отменит выплаты пенсий и пособий. Да и новые бедняки появились.

Между тем, на заднем плане мелькали и другие желающие получить лекарственные мази. Просить в наглую они не решались, Мадлен находилась под покровительством герцога. Похоже, что священник выступит в качестве парламентера. А вот тут имелся несколько скользкий момент. Брать деньги с других обитателей замка не получится. Едой, крышей над головой и прочим их обеспечивал хозяин. Так что все расчеты с ним. Ладно, хорошее отношение прислуги нам тоже пригодится, все-таки Мадлен тут чужая.

И стоило подумать о мясорубке. И вернуть бельишко. И вообще…

Пришедшие перестелить и выбить постель и перетряхнуть одежду горничные на прямой вопрос, где трусики и когда их вернут, только бесстыжие глазки опустили. Но потом сказали, что спросят. Паразитки! Как бы еще чего не уперли. Впрочем, их чрезвычайно впечатлили платья, подаренные дочери королем Рене на свадьбу Энн и Эдварда. Ну да, точно разбираются, какой длины у кого шлейф должен быть. Так мало этого, они еще в нашу обувку вперлись. Нет, что это такое, а? Конечно, это заслуга фетишиста Джероламо, но Мадлен уже и сама грубые башмаки не наденет. Если кожа, то тончайшей выделки и с тиснением, а так – шелк, атлас и бархат. С ленточками, которые завязывались вокруг щиколоток, с вышивкой. А ведь еще и впечатляющая коллекция расшитых подвязок для чулок имелась. И сами чулочки - тонкие и ажурные. Их пока не научились ткать, вяжут, так что много чего придумать можно. На маленьких ухоженных ножках Мадлен все это смотрелось просто потрясающе.

Интересно, про это тоже герцогине расскажут? И что она тогда придумает? Деньги у нее всегда были, но образ жизни, когда она сопровождала мужа в военных походах, попутно родив тринадцать детей и схоронив многих из них, времени на маленькие радости не оставлял. Тут не до сибаритства. Так что ждет нас очередной виток военных действий. Особенно, если она заметит интерес своего сына к нам. А она заметит. Мужчины народ прямолинейный, а герцогиня еще и явно заинтересована в браке своего младшего сына с Энн. Нет, я не желала Энн ничего плохого. Мне было жаль юную девушку, ровесницу Мадлен, попавшую в оборот. Думаю, что и беременность она переносила тяжело, и не только из-за собственной слабости и болезненности. Стресс она пережила колоссальный. Тут и гибель отца и мужа, и неуверенность в собственной судьбе, и беспокойство о матери. Но вот зачем этот брак Сесили? Она из Невиллов и спасала свою кровь любой ценой? Насчет ее материнских чувств я не обольщалась. Вроде бы как раз Ричарда она оставила в замке Фотерингей вскоре после рождения и увидела потом уже в трехлетнем возрасте. К тому же она была плоть от плоти этого века и имела соответствующие представления о женском долге и женской доле. Да и Эдвард здорово огорчил и даже унизил мать своим скандальным браком с Элизабет Вудвилл. Там она оказалась чужой и вполне могла цепляться за хорошо знакомое. Не знаю даже, причины могут быть любыми.

В любовь Ричарда к Энн на данный момент времени я не верю. Как и в ее чувства к нему. На момент первой помолвки, устроенной Уориком, Ричарду лет пятнадцать-шестнадцать. Соответственно, ей – одиннадцать-двенадцать. В это время взрослели раньше, но чтобы здорового парня, у которого гормоны по мозгам бьют, потянуло на малолетку… он должен быть реально нездоровым. Энн и сейчас не пышет здоровьем, тогда же это просто цыпленок был. Симпатия, да. Сейчас добавилось сочувствие и желание помочь. Энн же цеплялась за знакомых с детства людей, пытаясь найти новую опору в рухнувшем мире. Тоже понятно. Но Энн - не моя ответственность, ведь я вселилась не в нее, а в Мадлен. Вот в ее интересах я и буду действовать.

Там еще, правда, реяла на заднем плане леди Стаффорд, то бишь - Маргарет Бьюфорт… Да и других желающих наверняка хватало.

Ну что ж, будем сочетать женские уловки и подогревать интерес к необычным нам. С волками жить – по-волчьи выть. И то обстоятельство, что в Англии волков давно истребили, ничего не значит.

Белье нам пока не вернули, и мы с Мадлен решили пожаловаться герцогу. А пока озадачили кузнеца чертежом нужных нам стальных ножей и решетки и затребовали обточенные особым образом куски дерева. Кузнец долго чесал в затылке.

- Зачем? – наконец выдал он.

- Вот когда все получится и будет работать, тогда я и покажу, что и как, - отрезала Мадлен.

Послать нас было чревато, тут еще и священник пальцем пригрозил и велел слушаться, да и заинтриговали мы йоркширских мужиков. Так что почти все было готово достаточно быстро. Но вся эта толпа вперлась в нашу спальню – на смотрины неведомых новинок.

- Ух ты, чего только не придумают! – заценил нашу линзу кузнец.

- Вы, леди, чего хотите-то? - столяр тоже не стался в стороне. - Давайте я подсоблю. И отполирую, чтобы заусенцев не осталось. Ишь, какая работа тонкая. А это для чего?

- Будем крепить к столу, - ответила Мадлен, аккуратно вырезая винтовую нарезку на струбцине. - Надо бы стальные детали как следует очистить.

- Это мы мигом, - ответил кузнец.

- А чего это такое? – интересовались и другие зрители.

Несмотря на весь этот хаос «зрительских симпатий», агрегат был готов через несколько часов. Вроде бы все подогнали.

- Теперь нужно пойти на кухню и испытать, - сказала Мадлен, - или нужно у милорда спрашивать?

Милорду уже донесли, так что разрешение было получено в самое кратчайшее время. Процессия двинулась в замковую кухню. Мадлен прикрутила мясорубку к столу.

- Ну вот, - сказала она, - теперь дайте немного мяса, только без костей и хрящей, одну луковицу, очищенную и разрезанную на четыре части и пару очищенных зубчиков чеснока. Да, и еще миску. Мясо нужно порезать на небольшие куски.

- И что получится? – герцог, похоже, был не в восторге, что его затащили на кухню.

- Вот, - ответила Мадлен, забрасывая кусок сочной свинины в воронку и начиная крутить ручку.

В миску упали первые куски фарша. Зрители в полном шоке наблюдали за процессом.

- Так можно не только мясо измельчать, - поясняла Мадлен, - но и рыбу, и овощи. Если еще раз через это устройство уже готовый фарш пропустить, то он еще нежнее будет. Тут можно и лепешек налепить, если еще яйцо добавить, а потом в сухих хлебных крошках обвалять и обжарить. Или слепить шарики и забросить их в похлебку. Ну и посолить не забыть, конечно. Ах да, так и колбасы готовить будет проще.

Главный повар не удержался, потыкал в готовый фарш пальцем, а потом попробовал на вкус.

- Милорд, - сказал он, - я такого нежного фарша в жизни не видел. Как ни руби ножом - подобного не получится. А если еще раз можно пропустить… Да это же…

- Только вот сломаться может скоро, - вздохнула Мадлен, - может, можно из железа сделать? Или из латуни? И не забывать мыть и тщательно просушивать.

Котлеты нам приготовили моментально.

- Действительно, очень нежно, - оценил герцог.

- И как быстро, - заметил повар.

У кузнеца загорелись глаза.

- Еще одна полезная вещь, дамзель, - улыбнулся герцог, - вы полны сюрпризов.

- Это для ребенка, - тихо проговорила Мадлен, - ему нужно все нежное.

Присутствующий тут же мажордом (куда же без него), похоже, уже поставил на учет такую полезную вещь. Мясорубку разобрали и снова собрали. Долго баловаться будут, к гадалке не ходи.

- Ваша светлость, - почтительно обратился к герцогу главный повар, - вы на ужин что желаете? Может быть, нажарить этих лепешек? И попробовать - что получится, если фарш дважды обработать?

- Можно, - милостиво кивнул герцог.

- А это… миледи… - у кузнеца явно появилась какая-то идея, - а можно… ну…

- Чего ты хочешь, Джон? – спросил герцог.

- Дык это, милорд, тесть-то мой постоялый двор держит, - ответил кузнец, - он бы за такую вещь хорошо заплатил. Колбас-то наделать – милое дело.

- Дамзель д’Анжу, - повернулся ко мне герцог, - вы не против поделиться своим изобретением?

- Не против, милорд, - ответила Мадлен.

А мне стало интересно, отберут ли полезную и выгодную вещь в этот раз.

Не отобрали. Эту мясорубку, ясное дело, оставят на кухне, но вот что будет дальше? Узнаем…

Мы с Мадлен направились к себе. Его светлость вызвался нас проводить.

- Милорд, - тихо сказала Мадлен, - мне так и не вернули мои вещи. Мне они нужны.

Он чуть слышно фыркнул.

- Хорошо, я скажу. А теперь скажите мне, дамзель, почему вы сказали о ребенке?

Мы как раз дошли до нашей спальни. Разговаривать на эту тему было бы лучше без лишних ушей.

- Мы же договорились, милорд, что я возьму себе ребенка, который родится у вдовы моего племянника, - ответила Мадлен. - Детям нужна нежная еда, пока они маленькие. Вот я и придумала, как ее готовить. Не беспокойтесь, я не передумаю, - тут она вздохнула, - я ведь тоже не нужна своей матери. Так бывает. Все ему радовались, а теперь он не нужен. Я буду крестной. Если родится девочка, то назову Женевьев, а если мальчик – то Эрве. И вместе мы не пропадем.

Глостер смотрел на нее с каким-то странным выражением. Мадлен снова вздохнула и отвернулась.

- Да что же это такое! – возмутилась она, заметив, что сундук с одеждой открыт. – Сперва исподнее стащили, а теперь что? О, нет! Мои башмачки! В чем я ходить буду?!

Да, от былого великолепия почти ничего не осталось. Герцог в очередной раз завис в созерцании. Мадлен быстренько проверила остальное. Ага, и часть подвязок пропала. Тайник с деньгами не обнаружили. И что-то мне подсказывает, что это не прислуга охамела.

- И подвязки, - шмыгнула носом Мадлен, - и три пары чулок. Милорд, скажите им, чтобы вернули. Это мое!

Я как-то не очень представляла вдовствующую герцогиню Йоркскую, роющуюся в чужих сундуках. Это уже перебор. Но вот приказать обыскать вещи и принести ей что-нибудь необычное она могла. Это у нас что, очередной скандал на тему распутства будет? Сколько можно-то? Да и что эта тетка понимает в распутстве?..

Герцог как-то неопределенно хмыкнул.

- И много у вас башмаков, дамзель?

- Мне достаточно, милорд, - снова шмыгнула носом Мадлен, - в шелковых по холмам не побегаешь. А зимой теплее в бархатных. Но мои любимые – из сафьяна.

- А обычная кожа вам не подходит?

- Вот еще, ноги натирать, - проворчала Мадлен, - это больно. Все должно быть мягким, нежным и красивым.

Я никогда не привыкну к этому чуду природы. И ведь не кокетничает же, просто отвечает на поставленный вопрос. На ней, кстати, как раз сафьяновые башмачки надеты. Из тонкой кожи с золотым тиснением и расшитыми золотом же лентами из атласа. И вот эта паршивка чуть приподнимает подол платья и демонстрирует ножку. Так, примерно до щиколотки. Мадлен! Это удар ниже пояса. В буквальном смысле.

- Вот такие башмачки пропали, милорд, - жалобно проговорила Мадлен, - только они красные. Пусть мне вернут!

Башмачки, чулочки и прочее – это тщательно привитый пунктик. Для фетишиста все это входит в программу, поэтому у Мадлен подобное отношение к обуви останется на всю жизнь, вколочено насмерть. Но такими темпами у нас его светлость тоже фетишистом станет.

Пунцовый от смущения герцог даже отшатнулся. А сердитая Мадлен, которая так и не поняла, что натворила, вернулась к разоренному сундуку. Еще раз шмыгнула носом, даже скорее фыркнула, как разозленный ежик. Отбросила косы за спину.

- Не переживайте, дамзель, - наконец пришел в себя герцог, - я прикажу, чтобы вам все вернули.

- Пожалуйста, милорд, - сказала Мадлен, - ведь я не знаю, где заказать новые. И не всякий сапожник сделает хорошую обувь.

- Вы так много внимания уделяете таким вещам, - Глостер задумчиво смотрел на нее, - и при этом столько всего знаете и умеете.

- Разве, если кто-нибудь много знает и умеет, он не должен ухаживать за собой и любить красивые вещи, милорд? – страшно удивилась Мадлен.

А тут и наши башмачки, и все прочее принесли. Служанки испуганно пискнули (хотя до Мадлен им и далеко), сгрузили добычу и попросили прощения, залившись румянцем…

- И чтобы больше никто ничего у дамзель д’Анжу не забирал! – распорядился герцог. – Куда вы все это носили?

- Ми-ми-миледи приказала… Ее светлость…

- Чтобы больше такого не было!

Мадлен обрадовалась и стала проверять свое добро. Наше добро – ведь, наконец, и трусики вернули. Постиранные. Причем аккуратно.

Служанки вымелись из помещения со всей возможной скоростью. Герцог же некоторое время наблюдал за Мадлен, явно желая рассмотреть все это великолепие на ней, потом отвернулся к столу.

- А что это за книга, дамзель?

- Это? – обернулась Мадлен. – Это «Анабазис». Мне наставник подарил, чтобы я греческий язык учила. Здесь рассказывается о том, как греческим наемникам пришлось с огромным трудом и большими потерями возвращаться на родину кружным путем. Это было еще до Александра Великого.

- В самом деле? – переспросил герцог. – Я слышал об этой книге, но не видел перевода на латынь или английский. Вы не могли бы мне помочь?

- О, разумеется, милорд, мне совсем не трудно, я могу переводить с листа. Хоть английский мне и не родной. Надеюсь, вы мне простите, если я иногда затруднюсь с каким-нибудь словом.

- Вы отлично говорите по-английски, дамзель.

Мадлен действительно хорошо говорила по-английски, но немного картавила и чуточку по-другому произносила некоторые звуки. Занятно, но эффект был каким-то мурлыкающим, что ли. Слушать ее нежный голосок было приятно.

Так что уже вечером Мадлен читала вслух для герцога. А потом мы подслушали этот разговор. Не специально, чесслово. И мать с сыном не орали во все горло во внутреннем дворе или еще где-то. Кто знает, было это сделано специально или получилось случайно, но в неприметной нише почему-то отчетливо слышались все разговоры, что велись в гостиной, которой пользовалась во время пребывания в Миддлехэме герцогиня. А в нишу Мадлен чуть не провались, оступившись и уцепившись за гобелен, почему-то висящий в коридоре. Хотя выглядел этот гобелен не лучшим образом, так что в таком месте смотрелся органично.

- Мне не нравится, что ты проводишь так много времени с этой француженкой, сын, - услышали мы голос леди Сесили, и Мадлен поняла, что стоит послушать.

- Она много знает, миледи, - голос Глостера.

- Ты не должен забывать, чья она сестра, и какая в ней кровь, - похоже, герцогиня пребывала в очень дурном настроении, - я могу понять твой интерес ко всем этим вещам, но это может оказаться ловушкой. Она втирается в доверие. И я совсем не уверена, что тут нет колдовства. Разве обычная девушка будет ловить змей? Я уже не говорю про остальное.

- Она необычна, - согласился Ричард, - но ее таланты многое объясняют. Согласитесь, миледи, те вещи, что она делает, очень интересны и полезны.

- Я вполне могу писать гусиным пером и есть колбасу, приготовленную по старым добрым рецептам, сын, - отчеканила герцогиня, - что в этом такого. А ты уже потерял голову из-за ее исподнего. Будь мужчиной! Или эта француженка начнет вить из тебя веревки.

- Миледи, - сказал Ричард, - нам в любом случае надо подождать еще немного. И я не вижу смысла в том, чтобы унижать девицу, согласившуюся оказать нашей семье значительную услугу.

- Услугу… - повторила герцогиня, - да она должна быть счастлива, что оказалась полезна. Ты уверен, что захочешь выставить ее после того, как родится ребенок? Да? Не появятся очередные причины подождать? Ты слаб!

- Миледи…

- Ричард! Не смей меня перебивать! Ты обещал помочь Энн. Вот и помогай. Мало мне того, что Эдвард притащил в семью отродье француженки с ее выводком, так и ты туда же. Что вы все в этом находите? Я слышать не могу этот мурлыкающий голосок, коверкающий английские слова.

Мадлен замерла, а я подумала, что мадам тут никто не держит. Но, похоже, что автором идеи «спасение рядовой Энн» путем брака с кузеном, - или кем ей там Ричард приходится, - был не он.

- Миледи, - после паузы проговорил Ричард, - дамзель д’Анжу говорит так, как может. И ее исподнее – ее дело. К чему привыкла, то и носит.

- Так, сын! Ты дашь мне слово, что как только ребенок родится, эта дрянь его заберет и исчезнет.

- Миледи, я обещал обеспечить и ребенка, и дамзель д’Анжу. Она в любом случае не сможет исчезнуть. Ребенок должен остаться в Англии, и она вместе с ним.

Блин… Что-то хлопнуло, и больше ничего не было слышно.

Вот как, миледи! Вы уже все решили? Ню-ню…

- Обидно, - вздохнула Мадлен.

- Охмурить герцога довольно легко, - ответила ей я, - но он не дурак и точно заметит, что ты с ним кокетничаешь.

- Я же не умею, ты сама говорила.

- Вот и не кокетничай. Переводи книгу, а я еще что-нибудь придумаю. Для взбивания сливок, яиц и прочего. Точно пригодится.

Кузнец, получивший для своего тестя мясорубку, был рад помочь и сделать все, что угодно. По его словам, колбасы и новомодные мясные лепешки на постоялом дворе пользовались большим спросом.

- Хорошая вещь у вас, леди, получилась, - хвалил он, - моя хозяйка тоже не нахвалится. И места много не занимает.

- Сделаешь потом для меня? – спросила Мадлен. – Когда я уезжать буду.

- Конечно, чего хотите, для вас-то все. А чего уезжать собрались?

Мадлен не ответила, сунув ему под нос чертеж механической взбивалки.

- О, а это чего такое? – тут же переключился на работу кузнец.

- Если получится, то можно будет быстро взбивать сливки, молоко, яйца, - пояснила Мадлен, - тоже удобная вещь. Тут очень важно правильно подогнать колесики для зубчатой передачи, чтобы эти венчики вращались, но не заедали. Я расчеты сделала, но стоит все проверить на готовом.

Третий экземпляр оказался вполне рабочим. На кухне нас встретили с доброжелательным интересом, если не сказать больше. Главный повар живо заинтересовался новинкой. Чего только не взбивали в процессе ознакомления!

- А можно… - снова начал кузнец.

- Ну конечно же можно, - улыбнулась Мадлен, - это для того и придумано, чтобы готовить легче было. Наверное, можно сделать такую вещь и крупнее, если для кухни, как эта. А для обычной семьи и небольшой размер подойдет.

Герцога в этот раз беспокоить не стали, похоже, что сюрприз его ждет за ужином.

Надо сказать, что Мадлен по-прежнему не приглашали за общий стол, и в часовню она ходила тогда, когда там никого не было. И дело было не в том, чтобы скрыть то обстоятельство, что она не беременна. В замке что-то скрыть практически невозможно. Скорее всего, дело было в герцогине Йоркской, не желающей видеть сестру ненавистной Марго и слышать ее речь с акцентом. Честно говоря, ее видеть тоже не хотелось. Тем более что для нас приносили все свежее и вкусное.

Прислуга вообще замечательно относилась к доброжелательной и улыбчивой француженке. Даже горничные быстренько сообразили, что в замке главная не герцогиня, а ее сын. И что его светлость гостью-пленницу в обиду не даст. Насколько я поняла, пока все считали, что Глостер получил опеку над родственницей бывшей королевы. И не стоило забывать про лекарства. Так что больше белье и прочее не пропадало.

Ричард вел себя доброжелательно, но на звезды мы больше вместе не смотрели.

А между тем приближались роды Энн.

Мадлен интересовалась ее состоянием, но удалось лишь узнать, что особых проблем нет. Но очень показательно, что саму ее увидеть не получилось. Похоже, лежала и не вставала. Что-то там еще с ребенком. Скорее всего, он родится слабым. А это значит, что придется повозиться. В тщательно спрятанных от посторонних глаз магических книгах Мадлен были ритуалы и рецепты зелий на этот случай. А меня волновал и вопрос кормилицы. Нет, в том, что Ричард оплатит и ее, и нянек, я не сомневалась. Просто сейчас все, от мала до велика, употребляли эль и вино в неограниченном количестве. А пить пиво и употреблять пивной суп для усиления лактации рекомендовали еще в XX веке. Очень не хотелось подвергать такому удару еще не рожденного ребенка. Тем более что тут и пользы от молозива не будет. Лучше козу завести, чесслово.

Мальчик родился семимесячным и очень слабым.

- Не жилец, - спокойно констатировала повитуха, - покрестить бы поскорее.

Мадлен взяла малыш на руки и поджала губы.

- Сын моей сестры дохляком не был, - процедила она сквозь зубы, - выхожу. Мы с Эрве еще всем покажем.

- Хоть как это по-английски будет? – спросил Ричард, тоже присутствующий при крещении.

- Харви, вроде, - ответил отец Эндрю. – Точно, Харви.

- Эрве, - повторила Мадлен, - он анжуец. Мы своих не бросаем. Не то что…

- Это вы к чему? – напрягся Ричард.

- О, не беспокойтесь, милорд, я надеюсь, что с вами ничего плохого не произойдет. Но могу пообещать, случись что - возьму и ваше дитя. Этого малыша тоже ждали с радостью, а теперь выбрасывают как мусор. Но что взять с дочери предателя? Не так ли?

Это было рискованно. Понятно, что Энн никто бы не позволил оставить ребенка. Хотя вряд ли она этого и хотела. Но намекнуть Ричарду, что так же могут поступить и с его ребенком, стоило. Просто чтобы не расслаблялся.

Он промолчал. Показательно.

Эрве хоть и не очень охотно, но поел и заснул в колыбельке. Интересно, как скоро нас попросят на выход?

Варить зелья для малыша и проводить ритуалы приходилось по ночам, отведя глаза всем, кто мог что-то заметить. Нянька точно ничего в упор не видела. Главное, что Эрве не умер, а ведь именно этого все ждали. Уже через три дня он высасывал приличную порцию козьего молока. В качестве бутылочки приспособили небольшую реторту, снабженную кожаной соской. Мадлен лично собирала целебные травы и потребовала самого жирного барсука, которого только можно было найти в окрестностях замка. Барсука доставили даже живым.

Нянька отчитывалась и герцогу, и герцогине, мы сами слышали. Ну как, в той же нише и подслушали.

- В травах купает, - бубнила нянька, - а потом грудь и спинку этим жиром растирает. И все с молитвой. Ест он хорошо, и пупок уже подсох. Хоть и слабенький, а не помрет, точно вам говорю. Отмолит его француженка и выходит. Повезло мальцу.

Времени для разговоров и посиделок теперь не было, да и «Анабазис» мы дочитали. К тому же текст записали под диктовку секретари. Так что Глостера мы не видели почти целую неделю. Наконец, он появился. Мрачно оглядел довольного жизнью Эрве в колыбели.

- Нам пора уезжать, милорд? – спросила Мадлен.

- Нет, - ответил он, - мне нужно удостовериться, что все в порядке. Зачем вы мажете его жиром барсука?

- Это полезно, милорд, - пожала плечами Мадлен, - вы же знаете, что те животные, что на зиму впадают в спячку, живут за счет своего жира. А Господь даровал им возможность отбирать в пищу все самое полезное. Этот жир можно и внутрь принимать, но такой малыш его не переварит, да и не проглотит - выплюнет. Вот и смазываю.

Барсучьим жиром лечили туберкулез даже в мое время, а поскольку антибиотиков здесь с огнем не найти, и мне не было известно, когда именно Энн болячку подхватила, могла и уже болеть на момент беременности, я решила, что лишним это точно не будет. Еще бы рыбьим жиром разжиться, но с этим сложнее.

- Никогда о таком не слышал, - удивился Ричард, - но вам виднее. Что-нибудь еще нужно?

- Благодарю вас, милорд, всего достаточно. Как здоровье леди Энн?

- Поправляется, - ответил он.

Больше всего хотелось узнать, когда там у них свадьба запланирована, и когда уже наконец съедет его мамаша. У нее других обязанностей хватает. Ничего нового пока подслушать не удавалось.

То, что нас оставляли в замке, могло означать, что Ричард не намерен расставаться с интересной собеседницей. Но имелся шанс, что Эрве могут попытаться выкрасть. Или убить, если учесть других претендентов на престол от Ланкастеров.

- Дамзель, что вы ответите, если вас спросят, кто отец ребенка? – спросил Глостер.

- Жоффруа де Фронсак, третий сын барона де Фронсака, милорд, - озвучила Мадлен придуманную нами версию. - Он давно в ссоре с отцом и часто переезжает с места на место. Денег у него почти нет, но он храбрый воин и отличный охотник. Это у него купили волчьи шкуры для моего плаща. Даже у нас в Анжере никто не удивится, если узнают. Могут даже решить, что поэтому меня сестра и забрала с собой в Англию.

Ричард медленно кивнул. Эта версия подходила идеально. Прожившая несколько месяцев в одиночестве девица, которую к тому же считали дурочкой, волне могла закрутить роман с авантюристом. Де Фронсак высокой моралью не отличался.

- Вы получите двадцать фунтов в год, - продолжал Глостер, - и я сейчас присматриваю дом для вас. Есть неплохое поместье, но там негде жить. Дом сожгли во время беспорядков.

Двадцать фунтов по тем временам были огромными деньгами. А вот с обещанным поместьем интересно. Что-то мне подсказывает, что ремонт или строительство капитально затянутся. Ладно, посмотрим.

Срок, отпущенный на очищение после родов, уже подходил к концу, но никаких приготовлений к свадьбе мы с Мадлен не замечали. Странно. Конечно, без пышной церемонии и праздника вполне можно обойтись, король Эдвард, вон, даже родню свою и жены в известность не поставил, но мне казалось, что Ричард постарается как-то компенсировать Энн все пережитые неприятности. К тому же это показало бы всем, что у Энн теперь все в порядке, она больше не осужденная преступница.

Что показательно, никаких лекарств у Мадлен для Энн не заказывали. Хотя та же настойка змеиной желчи ей бы точно не помешала. Как и некоторое количество мяса гадюки. Но глупо что-то навязывать тому, кто настроен против тебя.

Остальные обитатели замка от полезных вещей не отказывались. Отец Эндрю чувствовал себя замечательно. Он и настойку принимал. Перегонным кубом заинтересовался мажордом, ведь для перегонки Мадлен требовалось вино. Не знаю, кто первым попробовал то, что у нее получалось, но распробовали моментально. Хорошо еще, что воспринимали как лекарство.

Герцог занимался делами, часто был в разъездах, принимал просителей. Заказал у Мадлен несколько перьев. Точно знаю, что он весьма оценил новые блюда. Смотавшись в Йорк по делам, приобщил к прекрасному местных.

- Должен заметить, дамзель д’Анжу, - злорадно сказал он, - что гильдии города Йорка вам весьма признательны. На последнем банкете в ратуше подавали лепешки из свинины и колбаски. Вещь для взбивания тоже оценили. Мастера уже приступили к работе, заказов много.

- Лондонцы заработают на перьях, - вздохнула Мадлен, - йоркцы – на мясорубках…

- А вам достанется их признательность, - кивнул герцог.

- Опять пополнение разоренной казны, милорд?

- Не только, дамзель, - Ричард передал нам свиток с тяжелыми печатями, - город Йорк дает вам права, теперь вы всегда можете найти защиту за его стенами. Можете вступить в гильдию, построить там дом. Это не мало, уверяю вас.

Мадлен кивнула. Это действительно было куда внушительнее и простого «спасибо», и даже толстого кошелька.

- Благодарю вас, милорд, - улыбнулась она, - это хорошие новости. К тому же я действительно думала не только о возможном заработке. Эти вещи помогут тратить меньше сил на приготовление еды. Да и блюда получились замечательными.

Он кивнул в ответ. Что ж, это был очень разумный и дальновидный поступок с его стороны. Люди всегда оценят того, кто заботится об их комфорте и благополучии.

При этом просто поболтать и что-то обсудить не получалось. Даже обидно. Хотя на ножки он и поглядывал. Хм…

Разговора о том, когда нам с Эрве надо будет перебираться из Миддлхэма в подаренное поместье, не начинали ни мы, ни герцог. Странно все это было, очень странно.

Энн, похоже, болела, ее восстановление заняло много больше времени, чем традиционные сорок дней. Наконец, она стала выбираться на свежий воздух. И вот когда после очищения прошло еще три месяца, вся компания собралась и отчалила.

Глостер заявил нам, что отправляется по делам в Лондон. Мы все до его возвращения оставались в замке. Единственным запретом для нас с Мадлен стали одинокие прогулки за пределами замка - только в сопровождении. И все.

Честно говоря, без герцогини даже дышать легче стало, хотя мы практически не встречались. Кто знает, может быть и ей мы мешали самим фактом своего существования. И еще было интересно, зачем герцог направился в Лондон. Нет, понятно, что у него куча обязанностей, может там совет какой или еще что. Может, собирался выцарапывать наследство Энн. Может, решил обвенчаться в Лондоне. Вернется, узнаем.

Зато теперь можно было спокойно посещать мессу, болтать со священником и кузнецом. И заняться еще одним проектом. Эрве, того и гляди, начнет ходить, и я предложила Мадлен сделать для него что-то вроде коляски с педалями. С седлом связываться не стоило, нормальных шин нет, ни к чему мальчику отбивать себе самое дорогое. На какой-то из картин импрессионистов, кажется, я видела дамский вариант с тележкой. Дама сидела в тележке, крутила педали и рулила с помощью рычага. Чертеж был готов как раз к отъезду Глостера с дамами.

Глава 6

Кузнец впал в ступор. Тем более что детским вариантом мы с Мадлен решили не ограничиваться. А что мы, рыжие, что ли? Мы тоже хотим!

- Дык это… - почесал в затылке исполнитель наших грандиозных планов, - зачем?

- Кататься по дорогам в хорошую погоду, - ответила Мадлен, - а если получится, то можно будет лодку с таким устройством сделать - чтобы плыть в любом направлении.

Лодка заинтересовала больше, но начать решили с тележки. Через неделю весь замок и окрестности наблюдали за тем, как Мадлен лихо рулит по дорожке вокруг стен.

- О, - оценил кузнец, - а ведь можно и того, сзади чего прицепить. И еще оно есть не просит. Жалко, что по грязи не пройдет. Так, леди, что там насчет лодки?

А вот тут мы застряли надолго. Конструкцию пришлось перерабатывать на ходу, главную проблему представлял руль. Но уже через полтора месяца состоялись первые испытания…

Стоял погожий день. У небольшого причала покачивалось наше детище. Зрители взволнованно гомонили и тыкали в него пальцами. Отец Эндрю освятил лодку. В кресло сел кузнец, так как педали оказались слишком тяжелыми для Мадлен, но она устроилась на носу. И испытания начались.

Под восторженные вопли и свист лодочка сдвинулась с места, набрала скорость и выплыла на середину реки. Джон в полном восторге поворачивал в разные стороны.

- Ого! И поперек течения можно! – делился впечатлениями он. – Легче, чем на веслах, точно вам говорю. Это же сколько всего сделать можно!

Сзади шлепало большое колесо.

Внезапно крики на берегу стихли. Потом кто-то заорал во все горло.

- Эй! Возвращайтесь! К берегу давайте!

- Чего это? – удивился кузнец.

Мадлен тоже повернулась и взглянула на берег из-под руки. Я мысленно сплюнула. Выбрал момент для возвращения. И что-то всадников многовато…

- Его светлость, что ли? – сказал Джон, послушно поворачивая лодку. – Да и не один!

Только бы герцогиня не вернулась…

- О, вон королевский штандарт, - сказал Джон.

Еще хуже…

Как оказалось, король по каким-то делам направлялся в Йорк и решил по дороге заглянуть в Миддлхэм, чтобы узнать, что тут нового. Ну что… не прогадал.

Глостер с совершенно нечитаемым выражением лица созерцал, как лодка пристала к причалу, а мы с кузнецом выбирались на берег.

- А это что такое? – спросил Эдвард.

- Лодка с колесом и педалями, сир, - присела в реверансе Мадлен. – Мы как раз испытываем.

- Что такое педали? – уточнил король, спешиваясь. – Вот это? А как оно плавает?

Все, плакала наша лодочка. Заездят. А потом упрут.

Его Величество изволил опробовать новое плавательное средство лично и остался доволен. А в замке… Этот… Эта дылда в короне!.. Короче, тележку тоже пришлось показать, и король ее сломал… А ведь предупреждали, что тут все под даму рассчитано. Мадлен даже расплакалась. Тележку она обожала.

Глостер тут же приказал сделать новую, но ведь эта была самой первой!

Эдвард только рукой махнул и отправился на банкет. А Мадлен ушла к себе. Странно, но нас не позвали. Хотя… чему тут удивляться. Но, может быть, сработало что-то вроде стихийного выброса, ведь мы обе не хотели видеть короля и его двор.

Ужин нам принесли в спальню, он был великолепным. А теперь можно было и спать ложиться. Утро вечера мудренее…

А вот просыпаться от того, что тебе щекочут голые пятки, не так уж и весело.

- Ой! Кто здесь?

В свете единственной свечи мы узнали Ричарда. А ему чего надо? Ой, мамочки, и сколько же он выпил?! Нет, он не шатался, но вид был еще тот. Надо было двери на засов закрыть. Хотя с него сталось бы их выломать.

- М… милорд? А…

Он уселся на край кровати. Сбросил башмаки и принялся выпутываться из камзола. Получалось не очень. Я отодвинула обалдевшую Мадлен.

- А вы не заблудились?

- А? – он плюнул на сложности с гардеробом и стащил камзол через голову. По полу что-то рассыпалось. – Нет. Я тут спать буду, а свою спальню Нэду уступил.

- А я?

- И ты тоже, - он вытянулся поверх одеяла и закинул руки за голову.

Это что-то новенькое. Столько времени ничего, а тут вдруг сразу. А где конфеты, букеты, серенады, наконец?

- Надоели все, - пожаловался пологу над кроватью Ричард, - Нэд говорит: женись на этой… как ее… в общем, на этой. Подумаешь, приданое, пусть сам с такой спит. Мать говорит: женись на Энн. Ей надо помочь, ты ее с детства знаешь. Мало ли, кого я с детства знаю. Я вот Джорджа тоже всю жизнь знаю, что - и на нем жениться? Да я вообще не хочу жениться, может быть…

- Совсем? – тихо спросила я. – Милорд, вы пьяны, как… как лорд. Я вас боюсь!

- Чего меня бояться? – удивился он. – Я от чистого сердца. Это вон Нэд тебе попомнит сестричку с племянником, а я этого не хочу. Ты красивая и много знаешь. И не плачь из-за своей тележки, тебе новую сделают.

Он повернулся к Мадлен и осторожно провел ладонью по ее щеке. Стащил с плеча ночную рубаху.

- Красивая! Как бабочка… Я там всего привез, потом посмотришь.

И что с ним делать? Он, оказывается, не перегорел, а все обдумал. Выпер маман с невестой, видимо, что-то обсудил с братцем. Накупил каких-то подарков. А теперь ставит перед фактом.

Камиза и прочая оставшаяся одежда тоже полетели на пол. Мадлен испуганно пискнула и зажмурилась.

- И не пищи! – буркнул он, решительно отбрасывая одеяло в сторону…

Ну что можно было сказать, таращась в темноту и слушая сопение в ухо? Жить можно. Даже не храпит.

Мадлен же пребывала в полном обалдении. Нет, сам процесс ей понравился, кроме собственно дефлорации, но тут ничего не поделаешь.

- Не так и больно, - наконец сказала мне она.

- Ты расстроилась? – спросила я. – Тебе неприятно?

- Нет, - ответила Мадлен, - я же знаю, что никому не нужна. Ну, кроме тебя, а еще Эрве. Если на мне кто и женится, то только ради денег. Лучше так. Он-то все знает, и деньги ему не нужны. Значит, нужна я сама. И он точно не будет запрещать что-то делать, смотреть на звезды, читать.

- Но он тебе нравится? Как мужчина?

- Нравится. И мне было приятно, правда.

Что было приятно, это я могу подтвердить, тело-то общее. А вот остальное… И что там задумал наш король? Не зря Ричард про него вспомнил. По идее, опеку или надзор над Мадлен могли передать другому. Были желающие. А это очень опасно для Эрве. И сама Мадлен может в беду попасть. А отбирать любовницу – это уже немного другое. Так что это была еще и демонстрация для брата. Эдвард оставался весьма темной лошадкой. Я помнила про его злопамятность и мстительность. И про его ненависть к Марго. Большой вопрос еще - знал ли он о беременности Энн… Сплошные неизвестные.

Окончательно мы проснулись на рассвете. Одеяло сползло с Ричарда, открывая мускулистое тело. Да, есть на что посмотреть. И шрамов хватает. Это вам не рафинированный принц далекого будущего. У него и мозоли на руках от постоянных тренировок с оружием. Хотя сами кисти изящные с тонкими красивыми пальцами. Что не мешало им быть очень сильными.

Он резко распахнул глаза и широко улыбнулся. Как кот, объевшийся сливок. Мадлен моментально покраснела и зарылась в подушки. Послышался тихий смешок.

Шершавая ладонь скользнула по спине и плечам, к ямке между лопатками прижались горячие губы.

- Бабочка…

В двери стукнули.

- Милорд, вы просили разбудить…

- Да, Майкл, спасибо. Его Величество сегодня уезжает в Йорк. Нужно многое подготовить.

Судя по звукам, камердинер собирал разбросанную одежду. О, с одной стороны, хорошо, что Эдди сваливает, без него как-то спокойнее. Но это значит, что и Ричард уедет вместе с братом, он обязан его сопровождать, это его территория. Значит, пока что-то узнать и выяснить не получится.

- Я уезжаю на несколько дней, - сказал он уже другим тоном, - не скучай. Завтра или послезавтра привезут Джона и Кэти. Это мои дети. Ты ведь обещала о них позаботиться.

- Конечно, - ответила Мадлен, - а…

- Их мать умерла, - тихо сказал он.

Камердинер унес одежду, появился цирюльник с тазиком горячей воды. Было довольно занятно наблюдать весь этот церемониал.

- Тебе что-нибудь привезти из Йорка? – спросил он.

- Не знаю, - ответила Мадлен, - а лодку заберут?

- Ее тоже стоит показать в Йорке. И Нэду она понравилась. Интересная вещь, я тоже такую хочу. И тележку.

- Я сперва хотела сделать для Эрве, - тихо сказала Мадлен, - чтобы его катать, а он мог педали крутить. А дети… им сколько? Надо будет и для них сделать, это же весело.

- Джону – четыре, Кэти – два года. Сделай.

Он подошел к кровати, крепко поцеловал Мадлен в губы, кивнул и ушел. Вот это да!

С детьми, конечно, логично. Обещала – заботься. И все-таки интересно, что там с Энн и ее наследством. Вообще, не исключено, что вовлечение в разборки вдовствующей герцогини помогло и эту проблему разрешить без воплей, взаимных обвинений и прочих спецэффектов. Пусть и не половину состояния матери, но приличную его часть Энн вполне могла получить. И жить дальше под покровительством герцогини. Оставался открытым вопрос с графиней Уорик. На нее, как на вдову того, кто расправился с их отцом и братом, могли иметь зуб Вудвиллы. Но тут тоже могла помочь герцогиня, графиня же потом имела возможность перебраться к любой из дочерей.

Король и Ричард уехали сразу после завтрака, а в нашу комнату натаскали кучу всего. И если ткани были понятны и ожидаемы, то другие покупки Глостера заставляли задуматься.

Португальская морская астролябия – самая примитивная из всех существующих, но такой у нас с Мадлен точно не было. Хм… Не разобрался, но купил то, что могло заинтересовать? Очень показательно.

А в отдельном сундучке оказалось три пары башмачков из марокканского сафьяна. Это был очень дорогой подарок. И где только мерку взял? Ага… А вот и наши, только шелковые, которые Мадлен почти не надевала в Миддлхэме.

- Ах! – восхитилась Мадлен. – Какая прелесть!

Да, это не обычная плата за секс, это знак внимания и очень жирный намек на заинтересованность. И это значит, что Ричард все распланировал заранее. Он уезжал в Лондон, твердо зная, что будет потом. Все решил и продумал.

Мадлен бережно провела кончиком пальца по узорчатой коже.

- Он понимает в красивых вещах, - сказала она мне, - это хорошо.

Кто бы спорил. Вообще, это тоже показатель. Даже если счел блажью, готов принять и поддержать. Хорошо.

Но эти башмачки стоило обновить, когда Ричард вернется из Йорка. А пока дел хватало.

Прислуга в замке и так относилась к нам доброжелательно, но теперь стало намного больше почтительности. Да, статус поменялся. От гостьи-пленницы до дамы хозяина. То ли еще будет.

Кузнец старательно занимался тележкой.

- Лодку забрали? – спросила Мадлен.

- Да, мол, в Йорке показать надо. Часть дороги своим ходом пройдет. И Его Величество такую в Лондон захотел. Но милорд сказал, что и ему нужна. Полно работы.

- Милорд сказал, что привезут еще двух детей, - сказала Мадлен, - им тоже тележки понадобятся. Для девочки стоит сделать как для Эрве, она еще маленькая. А вот для мальчика - как у меня, только поменьше, чтобы ноги до педалей доставали. Милорд сказал, что ему четыре года.

- Сделаем, - кивнул кузнец, - я и своих сыновей к делу приставлю. Я тут подумал, миледи, такую лодку можно на перевоз поставить. Если сзади еще несколько прикрепить, то можно людей с берега на берег перевозить. Причем в любую погоду.

- При сильном боковом ветре колесо может сработать как парус, - покачала головой Мадлен, с которой мы все это уже обсуждали, - тут стоит об устойчивости подумать. Может, две лодки соединить? Только педали придется одновременно крутить.

- О! – кузнец уже привычно запустил пятерню в волосы на затылке. – Это надо обдумать! Мой младшенький говорит, что сам механизм можно для подъема грузов приспособить.

- Стопор нужен, как в часовом механизме, а то покалечить может, - сказала Мадлен с моей подачи, - и сразу на большой вес замахиваться не стоит.

- Попробуем! – у кузнеца глаза горели фанатичным блеском.

У, какой у нас союзник! Но это же хорошо!

Детей действительно привезли на другой день. Двое невероятно серьезных малышей в роскошных нарядах. А ведь их могли и прятать, вдруг пришло мне в голову. Дети такого человека, пусть даже внебрачные, представляли лакомую добычу. Если Кэтрин сейчас два года, то она родилась в самый разгар смуты - в 1470. Может быть, их мать не смогла получить помощь повитухи? Или ее добил стресс? И почему про нее вообще ничего не известно в бывшем моем времени? Что тут такого-то? Настолько низкого происхождения? Или наоборот, да еще и замужем? Может быть, хоть что-то удастся узнать?

Няньки поглядывали на Мадлен несколько напряженно, но не препятствовали знакомству.

- Здравствуй, Джон, - мило улыбнулась Мадлен, - хочешь покататься на тележке? Если ты будешь крутить педали, то она поедет сама, без лошади.

- Так не бывает! – ответил мальчик с детским практицизмом.

- А ты попробуй.

Он недоверчиво скосил глаза, но все-таки устроился на сиденье. С помощью Мадлен устроил ноги на педалях, и…

- Ой! Едет!

- А вот так можно поворачивать.

Все, пацан наш с потрохами.

- А я?! – возмутилась Кэти.

Ее тоже устроили с максимальным комфортом. На то, что тележкой в ее случае управляет взрослый, она внимания не обратила, старательно крутя педали. Няньки дружно охнули, но не растерялись.

Гонки устроить не получилось, но это ведь не главное. Замечательные тележки моментально примирили малышей с новым местом и незнакомыми людьми. Начало положено, теперь важно не испортить отношения.

Герцог, похоже, разобрался с делами в темпе вальса или чего-то более быстрого, потому что вернулся раньше, чем через неделю. Нас с Мадлен он застал в компании довольной ребятни, которая рассекала на велотележках. Кроме Эрве, ясное дело, он сладко дрых в тени розовых кустов. Мадлен же вычерчивала на листочке схему автоматического карандаша, потому что рисовать все пером не очень удобно, а грифели слишком часто ломались.

- Тебе не понравились башмачки, что я заказал? – спросил он, когда мы направились в замок.

Все замечает!

- Я не хотела надевать без вас, - опустила ресницы Мадлен.

Какой взгляд! Это что-то…

Ужинали мы впервые в общем зале, сидя рядом с герцогом. А вот потом…

В нашей спальне он первым делом подхватил Мадлен и усадил в оконной нише. Там было достаточно места, а ноги очень удобно оказалось поставить на скамью. Ричард сбросил тяжелый камзол, который ему явно мешал, нашел сундучок с башмачками, стоявший у кровати, и повернулся к нам.

И что теперь?

Он опустился на одно колено, медленно приподнял подол платья Мадлен и нижнюю рубаху, выставляя на обозрение ее аккуратно обутые ножки. Выше… еще выше… Мадлен замерла, отдаваясь знакомой игре, только свела колени. Вот показались коленки, подвязки, края чулок… Ричард хрипло выдохнул и поцеловал округлое колено. Ох… А потом дернул за ленточку, высвобождая маленькую ножку из изящного башмачка.

- Примерим?

Башмачок сел как влитой. За первым последовал второй.

- Нравится? – жарко выдохнул Ричард.

- Очень, - прошептала Мадлен. – Они такие красивые. Мне очень приятно, что их выбирали специально для меня. Ни у кого таких нет.

Он самодовольно улыбнулся и занялся шнуровкой корсета. Сдвинул с плеч платье и рубаху, освобождая грудь.

Мадлен тихонько постанывала от удовольствия, извиваясь под поцелуями. Она не могла поднять рук, которые сдерживало платье. В этой беспомощности были свое особое очарование и острота.

Ричард на несколько мгновений отстранился, любуясь, а потом не удержался, вытащил свою добычу из ниши и перенес на кровать. Я уже тоже мало что соображала, но отметила, что под напором не устояли только платье и нижняя рубаха. Потом в сторону полетели трусики. А вот чулки и башмачки остались на месте.

- Хочешь? – выдохнул он прямо в губы Мадлен.

- А-ах…

А все-таки интересно, это его личный бзик, или это мы его испортить успели?

- Перебирайся ко мне, - сказал он потом, - эта комната будет твоей, пусть тут остаются твои книги и прочее. Но ночевать ты будешь со мной.

- Разве я не уеду? – тихо спросила Мадлен.

Он немного помолчал.

- Хочешь уехать?

- Нет. Но ведь вы сами…

Он хмыкнул.

- Куда ты теперь денешься. А я тебя не отпущу, бабочка. И называй меня Дикон.

Она подняла голову.

- Вы, англичане, очень странные, - задумчиво проговорила Мадлен, - я не понимаю.

- И чего же? – Ричард провел кончиком пальца по ее губам.

- Если по-английски Ричард, то по-французски Ришар, - начала объяснять Мадлен, - а близкие люди могут звать Риш. Это понятно. А как из Ричарда Дикон получается?

Он рассмеялся.

- Никогда об этом не думал! Но не вздумай звать меня на французский манер. Мне это не нравится.

- Хорошо, - пожала плечами Мадлен, - но я не англичанка. А почему я бабочка?

- Потому что красивая, нежная, - ответил Ричард, - кажется, что сожми тебя посильнее, и ты сломаешься, как крылья у бабочки. Но я не буду тебя ломать. И другим в обиду не дам.

Мадлен смущенно и лукаво улыбнулась.

- Можно спросить? Про леди Энн?

- Она будет жить с моей матерью, - ответил он, - они хорошо ладят.

- Это хорошо, - кивнула Мадлен, - миледи о ней позаботится.

- Странно, - заметил Ричард, - она тебя терпеть не может. Интересно, за что.

- Не знаю, - ответила Мадлен, - может, Эдвард наговорил чего. Я в замке редко бывала, мне от наставника домик остался, там хорошо было.

- В домике лучше, чем в замке? – удивился Ричард.

- Это же мой домик, - пояснила Мадлен, - а это важно. Я там была хозяйкой. А в замке мачеха… Она не злая, нет, но ей было неприятно меня видеть.

- А твой отец? – он явно расспрашивал из-за реального интереса.

- У отца много дел, - бесхитростно ответила Мадлен, - двор, зверинец, сады, праздники. Ему не до меня.

Ричард, похоже, сдержался от высказывания в адрес Рене. Ну да, две дочки в Англии с концами пропали, а он хоть бы хны.

- Анжу наследует кузен, - тихо сказала Мадлен, - и люди поговаривают, что он может и не дождаться смерти моего отца, а просто его выгнать. У отца мало денег.

- Кузен – это король Франции? – уточнил Ричард. – Я помню, что ты сказала про короля Генри, что его отец зря женился на дочери безумца. Но ведь и король Луи – внук сумасшедшего.

- Он странный, - поежилась Мадлен, - никого не любит. Вообще никого. И не знает жалости и сострадания. Спаси Господь того, кто будет вынужден просить у него заступничества.

Ричард привлек ее к себе.

- А говоришь, что англичане странные, - усмехнулся он, - так что придется тебе оставаться со мной.

- Хорошо, - согласилась Мадлен, сворачиваясь калачиком, - вы… ты меня не обижаешь, не отбираешь мои книги и вещи. И о детях заботишься. И не обманываешь.

Ричард тихо рассмеялся.

- Ты самая странная королевская дочка, которую я только могу представить, - сказал он.

- Мой отец – король без королевства, - ответила Мадлен, - а принцессы без приданого никому не нужны. Я привыкла зарабатывать себе на жизнь, что тут такого. Большой флакон настойки желчи гадюки можно и за полэкю продать.

- Еще скажи, что у тебя сбережения есть? – хмыкнул Ричард.

- Есть, - ответила Мадлен, - их не нашли, они спрятаны. Правда, там немного – двести экю. Я думала, что даже если сестра мне не поможет, то небольшой дом я себе смогу купить.

- Подожди, а я думал, что твоя сестра собиралась тебе жениха искать - Энн сказала.

- Она так говорила, - вздохнула Мадлен, - но кто там знает. Могла и передумать. Да и потом… Если на ком-то приходится жениться по приказу, то вряд ли такую жену любят и уважают, правда? Лучше совсем без мужа, чем так.

- Интересные у тебя рассуждения, - удивленно проговорил Ричард.

- Расскажи про лодку, - попросила Мадлен.

- А говоришь, приданого нет, - Ричард перевернулся на бок, чтобы было удобнее разговаривать, - там действительно можно и переправу организовать, и грузы перевозить. Ни от ветра, ни от течения не зависит. Сам механизм необычный. Мастера очень заинтересовались. Эта лодка осталась в Йорке, Нэд себе другую заказал.

- С гербом и короной, - хитро улыбнулась Мадлен, - а еще конечно же с балдахином и позолотой.

- А как же! Я сказал, что ты тележки для детей хочешь приспособить, он тоже для своих решил заказать.

- А раз заказал сам король, то и другие захотели, - Мадлен принялась кончиком пальца вырисовывать на груди Ричарда замысловатые узоры. – Мы тут решили немного лодку переделать. И еще идеи есть. Это так интересно.

- Интересно, - согласился Ричард, - очень. Ты же мне все объяснишь, правда?

- Я покажу чертежи, - улыбнулась Мадлен, - и объясню, конечно.

Он поцеловал ее в губы.

Так и сложилась довольно занятная команда, которая и принялась усовершенствовать новые механизмы. Что показательно, Ричард почти моментально понимал, в чем суть проблемы, и предлагал остроумные решения. На Мадлен были расчеты, на команде кузнецов и прочих мастеров – практическая часть. Те, впрочем, тоже не отставали. Особенно выделялся младшенький нашего кузнеца. Точно далеко пойдет парень.

Так что уже скоро было изготовлено несколько вариантов лодок. Самым успешным оказался тандем из двух, соединенных жесткой сцепкой.

Теоретически некоторая опасность могла исходить от церкви. Но архиепископ Йоркский получал свой профит от производимых в городе новинок, да и сам ими интересовался. К тому же ему презентовали большой флакон настойки змеиной желчи, которую он оценил.

Свинью нам подложила леди Сесили, заявившая, что ее младший сын живет с непотребной женщиной. И опять всплыли трусы.

Вот кто бы сказал, что такая невинная вещь будет обсуждаться на таком высоком уровне.

Ричард ожидаемо напрягся, а Мадлен расстроилась и испугалась. Я же снова и снова прокручивала в голове сложившуюся ситуацию.

Сесили можно понять, Марго причинила ей и ее семье много боли. Но теперь вдовствующая герцогиня могла торжествовать – ее враг лишился всего. Одинокая, сломленная, заключенная в ту же тюрьму, где много лет прожил ее муж. Отец ничем не мог ей помочь. Через несколько лет ее выкупит кузен Луи, и она будет доживать оставшиеся ей дни в качестве бедной родственницы. Тут все ясно.

А вот что касается Мадлен… Нет, связь младшего сына с девицей из ненавистного семейства Сесили понравиться не могла. Кстати, а кто был автором гениального плана приписать ребенка Энн юной француженке? Не факт, что Ричард, это больше похоже на женский ум. Сесили? Тогда она могла злиться еще и из-за того, что чуть ли не своими руками свела сына с лично ей неприятной особой. И Ричард проболтался, что именно его мать настаивала на его браке с Энн. Тоже непонятно.

Эдвард, что показательно, мамашину родню гнобил всеми возможными способами и фактически довел Уорика до мятежа. Допустим, на Элизабет он женился ради родства ее матери во Франции. Но то, что он проделал это в разгар переговоров по поводу собственного брака с королем Франции, которые вел граф, выглядело даже странно. Это же чудовищное унижение, страшно представить, как себя Уорик чувствовал. А Эдвард его достаточно хорошо знал. Потом этот отказ женить своих братьев на сестрах Невилл. Вот что-то мне кажется, что какая-никакая договоренность там имелась, иначе запрос диспенсаций Уориком выглядит наглым самоуправством. Почему же Эдвард вдруг начал так откровенно выделываться, по-другому и не скажешь, там ведь и нарушенные брачные договоренности имелись – лучшие невесты и женихи достались Вудвиллам, а не родне Невиллов? Король хотел прижать хвост старой аристократии и создавал новую? Так ведь не дурак, не мог не понимать, что если настолько сильно давить, то может и рвануть. И рвануло же.

Вот что-то мне последнее время кажется, что Ричард чуть не оказался заложником разборок маман с Эдвардом. Спасать свою родню – это понятно и логично.

Так, смотрим снова. Ричард воспитывается и проходит обучение в Миддлхэме при графе Уорике. Граф пытается отхватить его и Джорджа в качестве женихов для своих дочерей. Эдвард эти поползновения пресекает, Ричарда отзывают в Лондон.

Глостеру, похоже, Энн не особо и нужна, он спокойно переживает разрыв помолвки и заводит отношения с какой-то дамой. Вот интересно, все так верят в безумную любовь между Ричардом и Энн с детства, а эту неизвестную даму в упор не замечают. Почему с Энн любовь, а тут типа секс по необходимости? Они несколько лет вместе были, двое детей родились. Учитывая характер Ричарда, именно тут и была любовь. Почему не женился, другой вопрос, тот же Эдвард мог в позу встать.

Потом из Франции прибывает беременная Энн, которую надо спасать, потому что Эдвард рвался разобраться со всеми. Энн оперативно убирают из поля зрения короля, чтобы он про нее лишний раз не вспоминал, и успокаивают его, чтобы он и Марго голову не отрубил. Понятно. Придумывают ход конем, чтобы еще не рожденный ребенок в будущем не мог претендовать на трон. Тоже понятно. Эдвард принимает довольно странное решение по поводу имущества графини Уорик. Допустим, это месть Вудвиллов, Жакетта с дочерью и внучками большого страха натерпелись. А дальше следует некая свистопляска, в результате которой в моей бывшей реальности Глостер оказывается женатым на Энн и с графиней на содержании. Мужика жалко.

Могло быть, что именно сама идея этого брака пришла в голову Сесили, чтобы не только вытащить попавших в сложное положение родственниц, но и отыграться в противостоянии с Эдвардом? Насколько она могла надавить на Ричарда?

В нашей реальности герцогине пришлось намного больше заниматься помощью Энн, не спихнув все это на сына, в результате чего тот вывернулся и отказался жениться. Причем не только на Энн, но и на будущей леди Стенли (ясно, кого ему Эдвард сватал). Угу… и нашел себе интересную, умненькую и необычную подружку, чтобы с ней растить всех спиногрызов, создавать интересные механизмы и предметы и просто жить. То есть, и второй сыночек не стал слушать мамочку. Тут и родня Мадлен на задний план отойти могла.

Но удар довольно подлый. И на него надо как-то отвечать.

- Это же просто удобная вещь, - пробормотала Мадлен.

Надо заметить, что Ричард с большим интересом отнесся к гигиеническим привычкам Мадлен. Использование мазей и притираний никого не удивляло, но некоторые составы были реально опасны для здоровья. Мадлен же избегала свинца, ртути и тому подобного. Мед, молоко, оливковое масло, яйца, травы. Ну и знаменитые уже змеиные яд и желчь. Ричард оценил настойку. Понятно, что молодой мужчина не нуждался в стимуляторах, но бодрящий и оздоровительный эффект – это тоже очень хорошо.

После тренировок с оружием, да еще в полном снаряжении, когда сходило десять потов, да после охоты мужчины того времени привычно расслаблялись в горячей воде, смывая корку из пота и грязи и давая отдых мышцам. Затем следовало растирание, то есть массаж. Составы, подобранные Мадлен, ее любовнику чрезвычайно нравились.

А еще больше нравилась нежная кожа подружки, с которой удалялись волосы, и розовые пяточки.

- Я же хочу быть красивой, - смущенно говорила Мадлен.

Глостер кивал. Красивой она должна была быть для него. В очаровательных башмачках, тонких чулочках, красивых трусиках и прочем. Он и украшения для кос заказал в виде бабочек.

А тут такое вторжение в идиллию. И нет никакой возможности просто зажмуриться и сказать себе, что ничего этого не происходит.

- В любом случае стоит объясниться с архиепископом, - сказал Ричард, - не думаю, что он найдет в этом что-то уж очень предосудительное. Мне все равно нужно съездить в Йорк, заодно все и уладим. Хотел бы я знать, зачем все это понадобилось матери. Вот делать всем нечего, только твое исподнее обсуждать. И не забудь взять с собой нарядные платья.

Он лично проинспектировал гардероб Мадлен.

- Эти два очень красивые, - оценил он подарки короля Рене, - и чего не носишь? Но их мы оставим здесь, они слишком уж на французский манер. Возьми то - из зеленого шелка и те бархатные. Потом еще закажем. Толку от того, что я тебе покупаю, если ты бегаешь как служанка.

- А как я в платье со шлейфом буду змей ловить? – поинтересовалась Мадлен. – И на тележке в таком не покатаешься, придется подол со шлейфом высоко подбирать, вот уж точно неприлично смотреться будет. И рукава эти еще…

- Согласен, - кивнул Ричард, - но в Йорке этого не будет.

- Хорошо, - Мадлен погладила рукой платья.

А на другой день мы отправились в Йорк.

Мадлен устроилась в носилках, но теперь нас никто не прятал, так что была возможность и по сторонам смотреть, и просто болтать со знакомыми.

Город Йорк стоял у слияния двух рек, так что, приближаясь к нему, мы все чаще видели лодки с колесами. Некоторые тянули тяжело груженые баржи. А на некоторых, похоже, просто катались. Вот это да! И кто бы мог подумать, что эта идея окажется такой востребованной. Хотя тут один человек мог добиться большего, чем куча бурлаков. Или как их тут в Англии называют? Да даже использование лошадей сильно ограничивало возможности, так как баржу приходилось вести довольно близко к берегу.

Интересно, а как тележки использовали? Только для прогулок?

- Видишь, сколько уже построили? – спросил Ричард, который ехал рядом с носилками.

- Это так приятно, - улыбнулась Мадлен, - хорошо, когда новая вещь не просто занятная игрушка, а верно служит людям.

Нас встречали недалеко от города представители городского совета. А вот в городской резиденции обнаружилась леди Сесили. И Энн.

Понятно, что узнать о том, когда Ричард появится в Йорке, было несложно. Ту же прислугу в резиденции оповещали заранее, чтобы к приезду хозяина все оказалось готово. Вдовствующая герцогиня имела полное право тут останавливаться, как и привозить подопечную. Вот только совместное пребывание под одной крышей всей компании не сулило ничего хорошего. Да и епископу уже, небось, по ушам поездила. Вот неймется бабе! Все-таки в некоторых вопросах герцогини ничем не отличаются от кухарок, дворничих и торговок с рынка. Сын не согласился с маминым выбором спутницы жизни, да еще живет в свое удовольствие. Да как он посмел!

Как же не хочется этих разборок и военных действий! Мадлен тоже тяжело вздохнула.

Нас встречали в большой гостиной. Леди Сесили протянула сыну руку для поцелуя, а на реверанс Мадлен не ответила. Энн ограничилась сухим кивком. А ведь Мадлен, как тетушка ее покойного мужа, являлась для нее старшей родственницей. Все понятно, вот только мне кажется, что Ричард больше оценил бы внимание к опальной родне, чем столь демонстративный переход на сторону победителей. Да и такое отношение к его женщине не могло не раздражать.

Я с интересом взглянула на Энн. Она выглядела намного лучше, хотя и не так, как в Анжере. Ее щекам явно не хватало румянца, а глазам блеска. Да, не помешал бы курс восстановления и поездка на хороший курорт. Но это сейчас недоступно. А Энн наверняка и курс укрепляющих не пропила. Так что даже розовый шелк платья мало помогал. Надо заметить, что это придавало определенный шарм, но время «интересной бледности» и томных красавиц пока не пришло.

На Мадлен в этот день было надето бархатное платье винного цвета, отороченное мехом и украшенное золотой вышивкой. Укороченный эннен по английской моде с нежной вуалью. Единственным отличием от английской леди были не спрятанные под головной убор косы, они там просто не помещались. И такая прическа была очень неудобной. Длинные и толстые косы, украшенные золотыми бабочками и перевязанные золотыми же шнурами, спускались по спине до бедер. Мадлен привыкла ухаживать за собой сама и не доверяла горничным расчесывать и заплетать свое сокровище. Ричарда же все эти манипуляции завораживали.

Леди Сесили недовольно поджала губы. Интересно, она очередное нарушение приличий усмотрела или раньше не видела дальше скромных платьев? Которые, между прочим, очень шли моей подружке. Но для этого времени статус был важнее всего.

- Счастлив видеть, что вы в добром здравии, миледи, - сказал Ричард, - и вы, кузина, тоже. Надеюсь, что ваша поездка не была утомительной.

Леди Сесили ограничилась скупым, ничего не значащим ответом. Но это уже было не важно, пора было отправляться в Минстер на вечернюю мессу. Ой…

Разумеется, Ричард подал руку матери, и ей же досталось самое почетное место. Вот только Мадлен усадили рядом с Энн. Паж с почтительным поклоном разместил на специальной подставке тяжелый часослов - подарок покойного брата, герцога Лотарингии, и его жены. Роскошнейшая книга, украшенная множеством миниатюр, орнаментов и виньеток. Серебряные застежки, украшенные эмалью, и герб дома д’Анжу с косой полосой бастарда. И резной футляр.

Герцогиня мазнула по этому великолепию раздраженным взглядом. Интересно, думает, что это Ричард подарил или догадывается, что с собой привезла?

У Сесили и Энн часословы тоже богато украшены, но работа французских мастеров выглядела намного изящнее.

Служба началась, но, похоже, что далеко не все смогли сосредоточиться на молитве. Герцог Глостер с тремя дамами приковывал гораздо больше внимания, чем ведущий службу архиепископ.

Суета сует, как говорится…

Ужин в семейном кругу тоже не очень задался. Смыться и поесть в спальне можно было даже не пытаться, Ричард бдил. Леди Сесили всем своим видом отравляла аппетит окружающим. Подающая на стол прислуга старалась в помещении не задерживаться. А ведь сам ужин был выше всех похвал.

Ричард держался как ни в чем не бывало. Энн бросила на него несколько вопросительных взглядов, но ничего не сказала. Занятно, но ведь она должна была носить вдовье покрывало и более скромное одежду, дошло до меня. Понятно, что носить траур по Эдварду было небезопасно, но правила есть правила. Получить для нее разрешение снять траур могла леди Сесили, это понятно, но еще одно напоминание для Ричарда, если что. Случись что со следующим мужем, мгновенный переход на сторону победителей гарантирован. При этом я прекрасно понимала, что у Энн особого выбора и не было, она сейчас полностью зависела от женщины, которая ненавидела ее свекровь и не позволила бы в своем доме оплакивать кого-либо из родичей Марго.

Наконец ужин закончился.

- Почитаешь мне? - спросил Ричард. - Я взял с собой ту книгу про путешествие в Ад.

Мы договорились, что Мадлен читает несколько строф, а потом переводит их значение на английский. А Ричард, значит, с собой взял. Все с ним ясно.

Леди Сесили удивленно подняла голову, но ничего не сказала. Мадлен улыбнулась и кивнула.

- Конечно, это чудесные стихи. Жалко, что ты не знаешь этого языка.

В гостиной Ричард и Мадлен устроились на большом сундуке с книгой. Так было удобно рассматривать иллюстрации. Похоже, что герцогине придется слышать ненавистный голосок и терпеть французский акцент, если она, конечно, не уйдет. А она так просто не сдастся.

Мадлен приступила к чтению. Ричард внимательно слушал и иногда задавал уточняющие вопросы. Дошли до истории Паоло и Франчески.

- Ой, - поежилась Мадлен, - Малатеста… Они до сих пор жен убивают. Последнего от церкви отлучили. Он одну отравил, а вторую задушил. Наследника не было. Я от одного человека слышала, который к отцу из Рима приехал.

- А зачем он их убивал? – удивился Ричард. – Бесплодный брак можно расторгнуть.

- Чтобы приданое не возвращать, - пояснила Мадлен, - ужас, правда?

- Подожди, я тоже что-то такое слышал, - нахмурился Ричард, - да, действительно. Ну и семейство! Но теперь я понял, почему ты чуть ли не радуешься, что у тебя нет приданого. Хотя оно у тебя есть. Но ты можешь не бояться, у нас в Англии такое не принято.

Леди Сесили встала и величественно покинула помещение. Энн, которой явно хотелось послушать, что там дальше, последовала за ней. Мадлен вздохнула, а Ричард хмыкнул.

- Читай дальше.

Скандальчик разразился уже перед сном. Глостера вызвали к матери, а этот дом - не замок с толстыми каменными стенами. Тут и без ниш подслушать можно.

Собственно, суть претензий сводилась к тому, что Мадлен не только привезли в город (герцогиня не могла не понимать, что сама спровоцировала ситуацию), но и не собирались держать в задних комнатах. Ричард же искренне не понимал, почему он должен унижать свою женщину. Раз спит в его постели, то имеет право сидеть за столом и в гостиной.

Мадлен сидела в спальне и тяжело вздыхала.

- Не дергайся, все будет хорошо, - сказала я ей, - герцогиня лезет не в свое дело. Сейчас главное - с епископом разобраться, а его ты легко очаруешь. Пусть Ричард сам свою маман успокаивает. И не вздумай про нее ни слова сказать. Вежливость и почтение, чтобы никто при всем желании не нашел к чему придраться.

- Я понимаю, - ответила Мадлен, - но зачем она так? Ладно, потерплю.

Так что никаких жалоб не последовало. Его светлость встретила немного грустная, но в то же время неунывающая подруга. И было заметно, что он мгновенно расслабился. Ха! Знай наших…

К епископу отправились на следующий день…

Глава 7

Это было, если можно так выразиться, что-то вроде предварительного слушания, так что герцогиню Глостер с собой брать не стал. Хотя в известность и поставил. Мадлен заметно волновалась.

- Все будет хорошо! – сказал ей Ричард. – Ничего не бойся.

Сам епископ встретил нас доброжелательно.

- Это и есть та самая дама? – спросил он, когда нас представили, Мадлен поцеловала ему руку и получила благословение. – Должен заметит, что я удивлен. Такой блестящий и пытливый ум в таком юном возрасте. Я и сам пользуюсь в своем хозяйстве всеми этими новыми вещами. Грешен, люблю вкусно поесть. И отдельное спасибо за лекарство.

Служитель выставил перед ним очередной флакон с настойкой. Ой, какая морда довольная, явно не только пожрать не дурак.

- Мне очень приятно, ваше преосвященство, - почтительно проговорила Мадлен, - что вещи, которые я придумала, полезны людям. Наверняка кто-нибудь сможет сделать их лучше. Или придумать что-то еще.

- Я слышал, дочь моя, - улыбнулся епископ, - что братья, ухаживающие за больными в госпитале, посадили на придуманные вами тележки некоторых недужных, которые ходят с большим трудом. Брат Джон заметил, что движения, которыми крутят педали, похожи на ходьбу. И он предположил, что прогулки на тележках помогут больным укрепить мышцы ног. Так и получилось.

- В самом деле? – удивился Ричард. – Это замечательная новость, отец мой. Что значит, когда сам здоров, о таких вещах не думаешь. А братья видят недужных каждый день.

- И за перевод рецептов тоже хочу поблагодарить, - продолжал епископ, - ловить змей не так-то просто и опасно, но кое-кто отлично справляется. Как чудесно, что ваш наставник оставил вам книги самого Авиценны! И очень жаль, что столь ученый человек не посетил Англию. Уверен, что здесь он нашел бы покровителей не хуже, чем во Франции. Хотя, в таком случае, мы не познакомились бы с его ученицей. Но, дочь моя, ответьте мне, пожалуйста, зачем вы носите мужское исподнее?

Мадлен покраснела.

- Видите ли, святой отец, я отношусь к этим вещам не как к мужским или женским, а просто как к исподнему. Ведь и мужчины, и женщины носят нижние рубахи, которые отличаются своим видом и кроем, но служат одной цели. С этой вещью то же самое. Она нужна не только для того, чтобы скрывать от взглядов других людей части тела, но и для защиты и тепла. И женщины нуждаются в этом не меньше, чем мужчины.

- В самом деле? – задумался епископ. – Никогда об этом не думал. Хотя действительно. Да… поддувает.

- К тому же, - продолжала Мадлен, от щек которой уже можно было зажечь свечу, - простите, что я об этом говорю, но женщины даже в большей опасности. Женщина… сторона принимающая, поэтому ее тело открыто, в него может попасть грязь, а это вызовет раздражение, воспаление и дурной запах. И все вышеперечисленное может представлять опасность не только для нее, но и для ее мужа, а так же передаться при родах ребенку. Думаю, что мужчины, узнав об этом, не станут жалеть для своих дам такой полезной вещи.

- Звучит разумно, - кивнул один из присутствующих при разговоре священников, - но ее светлость полагает, что вы носите эти вещи и для других целей.

- Я просто люблю все красивое, - тихо сказала Мадлен.

- Должен заметить, - сказал Ричард, - что я сам узнал о том, что носит дамзель д’Анжу, только когда мне это показала моя мать. Так что речь не идет о соблазнении, ни один мужчина этого не видел до того случая.

- Дочь моя, не смущайтесь, лучше выпейте немного вина и заешьте его чем-нибудь вкусненьким. Я понимаю, вы сейчас чувствуете себя, как если бы вам в прямом смысле слова залезли под подол. Но раз возник такой вопрос, то его надо разрешить, не так ли? Лично я полностью удовлетворен вашими объяснениями.

Похоже, что пронесло. По крайней мере, пока.

Подали вино и сладости. Речь зашла о новых блюдах.

- Приходите в гости, святой отец, - пригласил Ричард, - дамзель д’Анжу знает интересный рецепт конвертиков из теста с разными начинками. Мой повар готовит их просто изумительно. Их надо отварить в соленой воде, а потом есть с соусами. Думаю, что и вас это заинтересует.

- О, - у епископа загорелись глаза, - это было бы весьма кстати! Я всегда готов отведать что-нибудь новенькое. А что может быть лучше доброй еды с хорошим вином или элем!

Ну а что, равиоли – это вкусно. А с рыбной и овощной начинкой можно есть в пост. Как и с фруктовой.

Так что расстались мы с епископом почти что лучшими друзьями. Ричард только посмеивался.

Но нет в жизни совершенства. Дел у Ричарда было очень много, а герцогиня никому не давала расслабиться. Другое дело, что запереть нас в спальне она не могла. Можно было и в небольшом садике посидеть. И не только с книгой, но и с чертежами. Сейчас полным ходом шла разработка велотележки на гусеничном ходу. Все-таки дороги в Англии очень часто размокали до такого состояния, что лошади с трудом проходили. Климат, ничего не поделаешь.

А по вечерам мы читали Данте. Герцогиня хоть и изображала, как ей все это противно, но слушала с интересом. Энн даже пыталась иллюстрации рассмотреть.

И появились посетители.

Гильдии – это не только профессиональные объединения. Они полностью управляли всей жизнью в городе, так что даже такой человек, как герцог Глостер, был членом одной из них. Он и за Мадлен заплатил членский взнос. А по городу прошли слухи, что у нас есть очень редкие и интересные книги. Нет-нет, все понимали, что им никто ничего не отдаст и не продаст. Но ведь можно было попросить разрешение ознакомиться и что-то скопировать. Монахи, управляющие госпиталем, живо интересовались книгами Авиценны. Строители жаждали приобщиться к расчетам и способам измерений. Книги по астрономии тоже пользовались спросом.

- Я могу помочь с переводами, - сказала Мадлен, - там есть замечательное исследование по уточнению календаря самого Омара Хайяма. И работы Бируни могут пригодиться. Наверняка ученые люди поймут в этом больше, чем я.

Разговор происходил в присутствии епископа.

- Арабы столько всего придумали, - покачал он головой.

- Это не арабы, святой отец, - улыбнулась Мадлен, - Бируни, Хайям и Авиценна жили в Персии. Тогда там было королевство, которое называли Хорезм. Дело в том, что на Востоке арабский язык используют так же, как латынь в Европе. Те цифры, что мы называем арабскими, придумали в Индии, об этом написано у Бируни.

- В самом деле? – страшно удивился епископ. – Никогда бы не подумал!

- Было бы очень хорошо, если бы в Йорке оказались переводы этих замечательных книг, - предложил один из целителей. - Если ваша светлость не против, то мы можем прислать своего переписчика в Миддлхэм. Надеюсь, что дамзель д’Анжу не откажет нам в помощи.

Мадлен улыбнулась и кивнула.

- Кое-что об астролябиях переводил сэр Джефри Чосер, - напомнил секретарь епископа, - но если есть подробное описание, то это просто чудесно.

Да… ну и припашут нас. Но зато теперь можно хоть в бикини разгуливать.

А у леди Сесили глаза от этого всего стали размером с блюдце. Здравствуй, аниме, давно не виделись. Шаблоны рвались с громким треском. Еще бы, с ненавистной девицей советовались, обсуждали непонятные чертежи на бумаге и грифельных досках. Нашими карандашами пока можно было писать только на них, но все равно народ был в восторге и живо интересовался новинкой.

Велотележка на гусеничном ходу овладела умами.

- Из металла делать надежнее, - рассуждал Ричард, - но отливать такое не так-то просто, а с ковкой слишком много возни. И можно промахнуться с размерами. Это мнение нашего кузнеца, он в таких вещах разбирается.

- Правильно разбирается, - согласился глава гильдии, производившей механизмы для лодок и тележек, - это, милорд, дело не простое. И тяжелое все будет. Раму-то лучше из дерева смастерить.

- И руль тогда другой должен быть, - вздохнула Мадлен, - но если получится, то можно будет даже по болоту ездить. Ну не там, где совсем топь, конечно.

- Заманчиво, леди, очень заманчиво, - мастера чесали в затылках, - с такой тележкой можно будет и в распутицу грузы перевозить. И помочь тому, кто в беду попадет.

Медленно, но верно идея выкристаллизовывалась. Проблема была еще и в материалах, но тут уж ничего не поделаешь - каучук недоступен.

Озадачив всех, кого можно, и небрежно поделившись механизмом для автоматического карандаша, Ричард и Мадлен засобирались домой.

Леди Сесили пребывала в прострации. Все-таки интересно, что у нее было запланировано? Рассчитывала, что Мадлен будет сидеть взаперти и жаловаться Ричарду, доводя его до ручки, а они с Энн осуществлять родственную поддержку? Но ведь герцог не дурак и подобные маневры видит за милю. Или это была проверка, насколько далеко может зайти сын в своем неповиновении? Так он, по идее, ничего такого и не творил. Изучал интересную книгу, занимался делами, разрабатывал полезную вещь. Мадлен вела себя почтительно, при этом занимаясь своими делами. Понятно, что основное внимание она уделяла своему мужчине.

А тут еще Ричард накупил тканей, кружев, узорчатой кожи и прочего. Я же коварно посоветовала Мадлен использовать для бельишка еще и шелк. А что? Красиво же и эротично. Не на каждый день, конечно, но чтоб было.

Кстати, Ричард оценил. Вот чует мое сердце, что если его маман еще раз на завлекательные вещички окрысится, то узнает про себя много интересного.

Переводить книги было несложно. Арабский Мадлен знала в совершенстве, так что просто надиктовывала перевод переписчикам, которые потом копировали иллюстрации и чертежи. С помощью мастеров Йорка работа над новой тележкой пошла веселее, большинство сложностей удалось преодолеть, так что меньше чем через месяц испытывали первый образец. Штука получилась довольно громоздкая, педали ходили тяжело, но небольшое болото удалось пересечь без потерь. Это была победа!

- Нужно двоих сажать, чтобы легче педали крутить было, - задумчиво проговорил Ричард, - мы же уже соединяли такие механизмы.

- Все равно вещь! – восхищался наш кузнец. – Конечно, вы, милорд, совершенно правы, долго на такой не проедешь, но вот если место болотистое пересечь или что застрявшее из грязи вытащить… Тут не только телегу выдернуть можно, но даже и… пушку.

Сказать такое военному… Перед глазами Ричарда тут же явно встали эпические картины.

- А небольшую пушку выдержит? – задумчиво спросила Мадлен. – Я хочу сказать, что там отдача от выстрела слишком сильная, тележка может развалиться. Но если небольшую?

- Ты думаешь? – Ричард еще раз осмотрел тележку. – Стоит попробовать. Ведь если предусмотреть защиту для рулевого и артиллеристов, то можно на такой тележке прямо к воротам города или замка подъехать. Да еще и через болото какое-нибудь, откуда нас точно ждать не будут.

- О! – мастера из Йорка даже глаза прикрыли, предвкушая заказы. – Надо с оружейниками договариваться. Тут надежная броня потребуется.

Контакт с оружейниками был нужен и нам. Потому что кто еще сварит надежную сталь для следующего агрегата? Ибо на уме у нас был паровой котел. Но пока это дело будущего.

Время неслось вскачь, вот уже и Эрве сделал свои первые шаги, а потом и пересел на настоящую велотележку. Он уродился во французскую родню своего отца, так что вопросов не возникало. У него были такие же выразительные темно-карие глаза и общий контур лица как у Мадлен, он так же улыбался и хмурился. Крестная мать следила, чтоб он учил и французский язык тоже. Занятно, что за ним тянулись и Джон с Кэти. Ричард не возражал, Эрве не вызывал у него никакой неприязни. Он совершенно не разделял детей, полностью обеспечивая их нужды. Со стороны могло показаться, что все трое его общие дети с Мадлен. С посвященных в тайну рождения Эрве взяли клятву молчать, так что кое-кто уже всерьез считал, что это ребенок Мадлен от герцога Глостера. Сам герцог отнесся к этим слухам философски. Позаботиться о малыше он и так обещал, а что там выдумывают окружающие - это их дело. За Мадлен закрепили небольшое поместье Кэлбери, дом там так и не отстроили, но зато имелись неплохие пастбища. Управлялось все это совместно с землями герцога, только доход шел в сундучок Мадлен.

Ричард называл эти сбережения приданым и на полном серьезе рассуждал о том, какая Мадлен завидная невеста.

- Именно потому я тебя никому не отдам, - заканчивал такие речи он.

Ясно было, что не отдаст. Где он еще такую найдет?! Тем более что сам Ричард был, если такое определение можно отнести к этому времени, когда все постоянно перемещались с места на место, очень домашним человеком. Всякие безобразия, пьянки и загулы его совершенно не привлекали. Он искренне любил Мадлен, своих детей и гордился своим домом и укладом.

Вездеход довели до ума, теперь вовсю работали над его военным применением. Лодки с колесами пользовались большой популярностью, а удобные кухонные приспособления так органично вписались в быт, словно ими пользовались несколько веков. И это всего за пару лет. Англичане очень практичны, особенно жители Севера.

Если леди Сесили и вынашивала какие-то коварные планы в отношении Мадлен, то пока все было тихо. Единственное, чего она добилась, это жесткое вето от Эдварда на брак младшего сына с француженкой. Ричард скандалить не стал, он пожал плечами и заявил, что жениться на ком-то другом не собирается, а если его матери и старшему брату плевать, что его дети будут бастардами, то так тому и быть.

Эдварда мы видели пару раз, вел он себя прилично, а больше от него ничего и не требовалось. Про разговор двух братьев о дамском белье мы узнали позже.

Какие-то слухи до короля все-таки дошли. Понял он там что-то или все опять свелось к ношению мужских шмоток, непонятно. Но вопрос он задал непосредственно Ричарду при первой же встрече. Глостер повторил ему рассуждения Мадлен на тему женского здоровья, сказал, что лично он ничего криминального в этом не видит. Хочет – пусть носит. Тем более что тонкое красивое исподнее, да еще в сочетании с изящной обувью на привлекательной молодой женщине смотрится очень даже… стимулирующе. Мадлен он ничего не сказал, но содержимое ее сундука старшему брату продемонстрировал.

Эдвард, как большой любитель женской красоты, все оценил и впервые в жизни почувствовал себя лохом. Нет, как же так! Он, весь из себя такой красивый, мечта английских дам и девиц, понятия не имеет о такой восхитительной новинке. А тихоня Дикон, который в разгуле никогда замечен не был, умудрился приобщиться. Да еще так снисходительно посматривает! Кто тут король, в конце концов?!

Не знаю, как королева Лиз, но любовницы Эдварда были спешно упакованы в красивое белье. Собутыльникам короля все это тоже понравилось, так что новинка стала пользоваться популярностью. Только очень консервативно настроенные дамы отказались носить что-то подобное. Но их, понятное дело, было не так уж и много. Все-таки это пошло от любовницы герцога Глостера. Вдруг это коварный план француженок прибрать к рукам английских мужчин? Англичанки тоже кое-то могут и без боя не сдадутся.

Испытание чего-то вроде самоходной артиллерийской установки на велоприводе прошло успешно. Ричард был в восторге. На тележке помимо рулевого и пушки помещалось два артиллериста, несколько ядер и запас пороха. Пушки, ясное дело, пришлось уменьшить, но из-за того, что их теперь было можно доставить намного ближе к цели, убойная сила оставалась прежней.

А мы с Мадлен возились с котлами.

Формулы я помнила через пятое на десятое, если честно, но схемы вставали перед глазами, как живые. Собственно говоря, необычные механизмы создавались еще в древнем мире. Чаще всего их создатели действовали интуитивно, что-то додумывая на ходу. Гении вроде Кулибина действовали так же.

Мы с Мадлен планировали сделать работающий агрегат, а разные виды применения пусть придумывают другие.

Кареты на паровом ходу изобрели во многих странах, даже первые автомобили были паровыми, и двигатели внутреннего сгорания далеко не сразу вытеснили их с рынка. Да и я смутно помнила, что подобные грузовики в Англии эксплуатировали до середины XX века.

- И как ты собираешься это использовать? – спросил Дикон, ловко поймав проходящую мимо кресла, в котором он сидел, Мадлен и устроив ее у себя на коленях. – Не бегай по комнате, у меня уже голова кружится.

Мадлен перекинула ноги через подлокотник и поболтала ими в воздухе. Ричард улыбнулся.

- Это же пар, Дикон! Пар! Сила! Вот представь себе большой котел, в котором закипела вода. Представил? Если его плотно закрыть крышкой, то крышку сорвет. А если ее припаять, то может разорвать котел. Понимаешь?

- А-га… - протянул Дикон, поглаживая ее колени и медленно приподнимая подол платья, - коне-е-ечно.

- А если пар правильно направить, то он может поднимать груз или толкать часть механизма. Здесь столько всего можно сделать… Только вот ты меня не слушаешь!

- Слушаю, - нахальная ладонь уже вовсю гуляла под платьем, - да-а, я тебя внимательно… М-м?

- Дикон… - сложно разговаривать, когда тебя вовлекают в поцелуи.

Но обсудить новые идеи можно было не только с Диконом, а и с младшеньким кузнеца, которого звали Джек.

Что показательно, к некоторым магическим манипуляциям кузнецы относились совершенно спокойно. Не зря их в народе считали колдунами. Если бы не руны и некоторые ритуалы, то наши механизмы ломались бы и выходили из строя намного быстрее. Ричард относился к этому, как к секретам мастерства, тем более что каждый полученный агрегат обязательно освящали.

К нашему котлу герцог перешел, когда окончательно разобрался с самоходными пушками. У нас как раз закрутилось первое колесо.

Не заморачиваясь, я скинула Мадлен схему знаменитой «La Marquise» графа Диона. Проблема была в рессорах и тормозах. Ну и, возможно, не получилось бы разогнать машинку до 38 миль в час – могла и развалиться, ведь отсутствие резиновых шин сильно увеличивало тряску.

Джек был в полном восторге. Его отец только крякал и чесал в затылке, но согласился, что идея замечательная. Тем более что с помощью одного из первых образцов мы накачали воды на вершину замковой башни.

- Тоже будет ездить? – заинтересовался Ричард. – И быстро?

- Быстро, - ответила Мадлен, которую консультировала я, - только нужно придумать тормоза. Их лучше на задние колеса поставить или на все четыре, а то можно перевернуться. И не забывать вовремя стравливать пар, а то котел взорвется. Ну и, наверное, овцы, лошади и крестьяне пугаться будут. Поначалу особенно.

Как хорошо, что на нашей стороне герцог! В моей прошлой реальности на пути прогресса в Англии встали как раз власти. Тут и распоряжение, чтобы перед паровым автомобилем шел человек с красным флагом, и ограничение скорости, так что машина двигалась медленнее пешехода. И запрет выпускать пар, если на дороге присутствовали лошади. Имея в сообщниках такого фаната всего нового, как герцог Глостер, подобных мер можно было не бояться.

Бились над машиной больше полугода, наконец, и она поехала. Ну что тут скажешь, овцы и лошади пугались. Даже приходилось отправлять вперед гонцов, чтобы они предупреждали местное население об очередной поездке.

Население, включая священников, быстро смирилось. Особенно после того, как мы подвезли одного из священников, и тот успел к умирающему, из-за чего бедолага не умер без покаяния. А потом подхватили раненого на охоте и доставили его к целителю.

И народ дружно решил, что штука жуткая, но полезная.

И надо было леди Сесили припереться в Йорк в тот день, когда Ричард решил поставить очередной рекорд дальности…

Вдовствующая герцогиня не могла не слышать про эксперименты сына. Она и в путь могла отправиться, чтобы посмотреть на то, что получилось. А тут мы…

Машинка резво бегала с негромким чух-чух-чух, рулил, естественно, сам Ричард, Мадлен помещалась рядом, а сзади сидел Джек, в задачу которого входило вовремя спускать пар. Еще одно место оставалось свободным на всякий случай.

Мы уже подъезжали к городу, когда встретили эскорт леди. Ну что… Лошади на дыбы, дамы в обморок. К счастью, жертв удалось избежать.

- А миледи королю на нас не пожалуется? – робко спросила Мадлен, когда нам высказали все, что о нас думают.

- Пусть жалуется, - мстительно сказал Ричард, убедившийся, что ни с кем ничего плохого не случилось, - мы с тобой и в Лондон приехать можем.

Но поездка в Лондон не состоялась. Уже вовсю шла подготовка к войне с Францией, и Эдвард отправился в турне по Англии, собирая дополнительные деньги на этот поход. Добрался он и до Йорка. А нам Ричард категорически запретил поездки на паромобиле по уважительным причинам: Мадлен ждала ребенка.

- Занимайся расчетами, книгами и чертежами, - строго сказал Ричард, - еще успеешь наездиться. Ты же не хочешь повредить ребенку?

- Нет, - ответила Мадлен, - я хочу, чтобы он был здоровым, красивым и сильным. И похожим на тебя.

- А если родится девочка, то пусть будет похожа на тебя, - улыбнулся Дикон.

На том и порешили.

Мадлен – ведьма, так что беременность у нее протекала легко. Я честно делилась с ней теми знаниями, которые принесла из своего времени, а в книгах нашлись рецепты зелий от токсикоза и восстанавливающих с укрепляющими.

- Ты порхаешь, как бабочка! – восхищался Дикон.

Он даже к заявившемуся в Йорк братцу подъехал насчет женитьбы, но того, похоже, как следует накрутила мамаша, так и не простившая нам эффектного появления у города. Снова последовал категоричный отказ.

К тому же Эдвард почему-то совсем не оценил наши новые разработки. Он к велотележкам с лодками относился как к развлечению. Вездеходы и самоходные пушки его не интересовали. Блажь! Лошади вполне справляются, к тому же брат тратил на это деньги, которых у короля не было. Тряский паромобиль ему тоже не понравился, ведь он пугал лошадей и почтенных леди. В Йорке привод с педалями и паровые котлы уже вовсю использовали для самых разных целей. Кузнецы разработали паровой молот, а в соседнем графстве откачали воду из затопленной шахты. Много воды использовали красильщики, для них поставили насос. Энтузиасты мечтали соединить паровой двигатель с колесной лодкой. Но все это не интересовало короля. Раньше без этого обходились, и все было хорошо. Нечего тут…

И это брат Ричарда! Но, может быть, дело было в том, что ему не очень-то и хотелось воевать? Кто знает…

Дикон только зубами скрипел. Но послушно собирал ополчение, не забывая о лодках с колесами для переправы через реки, вездеходы и самоходные пушки. И плевать, что брат не оценил, он-то точно знал, что это пригодится. Он и паромобиль с собой брал. Так, больше на всякий случай. Ясно было, что пугать лошадей Эдвард ему не позволит.

Другой печалью являлось то, что ребенок должен был родиться в отсутствие Ричарда. Мадлен это тоже ужасно расстраивало, но она держалась. Ведь на ней оставались и остальные дети.

Единственно, договорились, что если родится мальчик, то его назовут Эдмундом, а девочку – Мэри.

- Ты только не забывай, что все механизмы должны быть в идеальном порядке, - напоминала ему Мадлен, - пусть проверяют каждый раз. Пообещай мне это, пожалуйста!

В ее глазах стояли слезы, так что Дикон дрогнул и даже поклялся. Хоть какая-то уверенность. К тому же он брал с собой Джека и еще нескольких мастеров.

Настал день расставания…

И не успела улечься пыль, поднятая уходящей армией, как в Миддлхэм заявилась вдовствующая герцогиня Йоркская…

Вот только ее нам и не хватало…

Еще хорошо, что Энн в прошлом году вышла замуж за некоего лорда Эйната. Конечно, не герцог и не граф, а всего лишь барон, но мужик не бедствовал. И что не маловажно, по словам Дикона, в невесте его привлекало не только приданое. По слухам, мужик не был жадным и склочным, так что там все могло получиться наилучшим образом. Графиню Уорик додавили, и она приняла постриг. Честно говоря, последнее обстоятельство радовало, эта женщина пугала меня даже на расстоянии. А вот что касается герцогини…

Целью визита было объявлено желание присмотреть за хозяйством, чтобы наглая француженка не растранжирила все, что можно и нельзя на свои штучки.

Для начала Мадлен выселили из хозяйской спальни в ее прежнюю комнату и запретили появляться во время общей мессы и в главном зале. Еду, правда, приносили. Как будто и не было этих лет.

- Быстро отводи глаза от книг, инструментов, лаборатории и своего шмотья! – приказала я. – А то всего лишишься. И про себя не забудь. Она мстит нам за свой испуг.

- Но ведь Дикон вернется? – жалобно спросила меня Мадлен.

- Конечно, вернется, куда он денется! Но с этой бабой стоит держать ухо востро.

Мадлен только вздохнула и стала выполнять мое распоряжение. И, похоже, успела вовремя. Потом мы добавили отвод глаз на всех детей. Сделать им что-то плохое герцогиня вряд ли бы решилась, но отравить жизнь могла. Джон был уже достаточно большим, чтобы многое понимать. Кэти очень привязалась к Мадлен. А Эрве был внуком ненавистной Марго – этого достаточно. К тому же леди Сесили могла быть в курсе сплетен, приписывающих малыша Ричарду.

Так мы и оказались на почти осадном положении. Хорошо еще, что отец Эндрю и прислуга нам сочувствовали. К тому же леди Сесили совершила одну большую ошибку. Все новинки, давно и прочно вошедшие в быт, у нее прочно ассоциировались с Мадлен. Выкинуть она все это, ясное дело, не могла – собственность не ее, но использовать запретила. Прислуга взвыла. Первыми на стену полезли повара. Рубка мяса отнимала много времени и сил, мясорубка здорово облегчала жизнь, а теперь снова пришлось мучиться. Взбивалка тоже оказалась под запретом. Остановились все приспособления для вращения вертелов и доставки воды. Поварятам снова пришлось мучиться с маслобойкой. Многие служанки уже нашили себе симпатичных трусиков. Леди лично проинспектировала прачечную… Как еще не принялась всем встречным особям женского пола подол задирать. Единственное, что отстояли – лекарства. Тут грудью встал отец Эндрю.

А еще Мадлен совершенно не заморачивалась всем этим церемониалом, была всегда и со всеми доброжелательной и милой. Теперь всем напомнили, как ведут себя слуги в приличном доме. Миддлхэм стонал.

- Скорей бы его светлость вернулся, - то и дело слышали мы, - как без него плохо!

Плохо было всем. Хорошо еще, что началось лето, и никто не запрещал нам гулять. Нет ничего хуже, чем оказаться запертой в четырех стенах. К тому же беременным стоило больше ходить. И повитуху к нам пускали без возражений. Кстати, это была та же тетка, что принимала роды у Энн.

- Мальчик будет, - сразу же заявила она, - помяните мое слово. И родите вы легко, даже не сомневайтесь. Вот только кормить не получится, не та у вас грудь. Да и не стоит. Как бы его светлость другого кого не нашел.

Намек был понятен. На время кормления распространялся запрет на секс. А грудь… Я слышала такое выражение: «немолочная грудь». Что-то с количеством жировой ткани связанное, правда я думала, что это касается более пышного бюста. Но повитуха явно опытнее в таких вопросах.

- Кормилицу могу порекомендовать, - намекнула она.

- Козу возьму, - ответила на это Мадлен. – Эти бабы пьют столько эля, что от их молока взрослые мужики опьянеть могут.

- Дело хозяйское, - развела руками повитуха.

Как бы и тут леди Сесили не подгадила. Еще один ритуал отвода глаз…

Крепкий и здоровый малыш родился как раз на Лугнасад. Хорошая примета. Крестным стал отец Эндрю. Во Францию отправился гонец. Жаловаться Ричарду на произвол его матери мы не стали. Бросить армию и вернуться в Англию он не мог, а трепать ему нервы ни к чему. Потом поквитаемся. К тому же далеко не факт, что наше письмо не прочитает сама Сесили.

Так мы и жили, как вдруг гонец привез сразу несколько писем: от Ричарда, короля Рене и епископа Анжера. Вот это да! Нас с Эрве и Эдмундом срочно вызывали во Францию.

Мадлен уже достаточно оправилась от родов. Эдмунд был здоровым и хлопот не доставлял, так что нас ничего не удерживало в Миддлхэме. Мы и Кэти с Джоном с собой прихватили, чтобы не оставлять с вредной бабкой. Книги и инструменты отправились в сундуки. Лабораторию мы оставили на попечение мажордома. И отправились в путь…

А во Франции случилось следующее…

Сперва все происходило по известному из учебников истории сценарию. Выходки Шарля Бургундского, ожидание в Кале, сидение под Перонной. А вот дальше все пошло совсем иначе. Благодаря нашим техническим новинкам, часть армии под командованием герцога Глостера совершила стремительный рывок и с налету взяла Сен-Кантен. Самоходные пушки сеяли настоящий ужас в рядах французов. Граф де Сен-Поль, который планировал обмануть короля Англии и отсидеться за прочными стенами, имел весьма бледный вид. А король Франции, рассчитывающий измотать англичан и просто-напросто откупиться от них, почувствовал себя крайне неуверенно. Такими темпами англичане могли и без бургундского и бретонского герцогов справиться и действительно взять Реймс. Это было бы катастрофой. Да и зима теперь не пугала, армия не осталась бы в палатках.

Эдвард был не против переговоров, ему уже надоел поход, к тому же посланец французского короля предложил очень много денег. Ричард был в бешенстве. Он как раз считал, что стоило идти до конца, и отказался участвовать во встрече с королем Луи. И очень может быть, что все пошло бы по известному мне сценарию, только вот Ричарду доброжелатели донесли, что на переговорах будут обсуждать и выкуп анжуйских пленниц. А вот это было уже опасно. Эдвард мог и отправить Мадлен домой. Этого Ричард никак не мог допустить, но он не успевал догнать брата обычным способом.

Делать было нечего, пришлось подключать технику. Паромобиль пока был в обозе, Эдвард запретил его использовать. Лошади действительно боялись машины до ужаса и паники. Не помогала даже специальная дрессировка. Но теперь на кону была его любовь. Так что он наплевал на запрет брата и рванул вперед.

Успел он как раз к моменту исторической встречи. И если англичане еще как-то сумели справиться, догадавшись, кто это несется к ним на бешеной скорости, оглашая окрестности жуткими звуками, то французов жизнь к такому не готовила.

В этой реальности короля Луи удар хватил на несколько лет раньше.

Все были в шоке. Эдвард устроил брату дикий скандал, но это уже ничего не решало. Луи перевезли в ближайший монастырь, где он вскоре и скончался. Франция оказалась на пороге хаоса. Дофину только исполнилось пять лет. Анна де Боже тоже была еще очень юной. Ее мужа, Пьера де Боже, даже слушать не стали. В регенты выдвинули герцога Орлеанского, но по малолетству последнего делами заправлял граф Дюнуа. Срочно созвали Генеральные Штаты.

Шарль Бургундский и Франсуа Бретонский, не сговариваясь, решили, что они верные союзники англичан и тоже победители.

А в Анжере уже стоял французский гарнизон. Еще в начале весны Луи решил, что завещание завещанием, а поторопить дядюшку не помешает. И просто-напросто захватил Анжу. Анжуйцы взвыли. Они любили своего герцога, который так радовал их замечательными праздниками и был добрым правителем. Король Франции праздников не любил, на красивости плевал, он первым делом занялся укреплением Анжерского замка. Естественно, все расходы свалились на местное население. К тому же появились французские чиновники, судьи и сборщики налогов.

Вести о смерти Луи встретили с воодушевлением. Выгнали французские гарнизоны из крепостей (чиновники и прочие большей частью удрали сами), а потом отправили посольство к Рене в Прованс с просьбой вернуться в Анжу.

Обалдевший Рене оплакивал свои сады и цветники, а местная знать тут же начала его обработку. Завещание можно и переписать. Французам сейчас точно не до военных действий. Племянник Рене граф Мэнский на роль наследника не очень годился, не молод и бездетен. А посланные в английский лагерь епископом Анжера лазутчики принесли интереснейшие новости. Во-первых, имела место быть грандиозная пьянка по случаю рождения сына у герцога Глостера. Ребенок внебрачный, его мать - находящаяся под надзором герцога младшая дочь Рене. Герцог хочет жениться, да ему брат-король не дает. И там, по слухам, есть еще один ребенок. Тоже сын.

- Два внука, сир, целых два внука! – епископ только руками всплескивал. – И ничего, что внебрачные. Своя кровь! Предложите усыновить - вот вам и наследники. Старшему – Анжу, а младшему – Прованс. При таких условиях и бедняжке Мадлен будет легче, могут и разрешение на брак дать. А герцог Глостер - отличный полководец, он нас точно защитит.

- Англичанин, - тяжело вздохнул Рене.

- Да хоть кто…

Письма были написаны в кратчайшие сроки, и в путь отправился лично епископ, не желающий выпускать дело из рук.

Теперь офонарели англичане. Они и так уже не знали, продолжать ли им воевать или вести переговоры, а тут такое. Ричард был только за. Герцогство Анжуйское и графство Прованс – это вам не жук начихал. Для сына он хотел самого лучшего. С Эрве имелась некоторая проблема, но она тоже достаточно легко решалась. Да и сам Ричард мальчишку давно воспринимал как своего. Король Рене не молод, случись что, регентом могла стать Мадлен. А фактически это давало власть ему. Да там еще и корона Неаполя вдали маячила. Всего-то и требовалось - жениться на любимой женщине и договориться с тестем.

Эдвард завис надолго. В сущности, на Мадлен ему было плевать, тут он действовал по просьбе матери. Перспективы открывались весьма радужные. Вот только младший брат оказывался отцом независимого государя. Формально независимого, но тем не менее. А тут еще герцог Шарль был не против женить Ричарда на своей дочери. Бургундия была давним наваждением Эдварда. И что теперь делать, спрашивается?

Но взглянув в решительные глаза младшего брата, король Англии решил не доводить его до крайности. Как бы еще чего не отмочил.

В Англию отправился гонец с письмами.

Глава 8

Ричард прислал нам письменное разрешение располагаться на постой в королевских замках и приказ, чтобы нас снабдили приличным эскортом. Ехали мы с максимально возможной скоростью, останавливаясь только на ночлег. Очень хотелось узнать подробности, ведь всего в официальных письмах не напишешь. В Дувре нас ждал адмиральский корабль Ричарда. Кале встретил орудийным салютом.

Герцог Глостер лично поднялся на борт и для начала принял из рук Мадлен маленького Эдмунда. Произнес слова признания и высоко поднял ребенка, демонстрируя его всем. Поцеловал других детей и крепко обнял Мадлен.

- Я так соскучился, бабочка! Если бы ты знала!

Он похудел, но глаза горели все той же энергией и решимостью.

- Я тоже соскучилась, - смущенно улыбнулась Мадлен.

Да, именно рядом с ним мы чувствовали себя в полной безопасности.

На берегу нас встретил епископ Анжера, который собирался сопровождать все семейство на встречу с Рене. Наконец, мы остались одни…

Лежа в постели рядом с любимым мужчиной, думать не хотелось совершенно. Вот только поговорить было проще именно так. Не подслушают.

- Почему ты взяла всех детей? – тихо спросил Ричард.

- Они тоже скучали, Дикон. И… так будет лучше, правда.

- Моя мать? – спросил он после небольшой паузы. – Она в Миддлхэме? Тебе было очень тяжело?

- Не так чтобы очень, но уехала я с удовольствием. Тут уж ничего не поделаешь, Дикон. Не любит и ладно. Лучше расскажи мне, что тут происходит? Война продолжается?

- И да, и нет, - он перевернулся на бок и подпер голову рукой, - это полное сумасшествие. Армия стоит в Сен-Кантене. Французы несут сегодня одно, завтра другое. Нэд злится.

Так, похоже, Эдди решили прокатить с денежками. Пустячок, а приятно. Дальнейшие новости были неожиданными. Оказалось, как только был заключен союз нашего короля с герцогом Бретонским, Джаспер Тюдор, до этого отсиживавшийся под защитой последнего, решил, что становится опасно, подхватил племянника и рванул во Францию. Король Луи, естественно, был рад принять под покровительство таких перспективных гостей. А вот граф Дюнуа, который очень не хотел что-то платить английскому королю, решил того задобрить, выдав претендентов на английский же престол.

При встрече с Эдвардом Джаспер держался дерзко, видимо поняв, что терять уже нечего, и наговорил гадостей. Ответил ему герцог Кларенс. Если Джорджа как следует довести, то он вывалит все. Плохо стало всем…

Собственно, происхождение братьев Тюдоров было секретом Полишинеля. Отцом их был не безвестный уэльский дворянин, а вполне себе англичанин Эдмунд Бьюфорт, за которого вначале и собиралась выйти замуж вдовствующая королева Катрин де Валуа. Брак не разрешили, королеву отправили с глаз долой, и Оуэн Тюдор просто прикрыл ее грех. Братья же внаглую пользовались гербом Бьюфортов. Так что Джаспера обозвали ублюдком и сыном недостойной женщины. Да, еще и сумасшествие французского деда ему попомнили. Мол, ясно, откуда ноги растут у претензий на престол. А потом наступила очередь Генри, который держался далеко не так храбро, как дядюшка. С его происхождением все было еще веселее…

Дело в том, что не была запрошена диспенсация на брак Маргарет Бьюфорт и Эдмунда Тюдора. Единственной отмазкой могло быть незнание о родстве, но она точно не могла прокатить: Эдмунд пользовался гербом Бьюфортов, и ему никто слова поперек не сказал. А вот это была бомба. Даже странно, что неглупая Маргарет так протупила. Хотя она тогда была очень юной, а потом слишком быстро стала вдовой. Без папской же диспенсации брак был недействительным, плюс Генри оказывался плодом инцеста. Да, не зря его Ричард называл дважды ублюдком. Фактически, инцестом можно было назвать многие браки того времени, только вот разрешение папы снимало обвинение в грехе. Джордж пощады не знал.

Все-таки жаль, что в моей реальности всю эту грязь не выставили на всеобщее обозрение. От Кларенса и Стенли досталось. Типа от жадности женился на распутной падшей женщине. Да уж, инцест - это вам не трусы.

Генри от унижения разрыдался, а Джаспер попытался наброситься на Кларенса. Мне вспомнилась одна из версий гибели Эдварда Ланкастеркого, там тоже фигурировали скандал и Кларенс.

Эдвард, которому все это уже надоело, и который давно искал, на ком бы сорвать дурное настроение, приказал судить обоих. Вина Джаспера была очевидной - мятеж и государственная измена. Он и в казни Вудвилла-старшего с сыном отметился. Смертная казнь без вариантов. Генри обвинили в измене и бегстве от правосудия. Еще одна голова с плеч. Вот это да…

- Дикон, - Мадлен положила руку ему на грудь, - а это не опасно для Эрве? Ведь теперь у Ланкастеров никого нет… Твой брат…

- Он знает, - ответил Ричард, - тихо, не бойся!

Мадлен испуганно прижалась к нему.

- Ничего не бойся! Я тебя в обиду не дам. Мать возмущалась, что Харви приписывают мне, мол, это твои происки. Вот Нэд и сложил два и два. Я сказал ему, что сам приму меры, чтобы мальчика не использовали в интригах. Ему будет безопаснее в Анжере под защитой прадеда. Твоему отцу придется сказать, думаю, он поймет. А после того, как мы обвенчаемся, никто не сможет тебя тронуть. Ты мне веришь?

- Верю! Только тебе и верю! Больше никому!

Он поцеловал ее в макушку.

Задерживаться в Кале смысла не было, так что вскоре мы отправились в Анжер.

Передвигаться по французской территории было небезопасно, но тут здорово помогало присутствие епископа. Ричард строго следил за дисциплиной среди охраны, чтобы избежать возможных стычек. К Луаре мы вышли через несколько дней.

Осень уже вступила в свои права, леса и виноградники радовали яркими красками. Крестьяне собирали остатки урожая.

- Не похоже на ваши родные края, милорд? – насмешливо спросила Мадлен у Ричарда.

Он улыбнулся, тоже вспомнив нашу первую прогулку. Джон и Кэти в полном восторге таращились по сторонам. Виноград и фрукты нам охотно продавали, так что дети буквально объедались. И как еще расстройство желудка не заполучили! Впрочем, лекарство у нас с собой, ничего страшного. А вот и Анжу.

- Родина Плантагенетов, - напомнила я.

- Да-а, - оценил Дикон.

Как человека военного, его больше интересовали крепости, но он оценил и прекрасные виды, очаровательные городки и старинные монастыри. Приближался Анжер.

Нас встречали недалеко от города.

- Пресвятая Дева! – пробормотала Мадлен, разглядев впереди процессии своего отца. – Как же он постарел! А ведь…

- Вашему отцу все это далось нелегко, - вздохнул епископ, - он переживал и из-за вас с сестрой, оплакивал внука. И сильным ударом оказалось вероломство покойного короля Луи.

Но времени на разговоры уже не осталось. Торжественно пропели трубы, вперед выдвинулись герольды.

А все-таки что-то в этом было. Несколько лет назад мы покидали этот город в свите сестры, и до нас никому не было дела. Теперь же все это великолепие было ради нас. Ради нас звонили колокола и развивались штандарты с гербами и символами. Перед нами склоняли головы. Приятно.

После торжественной мессы в соборе все, наконец, направились в замок.

- Как я рад снова видеть тебя, Мадлен, - улыбнулся король Рене, - и счастлив познакомиться с вами, ваша светлость. Надеюсь, что вы извините нас с женой. Мы не так давно вернулись сюда, и наш дом оказался разоренным.

По-английски он говорил хуже, чем Марго, но понять его было несложно. Рене знал несколько языков, а английский выучил по необходимости.

- Не стоит извинений, ваше величество, - улыбнулся Ричард, - я все прекрасно понимаю. Мне тоже доводилось возвращаться к разоренному очагу. Ваш замок очарователен, и я счастлив посетить родину моих предков. Ведь именно здесь останавливались английские короли, когда посещали свои владения в Аквитании?

- Да, это было здесь, - кивнул Рене, - хотя с тех пор и прошло много лет. Замок довольно сильно перестроили.

Очень важный и секретный разговор состоялся после ужина. Ричард решил не тянуть. К тому же, в любом случае нужно было обсудить брачный контракт Мадлен и остальные условия. При разговоре присутствовал и епископ.

- Вот, значит, как, - нахмурился Рене, - но я очень благодарен вам за откровенность. И за помощь этому ребенку, жизнь которого действительно в опасности. Мы с женой рады принять его. Кто еще знает о том, чей он сын?

- Посвященных не так много, - ответил Ричард, - и мой брат согласен, чтобы Харви остался за пределами Англии. Вы ведь понимаете: нужны гарантии, что он не будет участвовать в интригах и претендовать на престол? Это может стоить ему жизни. Я бы в любом случае позаботился о мальчике, но то, что предложили вы, подходит лучше всего. Вы получаете наследника родной вам крови, а я гарантирую помощь и поддержку.

- Это очень благородно с вашей стороны, ваша светлость, - задумчиво проговорил Рене, - далеко не каждый мужчина согласится делить наследство своего сына с чужим ребенком.

- Он крестник Мадлен, так что и для меня не чужой, - отрезал Ричард.

Рене склонил голову. Такие вещи он понимал. К тому же он чувствовал и знал, что ему самому осталось не так уж и много, а потом судьба его потомков и наследия будет полностью зависеть от этого англичанина. Не так уж и плохо, что в его жилах течет кровь давних владетелей Анжу, хоть и сильно разбавленная.

Свадьба состоялась через два дня. В приданое Мадлен уходило несколько приличных поместий в Анжу и Провансе. Рене с женой усыновляли Эрве и Эдмунда и получали двух наследников. Ричард становился регентом вместе с женой, в случае смерти Рене до достижения мальчиками семнадцати лет. Можно было, конечно, и до четырнадцати, но так было спокойнее всем. Так же было решено добиться от Эдварда возвращения на родину несчастной Марго, чтобы она дожила оставшиеся ей годы в тишине и покое. А еще Глостер брался получить для местных торговцев отмену или значительное снижение английских пошлин. Взамен снимались ограничения для английских товаров. Конечно, все равно оставались расходы при пересечении французских земель, все-таки Анжу не имел выхода к морю, но через порт Марселя велась очень активная торговля со всем Средиземноморьем и не только. Поделиться доходами с англичанами ради еще большей прибыли было выгодно. Шерсть и изделия английских мастеров ценились очень высоко.

Вообще, учитывая родственные связи Рене и то, что сейчас творилось во Франции, можно было и помародерствовать. Англичане не так уж и давно лишились очень даже лакомых кусков на Континенте. Это Эдвард хотел денег, денег и еще раз денег. Ричарда интересовали земли, крепости и порты.

Лично я хотела бы Гиень. Хотя это уже очень большая наглость с моей стороны, понимаю. Но ведь всего пара лет прошла после смерти бездетного племянника Рене, брата короля Луи, который и унаследовал имущество. Но имелась маленькая лазейка: Луи обвиняли в отравлении родного брата. Можно ли на этом сыграть? А хрен его знает. Но попробовать-то можно. Подумаешь, королевская собственность.

Даже в моей реальности, где Луи сумел добиться большего, после его смерти некоторое время царил бардак, закончившейся Безумной войной. Французам сказочно повезло, что старым врагам было не до них. Но сейчас-то все было по-другому. И английская армия присутствовала, и у короля Эдварда с братьями дома все поспокойнее было. Да и никаких обязательств перед французами не имелось. А учитывая живых, здоровых и наглых союзничков, королевство сейчас начнут рвать по полной программе.

Не стоит забывать, что единой Франции, которую можно увидеть на картах позднего времени, тогда не существовало. Луи сколачивал единое государство, часто вкривь и вкось сшивая по живому. Даже в XXI веке хватало местечкового сепаратизма, сейчас же он цвел во все поля. Север и Юг едва терпели друг друга и с большим трудом понимали. Языки ок и языки ойль разделяли людей не хуже границ. При этом если сюзерен чем-то не устраивал, то не считалось зазорным перейти к другому. И далеко не все видели что-то плохое в переходе под руку английского короля. Главной причиной были более высокие французские налоги и довольно жесткие методы управления, вводимые королем Луи.

К тому же все прекрасно понимали, что сейчас грядет в стране, где на троне оказался малолетний король, а крупнейшие феодалы спали и видели, как бы избавится от верховной власти или хотя бы побольше ослабить ее. Более мелкие землевладельцы понимали, что смогут или хорошенько поживиться в надвигающихся беспорядках, или потерять последнее. Стоило как следует подумать, кому предложить свой меч. На герцога Глостера в качестве возможного вождя многие посматривали с интересом.

На свадьбу прибыл граф Мэна и другие соседи.

- Тебя еще не подбили воевать за корону Неаполя? – спросила Мадлен с моей подачи накануне свадьбы.

Ричард рассмеялся.

- Им нужен брат английского короля, - сказал он, вытягиваясь на кровати, - обычная история. Стоит посмотреть, что тут можно сделать. Потратиться придется, но здесь можно многого достичь. Не знаю, что там с Неаполем.

Мадлен расчесывала волосы.

- Неаполь – это место, откуда все выгоняют друг друга. Очень может быть, что придется забросить все остальное.

- Думаешь? – Ричард с удовольствием наблюдал за ее движениями. – В любом случае, это дело будущего. Иди уже сюда!

Кто бы отказался…

Занятно, что родня смотрела на Мадлен в полном потрясении. Они-то помнили серую мышку в скромных платьях простушки. Красивая молодая женщина в роскошных нарядах, со светящимися от счастья глазами, на которую влюбленно поглядывал могущественный герцог, произвела фурор. К тому же она привезла для отца мясорубку, венчик для взбивания и несколько перьевых ручек. Больше всего Рене понравились чудесные перья. Но за ужином он оценил и новые блюда. И каково же было удивление присутствующих, когда Ричард с улыбкой сообщил, что все эти замечательные вещи придумала и сделала Мадлен, и что благодаря именно ее идеям, он сумел сам создать интереснейшие вещи.

- У нас в Йорке теперь есть много всего интересного, - рассказывал Ричард, - это нравится людям и даже приносит прибыль.

Епископ тоже получил в подарок перо.

- Никогда бы не подумал, что такое возможно, - пробормотал он, - восхитительная вещица.

«Дурочкой считали», - тихо злорадствовала я, - «вот вам, гадам!» И плевать, что танцевать не умеет. Кстати, Ричард из солидарности с Мадлен тоже не танцевал. Только сказал, что обязательно займется ее образованием в этой области, чтобы она по праву царила на всех праздниках.

Никто не понимал в изысканных увеселениях больше, чем король Рене, так что ему нашлось, чем удивить и поразить зятя. Ричард старательно мотал на ус, явно собираясь все использовать при своем дворе. Мадлен интересовалась своими новыми поместьями. Лично мне больше понравились те, что в Провансе. Лучшее в мире лавандовое масло – это что-то. Стоило договориться о доставке через купцов как его, так и трав, а также настоянного на пряностях оливкового масла. И разжиться запасом. Лавандовое масло стоило дорого, а тут свое. А еще были апельсины и лимоны, с которых тоже не только плоды получали. И шелк…

- Я слышала, что кузен Луи начал производить шелка, отец, - сказала науськанная мной Мадлен, - может и нам попробовать? Стоит все как следует разузнать и послать людей, чтобы они пригласили хороших мастеров. Конечно, придется вложить деньги, но я думаю, что состоятельные люди в Анжу и Провансе нас поддержат. Это же так выгодно. Все хотят одежду из красивых тканей. А если снизят пошлины, то можно будет продавать шелк в Англии.

Рене страшно удивился, но задумался.

- Можно будет и тех мастеров, что нашел и нанял кузен переманить, - продолжала Мадлен, - сейчас будет не до них. Хотя это и вряд ли получится. Но попробовать-то можно.

- Это действительно выгодно, - согласился Ричард.

Было решено, что задумку попробуют начать на землях Мадлен. Она оставляла деньги для этих целей.

Праздники кончились.

Было ужасно грустно расставаться с Эрве и крошкой Эдмундом, но тут уж ничего не поделаешь. В Анжере они были в безопасности, особенно Эрве. Джон и Кэти возвращались с нами. Им очень понравилось гостить у французских родственников.

- Такие смышленые дети, - похвалил их Рене, - и очень правильно, что ты, дочь, учишь их нашему языку. Кто знает, как жизнь повернется, может, они потом будут жить у нас. От такого родства никто не откажется. Приезжай, как только сможешь, мы все будем рады.

Очень не хотелось уезжать, если честно. Тем более что направлялись мы в Сен-Кантен, где все еще торчал английский король. Но Ричард и так слишком долго отсутствовал, стоило узнать состояние дел на месте. И представить брату законную жену.

Перед отъездом Мадлен поинтересовалась своим домиком. Все-таки с ним было многое связано. Как оказалось, он сгорел.

- Сгорел? – удивилась Мадлен. – Но как? Что случилось?

- Его никто не хотел покупать, - ответил епископ, с которым мы вспоминали прошлые годы. – Все-таки там долгое время жил ученый, а многие невежественные люди считают таких, как фра Джероламо, колдунами. А вот с королем Луи приехал один человек - астролог. Точно, он сказал, что его зовут… Галлеотти, кажется. И он расспрашивал о фра Джероламо, переживал, что не успел с ним встретиться. И в доме он точно был. Вот тогда все и загорелось.

- Но там ничего такого не было, - удивилась Мадлен, - я все забрала. Только алхимическая печь в подвале, но зачем она астрологу? Хотя если не знать, как ей пользоваться, то дом мог сгореть. Этот астролог пострадал?

- Успел выскочить, - ответил епископ.

- Слушай, - спросила я потом, - это не защита на тайнике сработала?

- Она самая, - ответила Мадлен, - ты же сама сказала, что если эти книги найдут, то нам будет очень плохо. Вот я и добавила руну.

Да, хорошо все закончилось, хотя если этот Галлеотти знал что-то про фра Джероламо… Но в любом случае никаких доказательств не осталось.

А вскоре мы распрощались с родственниками и взяли курс на север.

В Сен-Кантене царил полный раздрай. Ричард с трудом нашел приличный дом для нас и детей. Ох, чует мое сердце, придется делиться захваченным из Анжера вином и апельсинами. Как бы еще масло и приправы припрятать.

Эдвард был любезен, поздравил нас с Ричардом, задал несколько вопросов о здоровье Рене и прочей родни. Кларенс выглядел странно рассеянным. Вроде бы ничего такого… Но вот несколько избыточная любезность епископа Мортона привела меня в ужас. Знает, тварь, он знает про Эрве. Ему нужен кто-то на замену Тюдора. Он даже то обстоятельство, что мальчик будет расти вдали от Англии, наверняка рассматривает как плюс для своих планов. Господи! Всего ничего времени прошло, а этот козел уже перестроился. Черти бы побрали Сесили с ее злобой и длинным языком. Всю эту историю с заменой Энн на Мадлен можно было очень легко раскрутить, если начать интересоваться. А у Мортона имелись отличные возможности для шпионажа. И что теперь делать?

Ответа на этот вопрос не было.

А еще присутствовала проблема Кларенса, который нажил себе смертельных врагов и подставил под возможный удар себя и свою семью. А мне было их жалко. К тому же в другой реальности все обошлось без особой жестокости: Изабель и малышу дали яд. Там не было ничего личного, просто расчищали дорогу к трону. А теперь могут и оторваться по полной. Были яды, вызывающие долгую и очень мучительную смерть. Да и черно-магических ритуалов хватало. Тех же зомби натравить, например. Леди Стенли терять нечего, ее лишили смысла жизни, а прощать она не умела. К тому же Джордж уничтожил ее репутацию, которой она явно дорожила. А денег на то, чтобы нанять, что отравителя, что черного мага у нее хватало. И ее нынешний муженек ей охотно поможет. Уж не знаю, спали они друг с другом или нет, но гнилое нутро было у обоих. Отличный тандем. В таких случаях говорили, что горшок нашел крышку.

Корона не была нужна Ричарду, он принял власть просто потому, что больше некому. Наша семья вполне могла довольствоваться тем, что мы получили. В этой реальности Дикону не пришлось отдавать часть земель в обмен на наследство Энн, а теперь появилась возможность что-то получить во Франции.

- Ты действительно хочешь Гиень? – спросил у нас Ричард как-то вечером, с интересом наблюдая, как Мадлен с помощью своего набора инструментов изготавливает веточку дрока с серебряными листьями и золотыми цветами.

- Всю нам не дадут, - показательно вздохнула Мадлен, - но ведь помечтать можно. У нас есть еще и Джон с Кэти, и могут родиться другие дети.

- Ты думаешь, что я не смогу обеспечить наших детей? – усмехнулся Ричард.

- Конечно, я так не думаю, - ответила Мадлен, - но выделять что-то придется, дети быстро растут. А зачем делить, если можно взять себе что-то еще? Я желаю кузену долгой жизни, но у него нет прямых наследников, а графство Мэн граничит с Анжу. Это для начала.

Ричард рассмеялся.

- Какая ты у меня практичная! Но я тебя понимаю, земель много не бывает, главное, чтобы дети их потом удержали. Прости, что об этом говорю, но судьба твоего отца очень нравоучительная.

- Да, - согласилась Мадлен, - он потерял почти все. Лотарингия вряд ли когда-нибудь вернется, как и Бар. Но знаешь, мне показалось, что за то время, что мы гостили в Анжере, отец несколько оправился.

- У него даже появились интересные идеи, - кивнул Ричард, - все-таки Прованс граничит с Дофине, и так можно нанести очень серьезный удар. И до Тура от Анжера не так уж и далеко. Король Луи очень сильно обидел твоего отца, так что он не против того, чтобы часть его наследства получили наши дети.

Хм… а вот это уже очень интересно. Впрочем, Рене не только стихи писал, по молодости он очень даже много воевал, так что ничего удивительного. А Луи действительно остатки совести потерял, нельзя так с дядюшками. Теперь за вероломство папаши будет расплачиваться дофин. Причем шансов у пацана практически нет. Луи из-за своей подозрительности извел и разогнал всех, кто действительно мог что-то противопоставить врагам. Сейчас не было второго Бертрана дю Геклена. Граф Дюнуа в подметки не годился своему блестящему отцу. Да и новой Девы Жанны не предвиделось. Пьера де Боже никто не слушал, а еще и граф де Сен-Поль снова начал плести интриги и даже помирился с Эдвардом. Родственничек… Дядя нашей королевы Элизабет. Я вообще охреневала от такого переплетения родственных связей. Хорошо, что Мадлен в этом отлично ориентировалась. Тот же Шарль Бургундский приходился нам каким-то там кузеном, при этом считался братом Луи XI из-за первого брака, а теперь еще и считался братом Ричарда и остальных, так как был женат на Маргарет Йоркской. Ужас… И вся эта кодла дорогих родственников спала и видела, как бы вцепиться кому-нибудь в глотку, чтобы урвать кусок послаще. Животные инстинкты в действии – расширяли свою территорию как могли.

Веточка была готова, и Мадлен, убрав инструменты, протянула ее Ричарду.

- Жалую тебе, о мой рыцарь, эту ветвь Planta Genista в знак моей любви!

Ричард, принимая условия игры, опустился на одно колено и почтительно поцеловал руку своей даме.

- Благодарю, о прекраснейшая, клянусь защищать этот знак нашей взаимной любви ото всех, кто на него посягнет, и носить его с честью!

И прикрепил его к броши на своей шляпе. Смотрелось, кстати, очень даже ничего. И сразу видно, кто тут у нас Плантагенет.

Наконец, переговоры сдвинулись с мертвой точки, а в Сен-Кантен прибыла герцогиня Бургундская. Королева-мать, по слухам, категорически отказывалась встречаться с Эдвардом, который нанес смертельное оскорбление Савойскому дому, женившись на своей жене. А мы познакомились с сестрой Ричарда.

Маргарет Йоркская очень красивая. Она похожа на своих братьев и на мать. И в отличие от Сесили у нее приятное выражение лица. Но на Мадлен она взглянула достаточно враждебно, хотя и удержалась от каких-либо жестов или высказываний. Надеюсь, что и Ричарду ничего не скажет.

Как же надоела эта вражда! Марго и Сесили стоили друг друга, да и покойный герцог Йоркский кротким нравом не отличался. Мог ли он притормозить супругу или предпочитал ее поощрять? Король Генри на Марго влияния не имел. Хотя, насколько я понимаю ситуацию, именно этот блаженный и был источником жуткого и кровавого конфликта.

Мадлен прекрасно помнила, что ее сестра поклялась родственникам, что ее сын от Генри. И как бывшая королева Англии сорвалась на крик, проклиная ненавистное семейство Йорков. Потом немного полегчало. Мадлен же оказалась случайным свидетелем. Ее тогда еще не отдали жуткому наставнику, и какое-то время держали в замке. Ребенок испугался, но запомнил то, что его напугало. А потом она смогла показать это мне.

Марго д’Анжу в Англии пришлось несладко. Нет, она была готова к трудностям, но не к тем, что на нее свалились. Разбираться в ее отношениях с различными придворными группировками было довольно сложно. Конфликты вспыхивали по разным поводам. Больше всего сложностей вызывало то обстоятельство, что долго не появлялся долгожданный наследник. А как прикажите забеременеть, если муж избегает супружеских обязанностей? Меня даже заинтересовала ориентация Генри, все-таки он слишком доверял и тесно общался с Сомерсетом. Только вот больше похоже, что эта сторона жизни его вообще не интересовала. Бывает. Но окружающим от такого не легче, особенно жене, на которую косо смотрят эти самые окружающие. Ну да, что бы ни происходило, обвинения в бесплодии вначале всегда достаются женщинам.

Настоящий нервный срыв у Марго спровоцировало решение Генри назначить своим наследником герцога Йоркского. Ведь ребенок волне мог родиться, зачем принимать такие решения? Но кто спрашивал Марго? А потом до нее стали доходить слухи, что Сесили принимает гостей, сидя на троне, и изображает из себя королеву. Собственно, и прозвище - «гордячка Цис» - появилось именно тогда. Наверное, Йорки считали, что имеют на это право, их назначили наследниками. Вот только получилось как у Рене с племянником. Завещание в силу еще не вступило, а наследство уже потребовали. Зная Марго, можно было легко предугадать реакцию. Да и понять можно. Они с Генри вполне могли произвести на свет ребенка, это раз. А два, королем Генри оставался пожизненно. И, что совершенно естественно, королевой все это время была бы Марго. Ох, зря Сесили поторопилась. Не стоит унижать королев из рода Валуа.

Рвануло так, что всю страну кровью забрызгало.

Нет, я не упрощаю, там много факторов сработало, но спусковым крючком ненависти королевы к Сесили Йоркской и ее семье послужило именно это. И, к сожалению, не нашлось никого, кто мог хотя бы притормозить двух сцепившихся баб. Полетели головы…

Чудовищный случай в Ладлоу, когда с Сесили сотворили что-то страшное на глазах ее детей, очень резко выделялся даже на фоне военных действий. Дам такого ранга не трогали. И я не верю, что это был приказ Марго, слишком уж мерзко. Другое дело, что она могла заявить, что на ее врагов обычаи не распространяются, и что Сесили не стоит ждать, что к ней отнесутся как к королеве. А дальнейшее явилось следствием дурости и излишнего усердия. Господи, там же и Маргарет была, не только Ричард и Джордж!

И что теперь делать? Хорошо еще, что Ричард сумел отделить Марго от других членов семьи. Поэтому и нашел свое счастье в Мадлен, а потом сумел понять Рене. От других такого ждать не приходится. Не все так проницательны, да и времени у Ричарда было намного больше.

Хм… а может постоянные щелчки по самолюбию матери со стороны Эдварда – это следствие его понимания ситуации. Он ненавидел Марго, но не мог не разглядеть и роль своей матери во всем этом. Кто знает…

В любом случае, появление дам означало, что переговоры подходят к концу. Эдвард договорился о браке своей старшей дочери с герцогом Орлеанским. Дофин его не впечатлил. Хотя у Эдварда еще дочки есть. Похоже, что принцесса Жанна отправится в монастырь сразу же. Бургундия становилась королевством, сбылась мечта местных герцогов. Бретонцы хотели наложить лапу на графство Мэн, но Ричард отстоял имущество родственников. Прибрали Пуату.

Англия возвращала себе Нормандию и Гиень. Королю Франции очень мало что осталось.

Герцогство Гиень помахало нам ручкой, у нас тут еще и Кларенс есть. Но Эдвард выделил для младшего брата Гасконь и графство Арманьяк. И то хлеб, хотя и нет общих границ с Анжу.

Ричард философски заметил, что его жена расстроится, ведь обидно платить пошлины за собственное вино, масло и прочее. Все-таки у нас очень умный муж, и мы не зря его любим. Для герцогини Глостер тут же королевским указом отменили пошлины на все, что она производит в своих личных поместьях. Ха! Вино, говорите, масло… Шелк! И арманьяк, ха-ха. Что, нам и там что-нибудь не подарят? Так можно и купить. К тому же там водятся отменные вояки, которые тоже пригодятся.

Дикон только посмеивался. Он давно оценил сокровище, доставшееся ему в жены.

А потом случилось это.

Сама по себе история выглядела очень странно. Нет, я могу поверить, что некто, не знающий восточных языков, счел незнакомые буквы колдовскими знаками. Помнится Дикон при первой встрече тоже подозрительно отнесся к арабскому. Но чтобы додуматься, что само присутствие неких книг поблизости может навредить королю Англии и его союзникам… Для этого нужно иметь очень богатое воображение.

На придурка, притащившего в Сен-Кантен мешок с книгами и хваставшего, как он победит англичан, донесли моментально. На конфискованные книги с опаской ходили смотреть все. Дикон же опознал арабский и предложил, чтобы все это богатство осмотрела его жена, которая знает кучу языков и точно скажет, есть тут колдовство или нет.

Местный епископ задумался, но когда ему сказали, что герцогиня Глостерская переводила с арабского книги Авиценны, проникся и согласился.

Это было нечто. Начнем с того, что тут присутствовали все высокие персоны, а страницы книг, на всякий случай, переворачивал паж в перчатках. Причем он еще и щипчиками пользовался. Это придурок сказал, что книги не просто заколдованы, но и отравлены. Может, поэтому Коран и не опознали.

- Эту книгу мусульмане считают священной, - голос Мадлен отчетливо разносился по большому залу, - она еретическая, но не колдовская. А это… Ой, это волшебные истории, святой отец. Вот тут рассказ о том, как человек летал на волшебном ковре. А тут история про то, как заключенный в масляную лампу дух помог юноше жениться на дочери халифа. Это просто сказки.

Все внимательно слушали.

- Здесь язык фарси, - продолжала Мадлен, - на нем говорят в Персии. Это вот любовный роман в стихах про королеву Вис и принца Рамина. А вот здесь сказания про правителей Персии - «Шахнаме» или «Королевская книга».

Блин, как бы присвоить… Редкость неимоверная!

- А вот здесь… О, это язык коптов. Это христиане, которые живут в Египте. Они приняли веру еще при императорах Рима, а сейчас страдают под властью мусульман. Я слышала от наставника, что правители Египта не пускают христиан из других стран посещать святые места и поклоняться древним реликвиям. Вот здесь жизнеописания некоторых святых отшельников. А вот это…

- Что там? – напрягся Эдвард.

Ни фига себе!

- Сир, тут написано, что это Благовествование Иуды, - ответила Мадлен. – Но это так странно… «Сокровенное слово откровения Иисуса в беседе с Иудой Искариотом на протяжении восьми дней, за три дня до того, как Он празднует Пасху»…

Апокрифическое Евангелие! Но как?! Как такие редкости попали в руки какого-то полудурка?! Хотя… именно так и погибли многие древние рукописи. А другие наоборот – сохранились.

В зале все замерли, потом послышался гул голосов. Ричард, который и так сидел поблизости, встал и подошел вплотную.

- Там так и написано, дочь моя? – пришел в себя представитель церкви.

- Да, святой отец, я могу подтвердить свои слова под присягой. Наверное, это и есть самое опасное. Тут должны разбираться сведущие люди.

- Пусть эту книгу немедленно закроют, - приказал Ричард, - ни к чему подвергать леди опасности.

Паж в ужасе захлопнул книгу и отскочил на безопасное расстояние. Да, а ведь в XX веке нашли свитки, насколько я помню. Значит, переписывали.

- Что я могу сказать, - развел руками представитель Святого Трибунала, - возможно, нам всем грозила большая опасность. Кто знает, что там в этой книге. Скажите, дочь моя, какие книги на этом языке вы читали и откуда они у вас?

- Эти книги мне достались от фра Джероламо, моего наставника, святой отец, - ответила Мадлен, - он сам знал намного больше, но я помогала ему. Мне досталось три книги. В одной подробно расписаны астрологические расчеты для определения времени разлива Нила. В другой – описываются растения и животные. А в третьей – рецепты лекарств и средств красоты. Только вот они мне не пригодились, эти животные и растения есть только в Египте. Я пользуюсь рецептами из книг великого Авиценны, они многим помогли в Анжу и Йоркшире.

- Могу это подтвердить, - тут же сказал Ричард, - лекарства, приготовленные моей супругой или лекарями по переведенным ею рецептам, помогли многим. Я сам ими пользуюсь, как и очень уважаемые люди. И переводы книг Авиценны мы передали братьям-целителям, которые содержат госпиталь в Йорке. Прочие книги еретическими не являются, они содержат описания инструментов, сложных расчетов и астрономии. Это может подтвердить и архиепископ Йоркский.

- Что вы, что вы, ваша светлость, - чуть не замахал руками священник, - у меня и в мыслях не было в чем-либо обвинять ее светлость. И мы все чрезвычайно признательны миледи за то, что она помогла нам - ведь не пришлось искать переводчиков. По крайней мере, одна из этих книг точно опасна, и теперь известно, в каком направлении пойдет дальнейшее следствие.

Ясно, что спереть Фирдоуси и Гургани точно не получится. Обидно… Но может и не пропадут книги.

Самое смешное заключалось в том, как «страшный колдун» собирался использовать эти книги. Пробираться тайком в дом, где находится король, и читать все подряд. Незнание языков, на которых написаны книги, «колдуна» не останавливало, ведь тексты якобы несли некий заряд «страшной черной магии» и сами научили бы «мага», как правильно действовать. Мадлен попросили поприсутствовать при «сеансе», чтобы проверить последнее утверждение. Ее сопровождал Ричард. Что показательно, король решил не рисковать. Ай да ведьмин зять! Боится все-таки…

«Колдун» бормотал что-то невообразимое, периодически начиная размахивать руками и подпрыгивать на месте. Выглядело это на редкость нелепо.

- Нет, святой отец, - сказала Мадлен, - он ни одного слова не угадал. То, что говорит этот человек, это даже не слова - просто сочетание каких-то звуков и фырканья. Если хотите, я прочитаю вам те же страницы, которые открывал он. И переведу текст.

- Прошу вас, дочь моя.

Присутствующие, затаив дыхание, слушали чеканные строки. А вот когда пошел перевод, обалдели.

Позвал ее, подобную луне,

Повел беседу с ней наедине,

И усадил на трон, и преподнес

Красавице охапку свежих роз.

Игриво, мягко, властно и учтиво

Сказал: "Ты удивительно красива!

Хочу, чтоб ты всегда была со мной,

Любовницей мне стань или женой.

Как хорошо прильнуть к твоим устам!

Тебе я всю страну мою отдам.

Как все цари покорны мне повсюду,

Так я тебе навек покорным буду.

Владея всем, избрал тебя одну.

Ни на кого с любовью не взгляну.

Твое желанье будет мне приказом,

И сердце принесу тебе, и разум.

Исполню все, чего б ни захотела,

Тебе и душу я отдам, и тело.

Хочу и ночью быть с тобой, и днем:

Ночь станет днем, а день – блаженным сном!"

Первым пришел в себя Дикон.

- Этим собирались заколдовать моего брата? – переспросил он. – В самом деле?

- Это не правда, - пробормотал потрясенный «колдун», - этого не может быть…

- Могу подтвердить под присягой, - тут же сказала Мадлен, - это «Вис и Рамин» - поэма, которую написал Гургани. И никакого колдовства.

Все последующие дни только это и обсуждали. Нашему королю очень не повезло с этим «колдовством», так как кое-кто из шутников уже намекал, что тут не все просто, и имелся именно такой интерес.

На Мадлен смотрели с интересом и уважением. Что показательно, даже герцогиня Бургундская. Не факт, что она приняла жену младшего брата, но это уже большой шаг вперед.

- Маргарет спрашивала про нашу машину, - сказал Ричард, - а Нэд мне заявил, что если еще раз ее увидит или услышит, то за себя не ручается.

- Дома будем ездить, - вздохнула Мадлен, - но твоей сестре тоже могло понравиться. Как-то дела в Йорке и Миддлхэме? Наверное, уже лодку с паровым двигателем построили.

- Домой хочется, - улыбнулся Дикон, - но нужно в Уорик завернуть, давно не были. А ведь еще с новыми землями разбираться.

Как оказалось, он переговорил с Кларенсом, по поводу возможной мести от Стенли. Братец Джордж информацию обдумал и решил проконсультироваться с Мадлен. Логично, такие вещи лучше обсуждать с родней, а жена брата кое в чем явно разбирается.

Кларенс - личность довольно интересная. Раньше мы почти не общались, но вот в Сен-Кантене деваться некуда. Он поздравил нас со свадьбой и быстренько оценил запасы неплохого вина. Так что заглядывал в гости.

У них с Ричардом хорошие отношения. Все-таки они росли вместе. И вместе переносили горести и неприятности, свалившиеся на семью. При этом Джордж к Мадлен неприязни не испытывал, что интересно. Похоже, что, как и младший брат, он отделял отдельных людей от их родственников. К тому же он тоже женился вопреки воле семьи и сумел отстоять свою избранницу. И, кстати, единственный из братьев не обзавелся внебрачными детьми.

- Хорошо, - сказал он тем вечером, - я допускаю, что меня могут захотеть отравить. Но что тут можно сделать? Заставлять всех пробовать мою еду? А от отравленной книги как уберечься? Вроде тех, что этот сумасшедший принес.

- Эти книги не были отравлены, - ответила Мадлен, - ведь если бы страницы чем-нибудь пропитывали, то они бы покоробились. Могли пятна появиться, страницы бы склеились. А те книги чистые. Разве что действительно какое-то колдовство, но я про такое ничего не знаю. Вообще, если есть сомнения, стоит оторвать уголок и сжечь. Если появится странный запах, или пламя изменит свой цвет, то примеси есть.

Дикон кивал.

- Помнишь те книги, что промокли при перевозке, а потом их высушили, Джордж? Там и страницы покоробились и чернила расплылись. Мадлен права, если бы страницы книг чем-то пропитывали, это было бы заметно.

- А от остального как защититься?

Мы разговаривали, сидя в небольшой гостиной. Прислугу отпустили, так что вино разливал Ричард.

- Я только слышала какие-то истории, - ответила Мадлен, отпивая глоток, - ваша жена не пользуется притираниями с ртутью и свинцом? Ходили слухи, что кузен Луи так отравил любовницу своего отца. Ей добавляли ртуть в притирания, ее там оказалось слишком много. Ну, а если ядом пропитан фитиль свечи или его добавили в масло для светильника, то необходимо следить за изменением цвета пламени. И еще… точно… запаха может и не быть, но голова заболит. Или будет такое ощущение, как от тесного обруча. Фра Джероламо рассказывал иногда страшные истории, но я никогда ядов не видела. Ну, кроме яда змей, конечно. Мы такого не готовили, только лекарства и мази для ухода за собой.

Кларенс задумался.

- Притирания жены я не рассматривал, - сказал он, - но проверю, если что. И прикажу обращать внимание на свечи. Но я вообще не понимаю, причем тут моя жена.

- Чтобы причинить боль, - тихо ответила Мадлен. - Смерть любимого человека – это страшно.

- Это подло, - заметил Ричард, - но для людей без чести и совести нет ничего святого, ты права. Ты поэтому говорила тогда в Анжере, что твою сестру было бы милосерднее убить, чем оставлять в живых?

- Да, - кивнула Мадлен, - ты же сам видел, что с ней стало, когда она услышала о смерти сына. Это как нанести смертельную рану и забыть про удар милосердия. Можно сказать, что сестра тоже погибла под Тьюксбери.

Кларенс задумчиво приподнял бровь.

- Никогда об этом не думал, - сказал он, - но вам виднее, ведь это ваша родня. Дикон задрал нос, что он теперь настоящий Плантагенет и даже носит веточку дрока.

- Ты ничего не понимаешь, - ухмыльнулся Ричард, - это подарок моей дамы. И меня признали Плантагенетом в Анжере. Там замечательный замок.

Кларенс ухмыльнулся в ответ. А у меня появилась робкая надежда, что он и его семья останутся в живых.

Окончание переговоров и подписание мирного договора отметили турниром и праздником с танцами, и, наконец, все собрались восвояси.

В этот раз Мадлен танцевала. Ей понравилось.

Занятно, но некоторые дамы скопировали прическу герцогини Глостер и ее украшения для кос. А по слухам, кое-кто приобщился и к белью. Английские приспособления для приготовления еды пользовались большим спросом, а подписи на документах высокие договаривающиеся стороны ставили золотыми перьями. Неплохо.

Другое дело, что некоторые моменты откровенно действовали на нервы. Придворный этикет с его нарочитой, навязчивой куртуазностью и даже некоторой эротичностью сильно провоцировал на приключения определенного рода. А некоторые личности сочли молодую, красивую и явно неискушенную в таких вещах герцогиню Глостер подходящей дичью. Так что иногда приходилось в буквальном смысле слова спасаться бегством и прятаться за мужа. Хорошо еще, что Дикон бдил. Он сам по себе ревнивый собственник, если что. К тому же он понимал, что Мадлен может влипнуть в историю исключительно по неопытности. Пару раз и Кларенс выручил. И герцогиня Бургундская, что особенно порадовало. Хотя, может быть, она действовала в интересах брата.

Так что Сен-Кантен мы покидали с огромным удовольствием. А потом долго смотрели на удаляющийся Кале, стоя на корме корабля.

Глава 9

- Понравилось во Франции? – спросила Мадлен у Джона и Кэти.

- В Анжере очень понравилось, - тут же ответил Джон, - там много интересного и замечательная охота. А в Сен-Кантене не очень. Мы еще съездим в Анжер к братишкам?

- Конечно, - кивнула Мадлен, - нас ведь пригласили. И в других местах побываем - в Провансе и в Гаскони.

- Жалко, что король в Анжере нам не дедушка, - вздохнула Кэти.

- Думаю, что он не откажется стать дедушкой, - улыбнулась Мадлен, - вы оба ему очень понравились. В любом случае, он будет рад вас видеть. Он мне так и сказал.

- Да? – обрадовались оба.

- Мне тоже сказал, - подтвердил Ричард.

По-моему и он счастлив, что скоро мы будем в Англии. Но впереди еще разговор с Марго, а он точно не будет легким.

Вот как сказать женщине, лишившейся единственного сына, что она не может признать внука? Рене с этим явно справится лучше, но сперва она должна поклясться.

В любом случае, откладывать разговор не стоит, так что как только мы расположились в Кросби-Плэйс, Дикон получил у короля разрешение на свидание.

Мне, грешным делом, вспомнились всякого рода теории и инсинуации, в том числе и связанные с загадкой «принцев из башни». У теоретиков по Тауэру шляются все, кому не лень. Угу… Доступ только у короля, в свите короля или по разрешению короля. Правда, в моей реальности это не помешало спереть казну, но там комендант Тауэра отметился. Причем близкий родственник королевы.

Но лично меня эти мрачные стены и башни пугают. Вот казалось, последние годы только в замках и жила. Привыкла. А этот пугает. Хотя большинства знаменитых пленников его стены еще не видели. А может, и не увидят.

И что там все-таки с Генри?

Естественно, нас сопровождал Ричард. Разговор с глазу на глаз, но надо проследить, чтобы не подслушивали, уж больно тема деликатная.

Разумеется, бывшую королеву в казематах не держали. Ее комнаты помещались в жилой части замка и были довольно комфортабельными. Но неволя – это неволя.

Марго даже не шевельнулась, когда в комнату распахнулась дверь, и внутрь шагнула Мадлен. Как же она сдала! От прежней энергичной женщины осталась только тень. Разве что в глазах иногда мелькало что-то, позволявшее понять, что для нее еще не все кончено. Господи…

Наконец, она повернула голову и прямо взглянула на сестру.

- Что тебе нужно, Мадлен?

Разговор шел на французском.

- Я виделась с отцом, - ответила та, - и он уговорил моего мужа, чтобы тот посодействовал вашему возвращению на родину. Вас ждут в Анжере.

- Твой муж? И кто же он?

- Герцог Глостер, мадам, - ответила Мадлен.

Марго поджала губы.

- Даже не знаю, поздравить или нет, - сказала она, - но дело не в этом. Раз ты вошла в ЭТУ семью, то можешь знать, что случилось с ребенком. Моя невестка избавилась от него? Или его отдали в монастырь? Отвечай!

- Вам не сказали? – уточнила Мадлен. – Родился мальчик, которого отдали мне. Я его крестная. Его зовут Эрве, все считают, что он мой сын. Сейчас он в Анжере. Его усыновил наш отец. Со временем он унаследует Анжу.

- Что? – переспросила Марго. – Ты… Мой внук считается ублюдком?!

- Мадам, чтобы не было недоразумений: если бы не это, то его отдали бы в монастырь. В приют. И еще неизвестно, кем бы его вырастили. Могли бы просто научить ремеслу. Например, каменщика. А так он - будущий герцог Анжуйский. Но вы должны поклясться на распятии, что сохраните все в тайне. Король Эдвард знает про Эрве, так что если мальчика начнут использовать в интригах вокруг английского престола, то ему грозит смерть.

Марго замерла. Было видно, насколько трудно ей смириться с полученной информацией. Радость от того, что с ее внуком все в порядке, смешивалась с уязвленной гордыней. Да, не зря это первый смертный грех…

Мадлен терпеливо ждала.

- Хорошо, - наконец сказала Марго, - я дам слово хранить все в тайне. Ведь иначе я его не увижу. Понимаю. Отец справится, я знаю. Но подожди, почему только Анжу? В уплату за наследника у отца отобрали Прованс?

- У отца отобрали Анжу, - ответила Мадлен, - кузен Луи выгнал его из Анжера и захватил все герцогство. Но Луи мертв, так что отцу вернули земли. А Прованс унаследует мой сын.

- Твой?

Да что же это такое?! Как бы в Анжере интриговать не начала. Придется брать клятву, чтобы Эдмунду не навредила.

- Мне тоже нужен кусочек отцовского наследства, сестрица, - подвинула я Мадлен, - а раз пошел такой разговор, то вы дадите еще одну клятву - не трогать моего сына. Пусть вырастут братьями и мирно правят. Хватит уже крови.

Она замерла.

- Хорошо, я дам клятвы. Какая же ты… Вот уж не думала…

По знаку Мадлен в комнату вошли Ричард и священник. Марго четко проговорила слова клятвы и поцеловала распятие. Надеюсь, что поможет. Все-таки честь для нее не пустой звук.

Казалось, что за пределами стен Тауэра даже солнце ярче и воздух чище. Важное дело сделано. Посмотрим, что из этого получится. Впереди были праздники по поводу победы над французами.

Честно говоря, английский двор сильно уступал анжуйскому. Прекрасно образованный и утонченный эстет Рене притягивал интеллектуалов. Его вторая жена – Жанна де Лаваль, прекрасно справлялась со своими обязанностями. В Лондоне же хозяйничала типичная домохозяйка средней руки, а Эдвард больше интересовался попойками с приятелями и своими любовницами.

Хватало угощений, танцев, выступлений артистов, но как же хотелось убраться куда-нибудь подальше. Особенно от леди Сесили, которая тоже прибыла в Лондон.

Мне думается, для нее было важно, чтобы внука Марго считали бастардом, нагулянным неизвестно от кого внебрачной сестрой королевы с неоднозначной репутацией. Поэтому она так и разозлилась, когда в отцы Эрве записали Ричарда. Теперь же легенду подтвердили аж на международном уровне. А такая-сякая Мадлен оказалась, страшно сказать, невесткой.

Королеве все это было неинтересно. Если когда-то Дикона и рассматривали в качестве жениха для кого-либо из ее сестер, то теперь он выпал из сферы ее внимания. Она не так давно оправилась от очередных родов и жаждала развлечений.

Я видела ее портреты, которые изображали именно что королеву, а не женщину. В жизни довольно привлекательная блондинка королевой не выглядела. Эдвард оказывал ей все положенные по статусу знаки внимания, но было заметно, что он проделывает все чисто автоматически, без души.

Герцогиня Кларенс чуть поджала губы при знакомстве. Ну, тут все ясно, считает, что мы подсидели ее сестру. Кстати, Изабель действительно намного красивее Энн, неудивительно, что Джордж в нее так вцепился. А ведь изначально именно ее планировали в невесты Дикону.

Скорее бы все это закончилось. И что люди в этом находят? Я лично всего этого просто не понимаю. Пожрать вкусного запить не менее вкусным можно и без толпы народа. Хорошо еще Мадлен искренне веселилась. Я же тихонько доходила до ручки.

Наконец праздничная программа подошла к концу, и мы покинули Лондон.

Часть пути мы проехали на паромобиле. Да, придется переделывать машинку. С учетом того, что одно место занимал Джек, который спускал пар из системы, было тесновато. Кэти я брала на колени. А ведь она растет, скоро так не поездишь.

По дороге пришлось посетить несколько резиденций, Ричард раздавал распоряжения, приказал перестроить укрепления в Уорике, гонял управляющих. Что показательно, он совершенно спокойно отнесся к некоторой некомпетентности Мадлен в части управления хозяйством. Управляющих хватало, причем, насколько я поняла, существовала какая-то система перекрестного контроля. Жену наш практичный муж использовал по назначению. Я не только про секс, если что. Глупо забивать гвозди микроскопом, хотя и можно, конечно.

Дикон получил очень приличное образование, но с большим уклоном в военную сферу. Это понятно и логично, он и был военачальником. При этом он был очень умным и любопытным. Не зря же так быстро разобрался в идеях Мадлен (то есть, наших идеях) и принял живейшее участие в их реализации. При этом выкидывать деньги в трубу ради внешних эффектов он не собирался, а ведь этим грешили многие аристократы, приваживая алхимиков, а и часто откровенных шарлатанов. Философский камень – это интересно и даже где-то захватывающе, но золота эта навязчивая идея сжирала столько, что даже создание вожделенной субстанции компенсации затраченных средств не гарантировало.

А герцог Глостер набирал политические очки и популярность среди населения, способствуя распространению сильно облегчающих и улучшающих жизнь вещей. И даже потраченные на создание мобильной артиллерии и прочего деньги вернулись ему с лихвой. Целых два графства плюс влияние в еще одном графстве и герцогстве – это не жук начихал. Кстати, он и нашу идею с переманиванием мастеров по производству шелка оценил, просчитал, прикинул возможные выгоды и дал гарантии льгот со своей стороны. И денег подкинул. Быть нам с шелком.

Вот наконец и Миддлхэм.

Насколько я поняла, не успела леди Сесили скрыться за ближайшим поворотом, как местные обитатели бегом бросились запускать всю технику, которую до этого бережно хранили. И всем нам они были искренне рады. Но расслабляться было рано, впереди празднование победы в Йорке.

Не знаю откуда, но весь Йоркшир совершенно точно знал, что подлый король Франции почти обманул нашего короля и чуть было не отобрал у него заслуженную победу. Но вмешательство герцога Глостера на чудесной машине помешало гнусным интригам. Король Луи оказался повержен, и Англия победила. Они и про попытку отжать Анжу у нашего папаши знали и страшно возмущались. Ричард и тут выступил спасителем доброго короля, приличного человека, пострадавшего от козней нехорошего племянника. А про то, что Рене был не только отцом Мадлен, но и Марго, как-то позабыли.

Празднества в Йорке мне понравились намного больше, чем те, что были в Лондоне. Как-то все более искренне, что ли.

Что показательно, в моду вошли украшения для кос. Конечно, такие как у Мадлен далеко не всем оказались по карману, но дамы и девицы не растерялись. Вплетали как настоящие живые цветы, так и искусственные из разноцветных кусочков ткани и кожи. Смотрелось очень даже прилично.

Сколько дам носило белье, узнать было сложнее, но шестое чувство мне подсказывало, что подавляющее большинство.

Паровую лодку пока не сделали, но здорово продвинулись на пути ее создания. Я через Мадлен подкинула пару идей из тех, что всплыли в моей памяти, а потом предложила создать воздушный шар. Почему бы и нет?

Главная проблема - как сделать, чтобы полотно не пропускало воздух. Второй, но не менее важной, была горелка и запас топлива.

Насколько я помнила, братья Монгольфье использовали какую-то особую бумагу, чтобы оклеить свой шар изнутри. А в качестве топлива жгли солому и шерсть. Нам же могли помочь зелья. Причем ничего особо магического в них не было. Для горелки можно использовать руны, способствовавшие более ровному и чистому горению и уменьшавшие расход топлива.

Руны, кстати, тоже никого не удивляли. Другое дело, что мастера не афишировали их использование. Знаки легко скрывались среди узоров или чеканки. Тот, кто посвящен в секреты, найдет, а прочих не касается. Это потом, годы и века спустя, ко всему этому отнесутся, как к ненужному украшательству, излишнему усложнению и суевериям. А знающие люди не откажутся ни от особой вышивки на одежде, ни от вырезанных или выжженных значков.

- Почему ты считаешь, что можно подняться в воздух? – спросил Ричард, когда мы вернулись в Миддлхэм, и его посвятили в фантастический план полета.

- Смотри, - крошечный клочок бумаги легко взлетел вверх над свечой, - теплый воздух стремиться вверх. Значит, если его будет много, то можно будет поднять значительный груз. Нужно только все правильно рассчитать. Единственно, мы будем зависеть от ветра. Такой шар не сможет лететь туда, куда захотим мы.

- А если ветра не будет? – Дикон обнял жену за талию и увлек в кресло.

Мадлен устроила голову у него на плече и лукаво улыбнулась.

- Разве ты не видел, что облака движутся даже в самый тихий день? Там, наверху, ветер есть всегда. Только нужно туда подняться. Представляешь, сколько всего мы увидим? Это же чудо.

- Чудо, - согласился Дикон, - давай попробуем.

Пробы шли параллельно с переделкой паромобиля под большее количество пассажиров. Расчетов понадобилась масса, но вот первый небольшой шар с овцой вместо пассажира поднялся в воздух.

- Как бы в речку не занесло, - сказал кузнец, глядя из-под руки на набирающий высоту шар.

- Не должно, - Мадлен поправила покрывало на голове, - мы все рассчитали, и ветер не очень сильный. А топлива там мало, далеко не улетит.

- Никогда бы не подумал, что увижу что-нибудь такое, - пробормотал Ричард, - но ведь летит. Значит, если шар будет больше, то и мы с тобой тоже сможем.

Все обитатели Миддлхэма высыпали на улицу и в полном восторге созерцали полет овцы.

- Нужно на башню подняться, - сказал Ричард, - оттуда дальше видно.

Шар набрал высоту и полетел в сторону реки.

- Видишь, я правду говорила, - показала на него Мадлен, - тут ветер почти не чувствуется, а там как разогнался. Наверху ветер есть.

- И человек так сможет? – удивленно качал головой отец Эндрю. – Чудны дела твои, Господи! Я, помнится, еще в молодости слышал, что много лет назад один монах какую-то штуку соорудил - не шар, а что-то большое и плоское. И прыгнул со стены своего монастыря. И не разбился, а пролетел с четверть мили.

- Он ветер поймал, - пояснила Мадлен, которой я показывала не только всевозможные воздушные шары, но и дельтапланы, - это, святой отец, примерно как птицы. Они сперва крыльями машут, чтобы высоту набрать, а потом ловят ветер и парят. Тут даже сложнее, чем с шаром, получается, очень легко перегрузить. А если такая вещь окажется слишком тяжелой, то человек не только не взлетит, но и покалечится. А то и погибнет. Тут лучше не со стены прыгать, а с холма разбежаться. И ветер нужен.

- О, речку перелетел, пошел на снижение, - показал рукой Ричард, - давайте за ним.

Несколько всадников, только и ожидающих команды, рванули с места в галоп.

- А прилично пролетел, - заметил кузнец, - но я бы в такую корзину не полез. Жуткая штука.

- Да ладно, папаша, - лицо Джека светилось в предвкушении. – Это же чудо!

- Когда мы полетим, надо будет опять всех предупреждать, - вздохнула Мадлен, - вон уже вся деревня переполошилась.

Точно, обитатели небольшой деревушки, расположенной за рекой, переполошились, побросали свои дела и бросились к месту приземления шара. Но их опередили всадники.

Вскоре они вернулись обратно в замок. Шар приземлился плавно, овца не пострадала. Предстояло много работы.

- Полотна-то сколько извели, - качал головой кузнец.

- Зато полетим, - ответил отцу Джек, - это же мечта! На мечту не жалко!

- Мечта… - проворчал Джон, но было видно, что ворчит он больше для порядка.

Большой шар изготовили через два месяца. Теперь нужно было дождаться подходящей для полета погоды. И вот этот день настал.

Ветер дул в сторону Йорка, так что гонцов, предупреждающих население о полете, чтобы не случилось паники, отправили в ту сторону. Мадлен принесла теплые плащи.

- А это зачем? – удивился Ричард. – День теплый - жарко будет.

- А вдруг наверху холодно? - Мадлен шмыгнула носом. - Еще не хватало потом кашлять и чихать.

Джек, которого брали для того, чтоб он обслуживал горелку, тут же сбегал за теплой курткой.

Отец Эндрю благословил шар, щедро обрызгав его святой водой. Присутствующие крестились. Вот оболочка стала надуваться, вот уже только крепкие канаты удерживают шар на земле…

Ричард ловко забрался в корзину. Жену он поднял как ребенка – подмышки - и устроил рядом с собой. Джек помахал родичам и занял свое место.

- Отпускай! – махнул рукой его светлость.

И шар медленно стал набирать высоту.

- Ох! – только и сказала Мадлен, когда они поднялись выше стен замка.

Я наслаждалась чудесными видами. Где-то далеко внизу маленькие люди смотрели вверх и махали руками.

- Как же это красиво! – выдохнул Ричард. – Чудо! И какое все маленькое!

- Значит, высоко поднялись, - заметила Мадлен. – Ох, Дикон!

Они обменялись сияющими взглядами и снова вернулись к разглядыванию окрестностей.

Наверху было холодновато, так что плащи и куртка лишними не оказались. Внизу проплывали пастбища, холмы, деревушки. Река казалась блестящей лентой.

- Вон Йорк! – показал Джек.

- Жалко, что дети этого не видят, - вздохнула Мадлен.

- Ничего, еще полетают, - Ричард обнял ее за плечи. – Хорошо здесь, но пора снижаться. Дальше я людей не отправлял, так что не стоит рисковать.

Джек потушил горелку. Шар медленно пошел на снижение.

- Удар о землю может быть сильным, - сказала Мадлен.

- Держись за меня! – Ричард прижал ее к себе.

- О! – показал пальцем Джек. – Милорд, там это… эскорт чей-то. Герба пока не разглядеть.

- Надеюсь, не перепугаются, - заметил герцог, - вон, гонец к ним направился. И кто бы это мог быть? О, нет…

Мадлен чуть не застонала. Да что же это такое! Проклял нас кто-то, что ли? Чего эту бабу постоянно к нам притягивает?

Внизу нас заметили, кто-то что-то закричал. Лошади шарахнулись.

А наш шар медленно и величественно садился прямо перед эскортом вдовствующей герцогини Йоркской.

Выпутываться из оболочки шара все-таки пришлось. Пока все это происходило, успокоили лошадей. От города тоже неслась толпа.

- Ваша светлость? – обалдел кто-то из свиты герцогини Йоркской.

- Надеюсь, миледи в порядке? – спросил Ричард, подавая руку Мадлен.

- Это ты?! – донеслось из носилок. – Ричард?! Это ты?!

- Миледи, - почтительно, но твердо проговорил Дикон, - это действительно я. Мы с женой испытываем воздушный шар и только что прилетели из Миддлхэма. Вся округа была предупреждена. Мне очень жаль, если вы ничего не знали.

- Прилетели?! – леди Сесили выбралась из носилок. – Вы прилетели из Миддлхэма?! Как это?!

- Ветер дул в нужную нам сторону, - пояснил Ричард, - а шар наполнили горячим воздухом.

Тут до нас добрались и те, кто был в городе. Что показательно, в первых рядах оказался архиепископ. Он очень внимательно осмотрел шар.

- Своими бы глазами в небе такое не увидел, в жизни бы не поверил, - сказал он, - и как оно там?

- Если хотите, мы возьмем вас с собой, - предложил Дикон, - это потрясающее зрелище. Видно очень далеко, люди и строения внизу кажутся крошечными. И долетели мы очень быстро.

Епископ качал головой. Леди Сесили принесли вина. Ей бы валерьяночки, но с собой нет. Да и не возьмет она ничего у Мадлен.

Ричард стал объяснять устройство шара, его внимательно слушали.

- Отец Эндрю шар освятил, - тихо сказала Мадлен, - так что если бы он был не угоден Господу, то и не взлетел бы.

Леди Сесили смерила ее гневным взглядом, но промолчала. А вот это уже плохой признак, как бы чего не выкинула.

Шар и корзину погрузили на две телеги, на одной не помещались, Ричарду и Мадлен подвели лошадей. Можно было отправляться в городскую резиденцию. И вот там-то маман и прорвало.

- Сын, - начала она, - с тех пор, как ты связался с этой девицей, ты стал сам на себя не похож.

- Почему? – искренне удивился Ричард. – Меня всегда интересовало все новое и необычное. И я прошу вас не оскорблять мою жену.

Мадлен испуганно замерла. Во многом она все еще оставалась наивным ребенком и пугалась таких откровенных наездов. К тому же в этот раз в воздухе витало, что скандала не миновать. Ричард явно почувствовал испуг жены, бросил на нее быстрый взгляд и кивнул.

- Иди в спальню, хорошо? Я скоро приду.

Я с трудом удержала Мадлен от того, чтобы она бросилась наутек. Реверанс, кивок и спокойный гордый уход с прямой спиной. Нельзя показывать свою слабость. Ни в коем случае. Тем более такому врагу.

В спальне, где все было готово к приему хозяев, Мадлен сперва ходила из одного угла в другой, а потом просто бросилась на кровать ничком и замерла.

- Перестань, - тихо сказала я, - все будет хорошо.

- Мне больно от этого, - ответила она, - и Дикону тоже больно. Зачем она так?

- Ты отлично знаешь, в чем дело, - вздохнула я, - мы ей все портим. Эрве пристроили в наследники, за Дикона замуж вышли. А ей хочется быть самой главной. Но ведь так не бывает.

Мадлен тяжело вздохнула.

- Лучше вспоминай полет, - предложила я, - это же настоящее волшебство.

- Даже это она испортила, - шмыгнула носом моя подружка, - такой день был чудесный. Я так радовалась. И Дикон тоже.

- А она не полетит, даже если захочет, - злорадно напомнила я, - потому что это связано с тобой. Как с мясорубкой и всем прочим. Будет сидеть без трусов, давиться грубой колбасой и злобствовать. Представь себе это - точно полегчает!

Мадлен вздохнула, но это уже был не такой тяжелый вздох.

Скрипнула дверь, послышались шаги, потом кто-то сел рядом на кровать. Ну, ясно кто.

- Ты плачешь? – спросил Дикон.

- Нет, - Мадлен повернулась к нему, - просто расстроилась. Жалко, такой чудесный полет был.

- Мы еще обязательно полетаем, - сказал он, - и епископа с собой возьмем. Ему точно понравится.

- Вдруг он боится высоты? – Мадлен ухватила мужа за руку.

- Не боится, - Дикон наклонился к ней и поцеловал в лоб, - я точно знаю.

- Да? Тогда хорошо.

Она обняла его за шею и поцеловала в подбородок.

- Ну уж нет! – он тут же поцеловал ее в губы и нехотя отстранился. – Ох, сейчас как раз епископ и мэр придут, я их к обеду пригласил. Давай, вставай, а то они нас потеряют.

Вставать не хотелось, но епископ - это серьезно.

- И ничего не бойся, - Дикон усмехнулся, - бабочка. На машине ездишь, под облака поднялась, а перед моей матерью дрожишь. Хотя она может запугать, согласен, но у тебя есть я.

- Это очень хорошо, что есть ты, - согласилась Мадлен, - без тебя было бы ужасно. Я даже не знаю, как я раньше жила. Без тебя.

Он улыбнулся.

- Какая же ты! Мы так точно не успеем к обеду. Пойдем!

Он встал и протянул ей руку, а потом вдруг дернул на себя и крепко прижал к груди.

- И я не знаю, как жил без тебя, - тихо сказали нам в макушку.

Как все-таки жаль, что пора принимать визитеров…

Епископ, мэр и представители духовенства и гильдий прибыли крайне оперативно. Шар в небе видели все. Сюзерен, спускающийся с неба, это гораздо круче, чем даже приезжающий на необычной машине.

Леди Сесили тоже присутствовала, проигнорировать епископа она не могла. На Мадлен она старалась не смотреть. Дикон же специально подчеркивал роль своей жены в реализации гениального плана.

- Думаете, мне стоит попробовать? – спросил епископ. – Должен признаться, что это очень заманчиво - посмотреть на Йорк сверху. Да и не только на город.

- Сколько полотна требуется, вы говорите? – интересовался мэр. – Корзины-то легко сплести.

- Полотно необходимо пропитать особым составом, чтобы воздух не сразу улетучивался, - сказала Мадлен. – Я сварю сколько нужно и дам рецепт.

Наш шар оказался в полном порядке, его проверили самым тщательным образом. Согласно расчетам, он мог поднять еще двух человек, хотя высота полета будет и ниже, чем в первый раз. Но никто за рекордами не гнался, рассмотреть все, что внизу проплывало, было гораздо интереснее.

Полет состоялся на следующий день.

Наверное, со стороны диковато смотрелось, как в корзину воздушного шара забирались роскошно одетые герцог, герцогиня, мэр Йорка и епископ в полном облачении. Толпа народа дружно опустилась на колени, когда его преосвященство благословил присутствующих. По знаку Дикона отпустили канаты, и шар медленно пошел вверх.

- Ох! – не удержался мэр.

Архиепископ же не растерялся, он с каким-то детским изумлением смотрел на уходящую вниз землю. Вот мы поднялись выше Минстера. Ветер, как по заказу, позволил пролететь над городом.

Горожане толпились на стенах, высовывались из окон, выбирались на крыши. Сверху отлично были видны маленькие человечки, машущие нам руками. Епископ благословлял город сверху.

- Никогда не думал, что увижу такое! – бормотал мэр. – Чудо!

Улетать далеко не стоило, так что как только внизу снова показались городские стены, Джек затушил горелку. Шар пошел на снижение.

- Держитесь! – сказал Дикон.

Удар о землю оказался несильным, все устояли на ногах. Теперь стоило выбраться, чтобы с достоинством встретить тех, кто спешил к месту посадки.

Затем все проследовали на торжественную мессу, а потом на пир в городской ратуше. Такое важное событие стоило отметить. Уже вовремя пира нам сообщили, что один из городских олдерменов, которого уже и причастили в ожидании смерти, услышав, что сегодня над городом на воздушном шаре пролетят герцог с супругой, архиепископ и мэр, потребовал, чтобы его отнесли к окну. А чтобы лучше рассмотреть невиданное зрелище, он потянулся… и встал. Теперь стремительно идет на поправку. Родня в шоке. Даже про наследство забыли.

- Значит, шар – дело, угодное Господу! – важно сказал епископ, выслушав доклад о свершившемся чуде.

С ним были согласны все. Похоже, что даже леди Сесили не возражала. Я мысленно почесала в отсутствующем затылке и задумалась. Наша с Мадлен свекровь дурой не была, так в чем же дело-то? Ну, женился сынуля на сестре ненавистной бабы, ну, увлекся техническими новинками, которые ей не нравились и даже немного пугали. Так можно просто свести общение к минимуму. Люди ее положения в этом времени не испытывали непреодолимого желания тесно общаться с близкими родственниками. Вполне могли годами не видеться, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта.

К тому же Сесили просто не могла не видеть огромной пользы ото всех этих новинок, даже если сама ими не пользовалась. Йоркшир был очень проблемным регионом, тут хватало сторонников Ланкастеров, он очень долго оставался вотчиной Невиллов вообще и графа Уорика, который «делатель королей», в частности. Это и было одной из причин женитьбы Ричарда на Энн в другой реальности. Не самой важной, но учитываемой. Но сейчас все это было перекрыто тем обстоятельством, что Ричард способствовал распространению технических новинок, которые сильно облегчали жизнь и приносили ощутимую прибыль. Север обожал герцога Глостера.

Благодаря увлечению Ричарда техникой, выиграли войну с Францией. Повержен старый враг. Английская принцесса очень скоро станет королевой того, что осталось от Франции, так как дофин не жилец, в смысле, долго жить ему не позволят, многим мешает. Возвращены утраченные земли. А это, кроме всего прочего, слава в веках, в том числе и для матери короля. Неужели в ее глазах все это не перевешивало мелочной обиды, что не вышло испортить жизнь малышу Эрве и пристроить Энн в герцогини? Хм…

Нет, Сесили все это прекрасно понимала, повторюсь, она далеко не дура. Осадочек оставался, но понимание было. Так в чем же дело? Хотелось укусить хоть по мелочи? Не считала нужным сдерживаться? Не нравится мне это…

Но сейчас она ничего сделать не сможет. Против архиепископа не попрешь, а он благословил весь город с воздуха, да еще эта история с олдерменом. Понятно, что мужику помог сильный стресс, такие случаи известны, но выглядит как чудо, а нам только это и нужно. Но леди Сесили не успокоится. Тут все дело в натуре. Признать поражение для нее смерти подобно. Именно это помогло ей выжить во всех передрягах, но это же и мешает ей нормально жить. Место Марго в качестве врага заняла Мадлен.

Блин, а ведь скоро свадьба старшей дочери Эдварда с герцогом Орлеанским. Вся родня сползется. Торжественное мероприятие должно было состояться в Руане. И столица Нормандии, и место рождения Эдварда. Кстати, нашего короля величали не только «шестью футами мужской красоты», но и «розой Руана». И мамаша - «роза из Рейби». И на гербе то же самое. У-у-у-у, семейство розоцветных. Причем цветочки хрен разглядишь, все шипы перекрывают.

Одно радовало, после празднеств в Руане Ричард планировал посетить Гасконь и Арманьяк, потом навестить родню в Анжере и заглянуть в Прованс, чтобы посмотреть, что там и как. Если учесть, что велотележки мы возьмем с собой, то вполне себе велогонка, то есть, неспешный велопробег «Тур-де-Франс», вариант средневековый. Джона и Кэти мы опять возьмем с собой, пусть дети видят что-то кроме родной Англии.

В Йорке мы задержались на три дня, пока не переменился ветер, а потом так же по воздуху вернулись в Миддлхэм. Еще через день пришло письмо от Эдварда, которому, ясное дело, уже донесли, что его младший брат смастерил некий шар, на котором и летал по воздуху. Нет, категорического запрета на полеты не было, король понял, что без изобретений, которыми увлекался Ричард, войну с Францией выиграть бы не удалось. Деньги-деньгами, но так все намного лучше получилось. Так что письмо содержало множество вопросов.

- Проще прилететь в Лондон, чем все описывать, - сказал Ричард, - пока Нэд все это не увидит, все равно не поймет. Только нужно его предупредить, чтобы не пугался. И остальных тоже.

Так что мы взяли с собой Джона и Кэти, послали вперед гонцов, дождались попутного ветра и отправились в потрясающее путешествие.

Лететь над Англией было сплошным удовольствием. Дети пребывали в полном восторге. К шару Ричард приказал прикрепить штандарт с изображением белого вепря, так что все знали, кто это летит.

Подробных карт пока не составили, но мы ориентировались по соборам, хотя сверху они выглядели несколько иначе. Нас сопровождал колокольный звон. Люди далеко внизу задирали головы.

- Похоже, что подлетаем к Лондону, - показал рукой Дикон, - надо же как быстро.

- Где прикажите сажать шар, ваша светлость? – спросил Джек.

- Пройдем над городом, а там посмотрим, - ухмыльнулся Ричард, - думаю, что можно в Гринвиче. Нэд сейчас там.

Угу, на голову братцу. Но я только за, если что.

Не знаю, что поняли жители Лондона из предупреждения Ричарда, но в городе, похоже, началась паника. По крайней мере, сверху были отчетливо видны мечущиеся, как потревоженные муравьи, люди.

- Ой, - сказала Мадлен, - а из замка по нам не бабахнут?

- Не должны, - нахмурился Ричард, - но можно повыше подняться. Хотя не стоит бросать тут мешок с песком, как бы не убить кого.

- Мы облетели Тауэр, милорд, - сказал Джек, - а теперь горелку гасить?

- Гаси! – оценил расстояние Ричард.

Шар пошел на снижение.

- Дети, держитесь крепче! – сказала Мадлен. – Корзина ударится о землю.

Внизу промелькнул дворец, вот и парк. Шар аккуратно опустился на большую лужайку. Ричард выбрался из корзины, извлек жену и детей…

- Стой! Стрелять буду!

- Я тебе выстрелю! – моментально среагировал герцог.

-Именем короля, остановитесь! – от дворца неслась охрана. Нас окружали. Впрочем, Дикона знали в лицо, да и предупреждение свою роль сыграло. Наконец, появился король. Он мрачно оглядел всю компанию и сдувшийся шар.

- Я же обещал, что мы прилетим, - широко улыбнулся Ричард, - прямо из Миддлхэма, всего несколько часов.

- Из Миддлхэма? – переспросил Эдвард, оглядывая присевшую в реверансе Мадлен. – В самом деле? Рад тебя видеть. И вас, сестра, тоже. Как и моих племянников. Надеюсь, путешествие оказалось приятным?

- О! Если бы ты только знал, какое это потрясающее зрелище, - закатил глаза Дикон, - тебе определенно стоит попробовать. Архиепископу в Йорке очень понравилось, он благословил город сверху. Думаю, что и Лондону это не помешает. Надеюсь, что мы не перепугали королеву.

- Понятия не имею, - ответил Эдвард, - вот сейчас и узнаем. Честно говоря, выглядело это жутко.

Королева была в порядке, но выглядела не очень довольной. Принцессы смотрели на Джона и Кэти с завистью. У принца был собственный двор, и он жил отдельно от родителей.

- А вы не боитесь свалиться? – спросила принцесса Элизабет. – Если там наверху что-то случится, то вы упадете и разобьетесь.

- О! – сказала Мадлен. – Об этом точно стоит подумать. Если бы сегодня нас обстреляли из Тауэра, то шар мог упасть. Значит, нужно еще что-то придумать. Дикон, помнишь, отец Эндрю рассказывал про монаха, который прыгнул со стены монастыря и пролетел четверть мили? Такую вещь вряд ли получится взять с собой на шар, но можно придумать что-то, что поможет не упасть, как камень, а медленно опуститься. Или спланировать. Только стоит хорошенько все рассчитать.

- Хм… - задумался Ричард, - отец Эндрю говорил о какой-то вещи вроде большого крыла. Такое точно не получится взять с собой. А если это что-то можно будет сложить? Как ты думаешь? Что-то вроде большого куска ткани? Здесь действительно нужны расчеты.

Эдвард смотрел на нас выпученными глазами.

- Эй, вы вот так все и выдумываете? – спросил он.

- Ну да, - кивнул Ричард, - я этому научился у жены. Если нужно решить какую-то проблему, то ты внимательно ее изучаешь. И рано или поздно что-то начинаешь понимать. А потом нужно все рассчитать и проверить. И испытать, конечно. У нас на первом шаре овца летела.

Эдвард только головой покачал. Но ведь Дикон абсолютно прав, изобретения делаются так. Другое дело, что у нас с Мадлен была я.

Собрав шар, мы отправились в Кросби-Плейс. Дома все-таки лучше.

- А во Францию мы с собой шар возьмем? – спросил Джон. – Я бы хотел братишек покатать. И короля Рене. Ему точно понравится, он, наверное, даже стихотворение об этом напишет.

- Конечно, возьмем, - Дикон широко улыбнулся и похлопал сына по плечу. – Всем будет интересно.

- Мне не терпится везде побывать, - сказала Мадлен, - столько всего нужно узнать. И как-то там мой шелк?! Отец писал, что многие мастера согласились переехать из Тура в Прованс. К тому же в Провансе растет очень важное для них растение. Знаешь, это так странно, что город Лион не захотел принять мастеров.

- Потом они наверняка бы передумали, - сказал Дикон, - шелк – это очень выгодно. Так что твой отец вовремя успел. И мне очень нравятся приправы, которые нам присылают. И лавандовое масло просто замечательное.

Мадлен даже глаза прикрыла от удовольствия.

- Говорят, там целые поля цветущей лаванды. Представляешь, как это красиво! Я так рада, что мы все это увидим.

- Обязательно увидим, - кивнул Ричард.

Летать на шаре Эдвард отказался категорически, зато согласился лорд-мэр Лондона, ну и епископ не захотел отставать от коллеги в Йорке. Так что уже через два дня мы снова парили над Лондоном.

- Господи! Как это красиво! – чуть ли не стонал мэр. – Милорд, это чудо!

Епископ только головой качал.

- И как вам только такое в голову пришло! – бормотал он. – Я бы в жизни ни о чем подобном и не подумал бы. Шар! Немыслимо!

Теперь можно было не опасаться охраны Тауэра. Дикон с интересом разглядывал древнюю цитадель.

- А ведь так можно пролететь над осажденным городом, - задумчиво проговорил он.

- Собьют, - вздохнула Мадлен.

- Нужно рассчитать высоту, - сказал Ричард, - ты совершенно права. И мы все равно зависим от ветра.

Лондонцы в этот раз не метались в ужасе по улицам, а стояли, задрав головы. Многие махали нам руками. Летели мы невысоко, так что внизу видели, что епископ осеняет все и вся крестным знамением.

- Хорошо, что люди не боятся, - задумчиво проговорила Мадлен, - мы ведь не хотим ничего плохого. А когда человек боится, он может придумать все, что угодно. Сам шар не плохой и не хороший, его просто можно использовать по-разному.

Дикон обнял ее за талию и привлек к себе.

- Даже если будут бояться, неважно, - сказал он, - вещи, которые мы с тобой придумываем и делаем, все равно всех меняют. Мы можем летать, это чудо и милость Господня.

Шар медленно пошел на снижение, к нам бежали люди. «Эх, все равно найдет, как использовать при военных действиях», - подумалось мне. Люди всегда одинаковы. Но вот тележек мне было не жаль. А шар… Шар – настоящее чудо. Но ничего не поделаешь. Дикон – плоть от плоти этого мира, глупо пытаться его переделать. Да и любим мы его таким, каков он есть. Все, хватит рефлексировать. Нас ждут великие дела. И поездка во Францию.

- Можно и через Канал перелететь, - сказала Мадлен, - между Дувром и Кале расстояние небольшое. Только вот точно всех перепугаем.

У Дикона загорелись глаза. Похоже, что и этому полету быть.

В Миддлхэм мы не вернулись, пора было собираться во Францию. Все нужное нам подвезли, остальное можно купить в Лондоне.

- Ты действительно собираешься лететь через Канал? – недоуменно спросил король. – Ты сумасшедший, Дикон. Оба вы сумасшедшие!

- Встретимся в Кале, - отмахнулся Дикон, - ты просто не понимаешь, как это здорово. Только стоит предупредить гарнизон.

Капитаном Кале был лорд Гастингс, он и отправил гонца. Надо заметить, что большинство аристократов на шар поглядывали скорее с интересом, чем со страхом. Думается, если бы не Эдвард, то многие захотели бы тоже построить что-нибудь этакое. Но это дело будущего.

В Дувре собралась огромная толпа. Отслужили мессу. Вот шар наполнился воздухом… Дикон уже привычно забрался в корзину, помог жене и детям.

- Ой! Ой! – неслось со стороны зрителей. – И что? Полетит?! Это полетит?! Как же так!

- Так это же милорд Глостер, он и не такое может! – ответил кто-то.

- Отпускай! – махнул рукой Ричард.

Шар пошел вверх. Зрители заорали в полном восторге. Вот мы поднялись над городом, пролетели над портом…

- Смотрите! – показала Мадлен Джону и Кэти. – Уже виден другой берег. Вон там Кале.

- Ух, ты! – восхитился Джон. – Совсем близко! А так можно было бы и через море полететь.

- Дело в том, что ветер в любой момент может перемениться, - сказала Мадлен, - и если шар упадет в море, то все утонут.

- А если внизу лодку приделать? – предложила Кэти.

Какие креативные детишки! Но у Ричарда других и быть не могло. То ли еще будет…

В Кале паники не было, уже знали про полеты и ждали нас. Но все равно собралась огромная толпа. Похоже, что от нашего семейства теперь всегда будут ожидать чего-то этакого.

Надо заметить, что шар действительно очень удобен, разве что при посадке риск имеется. И погоду стоит учитывать. Ну и не забывать проверять все перед очередным полетом. Сдается мне, во Франции мы многих на это дело подсадим. Здесь тоже стали производить кое-какие новинки, так что плохого от наших изобретений никто не ждал. Мясорубки и сбивалки пользовались бешеным спросом. В Анжу, как нам писал Рене, теперь у девицы просто не было шансов на приличное замужество, если у нее в приданом не присутствовали полезные кухонные приспособления. Прямо как в Йоркшире. Знать дружно переходила на перьевые ручки. Появились и велотележки, причем чаще всего их использовали, как и в госпитале в Йорке – для тренировки ослабевших больных. Тут больше всего заработали анжуйцы, Мадлен оставила землякам кое-какие чертежи с пояснениями. Понятно, что копировать образцы научились быстро, но снять сливочки удалось. Дикон и в новые графства образцы послал, а в Байонн должно было зайти судно на паровой тяге и с колесами. Йоркширцы довели до ума несколько больших лодок и построили корабль. Отчеты приходили самые благоприятные. Гасконцы помнили, что Генри V считал их своими. Они и французами не были, будучи потомками аквитанцев, а не галлов. От королей Франции ничего хорошего не ждали. Гиень и Гасконь и держались до последнего, ожидая помощи из Англии. Когда там Бордо сдали? В 1453? Надеюсь, что Генри VI в гробу не раз перевернется.

Новые корабли давали большие возможности для торговли. В основном за счет скорости и независимости от ветров и течений. Так что дело точно пойдет. Мы с Диконом и так получали колоссальные прибыли за счет отсутствия пошлин на замечательное вино из Анжу и Прованса, изюм, чернослив, оливковое масло, апельсины и лимоны, а так же травы, приправы и душистые масла. Во Францию отправлялась замечательная английская шерсть, изделия знаменитых оружейников. Подданные герцога Глостера вовсю пользовались преференциями. Особенно богател город Йорк.

Нормандия и Гиень тоже чувствовали себя неплохо под властью английского короля. Оставалось надеяться, что эта конструкция окажется устойчивой. Кларенс был разумным правителем, вассалы его любили. Эдварду деловой жилки не хватало, но он в разнос не шел. Кстати, очень похоже, что скандала с Норфолками не будет. Наследство Мауброев – это, конечно, очень привлекательно, но можно было для младшего сына и во Франции интересную и состоятельную невесту найти. Это даже лучше для упрочения связей. Нам вот тоже надо для Джона и Кэти пары подыскивать, пока самых лучших не расхватали. Опять-таки, не стоит и о близком родстве забывать. Так что поищем на Континенте. «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс… И в ваших жилах тоже есть огонь…» Да…

Короля мы дождались на берегу, а потом все двинулись на Руан. И это уже было не так интересно, как лететь на шаре. Потому что тут имелся двор.

Глава 10

Короля мы дождались на берегу, а потом все двинулись на Руан. И это уже было не так интересно, как лететь на шаре, потому что тут имелся двор. Королевский, к сожалению.

У нас тоже было энное количество дам, составляющих свиту. Вполне себе почтенные леди, понимающие в туалетах и этикете. Тут я постаралась, не скрою. Молоденькие красотки нам не нужны. Дикон мужчина порядочный, конечно, но на фига провоцировать? А наши дамы за мази и настойку любых конкуренток на подходе порвут на тряпочки. Ибо где они еще получат столько всего и на халяву? А нам не жалко. Мы и для себя готовим, и особо приближенных лиц одариваем. Вон, к примеру, леди Грэтли. Ей почти шестьдесят, а морщин очень мало и цвет лица вполне себе ничего. С пажами похихикать может. И любовник у нее молодой, точно знаю. Мы с Мадлен дамам про свойство мяса гадюки тоже рассказали. Пусть и не сразу, но распробовали.

Кэти тоже приобщилась к полезному и вовсю учит арабский. Хочет научиться составлять гороскопы. Мадлен считает, что у девочки талант, даже астролябию для нее заказала. Была же во Франции знаменитая дама-астролог, вроде бы, жена дю Геклена. Пусть и у Кэти получится.

Дикон не против, он талантами детей гордится. Джона сейчас вовсю гоняют по программе начинающего рыцаря, но латынь ему в голову уже вколотили накрепко. По-французски он сам болтать научился, а греческий осваивает, чтобы прочитать «Анабазис» в оригинале. Мечтает научиться водить паромобиль, только тут папу с водительского места хрен подвинешь. Но для ребенка можно и личный сделать.

К чему это я, собственно. Путешествовать нашей компанией – сплошное удовольствие. А теперь добавилась толпа народа. И фиг бы с королевой и принцессами, хотя Мадлен формально в свите Элизабет Вудвилл. Тут и леди Сесили, куда же без нее. Вот всегда считала, что с любой свекровью можно договориться и поладить. Беру свои слова обратно. С этим монстром ни один дрессировщик не справится. Даже братья Запашные и легендарный Дуров. Что самое смешное, до нее, похоже, уже дошло, что она несколько переусердствовала со своим отрицанием всего, что делает Мадлен. Но теперь сдохнет, а лица не потеряет. По идее, леди Сесили могла что-то разнюхать у других, но именно рецепты косметических средств Мадлен и не афишировала, а настойка из желчи гадюки стоила недешево. Нет, для герцогини Йоркской все это гроши, ясное дело, но покупать за свои всегда обидно, если есть возможность получить в подарок. Тем более лично для тебя приготовленное. Плюс вкусности. Я подкинула Мадлен рецептик взбитых сливок, охлажденных с помощью смеси льда и соли, да с добавлением ягод и кусочков фруктов. Не совсем мороженое, конечно, но наш повар старается.

Дикон лакомство распробовал, прижал повара к стенке, пообещав содрать шкуру, если проболтается, и увеличил жалованье. Теперь «йоркширские сливки» - самое желанное угощение на всех банкетах. Но долго хранить секрет не удастся. Во-первых, Дикона в свою очередь прижал к стенке архиепископ, а, во-вторых, королю тоже понравилось. Теперь будем поражать воображение французов. Десерт получился действительно вкусным и нежным. Только вот все знают, что идея принадлежит герцогине Глостер, а это значит, что герцогиня Йоркская это не будет есть даже на эшафоте. Сама себе враг, если что. Королева аж урчала, я свидетель. Надо будет и Рене приобщить, ему точно понравится.

До Руана от Кале не так уж и далеко, но двор перемещается медленно, с этим ничего не поделаешь. Скорее бы уже все мероприятия подошли к концу, и мы с семейством отправились в свой собственный вояж. Ужасно зависеть от других. Все-таки, будучи герцогиней и женой Великого Коннетабля, быстро привыкаешь к хорошему.

Погода была ничего так, но душновато, а по ночам часто случались грозы. Жутковато и опасно на самом деле. И я подкинула очередную идею.

- Дикон, - сказала Мадлен мужу, - нужно строить молниеотводы. Это просто и недорого, зато никто не пострадает от грозы, и дома не загорятся.

Разговор состоялся уже в Руане, где мы разместились в доме одного из горожан недалеко от главного собора.

- Что ты имеешь в виду? – тут же заинтересовался Ричард.

- Ты же знаешь, что молния бьет в одиноко стоящее дерево и притягивается к железу, - Мадлен разложила лист бумаги и быстро нарисовала схематичный домик.

- Это все знают, - кивнул Ричард, - ты к чему клонишь?

- Вот, - Мадлен быстро дорисовала несложную конструкцию, - если на крышу дома поместить большой железный штырь, то он будет притягивать молнии. А по этому проводу разряд стечет в землю. Так и дом не загорится, и никто не пострадает. Давай предложим эту вещь, расчеты я сделаю. Можно поместить на какую-нибудь башню.

Дикон задумчиво изучил рисунок. Он давно привык, что Мадлен плохого не предложит и не посоветует. Похоже, что молниеотводу быть. Можно для первого раза и за свой счет сделать. Эдвард вряд ли что-нибудь против скажет, у него дел полно, он гостей встречает. Да и брату короля и местного герцога вряд ли кто возразит.

От нашего предложения обалдели все. Но… это же был сам герцог Глостер с его очаровательной и непредсказуемой супругой! Кошмарная семейка, летающая на шаре и рассекающая на жуткой машине. С другой же стороны от изобретений было очень много пользы. Так что нам позволили поизгаляться над одной из башен, старательно освятив молниеотвод на всех этапах изготовления и установки, естественно.

Как по заказу ночью разразилась жуткая гроза. Молниеотвод (который в моей прошлой жизни по старинке называли громоотводом) сработал на все сто. Очевидцы наутро с ужасом рассказывали, как молнии одна за другой били в железный штырь и уходили в землю по проводу. В городе ничего не загорелось.

-Чудо! – сказал очередной епископ. – И очень полезная вещь. А то на той неделе в соседней обители два брата погибли, когда молния в колокольню ударила. И колокол оплавился.

Эдвард на всякий случай приосанился, так как это его брат, а не чей-нибудь, спас город и его жителей от страшной опасности. Вот какая от английского короля польза! Даже собрался указ накатать, чтобы в городах обязательно устанавливали молниеотводы. Наш, кстати, выдержал испытания прекрасно. На него ходили любоваться, как на новую достопримечательность. Местные, похоже, даже немного расстроились, что сотворили не нечто вычурное и изысканное, а простой железный штырь. В любом случае, первый в истории этого мира молниеотвод появился не где-нибудь, а в Руане.

- Я отправил гонца в Йорк с подробным описанием, - сказал Ричард, - и в Миддлхэм тоже. Уже оттуда в другие наши замки напишут. Я таких сильных гроз не помню, но все бывает. Очень не хотелось бы, чтобы кто-нибудь пострадал или что-нибудь загорелось.

Мадлен написала отцу и кузену. Формула для расчета высоты молниеотвода была простой, так что изготовить такую полезную защиту труда не составит.

Что показательно, в этот раз Эдвард даже против паромобиля не возражал. Ричард наконец покатал сестру. Королева Бургундии была в восторге и тоже захотела себе такую-же «страшно прелестную повозку».

А вокруг Мадлен опять начал барражировать епископ Мортон. Это нервировало. И кто бы мне объяснил, с какого перепуга Эдвард таскал его с собой? И на войну, и на праздник. Или не настолько важная епархия, чтобы ее епископ автоматом получал все преференции? Мужик не глупый и образованный, не спорю, но уж очень противный. Конечно, в моих глазах ему мерзости добавляло знание о его роли в смертях Плантагенетов и убийстве Ричарда, но и Мадлен относилась к нему с опаской. Под маской угодливого придворного угадывался очень жестокий и беспринципный хищник.

Я в свое время долго не понимала, чего этому типу вдруг приспичило менять всю систему жизни в Англии. Ведь он сам неплохо вписался в существовавший уклад, занял весьма достойное место, пользовался уважением. Желание получить больше понятно, но ломать все? Уничтожать семью, которая к нему неплохо относилась? Идеи-то явно не Стенли, та сама по себе плоть от плоти старой Англии, ей для начала сына на троне хватило. А для Мортона Скряга оказался привлекателен не только из-за мамашиных денег и влияния. Дважды ублюдок, который к тому же очень большую часть жизни провел, побираясь при чужих дворах, утратил все связи на родине. Он не чувствовал никаких связей с английской аристократией, фактически став безродным. Только такой и мог бестрепетной рукой подписывать смертные приговоры, объявлять днем своего восшествия на престол день за сутки до Босуорта, чтобы без суда и следствия казнить и грабить законопослушную аристократию, подделывать государственные акты, уничтожать документы. Отдавать приказы о тайных убийствах. Наш Эдди, несмотря на всю подлючесть натуры, на подобное был не способен. Он дальше тайных убийств не пошел, да и детей не трогал.

Там французов, конечно, учитывать надо, без короля Луи ничего бы не вышло, но основным двигателем этой авантюры оказался епископ Ильский. Вот мне и стало в очередной раз интересно, чего это его на подвиги потянуло.

Здесь присутствовало очередное прогрессорство, понятно, но все то же самое могло произойти, так сказать, естественным путем. Все страны Европы, так или иначе, двигались в сторону абсолютизма. Тот же Ричард, получи он возможность спокойно править, точно сумел бы сократить феодальную вольницу. Причем безо всякого кровопролития, он у нас отменный дипломат. Разве что кого особо буйного утихомирить бы пришлось.

Но это уже общие рассуждения, а что делать? Мои знания другой реальности к делу не пришьешь. Плеваться на духовное лицо банально неприлично. А тут еще и семейство Стенли нарисовалось. Скандал с Кларенсом стал забываться, а тут такое событие, на которое не мог не прибыть этот тухлый тип с супругой. Все-таки мы у себя в Йоркшире слишком отвыкли от интриг и прочих гадостей. Нужно срочно мобилизоваться.

Леди Стенли вела себя прилично, хотя видно, что Мадлен ей не нравится. Впрочем, было бы странно, если бы нравилась. И дело тут не только в Ричарде, хотя понятно, что это основная причина для неприязни. Мне было интересно, кто больше привлекал Маргарет Бьюфорт: брат короля и герцог Глостер или просто Дикон? Потому что, честно говоря, некоторые сомнения во влюбленности леди у меня были.

Нет, влюбиться в Ричарда было легко. И дело не только в титулах и богатстве, хотя для многих именно это и являлось решающим фактором. Он привлекательный мужчина, сильный, умный. Прекрасный собеседник и галантный кавалер. У него потрясающая аура, мягкий завораживающий голос. Это не касаясь того фантастического ощущения безопасности, которое буквально окутывало рядом с ним. К тому же он щедрый и веселый. И имелось кое-что еще - секс. Наш с Мадлен муж был очень чувственным мужчиной. А вот глядя на леди Стенли сразу становилось ясно, что для нее это совершенно не подходит. И дело не только во внешней непривлекательности, если что. Леди выглядела как жертва изнасилования. Или как пришелец из викторианской эпохи. Очень странно и непонятно.

Современная мода, надо заметить, довольно эротична. Открытые платья с глубокими вырезами спереди и сзади у дам, головные уборы и прически, полностью открывающие шею. Кавалеры расшитыми гульфиками народ не пугают, но тоже выглядят на уровне. Ограничения есть для вдов, особенно для тех, кто отказался от возможности снова выйти замуж, принес соответствующую клятву и получил кольцо от епископа. Но замужние дамы могут себе позволить многое. И позволяют. Вырезы на платьях Мадлен вполне соответствуют новейшим тенденциям. И эти наряды ей безумно идут. К тому же они отлично сочетаются с кокетливыми башмачками, чулочками и прочим. Мадлен вообще этакий солнечный зайчик, при этом совершенно не невинный. И эротического притяжения между ней и мужем не может заметить только слепой и совершенно ненаблюдательный человек.

Я это к чему. С Ричардом фиктивный брак точно не прокатит. Он набожный человек, но в нем нет аскетизма. Муж и жена в его представлении единая плоть, соединенная Господом. И манкировать супружескими обязанностями у его жены не получится. К тому же для него очень важны все проявления близости, поэтому у нас общая спальня, что для этого времени несколько необычно. Для аристократии, я имею в виду.

А леди Стенли уж слишком куталась в излишне строгие платья и покрывала. И, по слухам, включила в свой контракт с последним мужем пункт, исключающий физическую близость между ними.

Вряд ли ее кто-то насиловал, хотя кто там знает. Мог быть и неудачный первый опыт. А может, она просто асексуальна, или ее пугает полная близость. Я не психотерапевт, если что. Там еще какая-то история с ее отцом, который покончил с собой. То есть, она может и по этой причине бояться сильных эмоций. Но факт в том, что она выбрала совершенно неподходящий объект для своих чувств, какими бы они не были. Сильные и властные женщины Ричарда не привлекали, у него мать такая, а Эдиповым комплексом он не страдал. Плюс, его отталкивало подобное отрицание всего плотского. Он любил жизнь во всех ее проявлениях. А вот что любила леди Стенли? И на что она рассчитывала, предлагая Ричарду брак? Я понимаю, что она считала себя ровней брату короля. И что, получив желаемое, она спокойно отнеслась бы к наличию любовницы, а то и не одной. Но именно этого Ричард не хотел. Почему же она этого не видела? Туннельное зрение? Это делало ее еще более опасной.

Сейчас у нее нет сына, чтобы проталкивать его на престол. Но, похоже, что она уже отошла от этой фантазии и обзавелась другими. Или не обзавелась, на что я искренне надеюсь. В конце концов, она вполне могла попробовать родить еще одного ребенка, если у нее, конечно, не появились проблемы после первых родов. Или заняться благотворительностью. Да много чем можно заняться, вместо того чтобы страдать ерундой и подправлять под себя окружающую действительность. В том числе и потому, что при возможностях леди подправить мир она могла. Вот только за любое исправление в интересах мечтателей расплачивались другие люди. Кровью, потерей имущества, а часто и своими жизнями. Не люблю революционеров и им подобных.

Между тем прибывала и французская родня, которая очень живо интересовалась молниеотводом и воздушным шаром.

Дофина, которого все-таки короновали как Шарля VIII, пока не уморили, хотя он и выглядел несколько задерганным. Вдовствующая королева и графиня Дюнуа в этот раз демонстраций устраивать не стали и вели себя прилично. До савойских дам дошло, что от Эдварда они теперь зависят, так что не стоит плевать в колодец.

«Йоркширские сливки» произвели настоящий фурор. Надо заметить, что здесь, на севере Франции, кухня пока изысканностью не отличалась. Знаменитых пулярок и каплунов уже вовсю откармливали в Брессе. Гасконь лакомилась жирным и нежным фуа-гра, а вот тут все пока было не так интересно. Знаменитую утку по-руански пока употребляли только крестьяне. Хотя, надо заметить, что рыбу тут готовили изумительно. Да и сливки с маслом просто сказочные. И, конечно же, яблоки, яблоки и еще раз яблоки. До кальвадоса пока не додумались, но сидр уже вполне приличный.

Руанцы страшно заинтересовались нашим мороженым и предложили выкуп за рецепт. Дикон задумался. Деньги – дело хорошее, никто не спорит.

- Этот рецепт придумала моя жена, - сказал он, - и мне бы очень хотелось, чтобы об этом не забыли.

Да, кажется, будет не только печенье «Мадлен», но и мороженое. Почему бы и нет?

Лично мне очень нравилось наблюдать, как менялось качество жизни под нашим влиянием. Вкуснятина и удобные вещи намного лучше, чем война. Хотя и от нее никуда не деться.

Жители Руана получили свой рецепт, так что на всех мероприятиях подавали много мороженого с самыми разными добавками. Опытные повара и кондитеры легко придумывали что-нибудь свое в добавление к основному рецепту. Вот и пусть соревнуются.

Сестра Дикона решила подъехать непосредственно к источнику информации. Ну да, бургундский двор славился роскошью, а тут такое. К тому же вкусное. Жаркие страсти по холодному лакомству, иначе и не скажешь. На пир по случаю собственно бракосочетания приготовили невероятное количество мороженого. Его даже окрасили в разные цвета и создали красивые фигуры. С ума сойти! И как же вкусно!

Вот отгремели балы и турниры, гости собрались разъезжаться.

- Как жаль, что вы не собираетесь к нам в Дижон, - вздохнула Маргарет Йоркская, пряча свитки с чертежами и рецептами, - столько всего, что даже поговорить толком не получилось.

«Вот так, - подумалось мне, - еще не так давно и смотреть на Мадлен не хотела, а тут такой прогресс». Хотя… пусть все будет хорошо, и ничего такого нет в том, что отношения наладились благодаря мороженому. Еще бы с леди Сесили общий язык найти.

Что интересно, мороженое она все-таки ела, мы сами видели, но не стали заострять на этом внимания. Пусть ее. Лишь бы держалась от нас подальше.

- Доберемся с Кларенсом до Бордо, - сказал Дикон, - и отправимся дальше. Потом завернем в Анжер. Ну и потом в Прованс. Посмотрим, что там с шелком.

Путешествие началось.

Все-таки без короля и его двора намного спокойнее. Я уже молчу про леди Сесили.

Свадьба близкого родственника короля и английской принцессы, естественно, вызвала интерес, а тут еще невероятные слухи. Мадлен отправила описание молниеотвода в Анжер, но этой вещью интересовались и другие. Реальное событие, как водится, обросло множеством слухов. Единственное, что знали все - в этом опять замешаны герцог Глостер с женой. Хорошо хоть не придумали, что Ричард лично с мечом в грозу по улицам Руана бегал, чтобы молнии отражать. Хотя меня и такие слухи бы не удивили. Смотрели даже с испугом. Все-таки тут имелся один нюанс - молнии всегда ассоциировались с Божьим Гневом. А мы тут вроде как защиту придумали. Как бы кто не начал наезжать по этому поводу. Но с другой стороны, были известны случаи, когда от ударов стихии гибли дети, которые явно не успели настолько капитально нагрешить, чтобы привлечь к себе ТАКОЕ внимание, а еще и животные страдали. Да и вообще, жуткие разряды «небесного огня» пугали, и от них хотелось иметь хоть какую-то защиту. Так что стоило только остановиться в каком-нибудь городке, как вскоре всплывал вопрос о молниеотводе. Дикон переадресовывал просителей к своей жене, которая никому не отказывала в помощи. Мы и пару достаточно сильных гроз пережили. Это лето точно надолго запомнится.

- Хорошая вещь, - оценил Кларенс, - я, пожалуй, тоже разошлю распоряжения, чтобы такое везде устанавливали. Даже смотреть страшно, когда молния в эту штуку бьет, а потом уходит в землю. Действительно, ведь может убить кого или поджечь.

- Может быть, когда-нибудь люди сумеют подчинить себе и эту силу, - задумчиво проговорила Мадлен.

- Ты думаешь? – удивился Ричард. – Но это же… Хотя, все может быть.

Шар и паромобиль пока везли в обозе, а вот на тележках иногда катались. Кларенсу тоже нравилось. Его жена подобных увлечений не разделяла, но и против них ничего не имела. Больше всего ей полюбилось мороженое.

Ах, это мороженое! Холодное лакомство в летнюю жару. Да еще в такое душное лето с множеством гроз. К тому же в Англии было не так много возможностей разнообразить вкус, как во Франции, где произрастало намного больше фруктов и ягод, один виноград чего стоил. А персики… М-м-м… В сливки добавляли как кусочки фруктов, так и их сок. Это было потрясающе вкусно. И все возможные сладкие соусы появились. Целая индустрия.

Вообще, многие вещи пока что могли существовать в единичных экземплярах. Так оно было и в моей реальности, если что. Можно придумать любое использование того же паромобиля, например. Но при отсутствии производственной базы, или как там это называется, это окажется нерентабельным. На изготовление и ремонт паровых машин в Йорке скидывались. Корабли с таким двигателем приносили прибыль купеческим объединениям, и то - без них можно было обойтись. Паромобиль оставался дорогой игрушкой. Имелся соблазн создать тот же заменитель лошадиной тяги в сельском хозяйстве, но при штучном производстве, отсутствии ремонтной базы и доступных запчастей подобные идеи были обречены на провал. Все, что произвели бы таким образом, стоило бы бешеных денег. Доходы не перекрыли бы вложений. К тому же не существовало больших хозяйств, землю крупных собственников обрабатывали мелкие арендаторы, а им такое оборудование не по карману. Сгонять же мелких собственников и арендаторов с земли – обречь их на голод. Лично мне английские крестьяне, да и не только английские, ничего плохого не сделали. Все-таки есть вещи, которые лучше не трогать, оставляя все на естественный ход Истории. Капитализм неизбежен, это понятно, но лучше не перегибать палку с прогрессорством. Помимо чисто экономических моментов оставался человеческий фактор. Новое время и так вот-вот начнется, не стоит форсировать события. Мы много чего сделали. Честно говоря, лично я больше всего горжусь введением в обиход мясорубок и прочих приспособлений, облегчающих тяжелый домашний труд. Надо будет еще что-нибудь «придумать». Стоит только подумать, пардон за каламбур.

Но пока все прекрасно и даже замечательно. Хотя и есть ощущение того, что долго так продолжаться не может. Не знаю, может, сама себя накручиваю? Есть у многих людей эта гадская привычка, мешающая наслаждаться жизнью.

В Бордо мы расстались с Кларенсами. Впереди была Гасконь.

Эдвард мудро и дальновидно восстановил все вольности, которые отменил еще Шарль VII после захвата Гиени. Новые старые подданные были в восторге. Снова стала процветать торговля вином, которую больше не сдерживали высокие пошлины. Так что братьев короля встречали восторженно. А тут еще и полет на шаре состоялся. В уже почти традиционном составе. Местный епископ побаивался, но пришлось соответствовать высокому званию. Тем более что не мог же он отставать от коллег. Но он быстро забыл про свои страхи, потому что вид с шара на город и знаменитую гавань в виде полумесяца просто завораживал.

А в Байонне нас встретили не только местные жители, но и бывший астролог Луи XI, тот самый Галеотти. И чего привязался?

- Дикон, - попросила его вечером Мадлен, - пожалуйста, не бери его на службу. Мне он ужасно не нравится.

- Он говорит, что был знаком с твоим наставником, - ответил Ричард.

- Врет, - сказала Мадлен, - в любом случае, близко он с фра Джероламо знаком не был и с ним не переписывался. Я бы знала. Он что-то ищет, помнишь, он в моем доме пожар устроил?

- Так в доме что-то было? – заинтересовался Дикон.

- У фра Джероламо был еще один сундук с книгами, - осторожно проговорила Мадлен, - но я в них не заглядывала. Он говорил, что читать такие книги можно только тем, кто долго учился. И мне кажется, что они были опасны, но фра Джероламо забрал эти книги с собой.

Собственно, даже и не вранье. Мы эту жуть не читали, а книги сгорели там же, где упокоился их жуткий хозяин.

Дикон кивнул. Наивным он не был и понимал, чем частенько занимаются почтенные ученые. Но в Мадлен он не сомневался, так как точно знал, чем занимается она. Да и сам принимал живейше участие. Но как от этого паразита Галеотти отвязаться? Вдруг он откуда-то знает, что Джероламо ни в какую Флоренцию не уехал? Он ведь астролог, со многими коллегами мог переписываться. А может и не просто астролог? И что? Доказать он ничего не сможет, но есть риск, что еще у кого-нибудь вопросы появятся. А это уже опасно. Очень опасно.

Все-таки, если очень постараться и рыть землю носом, то что-то интересное и компрометирующее всегда можно найти. Если кто-то что-то знал про подлинную суть фра Джероламо, то он мог заинтересоваться и Мадлен. А все эти некроманты и прочие черные маги не в вакууме существовали. Нет, насколько знали мы с Мадлен, они старались держаться подальше друг от друга, но, так или иначе, пересекались. Искали и находили книги и артефакты, кто-то мог отследить другого по следам творимой магии. Лучше всего всю эту братию, естественно, знали торговцы редкостями и запрещенным товаром. Конечно, они держали язык за зубами, справедливо опасаясь расправы разгневанного колдуна, секреты которого можно было выболтать. Но если фра Джероламо исчез со, скажем так, всех радаров, то его наследством могли и заинтересоваться. А его наследницей была Мадлен.

И что самое поганое, ни одна сволочь не поверит, что мы не завладели книгами по некромантии и прочему. Слишком большой соблазн. Власть…

Каждый судит по себе, и с этим ничего не поделаешь. Искушение страшнейшее, возможностей масса. А то, что Мадлен в жизни не занялась бы ничем подобным, всяким личностям и в голову не придет. Ужасно… И главным доказательством в глазах того же Галеотти будет брак с Ричардом. Ведь даже учитывая благоприятное стечение обстоятельств, Мадлен уже была фактической женой на момент венчания. А чтобы могущественный брат английского короля увлекся побочной сестрой главного врага своей семьи, по мнению подобных личностей, красоты, чистого сердца, обаяния и ума с прочими достоинствами мало. Так что однозначно грешат на черную магию. И что теперь с этим делать? Изгнать астролога можно, но он молчать не будет. Из одной мести растреплет все, что знает, и еще сверху добавит. Дикон любит жену и верит ей, но как же не хочется, чтобы даже тень сомнения ворвалась в нашу семью. И что… что с этим делать?

Я бы убила. Но что делать с Мадлен? Она примет мое решение, но тело-то ее. И она не обладает знаниями в подобной области. Блин… придется вспоминать когда-то читаные книги и то, что практиковала в своей реальности. Надеюсь, что боком не выйдет. Как бы хотелось без этого обойтись…

Пока же стоило присмотреться. Тут и без левых типов хватало интересного. Главной проблемой было заиливание порта из-за изменения русла Адура – одной из рек, в устье которых стоял город. Пока это не стало критичным, но в будущем сулило большие проблемы. Собственно, даже для нынешнего развития техники проблема не была нерешаемой, но все упиралось в деньги.

Мы с Мадлен дружно почесали в затылке. Паровой двигатель мог помочь при земляных работах и при откачке воды, такой опыт уже имелся. А вот что касалось денег… Блин… И чтобы по-быстрому... Нет, Дикон был готов выделить нужную сумму, но зачем тратить, если можно что-то придумать, чтобы этого не делать? И дело не в жадности, если что, а в репутации. А что если…

Бриллианты уже появились, насколько я помню, но пока это не так красиво, как в моей бывшей реальности. Максимум «розой» гранили. А ведь у Мадлен вполне может получиться, инструменты у нее есть, надо лишь с технологией разобраться. Алмазами нас муж обеспечит, никуда не денется. А если камень еще и закрепить с помощью крапанов, то мы и вовсе окажемся впереди планеты всей.

Дикон страшно удивился, но раздобыл для нас несколько негранёных алмазов. Ювелир, у которого их купили, напросился в компанию. Ну, пусть посмотрит. И заодно недостающее принесет. Мы его и припашем, если что. Все-таки карьеру ювелира тут никто делать не собирается.

Так и вышло, что основную часть работы выполнил ювелир. Но у него получилось! Получилось! Хотя без линзы работать намного сложнее, конечно, но пусть себе сам достает. Мадлен старательно вычерчивала схемы различных видов огранки.

- Ну вот, - сказала она, - такого никто пока не делает. Можно же на этом заработать? Тогда на все денег хватит.

Дикон кивнул. Одно из получившихся колец он тут же надел на палец и любовался искрами и бликами, которые испускал прекрасный камень.

- Какая ты у меня умная! – сказал он.

Может, им еще и часы с пружиной «изобрести»? А что? Стоящая вещь. А на основе этого механизма можно много чего придумать, те же музыкальные шкатулки. Движущиеся фигуры же уже делали.

Местные страшно возбудились. Украшения носят все, у кого денег хватает, причем мужчины увлекаются этим как бы не больше дам. А тут не привычные тусклые кабошоны, а сверкающее великолепие. Дикон тут же заказал кое-что для себя любимого и для всего семейства. Я подкинула идею окружать крупные камни мелкими бриллиантами. Мадлен обзавелась потрясающими подвесками, брошью и кольцами. И пару башмачков украсила. И подвязки для чулок не забыла. В свете свечей в полумраке спальни это смотрелось потрясающе. Муж оценил крайне положительно.

Городская казна заметно пополнилась, тем более что подтянулись и другие желающие приобрести модную новинку. Мэр пригласил специалистов для разработки плана по выпрямлению русла реки.

В моей реальности Гасконь оказалась отсталым регионом и очень бедным. Французы свысока смотрели на местных, говорящих на своем языке и не очень-то похожих на северян. Даже Анри IV почти ничем не помог. А мне очень понравились веселые и воинственные гасконцы, которые так восторженно оценили наш шар, паромобиль и все остальное. Нет уж, пусть зарабатывают и процветают. И пусть арманьяк прославится больше коньяка.

Теперь можно было отправляться дальше, стоило посетить как можно больше городков и замков, да и в Анжере нас ждали. Но оставлять у себя в тылу Галеотти не хотелось. К счастью, книга с описанием зелий у нас была с собой. Мало ли какие лекарства могли понадобиться. Пока что пригодилось описание галлюциногенного зелья, которое потом Мадлен ловко подлила наглому астрологу, снова напросившемуся в гости.

Скандал разразился на следующий день. Галеотти выдал такое, толкуя гороскоп для епископа, что тот тут же приказал посадить его. Так что теперь ему вряд ли кто поверит. Но он все равно опасен. И есть риск, что появятся другие.

Как бы все-таки узнать, что именно практиковал фра Джероламо? Мадлен мало что знала, но это и понятно, кто ж девчонку до такой информации допустит. Зомби, помогающие по хозяйству, были, это точно. А что еще? Того же зомби вполне можно послать кого-нибудь убить. От такого хрен отобьешься, если не знаешь, что это такое, конечно. Да даже если и знаешь… Убить и так мертвого нельзя, можно лишь разорвать его связь с тем, кто им управляет. А с этим сложнее. Уметь надо.

Странных и непонятных смертей в Анжере и окрестностях Мадлен не помнила, но это ничего не значило. Джероламо не дурак и мог озаботиться правдоподобием. Но тогда опять-таки было непонятно, что и откуда мог узнать Галеотти… Разве что… разве что кузен Луи оказался среди заказчиков черного мага, а потом как-то проболтался. Такой тип как Галеотти, постоянно подвизающийся при разных дворах, просто не мог не быть хорошим психологом. И просто обязан уметь получать и анализировать информацию, хотя бы для того, чтобы выдавать ее в виде прогнозов. Хм… Вроде как Луи так громко каялся в отравлении родного брата, что его услышал шут, все потом и разболтавший? Или это уже из Вальтера Скотта? Хотя тот не только мемуарами де Коммина пользовался, но и другими источниками. В том же «Квентине Дорварде» всего лишь несколько анахронизмов допущено, а психологические портреты прописаны точно, насколько я помню. Имеются в виду реальные исторические личности, если что. И что мы с этого имеем? Джероламо мог работать на короля Франции, точнее, брать у него заказы. Он и в Анжере мог торчать, чтобы держать руку на пульсе и быть в зоне доступа. Луи жил в основном в окрестностях Тура, город фактически являлся столицей, Генеральные Штаты там собирались, и в местном монастыре святого Мартина деньги чеканили. От Анжера – рукой подать, особенно, если пользоваться каким-нибудь магическим способом. Да и до Бордо не далеко. Угу, допустим, фра Джероламо мог присматривать за дядюшкой и братом короля Франции. Хотел он свалить, не хотел - теперь и не узнаешь. Но мы с Мадлен ему всю малину обломали. И пришлось дорогому кузену действовать самому, потому так топорно все и получилось. И про отравление братца слухи пошли, и короля Рене пришлось пинками выгонять. Понятно, что недовольство Луи высказывал, а Галеотти что-то узнал. Это если сам с фра Джероламо не контактировал. А если знать что и где искать и в каком направлении копать, то мог удостовериться, что черный маг просто-напросто исчез. И тут все упиралось в Мадлен, которая в открытую называла себя наследницей, да и в любом случае могла что-то знать.

Как все-таки хорошо быть женой брата короля, просто так за горло взять не получится. Но с другой стороны такая фигура достаточно уязвима для сплетен и наветов. Интересно, как теща короля Эдди со сплетнями справлялась, ее же в открытую ведьмой называли. Хоть у королевы Лиз спрашивай. Но это, конечно, плохая идея, не хватало еще с этой бабой отношения портить. Это сейчас ей на нас плевать, а если разозлится, то всю плешь муженьку проест, но найдет способ нагадить. А Эдвард может пойти у нее на поводу просто для того, чтобы супруга закрыла глаза на его шашни. Мне, честно говоря, иногда кажется, что король по какой-то причине вообще не способен на нормальные чувства. Страсть он испытывает, это понятно. При этом добивается своего с таким напором, что отбиться вряд ли получится. Но и достаточно быстро остывает, тут же находя себе новый объект. Королеве деваться некуда, но она явно с этого что-то имеет. По крайней мере, ее семейство плотно окопалось у трона.

Вот даже интересно, почему младшие братья так от старшего отличаются. Джордж, по-моему, вообще однолюб. Ричард паталогически порядочен, загулы и интрижки у него вызывают отвращение на физическом уровне. А Эдвард в кого? В того самого лучника, которого ему в отцы приписали? Так вроде все было в порядке, герцог Йоркский его официально признал. Там имелся какой-то временной разрыв, вроде бы даже какое-то исследование строилось на том, что леди Сесили должна была быть не при муже на момент зачатия. Но вот хрен его знает, если честно. Все-таки человеческий организм не швейцарский хронометр, чтобы никогда не сбоить. И что-то мне подсказывает, что Сесили точно до интрижки с лучником бы не опустилась. Не тот характер. Ей гордыня все добродетели заменяет. Тут разве что насилие прокатит, но это уже вообще перебор, чтобы вторую даму в королевстве насиловали чуть ли не чаще, чем какую-нибудь молочницу. Так что Эдвард точно законный. Да и не о нем сейчас речь, собственно.

С одной стороны, раз уж и так сплетен хватает, то ведьмой больше, ведьмой меньше, кому какое дело. А вот с другой… Если сплетни пойдут, то Ричард точно займется следствием. И кто знает, что тогда вылезет.

Но впереди был Анжер, где нас с нетерпением ждали. Так что пока тяжелые мысли стоило отложить. На время, разумеется.

В Анжере нас ждали. Эрве здорово вытянулся, а малыш Эдмунд вовсю носился по дорожкам знаменитых садов. Рене добродушно посмеивался.

- Дети растут быстро, - сказал он, - особенно, когда их не видишь. Мы с женой счастливы, что у нас есть внуки. Они такие смышленые.

Надо заметить, что Эдмунд был очень похож на своего отца.

- Рассказывайте! – теребила нас королева Жанна. – Все рассказывайте! Тут такие слухи ходят, что мы уже не знаем, что и думать. Большое вам спасибо за молниеотвод, очень полезная вещь. Но мы хотим видеть и вашу машину, и чудесный шар. И обязательно расскажите о новом лакомстве. И что за новые украшения появились в Байонне? Мы все хотим знать!

От рассказов о новинках перешли на знакомых. Марго снова жила в Амбуазе и к общению не стремилась. Понять можно, чего уж там.

- Как она? – спросила Мадлен у Рене. – Все еще переживает? К ней никого не подсылали? Я ужасно волнуюсь за Эрве.

- Насколько я знаю, - ответил Рене, - какие-то письма были. Но я сказал, что она уже потеряла сына и может лишиться и внука. Этим людям, что плетут интриги, наплевать на нашего мальчика, он для них разменная монета. Там свои цели и своя игра.

Ричард мрачно кивнул. Как ни скрывай, все равно узнают секреты. А права на престол Англии у Эрве были отнюдь не иллюзорные. Раз уж даже дважды ублюдка Тюдора как претендента рассматривали, а там не только скандальное происхождение, но и прямой запрет короля Эдварда III. Джону Гонту разрешили признать незаконнорожденных детей с жестким условием, что они никогда и ни при каких обстоятельствах не будут претендовать на трон и корону. Но ничего из этого не помешало.

Мадлен тяжело вздохнула.

- Мне кажется, - сказала она с моей подачи, - что за этим стоит епископ Ильский. Он проявлял слишком большой интерес к Эрве.

- Но зачем это ему? – удивился Ричард. – Брат к нему щедр, он пользуется большим влиянием. Зачем рисковать, организуя заговоры и рискуя всем? Я не понимаю.

- Есть люди, которые жить не могут без интриг и заговоров, - вздохнул Рене, - они очень опасны.

- А мне кажется, - сказала уже я, - что он чем-то похож на покойного кузена Луи. Тот ведь прямо-таки ненавидел все, что связано с рыцарством и честью. Всех благородных людей разогнал от трона или извел. Поэтому так легко было получить все, что хотели победители. Может быть, епископ ненавидит всех, кто выше его по праву рождения? Хочет получить максимум власти, чтобы творить в стране, что пожелает? Ведь если он приведет к власти нового короля, да еще выросшего не в Англии, то получит очень большую власть. А ребенок или юноша, который растет в другой стране, очень скоро забудет все родственные связи.

Ричард сжал кулак.

- Надеюсь, что ты ошибаешься, - сказал он, - но я подумаю над твоими словами. И если это действительно так…

Ох, только бы его не перехитрили!.. Но у него есть мы и не только мы. Вон, пусть с умными людьми посоветуется.

Как оказалось, молниеотводы стремительно входили в моду. Некоторые и на расчеты плевали, устанавливая на своих домах нечто вычурное. Но тут дело хозяйское, главное, чтобы о заземлении не забывали.

Рецепт мороженого был отправлен на кухню, повара получили консультацию лично от Мадлен, так что скоро все лакомились восхитительной вкуснятиной.

- Мне не терпится увидеть ваш шар, - сказал Рене, - мы столько про него слышали. И про остальные чудеса тоже.

- Это всего лишь использование того, что дал нам Господь, - ответила Мадлен, - сила пара, воздуха. И у нас самые простые механизмы. Я уверена, что в будущем люди смогут и не такое. И очень может быть, что они смогут использовать то, от чего мы сейчас отмахиваемся и даже выбрасываем.

- Очень может быть, - согласился Рене, - мне писали из Рима и Флоренции, что и у них есть ученые люди, которые придумывают потрясающие вещи. Но такого шара у них нет. И про чудесную машину у кого-то другого я не слышал. Мы с женой очень гордимся тобой, дочь.

- Если бы не мой муж, то ничего бы и не было, - улыбнулась Мадлен, - встречались люди, которые все это считали всего лишь блажью.

Ричард улыбнулся.

- Так всегда бывает, - согласился Рене.

- Какая вкусная вещь эти сливки! – королева Жанна даже глаза прикрыла от удовольствия. – Думаю, что тут многое можно придумать. И подавать не просто с медом и вареньем. Я бы добавила вафли и пастилки из орехов с медом.

- Вафли можно скрутить в рожок, - коварно предложила я, - а уже в рожок положить сливки. Главное, не давать вафлям размокнуть.

- О! – похоже, что идея понравилась. Так что и сахарным рожкам быть. Пусть это будет анжуйской фишкой. Жалко, что шоколада пока нет и не предвидится.

Верхушка местного общества во главе с епископом объедалась вкуснятиной и дружно грела уши. Похоже, что и тут начнется бум мороженого. Глядишь, и новые породы скота выведут с более жирным молоком.

Рожки для мороженого, выложенные изнутри тоненькими пастилками из молотых орехов с медом, появились уже через несколько дней. Это было нечто! Невероятно вкусно! Вафли и грильяж приятно хрустели, а мороженое таяло во рту. Рене на радостях устроил праздник мороженого и даже посвятил ему стихи.

Все это не прошло мимо Марго, к тому же полностью игнорировать родню она не могла. Неприлично все-таки. Так что бывшая королева Англии тоже появилась в Анжере. С Ричардом она особо не общалась, попробовала и оценила все новинки. Мы с Мадлен настороженно следили за ней.

Надо заметить, что на родине Марго стала выглядеть намного лучше. Былой энергии, конечно, уже не наблюдалось, но кое-что вернулось. И вот это мне ужасно не понравилось. Все-таки бывших королев не бывает. То ли в масло для помазания чего добавлено, а может корона на мозги давит, но раз вкусив от власти и почестей, подавляющее большинство вкусивших отказаться от них не могут. Тот еще наркотик.

Не знаю, как объяснить, но, похоже, что Марго в мечтах все-таки видела себя не бабкой не герцога Анжуйского, а короля английского. За что?! Понятно, что горбатого могила исправит, а леопарду не дано вывести пятен со своей шкуры, но как же мне хотелось придушить сестричку Мадлен. Вот уж действительно: не делай добра, не получишь дерьма. Не скажу, что она активно интригует, но если ей хорошенько накапают на мозги, то в любой гадости поучаствует. А в таких случаях капальщики не заставят себя ждать.

Убила бы…

Рене только головой качал. Ричард хмурился. И что делать? Только усилить слежку, больше ничего не остается. А жаль! Очень жаль!

- Эрве такой умный ребенок, - как-то сказала Марго.

- Конечно, - согласилась Мадлен, - и здоровьем не обижен, благодарение Господу. Ум и слабость часто приводят к беде, как говорят. Слабые завидуют сильным.

- Ему не в кого быть слабаком, - отрезала Марго, - наша кровь все преодолеет.

Похоже, что она собиралась сказать что-то еще, но сдержалась.

Сестры сидели на скамейке в одном из замечательных садов Анжера. Дети чуть в отдалении играли в обществе нянек. Мадлен вздохнула. Она слишком давно не виделась с малышами и уже стала для них чужой. Но этого не избежать, такова жизнь.

- Ничего тут не поделаешь, - явно догадалась о мыслях сестры Марго, - наши дети принадлежат не только нам. Мне еще повезло, сама растила.

- Я знаю, что им тут хорошо, - ответила Мадлен, - но ведь сердцу не прикажешь. Следующий ребенок точно при мне останется.

- Наследник, - кивнула Марго.

Они еще немного помолчали. Наследники и наследства были весьма скользкой темой. Я очень хотела задать несколько вопросов, но боялась все испортить. Как бы там ни было, Марго меня слушать не будет. Как бы узнать, что ей наобещали?

- Меня как-то очень обхаживает один человек, - медленно начала я, - это епископ Ильский Мортон. Честно скажу, доверия он не вызывает. Скользкий человек. К тому же раньше он, по слухам, был близок с графом Пембруком и сыном графа Ричмонда, которого некоторые прочили на английский престол. А ведь там никаких прав и прямой запрет. Похоже, что епископа интересует Эрве. Но ведь раньше не интересовал, хотя у него прямые права на престол. Знаешь, если бы он действительно был сторонником Ланкастеров, а не искал бы какой-то своей выгоды, то так бы себя не вел. Натворит дел, а пострадает Эрве.

Марго передернула плечами.

- Ты всего боишься, - буркнула она, - трусиха. И слишком смотришь в рот своему мужу. А он все равно наш враг.

- Я ему не враг, - ответила я, удерживая вскинувшуюся Мадлен, - и он мне тоже. И супружеская клятва для меня не пустой звук. Послушай, Ричард столько сделал для Эрве. Он отдал его мне, потом согласился перевезти сюда. Ты же понимаешь, что он мог отправить ребенка в приют, а наследство нашего отца потребовать для Эдмунда. Он благородный человек, и он лучше нас с тобой разбирается в том, что опасно. Тебе могут и голову задурить, обещая все на свете и корону в придачу, но на ребенка им плевать. А если Эдвард узнает и избавится от Эрве, то они найдут следующего, как нашли замену Генри Тюдору. Де Ла Поль их слушать не будет, но они могут и к Бекингему подъехать. Кларенсу начать подпевать. Там много тех, кого можно привлечь. Послушай меня, сестра, эти люди не хотят добра ни тебе, ни Эрве. Они думают только о себе.

Марго не ответила. Она несколько минут молча смотрела прямо перед собой, а потом резко встала и ушла. И что с этим делать?

Я прекрасно понимала, что это особенности менталитета. Всегда приятно слушать то, что совпадает с твоими желаниями и чаяниями, при таких обстоятельствах разум сам отсечет все сомнения. О Господи!

Самое поганое, что у Мортона были связи и возможности получить деньги, необходимые для осуществления всех этих афер. Причем от той же леди Стенли. Она вполне могла хотеть отомстить Эдварду, посадив на престол внука Генри. И думать, что Ричард согласится занять при Эрве место регента. Она ведь его совершенно не знала и вполне могла судить по себе и своему окружению. Тут еще и Кларенс со своей аферой вписывался. Ведь если средний брат мог беситься от своего положения вечно второго и рваться к престолу, то почему таких амбиций не могло быть у младшего? Тут, конечно, не трон, но огромная власть на время малолетства короля. Да и избавиться от ребенка в любой момент можно. Вот только мы с Мадлен в этом «прекрасном» плане оставались явно лишними. Значит, и нас ждал кубок с ядом или что-то вроде того. С чувствами самого Ричарда никто считаться не собирался. То самое «туннельное зрение». Особенности восприятия мира.

Для этого времени нормально, если что. Тут и семья на чувства Дикона плевать хотела. Ему сказочно повезло, что он сам сумел разрулить ситуацию так, что от него отстали. Да и случай помог, чего уж там. Но теперь игра становилась смертельно опасной. Но я ни секунды не жалела, что мы с Мадлен помогли Эрве. Здесь он был под охраной Рене, а из приюта его самым банальным образом могли выкрасть. Как только слетела с плеч голова Генри Тюдора, так мальчик автоматически вступил в игру.

Нужно срочно избавляться от Мортона. Даже Стенли не так опасна, как он. И без него она не так уж и много может. Но вот как это сделать? Ох, как жаль, что меня никто не учил средневековым интригам. Очень бы пригодилось.

Убивать прелата такого уровня нужно очень осторожно. На такое и из Рима косо посмотрят. Можно, конечно, подлить чего-нибудь для галлюцинаций и неадекватного поведения, но два подобных случая подряд поблизости от нас могут навести врагов на ненужные мысли. А это очень опасно.

Идеалом был бы несчастный случай, но для того, чтобы его подстроить и не вызвать подозрений, нужно находится в непосредственной близости к епископу. Лучше даже входить в число, нет, не свиты, а прислуги. Но это точно не получится. Похоже, что остается та самая «неизвестно откуда прилетевшая стрела». Так ведь и с этим проблемы!

Впрочем, никто и не обещал, что будет легко…

Глава 11

Если бы получилось вправить мозги Марго! Но это безнадежно. Чего-чего, а христианского смирения и способности принимать действительность такой, какая она есть, бывшей королеве не досталось. Такое ощущение, что даже смерть обожаемого сына отступила перед жаждой мести ненавистному Эдварду. И Сесили. Восторжествовать над врагами, насладиться их горем и унижением. Плюс - корона для внука, а для нее - богатство и почести. Да она и Ричарда во враги записала, хотя если бы не он, то так и пугала бы ворон в Тауэре. Или воронов? Неважно.

У Рене дела сейчас получше, но у него и своих трат хватает. Обеспечивать королевские условия вдовой дочери он не может. Да и смысла в этом нет. И что теперь делать? Не травить же сестрицу. Этого тоже никто не поймет. Да, к сожалению, очень часто родственники – зло.

Мадлен была со мной согласна. У нее тоже хватало амбиций - наследственность, ничего не поделаешь, но здравый смысл преобладал. Ни к чему рисковать жизнью ребенка ради непонятно чего. Станет взрослым, так еще неизвестно, как жизнь повернется. А маленького придавят и не заметят. Другое дело, что этим интриганам как раз малыш и нужен.

Пожалуй, стоило посоветоваться с мужем. Не оглашая, разумеется, собственных кровожадных планов.

Ричард только головой качал. Да и что он мог сделать?

- Это просто ужасно! – сказала Мадлен. – И ведь так удачно все сложилось. Мальчики хорошо пристроены. Отец счастлив и доволен, я так за него рада. Мы с тобой тоже не обижены. Я понимаю, что сестра хочет большего, но не стоит гневить Господа, все могло сложиться намного хуже. Я очень сочувствую сестре, но как она не понимает, что может потерять и малыша?!

- Она живет местью, - тихо проговорил Дикон, - ты была права, когда сказала, что она тоже погибла под Тьюксбери. Ей нужно все или ничего. Об остальном она не думает.

- Вот пусть сама и вызывает твоего брата на поединок за корону Англии, - стиснула кулачки Мадлен, - а Эрве не трогает. Мечтать можно о чем угодно, но незачем других в это втягивать. Одно дело, когда человек и сам не прочь поучаствовать в интригах. Когда все решают за ребенка – это совсем другое. Эрве эта корона не нужна, да и не понадобится, скорее всего. А его уже чуть ли не в жертву приносят. Чего за неаполитанскую корону не хватается? Или уж сразу за иерусалимскую? У отца все права есть.

Дикон фыркнул. Его призрачные короны не манили, насколько мы знали.

- Вообще-то, - сказал он, - с нашими возможностями можно взять Неаполь. Другое дело, что его не так-то просто удержать.

- О, нет! – Мадлен схватилась за голову. – Мой отец столько сил и средств потратил на эту корону. Дикон, тебе вредно бывать в Анжере. А то еще Иерусалим штурмовать отправишься. Я тоже не рада, что город не в руках христиан, но делать-то нечего.

- Ты не хочешь быть королевой Иерусалима и Неаполя? – спросил Дикон.

- Я люблю своего мужа и хочу быть рядом с ним, - отрезала Мадлен. – Мне не важно, король он или нет, я живу с мужчиной, а не с титулом. И не с короной в постель ложусь.

Дикон счастливо улыбнулся, подхватил ее на руки и закружил по комнате.

- Ай!

- Не бойся, я не уроню свое сокровище! Как же я рад, что моя маленькая женушка думает именно так!

- К тому же, - заявила Мадлен, когда ее наконец поставили на пол и поцеловали, - если ты отправишься воевать так далеко, то кто будет защищать всех нас? Без тебя просто невыносимо. Я смогу отправиться с тобой, а дети? Им будет плохо.

Он очень серьезно смотрел на нее.

- Значит, ты отправишься со мной? – спросил он.

- Хоть на край света! – кивнула Мадлен. – Я больше не хочу оставаться без тебя даже на один день. Но, Дикон, ведь мы сейчас говорим не о войне, а о том, что делать с моей сестрой.

- Я посоветуюсь с твоим отцом, - ответил он.

И все-таки это странно. Он же точно не рвался в короли. Или ему повоевать захотелось? Непонятно…

С этим Неаполем вообще все мутно, если что. Вопросов больше чем ответов. Права у Рене были, и если бы он не попал в плен еще в 1435 году, то неизвестно, как бы оно все повернулось. Мог стать королем в Южной Италии. И эти права были не иллюзорными, раз уж в моей прошлой реальности Шарль VIII, тот самый сын кузена Луи, аж в военный поход отправился и таки до Неаполя дошел, насколько я помню. А ведь права на престол он унаследовал от того самого Рене, через своего отца. Ричард теоретически может действовать в интересах Рене и от его имени, а потом, если все получится, то стать полновластным правителем. Кто там сейчас на престоле? Некто Фердинанд?

Англичане из-за своих противоречий и разборок столько всего потеряли и упустили, что потом с боем наверстывать пришлось. Это я опять про свою реальность. Да еще и у Скряги полно обязательств перед французами осталось. Это не считая крайне недовольной английской общественности, которую приходилось подавлять непопулярными методами. Если оставить на троне Йорков, то возможностей для экспансии побольше появится. Плюс недовольные получат законный повод отчалить в дальние страны, чтобы поискать счастья там. А чем меньше недовольных в Англии, тем меньше сторонников у противников Эдварда и его братьев. Феодальная вольница себя уже давно изжила, при разумном управлении к абсолютизму можно и бескровно перейти.

Так что, если подумать, то в завоевании Неаполя смысл есть. Другое дело, что ужасно не хотелось оставлять в Англии весь этот клубок. А то и возвращаться некуда будет. Может быть, стоило на Мортона и компанию Эдди науськать? Этот мелочиться не будет. Только вот он может захотеть решить все радикально и избавиться заодно и от Эрве. Хотя расправу над ребенком ему точно с рук не спустят. Тюдоры еще и поэтому на Ричарда убийство племянников повесили. Детская смертность оставалась высокой, а уж после Великой Чумы над наследниками и вовсе тряслись. Даже мода появилась, имитирующая беременность. Так что пока Эрве мал, его не тронут, я имею в виду Эдварда. И если за это время провернуть захват Неаполя, то… Может и неплохо получится…

И как все это сделать? Да еще и на мужа не давить, а просто подкинуть идейку? Да так, чтобы он считал ее своей? Ох… придется воздушный шар в военных целях использовать, никуда от этого не деться. Эх…

Между тем идея по поводу завоевания Неаполя буквально витала в воздухе. У Рене аж глаза горели.

- Армию можно собрать большую, - говорил он, - мы с племянником тоже поучаствуем.

- И угробить ее в Альпах, - проворчала я, - или еще где.

На нас с Мадлен удивленно уставились мужчины. Да уж…

- А что? – сказала я. – Там нужно будет продираться с боями. Допустим, с Флоренцией и Венецией можно договориться, а остальные? Еще эти… кондотьеры. И папа может быть против. А вот если морем через Марсель…. И взять сам Неаполь сходу… Можно ведь подвезти механизмы по суше, а потом собрать корабли уже в порту. Только мастеров из Йорка вызвать. Нужны расчеты. А то мы завязнем в разборках с итальянцами, обзаведемся кучей обязательств. Не факт, что хватит сил на собственно Неаполь. И делиться придется.

- Делиться ты не любишь, я помню, - кивнул Ричард, - и мне нравятся твои идеи.

Рене только глазами хлопал. Его жена покачала головой.

- Жалко, что шар не взлетит с корабля, нужно будет куда-то приставать, - перешел к конкретике Ричард, - а так мы утратим эффект неожиданности.

Мадлен потребовала перо и бумагу.

- А если с платформы? – пробормотала она. – Только с ветром угадать… Доски… И кожаные мешки с воздухом… Вес корзины известен, остальное рассчитаем… Канаты…

На листе бумаги появлялся схематичный чертеж средневекового авианосца. Дикон тут же подключился.

- Это даже не дорого, - сказал он, - а само полотно много места не занимает. Да, если такая платформа выдержит вес, то все получится. Надо будет все проверить, построить образец и испытать. И разобраться с пороховыми бомбами. Тогда ни один город не устоит.

- Я еду с вами! – тут же сказал Рене. – Я должен это увидеть своими глазами!

Осталось науськать на всех Эдварда и можно отправляться на войну. Не хотелось, но иначе не получится. Ричард вполне может предупредить брата. Действовать можно и не напрямую, а через сестру, например. А к Марго приставить надежных шпионов, чтобы пресекали ненужную активность. Детей же можно взять с собой в Прованс, а потом оставить с Рене. Насчет женихов и невест можно с Жанной посоветоваться.

Дикон сразу же засел на написание писем. Войне быть.

Собственно говоря, вопреки мнению отдельных индивидуумов из моей бывшей реальности, войны в Средние века просто так с бухты-барахты из одного желания подраться с соседями и их же пограбить не затевались. Хотя все прекрасно понимали, что основным двигателем всего этого и являлся грабеж и захват чужих территорий. На христианских соседей нападали исключительно по серьезному поводу, после предупреждений и обсуждений. Отдельных маргиналов быстро успокаивали и упокаивали. Ну, и в Италии хрен знает, что творилось, но тут Столетняя война помогла. Грубо говоря, нашли место, куда выпнуть наемников, не желающих прекращать военные действия по приказу командиров. Вот где развлекуха была. Некоторые особо ушлые даже собственные династии основали. Или делали головокружительную карьеру наподобие бывшего лондонского портного сэра Джона Хоквуда. Многие ли помнят, что слово «солдат» происходит от «сольди»? Наемников так стали называть, причем в Италии.

Но дело не в этом. У Рене повод воевать был железный и совершенно законный. Королева Джованна I, которая своих детей не имела, усыновила Луи I д’ Анжу, с которого собственно и началось правление семейства в герцогстве. Скандалов, интриг, расследований и даже военных действий хватало. На неаполитанском троне царила настоящая чехарда. Кончилось все тем, что Джованна уже II подтвердила права на престол сперва Луи III д’Анжу, а после его смерти, передала права на наследство Рене. И если бы тот не сидел в башне Дижонского замка в положении пленника на момент смерти королевы, то вполне мог бы принять наследство, о чем я уже и говорила.

Понятно, что в бывшей моей реальности, пережив детей и внуков, Рене забил практически на все, смирился с самоуправством племянника и просто доживал оставшиеся дни. Но теперь-то! Два внука, а в перспективе и еще наследники. Умница и красавица дочь, да еще умный, практичный и харизматичный зять. Амбиции плохи при отсутствии средств для их реализации. Теперь средств хватало. Причем и в казне самого Рене. Вот где взыграло ретивое. Как говорится, гены пальцем не задавишь, а Валуа – это очень серьезно.

Ричард, естественно, как верноподданный английский герцог, первым уведомил о планах своего старшего брата, который все еще находился в Нормандии. Заодно предупредил о нехорошем шевелении вокруг Марго и Эрве и сообщил, что поэтому Рене и хочет на время перебраться в Прованс, чтобы увезти детей подальше от всяких заговорщиков.

Честно говоря, мне даже жалко стало, что я не увижу физиономию Эдди, когда он все это прочитает. Воевать планировалось в интересах Рене, а тот уже заготовил завещание на любого из сыновей Дикона и Мадлен по их выбору. Да тут и дочь могла наследовать, чай не Франция, салических законов нет и не предвидится.

Блин, как бы Эдди шлея под камзол не попала. Все-таки Ричард в качестве отца и регента будущих европейских государей резко вырывался на оперативный простор. Но какие перспективы! Аж дух захватывает!

А воевать мы собираемся на свои, так что можно выдохнуть и с Парламентом не дискутировать. Следовательно, все сборы от продажи шерсти, которые обычно и выделяли на наем лучников и военные действия, оставались в казне. Но это совершенно не значило, что нас не поддержат. Рванут впереди собственного визга, предлагая частные армии и союз. Добыча велика.

Так что, даже не дожидаясь ответа от нашего короля, вся компания снялась с места и отправилась в Прованс. Испытать наши авианосцы и просто так можно. И вообще… Лаванда, шелк и все прочее заждались уже.

К Марго приставили надежных соглядатаев. Во избежание. А всех детей, понятное дело, забрали с собой.

Прованс прекрасен в любое время года. Отроги Альп, луга и долины, виноградники, те самые лавандовые поля, оливковые рощи. Древние города, помнящие еще римлян. Собственно, само название графства происходило от слова «провинция».

В Эксе нам устроили роскошный прием, оказалось, что и тут очень кстати пришлись наши молниеотводы. А наши с Мадлен поместья радовали глаз виноградниками, оливами и зачатками тутовых рощ, в которых уже начали разводить столь выгодных гусениц. Нам и первый шелк показали. Это, конечно, не уровень знаменитых итальянских прядилен, но дело не в этом. Свое же!

Мадлен и Жанна тут же вцепились в шелк. Было решено изготавливать не только роскошные ткани с рисунком и вышивкой, но и тонкие, почти прозрачные. И кружева, конечно. Насчет чулок стоило подумать. Такой фронт работ, мастера только кивать успевали.

Что показательно, условия у нас оказались намного лучше тех, что предлагал в свое время Луи, так что мастера начали и свою родню потихоньку в Прованс перетаскивать. Это очень хороший признак, если что. Стоило посоветоваться с Ричардом и Рене и дать им какой-нибудь привилегированный статус. Пусть будет дополнительный стимул для плодотворной работы.

- А тонкий шелк вам зачем? – не удержался от вопроса один из мастеров.

- Из него выходит отличное исподнее, - ответила, мило покраснев, Мадлен.

Вывих нижней челюсти во всей красе.

Не, ну а че? Телу приятно, никакая зараза не заведется, хотя с гигиеной у нас все в порядке, да и просто красиво. И мужу нравится. А муж тоже человек, его поощрять надо.

Мачеха тоже прониклась. Наши придворные дамы, закатывая глаза, принюхивались к ароматам, щупали шелка, пробовали вкусности, а потом теребили мужей на предмет того, что стоит все это не только просто покупать, но и начать производить. Или хотя бы вкладываться в производство. Потому что свое – это свое.

Наш с Мадлен пример оказался заразительным. Конечно, если доходы позволяли, можно было покупать все, что угодно. Но если это «что угодно» оказывалось своим, то, во-первых, все обходилось не так дорого, во-вторых, не надо было зависеть от посредников, и, в-третьих, можно получить то, что хочешь именно ты, а не то, что тебе втюхивают. Сплошной профит. Это не считая того, что выручка от продажи излишков готовой продукции покрывала расходы на ее производство, а при удачном стечении обстоятельств еще и оседала в сундучке. Разве что кто-то оказывался слишком ленивым и богатым. Но это не наш случай. Нет, мы богаты, но деньги нужны не только для того, чтобы их тупо прожирать. Их можно и более разумно потратить.

Эх, еще бы сатин начать производить, но тут хлопок нужен. А ведь я секреты самого производства помню. Но это уже задел на далекое будущее. Другое дело, что само переплетение нитей в ткани можно использовать.

Лично мне очень понравился (после Экса, конечно) древний Арль. А потом мы добрались и до Марселя.

Ричард в полном восторге осматривал сохранившиеся еще от римлян укрепления и инженерные сооружения. Особенно его впечатлил акведук, по которому все еще текла вода.

- Как жаль, что у нас такого нет! – качал головой он.

- В Англии меньше возможности для того, чтобы что-то сохранилось, - объяснял ему Рене. – Тут нужно, чтобы было теплее. А у вас еще и сыро очень.

- Ничего, разберемся! – Ричарда было не остановить. Он, если чем-то увлекался, вполне способен был горы свернуть. Может, с акведуком у нас и не получится, но от водопровода и канализации лично я бы не отказалась.

- Нужно, чтобы опытные люди все осмотрели и зарисовали, - сказала Мадлен, - ведь вода тут идет самотеком. Стоит ошибиться, и все это окажется всего лишь грудой камней. Жалко. Все-таки римляне были гениями.

- Я читал, что они очень почитали воду, - поделился с нами Рене, - поэтому для них было очень важно, чтобы вода текла сама. Любые дополнительные устройства считались насилием.

Дикон внимательно слушал.

На другой день прибыл гонец от короля Эдварда.

- Что пишет? – спросила Мадлен.

- Прибудет посланец, чтобы заключить договор от имени короля Англии, - ответил Ричард, - и тогда мы будем действовать как союзники твоего отца.

Блин, вот с Эдди делиться точно не хочется. Это наша корона! Но без него ничего не выйдет, герцог Глостер сам по себе не мог ни договор заключать, ни воевать. Ладно, прорвемся. Похоже, что придется срочно рожать, пока нам в наследники племянника не навязали.

Мадлен была со мной совершенно согласна. Корона должна была достаться Ричарду и их с Ричардом ребенку, а не всяким там родственникам. У Эдварда своя корона имеется, с него хватит. А наследие семейства д’Анжу должно достаться потомкам д’Анжу, ясное дело, по ее линии. Ей и Лотарингии с Баром жалко было.

- А раньше ни на что не претендовала, - ехидно напомнила я.

- Так то раньше, - задрала носик Мадлен, - я все-таки дочь своего отца, знаешь ли. Раз уж Господь послал мне тебя, а потом такого мужа, как Дикон, и хороших детей, то грешно этим не воспользоваться. И потом, понимаешь, Дикон все-таки воин.

- Понимаю, - согласилась я, - а раз подходящей войны нет, надо ее устроить. К тому же тут мы будем воевать за правое дело. Нечего всяким арагонцам анжуйское наследство присваивать.

- Вот именно! – кивнула Мадлен.

Пока суд да дело, я подкинула ей идею бюстгальтера. Ее грудь не сильно увеличилась и совершенно не обвисла после родов, но можно ведь и о других подумать. А тут еще и шелк.

Дамы впали в ступор. Платья сейчас шили индивидуально, конечно, и портные учитывали особенности фигуры. Но с большой грудью проблем хватало. Просто подвязывание с помощью куска ткани проблему не решало.

- А для тех, кто кормит ребенка, можно застежку спереди сделать, - показывала эскизы Мадлен, - корсет грудь приподнимает, но еще и сдавливает. А чтобы лямки не вылезали наружу, их можно закреплять.

- Да пусть и вылезают, - не согласилась королева Жанна, - их тоже можно кружевами украсить. Это вообще может быть наряд для… э-э-э-э… Ну ты, меня поняла.

Ну, мачеха!

Я уже из чистого хулиганства подкинула картинку короткого прозрачного халатика… Да, похоже, что прозрачный шелк будет пользоваться большим спросом, чем плотный.

Ричард, увидев жену за вечерним туалетом в прозрачном и кружевном неглиже, сперва замер на месте как вкопанный, потом резво запер двери спальни на засов и приступил к детальному изучению новинки.

Единственным минусом оказалось большое количество крючков и застежек, так что первый образец ночи не пережил. И, похоже, что не только у нас.

- Ты меня с ума сведешь! – сказали нам утром. – Это что-то невероятное! Но если тебя в этом кто-нибудь кроме меня увидит, то я за себя не отвечаю!

- Это только для тебя, - мурлыкнула Мадлен, - хотя ты зря порвал. Но я закажу новое. Правда, мы с мачехой эти наряды и другим дамам рекомендовали. Так что скоро войдет в моду. Надо будет еще что-нибудь придумать.

Дикон ничего не ответил, но взгляды бросал заинтересованные.

Кстати, мы оказались правы. Эротическое белье произвело фурор. Между прочим, кавалеры тоже заинтересовались прозрачными нижними рубахами и стали украшать их кружевами. Дикону, кстати, такая камиза очень шла. Не знаю, как насчет брэ, наш муж до такого не дошел, но кто там знает этих метросексуалов. Причем все это, включая украшенные камушками чулки и башмачки, называлось «Глостер». Наш король Эдвард точно от зависти удавится, что не он оказался законодателем мод.

И очень может быть, что мы нашли свою нишу. Пусть тяжелые, расшитые золотом и серебром ткани производят в других местах, а мы свое возьмем.

Новинкой заинтересовался даже посланец Эдварда, привезший договор для Рене. Разведка донесла, что он долго на пальцах объяснял белошвейкам, что и какого размера ему нужно. Обратно увез целый сундук. Мадлен даже предложила послать ткани и эскизы в Бургундию и Англию. Дикон только рукой махнул, его больше интересовал договор и военные приготовления.

К счастью, Эдвард не борзел, договор был составлен прилично. Рене получал помощь и поддержку, а большего и не требовалось. А еще через две недели в Марселе появились наши мастера.

Мы все это время без дела не сидели и старательно занимались чертежами и расчетами, так что работа закипела.

Надо сказать, ушлые марсельцы давно уже приобщились к интересным новинкам. И живо интересовались тем, что появлялось. Держали, так сказать, руку на пульсе. Нюх на прибыль у них не хуже, чем у йорширцев. К тому же в древнем городе кто только не жил. Фактически, мы впервые столкнулись с крупными диаспорами. Их представители поглядывали на англичан с опаской. Рене никого не притеснял, он, как всякий ученый человек, был очень любопытен и чужое с ходу не отвергал. Да и таких законов как в Англии не было.

Дикон же с некоторой опаской принял подарки от главы еврейской общины. Целая община иноверцев рядом с христианами, да еще и живущая по своим законам и традициям, к тому же обособленно, была для него в новинку.

- Мы их не трогаем, - пояснил ему потом Рене, - пока от них нет вреда.

- А может быть и вред? – удивился Ричард. – Какой?

- Испанцы заставляют их принимать христианство, - ответил Рене, - насколько я знаю, но толку от этого мало, там все показное. Говорят, есть риск, что могут переметнуться к мусульманам, если будет война с ними. А испанцы, как вы знаете, стараются вернуть себе все земли.

Ричард покачал головой. Похоже, что ему все это не понравилось, но менять устоявшиеся правила он не собирался.

В любом случае, пока требовалось найти корабли, которые можно переоборудовать под колеса и паровой двигатель. Кое-что начали подвозить из Йорка, но большую часть стоило произвести на месте.

Опытные мастера легко разобрались с парой небольших судов, и вскоре весь город в полном шоке созерцал невиданное зрелище. Мадлен возилась с расчетами. Плотно сшитые кожаные мешки дополнительно обмазывались составом, который хоть и не полностью, но создавал что-то близкое к герметичности. Платформы строили не сплошными, а решетчатыми, чтобы уменьшить вес. Наконец, вытащили на середину бухты всю эту конструкцию и шар.

Горожане, похоже, поселились на набережной. Владельцы лодок неплохо зарабатывали, сдавая их любопытным, которые хотели разглядеть все с близкого расстояния.

- Готово, ваша светлость! – отчитались рабочие. – Держится! И шар выдерживает!

- Ну, с Богом! – Дикон начал спускаться в лодку, чтобы добраться до платформы.

- Я с тобой! – тут же подскочила Мадлен.

- Со мной, так со мной!

Джону и Кэтрин осталось только наблюдать за испытаниями, стоя рядом с Рене и Жанной. Шар медленно расправлялся, наполняясь горячим воздухом. С лодок донеслись приветственные выкрики. Платформа покачивалась на волнах, так что удержаться на ней было непросто. Вот и корзина.

- Нужен будет штиль, - заметил Ричард, когда шар медленно пошел на взлет, - иначе люди не удержатся. Да и все может загореться из-за болтанки. Но все равно, хорошо получилось.

Мадлен прижалась к мужу и счастливо улыбнулась. Ее место было здесь.

Да уж, даже без компьютеров, космических технологий и прочего можно много чего сделать. Было бы желание. И хорошо, что у нас есть мы с Мадлен, и все интересное автоматически не перемещается в военную область. Да и денежки зарабатывать надо. Кто расстарается, если не мы?

Мастера по производству шелка тихо обалдевали от схем сатинового переплетения и идей использования в тканях двух видов нитей: обычных – для основы, и крученых особым образом – для утка. Клятвы хранить тайну давали охотно, особенно после того, как получили первые образцы. Правда, пришлось с прялками и станками повозиться, но дело того стоило. Мы теперь могли соперничать с итальянцами. С окраской проблем не было. Креп-сатин и крепдешин нашего производства произвели настоящий фурор. Главы гильдий сами нанимали охрану и грозили страшными карами всем, кто посмеет выдать секрет. Это же золотое дно! Конечно, рано или поздно секрет упрут, но пока мы можем подсчитывать дивиденды.

Мачеха быстренько просекла фишку и поклялась держать руку на пульсе. К тому же в это жаркое лето легкую одежду из нежных, холодящих тканей оценили все, у кого хватало на нее денег.

А мужчины возились с техникой. Каждому свое.

Новые ткани, между прочим, отлично драпировались, так что появилось много возможностей для экспериментов с платьями. Ну и не только с платьями, ясное дело. Да, такими темпами мы потесним с вершины модного Олимпа бургундцев. Ведь, насколько я помню, сатиновым переплетением можно и шерстяные ткани делать. Вот только хрен всяким фламандцам, сами переработаем. Нечего одним сырьем торговать, обогащая соседей. Самим надо. Так что в Йорк, куда постоянно отправляли гонцов, отправились свитки с описаниями, чертежами, пояснениями. И образцы тканей для сравнения. Исходный материал другой, но принцип тот же. Кому надо - поймут. Шерстяной креп – стоящая вещь, между прочим.

Дикон во все это не вмешивался, он занимался кораблями, шарами, платформами и набором армии. До зимы мы не успевали, но стоило озаботиться всем уже сейчас, чтобы начать поход сразу же, как только закончатся зимние и весенние шторма. Пока стоило показаться в Англии, хотя бы в Лондоне, чтобы обсудить грядущий поход и условия сотрудничества.

Рене и Жанна с детьми оставались в Провансе, чтобы наблюдать за техникой и шелковым проектом. Мадлен забивала сундуки тканями, ароматическими маслами и вкусностями. С родственниками делиться придется, но без этого никуда. И реклама, конечно. Деньги нужны. Хотя Дикон и сказал, что продажа даже небольшого количества шелка и модных новинок уже полностью окупила все его расходы. Приятно, война дело затратное, можно и разориться. Конечно, это не наш случай, но подстраховаться никогда не мешает. И очень хорошо, что поместья у нас в разных регионах. Случись что, совсем без прибыли не останемся.

Меня, если честно, интересовало, что случалось с аристократами и аристократками, когда они вдруг забывали о рачительном ведении хозяйства и бросались во все тяжкие. Нет, понятно, что очень хочется, чтобы все не хуже, чем у соседей и по последней моде. Ну так и суетись по полной программе. Вот той же Мадлен особо и подсказывать не надо, моментально сечет фишку. И она не жадная, она практичная. Ее совершенно не угнетает, что нашими идеями вовсю пользуются другие. Она просто не забывает о себе. Замечательно, что богатеют подданные, но свой сундучок и шкатулочки превыше всего. Дикон ее прекрасно понимает. Он вполне может выложить крупную сумму, если это действительно нужно, но на то, что потом назовут «понтами», не разбрасывается. Роскошь любит, наряжается и украшается, нашел общий язык с тестем, который весь из себя эстет, поэт и тому подобное, но счет денежкам ведет строго. Поэтому и дорогую супругу ценит. Он вовсе не считает, что на его планы она должна потратить все свое состояние, но помощь принимает. Это понятно, для него муж и жена – единое целое с общими целями. Он ценит помощь Мадлен, компенсирует ей расходы и не забывает одаривать. При этом не смотрит свысока на ее планы. Золотой муж…

А ведь уже началось разорение аристократии. Земля все больше и больше перестает быть основной ценностью, всюду торжествует золотой телец. Но почему в угоду ему отдельные личности готовы угробить все, нажитое предками? Впрочем, именно на этот вопрос ответа нет и не будет. Разве что старое доброе се-ля-ви…

Мы возвращались в Англию, двигаясь навстречу холоду и осени. Да, это не солнечный Прованс. В Лондоне нас ждали с нетерпением. Причем было сложно разобраться, что интересует больше: договор с Рене и будущая война или новые ткани и моды. От крепдешина в восторг пришли и дамы, и кавалеры.

- Потом будет больше, - отчитывалась Мадлен, - у меня в поместье все начали со сбора дикого шелка, но теперь уже тутовые деревца подрастают. И отец распорядился начать посадки.

Что показательно, против лифчиков леди Сесили не выступала. Запал прошел, что ли? А может ей намекнули, что хватит уже? Не будешь же спрашивать. Может, и сама примерила и оценила. Кто знает…

Из Йорка прислали образцы шерстяного крепа. Потрясающая вещь, понравилось всем, включая короля. Интересовались и новыми украшениями. Пришлось дать мастер-класс придворному ювелиру. Дикон не забывал снимать сливочки со всех новинок, четко отслеживая, чтобы денежки за патенты не уплывали мимо нашей с ним казны. Ибо нечего тут, нам еще воевать предстоит.

Стрелков собирались набирать в Йоркшире и Глостершире. Парламент офонарел по полной программе, так как уже был готов драться за каждый фартинг доходов от продажи шерсти. Дикон только рукой махнул. Это потрясло не меньше, чем полет на воздушном шаре. Кроме того, тут имелся нюанс. Если кое-кто денег не возьмет, то и с него потом хрен чего получишь. А там же… А как же… Целое королевство! Богатое… Даже Эдди малость возбудился, видимо, вспомнил, как один нормандский герцог стал независимым королем. Но Эдди у нас тот еще вояка. Не в смысле, что воевать не умеет, а в том, что ему лень. Он и с походом во Францию столько тянул, и был готов принять деньги от Луи отчасти из-за этого. Тем более что до Франции близко, вот она - через Пролив, а до Неаполя переть и переть. Это у Дикона энергии на десятерых хватит, он и до Китая доберется, если стимул будет. Кстати, о Китае…

- Дорогой, а в каком из наших поместий есть хорошая белая глина? – задумчиво поинтересовалась Мадлен, вычерчивая схему печи для обжига посуды при высокой температуре. – А еще мне нужен кварц и полевой шпат. И умный человек, способный все организовать и умеющий держать язык за зубами.

- Что еще задумала моя умница? – спросил Дикон.

- Порцелан, - ответила Мадлен, аккуратно расписывая схему производства, - меня буквально озарило. Даже если не получится, то почему бы не попробовать? Если все свое, то выйдет недорого. А если получится…

Дикон сглотнул.

- Ты уверена? – спросил он. – В самом деле? Это же…

- Это очень красивые и нежные вещицы, - улыбнулась Мадлен, - и очень много денег. Наших денег.

Все нужное нашли в рекордные сроки, и нанятые мастера приступили к постройке печи.

Наглое и беспринципное читерство – наше все! Пусть и знаменитый костяной фарфор тоже будет, он все равно английский. Вот хрен бы нам с Мадлен этот полет фантазии простили, если бы мы не начали с перьев и мясорубок. Теперь хоть космический корабль строй – окружающие разве что у виска покрутят и постараются забить места получше, чтобы самим все увидеть.

Я и знаменитый набор прованских трав подружке порекомендовала, если что. По фиг, что в XVII – XVIII веках придумали. Будут жрать в XV, я сказала. Вкусно же и полезно. У нас дома и бульон подавали, всяко полезнее и вкуснее традиционной похлебки. И заливное готовили. Хм… а бульонные чаши из фарфора… типа не для всех, а для ценителей…

Английские гончары идеей прониклись моментально. «Китайский секрет» был подлинным наваждением для европейцев. Чего только не творили со старым добрым фаянсом, чтобы хотя бы приблизиться к идеалу! А тут почти что с пятой попытки… И костяная мука в тему оказалась.

- Тут нужно стараться как можно тоньше кубки и кувшины делать, - сказала мастерам Мадлен, - чтобы все просвечивало. А потом и с росписью разберемся.

Месяца не прошло, как нам предоставили первые образцы. Красота! Дикон долго рассматривал кубок с собственным гербом на свет.

- Невероятно! – оценил он. – Это просто чудо!

Еще бы! Только вот нужно так договора заключить, чтобы основной доход нам шел. А то отправимся воевать, а родственники тут как тут.

Пока же они заказывали красивую посуду. И все с гербами, остальной росписью мало интересовались. Но понять можно, время такое…

Леди Сесили мы кувшин для вина и набор кубков так подарили. И для Рене мы с Мадлен заказали.

Священнослужители не ниже епископа заказывали фарфоровые чаши для омовения рук во время мессы. Надо будет с собой взять несколько для своих на Континенте. И если не заедем в этот раз, то отослать. Это важно. Подданные не должны чувствовать себя брошенными, они от этого обижаются. А обиженные подданные – это плохо. Тем более что воевать вместе будем. Гасконцы тоже собрались. Так что Мадлен заказала чаши для епископов и по кувшину с гербами для городских советов Анжера, Байонна и Экса. Остальные сами закажут, чрезмерно баловать тоже не стоит. Но знак внимания – это важно.

Кстати, о священнослужителях… Мортон смылся из Англии. Вот как его упустили?! Но тут только руками развести и остается. Разве что переписку перехватили. Слава Богу, Марго плотно контролировали Рене с Жанной, так что никакой крамолы из Анжу не обнаружилось. Ну как, Марго благодарила, что не забывают, кто на самом деле наследником престола является, но и все. Это выглядело обычными обидами несчастной женщины, никакой конкретики там не было. Плюс имелись жалобы, что свободных денег нет. И правильно, Рене оплачивал счета, но на руки ничего не давал. Нечего тут. Мы и так, похоже, выкрутились только потому, что кузен Луи XI скоропостижно помер, а его наследники на нас хвост поднять не смели. Он в другой реальности от Марго в залог много чего получил и денег дал. Не исключено, что Рене долги дочери на военный поход выплачивал. Вся эта геополитика вещь крайне затратная. В любое время.

Эдвард вроде претензий не имел, но с ним никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Спрошенный в лоб Дикон только руками разводил. Сказал только, что следствие было. И в результате еще и Стенли получили. Там их денежки засветились.

С одной стороны, хорошо, что мы Мортона за спиной не оставим. А вот с другой… Как бы нам с ним на Апеннинском полуострове не пересечься. Там очень даже серьезные связи в Риме могут быть. Но тут ничего не поделаешь…

Время неслось со свистом, вот уже и зима на исходе. И очень похоже, что у нас будет очередное прибавление в семействе. Мы пока дорогого супруга радовать не стали, как бы дома нас не оставил. Нет уж, вместе, значит, вместе. К тому же в походе условия будут не хуже, чем в замке. А снова оставаться с Сесили очень не хочется. Ну ее на фиг.

И вот мы снова в пути. Впереди Франция, а дальше Средиземное море и Неаполь.

Глава 12

И вот мы снова в пути. Впереди Франция, а дальше Средиземное море и Неаполь.

Джона и Кэти мы опять взяли с собой. Джон уже дозрел до пажа, а Кэти можно у Рене и Жанны оставить, пусть манер набирается и прочей изысканности. Расчеты и астрологические наблюдения она пока делает простенькие, пробует писать стихи. Рене от нее в восторге, уже тоже во внучки зачислил. Глядишь, и жениха подыщет. Все-таки французскую аристократию он знал лучше, чем мы.

Рене только ненадолго появился в Анжере, а так почти все время провел в Провансе. К Марселю стягивались войска. Вот еще одна проблема, все говорят на разных языках. Надеюсь, что конфликтов не будет.

Наши подарки принимались с благодарностью. Все-таки фарфор – вещь. Мы ведь сперва Байонн посетили, потом дальше двинулись. Работы по очистке русла уже были в полном разгаре. Городской совет устроил праздник в нашу честь. А тут Дикон и презентовал потрясающий кувшин, украшенный гербом города.

- Это настоящий порцелан, - сказал он, - и мы с супругой преподносим этот дар городу.

Вокруг горело множество свечей, так что потрясающую вещь рассмотрели все желающие. Кувшин буквально светился, а сквозь него можно было рассмотреть очертание руки того, кто его держал.

Окружающие дружно охали и ахали. Фарфор – даже плохонький – стоил целое состояние, а тут такое качество. И в подарок. Обычно сюзерены себе что-нибудь вымогали. Причем наш король Эдвард в этой номинации мог обойти многих конкурентов. Очень любил «добровольные пожертвования», именуемые также беневоленциями. И никуда не денешься, придется дарить и мило улыбаться. Конечно, до Скряги, которому в этой реальности уже отрубили голову, и Мортона ему далеко, но тем не менее.

Мне снова вспомнилась пресловутая «вилка Мортона». «Если ты живешь на широкую ногу, значит, можешь поделиться с королем. А если живешь скромно, то скопил достаточно, чтобы поделиться с королем». Генри-то рад радешенек был дорваться до финансов, сколько лет на подачки жил. А Мортон? Тешил свое самолюбие, обирая англичан? Вот интересно, откуда у него такие комплексы? Допустим, от Ричарда ничего хорошего не ждал, тот хорошо запомнил тех, кто от Луи денежки получил. И что? Нет, тут что-то другое. Нутряное, злобное. Понять бы, что именно. А может, там и понимать-то нечего? Кто его знает…

В Анжер мы заехали ненадолго, а потом сразу двинулись в Прованс. Армия выглядела более чем внушительно. Плюс - наша мобильная артиллерия и остальные новинки.

Пришлось признаваться Дикону в беременности, он бы скрытности в этом вопросе не понял.

- И даже не надейся, что я останусь в Эксе, - сказала Мадлен, - так будет даже лучше, если малыш родится уже в Неаполе. Или во время его осады. Впрочем, я уверена в твоей быстрой победе. Все будет хорошо.

Дикон не возражал. У него был пример его матери, к тому же беременность протекала легко. Да и комфорт в пути обеспечить было не так уж и трудно. Разве что на корабле потерпеть придется. Но тут стоило запастись зельями и понадеяться, что погода сильно не испортится.

Рене и Жанна ждали нас с нетерпением. Что-то мне подсказывает, что и они рванут в Неаполь практически сразу вслед за нами. Уж очень обидно было королю, что его корону носит другой.

- Ты уверена, что не хочешь остаться у нас? – спросил Рене. – Все-таки ребенок.

- Нет, я хочу быть рядом с мужем, - ответила Мадлен, - и потом, отец, мне кажется это символичным.

- Так когда-то появился титул принца Уэльского, - улыбнулся Дикон. - Валлийцы потребовали для себя правителя, который родился на их земле и не говорил ни слова на английском. Король и предложил своего сына, который только-только родился в замке Карнарвон и, ясное дело, вообще не говорил.

- Прекрасная история, - согласилась Жанна, - думаю, что Мадлен справится. У меня есть на примете опытная повитуха. И няньку стоит взять с собой, мало ли что.

Прибыл кузен из Мэна с большим отрядом. Мастера заканчивали последние приготовления. В порту скопилось достаточно судов. Началась погрузка людей и техники.

Это из Дувра в Кале можно добираться частями, там своя территория. Здесь придется отправлять всю флотилию за раз. Хорошо, что погода установилась, но это не означало, что сюрпризов не будет. Мадлен устроили со всеми возможными удобствами на адмиральском судне. И вот подняли паруса. От города слышался колокольный звон. Нам махали Рене и Жанна с Кэтрин. Впереди был Неаполь.

Погода нам благоволила, так что плавание проходило спокойно. И не укачивало, если что. Так что нашим запасом зелий пришлось поделиться с теми, кто от качки страдал. К счастью, их было не много.

Неаполитанский залив завораживал, но времени на любование красотами у нас не было. Дикон отдал приказ, и за кораблями появились платформы, на которые тут же выгрузили воздушные шары. Не знаю, что подумали в городе, когда прямо с воды в воздух начали подниматься невиданные прежде сооружения. Это было по-настоящему красиво. И жутко. Наверное, герои Уэлса так же смотрели на треножники марсиан. За шарами двинулись лодки на паровой тяге, соединенные с шарами длинными канатами, которые разматывались по ходу дела. Ветер по команде не поменяется, а рисковать людьми никто не хотел.

Вот шары достигли городских стен… Вниз полетели пороховые гранаты с горящими фитилями, донеслись первые взрывы. Да, при нынешнем уровне развития вооружений до ПВО еще изобретать и изобретать. Пушку вертикально не поставишь, шар может взлететь довольно далеко от цели и быстро оказаться на безопасной высоте. С аркбаллистами тоже могло не получиться. К тому же на шаре присутствовал и лучник, который отслеживал тех, кто пытался прицелиться. Сверху это было просто. Понятно, что со временем проблему решат, но пока мы всех обгоняли.

Видно было не очень хорошо, но в городе явно вспыхнули несколько пожаров. Корабли подняли якоря и направились к городу. Залп корабельной артиллерии ясно дал понять серьезность наших намерений.

- Белый флаг! – закричал матрос из корзины на мачте. – Они выкинули белый флаг!

Лодки развернулись и отбуксировали шары обратно к платформам. Маневрировать было сложно, но никто не упал в воду. Такой ход придумали Дикон и Рене и тщательно отработали всю систему еще в Марселе. В боевых условиях сработало великолепно. Хотя условия боевыми можно было назвать с некоторой натяжкой. Уж очень все это дико выглядело с точки зрения средневекового человека.

- Сдаются? – спросила Мадлен у Ричарда. – Как думаешь? Или пока переговоры?

- Сейчас узнаем, - широко улыбнулся он, - но мне кажется, что это победа.

И он был прав. Победа. Полная и безоговорочная. Фердинанд Арагонский бежал из города, наплевав на все, а местная аристократия просто растерялась. В отсутствие газет, радио и телевидения (про Интернет просто молчу) большинство новостей распространялись на уровне слухов. А это дело такое. Рене переписывался с итальянскими интеллектуалами, но сам в технике практически ничего не понимал, так что сведения о достижениях герцога и герцогини Глостерских ходили самые невероятные. И очень может быть, что не все верили в машины и полеты. А тут все это сразу, да еще в таком концентрированном виде. Уже этого хватало для паники, а ведь, если подумать, то вполне может быть и что-то еще. Страшно же!

Так что Неаполь открыл ворота. Остальные города следовали его примеру, им не только шаров, им самоходной артиллерии хватало. Вскоре королевство было нашим.

Рене, похоже, даже победных реляций ждать не стал, потому что оказался в Неаполе менее чем через неделю после его взятия. Господи, как же тяжело он переживал все эти унижения! Помолодевший и счастливый он принимал положенные ему почести, не забывая о тех, кому был обязан. Мы заселись в Новый замок. Местные приглядывались, Дикон и Рене разбирались с делами. В Лондон отправилась победная реляция, а папе в Рим послали настоящий шедевр средневекового крючкотворства.

Мадлен благостно озирала новые приобретения.

- А вот эта гора на самом деле вулкан, - начала я просвещать окружающих, - именно из-за него тут такая плодородная почва. Но это очень опасное соседство. Вскоре после Рождества Христова произошло страшное извержение. Три города исчезли. И погибло множество людей. Об этом у Плиния написано.

- Я читал о таком, - кивнул Рене, - чудовищная трагедия.

Диалекты Севера и Юга и здесь очень сильно отличались. В общем-то, официальный итальянский язык – это флорентийский диалект. Его-то Мадлен и знала, но объясниться с местными могла.

Они очень осторожно присматривались к своим новым правителям. Дикон навел в войсках строгую дисциплину, так что грабежей удалось избежать. Инцидентов тоже почти не было. Жители Неаполя все более охотно шли на контакт. Полным ходом продвигалась подготовка к коронации Рене. И тут грянуло…

Фердинанд, ясное дело, дальше Рима не убежал и поплакался папе. Тот, похоже, решил поиметь денежки со всех заинтересованных сторон, а может и еще что. В любом случае, пришлось собираться в путь. Вызвали.

И мне это очень не понравилось.

Как бы там ни было, мы уже давно вырвались на оперативный простор европейской политики и многим мешали. Конфликт с французами спустили на тормозах, все-таки это уже исторически сложившиеся разборки. Но вот вломившись в солнечную Италию, мы не только обломали рога арагонцам, мы оказались под боком у папы. А у того была много родни, нуждающейся в землях и титулах. Здесь совсем другие хищники водились, а тут мы. С разбега, не повязанные договорами и прочими обязательствами. Нет, с формальной точки зрения мы действовали в рамках закона, но кто там будет считаться с законом, если на права Рене давно забили?

Эдвард сейчас нам помочь не мог, даже если бы и захотел. Придется отбиваться самим. Рене и Жанна тоже отправились в Рим.

Путешествие было бы даже приятным, если бы не неизвестность впереди. А тут и вполне приличный срок беременности. Да, не суждено этому малышу родиться в Неаполе.

- Ты, главное, не волнуйся, - Жанна взяла на себя все заботы, решительно отстранив мужчин, - твой отец разберется во всей этой политике. А твой муж его поддержит. У них все получится.

- Дело не в этом, - вздыхала Мадлен, - конечно, они замечательные и многое знают и умеют, но там могут оказаться наши враги. Это так опасно.

Я тоже думала. Мортон точно в Риме, это даже не обсуждается. И ему очень важно избавиться от нас с Ричардом, чтобы получить Эрве. Ему и Рене с Жанной наверняка мешают. Марго-то с радостью внука в интриги и борьбу за английский престол втравит. И что-то мне подсказывает, что обычным крючкотворством дело не обойдется. Было одно уязвимое место - и это таланты Мадлен. И что-то мне подсказывает, что их представят в самом извращенном виде: приплетут колдовство. А тут одними уверениями и клятвами не обойдешься. И что делать? Был один способ, но уж очень жуткий.

И я снова и снова перелистовала память Мадлен, просматривая жуткие ритуалы, которым ее подвергал фра Джероламо. Да уж… Но именно это и могло помочь.

Вечный Город встретил нас настороженно. Нам определенно были не рады. Хорошо еще, что аудиенции долго ждать не пришлось. Похоже, что всем уж очень не терпелось размазать наглых пришельцев, даже помариновать в неизвестности не захотели. И почти сразу же бабахнуло оно - самое главное обвинение. Черная магия. Тут помимо Мортона еще и Галлеотти снова всплыл. И дал показания, что, дескать, точно знал, что Джероламо черную магию практиковал и ученицу этому же обучал. Даже знание арабского языка и прочих вывернули так, как им выгодно. Типа, все знают, что самые страшные маги на Востоке водятся.

Дикон вскинулся, но на него посматривали снисходительно. Ясное дело, ведьма его околдовала, и он очевидного не видит.

- Давай! – сказала я. – Помнишь тот ритуал на кладбище? Сможешь повторить?

- Конечно!

Мадлен медленно поднялась со своего места.

- Я понимаю, что меня уже осудили, - четко проговорила она, - и никакие свидетельства людей, которые хорошо меня знают, для суда ничего не значат. Поэтому я требую Божьего Суда.

На несколько секунд все замерли.

- Вы так уверены, что ваш муж сможет победить любого в судебном поединке? – чуть презрительно спросил сам папа Сикст.

- Мой муж легко справится с любым противником, - ответила Мадлен, - и не только потому, что он лучший воин, но и потому, что ему поможет Господь. Но я уверена, что любая его победа тут же будет опорочена несправедливым судом. Нет, я требую испытания.

Ого, как глазки блеснули!

- Огнем или водой?

- Вода все принимает в себя, а огонь очищает. Я выбираю испытание огнем. Я босиком пройду по раскаленным углям во славу Божию. Господь не оставит меня!

- Да будет так!

- Ты с ума сошла! – в ужасе проговорил Дикон. – Даже не думай!

Папа издевательски развел руками.

- Слово сказано, сын мой. Ваша жена сама потребовала этого. И мы не будем откладывать дело в долгий ящик. Зачем ждать? Все произойдет сегодня вечером.

Во как припекло! Что ему, интересно, Фердинанд пообещал за помощь? И Мортон, гад, аж светится. А вот до бывшего астролога дорогого кузена, кажись, что-то дошло. Точно что-то знает, паразит. Как бы не сбежал. Надо будет Дикона предупредить. Хотя нервозность Галлеотти заметил командир наших гасконцев виконт де Грайи, так что удрать не получится.

До испытания мне бояться нечего, к тому же одну меня не оставят. И, кажется, я поняла, почему решено все проделать как можно быстрее. Фактически мы с Мадлен дали нашим врагам возможность не затягивать процесс. В истории хватало случаев, когда экзальтированные личности фактически убивали сами себя, согласившись или инициировав ордалию. Наверное, самый известный случай был во время Первого крестового похода, когда в костер вошел Пьер Бартелеми. Несчастный умер от ожогов.

Кого-то ждет большой облом. Мадлен и по углям ходила, и лежала на них, и в костре танцевала. Магия хранит своих носителей, к тому же дело было в концентрации и особом настрое.

До вечера нас окружали монахи и священники. Время тянулось медленно. Публичность грядущего испытания сыграла нам на руку, так как все дружно следили, чтобы Мадлен чего-нибудь не передали. Так что и навредить не могли. И вот перед собором святого Петра развели большой костер.

Храму и площади было очень далеко до грядущего великолепия. Собственно, только обелиск Гелиоса, оставшийся еще со времен Нерона, давал понять, что это именно та самая площадь. Перед собором расположились судьи. Сбоку были места для тех, кто обвинял Мадлен. С другой стороны расположились наши. Вооруженные стражники с трудом удерживали толпу.

Процессия двинулась к костру с первым ударом колокола. Идти пришлось босиком, да еще власяницу напялили. Хорошо хоть распущенные волосы разрешили подвязать, чтобы они не загорелись.

А костерок нам развели впечатляющий, не поскупились. Языки пламени медленно опадали, оставляя после себя пылающие угли. Кое-кто хорошо разбирается во всем этом, явно удачно подгадав момент.

- Пусть проверят, не намазаны ли чем-нибудь ноги, - послышалось со стороны обвинения.

Все, Мортон, я тебя урою. И, судя по всему, состоится эпическое сражение между желающими добраться до твоей глотки.

Пришлось сесть на табурет, чтобы комиссия из трех монахов обследовала ступни. Они решили, что ноги лучше помыть, чтобы смыть любое зелье. Толпа аж дыхание затаила. Еще бы, не каждый день такое увидишь.

Мадлен причастили, вручили распятие и подвели к костру.

Дикон опустился на колени и ударил себя в грудь кулаком.

- Верую! Господи! Яви свою мощь! Сотвори чудо! Спаси ее! Забери меня, но спаси ее!

Рядом с ним встали Рене, Жанна, Джон, Кэти, граф Мэна. И Мадлен шагнула в огонь.

Время словно бы остановилось, теперь мы слышали только мерные удары колокола. Бам… бам… бам… Никакого жара, только тепло. Главное, идти вперед и не останавливаться. Еще шаг, еще… Бам… бам… бам…

Вот и все. А теперь громко.

- Свидетельствую, что меня оговорили и оклеветали. И требую, чтобы Джон Мортон, обвинивший меня, а также Мартеус Галлеотти и все прочие, кто порочил мое честное имя и имя моей семьи, тоже прошли испытание, чтобы все увидели их ложь и злокозненность.

А вот так вам!

Толпа взвыла. Дикон бросился к жене и подхватил ее на руки. Монахи дружно сунулись к ножкам, маньяки.

- Никаких ожогов! – крикнул один из них. – Кожа чистая, только золой испачкалась!

Из криков зрителей стало ясно, что им очень хочется продолжения шоу. Они тоже желали загнать в костер наших обвинителей. А что? Ордалия дело такое, взаимное.

- Оклеветали честную женщину! – орали добрые жители города Рима. – На костер их! На дыбу! Пусть ответят за свои слова!

Дикон усадил Мадлен на свое место, снова опустился на колени. И бережно прикоснулся губами к ее испачканным золой ножкам.

- Ой! – выдохнула Мадлен, почувствовав неладное. – Дикон! Ребенок! Он уже…

- Повитуху срочно! – подорвалась Жанна.

Выражение лица Сикста было бесценно. Впрочем, публичные роды в программу шоу не входили. Прорваться через толпу было нереально, так что Дикон занес жену в собор. Набежали какие-то монахини. Под спину подсунули бархатные подушки. Ободрали какую-то занавесь. Дикон держал Мадлен за руки.

- Здесь не место мужчинам! – вякнула какая-то монашка, но Дикона таким не пробьешь. Похоже, что и Рене выгнать не получилось. Ну да, могут опасаться, что Мадлен или ребенку что-нибудь сделают.

- Дыши, дочка! Дыши! – Жанна подтолкнула к нам старенькую монахиню. Та бормотала только на итальянском, но ее вполне можно было понять. Кто-то принес воды и чистые полотенца.

Начались схватки. Рядом молились. Я опознала литанию Деве Марии.

- Sancta Maria, ora pro nobis!

- А! А-а-а!

- Тужься, дочка! Все будет хорошо! Тужься!

- Mater Christi…

- Ora… pro… а-а-а… nobis!

Детский крик раздался вместе с последним Amen. Кто-то невидимый обтирал Мадлен лицо влажной тканью.

- Мальчик! – радостно оповестила всех повитуха.

Дикон тут же официально признал ребенка. Где-то на площади ревела толпа. Я не удивлюсь, если кто-нибудь забрался по фасаду и, заглядывая в окна, вел прямой репортаж. Да уж, эту ночь Вечный Город долго не забудет. Сделать что-нибудь Мадлен или ее малышу было бы самоубийством. И папа это прекрасно понял, потому сам предложил себя в крестные.

Так как ребенок родился в соборе святого Петра, то его соответственно и крестили Питером. Об этом тут же оповестили зрителей на площади, и они снова заорали. Жанна командовала монашками, откуда-то споро приволокшими полную женщину в нарядном платье, которая тут же покормила младенца. Ее собственного ребенка держал на руках несколько прибалдевший муж, за камзол которого держался еще один ребенок. Ну да, на возможное аутодафе как на праздник, всей семьей. Теперь им точно будет что вспомнить, так как Дикон тут же сунул им в руки свой кошелек с деньгами. Его примеру последовал Рене. Жанна же через переводчика пригласила кормилицу прийти к нам, чтобы ей подарили очень удобную вещь. Ясно, лифчик тетке точно нужен.

Теперь же придется показаться всей этой толпе на площади. Они искренне считали, что все случившееся - это их собственное чудо, и если им не предоставить всех доказательств, могли и взбунтоваться. Нужно все обязательно увидеть своими глазами, а если повезет, то и пощупать. У Фомы оказалось больше последователей, чем у остальных апостолов.

Малыша толпе продемонстрировал сам папа, потом он передал его Рене. Мадлен нес на руках Дикон. Ему подвели коня, но толку от этого было… Разве что зрителям лучше видно. Причем ступни ног Мадлен оставались открытыми.

- Она! Она! Точно она! Не подменили! Вон родинка на щиколотке! Чудо! Святое дитя! Благословите, мадонна!

Многие старались дотронуться. Мадлен, устало улыбаясь, обнимала мужа за шею. Он крепко прижимал ее к себе. Не знаю, сколько это продолжалось, но до дома мы добрались нескоро.

Как оказалось наутро, на площади произошла чуть ли не битва за угли от костра. Для Дикона и остальных наших их раздобыл личный духовник Рене. Дикон поклялся носить несколько угольков в ладанке на шее. И мне уже нехорошо от мысли, что сделали с остальным.

Но самой приятной новостью оказалось известие, что ни Мортону, ни Галлеотти сбежать не удалось. Наши гасконцы постарались. А бывший неаполитанский король на коленях просил прощения. По-моему, больше всего он боялся, что Дикон вызовет его на поединок.

На другой день снова заявилась высокая комиссия, чтобы удостовериться, что с ножками Мадлен все в порядке. Обычная процедура, конечно, все понятно. Часто при ордалии стороны вынимали кольцо или другой предмет из котелка с кипятком, брали в руки раскаленное железо или угли. Правыми объявляли тех, у кого ожоги быстрее заживали. А тут ничего такого и не было. Совершенно чистая и нежная кожа.

Дикон бдил, чтобы разглядыванием ног его жены никто особо не увлекался. Нечего тут, это его любимые ножки.

Отбиться от посетителей не удавалось. Даже то обстоятельство, что к только что родившим женщинам старались никого не пускать, не работало. К тому же в это время вполне можно было принимать гостей хоть лежа в кровати, хоть сидя на горшке. И всем надо удостовериться. Маленькие ступни герцогини Глостерской стали общественным достоянием.

Жанна нашла кормилицу, нянька была своя, из Прованса. Той тетке, что первой покормила маленького Питера, сшили лифчик, от чего она офонарела по полной программе. У нее было такое лицо, что я заподозрила, что новая часть гардероба будет носиться поверх платья, чтобы все видели и завидовали.

Рене официально отрекся от престола в пользу внука. Думаю, что ему хватило торжественного въезда в Неаполь. К тому же это было продуманным политическим решением, против крестника самого папы особо не повыступаешь. А Сикст еще побудет на престоле, точно знаю. За это время вполне укрепиться на троне можно. Регентом при короле-младенце становился Ричард.

От папы принесли золотую цепочку с крестом, украшенным рубинами, для Питера и розарий из крупных жемчужин для Мадлен. Подарки тут же были выставлены на всеобщее обозрение. К месту, на котором горел костер, продолжалось паломничество. Его только что не вылизали от углей и золы, но все равно находились те, кому срочно требовалось преклонить там колени. По слухам, уже кто-то исцелился. Ну, если учесть, что многие заболевания вполне могли быть психосоматического происхождения, то почему бы и нет.

Общественность живо интересовалась подробностями жизни своей новой героини. Уж не знаю, кто там больше всех постарался, не исключено, что Рене дал волю своему поэтическому таланту, но римляне теперь точно знали, что Мадлен с раннего детства интересовалась науками и училась чуть ли не в ущерб здоровью. А в Англию отправилась, чтобы лечить и защищать свою сестру и невестку. И защищала, когда королеву, принцессу и дам свиты бросили на произвол судьбы. Одна против всех с арбалетом в руках. Так ее и увидел будущий муж, который, разумеется, тут же оценил чудо красоты, светоч ума и все такое прочее и влюбился насмерть. И тут же предложил руку, сердце и все, чем владеет.

Призванный к ответу Дикон отпираться не стал, сам признался, что про сцену с арбалетом все выложил Рене и Жанне. А про остальное сказал только, что действительно не мог забыть очень храбрую девицу, готовую защищать сестру от всего мира. Ну а насчет предложения руки и сердца - ничего страшного в таком приукрашивании нет, ни к чему посвящать окружающих в перипетии всех скандалов, интриг, расследований.

Страшно подумать, что дальше будет… Особенно, если английская родня подключится. Такого напридумывают…

Папе подарили чашу из фарфора. Рене использовал все связи и знакомства, чтобы знать, как продвигается следствие над Мортоном и Галлеотти. Астролога сломали быстро. В Англии, если что, с этим делом тоже было очень легко нарваться, стоило заподозрить специалиста такого профиля в расчете даты смерти короля и членов его семьи. Или даже не заподозрить, а просто обвинить. Понятно же, что это очень интересная информация, вот только приравнивалась она к государственной измене. Даже странно, что столько лет прослуживший самому Луи XI Галлеотти так легко попался на удочку. Похоже, что его подбил на эту авантюру Мортон.

Для папы епископ особой ценности не представлял. Английские дела его мало волновали, хватало проблем в Италии, а еще с турками и арабами. А кого-нибудь из своих многочисленных непотов пристроить на престол в Лондоне у Сикста возможности не имелось. Его скорее могла заинтересовать наша Кэти в качестве невестки. Тут и приданое солидное, и родство приличное, и близость к Неаполитанскому трону. Уж не знаю, что там планировалось получить от арагонцев, но теперь рассчитывали подоить нас. Это неизбежно, никуда не денешься. К тому же тут имелся колоссальный профит от самого события. Папа укрепил свою репутацию - еще бы, самое настоящее чудо. Свидетелей полно, так что документ о произошедшем подписали не задумываясь. Теперь точно начнут давить, чтобы техническими новинками поделились.

Вести разнеслись моментально. Думаю, что вначале местные перепугались, потом со злорадством ждали, как нас опустят и выкинут, но сориентировались быстро, ничего не скажешь. Дикон и Рене только и успевали, что отвечать на заверения в дружбе и предложения выгодных союзов. А тут такая каша кипела и булькала, что наши английские, да и французские разборки выглядели перепалкой на коммунальной кухне на тему, кто у кого сахар спер.

Вся надежда на дипломатические таланты Дикона и знакомства Рене.

Самое смешное, что некоторые модницы действительно носили лифчики поверх платья. Ну, если грудь поддержать, то и так можно, хотя и не очень удобно. А вот кормилицы точно оценили, причем именно модель с застежкой спереди.

Все-таки в отсутствие телевидения и интернета новинки распространяются медленно. Но, похоже, что к изящному белью мы и итальянцев приучим. Тоже неплохо.

Неаполитанцы жаждали видеть всех нас у себя. Даже если кто и затаил злобу, то теперь все недоброжелатели капитально забились в щель. Тут вообще оказался занятный нюанс, чудо хотели присвоить все.

Римляне претендовали потому, что все случилось у них в городе. Неаполитанцы считали, что и они тут не чужие, так как Питер, или, как его называли здесь, Пьетро, их новый король, а Мадлен – его мать. А еще на подходе были анжуйцы, жители Прованса, англичане… Хорошо еще, что малыш пока был далек от этого. Он радовал всех отменным аппетитом и здоровым сном.

А между тем Мортона лишили сана и приговорили к строгому заключению. Галлеотти обвинили в ереси и сожгли на костре. Вот уж кого точно не жалко. Главное, непонятно, чего лез. Ну, не вышло с книгами, не получил покровительства. Мало ли дворов в Европе, точно бы не пропал. А оно вон как получилось…

Между тем, пора было возвращаться в Неаполь. Мадлен разрешили вставать, и они с Диконом и остальными отдали дань уважения христианским святыням, которых было очень много в Вечном Городе. Им позволили поклониться могилам пап и могиле самого святого Петра. Они щедро жертвовали знаменитым храмам.

- Даже сердце заходится, когда думаешь, что все это происходило здесь, - благоговейно проговорила Мадлен после посещения капеллы в бывшей Мамертинской тюрьме, - эти камни самих апостолов помнят.

Разумеется, и мимо Колизея не прошли.

А мне даже как-то жалко стало, сколько всего перестроили и изменили. Вот люблю я готику намного больше всякого барокко и прочего рококо, ничего не могу поделать. Собор святого Петра вот-вот перестроят, а потом и до остального доберутся.

Перо в подарок папе когда-то послал Рене, если что, но теперь и до прочего очередь дошла. Мороженое итальянцы собственное лопают, а вот мясорубок и сбивалок у них пока не было. Так что не лифчиками едиными мы отметились. Мы с Жанной и прочими дамами тут самые модные. Что показательно, на трусики никто наезжать не стал. Да уж, иногда действительно в костер залезть надо, чтобы отстали.

Камушки на туфельках и подвязках народ тоже заценил. И опять мужики во все тяжкие пустились. И прозрачное исподнее, и украшения везде, где только можно. И где нельзя тоже.

Веточку дрока, которую Дикон носил на шляпе, тоже заценили. Уже видела нескольких щеголей с чем-то похожим – и даже с цветочками.

Надо заметить, что итальянцы даже подражают творчески. Ну и пусть подражают, красиво все это на самом деле. И удобно, что главное.

Слухи про прозрачные брэ у мужчин тоже пошли. Хорошо, что мы этого не видели. Золотая молодежь резвится, и пусть их. Грядущие гульфики с набивкой и вышивкой немногим лучше.

Вообще, даже странно, что столько воплей про пристрастие дам и девиц ко всяким модным извращениям. И вопят, ясное дело, мужики. Нам с Мадлен еще сказочно повезло, что вокруг все морды бритые, никто не мажет черте чем губы, чтобы они на фоне усов и бороды выделялись. А еще не пудрятся и мушки себе не лепят. А так только в путь, причем, если вначале все еще более-менее пристойно выглядит, то обязательно надо довести до полного абсурда. То носы у башмаков к коленям привязывать приходится, то бубенчиками обвесятся, то по две шляпы носят – одна на голове, вторая сзади на шнуре болтается. И драгоценностей на себя навешивают столько, что любая рождественская ель от зависти удавится. Хорошо, что Дикон во все тяжкие не пускается, хотя тоже обожает шмотки и ювелирку. Но у него вкус имеется и здравый смысл. Да и других интересов в жизни хватает, чтобы не тратить все время, силы и средства на привлечение внимания окружающих попугайским видом. А теперь еще и к мнению Рене прислушивается, а у того вкус отменный.

Но все это лирика. А пока мы возвращались в Неаполь.

Должна заметить, что когда мы направлялись в Рим, то местное население, хотя особого недовольства и не выказывало, тем не менее держалось от нас подальше. Теперь же все жители городов и деревень живо интересовались нашим продвижением. Очень старались хоть краем глаза посмотреть на Мадлен и ребенка, приносили угощение и подарки. Дикон, как опытный дипломат, всему этому не препятствовал. Нет, очередного шоу никто не затевал, но любопытных не отгоняли. Мадлен охотно гладила по головкам детей, которых к ней подводили, дарила им мелкие монетки. Народная любовь – дама ветреная, конечно, но почему бы ею не воспользоваться?

В Неаполе нас ждали с нетерпением. Страшно сказать, даже вынесли знаменитую ампулу с кровью святого Дженнаро, чтобы встретить всех нас. Уж не знаю, что это было: чудо, магия или некая хитрая химическая реакция, но как только Дикон с сынишкой на руках, Мадлен и остальные преклонили колени перед святыней, невнятный осадок сперва превратился в жидкость, а потом и вспенился.

- Святой благословил нового короля! – провозгласил потрясенный епископ. – Да здравствует король Пьетро!

Похоже, что чудеса постоянно сопровождают нас в Италии. Сказочная страна! Все ярко, красиво и временами жутковато. И жители очень темпераментные. Наши йоркширцы на этом фоне просто эталон невозмутимости.

Теперь же всех ждали праздники, праздники и еще раз праздники. Одно коронация чего стоила. Сэкономить точно не получится, не поймут. Хорошо, что денег хватает, можно и так небогатую казну, основательно растащенную предшественниками, не трогать. Да и в долги влезать не придется. У нас тут не Ломбардия (родина европейского банковского дела), конечно, но желающих ссудить деньги под грабительский процент хватает. Очень все профессионально устроено. Общаться с банкирами придется, деньги получить надо, а таскать сундуки с золотом по всей Европе – моветон еще со времен крестовых походов. Вексель – штука удобная. Додумались, вроде как, тамплиеры, а сейчас идею вовсю эксплуатируют банкиры. Дикон быстро договорился с теми, у кого были представительства в Лондоне.

Мадлен собственноручно огранила большой рубин, чтобы добавить дар в знаменитую сокровищницу святого Дженнаро. Понятно, что одним рубином никто ограничиваться не собирался, тут главное - кто огранил. Привезенный Рене из Марселя ювелир еле успевал принимать заказы. К нему тут же обратилась местная гильдия ювелиров. Так, эти наши с потрохами, такие доходы им и не снились, потому что новые драгоценности тут же захотели все. Красиво же! И от новых властей отставать не хочется. И вот настал день коронации.

Древний город, помнящий еще более древние народы, сказочно преобразился. Море цветов, яркие ткани, флаги, гобелены и ковры, свисающие с балкончиков и из окон. Нарядная толпа, которую с огромным трудом сдерживала стража. В соборе яблоку было негде упасть. Епископ сперва передал корону Рене, как законному наследнику, тот по всей форме отказался в пользу внука. Ясное дело, что кроха Питер такую тяжесть просто бы не выдержал. Корону над ним придерживал специальный служитель. Ричарда и Мадлен объявили регентами. И все было просто восхитительно, вот только наш свежеиспеченный король торжественность момента не оценил и испачкал пеленки. Это тут же сочли хорошей приметой. Очень может быть, что так оно и есть, спорить не будем. В любом случае на этой радостной ноте участие Питера в празднествах закончилось. Таскать ребенка по городу никто не стал, процессию возглавили Мадлен и Ричард. Малыша только показали толпе подданных.

А потом начался пир, на перекрестках улиц забили винные фонтаны, выставили столы с закусками. Праздновать так праздновать.

***

Описывать дальнейшее подробно я не вижу смысла, если честно. Потрясений и приключений почти что и не было. Так, по мелочи. Соседи иногда пытались пробовать на зуб Дикона, но он легко справлялся. Нашим изобретениям пытались подражать, не без этого, но превзойти ни у кого не получилось.

В Англию мы так и не вернулись. Беспокойное хозяйство требовало постоянного пригляда. Зато к нам как-то приехала леди Сесили, которой очень хотелось поклониться итальянским святыням. Надо ли говорить, что и она включилась в сочинение мифов про младшего сына и невестку? Как оказалось, это именно ее чуткое материнское сердце сразу разглядело настоящее сокровище, да она же с самого первого дня буквально спала и видела, как бы их поженить! Что самое прикольное, она в это искренне верила. Впрочем, люди подобного склада вполне способны убедить себя в чем угодно. Это помогает жить, а иногда и выживать. Дикон по этому поводу ничего не сказал, а Мадлен только тяжело вздохнула. Никуда не денешься, семья есть семья.

Эдвард благополучно помер в 1483 году, как и в моей бывшей реальности. И скандал с его браком тоже громыхнул. Вот только королем стал Джордж. У него, кстати, получается править лучше, чем у старшего брата. Энн блистает при дворе своей сестры, ее муж сделал хорошую карьеру. Я за них рада.

Французский король скоропостижно скончался, на троне осел Луи XII - бывший герцог Орлеанский, женатый на старшей дочери Эдварда. Бывшая королева Англии тоже убралась во Францию, потому что Джордж не Ричард, он ей разгуляться не дал. Дети Эдварда неплохо устроены, если что, только вот на трон претендовать не могут.

Рене прожил долгую и счастливую жизнь и сочинил множество стихов и большую поэму про свою младшую дочь и ее верного рыцаря. Очень популярная вещь, между прочим. Марго угомонилась. Последние годы она доживала в монастыре. Надо заметить, что там она не бедствовала, так как щедрые вклады на ее содержание сделали все родственники.

Ричард правил Неаполем до семнадцатилетия Пьетро, да и потом не оставлял сына без помощи и советов. Сам он к коронам не рвался, но как-то так получилось, что за счет родственных связей обладал большой властью и влиянием. Впрочем, главную роль в его влиянии играли его ум и многочисленные таланты.

Шелковое дело мы развернули и в Неаполе, нечего одним северянам денежки лопатой грести. А вот порцелан пока оставался только в Англии. Чем реже вещь, тем она дороже. Денег хватило и на то, чтобы выкупить у Джорджа герцогство Гиень, которое так нравилось нам с Мадлен. Все были довольны.

А если кто и остался недовольным (куда уж без этого), то это было их собственное дело. Кстати, леди Стенли тоже ушла в монастырь. Уж не знаю, как ее супруг пережил потерю состояния, хотя и без него не бедствовал, но пусть уж лучше эти деньги принадлежат церкви, чем используются в интригах и махинациях.

Мадлен же родила мужу еще двух сыновей – Эдгара и Артура, – и дочь, которую назвали Мэри.

Что показательно, несмотря на то, что Ричард всячески подчеркивал роль своей жены в создании технических новинок, в историю как изобретатель вошел сперва он сам. А потом и вовсе пошли слухи, что герцогу Глостеру служил то ли сам Леонардо да Винчи, то ли некий неизвестный гений. Ну да, разве могла красавица герцогиня разбираться в таких сложных вещах? Ей и знания арабского за глаза хватит… И легенды о том, как она босиком прошла по раскаленным углям. Этот момент потом увековечили на картине.

Но это уже неважно, ведь главное в том, что герои искренне любили друг друга. И все у них было хорошо.

Content

Дочь короля-трубадура

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12