Заязочка

И Гарри Поттера в придачу!

Историко-магическая фантасмагория о приключениях фикрайтерши и героев Поттерианы в XV веке

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Новый Женский Персонаж, Северус Снейп

Категория: Гет

Рейтинг: PG-13

Жанр: Исторический

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Аристократия, Жизнь среди маглов, Исчезновение магических способностей, Не в Хогвартсе, Сокрытие магических способностей

Предупреждения: AU, Мэри Сью, ООС, Принуждение к сексу, Сомнительное согласие, От первого лица (POV)

Комментарий автора: Это довольно странная вещь, навеянная не только книгами Роулинг, но и пьесой "Проклятое дитя" (частично). Герои Роулинг тут скорее второстепенные, им некуда деваться после того, как автор саги над ними надругалась. И они помогают ОЖП создать новую реальность и заодно найти себе новый дом.

Благодарности: Замечательной MirrinMinttu за ее книги и статьи по истории Англии. Очень рекомендую ее дневник на дайри. Он называется "Загородный клуб".

А так же моим постоянным читателям и друзьям.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic103890

Пролог, в котором я на собственной шкуре понимаю правдивость слов Булгакова

Пусть будет прихоть нечиста

Или невинна,

Порок иль скромная мечта, -

Мне все едино.

Я воплощу любой твой бред.

Скажи, в чем дело?

— О дьявол, — я ему в ответ, -

Все надоело!

Поль Верлен

— Фанфики дают нам возможность не только пожить в полюбившейся вселенной книги или фильма, но и переиграть то, что тебе в этой вселенной не нравится, — сказала я, — уползти кого-нибудь, например. Или создать более логичную с твоей точки зрения пару. Посмотреть на события канона с другой стороны, изменить какие-то условия.

— Подожди, — мой собеседник удивленно моргнул, — что значит «уползти кого-нибудь»?

— А, это выражение из фандома Гарри Поттера, — ответила я, — там есть мем «Снейп уполз». Читателям стало жаль неоднозначного героя, поэтому появилось несколько теорий о том, как он мог бы спастись. А потом начали говорить «уползти такого-то», когда фикрайтер спасал убитого автором персонажа. Роулинг уж очень жестоко обошлась со своими героями, вот и хочется справедливости хотя бы для некоторых.

— Понятно, — странный тип сделал еще одну пометку в блокноте. Опаньки, а чего это он? И почему мы тут обсуждаем фанфикшн? Да и откуда он сам взялся? И почему мы на «ты»? Чертовщина какая-то!

Но внезапно появившиеся здравые мысли и резонные вопросы тут же улетучились. Как и не было их. А я вновь уставилась в бездонные черные глаза странного типа.

— Скажи, — искусительно улыбнулся странный тип, — а реальное историческое лицо ты бы хотела спасти? Кого, например?

— Навскидку, царицу Евдокию и царевича Алексея, — ответила я, — жалко обоих. Но там если только за границу удирать, пока Петр Ляксеич по Европам мотался.

Собеседник кивнул и сделал еще одну отметку.

— А если взять Великобританию? — спросил он. — Раз уж тут у нас Гарри Поттер.

— Тогда Ричарда III, — ответила я, — но он с Гарри Поттером не монтируется. И времени сколько прошло.

— А что бы ты сделала? — поинтересовался тип.

— Сколиоз бы ему вылечила, — буркнула я, — для начала. Я читала, что он у него приобретенный. Думаю, что лет в восемь-девять его можно было убрать с помощью гимнастики и мануальной терапии. А потом разобралась бы с парой гадких личностей. И пусть правит.

— Хм… — меня смерили оценивающим взглядом.

— Но хоть какие-то бонусы нужны, — я заглянула в опустевшую кофейную чашку и с сожалением отставила ее, — во-первых, доступ к телу пациента. Ну и некоторые навыки и умения. Финансы, опять же, грубо говоря — какая-то кормовая база. Медицина тогда была частично карательная. Вроде бы проблемы позвоночника лечили чуть ли не с помощью дыбы. Так что лучше, если поможет не официальный лекарь, а знахарь какой-нибудь. Или знахарка. Слушай, а чего ты меня выспрашиваешь? Тоже хочешь фанфик написать, а идей нет?

— Не фанфик, — тип куснул кончик ручки, которой делал пометки, — тут другое.

— Ролевка? — переспросила я. — Или еще что?

— А ты бы хотела поучаствовать? — с прищуром взглянули на меня.

— Еще скажи, что за это денег отвалишь, — фыркнула я и заказала себе еще кофе.

— Ну, денег отвалить — это вряд ли, — ухмыльнулся тип, — разве что виртуальных. Но я могу предложить тебе иной вариант. Например, прожить несколько лет в смоделированной реальности.

Я наморщила нос.

— Это с вживленными в мозг электродами и в специальном шлеме? А сама, типа, в коме или анабиозе каком? Фигасе! Кстати, за такое точно платят. Там же риск для здоровья колоссальный.

— Никаких электродов и прочего, — тип отложил блокнот в сторону и как-то слишком проникновенно уставился на меня. — Это гораздо более интересное предложение. Есть возможность создать временную локацию, чтобы посмотреть, как изменится ход Истории при добавлении или исключении различных факторов. Если дело пойдет, то можно создать параллельную реальность. А если нет, то все вернется на круги своя.

— Пф-ф-ф, — фыркнула я, — такое невозможно в принципе. Там столько параметров надо просчитывать, что ни один компьютер не справится. Одних вариантов будет столько, что задача станет некорректной. Изменения могут зависеть даже от того, как и кто на кого в какой ситуации посмотрел. Там этих локаций будет просто немеряно.

— Нет, — ответил тип, — локация будет одна. Незначительные изменения будут гаситься системой. Хочешь попробовать? Ты и персонажи из Гарри Поттера в реалиях XV века?

Я подавилась кофе.

— Чего? Сам-то понял, что сказал?

— Слабо? — прищурился тип. — А если попытаться? М-м-м? Все в твоих руках…

Мне стало смешно.

— Реалии XV века, — сказала я, — это не только рыцари, дамы, замки и турниры.

— Тотальная немытость и все такое… — глубокомысленно продолжил тип.

— Ну, тотальную немытость и сейчас никто не отменял, — ответила я, — достаточно в общественном транспорте прокатиться, чтобы убедиться. Особенно в жару или зимой. Кто хотел, тот и мылся. И да, я знаю, что рыцари нужду в доспехи не справляли. Меня больше убивает отсутствие приватности, скажем так. Практически полная невозможность остаться наедине с собой. Если не вступить в соответствующий монашеский орден, они ведь тоже уставами различались. А в монастырь меня не тянет от слова совсем. Это надо особое призвание иметь. И соответствующий склад ума и характера. Король Ричард меня интересует, не скрою, но тесно контактировать с ним могли или люди из его непосредственного окружения, или прислуга. К прислуге он прислушиваться не будет, это не Луи XI с его советником-брадобреем. Заменять реально существующее лицо? Кого? Мать? Жену? Тещу? Тут знахарка не пройдет. Ведь о перемене пола речь, насколько я поняла, не идет?

— Есть один вариант, — хмыкнул тип, — он тебе вряд ли понравится, но доступ к телу там будет. Гарантированный. Ну, и все в твоих руках. В качестве бонусов получишь целительский дар, то, что называют «видеть руками». Так что сколиоз мелкому принцу вылечишь. А вот дальше — как пойдет. Знание языка того времени и всяких там нюансов входит в обязательный пакет. Кроме того, не забудь про персонажей из мира Гарри Поттера.

— Бред, — сказала я, — а что в этой локации с магией? Насколько я помню, ведьмой считали тещу короля Эдди. И вообще, разговоров о колдовстве хватало. Хогвартс там будет?

— Хогвартс? Ишь, чего захотела! — тип неприятно улыбнулся. — Быстренько с магами связаться, помощь получить. Это уже читерство чистой воды, дорогуша. Магия там будет, гарантирую. И волшебные палочки тоже.

— И у меня? — спросила я, забыв, что обсуждение деталей — большой шаг к согласию.

— У тебя нет, — отрезал тип. — Ты — целитель. А то быстренько захочешь всех заколдовать и квест выполнить.

— А другие смогут заколдовать? — спросила я.

— Кое-что смогут, — ответил тип, — но ты должна будешь привлечь их на свою сторону. Да, тебе нужно будет полностью влиться в этот мир.

— В смысле? — этот разговор меня уже напрягал.

— Догадайся. Как женщина может укорениться где бы то ни было.

— Замуж выйти? — пожала плечами я. — По идее и секса хватит. Рожать ребенка не хочу, если что. Это вообще не мое, к тому же в те времена женщины родами только так мерли. И про младенческую смертность молчу. А за кого замуж? За Снейпа? Убьем друг друга и не заметим.

— А чего не за Гарри Поттера? — как-то уж слишком ласково спросил тип. — Или не за принца?

— Принц женился по любви на своей кузине, — напомнила я, — а в кузину я попадать не хочу, она от туберкулеза померла во цвете лет. Там вообще какие-то проблемы со здоровьем имелись. Испортили Бошаны породу Невиллов. Старшая сестра тоже болезненная была. К тому же Ричард, хоть и был мужиком симпатичным и порядочным, средневековый принц со всеми заморочками. Так что со средневековой принцессой ему будет лучше. Больше шансов ужиться.

— О, эти средневековые дамы! — закатил глаза тип. — Королевствами управляли, замки обороняли. Детей рожали во время военных походов. Маменька Ричарда, например.

— Вот с маменькой принца точно желания нет знакомиться, — проворчала я. — Да и вообще, мне домой пора. Заболтались мы.

— А как же квест? — вновь искушающе улыбнулся тип.

— Да поняла я, что ты компьютерную игру разрабатываешь, — сказала я, — только у тебя ничего не выйдет. Это Ричард свой собственный, а герои из Гарри Поттера принадлежат Сам-Знаешь-Кому. По судам затаскают и без трусов оставят.

— Сама-Знаешь-Кто со своими героями очень жестоко обошлась — ты сама говорила, — напомнил тип. — Прикинь, сможешь Снейпа оживить. И вообще… Приключения же. Романтика!

— Средневековая романтика по телеку хороша, — напомнила я.

— Ну, хотя бы взгляни!

Перед моим носом оказался тот самый блокнот. Вернее, в блокнот был вложен лист плотной желтоватой бумаги, очень похожей на тонкую, отлично выделанную кожу. Текст, явно написанный от руки и почему-то каким-то готическим шрифтом, занимал большую часть листа. Внизу оставалось подчеркнутое место для подписи, словно в обычном договоре. Вместо привычной печати, правда, красовалась перевернутая пентаграмма алого цвета, которая, вопреки всем законам физики, химии и разумного, тускло светилась и пульсировала. Что еще за чертовщина?

Кое-где в черный текст вклинивались пометки такого же алого цвета, что и печать. «Договор стандартный на создание варианта реальности», — прочитала я. Хм… Далее алыми чернилами, подозрительно похожими на кровь, было вписано мое полное имя и фамилия, дата рождения с указанием часа и положения планет. Ни фига себе… «Обязуюсь принять меры для спасения Ричарда Плантагенета, известного как король Англии Ричард III». Еще интереснее. Изначальная сила — магическая диагностика заболеваний и магическая же мануальная терапия. Ага… Можно неплохо устроиться, а можно и огрести по полной средневековой программе со всеми спецэффектами. Хотя в Англии в то время с этим поспокойнее было. Персонаж — особь женского пола, происхождение из рыцарей. И то хлеб. Но денег нет. Хреново… Сирота. Может, и неплохо, а может и… хрен его знает, короче. При правильном решении задач магическая сила может возрасти. Обнадеживает. Нет, это точно компьютерная игра. Так… Кроме реальных исторических персонажей имеются персонажи вымышленные, перемещенные из другой реальности… Фигасе, мир Роулинг где-то существует? Нет, конечно, это же игра. Моя задача состоит еще и в том, чтобы найти их (или они сами меня найдут, что тоже возможно) и привлечь на свою сторону. Магия действует частично и не везде, так что стоит полагаться на свои силы и мозги. Ну, это даже неплохо где-то, а то с волшебной палочкой или, там, мантией-невидимкой и расслабиться можно. Так, а что там в конце-то? У нас тут фем-вариант «Принца Персии» или что? Ага, награду получать от спасенного принца или короля. Ха! Хорошо устроились, паразиты. Да, преднамеренно убить можно только одного врага. Ого!

— Сойдет для игрушки, — кивнула я, — а какие локации в этой реальности будут? Замок Миддлхэм? Тауэр? Лондонские резиденции Йорков?

— Все, что захочешь, — улыбнулись мне, демонстрируя нехилые такие клыки, — вся Англия XV века. Нельзя только покидать страну. И можешь выбрать первого героя из мира Гарри Поттера, который попадется на твоем пути.

— Снейп, — тут же сказала я и спохватилась. — Эй, я еще не согласилась! Что за ерунда!

У типа еще и рога прорезались. Мамочки!

— Подписывай! — рявкнули на меня. — И так уже на тебя, идиотку, столько времени потратил!

— А чего сразу я-то? — пискнула я.

— Забыла, что писал Мастер? — гнусно ухмыльнулись мне прямо в лицо. — Никогда не разговаривайте с незнакомцами!

— Тоже мне, Воланд недоделанный! — меня затрясло. — Да пошел ты! Vade retro…*

Мне плотно запечатали рот довольно волосатой лапищей с когтями.

— Не все так просто, дорогуша! От меня так легко не избавишься. Пиши! А то…

Я в полном ужасе смотрела в уже ярко-алые глаза и понимала, что подписать все равно придется. Потому что иначе плохо будет не только мне.

— Умная девочка, — кивнул… Черт его знает, черт, наверное. — Пиши!

— Ай!

Металлическое перо пробило кожу. Ну да, такие документы подписывают кровью.

— Пиши!

И я подписала. Печать полыхнула так, что я ослепла на несколько секунд.

— Игра начинается! — услышала я, чувствуя, как меня куда-то затягивает. — Не подведи меня, девчонка! Станция первая: замок Миддлхэм!

Блин…

* Vade retro, Satanas! (лат.) Изыди, Сатана!

Глава 1, в которой я понимаю, куда попала. И как попала!

Ну, что я могу сказать. Не обманули. Теперь меня зовут Барбара Кью. Я действительно сирота, дочь одного из рыцарей под рукой графа Уорика. Мне десять лет. Мать умерла пять лет назад, отец — в прошлом году. Денег он мне не оставил, поэтому меня взяли в дом графа, чтобы привить хорошие манеры и выдать замуж. Таких как я в замке Миддлхэм несколько. Мы составляем компанию дочерям хозяев и выполняем поручения графини. Помесь фрейлин и девочек на побегушках. На дворе у нас 1461 год. На троне король Эдвард IV, многим обязанный графу. Граф, соответственно, на коне. Очередным знаком высокого доверия служит сегодняшнее прибытие младшего брата нашего милостивого короля, Ричарда. Он младше меня на год и должен завершить свое обучение в качестве пажа. Похоже, это и был обещанный доступ к телу.

Кстати, Снейп тоже тут. Потому что кем еще может быть мрачный носатый мужик с черными глазами, черными волосами и мерзким характером? Он, больше некому. Тут его зовут братом Саймоном, он помощник замкового капеллана. Но к нему я пока не подходила. Я его боюсь.

Я вообще всех тут боюсь. Графа, пожалуй, меньше всех, он меня в упор не видит. Точнее, не замечает. А вот графиня тот еще монстр в юбке. Она держит весь замок в ежовых рукавицах и, кажется, знает все, что тут происходит. Понятно, что ей стучат слуги. Как иначе управлять такой махиной? Средневековое хозяйство — это вам не синекура. Леди ведала всем.

Сестрички Невилл тоже представляли опасность, даже крошка Энни. Хотя, это в XXI веке семь лет — крошка, в XV все иначе. Девочки не были особо вредными, просто не считали меня и мне подобных за ровню. И быстренько бы нажаловались своей матери, заметив что-то необычное.

У нас есть что-то вроде гувернантки. Бедная вдова еще одного рыцаря, сложившего буйну голову в стычках с шотландцами. Леди Моффат. Ее я тоже боюсь. По-моему, у нее есть дополнительные глаза на затылке, настолько быстро она реагирует, стоит кому-нибудь из порученных ей девчонок отвлечься от чтения, рукоделия и лекций по этикету. Вечером мы танцуем вместе с мальчиками-пажами, учимся музицировать и петь. Мальчишки, которые днем тренировались драться деревянными мечами и проходили хитро устроенную полосу препятствий, расположенную за стенами замка, чуть ли не падают с ног от усталости, но держатся. Впрочем, в отношении их с этикетом не зверствуют. Военные навыки важнее. За ними надзирает Одноглазый Шелтон. Тоже старый ветеран пограничных войн и опытный вояка. Несмотря на отсутствие одного глаза, замечает он тоже все. Что к лучшему, иначе его подопечные давно бы покалечились.

Еще в замке стоит целый военный отряд, есть куча конюхов, служанок, слуг. Они постоянно толпятся на огромной кухне, снуют по двору и коридорам замка. Вечно кто-то что-то куда-то тащит, несет, волочит. Торопится по какому-нибудь поручению. Всю эту ораву нужно кормить и одевать. Лошадей тоже нужно кормить, поить и подковывать. Кузня, как и кухня, работает почти непрерывно. И над всем этим царит графиня с небольшим штатом помощниц и помощников.

Не хочу быть леди. Это каторга! Граф на мелочи не разменивается, он весь в войне, пирах и политике. И считает само собой разумеющимся, что все в замке работает как часы. А хозяйке дома еще и выглядеть надо на все сто. Ужас, короче.

Мне-то не так уж и плохо, если честно. Кормят тут сытно и, в общем-то, вкусно. Сквозняками меня не напугаешь, к тому же на дровах не экономят. Помыться можно и в бочке. Мыло, правда, жутко дорогое, так что приходится довольствоваться не самой аппетитной жижей из жира и золы, а то и одной золой, но грязь все это смывает. Дорогое мыло для хозяев и знатных гостей. Белье стирают прачки. Верхняя одежда проветривается и чистится, постели перетряхивают регулярно. От насекомых избавляются с помощью трав.

Собственно, и сам наряд вполне удобен. С корсетами и кринолинами я бы больше намучалась. Платье практически не сковывает движений. Нижняя рубаха тоже довольно удобна. Некоторые проблемы доставляют дамские шоссы — помесь чулок и гольфов, нужно все время помнить о подвязках. Обувь тоже удобная. Английская мода намного практичнее бургундской. Что касается головных уборов, то мы, девочки, носим простые покрывала, а волосы заплетаем в косы. «Сахарная голова», венчающая голову графини, повергает меня в ужас. В жизни такое не надену! И волосы надо лбом брить не буду. Видок тот еще. Извращенцы средневековые мужики, если им такое нравится. Бреют-то опасной бритвой. Блондинки еще туда-сюда, а остальные выглядят экстравагантно. Это лишь на картинах ничего себе смотрится.

Старшая из сестричек Невилл — Изабель — уже вовсю примеряет эннен. Ей идет, конечно. Но это бритье… Нет, уж.

Сестры, кстати, красивые. По крайней мере, Изабель точно. Энн, скорее всего, тоже будет очень хорошенькой, просто пока еще маленькая. Но уже чувствуется в обеих какая-то слабость, изможденность. Хотя, может, это я себя накручиваю.

А что касается меня… Симпатичная, наверное. А что там будет потом — посмотрим. Волосы темные, как и глаза. Мою мать отец привез из Франции. Черты лица тонкие, носик аккуратный. Острый подбородок и высокие скулы. Губы капризные. Глаза большие с длинными ресницами. Много в бадье с водой не разглядишь, а зеркала у меня нет, дорого слишком. Рост средний, худенькая. Но опять-таки, этому телу десять лет. Все, как говорится, впереди.

— Мистрис Барбара, — строго сказала леди Моффат, — кажется, вы замечтались.

— Извините, — проговорила я, опуская глаза, — меня беспокоит моя вышивка. Может быть, я неправильно подобрала цвета? Как вы думаете? Этот лазоревый не слишком яркий?

— Дайте-ка взглянуть.

Я протянула пяльцы нашей наставнице.

— Цвет подходит, — важно кивнула леди, — но сами цветы мелковаты. Если вышить тут и тут точно такие же, но более крупные, то получится очень красиво.

— Большое спасибо, леди Моффат, — поблагодарила я, — я так и сделаю.

— Девочки, — напомнила наша наставница, — не забывайте, что сегодня мы принимаем важного гостя. Вам надлежит выглядить достойно и вести себя, как подобает леди. Думаю, что вам пора. Скоро вечерняя месса.

Удар колокола в замковой часовне подтвердил ее слова.

Замковая часовня великолепна. Даже не так — роскошна. Все должны видеть богатство и влияние Невиллов. Даже самый последний слуга сидит на скамье, украшенной тонкой резьбой. Конечно, скамеечки для преклонения колен полагаются только членам семьи, как и бархатные подушки, но роптать на подобное было бы глупостью.

В большом светлом помещении всегда тепло от огня множества свечей. Восковые свечи горят и в алтаре, и перед статуями, изображающими Христа и Деву Марию. Статую мадонны наряжают в нарядные платья графиня с дочерями. Сейчас на ней бархат. По обычным праздникам его сменяет атлас. На Рождество и Пасху — парча. Тяжелое золотое ожерелье с крупными изумрудами и высокая корона словно бы придавливали статую к низу. Даже ей приходилось терпеть бремя власти и богатства графа Уорика.

Все уже собрались. Гостя видно плохо, ему, как и хозяевам, поставили кресло с высокой спинкой. Лично я разглядела только то, что у него мягко вьющиеся каштановые волосы. Интересно… У меня мелькала мысль, что меня засунули в компьютерную игру, но тогда для визуализации, скорее всего, использовали бы кадры из фильмов. Сериал про Элизабет Вудвилл я не смотрела, судить об остальных героях не берусь, но Ричарда там точно играл брюнет. А других фильмов, где он показан ребенком и подростком, я не помню. Чаще всего Шекспира экранизируют. Хотя, хрен его знает, откуда создатели этого кошмара прототипы брали. Могли и кого-то реально похожего найти.

Скамья, на которой сижу я, наша гувернантка и мои подруги по несчастью (Джоан, Джейн и Элси), стоит прямо за сиденьями графини и ее дочерей. И спинки высокие, и головной убор графини обзор закрывает. Девчонки тоже пытаются рассмотреть принца. Гувернантка на них шипит. Кому-то из мальчишек уже прилетело по затылку от Шелтона. Любопытно же. Я рассматриваю стенную роспись, изображающую Крестный Путь и его этапы. В который раз пытаюсь вспомнить, в каком веке ввели эту замену реальному паломничеству. Святой Престол озаботился тем, что слишком многие гибли, путешествуя по Святым Местам, теряли здоровье, имущество, а то и моральный облик. Не зря же говорили — «ушла паломницей, вернулась проституткой». А так сплошной профит. Обошел церковь по периметру, читая нужные молитвы, и вроде как по Via Dolorosa прошел. И никуда переться не нужно. Отдельные историки потом с умным видом рассуждали, что, дескать, это все для неграмотной паствы делалось. Типа, комикс такой. Вообще-то, такое во всех католических храмах из моей бывшей реальности имелось. Часто это не роспись, а барельефы. И служба соответствующая есть.

Роспись, кстати, вполне приличная по качеству. Реалистичная. Есть на что посмотреть. Мне еще грешники в Аду нравятся, которые в углу изображены. Босх отдыхает. Интересно, у кого такая фантазия была? Хотя кое-что могли и с натуры рисовать.

Послышался звон колокольчика, все встали. А вот и отец Джон, местный священник.

— In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti.*

Голос у отца Джона низкий, красиво поставленный. Да и акустика в часовне отменная.

— Amen! — вместе со всеми выдыхаю я, осенив себя крестом.

Молитвенники лежат перед графом, графиней, их дочерями. Наверное, и у принца свой есть. У меня нет. Дорого. Но это неважно, при частом повторении нужные ответы запоминаются сами собой.

Мне нравятся эти службы. В привычной суете часовня выглядит островком спокойствия. Здесь никто не бегает, не шумит, все сосредоточены. Не знаю, молится ли кто-нибудь чисто механически. У многих лица становятся одухотворенными, чуточку отрешенными. Конечно, мне мало кого видно, да и вертеть головой неприлично, но, думается, что большинство здесь вполне искренни.

Хора нет, священнику отвечают все, кто находится в часовне. И поют тоже все. У графа, кстати, красивый голос. У меня со слухом не очень, если что, но попасть в такт не сложно.

Брат Саймон и мальчики-служки старательно выполняют свои обязанности. Подают отцу Джону воду для омовения рук, приносят книги, звонят в колокольчик. Я вместе со всеми встаю, сажусь, опускаюсь на колени.

Причастие.

Каждый день причащается графиня. Граф тоже старается. Я сегодня не исповедовалась, но отец Джон кивает, и я подхожу к алтарю, опускаюсь на колени и получаю крошечную облатку. Брат Саймон подносит к моему подбородку золотую тарелочку. Ни одна крошка не должна упасть на пол.

— Corpus Christi!

— Amen!

Возвращаюсь на место. Пол каменный и холодный, коленям больно, но осталось недолго, служба идет к концу.

— Ite, missa est.

— Deo gratias.

— Benedicamus Domino.

— Deo gratias.

— Requiescant in pace.

— Amen.

Последняя молитва — и можно идти с миром. На ужин. В животе уже урчит. И не только у меня, если что.

* Все, что на латыни — часть мессы.

Глава 2, в которой я наконец вижу «героя своего романа», ну, и героя Роулинг заодно

По окончании службы принца получается рассмотреть во всем, так сказать, великолепии. Но меня интересовали не бархат, шитье и золотая цепь на шее, а упакованный во все это мальчишка. Симпатичный. Он весьма учтиво подал святую воду своим кузинам Изабель и Энн, перекрестился и вышел из часовни вслед за семьей графа. Слуга подал ему шапочку. Нам с девочками святую воду подал Фрэнсис Ловелл. Изображает учтивого и воспитанного, а сам запросто может за косу дернуть. Причем не только меня или других девочек, а и Энн Невилл. Но он родственник, ему прощается.

— Благодарю вас, — пролепетала я, прикасаясь к его пальцам и осеняя себя крестом.

Когда уже пожрать дадут! Я сейчас кого-нибудь покусаю.

— Есть хочется, — вздохнула идущая рядом со мной Элси, — как думаешь, сахарные фигуры будут?

— Так не праздник же, — напомнила я.

Сластена Элси вздохнула. Мне лично и орехов, вареных в меду, для полного счастья хватает. Хочу жареной картошки! Эх, помидорки, перчики… А еще кукуруза и фасоль — никогда не думала, что именно они мне будут сниться ночами. Когда там у нас Америку открыть должны? Все равно не поможет, конечно. А местные овощи меня пугают, если честно. Учитывая, чем их удобряют. Если верить тому, что я читала в Интернете, когда весь мир обсуждал находку останков короля Ричарда, то у него тоже глистов хватало. Причем ученые еще удивлялись, что маловато для его времени.

Мясо и рыбу и у нас тут очень качественно прожаривают и пропекают, на живом огне все-таки, так что не страшно есть. А вот овощи… И ведь еще постных дней до фига и больше. Да и витамины нужны. Надеюсь, что Снейп настоящий и сварит мне что-нибудь от паразитов, если что.

Большой зал ярко освещен. Хозяева замка и гость занимают места на возвышении, а мы садимся за один из боковых столов. Отец Джон благословил присутствующих. В зал запустили любимых собак графа.

Принца внаглую разглядывали все, а он делал вид, что в упор этого не замечает. Привык, видимо.

— А он красивый, — заметила Джоан.

— Принцу положено быть красавцем, — тихо сказала я, — даже если это не так.

— Да ну тебя, — хихикнула Джоан, — скажешь тоже! Но он красивый.

— Красивый, — согласилась я, — и глаза у него синие.

— Ага! — вздохнула слушающая нашу болтовню Джейн.

Торжественно внесли кабаний окорок. Я нацелилась на блюдо с жареными перепелками. С галереи менестрелей раздалась музыка, потом подключился солист. Что там сегодня в программе? Что-то заунывное про крестовые походы. Сойдет.

И под красочное описание убийства сарацин я приступила к ужину.

Для многих обитателей моей прошлой (и, надеюсь, будущей) реальности застольный этикет означает знание кучи столовых приборов и умение ими пользоваться. А ведь это не так. Этикет — это целый комплекс, состоящий из множества правил поведения. И сноб из XXI века, точно знающий, какой вилкой есть рыбу, в веке XV всего лишь повеселит окружающих. Ржали же гости над каким-то итальянским аристократом, который, несмотря на неодобрение Церкви, демонстративно ел вилкой. Вот хреновая у меня память на фамилии. Так вот, есть руками и не свинячить совсем не сложно. Еда подавалась теплой, а не горячей, так что проблем не было. А пальцы споласкивали в специальных чашах. И кости никто не грыз.

Торжественный ужин у графа Уорика — это настоящий церемониал. Блюда подаются в строгом порядке. Массивные серебряные солонки отделяют хозяев и лиц благородного происхождения от прочих. А вот специи и вино стоят отдельно. И если тебе чего-нибудь из этого нужно, то следует подозвать служителя. Нет, орать не надо, они сами следят за знаками, которые подают едоки. И обслужат далеко не всех, если что. Нам с девочками, кстати, вино наливают, а вот остальным положен эль.

Дети и алкоголь — какой ужас, скажете вы! В XV веке живем, все по-взрослому. Впрочем, вино довольно слабое.

Наконец, на столах появились сладости. Принц о чем-то беседовал с графиней. Изабель сидела с кислой физиономией, видимо, рассчитывала на внимание гостя. Энн лакомилась. Граф бросал куски мяса своим собакам. Мои соседки по столу объедались сладким.

Я лениво обвела взглядом пиршественную залу и замерла. У дверей мелькнула фигурка какого-то мальчика. Он стоял чуть в тени, я бы сама не обратила на него внимания, если бы не стеклянный отблеск. Очки?!

Выбраться из-за стола и проскользнуть вдоль стены к выходу было легко. Действительно, мальчик в очках. Одежда не по размеру. И шрам на лбу в виде молнии. На вид лет пять. Мамочки!

— Ты Гарри? — быстро спросила я. — Гарри Поттер?

— Да, — ребенок явно был в шоке от увиденного.

Я быстро огляделась — на нас очень удачно никто не смотрел. Решительно стащила с малыша очки. Растянутая футболка на нем была серого цвета, а ее покрой внимания не привлекал. Да и кроссовки — второй опасный элемент внешнего облика, почти полностью скрывались под широченными штанинами джинсов.

— Иди-ка сюда, — сказала я, оттаскивая мальчика от дверей.

Он послушался.

Так, контакт со Снейпом неизбежен. Мне прятать Гарри Поттера банально негде. А вот и он.

— Мистрис Барбара? Что это за мальчик? Куда вы его ведете?

Тоже, видимо, заметил. А, была не была!

— Пароль «Хогвартс», профессор! — прошипела я ему в лицо. — Спасайте! Вот его очки! Это Гарри Поттер!

Снейп на мгновение замер, потом резко кивнул и подхватил ребенка на руки. Гарри сощурился и потянул из руки Снейпа свои очки. Он же еще и не видит ни фига! Как только не расплакался. Вот когда скажешь спасибо Дурслям за их специфическое воспитание.

— Потом поговорим, — тихо проговорил Снейп.

Я кивнула. И замерла с открытым ртом. Мальчик растаял в воздухе. Да что же это такое! Чертовщина какая-то…

Снейп пощупал воздух, покрутил головой. А затем поднес палец к губам. Я кивнула. Не дура!

Возвращаться за стол не хотелось. Явление принца Ричарда отошло за задний план перед явлением маленького Гарри. Что бы это значило? Мальчиков что-то связывало? Но что именно?

Я медленно брела в сторону нашей с девочками спальни. Искать меня никто не будет, а если спросят, куда я делась, то всегда можно сказать, что захотела в туалет, а потом не стала возвращаться. Ужин скоро закончится, а насмотреться на принца можно будет и потом. Никуда он не денется.

Кстати, я не удивлюсь, если нам толсто так намекнут, чтобы держались подальше от младшего брата короля. Детская привязанность вполне может вылиться во что-то большее. Графским дочерям конкурентки не нужны. Ясен пень, что английские принцы без разрешения короля жениться не могли, но варианты были. Достаточно вспомнить скандал с той самой Жакеттой Люксембургской, которая, будучи вдовой герцога Бедфорда, вдруг вышла замуж за простого камердинера. Штраф заплатили и жили себе дальше. Детей аж четырнадцать штук нарожали. Прямо Молли Уизли местного разлива. И ведь официальная ведьма. Стоп! А ведь в какой-то момент она могла и понять, как лопухнулась. Любовь любовью, но резко лишиться привычного образа жизни тяжело. Могла и приворожить короля Эдварда к своей дочери, чтобы хоть на старости лет вернуться в когда-то привычный круг. Ладно, до скандальной свадьбы короля еще три года, насколько я помню. Тут еще вопрос, отличается ли местная магия от той, что описана у Роулинг? Фраза черта про волшебные палочки совершенно не означает, что они будут нормально работать. Кстати, у Снейпа волшебная палочка должна быть. Вот у него и спрошу. Мне не так просто поговорить с ним, но теперь он сам будет стараться устроить встречу.

Черт! Что же все-таки обозначало появление маленького Гарри? И куда он делся? Я же его трогала, он был совершенно материальным. Шуточки того самого черта? Или местная локация так работает? Может, она не отлажена и сбоит? Точно, в договоре было, что магия работает частично и не везде. Блин, мне уже страшно за Гарри. Хорошо, если вернулся в чулан к Дурслям. Может подумать, что ему сон приснился. Особенно, если по телеку шел подходящий по теме фильм. Вряд ли он долго простоял в дверях, его шуганул бы кто-нибудь из слуг.

Ладно, в плюсе у нас то, что я убедилась в реальности Снейпа и очень скоро хоть что-нибудь узнаю. В минусе то, что я вообще ничего не понимаю. Интересно, получится ли у меня нормально заснуть после таких потрясений? Хорошо, что девочки отвлекутся на принца, глядишь, и не заметят, в каком я состоянии.

— Мистрис Барбара, а вы что не на ужине?

Блин, Бесси, бывшая нянька Изабель и Энн.

— Живот заболел, — мрачно ответила я. — Бурчал очень. Но уже прошло.

— Может вам настоечки выпить? — встрепенулась Бесси.

— Спасибо, уже полегчало, — ответила я.

— Так ежели хорошо прочистило, то настоечка не повредит, идите-ка в спальню, мистрис, а я принесу. Обязательно надо принять, чтобы хуже не было.

Еще и настоечка. Горькая, между прочим. И придется пить, никуда не денешься. Господи! Все что угодно за отдельную спальню, личный сортир и возможность хоть на минуту остаться в одиночестве. Это же пытка, настоящая пытка. Этим заключенных в тюрьмах наказывают. Воров и убийц. Меня-то за что?!

Готовясь ко сну, мои соседки по спальне щебетали о брате короля. Они предвкушали других гостей и праздники в замке. Я мужественно выпила горькую настойку, которую притащила Бесси, так что мой недовольный вид даже объяснять никому не пришлось.

Перед сном полагалось расплести косы и старательно расчесать волосы. Еще одна пытка. И хрен укоротишь, не поймут. Хорошо еще, что только до талии, а не ниже, как у Элси. Красиво, наверное, но мне бы и до плеч хватило. А такое себе здесь только мужчины могут позволить. Мужики во все века и времена хорошо устраивались. Осталось заплести одну свободную косу, прочитать молитву — и можно забираться в постель. Тот еще монстр, между нами. И приходится делить с Джоан. Она, если что, не брыкается во сне и одеяло не стягивает, но все равно хотелось бы спать отдельно. Хотелось бы… Да кто тут меня спрашивать будет! Радуйся, дура, что не крестьянка, те о такой роскоши и мечтать не смеют.

— Спокойной ночи, Барбара! — сонно улыбнулась Джоан.

— И тебе спокойной ночи, — ответила я.

Элси задула свечу. Надо постараться заснуть…

Ночью мне снились черти, Гарри Поттер на метле и Снейп с половником. А потом пришел Хагрид и сказал, что мы в Хогвартс не поедем, потому что магия нестабильна. Снейп огрел его половником и начал гоняться за Поттером. Жуть, короче…

Глава 3, в которой исчезновения продолжаются, а я начинаю лечить

Все утро я гадала, как Снейп устроит нашу беседу. Устроил. Пришел к нам на урок и сказал, что миледи графиня разрешила взять одну из девочек, у которой почерк получше, чтобы та помогла ему разобрать старый сундук с книгами. Сундук этот нашли непонятно где, а от книг мало что осталось.

— Одни обрывки, — развел он руками, — такая жалость, леди Моффат, вы не представляете! Но разобрать нужно, вдруг что-то сохранилось. Или переписать можно. Переписчика миледи потом пригласит, если там будет что переписывать.

Леди Моффат покачала головой и делегировала меня. Не скажу, чтобы мой почерк был самым приличным, но Снейп этак ненавязчиво все организовал.

Над сундуком вздыхал отец Джон. Графиня рассматривала какой-то обрывок пергамента. Граф листал почти целую книгу. Так, а почему нам сказали, что ничего не осталось? Ладно, сейчас это неважно.

— Эту почти не обгрызли, — сказал граф, — ценная книга. О соколиной охоте и разведении соколов. У меня такой нет.

Я робко понадеялась, что книгу оставили в целости не потому, что она отравлена. Я помню: до смерти Шарля IX больше ста лет, но все равно как-то не по себе. Еще вопрос, откуда этот сундук взялся.

— А вот от «Жития святых» почти ничего не осталось, — тяжело вздохнул отец Джон.

— Это мыши погрызли, да? — тихо спросила я, заглянув в сундук.

— Похоже, что не только мыши, — ответил граф.

Снейп деловито разостлал на полу чистое полотно.

— Будем раскладывать по кучкам, — сказал он, — может, что склеить удастся. Мистрис Барбара, вы тоже пока берите кусочки и читайте, потом переписывать начнем.

— Хорошо, — ответила я и потянула первый огрызок, — тут про Тристана и Изольду.

— Сюда, — показал мне Снейп, — сюда кладите.

— Да уж, — графиня протянула мне свой обрывок, — в самом деле, какая жалость. Даже странно, что в этот сундук никто не заглядывал. Если найдете что-нибудь ценное, скажите мне.

Мы со Снейпом поклонились. Граф погладил по переплету свою книгу и ушел, за ним последовала супруга. Отец Джон еще немного покачал головой, последил, как мы раскладываем обрывки, и тоже ушел.

— У вас есть план? — тут же спросила я у Снейпа. — И волшебная палочка?

— Волшебной палочки нет, — он мрачно уставился на меня, — и должен заметить, мисс, что я вас не помню. А, судя по всему, должен.

— Не должны, — ответила я, — я не из Хогвартса. Я про вас и Гарри Поттера книги читала. Подождите… Как это, нет волшебной палочки?! Вы что?!

— Не орите, — Снейп бросил взгляд на дверь, — давайте, рассказывайте. И про сундук не забывайте.

— А я вам не Юлий Цезарь! — отрезала я. — Блин, еще и волшебной палочки нет. Ну как в таких условиях спасать короля?! И откуда взялся Гарри? Дурдом какой-то, честное слово.

— Дурдом, — согласился Снейп, — но я вас внимательно слушаю.

И я начала рассказывать, чувствуя себя полной дурой. Кажется, я влипла еще больше, чем думала раньше. Блин…

— В жизни не слышал большего бреда, — прокомментировал мой рассказ Снейп, — а про некую игру я вообще ничего не понял. Хотя про разные реальности кое-что слышал.

— В книгах все правда? — спросила я, вороша обрывки бумаги и пергамента.

— Ну… Кстати, а чем хоть закончилось? — чуть помявшись, задал вопрос Снейп. — После моей смерти — что было?

— А вы все-таки умерли? — спросила я.

— Не уверен, — ответил он, — мне предложили сделку — возможность жить в другом месте. Мне не хотелось умирать, я согласился. Так что там было дальше? Поттер погиб?

— Там что-то странное было, — ответила я, не забывая вместе со Снейпом создавать видимость бурного копания в сундуке. — Поттер просмотрел ваши воспоминания и пошел умирать от руки Волдеморта. Добровольная жертва.

Снейп кивнул.

— А потом он побывал на призрачном вокзале Кинг-Кросс, пообщался с Дамблдором, воскрес и убил Волдеморта. И началась счастливая мирная жизнь. Гарри женился на Джинни Уизли, обзавелся тремя детьми. Среднего назвал Альбус Северус.

Снейпа передернуло.

— Все Малфои выжили, их оправдали, — продолжила я, — но очень много народу погибло.

— Кто еще погиб? — уточнил Снейп.

Я перечислила. Он скорбно вздохнул.

— Книги заканчиваются на том, как дети главных героев отправляются в Хогвартс, — сказала я, — а через несколько лет появилась пьеса. Честно говоря, странная и нелепая. Там есть дочь Волдеморта и маховик времени, позволяющий создавать варианты реальности. Сыновья Поттера и Драко Малфоя путешествуют во времени. Я содержание не очень хорошо знаю, мне не понравилось, что начали переписывать факты, известные из семи книг, так что читать я не стала. Так, по рассказам других только и помню.

И я поделилась со Снейпом всеми знаниями о пьесе.

— Жадность автора? — уточнил Снейп. — Опасная вещь. Но мне надо подумать…

— Ой! — механически продолжая раскопки, я извлекла еще одну книгу. — Что это? Flos Duellatorum*?

— Дайте сюда! — потребовал Снейп.

— А это не про зелья, — ответила я, — это про искусство боя.

— Да знаю я, — начал Снейп и замер.

Мусор в сундуке зашевелился словно бы сам собой, и на поверхности оказались какие-то свитки и еще одна книга. «Legenda Aurea»**, — прочитала я.

— Интересно, картинки есть? — мне действительно было интересно. Что сочинение рыцаря из Фриули, что Золотая Легенда славились не только текстами, но и иллюстрациями.

Снейп трясущимися руками перебирал свитки. Наверное, что-то зельеварческое.

Двери распахнулись, к нам заглянула леди Моффат. За ее спиной виднелся отец Джон.

— Как вы тут? — спросила сердобольная леди. — Уже и обедать пора. Отдохните немного. Нашли чего?

— Вот, — я протянула Золотую Легенду.

— Ах! — всплеснула руками леди Моффат.

А отец Джон жадно схватил книгу.

— Надо показать милорду, — сказал Снейп, не отрываясь от свитков, — и запереть тут все, чтобы никто не рылся. Это очень дорогие и ценные книги.

— Да-да, конечно, — пробормотал отец Джон, бережно раскрывая книгу. — О Господи! Это чудо! Подлинное чудо! Сокровище…

Леди Моффат молитвенно сложила руки. А я подумала, что как раз таки не прочь тут порыться. Без свидетелей. Так ведь не дадут. Еще и от поисков отстранить могут.

Вчетвером мы вышли за дверь, отец Джон запер комнатку с сундуком огромным ключом, и мы торжественной процессией направились на поиски графа. Хотя было ясно, что он уже в пиршественном зале.

На нас дружно уставились. Отец Джон шел торжественно и важно, прижимая к груди книгу. За ним шла я, за мной Снейп, за Снейпом — леди Моффат. Отец Джон и леди были чистыми, а вот по нам со Снейпом любой бы догадался, что мы копались в чем-то очень пыльном и даже грязном.

— О, я смотрю, вы еще что-то нашли! — заметил нашу процессию граф.

Остальные вытягивали шеи.

— Вот! — на скатерть легла книга.

Я протянула ту, что прижимала к себе, Снейп же со свитками не расставался.

— Ах! — всплеснула руками графиня. — Какая красота!

Графа больше заинтересовала моя добыча. Еще бы!

— А здесь записи по лекарственным травам, — показал свитки Снейп.

— Ух ты! — принц Ричард протянул было руки к Flos Duellatorum, но удержался и не стал хватать. Изабель и Энн больше заинтересовались потрясающими миниатюрами, иллюстрирующими жития святых.

— Сокровище! — проговорил отец Джон.

— Ой! — закричала Изабель. — Что это?!

Книги таяли в воздухе, исчезая прямо на глазах. Последними исчезли свитки, которые Снейп так и не выпустил из рук.

Кто-то визжал, остальные крестились. Леди Моффат упала в обморок, а я в полном ужасе смотрела на свои чистые руки. Исчезли даже пыль и грязь.

— Пресвятая Дева! — прошептала графиня, прикрывая рот рукой.

— Как же так?! — потрясенно простонал отец Джон.

— Нечистая сила! — крестились присутствующие. — Дьявольские козни!

А мне опять стало не по себе. Да что же это такое! То мальчики появляются и пропадают, то книги, как бы до остальных не добрались!

Об обеде все дружно забыли. Следствие выявило, что исчезла и книга, унесенная графом, и сундук, и все вытащенные и разложенные нами обрывки и огрызки. И вся пыль с грязью. В комнатке осталось только девственно чистое полотно, на котором мы все и выкладывали.

— Немедленно сжечь! — указал на тряпку отец Джон. — И одежду, на которой грязь из дьявольского сундука была, тоже!

Вот гадство! Как будто у меня этих платьев полны сундуки. Если это сожгут, то у меня только еще одно, которое мне мало. И пятно там во весь лиф.

Дальше началось религиозное безумие. Сначала была месса, потом обошли крестным ходом вокруг замка. Затем отец Джон торжественно спалил несчастную тряпку и нашу со Снейпом одежду. Все каялись и просили избавить нас от происков нечистого. Комнаты и вообще все помещения святили. Святой воды, ясное дело, на такую махину не хватало, так что отец Джон периодически возвращался в часовню и торжественно опускал большой крест в очередную бадью. От курений слезились глаза, першило в горле. И в довершение всего общественность лишили не только обеда, но и ужина. А нас со Снейпом еще и изолировали ото всех, как дольше других контактировавших с нехорошим сундуком и его содержимым. И не поспоришь.

Нам предстояло три дня просидеть на хлебе и воде, читая молитвы. Хорошо еще в казематы не засунули, ограничились той же комнаткой, где сундук появлялся. Странно, конечно, но что тут поделаешь, благо еще по соломенному матрасу выделили.

Кто там говорил про средневековую романтику? Убила бы!

Распорядок дня был такой: трижды в день мы присутствовали на мессе, стоя на коленях в углу, где был изображен Ад с чертями и грешниками, потом возвращались в комнатку, где нас ожидал кувшин с водой и несколько кусков хлеба. Оставшееся время надо было читать Розарий. Мамочки!

Розарий, именуемый так же четками, у меня был свой. Это единственное, что осталось Барбаре от ее матери. Черные и белые бусины из каких-то камушков и массивный серебряный крест. Я носила его под платьем. У Снейпа розарий был из дерева, более тяжелый и грубый. По идее, вести должен был он, но мы менялись, это все-таки тяжело.

Credo, трижды Ave Maria, Pater noster. И далее по кругу — десять раз Ave Maria, Gloria, Pater noster, Gloria. Еще десять раз Ave Maria. Молитвы, литания Пресвятой Деве. И все сначала. Отпить по глотку воды мы позволяли себе не часто. И филонить не получалось. Мы оба были уверены, что за дверью почти все время кто-то есть. Любопытство — страшная штука.

Монотонное повторение одних и тех же слов отключало сознание напрочь. Без четок мы бы давным-давно запутались. Ноги мучительно болели, затекали и мерзли. Утешало лишь то, что скоро это кончится, хотя до того «скоро» еще надо было дожить.

На ночь нас запирали. Тут бы и поговорить, но мозги очень вяло реагировали на окружающую действительность. Я только растирала ноги и пыталась согреться. Получалось плохо. Наконец, мне стало легче. Рядом застонал Снейп.

— Вам помочь? — спросила я.

— Вы же двинуться с места не можете, — тихо ответил он.

Я села на своем матрасе. Боль ушла, оставив лишь отголоски. Я чувствовала, что могу встать. Встала. Сделала пару шагов.

Свечу у нас забрали, но в узкие окна проникал лунный свет, и в помещении можно было ориентироваться.

— У вас что, ноги не болят? — недоверчиво спросил Снейп.

— Прошло, — тихо ответила я, — наверное, это тот Дар, о котором говорил черт. Могу лечить руками. Хотите, я вам колени разотру? Вдруг поможет?

— Вы там чертей поменьше поминайте, — напомнил Снейп, — мало ли. Но если сможете помочь…

Второго приглашения не потребовалось.

— Ох, — вскоре сказал мой сокамерник, — спасибо. Думал, ходить не смогу. Страшно подумать, что на коленях у местных монахов.

— Ко всему можно привыкнуть, — философски заметила я, — что делать будем? Вы что-то надумали?

— Нужны расчеты и информация, — ответил он после паузы, — расчеты я сделаю. А информации очень мало. Но мне кажется, что дело в том хроновороте, о котором вы рассказали. Я о той штуке, которой пользовались сыновья Поттера и Малфоя. Если представить себе, что существуют какие-то связанные между собой реальности или миры, то ни в коем случае нельзя их перемешивать, просто крутя артефакт. По крайней мере, явление Гарри Поттера я бы связал с этим. С сундуком непонятно. Страшно представить, что будет дальше.

Я тяжело вздохнула.

— А при чем тут это время? — спросила я.

— Возможно, именно в этом мире или, как вы его называете, локации, есть что-то, что сможет стабилизировать те миры. Если бы я еще знал, что именно.

Больше в первую ночь мы не разговаривали. Уж очень устали.

Следующей ночью меня расспрашивали о компьютерных играх.

— Так вы говорите, что нельзя перейти на другой уровень, пока не выполнишь какую-то миссию? И что за миссия?

— Не знаю, — честно ответила я, — в игре это может быть прохождение всех помещений локации с устранением ловушек, сбором каких-то предметов, убийством монстров. Или выполнения какого-либо условия.

— Звучит довольно глупо, — заметил Снейп, — хотя у меня ни разу не получилось покинуть замок или отойти от него на значительное расстояние. Думаю, что и у вас не получится.

Я вздохнула.

— Знать бы, что делать.

— Думаю, надо начать с принца, — после паузы проговорил Снейп, — вы же собирались его лечить? Вот и лечите.

— Как? — буркнула я. — Кто мне позволит щупать брата короля? Да он меня сам прибьет за такое.

— Ну, если вы внезапно на него наброситесь и начнете, как вы говорите, щупать, то может и прибить от неожиданности, — согласился Снейп, — да и окружающие не поймут.

Мое излишне живое воображение тут же нарисовало феерическую сцену.

— Но тут я могу вам помочь, — продолжал мой сокамерник, — вывихи и тому подобные травмы случаются постоянно, так что клиентурой я вас обеспечу. Расскажу, что вы лечили ноги и себе, и мне. А потом и принца обработаю. Подловлю его, когда у него будет болеть спина после тренировок. Вправить позвонки вы, насколько я понял, сможете? Вот и славно. А мы посмотрим, будет ли это считаться выполнением квеста.

Я согласно кивнула. Да, так миссия уже не выглядела невыполнимой. Массаж в этом мире был вещью привычной, а я всего лишь еще и кости вправлю. И, действительно, посмотрим, что там дальше будет. Посмотрим…

В третью ночь мы обсудили планы на ближайшее будущее и способы связи, а потом наше заключение кончилось. Мы отстояли на коленях еще одну утреннюю мессу, нас допустили к причастию. Уф!

Не успела я добраться до своей спальни, чтобы хоть волосы расчесать, как меня довольно грубо втолкнули в коридор, ведущий к внешней стене. Звякнул засов. Это еще что такое? Ну, конечно, Ловелл. Кто еще мог быть таким любезным?

Кроме наглого Фрэнсиса тут присутствовал принц Ричард и еще один мальчишка, лицо которого было в тени.

— Эй! — сказала я, потирая ушибленный локоть. — Что за шутки!

— Давай, рассказывай! — бросил мне Ловелл. — Ну и вид у тебя!

— Посмотрела бы я на тебя, Фрэнсис Ловелл, если бы ты три дня просидел безвылазно в комнате на хлебе и воде, не имея возможности привести себя в порядок и умыться, — ответила я, — и одежду мою сожгли.

— Тихо! — властно проговорил принц. — Извини, если тебе сделали больно. Рассказывай, что там за сундук.

Ого, это меня на беседу пригласили. Будем знать. Но ссориться с Ричардом я не собиралась.

— Обычный с виду сундук, — ответила я. — Примерно вот такой, — я показала руками, — из очень темного дерева. И железом обит. А до верху полный обрывками бумаги и пергамента. Меня позвали, когда из него уже достали первую книгу. Ту, что забрал милорд граф.

— А что там еще было? — жадно спросил Ричард.

— Мы только начали сортировать обрывки, — сказала я, — ну, понимаешь, если там, например, упоминаются Тристан и Изольда, то ясно же, что книга о них. Или рыцари короля Артура. А те обрывки, по которым было непонятно от чего они, мы откладывали отдельно.

Ричард кивнул.

— И что там было? В обрывках?

— «Тристан и Изольда», — стала перечислять я, — «Смерть Артура», «Роман о Лисе», как сказал брат Саймон, еще «Кентерберийские рассказы». Стихи какие-то на латыни, брат Саймон сказал, что они еще языческие. И просто куча всего непонятного.

— И ты просто так вытащила оттуда еще одну книгу? — Ричард допрашивал прямо-таки со знанием дела. — Неповрежденную?

— Знаешь, — проговорила я, — тогда все эти обрывки и огрызки как будто сдвинулись, пошевелились. И я увидела под ними угол обложки. И вторую книгу тоже. А брат Саймон достал свитки про лекарственные растения.

— Врешь! — тут же заявил Ловелл.

— Не вру, — закусила губу я, — иначе бы все это просто переворошили и все целые книги нашли в самом начале.

Ричард мрачно кивнул.

— Ясно, — сказал он.

— А теперь отпустите меня, — сказала я, — я очень хочу есть, и мне надо умыться.

Парнишка, лицо которого я не разглядела, дождался знака от Ловелла и отодвинул засов. Ричард достал из кошеля, висящего на поясе, большую серебряную монету.

— Вот, — сказал он, — купи себе новое платье. Твой вид позорит замок моих родственников.

— Ваша светлость очень добры, — обалдело пробормотала я.

Ричард кивнул и вышел из коридора, его свита последовала за ним. Я зажала монету в кулаке и отправилась по своим делам. Во дает!

Монета была целым богатством. Я считала, что без одежды меня не оставят, в конце концов, полотно и сукно в замке имелись в избытке. Шить я умею, а раскроить может помочь леди Моффат. Так что щедрый подарок стоило придержать. Разносчики приходили часто, и я вполне могла купить себе что-нибудь. Даже… тут я остановилась. Даже душистое мыло. Ох, это было бы счастьем! Оставалось сберечь свое сокровище от возможных конкурентов. Ловелл до грабежа не опустится, у наследника виконта своих денег хватает. Да и вообще, мальчишек опасаться не стоило. Ведь отними они у меня деньги, я могла пожаловаться тому же Ричарду. Да даже Шелтону. Девочки тоже вряд ли упрут монету. Опасаться стоило слуг.

Как выяснилось вскоре, я ошибалась. Мне навстречу попался Снейп.

— Что от вас хотели? — несколько встревоженно спросил он меня.

— Простое любопытство, — ответила я.

Он смерил меня взглядом.

— А что у вас в руке?

Я показала монету.

— Его светлость решил, что мой вид не соответствует окружению, — ответила я, — и распорядился, чтобы я купила себе платье.

Только я монетку и видела.

— Платье у вас будет, — сказал гад, — можете не сомневаться. А мне очень нужны деньги. Для расчетов и выкладок требуется много бумаги и чернил, если я буду брать из запасов, то это заметят. Это в наших общих интересах.

— Вы бы еще про всеобщее благо вспомнили, — мне было обидно.

— Не понимаете? — вскинул он бровь.

Я понимала, что хрен мне, а не мыло. Очень может быть, что мне не врали. Ему действительно нужны бумага и чернила, а недостачу заметят моментально. Не удивлюсь, если лично графиня. Но это была моя монета!

— Я лично поговорю с леди Моффат, чтобы она помогла вам, — сказал гад.

И пошел дальше. Я проводила его тоскливым взглядом. Хороший человек — деньги у ребенка отобрал, не побрезговал…

Ладно, жила без нее и дальше проживу, но все равно обидно. Хотя чего я хотела-то? Для Снейпа я всего лишь источник информации и возможный помощник. Он-то во всех этих магических заморочках точно разбирается. Ничего, отольются кошке мышкины слезки, будет и на моей улице праздник.

Любопытные донимали меня целый день. Да и потом тоже. Леди Моффат помогла раскроить сукно на новое платье, так что скоро я была с обновкой. Снейп занимался своими таинственными делами и внимания на меня не обращал. Принц Ричард танцевал по вечерам со своими кузинами. Я в паре с ним оказывалась, только если во время танца менялись партнерами. Интерес к таинственному сундуку постепенно сходил на нет, как будто кто-то планомерно гасил ажиотаж. Так что уже через неделю страсти улеглись окончательно.

А у меня появился первый пациент. Для начала это был помощник конюха, у которого вырвалась лошадь. Мальчишка получил сильный вывих.

— Вправить может любой, кто знает, как правильно дернуть, — рассуждал Снейп, пригласив меня в конюшню, — но у мистрис Барбары, похоже, талант убирать боль. Давайте проверим, хуже точно не будет.

Кроме нас присутствовали старший конюх и отец Джон.

— Дернуть-то и я могу, — чесал в затылке конюх, — но когда он там оправится. Интересно бы взглянуть.

— Вы говорите, брат, что девочка умеет снимать боль? — строго спросил отец Джон. — Дочь моя, отвечай со всей ответственностью, когда у тебя это проявилось? И кто тебя учил?

— Моему отцу не было до меня дела, — ответила я так, как мы договорились со Снейпом, — и меня часто оставляли на попечение одной женщины. Ее звали Агнесс Снуппи, она лечила людей. А я смотрела. А потом мне было очень больно, я терла свои колени и просила Святую Деву, чтобы мне стало легче. И боль ушла. Брату Саймону тоже было больно и тяжело, я вылечила и его колени. То есть, это же не я вылечила, я ведь просила Деву Марию.

— Старая Агнесс? — переспросил конюх. — Она же ведьма…

Я замотала головой.

— Она всегда молилась и осеняла себя крестом, прежде чем лечить.

— Да, — сказал отец Джон, — все знают, что ведьмы не переносят Святого Креста и молитвы. Покажи свои умения, дочь моя.

Испуганный мальчишка безропотно снял куртку и нижнюю рубаху. Конюх присвистнул. Да, пацану серьезно досталось.

Я прочитала Ave Maria, перекрестилась и бережно прикоснулась к поврежденному плечу. Парень дернулся, но промолчал. А я настроилась на него. Да, все как и обещали. Я отчетливо чувствовала, что не так с его плечом, и что именно мне нужно сделать. И понимала, что сил у меня хватит. Тут не сила требовалась.

Под моими пальцами кость мягко вернулась на место. Даже щелчка не было. Мальчишка ойкнул и повел плечом, а потом уставился на меня, раскрыв рот.

— О, и опухоль спадает! — ткнул пальцем конюх. — Джек, ты как? Больно?

— Не-а, — шмыгнул носом обалдевший мальчишка, — совсем даже не болит. Вот ни капельки. Спасибо, мистрис!

— Возблагодарим Господа за дары Его! — строго проговорил отец Джон.

И мы послушно возблагодарили. Возможные обвинения в колдовстве были серьезной угрозой.

— Мистрис Барбара, — с чувством проговорил конюх, — спасибо! Можно того… ежели чего? А то пацаны часто калечатся. Лошади — дело такое.

— Конечно, — кивнула я, — зовите. Раз уж так получилось, то я буду помогать.

Кажется, припашут меня по полной программе, но иначе до принца мне не добраться. Да и вообще, мое положение улучшится. А, все равно деваться некуда.

По дороге из конюшни мне прочли лекцию на тему христианского смирения. Я смиренно кивала. Конечно-конечно, я не должна задирать нос и гордиться тем, что Господь осенил меня своей милостью, ведь все возгордившиеся плохо кончали. И вообще, гордыня есть первый из смертных грехов.

Вообще-то у нас тут этих грешников ползамка, минимум. И неплохо себя чувствуют. Но об этом говорить не стоило.

И понеслось. Опытным путем было установлено, что моя епархия — кости и суставы. Первым благородным пациентом оказался тот самый Ловелл, умудрившийся подвернуть ногу. Покрутив ступней, будущий виконт поблагодарил и расщедрился на пенни. Пенни почти тут же изъял Снейп. Импресарио, блин. Так и до сутенерства недалеко, между прочим. Граф поглядывал на меня с интересом, похоже, из разряда лишнего рта и возможного капитала я плавно перемещалась в категорию ценного имущества. Графиня качала головой. С принцем пока все было глухо.

Снейп на вопросы об успехах только отмахивался. Гарри Поттер или кто-нибудь другой не появлялся. Хнык…

Меня вызвали с занятий с леди Моффат.

— Тут это, — сказала служанка, сделав неловкий реверанс, — мистрис Барбару спрашивают. Просят во двор.

Я перевела вопросительный взгляд на леди Моффат.

— Что случилось? — спросила та.

— Привезли кого-то, — ответила служанка, — из деревни. Брат Саймон зовет.

— Тебе уже крестьян привозят, — насмешливо проговорила Изабель.

Ее, как и других, заинтересовали мои способности. Очень может быть, она немного завидовала, но явно не моей богатой клиентуре. Одно дело — врачевать благородных рыцарей небрежным наложением холеных ручек, вправлять выбитые пальцы на ногах псарям и конюхам — совсем другое.

— Крестьянам тоже больно, — вздохнула я.

— Идите, мистрис Барбара, — кивнула леди Моффат, — я приберу вашу вышивку.

— Благодарю вас, леди, — ответила я, — увидимся позже.

— Что там, Мэри? — спросила я.

— Говорят, Джон Кузнец от быка не увернулся, — сказала служанка, — тот по нему и прошел. Быка на случку привели.

Ого, бык — это серьезно, тут действительно молиться станешь. Таких серьезных пациентов у меня еще не было. Как бы не сплоховать…

Несчастный мужик лежал в телеге и тихонько стонал. Рядом стояла испуганная женщина. Она то пыталась поправить сено и одеяло, которым был накрыт пострадавший, то обтирала его потное лицо с заострившимися чертами. Парнишка лет четырнадцати переминался с ноги на ногу и мусолил в руках поводья.

— Не жилец, — сплюнул конюх.

— Надейтесь на Господа! — строго взглянул на него Снейп.

Я перекрестилась и откинула одеяло.

— Что с ним?

— Спина, миледи, — пробормотала жена несчастного, — низа совсем не чувствует. Шевелиться не может.

Позвоночник…

— Я не миледи, — пробормотала я, понимая, что это настоящий экзамен. — Пусть принесут доску, его нужно уложить на ровное. И осторожно, старайтесь, чтобы спину не беспокоить. Кладите на живот, а голову чуть на бок. И рубаху снимите.

Мама дорогая! Этот бык что, канкан на мужике отплясывал? Несколько человек охнули.

— Помолимся! — сказал Снейп.

Я еще раз перекрестилась и очень осторожно провела руками вдоль позвоночника. Дар откликнулся. А выглядело-то все намного страшнее.

— Здесь, — говорила я, чувствуя отклик, — и здесь. Еще ребра сломаны, но тут можно тугой повязкой обойтись.

— И настойкой окопника, — сказал Снейп.

Я легко поставила на место смещенные позвонки. Теперь нужно было вернуть жизнь в нервные окончания. Насколько я «видела», сам спинной мозг пострадал не сильно.

Я вела руками вдоль позвоночника, чувствуя, как в тело пациента возвращается жизнь. Фантастическое ощущение.

Кузнец застонал. Я смахнула пот со лба.

— Попробуй ногой шевельнуть, — сказала я.

И у него получилось.

— Вот, — сказала я, — теперь важно все не испортить. Нужно лежать на ровном, резко не вставать и сперва тяжести не поднимать. А ребра я сейчас забинтую.

— Эля бы кружечку, — тут же попросил пациент.

— И мне, — выдохнула я, — благодарю тебя, Господи, за милосердие твое!

Жена кузнеца упала на колени и чуть не испортила всю мою работу. Сын бормотал что-то благодарственное. Эль пили все присутствующие, которых набрался чуть ли не целый двор.

— Своими бы глазами не видел, в жизни бы не поверил! — делился впечатлениями старший конюх. — Вот пошлет Господь кому жену!

Я жадно пила эль. Все-таки это была тяжелая работа.

— Миледи, не побрезгуйте! — мне всучили отрез отличного полотна и целую корзину яиц. — Возьмите! От чистого сердца.

Отказываться от платы было нельзя, они действительно обиделись бы. Да и полотно с яйцами Снейп точно не отберет. Хоть что-то и я получу.

Мы тепло распрощались, и я, провожаемая удивленными взглядами, направилась на кухню.

— Чего это у вас, мистрис? — удивилась посудомойка.

— Вот — за работу заплатили, — ответила я, — яйца хорошие. Возьми.

— Так вы Джона-то вылечили? — вытаращила глаза другая служанка.

— Вылечила, — ответила я, поудобнее перехватывая полотно, — если сами не испортят, будет как новенький. Яйца я взяла, но куда они мне, не высиживать же.

Поварята дружно захихикали.

— Пирожка хотите? — пододвинули мне корзину со свежей выпечкой. — С вишнями?

— Спасибо! — я взяла два и направилась к себе.

В пустынном коридоре стоял маленький и грустный Гарри.

— Хочешь? — протянула я ему пирожок.

Он робко взял и откусил. И растаял в воздухе. Вместе с пирожком. Да уж…

Об этом стоило сообщить Снейпу. Пирожок-то вполне материальный был, а мальчик утащил его туда, откуда появился. А выглядел он… Я остановилась и честно постаралась вспомнить. Да, Гарри точно не был похож на кого-то, кто долго прятался в замке. И одежда на нем была другая. Тоже застиранные, слишком большие для него шмотки, но на груди у этой футболки имелся какой-то рисунок. В наше суровое время разжиться второй футболкой ребенок точно не мог. Значит, возвращался он к Дурслям. Точно надо Снейпу рассказать, только сперва полотно в сундук спрятать. Во избежание очередной экспроприации на общее дело. А это мое, между прочим, честно заработанное.

Огорошенный новостями Снейп про полотно тут же забыл, даже если и имел на него какие-то виды.

— Что вы сделали? — прошипел он. — Женщины! Конечно, увидела ребеночка и тут же сунула ему кусок в рот. А если бы что-нибудь случилось?!

— Зато теперь мы знаем, что мальчик действительно перемещается между мирами, — ответила я, — и может переносить материальные объекты. И ничего с ним не случится, пирожки вкусные.

— Не факт, что пирожок потом не пропал, — фыркнул Снейп, — а футболка точно другая?

— Точно, — кивнула я, — первая была просто серая, а вторая явно утратила белый цвет от многочисленных стирок. И на ней рисунок был.

— Какой рисунок? — автоматически спросил Снейп.

Я честно попыталась вспомнить.

— Кажется, Микки-Маус, это такой мышонок из мультфильмов.

Судя по движению пальцев, в которых как будто что-то крутили, Снейпу очень не хватало волшебной палочки. Блин… Только легиллименции мне и не хватало. Церемониться он точно не будет, а Поттеру, если верить канону, было очень больно.

Наконец Снейп резко кивнул.

— В любом случае эта информация полезна, — сказал он. — Вот за что мне это! В этой, как вы выражаетесь, локации нет нормальной магии, к которой я привык. Все меняется почти каждую минуту. Невыносимо! Не удивлюсь, если и волшебные палочки тут бесполезны. Работают только ваши способности. Ну, и, возможно, ритуалы.

— А зелья? — спросила я.

— И зелья, — выдохнул он, — хоть что-то стабильное. Волшебные растения я тут видел, возможно, и животные есть. А, ладно…

Он махнул рукой и ушел. Я огляделась. Нас никто не слышал, это точно, но все равно — осторожность прежде всего. Моим разговорам с братом Саймоном никто не удивится, это понятно. Но вот если кто-нибудь подслушает… А Обливейт исключен по техническим причинам. Да и вообще, не верю я, что стирание памяти проходит без последствий. Так что лучше этого избегать по мере возможности, оставляя для самых крайних случаев.

Случай с кузнецом здорово повысил мой авторитет, а Снейп коварно организовал мне доступ к телу принца. Он выпивал с Шелтоном, разговор естественным образом зашел об исцелении мной кузнеца, а дальнейшее было делом техники. Ловкость рук и никакого мошенства. Точнее — сплошная словесная эквилибристика.

Впрочем, это было не так уж и сложно. О том, что мальчишки-пажи могли поиметь проблемы из-за излишних тренировок, Шелтон отлично знал. Сама система тренировок, которой могли позавидовать спецназовцы, включала постепенное повышение нагрузок и четкий подбор спарринг-партнеров. Вот Снейп и предложил нашему местному специалисту по воспитанию настоящих рыцарей проверять тех пацанов, у которых появятся боли в спине.

Проблемы ожидаемо оказались у Ричарда. Он не жаловался, но от единственного глаза Шелтона еще ничего не укрывалось.

Пригласили меня. Присутствовали отец Джон, графиня, граф, леди Моффат и Снейп. Ричард бросил на меня косой взгляд. Стесняется, что ли? Да вряд ли. Я сделала морду кирпичом. Его светлость разделся по пояс и улегся в постель.

— Давайте, мистрис, — кивнул граф.

Я перекрестилась, прикоснулась к его плечам.

— Руки не холодные? — спросила я.

— Нет! — буркнул в подушку его светлость.

Я настроилась.

— Говорите мне, что чувствуете, пожалуйста. Это важно.

— Тепло, — ответил он.

Я медленно вела ладонью вдоль его позвоночника.

— Тепло, — снова сказал он, — горячо.

Я прикоснулась пальцем к позвонку.

— Здесь?

— Да.

Таких мест оказалось три.

— Эти позвонки сдвинуты, — пояснил для присутствующих, которые и дышали, похоже, через раз, Снейп, — если вправить сейчас, то у его светлости все будет хорошо.

— Я слышал о таком, — сглотнул граф.

Я нарисовала на спине Ричарда латинскую S.

— Вот что будет. Вправлять?

— Вправляй! — приказал принц, не дав никому открыть рот.

— Да, давай, Барбара, — сказал граф, — это необходимо.

— Можете расслабиться? — спросила я.

По его спине прошла дрожь, но девятилетний мальчик сумел совладать с собой и расслабил мышцы. Я еще раз провела руками вдоль его позвоночника. Это только кажется простым, а еще это страшно. Когда вправляли позвонки мне, я чувствовала себя кубиком Рубика.

С тихими щелчками позвонки встали на место. Я провела ладонью по спине Ричарда.

— Ну как?

Он сел на кровати и ошалело уставился на меня.

— Дикон? — спросил граф.

Принц покрутил головой.

— Мне очень легко, — сказал он, — и тепло. Даже немного голова закружилась.

— Ваши жилы и вены больше ничто не сдавливает, — с умным видом сообщил Снейп, — поэтому вам стало легче.

— Возблагодарим Господа! — строго напомнил отец Джон.

Леди Моффат качала головой. После молитвы я вышла из комнаты, пусть разбираются без меня.

Прижать к стенке Снейпа удалось только на следующий день. Он скороговоркой отчитался, что провел какой-то сложный ритуал, который позволит ему удаляться от замка на большее расстояния. И еще, что он работает над возможностью как-то связаться с тем миром, откуда он сам взялся. Очень интересно! А мне фиг? Очень может быть, что помощь родственнику хозяев замка считалась сама собой разумеющейся и оплате не подлежала. И, конечно, я сама виновата, что сразу же ушла. Но беспокоит меня Снейп, ой, как беспокоит. Похоже, что он готов нагло пользоваться отсутствием у меня нужных знаний и любыми средствами, попавшими в мои руки. Компаньонами мы остаемся в любом случае, нам просто некуда деваться друг от друга, но хотелось бы равноправия. Какая же я наивная! Ничего, побарахтаемся.

Что показательно, девочки почти не интересовались моими способностями, но как-то отдалились от меня, что ли. А вот Ричарда мучило любопытство.

— Я хочу знать, как ты это делаешь? — спросил он в лоб, прихватив меня после ужина.

— Как я лечу? — уточнила я.

— Да. Рассказывай!

Я пожала плечами.

— Вряд ли я смогу объяснить, — ответила я, — понимаешь, я просто чувствую. Веду руками, а смещенная кость, поврежденное сухожилие или мышца чувствуются, как узелок на нити. Или как шероховатость на чем-то гладком. И я понимаю, что надо делать, чтобы это исправить. Просто понимаю. А вот подробнее рассказать или научить не смогу.

Он внимательно смотрел мне в глаза.

— Ты и меня вылечишь? — послышался голос Энн.

— Если понадобится, — сказала я, — только вот лечить здорового человека ни к чему, можно хуже сделать, а проверить могу.

— Шелтон сказал мне, что я мог потом мучиться от болей, — медленно проговорил Ричард.

— Да, когда стал бы взрослым, — кивнула я, — и рост был бы меньше из-за искривления. А еще могло быть одно плечо выше другого. Мне брат Саймон рассказывал, что так бывает. Позвоночник — это очень серьезно.

Энн встревоженно взглянула на кузена.

— А от чего такое бывает? — почти шепотом спросила она.

Я еще раз пожала плечами.

— Старая Агнесс говорила, что иногда такими рождаются. Или при родах что-то идет не так — если младенец неправильно расположен или акушерка неопытная. Из-за ранения тоже. А еще при неправильных и чрезмерных тренировках. Пажам не просто так все постепенно усложняют и партнеров по росту и весу подбирают. Но это лучше у Шелтона спросить, он подробнее объяснит.

Ричард поджал губы.

— Твои способности очень полезны. Ты ведь потом проверишь, не случилось ли чего снова?

— Конечно, — кивнула я. — Мне не сложно.

— И меня проверь! — потребовала Энн.

— Хорошо, — согласилась я.

Проверить несложно. И очень хорошо, что я такая полезная. А то мало ли что. Джейн уже жениха подыскали, а ей только четырнадцать. В XV веке живем. И с контрацепцией тут хреново. Конечно, имелся Снейп, но кто его там знает. Да и вообще, на фиг мне этот экстрим, обойдусь. Рыцари на картинках и в кино гораздо приятнее, чем в реале.

* Фиоре де Либери Flos Duellatorum «Цветок битв» В доспехах и без них, на коне и пешим. Если кому интересно — http://sword.ru/?p=975

** Собрание христианских легенд и житий святых. Написана в XIII веке.

Глава 4, в которой случаются несколько странных свадеб и одни почти похороны, а к нам прибывает пополнение

Снейп занимался какими-то таинственными делами, но мне не отчитывался. Каким-то образом он сумел устроить так, что на него почти перестали обращать внимание. Меня его ритуалы беспокоили, ведь кровь для них он брал из моих вен! Хрен его знает, но зрело у меня не очень-то хорошее предчувствие… Скажем так, договор с чертом заключала я. И Снейп оказался здесь одновременно со мной потому, что я сказала черту, кого именно хочу увидеть. И на миссию по спасению Ричарда подписалась тоже я. По логике выходило, что я тут главная. Вернее, более значимая фигура. Не думаю, что Снейпа это устраивало. Не пытался ли он как-то переиграть ситуацию? И не было ли это опасно? В конце концов, он сам признался, что не понимает, как именно работает эта локация. Тут одни ограничения чего стоили.

Кстати, он и объяснять мне что-либо перестал. Гарри появлялся несколько раз, получал пирожок или яблоко и исчезал. Забавно, похоже, я его прикормила — появляясь рядом со мной, он сразу искал глазами что-нибудь вкусненькое, что было у меня или поблизости. А это значит, что он имел возможность спокойно съесть мои подарки.

Пациенты появлялись регулярно. Самые тяжелые были не из замка. Понятно, что народ предпочитал справляться своими силами, а ко мне обращался только в безнадежных случаях. Деньги перепадали редко, но мой сундук наполнялся полотном и сукном отменного качества. Продукты я отдавала на кухню. Яйца, сыр, колбаса, горшочки с медом, яблоки и груши. Впрочем, фруктами я щедро делилась с девочками и мальчишками. Как-то даже копченый окорок принесли.

В конце концов, я решила действовать самостоятельно. Неизвестно ведь, насколько мы тут застряли. Рано или поздно, но я из замка выберусь, а значит — нужно было учиться ездить верхом, что при моих дружеских отношениях с конюхами было несложно. Ну, то есть, несложно было получить доступ к лошадям, учиться — куда сложнее.

Седло, как бы это помягче выразиться… В общем, это в XXI веке такая посадка — всего лишь признак эксцентричной дамы. Риск свели к минимуму. Балансировочная подпруга и высвобождающее ногу при падении стремя появились в XIX веке, а сейчас до появления второй луки было еще… прилично лет: это усовершенствование связывают с именем Катарины Медичи. Имеющийся в наличии кошмар привезла в Англию Анна Богемская, супруга Ричарда II. До этого благородные дамы вообще ездили боком, поставив ноги на небольшую скамеечку. Лошадь вел паж. А еще были двойные седла — дама устраивалась тоже боком за спиной кавалера и за него же держалась. Что-то подобное можно увидеть в Испании, например, на ярмарке в Севилье. Неблагородные дамы, как я понимаю, не заморачивались и пользовались обычными седлами. Да и благородные в обычной жизни, скорее всего, тоже.

Я почесала в затылке и решила, что начнем с седла для леди. Управлять лошадью я так точно научусь, а пересесть в более удобное седло будет легче. Вроде бы, для Екатерины II сделали седло, которым можно было пользоваться и как мужским, и как дамским. Может быть, мое седло получится как-то трансфигурировать? Ну, или еще что-то придумать.

Скажу откровенно: сначала получалось у меня не очень, но постепенно выходило все лучше и лучше. Нестись по бездорожью вряд ли смогу, но спокойно доехать куда-нибудь — легко. Укореняться, так укореняться.

Снейп на мои занятия внимания не обращал, но что-то у него получилось, морда была не такой недовольной как обычно. Интересно, что именно?

За этими нехитрыми занятиями прошли три года.

Скандал возник словно сам по себе. Я даже не поняла, кто из нас первым начал, но проорались мы на славу. Даже странно, что на представление не сбежался весь замок. Потом я узнала, что какие-то чары у Снейпа стали получаться и без палочки. По крайней мере, заглушающие. Скандалили мы в комнатке, где когда-то появился и исчез нехороший сундук. Как-то само собой получилось, что я туда переехала. Кстати, как оказалось потом — тоже с подачи Снейпа.

Суть претензий сводилась к следующему: я считала, что меня специально держат в неведении и отсекают от информации, а кое-кто, вместо того чтобы пытаться разобраться в окружающем, нагло перетягивает одеяло на себя. Почему бы ему, такому умному, не попытаться узнать о том, что тут творится у тех же местных Малфоев или Блэков?

В ответ я узнала много интересного о моих умственных способностях и моральных качествах. Да, Снейп и не скрывал, что пытался перевести мои возможности на себя. Исключительно потому, что такая безответственная особа просто не способна справиться с возложенной на нее задачей. И заботу оценить не способна, чему он и не удивлен. Да, это он сделал так, чтобы ко мне относились как к части интерьера и позволили жить в отдельной комнате. А что касается местных магов, если мне так уж интересно, то он пока остерегается с ними связываться. И вообще, это не мое дело. А мне не мешало бы озаботиться разглагольствованиями отца Джона о необходимости принятия пострига и посвящения себя и своего Дара Господу.

— А кто меня изолировал? — взвыла я.

Ответа я не дождалась, меня смерили презрительным взглядом и гордо удалились. Ага, хлопнув дверью напоследок.

Козел!..

Но это уже засада. В монахини я точно не гожусь, а если законопатят в монастырь, то придется полностью менять привычки, характер — здесь с этим строго.

А тут еще до кучи король женился. Точно в соответствии с известными фактами. Граф Уорик вел переговоры о свадьбе с родственницей короля Франции, все ждали радостного события, а Его Величество всех осчастливил тайным браком с леди Грей.

Это был скандал. Вся страна содрогалась от сплетен и слухов, все обсуждали странную встречу под дубом. Что чувствовал граф, мне было страшно даже представить. Милорд очень гордый человек, и такое унижение было для него хуже плевка в лицо.

Я, конечно, больше беспокоилась о своей судьбе, но и о том, что творилось в большом мире, не могла не задумываться. Это был мир местных волшебников, найдется ли в нем место для меня?

Мне как раз обломилась целая корзина груш, я не отнесла ее на кухню, а устроилась в укромном местечке на замковой стене. Надо было подумать.

Но, как оказалось, укромное местечко понадобилось не только мне. Мое одиночество быстро было нарушено — приперлись Ричард с Ловеллом, а на заднем плане маячила еще и Энн.

— Иди отсюда, — мрачно сказал мне Ловелл.

Я взглянула на Ричарда. Отношения у нас были неплохие, я еще несколько раз проверяла его спину после падений с лошади на тренировках.

— Секретничать собираетесь? — спросила я, запустив огрызком в ров.

Ловелл тут же ухватил грушу из моей корзинки.

— Не твое дело.

— Да ладно, — сказала я, — все обсуждают свадьбу короля.

Ричард тут же на меня уставился. Я развела руками.

— Это дело Его Величества — на ком жениться, — сказала я, — но тот, кто придумал всю эту историю, враг короля.

Ловелл даже есть перестал.

— Что ты хочешь этим сказать? — прищурился Ричард.

— В жизни не поверю, что король напал на женщину, которая просила его о милости, — ответила я.

— Ну да, — отмер Ловелл. — Дикон, сам посуди, даже если представить, что она вся из себя красавица и все такое. Как в этой истории выглядит король? Каким-то похотливым развратником. С чего ему на женщин кидаться?

Ричард медленно кивнул.

— И эта история с угрозой себя убить странно выглядит, — продолжила я, пододвигая мальчишкам свою корзину. — Там же были рыцари и лорды королевской свиты. Да и вообще…

К нам присоединилась Энн и тоже взяла грушу.

— Барбара дело говорит, — сказал Ловелл, — дикая история.

— Я вообще не понимаю, что леди забыла в лесу, — я протянула грушу Ричарду, и он ее взял, — даже если там единственная дорога. Мало ли что могло случиться? Изменились планы, заяц дорогу перебежал, другие просители задержали, подкова отвалилась. Там было больше шансов дождаться какого-нибудь бродягу, которому действительно все равно, леди перед ним или нет. А если ее охраняли, то это уже какая-то засада с живцом в качестве приманки.

— И леди с кинжалом, — Ловелл аж зажмурился.

— Что ты хочешь сказать? — заинтересовалась Энн.

— Он хочет сказать, — ответила я, — что люди переврут все так, как захотят. И получится, что это леди Грей, г-хм, гонялась за королем вокруг дуба с кинжалом наперевес. И заставляла на себе жениться. Гадость же!

Ричард ударил кулаком по каменной кладке.

— А сколько бедных вдов и девиц выйдут после этих сплетен на большую дорогу, — закатил глаза Ловелл, — в поисках мужей. Барбара, ты как?

— У нас в лесу короли не водятся, — ответила я, запустив следующим огрызком в ров, — только герцоги.

— Виконт не подойдет? — даже странно, что Ловелл мне подыгрывал. Но он, похоже, хотел хоть как-то отвлечь Ричарда, который разрывался между любовью к брату и уважением к графу Уорику.

— А чего мелочиться? — спросила я.

— Вопрос в том, кто придумал эту гадость, — жестко проговорил Ричард.

— Кто его знает? — пожала плечами я.

— Говорят, леди Риверс, мать леди Грей, ведьма, — оглянувшись по сторонам, сказал Ловелл.

Ричард нахмурился. Я промолчала. Это была скользкая тема.

— Ладно, — сказал принц, — но это… мерзко.

Мы еще постояли на стене, поглощая груши.

— Дикон, — тихо сказала я, — можно тебя попросить?

— Попроси, — ответил он.

— Меня хотят постричь в монахини, — я поежилась. — Знаешь, обет дают один раз, но на всю жизнь, а я не хочу. Поговори, пожалуйста, с графиней…

Он медленно повернулся ко мне.

— Хорошо, Барбара, я скажу. Тебе найдут хорошего мужа.

Я вежливо поблагодарила. На фига мне муж? Но… да… В XV веке живем. Но от мужа проще избавиться, чем от монашеского покрывала, если что.

— Догадалась воспользоваться своими знакомствами в личных целях? — ехидно поинтересовался Снейп, когда отца Джона обломали в его далеко идущих планах. — Глазам своим не верю! Ты ли это? Неужели мозги заработали?

— Сам дурак! — ответила я. — Мне графиня не только монастырь организует, если я рядом с Ричардом крутиться буду. У нее две дочки на выданье, а тут целый герцог. Почти бесхозный. Не удивлюсь, если диспенсация на брак уже запрошена. А после истории с Вудвильшей народ нервничает. Элси быстро замужем за старым хреном оказалась, стоило ей Ловеллу глазки построить.

— Замужество с — как ты изящно выразилась — старым хреном и так вполне вероятно.

Я пожала плечами.

— Ну и хрен с ним. Если хрен будет богатым, то даже неплохо. Ты же поможешь мне овдоветь? Минимум треть состояния — тоже неплохо.

Снейп поперхнулся.

— Это рассуждать легко, — напомнил он, — и вообще, законы на этот счет здесь суровые. Хотя… Пожалуй, что и помогу, если понадобится. Ладно, дело не в этом. Твой разговор с принцем опять что-то изменил, а я только установил связь с Люциусом.

— Ого! — удивилась я. — Но я не нарочно, ты сам меня напугал монастырем. И не предупредил.

— Все-таки эта локация тоже многовариантна, — задумчиво проговорил Снейп, — похоже, имелся какой-то вариант развития на случай твоего пострига.

— Можно было закосить под провидицу, — кивнула я. — Ну его! На лавры святой Бригитты я не претендую. Да и пока поверят… Там репутацию годами нарабатывают. И религиозный транс — это точно не мое. Тут скоро все закрутится — граф серьезно обиделся.

— Да, — согласился Снейп, — скоро будет его первая попытка получить в зятья королевских братцев.

— А что там с Малфоем-то? — вспомнила я. — И в какой год ты пробился?

— В 1994, — ответил Снейп, — подкинул кое-какую информацию. Придется все начинать сначала. Ничего, теперь я знаю принцип — быстрее получится.

— Предупреждай обо всем, хорошо? — попросила я.

Он хмыкнул.

— Предупрежу, конечно, но это может и не дать результата. А…

Я вздохнула, но, кажется, мы помирились. Если это можно так назвать.

Вообще-то, Снейп скотина редкостная. Я только сейчас поняла, что прожила все эти годы как в коконе. Праздники, веселье, радостные события — все прошло мимо.

Я открыла сундучок, хранящийся рядом с изголовьем кровати. Маленькое зеркальце с крышечкой, которое можно носить на поясе, мне подарила графиня. Дорогой подарок, между прочим. Как лечила колено Изабель, помню. Праздник с танцами и угощением — нет. Золотая цепочка в палец толщиной. И как еще Снейп не утащил? Поясница графа. Опять в памяти только процесс лечения. Эти гребни мне подарили пажи на Двенадцатую Ночь. Было очень весело, сценки разыгрывали, а я даже вспомнить не могу, кому боб достался.

Ричард всех подарками оделял. Атласные ленты и золотой шнур я тоже припрятала.

Может быть, конечно, это и не снейповы происки. Может меня так местная магия дурила, чтобы я ничего предпринять не смогла, пропустила нужные моменты. Ну, или черт старался. Хотя, не удивлюсь, что дело хотя бы частично было в попытках Снейпа занять мое место в этой реальности.

Все равно скотина. Я сказала.

Явление герцога Кларенса осветило наш небосклон, как яркая комета. Он был высок, красив, любезен и галантен, как и подобает принцу крови.

У графа заметно улучшилось настроение, графиня улыбалась, Изабель кокетничала. Энн выглядела потрясенной. А вот Ричард — задумчивым. Похоже, что судьбоносная сделка состоялась.

Они замечательно смотрелись рядом, а мне было жутко. Я подрядилась спасать Ричарда, но ведь им всем не так уж и много осталось. Граф Уорик заварил еще ту кашу. Своей ли смертью умерла Изабель, которая сейчас улыбается жениху? Действительно ли пострадал за свой длинный язык Джордж? Зачем была выдумана унизительная история про то, как его топили в бочке с мальвазией? Туберкулез ли свел в могилу Энн? Что случилось с их детьми? Не находился ли сейчас в этом же зале будущий убийца маленького принца Эдварда? Мороз по коже от одной мысли об этом...

— Говорят, вы лечили моего брата, мистрис? — улыбнулся мне герцог Кларенс, когда нас представили.

— Это громко сказано, ваша светлость, — присела я в реверансе, — я рада, что смогла помочь.

— Не скромничайте! Про вас рассказывают настоящие чудеса.

— Людям нравится все преувеличивать.

А он действительно красавец, подумалось мне. Хотя Ричард, пожалуй, мне все же нравится больше. Ох, и хороши братцы Плантагенеты, аж голова кружится. Тут и принцами быть не надо, чтобы разбивать женские сердца. Черт, это я еще Эдварда не видела. «Шесть футов мужской красоты», как-никак. Портреты того времени полного сходства не передают, да и правили их легко и непринужденно.

Кларенс, похоже, отлично знает, какое впечатление производит на дам и девиц, особенно на таких провинциалок, как я. А вот Ричард Глостер на подобные вещи внимания не обращает. Хотя, он еще слишком молод.

Чего-то я совсем не в ту степь уехала. Эти птицы летают слишком высоко.

Для кого высоко, а для кого…

После отъезда Кларенса Снейп вломился в мою каморку, запечатал дверь и припер меня к стене, демонстрируя бумаги с диаграммами, схемами и расчетами. Как будто я в этом что-то понимала! Пару планетных символов опознала, и то уже достижение.

— Наступает критический момент, — махал своими бумагами перед моим носом Снейп, — а ты даже из замка выйти не можешь. Овца безмозглая! Граф скоро бунт затеет, здесь гарнизон сменят. Что делать будешь?

Я вздрогнула.

— Так что делать-то?!

— Тебе нужно срочно переспать с принцем.

— Чего? — обалдела я. — Ты совсем чокнулся?!

— Смотри, идиотка! — мне под нос сунули очередную пентаграмму, заключенную в круг и исписанную рунами и непонятными значками. — Как бы мне не было противно, вся эта канитель вращается вокруг тебя и него. Без вашего физического контакта ничего не выйдет. Если он уедет из замка, то история пойдет по тому же сценарию, разве что Ричард повыше ростом будет и без проблем с позвоночником. Ты сдохнешь, вот, видишь знак Танатоса? Я один не справлюсь. Давай. Вперед и с песней.

Я зависла. Нет, Снейп не врал, это чувствовалось, но вот так сразу…

— Он еще маленький, — проблеяла я.

— Кто? — на меня смотрели, как на умственно отсталую. — Этот лось? Или, вернее, вепрь? Ты забыла, в какое время мы попали? Да они с Ловеллом уже половину служанок перещупали, а кое-кого и трахнули. Сколько там у него признанных бастардов было? Как раз по срокам подходит, сейчас и обзаведется.

— Мне вот только бастарда не хватало, — пробормотала я, — и вообще…

— Да ты никак сдохнуть хочешь? — спросили меня. — Причем перед смертью и трахнуть могут. Так что лучше уж самой невинность потерять, да еще со знакомым парнем. Я узнавал, служанки на него не жаловались. Волнуешься, что он про тебя плохо подумает? Да он не успеет от замка отъехать, как у него все из головы выветрится. А уедет он очень скоро. Король не захочет его брака с Энн.

Я отвела от своего лица бумаги и тяжело вздохнула. А кто говорил, что будет легко? Но Снейп прав, если я не уберусь из замка до того, как он начнет переходить из рук в руки, то мне мало не покажется. А убраться я смогу, только если разорвется эта непонятная связь. Про то, что сексуальное взаимодействие мне понадобится — и черт говорил. И действительно, раз уж терять невинность, то лучше уж с Ричардом Глостером, чем черт знает с кем. Этот хоть хорошо знакомый и симпатичный.

А они с Ловеллом те еще ходоки, оказывается, но это-то как раз неудивительно. На шашни неженатой части служащих и похождения пажей глаза закрывает не только граф. И служанок, которые не прочь порезвиться, никто не притесняет. Детишек крестит отец Джон, а потом могут и приданое дать, если что. Тот самый принцип неизбежного зла. Лучше привычный, скрытый от посторонних глаз разврат, чем проблемы с гормонально неуравновешенными подростками и одинокими мужчинами. Тем более что к онанизму и однополым связям отношение здесь крайне нетолерантное.

— Сегодня ночью, — сказал Снейп, — я устрою так, что в этой части замка будут спать все, кроме тебя, меня и принца. Не подведи!

— Зелье! — напомнила я. — Противозачаточное!

— Будет тебе зелье, — буркнул Снейп, — и релаксант тоже, чтобы очень больно не было. Давай, готовься!

Блин…

Уж не знаю, ночевал ли кто-нибудь обычно в комнате Ричарда, но сейчас он был один. И уже засыпал, но удивленно приподнялся на подушках, когда я появилась на пороге со свечой в руке.

— Барбара? — спросил он. — Ты чего?

Я поставила свечу на стол, типа небрежно и элегантно стянула через голову ночную сорочку и решительно направилась к кровати.

Глаза у принца стали размером с блюдце, а я не нашла ничего умнее, чем сказать:

— Подвинься!

И забралась под одеяло.

— Ты чего? — повторил он, осторожно отодвинувшись.

— Послушай, — я нерешительно провела пальцем по его подбородку, — ты ведь скоро уедешь. Вот я и пришла попрощаться.

— Попрощаться? — повторил он. — Да, я завтра уезжаю. Брат вызывает меня в Лондон.

Я медленно провела пальцем по его шее. Он сглотнул.

— Может быть, мы больше никогда не встретимся, — тихо сказала я, — кто знает. Давай попрощаемся так. Или ты не хочешь?

Достаточно было чуть пододвинуться к нему, чтобы понять, что хочет. Причем очень. Ну, еще бы.

— Я тебе не нравлюсь? — коварно спросила, пододвигаясь еще ближе.

Он резко вздохнул.

— Нравишься!

— Не знаешь, что делать? Может быть, ты и целоваться не умеешь?

Провокация удалась на славу. Уже через секунду меня убедили, что целоваться он умеет. И не только целоваться.

Снейп не подвел, и особой боли не было, а Дикон оказался неплохим любовником. Опыта, ясное дело, не хватало, но он не был грубым и думал не только о себе, а ведь это главное.

Потом мы немного полежали, бездумно глядя на балдахин кровати. Уходить не хотелось, но придется. Меня тут видеть не должны. А простыню наверняка Снейп прихватит, уж первую кровь девственницы он точно не упустит.

— Ладно, — сказала я, — я пойду. Тебе, наверное, вставать рано. Да и мне тоже. Удачи! Кто знает, может, когда и встретимся.

Я выбралась из-под одеяла. Да, пятно на простыне имелось. Дикон удивленно уставился на него.

— Подожди, — сказал он, — я сейчас.

Я натянула ночную сорочку. Хорошо, что не зима, но в коридорах все равно было холодновато.

Дикон выпил вина, кувшин и кубок стояли на столе.

— Хочешь? — спросил он.

— Да, — пить хотелось.

Пока я пила, он деловито полез в сундук.

— Вот, — мне протянули кольцо, — держи!

— Слишком дорогой подарок, — покачала я головой.

— Не дороже твоего, — буркнул он, — держи! На память!

— Спасибо, — я взяла довольно тяжелый перстень. В неверном свете ярко сверкнул рубин. — Я его сохраню. На память. Прощай!

— Прощай! — кивнул он.

Я добежала до своей коморки. Снейп сейчас охотится на простыню, ему не до моих сувениров. Но пусть только попробует отобрать кольцо. Покусаю!

После отъезда Ричарда в замке царило уныние. Графиня поджимала губы, граф плюнул и уехал на охоту, Изабель и Энн выглядели несчастными. Уж не знаю, что они обе чувствовали к своим бывшим женихам, но случившееся было для них настоящей пощечиной. Одним из самых богатых и знатных наследниц Англии указали, что они не годятся в жены братьям короля. Сильный щелчок по самолюбию.

Король унижал гордых Невиллов со знанием дела. Неужели не понимал, что сжатая пружина рано или поздно рванет? Испытывал терпение Уорика? Зачем? Показывал старой аристократии, что им придется поджать хвост? Для этого хватало постоянных скандалов с родней новой королевы. Один брак Джона Вудвилла с вдовствующей герцогиней Норфолкской чего стоил. Престарелая леди на коленях умоляла короля избавить ее седины от этого кошмара. Не помогло. Пришлось идти под венец. Да уж…

Снейп где-то мотался, наверное, творил что-то непотребное с простыней с кровати, на которой я утратила невинность. Я же постаралась понадежнее припрятать подаренное кольцо в своем сундучке. Красивое. Чересчур массивное для дамы, с большим кабошоном. Королевский подарок. С голоду буду подыхать — не продам.

— Мистрис Барбара! — постучали в мою дверь. — Вас миледи зовет!

Графиня? Кто-то что-то пронюхал? Донесли? Или кого-то лечить понадобилось?

Графиня оказалась в часовне.

Я преклонила колени перед алтарем, а потом присела в реверансе.

— Ну вот, Барбара, — улыбка миледи выглядела какой-то неестественной, довольной и сонной одновременно, — мы с милордом обещали найти тебе мужа. Сейчас ты с ним обвенчаешься. Желаю тебе счастья.

— А? — я была в шоке. Так эти дела, вообще-то, не делаются! И где жених-то?

Отец Джон тоже как-то странно выглядел. Они тут что, травку курили, что ли? Или Снейп что-то в ладан подмешал?

Меня довольно грубо цапнули за правую руку.

— Благословите наш брак, святой отец, — послышался тихий хриплый голос.

Это еще кто такой? Я повернулась на голос и чуть не заорала от ужаса. На меня с довольной ухмылкой смотрел… самый уродливый горбун на свете!

— Лорд Роджер Маубентрой из Мортленда, моя дорогая леди, — представился он.

Я так не играю…

Отец Джон спокойно начал церемонию. И что показательно, заорать, что я не согласна, я не смогла. Отвечала на все вопросы «да». И палец под кольцо подставила, и сама «мужу» надела. Господи! Святая Дева! Снейп!!! Спасите меня, это же явно колдун какой-то! Что ему от меня надо?! Мы еще что-то изменили в это чертовой локации? Но что?! Что именно?!

Графиня поцеловала меня в лоб и вручила мешочек с деньгами и красивые серьги с небольшими изумрудами. И, не сказав больше ничего, отправилась по своим делам. Отец Джон скрылся в заалтарной комнатке, а меня повлекли к выходу. Все встречные скользили по мне и моему спутнику равнодушными взглядами. Кошмар какой-то! Они все заколдованы?

Во дворе замка ждали лошади. Меня подсадили в седло, мои вещи погрузили на другую лошадь. Сундучок! Но я тут же забыла про свои сокровища, которые вполне могли помещаться внутри большого сундука с моим приданым. Меня потрясло поведение челяди. Они были… как зомби.

«Муж» причмокнул губами, кони тронулись. Мамочки! Я не хочу!!! Не хочу!!!

Ехали мы молча. Дорогой супруг на меня внимания не обращал, а я словно бы находилась под заклятьем немоты. Шокированный мозг с трудом отметил только то, что мы покинули окрестности замка. Значит, точно все изменилось.

Встретили мы кого по дороге или нет, я не запомнила. Всего и смогла различить, что живописные зеленые холмы сменились мрачной болотистой местностью. Мы въехали в какой-то жуткий лес. Резко пахло болотными травами, то тут, то там между деревьями виднелась осока. Торфяные болота были где-то рядом.

«Сначала черви объедят твой труп в болоте том», — вспомнилось мне читанное не в этой жизни, — «а утки червяков склюют в торфянике глухом. Поймав тех уток на обед, мы их съедим с пивком. Так жизнь проходит день за днем в торфянике глухом». Как бы это не оказалось пророческим…

Дом появился перед нами внезапно. За деревьями виднелось что-то каменное, мрачное, с узкими окнами. Не замок, но хорошо укрепленный дом, в котором вполне можно обороняться от врага.

Мрачный слуга помог нам спешиться, кто-то еще увел лошадей, занес вещи в дом.

Только оказавшись в большой комнате, я поняла, что теперь могу говорить. Но именно этого и не хотелось. Хотелось проснуться в своей каморке в графском замке.

— Почему не плачешь? — с любопытством спросил Роджер Маубентрой, как-то по-птичьи склонив голову на бок. — Мне нравится, когда плачут.

— Как вы это делаете? — спросила я. — Вы… колдун?

Он довольно оскалился, продемонстрировав кривые желтые зубы.

— Догадалась? Но ты никому ничего не скажешь. Не сможешь. Иди-ка, готовься! Тебя ждет веселая ночка! Обещаю. Не думаю, что ты ее переживешь.

Блин…

Меня больше ничего не связывало, но я не обольщалась. Отсюда просто так не выберешься. Поймают.

Ухмыляющийся слуга отвел меня наверх по грубой деревянной лестнице. За тяжелой дверью обнаружилась спальня. Дверь захлопнулась за моей спиной.

Меня затрясло. Только не это! Эта скотина вполне могла какой-нибудь ритуал с моим участием провести. А если еще обнаружит, что я не девственница… Да сама мысль, что такое чудовище может до меня дотронуться, уже вызывала омерзение. А тут еще это зловещее обещание. Нет уж, живой не дамся. Дорого продам свою жизнь. Побарахтаюсь напоследок.

С этими мыслями я оглядела комнату. Кочерга… У камина стояла кочерга. По голове могу и не попасть, а вот за ноги дернуть… А потом можно будет и добавить.

Послышались тяжелые шаги, я схватила кочергу и притаилась сбоку от двери. Вот она распахнулась. Вот «муж» шагнул внутрь…

Я со всей силы дернула его за ближайшую ко мне ногу. Он, похоже, нападения не ожидал, потерял равновесие, еще как-то нелепо повернулся… И грохнулся на пол, приложившись виском о стоящий рядом сундук, удачно обитый железом.

Я несколько секунд тупо смотрела на вытекающую из его головы кровь. Потом отмерла, захлопнула дверь и задвинула тяжелый засов. Кажется, я его убила. Может быть, ночью удастся незаметно выбраться и сбежать? Господи! За что?!

Я не знаю, сколько времени прошло. Сидела на кровати и молилась, перебирая четки. Медленно смеркалось.

Снизу послышался какой-то шум. Что это? Кто? Я замерла.

— Барбара! — орал кто-то. — Барбара, ты где?! Отзовись, идиотка!

Я всхлипнула. Снейп! Господи! Снейп!

Быстрые шаги.

— Барбара!

— Я здесь! — позвала я. — Я здесь!

— Открой дверь!

Но я поняла, что не могу пошевелиться. И точно не подойду к трупу. Который…

— А-а-а-а! — заорала я.

Дверь слетела с петель. Снейп мгновенно оценил обстановку и отрубил зашевелившемуся покойнику голову. Значит, тоже времени даром не терял и мечом орудовать научился.

Даже обезглавленный мертвец попытался встать, но Снейп ему не позволил. Еще один удар, теперь в сердце, несколько заклинаний, и тело, лежащее на полу, стало рассыпаться прахом.

— Мамочки! — простонала я. — Да что же это?! Пресвятая дева…

— Да уж, — выдохнул Снейп, — ты не мелочишься. Спать — так с принцем, замуж — так за упыря. Простые смертные тебя не устраивают.

Я одним прыжком оказалась у него на шее. Он немного опешил, но подхватил меня и погладил по спине.

— Все, все будет хорошо. Ну что ты, в самом-то деле. Барбара…

Я рыдала, уцепившись за него из последних сил.

— Тише, девочка! Тише! Мы справились. Справились…

— А слуги? — вспомнила я. — Они же…

— Дом пуст, — ответил Снейп. — Пойдем вниз.

Я послушалась. Одна я сейчас точно не останусь.

— Я одно дело заканчивал, — рассказывал Снейп, когда мы устроились внизу, — возвращаюсь, а тебя нет. И, главное, никому и дела нет. Все уверены, что ты давно вышла замуж и уехала к мужу. Еле дознался у отца Джона, как зовут этого мужа и откуда он. Здешняя магия, чтоб ты знала, на молитвы реагирует. Так что священник оказался не очень восприимчивым. Я сюда пока добрался… Но главное — успел. Он бы встал, и ты от него бы не отбилась. Господи, как представлю…

Его передернуло.

— А слуги? — снова вспомнила я.

— Думаешь, они добровольно ему служили? — спросил Снейп. — Как только связь ослабла, так и удрали. Все бросили.

Он оказался прав. В кухне горел очаг, над ним висел котел с похлебкой. Похоже, что отсюда действительно спасались бегством.

Снейп нашел бочонок с вином и колбасу. Мы перенесли все это в комнату и устроились у камина.

— Упырь местный, — продолжал рассказывать Снейп, — видимо, ты действительно укоренилась здесь. Вот он и пришел — силу и магию такие твари отлично чуют.

Темнело.

Ложиться спать никто не собирался. Снейп зажег свечи.

И тут раздался стук в дверь. Я чуть не заорала от ужаса.

— Кто там? — крикнул Снейп.

— Пустите нас на ночлег! — послышалось из-за двери. — Мы люди не местные, заблудились.

Почему мне кажутся странными эти фразы, и я понимаю их через пень колоду? Снейп сглотнул.

— Что получится, если я смешаю корень злотоцветника с настойкой полыни? — вдруг выдал он, причем это тоже прозвучало…

За дверью замерли. Потом донесся счастливый вопль в несколько глоток.

— Напиток Живой Смерти, сэр! Профессор! Мерлин! Мы все-таки вас нашли!

Снейп распахнул двери, и в комнату ввалилось несколько вопящих от счастья парней и девчонок, которые тут же повисли на моем подельнике. А это еще кто?

Некоторое время пришельцы тискали Снейпа, как будто он забил решающий гол в финальном матче, а я стояла в стороне и чувствовала усталость и опустошение. Маги. Мало мне одного Снейпа, теперь еще и эти. Нет, я против них ничего не имела, да и помочь они могли, но мне для понижения самооценки и Снейпа хватало. К тому же я поняла, что было не так с их речью. Мы-то тут на староанглийском общались, а эти прямиком из конца XX или начала XXI века. И тот самый базовый пакет для выживания им никто не вживлял. Конечно, они умели обходиться без большинства благ цивилизации, но в наших реалиях не разбирались. А это значит, что они свалились на нашу шею. Вернее, на мою.

По мере того, как они отцеплялись от Снейпа, я смогла их разглядеть. Ну, Поттера ни с кем не спутаешь. Очки и шрам. Занятно, что есть большое сходство с актерами из фильмов. Блондин, похоже, Драко Малфой. И три девушки. Лохматая кареглазая шатенка. Ясно, Грейнджер. Блондинка с отсутствующим взглядом. Лавгуд? И брюнетка с очаровательным вздернутым носиком. Паркинсон?

— А это кто? — довольно бесцеремонно спросила у Снейпа Грейнджер.

— Леди Маубентрой, — проговорил тот, — позвольте представить вам моих бывших студентов.

А я угадала, кто из них ху.

Через десять минут вся компания сидела в кухне за столом, жрала, как не в себя, и пыталась поделиться впечатлениями.

— Правда, что ли, XV век? — спросил Драко. — Ну и хрен с ним! Северус, не поверишь, куда угодно провалиться был готов, лишь бы избавиться от этого кошмара. Ты себе не представляешь! Окончили Хогвартс, стали как-то устраиваться — и понеслось. Думал, с ума схожу. То я живу один, но отчетливо помню, что родители живы, а я женат и у меня ребенок. То не могу понять, что эта баба рядом со мной делает. Дети тоже разные были. То дочь, то сын, то однополые близнецы, то разнополые. И память странная, отрывочная. И у власти, то Шеклболт, то Фадж, то Темный Лорд. Даже Амбридж как-то в министры пробилась.

Остальные кивали.

— Отец что-то знал, — продолжал Малфой, — он все время какими-то расчетами занимался. И буквально силой заставлял меня читать хроники XV века. Я фехтованием занимался и верховой ездой. Цены и реалии того времени изучал.

— Мне удалось кое-что передать твоему отцу, — ответил Снейп, — совершенную малость, но удалось.

— А потом что-то сработало, — Драко отпил из кубка, — и я оказался в каком-то жутком лесу. Чуть в болоте не утонул. Потом этих встретил. Блуждали мы, блуждали. И вышли сюда. А тут вы.

— А я вас помню, — Гарри Поттер чуточку смущенно поправил очки, — я еще маленьким был. И думал, что мне снятся странные сны. В моих снах были вы, мэм, а потом у меня в руках оказывалось что-нибудь вкусное: пирожок, яблоко, груша. Большое вам спасибо.

Я вздохнула. Прикормила все-таки…

— Такое творилось, — поддержала Малфоя Пэнси, — я уже думала, что с ума схожу.

— Меня интересует, почему перенеслась такая странная компания, — задумчиво проговорил Снейп, — но это уже не так важно. Важно понять, что дальше делать.

— Если меня не выгонят из поместья, — проговорила я, — то живите.

— Не выгонят, — ответил Снейп, — я с утра метнусь в замок, сообщу о смерти упыря. Поместье оставят за вами.

— Но ведь вдовья доля — это треть, — сказала я, — мне ее выплатят и все. Ну, подождут, чтобы удостовериться, что я не беременна. А потом… Что?!

Снейп смотрел на меня со странной ухмылкой.

— Что?! — требовательно повторила я.

— Это было не противозачаточное зелье, — ответил гад.

— Сука!

Я с диким визгом вцепилась ему в горло. Он явно не ожидал нападения и свалился на пол. Оттаскивали меня все.

— Я тебя убью! — орала я. — Скотина! Ты что наделал? Я же…

Он растирал пострадавшее горло и морщился.

— Для тебя же старался, — сказал он, — куда бы ты теперь, если бы…

— Послушайте, — не очень уверенно проговорил Малфой, — насколько я понял, Северус дал вам вместо противозачаточного зелье плодородия? Но зачем?

— Это подло! — возмутилась Грейнджер.

— Профессор, а зачем вы так? — Лавгуд задумчиво накручивала прядь волос на палец. — Вы так хотели стать отцом? А она не соглашалась? Можно же было поискать женщину, которая согласится.

— Что?! — мы со Снейпом синхронно подпрыгнули.

— Лавгуд, ты удивительно тактична, — хмыкнула Паркинсон.

— Чтобы не было недомолвок и диких теорий, — прошипел сквозь зубы Снейп, — я Барбару и пальцем не трогал. Нам нужен был сексуальный контакт с одной персоной, чтобы получить большую связь с этой реальностью. Да, я вместо противозачаточного дал зелье плодородия. На всякий случай. В расчетах было, что наилучшим вариантом будет рождение ребенка. На этом ребенке вообще многое завязано.

— Но ты мне ничего не сказал!

— А ты бы согласилась? — ухмыльнулся паразит. — Зато теперь поместье точно твое.

— Знаешь, — прищурилась я, — это уже сутенерством отдает.

— Профессор… — пробормотала Грейнджер, у которой, похоже, лопнул очередной шаблон, — как же… как же так можно…

— Нужно, — оскалился Снейп, — просто нужно. Это другой мир, мисс Грейнджер. Здесь нет авроров, добрых профессоров и колдомедиков. Здесь и магия по-другому работает. И накажут за нее, если что, по всей строгости.

— А Хогвартс? — тихо спросила Грейнджер. — Есть же Хогвартс!

Я понимала, что она в шоке. И даже где-то сочувствовала. Но нельзя же быть настолько бесцеремонной! Все внимание должно принадлежать одной Грейнджер, раз уж ей приспичило задавать вопросы. Остальные, вон, информацию переваривают. У меня даже на Снейпа злость поуменьшилась.

— Слушай, — сказала я Гермионе, — и вообще, всех касается. Забудьте слова: профессор, Хогвартс, Мерлин и тому подобное. Переучивайтесь на местный язык. Заучивайте правила поведения. Раз уж вы здесь, то подстраивайтесь под реальность. А то и сами погорите, и нас угробите. Нет никакого профессора, есть брат Саймон. Ясно?

Они внимательно слушали.

— Без него не колдовать, — продолжила я, — сперва вообще надо разобраться, как тут и что. С одеждой и остальным решим. Вот только что с очками делать, я не знаю. Да, брат Саймон, надо будет организовать часовню в доме.

— Зачем? — нет, Грейнджер — это диагноз.

— Для двоечников, не знакомых с историей, поясняю: чтобы не было вопросов, почему мы в церковь не ходим. Понятно? Если с колдовством еще можно выкрутиться, то за ересь — костер однозначно. И что-то мне подсказывает, что охлаждающие чары вам не помогут. Кстати, здесь свои колдуны имеются, и я не думаю, что им конкуренты нужны.

Грейнджер замерла с приоткрытым ртом. То ли до нее дошло, что не в сказку попала, то ли обиделась, что двоечницей обозвали.

— Барбара права, — кивнул Снейп, — у местных ограничений на перемещения нет. Будете вести себя, как привыкли, дождемся посланников от местного епископа. Он, конечно, родственник графа, но в вопросах веры строг. Я вообще не понимаю, как тут магия работает. Дикая какая-то локация. И про Хогвартс — не уверен, что он тут вообще есть.

— Не-не-не, — Драко полез в свою сумку и вытащил целую кипу пергаментов, — есть тут Хогвартс. И никакая это не локация. Да, Грейнджер, я знаю и это слово, и его значение. Ограничения стоят именно на вас. А штормит из-за смещения реальностей. Это ведь из-за какого-то очень мощного хроноворота, я правильно отцовские выкладки понял? Видимо, до XV века он не достает, но как-то задевает. Сдается мне, и политические разборки тут из-за него отчасти.

— Хогвартс? — переспросила Грейнджер.

— Я бы туда не совалась, — сказала Паркинсон, — помогать они нам точно не будут. Как бы не прибили.

— Но почему?!

Мне очень захотелось прибить Грейнджер.

— Потому, — Пэнси смотрела на нее со снисходительным презрением, — что не только у Малфоев библиотека есть. Да, Драко, я заметила твой интерес к этому времени и тоже увлеклась чтением. Так вот, Хогвартс здорово возвысился после принятия Статута Секретности. Тогда магов порядочно потрепали, они были на многое согласны, если не на все. А до этого их вполне устраивала жизнь среди магглов. И никакой общей системы образования не было. А магия… как бы это сказать, не подстраивается, конечно. Но если, допустим, все колдуют палочками, то именно такое волшебство лучше получается. А сейчас бал правят некромансеры — с ритуалами, сложными расчетами и тому подобным. Хогвартс авторитетом не пользуется, туда сейчас в основном грязнокровок набирают. И если там пронюхают, что мы можем как-то изменить будущее, то нас точно постараются перехватить. Так что, Грейнджер, мимикрируй под местность и не выпендривайся.

Снейп просматривал записи Драко. Поттер внимательно слушал. Луна мечтательно улыбалась.

— У тебя интересные мозгошмыги, — сказала она мне, — ты ведь тоже ведьма?

— На метле не летаю, — ответила я, — только лечить умею. Кости вправлять.

— А зрение? — тут же спросил Поттер. — Зрение исправить можете? А то я тут с очками…

— К сожалению, нет, — развела руками я.

— Будет вам зрение, Поттер, — проворчал Снейп. — Пэнси все правильно сказала. В этом времени отлично действуют ритуалы и зелья. Избавлю я вас от очков. Да, если у кого есть волшебные палочки — сдайте. Потом проверим, как они тут работают. Аврората нет, но привлечь внимание всегда можно. А это, как вы поняли, лишнее.

Ребята переглянулись, но послушались. Видимо, до них начала доходить вся серьезность случившегося.

— А как вы тут оказались? — спросил Драко.

— Контракт с чертом, — ответила я, — я подрядилась спасти короля Ричарда. А брату Саймону по моей просьбе дали второй шанс.

— Какого короля Ричарда? — переспросила Грейнджер. — Погодите… XV век… Ричарда III?! Горбуна?

— Не было у него горба, — ответила я, — только сколиоз, который я вылечила, между прочим. Вы из какого года-то переместились? Останки короля нашли в 2012, про это вся английская пресса писала, вы не могли пропустить.

— Мы из 2002, — ответил Драко, — надо же, как интересно! Подождите! А Ричарду сейчас сколько? И мы где? В какой части Англии?

— Северный Йоркшир, — ответила я, — недалеко от замка Миддлхэм. А герцогу Глостеру сейчас пятнадцать лет. Его только что отозвали в Лондон. Он проходил обучение в качестве пажа у графа Уорика.

— Так вы и графа знаете? — обалдел Драко. — Самого «делателя королей»? Ничего себе!

— Граф был моим опекуном, пока я замуж не вышла, — ответила я, — так что я и его знаю, и графиню, и обеих их дочерей. У них как раз помолвки с братьями короля расстроились. Из-за этого и Дикона отозвали.

— Дикона? — переспросила Грейнджер.

— Это и называется ближним кругом, Грейнджер, — закатила глаза Паркинсон, — они же вместе росли и учились. Официально все по этикету и со всеми титулами, а в неформальной обстановке по именам и на ты. Даже завидно! Он вас за косички не дергал?

— По косичкам у нас был будущий виконт Ловелл, — ответила я, — всех девочек доставал, даже Энн. Только Изабель не трогал, та могла наябедничать графине. К тому же рано увлеклась взрослыми прическами. А Дикон у нас настоящий рыцарь.

— А кого вы еще видели? — у Драко горели глаза.

— Короля Эдварда не видела, — сказала я, — а из известных личностей… Епископа Йоркского, он родственник графа. Герцог Кларенс в гости приезжал. Да всю родню Невиллов, всех и не вспомнишь. Мне из замка было долго не выбраться.

— А ваш муж отчего умер, извините за бестактность? — спросила Пэнси.

— Упокоили мы его, — ответил Снейп, — упырь за Барбарой пришел. И как еще венчание сумели провести. Не исключено, что у него какой-то амулет был.

— А как он всех в замке зазомбировал? — нахмурилась я. — Он такой сильный колдун?

— Зелье, — Снейп отпил из кубка, — есть такие, под воздействием которых людям можно внушить кое-что. Полностью под контроль их не возьмешь, конечно, но ты жила довольно уединенно. Вот он и усилил твою незаметность.

— Незаметность — твоя работа, — я стиснула зубы. — Про меня и вспоминали, когда кого-нибудь лечить требовалось. А зелье на твои чары или что-то там еще наложилось.

Снейп пожал плечами.

— Это тоже нам на руку, — сказал он, — пойми, всем будет лучше, если в замке про тебя забудут. А на вопросы ответят, что ты вышла замуж и уехала. Нет больше Барбары Кью. А вдова лорда из Мортленда потом сможет появиться.

— Ладно, — согласилась я, — но как это упырь при свете дня расхаживал?

— А это не упырь из маггловских сказок, — ответил Снейп, — эта разновидность не столько кровь пьет, сколько магию и жизненные силы тянет. Наверняка, уже пару жен похоронил.

Драко присвистнул.

— Ого! Их же перебили давно.

— В XVII веке, — напомнила Пэнси, — их немного было, но тем не менее… Жуть какая!

— Ну, что же, — резюмировал Драко, — раз нас так любезно пригласили, то мы здесь останемся. И будем разбираться.

Глава 5, в которой происходят первые бытовые баталии и явление черта с подарками!

Утром Снейп умотал в замок, Драко занялся лошадьми, а мы собрались на кухне. Пэнси деловито шарила по ларям и кладовой.

— Колбаса и яичница? — предложила я. — Поможете удержать сковороду?

— Тяжелая, — прикинул вес Гарри, — давайте я. Думаю, что удержу.

— Эль есть, — нашла я бочонок, — и не прокис, потом еще сварим.

С улицы вошел Драко.

— Хорошие лошадки, — отчитался он, с хрустом откусив от яблока, — напоил и задал им корма. Надо что-то с пастбищем решать. А что на завтрак? Яичница?

-Я не очень хорошо умею готовить, — призналась я. — Шить и вышивать умею, одежду сошью, а вот с остальным…

— Готовить я могу, — Гарри поставил сковороду на стол, — только тут многое надо докупить. И где тарелки с вилками?

— Ложкой со сковороды есть придется, — сказала я, — или на хлеб клади. Каких запасов не хватает?

— Овощей, — ответил он, — кофе нет, чая, сахара, специй нормальных. Даже картофеля нет.

— А шоколадку не хочешь? — ласково спросила я.

— Конечно, хочу! — простодушно ответил парень. — Где тут все продается? В лавках?

Драко расхохотался, Пэнси покачала головой. Луна задумчиво созерцала пейзаж за окном.

— Гарри, — вздохнула Гермиона, — кофе и чай в Англии в XV веке почти не знали. Сахар стоит очень дорого. Картофель, томаты, кукурузу, фасоль, баклажаны, сладкий и жгучий перец, какао и многие специи завезли из Америки, но ее еще не открыли. Обычные специи очень дороги.

— Да? — удивился Гарри.

— Да, — ответила я, — так что не трави душу. Думаешь, нам с братом Саймоном жареной картошечки или салатика из помидор не хочется? Про шоколадки вообще молчу.

Я положила кусок яичницы на ломоть хлеба и закусила куском колбасы.

— Да, — покрутил головой Драко, — даже не представляю, как вы тут выдержали.

— Привыкли, — ответила я, — хотя поначалу было очень тяжело. И не в шоколаде дело. Мы ведь в замке жили, а там настоящий муравейник: толпа народу, никакой приватности. Я думала, с ума сойду. Здесь хоть этого нет. Можно отдельную комнату занять. Если бы еще нормальное мыло раздобыть…

— А с мылом-то что? — удивился Гарри.

— Дорогое, — ответила я, — а самодельное — та еще гадость.

— Я умею варить мыло и шампунь, — сказала Пэнси, — и даже зубную пасту делать. Мама считала, что покупать такие вещи глупо. Так что если здесь есть зельеварня, то я всех обеспечу. Без мыла и шампуня — что за жизнь?

— О! — закатила глаза я. — Если бы ты знала!

Пэнси неожиданно тепло улыбнулась.

— Хочешь сказать, что я еще местных туалетов не видела?

— Ночной горшок, что ли? — переспросил Гарри. — Ну и ничего такого. Хотя неудобно, конечно.

— Это здесь ночные горшки, — хмыкнул Драко, — а вот замке… Я так понял, леди Барбара, знаменитые башенки?

— Они, — вздохнула я, — горшки тоже были, но к себе не набегаешься. К тому же, повторюсь, народу толпа. Всегда кто-нибудь рядом сидит. Причем разделения по половому признаку тоже нет, но я привыкла.

— Кошмар! — пробормотала Гермиона.

— Да ладно, — ответила я, — поболтать всегда можно. О погоде там, о видах на урожай.

Гарри обалдело уставился на меня.

— Это средневековье! — наставительно произнес Драко. — Что, Поттер, мечтал в детстве в замке жить? А вон оно как!

— Я считаю, что нам все равно нужно идти в Хогвартс, — неожиданно жестко проговорила Грейнджер.

Началось…

— Грейнджер, — нарочито медленно, как к умственно отсталой, обратился к ней Драко, — какой Хогвартс? Куда ты пойдешь? Нам нужно выяснить, что тут и как. Вернется Северус, то есть, брат Саймон, осмотрим дом. Они с Барбарой тут сколько лет торчат — и то много чего не знают. А ты сразу же во всем разберешься, да?

— А пусть идет, — хмыкнула Пэнси, наливая себе эля, — чего вы. Дальше ближайшей деревни не уйдет. Говорит она, с точки зрения местных, странно, вести себя не умеет, выглядит нелепо. Причем тут все в колдовство верят. Хорошо, если на вилы не подденут, а просто прогонят. Надо только Непреложный Обет стребовать, чтобы нас и Барбару с Северусом не сдала, и все. Магия клятв во все века и времена работала, точно знаю.

— Гермиона, — Гарри покачал головой, — ты чего? И куда я пойду? В очках!

— Во-во, — согласился Драко, — Поттера пока вообще ото всех прятать нужно, пока ему зрение не восстановят.

Я вздохнула и взяла яблоко.

— Не забудь про разбойников, бродяг и прочих. Верхом ты ездить не умеешь, да и не дам я тебе лошадь. А сколько здесь тех, кто не прочь воспользоваться ведьмой? От такого упыря, как тут жил, отобьешься? Он когда уже мертвый вставать начал, я думала — с ума сойду от ужаса. Кстати, Шотландия сейчас отдельная страна, на границе постоянные стычки. Скот уводят, людей. Мстят.

Грейнджер, прищурившись, смотрела на нас.

— Гермиона, — спросила Луна, — а почему ты так хочешь в Хогвартс? Нас там никто не ждет.

— Дамблдор говорил, что любой может получить помощь в Хогвартсе! — выпалила Грейнджер. — И если… если мы сюда попали… то и он мог…

Но запал у нее уже поутих.

— У-у-у, как все запущено! — прокомментировал Драко. — Тут мозгоправ нужен.

— Гермиона, — тихо проговорил Гарри, — Дамблдора больше нет. И, знаешь, я рад, что это так. Он ведь столько ошибок совершил, и каждая ошибка стоила людям их жизней. Я тебя понимаю, я бы очень хотел, чтобы вернулся Сириус, но…

— Тебе нужен кто-то, кто будет тебе говорить, что делать? — спросила я. — Чем тебе брат Саймон тогда не угодил? Редкая сволочь. Видела, как он со мной? Он и тебе то же самое с легкостью устроит. Кстати, никто не видел, он кошелек не прихватил? Он у меня постоянно деньги отнимает. Давайте так: сейчас тут приберем, а потом посмотрим, как обстоят дела с одеждой и тканями. У меня есть немного сукна и полотна, на первое время хватит. А что-нибудь и перешить можно, чтобы вы хоть выглядели как аборигены.

— Мне не надо, я трансфигурирую, — сказала Грейнджер, — когда мне палочку вернут.

— Мы не знаем, как тут работает та магия, к которой мы привыкли, — почти по буквам проговорил Драко, — вдруг вся твоя трансфигурация исчезнет в один момент? Причем в самый неподходящий? Одежда, обувь, головные уборы — все должно быть настоящим.

Да уж, подумалось мне, с этой упертой ослицей каши не сваришь. Тут вся надежда на Снейпа, он ее заткнуть сможет. И Обет надо взять обязательно. С нее и сбежать станется.

Чем хорошо малое количество посуды и приборов — мыть меньше. Так что уже в самое ближайшее время мы начали обследовать дом.

Места тут было достаточно, еще несколько человек легко разместим с максимально возможным комфортом. Мебели тоже хватало. В сундуках хранился большой запас тканей, а вот готовой одежды нашлось всего ничего. Меня порадовали серебряные кубки и блюда. Денег мы пока не нашли, вероятно, их прятали в каком-нибудь тайнике.

Мой сундук нашелся в комнате рядом с хозяйской спальней. Я тут же сунула туда нос. Все на месте, и маленький сундучок тут же. Мои сокровища тоже никто не тронул. Цепочка, ленточки, гребни… кольцо.

Сзади присвистнули.

— Мое, — сказала я, — кто тронет, получит по полной программе. Это подарок.

— Да ничего такого, — ответил Драко, — просто примерно цену прикинул. Причем в XX веке. Но если вещь памятная, то и разговаривать не о чем, тем более что здесь все твое.

— Это зеркальце, да? — заинтересовалась Пэнси. — Его на поясе носят? Никогда таких не видела.

— Это подарок графини, — сказала я, протягивая ей зеркальце, — а цепочку граф подарил. За лечение.

— Барбара, — спросил Драко, — ты лечила людей в замке?

— Не только, — ответила я, — и из окрестностей привозили, если сложные случаи. Жалко, что какое-то время людям помогать не смогу, но боюсь, что нам придется затаиться. А тут еще и беременность.

— Северус сварит все нужные зелья, — сказала Пэнси, вернув зеркальце, — и мы поможем. Ты же ведьма, хоть и не такая как мы, а ведьмы легче все это переносят. И знаешь, если Северус прав, и этот ребенок важен, то он обязательно родится. Тебе нужно выполнить миссию — спасти короля.

— Вмешиваться в ход истории нельзя! — подала голос Грейнджер, которая таскалась за нами.

— Послушай, — сказал Гарри, — ты же сама вмешивалась. Помнишь, на третьем курсе?

— Мы спасали Сириуса, — щеки девушки порозовели, — а тут целая страна. И этот ваш Дикон, — она как-то особенно мерзко произнесла имя Ричарда, — убийца.

— Любой, кто участвует в сражениях, убийца, — ответила я, — а что касается диких обвинений, то это выдумки Тюдоров, которые узурпировали трон. Полуслепой Генри Тюдор вряд ли кого-нибудь лично убил, но опосредованно уничтожил намного больше народу. Может быть, ты веришь и в то, что леди Сесили два года беременной ходила? Или что Ричард в восьмилетнем возрасте в сражениях участвовал, погубив собственного отца и старшего брата?

Грейнджер поджала губы.

— Я понимаю, что Шекспир преувеличивал, — сказала она, — это художественный вымысел, но отсутствие горба не делает твоего Дикона приличным человеком. Это он тебе кольцо подарил, да? И ребенок будет от него? Конечно, ты защищаешь своего любовника, а про миссию могла и соврать.

— Уходи, — тихо сказала я, — убирайся! В Хогвартс, к черту на рога, в болото. Но чтобы я твою поганую рожу тут больше не видела! Пошла вон!

Она замерла на несколько секунд. Драко схватил ее за шиворот и куда-то поволок. Гарри как-то нелепо топтался на пороге. Пэнси покачала головой.

— Она просто не понимает, — сказала Луна.

— Чего не понимает? — спросила я.

— У тебя есть миссия. Ну, или задание. А у нее нет, у нее больше ничего нет, — ответила мисс Лавгуд.

— Послушайте, — вздохнула я, — мы ведь можем нормально сосуществовать на одной территории, или я слишком многого хочу? Ладно, можете не отвечать.

До приезда Снейпа я сняла мерки с Драко, Гарри, Пэнси и Луны (Гермиону заперли в каком-то чулане) и раскроила полотно для нижней одежды.

— А что-то типа трусов тоже было? — заинтересовался Гарри.

— Довольно удобная одежда на самом деле, — сказала я, доставая нитки и иголку, — хотя и придется привыкать. Придворная пышность тут ни к чему.

— А штаны в обтяжку?

— Придется носить.

Снейп вернулся уже вечером, оценил мизансцену, спросил, где Грейнджер, и показал мне свитки с печатями.

— Все уладил, — сказал он, — в замке все еще под впечатлением от зелья, а граф весь в обидах и планах. Так что поместье пока за тобой, нужно будет потом беременность подтвердить. Упырь торговал луга у реки, я купил от твоего имени. Они только твои, в поместье не входят. Луга хорошие, можно овец пасти. Да, я официально перебрался сюда. Типа тебе нужен духовник.

— Деньги все потратил? — спросила я.

— Нет, больше половины осталось. Надо будет с хозяйством разобраться: что этот упырь покупал, а что у него свое было. Вы, я так понял, от дома не отходили?

— Я лошадей кормил и поил, — ответил Драко, — другой живности не видел, Поттер готовил, дамы одеждой занимались.

Выпущенная из чулана Грейнджер злобно сверкала глазами.

— И почему я не удивлен? — пробормотал Снейп.

— Сперва она собралась в Хогвартс, — пояснил Драко, — вот прямо так, как есть. Причем мы все должны были идти с ней, невзирая на незнание элементарных вещей, местного языка и очки Поттера. Потому что ей в XX веке Дамблдор сказал, что в Хогвартсе каждый получит помощь. Она еще возомнила, что в Хогвартсе может быть Дамблдор. А потом наехала на Барбару с гнусными инсинуациями. Я понимаю леди, за такое очень хочется выгнать из дома, но куда эта убогая пойдет? Но, может быть, действительно? Пусть даст Непреложный Обет о неразглашении и валит на все четыре стороны? Далеко она не уйдет, но хоть от скандалов избавимся.

Снейп устало провел рукой по лицу.

— Как же я отвык от ваших постоянных скандалов и разборок, — проговорил он. — Мисс Грейнджер, что делать будем? Я тоже не против того, чтобы взять с вас Обет и выгнать. Чем вам Барбара-то не угодила? Тем, что не выгнала ночью на болото и разрешила жить в своем доме? Я точно знаю, она особа не скандальная, так что верю Драко, что ссору затеяли вы.

— Менять ход истории нельзя! — повторила Гермиона. — И я не верю в некую миссию. Это просто попытка устроиться в этом времени. А на то, что будет потом, вам обоим плевать.

— У-у-у, какие обвинения пошли, — Снейп с благодарным кивком принял из рук Пэнси кубок с вином, — серьезные. Я тоже Барбаре не сразу поверил, а вот потом, когда расчетами занялся… Ричард III — последний Плантагенет, а что мы о них знаем?

— Плантагенеты — потомки феи Мелюзины, — ответила Луна.

— Именно! — поднял палец Снейп. — Хотя самой волшебной крови в них уже немного, но она есть. Для королей это важное обстоятельство. А Тюдоры — чистые магглы. И потомков Плантагенетов они уничтожали ревностно. Так что очень может быть, что с концом старой династии что-то пошло наперекосяк. Раз это не некая локация, да еще она как-то связана с тем миром, откуда пришли мы, то нам дали возможность попробовать что-то изменить. Думаю, что если все пойдет по совсем уж неправильному пути, то наше вмешательство просто аннулируют — отсюда и ограничения, налагаемые на нас.

— А что может измениться? — прищурился Драко.

Я пожала плечами.

— Уже одно то, что Генри VIII с его закидонами не будет — большое благо. Не знаю, развяжет ли Ричард войну с Францией, но скорее всего не будет Реформации. Или она будет, но пройдет более цивилизованным путем. Насчет войн и колонизации — тут все будет точно так же, натуру англичан не изменить: торгаши и разбойники.

Снейп хмыкнул.

— То есть мы, по большому счету, изменим судьбы отдельных людей, а не свернем историю в сторону, — сказал он, — какие-то события происходят вне зависимости от личностей. Мисс Грейнджер, конечно, не обязана верить ни мне, ни Барбаре.

Она напряженно смотрела на нас.

— Я продолжу, — Снейп отпил вина. — Итак, контракт был заключен именно с Барбарой. Согласно моим расчетам и многократным проверкам, ключевыми фигурами локации являются она и Ричард Глостер. Ребенок указан как возможный, но тоже важный фактор. А вот с нами вопрос более сложный. Видите ли, я не знаю, откуда взялся очень мощный хроноворот, который полностью исковеркал привычный нам мир. Барбара знала о нас, как о героях книг и фильмов, но это не значит, что в ее мире нас не существовало. Если мы все просто придуманы, то непонятно, почему для решения проблем XV века привлекли именно нас. Здесь определенно есть связь, и разбираться во всем следует очень аккуратно. Если в этом времени есть маг, сознательно уничтожающий Плантагенетов, то он наизнанку вывернется, но постарается от нас избавиться.

— И при чем тут Хогвартс? — спросила Грейнджер.

— А вы можете дать гарантию, что этот враг не в Хогвартсе? Или как-то с ним не связан? Нет, раз мы здесь, а не в Хогвартсе, то туда лезть не следует. Кстати, Барбара, ты уже догадалась, что использовала свое право на единственное преднамеренное убийство? Ты кого грохнуть хотела, если не секрет?

— Графа Ричмонда*, — пожала плечами я, — а теперь уже и не знаю. Тут явно нужно тоньше работать.

— Так что будем делать? — спросил Гарри.

— Думать, проверять, просчитывать варианты, вживаться. И лечить ваши глаза, Поттер. Ну, Грейнджер, а вы что надумали?

— Я остаюсь, — ответила она.

— Вот только не надо делать нам одолжение, детка, — не выдержала я, — это тебе позволяют остаться.

— И да, мисс Грейнджер, Обет. Вы уже показали себя неблагонадежной особой, так что нам стоит подстраховаться. Ничего личного, как вы понимаете.

Да уж…

Как оказалось, для того, чтобы дать клятву, волшебная палочка необязательна. Всяких обетов и договоров существовало великое множество, стоит подробнее расспросить Драко и Пэнси, интересно же. И полезно, что уж скрывать.

— По дороге я пробовал колдовать, в доме, честно говоря, побоялся, — рассказывал Снейп. — Ну, что сказать… Длительные чары и трансфигурация не работают. Похоже, что в этом времени волшебные палочки скорее оружие, чем инструмент. Так что, дамы и господа, вспоминайте руны, астрологию, нумерологию и зельеварение.

— С астрологией поаккуратнее, — напомнила я, — попытка рассчитать дату смерти короля приравнивается к государственной измене.

— Надо проверить защиту дома и прилегающей территории, — сказал Драко, — мало ли что. Не хватало, чтобы еще какой упырь притащился. Или вампир. С оборотнями тоже связываться неохота. Да и антимаггловское что-нибудь не помешает. Хотя бы глаза отводить. Лишние гости не нужны.

— Акушерку придется приглашать, — вздохнула я.

— Зачем? — удивился Гарри.

— Чтобы подтвердила, что я беременна и действительно родила ребенка, — ответила я. — А то еще обвинят, что украла младенца, чтобы выдать его за сына покойного супруга и прибрать к рукам поместье.

Снейп кивнул.

— И с тяжелой работой что-то надо решать, — сказал он, — посмотрим, что можно будет сделать с помощью палочек, конечно. Домовика бы…

— Домовики в домах упырей прижиться не могли, — заметил Драко, — разве что потом какой забредет.

— Домашнюю птицу заводить будем? — спросила я. — Мясо и яйца нужны, спору нет. Насчет свиней я не уверена, возни больше. А вот корову точно не потянем.

— Чтобы пасти овец, можно местных нанять, — ответил Снейп, — и договориться насчет молока. С овощами посмотрим. Вы зельеварню нашли? Ах, да! Состоялось выступление мисс Грейнджер, вам не до того было.

Я дошила первую рубаху и протянула ее Пэнси.

— Спасибо, — поблагодарила та, — я так быстро и аккуратно шить не умею.

— Средневековая леди — это не только гонор и куртуазная любовь, — хмыкнул Снейп, — это еще и управляющий, фуражир и соратница. Шить, прясть и вышивать сейчас учат только что не с колыбели. Покупать придется лишь обувь.

— Даже теплую одежду? — переспросила Луна.

— Да, — сказала я, — думаю, что и с кожей получится. Саймон, как думаешь, тут тайники могут быть? Должны же у этого упыря где-то деньги храниться.

— Поищем, — кивнул тот.

— А я оружие нашел, — сказал Драко, — мечи, несколько топоров, секиры. Кольчуги есть. Доспехов не видел. Так что, Поттер, готовься, буду тебя тренировать, чтобы в случае чего отбиться от неприятеля.

— Я бы тоже не прочь, — вздохнула я, — на равных с рыцарем я точно не смогу драться, но хоть пару-тройку приемов освоить необходимо. И физические упражнения не помешают.

— Согласна, — тут же сказала Пэнси, — записывай в ученицы и меня, Драко.

— И меня, — улыбнулась Луна, — я немного умею стрелять из арбалета и из лука.

Грейнджер нахмурилась и молча кивнула. Кажется, пока военных действий не будет, но я не обольщалась на ее счет. Она еще себя покажет.

Прошлую ночь я провела в большой комнате, сидя в кресле, но теперь совершенно спокойно вошла в хозяйскую спальню. От ее прежнего хозяина ничего не осталось, и тут было как-то спокойно. И даже уютно…

Мне стало интересно, сам ли упырь построил этот дом или занял уже готовый? Мог и в приданое получить за какой-нибудь несчастной.

Для XV века тут было очень даже комфортно. Одни камины дорогого стоили, могли ведь и по-черному топить.

Кровать стояла в углу. Вполне приличные простыни, шелковое стеганое покрывало. Ого! Еще несколько сундуков, два кресла и стол. Настоящие хоромы! В высоком подсвечнике восковые свечи. Кувшин и таз для умывания, что показательно — медные. При такой роскошной обстановке я бы и серебру не удивилась, но, похоже, что упырь его избегал. Интересно, как он деньгами пользовался? Перчатки надевал?

В одном из сундуков я обнаружила простыни и одеяла, во втором — одежду. А вот и тот, который помог мне овдоветь. Что тут? Надо же — старый знакомый! А он что тут делает?

Я осторожно поворошила бумажный и пергаментный мусор. Хм, а что если этот сундук работает как-то по-другому? Если из него надо не вытаскивать все подряд, а допустим, как-то призывать книги? Я часто вспоминала этот непонятный артефакт, и мне пришло в голову, что эти обрывки и ошметки служили, так сказать, исходным материалом для появляющихся книг. Попробовать, что ли? Причем самой — Снейпу потом покажу, сперва проверить хочется. К тому же, тут и без Снейпа есть любители.

Интересно, кстати, откуда сундук взялся в замке и как оказался здесь? И как же он работает? Я вспомнила вытащенную лично книгу и сосредоточилась.

— Flos Duellatorum!

Книжный мусор зашевелился, и на поверхности появилась знакомая обложка. Я с трудом удержалась от счастливого визга и схватила книгу, что-то мне подсказывало, что теперь-то она никуда не исчезнет.

Я привычно прочитала молитву, расчесала и переплела волосы и вытянулась на кровати. Некоторое время рассматривала рисунки, разбирая пояснения, а потом отложила книгу и задула свечу. Пора спать…

Утром я про свою находку так никому и не сказала. Книга, кстати, никуда не делась, я ее под подушку спрятала. Ну их всех, сперва сама себе чтива натаскаю. Не удивлюсь, если сразу много литературы извлекать нельзя. А я не жадная, я могу и по книжке в день. Вряд ли тут можно получить книги из будущего, но мне и старых хватит. И проверить еще одну идею не помешает: вдруг удастся получить то, что было утрачено? Части Тацитовых «Анналов», например? Или полную версию «Сатирикона»? Латынь я теперь знала отменно, спасибо леди Моффат и отцу Джону. Средневековую, конечно, но, думаю, что и с классической разберусь. Овидия хочу! «Науку любви» в оригинале.

Снейп как только узнает — постарается сундук приватизировать, а мне его поползновения уже остохорошели, если честно. Потом свои гримуары получит. Мне всю их кодлу обшивать. Насчет любезности Драко и Пэнси я особо не обольщалась, они стараются наладить мосты с ведьмой, от которой зависят. Так что не стоит вываливать все секреты и делиться преимуществами.

Снейп сразу после завтрака обнаружил в подвале зельеварню с неплохим оборудованием, записями и запасами ингредиентов. И был потерян для общества. Ну, как и большая часть общества потерялась вместе с ним. Я плюнула и пошла осматривать то, что мы пропустили вчера. Нашла солярий, в котором, похоже, давно не было хозяйки.

За мной увязался Гарри, зелья его категорически не интересовали.

— Ух ты! — восхитился он. — А тут намного светлее, чем в других комнатах.

— Это солярий, — ответила я, рассматривая прялки, ткацкий станок, рамы для вышивок и открывая сундуки и сундучки.

— Для загара? — удивился непосредственный Поттер.

— Нет, — я с нежностью провела рукой по шелковым ниткам, — просто солнечная комната, самая светлая в доме. Женское царство, если угодно. Здесь рукодельничали, болтали, читали. Как хорошо, что ничего не сгнило. Знаешь, сколько это все стоит?! Нитки для вышивки, тесьма, шнур. О, иголки!

— Дорогое? — переспросил Гарри. — Надо же, а в нашем времени всего этого завались. Да, попали. Барбара, можно тебя спросить? А почему ты какую-то тряпку на голове носишь? У тебя такие косы красивые.

Он даже немного смутился.

— Это покрывало, — ответила я, — с непокрытой головой ходить неприлично, а мне еще придется и косы подвязывать, и глухое вдовье покрывало носить. Таковы правила. Ты местных красавиц не видел, разве что на картинках. Вот где полет фантазии, но мне эти сооружения не нравятся. Я всего лишь дочь рыцаря и вдова незнатного лорда, могу себе позволить отступления от моды. Надо будет тут прибраться. И все-таки найти часовню или комнату под нее. Саймон дорвался до зелий, а отсутствие часовни может стоить нам свободы, если не жизни.

— А я не одной молитвы не знаю, — честно признался Гарри.

— Выучишь, — пожала плечами я, — вначале надо запомнить ответы. А потом постепенно и молитвы запомнишь.

Часовню мы тоже нашли, за заколоченной дверью на первом этаже.

— О, Господи! — пробормотала я.

Осквернить это место упырь не посмел, но тут все заросло грязью и пылью. Я преклонила колени и перекрестилась. Гарри оглядывался, раскрыв рот.

— Покров на алтаре сгнил, — пробормотала я, — ничего, вышью новый. Утварь на месте, не смог тронуть. Книги! Тут должны быть книги… Знаешь, Гарри, Саймон сказал, что здесь имеется что-то вроде христианской магии. То есть, нечисть можно отпугнуть молитвой, крестом и святой водой. Может быть, это связано с тем, что большинство людей верует искренне. Так что зубри если не латынь, то латинские молитвы.

— Ничего себе! — пробормотал Гарри и чихнул, подняв облачко пыли. — Но знаешь, мы тут будем убираться долго и упорно. Может быть, спросим у Снейпа? Он сказал, что не работают долговременные чары и трансфигурация, но вдруг убираться с помощью заклинаний все же можно? Или пыль и грязь вернутся? Хотя, если что, я отмою.

— Давай спросим, — согласилась я, — мне самой интересно. Дом большой, уборка займет много времени.

— А это что? — заинтересовался Гарри.

— Чаша для святой воды, — ответила я. — Серебряная. Красивая какая!

— Спасибо, что отвечаешь на мои вопросы, — улыбнулся Гарри, — я понимаю, что выгляжу идиотом.

Я улыбнулась в ответ.

— Ничего страшного, это же другое время. Привыкнешь.

— Думаешь, придется привыкать?

— Думаю, да, — я оставила дверь открытой, чтобы воздух был не таким спертым.

Гарри вздохнул.

Теплая компания появилась из зельеварни только к ужину. Пэнси торжественно вручила мне несколько кусков мыла и целый горшочек ароматной густой жидкости.

— Ах! — я зажмурилась от удовольствия. — Пэнси, это такой роскошный подарок, ты даже не представляешь! И запах чудесный.

— Ландыш, — улыбнулась довольная Пэнси, — не знала, какие запахи тебе нравятся, рада, что подошло.

— Чудо! — повторила я.

— Зубная паста будет завтра. А что у нас на ужин?

— Горох с салом, — отчитался Гарри, — и копченый окорок. Прошу!

— Жирновато, — заметила Гермиона.

— Эль есть, — ответила я, — и вино.

Забавно, что именно Грейнджер больше всех не хватало столовых приборов. Весь из себя аристократичный (если верить фанфикам) Драко спокойно лопал из общего котелка и ловко отрезал себе куски мяса от большого куска здоровенным ножом. Хотя, это и есть подлинный аристократизм, если что. Манерничанье и наморщенный носик обычно демонстрировали представители более низких сословий.

Пэнси вздохнула, но тоже спокойно взяла ложку. Гарри же искренне получал удовольствие от вкусной еды. Луна намазала горох на хлеб. А вот Грейнджер… Да, ей очень повезло, что она сразу сюда попала.

— Саймон, — сказала я, — нам придется что-то с хлебом решать. Тесто мы с Гарри поставить сможем, но вот остальной процесс…

— Без прислуги не обойтись, — согласился Снейп, — надо подумать.

Он с удовольствием облизал ложку и взялся за кружку с элем. Я отрезала себе кусок окорока. Грейнджер встала и ушла в большую комнату. Гарри проводил ее удивленным взглядом.

— Все-таки без чая грустно, — вздохнула Пэнси.

— Нужно обследовать окрестности, — сказала я, — наверняка земляничный лист найдем или еще что. Не эрл-грей, конечно, но тем не менее…

— Это мысль! — кивнул Гарри. — Моя тетка специально мяту выращивала, чтобы в чай добавлять. И у Хагрида потрясающие сборы были, — он вздохнул, — такой аромат сказочный. И полезно же.

— Да, — согласился Снейп, — эта проблема решается проще всего.

Мы доели и убрали за собой. И переместились в большую комнату.

— Надо будет воды нагреть, — проговорила Пэнси, — и вымыться.

— Ой! — сказала Луна. — А это кто?

— А это я! — оскалился недоброй памяти черт, выходя из темного угла. — И нечего некоторым, — он мазнул по мне взглядом, — обзываться. Ладно, рогатое, но точно не парнокопытное. Могу ноги продемонстрировать.

— Спасибо, не надо, — ответила я, — верю на слово. Ты что, мысли читаешь?

— А как же! Как бы я тебя выбрал тогда? Неужели думаешь, что была единственным вариантом?

— Вы кто? — спросил Снейп.

Остальные попятились.

— Барбара называет меня чертом, — нагло занял самое удобное кресло паразит, — да, это я всех вас сюда призвал. Не надо благодарить! Лучше обсудим некоторые моменты.

Да, настоящий черт. Рога, горящие алым глаза, клыки. И хвост с кисточкой из-под расшитого камзола выглядывает, но в остальном выглядит человек человеком.

Спорить с нечистой силой желающих не нашлось. Мы расселись по всем подходящим поверхностям и дружно уставились на него.

— Ну, что я могу сказать, — щелкнул пальцами жутковатый гость, — Саймон и Барбара справились на отлично, — в его руках появились большие счеты. — К базовому пакету выживания добавили новые навыки, — повинуясь движению длинного пальца с когтем, одна из костяшек переместилась влево. — Барбара не ограничилась помощью одному человеку, принцу, а честно работала, не отказывая никому, — еще одна костяшка звонко щелкнула. — Сумела противостоять упырю и получила дом, — щелк. — Саймон сам укоренился в местном мире, — щелк. — Догадался, как провернуть аферу с привязкой к принцу, — два щелчка, — второй балл за беременность Барбары, этот ребенок действительно нужен. Помог упокоить упыря и получить этот замечательный во всех отношениях дом, а так же передал часть сведений в будущее. Молодцы! Реальность вы пока стабилизировали мало, но работаете в нужном направлении. Продолжайте в том же духе! Вопросы?

— Я действительно использовала свое право на убийство? — успела первой я.

— Да, — оскалился черт, — но не переживай, это не фатально. Есть и другие методы.

— А мы здесь, простите, с какой целью? — закусил губу Драко.

— Выбрались из того кошмара, в который превратилась ваша реальность, — ответил черт. — Ты — потому что твой отец тебя готовил, твоя подруга, — черт указал на Пэнси, — потому что проследила за тобой и тоже готовилась. Без Гарри Поттера никуда, он Избранный вашей реальности, теперь и здесь может стать кем-то значимым. А эти две дамочки просто оказались в нужное время в нужном месте, только и всего.

— Значит, вернуться мы не сможем, — пробормотала Пэнси.

— Кто знает, — картинно развел руками черт, — но на ближайшее время не рассчитывайте. Саймон и Барбара прожили тут шесть лет, а еще так мало сделано. Возможно, если все пойдет правильно, к вам сможет пройти кто-нибудь еще.

— Отправьте меня обратно! — потребовала Грейнджер.

— Куда? — ласково спросил черт. — Уже через год к тому бардаку, что там творился в 2002, добавились новые проблемы: появились аномальные зоны, где невозможно колдовать, начали исчезать волшебные растения и животные.

— Это из-за хроноворота? — тихо спросила Луна.

— Частично, — ответил черт, — началось все с него. Артефакты детям не игрушка, знаете ли, да еще такие. Два придурка лихорадочно пытались исправить то, что натворили, потом пытаться что-то исправить начали и другие волшебники. Начался хаос.

Мы замерли, переваривая жуткую информацию.

— И что теперь делать? — тихо спросил Гарри.

— Жить здесь, — ответил черт, — и выправлять ситуацию с Плантагенетами. А заодно и искать хроноворот. Избавитесь от него — спасете будущее.

— А… — начала было Грейнджер, но черт остановил ее небрежным жестом.

— Подсказок не будет, но Барбара заслужила еще один подарок, а Саймон — добрый совет. Итак, Барбара…

— Можно домовика, — тихо сказала я, — прислугу нанять не получится, придется держать под зельями и заклинаниями постоянно, а с таким большим домом мы сами не справимся. Домовик бы стирал, убирал и готовил.

— Логично, — кивнул черт, — к тому же ты скоро не сможешь работать в полную силу. Будет тебе домовик.

— А совет? — спросил Снейп.

— Совет такой: ни в коем случае не пытайтесь изолировать Мортленд от остального мира. Это создаст карман, из которого вы никогда не сможете выбраться. Солдаты и грабители сюда не ворвутся, обещаю, проблемы же с местными решайте сами.

Я кивнула, да, лучше маскироваться, чем оказаться в полной изоляции.

— Понятно, — кивнул Снейп, — была мысль, если честно, но вы правы. Однако у меня вопрос: можно ли использовать защиту от тех же оборотней, упырей и прочего?

— Можно, — улыбнулся черт, — это можно.

И исчез, оставив после себя едкий запах серы, а вместо него появился забавный ушастик.

— Ему нужно дать что-нибудь и принять на службу, — сказал мне Пэнси, — возьми за лапку и скажи, что берешь в свой дом.

Я взяла кусок полотна и протянула ушастику.

— Как тебя зовут?

— Тирли, госпожа! — на меня преданно уставились круглые голубые глаза. — Тирли все умеет делать! Тирли — хороший эльф!

— Беру тебя в свой дом, Тирли! — торжественно проговорила я, взяв домовика (или домовичку) за лапку.

Нас на мгновение окутало сияние.

— Что Тирли надо сделать для хозяйки?

— Найди подходящие бочки или лоханки, — сказала я, — и наполни их чистой горячей водой. Дамы желают купаться!

— Джентльмены тоже, — напомнил Драко.

— Барбара… — послышался голос Снейпа, — а что за первый подарок?

— Какой еще подарок? — «удивилась» я. — В любом случае, это мое.

— Что это такое?

Я показала язык и смылась в свою комнату. Хрен ему, а не сундук. Надо обдумать условия, на которых я позволю пользоваться «моей прелестью», а то не успеешь оглянуться, как останешься с носом.

В дверь постучали.

— Барбара!

В комнату ввалился Снейп. Я стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди.

— Опять меня грабить приперся?

— Слушай, — сказал он, — если это что-то, что может пригодиться всем, то не вредничай.

— Я не вредничаю, — ответила я, — я не хочу быть ограбленной. Вы тут все великие колдуны, а я на подхвате. Так вот, пользоваться будешь на моих условиях.

Он покусал губы.

— Ладно.

— Не «ладно», а поклянись, что без моего разрешения даже близко не подойдешь. И будешь пользоваться только так, как я скажу.

Несколько секунд он буравил меня взглядом, потом нехотя поклялся. В двери заглядывали заинтригованные остальные.

— Всех касается! — строго сказала я.

Ребята переглянулись.

— Но что это такое? — спросил Гарри.

— Пока не поклянетесь, ни слова не скажу, — сказала я, — в чем проблема-то? Может быть, это вам не нужно?

Поклялись все, даже Грейнджер.

Я показала на сундук.

— Вот, — сказала я, — мы в тот раз не догадались, как он работает. Необходимо назвать нужную книгу, тогда она сложится из обрывков и ошметков, но только одну книгу в день, не стоит насиловать артефакт.

Я открыла сундук.

— «Смерть Артура»!

Мусор зашевелился, и появилась книга.

— Вот так он и работает. Завтра, Саймон, твой день. Подумай, какая книга тебе нужна. И да, она не должна быть из будущего.

— Вау! — оценил Драко. — Вот это вещь!

Я достала из-под подушки первую книгу.

— На, но это на время. Думаю, что выносить из дома не стоит.

— Ух ты, да, это точно пригодится! Спасибо, Барбара! И списочек составим. Вещь!

Снейп мрачно смотрел на меня.

— Завтра, — твердо сказала я, — а потом будет видно. Это мое.

Он кивнул.

— Хорошо, я, наверное, действительно несколько перегнул палку, — нехотя сказал он, — признаю твое право.

Грейнджер потрясенно смотрела на сундук, ее губы шевелились. Вспоминала книжные раритеты, созданные до настоящего времени? Я не против, чтобы и ей перепало, но свою библиотеку обязательно соберу.

Мылись мы в кухне. Какое же это было наслаждение! Я даже постанывала от удовольствия, собирая в горсти восхитительную душистую пену.

— Я бы столько лет без мыла и шампуня точно не выдержала, — вздохнула Пэнси, — вот когда начнешь ценить вещи, на которые обычно внимания не обращаешь.

Тирли (она сказала, что девочка), терла всем спинку, смывала мыло и убирала грязную воду.

— Помоги мне вымыть волосы, — попросила я.

— Да, хозяйка!

Ловкие пальчики массировали мне голову, а я чуть не заорала от удовольствия. Какой на фиг оргазм?! Мыло и шампунь с запахом ландыша! И много-много горячей воды! И больше ничего и не надо…

Джентльмены терпеливо дожидались в комнате.

— Ваша очередь, — сказала я.

Теперь нужно было расчесать волосы, чтобы они не перепутались. Жалко, что нет большого зеркала.

Мне даже смешно стало: всего-то вымылась, а уже захотелось и пушистых нагретых полотенец, и зеркал. И так все здорово. Я понюхала свою руку — аромат ландыша слабый, но приятный. Как же хорошо! Пэнси — гений.

Читать перед сном я не стала. Сегодня появилась новая информация, первым делом ее стоило обдумать.

Раз мы со Снейпом прошли, так сказать, на следующий уровень, то теперь и задание усложнится. Кстати, нет ли здесь кого-то еще, кто тоже проходит квест? Сложно сказать, но если тут все не просто, то не стоит создавать несколько команд, которые, вполне возможно, будут лишь затруднять работу друг другу. Мешающим и усложняющим фактором является Грейнджер, ее с избытком хватит на десятерых. Думаю, она будет набиваться в помощницы к Снейпу и пользоваться его авторитетом для получения плюшек и бонусов. И она будет рваться к сундуку, это к гадалке не ходи. Ничего, перебьется.

Домовик — это замечательно. У меня были очень нехорошие предчувствия, что быт угробит нашу команду быстрее, чем все местные маги, упыри и оборотни вместе взятые. Теперь главное, чтобы в доме всегда имелось достаточно припасов. Шить буду, от этого никуда не деться, но ведь и мне много чего надо. И ребенку понадобится.

Беременность эта еще… Ладно, куда теперь деваться. Родим. Интересно, кто там получится, на кого будет похож? Если на меня, то никаких проблем и вопросов, но в этой реальности все не так просто, так что есть большой риск, что отца ребенка можно будет опознать с первого взгляда. Но с этим тоже ничего не поделаешь. А, ладно, что уж теперь, будем решать проблемы по мере их поступления.

И на этой оптимистичной мысли я заснула.

* Имеется в виду Генри Тюдор. Кстати, титул ему не принадлежал.

Глава 6, в которой Мортленд принимает пополнение, а в Англию приходит смута

Следующие дни проходили в хлопотах по хозяйству: Тирли вычистила всю грязь и отмыла часовню, я шила одежду, Снейп проводил по одной мессе в день — по вечерам. Если это можно назвать мессами, конечно. Мне даже обратно в замок захотелось, там народ молился искренне, а эти… Вели себя, как актеры-любители на репетиции школьной постановки. Снейпу пришлось на них нарявкать и объяснить, что даже если они не относятся к этому серьезно, им стоит проникнуться уважением, чтобы совершенно случайно не выкинуть чего-нибудь, что может оскорбить по-настоящему верующего человека.

— Вы совсем идиоты? — вопрошал он их. — Неужели это так сложно — проявить уважение к чужим чувствам? И хоть немного подумать головой, а не тем местом, которым вы обычно думаете? От этого ваша жизнь зависит. Неужели так сложно сосредоточиться, записать на бумажку несколько молитв, выучить, а во время службы повторять за Барбарой? Что в этом такого сверхъестественного? Поттер, я вас спрашиваю! Хотя, кого я спрашиваю…

Мне все это было неприятно, но приходилось терпеть, служа образцом для подражания.

Пэнси варила моющие средства, помогала мне разбирать нитки и ткани в солярии. Луна в компании Драко и Гарри облазила все окрестности. Гермиона ожидаемо прибилась к Снейпу, сведя общение с остальными к минимуму, а меня почти что игнорируя, но меня это устраивало больше, чем скандалы и крики.

Как оказалось, нас окружали болота, перераставшие в настоящую непролазную топь. На болотах водились кабаны, жирующие на сочных растениях, и множество водоплавающих птиц. Это были очень хорошие новости: болото обеспечит нам постоянный мобильный запас мяса. Правда, охотиться на кабанов было опасно, те еще зверюшки.

Первого вепря завалила Луна. Из арбалета. Обалдели все.

— Я же сказала, что немного умею стрелять, — пожала плечами мисс Лавгуд.

— Ничего себе немного! — Драко аж завибрировал. — Положила в глаз этой туше, когда она на нас выскочила! И не вздрогнула даже!

— Ага! — Гарри возбужденно размахивал руками. — Я даже испугаться не успел!

Луна загадочно улыбалась.

— Сначала черви объедят твой труп в болоте том, — снова вспомнила я, — а утки червяков склюют в торфянике глухом. Поймав тех уток на обед, мы их съедим с пивком. Так жизнь проходит день за днем в торфянике глухом.

На меня тут же уставились все присутствующие.

— А что это за песня? — спросила Луна. — Такая красивая!

— Я в одной книге прочитала*, — ответила я, — это был детектив, и дело происходило как раз где-то в этих местах, но там отрывок приводился. Только первая строчка: «Я миловался с Мэри-Джейн в торфянике глухом». Мне всегда было интересно, что там было, и о чьем трупе идет речь.

— А мне тоже нравится! — поддержал Драко. — А слова мы сами придумаем. Это будет наша песня.

— Йоркширская застольная, — проворчала я.

— Точно! — с энтузиазмом кивнул Драко.

Я пожала плечами. Хочет сочинять про торфяник — всегда пожалуйста. Тем более что от Драко было очень много пользы — он учил Гарри ухаживать за лошадьми и гонял остальных: меня, Пэнси и того же Гарри с Луной на зарядку. Правда, меня от серьезных упражнений отстранили сразу же, а другим доставалось.

— Сделаю из вас настоящих бойцов! — грозился Драко. — Мы им тут всем покажем Алую и Белую Розы! Всех порвем!

Мы с Пэнси честно примеривались к самым легким мечам. Парни ожидаемо замахнулись на двуручники, но потом снизошли до бастардов.

— Начните с деревянных! — ругался Снейп. — Тоже мне, рыцари и дамы Печального Образа! Даже тупыми мечами можно друг друга покалечить.

Сам он наши занятия игнорировал. Грейнджер демонстративно фыркала. Впрочем, нас это не волновало совершенно.

Основным связующим звеном с внешним миром оставался Снейп. Он давно обошел и объехал всю округу, так что отлично знал, где можно достать припасы, с кем нужно договариваться на случай найма работников и крупных покупок. Да и его хорошо знали. То, что человек из графского замка перебрался в поместье на болота, чтобы стать духовником вдовы, никого не удивляло, как и то, что он вел переговоры от моего имени.

К визиту повитухи мы готовились как к важному экзамену. Гарри, которому полностью восстановили зрение, и Драко изображали хозяйственную деятельность. Пэнси хлопотала вокруг меня. Луна делала вид, что вышивает. Грейнджер смылась в зельеварню.

Повитуха оказалась еще не старой приятной женщиной, живущей в деревушке Кэмптон, расположенной у реки. Ее звали Дженни Прайс.

— Так вот куда мистрис Барбара делась! — обрадовалась она, увидев меня. — Не во гнев сказано вашей милости, но люди прямо-таки горевали, что вы уехали. То-то радости будет!

— Я сейчас, наверное, лечить не смогу, — сказала я, — все-таки ребенок. А вот когда он родится, то пусть приходят — буду лечить и дальше.

— Это очень добрые вести! Очень! Но это все потом, давайте-ка я вас сперва посмотрю.

Времени, чтобы признаки беременности стали заметными, прошло достаточно.

— И хорошо все у вас, миледи. Прямо даже замечательно.

У меня отлегло от сердца. Наверное, правду говорят про материнский инстинкт — прошло сравнительно немного времени, а я уже волновалась за ребенка, о котором так сожалела сначала. Или все дело в гормонах?

— Я еще приеду, — прервала мои размышления Дженни, — присмотреть надо, дело такое. А как время придет, то посылайте за мной сразу же.

— Хорошо, — улыбнулась я, — спасибо тебе, Дженни.

Та хитро подмигнула.

— Не во гнев вашей милости, но про мужа вашего покойного всякое говорили. Небось, помер от того, что на вас позарился. Про ваше-то благочестие и Дар от Господа вся округа знает. А он-то…

— Дженни, — тихо сказала я, — что бы там не говорили… Он просто пьяный был, оступился и головой ударился.

Она покивала.

— Так я и говорю. Двух жен схоронил, а вас не иначе Святая Дева уберегла. Божий промысел по-разному работает, нам и не понять.

Я перекрестилась.

— Да свершится воля Его!

Пэнси последовала моему примеру, Дженни тоже.

— Люди-то обрадовались, когда слух прошел, что горбатого лорда больше нет, но в поместье сунуться боялись.

— Теперь будут дрова из леса таскать, да? — вздохнула я.

— Да что вы! У вас-то? Не посмеют. И на работу наймутся, если что. Отец Саймон говорил, что вы пастухов ищите. Так-то боялись идти, а к вам придут. Я скажу.

— Отец Саймон в хозяйственных делах хорошо понимает, — вздохнула я, — без него — как без рук.

Расстались мы довольные друг другом.

— Ну и ну! — сказала Пэнси, когда, получив плату, повитуха покинула наш дом. — Вот это да!

— В ближайшей-то деревне что-то знать точно должны были, — сказала я, — еще вопрос, куда слуги делись.

— Если упырь не дурак, то слуги у него точно не из этих мест, — подала голос Луна, — да и вряд ли их много было. Думаю, что они забыли, где были и что с ними случилось. Я слышала, что так делали.

Пэнси крутила головой.

— Считайте, что первый экзамен выдержали, — послышался голос Снейпа, — но это не повод расслабляться. Потом кого-нибудь с собой возьму на вылазку. Верхом все ездить научились?

— Да, сэр! — лихо наклонил голову Драко. — Поттер под моим чутким руководством выучился. Теперь в канаву не свалится.

Надо заметить, что оба парня освоились с современной одеждой и постепенно выправляли речь. За местных уроженцев их никто бы не принял, конечно, но и не удивился бы их произношению.

Гарри было решено объявить пришлым из Кента, а Драко сам себя назвал бретонцем. Почему бы и нет?

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил меня Снейп.

— Да, — кивнула я, — спасибо тебе за зелья.

Он кивнул в ответ и протянул мне следующий флакон. Я послушно выпила. Понятно, что только благодаря Снейпу меня не мучил токсикоз и прочие прелести, кроме того, я могла быть уверенной, что меня минуют ужасы в виде потери зубов, проблем с волосами и костями. И растяжек не будет. Но роды примет местная повитуха, так что рожать придется без помощи волшебства. А хотелось бы. Хорошо еще, что есть зелье, которым пользовались ведьмы для планирования беременностей. Его принимали сразу после родов. Потом беременность наступала, только если ведьма пила зелье плодородия. Мне Пэнси рассказала. Я не планировала бурную сексуальную жизнь, да и вообще побаивалась вступать с кем-либо в отношения. Мало ли, как это скажется на здешней реальности. Но страховка в любом случае не помешает.

Постепенно становилось все холоднее. Я шила платья и туники из плотного сукна, Пэнси вязала чулки из шерсти. Гарри приспособился добывать дрова, срубая дерево с помощью хитрой вариации заклинания «Секо». Раз — и на месте дерева уже аккуратная поленница. Кстати, надежнее всего работали именно боевые заклинания.

Под руководством Снейпа провели несколько ритуалов, призванных защитить наш дом от нечисти и врагов, укрепили межевые знаки. Дом теперь окружал защитный периметр, за который не сможет проникнуть ни упырь, ни оборотень, ни кто-нибудь еще столь же зловредный.

Повитуха приходила несколько раз, прогнозы были самыми благоприятными.

— Мальчик будет! — улыбалась Дженни. — Попомните мое слово!

Ну, мальчик, так мальчик. Так даже лучше, девочкам в это суровое время было намного тяжелее.

Время летело быстро, вот мы уже весело отпраздновали Рождество.

— Знаешь, — как-то сказал мне Гарри, — все-таки хорошо, что мы сюда попали. Здесь спокойно.

— В это время? — удивилась я. — Ты уверен?

— Дело не в этом. Понимаешь, я засыпаю в уверенности, что утром ничего не изменится. Я проснусь в Мортленде, Малфой погонит меня на зарядку, потом надо будет заниматься лошадьми. А потом мы будем сидеть у огня, и Луна почитает нам вслух. После того что было, это сказка.

— А ты не скучаешь ни по кому из того времени? — спросила я.

— Скучаю, конечно. Хорошо бы к нам прорвался кто-нибудь еще. Саймон говорит, что возможно, что-то случится, когда родится малыш.

— Подождем, — вздохнула я.

Больше всех, похоже, скучал Драко, но он очень старался не показывать виду. Деятельно носился по поместью, гонял свою команду на тренировках, ходил с Гарри и Луной на охоту. И сочинял песню про торфяник. В ней уже появилась куча куплетов, по большей части — малопристойного содержания.

Кстати, наш овцеводческий проект оказался успешным. Снейп выгодно продал почти всю шерсть, оставив немного для наших нужд. И деньги упыря мы нашли. У него действительно был тайник в подвале.

Ребенок родился в ночь Белтайна.

— Мальчик! — провозгласила Дженни. — Красавец!

Пэнси обтирала мне лицо влажной тканью. Я смотрела на покрытого кровью и слизью младенца и не чувствовала ничего, кроме усталости и облегчения. Наконец-то! Глаза закрывались, понятия не имею, кто перерезал пуповину, как обмывали малыша. Я даже не почувствовала, как его приложили к моей груди. Я просто провалилась в сон.

Расчетами с повитухой занимался Снейп.

Оправилась я довольно быстро, спасибо зельям. Да и кое-какие упражнения для восстановления формы я помнила еще из прошлой жизни.

Снейп провернул очередную аферу, уговорив графа, который как раз оказался в замке, стать крестным. Ребенка для этого пришлось тащить в замок, что и проделали Снейп и Пэнси. Я нацедила молока на дорогу. Мое отсутствие на крестинах никого не удивило, я еще проходила очищение.

— Ну вот! — вечером того же дня Пэнси вернула малыша в плетеную колыбель, стоящую в моей комнате. — Все хорошо! А граф крутой мужик, импозантный. Кошелек с золотом подарил. А графиня — цепочку и крестик. И подтвердили, что это наследник Мортленда. Чего не спрашиваешь, как назвали?

— А как его могли назвать, если крестный граф? — спросила я.

— Да, действительно, — рассмеялась Пэнси, — я все еще во всех этих вещах путаюсь.

Я подошла к колыбели. Малыш спокойно сопел во сне.

— Ну, здравствуй, Ричард Маубентрой, — проговорила я, — еще один Дикон на мою голову.

Мой личный Дикон зачмокал во сне губами.

А на другой день на пороге нашего дома появился Невилл Лонгботтом. И выглядел он ужасно! По-моему, он вообще не соображал, что с ним происходит и куда он попал. Его привели наши охотники.

При виде Снейпа изможденный парень как-то странно улыбнулся и выдохнул.

— Значит, я все-таки умер.

— Не, он живой, — сказал Драко, — можешь потрогать. Есть хочешь?

Усаженный за стол гость равнодушно принялся жевать то, что перед ним поставили.

— Что с ним? — пробормотала Грейнджер.

Снейп покачал головой.

— Нев, — Гарри потрогал его за плечо, — ты расскажи, легче станет. Что случилось-то? Ты из какого года? Ну, какое число было, когда ты сюда попал?

— Десятое марта, — ответил тот.

— А год какой?

— Две тысячи пятый.

Мы переглянулись.

— Помните, — тихо проговорила Пэнси, — этот, ну, черт, говорил, что в 2003 что-то совсем уж жуткое начнется. Значит, так оно и есть.

Разговорить Лонгботтома удалось только вечером — с помощью довольно крепкой настойки. Хм… надо бы заглянуть в эту их зельеварню, похоже, они там самогон гонят. Снейп и Грейнджер, я имею в виду.

От полученной информации шевелились волосы на голове, а мурашки маршировали строем по всему телу. Как оказалось, то, что рассказал черт, было цветочками. Перед самым Рождеством 2004 года реальность в очередной раз изменилась, состоялось очередное пришествие Волдеморта. Он и при первом воскрешении с головой не дружил, а тут еще свистопляска с постоянными изменениями реальности по мозгам дала. А мест, инертных к магии, становилось все больше и больше. Ну, Темный Лорд и решил поколдовать в полную силу. Что он там конкретно отмочил, Невилл не знал, результатом же стало ускорение утечки магии. Появилось множество наглухо закрытых пространственно-временных карманов. Пытающиеся хоть как-то остановить этот ужас маги гибли пачками.

— Бабушка умерла, — рассказывал Невилл, — она и так здорово сдала, а тут сердце не выдержало.

— Мама… папа… — прошептал Драко.

Пэнси в ужасе закрыла рот руками, Грейнджер смотрела прямо перед собой.

— Надо что-то делать! — Гарри несколько раз ударил кулаком по стене, у которой стоял. — Сколько можно сидеть на месте? Это мы тут в довольстве и сытости, а они?

— Поттер, — закатил глаза Снейп, — вот не можете без этого, да?

— Слушай, — сказала я, — ты же как-то связывался с Люциусом Малфоем, может быть, можно попробовать еще раз? И… позвать, что ли. Кровных родственников, например. Это же можно?

Снейп почесал кончик носа.

— Звучит интересно, — сказал он, — но я ничего не обещаю.

За расчеты засели все.

Ритуал мы проводили на Литу. Ну, как проводили… Вел Снейп, ребята дали свою кровь, а я поддерживала морально, присутствуя в углу с Диком на руках.

Наконец, пентаграмма медленно погасла.

— И что теперь? — всхлипнула Пэнси. — Что?

Снейп пожал плечами.

— Будем ждать.

Спать никто не ложился, мы даже дверь открыли и разожгли большой костер, чтобы нас было видно издалека.

— Только бы получилось… — шептала Пэнси. — Только бы…

— Смотри! — показала Луна.

Со стороны болота в нашу сторону двигалось несколько фигур. Неуверенно и медленно, вздрагивая и пошатываясь, они вступили в освещенный круг.

— Бабушка! — простонал Невилл. — Бабушка!

Я внимательно разглядывала своих новых постояльцев. Пожилая леди — Августа Лонгботтом. Поддерживающие друг друга блондин и блондинка, к которым бросился Драко. Неизвестные мне маги, которых чуть не сбила с ног Пэнси. Еще один блондин с отсутствующим взглядом. И все…

Гарри судорожно выдохнул. Я поудобнее подхватила Дика и обняла Гарри за плечи.

— Знаешь, — тихо сказала я, — он придет. Я чувствую. Может быть, даже через несколько лет, но придет.

— Ты о ком? — буркнул Поттер.

— Он просто заблудился, — сказала я, — он же Бродяга.

Гарри уткнулся мне в плечо. Кажется, что он тщетно пытался не заплакать.

Новенькими занялись все. Они тоже были в шоке. Нарцисса с плачем обнимала и обцеловывала Драко. Люциус реагировал на окружающее вяло, но успокоительное выпил и от еды не отказался. Паркинсоны так и сидели в обнимку. Лавгуды держались за руки. Августа Лонгботтом все время дотрагивалась до Невилла.

— Вы ешьте, — сказала я, — сейчас всех устроим. Самое страшное позади. Тут реальность тоже меняется, но не так резко.

Люциус мгновенно поднял голову.

— Лично эту тварь поймаю! И запытаю до смерти. Потом верну и снова запытаю! И еще… еще… еще…

Нарцисса тут же схватила его за руку.

— Тише! Тише, дорогой! Мы выбрались — это главное.

Люциус с видимым трудом взял себя в руки.

— Какой у вас тут год? — спросил он. — И где мы территориально?

— 1468, — ответил Снейп, — северный Йоркшир, недалеко от замка Миддлхэм. Поместье называется Мортленд. Прибыли к началу беспорядков. Хотя кое-какие волнения уже были. Люц, познакомься с нашей хозяйкой. Леди Маубентрой, прошу любить и жаловать моих друзей — Люциуса и Нарциссу Малфой. Это Эдгар и Имельда Паркинсон, родители Пэнси. Леди Лонгботтом. И мистер Лавгуд.

Они уставились на меня, где-то я это уже видела. Конечно, неплохо, что у нас появились взрослые маги, но как бы не повторилась история со Снейпом. У того же Люциуса точно может появиться идея задвинуть меня куда-нибудь в сторону.

— Здравствуйте, миледи, — поздоровался Лавгуд, — спасибо, что приютили Луну. Вы ведь нас не выгоните? Мы, может быть, не самые полезные постояльцы, но даром есть хлеб не будем.

— Добрый день, то есть, уже ночь, наверное, — пробормотала Августа. — Простите, вы сказали 1468 год? Это от Рождества Христова или по какой-то другой системе? Ничего не понимаю.

— Ба, — сказал Невилл, — точно XV век. Они спасают Ричарда III и помогают нам. А мы им.

— А зачем вам Ричард III? — заинтересовалась Нарцисса.

— Договор с чертом, мама, — отчитался Драко, — черт настоящий, я его видел. Нельзя допустить гибели последнего Плантагенета.

— Так может, стоит предотвратить всю эту свистопляску? — предложил Паркинсон. — Давайте заколдуем графа Уорика, чтобы он не поднимал восстание…

— Папа, тут магия по-другому работает, — сказала Пэнси, — мы же читали.

— А, ну да, — Эдгар смущенно улыбнулся, — забыл.

— Дело в том, — сказала я, — что конфликт неизбежен. Тут дело не только в Уорике, но и в короле Эдварде. К тому же в результате мятежа графа мы избавимся от слабоумного короля Генри и его сына. И будет нейтрализована королева Маргарита, жена Генри. Собственно, нужно сделать так, чтобы граф Ричмонд не смог смыться из Англии. Но наверняка есть еще куча нюансов, о которых мы просто не знаем. Да, право на убийство уже использовано.

— Я потом объясню, — сказал Снейп, — тут все запутано. Давайте, доедайте, сейчас вас устроят на ночь, а потом поговорим.

Разместить эту толпу удалось уже с трудом. Драко уступил свою комнату родителям, а сам перебрался в менее удобную. Если припрется кто-нибудь еще, то придется обживать чердак и чуланы с кладовками. Того и гляди опять в муравейнике окажусь. Ох, еще же вновь придется впрягаться в пошивочные работы. Вряд ли пришлые дамы умеют шить из грубых тканей. Небось, только шелком вышивали, да и то вряд ли.

После завтрака Снейп ввел всех в курс дела. Новенькие сперва переваривали информацию, потом задавали вопросы, потом обследовали поместье и территорию. А потом началось…

Меня в оборот взяли Нарцисса и Имельда. Нет, я не имела ничего против помощи и советов от опытных женщин, но надо же и меру знать. Собственно, они интересовались Диком. Очаровательный синеглазый малыш им безумно понравился. Ох, чует мое сердце, что это будет точная копия папочки. Хотя я, понятное дело, младенцем Ричарда Глостера не видела. Так вот, дамы поворковали над младенцем, и понеслось… Пеленки слишком грубые, одеяльце не пуховое, колыбелька неправильная. Почему эльф всего один? Они даже масло для смазывания кожи после купания раскритиковали.

Мне захотелось убежать к кабанам на болото. Спасибо Пэнси — она немного угомонила дам, напомнив им о том, что мы в XV веке, полотно не такое уж и грубое, просто льняное, а хлопка нет. Америку и экзотические острова, откуда привозили многие ингредиенты, в том числе и для детского масла, еще не открыли. Эльф всего один, но так сперва и его не было, сами справлялись, причем без магии.

— Какой ужас! — пробормотала Нарцисса. — Бедненькие мои! Как же вы справлялись все это время?!

— Нормально справлялись, — ответила я, — обязанности поделили и справлялись. Тут есть все необходимое, а без чего-то можно и обойтись. Главное, что комнаты удобные. И камины везде есть. Послушайте, вам ведь одежда нужна. Вы шить умеете?

— А зачем? — искренне удивилась Имельда Паркинсон. — Разве у вас нет портного?

— Я за него, — вздохнула я, — дамы, все очень серьезно. Закрыть поместье от посторонних мы не можем, так что вам придется очень многому учиться.

Они переглянулись.

— Северус то же самое говорил, — припомнила Имельда.

— Мама! — закатила глаза Пэнси. — Ты так все испортишь! Нужно маскироваться, иначе всем плохо будет.

— Так я и не против, — вздохнула Имельда.

Кошмар!

Люциус проинспектировал конюшни, оружейную, затребовал хозяйственные записи. Паркинсон, следовавший за ним, тут же раскритиковал наши методы ведения хозяйства.

Короче, приличнее всех себя вел Лавгуд. Он рассматривал иллюстрации к «Тристану и Изольде» и мечтательно улыбался.

— А где бабушка Невилла? — спросила я.

— Ушла на охоту, чтобы развеяться, — ответили мне.

Я схватилась за голову.

Нет, с этим срочно нужно что-то делать. Подставят только так, безо всякого дурного умысла. Не превращаться же мне в наседку и няньку для взрослых магов. Делать мне больше нечего! У меня для реализации материнского инстинкта Дик есть, да и работы прибавилось.

Так что я извлекла, несмотря на сопротивление, Снейпа из лаборатории и в ультимативной форме потребовала сделать что-нибудь. Тот проникся проблемой и занялся вправлением мозгов новеньким. Как раз оторвал Нарциссу от инспектирования гардероба Драко, за что последний был очень благодарен.

На поиски Августы отправили экспедицию, состоявшую из Луны, Драко и Гарри. За ними увязался Невилл. Паркинсон согласился, что у нас нет возможности самим перерабатывать шерсть, что было бы выгоднее, никто не спорит. Но эльф один, а я точно не справлюсь, ведь никто кроме меня прясть не умел.

— Я себе все это как-то иначе представляла, — призналась Имельда, — думала, что знатные дамы ничего такого не делали, разве что вышивали. Как все сложно! А я еще в детстве мечтала быть средневековой леди.

— Не мечтайте слишком сильно, — хмыкнул Снейп, — ваши мечты могут осуществиться. Учитесь у Барбары, она все это умеет. И это у нас еще хозяйство маленькое.

— Хозяйство — это понятно, — согласилась Нарцисса, — я хочу сказать, что когда есть эльфы… — тут она замолчала.

— Мам, пойдем — мерку сниму, — вздохнула Пэнси, — я не так хорошо как Барбара шью, но хоть нижними рубахами тебя и папу обеспечу. И с прической надо решать: замужней даме положено покрывало. Сейчас мы тебя замотаем.

И мы отправились в солярий. Да, хорошо, что Снейп волшебные палочки отобрал, они бы нам тут натрансфигурировали.

— Здесь очень мило, — сказала Нарцисса, — только зеркала не хватает. Раз уж вы тут шьете одежду, то просто необходимо несколько больших зеркал. Или хотя бы приличное трюмо.

— Этого нет и у королевы Англии, — заметила я, доставая тонкое полотно из сундука, — в Миддлхэме зеркало было только у графини. Небольшое. Тут есть у меня — совсем маленькое. Тоже графиня подарила. Очень дорогой подарок.

— Как же вы обходитесь?!

Обе дамы были шокированы.

Пэнси ловко снимала мерку, я раскладывала ткань для раскроя. Ничего, привыкнут, куда им деваться-то? Мы же втянулись.

— И не забудьте про язык, — напомнила Пэнси, — местные ни о чем не должны догадываться. А пока придется прятаться, если кто-нибудь придет. Закрыть поместье мы не можем.

Дамы молча наблюдали за нашими манипуляциями. А мы занялись шитьем.

— Все-таки это ужасно, — пробормотала Нарцисса, — волшебницам приходится шить, словно простым магглам.

— Это можно представить и в ином свете, — ответила я, аккуратно накладывая стежок за стежком. — Волшебницы из вашего времени ловко решали бытовые проблемы с помощью магии, но сколько из них могли создать артефакт? Провести сложный ритуал? Сейчас волшебная палочка используется для боевых заклинаний или для того, чтобы разжечь огонь, нарубить дров, разделать тушу убитого зверя. Для остального существуют сложные зелья, ритуалы, расчеты. Проигрывая в мелочах, маги XV века выигрывают в силе и возможностях.

— Да, — подхватила Пэнси, — я тоже сначала ужасно путалась. Было сложно — слов нет! Но у нас есть возможность заниматься по старым книгам. Конечно, ритуал, приведший вас к нам, проводил Саймон, но я чувствовала, что без нас он бы не справился. А мне раньше и в голову не могло прийти, что возможно призвать людей из далекого будущего. Разве это не стоит того, чтобы шить одежду вручную? Или других подобных вещей?

— Я как-то не рассматривала это с такой стороны, — пробормотала Нарцисса.

— Действительно, — заметила Имельда, — ведь и в нашем времени многие матери сами шили одежду для детей. А ведь бабушка мне рассказывала, как сама сшила и вышила жилет для своего мужа — с защитными рунами.

— Я тоже буду шить, — тут же заявила Нарцисса.

— Хорошо, — покладисто проговорила я, — только постарайтесь иголки не терять — дорого стоят. И разносчики не часто в нашу глухомань забредают.

— Иголки? — удивилась Имельда. — Ну, я буду стараться. Нет, действительно, вряд ли это так уж сложно.

Кажется, дело пошло на лад.

К обеду вернулись члены поисковой группы. Притащили пернатую дичь, набитую леди Лонгботтом. Невилл прижимал к груди корзину с травками, цветочками и клубнями.

— Вы там кабанов не распугали? — спросила я. — Это наш стратегический запас мяса.

— Ничего вашим кабанам не сделается, — ответила Августа, — мерзкие свиньи! Выскакивают из камышей… как авроры из засады.

— Какое чудное сравнение! — пробормотал Лавгуд.

— Здесь столько интересных растений, — Невилл продемонстрировал добычу. — Надо обязательно устроить теплицу. У вас и огород маленький. Как вы тут живете-то?

— А оранжерею не хочешь? — ехидно спросил Драко.

— Хочу! — ответил Невилл. — Но понимаю, что это нереально. Можно в сарае устроить, никто и не заметит. Там главное — тепло, влажность и освещение. У вас и с семенами беда, никакой селекции. Да, я помню, куда попал, но тем не менее.

— Стекла мы столько точно не найдем, — сказала я, — но если у тебя получится…

— Обойдусь без стекла, — ответил Невилл, — я знаю, как волшебники в это время обходились. Читал, когда свои теплицы планировал. Понадобятся артефакты, зелья и защитный контур. У вас тут ребенок маленький, ему витамины нужны, да и всем остальным тоже.

Снейп поднял глаза к потолку.

— Честно говоря, Лонгботтом, вы меня удивили. Сам бы не отказался от свежей зелени и овощей зимой и ранней весной. Вы уверены, что ваши теплицы не будут отличаться от тех, что устраивают волшебники этого времени?

— Уверен, — ответил Невилл, — я даже тренировался. Мне было интересно, как работают теплицы в Хогвартсе, и профессор Спраут показала мне артефакты, от которых они питались. И рассказала о них все подробности. Такие мощные у меня не получатся, да нам они и не нужны. Сделаю одну теплицу для трав, вторую для овощей, а третью для селекции и выбраковки семенного фонда. Надо же с чего-то начинать.

Августа с гордостью поглядывала на своего внука.

— Кстати, о местных волшебниках, — встрепенулся Паркинсон, — мои предки стали магами несколько позже, но ведь Малфои и Блэки сейчас точно есть.

— Я бы не стал связываться, — ответил Люциус, — не знаю насчет Блэков, а мой предок был сторонником Тюдоров, а до этого Ланкастеров. Да и вообще, что мы им скажем?

Паркинсон вздохнул. Ох, любитель простых решений, тоже мне.

— Вилок нет, тарелок нет, — ворчала Нарцисса.

— Вилок точно не надо, — ответила я, — Святой Престол не одобряет. Мы и так под подозрением будем.

— Кстати, — проговорил Лавгуд, — Луна рассказала мне про упыря, который здесь жил, но у вас же есть серебряные кубки, чаши и блюда.

— Запросто мог их в приданое получить, — ответила Пэнси, — он ведь уже двух жен уморил, когда до Барбары добрался. Сам не пользовался, но хранил. Как что-то, что легко можно обратить в деньги. И на виду держал, чтобы никто не догадался о его сущности.

Люциус бросил быстрый взгляд на меня.

— Ребенок не от мужа, — ответила я, — если вы об этом, мы его до того упокоили. Отец Дика — человек.

— Ричард Глостер, — тут же просветила всех Грейнджер.

— Спасибо, дорогая, что взяла на себя труд все сразу выложить, — сказала я, — что бы я без тебя делала?!

— Ну, — сказала Нарцисса, — а я прекрасно понимаю. И вообще… Что тут такого?

— Главное, что ребеночек здоровый и хорошенький, — тут же вступила Имельда, — вырастим, воспитаем, выучим. Он волшебник?

— Скорее всего, — ответил Снейп, — выбросов пока не было, сами понимаете, но аура сильная. А вот кто из него получится — предугадать не возьмусь. Мать — целительница с редким Даром, а отец носитель волшебной крови.

— А гороскоп смотрели? — у Нарциссы загорелись глаза. — Я могу составить подробный гороскоп, меня мама с тетей учили.

— Это будет очень любезно с вашей стороны, — благодарно проговорила я. — На нас, наверное, гороскопы составить сложно будет, а Дик родился здесь.

— Значит, составлю! Давайте уже обедать, а то все остынет.

И мы приступили к трапезе.

Постепенно жизнь налаживалась и устаканивалась. Дамы и джентльмены втягивались в наши реалии. Вначале им приходилось прятаться, когда появлялись мои пациенты, но постепенно они пообвыклись в окружающей действительности. Хотя Нарцисса и Имельда и ворчали время от времени, осуждая манеру одеваться, но они прекрасно понимали, что дорогими тканями мы только привлечем к себе излишнее внимание. Да и не годились в нашем быту роскошные наряды.

С религиозными вопросами старшее поколение тоже разобралось намного быстрее, чем молодежь.

Невилл чрезвычайно ответственно отнесся к постройке теплиц. Под его чутким руководством нанятые в Кэмптоне мужики построили нам большой сарай, состоящий из трех частей. Потом он занялся изготовлением амулетов и подготовкой почвы. Снейп и Грейнджер наварили кучу зелий по его указаниям. Навоз из конюшни и торф с болот тоже пошли в дело.

— Ну вот, — делился своими успехами Невилл, — теперь дело за семенами. У вас не очень хорошие, но надо с чего-то начинать. И рассадой тоже стоит заняться. Лекарственные травы я уже посеял.

— Ты такой молодец! — похвалила я. — А что посадишь?

— Огурцы, — ответил Невилл, — редиску и морковь, суповую зелень — это для начала. А там видно будет.

Похоже, что эта зима у нас пройдет повеселее.

Августа Лонгботтом знала большое количество боевых заклинаний и с удовольствием занималась с молодым поколением. Люциус присоединился к Драко, у нас теперь было три тренера. У меня колдовство с палочкой не получалось, но к этому все относились спокойно. Я ведь и им вывихи вправляла.

Теперь меня никто не щадил, и на общих тренировках приходилось несладко, но я честно бегала, отжималась, подтягивалась и приседала. А потом мы с Пэнси учились фехтовать. Луна прикипела сердцем к арбалету, Невиллу больше подошла секира. Лучшими бойцами были Гарри и Драко. Гермиона продолжала игнорировать тренировки.

Дик рос, набирал вес. В срок научился держать головку и переворачиваться. Пополз, а потом и пошел. И сказал «мама».

— Чудесный малыш! — дружным дуэтом заявили Нарцисса и Имельда.

Они действительно здорово помогали, давали дельные советы и рассказывали много интересного и смешного о детстве Драко и Пэнси. Вопрос с отцом малыша был закрыт раз и навсегда. В конце концов, леди считали, что девицам стоит к таким вопросам подходить со всей серьезностью. Ну, в самом-то деле, не от упырей же рожать. И не от конюхов. Подвернулся герцог — не зевай.

По-моему, этим умозаключением они шокировали Грейнджер еще больше, если это возможно, конечно.

Между тем, обстановка в обществе накалялась. Граф Уорик отправился с семейством в Кале, где состоялось венчание герцога Кларенса с Изабель. Переговоры, ультиматумы, перемирие. И наконец рвануло…

А в Мортленд пришел Одноглазый Шелтон. Он понуро брел, ведя в поводу нагруженного коня.

— Шелтон? — удивилась я.

— Я это, миледи, — он комкал в мозолистых ладонях шапку, — прощения прошу. Граф к Ланкастерам перешел, а я Йоркам присягал. Дурное это дело — против законного короля бунтовать. Ну, милорд меня понял. Отпустил, дело-то такое. А у вас тут и знакомец мой прижился, и сынок ваш — крестник милорда. Может, пригожусь?

Старика было жалко до слез.

— Рада тебя видеть, — сказала я, — такой человек в поместье всегда нужен. Времена сейчас смутные, неспокойные. Надо вместе держаться. Только вот…

— Так, миледи, все знают, что вы колдовать умеете. И люди ваши тоже. Вы же в Господа веруете и людям помогаете, так что ваши способности не от лукавого. А ежели что, то я молчать умею, не сомневайтесь.

Вот это да! Все-таки на чем-то спалились. Но бросать старого воина не стоило в любом случае.

Для него нашлась комнатка, которую мы соорудили, соединив чулан с кладовкой. Он там только ночевал, а вот наши тренировки привели его в полный восторг.

— Леди-то, может, и ни к чему это, — рассуждал он, — но бывает всякое. Люди совсем совесть потеряли, никакого уважения. Могут очень дурно с женщинами поступить. Надо уметь за себя постоять. А уж вас, парни, я погоняю. Рыцарями вряд ли станете, раньше начинать надо было, но кое-чему научу.

* Д. Сайерс "Под грузом улик"

Глава 7, в которой историю вершат хитростью и иллюзией, а Дикон удивляет всех

Основные события разворачивались южнее, хотя в Миддлхэме какое-то время и держали пленного короля Эдварда. Шелтон был в ужасе от вероломства Уорика.

По приходам набирали ополчение. В Йоркшире хватало тех, кто был за Ланкастеров, но и сторонников Белой Розы Йорков было немало. А кое-кто орал, что разницы никакой, и неплохо бы пустить кровь и тем, и другим, а заодно Вудвиллам и Невиллам.

К нам в Мортленд не сунулись, а обитатели Кэмптона удачно отсиделись у нас на болоте вместе со скарбом и скотиной. Главным у них был тот самый Джон Кузнец, которому я когда-то лечила позвоночник, там же обитала и повитуха Дженни. На этом основании они считали, что не чужие для «леди с болота» — так иногда меня называли.

Я сама разрешила им прятаться на моей территории. Обещания черта обещаниями, но возможность позвать на помощь несколько десятков мужиков с вилами, косами и топорами тоже дорогого стоила. Священник местного прихода считал войну делом греховным и свою паству не выдавал.

Главная опасность исходила не от властей. Не зря говорят, что для кого война, а для кого — мать родна. Пока идеалисты мутузили друг друга на полях сражений, прочие темные личности сводили счеты, грабили соседей и захватывали имущество. У нас уже пару раз нарушали межу, пытались увести овец, а однажды мужчинам пришлось выгонять чужаков, пришедших в наш лес за дровами.

— Это люди Питера Мунка, — рассказывал вечером сходивший на разведку Снейп. — Пока граф на коне, а он на рожон не полезет: все знают, что Барбара под его опекой была, а ее сын — крестник Уорика, но кое-куда по соседству уже вламывался.

— Мунк из Граймторпа, что ли? — переспросил Шелтон. — Вот сучий выползень! Как воевать, так у него вечно — то люди разбежались, то лошади пали, то еще чего. А тут навострился вдову грабить.

— У него много людей? — спросила я.

— Не так и много, миледи, — ответил Шелтон, — он же скряга тот еще, но сейчас вполне может награбленным расплачиваться. Так что грабители могут и к нему прибиться. Теперь на дорогах такое творится, что не приведи Господь.

— Да, — вспомнила Нарцисса, — к нам давно не заглядывали разносчики, но кто же в такое время высунет нос из города с товаром и деньгами.

— Во-во, — согласился Шелтон, — честные люди нос высунуть боятся, а всякие мерзавцы только так шастают. Как бы еще шотландцы границу не перешли. Вот когда ужас будет. Надо бы еще арбалетных болтов заготовить.

Да уж, очередная историческая достоверность полной чашей. Спали мы теперь вполглаза, все время под рукой находился заряженный арбалет. Я раньше не понимала, что означает выражение «опасность витает в воздухе», теперь казалось, что я могу попробовать ее на вкус — острый привкус железа с запахом крови и гари.

Сожгли Литтл-Хэнглтон. Не знаю, являлась ли эта деревушка будущей родиной предков Волдеморта, но ее жителей мне было жалко. То и дело привозили раненых.

Снейп плюнул на конспирацию и лечил народ своими зельями. Не забывая, впрочем, читать молитвы и осенять крестом и себя, и свои снадобья. Мне впервые пришлось извлекать стрелу из позвоночника и сращивать кости и хрящи. Получилось. Потом меня, правда, накачивали зельями, но оно того стоило.

Об изяществе и нарядах пришлось забыть окончательно. Как и о дамском седле. Нарцисса придумала, как приладить застежку в бесформенном балахоне, чтобы я могла ездить по-мужски, не демонстрируя ноги. А под этим балахоном скрывались мужские же штаны и сапоги. Арбалет за спиной и колчан со стрелами уже давно не мешали и казались чем-то совершенно естественным. А ведь это было еще не все — нужно было еще придумать, как сделать так, чтобы Генри Ричмонд не улизнул из Англии.

— Надо его поймать и стереть ему память, — предложил Паркинсон, — как Локхарту, помните?

— Не получится, — покачала головой я, — они, вон, слабоумного Генри VI из Тауэра извлекли и на трон взгромоздили. Боюсь, что и Тюдора туда пристроят, даже если он будет мычать, пускать слюни и ходить под себя. Надо сделать так, чтобы он оказался непригоден для престола.

— Но это же просто, — сказал Лавгуд, — неужели вы не понимаете? Монастырь! Он должен принять постриг. И все.

— Гениально! — похлопал в ладоши Люциус. — Теперь осталось убедить его это сделать, но мы что-нибудь придумаем.

Шелтон о наших коварных планах не знал. По-моему, у него разгорались шашни с Дженни, ну, кроме прочей занятости.

Расчеты, расчеты, кипы бумаги, галлоны чернил — гороскопы. Нарцисса так и этак крутила гороскоп Дика.

— Целитель, без вариантов, — сказала она, — если не дать развивать Дар, мальчик умрет.

Остальные прикидывали варианты устранения Тюдора с политической арены.

— Проще всего напугать, — сказал Люциус, — в это время все верят в пророчества. Я читал в старых Хрониках, что мать графа Ричмонда даже настояла на изменении имени, данного при крещении. Первоначально его назвали Оуэном, в честь деда. И вроде бы про короля Оуэна тоже было пророчество. Но Маргарет Бьюфорт предпочла другое.

— Короля Оуэна англичане бы просто не приняли, — хмыкнул Снейп. — Это валлийцы радовались, что кто-то из них не просто стал пэром, как отец и дядя Генри, но и вскарабкался на трон. На этом тоже можно сыграть.

Все кивнули. И много веков спустя англичане, как бы это помягче сказать, к валлийцам относились без почтения.

— Между прочим, — вспомнила я, — когда нашли останки Ричарда в моем времени, то проделали несколько экспертиз. Так вот, мне очень жаль, что сейчас это невозможно. Маргарет Бьюфорт к Плантагенетам не имеет никакого отношения. Впрочем, в это и в XIV веке никто не верил. Ее предка называли «сыном двух отцов». Не зря же был отдельный указ, исключающих потомков Джона Гонта от Кэтрин Суинфорд из числа возможных претендентов на английский престол.

— Гонт? — в ужасе переспросил Паркинсон. — И тут они?!

— Это производное от Гентский, — пояснил Люциус. — Один из сыновей Эдварда III был женат трижды, в том числе и на воспитательнице своих детей от первого брака — леди Суинфорд. Кстати, она родственница Чосера. Так вот, фамилия Бьюфорт образована от названия замка, в котором и родился то ли бастард сына короля, то ли законный сын Суинфордов.

— Она жила с двумя мужчинами одновременно? — переспросила Гермиона.

— Да, — кивнула Нарцисса, — дело, как говорится, житейское. И хотя Джон Гонт больше любил первую жену и был похоронен рядом с ней, заметнее всего в истории наследили потомки от третьей. Кстати, а эта Маргарет Бьюфорт не может быть ведьмой?

— Скорее всего, на нее просто работают местные некромансеры, — ответил Снейп, — иначе в Тюдорах было бы хоть что-то от волшебников.

— Так вроде Элизабет I, — заметила Нарцисса, — ах да, Энн Болейн. Вполне возможно. Взлет не хуже, чем у Вудвиллей — и такая же невозможность удержаться.

— Я уже ничего не понимаю, — держалась за голову Имельда.

— Что поделать, если мы попали в это время, — ответила я, — до Генри Тюдора никому и дела бы не было, да и Маргарет Бьюфорт не вышла бы за Эдгара Тюдора, если бы полоумный Генри VI не признал своими братьями детей своей матери от сожительства с Оуэном Тюдором. Если ты король, то излишняя любовь к родне до добра не доведет.

— Все, хватит! — заорал Гарри. — У меня уже в голове что-то булькает от этих Генри и прочих. Что делать-то будем?

— Стоит рассчитать момент, когда можно будет выдать очередное пророчество, — ответил Люциус, — и при этом — очень эффектно его подать. Настолько, чтобы граф Ричмонд испугался до состояния мокрых штанов и помчался принимать постриг. Но вот как это сделать?

В результате долгих размышлений наилучшим моментом была выбрана встреча юного Тюдора с Генри VI. Толпа народа гарантирована, можно было обыграть валлийский след и напугать порядочно.

На расчет времени и ритуала извели остатки бумаги. Да, роль пророчицы досталась мне. А кому еще?..

— Осень, октябрь 1470, — бормотал Люциус, — это понятно, но Лондон или Итон? Где?

Я составляла текст очередного «пророчества», Нарцисса и Имельда работали над имиджем «баньши». В Йоркшире же пока наступило затишье.

— С помощью этого ритуала можно и полностью переместиться, но я бы этого не советовал, — сказал Люциус. — Мы создадим иллюзию вашего присутствия. Вместо вас переместятся кровь и розы, которые потом опадут пеплом. А на вас могут и напасть, но задумка с иллюзией лишь укрепит эффект, так как возможные агрессоры просто проскочат сквозь иллюзию.

— Магглы называли это голограммой, — вспомнила я, — надеюсь на ваше мастерство.

— Никогда еще не проводил таких сложных расчетов, — вздыхал Снейп и пичкал меня зельями. На всякий.

Наконец наступил день Икс. На меня напялили бесформенный седой парик из шерсти, подвели красным глаза, нарисовали морщины, обрядили в лохмотья. На руки — перчатки, изображающие страшные лапы с когтями. Впору саму себя бояться. Ага, еще и эффект того самого голоса. Зелья — страшная вещь.

— Пять, четыре, три, два… — отсчитывал Драко.

Я замерла в центре пентаграммы.

— Один, ноль… Пошла!

Господи! Что там писали про аппарацию и перемещение порт-ключом? Схватило за пупок и протащило сквозь трубу? Лично меня, кажется, пропустило через мясорубку.

Я вынырнула в реальность в каком-то зале прямо перед отшатнувшимся подростком лет тринадцати. Ну, будем считать, что мои маги не промахнулись.

— А-а-а-а, — взывала я, — грязное отродье! Не смей сюда входить! Здесь тебе не место!

Мальчишка тяжело дышал. И это он должен сменить Ричарда? Убогий недоносок!

— Валлийские ублюдки лезут на престол Англии! — выла я. — Будь проклят, внук французской шлюхи! Кто ты такой, чтобы быть здесь?! Кто?! У тебя даже нет своего имени! Твоя мамаша постаралась! Не Генри тебя крестили, а Оуэном! Перекрещенный ублюдок! Лишь при пострижении в монастырь меняют имя! Смерть тебе! Проклятье!

Понятное дело, что большинство присутствующих дружно шарахнулись в стороны, лишь один выхватил меч и бросился на меня. Вперед и с песней! Но чувак оказался упертым и кидался на меня снова и снова.

Я почувствовала, как поднимаюсь над полом, в приливе вдохновения протянула когтистые руки к лицу Генри и заорала пуще прежнего.

— Нет в тебе королевской крови, внук шлюхи! Бьюфорты — потомки Суинфордов. Не бывает детей от двух отцов. Скажи это своей глупой мамаше!

Развернулась к трону. Так вот какой ты, Генри VI, из-за слабости и глупости которого на Англию свалилось столько бед? Ушел бы в монастырь, всем легче бы стало.

— Ты, признавший ублюдков своей матери своими братьями! Ты проклял свой Род и свою кровь! Горе дому Ланкастеров! Вижу я лишь кровь и смерть! Конец алой розе!

Кто-то из моих колданул, и в зале появилось множество красных роз, которые тут же скукоживались и осыпались пеплом.

Я же снова обернулась к Генри, который уже сидел на полу и пытался отползти подальше. За ним оставалась влажная дорожка. Я протянула свои руки-лапы к его лицу, он закричал от ужаса.

— Проклят ты и дети твои! Кровь на тебе и смерть! Мор! Глад и ужас! Лишь в святой обители сможешь укрыться, отмаливая грехи своих предков! Прими постриг, грязная тварь, или я буду терзать тебя каждую ночь, а однажды вырву твое сердце! Будь ты проклят!!!

Неизвестный с мечом наперевес снова и снова пытался атаковать меня. От него уже шарахались больше, чем от меня. Он заорал и чуть не затоптал испуганного Тюдора.

— Кровь на тебе! — выдала я напоследок и дьявольски захохотала.

Граф Ричмонд заверещал и закрыл лицо руками. По его пальцам стекала кровь. В зале вылетели все окна.

А я, повторив дьявольский хохот напоследок, вернулась домой.

— Жестоко! — сказала Грейнджер.

— Зато куча народа останется в живых! — парировала я. — В том числе и принцы из Тауэра! И эта подлая тварь не примется убивать и грабить, объявив днем своего восшествия на престол день за сутки до Босуорта. Пусть молится, глядишь и канонизируют. Гнилые отростки следует отсекать.

Грейнджер явно что-то хотела возразить, но промолчала. А я и так знаю, но мой сын на престол точно претендовать не будет.

— Маячок зацепился? — спросил Снейп, которого проблемы морали не интересовали.

— Да, — ответил Люциус, — он сможет спать только на территории церкви или монастыря. Снимется постригом.

— Это было круто! — сказал мне Гарри.

Я сняла с головы парик и начала стирать грим, Пэнси мне помогала.

— А кто все время кидался на Барбару? — спросила Нарцисса.

— Думаю, что это Джаспер Тюдор, — ответил Люциус, — дядя Генри. Человек, безусловно, храбрый, но для нас опасный. Именно он вывез Генри из Англии. Теперь не сможет.

— Мы активно вступили в игру, — проговорил Лавгуд, — надо бы узнать, не начнется ли на нас охота.

Луна и Гермиона убирали следы проведенного ритуала. Шелтона на всякий случай напоили зельем сна без сновидений. Такое зрелище нашему другу было совершенно ни к чему.

А мне было интересно, придет ли черт.

Не пришел… Хм…

Слухи до нашей глухомани доходили медленно, сильно видоизменяясь по дороге. Похоже, что проклятье на головы Ланкастеров связали с Тюдорами. Король не успел ничего сказать, да и неизвестно, сказал ли он в реале Ричмонду, что все станет его, или это было выдумано придворными историками Тюдоров. Но большинство присутствующих при «пророчестве» решили, что Джаспер Тюдор решил подвинуть Эдварда Ланкастерского, сына короля, которого все с нетерпением ждали из Франции. Это вызвало справедливое возмущение. Эдварда не без основания считали красавцем и блестящим рыцарем, ему пророчили блестящее будущее, а тут это недоразумение из валлийской глухомани.

Валлийцы предсказуемо обиделись.

Король вел себя еще более странно, чем обычно, а несчастного Генри пришлось отправить в ближайшее аббатство. К нему спешно прибыла мать, но он ее не слушал.

— Маячок не снимут? — спросила я.

— Нет, — сказал Люциус, — это разработка XX века. И я его чувствую, он на месте.

Наконец пришли известия о высадке армии Йорков. Меня потряхивало. Не натворили ли мы дел?

Барнет… Нет, все шло по сценарию. К тому же, я сильно подозреваю, что в унисон с нами колдовала Жакетта, теща короля Эдварда. Ведь именно ее чарам приписывали знаменитый туман, из-за которого в этом сражении противостоящие стороны еле-еле смогли найти друг друга.

Но тут ничего не изменилось: Уорик погиб, короля Генри, бродящего по полю сражения, поймали.

Тьюксбери…

Войска Эдварда Ланкастерского и королевы Маргариты разбиты, Эдвард погиб, королева с невесткой в плену. Братья Йорки вернули себе страну.

А Генри Ричмонда вывезти из страны не удалось.

Когда дядя попробовал вытащить его из аббатства, тот плакал, кричал и отбивался с неожиданной силой. Аббат был на его стороне. В конце концов, монахи отбили подростка и вытолкали Джаспера Тюдора с его людьми вон.

Но об этом мы узнали позже, пока же нас больше волновали события, происходящие в непосредственной близости.

Не успели до наших болот и холмов дойти новости о триумфальном возвращении Эдварда IV, как местные разборки активизировались со страшной силой. Большинство дружно стали убежденными йоркистами. А тем, кто слишком явно заявил о себе, как о стороннике Ланкастеров, пришлось несладко. Кое-кто вспомнил и том, что мой сын — крестник Уорика.

— Желающих с тобой расправиться немного, — сказал Снейп, — большинство помнят о том, что ты лечишь людей и в политику никогда не лезла, но есть желающие пограбить. О том, что денежки у нас водятся, все знают. Да и на луга кое-кто из соседей глаз положил. Может быть, стоит сказать, от кого у тебя ребенок?

Дика мы пока никому не показывали. Он все-таки был очень мал — всего-то три года. Но сходство с Ричардом Глостером было просто невероятным. К тому же он точно так же хмурился, улыбался. Как будто постоянно видел отца и повторял за ним.

— Нет, — сказала я, — не надо, прошу тебя, Саймон, молчи. Отобьемся, если что. Слухи ни к чему, как бы хуже не стало.

— И как долго ты собираешься скрывать ребенка? — хмыкнул Снейп. — Вылезет шило из мешка, не сомневайся.

— Не сомневаюсь, — ответила я, — но пусть это произойдет как можно позже. Не трогай ребенка!

На мою сторону встали почти все женщины, и Снейп отступил. Я же боялась прибытия Глостера в Миддлхэм до трясучки. С одной стороны, он точно наведет в округе порядок, а с другой… Но делать все равно было нечего.

Нападения мы все-таки дождались. Правда, не на нас, а на деревню. Дело было ночью. Шелтон как раз гостил у своей зазнобы, так что сумел и оборону организовать, и нас на помощь позвать. Женщины остались в доме, а вот мужчины вступили в бой.

— Кошмар какой-то! — делился потом впечатлениями Драко. — Эти уроды подожгли дома. Но с другой стороны зайти не смогли, там их уже на вилы приняли. Женщины орут, скот ревет. Из церкви священник вышел с распятием — и прямо к предводителю бандитов. Тот уже меч поднял, а отец заклинанием с него шлем сбил. Ну и меч отбросил. Все решили, что это крест священника защитил. Видно плохо, только пожар что-то освещал, но мы большую часть нападавших перестреляли. Там кое у кого кольчуги были, но против арбалета это фигня.

— Раненые есть? — спросила я.

— Есть, но вроде несерьезно, — ответил Люциус, — им Саймон помог.

— А предводитель-то свалил сразу же, — покрутил головой Гарри, — храбрец!

— Там одну женщину схватили, — Невилла передернуло, — я ее отбил. Мрази!

— А местные не растерлись, — Люциус хмыкнул, — еще не всех нападавших отогнали, а они уже трупы раздевать принялись. Профи! Не удивлюсь, если к утру от трупов и следа не останется — зароют или в речку скинут.

— Война вам не турнир, — поежилась Августа, — грязное это дело. И мерзкое!

Немного позже вернулись Снейп и Шелтон. Они вели в поводу четырех лошадей.

— Наша доля добычи, — отчитался Снейп, — не пропадать же добру. А крестьянам такие ни к чему: к плугу не приучены и слишком заметны. Продать вряд ли получится, а нам пригодятся.

— Кто хоть напал? — спросила я.

— Мунк, кто еще! — сплюнул Шелтон. — Собака трусливая! Ну, я его!

— Шерифу жалобу написать надо, — сказал Гарри.

— Без толку, шериф с Мунком дальняя родня. Разве что, когда новый владелец в замок прибудет, тогда можно будет попробовать.

Новым владельцем Миддлхэма теперь стал Ричард Глостер. Брат короля, Великий Коннетабль Англии, Великий Камергер и прочая, прочая, прочая. И ведь придется с ним общаться, он как сюзерен должен подтвердить права Дика на Мортленд. Вся надежда на то, что после стольких лет про меня и не вспомнят. Ну, то есть, я и все со мною связанное останется в прошлом. Тогда я смогу еще какое-то время прятать Дика.

Ой, мамочки…

Наконец его светлость почтил своим присутствием наше захолустье. Надо было ехать в замок, выражать верноподданнические чувства. Герцог Глостер вершил суд и расправу, причем не отказывал никому. В числе первых к нему пробились выборные из деревни Кэмптон. С ними был приходский священник, так что не пропустить крестьян к герцогу не смогли. Мунк удрать не успел, его отправили в кандалах в Йорк, где после следствия и повесили на рыночной площади.

А мы собрались и отправились на поклон. Меня сопровождали Снейп, Шелтон и Гарри с Драко.

— Шелтон, смотри не проболтайся! — строго сказала я.

— Да я ничего такого, — ответил он, — не мое дело.

На дорогах все еще было не очень спокойно, так что вооружились мы до зубов. Но брать большую свиту не стоило — мне не по чину.

Вокруг замка царило оживление. Мимо нас галопом промчался гонец. Я робко понадеялась, что герцог занят, и нами займется кто-нибудь из его людей. В конце концов, судиться мы ни с кем не собирались, да и на нас, вроде бы, никто жалоб не подавал.

Во дворе замка царила уже забытая суета. Снейп окликнул какого-то парня со значком белого вепря на камзоле.

— Его светлость в замке? Он принимает?

— Шелтон! — вдруг услышала я. — Шелтон, старина! Как я рад тебя видеть! А это кто? Никак брат Саймон?

Я обернулась. Его светлость был в замке, но, кажется, куда-то намыливался. Потому что натягивал на ходу перчатки, а из конюшни как раз выводили оседланного коня.

— А мы вот… — сказал Шелтон, — с леди. Ага! Здравствуйте, ваша светлость!

Наконец и на меня обратили внимание. Нет, я не думала, что меня сразу же узнают, просто вдруг как-то впервые поняла, насколько убого смотрится мое свободное платье из простого темного сукна и вдовье покрывало из белого полотна. Особенно на фоне бархата, золотого шитья и меха. Ричард любил красивую одежду.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорила я, — счастлива видеть вас в добром здравии. Дело наше пустяковое, может, нам к секретарю обратиться?

— Барбара? — узнал он.

— Леди Маубентрой из Мортленда, — представил меня Снейп.

— Я про вас слышал, — ответил Ричард, — вот кто людей лечит в любую пору. И про стычку с грабителями знаю. Так у вас тоже жалоба?

А он сильно изменился. Вырос, раздался в плечах. Он младше меня на год, я это помнила, но теперь это был мужчина. Как же быстро взрослеют на войне!

— Нет, ваша светлость, — ответила я, — нашего обидчика уже наказали. Дело простое: Мортленд унаследовал мой сын, а за луга я заплатила из своего приданого. Мне миледи графиня на свадьбу деньги подарила. Подати мы исправно платим, если что потерялось из бумаг, то у брата Саймона все записано.

— У тебя есть сын? — спросил Ричард. — Сколько ему?

— Он еще очень маленький, ваша светлость, совсем кроха.

— Вырастет — возьму в пажи! — кивнул Ричард. — И подыщу тебе хорошего мужа. Я же обещал.

Надеюсь, меня не очень сильно перекосило.

— Не стоит беспокойства, ваша светлость. Я не стремлюсь к браку.

Он, по-моему, удивился, но ничего не ответил.

— Сейчас вам печать поставят, — сказал Ричард, — я спешу, но потом мы обязательно поболтаем. Шелтон, может, вернешься в замок?

— Спасибо, ваша светлость, — замялся тот, — только я лучше при леди останусь. Старый я уже, да и нужен в доме.

— Ну, как знаешь!

И он вскочил в седло. Только мы его и видели.

— И слава Богу! — пробормотала я.

— Вспомнил! — умилился Шелтон.

Мы быстро уладили все дела и отправились в обратный путь.

— Может, зря отказалась от мужа? — ехидно спросил Снейп. — Глядишь, и подобрал бы тебе кого, ты у нас невеста завидная.

— Иди ты!.. Сам знаешь куда! — прошипела я.

Парни грохнули.

— Я миловался с Мэри-Джейн в торфянике глухом! — запел Драко.

Гарри подхватил. А я чувствовала, что у меня гора с плеч свалилась. Нет, Дикон мужчина хоть куда, но он сейчас занят своей прекрасной Энн, ему не до меня. А там… видно будет. Отсрочку получили, а это главное.

— А что это за собака за нами бежит и бежит? — вдруг спросил Шелтон. — Я таких псов раньше не видел. Чего ему надо?

— Собака? Где? — обернулась я.

— Не может быть! — пробормотал Гарри. — Не может быть!!!

Он остановил коня и соскочил на землю. Пес замер.

— Странный какой-то, — пробормотал Шелтон.

Снейп ругнулся сквозь зубы, а Гарри медленно пошел к псу.

— Бродяга! — говорил он. — Бродяга! Ты все-таки пришел? Ты нашел нас, да? Да где же ты шлялся столько лет, скотина блохастая! Сириус!!!

Пес виновато поджал хвост и опустил морду.

Конец дня прошел под знаком Сириуса Блэка.

Что показательно, Шелтон воспринял его превращение довольно обыденно. Люди Средневековья спокойно относились к чудесному и необычному. Вот у атеиста бы точно крыша поехала, а для Шелтона мы были правильными колдунами, которые искренне молятся Богу, соблюдают посты и помогают простым людям. Поэтому он не удивлялся ни появляющейся из воздуха еде, ни способу, которым Гарри заготавливал дрова, ни тренировкам с волшебными палочками. Ведь мы со Снейпом лечили людей, а все остальные помогли соседям отбиться от грабителей.

Мужик, превращающийся в собаку, его удивил, конечно, но не так чтобы очень. Раз от креста не развеялся, значит, тоже свой. Тем более выяснилось, что он родич Малфоям и крестный Гарри.

Сириус же в полном шоке выслушивал историю наших приключений.

— Ну, вы даете! — сказал он. — Даже жалко, что я до вас только сейчас добрался. Я ведь прятался постоянно. Страшно было. Люди какие-то непонятные, лошади, железо это. Я только чуял, что мне надо идти. И шел. Больше по ночам. Раз не гоните, то буду с вами.

Гарри вцепился в него как репей, а я с помощью Тирли устраивала еще одно спальное место и прикидывала запасы полотна и сукна. Пока что Блэка одеждой снабдил Гарри, но надо и запасы обновить.

Дику новый постоялец понравился. Большой пес, на котором можно ездить верхом, практически постоянно согласный играть — какое еще чудо нужно ребенку?

— Славный пацан! — улыбнулся ему Сириус. — Будем дружить?

— Будем! — согласился Дик.

На другой день погода выдалась замечательная, поэтому Сириусу устроили экскурсию по дому и окрестностям, а потом пригласили на тренировку. Блэк был в восторге.

В конце мы с Пэнси атаковали Драко и Гарри. Зрители активно болели. Ор стоял, как на футбольном матче.

— Гарри! Давай, Гарри!.. Драко!.. Миледи, выше руку! Так его! Так!.. Пэнси, давай!.. Мама! Мама!..

Луна заливисто свистела в два пальца, а остальных хлопали в ладоши. Дик подпрыгивал на плечах у Сириуса, которого уже считал своей собственностью, и верещал от восторга. В общем развлечении не участвовали только Снейп с Грейнджер. Все-таки не только зельями они там занимаются, но это не мое дело.

Вдруг стало очень тихо. Мы удивленно опустили мечи.

Блин… Из-за криков и звона оружия мы не расслышали топота копыт. Безобразие на лужайке перед домом с полным обалдением обозревал… Ричард Глостер. Его сопровождали несколько человек, их я не разглядела.

— Мама! — снова крикнул Дик.

Господи! За что?! Ричард в шоке уставился на свою точную копию.

Влипли…

Двигаясь, как в замедленной съемке, я отдала меч Пэнси.

— Здравствуйте, ваша светлость, — бесцветным голосом проговорила я, — счастлива видеть вас в Мортленде.

Ричард спешился и бросил поводья одному из сопровождающих.

— В самом деле? — холодно переспросил он. — А мне показалось, что я не вовремя.

— Времена нынче суровые, милорд, — ответила я, — женщины должны быть готовы к тому, чтобы защитить себя.

Он не без интереса скользнул по мне взглядом.

Да уж… Могу себе представить, что он подумал. Вся компания колоритно выглядела, ничего не скажешь. На мне были те самые мужские штаны, сапоги и короткая подпоясанная туника. Косы замотаны вокруг головы и закреплены на макушке. Потная и раскрасневшаяся. Короче, благородная леди во всей красе. Неприлично — это слабо сказано.

— Мама! — требовательно крикнул Дик, и я забрала его у Сириуса.

Магические выбросы у ребенка могли начаться в любой момент, чаще всего — из-за волнений и переживаний. Только не хватало, чтобы это случилось сейчас. А Дик остро чувствовал настроение окружающих. Я взяла его на руки и попыталась успокоить.

— Полагаю, нам есть о чем поговорить? — все также холодно проговорил Ричард.

— Полагаю, что да, милорд.

— Прошу, леди.

Вся компания буквально дематериализовалась. Сириуса подхватили и уволокли Люциус и Эдгар. Мы с Ричардом прошли в дом. Его люди остались на улице. Господи…

В комнате я опустила Дика на пол, он тут же уцепился за меня.

— Ваша светлость чего-нибудь желает? — спросила я.

— Я желаю знать, когда вы собирались известить меня, что у меня родился сын.

Ага. Сам собой родился. У него.

Я промолчала.

— Вот значит как, — Ричард скрестил руки на груди, — должен заметить, Барбара, что я никогда не обольщался на твой счет. Неприметные тихони всегда самые опасные. Честно говоря, я был уверен, что ты у меня что-нибудь попросишь, а ты так явно обрадовалась, когда я почти что не узнал тебя, что это было странно. И я решил проверить лично, что такое скрыто в Мортленде. Ты действительно думаешь, что могла бы скрывать ребенка? И выдавать его за сына покойного мужа? Или у тебя есть еще какие-то планы? Отвечай!

— Мне нечего сказать в свое оправдание, ваше светлость. Я поступила дурно. Но мой муж умер, началась смута. Куда мне было деваться? Да еще с ребенком. Обременять вас я не собиралась и не собираюсь. Если вы считаете, что я нарушила закон, то я выплачу штраф и выкуплю долю Дика в поместье.

Он прищурился и откинул голову назад. Дик испуганно переводил взгляд с него на меня.

— Я подумаю, что с тобой делать, — проговорил Ричард, — ребенка же я признаю.

— Ты не можешь его у меня забрать! — жестко выговорила я. — Не можешь!

— Отчего же? — спросил он. — Это мой сын. А его мать…

— Ты плохой! — крикнул Дик. — Плохой! Уходи!

Ричард смотрел на мальчика сверху вниз. Дик яростно наступал на своего отца. И внезапно ударил изо всех своих силенок. Герцог Глостер охнул. Ясно, что малыш не мог причинить ему вреда, только вот попал по чувствительному месту. Ну… до куда достал, туда и врезал. Я снова подхватила сына на руки. Да что же это такое!

Дик обхватил меня за шею и уткнулся в плечо. Похоже, что его тоже испугала эта вспышка. Он знал, что драться нехорошо, но все-таки ударил. Я была уверена, что вымещать зло на мне или ребенке Ричард не будет, это не в его характере, но в любом случае он поступит так, как считает нужным. И что было делать? Оглушить и бежать? Просто глупо.

А этот титулованный гад еще и расхохотался.

— Да, — сказал он, — мне и внешнего сходства было достаточно, но теперь я точно знаю, что это МОЙ сын.

Я отошла к стене. Дик не поворачивался, спрятавшись в моих объятиях.

— Что с ним? — спросил, перестав смеяться, Ричард.

— Обычно он не дерется, — ответила я, бережно поглаживая спину своего сынишки. — Дик, маленький, все хорошо! Никто не сердится, но и ты больше не дерись.

— Я не маленький! — буркнули мне в область шеи.

— Хорошо, не маленький. Ты мой большой защитник. Давай ты поиграешь с тетей Цисси, а я поговорю с дядей.

— Дядя плохой! Он тебя обижает.

Ричард подошел к нам и осторожно дотронулся до плеча Дика.

— Я не буду обижать твою маму, — тихо и почти нежно проговорил он, — обещаю. Ты знаешь, что ты мой сын?

— У меня нет папы, — отрезал Дик. — Я только мамин.

— Дикон, — решилась я, — пожалуйста, я тебя прошу! Не забирай его. Он такой же, как я. Ты же помнишь, что я лечу людей? У него тоже есть Дар, его необходимо будет учить. Я смогу его обучить, а ты — нет.

Ричард внимательно смотрел мне в глаза.

— Почему я должен тебе верить? Ты хочешь выиграть время и сбежать?

— Нет, — ответила я, — хочешь, я поклянусь, что никуда не двинусь, не предупредив тебя и не спросив разрешения? А когда Дик подрастет, ты сам убедишься. Мне некуда бежать.

Ричард задумался.

— Мама! — возмутился Дик. — Почему ты зовешь его Диконом? Это я Дикон!

Он даже повернулся к Ричарду, глядя на него злыми глазами.

— Так получилось, малыш, — ответил тот, — что я тоже Дикон. Знаешь, когда-то я тоже пытался защитить свою маму, но у меня не получилось. Поэтому я не буду обижать ни тебя, ни твою маму. Обещаю! Если ты, конечно, не будешь драться со мной.

Дик задумался, но договариваться он умел.

— Хорошо, — кивнул он, — только не обманывай.

— Не обману.

И Ричард направился к дверям.

— Барбара, — обернулся он, — я верю, что ты не сбежишь, но я буду за тобой следить. И подумаю о том, что с тобой делать.

— Ваша светлость очень добры, — бесцветным голосом проговорила я.

Он резко кивнул и вышел. Снаружи раздался цокот копыт, вскоре все стихло.

В комнату тут же ворвались все — даже Снейп с Грейнджер. А мы вроде не орали. Хотя воздух, по-моему, аж искрился.

— Вот гад! — выдал Сириус.

— Я так понимаю, что подслушивали все? — спросила я, отпуская Дика и устало опускаясь в кресло.

Пэнси тут же выдала мне кружку с элем.

— Он не гад, — задумчиво проговорил Снейп,. — Видишь ли, Блэк, с точки зрения понятий и представлений этого времени герцог невероятно благороден. Он готов признать незаконнорожденного ребенка и дать ему все. Далеко не каждый так поступил бы.

— А как же мать? — потрясенно спросила Гермиона. — Разве так можно? Это же варварство!

— В XV веке живем, — демонстративно вздохнул Драко. — Делать что будем?

Шелтон пожал плечами и пошел на кухню. Он считал, что все в порядке.

— Пока ничего, — ответила я, — не стоит злить его светлость. Он скоро отправится спасать прекрасную Энн и забудет про нас.

Гермиона бросила на меня какой-то странный взгляд.

— Слушай, — спросила Пэнси, — а они действительно с детства влюблены друг в друга — Энн Невилл и Ричард Глостер? Ты же их знаешь, да?

— Нет, конечно, — ответила я, — Ричард был обычным мальчишкой, его больше оружие интересовало и посвящение в рыцари. К Энн он относился с большой симпатией, но как к кузине. И он ей нравился, тоже как родственник. А вот сейчас… все изменилось. Ну, я так думаю.

— Рыцарь и дама в беде? — уточнил Драко. — Да, очень может быть. Барбара, у тебя нет шансов. Нужно быть томной, печальной и элегантной, а не прыгать с мечом. Всех кавалеров распугаешь.

— А зачем мне кавалеры, которых так легко напугать? — я передернула плечами. — Энн сейчас в такой заднице, что ее только Ричард спасти и может. А она славная очень на самом деле. Добрая. И нам будет лучше, если наш сюзерен женится на ком-то приличном и хорошо знакомом. Думаете, на него родственницы королевы глаз не положили?

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул Снейп, — я, честно говоря, несколько опасался романтических бредней и глупых надежд.

— Все романтические бредни остались в прошлом, — отрезала я, — в книжках и телевизоре.

— А что такое телевизор? — заинтересовался Лавгуд.

— Такое устройство, которое показывает новости, истории про любовь и тому подобное, — ответила я.

Грейнджер, по-моему, мне не поверила. Ну и черт с ней! Кстати, что-то мне не нравится отсутствие этого рогатого… Странно все.

Следующий день новостей не принес. У Ричарда было много дел, это понятно. Мог, конечно, и на нервах играть. Я честно отвлекалась от дурных мыслей с помощью шитья одежды для Сириуса Блэка.

Нет, я не рассчитывала на отношения с Ричардом. Совсем. Но он мне нравился, это точно. Силой своего характера, умом, даже своим упрямством. Без него это был бы не Дикон, которого я знала. Ну и ладно! Хорошая прививка от влюбленностей. У меня свой Дикон есть.

Ночью меня разбудил дикий вой. Я с ужасом села на кровати. Что это?!

В окно смотрела полная луна.

Блэк, что ли, страдает? Скотина!

Захлопали двери, я тоже выскочила в коридор. Внизу загорелся факел. Я подошла к лестнице.

— Что там такое? Это Сириус?

— Блэк, скотина, если это ты…

— Да не я это. Я и не спал еще. Волк, что ли? Гарри, ты говорил, что волков тут нет, только кабаны.

— Кабаны не воют, — сказал Лавгуд.

— А может их мозгошмыги покусали? — предположил Драко.

— Стойте! — замерла я. — А что если…

И тут в дверь забарабанили руками и ногами. Да что же это такое?! Кто тут воет и ломится в дом?! Совсем озверели?!

— Откройте! Именем герцога Глостерского!

— Чего это герцогу тут надо? — обалдел Паркинсон. — Соскучился, что ли?

Луна схватила арбалет, Снейп рывком сорвал тяжелый засов и распахнул дверь.

В комнату ввалились двое мужчин в испачканной грязью одежде, волоча за собой третьего. По ушам ударил жуткий вой.

— Пресвятая дева! — закричала Нарцисса. — Срочно закройте двери! Срочно! Это же оборотень! Вы что, не слышите?!

Оборотень…

Шелтон подбежал к дверям. В лунном свете отчетливо показалась жуткая фигура. Ярко свернули глаза, щелкнули страшные челюсти.

Луна выстрелила. Оборотень поймал стрелу в воздухе. Снейп, воспользовавшись паузой, резво захлопнул дверь.

Раненого положили прямо на пол. От его одежды мало что осталось, она вся была располосована чудовищными когтями и пропиталась кровью.

Я отвела спутанные волосы от лица. О, Господи! Дикон!

— Он его укусил? — спрашивал Снейп. — Укусил или нет? Говорите, ну же!

— Дикон! — трясла я его за плечо. — Дикон! Очнись!

Снова донесся дикий вой, и тело Ричарда изогнулось. Только не это!

— Поттер, не стой столбом! — командовал Снейп. — Садись ему на ноги! Не давай биться! Драко, неси распятие из часовни! И святую воду! Барбара, не давай ему отключаться!

Господи! Пожалуйста! Только не это!

Я обхватила его голову и уговаривала потерпеть. И вдруг к нам подошел Дик, про которого в этой суете все забыли.

— Уберите ребенка! — крикнул Люциус, помогающий Гарри удерживать Ричарда.

Но Дик вывернулся из чужих рук, сел на пол рядом с отцом и положил ладошки прямо на его окровавленную спину. И замер.

— Что он делает? — шепотом спросил Паркинсон. — Что?

— Тихо! Не мешай! — сказала ему жена.

А я с ужасом смотрела, как под детскими ладошками из ран начинает сочиться жуткая черная жижа, а сами раны постепенно затягивались.

Вой за стеной из торжествующего стал обиженным, злобным и постепенно затих. А Ричард обессиленно вытянулся на полу.

Снейп трясущимися руками поднес к его лицу большое серебряное распятие.

— In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti!

— Amen! — выдохнул Ричард и прикоснулся губами к освященному серебру.

Все выдохнули с облегчением. Спасен.

— Дик!

Сын поднял на меня глаза.

— Тебе надо ручки вымыть, — сказала я.

— И лучше святой водой! — сказал Снейп. — Дик, ты как себя чувствуешь?

— Кушать хочу! — заявил Дик. — Очень!

— Сейчас все будет! — подхватился Гарри. — Господи, кошмар какой! Это же не…

Блэк задумчиво посмотрел на дверь и покачал головой.

Общественность, избавившись от угрозы, дружно озаботилась приличиями. Все-таки мы все вскочили с постелей. Я набросила на ночную рубаху первый попавшийся балахон и достала теплые чулочки для Дика. Ричарда одеждой снабдил Люциус. Снейп выставил свою убойную настойку. Полегчало сразу всем.

— Ты чего босиком ходишь, — я натянула на Дика чулки, — ножки замерзнут.

Он задумчиво и целеустремленно жевал, глядя прямо перед собой.

Ричарда все еще потряхивало. Еще бы!

— Оборотень! — бормотал Паркинсон. — И откуда взялся! У нас такого точно не водится.

— Так пришел, не ясно, что ли! — сказала Августа. — Вопрос в том, что эту тварь приманило?

— Ваша светлость, — спросил Шелтон, — а чего это вы ночью по болотам шарахаетесь? Дело ваше, конечно, но тут местами такая топь, что и днем жутко. И всадник, и конь только булькнуть и успеют.

— Коня и утопил, — Ричард поднял на него ошалевшие глаза, — и они вот тоже. Лошади вдруг понесли, а мы из аббатства Болтон ехали.

— Так оно в другой стороне, — удивился Шелтон. — Лошади, говорите, понесли…

— Загонял, — сказал Паркинсон, — лошади их чуют. Дурное дело!

— Господи, а деревня-то! — пробормотала я.

— Утром всю округу предупредить надо, — сказал один из спутников Ричарда, — ежели кого укусил, то они серебра не переносят. Ну, и креста святого.

Люциус раздраженно прищелкнул языком.

— Мне это не нравится! Для оборотня справиться даже с тремя людьми — игрушки. Сами видели, как он стрелу поймал. Это он нашу защиту взламывал. У нас, ваша светлость, по границам заговоренное серебро закопано, чтобы всякая нечисть не лезла. Места-то глухие. Вот он вас и загонял. Заражение уже было, но вы не обратились. Через границу внутрь вас перенесли, а если бы вы обратились, то защита бы пала.

— И что ему тут надо? — спросил Ричард.

— Известно что, — сказал Паркинсон, — ребенок — наш Дик. Думаю, все догадались, что за оборотень? Я про него слышал, ваша светлость, он до детей сам не свой. А Дик… ну, вы сами видели, какой он.

Я прижала к себе малыша. Значит, Грайбек… Тварь! Ну уж нет! Этого не пожалею!

Дик поднял на меня глаза.

— Мама?

— Все хорошо, Дикки! Все хорошо!

— Надо устроить облаву, — предложил Лавгуд, — только это опасно.

— Серебро нужно, чтобы новые болты отлить, — сказала Луна, — и освятить.

— Бери все, что есть в доме, — тут же сказала я, — деньги, посуду — все.

— Нет, — тут же заявил Ричард, — серебро дам я. Это мой сын. Я не знаю, откуда вы все это знаете, но если за моим сыном охотится тварь, то я его защищу. Но зачем этому оборотню Дик?

— Мальчик будет великим целителем, — ответил Снейп, — я впервые видел, чтобы кто-то вот так очистил раны от страшнейшей заразы. Если его превратить в темную тварь, то это будет истинное чудовище. Его Дар извратится. Я даже думать не хочу о том, что может произойти тогда.

Дик потянулся за копченой рыбой, и я пододвинула блюдо поближе. Гарри протянул Дику большую краюху хлеба.

— Слишком большой расход жизненных сил, — пояснил Снейп, — он сейчас наестся и заснет. Ему это нужно. Так рано все случилось, он такой еще маленький.

— Может, сладкого дать? — спросила я. — Дик, меда хочешь? Или варенья?

— Хочу!

Горшочек с медом появился как бы сам по себе, но Гарри успел сделать вид, что это он достал его. Дик моментально забыл про рыбу, к которой и не притронулся, и стал жадно есть мед с хлебом. Я погладила его по голове. Ричард с восторгом смотрел на мальчика.

— Он такой… такой…

— Теперь ты понимаешь, почему его нельзя забирать отсюда? — тихо спросила я. — Ездить верхом его Шелтон научит, а всему остальному…

Ричард медленно кивнул, но у него подозрительно загорелись глаза. Блин… этому герцогу всего-то девятнадцать лет, как бы не похвастался кому не надо.

Наконец все наелись и напились. У Дика слипались глазки. Стоило подумать о том, чтобы устроить неожиданных гостей и попробовать хоть немного отдохнуть. Выходить из безопасного дома на болота, где бродил оборотень, было самоубийством. А завтра тоже будет долгий день.

Люди герцога на особый комфорт не претендовали. Шелтон выдал им пару овчин, и они устроились прямо на полу в большой комнате.

Ричард забрал у меня малыша, который уже крепко спал, и понес его наверх. Я показывала дорогу и светила.

Комната Дика располагалась рядом с моей. Мебель там стояла обычная, хотя и имелось кое-что, что могло удивить человека из этого времени.

Ричард бережно уложил сына в кровать и накрыл его одеялом. Дик завозился во сне и тут же прижал к себе своего мишку. Большую мягкую игрушку для него сшили мы с Луной. Я погладила Дика по голове.

В его кровати можно было разместиться вдвоем, и я решила, что, устроив Ричарда у себя, вернусь к сыну. Его светлости полагалась лучшая комната — хозяйская.

— Пойдем, я тебя устрою! — шепотом сказала я.

Он с интересом оглядывал комнату. Потрогал игрушки. У Дика имелись и маленький меч, и лошадка-качалка, любовно выточенные из дерева. Но больше всего было фигурок разных животных. Тоже из дерева или сшитых из ткани и кусочков меха. Малыш с удовольствием играл в свое звериное царство.

— Пойдем! — снова позвала я.

В моей комнате, вроде бы, никакого компромата не имелось. «Неприличные» книжки — того же Овидия с Апулеем и тому подобное, — мы с дамами читали друг другу вслух в солярии. А у меня, кажется, только «Записки Юлия Цезаря» в спальне были. По сундукам же его светлость вряд ли лазить начнет.

— Ложись! — показала я на постель. — Белье сменить?

— Зачем? — удивился он. — Оно же чистое.

— Свечу оставить? — спросила я. — Кувшин с водой там, а у камина есть травяной отвар, если пить захочешь. Я пойду к Дику, вдруг проснется. Доброй ночи!

Свечу у меня тут же забрали и поставили на стол.

— Саймон сказал, что он не проснется, — сказал Ричард, — не надо к нему идти. Здесь места достаточно.

— Ч-что? — переспросила я, чувствуя его руки на своей талии.

— Ты никуда не пойдешь!

Вот ведь, феодал недорезанный… Или стресс так повлиял? Но я как-то отчетливо поняла, что почти четыре года без секса — это все-таки перебор. Я хотела этого мужчину до дрожи в коленях, а он хотел меня. И не собирался останавливаться…

Глава 8, в которой старый враг встречает свою смерть, старый знакомый находит Убежище, а у Барбары сбывается мечта

Утром, после раннего завтрака, Ричард распорядился готовиться к вечерней облаве на оборотня.

— Серебро привезут скоро, — сказал он, — сможете сами отлить то, что нужно? Я разошлю гонцов, чтобы священники начали проверку в окрестных деревнях. Вернусь к вечеру и приведу людей.

— Много людей не надо, — сказала ему Августа, — больше неразберихи получится.

— Второй священник не помешает, — заметил Снейп.

Драко и Гарри пошли седлать лошадей. Ричард допил эль, резко кивнул и вышел на улицу. Обитатели дома дружно разбежались готовиться к охоте. А меня навестил черт…

— Съешь лимон! — ехидно проговорил он, устраиваясь на сундуке. — Как тебе такой подарок? Жениться он на тебе не сможет, но какой любовник, а? Выше него только король. А я сделаю так, что он ни на кого и не взглянет. Будет смотреть только тебе в рот, угадывать желания, носить на руках и сдувать пылинки. И никаких Энн Невилл.

Я замерла. Только мой?

— Только представь… — искушал черт, — сам Ричард Глостер у твоих ног. Влюбленный… покорный…

Я сбросила наваждение. Покорный? Дикон? Нет, это точно не он.

— Чего молчишь-то? Предвкушаешь?

— Нет, — ответила я, — не смей его уродовать и ломать, слышишь! Не смей!

— Разве он тебе не нужен? — черт картинно изогнул левую бровь.

— Нужен, — ответила я, — но такой, как есть. А не похожая подделка. Ясно?

— Такой как есть отправится сразу после охоты на оборотня спасать Энн, — напомнил черт, — он действительно видит в ней Прекрасную Даму в беде. И скоро будет свадьба.

Я сглотнула.

— Пусть! Не трогай его!

— Ну, как знаешь…

— Эй! Подожди! А оборотень-то откуда взялся? — успела задать вопрос я.

— Оттуда же, откуда и все остальные, — ответил черт.

И исчез.

— Черт приходил? — послышалось из-за приоткрытой двери.

Луна зашла в комнату. Я тяжело вздохнула.

— Ты все слышала?

— Да, — Луна грустно улыбнулась, — по-моему, он тебя испытывал. Знаешь, мне кажется, что некоторые события должны произойти во что бы то ни стало. Значит, Ричард должен жениться на Энн. А черт хотел, чтобы ты дала слабину. Тогда он мог изменить ваш договор, добавить какие-то условия.

С этой точки зрения я на предложение черта не смотрела. Да у меня и времени-то не было, чтобы все это обдумать. Информация свалилась, как снежный ком с крыши. Вот паразит рогатый… Еще и обмануть меня пытался. Ну да, при таких условиях миссия невыполнима. Как можно спасать Ричарда Глостера, если это уже не Ричард Глостер?

— Меня Драко иногда ужасно бесит, — сказала Луна, — но я бы не хотела, чтобы он изменился. Это же будет не Драко. А я люблю его. А ты — Ричарда.

— Ты любишь Драко? — переспросила я.

— Да, мы скоро поженимся. Ты не против?

— С чего мне быть против? — удивилась я. — Я вам счастья желаю! Вы оба мои друзья.

— Спасибо! — улыбнулась Луна. — А Ричард… мне кажется, что он — как его предок Генри Плантагенет. Ему была нужна Алиенора, а он себе зачем-то Розамунду завел.

— Алиенора жуткой бабой была, — напомнила я, — да и Энн не Розамунда.

— Просто королям нужны женщины с сильным характером и железным здоровьем, — ответила Луна, — чтобы и Крестовом походе могли поучаствовать, и Альпы зимой форсировать, и осадой или обороной замка руководить, и детей в походах рожать. Другие не выживали. А Прекрасные Дамы хороши в балладах менестрелей.

— Энн — женщина из плоти и крови, — напомнила я, — да и не собираюсь я лезть в их отношения. Хотят, пусть женятся, разводятся, топятся, вешаются… Дика только отобью, чтобы не отобрали. Дикон своей супруге и так целый детский сад обеспечил. И еще добавит.

— А ведь была некая дама, — сказала Луна, — я что-то такое читала.

— И я читала про некую шотландскую леди, — кивнула я, — только думала, что это утка. Тройничок, когда жена и любовница еще и дружат, это из области ненаучной фантастики. И вообще, ты на что меня толкаешь?

— Да ни на что, — Луна была безмятежна, — только вот без его разрешения ты замуж выйти не можешь. Любовника другого сама не захочешь. А он считает тебя своей.

— Собственностью?

— Ну, не собственностью, конечно. Но своей женщиной. Ладно, сама разберешься. Пойдем, скоро привезут серебро, надо стрелы отливать.

Передышка скоро закончилась.

Взмыленный гонец привез несколько фунтов серебра из замка. Шелтон еще до завтрака умотал в деревню, выяснять что там и как. Невилл осматривал свои теплицы.

— Смотри! — показал он мне на огромные следы. — И сюда сунулся. Хорошо, что ты посоветовала изображение Девы Марии над дверью укрепить.

— Хорошо, что теплицы не пострадали, — обрадовалась я, — как бы этот гад овец не порезал. В отместку.

До овец оборотень не добрался, но пастухи сказали, что собаки ночью очень беспокоились.

Вскоре вернулся Шелтон с несколькими мужиками и священником. Те осмотрели следы и пришли в ужас.

— На ночь надо баб с ребятишками в храме закрыть, — сказал священник, — и всех, кто послабее. Я сейчас народ проверю, а потом к вам приду. Вместе справимся.

Дика больше не прятали, он спокойно играл с Сириусом, который обернулся собакой.

— Вон оно что, значит, — проговорил Джон Кузнец, — за ним приходил? Ребенок-то не простой. Если бы сын его светлости оборотнем стал, вся округа бы пропала.

Луна, Гарри и Драко отливали из привезенного серебра стрелы для арбалета. Гермиона и Снейп спешно доваривали лечебные зелья. Мы с Пэнси готовили полотно для перевязок. Мало ли что. Тирли на кухне варила несколько котлов густой похлебки и пекла хлеб. Неизвестно, сколько народу тут будет, накормить надо всех. Хорошо, что эль как раз вчера варили.

Пришли лучники из замка — десять человек. Луна и для них отлила наконечники.

— Двоих нашли, — сказал командир, — бродяги вроде. От креста шарахнулись. И силища такая, что их еле впятером удержать было можно. Крест принять не смогли. Им головы отрубили, а потом кол в сердце, чтобы наверняка. Страшное дело.

Значит, Фенрир начал создавать свою стаю. А сколько еще бродяг он мог перекусать?

— Страсти Господни! — перекрестился священник. — Я срочно к себе. Прямо сейчас мессу отслужу.

В деревне покусанных не нашли. Паркинсон смотался на пастбище и лично вручил каждому пастуху по освященному кресту. И обновил защиту. Ближе к вечеру появился Ричард в сопровождении отца Джона и еще пятерых лучников.

— Серебра достаточно? — первым делом спросил он. — Кольчуги есть?

— В замке никто не пострадал? — спросила я.

— Слава Господу, нет! — ответил он.

В нашей часовне вся эта толпа не поместилась, поэтому мессу служили на улице. Причастились все.

— Он придет, когда луна появится, — сказал Люциус, — но будьте осторожны. Это очень хитрая тварь, он попытается выманить кого-нибудь за защиту. А на болоте с ним почти невозможно справиться.

— Знать бы еще, скольких он успел обратить, — покачал головой Драко.

Медленно темнело. Перед домом разложили несколько костров. Подошли деревенские вместе со своим священником.

— Женщины и дети в дом! — приказал Ричард. — Двери не открывать!

— Я окно открою, — сказала Луна. — Сверху стрелять еще сподручнее. Я не промажу. Да и отвлечь можно обычными стрелами.

Напряжение нарастало. Я стояла в своей спальне с Диком на руках и смотрела из окна на улицу.

Над лесом появилась луна.

— А вдруг они нападут на другое место? — спросила Нарцисса. — На замок, например?

— Раз у него есть конкретная цель, то он будет рваться сюда, пока не добьется своего, — ответила Августа, — или не будет убит.

Из моей комнаты открывался лучший вид на поляну перед домом, поэтому сюда пришли все. Луна поднялась выше, стало светлее.

— Идут! — выдохнула Нарцисса. — Внимание! — крикнула она вниз.

Охотники вскочили. Теперь и им были видны зловещие тени, двигающиеся со стороны болота.

— Сколько же их… — пробормотала я.

— Пять, кроме вожака, — ответила Августа. — Единственное, в чем нам повезло, это то, что Грайбек только что их обратил. Они не могут действовать самостоятельно. Но они все равно опасны.

Два священника и Снейп высоко подняли распятия. Оборотни ответили дружным воем. Волосы зашевелились, кажется, у всех. Дик испуганно уцепился за мою шею.

В комнате было темно, чтобы свет не мешал видеть происходящее снаружи. Но самый крупный оборотень поднял морду и уставился прямо на нас. Почуял…

Господи, какое же это чудовище! Я видела волков в прошлой жизни, но таких огромных — никогда. С острых оскаленных клыков капала слюна, глаза горели каким-то жутким потусторонним светом.

Августа выхватила волшебную палочку.

— Плевать, если заметят, — проворчала она.

Нарцисса и Имельда последовали ее примеру. Луна приложила к плечу арбалет.

Оборотень завыл.

Щелк! Грайбек снова поймал стрелу Луны, но это отвлекло его на мгновение, которого хватило Драко, чтобы тоже выстрелить. В последнюю секунду оборотень заметил летящее в него серебро, но полностью увернуться не смог. Освященный болт пригвоздил его лапу к земле.

— Да! — заорал Гарри. — Так его! Получай, тварь! За всех, кого ты убил!

Оборотни взвыли.

Щелк, щелк, щелк! Фенрир крутился на месте, одновременно пытаясь избавиться от стрелы. Неужели он пытался отгрызть себе лапу? Другие оборотни отступили под градом стрел. Джон Кузнец с силой метнул вилы, раздался дикий визг пострадавшего оборотня.

— А-а-а! — взвыли наши.

— In nomine Domini!* — провозгласил отец Джон.

Фенрир выл безостановочно. Лучники осыпали оборотней стрелами, те затихали на земле один за другим. Но вожак пока был жив.

— Силища какая! — пробормотала Августа.

Невероятным усилием Грайбек отгрыз себе лапу и сумел прыгнуть вперед. Ричард вышел за защитную границу и принял чудовище на меч.

— Осторожно! Он еще может укусить! — крикнула я.

Но страшные зубы не дотянулись, лязгнув в воздухе. А уже через секунду то, что когда-то было самым страшным оборотнем магической Британии, перестало существовать. В его тело впилось сразу несколько стрел с серебряными наконечниками, а потом к ним добавились мечи, копья, рогатины и вилы.

Все было кончено…

Победу праздновали до утра. Вино и эль лились рекой. Похлебка пришлась кстати, как и хлеб, колбасы, копченое мясо и рыба. Запасы — дело наживное, главное, что все живы.

И Ричард сидел вместе со всеми, и даже подпевал, когда Драко затянул йоркширскую застольную. А я жадно смотрела на уже не своего Дикона и старалась его запомнить именно таким. В короткой кольчуге, которую надевали на охоту на опасного зверя. С рассыпавшимися волосами. С белозубой улыбкой. Уедет к Энн… уедет… уедет… Сама отдала, сама отказалась. Так что нечего теперь соплями давиться.

Когда рассвело, оказалось, что все оборотни превратились обратно в людей. Двоих опознали, они жили в деревушке, что в милях в трех от Кэмптона. Трое, по всей видимости, были бродягами. Тела сбросили в болото. Грайбек даже мертвым внушал страх. Огромный, кряжистый, с уродливым лицом, в котором почти не осталось ничего человеческого. Его голову отправили в Йорк, а тело тоже бросили в болото. У червей будет, чем поживиться.

Отслужили благодарственную мессу. Все разошлись.

— Хотел бы я знать, что изменится теперь, — пробормотал Снейп.

Ричард появился через несколько дней. Он выложил на стол тяжелый мешочек с деньгами.

— Это на ребенка, — сказал он, — мой сын ни в чем не должен нуждаться.

— Ваша светлость желает получить отчет, на что будут потрачены деньги? — спросила я.

— Нет. Леди Барбара, нам нужно поговорить.

— Они все равно подслушивают, — сказала я, когда комната опустела.

— Тогда прошу! — меня пригласили на улицу.

Мы отошли от дома.

— Я пришел попрощаться, — начал он, — я уезжаю в Лондон.

— Желаю вам приятного пути, милорд.

Он замер. Ну… давай!

— Я собираюсь жениться, — сказал он, — на вдове Эдварда Ланкастерского. Это Энн. У нас уже все решено. И я надеюсь…

— От всего сердца желаю вам счастья, милорд. И вашей невесте тоже. Говорят, взаимная симпатия и дружеское расположение с детства гарантирует удачную семейную жизнь. Если для вашего спокойствия нужно, чтобы я не обращалась к вам и ничем не беспокоила, то так и будет сделано. Я только прошу вас пока никому не говорить о способностях Дика, он еще мал, и слишком большие нагрузки могут на нем пагубно сказаться.

Он кивнул.

— Если тебе нужно разрешение на брак…

— Благодарю вас, ваша светлость, но я действительно не намерена больше вступать в брак. Я уже была замужем, и мне не понравилось.

Он замер. А вот и разрыв шаблона.

— Я слышал о твоем муже, — проговорил он, — но другие-то…

Я пожала плечами.

— Видите ли, милорд, дело не в том, плох или хорош муж, а в том, что он муж. Жена обязана подчиняться мужу и слушаться его, а я предпочитаю быть сама себе хозяйкой. Это гораздо приятнее.

Офигевший герцог — одна штука. Выражение лица Ричарда Глостера было бесценно. А какой мыслительный процесс! Вытаращенные глаза и отвалившаяся нижняя челюсть его, честно говоря, не красили. О, до чего-то додумался.

— У тебя есть любовник? — спросил он. — Кто-то из этих парней?

— Конечно, все обитатели Мортленда, включая лошадей на конюшне и кабанов на болоте, — ответила я, — да, не забудьте про пастухов и овец. Должна заметить, ваша светлость, что ваша власть как сюзерена не распространяется на эту область. Это касается только меня и моего духовника.

Он стиснул зубы.

— Прости, это действительно не мое дело.

— И меня простите за резкость, милорд, — сказала я, — но очень обидно, когда считают, что женщина не может обойтись без мужчины.

— Барбара, — сказал он, — давай расстанемся по-хорошему.

— Хорошо, милорд.

И он уехал. К Энн.

Дома меня ждали с нетерпением. Они и тут нашли способ подслушать.

— Десять фунтов, — подкинул на ладони кошелек Паркинсон, — большие деньги.

— Нарядить Дика в бархат и шелка? — предложила я.

Гермиона, прищурившись, смотрела на меня. А Луна улыбалась.

— Слушай, — сказала Пэнси, — а ведь он ревнует. Ничего себе!

— Обычное чувство собственника, — ответила я.

— Ну… как знаешь.

И я поспешила уйти к себе. Только таких разговоров не хватало.

Лондон далеко, слухи до нас доходили долго и не все. Конечно, было интересно, прятал ли Кларенс Энн среди прислуги, чтобы помешать свадьбе? И на разборки братцев Плантагенетов посмотреть хотелось. Вроде как король и два герцога так орали друг на друга… Да и вообще. Я ведь и была только в Миддлхэме и Мортленде, надо будет хоть в Йорк выбраться.

О самой свадьбе мы, конечно, узнали, но это уже всех касалось. Надо поздравлять и что-то дарить. Но думаю, что Ричард не обидится, если от Мортленда появится Снейп. Энн про Дика знает. Ей и двух других малышей скоро привезут. Хотя, наверное, будет правильнее съездить, отметиться и смыться. Тогда и вопросов не возникнет. Нечего демонстрации устраивать. А то получится, что я действительно на что-то рассчитывала. Не дождутся!

Мне было интересно представить, как Энн относилась ко всем этим детям, женщинам и прочему в жизни Ричарда. Как к неизбежному злу? Молча терпела? Или ей было все равно?

У покойного графа Уорика бастарды были, но он к женщинам относился скорее потребительски. Его больше интриги и политика интересовали. При этом жену он любил и уважал. Как ко всему этому относилась графиня, я не знаю.

Женщины не имели права отказывать мужьям в сексе, и изнасилование жены таковым не считалось. Но откровенных мудаков было не так уж и много. А религиозные запреты на секс сразу после родов, во время кормления грудью, беременности и менструации служили какой-никакой защитой женского здоровья. Хватало и дней поста, когда половая жизнь тоже не рекомендовалась. Тут скорее удивишься, как они вообще размножаться умудрялись, но думаю, что нарушителей хватало. А для кого-то походы мужей на сторону являлись спасением.

А вот мамаша Генри Тюдора перед браком с лордом Стенли вообще внесла в брачный контракт условие, что спать с мужем не будет. Хм… Ее сердце уже принадлежало Ричарду Глостеру. Мне ли ее за это осуждать? Кстати, как бы узнать, что там с Генри? Постриг принял, или его придушили по-тихому? И спросить-то не у кого.

Жизнь шла прежним чередом. Разбойников переловили. Дороги стали безопасны. Разносчики наверстывали упущенную выгоду. Ко мне все также привозили больных и увечных. Дик теперь смотрел, как я лечу. Вмешиваться в процесс я пока запретила.

А через несколько месяцев в Миддлхэм вернулись молодожены.

Я съездила на поклон, презентовав серебряную чашу с несложным орнаментом из своего наследства. Ричард милостиво кивнул, Энн улыбнулась.

Надо заметить, что герцогиня выглядела бледновато. Наверное, еще не оправилась от всех приключений и переживаний. А может и ранний токсикоз, кто его знает. В любом случае, смотрелись они вместе хорошо.

— Грустишь? — спросил меня Драко.

— Забей! — поддержал его Гарри, когда мы ехали обратно.

— Слушайте, ребята, — сказала я, — а давайте вы новую песню сочините. А то одной застольной жив не будешь.

— Что за песня? — тут же сделал стойку Драко.

— Там про то, как воин сперва прощается с любимой, а потом возвращается из похода. А она плачет вначале от горя, а потом от радости. Я напою, а вы прикиньте. Песня не на английском.

— То есть, задача следующая, — загорелся Драко, — нам надо перевести на староанглийский песню, сохранив ритм.

— Ну и чтобы осталось про звон кольчуги и капающие на копье слезы, — добавила я, — сейчас напою.

— Ловко разговор переводишь, — хмыкнул Гарри, — но мне нравится твой настрой. Давай свою песенку!

И до самого Мортленда мы обсуждали мои идею и напевали:

— Кап-кап — прямо на копье!

Кстати, Драко и Луна поженились вскоре после отъезда Ричарда. Они обвенчались в нашей часовне, а потом были праздник и веселье с танцами. Меня учили танцевать риверданс. И кое-что получилось. Мне кажется, что Гарри женится на Пэнси. Они друг другу подходят. Не знаю, кого себе найдет Невилл. Теоретически к нам может еще кого-то занести, но после Грайбека как-то жутковато. Как бы Волдеморт из болота не вылез. Да и с Шеклболтом не придумала что делать, если появится. Такой экзотики в нашем домашнем хозяйстве местные точно не поймут. Да и Уизли мне, честно говоря, видеть не хочется.

Песня, что интересно, получилась и всем понравилась. Естественно, Ванюшу заменили на Джонни, а Марусю на Мэри, ну и гусли на лютню. Но остальное вписалось просто замечательно и даже очень похоже на оригинал. Больше всех песенка понравилась Дику. «Кап-кап» — пел только он.

Однажды нам пришлось съездить в поместье Слифорд, расположенное за замком Миддлхэм. Его владелец очень неудачно свалился с лошади. Его протащило по земле и сильно ударило о большой камень. Везти его в Мортленд побоялись и очень слезно просили меня приехать лично. Я взяла с собой Дика, чтобы учился, Гарри и Драко для охраны, и мы отправились. Вылечить незадачливого наездника удалось легко, нас вкусно накормили, заплатили добрым серебром и ужасно не хотели отпускать.

Обратно мы ехали не торопясь. Накормленный до отвала вкусностями Дик весело распевал. Его звонкий голосок далеко разносился в холодном воздухе. Мороза не было, но холод уже ощущался.

— А Мэри от счастья слезы льет, — тянул Драко, — как лютня ее душа поет!..

— Как-кап-кап, — подхватил Дик, а дальше включились мы с Гарри, — из ясных глазок Мэри капают слезы на копье!

— Кап-кап-кап, — радовался Дик, а мы не отставали, — капают сладкие, капают...

— Кап-кап! — неслось по округе.

— Капают прямо на копье!

Мы повернули, чтобы объехать замок. Дорога шла по лесу, так что мы не увидели тех, кто ехал нам навстречу, пока не столкнулись с ними. Да уж… Герцог и герцогиня Глостерские, вдовствующая графиня и свита. Похоже, они ехали из аббатства Болтон. Не очень хорошее место, судя по всему.

Мы поклонились, давая дорогу. Ричард остановил коня.

— Так вот кто так громко поет, — заметил он.

— Прошу нас извинить, ваша светлость, — сказала я, — мы не думали, что кому-то мешаем.

— А чего ты в гости не приходишь? — спросил у отца непосредственный Дик.

Энн ничего не сказала, она, честно говоря, неважно выглядела, а вот графиня поморщилась.

— У тебя очень избалованный сын, Барбара, — заметила она.

Я не успела открыть рот, как Дик выдал.

— А мама говорит, что детей надо баловать, — поделился он с аудиторией, — только так из них вырастут настоящие разбойники.

Графиня замерла.

— А ты знаешь, что делают с разбойниками? — спросил Ричард.

— Про них поют песни, когда наряжают майское дерево, — поделился информацией Дик. — Ты умеешь играть в Робин Гуда? Я — Робин Гуд, тетя Цисси — Мэриан. Хочешь быть Малышом Джоном? Только если будем очень шуметь, то придет мама, скажет, что она очень злой шериф Ноттингемский, и что кое-кто не получит варенья к ужину. А я очень люблю варенье.

Свиту его светлости поразил приступ внезапного кашля. Гарри и Драко держались, они к этому монстру привыкли.

— Извините, ваша светлость, — пробормотала я, — миледи. Дик очень любит играть. С вашего позволения…

— Кап-кап, — пел Дик, когда мы разъехались, — капают прямо на копье! Давайте сначала.

— Это кому там наш Дик не понравился? — спросил Гарри. — Мамаше нашего герцога, что ли?

— Теще, — ответила я.

— Тогда понятно, — заметил Драко, — но все-таки Ричард — странный тип. Тещу домой притащил, всех детей, кроме Дика, да и его бы прихватил, если бы ты не отказалась. Сам себе райскую жизнь устраивает. И жене заодно.

— Ответственный, — вздохнул Гарри, — он вообще мужик приличный. Я как вспомню, как мы вместе против Грайбека вышли — за таким командиром куда угодно пойти можно.

— Меня беспокоит, как выглядит Энн, — сказала я. — Беременность — то еще развлечение. А если там еще что-нибудь?

— К тебе она точно не обратится, — хмыкнул Драко, — может на нее Саймона натравить? С зельями? От тошноты там, для восстановления кальция и прочего. А то мало ли… Случится что, а рядом мы живем.

— Надо подумать, как это сделать, — сказала я, — мне все это тоже не нравится. И зла я им не желаю.

Снейп озадачился и стал придумывать предлог для визита в Миддлхэм, но нас опередили. На другой день к нам заявился Ричард.

— Я знаю, — начал он почти без предисловий, — что вы колдуны, но вы лечите людей. Мне нужна помощь.

— Ну, почему сразу колдуны, ваша светлость, — задумчиво проговорил Люциус, — мы — приличные маги. Ничем дурным не занимаемся, законы чтим. А что у вас случилось? Чем можем — поможем.

Ричард, прищурившись, смотрел на него. Неужели думал, что отрицать будем? А смысл?

— Помощь нужна моей жене, — наконец сказал Ричард, — она ждет ребенка, но ей плохо.

— Тошнит? — спросила я. — Сильная слабость? Или еще что-то? Кровотечения нет?

Из подвала вылез Снейп.

— Вы ей там кровь не пускали? — проворчал он, делая знак Гермионе. — Сейчас соберемся. У меня лекарства есть. Я бы и Барбаре с Диком посмотреть посоветовал. Малыш уже видит, что с человеком.

Ричард перевел взгляд на Дика, который отложил палочки. Он стоил из них домики для своих игрушечных зверюшек.

— Собирайся, страшный разбойник, — сказала я, — тебя ждет работа и великие дела.

— Ага, — обрадовался Дик.

Пэнси потащила его одеваться, я накинула теплый плащ. Драко пошел седлать коней.

Ричард мрачно наблюдал, как я устраиваюсь в мужском седле, а мне подают Дика. Он тут же ухватился за луку.

— Удержишь? — спросил Ричард. — При галопе?

— Он сам отлично держится, — ответила я.

— Давай лучше мне, — он протянул руки.

— Дик, пойдешь к его светлости? — спросила я.

Нарядный всадник на коне в дорогой, красивой сбруе Дику явно понравился. И он протянул руки в ответ. Перебрался к отцу и теперь горделиво поглядывал на окружающих.

— Вперед!

Лошади с места взяли в галоп.

Как же давно я не была в жилых помещениях замка! Но оглядываться некогда. Мы буквально пронеслись по коридорам и переходам. Ричард сам нес Дика, потому что ребенок за нами просто бы не успел.

Энн совершенно потерялась на огромной кровати. В кресле у камина недовольно поджимала губы графиня. Рядом суетился незнакомый тип в длинном балахоне. Лекарь, наверное. Пахло какой-то сладковатой гадостью.

— Хоть окно откройте, — сказал Снейп, — дышать же нечем. Уморите же. Дик, вперед!

Ричард спустил сына на пол, и тот двинулся вперед.

— Пусть принесут горячей воды, — сказала я, — руки должны быть теплыми.

Воду доставили мигом. Через несколько минут можно было работать.

Энн с недоверием смотрела на меня, перевела взгляд на Дика.

— Потом мне глаза выцарапаешь, — не выдержала я, — он может понять, что с тобой, но Дик должен до тебя дотронуться. Пожалуйста, Энн!

Лекарь смотрел на нас, вытаращив глаза. В комнату вошел отец Джон.

— Про мальчика рассказывают настоящие чудеса, — сказал он, — все будет хорошо, миледи.

Дик перекрестился, как его учили, и положил руки на живот Энн.

— Там живой кто-то, — рассказывал он, — совсем маленький. И ему нехорошо.

Ричард с шумом втянул воздух. Графиня встала и подошла ближе.

— А почему ему нехорошо? — спросила я.

— Ему нужно больше… кушать, — Дик поднял на меня глаза, — он живет там и хочет кушать.

— Что еще чувствуешь? — спросил Снейп.

— Холодно, — ответил Дик, — и все медленно.

— Что медленно? — спросила я.

— Ну, ты говорила, мама, что у людей под кожей кровь течет, она горячая и так двигается… как толкается. А тут холодно. И двигается медленно.

— Малокровие, — пояснил Снейп, — все ясно. Дальше, Дик.

— Энн, — сказала я, — пусть он сердце послушает.

— Хорошо, — она смотрела уже без враждебности.

— Стукает, — сказал Дик, — а вот тут плохо.

— Легкие, — сказал Снейп, — миледи, вы кашляете?

— Бывает, — ответила Энн.

Лекарь смотрел на Дика с каким-то священным ужасом.

— Все ясно! — сказал Снейп. — Ничего хорошего. Но и ничего такого, чего нельзя поправить. У вашей супруги, милорд, слабое здоровье, а ребенок берет все из тела матери. Не зря же женщины теряют зубы и волосы при беременности. Я кое-что привез, лекарства надежные. И еще пришлю.

— Давай-ка и я посмотрю, — сказала я, — ну что, если ребенок не слишком крупный, то родишь легко. Кости в порядке. Ешь как можно больше творога, сыра, орехов. Перепелиные яйца хорошо на завтрак. Шпинат у вас есть? О, гранаты! Дикон, можешь достать гранаты?

— Гранаты? — переспросил он.

— Это такие плоды красные, — показала руками я, — внутри много зерен. Очень полезные. У нас не растут, но есть в Испании и Португалии. Может, через купцов можно достать?

— Это лекарственные плоды, — пробормотал лекарь, — но я их не видел.

— Я запишу, как называется, и нарисую, — кивнул Снейп. — Барбара права, это поможет. Стоит, конечно, дорого, но ведь не для вас, милорд. А шпинат мы пришлем сегодня же. А пока, миледи, выпейте это.

Энн покорно пила зелья и даже не морщилась.

— Кушать хочу! — забрался ко мне на руки Дик.

Энн откинулась на подушки.

— Мне намного легче, — пробормотала она, — намного. Спасибо, брат Саймон. Барбара, и тебе спасибо! А ты… Дик, ты очень хороший!

Дик кивнул. Он это знал.

— Поспите, миледи, — сказал Снейп, — и не забывайте проветривать комнату. Дышать стоит свежим воздухом.

Энн уже спала. Ее щеки чуть порозовели.

Ричард решительно направился к двери.

— Сейчас распоряжусь! — сказал он. — И Дика покормят. Пойдем за мной.

Несколько секретарей копировали описание гранатов и составляли письма. Дик лакомился паштетами и поглядывал с предвкушением на горшочки с разными видами варенья, а я смотрела в окно. Вот из конюшни начали выводить оседланных лошадей. Из дверей выскакивали крепкие парни, одетые в цвета герцога Глостера и со значками белого вепря. Ого, похоже, что Дикон послал гонцов во все порты Англии, куда приходили испанские и португальские корабли. Все-таки неплохо быть герцогиней…

— Они найдут все, что нужно, — ко мне подошел Ричард, — спасибо.

Я кивнула. Дик же на разговоры времени не терял и основательно перемазался вареньем.

— Знаешь что, приятель, — сказала я ему, — приличные дети варенье на уши не намазывают. Я же тебя теперь не отмою. А еще у тех, кто ест столько сладкого, попа слипается. Больше не возьму тебя в гости к его светлости.

— Попа не слипается, — ответил маленький сладкоежка, — мне Гарри сказал, что ты только пугаешь. И я сам отмоюсь, я уже большой.

— Ты ужасный ребенок!

— Нет, я хороший, — уверенно ответил Дик, пытаясь стереть сладкие капли с носа и размазывая их еще больше.

— Да кто тебе такое сказал? — «грозно» прищурилась я.

— Ты!

— Пусть ест, если хочет, — рассмеялся Дикон.

— Я боюсь, что у него живот заболит, — ответила я.

Я не заметила, как в комнате появилось еще двое детей. Мальчик и девочка с интересом смотрели на Дика. Так-так-так… И кто бы это мог быть? Дикон широко улыбнулся.

— Ну вот, — сказал он, — давайте, знакомьтесь. Джон и Кэтрин, это ваш брат Ричард. Дик, это твои брат и сестра.

Да уж… Кстати, эти тоже были похожи на отца, хотя и не так сильно, как Дик. У Джона волосы были темнее и лицо более круглое. И нос более крупный. Глаза карие. А Кэтрин достались отцовские синие глаза и фамильный подбородок.

Дик отставил горшочек с вареньем и с интересом уставился на свежеобретенных родственников. Женщина, которая, судя по всему, и привела детей, вытерла ему лицо и руки.

Я покачала головой. Ох, Дикон!..

— Ты тоже мой братик? — спросила Кэтрин. — А ты умеешь играть? У меня есть кукла в бархатном платье.

— Мальчики не играют в кукол, — сказал Джон.

Дик прищурился, окинул взглядом родственников и решительно двинулся ко мне.

— Ты не хочешь играть? — спросил у него Ричард.

— Нет. Я хочу домой. Я не братик.

Похоже, что Кэтрин обиделась. Джону же явно было все равно.

— Он плохой! — припечатала девочка. — Пусть он уходит!

— Я сам уйду, — ответил ей Дик. — К маме!

Ричард открыл было рот, но я приложила палец к губам.

— У тебя нет красивой одежды! — продолжала Кэтрин.

— Мистрис! — метнулась к ней нянька.

Да уж, на фоне разряженных Джона и Кэтрин Дик смотрелся сельским сквайром. Но ведь именно им он и был.

— Я пришлю тебе ткани, — сказал Ричард.

— У нас все есть, — ответила я, — и нам действительно пора. Кэтрин, Джон, до свидания. Дик, ты не забыл сказать спасибо за свое варенье?

— Спасибо, — пробурчал он.

— Я вас провожу, — кивнул Ричард.

— Что с ним? — спросил он шепотом, когда мы шли к выходу.

— Ничего, обычная детская ревность, — ответила я тоже шепотом, — у Дика появился такой замечательный отец. И вдруг оказывается, что тобой надо делиться. Он привыкнет, но не сразу. Не надо их насильно сводить, захотят — подружатся.

— Но ему действительно стоит сшить другую одежду.

— Зачем? Кабанов на болоте пугать? Будет в люди выбираться — сошью.

— У вас там так много кабанов? Пожалуй, стоит съездить поохотиться. Ты ведь не откажешь?

— Лошадь там точно не пройдет, — пожала плечами я, — а как следует побултыхаться в вонючей жиже можно. А кабаны выскакивают из камышей.

У Ричарда загорелись глаза.

— Обязательно выберусь! Давно я не был на хорошей охоте.

— Только всех не перебей, — усмехнулась я.

— Кабаны вкусные, — подал голос Дик, — я люблю их есть.

— Отлично, — ответил ему Ричард, — когда вырастешь, будем охотиться вместе.

— Послушай, — вспомнила я, — давно хотела спросить. Ты же точно знаешь. Еще до того, как Его Величество высадился с войсками в Англии, ходили слухи про какое-то то ли пророчество, то ли еще что. Что-то связанное с Ланкастерами и Тюдорами, если я правильно поняла. Ты не знаешь, в чем там было дело?

— Странная история какая-то, — ответил Ричард, — там никто не знает, в чем дело. Вроде бы, появилась настоящая баньши и предсказала гибель Англии, если на трон взойдут Тюдоры. И не подпустила сына покойного графа Ричмонда к королю. Говорят, что Тюдоры хотели обойти сына короля Генри.

— А чем все закончилось? — спросила я.

— Чем все кончилось с Ланкастерами, ты знаешь, — ответил Ричард, — а юный Тюдор сейчас в монастыре, его готовят к постригу. Его мать бьется в истерике, а он серьезно настроен.

— А чего она в истерике-то бьется? — спросила я. — Если ее сын сам пришел к Богу, то мешать ему — грех. Действительно, очень странная история. Спасибо, что рассказал.

Я легко вскочила в седло, а Ричард подал мне сына.

— Скоро ему надо будет подарить коня, — сказал он, — и хорошую сбрую. Отличный наездник.

— Я пришлю шпинат, — сказала я.

С нами отправился посыльный, чтобы сразу же забрать посылку. Невилл был рад поделиться плодами своих трудов. А мне в голову не пришло предупредить его, чтобы он ограничился шпинатом. Я и на размеры и вес корзины, которую увезли в замок, внимания не обратила. А Снейп сразу же скрылся в зельеварне.

Меня волновал Дик. Ричард не отстанет, это ясно. Для него все дети были показателем его, так сказать, мужской состоятельности. Ну и членами семейного клана. Поэтому Дику придется контактировать с другими детьми. А мое избалованное сокровище вполне могло развернуть полномасштабные военные действия с непредсказуемым результатом. Об этом, конечно, стоило подумать раньше, но всего не предусмотришь. Да и положение единственного ребенка в большой компании взрослых мягкости характера не способствовало. Дик умел договариваться, но не с детьми. Его этому, между прочим, Люциус учил. Я молчу об исполнении малопристойных песенок, рассказов про мощерогих кизляков и прочих мозгошмыгов, игр в Робин Гуда с размахиванием деревянным мечом, воплями и прыжками с лестницы. Причем он точно знал, что в любой момент может обратиться к любому взрослому — и его внимательно выслушают и ответят на все вопросы. И качать права умел. Это его уже Гарри учил. Ричард своего сыночка во всей красе не видел. Это будет катастрофа, особенно учитывая фамильный темперамент обоих.

Стоило посоветоваться с дамами. Единственное, что приходило в голову мне, это необходимость обучения. Но если Ричард решит, что я против того, чтобы мой сын общался с другими его детьми, то он способен что-нибудь выкинуть. И от этого чего-то мало не покажется всем.

Но ни к какому результату мы не пришли, нам просто не дали.

Гарри и Драко пошли задавать корм лошадям, но бегом вернулись за оружием.

— Что?! — в ужасе вскочила я. — Кто там еще?

— Непонятное что-то!

Было уже темно, пришлось зажечь факелы. Со стороны болота слышались какие-то вздохи, всхлипы, хрипы…

— Что там? — шепотом спросила я. — Кого-то принесло? Или у нас кто-то завелся?

— Кто там? — крикнул в темноту Сириус. — Выходи! А то мало не покажется!

Звуки стихли, в темноте началось какое-то движение. Что-то большое перло прямо на нас.

— Пресвятая Дева! — простонал Шелтон. — Опять оборотень?

— Я эта… не оборотень… — послышалось из темноты.

— А кто? — крикнул Гарри. — Кто ты такой? Что тебе здесь надо?

— Да это же Хагрид, — сказала Луна, спокойно опустив арбалет.

— Хагрид? — переспросил Гарри.

— Рубеус Хагрид, — на свет вылез настоящий великан, — хранитель садов и лесов… — тут он зарыдал, — кто тут? Я вижу плохо.

— Свои, — выдохнул Снейп.

«А этого куда девать?» — с тоской подумала я. Кажется, придется делать пристройку.

Повторилась сцена с едой, слезами и объяснениями. Шелтон понял, что есть какое-то место, где случилось что-то страшное. И оттуда бегут к нам. С его точки зрения я очень разумно поступала, принимая всех этих пришельцев. От них была большая польза, в том числе и для него, как члена общины.

— Гарри! — рыдал Хагрид. — Ты живой! Живой! Гарри! И вы все… Профессор… Гермиона… Луна… Невилл… Как же хорошо-то! И Сириус тут. Я помер, да? И в рай попал?

— Хагрид, — сказал Гарри, — ты в болото попал. А мы тут рядом живем, в доме у Барбары. Здесь безопасно и много еды.

— Значит, правду люди-то говорят… — шмыгнул носом Хагрид. — Есть оно. Убежище! А я, стал быть, дошел…

— Убежище? — переспросила я.

Мне это, честно говоря, не понравилось. Нет, я не против помогать людям, магам и магическим существам, но у меня ресурсы ограничены. Дом уже трещит по швам. Болото тоже не резиновое. Местные могут не понять такого нашествия. И еще неизвестно, как к этому Ричард отнесется. Он нас-то принял со скрипом.

Оказалось, что в страшном мире, откуда появлялись мои постояльцы, кто-то произнес пророчество. Дескать, есть некое Убежище, и выживут только те, кто до него доберется. Жуть…

— А что с Хогвартсом? — спросила Гермиона.

— Нету, — всхлипнул Хагрид, — и в лесу все умерли-и-и-и-и…

— Хагрид, оставайся, — сказала я, — только тебя сейчас проверят, чтобы в карманах ничего не завалялось. И на будущее: никаких пауков и драконов! Понятно?

Он кивал, присосавшись к кружке с элем. С хозяйкой Убежища он спорить не собирался. Спать его уложили на полу в большой комнате.

Утро же началось с очередного скандала. Нет, не с Хагридом. Тот пошел любоваться на кабанов на болоте. Наше… Убежище навестили его светлость с тещей. Графиня верещала о колдовстве, а герцог стискивал зубы.

— Да что там у вас случилось-то? — не выдержала я. — При чем тут колдовство?

— Вот! — мне под нос сунули обгрызенную морковку. — Вот! Травы люди в горшках выращивают, я про это знаю! Но морковь! Редис! Огурцы! Капуста!!! — графиня аж вибрировала.

Блин, зря я Невилла не проверила. Вот объясняй теперь этой бабе, откуда у нас зимой свежайшие овощи. Щедрый наш! Хорошо еще епископа не приволокли.

Я взяла морковку, обтерла о подол и откусила.

— Хорошая морковка, — сказала я, прожевав, — вкусная. И полезная.

— Но ее получили с помощью колдовства!

— Никакого колдовства! — ответила я. — Это теплица. Хотите, покажем?

— Покажи!

Мы направились к сараю. Изображение Девы Марии заставило графиню поутихнуть. Не только на оборотней, значит, влияет.

— Вот! — показывал Невилл свое хозяйство. — Ничего плохого тут нет. Я сам все проверяю. Барбара сказала, что это для беременной леди, я все самое лучшее отобрал. Полезно же. Мы сами все это едим. И Дик тоже.

Дик, которого подтолкнула Луна, вышел вперед, сорвал огурчик и схрупал его. Графиня смотрела на него так, словно он ел живую гадюку.

— Вкусно! — сказал Дик.

— А как это работает? — задал вопрос по существу Ричард. — Без колдовства?

Дик и для него сорвал огурец, и его светлость с аппетитом захрустел.

— Растениям нужны свет, тепло, влага и удобрения, — начал объяснять Нев, — у меня тут печка торфяная приспособлена. И трубы, чтобы тепло распространялись. Поливаю часто. И свет. Там и там слюда, она отражает свет от плошек. А все вместе брат Саймон освятил. Он мессу отслужил, как только я все оборудовал.

Умничка, про свои артефакты ни слова не сказал.

— Я могу и свеколки молодой дать, — продолжал Невилл, — и ревень. Забыл вчера.

Дик слопал еще один огурец. Дорвался. Обычно его в теплицу не пускают. Нечего баловаться.

— А там что? — Ричард, похоже, был доволен, что его тещу угомонили.

— Там лекарственные травы, — пояснил Невилл, — для брата Саймона. Он из них лекарства готовит. И просто так завариваем. А там я выращиваю растения на семена.

В углу за ширмой оказался цветущий куст белых роз.

— Это подарок был, — вздохнул Невилл, — на святого Валентина для дам.

— Розы зимой? — уточнил Ричард.

— Если знать, как поливать, чем удобрять и как согревать, то ничего невозможного, — ответил Невилл, — я с самого детства растения люблю. И они меня тоже.

Кажется, графиню уели, но ее активность мне не нравится. Хотя, могла, конечно, перепугаться. Кто ее знает… Как бы у нас все не конфисковали.

— Я тоже хочу такую теплицу, — сказал Ричард, — в Миддлхэме. И розы. Сделаешь для меня? Я щедро заплачу.

— Сейчас не получится, — ответил Невилл, — надо летом все обустраивать, чтобы к зиме уже все было.

— У вас много хороших вещей, — сказал Ричард, когда мы вернулись в дом. — Почему вы мне их не предложили?

Мы переглянулись.

— Многое появилось недавно, — взял на себя ответ Снейп, — не так-то просто что-нибудь устроить с самого начала. Сперва и у нас только самая простая зелень была, которую часто на кухне в горшках выращивают. Это сейчас столько всего. И лекарственные травы не все сразу прижились. Нужно много работать с семенами, отбирая лучшие. Смотреть, чтобы вредители не завелись. Разве разумно предлагать что-то, если не уверен, что будет результат?

Ричард медленно кивнул. А все-таки интересно, что у них там случилось?

Уехали они через час с очередной корзиной зелени и овощей. И с единственной белой розой, которую Невилл тщательно упаковал, чтобы она доехала до Миддлхэма. За овощи Ричард заплатил.

— Они теперь так и повадятся? — спросила Гермиона.

— Угу, — сказала я, — еще и охота запланирована.

— Я бы от такой тещи тоже к кабанам сбежал, — покрутил головой Драко.

Подробности скандала в благородном семействе мы частично узнали сейчас, а полностью, со всеми подробностями, потом. Да, уж, иногда исполнительность и желание сделать все как лучше — зло.

Сперва Невилл подставился с овощами, а гонец не нашел ничего умнее, как отнести корзину прямо в покои Энн. И служанка эту корзину затащила прямо в спальню.

Думаю, свою роль сыграло наше феерическое появление. И то, как Ричард заставил всех бегать, выполняя наши поручения. Вот они и это тоже выполнили.

Проснувшаяся Энн обнаружила рядом с кроватью корзину, и как всякая нормальная женщина сунула туда нос. А заглянувшая в комнату графиня обнаружила собственную дочь, алчно пожирающую редис и огурчики вперемежку с луком, сельдереем и свежей капустой с морковкой. На вопрос, откуда все это взялось, ей ответили, что доставлено из Мортленда с наилучшими пожеланиями.

Отдавать вкуснятину Энн не собиралась. Видимо, ей очень требовались витамины. А может одурела от запаха свежей зелени. Призванный на помощь Ричард сперва офонарел от вида собственной жены, набивающей рот шпинатом вперемежку с базиликом и сжимающей в кулаке надкусанный огурец, потом попробовал утихомирить тещу. Сам-то он не верил, что мы хотим отравить Энн. Тем более что это был совершенно идиотский способ.

Под шумок Энн прикончила остаточки и завалилась обратно в кровать с довольным сытым урчанием. Обгрызенная морковка оказалась единственной добычей графини. Ричард пообещал разобраться и выяснить все. Графиня последовала за ним.

— Во дают! — прокомментировал Сириус. — И как он только все это терпит? Я бы сбежал куда подальше, пусть сами разбираются. Не зря говорят, что жениться надо на сироте. Не, у других-то все нормально бывает, но эта тетка…

— С этой теткой надо держать ухо востро, — пробормотала я.

И смех, и грех, конечно. И не знаешь, кого больше жалко: Энн или Ричарда. Но действительно, сам себе устроил райскую жизнь. Добрые дела наказуемы.

Через три дня гонец доставил корзиночку с тремя плодами граната. Не скрою, это было приятно. А вот Снейп почему-то нахмурился. Уж не знаю, что он задумал, или что пришло ему в голову, мне было не до того. На следующий день была запланирована охота на кабанов с участием герцога. А гранаты с удовольствием попробовали все. Шкурки, очистки и косточки уволок Снейп.

Хагрид, кстати, проблем не доставлял. Может быть, пока. Только храпел громко. Но если плотно закрывать двери, то не мешал.

Охотники прибыли с раннего утра, перекусили и двинули на болото. Ричард взял с собой только двоих сопровождающих, полностью положившись на нас. Это было приятно, но от такого доверия у меня холодок по спине пробежал.

— Ждите с добычей! — помахал нам Гарри.

С ними, разумеется, ничего не случилось. Они вернулись страшно грязные, усталые и жутко довольные. Три туши кабанов тащили на наспех сделанных волокушах.

Потом они долго отмывались в бочках, обсуждали охоту. Извели половину запасов мыла.

— Барбара, разотри мне спину, — попросил Дикон, — пожалуйста.

— Болит? — встревожилась я.

— Нет, но устал.

Все-таки я чертовски наивна.

Он скинул чистую рубашку и завалился на мою кровать. Я достала масло.

— Тебе запах миндаля нравится? — спросила я.

— Да.

Я щедро намазала ему спину, стараясь, впрочем, не испачкать простыню. Смазала руки и начала разминать ему плечи.

Все-таки жизнь на свежем воздухе, здоровая еда и постоянные физические упражнения творят чудеса. На такую мускулатуру и посмотреть приятно. А уж потрогать…

— Ох, как хорошо! — пробормотал Дикон в подушку.

— Смотри, не засни, — ответила я.

Он дышал все тяжелее.

Я в последний раз прошлась вдоль позвоночника.

— Все! Вставай. Там и ужин готов.

Он резко перевернулся на спину и схватил меня за руки. Мама, дорогая! Я нервно сглотнула. Из-за расширившихся зрачков его глаза казались почти черными. На щеках горел лихорадочный румянец, губы были пунцовыми. Я невольно скользнула взглядом по его телу, и мне стало нехорошо. Настолько возбужденным я его еще не видела. Да что я там видела-то, на самом деле.

— Иди ко мне! — хрипло выдохнул он, дергая меня на себя.

Ох!

— Нет, не надо! Прекрати сейчас же!

Он молча сдирал с меня одежду. Довольно плотная шерстяная ткань и полотно легко поддавались под его руками. Я уперлась ладонями ему в грудь.

— Перестань! Слышишь?

— Ты сама ко мне пришла! — прорычал он. — Сама!

— А ты меня отпустил и отказался! Не смей! И сейчас не я к тебе пришла, а ты…

Он хрипло рассмеялся и грубо поцеловал меня в губы. Я укусила его в подбородок. Да что же это такое!

— На, кусай! — он откинул голову, подставляя горло. — Ну же!

— Убью!

— Убивай! — согласился он, отбрасывая остатки моего платья. — Делай, что хочешь, но ты моя! Я был у тебя первым, ты родила мне сына. И никуда не денешься!

— Это только потому, что тебе сейчас нельзя спать с женой! — ответила я. — Только поэтому!

— Тебе не понять! — отрезал он.

О, это было нечто! В первый раз все закончилось быстро, видимо, действительно давно никого не было, но останавливаться он не собирался. Как будто дорвался до чего-то важного и собирался выпить до капли, полностью овладеть, оставить свою метку и печать. Никакой нежности и неги, почти что бой.

— Ты очень плохо поступил и со мной, и с Энн, — сказала я, когда он, наконец, откинулся на подушках.

Мне не ответили. Заснул…

Выбраться из-под тяжелой руки было сложно. Да и вставать не хотелось. И что это такое было? Недотрах классический вульгарный? Так у него полный замок прислуги. Еще и за честь бы сочли. Нужен секс, а я практически под рукой? А с прислугой не по чину? Дело в том, что я тогда сама к нему пришла? Так вряд ли я единственная…

Я с трудом выбралась из кровати. От платья и нижней одежды остались лоскуты. Еще как умудрился синяков не наставить. У меня был травяной чай и кувшин с вином. Я налила себе вина и жадно выпила.

— И мне дай, — послышалось с кровати.

— На! — я снова наполнила кубок и подала ему.

Он выпил и снова поймал меня за руку.

— Я на тебя герцогине пожалуюсь, — сказала я, — и графине тоже.

— Жалуйся, — согласился он, привлекая меня к себе, — делай, что хочешь. Можешь меня еще раз укусить.

— Я тебе сейчас все лицо исцарапаю, будешь потом дома рассказывать, как на тебя кабан напал.

Под моей щекой вибрировала грудная клетка. Еще и смеется, гад.

— Не злись! Что ты хочешь?

— Ничего!

— Так не бывает! Все чего-то хотят. Денег, власти, славы.

— Я взяла у тебя кольцо, потому что это был подарок, — ответила я, — а теперь ты предлагаешь плату. Это другое. Поэтому мне ничего не нужно. Я не продаюсь.

— Ты его сохранила?

— Да. Но больше мне ничего не надо. И уходи!

Он снова привлек меня к себе и поцеловал в губы. Теперь нежно.

— Никуда я от тебя не уйду. И ты никуда не денешься. И не сбежишь.

«Кто обольщал когда-нибудь так женщин?»** Хотела Плантагенета? Получи и распишись…

* Во имя Господа! (лат.)

** В. Шекспир "Ричард III"

Глава 9, в которой у Дикона рождается очередной сын, а Мортленд посещают чудесные гости

Сменная одежда у меня была в сундуке. Расплести и расчесать волосы, снова заплести косы. Покрывало это еще.

— Не надевай! — послышалось с кровати.

— Ты сам вставать собираешься? — поинтересовалась я.

— Не хочется, но придется. Не надевай ты эту гадость, я хочу видеть твои волосы.

— Командуешь у меня в доме?

Он отложил книгу. Блин… И когда успел? И что он там нашел? О, Тацит — жизнеописание Агриколы. И чем мне Чосер не угодил? Хоть вопросов бы не возникло.

— Ты читаешь такие книги? — спросил Ричард, когда я подошла к кровати, отобрала у него книгу и протянула рубаху.

— Почему бы и нет, тут история Британии.

Он лениво потянулся и сел на кровати. Потер подбородок и самодовольно ухмыльнулся. Самец средневековый… Я достала свое зеркальце и лечебную мазь в баночке.

— Держи! Эта мазь хорошо помогает от царапин и небольших ран.

Он внимательно рассмотрел метку. Жалко, что у меня под рукой не было лимонов. Или чего покислее.

— Смажь мне сама! — сказал он.

— Вот еще! Спину я тебе уже растерла.

— Тогда так и останется. У тебя острые зубы, долго будет заживать.

Не мытьем так катаньем, но добивается своего! И, похоже, что сын будет весь в него. Я вздохнула, окунула палец в мазь и принялась смазывать метку. Скоро от нее не осталось и следа. Он поймал мои пальцы и поцеловал.

— Меня еще ни разу не кусали женщины.

— Ничего, вот узнает Энн про твои похождения… И тоже покусает. Или графиня тебе кое-что оторвет. А я сковородкой побью.

Он зевнул.

— Ох! Ты меня умотала. Как же не хочется никуда идти.

Это я его умотала…

— Еще скажи, что я тебя изнасиловала. Одевайся и иди отсюда! Там уже все сожрали, скоро будут ломиться в дверь, чтобы узнать, куда ты делся. Хочешь, чтобы по округе пошли рассказы, как твою светлость спасали от оголодавшей без мужской ласки вдовы?

— Выгоняешь? Какая ты все-таки жестокая!

— Я еще хуже, чем ты думаешь.

Он рассмеялся, но, наконец, выбрался из кровати и натянул рубашку и все остальное. Видок у него тот еще был. Только слепой бы не догадался, чем этот тип только что занимался. Я протянула ему гребень. Он тут же присел снова и наклонил голову. Пришлось расчесать ему волосы. Похоже, что он и моим шампунем попользовался, уж очень шелковистые. Утыкаться носом в макушку не стоило, еще опять спровоцирую. А так все забивал запах миндального масла.

Наконец, я выбралась из комнаты. Внизу моментально стало тихо. Вот…

Ричард вовсю зевал, сонно моргал и благостно улыбался. Его спутники смотрели на меня даже с каким-то испугом. Точно слухи пойдут.

Хагрида ему, что ли, показать, чтобы проснулся? Интересно, где его спрятали? А тут еще Дик явно заинтересовался…

Уезжали они уже в темноте. Я медленно поднялась к себе в спальню. Да уж… порванные тряпки на полу, разгромленная постель. Пейзаж «После битвы». С точки зрения XXI века меня изнасиловали, но Дикон определенно не насильник. Он не упивался властью, не причинил мне боли, даже когда я укусила его. Да и лягнуть пыталась, точно помню. Собственно, все и случилось, когда я уже сама хотела.

По телу прошла горячая волна. Этот мужчина как будто бы имел право обходиться со мной подобным образом. Это неправильно! Но я все равно хочу его. Было ли дело только в физиологической совместимости? У меня проснулись некие неизжитые до конца комплексы? А что чувствовал он, кроме сексуального голода, конечно? Почему он бросил мне в лицо, что я его потому, что он был у меня первым мужчиной? Другие не девственницами достались? А Энн? В свое время много обсуждали, был ли подтвержден ее брак с Эдвардом Ланкастерским. Основной версией была та, что королева Маргарита так ненавидела графа Уорика, что просто не могла не оставить лазейки, позволяющей расторгнуть брак его дочери со своим сыном. По идее, логично. Или невинность, доставшаяся, так сказать, по закону, ценилась меньше, чем подаренная? И ведь не спросишь…

— Фью! — послышалось сзади. — Вы тут что, битву при Тьюксбери в лицах изображали? Неудивительно, что его светлость еле выполз.

— Пэнси!

— Молчу! Молчу! — она подняла руки в примирительном жесте. — Странно все это, не находишь? Надо бы поговорить…

Поговорить и правда стоило.

Большой сбор назначили в солярии после того, как Шелтон и Хагрид заснули, а Дика уложила Тирли.

— Если можно, без комментариев! — сразу же сказала я. — Мне переглядываний за ужином хватило.

— Ты страшная женщина, Барбара! — закатил глаза Драко. — Вепря заездить.

Пэнси отвесила ему далеко не шутливый подзатыльник.

— Саймон, надеюсь, ты ничего никому не подливал? — уточнила я, старательно игнорируя собственные пылающие щеки.

— Нет, — ответил Снейп, — но я видел, как он на тебя смотрел. Пока ты в окно на гонцов любовалась, а Дик вареньем объедался. Жутко стало, хотя я мужчина, и меня это не касалось. А потом эти гранаты… Вряд ли их много достали, а он прислал тебе. Это не перстень с пальца стянуть и подарить, это фактически декларация. И то, как он в открытую все устроил, тоже кое-что значит.

— Пометил территорию? — предположила я.

— Именно.

— Но почему сейчас-то? — я поняла, что обсуждать все равно придется. Но разговор был деловым. — Только из-за беременности Энн? Пардон, но эта проблема решается без деклараций и демонстраций.

— Спермотоксикоз, — тихо, но отчетливо проговорила Грейнджер.

— Дело не в этом, — Люциус извиняюще улыбнулся Нарциссе, — извините, дамы, но секс с магглой очень сильно отличается от секса с ведьмой. Нет, я сравнительным анализом не занимался. Это было исследование Руквуда. Он заинтересовался, по какому принципу магглы обвиняли людей в колдовстве. Для этого могло быть достаточно таинственных занятий науками, замкнутого образа жизни, экстравагантных выходок. Знахарки и знахари всегда были под пристальным вниманием, как и деревенские повитухи. Особое внимание уделяли и сексуально привлекательным люди. Это не обязательно были писаные красавцы и красавицы, иногда мог иметься и заметный изъян внешности, но им он лишь добавлял шарма.

— И что это значит в отношении нашего случая? — спросил Паркинсон.

— Барбара не такая как мы, но она сильная ведьма, — сказал Лавгуд, — а у герцога есть кровь волшебного существа.

— Догадались? — послышалось из угла.

— Ой! — взвизгнула Имельда. — Это еще кто?

— Твоих рук дело? — спросила я столь внезапно объявившегося черта.

— Нет, — ответил он, — даже обидно — такой поворот. Недооценил я его светлость, недооценил. Опять вы бонус получили. Даже обидно.

— Что за бонус? — спросила я.

— Ваш проход в другую реальность стал главным. Поздравляю!

— Так и думал, что есть и другие, — пробормотал Лавгуд, — особенно после того, что сказал Хагрид. Я все время пытался понять, по какому принципу все это работает. В любом хаосе есть система. Надо просто посмотреть на хаос с другой точки зрения, и тогда все станет очевидным. Если бы с появлением новых магов здесь изменялись физические параметры, или нас тянуло отсюда уйти, или имело бы место что-то еще, тогда проход был бы один. А ведь в Британии, несмотря ни на что, оставались сильные маги. Все ли они погибли? Или как-то прорвались? И куда именно?

— Хогвартс? — привычно предположила Гермиона.

— Не думаю, — ответил Ксенофилиус, — тогда начали бы искать других. И вышли бы на нас. Мы не очень выделяемся на фоне местных магов, но это если не начать присматриваться. Я бы поставил на Стоунхендж. Возможно, на Лондон.

Черт кивал.

— У тебя тут тараканьи бега? — спросила я.

— Нет, — ответил он, — не угадала. Я смог определить только начальные параметры. Система саморазвивающаяся. Можно немного регулировать, но именно что немного. Хотя, признаюсь, искушение было, особенно когда появились эти проходы. У вас тут и так чуть ли не привилегированное положение. Вот я и добавил немного интриги, ослабив твою связь с герцогом. Ты так легко повелась на провокацию, любо-дорого смотреть. Нет, я бы не сделал так, как говорил, это ломало все условия. Ричард Глостер должен оставаться прежним, но ты сама отказалась от него.

— Он все равно бы женился на Энн, — сказала я.

— Энн могла бы и умереть, — ухмыльнулся черт, — или поддаться на уговоры и уйти в монастырь. Ты права в том, что тогда Ричарду нашли бы другую жену.

— Мне это не нравится, — сказала Пэнси. — Ты просто дразнишь Барбару.

— Да, — согласилась я, — расскажи про бонус.

Черт сложил губы дудочкой.

— Ну вот, даже поддразнить нельзя! Ладно, слушайте. Связь местного Плантагенета с сильной ведьмой и наличие магически сильного ребенка от этой связи действительно дает большое преимущество. А ваш Дикон инстинктивно чувствует точку силы и прибирает ее к рукам, отсюда и выбросы. Сегодня так шарахнуло, что даже меня проняло.

— А оборотень откуда взялся? — спросил Гарри.

— А почему все должно быть легко и непринужденно? — съехидничал черт и растворился в воздухе.

Вот… рогатое и некопытное… Опять туману напустил.

— Это этот? — уточнил Паркинсон. — Куратор? Или как его?

— Он, — ответила я.

— Информации мало, — заметил Люциус, — но она есть. И она мне не нравится. Я не против того, чтобы кто-то еще вырвался из ада, в который превратился наш мир, но я предпочел все это как-то даже не контролировать, но упорядочить, что ли.

— Маги, прорвавшиеся в наш мир, будут искать других магов, — заметил Лавгуд. — Стоунхендж — это Уилтшир. Так что большой шанс, что какая-то колония зацепилась за нынешних Малфоев. А вот Лондон… И не забывайте, возможно, есть и другие места.

Я хмурилась.

— Полагаю, — сказала я, — наши главные конкуренты — это король Англии и Маргарет Бьюфорт, мать Генри Тюдора. У короля теща — ведьма, она может многое знать, а на Маргарет работает местный некромансер. Она маггла, но маггла умная.

— А королева? — уточнила Пэнси.

— Знаешь, она может быть сквибом, — сказала Луна, — тогда многое становится понятным. Ее мать сильная ведьма, но она сделала ошибку, связав свою жизнь с Вудвиллом. Даже если бы она могла приворожить короля, ей бы это с рук не спустили. Да и мужа куда-то девать надо было. А вот дочь оказалась всего лишь фертильной, но слабой и глупой. Поэтому и потеряла все, не сумев заставить мужа что-то сделать, чтобы узаконить детей. Даже если Эдвард обманул ее, не сказав о своем двоеженстве, за столько лет правда должна была выплыть. Разве что Элизабет оказалась совсем уж кретинкой. Раз уж повезло заполучить самого короля, то стоило заглянуть во все щели в поисках скелетов.

— Между прочим, Маргарет тоже делала ставку на Ричарда, — заметила Пэнси. — Как же хорошо, что я так внимательно читала хроники. Она же предложила ему после смерти Энн, чтобы он женился на ней и признал ее сына наследником.

— Дикон говорил, что она еще пытается отговорить своего сына от принятия пострига, — вспомнила я. — Господи, только бы они все не узнали про Дика!

— Ричард не позволит, — ответил Снейп, — он предан брату, но ребенка будет защищать. Как и женщину.

— Не забудьте про графиню, — напомнил молчавший все это время Невилл, — она наш враг.

Я тяжело вздохнула. От графини не отвяжешься. Она мать Энн, и Ричард оставит ее в замке. Как все сложно.

Дальнейшие разговоры ни к чему не привели.

Тирли убралась в комнате, и я устало вытянулась под одеялом. Слабый аромат миндального масла никуда не делся, но он мне не мешал. Наоборот…

Большой отрез бархата цвета спелой вишни, тончайшее, полупрозрачное полотно и золотая сетка для волос вернулись в Миддлхэм без комментариев. Я понимала, что это компенсация за порванное платье, но принимать ее не собиралась. Перебьется. А мне все это не нужно. И не стоит нервировать моих дам, они-то в отличие от меня скучали по дорогим тканям.

Дикон не отступится, но и я легко не сдамся. Поиграем.

— Не жалко? — усмехнулась Пэнси.

— Пусть себе еще один камзол сошьет, — буркнула я, — и парочку рубах. Да и сетка ему пойдет больше, чем мне. Пижон.

Пэнси рассмеялась.

Тренировки никто не отменял. Гарри и Драко отжимались.

— Мальчики, ваши дамы уже ушли! — злорадно крикнула я и с разбега запрыгнула на турник. — И раз!

Пэнси крутила дубинку. Луна устроилась на плечах у Драко, добавляя вес. Шелтон притащил остальную амуницию.

Сириус занял место зрителя с Диком на плечах. Хагрид опять ушел на болото. Остальные занимались своими делами в доме.

— Пять! — считал мои подтягивания Сириус, а Дик громко повторял за ним. — Шесть!

Похоже, что кто-то пришел, но я была полностью сосредоточена на выполнении упражнения. Нельзя опозориться перед собственным ребенком.

— Восемь! Девять! Десять!.. Ты опять пришел маму мучить? Уходи!

Я спрыгнула на землю и обернулась. Все те же и милорд. Уже, кажется, привычно опешивший. С яркими пятнами на щеках. Как бы чего не вышло…

— Иди-ка сюда, маленький вредина, — сказала я, снимая Дика с Сириуса, — нельзя говорить глупости. Никто никого не мучил и не будет мучить.

Дик поджал губы.

— Я не маленький, я большой!

— Ты большой вредина, — я поставила его землю и присела на корточки перед ним. Он набычился.

— Мы же договаривались, — напомнила я, — что ты спросишь, если чего-то не понимаешь, а ты говоришь гадости. Давай-ка, извинись.

— Извини, — буркнул Дик и тут же обнял меня за шею.

— А ты не передо мной извиняйся, а перед тем, кого обидел. Ну, на кого кричал?

Дик нехотя отпустил мою шею и повернулся к отцу.

— Я больше не буду! Извини!

Ричард кивнул. Меня обрадовало, что он не потребовал наказать малыша. И, главное, не попытался сделать это сам, но все равно. Ох, Дик…

Остальные здоровались с гостем. Тот сдержанно отвечал, а потом протянул мне руку. Мы пошли в сторону лесной полянки.

— Дик, поиграй с Сириусом, хорошо? — сказала я.

Сириус понятливо подхватил Дика и высоко подбросил в воздух.

— Не сердись на него, пожалуйста, — тихо сказала я, — дети… они просто не понимают таких вещей. Они могут подумать, что взрослые дерутся. Или что мучают их маму. Дик что-то слышал, наверное, нельзя за это наказывать.

— Ты его не наказываешь? — спросил Ричард после паузы.

— Наказываю, конечно, — ответила я, — сладкого не даю. Или не играю с ним. Но он должен понимать, что сделал что-то плохое.

— Почему ты вернула бархат? — спросил он через пару минут молчания. — Цвет не подошел?

— Красивый цвет, — ответила я, — но мне не нужен бархат, а тебе в хозяйстве пригодится.

— Я хотел извиниться за платье, — сказал он.

— Можешь считать, что извинения приняты.

Он схватил меня за плечи и развернул к себе.

— Чего ты хочешь?

Я медленно облизнула губы.

— Луну с неба? Корону Англии? Голову французского короля на золотом блюде?

— Прекрати меня дразнить!

— А ты мне запрети. Попробуй!

Похоже, что теперь синяки будут на плечах.

— Ты делаешь мне больно. Прекрати!

Он ослабил хватку, но не выпустил.

— Ты решила поиграть со мной? Признавайся!

— И в мыслях не было, милорд. Как можно! Кто вы, и кто я.

Он вздернул подбородок.

— Так вот, я не желаю видеть тебя в этих мерзких тряпках.

— Мне снять их прямо сейчас? Должна заметить, ваша светлость, что сейчас довольно холодно, но если вы настаиваете…

Сеанс стриптиза не состоялся. Зритель был явно не готов к такому зрелищу. Даже жалко стало. За мной бы не заржавело. Вместо этого меня встряхнули, я запрокинула голову.

— Ты сильнее меня, Дикон, намного сильнее. Ты легко можешь изувечить меня, но я просто так не сдамся. Не думай, что можешь получить все, что хочешь, только потому, что твой брат король.

— Я уже получил тебя!

— Тогда что тебе еще нужно? Покорность? Не дождешься!

— Ты будешь мне подчиняться!

— Нет!

Развернулся и ушел. Но он еще вернется…

Ничто так не бодрит, как хороший скандальчик. А разборки с Ричардом — это чистый адреналин. Как бы не подсесть на это дело.

Снейп съездил в замок с новой порцией зелий для Энн, передал еще овощей. Я попросила Пэнси сварить хорошее масло от растяжек и передала через Снейпа с подробной инструкцией. Он сказал, что Энн взяла. Ричард, присутствующий при разговоре, ничего по этому поводу не сказал. А вот графиня задала несколько вопросов, но тоже не возразила. С будущей матерью и ребенком все было в полном порядке, наша с Диком помощь не требовалась. Вот и хорошо.

Невилл тоже побывал в Миддлхэме, чтобы определиться с предстоящим фронтом работ. Вернулся страшно довольный. Кажется, у него теперь не только теплица, но и оранжерея будет. Герцог Глостер вполне мог оплатить нужное количество стекла. Я даже разрешила Невиллу под это дело достать из сундука несколько книг вне очереди, пусть радуется жизни.

Шел уже Великий Пост, так что визитов его светлости можно было не опасаться. Приближались роды Энн. Надеюсь, что все пройдет хорошо. Теперь имелся большой шанс на то, что маленький Эдвард не будет слабым и болезненным.

Хагриду построили хижину на опушке леса, и он страшно радовался, что у него теперь есть свой дом, но столовался он все равно у нас. А попутно обследовал лес и однажды принес олененка со сломанной ногой. Это был первый пациент, скоро вокруг хижины бегали ежики, белки и барсуки, которых лечил Хагрид. Он и захромавшую лошадь Гарри вылечил, и с деревенскими на этой почве сошелся.

Что самое показательное, ни разу не проболтался о том, о чем следовало молчать. Но я всегда подозревала, что в книге он выдавал только ту информацию, которую ему велели.

Ко мне Хагрид относился уважительно, а Дик ему очень понравился. Они вместе зверюшек лечили, травы, найденные на болоте, разбирали.

— Хороший Дик парнишка, правильный, — сказал как-то Хагрид, когда мы с ним наблюдали за возней моего сына с лесными пациентами, — и талантливый. А что папка у него с гонором, так ничего. Бывает.

Я не ответила.

Рекламу талантам Хагрида ожидаемо сделал Шелтон. Так что скоро появились и первые клиенты. Коновалов было мало, последний в нашей округе умер год назад, а скотина бывает, что и болела. Я, честно говоря, напряглась. Случись что, можно и серьезных обвинений дождаться, но Хагрид справился. Скоро его стали приглашать и в другие деревни. Все, что ему давали за труды, он честно приносил нам.

Я побаивалась, что он рванет в Хогвартс, но он и этого не сделал. Но тут была заслуга Снейпа. Он сумел донести до теперь уже нашего лесника, что в Хогвартсе сейчас наши враги, так что нам стоит тут отсидеться. А вот потом будет видно, что и как. Хагрид кивал. Он и Дамблдора не вспоминал почти, что показательно. Похоже, случилось в жизни полувеликана что-то, что убило в нем веру в «великого человека». Или, попав в другую реальность, он распрощался со старой и принял новые правила игры? Кто знает…

Его, кстати, и не пугались особо, а потом и привыкли. Ну, мужик, ну, большой мужик, ну, очень большой мужик. Бывает. Есть же карлики всякие или увечные, а он вот такой получился. На все Божья воля.

Маленький Эдвард Миддлхэмский родился на Пасхальной неделе.

— Эдвард Миддлхэмский, Ричард Мортлендский, Джон Понтефрактский, — заметил по этому поводу Драко, — поиграй с детишками — подучи географию. Только маленькая Кэтрин сама по себе.

— Ну, что поделаешь, — развела я руками, — раз признал. Bend Sinister. Вепрята. Надо ехать на крестины и что-то дарить.

Вытряхнула еще одну чашу из сундука. Поехали. Дик у меня в этот раз был очень даже нарядным. Самое лучшее тонкое сукно красивого винного цвета я лично украсила золотым шнуром из своих запасов. Заготовки для башмачков из тонкой красной кожи пришлось купить у разносчика за большие деньги. Ничего, сегодня Дик должен быть нарядным, чтобы всякие на него хвост не поднимали. Я и золотую цепочку, когда-то подаренную мне графом, Дику надела. Сама как всегда выглядела серой мышью, но вдове полагается быть скромной. К тому же на праздничный пир я оставаться не собиралась. И дело не в том, чтобы еще раз подразнить Ричарда, просто не хотелось лишнего внимания. Ну их всех…

Энн выглядела неплохо, графиня милостиво улыбалась. Сам счастливый папаша был горд и доволен жизнью, как и положено.

Подарок вручил Дик, сумев даже правильно поклониться. Ричард бросил на него довольный взгляд. Мне тоже достался милостивый кивок. Теперь стоило побыстрее смыться, пока не пригласили на пир. Ни мне, ни Дику избыточное внимание ни к чему, а пожрать и дома можно.

— Уезжаете? — спросил меня конюх, помогая забраться в седло.

— Да, слишком много народу, — ответила я.

— Говорят, угощение будет знатное, — подмигнули мне.

— Значит, другим больше достанется, — хмыкнула я.

Дик устроился в седле передо мной и ухватился за луку.

— О, какой наездник растет! — улыбнулся конюх. — Милорд для него лошадь подбирает, точно знаю. И сбрую уже заказал.

— Дику только четыре исполняется, — ответила я, — не рано ли?

— Учиться уже пора, чтобы самому.

Мы выехали за ворота.

— Мне лошадь купят? — спросил Дик.

— Купят, — вздохнула я, — только не говори пока об этом. Его светлость, наверняка, хочет сделать тебе сюрприз, а конюх проболтался.

Дик кивнул, такие вещи он понимал. Я вздохнула. Началось. В это время взрослели очень рано, а в семь лет ребенок прощался с женским обществом. Начиналась суровая учеба. У меня оставалось всего три года, чтобы убедить Ричарда оставить Дика со мной. Дар — это одно, но традиции и правила никуда не делись. В покое могли оставить болезненного ребенка, таким прочили церковную карьеру. А Дик был крепким, здоровым и активным мальчиком. И сыном герцога. Прямая дорога в рыцари. Ох…

Дома избавленный от праздничной одежды Дик помчался к Хагриду — возиться со зверюшками, а я поднялась в солярий.

— Ну как? — спросила Нарцисса, откладывая книгу.

— По словам конюха, ищет для Дика лошадь, — ответила я, — а так все нормально. На пир не остались, не хочу, чтобы все на нас пялились.

— Как бы его светлость не заявился скандалить по поводу твоего отсутствия, — заметила Имельда. — Дик — член семьи, да и ты… не чужая.

— Да ну его, — буркнула я, — может еще и рядом с законной супругой посадил бы? На радость окружающим. Это день Энн, не нужно портить ей праздник. А захочет поскандалить, так всегда пожалуйста. Я тоже умею. Лучше расскажи, что с расчетами, не определи еще один проход?

— Пока нет, — ответила Нарцисса. — Слишком мало данных. Нам с нашим-то проходом разобраться надо.

Да, черт развлекался, как мог. И облегчать нам жизнь не собирался.

А на другой день от Ричарда прибыл посыльный, с требованием доставить Дика. Праздник в замке продолжался, и наш господин и повелитель считал, что там должны присутствовать все его дети.

— Он один не поедет, — сказала я.

— Мне-то что, миледи, — пожал плечами гонец, — велено привезти, значит, надо везти. А с вами или без вас — сказано не было. Собирайтесь, коли так.

Если я сейчас не поеду, с этого типа хватит явиться сюда лично. Нет, такого точно допускать нельзя. Ладно, посмотрим, может и ничего страшного. И, нарядив Дика по новой, мы отправились в замок.

Дика сразу же отвели к Джону и Кэтрин, на меня внимания никто не обращал. Нянька немного покосилась в мою сторону, но ничего не сказала. Я скромно устроилась в уголке, издали следя за детьми. Пока все было тихо, гостей развлекали приглашенные актеры, на сцене разыгрывали историю про Робин Гуда и Мэриан.

Дети сидели поблизости от Ричарда и Энн, и я заметила, как Дикон что-то спросил у Дика. Вот чего ему не празднуется, а? Наследник родился. Нет, надо согнать всех в кучу и устроить демонстрацию.

Дик что-то говорил Джону и Кэтрин. Он-то эти баллады частенько слышал, кое-что и сам мог спеть. Другое дело, что в Мортленде все это проходило по-домашнему. И как бы опять конфликта не было. Если Дика ударят, то он вполне способен если не дать сдачи, то наговорить гадостей. А как он отреагирует на возможное наказание, страшно даже представить. Но пока все тихо.

Наконец, представление закончилось. Подали угощение, а меня позвали к герцогу. Он ждал меня в небольшой комнате у входа в главный зал.

— Почему ты ушла? — спросил он без предисловий.

— Здесь слишком много народу, слишком шумно. Ни я, ни Дик к такому не привыкли.

— Представление ему понравилось, и он останется, а ты можешь уходить.

Вот оно.

— Послушай, — медленно проговорила я, — он еще маленький… И…

— Он останется здесь на неделю. Потом, если захочет, вернется к тебе.

— Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?

— Нет. Отправляйся домой.

— Хорошо, — сказала я, — но запомни: Дика никогда не били. Если ты или кто-то другой решит его наказать, то он… он не простит. И я не прощу.

Я развернулась и ушла. Этого следовало ожидать, но как же больно…

Я весь день не находила себе места. Мне мерещились всякие ужасы, и я, наплевав на все, оседлала коня и помчалась в замок. Примерно в двух милях от него посреди дороги я увидела маленькую фигурку. Его уже плохо было видно в сумерках. Господи! Дик…

— Мама… — пролепетал он, протягивая ко мне руки и оседая на землю. — Мамочка…

Я бросилась к нему. Он весь горел. Да что же с ним случилось?! Что с ним сделали?!

— Дик, маленький! Все хорошо! Мама здесь! Не бойся…

Не помню, как добралась домой. Снейп покачал головой.

— Сильная слабость! Он пережил что-то очень болезненное.

— Думаешь, был стихийный выброс? — спросила я.

— Не похоже. Раздевай его.

Вот оно! На нежной коже явственно были видны следы от розги. Неужели Ричард посмел… Но кто бы это не делал, теперь это мой враг. И не только мой.

— Несколько дней ему придется полежать, — сказал Снейп, — физически он здоров. Здесь травма другого типа, ты это прекрасно понимаешь. Меня интересует, как он выбрался из замка. Неужели за детьми никто не смотрел? Но рано или поздно его хватятся.

— Пусть поищут, — мстительно прошипела я, — пусть побегают.

— Герцог может решить, что это ты выкрала его.

— Вот кому выскажу все, что про него думаю.

Напоенный зельями и намазанной мазью Дик спал в моей кровати. Снейп сказал, что температура продержится примерно три дня. Если бы я не встретила своего малыша, то у него могла начаться горячка.

Меня потряхивало. Я всю ночь просидела рядом с Диком, спаивая ему лекарства и теплое питье. Мне предлагали помощь, но я отказывалась.

Утро началось с визита гонца с двумя лучниками.

— Вы нарушили приказ его светлости, — пряча глаза, пробормотал гонец, — велено доставить вас с сыном в замок.

Я с трудом удержалась от высказываний в адрес Ричарда, все равно не поймут, и просто пригласила гонца в дом.

— Смотри! — показала я на разметавшегося по кровати ребенка. — И можешь дотронуться, разрешаю. Он в таком виде шел пешком из замка домой. Почти в темноте.

— Господи! — пробормотал потрясенный служака. — Да как же так!

— А вот так! Ну, что будем делать?

Дик раскрыл глаза, невероятно синие на бледном личике и тихо пробормотал:

— Мамочка…

Посланцы умчались галопом.

— Сейчас папаша припрется, — заметил Драко.

— А папашу я с удовольствием утоплю в болоте, — прорычала я, осторожно поднося к губам Дика чашку с травяным чаем.

Ричард ворвался в дом, как самый настоящий вепрь. И тут же получил по физиономии, но не обратил на пощечину никакого внимания, а потрясенно уставился на Дика.

— Что с ним?

Он схватил ребенка, но тот отшатнулся от него. Я забрала Дика, который тут же прижался ко мне и замер.

— Убирайся! — сказала я. — Слышишь! Убирайся! И не смей его трогать. За что ты его избил? Не так посмотрел? Не то сказал? Неправильно поклонился?

— Что ты несешь? — прошептал Ричард. — Что ты несешь?!

— У него на спинке были следы от розог. У такого малыша! Он бежал почти что ночью. Один по дороге. Бежал к маме. Такой маленький и беспомощный. Не смей к нему больше приближаться. Ты…

— Что? — одними губами выговорил Ричард.

— Это правда, милорд, — послышался голос Снейпа, — мальчик был в страшном состоянии. Хорошо, что Барбара что-то почувствовала и отправилась в замок. Ребенка она встретила прямо на дороге. Оставьте его, ему нужны лекарства и покой. И мать. Вам тут делать нечего.

— Убирайся! — повторила я.

— Барбара, — сказал он, отходя к двери, — это не я. И я не приказывал его пороть, клянусь честью! И я узнаю, кто это сделал.

Дверь распахнулась с грохотом.

— Барбара! — от рева Хагрида можно было оглохнуть. — Давай мальца! Они пришли! Вылечат! Давай!

— Кто пришел?! Куда давай?! Хагрид!

— Дык единороги!... Дик, маленький наш, болен. Плохо ему. Лес плакал. А они и пришли лечить. Давай быстрее!

Единороги?..

Хагрид быстро замотал Дика в одеяльце и подхватил его на руки.

— Пошли!

Я рванула за ним, Ричард следом. Действительно, у хижины Хагрида стояли фантастически прекрасные белые звери. Двое взрослых и малыш. Казалось, что от них исходит сияние.

— Вот! — бормотал Хагрид. — Дик, открой глазки! Они тебя вылечат…

И поставил ребенка на траву. Дик протянул руки к единорогам и пошел вперед.

— Дикки… — пробормотала я. — Маленький…

Рядом шумно дышал Ричард.

— Он же босиком! — охнула я.

Но Дик смело подошел к самцу единорога и протянул к нему руки. Тот склонил голову и позволил мальчику дотронуться до себя. Дик счастливо рассмеялся.

— Чудо! — выдохнул сзади Шелтон. — Чудо Господне!

— Дык я и говорю… Дик болел. Лес плакал. Они и пришли лечить.

Дик уже вовсю обнимался с новыми знакомыми. Маленький единорог дунул ему прямо в лицо.

— Ваша светлость, — послышался голос Снейпа, — я бы посоветовал послать кого-нибудь в замок. За супругой и другими детьми. Единороги пробудут здесь какое-то время, глупо упускать такой шанс. Благословение единорогов дает здоровье и долголетие.

Я обернулась к нему, он на мгновение прикрыл глаза и кивнул. Ну, ему виднее.

— Да? — переспросил Ричард.

— А как же, — подтвердил Хагрид, — они того, самые чистые и светлые. Для детишек очень полезно.

— Это Хагрид, — пояснила я, — он теперь тоже живет у нас и лечит животных. Он точно знает.

В замок помчался кто-то из свиты Ричарда. Шелтон притащил овчину, которую тут же подстелили, чтобы Дик не ходил босиком по траве. Было пасмурно, поэтому неяркое сияние, исходящее от единорогов и ребенка, видели все.

— Мой сын святой? — пробормотал Ричард. — Святой?..

Я метнулась в дом за теплой накидкой. Осторожно подошла ближе. Единорог грозно взглянул на меня, но потом отступил, давая одеть Дика. А тот все тянулся к прекрасным зверям и смеялся.

— Он святой… точно святой… — бормотал Ричард, — он лечит людей… он спас Нэда… Он меня спас от оборотня… А я забыл… Почему я забыл, что он спас меня от оборотня?..

— Ох! — услышала я. — Ты нашла меня, моя хорошая!

На плечо Гарри опустилась большая белая сова.

Я обернулась. От реки бежали люди — крестьяне из Кэмптона, пастухи. Они останавливались, потрясенно смотрели на волшебных животных. Кто-то крестился, кто-то опускался на колени. Через некоторое время подтянулись и люди из замка.

Энн с ребенком на руках робко подошла к нам. Джона и Кэтрин не было видно, но вот и их вытолкнули вперед. Снейп взял их за руки и подвел ко мне.

— Детям они вреда точно не причинят и женщин с детьми не тронут. Идите вперед, только медленно.

И мы пошли. Несмотря на сумбур в голове, я поняла замысел Снейпа. Теперь никто не посмеет поднять руку на Дика. А если меня подпустит единорог, то ни одна сволочь не посмеет обвинить меня в зловредном колдовстве. Но ведь вести разнесутся по всей Англии. С этим что делать?

Дети боялись, но шли, а потом робко гладили единорогов. Жеребенок заинтересовался малышом на руках у Энн, и она наклонилась, позволяя ему обнюхать своего сынишку. Мне удалось погладить самца, а Энн приласкала жеребенка.

Дик гладил их всех.

— Они хорошие, мама, — сказал он, — они пришли меня лечить. Они и других вылечат.

И величественные прекрасные животные двинулись вслед за Диком к людям. Они позволяли дотронуться до себя детям и молодым девушкам. Мужчины держались в стороне. Жеребенок неожиданно подбежал к Ричарду. Тот протянул ему руку, и малыш фыркнул ему в ладонь. И тут же вернулся к своей маме. Люди опускались на колени.

Единороги обошли толпу, затем развернулись и пошли назад. Постояли немного рядом с Диком и ушли в лес. А мой сын улегся на овчину и заснул.

Я осторожно потрогала его ножки: теплые, только испачканы травой. И жар полностью пропал.

Мне тоже зверски захотелось спать. Сказались вспышка адреналина, бессонная ночь и потрясение от явления единорогов. Больше всего хотелось лечь рядом с Диком и уснуть прямо под открытым небом. А что? Достаточно тепло, земля уже давно не холодная и не сыро. Нет, все-таки стоит добраться до постели. И пошли все куда подальше. Спа-а-а-ать…

Я зевнула с риском вывихнуть челюсть.

— Ты сейчас свалишься, — тихо сказала Пэнси, — иди и ложись. Давай я Дика возьму, тебя саму нести надо.

— Хагрид, — попросила я, — возьми нас с Диком на ручки, а то мы у тебя спать останемся.

Следом за мной раззевалась Энн.

— Сейчас всех устроим, — подключилась Нарцисса, — миледи, вы как? Давайте ребенка, сейчас его уложим. У нас колыбелька от Дика сохранилась. Идти можете? Люц, бери Дика. Барбара, ты сейчас свалишься. Потерпи немного.

Энн пошла с Нарциссой в дом. Я медленно закрыла глаза… Всего лишь на секундочку. Ведь веки такие тяжелые. Так хочется…

Глава 10, в которой раскрывается очередной заговор и находится очередной клад

Проснулась я у себя на кровати. Рядом спал Дик. Тепленький, разрумянившийся ото сна и совершенно здоровый.

Скрипнула дверь.

— Проснулась? — спросила Пэнси. — Вставать будешь? Дик еще долго проспит.

Я почувствовала, что спать больше не хочу. Раз Дик теперь вне опасности, то и встать можно. И что-нибудь съесть. И побольше.

Пэнси хихикнула.

— Умеешь ты испортить торжественность момента! Картинка: впереди идут герцогиня и Цисси с младенцем. За ними — Люц с Диком. Тебя, когда ты начала на землю оседать, герцог подхватил. Тоже несет тебя на руках. Народ только что на колени не бухается, а ты, причем явно во сне: «А ну, поставь меня на место и не трогай больше руками!» Не поставил. Донес и уложил. Герцогиня в комнате Дика дрыхнет вместе с ребенком. С ними кормилица. Деревенские ушли к себе праздновать. Двух других детей Ричард в замок отправил. Всех разогнал, сейчас сидит у нас, ругается с Саймоном, Люциусом и Эдгаром. Тут еще священник из замка.

Я подскочила.

— Спокойно, — остановила меня Пэнси, — там наши, они кого угодно уболтают. Лучше иди поешь, ведь со вчерашнего дня голодная. Или тебе сюда принести?

— Вот еще, буду я прятаться, — проворчала я, — я у себя дома, между прочим.

— Тогда волосы в порядок приведи. И переоденься, а то смотреть страшно.

Я быстро привела себя в порядок и направилась прямиком на кухню. Полцарства за кабаний окорок! Или там венец был? Неважно.

Сидящие в большой комнате мужчины замолчали и уставились на меня, но я не удостоила их даже взглядом и скрылась в кухне. Мяса мне и побольше! Р-р-р-р-р…

За мной просочился Гарри.

— Здорово! — сказал он. — Хэдвиг меня нашла — это моя сова. Мне ее так не хватало.

— Угу, — сказала я, отрезая себе большой шмат жирного мяса и кусок свежего хлеба.

— Жор? — светским тоном поинтересовался Гарри.

— Угу.

— Тебе эля или вина?

— Угу…

Он налил вина в кубок. Я отхлебнула и снова вгрызлась в мясо и хлеб. Как же это вкусно!

Гарри пододвинул мне плетенку со свежей редиской и огурчиками. Потом подпер щеку кулаком и с умилением уставился на меня.

— Ты кушай! Кушай! Там еще пирожки есть. И остатки пудинга. Или тебе рыбки? Яичницу будешь?

— Не шнаю…

Редиска и огурчики оказались кстати.

— Слушай, — продолжал тихо Гарри, — от монастыря пока отбились. Дик в любом случае не обещанный*. Сейчас Люциус уговаривает герцога не гнать лошадей и разобраться. Пойдут слухи про явление единорогов и ладно. С Даром Дика надо разбираться. К тому же и у Ричарда малыша могут отобрать.

— Король и церковь, — прожевав, сказала я.

— Король и церковь, — повторил Гарри. — Конечно, для всех Плантагенетов лестно, что у них в семействе такое чудо завелось, но ведь лучше его самому контролировать.

Да, это уже тяжелая артиллерия.

— Ты уверен, что слухи можно купировать? — спросила я.

— Кое-что, безусловно, можно.

Основательно подкрепившись, я выбралась из кухни.

— Мальчик очень мал, — говорил Люциус, — он может не вынести такого груза. Что мы скажем Господу, если не убережем Его Дар?

— Никто не позаботится о малыше лучше матери, — поддержал его Эдгар, — здесь Дик счастлив и в безопасности, мы сумеем его защитить. Он смог выбраться из замка только потому, что он хотел к маме. Его желание было настолько велико, что он прошел мимо множества взрослых, и они его не заметили. Но потом он устал. Если бы Барбара не нашла его, то Дик бы погиб. Увозить его вместе с матерью тоже нельзя. Если плохо будет леди Маубентрой, то плохо будет и ее сыну. Они чувствуют друг друга. Именно эта связь, дарованная Господом, помогла Барбаре найти своего ребенка, когда ему грозила опасность.

Ричард внимательно слушал. Его лоб пересекала вертикальная морщинка. Ну да, его сын, первенец, опасность, риск. Да еще и ценность. Как бы ему в голову не стукнуло, что он хочет еще несколько очень ценных детишек от такой замечательной мамаши как я.

— К тому же всегда есть риск, что Дика захотят использовать, — подал голос Снейп, — в дурных целях. Ребенок чист и невинен, он может и не разгадать козней взрослых. А пока мы сможем быть уверены, что мальчика не принудят к дурным поступкам, только если он останется здесь.

Ричард стиснул зубы. Про нравы королевского двора слухи ходили крайне неблагоприятные. Преданность же брату не распространялась у Дикона на королеву и ее семейство.

— Вам не стоит забывать и о собственных интересах, милорд, — вкрадчиво проговорил Люциус, — ваша супруга тяжело переносила беременность, пока Дик не помог ей. Он может помочь и своему брату, который только что родился. Другие люди тоже захотят пользоваться способностями мальчика, но они не будут щадить его. И он просто перегорит. И погибнет.

— Я понимаю, — ответил Ричард, — но мы не можем скрывать.

— Мы можем сказать, что единороги оказали милость вашей семье, — улыбнулся Люциус, — ведь так оно и есть. А о Даре и способностях Дика пока умолчать. Люди в любом случае знают, что единороги приходили к вашему сыну. Зачем уточнять, к какому именно? То, что Барбара и Дик лечат людей — известно, но их слава не выходит за пределы округи. А любителям трепать языком можно и шепнуть, что они добьются только того, что чудес больше не будет. Как и исцелений.

Ричард повернулся и заметил меня.

— Я его не отдам, — тихо сказала я, — никому.

И ушла к себе. Как это все тяжело на самом деле.

Ричард появился довольно скоро. Он бросил взгляд в сторону кровати.

— Мне сказали, что он проспит еще очень долго, — шепотом сказал он.

— Да, — кивнула я, — тебе что-то нужно?

— Пойдем, я не хочу его будить, — сказал он, — это важно.

Я провела его в солярий. Уже темнело, пришлось зажечь свечи.

— Вряд ли где-нибудь еще удастся поговорить, — сказала я, — я тебя слушаю.

Он кивнул. Я убрала вышивку с подоконной лавки и уселась. Места хватало для двоих, но Ричард остался стоять.

— Я понимаю, что был не прав, — медленно начал он, — но мне сложно разобраться. Ты не ведьма, к тебе подошел единорог, я сам это видел. И ты не причиняешь вреда. Но в тебе есть некая Сила. Эта Сила есть и в Дике. Что в нем от меня?

— Не только внешность и характер, — ответила я, — эта Сила была бы намного меньшей, если бы его отцом был кто-то другой. У тебя ведь есть в предках фея Мелюзина, вот ее кровь и сказалась.

— Я думал, что это легенда, — проговорил он, — как Мерлин и Моргана.

— Единороги тоже легенда, — заметила я, — а ты их только что видел.

— А другие дети? — спросил он.

— Они сами будут обычными людьми, — ответила я, — у их детей есть возможность получить какой-нибудь Дар, если они сойдутся с магами или кем-то вроде меня. Но я не советую специально искать для них такую пару. Дар может стать и проклятьем.

Он еще раз кивнул.

— Твои люди очень умные, — заметил он, — даже в королевском Совете таких мало. Тебе повезло.

— Они мои друзья, — ответила я. — Уверена, они и тебе не откажут в помощи и совете. Если ты не будешь их принуждать и ломать об колено.

Его ноздри дрогнули.

— Ты считаешь меня таким? — спросил он.

— А ты другой?

Он вплотную подошел ко мне. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он снял покрывало с моих волос. Косы тяжело упали на плечи. Жесткие мозоли царапнули мне кожу, когда Дикон обхватил ладонями лицо.

— Я хочу быть другим с тобой, — выдохнул он, — но ты мне этого не позволяешь.

— Ты хочешь играть кого-то другого? — спросила я. — Или быть настоящим?

Он склонился к моим губам. Поцелуй был нежным и таким чувственным…

— Кто научил тебя так целоваться? — шепнула я ему на ухо, когда он оторвался от меня.

Он уткнулся мне в плечо и рассмеялся.

— Ты невозможна!

— Я ведь тебя выгнала, — напомнила я, — и совсем рядом спит Энн.

Он отпустил меня и сел рядом.

— Я люблю Энн, — сказал он, — но я люблю и тебя. Это неправильно, я знаю, но она — сама нежность и свет. А ты… как крепкое вино, от которого невозможно оторваться.

— Ей больно от этого, — сказала я, — ты и так постоянно напоминаешь ей о своих женщинах.

— Мать Кэтрин и Джона умерла, — ответил он, — а ты… Без тебя и Дика и Энн могла умереть, я знаю. И она это знает. И ей нравится Дик. Она даже сказала, что хочет, чтобы Нэд был таким же. Я не буду забирать Дика и сделаю все, чтобы до него никто не смог добраться. Отец Джон согласился не писать отчет для епископа. Он даже сказал, что рад, что в свое время не уговорил тебя уйти в монастырь, ведь тогда не было бы Дика.

— Спасибо, — сказала я, — жалко только, что ему пришлось все это перенести.

— Это не Энн, — сказал Ричард.

— А кто? — спросила я. — Нянька? Или графиня? Но зачем?

— Джон сказал, что они поругались с Диком, — ответил Ричард, — но он не знает, кто выпорол Дика. Его увели.

— Дикон, — тихо сказала я, — знаешь, мне говорили, что у детей магов, если они сильно напуганы или злятся, может получиться наказать своих обидчиков. Дик целитель, но его никогда никто не порол. Ему всегда объясняли, что правильно, а что нет. Я не хочу никого обвинять голословно, но если тот, кто причинил Дику боль, знал об этой особенности, то он мог сделать это специально. Только представь, что того, кто выпорол ребенка, отбросило и ударило о стену. Или случилось еще что-то. Разве не начали бы кричать о происках нечистой силы?

— Ты думаешь, это сделали нарочно? — спросил он.

— Могли, — ответила я. — К счастью, Дик всего лишь сумел удрать из замка и позвать меня на помощь, но все могло быть намного хуже.

Он вздрогнул.

— Я бы этого не допустил.

— И стали бы орать уже о том, что у тебя сын-колдун, рожденный от ведьмы. И что ты покровительствуешь колдунам. Началось бы следствие, нам бы даже того оборотня вспомнили. У тебя есть враги, Дикон. Даже самая ничтожная тварь может извернуться и укусить. И ударить по самому слабому месту — по ребенку.

Некоторое время мы сидели молча. Было слышно только потрескивание свечей.

— Уже поздно, — наконец сказала я, — понятия не имею, где тебя устроить. Разве что сюда принести овчины и тюфяк. Согласен ночевать среди прялок и вышивок?

Он тихо рассмеялся.

— Смотри, не запутайся в нитках, — усмехнулась я.

— Лучшую кровать в доме, значит, мне не уступят?

— Там спит твой сын. Энн сейчас в кровати Дика, там тоже можно место найти. Ну или в большой комнате, если там отца Джона не устроили.

— Тогда уж лучше здесь, — ответил он.

Чего-чего, а овчин в доме было полно, так что постель получилась довольно мягкой и уютной. Я принесла одеяло.

— Ну вот. Ложись и спи.

Он не ответил, я обернулась. Ой, блин… Да что у него за нюх такой на книги? А если учесть, что мы тут с дамами обычно читали… Ой, что сейчас будет…

— Кх-м… — пробормотал Дикон, — тысячи есть у Венеры забав, но проще и лучше, выгнувшись, полулежать телом на правом боку?

И не что-нибудь нашел, а сразу «Ars amatoria»**. И открыл на нужном месте. Хотя там, скорее всего, закладка была.

— Это Овидий, — сказала я, — поэт. Он еще в Древнем Риме жил. Давно, то есть…

— И ты такое читаешь? — у него еще и щеки порозовели. Да, там ведь есть и иллюстрации… Сундук поставлял все самое лучшее.

— Ну… почему только я, — проговорила я, думая, как бы отобрать у него завлекательную книжку, — мы тут шьем, а кто-нибудь вслух читает. Стихи, романы. А в этой книге есть советы, например — как прически делать. Давай сюда! Ты же видишь, что тут для женщин все, не для мужчин.

Он перелистнул страницу.

— Бейся, как парфский стрелок, вспять обращая коня?

— Отдай!

— Это какое-то пособие для распутства, — сказал он, глядя на меня, — что у вас тут творится?

— Ничего такого, — ответила я, ухватившись за книгу, — здесь, кроме меня, замужние женщины. Что они со своими мужьями в спальне делают, меня не касается. А стихи красивые. Отдай книгу, порвешь! Тебе точно не пригодится, раз считаешь распутством.

— А тебе?

Картинки эти… высокохудожественные.

— Я знаю, что это осуждается, — сказала я, — но почитать-то можно?

— Значит, в спальне у тебя трактаты по истории, — медленно проговорил он, — а здесь такое. Чтобы подальше от чужих глаз.

— А раз спрятано, то нечего рыться. А Овидия даже монахам читать можно. Если только не в пост.

— Значит и мне можно, — логично ответил он.

Возразить было нечего.

— Ладно, читай, что хочешь, а я пошла.

— Так просто и уйдешь?

— Дикон, — протянула я, — это непотребство и распутство.

Он приподнял бровь. Я закусила губу.

— Орать буду! — предупредила я.

— Ори! — согласился он, откладывая книгу. — Никогда бы не подумал, что найду у тебя такое.

— А ты много обо мне думал? Какая честь!

Он собственническим жестом обнял меня за талию. Ладони тут же переместились ниже.

— Посмотрел картинки и решил попробовать? — выдохнула я ему в губы. — Как не стыдно, милорд! И еще упрекаете меня.

— А ты только смотришь картинки? — спросил он.

— А почему ты спрашиваешь?

— Я знаю, что у тебя нет любовника, — ответил он, — это всегда видно, кого любит женщина.

— Откуда ты знаешь такие вещи?

— А ты думаешь, что я ненаблюдательный? При дворе такие не выживают. Меня столько раз пытались подловить.

— И ты думаешь, что раз у меня нет любовника, то я всегда готова с тобой?

— Нет. Но я могу сделать так, что ты сама захочешь быть со мной.

— Тиская меня за задницу?

Он тихо рассмеялся.

— У тебя ядовитый язычок, но такой сладкий…

— Ты все распробовал?

— Еще не совсем…

Я провела рукой по его щеке. Щетина уже чувствовалась, но не мешала. Дикон прикрыл глаза. Я запустила пальцы в его волосы.

— А ты не только кусаться умеешь, да? Ты умеешь ласкать?

Я показала зубы. Он резко выдохнул. Синие глаза широко распахнулись…

Надо заметить, что овчины действительно оказались очень удобными.

За завтраком все выглядели чинно и прилично. Вряд ли Энн не догадалась, с кем ее муж провел ночь, но она и виду не показала, что ее это как-то задевает. Характер!

Энн обсуждала с Пэнси масло для младенцев, мыло, шампунь и прочие средства ухода за собой. Ей очень понравилось то, что она обнаружила у нас. По ее словам то мыло, что привозили из Йорка, было хуже, а наше не уступало знаменитому итальянскому. Похоже, что Имельда и Пэнси неплохо заработают.

— Дикон, ты же можешь выдать разрешение на варку мыла? — спросила Энн. — В своих владениях? Или для этого нужно свидетельство от мастеров?

— Хорошо, — согласился он, — почему бы и нет? А гильдии Йорка здесь власти не имеют. Вы ведь не собираетесь торговать там?

— Нет, конечно, — ответила Пэнси, — мы и варим-то только для себя. Если хотите, можем что-то делать для вас. Я и духи могу приготовить, если нужно.

Дик проголодался и сейчас наверстывал упущенное. На отца он поглядывал исподлобья, но явной враждебности не выказывал. И то хлеб.

— Барбара, — обратилась Энн ко мне, — знаешь, это так странно. Отец Джон сказал, что ты вышла замуж в Миддлхэме, но я этого не помню. А ведь это случилось до того, как мы уехали, да? Ведь ты тогда пропала. Я у мамы спрашивала, но она тоже не помнит. И твоего мужа я не помню, хотя он же должен был приезжать в замок. Ну, чтобы ухаживать. И вообще…

Дикон внимательно смотрел на меня.

— Я вышла замуж в тот день, когда уехал Дикон, — ответила я, — помнишь, вы с Изабель еще ужасно расстроились из-за расторгнутых помолвок?

— Да, — сказала Энн, — это было обидно. Я помню этот день. Изабель так злилась. Отец уехал на охоту… Мама… мама была грустная… Но я не помню никакой свадьбы, Барбара. Как же так?

— Меня позвали в часовню, — сказала я, — там были только отец Джон, графиня и мой будущий муж. Нас сразу же обвенчали. И мы тут же уехали.

Мне ужасно не хотелось вспоминать об этом. Перед глазами снова встал поднимающийся труп.

— Да, — подтвердил отец Джон, который благополучно выспался и тоже с удовольствием завтракал, — я смутно помню, все-таки несколько лет прошло. Но состоялось только венчание, причем самое скромное. Мне, признаться, жаль было. Все-таки не стоит выдавать юных девушек за уродливых стариков. Супруги не должны испытывать друг к другу отвращения.

Говорить о том, что муженек не доковылял до супружеской кровати, я не стала. Пусть думают, что хотят. Непохоже, чтобы Энн мстила, любопытство выглядело совершенно искренним. Понятно, что она могла обсуждать меня с матерью.

Дикон искоса взглянул на меня. Представляет меня в постели с уродливым стариком или что-то заподозрил? Меня немного пугала его проницательность.

Со стороны могло показаться, что меня поймали на шашнях с гостем и выпнули замуж, чтобы прикрыть грех. Могла ли так думать Энн? Но Дикон точно знал, что кроме того раза ничего не было. Мы со Снейпом считали, что упырь как-то воздействовал на графиню и других обитателей замка, чтобы получить сильную жертву для своих целей. Было ли что-то еще?

— У Изабель тогда нога болела, — задумчиво проговорила Энн, — я еще удивилась, что за тобой не послали. Потом подумала, что ты уехала очень далеко, а ты все время была рядом.

Нет, это определенно не злорадство. Здесь что-то другое.

— Энн, — тихо сказала я, — скажи, а почему ты спрашиваешь? Выдали замуж и выдали. Элси, вон, тоже за старика выходить пришлось. Может быть, какая-то договоренность была. Сейчас-то это уже не важно.

Энн замялась, она явно не хотела раскрывать истинную причину своего любопытства. Странно…

— Скажи, Энн, — тихо проговорил Ричард, подметивший ее сомнения.

Она как-то беспомощно огляделась по сторонам.

— Мне старуха нагадала, — шепотом сказала Энн, — нет, я не просила ее гадать. Она сама. Схватила меня за руку и давай говорить. У меня до сих пор мороз по коже, как вспомню.

— Нагадала старуха? — переспросил Снейп. — Миледи, это может быть очень важно и даже опасно. Не зря говорят, что не стоит искушать судьбу. Вам могли внушить таким образом некие мысли, чтобы заставить поступить определенным способом. Расскажите, в чем там дело. Может быть, мы сможем помочь? Хотите, вам составят гороскоп? Все по науке со строгими расчетами.

— Внушать мысли? — переспросил Дикон.

— Да, милорд. Миледи, прошу вас, расскажите, как все было. Здесь ваших врагов нет.

Энн несколько раз кивнула.

— Я знаю, что врагов нет. Врагов не лечат. И единороги к вам пришли. Я… я тогда в Лондоне осталась. У сестры…

Она взглянула на мужа, закусила нижнюю губу, но, видимо, решилась и быстро заговорила.

— Мне все время говорили, что за Дикона не стоит выходить, что мне лучше уйти в монастырь. И… меня служанкой нарядили и на кухне спрятали.

— А мне сказали, что ты сбежала, лишь бы за меня замуж не выходить, — продолжил Ричард, — это тогда? Тебя и так пугали?

— А что сказала старуха? — спросила я, начиная подозревать, что нашим ноу-хау с пророчествами и предсказаниями кто-то воспользовался. Хоть и не с таким размахом, как мы.

Энн нахмурилась, вспоминая.

— «В отцовском доме смерть тебя ждет… — медленно начала она, — она и сына твоего заберет. Лишь в монастыре спасение придет. А не послушаешь, попадешь на зуб той, кто до тебя была, болотного упыря упокоила, своего сына родила. Упырь не смог и тебе не одолеть. А тебе — смерть!»

Ни фига себе! Челюсти отвались у всех присутствующих.

Первым пришел в себя Лавгуд.

— Миледи, — улыбнулся он своей усталой и какой-то потусторонней улыбкой, — вас действительно пугали. Хотите, мы все поклянемся, что никогда не желали зла ни вам, ни вашему малышу? И гороскоп мы составим. Самый надежный.

— Энн, — тихо спросила я, — было что-то еще? Да?

— Да, — она подняла на меня глаза, — когда ты дарила подарок нам на свадьбу, кто-то прошипел мне чуть ли не в ухо: «Вдова болотного упыря, вот она!» Я спросила потом у Бесси, она осталась в замке. Ты помнишь Бесси? Она у нас с Изабель нянькой была. Она и сказала, что лорда Маубентроя называли болотным упырем потому, что он двух жен уморил. На третью замахнулся, да не вышло, потому что у тебя Дар сильный.

Мы с Диконом переглянулись. Оба вспомнили ночной разговор о том, что Дика могли высечь, чтобы спровоцировать стихийный магический выброс.

Отец Джон перекрестился. Все последовали его примеру. Я решила брать дело в свои руки.

— Энн, — сказала я, — покойный лорд Маубентрой был старым, уродливым горбуном. Про его двух первых жен я узнала уже после его смерти — повитуха рассказала. Мне же он ничего плохого сделать не успел. Очень может быть, что он мучил своих первых жен. Есть такие люди, которым доставляют удовольствия чужие страдания. Думаю, что он и надо мной планировал издеваться. Но так получилось, что он выпил слишком много вина, оступился и упал. Ударился головой прямо об окованный железом угол сундука. Это многие знали, если кто-то бывал в наших местах, то вполне мог слышать. Дика я никому не показывала, но в тех словах, что ты передала, есть просто упоминание о сыне. А о нем знали. Твой отец — крестный Дика. Заметь, об оборотне, который напал на Дикона и рвался в Мортленд, тебе не сказали. Значит, тот человек, что тебя пугал, был в Лондоне и не знал, что тут у нас творится. Это было не гадание, тебя целенаправленно пугали. Сейчас этот человек в Миддлхэме, если еще не сбежал, когда все узнали про единорогов. И именно этот человек причинил боль Дику. Дикки, кто тебя бил, расскажи всем. Здесь все тебя любят, никто не желает тебе зла. Твой отец не знал, что с тобой сделали.

— И я не знала, — прошептала Энн, — ты хороший, Дик. Я бы ни за что не стала делать тебе больно.

Дик нахмурился.

— Давай, приятель, — сказала я, — рассказывай. Ты поругался с Джоном и?..

— Он сказал, что я вру, — начал Дик, — а я не врал, я сказал, что мы с Хагридом белочек и ежиков лечим. И барсучат. И птичек тоже. А Кэт сказала, что я задавака. И что папа меня не любит. А я сказал, что меня мама любит, вот. А Джон хотел меня ударить. Тогда я сказал, что дерутся только слабаки, которым нечего сказать. Мне так дядя Люц говорил. И ты, мама, тоже. И все.

Ох, детишки! И каждый врезал по больному. Дик болезненно переживал, что великолепный папа не принадлежит ему безраздельно, а Джон и Кэтрин лишились матери.

— А что было потом? — спросил Гарри. — Расскажи, Дик.

— Та женщина сказала, что мы плохие дети. А другой дядя взял меня за руку и увел. Я думал, что он будет говорить, что я плохо себя вел, но он задрал на мне одежду и начал бить. Так больно было. И тебя, мама, не было. Я стал кричать, чтобы ты пришла. А тебя все не было. И я побежал. К тебе… И я тебя нашел.

— Ты можешь узнать ту женщину? И того дядю? — спросила я.

— Эта женщина была с Джоном и Кэти, — ответил Дик, — а дядю я не видел. То есть, видел, но лица не видел. У него было так и так.

Дик ладошками прикрыл лицо. Повязка на лбу и что-то прикрывающее нижнюю часть лица.

У Дикона на щеках заходили желваки. Энн испуганно смотрела на Дика. Он встал со своего места и забрался ко мне на колени. Я обняла его и уткнулась носом в его макушку. От него так вкусно пахло.

— Мне кажется, что все это взаимосвязано, — сказала Луна, — надо действительно составить гороскопы и посмотреть. И на вас, милорд, тоже. Вы же видите, что все это крутится вокруг вас.

— Вокруг ваших женщин и детей, — заметил Драко.

Я замерла.

— Барбара, что? — спросил Снейп.

— Дикон, — тихо сказала я, — а отчего умерла мать Джона и Кэтрин? Ты сказал, что она внезапно умерла.

— Она заболела, — ответил Ричард, — мне сказали, что она простудилась, но болезнь все не проходила. И она умерла. Мне говорили, что к ней нельзя, что это заразно.

— Простуда? — удивилась Пэнси.

— Да уж, — сказал Гарри, — все вместе выглядит не очень хорошо. Женщина, с которой у вас связь, умирает неизвестно от чего. Миледи запугивают, а потом выясняется, что она больна. Малокровие ведь можно спровоцировать?

— Есть вещества, которые способны вызвать внутренние кровотечения, — ответил Снейп, — никто и не догадается, в чем дело. Хотя можно и обычными кровопусканиями злоупотребить.

— Мне пускали кровь, — ответила Энн, — несколько раз.

— Хорошо, что Барбара вспомнила про гранаты, — заметил Люциус, — а теперь и за нее взялись. Вам говорили, милорд, про одаренных детей? И что может случиться, если такому малышу причинить боль или сильно напугать?

— Да, Барбара сказала, — ответил Дикон, — ребенок может наказать обидчика.

— Ну вот, — продолжал Люциус, — смотрите сами. Женщина, к которой вы были привязаны, умирает. Раз вас к ней не пускали, там могло быть что-то, что могло навести на мысль о том, что ее отравили, например. Вашу невесту запугивают. Когда не получилось, то принимают другие меры. При малокровии у матери ребенок родился бы слабым. У него тоже была бы та же болезнь. Даже пережив роды, ваша жена до конца бы не поправилась. Барбару объявили бы ведьмой. Все. Никого не удивит смерть того, кто слаб и часто болеет. Похоже, что кому-то нужен член вашей семьи, милорд. Свободный и без законных наследников.

Мы с Энн смотрели друг на друга в полном шоке. Да, попали. Ричард напряженно размышлял. Отец Джон качал головой.

— Барбара не могла быть связана с упырем, — сказал он, — у тех, кто попал к упырю, детей быть не может, они меняются навсегда — холодные, безвольные. И метка на теле есть: черный след от зубов на внутренней стороне бедра. Я еще до рукоположения такое видел, меня с собой брали, когда упыря упокаивали. Бедная женщина потом в монастырь ушла. Я слышал, что вскоре умерла.

Меня передернуло. Вот, что рядом прошло. Мои маги уставились на меня с ужасом.

— Господи! — прошептала Нарцисса.

— Что? — моментально среагировал Ричард.

Я икнула.

— Барбара? — тихо спросила Энн. — Так упырь был?

— Спокойно! — моментально среагировал Драко. — Дик, иди на ручки! Сейчас с тобой Сириус поиграет. Саймон, Гермиона, где успокоительное?

— Был, — ответил Снейп, — самый настоящий. Сам его упокоил. Вот успокоительное. Барбара, столько лет прошло, ну что ты? Выпей и успокойся. Тебе же даже не снилось ничего, чего сейчас-то накрыло?

— Упыря просто так не убить, — вздохнул отец Джон, — даже если он ударился головой об угол сундука. Пресвятая Дева! Я же своими руками… Саймон, ты почему меня с собой не позвал? Ты же тогда в Мортленд сорвался как сумасшедший.

— Я не знал, что это именно упырь, — ответил Снейп, — но мне показалось странным, что Барбара просто исчезла, а до этого никому дела не было. И никто, кроме вас не помнил, куда ее увезли. Успел! Он уже вставал. Хорошо, рука не дрогнула.

Успокоительное подействовало.

— Спасибо, — поблагодарила я, — просто все вместе нахлынуло и вспомнилось.

— Вы говорили, что вы маги, — медленно проговорил Ричард, — могу ли я вам верить?

— Можем дать клятву, — ответил Люциус, — мы и так все связаны.

— Хорошо, я приму у вас клятву. Энн и Нэд пока останутся здесь, а я допрошу всех в замке. И мне нужна для этого помощь, чтобы определить: кто врет, а кто нет.

— Привози-ка сюда и остальных детей, — выдохнула я, — пусть с белочками и ежиками у Хагрида поиграют.

Испуганных детей привез Шелтон. Они некоторое время дичились, пугались Хагрида, но постепенно оттаяли. Дик чувствовал себя хозяином. Пока все было прилично.

Мы с Энн сидели поблизости с кружками эля. Нэд дрых в колыбельке, которую тоже вытащили на свежий воздух. Идиллия.

— Они их найдут, как думаешь? — спросила у меня Энн.

— Если не сбежали, — ответила я, — они могли сбежать сразу же, как стало известно про единорогов.

— Дикон догонит, — кивнула Энн, — я его таким никогда не видела. Он так разозлился! Слушай, а расскажи мне про оборотня.

— Дикон со своими людьми ехал из аббатства Болтон, — сказала я, — у них понесли лошади, и оборотень загнал их в болото. Кони утонули, а люди сумели добраться до нашего дома. Но Дикона оборотень достал. Он уже обращаться начал, когда Дик сумел убрать всю заразу из его ран. Понимаешь, этот оборотень… он любит обращать именно детей, про него такое слышали. Вот он и рвался к Дику, чтобы добраться до одаренного ребенка. У нас тут защита, просто так в дом не ворваться, а так и Дикон оказался бы зараженным, и защиту оборотень смог бы преодолеть. Одним ударом и отец, и сын. На другую ночь оборотень снова пришел, но его тут уже ждали. И покусанных им тоже нашли.

Энн поежилась.

— Я бы с ума от страха сошла, — сказала она, — упырь, оборотень.

— И тебя чуть не уморили, — добавила я.

— И меня, — кивнула она и снова отпила эля, — и Нэда. Тот человек правильно сказал: если бы мы были больные и слабые, то никто бы не удивился, если бы мы умерли. В любой момент. Кому же так Дикон нужен?

— Да кому угодно, — ответила я, — это же Дикон.

Мы немного помолчали.

— Энн, — спросила я, — ты на меня не злишься?

— Нет, — ответила она, — это хорошо, что есть ты. Твой сын поможет моему. Он чудесный. А ты не будешь от меня избавляться, ведь если хотела бы — давно сделала.

— А Дикон? — спросила, тихо офигевая от прагматизма ее светлости.

— Пусть лучше он будет наш с тобой, чем еще чей-нибудь, — ответила она. — Ты сильная, а я — нет, но вместе мы справимся.

Я бросила на нее косой взгляд.

— Что, правда, думала, что я тебе глаза выцарапаю? — усмехнулась Энн. — У мужчин всегда есть кто-то еще. Думаешь, я про своего отца не знаю? А уж про нашего короля я такого наслушалась, да и насмотрелась. Дикон не такой, но ему меня одной точно не хватит.

— А средний брат какой? — спросила я. — Я его только один раз видела.

— Джордж? — переспросила Энн. — Мне он не нравится. Он все время боится, что его обойдут, словно ребенок, который к сладостям рвется. Земли, титулы, корона — он все хочет. И злится, что не все ему, но сестру он любит. По-своему.

Я вздохнула. Ай да тихоня Энн! Хотя она в таком дерьме побывала из-за папочкиных амбиций, что можно и не удивляться. Тут пойдешь на уступки, лишь бы все не потерять. Пара они с Диконом, это точно. А я, дура наивная, не между ними попала, а к ним. Оба попользуются. Кишка у меня тонка против них. А что делать? Моим мнением тут не интересуются.

Ребятня с открытыми ртами слушала рассказы Хагрида о единорогах. Он, что показательно, когда здорово увлекался, переставал мекать, бекать и экать.

— Так вот, ребятки, — слышно было и нам, — единорог — самое светлое и чистое существо, и кто убьет его, тот навсегда будет проклят.

— А где они живут? — интересовалась Кэтрин. — Откуда они пришли?

— Они живут в лесу, — объяснял Хагрид, — только не в обычном, а в волшебном. Оттуда пришли, туда и вернулись.

— А еще придут? — спросил Джон.

— Кто же знает. Они сами решают, когда и к кому приходить.

— Странное здесь место, — сказала Энн, — я думала, что на болотах мрачно.

— Болота дальше, — ответила я, — вот там местами жутковато. Если хочешь, можно попросить Гарри, Драко и Луну, чтобы проводили. Они там охотятся. И бабушка Невилла тоже. А он там травы собирает.

— Это тот, кто строит нам теплицу? — уточнила Энн. — Никогда не думала, что все это так сложно.

— Это целое искусство, — пояснила я.

Мужчины вернулись к вечеру. Как и следовало ожидать, тот, кто выпорол Дика, успел удрать, но удалось «взять за жабры» няньку Джона и Кэтрин. Ей не нравился чрезмерно самостоятельный и языкастый Дик, и она легко согласилась передать его для наказания некоему человеку, который назвался Майклом. Этот Майкл уверил ее, что от мальчишки сам герцог избавится, стоит только показать ему, что в ребенке живет злой дух. А нечистая сила обязательно проявит себя, если сбрызнуть розги святой водой и прочитать перед поркой молитву.

Дурищу саму нещадно выпороли и посадили в подвал. Пока больше никого не нашли. Энн тут же засобиралась домой.

— Приезжайте в гости, — сказала я Джону и Кэтрин, — у нас вон сколько интересного.

— А почему сова белая? — спросила у Гарри Кэтрин.

— Потому что такие совы живут далеко-далеко на севере, — ответил Гарри, — там все время зима и никогда не бывает лета. И все время снег. Вот потому она и белая — чтобы ее не было видно, когда она охотится. Но Хэдвиг подружилась со мной, поэтому теперь живет у нас.

— Я тоже хочу сову!

— Ты же не будешь ее мучить? А если сумеешь подружиться с птицей, то и она тебя полюбит. Приезжай в гости к Дику, и Хагрид поможет тебе подружиться с совой. И с другими зверюшками.

— На зверюшек охотятся, — сказал Джон.

— Да, — кивнул Гарри, — но убивать просто так плохо. Ты же не будешь стрелять в красивую птичку только для забавы?

— Нет, — задумался мальчик, — я посажу ее в клетку, чтобы она мне пела.

— Не все птицы поют в клетках, Джон, — сказала я, — на воле, в лесу или в поле им намного лучше. И поют они веселее.

Наконец мы распрощались.

Я попросила у Снейпа зелье сна без сновидений.

— Что, — хмыкнул тот, — разделили супружеские обязанности? Корона ей, а тяготы тебе?

— Я вряд ли смогу до конца их понять, — пробормотала я, — менталитет страшная штука.

— То ли еще будет, — хмыкнул Снейп, но флакончик выдал.

Я просто не хотела обо всем этом думать. Слишком много информации, пусть уляжется сама собой, потом попробую ее хоть как-то систематизировать. И вообще, имею право хоть немного отключиться.

Утром все снова навалилось, обязанности никуда не делись, так что я самым банальным образом сбежала из дома. Ну как, не насовсем, конечно. Я дошла до того места, где заканчивался лес, перебралась через речку и взобралась на холм.

Отсюда открывался замечательный вид на луга и другие холмы. Виден был и Миддлхэм. Тут находился древний дольмен. Он почти врос в землю, так что влезть на него не составило труда. Я содрала с головы ненавистное покрывало и подставила лицо и шею ветру и солнцу. Господи, как хорошо! И никого вокруг. Как же давно я просто так не выходила из дому. Всегда только по делу.

— Отдыхаешь? — послышался голос черта.

— Не ломай кайф, а? — попросила я.

Он рассмеялся.

— Иногда можно и отдохнуть. Сколько ты уже пашешь, не разгибая спины? Десять лет? Приличный стаж.

— Я не понимаю, что происходит, — пожаловалась я, — все эти качели — то вверх, то вниз. То Энн пытаются убить, то на Дика напали. Я понимаю, что не в сказку попала, но все равно как-то слишком. Скажи хоть — это местные гадят или тоже пришлые?

— В основном местные, — ответил черт, — но и пришлые тоже включились в игру. Скучно не будет.

— Вот уж в чем не сомневаюсь.

Он хихикнул.

— О, твой Дикон мчится. Слышишь? Интересно, заметит или нет? Заметил. Хотя тебя издалека видно.

— Главное, чтобы тебя не было видно.

— Обижаешь! — хихикнул черт, растворяясь в воздухе.

Теперь я отчетливо слышала топот копыт, но даже не повернула голову. Я смотрела в ту сторону, где должен был находиться Йорк.

— Барбара! — крикнули снизу. — Это ты? Что ты там делаешь?

— Сижу! — крикнула я в ответ.

— Спускайся вниз!

— Не хочу!

Разумеется, такое странное поведение без внимания не оставили. Вскоре Дикон поднялся ко мне.

— Ты что здесь делаешь? — удивленно спросил он. — Разве можно ходить одной? Или у тебя лошадь сбежала?

— Это я сбежала, — честно ответила я, — я устала. Они все время что-то от меня хотят. Я решила отдохнуть. А ты что-то хотел?

— Я завтра уезжаю в Йорк, — сказал он, — хотел попрощаться. Подожди, ты действительно убежала из Мортленда?

Его лицо находилось примерно на уровне моих колен, и я получала колоссальное удовольствие, глядя на него сверху вниз.

— А тебе никогда не хотелось убежать? — спросила я. — Ото всех? Сидеть где-нибудь в одиночестве, ни о чем не думать? И пусть весь мир подождет…

— Нет, — удивился он, — никогда.

Я поболтала ногами в воздухе.

— Ну и зря!

Он протянул мне руки.

— Спускайся! Тут столько всего происходит, убийцы бродят, а ты сидишь на вершине холма и…

Я взглянула вниз, чтобы выбрать удобное место для приземления. Мне показалось или там что-то блеснуло?

— Что это там? — спросила я и спрыгнула на землю.

— Где? — спросил Дикон.

— Да вот же, вот!

В моей руке оказался тяжелый желтоватый кругляш.

— Ты потерял? Это же монета. Ого!

— Монета? Какая монета?

-Смотри! — я ткнула пальцем в полустершийся профиль в лавровом венке. — Это же римская монета. Ауреус!

Он, по-моему, ничего не понял, а я уже вытащила небольшой нож, который всегда носила на поясе и содрала первый кусок дерна.

— Ты что делаешь?!

— Или помогай, или не мешай!

Земля была довольно мягкой, так что я копала, как ошалевший терьер. Вскоре под ножом что-то звякнуло. Я издала воинственный клич, разложила на траве покрывало, бережно окопала ножом древний треснувший горшок и очень осторожно переместила его на ткань. Горшок тут же развалился.

— Да что это… — начал Дикон, который, похоже, уже собирался вязать меня и окунать в воду, и замолчал. Зрелище рассыпавшихся по покрывалу золотых монет, колец и нескольких застежек-фибул завораживало. Впрочем, золота было немного, но я не сомневалась, что черные кругляшки были серебряными монетами. Опять черт прикалывается?

— Что это? — спросил Дикон.

— Клад, — ответила я, — представляешь, я клад нашла! Настоящий древний клад! Вот это да! Надо как следует рассмотреть. Если это римские монеты, то это же настоящее сокровище!

— А там еще есть? — заинтересовался Дикон. Он опустился на колени рядом со мной и горящими глазами рассматривал мою находку.

Я потыкала ножом в землю.

— Больше нет. Знаешь, монета могла выпасть, еще когда горшок закапывали. А наверх ее могли черви вытолкнуть или землеройки. Надо отнести к нам, отмыть, отчистить и посмотреть, что за монеты. Тогда примерно узнаем, когда его зарыли.

Я замотала находку в свое покрывало, ну хоть какая-то польза от этой тряпки. Мы спустились с холма к реке, я отмыла руки, а Дикон подозвал своего коня.

— Садись, — сказал он.

— А ты?

Он фыркнул, вскочил в седло и протянул мне руки, помогая забраться на лошадь впереди себя.

— Ты же не отберешь у меня мой клад? — спросила я, заглянув ему в лицо.

Он усмехнулся.

— Я думал, ты будешь страдать в разлуке, а ты…

— Страдать? — переспросила я. — Я же не знатная дама, мне не положено.

Конь медленно двинулся вперед, переходя речку вброд. Я положила голову на плечо Дикону.

— Ну, если ты очень хорошо попросишь, то я немного пострадаю. Даже поплакать могу. И вышить тебе рубаху. Тебе белого вепря вышить или белую розу?

Он расхохотался и пришпорил коня, тот помчался галопом. Я прижимала к груди свою находку, ветер бил мне в лицо, а жизнь была прекрасна.

* Обещанные — дети, которых с рождения, а иногда и до обрекали на постриг в монастыре. В настоящее время эта практика запрещена.

** — "Искусство любви". Дальше Барбара немного лукавит, часть "для мальчиков" там тоже есть.

Глава 11, в которой клад увеличивается и обрастает жуткими подробностями

Вообще-то, поездка верхом таким образом — процесс довольно-таки стимулирующий, ведь дама сидит на коленях у того, кто правит лошадью, плюс он ее обнимает. Ну и движения коня тоже способствуют. Мне даже очень неприличные китайские картинки из серии «игры кочевников» вспомнились. Или там «северные варвары» были?

Но ехать было недалеко, так что до Мортленда мы добрались без приключений.

Там меня, разумеется, давно потеряли, собирались на поиски. И даже хотели использовать для этой цели Блэка в анимагической форме. Пришлось выслушать нотацию на тему безответственности такого поведения, к которой еще и Дикон подключился, но общее внимание довольно быстро переключилось на клад.

— Колечки никто не примерял? — поинтересовался Снейп. — А то мало ли.

— Нет, — ответила я, — знаю об опасности.

— Это может быть опасно? — заинтересовался Ричард.

— Драгоценности часто служат оберегами, — ответил ему Люциус, — но могут быть зачарованы и на смерть. Или на другие весьма неприятные вещи. Думаю, что вот эта фибула должна была защищать своего владельца от сглаза. Даже странно, что ее спрятали. Кольца же обычные. А, нет, вот на этом явно что-то есть.

— Да это же защита от неверности, — усмехнулась Нарцисса, — чтобы муж или жених на сторону не смотрел. Кольцо, судя по размеру, мужское.

— А как отличить проклятую драгоценность? — тут же спросил Дикон.

— Точно что-то сказать может лишь маг, — ответил Люциус, — но обычно к такой вещи тянет. Она кажется удивительно привлекательной, ее хочется взять в руки, любоваться, примерить. С ней не хочется расставаться. Ну, и если вещь не новая, то за ней может тянуться «хвост». Ее владельцы могли неожиданно умирать, сходить с ума, начинать предаваться порокам, растрачивать состояние. Женщины становятся бесплодными или внезапно начинают распутничать, теряют красоту. Причем часто, даже если о свойствах такой драгоценности догадываются, от нее очень редко избавляются. Проклятие притягивает жертву.

Луна обрабатывала монеты зельем, принесенным из лаборатории, и скоро они заблестели.

— Проще всего заговорить опалы и жемчуг, — продолжал Люциус, — но проклятым может оказаться даже алмаз. Тут все дело в огранке и во внутренних дефектах камня. Это целая наука, милорд.

Дикон кивнул. Я бережно взяла ту фибулу, что защищала от сглаза. Древний знак солнца окружала змейка с изумрудными глазками.

— Это больше похоже на изделие местных мастеров, — улыбнулся мне Лавгуд, — но римское влияние чувствуется. Красивая вещь. Хотел бы я знать, кто все это спрятал.

— Каждый найденный клад — свидетель трагедии, — вздохнула я, — ведь если тот, кто его закопал, за ним не вернулся, значит, с ним случилось что-то плохое.

— Так и есть, — кивнул Ксенофилиус.

— Монеты ценны больше всего своей древностью, — продолжал объяснять Люциус, — это не чистое золото и серебро. А вот украшения точно не подделка.

— А разбогатеть-то и не удалось, — хмыкнул Драко, — клад принадлежит владельцу земли. Где нашла-то?

Я тяжело вздохнула, но и так было понятно, что отдавать сокровища придется. И Драко был прав, что сам заговорил о правах Ричарда.

— На холме за речкой.

— Точно не общинная, — сказал Драко, — и не наша.

— Ну вот, — проворчала я, — только обрадовалась. Эх, надо было ничего не говорить, а потом втихаря выкопать.

Все рассмеялись. Впрочем, Ричард оставил нам часть монет и отложил для меня кольцо. Снова с рубином. Камень страсти.

— Я привезу тебе красивых тканей из Йорка, — сказал он, когда мы поднялись в мою комнату, — не отказывайся. У тебя ведь тут тоже свой двор.

— Мои дамы понимают в этом больше, чем я, — усмехнулась я, — послушай, пообещай мне одну вещь. Носи эту застежку, что защищает от сглаза.

— Хорошо, — согласился он, — а кольцо от неверности?

— Это к Энн! — рассмеялась я.

— А ты? — спросил он. — Ты бы надела мне такое?

— Ни тебе, ни кому другому, — ответила я, — хотя и есть соблазн. Но чувства чарами не удержишь. Насильственно привязанный человек и сам счастлив не будет, и другому счастья не принесет.

Он замер.

— А я бы надел тебе такое кольцо, — сказал он, — и не дал бы снять.

— Даже если бы мне было плохо и больно? — спросила я. — Ты бы смотрел на это и пользовался?

— Я тебя не отпущу, — просто сказал он. И это прозвучало как приговор, тот самый, который окончательный и обжалованию не подлежит.

«Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный»*, — вспомнилось мне. И стало страшно.

— Пока некоторые безответственные личности шлялись по окрестностям, а потом охмуряли сюзерена, — начал Драко, когда мы поздно вечером собрались в солярии, — другие трудолюбиво составляли гороскопы. Можешь полюбопытствовать.

— Подожди, — сказала я, — пока я окрестностями с холма любовалась, меня наш куратор навестил. По его словам, пока в основном против нас действуют местные волшебники, но подключились и пришлые. Правда, как всегда, никакой конкретики.

— Я подозревал, что тебя выманили, — кивнул Снейп, — да и клад этот явно не просто так появился. Оберег ясно для кого, а колечко — чтобы вас с герцогиней спровоцировать. Сама уже отказалась?

— Да, — ответила я, — но это мое дело.

— Ну, конечно, твое. Итак, гороскопы. Эдвард Миддлхэмский очень тесно связан, что с нашим Диком, что с Джоном. Он — мозг, Дик — душа, Джон — сила. Их связывает знак солнца.

— Три солнца Йорков? — переспросила я. — Не только победа на Мортимер Кросс**, но и дети Ричарда? Невероятно!

— Ричарду тогда мало лет было, его могли и в расчет не принять, — заметил Люциус, — разве что потом, когда братьев трое осталось. Вот почему все вокруг него крутится. А что касается пришлых магов… Проверю-ка я свои маячки.

Я потерла виски. Жутковато оказаться довольно значимой фигурой в такой игре.

— Все-таки упырь был сам по себе, — проговорила я, — а за Дикона взялись, когда что-то пошло не так… Допустим, что расчеты делались. Тьфу ты, ладно, начну сначала. Логично, что в самом начале в фокусе оказался старший брат — Эдвард, поэтому именно с ним оказывается связана дочь Жакетты, о которой все знают, что она ведьма. Именно поэтому ему и впихнули не кого-то из сестер, а ту, что уже доказала свою фертильность. Итог — двое сыновей.

— Согласен, — сказал Люциус, — там все и крутилось. У нас была дополнительная информация, раз. А два, при наличии двух старших братьев и их детей, шансы Ричарда на трон не так уж и очевидны. Королева рожает дочерей, а сын у нее появляется в 1470 году. Понятно, что на ребенка тут же составляют гороскоп. И оказывается, что все мимо. Интересно, когда точно умерла мать Джона и Кэтрин? Но это сейчас не так важно, могли и просто территорию вокруг перспективного жениха зачищать.

— Джорджа, скорее всего, не рассматривали, как достойный вариант, — заметил Драко, — он уж очень своеобразная личность. И тут в фокусе оказывается младший брат. Сильный, харизматичный, без закидонов, как у среднего. Если на Джона тогда делали гороскоп, то могли найти указания на то, что он больше подходит на роль одного из Солнц. Странно, что вначале вообще бастардов не учитывали, конечно. Так… Ричард начинает добиваться Энн, а его с цели не собьешь и не остановишь. Энн попугали, а потом решили ослабить. То есть, опять больше работы на перспективу. Конечно, мы можем только предполагать, там еще какие-то нюансы вполне вероятны. И тут внезапно выясняется, что у Ричарда еще и третий сын есть. Да еще какой!

— То есть, теперь все трое детей в опасности? — поежилась Пэнси.

— Да, опасность нешуточная, — согласился Снейп.

— Я думаю, что игры вокруг Энн — это Жакетта, — сказала я, — она еще может рассчитывать, что у ее дочери все получится. Да и действует она, как мне кажется, не так жестко. Не знаю, с кем связать нападение на Дика. Хотя история с гадалкой больше похожа на то, как кто-то разгадал, что явление «баньши» было постановкой. А любительница натягивать сову на глобус, подстраивая под себя всякие пророчества, мнимые и реальные, это точно Маргарет Бьюфорт. Одна история с крещением сына чего стоит. Такая может и против реальных пророчеств и гороскопов попереть. Потому что раз сама в эти игры играет, то и других в этом подозревает. А она своим сыном, похоже, одержима.

Проверка маячка на Генри Тюдоре показала, что его пытались снять.

— Ну, Барбара, готовься, — хмыкнул Драко, — быть тебе пугалом в очередной раз. Хорошо, что Ричард в Йорк уехал, а то бы заехал на огонек с ночевкой, а тут мы со своими ритуалами.

— Что делать-то надо? — спросила я, смирившись с ролью персонального тюдоровского пугала.

— Будем действовать по обстоятельствам, — сказал Люциус.

И я пошла готовиться.

— Барбара, — заглянула ко мне Гермиона, — извини, конечно, но… В общем, я не собираюсь тебе ничего такого говорить, тут действительно все очень серьезно, но как ты с этим справляешься? Я бы не смогла. Я вижу, что Ричард тебе нравится. Он действительно может нравиться. Но это чудовищное отношение… Я вспомнила, что Саймон сказал про гранаты, и что ему не по себе стало от того, как Ричард на тебя смотрел. И тоже решила посмотреть. Он же постоянно держит тебя в поле своего зрения. Как хищник какой-то. Жену он тоже, кстати, контролирует, но не так как тебя. Ну, ей от него никуда не деться. Отношение к детям тоже жутковатое. И к нам он сразу же отнесся, как полезным людям, моментально начал командовать.

— А ты что хотела? — спросила я. — Он с этим родился и вырос. Ему и в голову прийти не может иное отношение к людям. Нам всем повезло, что он достаточно справедлив и не мстителен. И он действительно хищник.

Гермиона кивнула.

— Извини, я думала, что он жену обманывает, но от нее тоже жутко делается.

— Энн считает, что мой сын полезен ее сыну, — ответила я, — и что я достаточно сильна, чтобы помочь ей. К тому же она хорошо меня знает и не боится, что я сделаю что-нибудь плохое ей или ребенку. Она мне все это сама озвучила. Послушай, я понимаю, что с точки зрения XXI века — это все плохо и неправильно, но мы в XV попали. И Энн, и Ричард просто не поймут, если им начать объяснять про феминизм, права человека и толерантность. Он и так в шоке был, когда я сказала, что не хочу замуж и пояснила почему.

— Да, я понимаю, — тихо проговорила Гермиона, — и знаешь… В общем, я рада, что это не мне досталось. Удачи тебе!

— Спасибо, — ответила я, — и тебе удачи.

Ну вот, прогресс, по крайней мере, не будет пытаться читать мне нотаций. И хорошо, что понимает, что ей от Дикона стоит держаться подальше. Не в том плане, что она могла бы попытаться занять мое место. Ей оно не нужно. Просто партизанской борьбы не будет, и то хлеб. Пусть сидит со Снейпом в подвале, им там хорошо и уютно среди котлов, ингредиентов и свитков с записями.

Я прислушалась к себе. Начала ли я сдаваться на милость победителя? Какие-то его условия принять будет нужно, ни к чему уж очень шокировать окружающих. Платья из дорогих тканей любовнице герцога положены по статусу. И при дворе в Миддлхэме появляться придется. Надо же, он считает моих дам моим двором… Хотя ясно, что они не прислуга. Меня пугала публичность связи.

В этом весь Ричард, его не переделаешь — максимальная открытость и честность. Он признал всех своих детей и не собирается прятать свою женщину.

Я подошла к окну. Я прижилась в Мортленде и особых перемен мне не хочется. Значит, их будет по минимуму. Дорогая одежда для поездок в Миддлхэм и то, к чему я привыкла здесь. Не откажусь от тренировок, буду по-прежнему принимать и посещать больных, шить, прясть и читать римских авторов. У меня еще Иосиф Флавий не охвачен. Как там сказано в далеком будущем?..

— Пусть я погиб под Ахероном, пусть кровь моя досталась псам,

Орел шестого легиона, орел шестого легиона

Все так же рвется к небесам…

Но пора было переодеваться в баньши, а потом и гримироваться.

Как оказалось, если кого-то уже находили таким ритуалом, то повторная настройка не нужна. В первый раз расчеты были намного сложнее, теперь же Генри Тюдора легко и быстро нашли по маячку. Насколько я поняла, меня перенесло в монастырскую приемную. Два мужика куда-то тащили тихонько поскуливающего подростка, третий оглядывался по сторонам. У него в руках была волшебная палочка.

— Экспеллиармус! — услышала я и заорала дурниной.

— Куда?! Сердце вырву!

И протянула руки-лапы к Тюдору. Тот заверещал и отключился. Испуганные моим эффектным появлением мужики уронили свою ношу и бросились наутек. Лишенный волшебной палочки маг отпрянул.

— Инкарцеро! — это работал Люциус. — Акцио, палочка! Бомбарда! Басти, ты не на ту розочку поставил.

Связанный маг икнул.

— Палишься, Люц! — проворчал Снейп.

— До чего докатились Лестранжи, — не успокаивался Люциус, — нанялись к маггле. Фу, какой позор! Еще и на трон маггла тащат. Тебе этот обоссавшийся недоносок нравится, что ли? Так он скотина неблагодарная, если ты, конечно, хоть немного историю знаешь.

— Люц, верни палочку! — пришел в себя маг.

При этом он почему-то обращался ко мне.

— Не-а, — ответил Малфой-старший, — ты плохо себя ведешь, я разочарован.

— Я тебя найду!

Я гнусно захихикала, и меня втянуло обратно.

— Никогда бы не подумала, что мы похожи, — пробормотала я, снимая парик.

— А вот и следующий проход нашелся, — покрутил головой Снейп. — Даже жалко, что мы не можем перетащить к себе что-то одушевленное, но и так неплохо получилось. Там уже народ сбегался, я слышал.

— Что будем делать? — задала вопрос по существу Нарцисса.

— Думать, — улыбнулся ей муж.

Думать подрядилось старшее поколение, нас же погнали заниматься обычными делами. Драко, вооружившись лопатой, попытался было организовать очередные раскопки, но скоро вернулся.

— Копают уже, — с обидой сказал он, — причем герцог тоже там и никуда не уехал. Обманул! Барбара, тебе срочно нужно отнять его от груди.

— Да просто передумал, — сказал Невилл, отбирая лопату у Драко, — решил, что там еще чего интересное может быть. Не должен же он нам отчитываться.

— Обидно же! — вздохнул Драко. — Я, может, гладиус найти хотел.

— Сразу тебе и гладиус, — показала я ему язык, — они же дорогие были. Да и крепость в Йорке, а там тебе копать точно не дадут.

— Дуй на Адрианов вал, — предложил Гарри, — шотландцы тебе обрадуются.

— Не, — сказала я, — чтобы с гарантией, надо двинуть через Канал и направо — в Тевтобургский лес, — и, картинно приложив правую руку ко лбу, а левую — к сердцу, простонала: — Quintili Vare, legiones redde!* * *

— Злыдня! — парировал Драко. — Я тебе припомню! Начитаются всякие Тацитов со Светониями, а потом глумятся.

В конце концов было решено поиграть в гладиаторов. То ли у нас коллективно начала ехать крыша, то ли как и у меня сработала реакция на рутину. Ну, иногда и подурачиться надо. Короче, Драко замотал в простыни Луну, Невилла, Сириуса и ничего не понимающего Шелтона и обозвал их римскими патрициями и патрицианками. Потом мы вспомнили, что на гладиаторских играх всегда присутствовали весталки. Решили ограничиться одной. Покрывало досталось Гарри. Дик стал императором. Его посадили на плечи к Хагриду, тоже замотали в полотно, а на голову нацепили венок. Сам себя Драко назначил ланистой, а нас с Пэнси — ретиарием и секутором. Мне достался кусок рыболовной сети и настоящая острога, на острые концы которой прикрепили куски дерева, чтобы в самом деле не поранить кого-нибудь. А Пэнси взяла самый короткий и тупой меч и крышку от бочки. Ей еще и котелок на голову надели.

Сначала мы втроем несколько раз продефилировали по полянке, вскидывая руки и завывая:

— Ave, Caesar, Imperator, morituri te salutant!* * *

А потом началась собственно развлекалово. Мы с Пэнси сперва честно пытались изобразить что-то гладиаторское, но прыгающий вокруг нас Драко так достал советами, что мы переключились на него. Он сперва бегал от нас по полянке, потом мы загнали его в угол, и я сумела подсечь его под коленки.

— Ага! — вопила Пэнси. — Попался, гадкий римлянин! Сейчас мы тебя!

И тыкала его мечом в зад.

— Я римский гражданин! — вопил Драко. — Спасите меня от этих варварок! Поттер, ты хреновая весталка! Останови их!

— Раз я хреновая весталка, то и тебе хрен! Мочи его, девчонки!

— Граждане Рима! Цезарь! Не допустите произвола! Спасите!

— Хлеба и зрелищ! — крикнула Луна.

А Сириус кровожадно провел себе большим пальцем по горлу и опустил его вниз. Дик тут же скопировал его жест.

— О, горе мне! — завыл Драко. — Прощайте все! Паду я на арене и обагрю песок своей кровью! И никто не оплачет меня!

Зрители дружно захлопали. Драко картинно упал на землю, а мы с Пэнси изобразили, что тыкаем в него острогой и мечом.

— Ты пришел играть? — вдруг крикнул Дик, выбиваясь из роли.

Да, его светлость в нашем «римском» антураже смотрелся несколько чужеродно.

— Я хотел за вами послать, — сказал он, спрыгивая с коня, — я не поехал в Йорк, потому что мне донесли, что холм раскапывают. А мне доложили, что отсюда дикие крики доносятся. Вы что тут делаете?

— Играем, — ответила я, — в гладиаторов. Это в Древнем Риме такое было. То есть, не такое, там настоящие бойцы сражались. А мы… просто.

— Я — император, — сказал Дик, — Гарри — весталка. А мама и Пэнси — гладиаторы.

Он старательно выговаривал новые для себя слова. Ричард с интересом осмотрел нашу амуницию.

— Я читал об этих играх, — сказал он, — но все равно не понял, что вы делали.

— Ретиарий вооружен сетью и трезубцем, — начал пояснять Драко, — он более легкий и мобильный. Там еще должна быть защита для руки и плеча, но у нас нету такой. Задача ретиария — опутать сетью секутора, сбить его с ног. А у секутора более тяжелое вооружение, он должен не дать себя поймать. Это только одна из разновидностей таких игр. Там и с дикими зверями боролись, и настоящие сражения разыгрывали.

— Ретиарий может пытаться набросить сеть, — пояснила я, — ею можно подсечь снизу, она тяжелая была. Трезубцем можно наносить разные удары. Можно отвести и блокировать меч, метнуть тоже можно. Я неопытный боец, но это интересно, надо будет попробовать. Но это ненастоящий бой, а зрелище. Хотя для участников оно вполне могло закончиться смертью, если зрителям не понравится.

— А ты можешь показать? — спросил он.

— Да мы просто пытались хоть как-то разобраться, — ответила я, — движения я только представляю. Да и левой рукой не очень получается.

Пэнси с хитрющей улыбкой протянула Дикону меч. Убью…

Он покрутил кистью, приноравливаясь к слишком короткому мечу.

— У римлян были гладиусы, — пояснила я, делая обманный выпад острогой.

Дикон моментально среагировал, выставив вперед меч. Я захватила лезвие зубцами, отводя меч в сторону, и попыталась набросить сеть сверху. Мой противник ловко высвободил меч и отскочил в сторону.

— Ты намного сильнее и опытнее меня, — сказала я, — да и я не ретиарий.

Дикон отложил меч и сбросил свой роскошный камзол. Я хмыкнула.

Обманный выпад, еще один. Уйти с линии атаки. Выпад острогой вперед, а сетью по ногам.

Он ловко перепрыгнул сеть и изобразил режущий удар. Именно, что изобразил, мне бы и удара тупым мечом хватило для серьезной травмы, но успела увернуться, присев. Еще одна подсечка. Дикон хищно ухмыльнулся. Я успела отбить меч острогой и все-таки набросила на него сеть. А он оттолкнул ее в последний момент. Но я удержала сеть и ушла от удара. Несколько секунд мы смотрели в глаза друг друга, а потом я резко прыгнула вперед, но он отбил острогу, а сеть только скользнула по его плечам.

— Меч настоящий, — сказал Драко, — а снаряжения для ретиария у нас нет.

— Это очень необычно, — проговорил Дикон.

Я отсалютовала острогой.

— А кто победил? — спросил Дик.

— Думаю, что если бы милорд не щадил меня, то я была не только побеждена, но и убита, — ответила я.

Дикон не ответил и воткнул меч в землю. Ну и ладно.

— Ты заметила? — спросил он после паузы.

— Что ты не ударил в полную силу? — спросила я. — Конечно. Я всего лишь учусь, чтобы иметь хоть какую-то возможность постоять за себя. И мне это нравится. А ты воин.

На поляну влетел гонец.

— Милорд! — раздался вопль. — Нашли!

Всех прямо-таки подбросило.

— Что нашли? — тут же спросил Дикон.

— Там…

— Могилу разрыли? — предположила я, увидев выражение лица гонца.

Он замотал головой. И то хлеб. Нам тут только гробокопательства не хватало.

— Кости там есть, — наконец ответил гонец, — но не могила. И еще что-то.

Дикону тут же подали его камзол, мы с Пэнси метнулись в дом за платьями и покрывалами, чтобы спрятать штаны и прикрыть волосы. Остальные в темпе разматывали свои «римские» одеяния.

— Дик, оставайся с Хагридом! — крикнула я.

Меня без церемоний подхватили в седло. Остальным пришлось пробежаться, но тут недалеко.

Как оказалось, копали не только наверху, где я нашла горшок, но и сбоку, обнаружив место, где осыпалась почва. Там и нашли то, на что теперь смотрели с ужасом. Скрюченная черная мумия, у ног которой виднелось что-то, слабо поблескивающее в лучах солнца.

Дикон отодвинул меня за спину и перекрестился, я последовала его примеру.

— А почему он черный? — шепотом спросила я.

— Это от удара молнией, — ответил Сириус, который явно пробежал большую часть пути в собачьем образе, — я такое как-то видел.

— Видел? — переспросила я.

— В одного человека ударила молния во время грозы, — стал рассказывать Сириус, — он весь обуглился.

Его все внимательно слушали.

— А почему он под землей оказался? — спросил запыхавшийся Гарри.

— Смотри, — у Драко, который прибежал с ним ноздря в ноздрю, загорелись глаза, — здесь могло быть углубление, в котором он хотел переждать грозу. Прикрылся чем-нибудь сверху, а с боков его закрывало. А тут в него молния раз! А если был очень сильный ливень, то сверху могла насыпаться земля. Или от удара часть вниз опустилась. И все. У него же там что-то металлическое? Металл молнию может притянуть.

Похоже, что выдохнули все присутствующие. Такое объяснение несколько убавило жути от страшной находки.

— Надо его похоронить, — сказал Дикон, — пошлите за священником.

Покойника извлекли из его могилы и отложили в сторону. Раз ничего мистического в его смерти не было, то чего бояться-то. Теперь занялись металлом. На свет появилось несколько золотых сосудов, которые ни с чем нельзя было спутать.

— Так это ж из церкви! — обалдел один из копателей. — Чаша для причастия. Этот, как его, потир. И еще вот…

— Церковь ограбил, видать, — загомонили вокруг, — вот почему его молнией убило! Святотатство!

Наш старый знакомый — священник из деревни Кэмптон — качал головой.

— Но откуда это? — спросила я. — Он же не в деревне какой-нибудь церковь ограбил? Золото же! А если бы аббатство ограбили или у кого из замка украли, то вся округа бы знала.

— Я ничего не слышал об ограблении храма, — нахмурился Дикон, — значит, он пришел издалека.

— Монета, милорд! — крикнули из ямы. — Тоже золото!

— Не английская! — заметил Ричард, рассматривая золотой кругляш.

— Французская? — предположил Драко. — Можно взглянуть? Точно, французская! При Филиппе IV чеканили, который Красивый.

— Это который король-то? — заинтересовался священник.

— Так он лет двести назад жил, — вспомнила я, — или даже раньше.

— Думаешь, этот вор с тех времен тут лежит? — удивился Гарри.

— Да вряд ли, — не согласился Драко, вернув монету Дикону, — такую ценную монету просто хранить могли, а может она и не этого вора. Мало ли, кто и что тут мог прятать. Или потерять, кстати.

— Давай в аббатство, — кивнул одному из своих людей Дикон, — если какие-то записи и есть, то только там.

На всякий случай раскопали глубже и нашли массивную золотую цепь с тяжелым крестом, еще три чаши и монеты.

— А может он тут не от дождя прятался, — предположил Сириус, — а ворованное закапывал? Молния не всегда в дождь бывает.

— А лопата тогда где? — спросил Невилл. — Не руками же он такую ямищу выкопал.

— Мог и прятать, — заметила я, — это же тяжесть большая. Даже если в мешке тащил, то могли заинтересоваться, что там такое.

— За ним и гнаться могли, — сказала Пэнси, — вот он и мог захотеть припрятать часть, чтобы налегке удирать.

— Если бы за ним гнались, то заметили бы, что тут что-то не так, — не согласился Драко. — Хотя, если действительно была гроза, то никого бы и не удивило, что часть земли просела и съехала вниз.

Дикон с интересом слушал наши версии.

Я взяла в руки одну из тех чаш, что нашли позже. На дне обнаружился какой-то оттиск. Я бережно оттерла землю. Теперь можно было разглядеть изображение двух рыцарей, едущих на одной лошади. Драко уже раскрыл рот, чтобы заорать, но я успела показать ему кулак, и он заткнулся.

Дикон тут же сунул нос в чашу. Действительно, за всем следит. Я прикоснулась к его руке и сделала знак наклониться. Он удивленно взглянул на меня, но послушался.

— Дикон, — прошептала я ему на ухо, — наш мертвец, похоже, это не украл. Это знак тамплиеров, рыцарей Храма. Ты о них слышал?

— А ты откуда знаешь? — тоже шепотом спросил он.

— Рассказывали, — неопределенно ответила я, — легенды всякие. В том числе и об их сокровищах.

Он кивнул.

— Я мало об этом знаю, — признался он, — но слышал.

Я же честно пыталась вспомнить все, что знала про тамплиеров. Ну, английский король зверствовать не позволил, их предупредили, большинство смылось в Шотландию. Могли и через Йоркшир бежать. Ой, мамочки! Только тамплиеров нам и не хватало! Это не римские монетки, это и внимание короля привлечет. И не только его. Опять проделки черта?

Даже то, что уже нашли, стоило бешеных денег. А если там еще есть?

— Аббат пожаловал, милорд, — доложили Дикону.

— Что тут такое? — спросил аббат из Болтона, благословив присутствующих. — Мне сказали, что нашли священные сосуды, которые украли из храма. Должен заметить, что я не помню, чтобы слышал о чем-то подобном…

Тут он осекся, так как Дикон показал ему знак. Да, аббат явно в курсе.

— Пресвятая Дева! — охнул он. — Не может быть!

Похоже, что теперь не только холм сроют, но и до нефти докопаются. И плевать, что в Йоркшире ее нет. Народу прибывало. Послали гонца в аббатство за монахами и в замок за Энн с графиней. Сириус по моей просьбе смотался к нам за элем. У кучи находок выставили вооруженную стражу.

— Тамплиеры? — переспросила Энн.

— Этот Орден основали в Святой Земле, — начал рассказывать ей Драко, — они клялись защищать паломников, но они очень быстро забыли свои клятвы и обеты и увлеклись накоплением богатств. Они и ростовщичеством занимались. При французском короле Филиппе Красивом началось расследование их дел. Тамплиеров обвиняли в очень страшных вещах, миледи, и отлучили от церкви. Многих схватили и казнили, но многие успели спастись. В Англии тоже было следствие, но не такое жестокое, как во Франции. Говорят, что многие из тамплиеров бежали в Шотландию, тогдашний король которой тоже был отлучен от церкви. А еще люди говорят, что тамплиеры обладали огромными богатствами, и очень большую часть из них они сумели спрятать.

— Великого Магистра ордена сожгли в Париже, — сказала я, — и говорят, он проклял перед смертью короля и папу. Те вскоре умерли. А еще говорят, что тамплиеры хранили святой Грааль, но это легенда.

Энн перекрестилась.

— Ты думаешь, что сам Грааль может быть здесь? — спросила она.

— Откуда знать? — ответила я. — Но если тамплиеры отреклись от Господа и возлюбили золото больше спасения души, то такая вещь не потерпела бы их.

— Совершенно верно, — кивнул аббат, — святые реликвии не терпят недостойных рук. Я бы и это золото освятил, хотя оно когда-то и было в храме. Ведь к нему прикасались проклятые руки. Надо же, какие тайны открываются! Почему тут копать-то начали?

Я бросила взгляд на Дикона. Пусть сам рассказывает. Я не буду иметь ничего против того, что именно ему припишут находку.

— Леди Барбара нашла золотую монету, — сказал Дикон, — и показала ее мне. Потом нашелся горшок, в котором были и другие деньги. Римские. Видимо, нас кто-то заметил, когда мы переносили находку, потому что наутро тут уже копали люди из соседней деревни. Я приказал проверить этот холм.

— Понятно, милорд, понятно. Это очень сложный случай. Я даже не знаю, можно ли отпевать этого несчастного. Если он был обычным вором, то его можно похоронить в освященной земле, а если тамплиером, то нет. Надо бы посоветоваться с епископом и с учеными людьми.

— Я сегодня же напишу в Йорк и в Лондон, — сказал Дикон, — известить о такой находке короля — мой долг.

— Ваше преподобие, милорд, — почтительно поклонился один из монахов, — найдена печать. На ней тоже изображение, что и на сосуде.

— Значит, тамплиер, — вздохнул аббат, — неудивительно, что в него молния ударила. Как следует просеивайте землю, дети мои. Нельзя оставлять ни крупицы нечестивого золота. Лишь после освящения его можно будет передать в честные христианские руки.

Знаю я эти руки, подумалось мне. Как бы короля не принесло.

Больше крупных находок не было, лишь еще несколько монет разного достоинства, но и так для одного путника это была тяжелая ноша.

— Странно, что он был один, — заметил Драко, — и тяжело, и опасно. Наверное, и шел по ночам.

— Какая страшная смерть, — тихо проговорила Луна.

— Смерть нечестивца должна быть назидательной, — ответил на это аббат.

Присутствующие дружно осенили себя крестом.

— Какие жуткие вещи случались в старые времена, — проговорила Энн, — Барбара, а это правда? Про проклятье французскому королю?

— Он ведь умер вскоре после этого, — ответила я, — и его дети уходили один за другим, династия пресеклась. И началась война с Англией.

— Я тоже слышала об этом, — проговорила графиня, — страшные дела. Король Франции возжелал золота и погубил себя и своих детей. И королевство.

Все снова осенили себя крестом.

Эль оказался кстати, было довольно жарко. Я предложила подождать в Мортленде, пока все проверят, но уходить никому не хотелось. Уж очень будоражила кровь жуткая и интересная история.

Наконец прошерстили все. Аббат с помощью своей братии освятил находки, которые было решено перенести в Болтон. Мумию тоже захватили с собой, чтобы предъявить тем, кто будет проводить следствие. И все разошлись.

Дикону все-таки придется отправиться в Йорк, но он сказал, что вернется как можно быстрее. Потому что очень может быть, что нас посетит король.

Только его нам и не хватало.

— Ни фига себе! — высказал общее мнение Драко, когда мы снова устроились в солярии вечером. — Если бы мне кто рассказал, в жизни бы не поверил. Золото тамплиеров! Эх, знали бы раньше…

— И ничего хорошего бы не получилось, — ответил ему Люциус, — перессорились бы и с деревенскими, и с герцогом. Земля-то его. Да и найдя такое на своей земле, Барбара была бы обязана его известить, а так все очень пристойно вышло.

— Жалко, если переплавят, — сказала я, — наверняка король лапу наложит. А ему все время деньги нужны. Он и церковную утварь расплавит, скажет, что теперь в ней святости нет, раз в земле побывала. Освященные вещи в землю закапывать нельзя. А там такой крест красивый и сосуды инкрустированные. Дикона-то можно было бы уговорить, ведь вещи старинные, а он не жадный. И Энн тоже не жадная. Не то, что королева.

— Энн в бедности не жила, — заметила Нарцисса.

— А ты не хочешь познакомиться с королевой? — послышалось из угла. — С ее мамашей? С королем Эдди?

— Я так и знала, что это твои происки! — в сердцах сказала я.

— Вы тоже времени не теряли, — ответил черт, — еще одного своего вычислили. И снова испортили жизнь бедняги Генри.

— Пусть его уже постригут наконец! — сказал Драко. — А то мы его до энуреза доведем.

— Так уже, — хмыкнул черт, — но его мать так любит свою мечту о том, чтобы он стал королем, что ее ни энурез, ни заикание не остановят.

— Это чудовище, а не женщина, — пробормотала Пэнси, — разве так можно!

— У нее занятный изврат ума, — ответил черт, — вбила себе что-то в голову и прет вперед, невзирая ни на препятствия, ни на человеческие жизни. Так что и бедняге Генри приходится поступаться своими мыслями и чаяниями ради мамашиных амбиций. А ведь шанс на нормальную жизнь у него был, но даже в вашей реальности ему приходилось рисковать жизнью и скитаться по чужим дворам.

— Эта Маргарет Бьюфорт — просто местный Дамблдор, — сказал Снейп.

— Есть что-то общее, — согласился черт.

— И что теперь? — спросила я.

— Все продолжается! — ухмыльнулся черт.

И пропал.

— Король, значит, — вздохнул Люциус, — и королева с мамашей. Посмотрим хоть на одну местную ведьму вблизи.

— В гробу я ее видела, — проворчала я.

Небольшое затишье закончилось гонцом от Энн, которая вызвала в замок меня, Нарциссу и Имельду.

— Так, — сказала она, указывая на рулоны и отрезы тканей, занимающие все горизонтальные поверхности в большой комнате, — сейчас будем выбирать наряды. Приезжает король, нужно принять его достойно.

— А я тут при чем? — мрачно спросила я.

— Ты мать Дика, — ответила Энн, — поэтому должна присутствовать с дамами своей свиты. И потом про тебя все равно спросят, ведь это ты нашла первый клад. Поэтому тебе просто необходимо выглядеть достойно. Не смей позорить нашу семью!

И как-то это так прозвучало… Так прозвучало, что я сдалась и занялась выбором ткани на платье. Нарцисса же и Имельда наконец оказались в родной стихии. Ну, хоть кому-то хорошо…

Вообще-то, конечно, рыться в таких тряпках очень приятно. И впервые вокруг меня тоже суетились портнихи. Мне идеально подошел темно-зеленый бархат, а вот выбор Энн мои дамы забраковали.

— Вашей светлости не стоит носить ярко-синие ткани, — сказала Нарцисса, — конечно, это придаст очень красивый оттенок вашим глазам, но лицо будет казаться бледным. Я бы посоветовала вам эту бледно-розовую парчу.

У Энн было зеркало, которое перед ней держал паж. Она тут же приложила к себе указанную ткань.

— Вы думаете?

Ткань действительно была ослепительно прекрасна. Нежно-розовая, расшитая золотыми нитями, она удивительно шла светловолосой и сероглазой Энн.

— И эннен из этой же ткани, — тут же сказала Имельда, — и вместо полотна я бы посоветовала кружево.

— Тогда вырез стоит сделать чуть поглубже, — заметила Нарцисса, — а кружево уложить фестончиками и сколоть брошью.

— Тогда уж и вместо вуали стоит кружево взять, — не выдержала и я.

У Энн загорелись глаза.

Моим дамам тоже достался бархат. Темно-синий — Нарциссе, цвета бургундского вина — Имельде. Похоже, что я тут скромнее всех выглядеть буду, но Энн, прикинув что-то, тут же распорядилась пришить к моему платью меховую отделку.

Ох, не было печали! Пережить бы этот визит…

* "Песнь песней" Ветхий Завет.

** перед сражением на Мортимер-Кросс в небе появилось гало. Граф Марч (будущий король Эдвард IV) сумел убедить своих, что это благоприятный знак. Сторонники Йорков победили. А на гербе Йорков появились солнечные лучи.

* * *

если верить Светонию, то после разгрома в Тевтобургском лесу, император Август бродил по дворцу и стонал, требуя у Вара вернуть погибшие легионы.

* * *

возглас гладиаторов

Глава 12, в которой Мортленд посещают новые враги и старые знакомые

Визит короля — это настоящий кошмар. Я знала правила этикета, но, честное слово, лучше рубить дрова тупым топором, таскать камни и бегать наперегонки с кабанами по болоту. Да я бы охотнее согласилась лично срыть несчастный холм, лишь бы избежать этого официоза.

Энн вкратце ознакомили с гороскопами детей. Она написала записку Ричарду, который все еще торчал в Йорке, и пообещала сделать все, чтоб никто не забрал Дика.

Потом Ричард встречал короля и двор, потом эту кодлу встречала Энн. Я присутствовала в ее свите, причем недалеко от графини. Потом все поперлись в аббатство любоваться на золото и мумию. Присутствовали на торжественной мессе. Вернулись в Миддлхэм на пир. Король скользнул по мне равнодушным взглядом, когда Ричард упомянул о том, что это я нашла первый клад. И все. И хорошо.

Честно говоря, Эдвард IV мне не понравился. Он был действительно очень красив — те самые «шесть футов мужской красоты», но в нем не было ни того надрыва, что присутствовал в герцоге Кларенсе, ни энергии и мощной ауры Глостера. В XXI веке его бы назвали метросексуалом. Вялый какой-то. Вот Дикон, несмотря на свою любовь к роскоши и дорогой одежде, все равно оставался брутальным, а его старший брат казался разряженной кокоткой.

Но, разумеется, такие мысли стоило держать при себе.

Королева была красива, ничего не скажешь, но все портили глаза. Даже не знаю, как объяснить. Безжизненные, невыразительные, а вот взгляд очень даже цепкий. Как это у нее сочеталось? Загадка.

Она скрупулезно следовала моде и при этом злоупотребляла знаками своего достоинства. На мой вкус горностая было многовато.

А вот Жакетта меня напугала. Выглядела-то она неважно, насколько я помнила, она скоро умрет. И от былой красоты мало что осталось. Но вот у нее были живые глаза и очень холодный и жестокий взгляд. Даже более цепкий, чем у дочери.

— Леди Маубентрой? — переспросила она. — Я помню лорда Маубентроя, жаль, что он умер. И как это случилось?

— Он упал и ударился головой об угол сундука, миледи, — почтительно ответила я.

— В самом деле? — переспросила она. — Какая нелепая смерть.

— Пути Господни неисповедимы, миледи, — напомнила я, — все надеются на достойный конец жизненного пути, но мы можем лишь предполагать и надеяться. Говорят, одного из королей убили сковородой. Вряд ли он мечтал о такой кончине.

— Это которого? — спросил король, который слышал нашу беседу.

— Ричарда I, сир, — ответила я, — он осаждал один из замков в Нормандии. Осажденные бросали со стен все, что у них было тяжелого. Ни шлем, ни корона не уберегли.

Ричард хмыкнул, Жакетта поджала губы, но промолчала. Видимо, не решилась намекать более прозрачно. Меня отпустили милостивым кивком.

Когда же это все закончится? Я хочу в Мортленд!

Наконец, те из гостей, кто не собирался ночевать в замке, двинулись на выход. Я с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на бег. Домой!

Ага, щаз…

— Миледи, вам нельзя покидать замка, — остановили меня, — это приказ короля.

И я осталась, а моих дам выпроводили наружу. И что бы это значило?

Но в замке мою свободу, насколько я поняла, пока не ограничивали, а все проходы и переходы я хорошо помню. Забьюсь в какую-нибудь щель, хрен меня найдут.

Но первой меня нашла Энн. Она как-то слишком радостно улыбнулась, подхватила под руку и повлекла в сторону жилых комнат.

— Давай поболтаем, — радостно щебетала она, — столько надо обсудить!

И буквально втолкнула меня в одну из комнат.

— Фу! — выдохнула она. — Хорошо, что меня предупредили. Король так злит свою жену, а она потом мстит. Но не мужу, конечно. Вот ведь… Терпеть их обоих не могу, особенно ее. А на Дикона брату плевать. К тому же при дворе это даже принято. Переночуешь здесь, а утром тебя никто задерживать не будет.

— Спасибо тебе, — пробормотала я, — я испугалась, честно.

— Располагайся! — махнула рукой Энн.

Я, наконец, увидела, куда меня привели. Да уж, одна исполинских размеров кровать на возвышении с герцогской короной и гербами чего стоила. Энн решила меня спрятать в хозяйской спальне. Разумно. Сюда-то точно никто не вломится, а у Дикона наверняка какие-то обязанности при короле.

Служанки подали нам вино со сладостями и помогли снять тяжелые платья.

— Ты так хорошо смотрелась, — сказала я, — это платье точно лучше, чем у королевы. По-моему, у нее совсем нет вкуса.

— Конечно, — хихикнула Энн, — и откуда ему у нее взяться? Я ей и мыло в покои обычное приказала положить, то, что из Йорка. Обойдется. А как она тебе вообще?

— У нее очень неприятные глаза, — ответила я.

— Да уж… — согласилась Энн.

Служанки бережно расчесывали нам волосы. Наконец, они удалились, а вот явление сонного Дикона было неожиданностью. Это еще что такое?

Но он спокойно разделся, совершил вечерний туалет, помолился и забрался под одеяло.

— И нам пора, — ответила Энн, — чур, я в середине.

— Хорошо, — согласилась я.

Во дают! Вообще-то, в обычае класть гостей в хозяйскую кровать ничего необычного не было, и Энн действительно все великолепно придумала. Да они и вдвоем могли это организовать, чтобы не было скандала. Но как это все-таки… Господи, я, наверное, никогда не привыкну к этим людям.

Была мысль, что заснуть не удастся, но этот день настолько меня вымотал, что вскоре я уже сладко спала.

Проснулась я довольно рано и сперва не поняла, где я и что со мной. Тем более что на животе лежала чья-то рука, чьи-то волосы щекотали шею, и кто-то сопел в ухо. Потом вспомнила, как меня оставили в замке, как Энн привела меня в спальню. И кто у нас тут где?

Я всего два раза провела всю ночь с Диконом, но знала о его привычке прижимать к себе того, с кем он спит в одной кровати. Рука на моем животе была его, он нас обеих подгреб поближе. Вот… собственник… А в ухо мне сопела Энн. И, похоже, что ей было очень даже уютно и комфортно. Н-да…

Все-таки интересно, зачем король все это устроил? Или это была не его инициатива? Но кто мог приказать от его имени? Нет, Энн определенно получила информацию из первых рук. Но зачем? Я его так заинтересовала? Хотел сделать больно брату? Что-то еще?

Дикон был собственником, это я испытала на себе. Понятно, что мои чувства короля не интересовали, но чувства брата? Ему не могли не сообщить о том, кем я являюсь в этой семье, да о том, что у меня ребенок от Ричарда. Эдвард со знанием дела издевался над Невиллами, стравливал братьев между собой, манипулируя наследством графини. Нашел еще одну болевую точку? Или проверял, как далеко простирается лояльность Ричарда? А может, просто не мог не гадить?

Ладонь скользнула по моему животу вверх и прошлась по груди, но тут же исчезла. Завозилась Энн.

— Утро? — зевнула она.

— Как думаешь, я уже могу удрать? — тихо спросила я. — Мои, наверное, с ума сходят.

— Надо бы обсудить гороскопы, — потянулась Энн, — а тут столько всего. И не выберешься.

— Они долго пробудут? — спросила я.

— Пару дней точно, — ответила Энн, — потом отправятся в Йорк, а оттуда вернутся в Лондон. Тогда и поговорим нормально.

— Золото заберут? — хмыкнула я.

— А ты как думаешь? — хмыкнула в ответ Энн.

— Знаешь, — тихо сказала я, — мне так жалко старинные вещи, ведь у них своя история. Ты же видела те украшения и монеты, что мы нашли? Представляешь, через сколько рук они прошли? Кто их носил? Дарил? Разве это не интересно? А для кого-то это только камни и золото.

— Я никогда не думала об этом, — проговорила Энн, — и это действительно интересно, но ты права, все переплавят.

— Дамы, вы щебечите как птички, но я бы хотел еще поспать, — проворчал Дикон.

— Дикон, Энн, спасибо за гостеприимство, но я бы предпочла выбраться из замка пораньше.

Послышался сочный зевок.

— Я тебя провожу, — сказал Дикон, — вставай.

Я выбралась из кровати. Преклонила колени перед распятием и нашла свое платье, которое разложили на сундуке. Волосы оставила как есть. Натянула чулки и башмаки.

Дикон тоже оделся. Энн помахала мне рукой, я помахала в ответ. И мы выбрались в коридор.

Слуг почти не было видно. Сейчас, скорее всего, встали только конюхи и те, кто работал на кухне, но так оно и лучше.

Мне подвели коня.

— Нэд часто так шутит, — сказал Дикон, — он всегда так делал, Барбара. Он не хотел ничего плохого.

Но в его глазах была боль. Брат слишком много значил для него, но он не мог не видеть черствости и жестокости короля.

— Спасибо, что выручил, Дикон, — сказала я.

Он подсадил меня в седло. Я наклонилась к нему и погладила по небритой щеке, притянула его к себе.

— Поцелуй за меня Энн, — шепнула я ему прямо в губы, прежде чем поцеловать.

Он ответил на поцелуй.

Со скрипом распахнулись старые ворота, поднялась тяжелая решетка.

— Мне пора, — сказала я.

— Пора! — кивнул Дикон.

И я сжала колени, направляя коня вперед. Домой! В Мортленд…

Из кустов выскользнула черная тень и побежала рядом. Сириус. Меня ждали. Но нас все еще отлично было видно из замка, так что превращаться ему было никак нельзя. Ничего, до Мортленда недалеко. Как бы узнать, что связывало страшного упыря и королевскую тещу? И зачем она вообще затеяла этот разговор? Думала, что я задергаюсь и как-то себя выдам? Глупо. Уж если я (по ее версии) сумела справиться с таким монстром, то меня подобными намеками не проймешь. Или это был сигнал для Дикона? Мол, твоя подружка не так проста и что-то скрывает? Зная Ричарда, можно предположить, что он не захочет иметь дел с убийцей собственного мужа, но тогда ей пришлось бы самой многое рассказать. Репутация у покойного лорда Маубентроя была уж очень специфическая, такие знакомства порядочную женщину не красят. Вообще, интересно, как они познакомились? Ведь от поместья Риверсов до Йоркшира далековато. Или у местных колдунов есть какие-то свои способы связи и что-то вроде общины? Но Жакетта родом из Франции.

Все-таки интересно, как ее угораздило выйти замуж за своего Вудвилла, будущего лорда Риверса? Для вдовы герцога это настолько чудовищный мезальянс, что мне даже страшно представить, какой скандалище тогда разразился. Любовь любовью, но тут надо совсем голову потерять. Приворот, что ли? На признанную ведьму? Или она вообразила себя новой Изольдой? Риверса уже прибили, Уорик постарался. Хм… А может ему мой покойный упырь поспособствовал Жакетту заполучить?

В Мортленде меня уже ждали.

— О, живая и здоровая! — обрадовался Драко. — Давай рассказывай!

— Тебе с подробностями? — не удержалась я. — Меня спрятала Энн. Не знаю, чья идея, но Ричард точно был в курсе. Энн сказала, что король таким образом дразнит жену. А та потом мстит дамам, которым не повезло привлечь монаршее внимание. А Дикон сказал, что его брат так шутит, но, по-моему, эта не та тема, которую он согласится обсуждать.

— Да, — покачал головой Гарри, — приключения! Где тебя хоть прятали?

Нарцисса рассмеялась.

— Мне кажется, что я догадалась, — сказала она, — у себя в спальне, да? Единственное место, куда никто точно не вломится. Вот это да! Мне все больше и больше нравятся наши герцог и герцогиня.

— Энн в полном восторге от платья, — сказала я, — ведь ей удалось затмить всех дам, включая королеву, а она ее терпеть не может. Даже нашего мыла ей не дала.

— Подожди, — не понял Гарри, — а герцога вы куда дели? Или он у вас в углу на коврике спал?

— Хотела бы я посмотреть на того, кто сумеет выселить его светлость в угол на коврик, — ответила я. — Нормально все выспались, кровать большая. И да, все спали. Устали очень. А утром Ричард лично проводил меня.

— Я же говорю, — улыбнулась Нарцисса, — они оба мне все больше и больше нравятся. Эх, не повезло им с родственниками. Готова придумывать для герцогини все новые и новые платья.

— И обеспечивать косметикой, — согласилась Имельда, — я очень довольна, что королева не получила нашего мыла. Что-то мне подсказывает, что нам с Пэнси пришлось бы потом его варить котлами. Причем бесплатно, это Ричард не забывает платить.

Я избавилась от бархатного платья и влезла в свои привычные тряпки. Хватит приключений на ближайшее время. И пора завтракать — очень есть хочется.

После завтрака мне привезли больного. Опять позвоночник — бревно упало. Я приступила к работе, Дик внимательно смотрел. Снейп и Грейнджер торчали в лаборатории. Дамы шушукались в солярии. Невилл занимался делами в теплице. Люциус, Эдгар и Ксенофилиус перепроверяли расчеты. Драко и Гарри под присмотром Шелтона затеяли спарринг на мечах. Луна ушла на охоту. Хагрид притащил из леса очередного пациента. Жизнь продолжалась. Хотя что-то и изменилось, я это чувствовала.

На другой день нас изволила посетить леди Риверс собственной персоной. Нельзя сказать, что это было совсем уж неожиданно, но, тем не менее, видеть ее было неприятно.

Богато украшенные носилки остались в отдалении. Входить в дом Жакетта отказалась. Она мрачно оглядела меня, Люциуса, Нарциссу, Снейпа и всех остальных.

— Пусть они уйдут, — сказала она, — мое дело не терпит чужих ушей.

— Здесь нет чужих ушей, — ответила я, — я вас не боюсь, но эти люди останутся, ведь речь пойдет и о них.

Она на мгновение опустила глаза.

— Покажи мне сына!

Дик был с Сириусом. Тот сидел в засаде у края леса, заметил, что к нам направляются гости и успел предупредить. На всякий случай его попросили посидеть с малышом в доме.

— Зачем смотреть на маленького ребенка? — спросила я. — Он такой же, как другие.

— Нет! — она судорожно сглотнула и сжала кулаки. — Он не такой! Я хочу понять, в чем я ошиблась.

— Я вам не доверяю, — сказала я, — вы были знакомы с моим покойным мужем. И знаете, кем он являлся.

— Упырем, — выдохнула Жакетта, — как ты с ним справилась?

— Это сейчас не важно, — ответил Снейп. — Леди Риверс, вы же понимаете, что у вас нет шансов. Вы не можете действовать силой, потому что иначе вылезут такие секреты, что головы не сносить ни вам, ни вашей дочери.

Она бросила на него такой взгляд, что будь это не Снейп, а кто-то другой, то мог бы и попятиться. Ого, какой темперамент.

— Маубентрой родственник моего покойного мужа, — нехотя ответила Жакетта. — Упырями становятся колдуны, которые слишком злоупотребляли чужой кровью и жизненной силой. Уже после первого ритуала начинаются необратимые изменения, а он не только двух жен погубил. А я была молодой и глупой. Наивной. Мне казалось, что я выше простых смертных и мне больше позволено. Не зря говорят, что гордыня грех. Была вдовой герцога Бедфорда, стала просто леди. Приворот. Но Маубентрой затем помог и мне: и привлечь внимание королевы Маргарет, и получить благосклонность короля Генри. А потом я выдала дочь замуж за короля. Он бы помогал мне и дальше, но ты его убила. Думаешь, почему я тебе это рассказываю? Колдовство до добра не доводит. Они, — она показала на моих друзей, — только пользуются тобой, а потом бросят.

— Зачем вам мой сын? — спросила я.

— Говорят, он целитель, — Жакетта жадно смотрела на меня, — пусть он меня вылечит. И я дам тебе много золота. Это я хотела поговорить с тобой, потом, после моего зятя, но проклятый Глостер все повернул по-своему.

— Это по вашему приказу пускали кровь леди Энн? — спросил Снейп.

— Она мне не помогла, — ответила Жакетта.

Кажется, Грейнджер стало плохо.

— Дай мне твоего сына! — прохрипела Жакетта. — Пусть он мне поможет! Это ведь он один из троих? Проклятое знамение, из-за которого я сейчас умираю. Три солнца Йорков не имеют отношения к Эдварду. Какая же насмешка…

— В этом и была ваша ошибка, — проговорил Люциус. — Если ты не сам организовал пророчество, то не стоит подстраивать его под себя. Когда выяснилось, что братья Плантагенеты этими солнцами не являются, вы решили, что речь идет об их детях? А король показался самым подходящим кандидатом?

— У меня бы на всех хватило дочерей, — оскалилась Жакетта, — но тут вмешался Уорик со своими… Эдвард мог принудить Глостера жениться на ком-нибудь из моих. Это Джордж плевался и говорил, что моя Лиз гонялась за его братом с кинжалом по лесу, чтобы заставить на себе жениться.

— Подругу Ричарда тоже вы отравили? — спросила я, с трудом сдерживая омерзение.

— Нет, это не я, — ответила Жакетта, — но не думай, что тебе удастся от меня избавиться. Или твой сын лечит меня, или я сумею сделать так, что твой любовник тебя возненавидит.

— Только попробуй! — я шагнула вперед. — Что, мало напортила? Если ты, мразь, тронешь моего ребенка или любого другого из детей, или Энн с Ричардом, то, клянусь всем, что для меня свято, вся Англия будет знать, что король Эдвард двоеженец. И что все его дети ублюдки. Может твою дочь и короновали, но ее дети ничто. Об этом будут кричать на всех перекрестках.

— А еще можно и про приворот добавить, — напомнил Драко.

Лицо Жакетты посерело.

— Откуда… — пробормотала она, — откуда … нет, никто не знает…

— Уходи! — крикнула я. — Убирайся!

Она подняла на меня безумные глаза.

— Будь ты…

— Силенцио! — взмахнул палочкой Люциус. — Уважаемая, вы полегче с проклятьями-то. А то как бы не аукнулось.

— Твои слова тебе в спину, — тихо сказала я.

Она уходила, сгорбившись…

— Ох! — выдохнула я.

Грейнджер трясло. Мне казалось, что ее сейчас вырвет.

— Мерзость! Какая же мерзость! — бормотала она. — Она пила кровь Энн! И пришла за Диком… За маленьким мальчиком! Неужели она думала, что мы его отдадим? И что, она и у него хотела кровь брать?

Тут ее все-таки вывернуло, и она бросилась в кусты.

— По-моему, — проговорил Люциус, — нам всем не мешает выпить. Саймон, тащи свою настойку.

Гермиона вернулась к нам и тоже хватила приличную порцию «лекарства». Сириус смотрел на нас квадратными глазами. Дик моментально забрался ко мне на колени. Шелтона не было, он ушел к своей зазнобе, а Хагрид был в лесу.

— А мне еще герцог не нравился, — прошептала Грейнджер.

— Ричард Глостер? — переспросил Драко. — Да он само очарование на общем фоне. За овощи, теплицу и мыло платит, с нас клятву взял, но особо не припахивает. Прислушивается к нашим словам, готов к сотрудничеству. А теперь представь на его месте эту фурию или еще кого. Пахали бы без продыху, а она бы только покрикивала. У нее достаточно власти, чтобы всем веселую жизнь устроить. Только сейчас приперло. А Барбара ее здорово напугала. Она же не может представить, что мы знаем позорную тайну короля потому, что в некотором роде из будущего. В некотором, потому что мы его меняем.

— За эту тайну Кларенс жизнью заплатил, — напомнила я, — последнее средство на самом деле.

Гермиона тяжело вздохнула. Я прекрасно понимала, что ее коробит. Ричард действовал в открытую и всегда был готов отвечать за свои поступки и платить по счетам, но это не отменяло того, что он с рождения привык к своей исключительности. Мне тоже было непросто принять какие-то вещи, но у бедной Гермионы, взращенной в толерантном обществе с демократическими ценностями, шаблоны продолжали трещать. Как она умудрилась прожить в таком вакууме? И в мире обычных людей хватало того, что ее так шокирует, а она еще и среди волшебников пожила. Или дело было именно в этой непосредственности и непринужденности, с которой действовал Ричард? В будущем не было принято называть вещи своими именами. Так это ханжество, только и всего.

Как бы Жакетта не решила все-таки ударить напоследок, ей-то терять нечего. Еще натравит дочурку с зятем. Хотя может и побояться, я ведь знала ее позорную тайну. А родство королевы Англии с упырем из болота — это вам не двоеженство. Проблема же с принцами и принцессами решалась специальным актом парламента.

Все-таки Дикон прав, решая свои дела с максимальной открытостью. Разведешь секреты на ровном месте и думай потом, когда и какой рванет.

Но все равно было жутковато. Скорее бы королевское семейство убралось из Миддлхэма, без них намного спокойнее. Да и безопаснее, чего уж скрывать.

Гарри тяжело вздохнул.

— Я так понимаю, — сказал он, — что если есть какие-то тормоза в виде религии, кодекса чести и тому подобного, то мы получаем Ричарда Глостера, а если ничего такого нет, то кого-то вроде этой мегеры или Маргарет Бьюфорт. Осознание своей исключительности и особых прав есть, а тормозов нет. Видят цель — не видят препятствий. Точнее — не замечают ни законов, ни живых людей, прут напролом.

— Барбара, из дома ни ногой, — сказал Снейп, — тут могут и шпионов оставить, а потом вдруг вызвать тебя вроде как к больному или в замок. Герцог и герцогиня к нам дорогу знают, не заблудятся. Блэк, карауль и дальше! Мне все это очень не нравится.

Еще бы. Я с трудом могу себе представить кого-то, кому могло бы такое понравиться.

Вечером меня навестил черт.

— Не трясись ты так, — снисходительно проговорил он, — ты мне на нервы действуешь. Жакетта — баба суеверная, она сдалась, признала твою победу. И вообще скоро помрет.

— Слушай, — спросила я, — а в другой реальности что, Третьего Солнца не было? Поэтому все получилось?

— В другой реальности Барбара была не такой сильной, как ты, — ответил черт. — Ты же понимаешь, что она существовала, как и брат Саймон? Это вы заняли готовое место, остальные должны как-то пристраиваться. Барбара больше, чем ты общалась с Ричардом, влюбилась в него по уши и решила провести с ним хотя бы одну ночь. Упырь пришел не за сильной ведьмой, он почуял Третье Солнце. Потом все могло быть иначе, но в игру вступила Маргарет Бьюфот, и Плантагенеты были обречены.

Я нахохлилась.

— Поплачь еще! — фыркнул черт.

— Просто они для меня живые люди, — сказала я, — Дикон, Энн, их малыш. Джон этот смешной, Кэти. Я понимаю, что Энн приняла меня из-за того, что ей пришлось пережить.

— Крошка Энни несколько раз в глаза Смерти заглянула, — ухмыльнулся черт, — Дикон ее спас, а в тебе она видит силу. И в твоем сыне тоже. А уж как в гороскопы заглянула, то все, ты теперь тоже ее семья.

— Дикон живет по принципу: делай, что должно и будь, что будет, — проговорила я, — это понятно. При этом ему тоже нужен источник силы. Три Солнца он не упустит.

— Уж признайся, что влюбилась, — хохотнул черт, — меня-то не обманешь. А он, кстати, не врет, он вас обеих любит. По-своему.

— Угу, — согласилась я, — шаг влево, шаг вправо — попытка побега, прыжок на месте — провокация.

-Так ты его постоянно провоцируешь, — сказал черт, — это ж надо было ляпнуть: «Поцелуй за меня Энн»!

— А он что, — удивилась я, — решил, что я…

— Просто обалдел в очередной раз, — ответил черт, — он от книжки с картинками еще не отошел. Смотри, не переусердствуй, шокируешь еще. Он парень без комплексов, но какие-то вещи для него все же неприемлемы.

— Да не собираюсь я его плохому учить, — проворчала я, — очень надо. Я просто боюсь не справиться.

— А куда ты денешься? — оскалился черт. — Кстати, жди гостей.

И исчез…

— Каких еще гостей? — спросил Снейп, когда я осчастливила своих соучастников новой информацией. — А конкретнее?

— Ты этого типа сам видел, — ответила я, — он любит туману напустить. Может, Лестранж? Но мне не понравилось множественное число. Помимо того, что мне просто некуда еще кого-то размещать, это семейство пугает меня даже на расстоянии.

— В любом случае, нам остается только ждать, — сказал Снейп.

Дождались, конечно.

От вопля: «Люц, гад! Верни палочку!» — у нас на кухне посуда задребезжала. Я выглянула в окно, меня тут же заметили.

— Мэм, — обратился ко мне тот тип, которого я видела в монастыре, — где вы прячете нашего скользкого друга?

Рядом с ним стоял еще один мужчина. Рудольфус? А где тогда Беллатрикс?

— Не ори, Басти! — ответил Люциус, открывая двери. — Тут дамы и ребенок. И лошадей испугал, наверное. Как ты нас нашел? Привет, Тони!

Тони? Долохов?

— А я мозгами пошевелил, — ответил Лестранж-младший, — и стал слушать. Ты всегда влезал в самый центр. А тут такая молва пошла: единорогов, мол, видели, оборотня убили, золото тамплиеров нашли. Значит, и ты поблизости. А поместье, где живут странные типы, которые всех лечат и служат местному феодалу, нам местные указали. Я же запомнил, как ты сказал, что я не на ту розочку поставил. А ведь здесь всем братец короля заправляет, да? Белая Роза?

— Вы хорошо устроились, — заметил Долохов, когда по устоявшейся традиции гостей усадили за стол, — целое поместье. А мы влипли.

— Вас только двое? — уточнил Снейп. — Руди и Беллы с вами не было?

— Были, — помрачнел Рабастан, — да все вышли. Ты же знаешь Беллу: чуть что не так — сразу Круцио, тем более по магглам. А местные магглы и про волшебство знают, и за себя постоять умеют. Против камней, стрел, вил и толпы магглов двоим магам не устоять. Да и магия тут так себе работает, сами знаете. Белла попыталась аппарировать, да не вышло. Тут ее и достали, как и Руди. Я издалека видел. Пока добежал, все было кончено. Только и мог, что наблюдать. Даже тел не осталось, сожгли и пепел в реку бросили.

Я вздохнула. Страшная смерть, но нужно же хоть немного думать, прежде чем пыточными разбрасываться. Тот же Сириус моментально догадался, что прятаться надо. Но так даже лучше, по-моему, Рабастан выглядел более вменяемым.

— А к Тюдорам как попал? — спросил Эдгар.

— Эта баба меня здорово в оборот взяла, — нахохлился Лестранж, — я ж не сразу разобрал, куда попал. А насколько я помню историю, то у нее все получилось. Так куда деваться-то? Ну, я и подумал, что хоть так приживусь. Там и местный маг имелся из некромансеров. Я прикинулся, что будущее могу видеть, предсказал смерти, кого помню. Она так обрадовалась, велела своего сына из монастыря выкрасть. Мне маячок-то немного знакомым показался, но такого я не ожидал. Честно! Сильно работаете! А Тони я по дороге встретил.

— А я сразу сообразил, что дело непонятное. Да и обитатели местные мне не понравились, — хмыкнул Антонин, — вот и шел больше по ночам. Прислушивался, чтобы в случае чего не спалиться, с речью местной разобрался. Ну, и как и Басти решил двигать туда, где что-то странное происходит. У вас тут лучше. А что за оборотень? Неужто Фенрира завалили?

— Его, — ответил Люциус.

— У меня места больше нет, — ответила я, — мне не жалко, правда, но...

— Не, хозяйка, — сказал Долохов, — договоримся. Я пока и в чулане могу, потом себе домик поставлю. Там не Хагридова хатка виднеется? А если кто чего спросит, то мы с Басти охрана. От оборотней и прочих нехороших личностей. Не гони, пригодимся, мы боевики не последние. Клятву дадим. Я же вижу, у вас тут не пропадешь.

— Вы из какого года? — спросила я.

— Из 1998, — ответил Рабастан, — оба. А что? Вы еще и из разного времени? Ничего себе попали!

— Из 1998? — вздохнул Люциус. — Как же вам, парни, повезло!

— Чего повезло-то? — спросил Антонин. — Столько народу положили. Ты что, хочешь сказать, что дальше хуже было?

Рассказывали ему все по очереди.

— А ведь я про этот хроноворот слышал, — сказал Лестранж, — от Руквуда. Мать честная, какая же сука до него добралась?! Там же предупреждение было, что согласно расчетам и данным, при неоднократном использовании эта хрень начинает крутиться сама по себе. Его вообще уничтожить хотели, но побоялись, уж больно дрянь сильная.

— Подождите! — вмешался Гарри, который был не в восторге от явления двух УПСов, но сидел за общим столом и слушал. — Так сейчас, в далеком будущем, постоянно работает хроноворот чудовищной мощности? Вы это хотите сказать?

— Ну да, — кивнул Рабастан, — и насколько я себе представляю, то те, кто его крутят, стали неким деструктивным фактором. Точнее не скажу, я Руквуда плохо слушал.

Гарри схватился за голову. Драко нервно сглотнул.

Молча сидевшие до сих пор Невилл и Августа переглянулись.

— Ладно, — сказала леди Лонгботтом, — пусть остаются. Не скажу, что мне это нравится, но после всего, что пришлось перенести, понимаю, что мы в одной лодке, и каждая палочка на счету. Но я рада, что Беллатрикс Лестранж мертва.

Рабастан несколько секунд вглядывался в ее лицо.

— Ясно, — сказал он, — все понимаю, вы в своем праве. У меня сейчас нет ничего, что хотите в виру?

— Потом разберемся, — ответила Августа.

Ну, хоть с этим проблем не будет. И пусть этих запихивают куда хотят, главное, чтобы мою комнату и детскую не трогали. У них и местная одежда была. Разжились. Видок тот еще — настоящие головорезы с большой дороги. Никого не удивит, что я таких в охрану наняла.

Люциус взял с них все положенные клятвы, а Снейп хищно улыбнулся.

— А теперь на исповедь и к причастию! И не филонить! Сами видели, тут все серьезно, а у нас местные только так шастают, включая феодала.

— В гости заходит? — удивился Долохов. — Ричард III? В смысле, будущий? Ни фига себе!

— Ты при нем это не ляпни, — вздохнул Эдгар, — он не все шутки понимает. Официально мы состоим при леди Маубентрой и ее сыне. Крестьян и, особенно, крестьянок не обижать, службы посещать и не выделываться.

— Обижаешь, — расплылся в улыбке Долохов, — мы же не дураки. Эх, давненько я так не наедался! Думал уже, что у меня желудок к позвоночнику прилипнет.

Шелтон понял, что у нас очередное пополнение, и взбодрился. Пара крепких мужиков, по его мнению, в хозяйстве лишней точно не будет. Хагрид молча вздыхал.

Хорошо, что хоть король свалил в Йорк, поспокойнее будет, но это означало и скорое появление Дикона. Его, как и Энн, страшно интригуют гороскопы. Как-то он на новичков отреагирует? Как же это трудно, на самом деле!

— А пацан прикольный! — оценил Дика Долохов. — Будущий лорд, да?

Что показательно, в этот раз Грейнджер не стала сообщать новеньким информацию о том, чей это сын. Растет.

Все-таки у УПСов-боевиков с дисциплиной был порядок. Долохов и Лестранж проблем не доставляли. Шелтон аж урчал от удовольствия, заполучив таких бойцов.

Дикон, согласно традиции, заявился в разгар тренировки. Мне кажется, что он примерно прикинул время и старался нас подловить за интересными занятиями. И наблюдал какое-то время. С ним была Энн.

Долохов демонстрировал восторженной публике метание ножей. У дерева в расслабленной позе стоял Лестранж. Острые лезвия впивались в опасной близости от его рук, ног и лица. Мы хлопали, орали, визжали, свистели и улюлюкали.

— Смертельный номер! — голосом профессионального конферансье провозгласил Долохов, когда Драко вернул ему ножи, а Басти принял другую позу, еще более картинную. — Леди, убедитесь, что платок не просвечивает. Убедились? Теперь завяжите мне глаза. Так! Спасибо, Пэнси!

Драко отбил дробь ладонями по своим коленям. Мы затаили дыхание. Вжик! Вжик! Вжик! Все ножи точно в цель, а Басти даже не шевельнулся.

— Да! — заорали все, включая Дика, который выплясывал на плечах у Хагрида.

— Как ты это делаешь? — послышался властный голос. — Покажи еще раз!

Долохов стянул повязку с глаз. Быстро скосил глаза на Драко, потом довольно изящно поклонился, Басти тоже отвесил поклон. И мы раскланялись.

— Я не могу объяснить, как я это делаю, милорд, — сказал Долохов, — я просто настраиваюсь и чувствую, куда метать нож.

Ричард спешился и помог спуститься Энн. Слуга вел в поводу небольшую изящную лошадку в красивой сбруе. Это был не пони, я не зря назвала это чудо лошадкой. Чудо изящно перебирало тонкими ногами. Красиво!

— Дик, иди сюда! — позвал Ричард, и Хагрид спустил мальчика на землю.

Дик медленно подошел к отцу, тот подхватил его на руки и усадил в седло.

— Нравится? Он твой. Держись крепче!

Дик ухватился за поводья и счастливо рассмеялся. У Долохова и Лестранжа очень некрасиво отвалились нижние челюсти. Еще бы! Оба Дикона были так похожи друг на друга, а тут еще и герб на попоне. Тот самый с Bend Sinister. Все предельно конкретно.

Ох, придется Дика постоянно наряжать, а то он как-то нелепо в простой одежде на такой лошади смотрится.

— Ты не забыл сказать спасибо, Дик? — напомнила я.

— Спасибо! — крикнул мелкий засранец и попробовал послать лошадку вперед.

— Ох! — дернулась я.

Но у Ричарда все было под контролем.

— Научишь, Шелтон? — спросил он, легко удерживая лошадку под уздцы.

— А как же, милорд! — расплылся тот в улыбке. — Почту за честь.

Дик был счастлив, а у меня стало тяжело на сердце. Несмотря на все наши занятия, мальчик был плоть от плоти этого мира. И привык жить в окружении оружия. Пройдет совсем немного времени, и он отдалится от меня еще больше. Его Дар подразумевал более тесный контакт со мной, чем это обычно бывает, но кое-что все равно пойдет по проторенному пути.

— Тебе нравится? — спросил меня Дикон.

— Очень, — ответила я, — спасибо тебе! Боюсь, что Дик теперь поселится на конюшне.

Энн рассмеялась, у нее все это впереди.

Оторвать Дика от лошади не удалось. Шелтон, посмеиваясь, повел лошадку в поводу по дороге.

— Покажи еще раз! — повернулся к Долохову Ричард.

Тот поклонился, и они с Лестранжем снова повторили свое выступление. Платок проверяла Энн. Она ахала как ребенок.

— Ты хороший боец, — сказал Ричард, — мне нужны такие люди.

Долохов почесал в затылке.

— Да мы с приятелем вроде как уже нанялись, — пробормотал он, — к леди.

Дикон развернулся ко мне. Я развела руками.

— Эти двое тоже из магов? — уточнил Дикон. — Но мне нужны такие люди. Я забираю их себе.

— Им нужно кое-чему научиться, — сказала я, — они из другой страны и плохо знают наши обычаи.

— Из другой страны? — переспросил Дикон. — Откуда?

— Из России, — ответил Долохов.

Рабастан, обалдевший от того, что и его зачислили в русские, кивнул.

— А там живут христиане? — заинтересовалась Энн. — Это где?

— Далеко, миледи, — ответил Антонин, — и христиане там живут, правда, немного другие. Но мы с другом давно странствуем и утвердились в истинной вере. Нас брат Саймон наставляет.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Шуты гороховые! Хорошо если Снейп показал им, как правильно осенять себя крестом. Срочно нужен Снейп, пусть спасает своих бывших коллег. Или Люциус, он тоже умеет убалтывать окружающих.

Но даже такие завлекательные русские не могли отвлечь гостей от главного.

— Ты обещала показать гороскопы, — сказал Дикон.

— Конечно, — кивнула я, — прошу в дом.

Свитки и диаграммы заняли весь стол. Я успела перехватить Снейпа и сообщить ему, что новеньких надо спасать. Он проникся.

Объяснения по гороскопам давал Люциус. Дикон внимательно слушал, иногда задавая вопросы.

— Три Солнца Йорков? — переспросил он. — Мои сыновья?

— Они идеально дополняют друг друга, — пояснил Люциус, — и вместе смогут достичь многого. Разум, Сила и Душа. Нельзя сказать, кто из них важнее, ведь должна соблюдаться гармония. Но любой из этих детей является источником благополучия и могущества семьи. А если их соединить дружбой и единой идеей, то им никто и ничто не сможет противостоять. Их нельзя разлучать, но это не значит, что они должны постоянно находиться рядом. Нет, достаточно будет просто почаще встречаться. И Боже упаси, милорд, пытаться навязывать им дружбу. Все должно произойти само собой.

— Моя мать считает, что это мы с братьями Три Солнца, — заметил Ричард, — но в моем гороскопе ничего подобного нет. А в гороскопе моих братьев?

— Милорд, — почтительно проговорил Люциус, — вы сами дали нам разрешение сделать гороскоп для вас и миледи. Мы не посмели делать расчеты на герцога Кларенса и Его Величество.

Дикон кивнул. Да уж, гороскоп на короля — дело государственное.

— А вы, миледи, неоднократно подвергались опасности, — придвинул другой свиток Люциус, — но теперь все выправится, особенно здоровье.

Энн кивнула.

— А Барбара? — спросил Дикон. — Она здесь есть?

— Вот, ваша светлость, — на стол лег еще один свиток. — С ней сложнее, не все данные есть, но она присутствует на вашей карте. И у миледи. Причем у миледи она поддержка, а у вас — Темная Луна. То, чего мы не осознаем, в чем не отдаем себе отчета.

— День и ночь? — переспросил Ричард.

— Да, милорд, — ответил Малфой.

Наших русских Снейп сумел отбить, пообещав как следует наставить их в вере, а вот про визит Жакетты пришлось рассказывать мне. Я провожала гостей. Лошади шли шагом, свита отстала.

— Ты хотела что-то сказать? — просил Дикон.

— Да, — ответила я, — ты знаешь, что к нам приезжала мать королевы?

— Она уезжала один раз, — сказала Энн, — но не сказала куда.

— Она была здесь, — ответила я, — требовала Дика.

— Зачем? — спросил Дикон.

— Она умирает, — ответила я, — и хотела, чтобы он ее лечил. Требовала, угрожала, обещала дать мне много золота.

— Ты отказалась? — спросил Дикон. — Но ведь ты всех лечишь?

— Не всех, — ответила я, — это она подстроила так, что меня не выпустили из замка. Как она сказала, чтобы поговорить со мной потом.

Дикона передернуло.

— И дело не только в этом, — продолжала я, — мне тяжело об этом говорить, но она рассказала жуткие вещи. Кричала, что я зря доверяю магам, что они поступят со мной, как поступили с ней. Но мои друзья дали мне клятву не вредить, а она просто попалась. И выкричала все.

— Расскажи, — тихо попросила Энн.

— У нее есть некоторые способности, — медленно начала я, — к тому же она из очень знатного рода. Она думала, что ей позволено намного больше, чем обычным людям, за что и поплатилась. Это ее слова. Как оказалось, местный упырь был родственником ее покойного мужа. Упырями становятся маги, которые высасывают из других людей магию и жизнь. Они уже не могут без этого. Этот упырь помог камердинеру Вудвиллу приворожить вдову герцога Бедфорда, но потом помогал и ей. Она стала вхожа к королю Генри и его жене, получила хорошее содержание, а когда все это кончилось, решила попытать счастье снова.

— С моим братом? — горько выговорил Дикон.

— Да, — вздохнула я. — Понимаешь, маги — они тоже люди. Но колдовать просто так нельзя, дар имеет свои ограничения. Помнишь единорогов? Чудесное порождение света, они даруют благословение. Если единорог добровольно подойдет к человеку и даст ему немного крови, то это будет величайшее лекарство. Но только в этом случае. А если человек причинит чудесному созданию боль или даже убьет его, то кровь будет нести в себе проклятье. Человек, выпивший ее, исцелится, но сама его душа будет проклята. То же самое с человеческой кровью. Особенно с кровью детей и невинных девушек и юношей. Иногда и она нужна, но, данная добровольно, она исцеляет, а взятая насильно или обманом — убивает душу, исцеляя тело. Маги знают об этом и не переступают грань, но всегда найдется тот, кто решит, что сиюминутная выгода важнее того, что будет потом. Это произошло и с Маубентроем, и с Жакеттой. Она рассудила, что Три Солнца имеют отношение только к Эдварду, который стал королем. Раз сам не Солнце, значит, речь идет о детях. И решила прибрать к рукам такой источник. Маубентрой помог ей приворожить короля к Элизабет. Он ведь мог жениться на любой из сестер, если ему было нужно родство с Лузиньянами.

— Но речь шла о детях, поэтому выбор пал на ту, что уже родила двоих сыновей, — медленно проговорил Дикон, — понимаю. Сперва рождались девочки. Принц родился три года назад, и на него можно было составить гороскоп.

— Она кричала, что у нее хватало дочерей на всех братьев, — тихо сказала я, — и проклинала графа Уорика, что он пристроил своих. Даже вспомнила ту историю, что придумали мы. Помните, тогда на стене? Дескать, герцог Кларенс посмеялся над ней и сказал, что будущая королева гонялась за королем с кинжалом по лесу.

— Это я рассказала Изабель, — вспомнила Энн, — надо же!

— Тут и Дикон попал в поле ее зрения, — продолжала я, — и она поняла, что речь может идти не только о законных детях. Проверили Джона. Она поклялась, что не травила его мать, если что, но призналась, что пила твою кровь, Энн. Ведь Дикон тогда как раз добивался брака с тобой, а где один сын, там и другие. А про Дика она не знала.

— Господи! — прошептала Энн. — Пресвятая Дева! Как можно жить с таким грехом на совести?

— Мои маги решили, что мне стоит рассказать об этом вам. Клянусь, что не исказила ни слова. Мне не хотелось быть дурным вестником, но даже самую горькую правду стоит знать. Леди Риверс поняла, что сказала слишком много, да и она уже слишком слаба, поэтому просто ушла. Но я ужасно боюсь, что она попробует все же заполучить Дика. А тут эти двое русских, Дикон, если они потом захотят уйти к тебе, то я их удерживать не буду.

— Хорошо, — согласился Ричард, — я понял тебя. Но если леди Риверс умрет… — тут он замолчал, — нет, опасность никуда не денется. Всегда есть кто-то, кто будет считать, что благополучие и могущество ему нужнее, чем другим. Но я свои Три Солнца никому не отдам! И вас обеих тоже.

Мы как раз выехали из леса. Солнце садилось за холмы, и все освещал чудесный розовый свет.

— Как красиво! — проговорила Энн.

Мы остановили лошадей.

— Спасибо за подарок для Дика, — поблагодарила я, — он так обрадовался.

— Эта лошадь подойдет на первое время, — ответил Дикон, — чтобы научиться как следует держаться в седле, потом подберу другую. Шелтон знает, что делать.

Мы еще немного полюбовались на закат, и Дикон и Энн отправились в замок. А я развернула лошадь и скрылась в темноте леса. Темная Луна, говорите? Ну-ну…

Глава 13, в которой Барбара на собственном опыте убеждается, что грамотное отступление – это не поражение, а в Мортленде снова встречают гостей

Собственно говоря, теперь мы не знали, откуда может последовать очередной удар. И неизвестно еще, что может вылезти из родного болота. Впрочем, это не могло помешать обитателям Мортленда просто жить. Сегодня, например, у нас произошло уплотнение: Луна перебралась в комнату Драко, освободив помещение для Сириуса. Так что его комнату, менее удобную, но большую по площади, заняли Долохов и Лестранж. Если учесть еще две парочки, то вполне возможно, что скоро освободятся еще две комнаты. Ох, я уже чувствую себя хозяйкой теремка.

Снейп пощады не знал, и вскоре наши новички совершенно не выделялись на общем фоне. Латынь большинство магов знали, так что и до книг они быстро добрались. Долохов оказался настоящим фанатом Древнего Рима, и мы с Драко нашли родственную душу. Лестранж же дорвался до некоторых фолиантов по темной магии, которые в XX веке оказались утраченными.

Происхождение Дика не обсуждалось, это мне больше всего в новых постояльцах нравилось, а еще всех заинтересовали клады. Господи, они все тут перероют! К тому же Антонин тоже хотел найти настоящий гладиус. Кончилось дело тем, что мы прихватили мой том «Агриколы» и поперлись обследовать окрестные холмы.

— Сперва нас заметят крестьяне, — проворчала я, — и будут ходить следом и смотреть на руки. Потом донесут герцогу, и он тоже припрется, потому что интересно. И вообще, это его земля, обсуждать можно все, что угодно, но только не копать. Сперва необходимо спросить разрешение.

— Конечно, — тут же согласился Долохов, — но мы же только предполагаем!

Нашу азартно спорящую и размахивающую руками компанию было видно издалека.

— Да ясно, что сам Эборак там, — спорил Драко, — но должны были быть форты, прикрывающие дорогу. Тут же идеальное место.

— Где ты тут дорогу увидел? — не соглашалась я. — В овраге, что ли?

— За тысячу лет рельеф местности мог измениться, — не соглашался Драко.

— Барбара, а можно на стену замка подняться? — спросил Долохов. — Нас туда пустят?

— По идее должны пустить, — пробормотала я, — почему нет то? Только все равно надо разрешения спросить. Хотя бы у герцогини.

— Спросим, — тут же сказал Драко.

Энн моментально дала разрешение, хотя и не очень поняла, зачем нам это надо. И тут же навязалась в компанию. Что показательно, книга при ней вела себя прилично, то есть — не исчезала.

— Эбораком римляне называли крепость, на месте которой сейчас стоит Йорк, — объясняла я Энн.

— Да? — удивилась та. — Как интересно! Они хотят найти еще один клад?

— Клада может и не быть, — ответила я, — но от тех времен что-то могло остаться. Но там ценность будет только в древности. Драко очень хочет найти настоящий римский меч.

Драко и Антонин продолжали спорить, а я объясняла Энн, кто из упоминаемых ими личностей был императором, кто полководцем, и что обозначают всякие странные слова. Как оказалось, к нам и графиня поднялась.

— Дорога была там же, где и сейчас, — задумчиво проговорила она, — вряд ли в древние времена ехали не самой короткой и удобной дорогой, раз уж города и крепости строили на месте старых.

— Вот что значит взгляд мудрой женщины, — тут же сказал Долохов, — а вы только и орете: овраг, болото, холм, речка. Благодарю вас, миледи.

— Если где-то что-то срыли, или река русло меняла, то записи могут в аббатстве быть, — заметила я.

— Если река русло меняла, то это и так должно быть видно, — заметил Драко, — а всяких раскопок тут полно, известняк добывают.

— В те времена тоже известняк добывали, — сказал Долохов.

— Расскажите, что здесь тогда было? — заинтересовалась графиня.

Лучшим рассказчиком был единогласно избран Антонин. Драко обычно чересчур увлекался, а у меня не так хорошо получалось. Под увлекательный монолог Антонина вся история словно бы вставала перед глазами. Казалось, что еще немного и из-за ближайшего холма появятся римские легионеры.

— А там дальше Адрианов вал, — показывал Долохов, — хотя первая попытка построить защиту от северных варваров была еще при императоре Траяне. Очень сложное сооружение, миледи, целый комплекс крепостей. Вот где точно можно для Драко гладиус найти.

Разговор продолжался за обедом, к которому нас любезно пригласили. Дикона больше заинтересовала тактика и стратегия римской армии. К счастью, Антонин оперировал данными из древних авторов, книги которых у меня были. Ясен пень, что за такой короткий срок он их все осилить не мог, но главное, что они существовали. Но, похоже, что на моего Тацита нашелся еще один желающий.

— Я закажу копию и верну книгу, — сказал Дикон, — очень интересно. А что у тебя еще есть? Такое же?

— «Записки Юлия Цезаря», — ответила я, — там тоже есть про Британию. А так разные книги: Тацит, Светоний, Плутарх, Флавий. Это по истории.

— «Иудейскую войну» очень рекомендую, — кивнул Долохов, — а Плутарх и Светоний — это больше жизнеописания известных личностей.

— Это тоже может быть интересно, — заметила графиня.

Я представила ее реакцию на Нерона, Тиберия, Калигулу или Гелиогабала, и мне поплохело. Это похлеще Овидия с картинками будет. Долохов оценил мое выражение лица и тут же рекомендовал Плутарха. Дикон как всегда заметил переглядывания и подозрительно и вопросительно уставился на меня.

— Позже, — обозначила я губами.

Он кивнул и тут же собрался съездить в Мортленд, чтобы отобрать книги для чтения и копирования.

Драко и Долохов ускакали вперед, а мы ехали следом.

— Что в тех книгах? — тут же спросил Дикон.

— Там про римских императоров, — ответила я, — Светоний больше рассказывал всякие истории — про необузданные римские нравы в том числе. Гадостей тогда тоже хватало.

— И ты это читала? — спросил он после паузы.

— Читать про это — не значит повторять, — ответила я. — У Плутарха таких подробностей нет, там жизнеописания, а Светония дамам лучше не показывать. Римляне другими были, не такими как мы. И не видели ничего плохого в любых наслаждениях, даже в самых жестоких и низменных. Кровавые зрелища, непристойности — это часть их жизни, они бы удивились, что мы не такие же.

Дикон задумался.

— Мне не нравится, что ты читаешь такие книги, — наконец проговорил он, — это не для женщин.

Я вздохнула.

— Я уже прочитала их, — ответила я, — и попойки, разврат и убийства мне не понравились.

Он промолчал. Так, начинается контроль. Сейчас мою библиотеку прошерстят вдоль и поперек. И чего нас понесло в замок… Вопрос риторический.

На принесенные книги Тацита, Плутарха и Флавия Дикон только взглянул и кивнул. И уставился на меня. Я пошла в свою комнату, он последовал за мной.

— Вот, — достала я «Жизнь двенадцати цезарей», — эти книги. Я могу их убрать и дать слово, что не покажу Дику, но не отдам.

Хорошо, что «Сатирикон» у меня на самом дне под тканью.

Дикон молча просматривал книги. Черт, он на Овидия так не реагировал, что случилось-то?

— Ты не будешь это читать, — наконец сказал он, — это не для женщин.

— Заберешь и будешь читать сам? — тихо спросила я.

Он опасно прищурился. Я не опустила глаз — не дождется. Он отложил книгу и шагнул ко мне. Я не отступила. Еще один шаг. Еще…

— Интерес к таким вещам оскверняет, — сказал он.

— Ты считаешь меня грязной? — спросила я.

— Нет.

— Или ты думаешь, что прочитав про это, кто-то начнет насиловать детей, убьет свою мать или станет жить со своими сестрами? Это темная сторона прекрасного Рима, не более того.

— И тебя притягивает тьма?

— Свет и тьма неразделимы, Дикон. Если не будет тьмы, то свет уничтожит все живое, а тьма тоже нуждается в свете.

— Значит, ты моя темная часть? — быстро спросил он, сдергивая с моих волос покрывало.

— Мои темные волосы не делают меня исчадьем ада, — ответила я, — а светлые локоны бывают не только у ангелов.

— Но в тебе есть что-то такое, что я не могу понять, — сказал он, проводя ладонью по моим косам, — и это что-то действительно темное. Я никогда никого так не хотел, но в тебе нет нежности, кротости, покорности, перед тобой не хочется опуститься на колени.

— А чего же хочется? — спросила я. — Намотать косы на кулак и потащить в постель?

Он как раз зажал обе косы в кулак.

— Вырвать твой ядовитый язык, — ответил Дикон, — и да, этого тоже хочется.

— Не увлекайся, — прошептала я, — а то еще и ударить захочешь, а этого я никогда не прощу!

Он все-таки намотал мои косы на кулак, заставив меня поднять голову, но больно не делал.

— Нет, — ответил он, — не ударю. Этого мне никогда не хотелось. Но то, что ты со мной делаешь…

— Дикон, — тихо сказала я, — если я вдруг стану нежной и покорной, то это буду уже не я. Неужели ты этого хочешь?

— Нет! — отрезал он.

Я облизнула пересохшие губы. Он рвано выдохнул. Похоже, что это оказалось последней каплей, потому что меня подхватили на руки и потащили на кровать.

Разорюсь на платьях.

— Ты так и будешь рвать мою одежду? — тихо спросила я, приподнявшись на локте и глядя на него сверху вниз. Бережно провела кончиком пальца по упрямо сжатым губам, по подбородку. Он прикрыл глаза.

— Не сердись, — сказала я.

Он молчал. Я потянулась и поцеловала его в губы, в подбородок, в шею и прижалась к груди. Меня погладили по голове. Не злится. Думает. Я потерлась щекой о его грудь. Он фыркнул.

— Ластишься?

Я вздохнула, погладила его по плечу. Тут много можно было чего сделать на самом деле, но это было бы самоубийством. И концом всему. Придется сдерживать свои порывы и желания. Разве что лизнуть чуть солоноватую кожу, а дальше нельзя.

— Хочешь, я отдам тебе все мои платья? — спросила я, вырисовывая пальцем замысловатый узор на его груди. — Будешь рвать, когда рассердишься.

Он резко перевернулся и теперь сам был сверху, а я запустила руки в его волосы и перебирала мягкие пряди. Он улыбнулся.

— Ты больше не будешь читать таких книг, — сказал он.

— Не буду, — сказала я, — даю тебе слово. На свете столько всего интересного. Я как раз хотела Беду Достопочтенного* почитать. Тебе копию сделать?

— Сделай, — согласился он. — А я думал, что ты будешь настаивать на своем. Эти книги остались от твоего мужа?

— Не только, — сказала я, не желая врать, но ведь и от упыря кое-что осталось — по черной магии. А еще травники и сборники рецептов зелий. — Дикон, книги нельзя уничтожать.

— Я и не собираюсь их уничтожать, — ответил он, — и понимаю, что прочитав все это, можно понять, что нельзя делать и что дурно. Просто меня беспокоит, сколько ты знаешь о тайном, запретном, недозволенном.

— Помнишь, я рассказывала о единорогах? — спросила я. — И о добровольно данной крови? Именно потому, что я знаю, что это такое и чем опасно, я никогда этого не сделаю. Понимаешь, я не шагну в пропасть, потому что отчетливо ее вижу. А те, кто только бредут по краю, они могут думать, что еще один шаг нечего не значит. И еще один, и еще. А потом слишком поздно. И назад не вернуться, нет пути — как у леди Риверс или у моего покойного мужа.

— Но ведь твой муж…

— Нет, — сказала я, — я бы выскочила в окно. Тебе важно это знать?

— Я не могу даже думать, что кто-то касался тебя, — сказал он, — тем более упырь.

— Он только кольцо мне на палец надел, — ответила я, — и все. Брак подтвержден не был. Есть вещи страшнее смерти.

Дикон сильно прижал меня к себе. Мне даже интересно стало, допрашивал ли он так же Энн. У нее ведь там тоже то ли подтвержденный, то ли не подтвержденный брак. И не спросишь. Вот ревнивец! Хотя принц Эдвард упырем точно не был. Тут, наверное, проще пережить, если что.

— Ты не будешь носить его кольцо, — между тем продолжал Дикон, — это неправильно. Если тебя обвенчали с темной тварью, то такой брак не может быть действительным. Дика будут именовать по названию поместья и тебя тоже.

— Хорошо, — согласилась я, — я сниму кольцо.

— Я сам, — сказал он, — дай руку.

Кольцо снялось неожиданно легко и со звоном упало на пол. Туда ему и дорога. Если закатится, Тирли найдет.

— У тебя будет мое кольцо, — продолжал самоуправствовать Ричард, — его носить будешь.

— Буду, — согласилась я.

— Мне нравится, когда ты слушаешься, — сказал он.

Вот ведь… Но сложно спорить о послушании, когда тебя крепко прижали к подушке тяжестью чужого тела. Приятной такой тяжестью. К тому же бунтовать действительно не хотелось. На сегодня мятеж был подавлен, оставалось сдаться на милость победителя. Но мы еще повоюем…

— Я пришлю тебе ткань на платье, — услышала я, расчесывая волосы.

— Я лучше возьму нож и порежу в клочки твой камзол, — сказала я, — будем в расчете.

Дикон рассмеялся.

— Ты не можешь долго слушаться, да? — спросил он. — Но тебе идут красивые платья. Вы с Энн обе были самыми красивыми на том празднике. Я видел, как на вас смотрят.

— Еще и от покроя зависит, — пояснила я, заплетая косы, — когда все одеты одинаково, то замечают того, кто выглядит иначе. Не удивлюсь, если платье Энн уже скопировал кто-нибудь из дам. Но то, что придумывалось специально для нее или для меня, на ком-то другом так смотреться не будет. У нас есть мои дамы, у которых замечательный вкус.

— Энн сказала, что ей посоветовали твои дамы, — сказал он, — и хочет, чтобы они придумали и другие платья. Это красиво, но и тебе тоже нужно.

— На сколько платьев хватит твоей казны? — поинтересовалась я.

— Вам с Энн меня не разорить, — ответил он.

Я обернулась, Дикон пил вино из кубка. Камзол все еще валялся возле кровати.

— Можно начать играть, — задумчиво проговорила я, — тогда точно никаких денег не хватит.

— Ты думаешь? — спросил он.

— Представь себе такое, — медленно начала я, направляясь к нему с гребнем в руке, — раннее утро, светает. Из трактира, где всю ночь играли в кости, выходят… граф и барон.

— Какой граф и какой барон? — заинтересовался Дикон.

— Это неважно, — сказала я, подойдя к нему вплотную, — просто граф и просто барон. Так вот, на бароне только штаны, а на графе и того нет.

Глаза Дикона стали круглыми.

— Тут граф барону и говорит, — я хитро улыбнулась: — «Вот за что я вас уважаю, сэр Джон, так это за умение вовремя остановиться!»

Дикон замер на несколько секунд, а потом расхохотался.

— Именно этим и опасны азартные игры, — назидательно сказала я, — давай расчешу волосы.

— Ты невозможна! — сказал он. — Невыносима! Только что ты была сама покорность, а сейчас я уже в это не верю.

Я с серьезным видом расчесывала его волосы.

— Наклонитесь, милорд, у вас в волосах перо застряло. А то будет, как в другой истории.

— В какой? — тут же спросил он.

— Приходит один… маркиз домой, — начала я.

— Маркиз? — прищурился Дикон.

— Если хочешь, пусть будет герцог, — очень серьезно сказала я.

— Пусть будет маркиз, — не согласился Дикон.

— Значит, маркиз. Так вот, камзол на нем задом наперед, башмаки где-то оставил. Пьяный. На голове эннен. К поясу вуаль прицепилась. Жена маркиза в ужасе спрашивает: — «Вы где шляться изволили, любезный мой муж?» А он на нее с тоской посмотрел и отвечает: — «Дорогая моя супруга, вы так умны. Придумайте что-нибудь сами».

— Мне кажется, — сказал, отсмеявшись, Ричард, — что я знаю этого маркиза.

— Послушай, — встревожилась я, — это просто забавная история, я никого не имела в виду.

Да, вот и рассказывай некоторым адаптированные анекдоты. Хотя, интересно, что это за маркиз такой?

— Я расскажу это Энн, — сказал Дикон, — пусть и она посмеется.

— Расскажи, — согласилась я, представляя, куда это может пойти дальше. Хохма про королеву с кинжалом в народ уже пошла, как бы маркиз разбираться не пожаловал.

Прихватив книги, Дикон отправился к себе в замок.

Я, как честная женщина, предупредила его, что мне нужно съездить в Йорк. Снейп сказал, что уже можно не бояться и не прятаться. Да и сколько еще сидеть сиднем на одном месте. Мне давно хотелось побывать в Йорке, и я даже обсуждала эту идею со своими магами, но все время что-то мешало. В конце концов, я решила плюнуть на отговорки и просто поехать. Деньги были, еще и от упыря много чего осталось. И я имею право сама выбрать бархат на камзольчик для Дика и что-нибудь на платье себе. Нечего тут всяким решать, что мне носить. Ну, понятно, что это я не озвучила, просто сказала, что у меня дела, так что несколько дней буду отсутствовать. Типа, чтобы не искали с собаками.

Кстати, мне казалось странным, что никто из дам на свободу не рвется.

— Знаешь, — сказала мне Пэнси, — а нам просто страшно. Глупость, конечно, но после того, что мы пережили, кажется, что уедешь из Мортленда, а обратно не вернешься. Психоз просто, и не только у меня.

— Не будете без меня нервничать? — уточнила я.

— Будем, но тут останутся Саймон и Дик. Они, как это сказать — стабилизирующий фактор. Только ты надолго не застревай.

— Да я только за покупками, — сказала я, — если выехать с утра, то можно устроиться на постоялом дворе. Утром все купить, обойти лавки. Еще одна ночь в городе, а к вечеру следующего дня буду дома. Только все равно надо кого-то с собой взять для охраны.

Охранять меня вызвался Долохов. Он как-то быстрее всех адаптировался в новом мире. Мне вручили целый свиток с заказами. Ну да, стоило прикупить перца, миндаля, гвоздики.

Выехали мы очень рано, особо не торопились, останавливались перекусить по дороге. Успели в город еще засветло. Постоялый двор наметанным взглядом определил Антонин. Я распорядилась накормить лошадей и спросила комнаты. Нашлось и удобное помещение для меня, и для моего охранника. Посетили мессу в небольшой церкви по соседству. Ужасно хотелось осмотреть город, но уже темнело, не стоило искушать судьбу.

Деньги были у Антонина, я панически боялась, что у меня кошелек уведут запросто. Слишком долго я прожила в изоляции. Впрочем, это было нормально, если за даму расплачивался сопровождающий.

Поужинали мы густой похлебкой, пирожками и элем.

— Вон тот тип на вас пялится, — тихо проговорил Антонин, — не нравится мне это.

— Это может быть маг? — шепотом спросила я.

— Нет, точно нет. И на вора не похож. Сдается мне, миледи, что ваш хахаль вам не так уж и доверяет.

— Да я живу в доме, полном мужиков, — прошипела я, — тоже мне.

— Я не удивлюсь, если наш сосед точно в курсе, кто с кем и чего. И кто в деревушку бегает, — ответил Долохов, — держите ухо востро. Вы, конечно, разумно сделали, что его о поездке известили, но все-таки.

Поддатая компания за большим столом громко заорала довольно непристойную песню. Один мужик ущипнул за задницу подавальщицу. Вокруг засмеялись.

— Эх, хорошее местечко! — улыбнулся Долохов. — Самое то, что надо!

— Шумно, дымно и весело, — согласилась я, — давайте с утра погуляем. Я хочу Минстер осмотреть.

— Я не прочь, — согласился он, — когда еще выберемся. Тут ведь все настоящее, не бутафорское, стоит посмотреть.

Тип, на которого указал Антонин, проводил нас неприятным взглядом. Мне это, если честно, не понравилось. Не хотелось верить, что это дело рук Дикона, но он мог так поступить.

Кровать оказалась на удивление удобной, белье довольно чистым. Так что я спокойно завалилась спать. Было немного непривычно, иногда слышались чьи-то голоса. Кто-то снова заорал песню, но быстро умолк. Городская стража тоже бесшумной не была. Запахи еще непривычные. Короче, спала я плохо. Но поднялась чуть свет — дома высплюсь.

Антонин тоже поднялся рано. Мы с ним ухватили по куску хлеба с сыром и двинулись в город.

— Ну что, сперва в собор? — спросил он. — Как раз к мессе успеваем, а потом прогуляемся и за покупками.

Я жадно смотрела по сторонам. Дома стояли очень тесно, верхние этажи нависали над улицей, оставляя достаточно места, чтобы мог проехать всадник. Идти по булыжнику было неудобно, но я довольно быстро приноровилась. То тут, то там хлопали двери, народ шустро разбегался по своим делам. Большинство направлялись в церковь. Богатые горожанки важно мели подолами мостовую. Я внимания не привлекала. Взгляды встречных лениво скользили по простому платью и вдовьему покрывалу. Антонин шел на полшага сзади, всячески демонстрируя, что всяким нехорошим личностям рядом со мной делать нечего. У него очень хорошо получалось. Да и короткий меч впечатлял.

Вот и собор.

Народу было много, но я нашла место, чтобы преклонить колени и привычно сосредоточилась на молитве, хотя и по сторонам посмотреть хотелось, рассмотреть прекрасные витражи, оценить все убранство. Восторг вдовушки из глуши был понятен, но совсем уж туристический интерес демонстрировать не стоило. Опасно.

Увы, прогулки тоже не получилось. Все время кто-то мешал, толкал, привлекал внимание. Да, тут не побродишь, впитывая. Не поймут. Просто так гулять не принято. Хотя я заценила роспись или вывески на домах, которые отличали их друг от друга, фонтаны, где можно было набрать воды. В садик епископа нас никто бы не пустил, но кое-что и через забор увидеть можно. А вообще стоило уже заняться покупками.

Начали мы со специй. Я не очень умею торговаться, мне было важнее, чтобы меня не обвешивали и не обсчитывали. Антонин честно платил, я складывала покупки в корзину. Теперь стоило перейти к галантерее. Золотой шнур для отделки. Кружева. Заготовки для обуви. Пряжки. Запас бумаги. Вот и лавка с тканями.

Честно скажу, глаза у меня разбежались. Почему-то богатый выбор тканей у Энн меня впечатлил меньше. А тут… может быть, дело было в том, что пускай тут многое я не смогла бы купить, но выбор-то оставался за мной? На роскошно расшитую парчу я даже не посмотрела. Сперва выбрала темно-синий бархат для Дика, отложила штуку тончайшего полотна. Снова обвела взглядом полки. Пожалуй, это — фиолетовый шелк. Или нет…

Тонкое шерстяное сукно темно-зеленого цвета. Это будет лучше всего.

— Не допру, хозяйка! — улыбнулся Антонин, рассчитываясь.

Хозяин лавки попробовал монеты на зуб.

— Вам доставят. Где леди остановилась? Желаете что-нибудь еще?

— Нет, благодарю, я купила все, что хотела.

Антонин назвал постоялый двор. Хозяин клятвенно заверил нас, что все будет в полном порядке.

— А шелк-то свой вы получите, — хмыкнул Долохов, когда мы вышли на улицу. — Тот типчик тоже в лавке был и за вами следил. А как вы на ту ткань смотрели, только слепой бы не заметил.

— Кажется, я с кем-то опять поругаюсь, — прошипела я.

— Да ладно вам, мэм, — ответил неунывающий Антонин, — я бы тоже так сделал. Вроде как сюрприз. О, а там что? Миледи, осторожно! И быстренько. Я глаза отведу, а вы хватайте девчонку.

Худенькая светловолосая девушка протягивала руку, прося милостыню. К ней уже двинулся мерзкого вида тип. Да уж, профессиональное нищенство одна из древнейших профессий.

— Тихо! — быстро проговорила я. — Не бойся. Ты кто? Пароль Хогвартс?

Она с такой надеждой уцепилась за меня, что я пошатнулась.

— Только сестру мою не бросайте, — шептала она, — не бросайте! Она тут, рядом! Ей плохо!

Действительно, за уступом стены пряталась еще одна девушка.

Блин… Меня за ними сюда послали? Урою Снейпа, он меня достал! Нормально сказать нельзя? А тут еще шпион, который скорее всего от Ричарда, конечно, но если нет?

Антонин подхватил вторую девушку под локоть и быстро повлек за собой.

— Дурехи! — ворчал он. — Додумались милостыню просить. Да тут все поделено!

— Очень есть хочется, — шептала первая, — и папу убили. А нам надо в Хогвартс, на север.

Я сунула монету хозяину постоялого двора и устроила девиц в своей комнате. Антонин принес еду.

— Гринграсс их фамилия, — пояснил он, — тьфу ты, зараза, эта еще и больна. Миледи, придется ночью ехать. Как бы не померла деваха.

— Я вас знаю, — тихо сказала одна из сестер, — вы у нас были. Вас мистер Долохов зовут. А вы кто? Я Астория, а это моя сестра Дафна.

— Ешь быстрее, — сказала я, — а потом придется потерпеть. Надо добраться до Убежища.

— Убежище… — пробормотала Дафна.

Как хорошо, что я взяла с собой Антонина. Он и третью лошадь нашел, на которую мы погрузили покупки, и отъезд организовал. И плевать, что Ричард узнает.

— Держись за меня крепко, — сказала я Астории, — и терпи, поедем быстро и без остановок. Тут аппарировать не получится, а твою сестру нужно срочно доставить в безопасное место и вылечить.

Девушка кивала. Дафну Антонин усадил в седло впереди себя, она бы просто не смогла удержаться. И мы отправились в Мортленд. Только бы успеть…

Загонять лошадей мы не планировали, но двигались максимально быстро. Пару раз пришлось останавливаться. Дафна ничего не ела, лишь жадно пила вино, смешанное с водой. Астория не жаловалась, но было видно, что ей очень тяжело. У меня даже мелькнула мысль, не привезем ли мы в Мортленд какую-нибудь заразу. Я шепотом поделилась ею с Антонином, он ответил, что это истощение и шок.

На последнем привале все стало еще хуже, мне пришлось привязать Асторию к себе. Темнело, а нам еще ехать. В холмах еще ничего, а вот в лесу хрен чего разглядишь.

— В галоп, хозяйка, — покачал головой Антонин, — иначе не довезем. А факел я сделаю.

Замок, честно говоря, хотелось объехать по очень широкой дуге, но время поджимало. Точно какая-нибудь зараза что-нибудь увидит и донесет. Еще придумают, что мы двух девиц похитили с дурными намерениями. На выезде из Йорка Антонин страже глаза отвел. А, пусть думают, что хотят. Не до того.

Как все-таки хорошо, что я теперь отлично держалась в седле, потому что факел вручили мне.

Отдохнувшие лошади взяли с места в галоп. Замок. Холмы. Речка. Наш лес.

— Держитесь, девчонки! — крикнул Долохов. — Недолго осталось!

Двери, разумеется, уже были заперты, но окна светились. Надежный дом, милый дом. Я выдохнула. Так вот что чувствовали те, кто добирался до Мортленда.

Антонин громко свистнул.

В окне мелькнула чья-то тень.

— А вы что? Уже вернулись? — удивился появившийся на пороге Драко. — Что-то случилось? Ой, кто это?

На шум сбежались остальные. Измученных девушек понесли в дом. Драко и Гарри занялись лошадями. Честно говоря, я даже удивилась, что мы покупки по дороге не потеряли, но все было на месте.

— Мама! — обрадовался Дик. — Ты приехала!

— Я приехала, — вздохнула я, доставая коробочку с изюмом, — вот тебе из Йорка.

Он сразу же занялся лакомством.

Снейп качал головой над сестрами Гринграсс.

— Ничего непоправимого, конечно, — сказал он, — но довести себя до такого состояния — это умудриться надо. Куда они, говорите, шли?

— В Хогвартс, — ответила я, — но откуда — не знаю. Спросим, когда очнутся. Только сказали, что их отца убили. Та же история, что и с Лестранжами?

— Да вряд ли, — удивился Люциус, — Гринграсс всегда был осмотрительным. Он бы точно не стал просто так пыточными разбрасываться. Басти, Тони, вы свою точку выхода определить смогли?

— Точно, нет, — ответил Лестранж, — а ведь ты прав, Люц, там караулить могли. Я ведь прилично отошел, меня потом сцапали и привезли в замок к этой бабе. Значит, прошел слух, что прибили двух колдунов. А кое-кто решил проверить, не осталось ли там еще кого? Логично. И теперь других караулят?

— Но зачем убивать? — поежилась я. — Можно же договориться?

— Это могут быть и наши дорогие предки, — задумчиво проговорил Люциус, — поняли, что что-то творится. Догадались, что это связано с некими пришельцами и решили от непонятной угрозы избавиться. Нет человека — нет проблемы.

— Тогда получается, что еще одного Убежища нет, — сказала я, — про Убежище они точно знали, девочки успокоились, когда я пообещала их туда доставить.

— Убежище само по себе не возникает, — ответил Люциус, — вам с Саймоном пришлось упокаивать упыря, чтобы получить это место.

— Мы с Саймоном заняли место реально существовавших людей, — сказала я, — наш куратор сказал, что в другой реальности упырь выпил Барбару. Ее и нерожденного тогда еще ребенка. А все остальные никаких связей с этим миром не имеют. Они просто проходят из будущего, каждый раз из разного. Сколько же народу бродит сейчас по Англии? И сколько погибло? Кажется, придется делать пристройку к дому.

Наконец сестер отмыли, напоили зельями и устроили на ночь.

— Саймон, — сказала я, — ты меня за ними послал? Сказать было нельзя?

— Нет, — ответил Снейп, — клянусь — нет. Я просто узнал, что никаких чужаков в округе нет, и решил, что тебе стоит проветриться. Пока вы с его светлостью друг друга не поубивали на почве античной истории.

Вроде не врал.

— Ладно, — сказала я, — давайте ужинать и спать, глаза слипаются. И да, нас могли видеть. Надо придумать, что врать, если кто-то решит обвинить нас в похищении. Уж очень эффектно мы выглядели. А здесь, по-моему, под кустом не присядешь, сразу зрители найдутся или компаньоны.

— Ешь давай, — сказала Пэнси, — а потом посиди в бочке с водой. Хоть расслабишься. А то усталость — усталостью, а после такой гонки можно и не заснуть. Я новое мыло сварила с запахом резеды. Хочешь попробовать?

— Хочу, — согласилась я, — конечно, хочу.

Из бочки с горячей водой я еле выбралась. Спа-а-ать… Как же все-таки хорошо в родной кровати. Начинаю понимать описанного в хрониках Ричарда. Правда, приказать возить кровать за собой я бы точно не додумалась.

Утром сестры пришли в себя, но ничего конкретного они рассказать не могли, кроме того, что они из 2004 года. Выбрались они не очень далеко, где-то в районе Лестера. Их отца убили почти сразу же, а они сумели спастись.

— Не совсем аппарация, но как-то переместиться у них получилось, — заметил Люциус, — вероятнее всего скрылись в тень. Поэтому и такое истощение.

Девочки шли на север, прятались, питались подножным кормом. В город зашли совсем уж от отчаянья, поняли, что до Хогвартса не доберутся. Астория помнила, что в ее реальности в Йорке точно жили волшебники. Надеялась попросить помощи. Волшебников не нашла, а от лотков разносчиков и из пекарни так вкусно пахло. Вот она и попыталась попросить милостыню. А дальнейшее мы знаем.

Рабастан ударил кулаком по столу.

— Точно, местные, причем мои родичи. Суки!

— Они могли тоже ритуальчик провести, — заметил Малфой, — если догадались, что пришельцы появляются откуда-то из другой реальности. Девушек убивать может и не планировали, а вот как-то использовать в дальнейшем…

Я решительно встала.

— Все, пошла сдаваться!

— Расскажешь про будущее? — спросил Снейп.

— Нет, — ответила я, — мы ведь с тобой тут люди не чужие и можем помогать тем, кто попал в беду. Что там у нас, кроме мыла и теплицы?

— Я оранжерею обещал, — сказал Невилл.

— Ладно, — Антонин задумчиво смотрел в потолок, — можно и меня запродать. Я не только ножи метать умею, но и двумя руками фехтовать. И разными видами оружия владею. Глядишь, в личные телохранители выбьюсь. И про Рим поболтать можно будет. Басти пусть у вас остается, он больше во всяких ритуалах петрит.

— Лошадь можешь взять ту, что мы в Йорке купили, — сказала я.

— Спасибо, хозяйка! — широко улыбнулся Антонин.

В «приданое» Антонину еще положили рубахи на смену и денег, конечно.

И направились в замок.

Энн с удовольствием взяла новое мыло, тут же понюхала его и побежала хвастаться матери. Дикон хмыкнул, но хлопнул Антонина по плечу и официально принял на службу. А я заметила сверток, из которого выглядывал тот самый фиолетовый шелк. Так выглядел только что доставленный товар, который еще не развернули до конца. Все ясно! Но мне сейчас было не до этого.

— Мы привезли из Йорка двух девушек, — сказала я, когда мы остались с Ричардом вдвоем, — они попали в беду.

— Что с ними? — спросил он. — На них напали? Ты хочешь подать жалобу?

— Их отца убили у них на глазах, — ответила я, — но это очень непростое дело, Дикон. И мне не к кому обратиться.

Он нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что эти девушки тоже ведьмы?

— Да, — сказала я, — ты ведь уже догадался, что мы с братом Саймоном принимаем тех магов, что попали в беду. Но раньше их не убивали. Я знаю о смерти еще двоих, но они сами виноваты — напали на крестьян. А это другой случай. Ты же знаешь, что есть и другие волшебники? Целые семьи?

— Знаю, — кивнул он, — хотя и немного. Мне все это не нравится.

— Пришельцы могут пригодиться тебе, — сказала я, — они согласятся дать клятву верности. Там, откуда они идут, случилась беда, что-то страшное. Подробностей я не знаю. Зачем их убивать, если можно привлечь на службу?

— И ты поэтому рассталась с таким полезным воином, как этот русич? — хмыкнул он.

— Тебе нужен кто-то за спиной, кто не предаст и не ударит, — сказала я, — Антонин даст тебе такую клятву. И он много чего умеет, не только ножи бросать. Но да, я готова уступить.

Ричард прошелся по комнате.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Чтобы необычных людей, которые будут искать Убежище или Хогвартс, приводили к нам. Мы сможем разобраться, что случилось, а ты получишь преданных себе людей. Сильных бойцов, советников, помощников. Ты ведь уже убедился в их полезности. За возможность жить в безопасном месте и не бояться за своих детей, они на многое согласятся.

— Что такое Хогвартс? — спросил Ричард.

— Школа для детей волшебников, — ответила я, — это в Шотландии. Ты же не захочешь, чтобы сильных магов получили наши враги.

— Хорошо, — согласился Ричард, — это честное предложение. Я еще заеду к вам, чтобы все обсудить, но я согласен.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я.

Он кивнул задумчиво, а потом вдруг улыбнулся:

— Шелк для тебя.

— Мне не нравится, когда за мной следят, — сказала я. — Антонин твоего человека сразу же заметил, еще на постоялом дворе.

Дикон закусил нижнюю губу. Отрицать очевидное он не собирался.

— Этот Антонин еще более полезен, чем я думал вначале, — сказал он, — но шелк ты возьмешь. Это мое условие. Я хотел узнать, что тебе нравится. И вот еще, иди сюда!

Тяжелое кольцо. Рубин и белый вепрь.

— Ты обещала носить, — напомнили мне.

— Я помню, — сказала я, — и буду носить.

Пометил…

Надев мне кольцо на палец, он поднес мою руку к губам. Все-таки сдаваться нужно на своих условиях, а не когда тебя очень крепко сожмут когтистой лапой в бархатной перчатке. Тогда только и останется утешать себя тем, что даже если тебя съели, у тебя все равно есть два выхода. У этого желудок крепкий — переварит.

Кольцо упыря я решила сохранить на память. Как бы там ни было, он сыграл свою роль в этой истории, без него у нас не было бы своей базы. Мы могли бы погибнуть во время беспорядков.

— Ты так и будешь следить за мной? — спросила я. — Тебе все сообщили? Что я ела на ужин? Сколько заплатила за миндаль? Что купила Дику в подарок?

— Бархат ты купила для него, — ничуть не смущаясь, ответил он, — слишком мало для взрослого. За тобой не только следили, но и охраняли.

Понятно. Поднять руку на герцогиню Глостерскую у врагов Дикона кишка тонка, придавить же по-тихому неприметную вдову из поместья на болоте — легче легкого. Об этом я не подумала, но у Дикона могут быть и свои источники информации.

— Спасибо, — тихо ответила я, — я об этом не подумала.

— О таких вещах должен думать я, — спокойно сказал он.

Я снова взглянула на кольцо. Не только знак того, чьей женщиной я являюсь, но и оберег. Предостережение. Как череп с костями и молнии на трансформаторной будке в XX веке. Жуть…

— Я принимаю твою защиту, — тихо сказала я, — ты ведь лучше меня знаешь, что творится вокруг.

Он улыбнулся. Нет, не самодовольно, но изрядная доля торжества в этой улыбке была.

— Как успехи у Дика? — спросил он. — Я хотел бы посмотреть.

— Он уже неплохо управляется со своей лошадкой, — сказала я, — Шелтон сделал ему деревянный меч, а я учу его читать и считать. И не только я.

Ричард кивнул, такая программа его устраивала.

— Мне пора, — сказала я, — спасибо за все. Приезжай в Мортленд. Люциус и брат Саймон объяснят все лучше, чем я.

— И не поцелуешь? — уже лукаво улыбнулся он.

— Поцелую, — согласилась я, отстраняясь, — когда приедешь.

Он ловко поймал меня, крепко поцеловал в губы и отпустил.

— Поцелуй за тобой!

— Хорошо…

И я вернулась домой. Надо было думать.

* Беда Достопочтенный — бенедиктинский монах ( между 672—673 — 25 мая 735). Считается одним из "учителей веры". Его самое известное сочинение «Церковная история народа англов» (лат. Historia ecclesiastica gentis Anglorum), что делает его отцом английской истории. Канонизирован в XIX веке.

Глава 14, в которой рассуждения о пользе физических упражнений перемежаются очередными спасениями

Все-таки мы слишком расслабились. Иллюзорная изолированность Мортленда сыграла с нами злую шутку. Мы не были самыми хитрыми, самыми умными и самыми зубастыми, вокруг хватало серьезных игроков. Жакетта сошла с доски, мы знали о ее смерти, но оставался непредсказуемый король, глупая и алчная королева. Маргарет Бьюфорт все еще жаждала корону для своего сына. Хватало и других. Местные маги пугали до дрожи. Сколько пришельцев из будущего уже попало в их руки? У того же Лестранжа хватило ума выдать себя всего лишь за провидца. А если в такие руки попал ребенок? Или кто-то, кто был так же деморализован, как сестры Гринграсс? Там любую информацию получить можно, даже без пыток и легиллименции. Кстати, надо бы узнать, как тут у нас с ментальной магией дела обстоят.

Ричард выжмет из ситуации все, что возможно, это понятно. Он уже оценил перспективы. А что касается меня, то придется вылезать из тени. Это уже вопрос безопасности. Как же не хочется-то… Нет, вслед мне плевать не будут, скорее позавидуют, аборигены к таким вещам относились философски. Главное, чтобы сюзерен на женщин не нападал и девиц не похищал. Ну и от личности фаворитки многое зависело, рамки нужно было чувствовать.

Мне ужасно не хотелось влезать внутрь всей этой кухни, если честно, но придется.

Дома меня ждали.

— Приедет обсудить ситуацию, — отчиталась я, — предварительное согласие получено. Антонин приступил к службе.

И ушла к себе. Бросила шелк на кровать, постояла у окна и отправилась в солярий — шить камзольчик для Дика. Пусть без меня договариваются.

Бархат был отменного качества. Ворс разной длины создавал рисунок, имитирующий шахматную клетку, что выглядело весьма эффектно. Так что украшений стоило добавлять по минимуму, можно будет и шапочку смастерить.

— Работаешь? — заглянула ко мне Нарцисса. — Ого, какое кольцо! Вместо обручального?

— Будем надеяться, что у меня палец не отвалится, — пробурчала я. — Знаешь, когда я жила в Миддлхэме, мне все время было жалко статую Девы Марии, столько на нее наверчивали драгоценных тканей и украшений — она словно бы сгибалась под тяжестью всего этого. Видела бы ты эту корону, а ожерелье можно было на лошадь повесить.

Нарцисса рассмеялась.

— Тут ничего не поделаешь, — сказала она, — статус. Подданные не поймут, если чем-нибудь менее пафосным обойдется. Привыкнешь и даже чувствовать не будешь. Ты бы видела перстни моей тетки Вальбурги. Сириус называл их кастетом. Я как-то спросила у него, что это такое. Знаешь, похоже.

— Оружие, — согласилась я, — причем очень действенное. Цисси, а ты не знаешь, нынешние Блэки — они какие? Я не к тому, чтобы наладить с ними связь, просто интересно. Люциус говорил, что Малфои поддерживали Ланкастеров, а потом Тюдоров. Не зря же один из них аж к королеве Элизабет сватался. А Блэки?

— Блэки плевали и на Йорков, и на Ланкастеров, — ответила Нарцисса, — а потом и на Тюдоров. Они всегда были за изоляцию от магглов. А почему ты спрашиваешь? Это из-за сестер Гринграсс?

— Да, понимаешь, я пытаюсь представить, как местные маги отреагируют на появление не просто пришельцев, а пришельцев из будущего. Ведь в том состоянии, что у девочек, они все выложат. А если на их месте окажется ребенок?

— Тяжелый вопрос на самом деле, — ответила Нарцисса, — как же не хватает Омута Памяти. Сейчас бы вспомнить все эти уроки и лекции о величии собственного Рода.

— А когда появились Омуты Памяти? — спросила я. — Сейчас они есть?

— Есть, — кивнула Нарцисса, — только это огромная редкость. И опять-таки — они есть только у местных магов, а я их боюсь.

Я вздохнула. Ну, если Нарцисса боится, то действительно не стоит связываться.

Шитье успокаивало. Стежок за стежком, стежок за стежком. Шов должен быть аккуратным и не стягивать материю, ни к чему портить дорогую ткань. Вообще-то, можно было и подаренный шелк использовать, он прекрасно сочетался по цвету с бархатом. Надо бы взглянуть, сколько там. Длинный шлейф мне не нужен, да и не полагается. О, а это идея! Ведь если оставшегося бархата вполне хватит на отделку платья, тогда часть шелка можно использовать здесь. Ну и золотой шнур. И мы с Диком будем очень и очень эффектно смотреться. Правда, придется отказаться от шапочки, но это не так уж и страшно. А у меня головной убор один на все время, разве что можно будет не такое плотное полотно как обычно использовать.

Сегодня дамам не до меня, они ухаживают за сестрами. Вот еще проблема. Надо их как-то устроить. Ведь сейчас мы их обогреем, не вопрос, а потом что?

Дикон появился во второй половине дня. Если он и удивился, что при разговоре присутствуют не только мужчины, но и женщины, то виду не подал. А может быть и понял, что для всех нас решался очень важный вопрос.

Говорил Люциус. Да, дом достался мне после смерти упыря, а брат Саймон остался здесь, чтобы помогать мне. И уже вдвоем мы приняли тех, кто пришел позже. Полностью скрывать свои возможности и умения ни у кого не получится, но мы люди законопослушные, вреда никому не делаем, готовы к сотрудничеству. Лечим людей и животных, выращиваем овощи и зелень, можем рассчитать гороскоп. Родня среди волшебников имеется, но пришлые предпочитают с ней не связываться. Лучше жить у меня и самим найти себе сюзерена, чем полностью зависеть от тех, кто будет диктовать условия, а то и грубо пользоваться ими.

— Обычным людям и не снилась та власть, которая есть у глав волшебных семейств, — сказал Люциус, — мы превратимся в рабов, если пойдем к ним на поклон.

— Что случилось там, откуда вы пришли? — спросил Ричард.

— Двое неразумных детей воспользовались зачарованной вещью, которая попала им в руки, — начал рассказывать Люциус, — и натворили дел. Но хуже всего сделали те, кто попытался исправить последствия их поступка. Там теперь невозможно жить. То, что составляет саму нашу суть, является нашей силой, стало уничтожать нас и все живое, в чем есть магия, даже животных и растения.

Хагрид всхлипнул.

Дикон обвел нас взглядом. Привели даже сестер Гринграсс, которые еле сидели, привалившись к Нарциссе и Имельде. Даже маленький Дик проникся серьезностью момента и замер у меня на коленях.

— Мы уже дали клятву, милорд, — продолжал Люциус, — но теперь просим и за тех, кто нуждается в надежном убежище и защите.

— Мне нужны такие люди, как вы, — медленно проговорил Ричард, — но я хочу знать, чего стоят ваши клятвы. Ведь если вы захотите обмануть, то ваша сила обернется против меня.

— Милорд, — тихо сказал Люциус, — я сейчас открою вам тайну, которая может стоить всем нам жизни, но мы полагаемся на вашу честь и справедливость. Если маг приносит клятву или обет, то он не может их нарушить. Это его убьет.

Ричард замер. Это был сильный ход, и Люциус не лгал — все дело в формулировках клятвы. И именно это было одной из причин принятия Статута Секретности.

— Я ценю ваше доверие, — сказал Ричард, — и не выдам эту тайну другим. И я помогу другим магам.

Казалось, что в большой комнате даже дышать стало легче.

— А Шелтон все-таки тоже маг? — уточнил Ричард.

— Нет, милорд, — ответил тот, — куда уж мне! Но больно люди тут интересные и хорошие. И меня приняли, когда мне идти было некуда.

Ричард кивнул. Ну да, Убежище оно и есть Убежище.

Теперь начали обсуждать детали того, как искать заблудившихся магов. Я взяла Дика за руку и увела, другие женщины тоже поднялись со мной. Мы устроились в солярии, и я продолжила шить.

— И как ты его уговорила? — спросила Гермиона.

— Уговаривать не пришлось, — ответила я, — кто же от такого откажется? Он и так уже немало получил, а теперь вон какие перспективы открылись.

— А он не захочет полного подчинения? — испуганно спросила Астория.

— Нет, — сказала Нарцисса, — мы неплохо знаем герцога, он человек великодушный.

— Вы как себя чувствуете? — обратилась я к сестрам.

— Намного лучше, — ответила Дафна, — спасибо вам и профессору… — тут она осеклась, — брату Саймону. Он сказал, что несколько дней придется попить зелья.

— Никогда не думала, что провалюсь в прошлое больше чем на пятьсот лет, — пробормотала Астория, — как вы тут живете…

— Нормально живем, — ответила Пэнси.

— Да, — вздохнула Имельда, — как представлю, в какую переделку мы могли бы попасть, страшно делается.

— А этот мальчик, — Дафна кивнула на Дика, — он — сын герцога?

— Внебрачный, — любезно ответила я.

Дик с интересом рассматривал мою работу.

— Это мне, мама? — спросил он.

— Тебе, будешь самым нарядным.

— Ух, ты! Теперь Кэти задаваться не будет.

Мне стало смешно. Джон и Кэтрин бывали у нас, им нравились зверюшки у Хагрида, но некоторые «военные действия» продолжались. Интересно, когда они угомонятся. Открытой неприязни давно не было, осталось соперничество. Скоро Кэтрин из этой борьбы выйдет, ее ждет то же, что и всех девочек, а вот Джон и Дик вполне могут продолжить. Скорее бы они поняли, что у них разные пути и способности. Дик — целитель, а Джон — воин, как и отец.

— Вы шить умеете? — задала я вопрос по существу.

— Немного, — ответила Дафна, — я вышивать больше люблю. А Асти цветы выращивает.

— Если Невилл тебя пустит в свои теплицы и оранжереи, — улыбнулась я младшей сестре, — то будешь ему помогать, а шитья у нас всегда много. Нужно и вам одежду справить. Волшебством для этого мы не пользуемся. Все вручную.

Дафна кивнула. Понятно, на все согласна. После кошмара, в который превратилось будущее, и жутких приключений в нашей реальности она была готова хоть как-то отплатить за приют.

Совещание продолжалось долго. Уж не знаю, до чего они там договорились, потом расскажут. Наконец, наш гость собрался восвояси.

— Я хотел бы, чтобы ты жила в замке, — без предисловий сказал Ричард, — но пока это невозможно. Эти люди без тебя не могут.

Я не ответила. В замок мне точно не хотелось. И не потому, что там Энн и графиня, просто здесь многое было моим, а там все его.

По лицу Дикона было понятно, что он догадывается о моих чувствах, но он все равно намерен поступить по-своему. Ладно, посмотрим. Небольшая отсрочка есть.

Мы вышли на улицу. Он вскочил в седло.

— Кто-то обещал мне поцелуй, — напомнил он, наклоняясь.

Я легко поцеловала его в губы.

— Я очень хочу забрать тебя к себе, — сказал он, — очень.

— Хм… — проговорила я, — и как ты себе это представляешь? Мы с Энн составим расписание? Она с тобой по четным дням, а я — по нечетным? А в конце месяца будем лупить тебя за измены?

— Вы меня? — с каким-то детским радостным удивлением спросил Дикон. — Лупить?

— Вдвоем справимся, — зловеще кивнула я, — тут главное с ног сбить. Одна заходит сзади, вторая — сбоку. Удачная подсечка и все.

Зря я это сказала. Глаза несостоявшейся жертвы подозрительно заблестели. Но он ничего не сказал, только махнул рукой и пришпорил коня. Я махнула рукой в ответ. Хм, а ведь ему понравилась игра в гладиаторов. Понятно, что он проводил регулярные тренировки с сильными соперниками, но чем ему могли понравиться именно что игры со мной или Энн? Осознание полного контроля над ситуацией? Снисходительное отношение к кому-то, кто попытался, — хотя бы и не всерьез, — противостоять ему? Поэтому тогда воткнул меч в песок? Заявив, что он мог с легкостью расправиться со мной, я лишила его удовольствия? Какого именно? Я никогда его не пойму. Наверное, как и он меня.

— Как думаешь? — спросил меня Гарри. — Кто будет следующим?

— Ты бы хотел, чтобы пришел кто-то конкретный? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он, — наверное, я бы предпочел, чтобы это был кто-то, кому нужна помощь, как Дафне и Астории. С другой стороны, нам пригодились бы сильные бойцы. Знаешь, я не удивлюсь, если на нас и напасть попробуют.

— Тебе еще не предлагали поступить к герцогу? — спросила я.

— Он сказал, что будет рад кому-то вроде нас с Драко, — ответил Гарри, — и присматривался к остальным. Как думаешь, мне пойдут доспехи?

Я хмыкнула.

— Там тяжесть обалденная, ты в них двигаться не сможешь. Попробуй хотя бы в кольчуге тренироваться или в бригантине.

— Это такая хрень из пластинок? — уточнил Гарри. — Можно и попробовать.

— Я хочу на это посмотреть, — сказала я, — это будет весело.

— Некоторым лишь бы глумиться, — комично надулся Гарри, — я, может, хочу военную карьеру сделать. Вдруг в рыцари посвятят?

— Поздновато, — заметила я, — и потом, кто меня охранять будет?

— Тебя или от тебя? — уточнил Гарри.

— Хам, — изобразила оскорбленную невинность я, — лучше расспроси остальных. Не удивлюсь, если сейчас есть какая-нибудь смешанная система, сочетающая боевые заклинания и фехтование. И очень может быть, что мы столкнемся именно с таким магом. Думаешь, один Ричард догадался кого-то вроде Антонина нанять?

Гарри почесал в затылке.

— Мысль, — сказал он, — и ее надо обдумать.

— Угу, — кивнула я, направляясь в дом.

Все-таки жаль, что мне это недоступно. Я бы и на метле полетать не отказалась, только вот этого точно никто не поймет.

Оставались тренировки с Диком. Наверное, это выглядело смешно, но мы с ним вместе бегали и делали упражнения. И фехтовал он своим деревянным мечом чаще всего со мной. Разумеется, под чутким руководством Шелтона.

Вначале у нас был только турник, но постепенно мы обрастали примитивными спортивными снарядами. Соорудили римский стул, добавили доску, обшитую кожей с креплением для ног, которую можно было закреплять под разными углами. Парни смастерили что-то вроде гантелей. Выглядело это, конечно, жутковато, но работало. И было расположено за домом, чтобы не шокировать случайных посетителей. Мы и турник туда перенесли. Драко рассчитал нужные параметры для простеньких артефактов, которые создавали на этой площадке комфортную атмосферу. Климат Йоркшира далек от тропического, а заниматься нужно каждый день. Ну, или хотя бы несколько раз в неделю.

И что я буду делать, когда Ричард вынудит нас с Диком перебраться в замок? Телу требовались постоянные нагрузки. Тот же пресс, конечно, можно и в помещении качать, хотя и неудобно, а все остальное? Устраивать шоу для замковой охраны я не планировала, обойдутся. А у герцога случится очередной разрыв шаблона. Он, конечно, видел меня на турнике и с мечом, но тогда ему было не до того. Сперва он Дика увидел, потом со мной цапался. Да и турник — это не доска, на которой висят вниз головой. Еще начнет запрещать, реально же неприлично.

У нас основными фанатками, так сказать, фитнесса в средневековом варианте были мы с Пэнси, но и другие дамы время от времени вспоминали, что от сидячего образа жизни не только задница отрастает, но и проблемы со здоровьем возможны. Зелья зельями, но без физических нагрузок никуда. И удовольствие опять же.

Лестранж, кстати, моментально включился в тренировки и даже дал пару дельных советов по организации нашей спортплощадки. И всего этого лишиться! Р-р-р-р-р-р…

Но пока у меня время было. Стоило подумать, как сохранить тренировки и занятия.

Спалила нас Энн. То ли ее Дикон своими рассказами заинтриговал, то ли ей скучно было, и она решила не моих дам к себе вызывать, а самой проехаться до Мортленда. Но факт был в том, что она заглянула в дом, столкнулась с Грейнджер, а та на вопрос, где я, просто показала. Хорошо еще сопровождающие остались перед домом, потому что я как раз пыхтела на доске под ядовитые комментарии Пэнси, а Дик считал.

— Локти назад, не филонь, — злорадствовала Пэнси, — не считается. Дик, это не считается! Не помогай руками, а то по пузу дам!

А мне и ответить никак, чтобы дыхание не сбилось. Злыдня!

— Барбара? — послышался голос Энн. — А что ты делаешь?

— А? — я некоторое время смотрела на нее, вися вниз головой. — Это упражнение. Мышцы укрепляет. Пэнси, освободи мне ноги, пожалуйста!

— Сама, дорогуша! Сама!

Я с трудом дотянулась до крепления, высвободила ноги и слезла с доски.

— Но зачем ты это делаешь? — Энн смотрела на меня круглыми глазами.

— Это полезно, — ответила я, — меньше болеть буду. И я не хочу, чтобы у меня рос живот, или тело было рыхлым и дряблым. А это помогает. Только нужно постоянно тренироваться.

— Да? — она явно что-то обдумывала.

Пэнси без церемоний ткнула меня кулаком в живот.

— Руку сломать можно, — хмыкнула она.

Энн меня бить не стала — просто пощупала. На ее лице отразилось удивление.

— Это как у мужчины будет? Но зачем?

— Как у мужчины точно не будет, — ответила я, — просто мне так нравится. Зато ничего не трясется. А грудь я подвязываю, когда тренируюсь.

Дик нацелился на турник, я ловко подбросила его, и он начал подтягиваться.

— Это очень странно, — проговорила Энн, — я бы точно не стала так делать.

Я пожала плечами.

— Мужчины занимаются чем-то похожим, чтобы быть сильными, — сказала я, — я тоже хочу быть сильной.

— Ты хочешь быть мужчиной? — уточнила она, рассматривая мой наряд.

— Нет, — ответила я, — я женщина и никогда не хотела быть мужчиной, просто в платье неудобно делать упражнения.

Дик с воплем спрыгнул с турника, мы проследили траекторию его полета. Приземлился чисто.

— В этом нет ничего плохого, — сказала я, — просто мне это нравится. Зато я могу долго скакать верхом. И если что-нибудь случится — постоять за себя. С настоящим бойцом, конечно, не справлюсь, но с обычным грабителем легко. Знаешь, когда свергли короля Эдварда, и в замке не было хозяина, здесь такое творилось! Даже спать ложились с арбалетом под рукой, но нас миновало, а на соседнюю деревню напали. Ты же знаешь, что творят с женщинами.

Энн поежилась. Могла кое-что и видеть. Когда их с королевой Маргарет в плен взяли, им-то ничего не грозило, а вот остальным.

— Дикон даст тебе охрану, — сказала Энн, — тебе нечего бояться.

— Охрана — это хорошо, — вздохнула я, — но я хочу и сама что-то уметь. Есть много приемов, даже слабая женщина должна знать, куда ударить, как вырваться. Вот, возьми меня за руки, за запястья, и удерживай крепко, как только можешь.

Она довольно крепко схватила меня за руки. Я легко освободилась.

— Как ты это делаешь? — спросила она.

— Выкручивать руки из захвата надо по направлению к большому пальцу, — пояснила я, — с очень сильным противником может и не получится, но от женщин редко ждут чего-то подобного.

— Барбара вас научит, миледи, — усмехнулась Пэнси, — там хватает хитростей. И как по глазам бить, и как пальцы в ноздри втыкать.

Энн поморщилась, подобное ее не привлекало. На меня она смотрела с опаской.

— Ты чего? — спросила я. — Это только для обороны. Я же никого не трогаю. Рыцаря с мечом рядом может и не оказаться.

— Я понимаю, — тихо сказала Энн, — просто неприятно думать, что женщинам приходится бояться таких вещей. Даже благородным женщинам.

Точно что-то видела.

— Ты хотела про платья поговорить? — спросила я. — Пошли, вытащим Цисси и Имельду из солярия. Или поднимемся к ним.

— Пойдем, — согласилась Энн, — я как раз про платья поговорить и хотела.

— Я только переоденусь, — сказала я, — подожди немного.

Я проводила ее в солярий, а сама заскочила к себе, наскоро обтерлась мокрым полотенцем и переоделась. Дамы уже вовсю щебетали о премудростях, помогающих выставить себя в выгодном свете. Здесь все были в своей стихии. Я взялась за шитье. Наряд для Дика был почти готов, оставалась отделка.

Дафна забилась в угол и оттуда разглядывала гостью. Я вышла за дверь, позвала Тирли и велела подать вино и сладости. Полученный поднос внесла внутрь. Конечно, у нас все довольно скромно, но, как говорится, чем богаты. Разговор с тряпок перешел на духи и притирания. Энн жадно выспрашивала о разных запахах.

— Вам точно пойдет что-нибудь цветочное, миледи, — сказала Имельда, — причем легкое, не слишком сладкое. Тяжелые запахи не идут дамам со светлыми волосами. Разве что чуть-чуть специй добавить.

— А что значит тяжелые? — уточнила Энн.

— Сильные, сладкие, пряные, — перечислила Имельда, — они больше к темным волосам подходят. Это не так просто, найти свой запах. И получается, что дама обольется жасминовой эссенцией или мускусом, а толку никакого. Только лошади чихают и люди шарахаются. И деньги зря потратит.

Энн хихикнула. Наверное, представила себе, как от кого-то шарахаются люди и лошади. Кстати, от королевы довольно сильно пахло как раз жасмином, вспомнилось мне, а это не тот запах, которым злоупотреблять стоит.

— Вы обещали мне духи, — напомнила Энн.

Тоже переодевшаяся Пэнси принесла флакончики. Я принюхалась, пахло и впрямь замечательно — свежей зеленью, цветами. Энн точно подойдет.

— А тебе какие сделать? — спросила Пэнси у меня.

— С запахом болотных трав, — сказала я, — знаешь, такой горьковатый шлейф.

— Тебе пойдет, — согласилась она.

Энн с удовольствием перебирала флакончики. Ей все нравилось.

— Маме тоже подойдет, — сказала она, — она мне говорила, как жалеет, что ей в свое время не предложили то масло, которым я живот мазала. Следы остались. И мыло ей очень нравится. И та мазь, которой можно волосы мыть.

Еще бы… Шампунь очень сильно облегчал жизнь. И волосы замечательно расчесывались.

— Сделаем и для миледи графини, — тут же кивнула Имельда, — пусть только скажет, какие запахи ей больше нравятся. И все будет.

— Я скажу мужу, он заплатит, — сказала Энн.

Вот кто точно тоже пользуется всем этим. Интересно, а ему духи не понадобятся? Ничего такого в этом не было, мужчины тут тоже душились. Я даже примерно представляю, что может подойти Дикону. Может, ему и лосьон после бритья предложить? Интересно, чем они тут мажутся? Ведь раздражения на лице точно нет.

Похоже, что мы потихоньку совершаем переворот в местном производстве парфюмерии. Надо будет для дам патент получить, а то мало ли что.

Энн уже засобиралась домой, когда нам привезли пациентку. Испуганное, грязное существо тряслось от ужаса и не подпускало к себе никого.

— У бродяг отобрали, — отчитался пожилой служака, — говорят, мол, бесноватая. А мне странно показалось, чего они ее с собой таскают. Ясно, что они с ней делали, конечно. Дурное дело. А она странные слова бормочет и говорит не совсем понятно. Ну, его светлость приказал и разъяснил, чего и как. Я ей и сказал, мол, Хогвартс. Она и затряслась, плакать стала, за руки меня хватать. Значит, точно к вам. А бродяг мы шерифу передали, пусть разберется, что еще за ними числится. Нечего тут, у меня у самого дочка есть, понимаю.

Пэнси в ужасе зажала себе рот и умчалась за Снейпом. Узнала? Господи, да что же это такое! Кто это?

Энн сочувственно покачала головой. И тут во двор влетел гонец из замка.

— Леди Барбара! — крикнул он. — Скорее! Паж покалечился!

Да что сегодня за день такой?! Драко и Гарри рванули седлать лошадей для меня и Дика. Он уже лихо управлялся со своей лошадкой и категорически отказывался ездить со мной. Ничего, до замка близко. Я схватила сумку с зельями.

— Энн, извини…

Она кивнула, и мы помчались. Лошадей не жалели, доехали быстро и буквально влетели в распахнутые ворота.

— Где паж? — крикнула я, спешиваясь.

— Сюда, миледи!

— Дик, за мной!

Господи! Даже смотреть было страшно. У мальчишки на губах пузырилась кровь. Легкое пробито? Только этого не хватало. Помимо травмы позвоночника явно сломаны ребра, одно из них действительно пробило легкое.

— Дик, — сказала я, — я сейчас кость на место поставлю, а ты сделаешь так, чтобы кровь там внутри не текла. Ты же можешь?

Он серьезно кивнул. И мы приступили. Парнишка уже и орать не мог, только стонал. Кости вставали на место с неприятным звуком. А Дик положил ладошки на спину мальчишки и сосредоточился, как его учили мы со Снейпом.

Теперь позвоночник. Вот зараза! Я поставила на место позвонки.

— Дик! Теперь здесь. Смотри, как рядом? Чувствуешь? Теперь сделай так здесь. Потихонечку. Давай!

Нервные окончания.

— Что чувствуешь? Говори! Ноги чувствуешь?

— Да! — выдохнул несчастный.

— Пошевелить можешь?

Он осторожно пошевелил ногой. Я споила ему зелья и туго спеленала ребра. Все. Кажется…

— Лежать на ровном и твердом, — строго сказала я, — а то все испортите. Благодарю тебя, Господи, за милость твою!

Дик повторил мои слова и улыбнулся.

Пот лил с меня градом, слабость навалилась такая, что даже в глазах потемнело, но мальчик будет жить и не станет инвалидом.

— Кушать! — привычно попросил Дик.

Я в один глоток осушила флакон с укрепляющим. Еще не хватало свалиться, давненько я так не выкладывалась.

Как оказалось, в дверях стоял Дикон. Он, не отрываясь, смотрел на Дика. Что-то случилось? Но это было уже не важно.

— Пойдем, я дам тебе поесть, — сказал Ричард, — и твоей маме тоже.

— Пойдем, — согласился Дик.

Все, кто был в комнате, почтительно расступались, а кое-кто и крестился. Что за…

Дик радостно навалился на угощение, а я пила вино и медленно приходила в себя. Дикон молча смотрел на нас.

— Что случилось? — спросила я. — Что-то не так?

— Я не думал, что пажа можно спасти, — ответил он, — я знаю, что значит кровавая пена. Я слышал, что ты стрелу из позвоночника вынула, и этот человек сейчас ходит и на боль не жалуется, а Дик может такое. Господь очень щедр ко мне.

Я не ответила. Знал бы он, кто к нему щедр. Хотя, исполнителем мог быть кто угодно. Подумаешь, рога, может, кальция в организме много.

Дик жмурился от удовольствия, объедаясь вареньем. Я отдыхала. Прилечь бы сейчас, но тогда точно усну. Лучше дотерпеть до дома, а дома у нас… Да. Как бы не пришлось действительно съезжать и уступать свою комнату.

— Там девушку привезли, — сказала я, — ее сейчас лечат.

Ричард кивнул.

— Ты очень устала? — спросил он. — Хочешь спать?

— Нет, — ответила я, — мне пора домой. Сейчас этот сладкоежка доест, и мы поедем.

Он не ответил. Понятно, очень хочет приказать, чтобы мы остались в замке, но понимает, что ничем хорошим это не кончится. Какой прогресс, однако! Надеюсь, кабаны на болоте не передохли.

В комнату зашла Энн.

— Вылечили? — улыбнулась она.

— Вылечили, — ответила я.

— Дикон тебе сказал, что мы все едем в Йорк? — спросила Энн. — На праздник? Я хотела тебе сказать, но забыла. Ты едешь с нами. Твои дамы не могут, они слишком заняты.

— А можно не ехать? — напряглась я.

Почему-то мне очень не хотелось оказаться одной в этой компании. Понятно, что в отсутствии короля и двора опасаться нападения не стоило, но интуиция не умолкала.

-Ты не хочешь на праздник? — удивилась Энн. — Там очень красиво и весело.

Дикон с интересом смотрел на меня.

— Ты поедешь, — сказал он.

Я вздохнула. Что у них на уме?

— Здесь может понадобиться моя помощь, — сказала я, — и Дику я нужна. Повеселитесь за меня.

Они переглянулись. Да что это такое?!

— Дик уже большой, за ним есть кому присмотреть, — сказала Энн, — ты же оставляла его, когда ездила за покупками. Ты просто не хочешь ехать с нами. Хочешь висеть вниз головой на своих непонятных штуках и делать странные вещи, да?

— Какие странные вещи? — заинтересовался Дикон. — Ты висишь вниз головой? Зачем?

— Это упражнение, — устало проговорила я, — ничего плохого в этом нет. Я просто хочу быть сильной, красивой и здоровой. И долго не стариться.

— И для этого ты висишь вниз головой? — спросил Ричард. — Я никогда о таком способе не слышал.

— Я не вишу вниз головой, — сказала я, — я делаю упражнение для мышц живота, чтобы он был плоским. Чего вы выдумываете? Это называется пресс. Дикон, у тебя тоже живот накачан, иначе латы не влезут. И не надо меня щупать, я щекотки боюсь. Просто у меня тренировки другие — для женщин.

— Я пощупала, — отчиталась Энн, — живот очень твердый и плоский.

А то Дикон не в курсе, какой у меня живот. Хотя специально он меня точно не ощупывал, мог и не заострить внимания.

— А вниз головой, — сказала я, — потому, что так сложнее, больше усилий надо прикладывать. Еще на турнике подтягиваюсь и бегаю, и другие упражнения делаю. И я не хочу стать мужчиной, как говорит Энн. Я просто хочу быть красивой и здоровой женщиной.

— А Пэнси ее по животу кулаком ударила, — продолжала отчитываться Энн, — и сказала, что руку можно сломать.

Я выставила перед собой руки в защитном жесте.

— Дикон, Пэнси пошутила!

— Это может быть вредно для женщины, — задумался Дикон.

Это он о чем? Не-не-не, хватит с него одного чудесного сынишки.

— Если ты о беременности, — сказала я, — то наоборот полезно. И роды легче проходят. Послушай, ты тренируешься с мечом, поэтому тебе не надо делать дополнительных упражнений, а я тренируюсь так.

— А еще они говорили, что женщина должна за себя постоять, — Энн было не остановить. — Барбара показала мне, как освобождать руки, а Пэнси сказала, что можно бить по глазам и как-то пальцами что-то сделать с носом.

Вот стукачка!

Дикон подошел ко мне и взял за кисть руки. Я вывернулась. Он снова схватил меня за руку, уже сильнее. И успел перехватить. Энн хмыкнула.

— Ты знал, что будет, — сказала я, — в глаз тебя тоже пальцем ткнуть?

Он рассмеялся, но мою руку выпустил. Конечно, против него у меня шансов нет, а калечить его я не собираюсь.

— Я хочу посмотреть, что ты там делаешь, — сказал он, — это интересно. Руку я еле удержал.

— Приезжай и смотри, — проворчала я, — ничего там такого нет. Ребята тоже тренируются, да ты сам видел.

Он нахмурился, но потом кивнул. Вспомнил про турник.

Я взглянула на Дика. Тот наелся и выглядел несколько осоловело. Все, пора домой.

— Нам пора, — сказала я, — надо узнать, что там в Мортленде. Может, наша помощь нужна.

Похоже, что отпускать меня не хотели. Бежать срочно и побыстрее, пока вдвоем щупать не начали. Я подхватила Дика, распрощалась и отправилась на выход. Я их уже боюсь.

Дома выяснилось, что с новенькой все не так плохо. Могло быть намного хуже.

— Ее зовут Лаванда Браун, — сказала мне Луна, — она у этих типов только три дня, а до этого пряталась, тоже шла в Хогвартс. Сейчас спит. Завтра расспросим.

— А она не беременна? — спросила я.

— Ей дали зелье на всякий случай, — ответила Луна, — все в порядке.

Как все-таки вбили магам в голову веру в то, что в Хогвартсе им всегда помогут. С одной стороны, можно понять, когда пытаются цепляться за что-то понятное и знакомое, но ведь можно же догадаться, что в Хогвартсе сейчас все не так, как было в их реальности? Что там, конечно, маги, но вот менталитет у этих магов такой же, как у тех типов, с которыми они столкнулись.

Зомбирование какое-то, честное слово. Хотя не стоит забывать, из какого кошмара вываливались и вырывались волшебники.

— Придется нам отказываться от солярия, — вздохнула Нарцисса, — его можно на несколько спален разделить. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. Бедная девочка! Врагу такого не пожелаешь.

— Похоже, что местные магглы отлично знают, как управляться с магами, — заметила я, — а вот маги из будущего тут могут оказаться беспомощными. Они слишком оторваны от реалий обычного мира, да и влияние маггловского мира все-таки было. Привыкли, что есть министерство, аврорат, законы, а здесь все по-другому. Маггл из будущего тут тоже вряд ли выживет. Хотя шанс приспособиться есть.

— Вам с Саймоном пришлось тяжелее всех, — вздохнула Нарцисса, — я понимаю. Мы на готовое пришли.

— Герцог хочет забрать меня в замок, — сказала я, — и мне придется ехать с ними в Йорк на празднества. Присмотрите за Диком?

— Насколько я поняла, Дик тоже едет, — ответила Нарцисса, — по крайней мере, я так поняла герцогиню.

Я удивилась. Но, возможно, Энн просто отметала мой аргумент, что я не могу оставить Дика. Мол, уже оставляла.

— Ужасно не хочется, — честно призналась я.

Нарцисса развела руками. Понятно, моя лояльность и послушание были гарантиями для обитателей Мортленда.

Нет, я не обольщалась на их счет. Они испытывали ко мне благодарность и дружеские чувства, но и бонусы учитывали. Было бы странно, если бы не учитывали. А без меня они не получили бы покровительство второго человека в королевстве. Так что они кровно заинтересованы в моих хороших отношениях с обитателями Миддлхэма. Ничего нового. А, плевать, прорвемся. В первый раз, что ли. Похоже, пора начинать учитывать и собственные интересы. А то я тут лохушка лохушкой — пользуются все, кому не лень.

На другой день появился Ричард, обследовал наши «тренажеры», обсудил упражнения. Его все это действительно интересовало. Хотя было понятно, что наши приемы не годились для подготовки рыцарей. Так, баловство для общего развития, но и это неплохо.

— Ты едешь с нами в Йорк, — сказал он мне тоном, не терпящим возражений, — и Дик тоже едет. Ему там понравится, это очень красивый праздник. Джона и Кэтрин я тоже беру.

— Хорошо, — согласилась я.

Он кивнул.

— Мне нравится, когда ты слушаешься.

— Я буду хорошо себя вести на празднике, — ответила я, — я все понимаю. Но потом…

Он привлек меня к себе.

— Вот потом и поговорим.

Да что он задумал?!

Глава 15, в которой Барбаре выпадает знакомство с родителями, дальняя дорога, война и суд

Официальный выезд герцога — это нечто. Это к нам он мог заглянуть в одиночку или с несколькими сопровождающими, а тут торжествовал официоз. Я не пересчитывала эскорт, но несколько сотен человек там точно было. Личный штандарт, флаги и гербы. Свита герцога. Двор герцогини. Носилки для дам. Как оказалось, я большую часть этих теток просто не видела, мы слишком неформально общались. То есть, я их видела, когда принимали короля, но тогда мне было не до них. Я в носилки не полезла, меня укачивало от одного их вида. Ехала верхом рядом с носилками Энн. Она взяла к себе Кэтрин. Джон и Дик уперлись, что поедут верхом. Нэда оставили в Миддлхэме под присмотром графини, она почему-то отказалась ехать со всеми.

Джону и Дику назначили сопровождающих. Оба мальчика были одеты в цвета своего отца с обязательной косой полосой на гербе. Кажется, это называлось ми-парти.

Я покачивалась в седле и озирала окрестности. Вот вроде и не очень быстро двигаемся, а, похоже, что будем в городе еще до вечерней мессы. Кажется, этот мой визит в древний город будет разительно отличаться от предыдущего.

Йорк был счастлив видеть своего господина и повелителя. Встречали нас примерно за две мили до самого города. Мне не очень хорошо была видна церемония встречи, но даже издали все выглядело очень торжественно. Мэр и олдермены почтительно склонялись перед властелином, народ радостно гудел. Наконец, двинулись дальше. Почетный караул. Распахнутые городские ворота.

В узких улочках народ жался к стенам. Большинство жителей радостно махали нам из окон домов, откуда свисали ковры, гобелены, яркие ткани. Под ноги лошадей бросали цветы. И везде нас встречали изображения белой розы Йорков и белый вепрь Ричарда.

Минстер — наша остановка. Ричард дождался Энн и подал ей руку. Мое место на шаг сзади за герцогиней. Нас встречал сам епископ, и я, наконец, поняла, зачем нас с Диком притащили в город. В собор вступила величественная леди в строгом одеянии и с диадемой поверх вдовьего покрывала. Мое сердце ухнуло в пятки. Именно этой встречи я боялась чуть ли не больше, чем встречи с королевским двором. Вдовствующая герцогиня Йоркская, та самая «гордячка Цис». Мать королей — нынешнего и будущего.

Вот на фига, а?

Даже на мессе сосредоточиться не очень получалось, а ведь ее вел сам епископ. Да и вообще, месса в старинном готическом соборе — это безумно красиво, но меня как магнит притягивала мать Ричарда. Даже думать не хотелось, что она скажет при нашей встрече. А встреча неумолимо приближалась.

После мессы состоялся пир в городской ратуше. Мое место опять оказалось недалеко от Энн, но о том, чтобы нормально поговорить и речи не шло. Оставалось есть, пить и разглядывать наряды окружающих. Занятие не самое неприятное, на самом деле, можно было бы и развлечься таким образом. Мне мэр понравился. Упитанный такой мужик в отделанном мехом наряде (по-другому не скажешь) и с тяжелой цепью на шее. И угощение было выше всех похвал.

Но ничто не длится вечно. Тоже в строгом порядке, соблюдая сложный церемониал, мы направились в городскую резиденцию герцога. Очень хотелось потеряться по дороге, честно, но это было бы уже трусостью. Тут я наконец добралась до довольного жизнью Дика, которому все вокруг нравилось. Даже удивительно, ведь он впервые в жизни видел такую толпу народу, но совершенно не растерялся.

Нас с ним пригласили пройти к их светлости. И мы пошли.

В большой роскошно убранной комнате обнаружилось сразу три их светлости: герцог и две герцогини. Ричард стоял у накрытого рытым бархатом стола и спокойно смотрел на нас с Диком. Энн сидела в удобном кресле рядом с возвышением, на котором в кресле с очень высокой спинкой расположилась леди Сесили. Я присела в почтительном реверансе, Дик поклонился без напоминаний.

— Подойди, — негромко проговорила леди.

Я двинулась вперед. Да, вот это была королева, хоть и без короны. Жена Эдварда IV была всего лишь кухаркой, напялившей горностай и драгоценности. Жакетта тоже не дотягивала до уровня, а вот тут уровень был.

Она спокойно смотрела на Дика, потом перевела взгляд на меня.

— Мой сын говорит, что ты лечишь людей, — сказала леди Сесили.

— Да, миледи, Господь благословил меня этим Даром.

— Но Дар моего внука намного больше?

Это был не вопрос, а скорее утверждение. Понятно, ведь это ЕЕ внук.

— Его Дар велик, миледи, он уже многое может, — я старательно подбирала слова, — но пока мальчик еще мал, ему необходимо многому учиться.

Леди кивнула.

Даже странно, что Дик молчал. Но его, скорее всего, проинструктировали. Он с интересом разглядывал величественную даму.

— Ты не хочешь, чтобы о Даре моего внука знали? — леди Сесили снова не спрашивала, а словно бы уточняла.

— Я боюсь, миледи, что другие люди захотят воспользоваться его способностями, — сказала я, — они не будут думать о нем, о его обучении. И он может перегореть. Его Дар пока больше, чем он сам, а его уже пытались отобрать у меня.

— Это понятно, — леди на секунду нахмурилась, что-то прикидывая в уме.

— Я согласен с этим, — сказал Ричард.

— Ты можешь идти, — отпустили меня.

Я снова поклонилась и, забрав Дика, вышла из комнаты. Аудиенция закончилась. Как там? «Вольно! Можно оправиться и закурить!» Знать бы еще, куда тут идти.

Но меня уже ждали и провели в небольшую, но красивую и даже роскошную спальню. Дик остался со мной.

— Ты не устал? — спросила я.

— Нет, — он замотал головой, — было здорово! Мне сказали, что я хороший наездник. И что скоро мне подарят другую лошадь — как у милорда. И настоящий меч!

Да уж…

— Ты не ссорился с Джоном?

— Нет, мама.

В дверь постучали.

— Мастер Ричард, вам пора спать.

Я поцеловала сына в щеку, и его увели. Я прошлась по комнате. Здесь было все необходимое — даже зеркало, но мне хотелось домой, в Мортленд. Встреча с вдовствующей герцогиней прошла довольно успешно, насколько я понимала. Я интересовала ее лишь как приложение к моему сыну. Сам Ричард уже достаточно большой мальчик, чтобы решать с кем спать, но раз уж все так удачно сложилось, то почему бы не извлечь из этого пользу для всей семьи. Логично. Тут скорее удивишься, что меня вообще выслушали. Леди Сесили, скорее всего, понимала, что и Три Солнца, и такой необычный ребенок, как Дик — это очень щедрый подарок для ее сына. И что все еще можно испортить. А терять такое она не собиралась, ей ведь тоже кое-что перепадало.

Интересно, до чего они там договорятся…

В комнате медленно темнело. Служанка зажгла свечи. Я попросила горячей воды и вымылась. Слишком долгий день, слишком много впечатлений, и вряд ли меня сегодня потревожат. Надеюсь, что усталость поможет мне заснуть.

Волосы я расчесала сама, влезла в ночную рубашку, осталось только задуть свечу. И спать.

Ага, щаз… Спать. Его светлость изволил посетить мою скромную обитель и бесцеремонно забрался в кровать. Я принюхалась.

— Ты выпил слишком много вина, и Энн выгнала тебя из спальни? — спросила я.

Он тихо рассмеялся.

— Энн спит, она устала.

Уткнулся носом в мою шею.

— Мне нравится, как ты пахнешь. Это духи?

— Духи, — ответила я, — послушай, Дикон, ты же мне скажешь, что будет дальше?

— Все будет по-прежнему, моя мать просто хотела посмотреть на тебя и Дика. Ты ей понравилась. А Дик мой сын.

Свихнусь с этой семейкой… Я его матери понравилась. Интересно, чем? То, что Дикон устроил это свидание как бы между прочим, понятно. Демонстративно везти нас с Диком в гости к матери — однозначно привлечь ненужное внимание. Слухи про способности мальчика ходили, но свидетелей подлинных чудес было немного. А вот интерес вдовствующей герцоги к незаконнорожденному внуку мог стать сигналом, что это не просто слухи. А так все почти по-семейному: празднества в Йорке, встреча родственников. Ничего примечательного.

Но долго размышлять об этом не получилось. Мне не дали.

Дикон уже давно заснул, крепко прижимая меня к себе, а у меня все не получалось. Странное ощущение. Как будто меня еще сильнее привязало к этим людям. Хотя, вроде бы, ничего такого и не произошло. И что бы это могло быть?

Надо все-таки попробовать заснуть, не хватало еще зевать во время всех церемоний. Как же мешают все эти городские звуки. Дикон поменял положение и уткнулся мне в волосы. И под его мерное дыхание, наконец, смогла уснуть и я.

Это был замечательный во всех отношениях праздник. Первый день был посвящен торжественной службе и процессии, которая прошествовала через весь город. А вот потом началось веселье.

Карнавальные шествия и празднества Европы XXI века уже давно превратились больше в шоу для туристов, чем во что-то по-настоящему веселое. Здесь же все было искренне.

Через весь город медленно двигались разукрашенные повозки, на которых были оборудованы примитивные подмостки. В заранее оговоренных местах эти повозки останавливались, и зрители могли насладиться представлениями на библейские сюжеты. Ясное дело, что тут было больше искреннего энтузиазма, чем подлинного актерского мастерства, но смотрелось неплохо. Лично мне больше всего понравилось поклонение волхвов. За повозки отвечали гильдии, опозориться перед всем городом никто не хотел, так что в избытке присутствовали и дорогие ткани, и яркие богатые костюмы, и даже некоторые спецэффекты.

Я сидела по левую руку Энн, а с наших мест был лучший обзор. Вечером ожидались пышные приемы и танцы в ратуше.

Леди Сесили на меня внимания больше не обращала, она предпочитала общество Энн. Ричард откровенно получал удовольствие от развлечений. Он танцевал и с Энн, и со мной, веселился и щедро одаривал всех подарками. Красивое оружие для Дика и Джона, понятно, что комплекты были детскими, но вполне серьезными и пригодными для тренировок. Платья и сетка для волос для Кэтрин. Драгоценности для Энн. Платья для меня. Учитывая это, а так же то обстоятельство, что ночевал Дикон в моей спальне, со мной общались более чем почтительно. Впрочем, подарки я благоразумно принимала только от Ричарда. Ну их всех, еще будут потом считать, что я должна просить за подаривших что-нибудь или продавливать их интересы.

Кстати, я сперва всерьез заподозрила, что Дикон надеется, что я снова забеременею, но потом поняла, что у Энн действительно слабое здоровье. От туберкулеза мы ее избавили, но общая слабость никуда не делась. Вот кому нужны физические нагрузки и фитнес. Она искренне веселилась на празднике, танцевала, а потом уходила к себе и засыпала.

— Дикон, — сказала я, — Энн нужен курс укрепляющих зелий. И занятия. Хочешь, я поговорю с братом Саймоном и моими дамами? Они помогут.

— Тебе не нравится, что я прихожу к тебе? — спросил он.

Это был не интерес, а скорее напрашивание на комплемент. Я прикрыла глаза и лукаво улыбнулась, показав кончик языка.

— Нравится, — проговорила я, склоняясь к его губам, — и ты об этом отлично знаешь.

— Я скоро уеду, — сказал он, — будет война.

— С Францией? — спросила я.

Разговоры и сборы продолжались уже какое-то время.

— Да, — ответил он.

— Дикон, — я растрепала его волосы, — я хочу поехать с тобой. Не отказывай сразу. Так всегда делали. А я смогу вылечить тебя или кого-то еще, возьму с собой лекарства.

Он задумался. Собственно, ничего необычного в этом не было. Его мать всегда сопровождала его отца, умудряясь попутно рожать детей. Да и графиня Уорик своего хитроумного мужа из вида не выпускала. Мне же вдруг действительно захотелось отправиться в военный поход, тем более что я отлично знала, чем он закончится. Но для Дикона там хватало болезненных моментов, так что стоило быть с ним рядом. С новыми пришельцами вполне могли справиться мои постояльцы, а за Диком присмотреть Нарцисса и Имельда. И Энн.

Черт как-то говорил, что я не могу покинуть Англию, но я почему-то была уверена, что рядом с Ричардом у меня это получится. А что касается чисто бытовых моментов, то ничего особого страшного в проживании в шатре я не видела. Не зима все-таки, а военные действия закончатся в сентябре. Точно знаю.

— Если ты действительно этого хочешь, — проговорил он, — то я буду очень рад. Это хорошая идея, Барбара!

Я поцеловала его в кончик носа.

— Возьму большой запас лекарств, — сказала я, — подберу себе кольчугу или бригантину. А еще прихвачу метлу, чтобы отгонять коварных французских куртизанок.

Дикон улыбнулся, как сытый кот.

— Я люблю англичанок, — сказал он.

Что тут же и доказал.

Эта внезапная идея мне самой нравилась все больше и больше, и по возвращении домой я не замедлила ею поделиться со всеми. Энн задумчиво взглянула на меня и кивнула. Похоже, что и ее волновали французские куртизанки. Леди Сесили ничего не сказала. Драко, Гарри, Люциус, Ксенофилиус и Рабастан с Сириусом собрались со мной. У них был план проконсультироваться с Фламелем. Он по их сведениями как раз находился во Франции. К тому же стоило узнать, как хроноворот сказался на французских магах. Снейп хмыкнул и пообещал мне целый сундук лечебных зелий, а я обследовала запасы оружия в доме.

— Ты же не собираешься действительно участвовать в сражениях? — страшно заинтересовался Гарри.

— Какие сражения, Поттер, — снисходительно пояснил Драко, — так, пара потасовок. Но от всяких неожиданностей на марше защититься стоит. Хотя и мы прикроем.

Я честно попыталась примерить кольчугу, потом бригантину. И плюнула. Нет, благодаря постоянным упражнениям я бы не свалилась под тяжестью всего этого, но находится внутри железяки столь длительное время? Увольте!

— Тебе нужно что-то вроде кожаного жилета, укрепленного с помощью рун, — предложила Нарцисса, — как раз успеем изготовить. Знаешь, а я бы не рискнула вот так рвануть на войну.

— Антонин не сможет искать Фламеля, — ответила я, — у него не будет ни времени, ни возможностей для этого. А без меня не получится покинуть Англию. То есть, может, и получится, но со мной проще.

— А еще ты хочешь быть рядом с ним, — сказала Нарцисса.

— Хочу, — не стала скрывать я, — почему нет.

Нарцисса ничего не ответила, в конце концов, это было не ее дело.

Выступать предстояло из Миддлхэма, так что я перебралась туда.

— Энн, — сказала я, — поговори с Цисси. Не хочешь делать упражнения — не надо, но зелья для тебя подберут. Нельзя быть такой слабенькой.

Она кивнула, но не ответила. Странно. Но мое дело предложить, а решать ей.

Рано утром, сразу после мессы, я расцеловала Дика, который буквально рвался со мной, и вскочила в седло. Военный поход начался.

Я сразу же категорически отказалась тащиться вместе с обозом и ехала рядом с парнями из Миддлхэма. Они все меня отлично знали и относились с большим уважением. Многих из них я лечила, а после того, как мы с Диком спасли пажа, градус этого уважения еще больше повысился.

— Ну, ребята, — заявил Джон Сайкс, командовавший конным отрядом, — теперь не пропадем. Наша леди нас вылечит, а мы ее будем оберегать и защищать.

— Теперь я в полной безопасности! — улыбнулась я.

Нам махали со стен, в воздухе трепетали флажки и вымпелы. И над всем реял флаг с изображением белого вепря. Поход начался.

Несмотря на присутствие пехоты и обоза, двигались мы быстро, так что уже через несколько дней достигли Дувра, откуда войска уже вовсю переправляли в Кале. Дикон имел право останавливаться в королевских замках, так что никаких неудобств лично я не испытывала. Мы болтали, напевали и замечательно себя чувствовали. Песенка про слезы, капающие на копье, оказалась очень популярной. А Драко загорелся сочинить, — то есть, переделать, — еще одну. Я задумалась. Казалось бы, идеально подходила про барона Жермона, который поехал на войну, но тут имелся скользкий момент. Все-таки Энн осталась ждать мужа дома, и я не хотела, чтобы от нашей компании исходило хоть что-то, что можно было бы отнести на ее счет. А вот песенка про Анри IV подходила больше. Последний куплет мы забраковали и придумали некоего испанского короля, потому что наш тоже был не дурак выпить и гульнуть с дамами.

Драко не подвел, и скоро песенка пошла в народ. Лена-лева-бум-бум звучало не реже, чем кап-кап.

Надо заметить, что все было организовано просто блестяще. Как-то принято считать, что средневековые армии — это такое сборище мужиков, обвешанных железом, которые время от времени сталкиваются друг с другом, чтобы устроить потасовку. Ничего подобного. Логистика была на высоте. Понятно, что в боевых условиях это все не будет работать как часы, но пока я не могла не восхищаться.

Ричарду как Адмиралу полагался отдельный корабль. Я оглянулась на знаменитые скалы. Как это все-таки красиво!

— О чем ты думаешь? — спросил Дикон, положив руку мне на плечо.

— Скалы Альбиона, — показала я, — ты знаешь, что римляне называли Британию Альбой из-за этих скал?

— Да? — переспросил он.

— Получается, что все начинается здесь, — тихо сказала я, — сюда приплывали завоеватели, отсюда отправляются в поход. Странно, правда?

— Просто удобное место, — усмехнулся Дикон, — но я тебя понимаю. Если ничего не случится, скоро увидим Кале.

— А дальше? — спросила я. — Куда дальше?

— Совет решит, — ответил он, — надо встретиться с союзниками.

— Я слышала, что французская армия в Нормандии.

— Значит, туда и не пойдем, — усмехнулся Дикон, — ты все еще хочешь голову французского короля на золотом блюде?

— Не отказалась бы, — ответила я, — Энн говорила, что он жуткий. И плохо относится к женщинам.

— Энн? — Ричард нахмурился на секунду, вспомнив, что Энн действительно встречалась с королем Франции, когда Уорик затеял свою последнюю авантюру.

— Она сказала, что он действительно как паук, — пояснила я, — это очень опасный человек. И у него совсем нет чести.

Энн тогда почувствовала себя, так же как и я, когда меня оценивала вдовствующая герцогиня, но об этом говорить не стоило. Да и не поймут.

— Да, про него такое говорят, — ответил Дикон, — я его не видел.

— А герцога Бургундского? Он ведь женат на твоей сестре.

— Он тебе не понравится, — ответил Дикон.

Мы еще немного постояли, глядя на удаляющийся берег. Море был спокойным, дул попутный ветер. Скоро Кале.

Города я почти не увидела, только смогла оценить крепость. Дикон занял один из домов поблизости от ратуши. Хозяева были более чем любезны со мной и моими спутниками, да и мы вели себя прилично. Из дома лишний раз выходить не хотелось. Слишком много солдат. И надо заметить, что северяне с южанами не очень-то ладили. Мои маги тоже не шлялись по окрестностям. Армия рвалась в бой, командующие ждали вестей от герцога Бургундии, атмосфера была накалена до предела. Прошли слухи, что мы можем повернуть обратно, и лучники были на грани бунта.

Дикон злился, при его организованности и ответственности он просто не мог реагировать иначе. Я старалась его не расспрашивать.

— Давай я сделаю тебе массаж, — предложила я, — хоть немного расслабишься. Это же просто невыносимо.

— Сделай, — согласился он, растирая виски, — может быть, действительно станет легче.

Под моими руками медленно расслаблялись мышцы. Дикон выдохнул в подушку.

— Засыпаешь? — спросила я.

Он не ответил, действительно заснул. Я осторожно стерла остатки масла с его спины и накрыла сверху одеялом, вымыла руки. С кровати послышался шорох. Дикон перевернулся на бок и несколько раз провел рукой. Меня, что ли, ищет?

— Барбара? — услышала я его сонный голос.

— Я сейчас, — ответила я шепотом, — спи!

Снова заснул. Интересно, это на мой голос он так реагирует? Ведь устал же, причем не физически.

Стоило устроиться рядом, как меня тут же подтянули поближе и уткнулись в волосы. Все ясно, нужен кто-то привычный поблизости. Похоже, что отправиться вместе с ним действительно было хорошей идеей.

Наконец, было решено не дожидаться ветреного союзника и двинуться вперед. К Перонне, а дальше на Сен-Кантен.

— Фу! — выдохнул Драко. — Я думал, что за эти десять дней с ума сойду. Как в мышеловке.

— Вы вообще ничего не узнали? — спросила я. — Никаких слухов? Ничего?

— Все тихо, — ответил он. — По крайней мере, наши хозяева ни о каких странных людях не слышали, но это пока ничего не значит.

— Да, — согласилась я, — может быть, дальше что-то узнаем.

Пока мы двигались по своей территории, все было тихо и мирно. Ну, оно и понятно. Но стоило пересечь границу, как обстановка резко изменилась. Местное население вражеской армии по понятным причинам не обрадовалось и дружно попряталось. Вместе с запасами продовольствия. Король Франции наконец покинул Нормандию и принялся разорять бургундские территории. Слухи доходили очень нехорошие. А в довершении всего Перонна отказалась открыть ворота. И погода испортилась.

— Разве союзники так поступают? — спросила я у Дикона, когда он вернулся с очередного бессмысленного совета.

— Такие союзники хуже врагов, — ответил он, — думает заманить нас вглубь территории, я уверен. У него война с герцогом Лотарингии, а нас он хочет просто использовать.

За пологом шатра шуршал дождь.

— Если кто-нибудь мне что-нибудь скажет про английскую погоду, — проворчала я, — в глотку вцеплюсь. Тоже мне, солнечная Франция.

— Ты мерзнешь? — встревожился Дикон.

— Нет, просто сыро, — ответила я, — и у меня есть лекарство. Я сказала Сайксу, что если парни начнут обвешиваться соплями, то пусть отправляет ко мне. А еще у меня есть средство для обеззараживания воды. Капля на галлон — и можно пить хоть из лужи. С вином не очень хорошо, а понос штука неприятная, тем более для армии. На всю армию у меня, конечно, лекарств не хватит, но хоть нашим помогу.

— Тебе о вине не стоит беспокоиться, — тут же ответил Ричард, — но если придется пить воду, то это лекарство точно пригодится. Его много?

Я показала ему бутыль.

— Пока достаточно, но ведь очень надолго не хватит.

— Ты подумала обо всем! — восхитился Дикон.

Я смутилась.

— У меня и противоядие есть, если что. Вот это безоар, его нужно дать тому, кто отравлен. Думаю, что при встречах с такими союзниками, как у нас, пригодится. Может быть, будешь носить с собой?

Он осторожно взял в руку невзрачный камушек.

— Нужно засунуть в рот как можно глубже, — сказала я, — от большинства ядов помогает. Мне брат Саймон дал свиток с описанием.

— Покажи, — тут же сказал он.

Я дала ему записи.

— Это чудесные лекарства, — проговорил Ричард, — а что здесь?

— С этими зельями надо быть очень осторожным, — сказала я, — вот это веритассерум. Три капли на кубок воды — и твой собеседник не солжет и ответит на все вопросы. А это зелье болтливости, действует не так явно, тебе просто вывалят все тайны и секреты, если будешь задавать правильные вопросы. А вот это наоборот, защитит тебя от таких зелий.

Дикон рассмотрел флаконы.

— Ты даешь мне такую вещь? — проговорил он.

— Я тебе доверяю, — сказала я, — твоей чести. Ты не используешь их во зло.

Они кивнул.

— Пусть будет у тебя, — сказал он, — я тебе тоже доверяю.

А ведь я не давала ему никакой клятвы. У меня сердце замирало каждый раз, когда я сталкивалась с его абсолютным доверием и верой в людей. Господи! Именно это стоило ему жизни.

Я убрала флаконы.

— Хорошо, но ты знаешь, где они лежат.

Послышались голоса.

— Милорд! Там какого-то типа притащили. Свалился в реку, говорят. Колено раздроблено.

— Это уже ко мне, — заметила я, — только надо найти место, где его лечить. И, похоже, мне инструмент понадобится.

— Что случилось? — строго спросил Ричард.

— Да, говорят, к городу подошел. Бургундцы его с моста спихнули.

— Драки не было?

— Союзнички! — проворчала я, собирая свою сумку и набрасывая накидку, чтобы не промокнуть.

Но это был плохой сигнал, как бы не начались стычки. Это может очень плохо закончиться.

Бедолагу положили под навесом, он жалобно стонал.

— Свет нужен, — сказала я, — уже темнеет. Факелы сюда и сюда. И не толпитесь.

Солдат растолкал невысокий толстячок тоже с сумкой.

— А чего не к нам? — спросил он. — Раненых к нам.

— Пусть леди посмотрит, — отрезал Сайкс, — а потом к вам. Вам лишь бы резать.

Совсем молодой парнишка закатил глаза.

— Разрежьте штанину! — приказала я.

Послышался тихий свист. Да уж, всмятку.

— Прощайся с ногой, приятель! — пробормотал хирург.

— У тебя полотно для перевязки есть? — спросила я. — Давай сюда! Воды принесите! Ну, как тебя зовут?

— Пит, — ответил за пострадавшего один из солдат, — он из Корнуолла. Не очень понятно говорит.

— Молись, Пит из Корнуолла, — строго сказала я, — молись Пресвятой Деве, чтобы ногу тебе отрезать не пришлось. А теперь ложечку этого. Оп!

Он покорно выпил обезболивающее. Я отмыла его колено от крови и грязи, обработала ссадины и приступила к работе.

— Чего это она? — спросил шепотом хирург.

— Не видишь, лечит! — отрезал Сайкс. — Не мешайся!

Под моими пальцами осколки костей вставали на место. Пит затих и только с ужасом смотрел на меня.

— Я кому сказала молиться! — напомнила ему я. — Без Божьей помощи ничего не выйдет!

Он вздрогнул и испуганно затараторил, начав с Pater Noster.

Наконец, все было кончено. Я замотала коленку и влила в пострадавшего несколько глотков сильно разведенного костероста.

— Благодарю тебя, Господи, за милость твою! — перекрестилась я. — Все, Пит, полежать, конечно, придется, но потом будешь как новенький.

Хирург не удержался и пощупал колено. Действовал осторожно, ничего не повредил.

— Своими бы глазами не видел, — пробормотал он, — в жизни бы не поверил.

— А то! — приосанился Сайкс. — Это наша леди. Из Йоркшира.

— Везет вам, северяне! — проворчал кто-то.

Как оказалось, вокруг уже собралась толпа. Я направилась к палатке.

— А я думал, она при герцоге, — слышались голоса, — а она вона как!

— Так герцог не дурак. И лечит, и это самое.

— Ты язык-то придержи, а то неровен час…

— О как! Леди, а простого парня пожалела. Нам бы такую.

Мне стало смешно, хотя слухи могли быть и опасными, но я не собиралась отказывать в помощи.

— Что там? — спросил Дикон.

— Скоро поправится, — ответила я, — все в порядке. Разве что слухи по лагерю пойдут, и на меня все пялиться будут.

— На тебя и так пялятся, — ответил он, — все, кому не лень.

— Ты думаешь, что я неприлично себя веду? — насторожилась я.

— Нет, — ответил он, — просто мне это не нравится.

— Ревнуете, ваша светлость? — промурлыкала я.

Не успела я положить сумку, как меня прижали к стойке шатра.

— Ты представляешь, что будет, если все рухнет, и нас с тобой придется выпутывать? — прошептала я, чувствуя на своем лице его дыхание.

— Плевать! — отрезал он.

Шатер оказался поставлен на совесть…

Бессмысленное ожидание закончилось вместе с дождем, и армия двинулась к Сен-Кантену. Люди и лошади месили грязь, оставшуюся после потопа. Теперь было не до шуток и песен. Французы кружили поблизости. Моя бутыль с зельем для обеззараживания воды оказалась востребованной, с поставками вина и прочего продовольствия стало туго. Произошло несколько стычек. Меня звали на помощь. Я брала свою сумку и помогала хирургам, зелья шли на ура.

— А вы откуда будете, миледи? — спрашивали меня. — Из Йоркшира? Жаль, что не из наших краев.

Ричард теперь надевал доспехи и приказал, чтобы меня постоянно сопровождала вооруженная охрана. Я специально держалась подальше от короля и высшего командования, даже на мессу ходила со своими йоркширцами. И не только потому, что не хотела стать жертвой очередной королевской «шутки». Мессу для короля служил епископ Ильский Мортон, а я не смогла бы принимать причастие из этих грязных рук. Но, как оказалось, в военном лагере спрятаться невозможно. Похоже, что какие-то трения у Ричарда с Мортоном уже были, потому что тот внезапно заговорил о колдовстве.

Сен-Кантен ворота не открыл, хотя коннетабль Сен-Поль и пообещал королю Эдварду, что англичанам город сдадут. Более того, нас встретили пушками. Погибло несколько солдат. Всюду говорили о предательстве. И тут меня вызвали на суд.

— Да что это такое! — зароптали наши парни. — Как они смеют!

— Барбара, если что… — Люциус прикоснулся к левому рукаву.

Да, если что, придется прорываться с боем, наплевав на миссию. Господи, только не это!

— Кто? Кого? Куда? — слышалось со всех сторон. — Да это же наша леди! Отобьем силой!

Йоркширцев поддержали херефордширцы, больше других пострадавшие от стычек с французами. Следом двинулись лучники из Корнуолла.

Меня сопровождал наш капеллан. Поблизости маячили маги, только Блэка видно не было. Как бы чего не натворил… Мортон идиот, он сейчас нашу часть армии взбунтует, нашел время. Или там есть что-то, чего я не знаю? Если уже шли разговоры о том, что пора заключать мир с французами, а Ричард был против…

Но додумать мысль я не успела. Мы вышли к палатке короля. Да, как там Снейп говорил? Что я не мелочусь? Спать — так с принцем крови, замуж — так за упыря. И суд будет королевский. И только тут я осознала размер подставы. В условиях военных действий меня должны были судить судом коннетабля, а Великий коннетабль Англии — Дикон. Вот ведь…

Кругом было на что посмотреть. Сам король, четверо из пяти герцогов (Бекингем недавно вернулся в Англию), высшие лорды совета. Сука Мортон.

— Прекрасная леди из Мортленда, — доброжелательно проговорил король, — мы с вами уже встречались в Миддлхэме.

— У Вашего Величества отличная память, — проговорила я, приседая в реверансе.

Он усмехнулся. Кларенс смотрел на меня с вялым интересом. Бледный до синевы Ричард прожигал взглядом подозрительно довольного Мортона. Интересно, что тот потребовал за снятие обвинений?

— И в чем же обвиняют эту леди? — спросил король.

— В колдовстве, — ответил Мортон, — люди говорят, что она лечит раненых, но такой силы не может быть у обычного человека.

— Вы не верите, что обычного человека может благословить Господь? — спросила я.

Епископ замер, отрицать такое он не мог.

— В этой женщине говорит гордыня, — наконец нашелся он, — на каком основании она утверждает, что именно ее благословил Господь?

Почувствуй себя Жанной д’Арк, блин!

— Нам нужны показания, — жестко выговорил Дикон, — пусть расспросят тех, кого она лечила. И священника.

— А я не помню, чтобы эта леди присутствовала на мессе, — сказал король.

Я вздохнула. Он смотрел на меня.

— Я посещаю мессу, которую служит отец Эдмунд, Ваше Величество, — сказала я, — я никогда не заносилась так высоко, чтобы приходить сюда.

— Это так, Ваше Величество, — выступил наш священник, — леди Барбара каждый день присутствует на мессе, ходит к исповеди и причащается.

— Так что о гордыне и тщеславии речь точно идти не может, — тут же сказал Ричард.

Король задумчиво кивнул. Со стороны зрителей раздался одобрительный ропот.

— Она всегда молится! — крикнули из толпы. — Мы все видели! И когда лечит — тоже молится!

Уже волокли моих пациентов. Король поморщился.

— Мы должны допросить всех! — сказал Дикон.

И тут случилось это. Мортон в очередной раз открыл рот и вдруг задохнулся. Схватился за горло, натужился и… На землю плюхнулся здоровенный слизняк. Потом еще один и еще. Шарахнулись все, включая короля, которого чуть не заблевали слизнями.

Я перекрестилась. Перекрестились все, кроме Мортона, который сумел только поднять руку ко лбу. Его перекрестил король. Епископ свалился на землю и забился в судорогах. Народ шарахнулся. Неподвижным остался только Ричард. Он поднял глаза на меня. Я снова осенила себя крестом. Ричард медленно кивнул.

— Знаменье Господне! — крикнул отец Эдмунд. — Епископ оговорил честную женщину, и Господь его покарал! Помолимся!

Присутствующие дружно опустились на колени. Под чтение молитв корчащегося и блюющего Мортона замотали в какую-то тряпку и осторожно унесли.

За палатками мелькнул большой черный пес.

— Думаю, что все ясно, — сказал король.

— Обвинения должны быть сняты полностью и официально, — уперся Ричард.

— Дикон! — прошипел король.

— Все должно быть по закону.

— Ну, хорошо, хорошо.

В результате я обзавелась официальной бумагой о том, что точно не являюсь ведьмой, причем документ был более чем серьезный — за подписью короля, Великого коннетабля и лордов королевского совета и с печатью. Правда, Большая Королевская Печать осталась в Лондоне, но мне и личной печати короля хватило. Раритет! И точно пригодится. Хотя теперь вряд ли найдутся желающие обвинять меня в колдовстве.

Меня вернули в палатку. Тут и там раздавались здравицы королю, герцогу Глостеру и леди из Йоркшира. Сумасшедший дом! Но, похоже, что епископа можно теперь не опасаться. После такого шоу его карьера накрылась медным тазом сразу и окончательно. А нечего на честную даму наговаривать и на королей блевать. Кстати, король все-таки увернулся, а досталось кому-то другому. Хорошо бы Стенли. И там, похоже, не только тем заклинанием приложили, от которого Рон Уизли в книге про Гарри Поттера пострадал. Иначе с чего бы Мортону от креста корчится. И вот это пострашнее слизняков будет.

Но меня все равно трясло. Нет ничего такого, что нельзя было бы вывернуть и повернуть против человека. Даже добрые дела и помощь ближним. В палатке было распятие, и я опустилась перед ним на колени.

Вскоре раздались шаги. Дикон опустился на колени рядом. Некоторое время мы молча молились.

— Я не дал бы ни одному волосу упасть с твоей головы, — сказал он потом, — суд был бы честным.

— Я верю тебе, — ответила я, — это ведь не против меня было сделано, дело в тебе.

— Да, — он ударил стиснутым кулаком по ладони другой, — против меня. Епископ жадный и двуличный, неудивительно, что он истощил терпение Господа. Он уже немало нагрешил. То, что он оклеветал тебя, стало последней каплей.

— Что с ним? — спросила я.

— Он не смог принять Святые Дары, — ответил Дикон, — его передадут церковному суду.

— Здесь, во Франции?

— Вероятно. Это дело Святого Престола.

Я на мгновение прикрыла глаза. Не мелочимся. Как бы действительно лишнего внимания не привлечь. Кто там у нас сейчас из пап? Сикст IV? Вроде, вменяемый был. Иннокентий VIII с его жуткой буллой против ведьм и колдовства — следующий.

— Дикон, — тихо сказала я, — ты же не думаешь, что я…

— Нет, — сказал он, — в тебе нет зла, я точно вижу.

Я обняла его за плечи и прижалась к груди.

— Я боюсь, — сказала я, — я ведь не делаю ничего плохого, только лечу людей, а получается…

— Я не дам тебя в обиду! — сказал он, прижимая меня к себе. — Никому! Ничего не бойся.

Не могла же я сказать ему, что одного слова его брата-короля было бы достаточно, чтобы Мортон, раз заикнувшись о колдовстве, тут же забыл бы о нем. Что если бы безумный суд продолжался, то и меня, и свидетелей запутали бы софистикой, выдавая мои молитвы за обман и иллюзии. И что ему пришлось бы согласиться на что-то непереносимое для него или обнажить меч, потому что сдать меня он не мог. Как и поднять меч против брата. Господи! Какая же тварь у нас на троне… Скорее бы он уже подписал свой договор, получил денежки, и мы вернулись бы домой.

Может быть, если бы я не отправилась с Ричардом, ничего подобного бы не случилось? Но было бы что-нибудь другое, в этом я не сомневалась. И рядом не оказалось бы Сириуса с его богатым хулиганским опытом и остальных.

Дикон отбросил мое покрывало и гладил меня по голове. Это было так приятно. Все-таки иногда хочется стать маленькой и слабой, хотя бы на время.

Глава 16, в которой миром правит любовь: к деньгам, книгам и новым возможностям

Поговорить со своими удалось на другой день.

— Спасибо! — сказала я. — Чем вы его?

— Сириус врезал Slugulus Eructo, — хмыкнул Рабастан, — его поддержали, чтобы заклинание продержалось подольше. А я добавил одну наработочку — фамильный секрет. Похожим пользовались в Германии против особо ретивых инквизиторов, а мои предки доработали. Он теперь не сможет прочитать ни одной молитвы, даже перекреститься не сможет, а причастие будет оставлять на нем ожог. Снять может только тот, кто наложил. А я этого делать не собираюсь.

— Так ему и надо, — сказала я.

— Согласен, — ухмыльнулся Рабастан.

— Мы сейчас немного поработаем над тем, чтобы слухи далеко не разошлись. Переключим внимание, — сказал Люциус, — Саймон посоветовал. Кстати, здесь колдуется лучше, чем в Англии. Местных отловить не очень получается, сама понимаешь, придется ждать конца переговоров и двинуть в Париж, но мне это не нравится.

— Это может быть опасным, — заметила я, — этот Фламель не тот, который прожил почти шестьсот лет, тут ему немного за сотню. И он плоть от плоти этого мира.

— Это-то понятно, — сказал Ксенофилиус, — но тебе придется договариваться с герцогом, чтобы он нас отпустил. А это будет непросто.

— Попробую, — вздохнула я.

Мы встали лагерем у Амьена. Переговоры шли вовсю, это и не скрывалось. Дикон был мрачнее тучи, но меня больше не трогали. Возможно, сработали установки и заклинания магов, а может просто на Дикона нашли другую управу. Очень может быть, что король не пользовался одной уловкой дважды. Или это действительно была инициатива Мортона, а Эдвард просто смотрел, что из этого получится, и не собирался доводить все до конца? Очередная проверка лояльности Ричарда? Да сколько уже можно!

Этим вечером он вернулся в палатку мрачнее обычного. Сел в кресло и замер. Он просто смотрел прямо перед собой, стиснув зубы. Все ясно.

Я опустилась на землю рядом и взяла его за руку. Он чуть сжал мою кисть. Какое-то время мы просто сидели и молчали. Снаружи начал доноситься шум.

— Король Франции приказал торговцам из Амьена поить наших солдат за свой счет, — каким-то безжизненным голосом проговорил Ричард, — чтобы отпраздновать перемирие. Война закончилась, Барбара.

— А это не может быть уловкой? — тихо спросила я. — Чтобы напасть на практически беззащитный лагерь?

— Нет, — он перевел взгляд на меня.

Я вздохнула.

— Пятнадцать тысяч фунтов сразу и десять тысяч в год, — сказал Дикон, — хорошие деньги?

— Это большие деньги, — ответила я.

— Король Франции богат, — криво усмехнулся он, — он может заплатить нам, чтобы мы убрались домой.

— Заключили мир? — спросила я.

— Да, — его губы дрогнули, — зачем возиться с нами, если можно заплатить? Король Франции воюет с Бургундией.

Я молча смотрела на него.

— Я не взял деньги, — горько и жестко сказал он, — Ричард Глостер не продается.

— Не продается, — подтвердила я.

— Ты понимаешь? — чуть нахмурился он.

— Да, — четко ответила я, — если бы ты взял эти деньги, это был бы не ты.

— Мой брат считает, что это глупый поступок, — заметил он.

— Нельзя идти против себя, — ответила я, — если жжет руки — не бери.

— Ты понимаешь, — кивнул он.

Я прекрасно понимала, что король не стал ввязываться в авантюру и предпочел взять деньги. Думаю, что и Дикон понимал, что с такими союзниками английскую армию здесь ничего хорошего не ждет. Скорее всего, его возмутила циничность сделки: нате вам деньги и не путайтесь под ногами.

— Я не взял денег и не принял подарки, — сказал он, — мне не нужны подачки.

— Ричард Глостер не продается, — повторила я.

Я встала, он не отпустил мою руку.

— Хочешь, я налью тебе вина? — спросила я.

Он притянул меня к себе. Я провела свободной рукой по его волосам. В его глазах была боль, боль и горечь.

Этот военный поход являлся авантюрой с самого начала, но это понимание сейчас было не важным. Тут не нужны умные мысли и анализ ситуации. Здесь и сейчас был только Дикон с его раненым самолюбием. Собственно, из-за этого я и отправилась в этот поход. Хотелось понять и поддержать, но теперь я поняла, что поехала бы с ним, даже если бы понятия не имела о том, что будет.

Мы так и остались, пока в палатке не начало темнеть. Он усадил меня себе на колени, а я перебирала его волосы. А вокруг гудел военный лагерь, где началась грандиозная пьянка.

Это продолжалось еще несколько дней. Жуткое зрелище на самом деле. А я наконец увидела вблизи герцога Бургундии, который примчался в лагерь через день. Ричард был прав, он мне не понравился. И дело не во внешности, а в детской растерянности и обиде. Он действительно считал, что король Англии должен угробить свою армию во Франции ради его интересов и амбиций? Но с союзниками так не обходятся. И почему его удивляет, что кто-то поступил так же, как и он сам? То есть, стал действовать в собственных интересах?

— Дикон, я не понимаю, — сказала я, — герцог Шарль не прибыл в Кале, закрыл перед нашей армией ворота своих городов, бросил теперь. Да за один лагерь под Перонной с него причитается. А что он хочет теперь?

— Чтобы мы продолжали воевать, — ответил Ричард.

— Прости, что так говорю, но у твоей сестры очень глупый муж.

Он бросил на меня косой взгляд и хмыкнул, но никак не прокомментировал мое высказывание. Похоже, что он был с ним согласен.

На встречу с королем Франции Дикон не поехал и отказался от визита в Париж на празднества по случаю перемирия. Это было очень вызывающе, но король на это внимания не обращал, его вполне устраивала подпись брата под мирным договором. Хотя Ричард и тут заявил, что подписывает только потому, что является подданным Эдварда.

Просьбу магов посетить Париж Ричард воспринял неожиданно спокойно и дал свое согласие. Мне кажется, что он знал об их поисках французских магов.

— Они хотят найти одного человека и кое-что у него узнать, — пояснила я, когда вся компания отбыла.

— Это связано с вашими делами? — уточнил Ричард.

— Да. Понимаешь, похоже, что та беда, о которой я тебе говорила, случилась только в Англии. Это странно. Но тогда получается, что источник угрозы находится где-то в другом месте. Это может быть опасно не только для волшебников.

— Хорошо, но пусть не задерживаются. И расскажут обо всем.

Пьяная армия — это ужас и мерзость. Армия с похмелья — просто мерзость.

— Что? — спросила я у зеленого Сайкса. — На дармовщинку и уксус сладкий?

— А мы за ваше здоровье, — ответил он заплетающимся языком, — и за его светлость.

— То-то на вас смотреть противно, а нюхать страшно, — проворчала я.

Но мужиков было жалко. Кажется, антипохмельным меня тоже снабдили.

Снейп тоже неплохо знал историю, а может Гермиона просветила, но бутыль была весьма внушительной, многим хватит.

— На! — выдала я. — Одна капля на язык. Не больше! А то будете блевать. А тут и так от палатки отойти страшно. А, ладно! Открывай рот, а то прольешь.

Через минуту его лицо прояснилось и приняло нормальный цвет.

— Миледи! — благоговейно проговорил он.

— Бери и напои всех, на кого хватит. И смотри, не жадничай!

К Сайксу тут же подтянулись другие страждущие.

— Наша-то леди нас не бросит, — слышались голоса, — у нее лекарства есть. Эй, и мне дай! Вот кому Господь жену пошлет!

— Ваши жены вас за ваши похождения сковородками и скалками встретят, — сказала я, — а это не французы, не отобьетесь. Ох, пьянчуги!

— Голову! — послышалось рядом со мной, и меня оттолкнули в сторону.

Все затихли, заозирались. Сайкс замер, прижав бутыль с антипохмельным к груди. И все в ужасе уставились на арбалетный болт, глубоко впившийся в шест, на котором помещался значок Дикона, обозначающий, что это его шатер. Как раз напротив того места, где мгновение назад была моя голова.

Антонин, а это был он, мотнул головой в сторону шатра.

— Быстро! И не светитесь!

Я чуть ли не на четвереньках шмыгнула внутрь. Да что же это такое!

Расследование ничего не дало. Стрелок успел сбежать, хотя и удалось найти место, где он прятался.

— Я всегда по сторонам смотрю, — отчитывался Антонин Дикону, — мне движение веток не понравилось. И блеск уж очень знакомый. Хорошо, успел.

Тяжелый болт с вырезанным крестом извлекли из шеста. Крест мне не понравился, толстый такой намек.

Дикон стиснул зубы.

— Мы снимаемся и уходим к Кале, — сказал он, — у меня уже есть приказ короля. Ты будешь охранять леди.

Мне стало страшно за своих ребят. Это могло быть местью за Мортона, если кто-то догадался, но могло быть и приветом от местных. Ох, скорее бы в Англию!

Теперь рядом со мной ехал Долохов. Я видела его и раньше, но он не намекал на знакомство, это было неприлично. Теперь можно было и поговорить.

— Больше на местных похоже, — сказал Антонин, — наши за вас горой. И в колдовство никто не верит. Епископ еще и по бабам большой ходок, ему из обоза постоянно девиц таскали. Дело житейское, но для духовного лица неприлично. Грех. Это привет милорду, он уж очень эффектно выступил. На него замахнуться — кишка тонка, а так хоть укусить. Тут и крест вписывается, про скандал-то знают.

— У него и здесь врагов хватает, — вздохнула я.

— Честных людей не любят, — заметил Антонин.

— Потренируешь потом меня? — спросила я. — Если время будет? На самооборону? А то того и гляди похитить попытаются. Я врезать могу, но от сильного противника или от нескольких не отобьюсь.

— Хорошая мысль, — согласился Долохов, — стоит попробовать. Еще хорошо бы башмаки железом подбить. Знаете, куда бить?

— По голени, — ответила я.

— Точно, — хохотнул он, — по прочим местам можно и потом.

— Как-то там наши? — вздохнула я. — Душа не на месте. Не влипли бы.

Он вздохнул.

— Вся надежда на Басти и Люциуса.

Наши маги нагнали нас уже у Кале.

— Ничего не понимаю, — отчитывался Люциус, — никто ничего не знает. С Фламелем встретились — тот еще жук, но заинтересовался и пообещал помочь. Ему такие вещи тоже не нравятся, и он понимает, насколько это опасно.

— Значит, наш враг в Англии, — проговорила я, — с одной стороны легче, а вот с другой…

— Вы ничего не нашли? — уточнил внимательно слушающий Дикон.

— Мы убедились, что далеко искать не надо, милорд, — ответил Люциус, — это тоже результат.

Началась переправа обратно в Дувр. Мы жили в том же доме, и я спросила у хозяев, где можно купить подарки для друзей и родни. Из дома меня не выпустили, покупал Люциус. Ну, на его вкус можно положиться, он и чернослив не забыл.

За укладыванием в сундук кружев меня застал Дикон.

— Это для меня и моих дам, — сказала я, — не волнуйся, я никуда не ходила, все купил Люциус. У меня есть деньги.

Он фыркнул и швырнул на стол кошелек.

— Закажи, что хочешь, тебе доставят.

Вот не умею я на халяву… И в прошлой жизни от этого страдала, и в этой мучаюсь. Как только некоторые умудряются устраиваться? А я постоянно прокалываюсь.

Заказала шелк и еще кружев, тут они были потрясающие.

Чувство постоянной опасности отступило только в Дувре. Демобилизация. Армия расходилась по домам.

— А Мэри от счастья слезы льет. Как лютня душа ее поет! — печатали шаг херефордширцы.

— Кап-кап-как, — слышалось со стороны лучников из Уэльса.

— Еще любил он женщин и знал у них успех. Победами увенчан, он жил счастливей всех! — выводили артиллеристы.

— Так жизнь проходит день за днем в торфянике глухом! — пел довольный жизнью Драко.

— Прощайте, леди из Йоркшира! — то и дело махали рукой мне.

Уж не знаю, как на это реагировал Дикон, но цветы ободрали вокруг всех дорог на несколько ярдов. Я вся была осыпана лепестками. Да, знатной даме простые парни дарить свои букеты не осмелились бы, но ведь я лечила их, отпаивала после пьянки. Я была своя.

И, честно говоря, эта компания мне нравилась намного больше, чем королевский серпентарий.

До Миддлхэма и Мортленда оставалось всего нечего.

— Ты едешь в Миддлхэм, — заявил Дикон.

Я тяжело вздохнула.

— Послушай, — сказала я, — зачем тебе это надо? Я все равно буду лечить, а это значит, что будут тащить больных со всей округи. И свои занятия не брошу. Тебе так лень сесть в седло и проехать пару миль?

— Так будет лучше, — отрезал он.

Интересно, для кого?

Черт появился, когда Дикон спал.

— Не бойся, не услышит, — хмыкнул рогатый, — все под контролем. Ну, ты и овца!

— На себя посмотри! — обозлилась я.

— А за козла ответишь! — погрозили меня когтистым пальцем. — Поперлась на войну.

— Зато от Мортона избавились, — сказала я, — минус один.

— Минус еще один, — оскалился черт, — королю надоели попытки леди Стенли вытащить своего сыночка из монастыря, и он, отправляясь в поход, решил проблему радикально: придушили по-тихому. Так что все-таки он мертв, хотя ты лично его и не убивала. Я же говорил, что есть и более изящные решения.

— Чего тогда обзываешься? — спросила я.

— Овца и есть. Показала себя во всей красе: и в быту ты неприхотлива, и утешить можешь, и понять, и принять, и слабость его видела, и дала ему возможность себя защитником почувствовать. Все, дорогуша, влипла с треском. Скажи спасибо, что на цепь не посадит.

Я зависла. Вот, блин…

— И про дорогую Энн не забывай, — напомнил черт.

— Энн пила зелья? — спросила я. — Ей теперь лучше, и она начнет настраивать Дикона против меня?

— Наоборот! Вот какая же ты глупая баба, сил моих на тебя нет. Еще в Йорке все было ясно, а ты все ушами прохлопала. Энн — отличная герцогиня, она прошла всю эту школу и отлично умеет управляться с огромным хозяйством и двором, ну и выполнять представительские функции. Но у нее действительно слабое здоровье. Этот хмырь, что сейчас рядом с тобой дрыхнет, заботливый и внимательный. Идеальный муж. Почти, ибо он — здоровый мужик с определенными потребностями. А Энн не только слаба здоровьем, но и очень тяжело переносила беременность. Ее вообще эта сторона супружеской жизни не сильно интересует. А ты не только в ее дела и кошелек не лезешь, но и готова даже в военных походах участвовать.

— Лучше в военных походах участвовать, чем с этим хозяйством управляться, — проворчала я, понимая, куда он клонит, — вот где каторга.

— А для Энн каторга — ваши кувыркания в кровати с разрыванием одежды и прочими безобразиями, — пояснил черт, — и война ее пугает до дрожи, ей хватило приключений на всю жизнь. Так что она делегировала тебе часть своих полномочий.

— А графиня? — спросила я.

— А то ты графа не помнишь, — хихикнул черт, — дело житейское, зато дочь при короне и муже.

— Да уж… — пробормотала я.

— Я и говорю — овца, — гнусно ухмыльнулся черт.

— Сам дурак! — отрезала я. — Разберусь. Лучше скажи, что дальше?

— Щаз… — он мне еще и язык показал, скотина. — Сама, дорогуша, сама! Думай!

И исчез.

Дикон привычно подгреб меня к себе. И что теперь будет?

«Что будет, что будет? Шашлык из тебя будет!» — вспомнилось мне. Кажется, это было в каком-то фильме, а может, и в мультике. Хотя я уже не очень помню все эти фильмы и мультики. И не скучаю, что интересно. У меня тут свое кино со спецэффектами.

В Миддлхэме был большой праздник по случаю нашего возвращения. Энн ахала, слушая рассказы о приключениях. Не знаю, что ее больше напугало — наше сидение под дождем у Перонны или покушения на меня. Впрочем, посрамление епископа Мортона произвело на нее самое благоприятное впечатление.

Дик соскучился, ему пришлось больше времени тратить на учебу, осваивая латынь. И привычных занятий со мной не хватало. Я отчиталась своим об очередном визите куратора.

— Хм, — заметил Снейп, — по идее большая часть миссии выполнена, но еще столько проблем.

— Враги все равно будут мутить воду, — сказала я, — у них просто не стало фигуры, которую можно проталкивать на престол. А есть еще и Вудвиллы.

— Короче, торчим тут до 1485, — почесал в затылке Драко, — у нас еще есть время, чтобы разобраться с хроноворотом и со всеми этими странностями.

Нарцисса подтвердила, что Энн не стала пить укрепляющие зелья. Ее интересовала только косметика.

— Это не такая уж редкость, на самом деле, — сказала Нарцисса, — она не хочет ничего менять. В такой слабости тоже есть сила. Тебе все это неприятно?

— Я не лезу в герцогини, — сказала я, — мне это не нужно. Мне просто не нравится, что все решается за меня. Проблема в том, что Дикон никогда не сможет быть просто Диконом. Он всегда останется герцогом Глостером, братом короля и так далее со всеми титулами и регалиями.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — улыбнулась Нарцисса.

В Мортленде тоже произошли изменения. Съехали Лонгботтомы, захватив с собой Асторию Гринграсс. Невилл решил полностью переключиться на теплицы и оранжерею при Миддлхэме. Теплица в Мортленде функционировала нормально, бросать ее на произвол судьбы он не собирался, но объемы были несравнимы. Поблизости нашелся дом, достаточно удобный для всех троих. А что касается организации быта, то Лонгботтомы не планировали заниматься ничем таким, что помешало бы нанять человеческую прислугу. Тем более что для секретных занятий оставался Мортленд.

Лаванда чувствовала себя намного лучше, хотя пока не поправилась окончательно. В ее истории не было ничего нового.

Мне же были приготовлены апартаменты в замке. Я очень хотела забрать с собой сундук, но это могло меня здорово подставить. В конце концов, я выгребла всю немагическую литературу, кроме Светония и Петрония, и оставила за собой право получать то, что мне понадобится. И перетащила свои вещи в замок. Дика уже забрали туда.

Энн выделила мне удобную теплую спальню с примыкающей комнаткой, где можно было устроить самый примитивный туалет с бочкой вместо ванны. И еще две комнаты. В одной, самой светлой, я тут же устроила помесь солярия с кабинетом и библиотекой, а на другую у меня образовались вполне определенные планы. Надо же где-то пресс качать и подтягиваться без толпы зрителей.

Дикон сунул нос в мои комнаты уже в тот же день. Он вообще очень любопытный, я это давно заметила. Я как раз обследовала завешенную гобеленом нишу в спальне. Гобелен был обычным — дама с единорогом, а ниша меня интриговала. Вдруг там потайной ход? Вот за ощупыванием и обстукиванием стен и пола меня и застали.

— Что ты делаешь? — спросил Дикон, понаблюдав за моими потугами некоторое время.

— Ты не знаешь, зачем тут ниша? — спросила я. — Вдруг тут потайной ход?

— Ничего тут нет, что ты выдумываешь. Обычная ниша.

— Любовников прятать, что ли? — задумалась я.

— Что? — поперхнулся Дикон.

— А это такая история, — ответила я, — вернулся один… лорд из очень длительной поездки. Жена почему-то голышом в кровати лежит. На столе два кубка, из которых явно пили. И угощение. Странно все. Ну, он и начал искать. Во все сундуки заглянул, все поставцы с места сдвинул, даже в камин нос сунул. Отодвигает гобелен, а там здоровенный тоже голый мужик с кулаками, которые размером с голову лорда. «Ну, что?» — спрашивает он. — «Нашел?». «Ну, надо же», — отвечает лорд, — «и тут никого нет!»

— Это не смешная история, — сказал Дикон.

Я пожала плечами.

— Какая есть. Может быть, тут книги держать? Или еще что-нибудь?

— Ты привезла книги? — тут же заинтересовался он.

— Ты мне еще те не вернул, что взял, чтобы переписать, — напомнила я.

— Все равно покажи.

У-у-у-у, библиофил. Небось, уже решил, что и книги можно не отдавать, а вместе со мной приватизировать. Или проверяет, не притащила ли я Светония.

— Вот, — я проводила его в свой будущий солярий-кабинет-библиотеку, — в этом сундуке.

Он тут же принялся их просматривать. Точно упрет, аж пальцы подрагивают. Он действительно очень любит читать, я это знаю.

— Flos Duellatorum? — переспросил Дикон, доставая книгу и бережно перелистывая страницы. — Да еще с такими иллюстрациями? Это же чудо!

Я побоялась, что он вспомнит о другом «чуде», когда такая же, а может и та же самая книга растворилась в воздухе, но он, похоже, забыл.

— Это для Дика, — сказала я, — не забирай! И вообще, нехорошо грабить бедную вдову. Неужели у тебя нет такой книги?

— Такой нет, — ответил он, листая дальше, — только копия без большинства рисунков. Сколько ты за нее хочешь?

— Пусть для тебя скопируют, — предложила я.

— Но она тебе не нужна. Просто дорогая вещь.

— Почему это не нужна?! — возмутилась я. — Я собираюсь продолжать тренировки. И с мечом тоже.

— Барбара, это книга для воинов. Сколько ты за нее хочешь?

— Можешь читать, но книга будет моя. И верни те, что уже взял.

— Ты странная, — сказал он, — почему не возьмешь деньги?

— Деньги сегодня есть, завтра нет, а это книга, — пояснила я, — как ты не понимаешь!

— Понимаю, — ответил он, — это я понимаю. Сейчас начнется месса, а потом поговорим.

Точно утащит.

Звон колокола возвестил о мессе. Я отобрала книгу, сунула ее в сундук, захватила свой часослов (теперь у меня такой был) и направилась к двери. Дикон бросил взгляд на сундук, но видимо решил, что сокровище никуда не денется, и последовал за мной.

Часовня в Миддлхэме осталась прежней. Несчастная статуя Девы Марии все так же страдала под тяжестью короны и ожерелья. Я бросила взгляд на грешников в Аду. Все то же самое, только место у меня другое — слева от Энн. И, страшно сказать, поставили скамеечку для преклонения колен. Я положила на подставку свой часослов. Служба началась, но сосредоточиться мне было не так-то просто.

Мы убрали еще одного врага, но совершенно не продвинулись с решением проблем с магией. А мне теперь будет сложнее искать информацию. Здесь, в замке, любое мое действие будет на виду. И глаза с ушами тут не все благожелательные.

Разговор о книгах продолжился за ужином.

— Это мое, — сказала я, — и Дика. А ты хочешь отобрать.

— Я хочу купить, — сказал Дикон, — а тебе это не нужно.

Я не ответила. Это бесполезно.

— А что это за книга? — спросила Энн.

— Описание воинских искусств с иллюстрациями, — ответил Дикон, — очень ценная вещь.

— Ты все-таки хочешь стать мужчиной, Барбара, — заметила Энн.

— Нет, — ответила я, — быть женщиной гораздо интереснее. Хотеть изменить свой пол грешно. Раз Господь создал меня женщиной, значит, так тому и быть. Но нигде не сказано, что женщина не может защищать себя и должна ждать, пока это сделает мужчина, а меня уже пытались убить.

— В старые времена бывало, что женщинам приходилось воевать наравне с мужчинами, — заметила графиня, — я слышала о таком. И я помню, как читала книгу о Сайленс, которой пришлось изображать из себя мужчину.

— Я тоже читала, — кивнула я, — но я никак не могу себе представить, чтобы женщина могла длительное время обманывать окружающих.

Графиня кивнула.

— Есть вещи, которые не скроешь. Ты права, Барбара, одно дело, переодеться на короткое время, чтобы совершить побег, например. Все будут искать женщину, а на мужчину или юношу внимания не обратят.

— К тому же многие вещи тяжело делать в платье, — подтвердила я.

Энн даже с каким-то испугом переводила взгляд со своей матери на меня. Нет, это был не испуг, скорее удивление и неприятие. Наверное, не ожидала таких высказываний от своей матери. А графиня-то почти наш человек. Может быть, удастся перетянуть ее на свою сторону? Мне не нравились намеки на ее отношение к зятю и внуку. Могла ли она в действительно совершить страшное преступление, отравив ребенка? Как-то не хотелось верить в такое. Ее вынудили? Или заколдовали?

— Я слышала, ты собираешься брать уроки у этого рыцаря из России, — с интересом продолжала графиня, — это интересно. Но ведь сражаться как мужчина, ты не сможешь.

— Буду сражаться как женщина, — улыбнулась я.

Судя по выражению лица Дикона, он об этом не слышал. Откуда же узнала графиня? От Антонина? Очень интересно… Хотя она интересовалась книгами по истории Рима, а он хорошо во всем этом разбирался. Могли побеседовать. К тому же графиня у нас дама еще очень даже в соку, пусть лучше личную жизнь устраивает. Всем спокойнее будет.

Кончилось все это тем, что к моему сундуку с книгами мы пришли вчетвером. Хорошо, что Овидия с Апулеем и тому подобное я припрятала отдельно.

— Ты же дашь почитать? — тут же сказала графиня.

— Конечно, — ответила я, — это очень интересные книги.

Дикон тут же снова ухватился за свою прелесть.

— Сколько ты хочешь? — сразу же спросил он. — Пять фунтов? Десять? Больше?

— Это досталось тебе от мужа? — спросила графиня.

— Да, — ответила я, — от него. И я не хочу продавать. Всегда можно сделать копию. Книга ценная, Дику пригодится. И его детям. Лучше голодать, чем продавать книги. Дикон, я согласна, чтобы она находилась у тебя, но она все равно будет моей.

— Ты же не думаешь, что тебе придется голодать? — возмутился он.

— Нет, конечно, я это сказала, чтобы объяснить свое отношение к продаже книг.

Энн погладила корешки.

— Мои дамы часто читают вслух, — сказала она, — я люблю слушать. Но не про войну.

Эх, растащат мою библиотеку… Впрочем, понятно, всегда найдется кто-то, кому позарез нужно то, что есть у тебя. После общения со Снейпом чему удивляться-то. Тут хотя бы деньги предлагают и просто просят почитать.

— Хорошо, я согласен, — сказал Дикон, — книга будет считаться твоей, но ты всегда можешь получить за нее деньги.

— Договорились, — кивнула я, обиженно поджав губы.

Он это явно заметил, но тут же вернулся к драгоценным иллюстрациям. Собственно, не в моем положении было жаловаться. Мне и так позволялось слишком многое. И предлагалась более чем достаточная компенсация. И я знала, что деньги действительно могу получить в любой момент.

Графиня же бросила на меня странный взгляд из-под ресниц. Было в нем что-то… не сочувственное, но понимающее. Мол, мы с тобой в одной лодке. Понятно.

Гордая вдова Уорика оказалась в незавидном положении. Земли ее мужа были конфискованы, а ее приданое разделено между ее дочерями «так, словно она была мертва». Она теперь беднее меня и полностью зависит от зятя. Конечно, она понимала, что если бы не Ричард, то она могла и не выйти из монастырского убежища, где укрылась после гибели мужа. И герцог Глостер щедр к теще. У нее есть свой двор и свой штат, но за все платит он. Обидно оказаться приживалкой там, где когда-то по праву являлась хозяйкой.

Как бы из этой обиды не выросло что-нибудь серьезное и опасное. Так что я оказалась в нужном месте, будем держать руку на пульсе.

Интересно, догадывается ли о чувствах тещи Ричард? Он вполне мог считать, что все в порядке. Он со всеми не церемонился, считая, что лучше других разбирается во многих вещах. И действительно разбирался. Во много разбирался, кроме людских душ. И если Энн была совершенно довольна своим положением, а я понимала, почему он поступает так или иначе, то у той же графини могли быть совсем другие мысли. Хорошо бы ее Антонин от них отвлек.

— А что у тебя будет там? — показала Энн на пока пустую комнату. — Пригласишь кого-нибудь из своих дам?

— Нет, — ответила я, — там будут мои приспособления для упражнений. Развлекать замковую охрану и пажей я не собираюсь, но от тренировок не откажусь.

— Энтони Долохофф тебе там что-то заказал, — сказала графиня, — долго объяснял, но я так ничего и не поняла, потом посмотрю. Какие-то непонятные вещи и зачем-то железные штуки для башмаков. Это же неудобно.

— Думаю, что ходить будет удобно, — ответила я, — а железо там для того, чтобы бить.

— Бить? — переспросила графиня. — Кого бить?

— Смотрите, миледи, — я указала на Дикона, — представьте, что вас схватил мужчина. Он крепко обхватил вас сзади. Если он вас намного выше, то можно ударить головой по нижней челюсти, правда, тут и головной убор может помешать. Самые уязвимые места тут, — я указала на кадык, — и тут, — провела рукой ниже пояса. — Но ваш враг отлично об этом знает, и даже не сознавая этого, защищает эти места. Так что, как следует лягнуть может не получиться. Да и юбки мешают. Остается бить по ногам. Здесь, — я указала на голень, — удар придется по кости. Очень больно. А теперь представьте, что у вас в башмаках есть кусочки железа.

Графиня кивнула.

— Если ваш враг спереди, то тоже стоит бить по ногам. Выше он точно прикроет, а тут и промазать сложно.

Графиня снова кивнула. Ричард прижал книгу к груди и смотрел на все это с интересом и веселым изумлением. Энн была в шоке.

— А если удастся сбить с ног, то можно и добить.

— Вот уж не думал, Барбара, что ты такая кровожадная, — сказал Дикон, — интересно будет посмотреть на все это.

Я демонстративно смерила его взглядом. Он фыркнул. Понятно, меня он всерьез не воспринимает. Уже хочется доказать ему, что он не прав. Аж кулаки чешутся.

А вот у графини на лице промелькнуло какое-то мечтательное выражение. Представляет, кому бы с удовольствием врезала по всем чувствительным и болезненным местам, а потом добила? Настоящая женщина.

Дикон появился, когда я расчесывала волосы перед сном. Он на несколько секунд задержался, откровенно любуясь, а потом подошел ко мне. В небольшом зеркале отразились наши лица.

— Не заплетай! — проговорил он, собирая локоны в горсть.

— Потом не расчесать будет, придется отрезать, — ответила я.

— Даже не думай! — он уткнулся в мои волосы. Горячее дыхание обожгло ухо.

— А если бы у тебя были волосы такой длины, — проговорила я, обнимая его за шею, — что бы ты делал?

Его губы скользнули по моей шее.

— Не дразни!

— Ты устраиваешь все так, как удобно тебе: забираешь меня из дома, отбираешь книги, а мне тебя даже не подразнить?

Он хрипло рассмеялся.

— Я хочу тебя, ты хочешь меня. Что еще нужно?

Я действительно хотела его. Какие там, на хрен, бабочки в животе и поджимающиеся пальцы ног? Собственный пульс набатом и безумная жажда. Неутолимая, огненная. Та самая, что крепка как смерть и жарче адского пламени. Глаза в глаза, как перед поединком на смерть. Стон сквозь стиснутые зубы. Прикосновение губ, как ожог.

— Иди ко мне!

Хочу, хочу, хочу. Его всего, такого, как есть. Если он станет другим, то это будет уже не он. А другой мне не нужен.

— Дико-о-он!

Хриплый смех в полумраке спальни, обжигающий шепот и страсть.

Я люблю тебя, мой Плантагенет…

И…

— Ба-а-арбара-а-а! — выдохнутое мне в губы.

Где там еще расписаться кровью? Прямо сейчас...

Антонин притащил все хозяйство на следующий день. Римский стул, доска с креплением для ног со специальной стойкой. Турник и несколько матов, набитых соломой. Мне выдали что-то вроде полусапожек с вставленными в подошву металлическими пластинами. И жесткие наручи из кожи, усиленной рунами.

— Ну как? — спросил мой наставник.

Я попрыгала.

— Неплохо.

— Ха! — на меня замахнулись ножом.

Я выставила блок.

— Убил бы с легкостью, но неплохо для начала. Что с гибкостью?

— На шпагат сяду после растяжки, — ответила я, — а мостик не смогу.

— А кувырок?

Я подняла руки, легко качнулась вперед, задержалась в стойке на руках, обернулась вокруг своей оси и мягко приземлилась на ноги.

— Тут определенно есть с чем работать, — осклабился Антонин, — хотя я б кое-что и порекомендовал. Мои поздравления, леди.

Присутствующая тут же графиня качала головой. Но, похоже, что увиденное ей понравилось.

— Надеюсь, по мешку с песком молотить не придется? — спросила я.

— Нет, леди Барбара, а вот это пригодится.

Цепочка из гибко соединенных металлических пластинок. Я не очень умело прокрутила ее пальцами правой руки. Антонин усмехнулся.

— Знаете, что это такое, вижу. И для второй руки тоже. А для больше гибкости и скорости могу посоветовать зелье и ритуал. Ничего недозволенного, конечно, но это больно. Очень больно.

— Роди сперва, а потом расскажешь мне, что такое больно, а что очень больно, — ответила я, разминая пальцы с помощью «воровских четок».

— Лучше сразу на дыбу, — покрутил головой Антонин, — видел раз такое дело, чуть не поседел. Мужчине подобного не выдержать. Мое почтение, дамы.

Графиня чуть смущенно улыбнулась.

— А что за ритуал? — спросила я.

— Делается на полную луну, — ответил Долохов, — просьба дать силу, гибкость, скорость. Зелье помогает.

Я криво усмехнулась. Ясненько, фактически неполный оборот. Наш рыцарь из России не стал заострять на этом внимание. Зоркость сокола, сила волка, бросок змеи. Этим пользовались колдуны-воины, и для женщин ограничений не было. Почему бы и нет, собственно говоря?

— Парни, Драко и Гарри, тоже хотят пройти, — как бы между делом сказал Антонин, — полнолуние через три дня. Провести можно в Мортленде. Так мне сказать брату Саймону, чтобы зелье для вас варил?

— Скажи, — кивнула я, — там больше ничего не нужно?

— Полотняную рубаху и штаны надо бы сшить, — ответил он, — самые простые. А так все. Ритуал могу я провести.

— Договорились, — хищно улыбнулась я. Кажется, удастся приобщиться к славянской магии.

— Это не опасно? — уточнила графиня.

— Перед самим ритуалом надо помолиться и осенить себя крестом, — понятливо объяснил Антонин, — так что ничего недозволенного.

— Я хочу это видеть.

— Конечно, — согласилась я, — это можно устроить.

— А для чего все это? — графиня указала на все приспособления.

Объяснял Антонин, а я приступила к упражнениям. Да, это не наш грубый самодел, тут все было подогнано идеально, сплошное удовольствие. Как же мне всего этого не хватало!

— Что, леди Барбара, расслабились в прекрасной Франции? — подколол меня Антонин.

— Не говори! — ответила я, спрыгнув с турника. — Сплошное удовольствие. Проливной дождь, грязевые ванны на марше. Раздробленные кости и порванные сухожилия у солдат. А за это еще и чуть на костер не отправили. Про арбалетный болт из кустов просто молчу. Но вообще, не так уж и плохо, мне понравилось.

— Мы вот тоже… — проговорила графиня и вздохнула.

— Без милых дам и их заботы воинам очень плохо, — поклонился нам Долохов, — честь и хвала тем леди, которые не оставляют своих мужчин.

Ох, льстец! У графини уже и щеки зарумянились. Тут дело на мази, главное, не мешать, и все получится. Разве что Ричард взбрыкнет, но ведь жениться не обязательно. Не зверь же он, в самом деле.

Наконец, они оставили меня в одиночестве. Надо бы снова повторить все упражнения. И сшить рубаху и штаны, полотна у меня в достатке.

Разумеется, пришлось посвящать в наши планы Дикона и Энн. Как все-таки хорошо раньше было! Хочешь — занимайся, хочешь — медитируй, хочешь — ритуалы проводи. А теперь в известность ставь, да еще и разрешение спрашивай. Энн и ее дамы, похоже, считают, что я с приветом, но мне это только на руку. Впрочем, это могло бы быть опасным, если бы не мой Дар к целительству. Таким даже положено иметь странности.

А вот Дикон… Еще и в компанию навязался. Его там не хватало! Но он должен все знать и контролировать. Дел у него мало, что ли? Вон, опять жалоба на нарушение границы была, но отвязаться точно не получится. Еще и придумает себе что-нибудь, если его не пустить. Ужасно не хочется орать и корчиться от боли в его присутствии. И как бы чего не напортил.

Время до ритуала пролетело незаметно. Тем более что мне привезли двух пациентов, да и в замке работы хватало. Дик старательно помогал, но, похоже, что ему все больше и больше нравилось соревноваться с Джоном. Мальчишки наконец перестали цапаться и поглядывали друг на друга с уважением. Это было совершенно естественно, что мой сын все сильнее отдалялся от меня, да и в это время мальчики рано расставались с матерями. Рожать себе следующего ребенка, чтобы получить кого-то, полностью от меня зависящего, я не собиралась. Все равно пройдет несколько лет, и ребенок пойдет собственной дорогой. Давить и привязывать к себе насильно нельзя. Дику купили новую лошадь, сокола, он привык к дорогой одежде. И стал называть Дикона отцом, чего раньше никогда не делал. Он больше не был «только мамин». И это хорошо. На самом деле хорошо. Мой сын был плоть от плоти этого мира, и не смог бы прожить всю жизнь в Мортленде. Он ведь не только сын герцога, но и племянник нынешнего короля, если уж на то пошло.

Кэтрин занималась с гувернанткой, и я ее почти не видела. Девочка постигала непростую науку быть леди. Управлять огромным хозяйством — это вам не шуточки. Все-таки я рада, что меня миновала чаша сия, не мое это.

В Мортленде все было готово к ритуалу. Я совершила омовение, переоделась и вышла на поляну. Холодно, конечно, но тут ничего не поделаешь. Молитва. Снейп разливал зелье из котелка по чашам.

— Что бы вы не увидели, милорд, умоляю, не вмешивайтесь! — сказал между тем Антонин. — Можно все испортить.

Мы выпили тягучее терпкое зелье и вступили в круг. По телу прошла ледяная волна. Антонин запел.

Мое тело медленно поднялось над землей. Я вскинула руки, и тут же последовал рывок. Жуткая боль, словно бы меня вздернули крюком под ребра. Я повисла сломанной куклой. Больно, как же больно… Лунный свет перестал быть холодным, казалось, что на меня льется расплавленное серебро. Сознание отключалось, но я удерживала его, прося дать мне новые возможности. Глаза слезились, от чего казалось, что на небе несколько лун. Кости и мышцы плавились.

— Стой! Нельзя! — услышала я как через слой воды.

Но мне было не до того. Меня выгнуло так, что пятки коснулись затылка, и все вокруг завертелось.

Сколько это продолжалось, я не знаю, но наконец безумное вращение прекратилось, и я рухнула. Нет, не на землю, меня поймали.

— Ну, говорили же, ваша светлость, нельзя! — ворчал Антонин. — Чуть все не испортили. Хорошо, брат Саймон удержал. Теперь делайте с ней, что хотите, только пусть зелье выпьет.

К моим губам поднесли чашку, и я жадно выпила вино, смешанное с зельем. Сразу полегчало. Ушла противная слабость, прекратился звон в ушах. Пэнси намочила полотенце и стерла с моего лица, рук и ног кровь.

— Зачем ты это сделала? — спросил Дикон.

— Она не могла этого не сделать, милорд, — вздохнул Антонин, — Дар заставил. У целителей и воинов много общего на самом деле. И останавливаться нельзя, надо идти дальше.

Дикон не ответил, только укутал меня в одеяло. Понятно, что для него все это было шоком. Он взглянул на луну, на Антонина, на меня, на приходящих в себя Гарри и Драко.

— Я могу пройти? — спросил он. — Или это только для таких, как вы?

— Можете, — ответил Снейп, — кровь Мелюзины даст вам такую возможность. Но вы уверены, что хотите этого?

— Да!

Ну все… Заело и понесло. Что сейчас будет… Но Снейп, похоже, что-то такое предполагал. И зелье у него осталось. И новые рубаха со штанами нашлись.

Графиня села рядом со мной.

— Очень больно было? — спросила она. — У тебя кровь текла. Видеть все это было страшно.

— Больно, — ответила я, — очень. Но зато сейчас хорошо.

Антонин снова запел. Я чуть не заорала. Так вот как это выглядит со стороны! Мамочки! Ничего удивительного, что Ричарда пришлось насильно удерживать. Ему инстинкт велел вмешаться. Висящее в воздухе тело словно бы выламывала какая-то чудовищная сила, а потом началось жуткое вращение.

Упасть на землю Дикону не дали, кто-то подстраховал. Кровь ему стирала я, уже оклемавшись.

— А ты зачем это сделал? — тихо спросила я.

— Если ты можешь… — начал он, отдышавшись, — то я тем более.

Мужской шовинизм, как он есть. И это мне он говорил, что я невозможна.

Ложиться спать после такого сильного потрясения не хотелось. Тело переполняла сила. Энергия бурлила в каждой клеточке. Даже в дом идти не было желания. Антонин развел костер, и мы сидели на чурбаках и вынесенных из дома креслах и табуретах. Принесли вино, копченое мясо, сладости.

— Никогда бы не подумала, что увижу что-то такое, — проговорила графиня.

— На моей родине это не редкость, — ответил Антонин, — там довольно часто нападали кочевники. Жгли города и деревни, угоняли людей в рабство. Мужчины совершали такие обряды, чтобы стать сильнее и защищать свои дома и семьи. И женщины не отставали от них. Хотя такое и не всем под силу.

Слушать его было интересно. Оказывается, и легендарные Ослябя и Пересвет проходили такое же посвящение. Впечатляет.

Дикон, понятное дело, тут же стал расспрашивать о Куликовской битве. Вон как глаза загорелись. Еще бы, все мальчишки грезили войнами и битвами с коварными язычниками и мусульманами, а тут такое. К тому же Антонин — замечательный рассказчик.

Луна скрылась, костер догорал, с болот выползал предрассветный туман. И я наконец захотела спать. Впрочем, кое-кто уже смылся. Вот и Дикон зевнул. Графиня сонно улыбалась.

— Пора домой, — тихо сказала она, — какая необычная волшебная ночь.

Я никогда не видела ее такой умиротворенной и довольной жизнью. Она даже о том, что выше всех нас, кроме Дикона, по происхождению и положению забыла. Конечно, понятно, что как только закончится эта ночь, все вернется на круги своя, но ведь что-то и останется.

Антонин подсадил ее в седло. Меня Дикон посадил на свою лошадь. Мою вел в поводу Долохов. Он же освещал нам дорогу факелом, пока мы выбирались из леса. Лошади шли шагом.

Звезды гасли в светлеющем небе, когда мы перебирались через реку вброд. Антонин отбросил уже ненужный факел. Начинался новый день.

Пережитая боль забылась. Осталось лишь умиротворение и чувство чего-то нового, необычного. Я положила голову на плечо своего мужчины и наслаждалась неспешным шагом лошади, утренней свежестью, покоем.

Но ничто не длится вечно, вот и наше путешествие подошло к концу. Зевающий стражник поднял для нас решетку. Копыта лошадей громко цокали по каменным плитам.

— Спасибо, Энтони, — сказала я, — это было потрясающе.

— Теперь будете осваиваться с новыми способностями, — ответил тот, — и вы, милорд, тоже. Поосторожнее с острым оружием, сила и скорость возросла, так что сперва придется сдерживаться. Лучше позовите меня, если планируете тренировку.

Дикон кивнул. Зевали уже все. Хотелось добраться до кровати и заснуть. И плевать, что уже утро.

Что все и проделали.

Глава 17, в которой Барбара и Ко испытывают на себе новые возможности, королевское гостеприимство и визит Темного Лорда

Ужасно хотелось опробовать новые возможности, но мне никак было не остаться в одиночестве — все время кому-то что-то требовалось. Все как с цепи сорвались.

Наконец, я закрылась у себя. В буквальном смысле закрылась — каждую дверь на щеколду. Сбросила платье, нижнюю рубаху, чулки. Подвязала грудь полосой ткани, а потом надела тот же комплект из простых штанов и рубахи, в котором проходила ритуал. И ринулась в свою комнату для занятий. Несколько секунд стояла, замерев, а потом опустилась на мат. Уже растяжка показала, что тело стало более гибким и послушным. Шпагат дался с легкостью. Я с осторожностью попробовала мостик. Йес! Дальше меня понесло. Я с визгом и хохотом проделывала упражнения, которые когда-то только видела и завидовала до дрожи тем, кто умел все это. Я кувыркалась, замирая в самых неожиданных позах. Наконец, улеглась на животе, дотянувшись ступнями ног до головы. Чудо! Чудо! Чудо! И всего-то немного потерпеть. Правда, придется менять систему упражнений, но тут можно с Долоховым посоветоваться. Я все сделаю, чтобы своих новых возможностей не лишиться.

— Ох! — послышалось от дверей.

Я моментально перекатилась и села. На меня смотрел Дикон.

— Как ты вошел? — встревожилась я. — Я специально заперлась, чтобы никто не видел.

— Я дернул дверь, — ответил он, — а потом еще раз. И все.

-Здесь такая плохая задвижка? — спросила я, подходя к двери.

Задвижка была в полном порядке.

— Попробуй-ка снова! — попросила я.

Он послушался, похоже, что и ему стало интересно.

Я со всей тщательностью заперла дверь. Легкий рывок, и защелка сама собой скользнула обратно. Дверь открылась.

— Вот это да! — обалдела я. — Тоже новые способности? От тебя теперь не закроешься? Кошмар какой!

Дикон потрогал защелку. Задвинул ее и толкнул дверь. Защелка скользнула обратно, а дверь открылась.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Дикон, — а я еще и почувствовал, что двигаюсь намного быстрее. Энтони прав, я просто зарубил бы того, с кем обычно тренируюсь. Вот это да!

— У меня скорость и гибкость, — ответила я, — а двери взламывать я пока не пробовала. Сейчас оденусь…

— Подожди…

Но ни исследовать до конца новые способности и возможности, ни продолжить тренировку не получилось. Судя по звукам, доносящимся из-за вновь запертой двери, Дикона искали по всему замку.

— Что там? — спросил он, пока я натягивала на себя платье.

— Странного ребенка нашли, милорд, — ответили из-за двери, — прямо в садике с розами. К себе не подпускает и шипит.

Это еще что такое?

В садике, который Невилл разбил специально для дам, у небольшого фонтана скорчившись сидел маленький мальчик. Одет он был в серые брюки и такую же куртку. Его руки были покрыты ссадинами, а на лице отпечаталась чья-то ладонь. Мальчик с диким ужасом смотрел на окружающих его людей.

— Ты кто? — спросил у него Дикон.

Полный ужаса взгляд был единственным ответом.

Я подошла ближе, опустилась на корточки и протянула к нему руку. Он шарахнулся. Все понятно.

— Ничего не бойся, — тихо заговорила я, — тебя никто не обидит. Ты есть хочешь? Как тебя зовут?

Он смотрел мне в лицо и молчал. Мне в голову закрались нехорошие подозрения. Избитый ребенок в серой одежде. Да он еще и шипел!

— Как тебя зовут? — снова спросила я. — Джонни? Джек? Эндрю? Джейми? Пит? Нэд? Томми?

На этом имени его глаза широко раскрылись.

— Тебя зовут Том?

— Я хочу к маме! — тихо проговорил мальчик. — Она умерла.

— Здесь твоей мамы нет, — сказала я, — но тебя никто не обидит. Пойдем! Я дам тебе еды и смажу твой синяк и ссадины лекарством.

И он, наконец, кивнул и протянул мне руку.

Значит, Том…

С кухни принесли большую миску бульона и, по моей просьбе, послали за Снейпом. Энн и ее дамы с интересом рассматривали грубую ткань, из которой была сделана одежда ребенка.

— Томми, давай тебя помоем? — тихо проговорила я. — Я налью лекарство в воду, и щипать не будет.

Напившийся бульона Том согласился. Я сняла его куртку и рубашку и содрогнулась: на худеньком теле, на котором выпирали все косточки, буквально не было живого места. Некоторые синяки и следы от розог и ремня уже сходили и зарубцевались. Другие, явно более свежие, сочились кровью и гноем. Пробрало всех, включая отца Джона. Ребенка истязали долго и со знанием дела.

Оперативно прибывший Снейп покачал головой и достал принесенные с собой зелья. Вместе мы быстро смыли грязь и обработали следы побоев. Том радостно вздохнул.

— Ты моя мама? — спросил он у меня.

— Нет, малыш, — ответила я, — но тебе здесь будет хорошо. Брат Саймон заберет тебя в другое место, где тебя никто не обидит.

Снейп кивнул. Он тоже понял, кто перед ним. Интересно, удастся ли привести маленького Волдеморта в чувство? Я с этой задачей точно не справлюсь, но в Мортленде хватало опытных женщин, на которых можно было положиться. Я не думаю, что кто-нибудь станет дурно относиться к Томми.

Замотанного в одеяло ребенка подали Снейпу, который устроился в седле. И Том отбыл. Я обхватила себя руками за плечи и поежилась. За все свою жизнь в «темном Средневековье» я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь так издевался над маленьким ребенком. Выпороть или лишить еды могли — дети рано начинали постигать науку взрослой жизни. Конечно, я не сталкивалась с маргиналами, но тем не менее.

— За что так с ним? — спросила у меня Энн. — Ты не знаешь?

— Просто потому, что он необычный, — ответила я, — помнишь, как Дика выпороли? Издевательства над маленькими магами приводят к тому, что они делают что-то необычное. И за это их начинают бить сильнее.

Я снова поежилась.

— Ненавижу это, — сказала я, — какой смысл в наказании, если не объяснять, что ребенок сделал не так? Можно хлопнуть по заднице, поставить в угол, чтобы подумал над своим поведением, сладкого лишить. Мне плохо становится, когда я представляю взрослого, который истязает слабого только потому, что может, ведь сильнее.

— Конечно, — согласилась Энн, — он же еще неразумный. Как думаешь, ему пять лет или меньше?

— Не знаю. Ты же видела, какой он худой. А если голодал, то мог медленно расти.

Да уж. Маленькому Нэду уже исполнилось три, и он был поздоровее Тома. Няньки сбивались с ног, пытаясь поспеть за шустрым наследником Глостеров. Сказалась встреча с единорогами во младенчестве. Да и крестьянские дети, которых я частенько видела, а кое-кого и лечила, были намного крепче. Вот и думай, что хуже: жуткий естественный отбор через младенческую смертность, или жизнь без нормальной еды и свежего воздуха.

— А как он попал сюда? — спросила Энн.

— Я не знаю, — ответила я, — ты же слышала, что он искал маму. Наверное, очень сильно ее звал. А почему к нам — не знаю.

— Ничего удивительного, что этот несчастный ребенок попал в христианский дом, — сказал отец Джон, — его же здесь вылечили.

Я не очень поняла фразу, но, похоже, имелись в виду и возможности Ричарда защитить ребенка, и наши с Диком целительские способности.

— Как так можно было истязать малыша?.. — покачал головой священник. — Наверное, он попал к каким-нибудь язычникам.

Страшно представить, чтобы случилось бы с отцом Джоном, столкнись он с этими «язычниками». Вот бы они объяснили ему, кто тут настоящий христианин.

— Теперь необходимо исцелить его душу, — вздохнула я, — он же как зверек, наверное.

— Брат Саймон справится, — сказал отец Джон, — с Божьей помощью.

Мы с Энн вздохнули и перекрестились.

Во время обеда я все время поглядывала на сидящего рядом с Джоном Дика. Довольные жизнью мальчишки тихонько переговаривались и грызли крылышки жареной дичи, целое блюдо которой стояло перед ними. Расположившиеся рядом пажи отдавали должное птице, рыбе, колбасам, не забывая и про овощи. А у меня все стоял перед глазами заморыш, жадно хлебающий из миски густой наваристый бульон. Страшно представить, чем его кормили в приюте.

Ближе к вечеру удалось поговорить с Антонином.

— Да, — покрутил тот головой, — дела. Ну, на наших можно положиться. Но я бы очень хотел побеседовать с теми, кто над мелким издевался.

— Меня больше беспокоит, что теперь в будущем, — сказала я, — если уж Риддл пропал. Это же значит, что вообще все изменилось.

— Надо с Басти и остальными поговорить, — ответил Антонин, — может, они догадались.

Я вздохнула. Все равно хорошо, что малыш больше страдать не будет.

— Мне нужно тренировку изменить, — сказала я, заметив, что у нас появился слушатель, — я раньше больше качалась, а теперь, видимо, надо на растяжки налегать.

— И на скорость реакции, — кивнул Антонин. — Готовьтесь, леди, буду вам мячики кидать, а вы — ловить и отбивать. Отдохнуть не получится.

— Какое там отдыхать! — возмутилась я. — Такие возможности! Их развивать надо.

Он широко ухмыльнулся.

Дик с интересом смотрел на меня.

— А почему ты не позвала меня лечить мальчика? — спросил он.

— Твоя помощь была не нужна, — ответила я, — лучше расскажи, что делал сегодня.

— Читал, учил латынь. А потом мы с Джоном фехтовали.

Я улыбнулась. Джон признал особость Дика, удовлетворившись своим физическим превосходством. Он был выше ростом и мощнее, а Дик — более сухощавым и изящным. При этом невозможно было не заметить, что это братья. Все в папочку.

— Мам, я хочу тренироваться с тобой, — сказал Дик, — и Джон тоже.

— Я не против, чтобы вы оба пользовались турником и остальным, — сказала я, — но у меня теперь другие упражнения.

— Мы придем завтра.

— Конечно, дорогой, приходите.

Нет, не видать мне покоя и уединения. То детишки ломятся, то их папаша двери вскрывает. Как страшно жить… Хоть сундуком двери подпирай или бадью с водой подвешивай. Вообще-то, это идея. Я насчет того, чтобы что-нибудь над дверью повесить. Не очень-то мне нравятся эти открывающиеся щеколды.

Небольшой кувшинчик я наполнила водой и поставила его на маленькую тарелочку, которую удалось воткнуть между косяком и дверью. Получилась на редкость шаткая конструкция, которая должна была рухнуть на голову любому, кто откроет дверь. Хоть какая-то гарантия, что не подкрадутся. Не люблю я этого.

Мне же снова хотелось опробовать свои новые возможности. Телу требовались нагрузки. Растяжка. Кувырки, пируэты, прыжки. Кайф!

Все это обломали звон и несколько крепких выражений. И кто бы это мог быть? Я уняла любопытство и продолжила спокойно висеть на турнике вниз головой, зацепившись ногами.

— Зачем ты это сделала? — спросил мокрый Дикон.

— Не люблю, когда двери сами собой открываются, — ответила я, медленно покачиваясь, — мало ли, чем я тут занимаюсь.

Он подошел ближе.

— И чем ты тут занимаешься? — обманчиво грозный голос вряд ли мог кого-нибудь обмануть.

— Хм… А ты что подумал? — лукаво спросила я, продолжая покачиваться. — В саду одного замка стояли две статуи, — сказала я, — одна изображала юного рыцаря, а другая — прекрасную девушку. И они так грустно смотрели друг на друга, что один человек, умеющий творить чудеса, решил оживить их на час, чтобы дать возможность поговорить друг с другом.

— И что было дальше? — спросил Дикон.

— Чудотворец оживил статуи, и они тут же скрылись в кустах, — проговорила я, — откуда донеслись звуки возни и хихиканья. Волшебнику не понравилось, что молодые люди так быстро перешли от слов к делу, он решил их пристыдить и заглянул в кусты.

— Ясно, что он там увидел, — хмыкнул Дикон.

— Он увидел, как рыцарь держит голубя и говорит своей подруге: «Давай, я его подержу, а ты сможешь нагадить ему на голову! А потом ты его подержишь».

Дикон замер, а потом расхохотался.

— Никогда не суди предвзято, — нравоучительно проговорила я, мягким перекатом стекая на пол, — бедные статуи так настрадались от голубей, что получили гораздо больше удовольствия от своей мести, чем от того, о чем подумал волшебник. Ведь он не стоял неподвижно много лет, не имея возможности отогнать наглых птиц.

— Хорошо, что мы с тобой не статуи, — проговорил Дикон, поймав меня за руку, — хотя это грустная история.

— Что уж тут поделаешь, — ответила я, — живым людям тоже не просто. Ты обиделся за воду? Знаешь, это все-таки жутко, когда ты точно помнишь, что надежно запер дверь, а кто-то легко вошел.

— Я не обиделся, — ответил он, — но было неприятно.

Я стряхнула капельки воды с его волос.

— Хорошо, придумаю что-нибудь еще.

— Только попробуй, — проговорил он.

— Хм… Теперь точно придумаю.

И я ловким кувырком ушла в сторону. Но меня поймали. Ну да, вместе ритуал проходили. Никаких преимуществ. Даже обидно. Хотя и приятно…

На тренировку Антонин принес большую корзину с тряпичными мячиками.

— Сперва будете ловить, — кровожадно сказал, — а потом отбивать.

И понеслось. Это было круче того автомата, который используется, чтобы тренировать теннисистов. Мячики летели словно бы со всех сторон, да еще с подвывертом и вращением. Я прыгала, как заведенная. И, наконец, запросила пощады.

— Неплохо! — ухмыльнулся Антонин. — Завтра продолжим.

И мы продолжили.

Новости из Мортленда приходили хорошие. Маленький Том Риддл медленно, но верно учился доверять людям. Забавно, что он сошелся с Хагридом. Я-то думала, что полувеликан припомнит мелкому Темному Лорду все его подвиги, но нет, ничего подобного. Они на болото вместе ходили. И Том учился возиться с животными, со змеями разговаривал. Учился читать и писать. Латынь учил. Торчал в лаборатории у Снейпа и Грейнджер. У него бывали срывы, но Гермиона в свое время начиталась книг по психологии, так что особых проблем не было.

Сириус Блэк сделал предложение Лаванде.

Расчеты опять застопорились, видимо, еще что-то должно было произойти. Гарри и Пэнси, наконец, обвенчались. Как оказалось, Пэнси забеременела. Она сознательно пошла на это, так как очень хотела ребенка. Не знаю, будет ли этот малыш полностью принадлежать этому миру и не послужит ли дополнительным якорем? Но это было не мое дело. Хотят, пусть женятся и рожают.

Неприятным моментом оказалась болезнь Нэда. Не знаю, чего он там наелся, но траванулся капитально. Понос был такой, что даже зелья не сразу помогли. Дик честно лечил брата, все закончилось благополучно, но у Энн засело в голове, что ребенка пытались отравить. Как раз уволили очередную няньку, которая оказалась нечистой на руку. Нянька очень оперативно удрала куда подальше, а у нас все и началось.

Я не думала, что у кого-то хватило ума травить сына герцога в отместку за увольнение, пусть даже и с позором. Скорее всего, Нэд наелся каких-нибудь ягод в саду. Уследить за ним было невозможно. Да и Снейп не нашел никаких ядов. Но переубедить Энн не было никакой возможности. Она довела себя до такого состояния, что грохнулась с лошади при поездке в аббатство, да так, что мне понадобилась помощь Дика, чтобы полностью восстановить ей позвоночник. Плюс курс восстановительного массажа.

— Ты так с ума сойдешь, — сказала я, — не думай об этом.

— Они все хотят моей смерти и смерти Нэда, Дика и Джона, — выдала Энн.

— Да с чего ты взяла? — спросила я. — И кто они?

Похоже, что дело было в переписке с Изабель. Герцогиня Кларенс ждала очередного ребенка. И там все было очень неблагополучно. Не в смысле беременности, а в смысле супруга, который в очередной раз вспомнил о своих правах на английский престол. Видимо, он узнал страшный секрет короля о его двоеженстве и воспрянул духом. Понятное дело, что при незаконности происхождения обоих принцев наследником престола становился Джордж. Но думать-то хоть немного надо? А средний из братьев Плантагенетов хранить секреты не умел. От слова совсем. И жену накрутил, которая, естественно, теперь боялась за себя, за своего мужа и за своих детей. И накрутила в свою очередь младшую сестру. Тем более что отношения Джорджа и Ричарда стали более теплыми, и семьи общались. Скандалы, сопровождавшие свадьбу герцога Глостера, забылись.

Я искренне сочувствовала Изабель и даже ее мужу, и их пока еще не родившемуся малышу, которому была отпущена такая короткая жизнь. Даже попросила проверить расчеты, можно ли сделать так, чтобы все остались живы. Дождалась визита черта, который сделал мне внушение насчет того, что я много себе позволяю и лезу не в свое дело. Кларенсы были обречены.

Мне это тоже хорошего настроения не добавляло, хотя я и держалась. А Энн вцепилась в меня мертвой хваткой, произведя чуть ли не в личные телохранители. Она даже мои тренировки инспектировала, чтобы удостовериться, что я, случись что, смогу ее защитить. Дикон и графиня только руками разводили. Успокоительное помогало, но его действие заканчивалось, и все начиналось сначала. Кошмар!

— Она так себе нервы угробит окончательно, — сказала я Дикону. — Нельзя жить на зельях, нужно ее как-то отвлечь. Она же и сама изводится, и всех изводит.

— Я не знаю, что делать, — ответил Дикон.

Была мысль предложить ему заделать супруге очередного ребенка, но я ее отогнала. Грядущая смерть сестры и так должна была стать сильным ударом. А если Энн будет в положении, то последствия могли оказаться катастрофическими.

Нарцисса и Имельда посоветовали ароматерапию. Расслабляющие ванны немного помогли, но меня теперь таскали на все мероприятия, где должна была присутствовать герцогиня. Проняло даже леди Сесили, но повлиять на невестку и она не смогла.

Наконец, Изабель родила мальчика, которого крестили Ричардом. Были отправлены дорогие подарки, Энн начала приходить в себя. В Миддлхэме готовились к Рождеству. И тут пришла весть о том, что скончалась Изабель. Свершилось.

Ее перевезли из замка Уорик в аббатство Тьюксбери. Разумеется, Ричард, Энн и графиня собрались на похороны. Энн вцепилась в меня. И мы отправились.

Кроме всего прочего, Тьюксбери был связан для Энн с воспоминаниями о самом жутком периоде ее жизни. Короткий брак с принцем Эдвардом, вдовство и страшная неизвестность. А теперь там должны были похоронить ее сестру.

Они не были особо близки, четыре года для подростков большая разница, а после они почти не виделись. Но смерть — это смерть. И мы вспоминали с Энн всю дорогу мелкие и незначительные кусочки из старой жизни в Миддлхэме, когда мы учились рукоделию и зубрили латынь. Я помнила Изабель именно такой: девочкой, которая так старалась казаться старше, заставляла делать себе взрослые прически и примеряла эннен. Ее поджатые губы, если хвалили не ее вышивку. Гордость и радость от помолвки с Джорджем. Красивую пару, кружащуюся в танце. Всего-то двадцать пять лет.

Погода полностью соответствовала нашему настроению. Графиня грустно вздыхала. Прибывшая отдельно леди Сесили старательно держала лицо.

Кларенс не сомневался, что его жену отравили, и доказательства у него имелись. Он собирался разобраться с непосредственной виновницей сразу же после похорон жены, а пока намекал, что вдова Твинго всего лишь исполнительница, и за ее спиной стоят более знатные и могущественные персоны.

Очень хотелось заткнуть ему рот, но не получилось даже у его брата и матери. Это было по-настоящему страшно — видеть, как человек на всех парах несется к собственной гибели. И не успели замуровать склеп с телом Изабель, как пришло известие о смерти младенца. Кларенс обезумел.

Младенческая смертность никого не удивляла, но, похоже, что Джордж знал, о чем говорил.

Энн здорово сдала. Думаю, что мать и свекровь намекали ей, что одного ребенка маловато, но Энн и так побаивалась беременности и родов, а тут такая жуткая история. Она даже настояла на том, чтобы ложиться в постель втроем, и спала между мной и Диконом. Точно надо будет что-нибудь придумать. Это может плохо кончится. Да и монахи уже косились. Срочно обратно в Миддлхэм, будем приводить в чувство.

Дикон был со мной согласен. К тому же дома оставались дети, а в такой обстановке было как-то спокойнее держать их в поле зрения. Уже был назначен день отъезда, собраны вещи. Последняя заупокойная месса.

— Пойдем, Энн, — сказала я, — пойдем. Я скажу, чтобы принесли горячего вина и грелку. Ты совсем замерзла. Нельзя так. Изабель и ее малыш в Раю, не огорчай их.

— Да, пойдем, — она зябко повела плечами.

А я прикидывала, сколько у меня осталось умиротворяющего бальзама.

Наконец, мы отправились домой. И, странное дело, Энн уже не выглядела безумной тенью. Она снова разговаривала, нормально себя вела. Графиня выдохнула с облегчением, а вот я насторожилась. Что было в аббатстве такого, что так действовало на Энн? Ей не могли чего-то подливать, мы ели вместе. Подсунули какой-то артефакт? Было еще какое-то воздействие? Надо будет обязательно поговорить со своими и что-нибудь предпринять. Еще не хватало, чтобы все воздействие единорогов свели на нет. Не позволю!

— Дикон, — сказала я, на очередной ночевке, — пошли гонца в Мортленд. Нужно как можно скорее проверить все вещи Энн. Я в этом не разбираюсь, но опытный маг найдет даже малейшие следы вредоносного колдовства. Мне не нравится то, что творилось в Тьюксбери.

Энн уложили спать, а графиня и леди Сесили коротали вечер у камина.

— Но ведь теперь дело пошло на поправку, — не очень уверенно проговорила графиня, — она и до этого нервничала.

— До этого Энн получала письма от сестры, — сказала я, — так что неудивительно, что она нервничала. Беременные женщины часто бывают мнительными, и леди Кларенс могла изливать душу сестре. Может быть, я ошибаюсь. Я бы хотела ошибаться.

Леди Сесили подняла на меня тяжелый взгляд.

— Один человек говорил, что моя невестка терпит в своей семье слишком многое, — сказала она, — я велела ему замолчать.

— И это при том, что Энн даже спать нормально могла только рядом с этим слишком многим, — заметила я.

Дикон закусил нижнюю губу.

— Ты хочешь сказать, что в Миддлхэме этого не было? — медленно проговорил он. — А здесь Энн начали чем-то травить, что не подействовало в полную силу только потому, что она все время была с тобой, а спала между нами?

— Вряд ли именно травить, — сказала я, — мы ели вместе. А вот подсунуть что-нибудь могли. И этот человек не из тех, кто всех нас хорошо знает. Потому что не думал, что Энн получит поддержку и от меня, и от тебя. А когда понял, в чем дело, то обратился к миледи. Вы не можете описать того человека, который вам это говорил, ваша светлость?

Леди Сесили задумалась.

— Не могу, — удивленно проговорила она, — в самом деле, не могу. Так странно! Даже слова как будто слышу, а лица вспомнить не могу.

— Такое колдовство есть? — спросил Дикон.

— Я слышала о таком, — ответила я.

— Я сейчас же отправлю гонца, — сказал он.

— Тогда я заеду в Миддлхэм, — сказала леди Сесили, — я должна удостоверится.

Графиня тяжело вздохнула.

Перед сном вдовствующая герцогиня Йоркская вызвала меня к себе.

— Что ты об этом думаешь? — спросила она.

— Похоже, ваша светлость, о Трех Солнцах узнал кто-то, кто хочет получить доступ к такому источнику благоденствия, — ответила я, — и этот человек женщина. Или действует через женщин. Согласитесь, что если герцогиня Глостерская начнет странно себя вести, болеть и медленно угаснет, то никто особо не удивится. Это внезапная смерть вызовет толки и расследование.

Леди медленно кивнула.

— А потом мой сын может получить предложение, от которого не сможет отказаться, — сказала она. — На тебе ему жениться не позволят, ты же это понимаешь?

— Конечно, миледи. Тем более что я и не мечтаю о герцогской короне. Меня не учили быть знатной особой, я не люблю пристального внимания и боюсь всех этих обязанностей.

— Сколько же у тебя общего с моей невесткой, — заметила мать Ричарда, — только она еще избегает других обязанностей. Главное, что вы обе понимаете это. Мой сын нашел необходимое ему не в одной женщине, а в двух. Такое тоже бывает, но сейчас разговор не об этом. Думаю, ты понимаешь, чем тебе лично грозит, если Ричарда вынудят жениться на другой женщине?

— Да, ваша светлость, но меня весьма интересует возможная личность этой дамы. Сестры королевы замужем. А кто еще может оказать такое влияние на Его Величество, чтобы он приказал своему брату жениться именно на ней?

— Есть одна дама, у которой много денег и земель, — ответила леди Сесили, — ее нынешний брак может быть расторгнут. И она уже предлагала Ричарду жениться на ней, но он тогда хотел только Энн Невилл. Теперь единственный сын этой женщины мертв, и она еще достаточно молода, чтобы родить ребенка. Она может пойти на некоторые уступки, а мой старший сын нуждается в деньгах. И вот тогда, леди из Мортленда, я не дам и фартинга за твою жизнь. Береги Энн!

— Да, ваша светлость! — поклонилась я.

Итак, Маргарет Бьюфорт, нынешняя леди Стенли, вышла на тропу войны. И это опасный враг.

Я смутно помнила портреты сушеной грымзы, замотанной в несколько слоев ткани, с молитвенно сложенными руками. Не факт, что сходство было полным, но нездоровая бледность и полная неподвижность лица могли и не являться свидетельством низкой квалификации художника. К тому же леди отличалась очень маленьким ростом. Красота, как известно, в глазах смотрящего. Но, похоже, что главным приданым Маргарет было ее состояние, ну и, конечно же, происхождение и родственные связи. Могла она рассчитывать на брак с братом короля? С ее точки зрения, безусловно. И плевать, что Дикон на одиннадцать лет младше. Ради выгоды и не на такое шли. Но это не тот случай. Ричард Глостер не продавался не только королю Франции. К тому же он у нас эстет и романтик. Какие на фиг выгоды, когда Энн в беде? Какие переговоры и брачные контракты, когда можно носиться по стране, искать спрятанную невесту и скандалить с братьями? А потом он свою порцию адреналина получал от меня. И сейчас получает, между прочим. Леди Маргарет пролетала со свистом. Надо же хоть немного и психологию учитывать. Особенно того мужчины, на которого претендуешь. И давить на Дикона бесполезно. Сдается мне, он в такой ситуации и дорогого братца пошлет.

Насчет бесплодия Маргарет ничего не известно. Одного сына она родила. Могло что-то случиться во время родов, из-за чего она стала неспособной родить? Разумеется. Но она вполне могла воспользоваться как услугами магов с их зельями, так и отказаться от сексуальных контактов с мужчинами. Маги при ней точно крутились, а что касается второго варианта… Уж очень тетенька религиозной была. Причем, с большим уклоном в мистику. А если еще и ханжество добавить, то гремучий коктейль получается.

Леди Сесили явно знала, о чем говорила. Человек с излишне прямолинейным складом ума просто не в состоянии представить себе что-то, что выходит за рамки его картины мира. С точки зрения ограниченной ханжи, Энн должна страдать от моего присутствия рядом. Причем не столько из-за самого факта измены мужа, сколько из-за чисто статусных моментов. С позицией самого Ричарда по этому вопросу тоже считаться не собирались. Была ли Маргарет влюблена в него? Или так отказ подействовал? Или еще что-то? Если она узнала о Трех Солнцах, то могла рваться и к ним. То обстоятельство, что у двоих были живы матери, ее точно не остановит. Да ее абсолютно не интересует мнение самого Ричарда, его интересы, интересы и комфорт его детей. Видит цель, не видит препятствий. Одержимость.

Убивать таких надо или изолировать от общества.

В Миддлхэме нас встречали. Все вещи Энн тут же проверили. Булавку, воткнутую в теплый плащ, нашла Нарцисса.

— Вот оно! — сказала она, аккуратно положив булавку на кусок ткани. — Не стоит трогать без перчаток. Сейчас проверим.

— Черная тоска, — констатировал Снейп, — страшная вещь.

— Что это? — спросила леди Сесили.

— Начинается все довольно невинно, — ответил Снейп, — но человек постепенно полностью разрушает себя. Он не верит даже самым близким, накручивает себя. Замыкается. Ему кажется, что его ненавидят, хотят убить. Отстраняется ото всех, тоскует и угасает. К счастью, ее светлость не одинока. Она сумела получить поддержку у своего супруга и леди Барбары, а теперь ее избавят от этой гадости.

— И сколько это могло бы продолжаться? — задала следующий вопрос леди Сесили.

— От нескольких месяцев до года, — ответил Снейп, — больше года, насколько мне известно, никто не выдерживал.

Дикон стиснул зубы. Энн сжалась. Я поежилась. Ясно, кого обвинили бы в смерти Энн. Ох, доберусь я кое-до кого.

Для Энн провели несложный ритуал, она пропила курс зелий. И все было в порядке. До ареста Кларенса. Тут снова задергались все, и было от чего.

С одной стороны, все эти войны и разборки происходили в, скажем так, родственном кругу, но в одной семьи в большинстве случаев сохранялась хотя бы видимость приличий. Братец Джордж был тем еще источником проблем, но он оставался братом Эдварда и Ричарда. А тут король явно перешагнул некую черту. За спиной Кларенса явственно появилась тень плахи. И сразу стало как-то холодно и неуютно. А тут еще свадьба второго сына короля подоспела.

В браках маленьких детей ничего криминального не было. Чистая политика или договор семей. Но тут все оказалось действительно мерзко. Маленькая Энн Моуброй осталась наследницей огромного состояния Норфолков, а король очень хотел до него добраться. И всем пришлось тащиться в Лондон, чтобы присутствовать на свадьбе. Графиня осталась на хозяйстве в Йоркшире, а мне нужно было сопровождать Энн. Ну, не только Энн, конечно.

— Терпеть не могу Лондон, — ворчала Энн, — то ли дело Йорк.

— Столица притягивает всех, — ответила я, — высших лордов королевства, торговцев, а так же всю грязь, что только есть в Англии.

— И я больше всего люблю жить там, где сама хозяйка, — Энн наморщила нос, — надо будет сказать Дикону, что нам нужна собственная резиденция, раз уж он бывает в Лондоне.

— Это же ненадолго, — заметила я, — никто не планирует торчать тут несколько месяцев.

Энн фыркнула.

— Что, опять на детишек намекают? — спросила я.

— А ты как думаешь? — Энн передернула плечами. — Цисси порекомендовала хорошее зелье. И ничего такого тут нет.

— Конечно, нет, сама принимала, — ответила я.

Мы сидели в носилках и с увлечением сплетничали шепотом. За занавесками проплывал зимний Лондон. От тумана щипало в горле, а от сырости не спасал даже плащ с меховой подкладкой. Хотелось в тепло, к камину, горячему вину и прочим тихим радостям.

— Давай руки разотру, — предложила я, — мне уже кажется, что мы никогда не доберемся до места.

— Ненавижу Лондон, — снова проворчала Энн.

От короткого массажа чуть теплее стало и ей, и мне.

— Подъезжаем, леди, — послышалось снаружи, — Байнардс Касл.

— Неужели! — дуэтом выдохнули мы.

Раздался лязг запоров, и лошади вступили на территорию, где власть принадлежала леди Сесили. В чем-то я Энн прекрасно понимала, как бы свекровь к ней не относилась, но она была очень властной и даже жесткой женщиной.

Дикон лично извлек из носилок сперва Энн, а потом меня.

— Замерзли, дамы? — спросил он.

— Конечно, — ответила Энн.

— Скорее отсырели, — сказала я, задирая голову, чтобы увидеть герб Йорков, — мы собрали на своих плащах все туманы Лондона.

— И не только на плащах, — подтвердила Энн, — надо срочно переодеться.

Леди Сесили встречала нас в величественном холле. Здесь было теплее, чем на улице, но как-то слишком гулко и величественно. Наш с Энн замерзший вид на нее впечатления не произвел. Протокол прежде всего. Да, теперь и я не отказалась бы приехать куда-нибудь, где можно без особых церемоний сразу пройти к себе, потребовать горячей воды, как следует отмокнуть, а потом переодеться в сухое.

Наконец, мы с Энн смогли сбросить сырые тряпки и забраться в бочки с горячей водой. Я еще и зелья добавила.

— Ох! — простонала Энн.

— Вот видишь, как мало людям надо для счастья, — пробормотала я, — всего-то промерзнуть, а потом согреться. Но если ты простудилась, то лекарства у меня с собой.

— Горло не болит, — отчиталась Энн, — и кашлять не хочется.

— Посмотрим, что будет позже.

После ужина я сделала ей массаж и уложила в нагретую постель. Кажется, обошлось без простуды.

В моей комнате тоже все было готово ко сну, но я пока ложиться не собиралась. В этот раз мы подготовились к встрече с родственниками, как к военной операции. За одеждой наблюдала лично Нарцисса. У меня с собой был целый сундучок со всевозможными зельями, а платьям и украшениям мог бы позавидовать профессиональный убийца. Удавки в швах, замаскированные стилеты. Отравленная игла, спрятанная в перстне. Покрой юбок позволял нанести удар ногой хоть в челюсть, хоть в лоб. Усиленная металлическими пластинами обувь не оставляла врагам никаких шансов. А еще безоары, спрятанные в браслете, и флакон с универсальным нейтрализатором зелий в кулоне. Лично Антонин экипировал.

Чтобы я могла постоянно находиться рядом с Энн, было решено, что я ношу за ней шлейф. А на церемонию венчания — часослов. На возможный скандал всем было плевать, думаю, что Дикон вполне мог появиться на публике и с нами обеими рука об руку. Если бы в мои обязанности не входила в первую очередь охрана герцогини, конечно.

Платья самой Энн покрывали защитные руны. Снейп и Рабастан снабдили всех нас защитными амулетами, а в охране Ричарда помимо Антонина присутствовали Гарри и Драко, которые теперь тоже могли дать фору многим профессиональным бойцам.

Скрипнула дверь.

— Волнуешься? — спросил Дикон, подходя ко мне.

— Да, — ответила я, — ни в чем нельзя быть уверенным до конца. И мы понятия не имеем, чем владеют наши враги.

Он привлек меня к себе и обнял.

— Справимся, — сказал он, — все будет хорошо.

— Конечно, справимся, — ответила я, — конечно.

Следующим утром мы встретились в холле. Пора было отправляться в Вестминстер. Увидев нас с Энн, а потом и Дикона, леди Сесили удивленно приподняла брови. Тут было на что посмотреть.

Дикон решил с одной стороны продемонстрировать, что у него дома все в порядке, а с другой — спровоцировать врагов на активные действия. Поэтому для свадьбы принца выбрали почти одинаковые (не считая начинки моего и длины шлейфа Энн) платья. Пунцовый бархат украшали золотая вышивка, жемчужные «слезки» и мех соболя. Дикон получил для меня разрешение снять вдовье покрывало, так что эннен герцогини был лишь повыше моего, да вуаль длиннее.

Герцог нарядился в черный бархат. При этом серебряная вышивка его наряда полностью повторяла ту, что украшала наши платья. И тоже присутствовали жемчуга и соболий мех. Орден Подвязки на фоне всего этого смотрелся крайне двусмысленно.

Леди Сесили даже головой покачала, но никак не прокомментировала это непотребство.

Нам подали тяжелые, подбитые мехом плащи, мы с Энн устроились в носилках.

— Ой, что будет! — пробормотала она.

— Готовься, дорогая, на жениха с невестой никто даже внимания не обратит, — сказала я.

— Знаешь, мы тоже венчались в той часовне, — сказала Энн.

— Вот и вспоминай о приятном, — посоветовала я, — и пусть от твоего довольного лица перекосит всех ханжей королевства. Держи-ка зелье, чтобы так не нервничать.

— А ты? — спросила она, опустошив флакон.

— Мне нельзя, не стоит притуплять внимание. Не беспокойся, я справлюсь.

Явление герцога Глостера с супругой (и не только) произвело эффект разорвавшейся бомбы. Я скромно шла на шаг позади Энн и несла ее часослов в тяжелом деревянном футляре с богатой инкрустацией, которым тоже можно было легко убить при желании. Король поперхнулся, королева вытаращила глаза. Принцы и принцессы уставились на нас, а за ними и все остальные.

Приседая в церемонном реверансе, я чувствовала себя буквально голой. Не стоило забывать и о стоимости этого платья, у некоторых дам в глазах прямо-таки счетчики заработали. И не только у дам.

Энн заняла свое место среди герцогинь. Я пристроилась на полшага сзади. Дикон проследовал туда, где полагалось находиться ему. Да-а-а-а, благодаря этой выходке, я оказалась ближе к королеве, чем многие очень даже знатные дамы. Некоторых из них перекосило, а одну прямо затрясло. Так вот ты какая, леди Стенли!

Она действительно была маленького роста и достала бы только до подбородка что мне, что Энн. И все бы ничего, но в ее случае речь шла не о миниатюрности, а об общей неразвитости фигуры. У нее осталось тело ребенка. Некрасивое лицо, слишком бледная, словно бы неживая кожа. Все это усугублялось почти что монашеским одеянием. И именно это делало ее такой опасной.

Красота совершенно не гарантирует счастья в любви, если что, это любой знает. Умная дурнушка легко возьмет свое, сделав ставку на другие качества. Вот только Маргарет лезла туда, где ее качества, делающие ее привлекательной спутницей жизни, не стоили ничего. Деньги, родство, ум. Неужели она не понимала, что в ней нет ни изысканности и красоты Энн, ни моей привлекательности и чувственности? Сумей она избавиться от нас, так Дикон в ее сторону даже не взглянет. Ему не нужен локомотив, прущий без остановок к престолу, он и так в паре шагов от него. Причем по праву рождения. Способностей и энергии у него и самого завались. Как и денег, и влияния. Он второй человек в королевстве. И в женщинах ему нужно другое.

В другой реальности эта женщина пропихнула своего сына на престол, но была ли она счастлива, зная, кого погубила своими бесконечными домогательствами? Все, что ей осталось, это вытребованный часослов Ричарда. Какими жалкими выглядели на этом фоне обет целомудрия и ханжеское благочестие.

Ух, как она на нас смотрела! Могла бы — рвала бы зубами и когтями. Я презрительно усмехнулась ей, и она задохнулась от гнева и отвращения. Ничего, тетенька, посчитаемся! Мне тоже есть, что тебе сказать.

Процессия проследовала в часовню святого Стефана, началась служба. Пятилетняя невеста явно не понимала, что происходит, как и шестилетний жених. Они оба почти терялись под весом роскошных одеяний из парчи, а слова отеческого напутствия и супружеской клятвы звучали как анекдот. Надо заметить, что многие не скрывали своего отношения к происходящему, особенно родственники невесты. Очень может быть, что и наш демарш отнесут к протесту против явного произвола.

Король и королева нет-нет, да и поглядывали в нашу с Энн сторону. Причем если Эдвард скорее веселился, то его жена выглядела обиженной. Хотела быть в центре внимания, а не вышло? Или опять все дело в платьях?

После церемонии венчания новобрачных передали нянькам, а гости отправились праздновать.

Руку, тянущуюся из-под гобелена к платью Энн, я заметила сразу же и с удовольствием наступила всей тяжестью. Раздался полузадушенный визг.

— Какие большие крысы тут водятся, — сказала я, — никогда бы не подумала.

Энн напряглась.

— Все в порядке, — шепнула я, — не оборачивайся.

Ко мне подошел паж, и я передала ему часослов. Начиналась самая ответственная часть мероприятия, сейчас нас точно попробуют на прочность.

В большом тронном зале мы с Энн оказались в некоторой изоляции, но это было мне только на руку. Любой человек, вторгшийся в наше личное пространство, был бы как на ладони. Но долго это не продолжалось, нас подозвали к леди Сесили.

— Что случилось? — очень тихо спросила она у меня.

— Очередная булавка, похоже, — быстро проговорила я.

Леди мрачно кивнула.

— Скажите, миледи, — чуть громче проговорила я, — а это правда? Говорят, что при короле Генри тут везде были устроены потайные окна, через которые он наблюдал за придворными?

— Я слышала об этом, — ответила леди Сесили, — но сама этих окон не видела.

— О каких окнах идет речь, дорогая матушка? — послышался голос короля.

А ему чего надо?

Мы с Энн присели в реверансах.

— Да вот, леди Мортленд интересуется историями про двор короля Генри, — ответила вдовствующая герцогиня, — а я, к сожалению, не могу удовлетворить ее любопытства.

— В самом деле? — переспросил король. — Рад видеть, что вы в добром здравии, дорогая невестка. А разве леди Мортленд принадлежит к вашей свите?

— Леди Барбара — моя лучшая подруга, сир, — храбро ответила Энн, — если бы не она, я бы ужасно скучала в Лондоне.

— Надеюсь, что теперь у вас не будет времени для скуки, — улыбнулся король, — так что же интересует леди Барбару?

— Я слышала от людей, Ваше Величество, — проговорила я, — о неких потайных окнах...

— Ах, об этом! — Эдвард улыбнулся. — Они действительно существовали, но я приказал их замуровать. Другое дело, что найти могли не все. Так что, возможно, какие-то и остались.

— И ты не боишься жить во дворце, в котором могут шпионить в том числе и за тобой? — а это уже Дикон подошел.

— Это придает некую пикантность, братец, — ухмыльнулся король, — думаю, что ты понимаешь, о чем я.

— Понятия не имею, — ответил Ричард.

Надо заметить, что со времени нашей последней встречи Эдвард сдал. От его былой красоты оставалось все меньше и меньше. Черты лица слегка поплыли, обрюзгли. Под роскошной одеждой явственно угадывался живот. Я когда-то читала, что у него был диабет, а это не та болезнь, при которой можно предаваться пьянству и чревоугодничеству.

О свадьбе принца не было сказано ни слова, словно мы все только что на ней не присутствовали.

— Я удовлетворил ваше любопытство, леди? — снова обратился ко мне король. — Или вы еще что-то хотите узнать?

— О, Ваше Величество очень добры! — ответила я. — Простите искренний восторг и восхищение провинциалки. Здесь так красиво, что глаза разбегаются.

Придворные дружно навострили уши. Может быть, кто-нибудь думал, что король отчитает своего младшего брата за такое нарушение приличий, но Эдвард доброжелательно улыбался и только что не подмигивал. Леди Сесили смотрела на всех нас снисходительно, мы с Энн тоже улыбались, а Дикон воплощал девиз своего ордена. Действительно, пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает.

Других покушений не произошло, хотя торжественный обед и танцы и предоставляли массу возможностей, но расслабляться нам точно не стоит. Это, скорее всего, был пробный шар.

Глава 18, в которой королевское гостеприимство продолжает удивлять, злодеи интриговать, а наемные убийцы – делать свое дело

Вечером, когда мы вернулись в Байнардс Касл, Нарцисса тщательнейшим образом обследовала всю одежду.

— Ого, — сказала она, — сколько всего! И зависть, и дурные пожелания, и несколько попыток сглазить, но больше всего зависти. Боже, милорд! А вас попытались проклясть по мужской части. Никогда столько грязи не видела. Защита выдержала, но чистить одежду все равно нужно.

— Значит, что-то воткнуть в подол платья Энн мог попытаться и просто кто-то завистливый, — сказала я, — но я как следует отдавила руку, можно по этому признаку поискать.

— В носилки дам попытались подбросить рассорку, — отчитался Антонин, — должен заметить, что это примитивное маггловское колдовство, но оно работает. Вполне могли поругаться из-за какой-нибудь ерунды.

— Меня серьезно попытались проклясть на… — Дикон даже вскочил из кресла, в котором уже устроился со всеми удобствами.

Нарцисса скорбно покивала.

— Это достаточно легко снимается, милорд, но вещь неприятная.

Еще бы! Для любого мужчины это очень болезненно, а уж для Дикона…

— А ссорить нас зачем? — удивилась Энн.

— Чтобы ты меня отослала и осталась без охраны, — пояснила я.

— Мне это не нравится, — сказала внимательно слушающая нас леди Сесили, — за вас всех слишком круто взялись.

Дикон еле успокоился, с ним удалось поговорить уже перед сном.

— Я не смогу повторить то, что сказал мне Нэд, — сказал он, — это не для ушей леди. Но, скажем так, он одобрил нас. Ему нравится, когда его жена злится.

— Дикон, — спросила я, пристроив подбородок ему на грудь, — а это правда, что нынешняя леди Стенли делала тебе предложение перед тем, как ты женился на Энн? Мне леди Сесили сказала.

Он нахмурился.

— Да. Только не она сама, конечно, ко мне обратился ее поверенный. Ты же не думаешь, что леди может подойти и сказать что-то вроде: «Женитесь на мне, сэр»?

— Помнится, я сказала тебе «подвинься», — проворчала я.

Он фыркнул.

— Ты мне чего только не говорила, — сказал он, — даже по лицу как-то ударила. И укусила. Мне даже жаль, что следа от твоих острых зубок не осталось. Но ты всегда была вне правил. И ты никогда не хотела статуса и положения, тебе это не нужно. А на тот момент леди Стаффорд прислала мне целый меморандум с подробным перечислением выгод, которые я могу получить от этого брака. Даже противно стало.

— Ричард Глостер не продается, — сказала я.

— Именно, — он провел ладонью по моей щеке, — к тому же ты ее видела. Нужно быть очень бедным и алчным, чтобы захотеть такую женщину.

— Похоже, что у нее это не прошло, — сказала я, — ты бы видел, как она смотрела на нас с Энн. Если бы взглядом можно было убить, то мы бы сейчас не разговаривали. Леди Сесили сказала, что ее теперешний брак фиктивный. Дикон, мне неприятно об этом говорить, но очень может быть, что за покушениями на Энн стоит эта карлица. А это значит, что и у лорда Стенли может быть на тебя зуб. Даже если брак фиктивный, очень обидно, что твоя жена вожделеет другого мужчину, да так, что на ней юбки дымятся.

— Женщины! — проворчал Дикон.

Я пощекотала его лицо кончиком своей косы.

— Мужчины! Глупо недооценивать кого-то, кто не размахивает мечом на поле боя. А ты слишком привык, что вокруг тебя те, кто тебя любит и старается прикрыть твою спину.

— Барбара! — протянул Дикон. — Так ты все-таки меня любишь?

— Как можно, ваша светлость! Я грею вашу постель исключительно из корысти. Это любой скажет, особенно после сегодняшнего. Даже королева Англии позавидовала моему платью.

— Платья, — хмыкнул он, — деньги. Иди сюда, моя ядовитая леди, я преподам тебе урок почтительности.

— Я трепещу в предвкушении, милорд. И заготовила побольше яда, чтобы укусить побольнее. Все знают, что на болоте водятся гадюки.

— Покажи-ка язычок, не стал ли он раздвоенным?

— А зубов, значит, не боишься?

— Барбара…

Но я была уверена, что мои слова не прошли мимо его ушей. А это главное.

Празднества продолжались целую неделю, даже турнир дали. Мы с Энн продолжали шокировать общественность одинаковыми нарядами, каждый раз новыми. Нарцисса и Имельда оторвались по полной.

— Королева спросила меня, что это у Дикона за фантазии такие, — отчитывалась Энн, — я сказала, что долг жены — следовать желаниям мужа.

— Тебе посочувствовали? — спросила я.

— Вздохнула она с понимающим видом, по крайней мере, — хмыкнула Энн, — еще несколько дам дали понять, что на моей стороне. Можно подумать, что я жаловалась или выражала недовольство.

— Рецептов по избавлению от меня еще не предлагали?

— Кое-кто намекнул, что не мешало бы какое-то время пожить в какой-нибудь обители, чтобы мужу стало стыдно. И ты знаешь, кто это.

— Ну да, все так невинно с виду, сплошная оскорбленная добродетель, а ты полностью изолирована от семьи и лишена охраны, — прокомментировала я.

— Я так и поняла, — кивнула Энн, — и сказала, что это очень дурной совет.

Дикон закусил губу. Леди Сесили губы поджала. Да, именно так это и делается. Там слово, тут намек. Легкое ненавязчивое воздействие — и впечатляющий результат. И не надо объявлять войну и двигать армии, все делается словно бы само собой. Очень хорошо, что Дикон увидел это.

Прямых покушений больше не было, только несколько попыток сглазить, которые стекали с нашей защиты, не задерживаясь. Но это ничего не значило. Я каждое утро тренировалась в большом зале с Антонином, Гарри и Драко. Несколько раз к нам присоединялся Дикон. На лязг железа и крики как-то заглянула вдовствующая герцогиня. Покрутила головой и сказала, что видеть ничего подобного не желает. И не хочет знать, каким образом получены такие способности. Еще бы!

Энн же наоборот нравилось наблюдать.

— Это как танец, — как-то поделилась она со мной, — жуткий танец. Как тебе это удается?

— Тренировки, тренировки и еще раз тренировки.

Она поморщилась. Ей не нравились упоминания о тяжелом труде, с помощью которого добивались легкости и изящества, а мне становилось плохо без постоянных нагрузок. Хорошо, что Антонин пощады не знал. Меня он учил по отдельной программе. Я понимала, что так, скорее всего, готовят профессиональных убийц, но мне это нравилось.

Праздники заканчивались, оставался последний вечер с танцами. И можно будет отправиться домой. Там все спокойно, безопасно, нет никаких потайных окон и скрытых переходов. И убийцы не скрываются за гобеленами. Хочу в Йоркшир!

В этот день на нас троих была расшитая золотом голубая парча. Похоже, что кое-кто считал, что герцог Глостер близок к разорению. Угу, имея в советниках Малфоя и Паркинсона, он этих трат и не заметил. Но дело не в этом. Я была уверена, что именно в этот день случится что-то если не плохое, то неприятное, потому старательно смотрела по сторонам и еще внимательнее слушала. Сегодня Энн охранял муж.

— Какая жалость, что брат короля и его жена попали под влияние дурной женщины, — проговорил тихий вкрадчивый голос, — здесь не без колдовства. Вы посмотрите, как она двигается. Человек так не может.

Я обернулась, демонстративно давая понять, что все слышала. Ага, герцогиня Бэкингем и леди Стенли.

— Здесь кто-то говорит о дурных женщинах? — проговорила я. — А как назвать ту, что убила собственного сына?

Как оказалась, леди Стенли может побледнеть еще больше. Нет предела совершенству. У герцогини отвалилась нижняя челюсть. «А ведь она сестра королевы», — вспомнила я.

— Разве вы не знаете, миледи, что сын этой женщины, которая корчит из себя набожную и благочестивую, очень хотел принять постриг в святой обители? — невинным тоном проговорила я. — А мать буквально затравила его, мешая осуществиться воле Божьей и благому деянию? Говорят, его даже пытались силой вытащить из монастыря. Бедняга не выдержал этого и умер от огорчения. А довести до смерти и убить — одно и то же, разве нет?

Герцогиня покивала. Если она и знала, по чьему приказу придушили Генри, то виду не подала. Моя версия выглядела вполне невинно и здорово била по репутации чокнутой мамаши.

— Не тебе говорить о моем сыне! — прошипела леди Стенли.

Я усмехнулась.

— И правда, к чему говорить о каком-то Тюдоре, к тому же мертвом! Пусть покоится в мире, — перекрестилась я, — а мог бы достичь многого, получить кардинальскую шапку. Прославил бы семью. А так… И говорить-то не о чем.

Герцогиня Бэкингем поджала губы. Можно было не сомневаться, что уже через несколько часов об этом разговоре будут знать все. Причем с ее комментариями и интерпретациями. Возможно, она и про меня не упомянет, просто выставит в дурном свете надоедливую ханжу. Ее, по-моему, больше интересовал крой моего платья. Нарцисса очень хитро расположила складки, добившись летящего силуэта.

— Ш-ш-ш-шлюха!

— Побойтесь Бога, леди Стенли. Вы четвертый раз замужем, а смеете упрекать бедную вдову. И где только таких слов набрались? Это неприлично для леди.

Кажется, мы привлекли внимание, еще и леди Гастингс к нам двинулась. Герцогиня Бэкингем аж лучилась от удовольствия. Вроде бы, ее муж слишком прислушивался к советам леди Стенли. Неудивительно, что она ее не любила.

Я наклонилась вперед и проговорила негромко, но отчетливо.

— Леди Стенли, будьте аккуратнее, когда вы смотрите на милорда Глостера, у вас на юбках выступает влажное пятно. Не ровен час, еще кто заметит. А муж в курсе?

Герцогиня заглянула за спину своей собеседнице и сделала большие глаза. Не знаю, было ли там что-нибудь, или она мне подыграла, но леди Стенли в ужасе схватилась за юбки. На ее бледном лице выступили уродливые алые пятна.

— Барбара, ты где? — ко мне направлялась Энн. — Мы уже собираемся домой.

— Конечно, миледи. Мы тут беседуем о том, какая мерзость и лживость часто скрывается за показным благочестием. Вы не представляете, какие бездны развращенности и порока открылись нашим глазам.

— В самом деле? — Энн подхватила меня под руку. — Ты ведь мне расскажешь, правда?

-С удовольствием. Это была очень поучительная беседа. Прошу меня извинить, леди!

— Дамы!

А вот и Дикон, отлично выбрал момент. Герцогиня Бэкингем только что не вибрировала. Ее глаза перебегали с одного участника беседы на другого. Все, уже сегодня вечером Вестминстер содрогнется. Еще и придумает, чего не было.

А Дикон еще и добил.

— Я забираю у вас моих дам, леди. Нам уже пора.

И предложил руку нам обеим — Энн справа, я слева. Так и хотелось сказать, ну, куда ты лезешь, тут и без тебя тесно.

— Доброй ночи! — попрощались мы и направились к выходу.

Теперь, если что, пытаться убить будут меня, а не Энн.

— Ты что там устроила? — спросил Дикон, когда мы вернулись в Байнардс Касл. — Я думал, что леди Стенли тебе горло перегрызет. Прямо там при всех. А жена Генри Стаффорда только что на месте не подпрыгивала. Она же записная сплетница и все передает королеве, своей сестре.

— Именно поэтому ей и пытались внушить мысль, что я полностью околдовала и тебя, и Энн, — ответила я, — а записная сплетница сама бы добавила деталей. Да таких, что и епископу Мортону не снились.

Леди Сесили поджала губы, а Энн испуганно охнула. Нарцисса, убирающая наши платья, покачала головой.

— Не понимаю этой вашей женской возни, — поморщился Дикон, — как будто в это кто-то поверит.

— Ты не понимаешь, а потому недооцениваешь, — сказала я, — но сплетни — страшная сила. Люди любят слушать и обсуждать гадости. Ты думаешь, что никто не поверит? Ошибаешься. И тебе придется оправдываться и доказывать, что все не так. А придумавший гадость вроде как и не при чем. Что ты будешь делать, если завтра какая-нибудь гадина скажет, что ты с вожделением смотрел на дочь своего брата? Или хочешь убить племянников? Те, кто тебя хорошо знает, не поверят. А если им скажут, что тебя околдовали?

— Сын, это серьезно, — леди Сесили даже прошлась по комнате, — ты действительно недооцениваешь тех, кто не может встать против тебя с мечом. Барбара, чем ты заставила ее молчать?

— Я сказала, что она довела до смерти своего сына, — ответила я, — тем, что противилась его постригу. И что такое поведение очень странно для женщины, настолько благочестивой, как она хочет всем показать. Ведь на самом деле, так оно и есть. Я даже упомянула, что он вполне мог получить кардинальскую шапку, если бы она не шла против его воли и воли Господа.

Леди Сесили кивнула.

— Разумный ход. Раз корчит из себя святошу, то должна была радоваться выбору сына, но там было что-то еще. Почему это Кэтрин Стаффорд стала рассматривать юбки леди Стенли? У нее там что, прореха?

— Я сказала, что у нее там влажное пятно, — ответила я, — и спросила, знает ли муж о ее желаниях?

— Так вот о каком пороке и разврате шла речь! — пробормотала Энн. — Барбара… я бы так не смогла.

— Мне не нравится, что ты так поступила, — нахмурился Дикон.

— Мне тоже не нравится, — согласилась я, — но нечего было меня шлюхой обзывать. Тоже мне, пример благочестия. Да любая шлюха из борделя в разы приличнее этой ханжи, потому что честнее. И чище. У леди Стенли грязная душа и дурные мысли, и не важно, сколько часов она простояла на молитве, и какие у нее от этого мозоли на коленях. Это только добавляет ей греха гордыни, потому что она считает, что теперь она выше других. Не в смысле происхождения, а в смысле морали.

Он не ответил. Ну и плевать…

Однако ночью он появился в моей комнате.

— Я понимаю, что ты обиделась, — повторил он, — но мне не нравится, что ты так поступила.

Я забралась под одеяло с головой и промолчала. Да если бы не все эти нормы этикета, эта швабра облезлая у меня бы в окно выскочила. Прямо через витраж. И бежала бы из города впереди собственного визга. Ни одна лошадь бы не догнала.

— Барбара, — меня потрясли за плечо.

— Однажды ко льву подлетела моль, — ответила я, — и сказала ему, что съест его.

Дикон сел на край кровати.

— Разве моль может съесть льва? — спросил он.

— Вот и лев посмеялся и лег спать, — сказала я, — проснулся, а гривы-то и нет. Так и со сплетнями и выдумками дурных женщин. И лев без гривы останется, и вепрю кости обглодают.

Он тяжело вздохнул.

— Между прочим, тут холодно, — сказал Дикон, — а кое-кто не пускает меня под одеяло.

— Ты хочешь, чтобы и мне стало холодно?

— Нет, я хочу, чтобы нам обоим было тепло.

— Тогда забирайся.

— Благодарю за разрешение, леди. Вы очень добры.

А он действительно замерз. Надо же! Но это дело поправимое.

— И где ты так продрог? — спросила я. — Выходил на улицу без плаща?

— Просто сидел и думал, — ответил он, — и не заметил, как погас камин. Мне не нравится все, что я узнал, но все-таки думаю, что вы все преувеличиваете.

Мы преуменьшали, но, похоже, что нам не поверили. Эх… Придется все брать в свои руки. Но если Дикон почувствует, что кто-то решает за него, то взрыв неминуем, а мне ужасно не хотелось с ним ссориться. Тут будет уже не просто ссора, возможен разрыв. И что делать? Ведь одной озабоченной Стенли дело не ограничивалось, еще и родня королевы опасность представляла. С нападениями Ричард справится сам, но что делать с остальными моментами?

Я потерлась носом о его плечо.

— Все-таки ты злючка, — проворчал Дикон, — женщины — странные существа. Вам все время что-то нужно, и вы пытаетесь заставить мужчин действовать так, как хочется вам. Мать меня отчитывает, Энн уговаривает, ты рассказываешь истории и говоришь гадости. У нас, мужчин, все проще.

Я фыркнула.

— Дикон, ну в кого ты такой наивный уродился? Неужели ты никогда не замечал мужчин, делающих гадости исподтишка? Распространяющих сплетни? Впадающих в панику из-за ерунды? Женщины просто часто не могут действовать в открытую, только и всего.

Он задумался. Я провела кончиком пальца по его губам. Он тут же поймал его.

— Значит, вы решили, что я слишком наивный, — сказал Дикон, — и теперь вы будете меня защищать? Не я вас, а вы меня?

— Помогать, — ответила я.

— А если я скажу нет?

— А кто тебя будет спрашивать?

Он рассмеялся.

— Какой кошмар! У себя дома не могу навести порядок. Дамы вертят мною, как хотят, сговорившись за моей спиной, и не собираются спрашивать моего мнения. Как теперь жить?

— Как раньше, — ответила я, — ничего страшного не случилось, мы все на твоей стороне. Ты будешь командовать армиями и одерживать победы, а мы — обеспечивать тыл. Что тут плохого? Или для тебя унизительна сама помощь женщин? Ты считаешь…

— Нет, не унизительна, — перебил он меня, — дело не в этом.

— Ты просто увидел еще один способ ведения военных действий? — предположила я. — Без открытого забрала?

— Да, — ответил он, — и мне неприятно, что этим пользуются те, кому я доверяю и кого люблю. Вы с Энн оказались такими интриганками…

— Мы еще хуже, чем ты думаешь.

Дикон тихо засмеялся, кажется, отпустило. Ну что с ним делать?

Совет держали втроем. У Дикона еще оставались какие-то дела в Лондоне, а мы собрались в личной гостиной леди Сесили.

— Не понимает! — вздохнула Энн.

— Он слишком честный и открытый, — сказала я, — и думает, что проблема имеет простое решение.

Леди Сесили смотрела на меня.

— Что беспокоит тебя? — спросила она.

— Понимаете, миледи, мы столкнулись с человеком, который не считается с реальным миром, — медленно проговорила я, — такие люди очень опасны тем, что всему придумают оправдания, даже преступлениям. Нужно убрать кого-то со своего пути? Значит, этот человек плох и порочен, так ему и надо. Сын хочет принять постриг и не имеет никаких прав на престол Англии? Но его мать жаждет корону для него и себя, она сломает сына об колено и пинками погонит к трону. Ее не хочет мужчина, которого хочет она? Значит, нужно лишить его выбора, и плевать, что он там думает. При этом все вокруг наглые узурпаторы, шлюхи и негодяи, а она одна чиста и невинна. Она уже придумала для себя оправдание, даже если вчера я сумела больно укусить ее. Я понимаю, почему король не желает уничтожить ее, ему надо показать свое милосердие другим потомкам Ланкастеров. Но, видит Бог, миледи, лучше бы он выбрал для этого кого-нибудь другого.

— Она выглядит слишком ничтожной, — задумчиво проговорила леди Сесили, — я тоже не думала о ней, пока не случилась эта история с Энн. А вчера я увидела очень опасную женщину, готовую на все. И не только я. Но говорить с моим старшим сыном бесполезно, он совершенно не способен оценить женщин.

Да уж… Король ценил в женщинах лишь внешность и готовность улечься с ним в постель. Что там происходит в хорошеньких и не очень головках — его не интересовало от слова совсем. Скажи ему, что опасность исходит от невзрачной маленькой дамы с постной физиономией, и он только посмеется, а способность испытывать сильные страсти от внешности не зависит.

Домой хотелось все больше и больше.

А вскоре после нашего отъезда пришло известие о казни Джорджа.

Дикон не хотел об этом говорить, но он на несколько дней забросил все дела, а это был очень плохой знак, и даже напился. Зелье мы с Энн ему споили, спать уложили. И самим пришлось рядом устраиваться, вот только теперь посередине был он.

— Не понимаю, — прошептала Энн, — зачем? Только из-за того, что он увез сына в Ирландию? Но ведь уже отравили Изабель и младшего, понятно, что он беспокоился. Это же его наследник. И вообще, Джордж — родной брат короля.

Я вздохнула.

— Это ужасно.

— Он что-то узнал, — сказала Энн, — Изабель из-за этого переживала. Что-то про своего старшего брата.

— Энн, — приподнялась на локте я, — ты же понимаешь, что это очень опасно? И нас тоже будут подозревать, ведь Изабель твоя сестра, а ее муж помирился с Диконом.

— Думаешь, Дикон знает? — переспросила Энн, тоже приподнявшись.

— Уверена, — шепнула я, — но нам не скажет, чтобы не подвергать опасности. Помнишь, он куда-то ездил перед тем, как мы уехали из Лондона? Его могли заставить дать клятву молчать.

— Да, — согласилась Энн, — Дикон предан брату, тот это хорошо знает, но клятву король мог и потребовать. И я не хочу знать этот секрет. Это что-то очень плохое.

— Его даже казнили втихаря, видимо, чтобы ничего не ляпнул с эшафота, — сказала я, — еще и эту гадость придумали, про бочку с мальвазией.

— Даже после смерти унизили, — поежилась Энн, — может быть, это из-за того, что он наговорил про свою мать? Но ведь она точно не могла… ну, ты понимаешь…

— Чтобы твоя свекровь завела шашни с каким-то лучником, небо и земля должны поменяться местами, — пробормотала я, — и Кларенс очень плохо поступил, что повторял эти мерзости. Понятно, что в бочку его засунули, чтобы тело перевезти. А так, скорее всего, зарезали. Задушить, даже во сне, такого здоровяка непросто.

— Барбара, — Энн бросила косой взгляд на Дикона, но тот спал крепко, — говорят, что и короля Генри тоже…

— Он мог и сам умереть, когда узнал о смерти сына. Но могли и…

Она тяжело вздохнула. А я вспомнила, что всех этих покойников повесили на Ричарда, который сейчас приходил в себя под воздействием зелья сна без сновидений.

— Надо будет детей к нам забрать, — переменила тему Энн, — их же всего лишили. А раз они не наследники, то никому и не нужны, пусть у нас живут.

— Да, — согласилась я, — у нас будет лучше всего.

Дикон тяжело вздохнул во сне, и мы снова устроились рядом, но ни одна из нас даже не задремала. Было, о чем подумать.

Я мрачно пялилась в темноту и злилась. Дурацкая проблема решалась публичным, а не тайным браком. Повторным венчанием с помпой и максимумом свидетелей. Да даже покаянием и дополнительным указом, проведенным через парламент. Скандалами никого не удивишь. Да король и так не стеснялся, его похождения только ленивый не обсуждал. Что там такое страшное было с этой уже покойной леди, — как ее там, Батлер? — что он был готов убивать кровных родственников, лишь бы правда наружу не вылезла? Да и кого бы сейчас Кларенс мог привлечь на свою сторону? Что у него было? Документ о признании его наследником престола от Ланкастеров — память авантюры с Уориком? Так им только подтереться можно. Нет, Ланкастерам свой кандидат на трон нужен, это понятно, но не Кларенс же, который уже предавал и родного брата, и тестя, и всех остальных.

Джордж довел брата упоминанием о незаконности его происхождения? Так он больше себя мудаком выставил, опозорив родную мать.

Нет, мне нашего короля не понять, это какая-то очень альтернативная логика. Та самая мужская, наверное. Потому что классическая логика — она одна и имеет единые принципы, а все остальное от лукавого.

То, что Дикон и леди Сесили в курсе, это к гадалке не ходи, но нас с Энн оберегают от ненужной информации. Да, похоже, что с Дикона клятву стребовали, а то и не одну. А он человек чести, слово сдержит.

Уже светало, когда проснулся Дикон. Как оказалось, мы с Энн обе устроились у него на плечах и обе одновременно подняли головы. Он даже зажмурился на мгновение.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила у него Энн.

— Нажрался до поросячьего визга и думает, что мы ему мерещимся, — ответила я, — ваша светлость, с перепоя, говорят, другие видения бывают.

— Ох! — простонал он. — Я думал, мне приснилось.

— Барбара тебя зельями напоила, — ответила Энн, — ты действительно напился.

Он растер лицо ладонями.

— Сейчас всем укрепляющего и бодрящего выдам, — зевнула я, — а то еще один день пройдет впустую.

— Так это из-за зелий во рту такая гадость? — спросил Дикон.

— Не только, — ответила я, выбираясь из кровати.

Шкатулка с зельями стояла на столе, так что скоро в голове прояснилось у всех. Энн тут же заговорила о том, что стоит забрать к себе племянников. Всплыли заброшенные дела, Дикон впрягся в рутину. За детьми отправили носилки и небольшой отряд для охраны, а я направилась в Мортленд. Стоило пополнить запас зелий и посмотреть, как там дела.

— Как там у вас дела? — опередил меня с вопросом Лавгуд. — Переживаете?

— Жизнь продолжается, — ответила я, — кризис прошел. За детьми послали. А так все ужасно, как в болото затягивает. Знаешь, у меня уже такое ощущение, что все напрасно. Как будто нам все равно не дадут все исправить.

— Я бы так не сказал, — Люциус выложил на стол очередной свиток, — по моим расчетам, хроноворот уже существует в этом времени. Только им не пользуются. Насколько я понял, он так и пролежал до XXI века, пока им не заинтересовались. Тут пришло письмо от Фламеля, он нашел кое-какие сведения об «Обрушителе царств». Жуткое название, да? Хроноворот создан неким восточным магом для могущественного правителя, который очень хотел что-то там исправить. Исправил так, что рухнуло все. Похоже, что у нас все сконцентрировалось в одном месте потому, что мы на острове. К тому же, настолько много и часто артефактом никогда не пользовались.

— Мощный артефакт с Востока мог попасть в Англию с римлянами, крестоносцами, с теми же тамплиерами, — сказала я, — но о нем что-то знали, раз тут еще жить можно.

— Раз магия все равно сбоит, — заметил Снейп, — то тут тоже было что-то, но остается только гадать. Другое дело, что местные маги должны знать о том, чем чревато использование этого артефакта. Наверняка он запечатан на кучу замков и заклинаний.

— Использовать такую гадость может только пришелец, — заметила я, — кто-то очень самоуверенный.

— Мне кажется, что где-то бродит Дамблдор, — вздохнул Снейп, — это на него похоже, если честно. Он любил разрешать себе даже преступления, оправдываясь «всеобщим благом».

— А смысл? — спросила я. — Чем ему Плантагенеты-то не угодили? Я могу себе представить, что у старинных семей какие-то счеты с ними могли быть. У Малфоев, Блэков, Лестранжей. А Дамблдоры же в XIX веке появились, если не ошибаюсь?

— Он может вообразить себя неким спасителем человечества от изменения истории, — хмыкнул Люциус, — и захотеть занять место при новом короле. Ведь при Ричарде Глостере ему ничего не светит.

— Ты же не хочешь сказать, что Дамблдор попытается добраться до хроноворота, чтобы воскресить Генри Тюдора? — испугалась я. — Или Мортона? Мы на это столько сил и нервов угробили.

— Думаю, что до хроноворота ему не добраться, — ответил Люциус, — по крайней мере, пока, а там посмотрим. Есть еще один вариант. Леди Стенли очень многое сделала в правление своего сына и замещала его на время болезни. Так что без хроноворота есть только один вариант — новый сын леди с правами на престол. История изменится незначительно.

— Так что охраняем герцогиню, как величайшее сокровище, — сказал Снейп.

Я могла только вздохнуть. Энн я и так охраняла. И всего наилучшего желала ей не только потому, что она не возражала против моего присутствия рядом с Ричардом, но и была всецело за. Она действительно надежный, верный друг и просто добрый человечек. Вон, и о маленьких детях Кларенсов подумала. Малыши даже родным бабкам не нужны оказались. Дикон бы их точно не оставил без помощи, но инициатива-то исходила от Энн. Она и остальной ребятне внимание уделяла. Дети вообще получали в Миддлхэме намного больше внимания от взрослых, чем это обычно происходило в благородных семействах. Дикон тоже активно интересовался их жизнью, хотя сам был оставлен матерью вскоре после рождения. Наверное, у нас действительно очень странная семья, но меня устраивает.

Так что, руки прочь от моей подруги. Порву!

Пэнси тут же нагрузила меня косметическими новинками, я вытащила из сундука «Естественную историю» Плиния Старшего. Можно и в замок. Теперь я уже спокойно воспринимала его домом.

Энн благодарно улыбнулась, получив корзиночку с кремом, мылом и прочим.

— Должно же в жизни быть что-то приятное, — сказала я, — маленькие радости необходимы.

— Ты права, — кивнула она, — пойдем в оранжерею? Мастер Лонгботтом обещал что-то интересное.

Интересным оказался куст с гранатами.

— Ах! — синхронно всплеснули руками мы.

Невилл и Астория смущенно улыбались. Тоже приглашенные Дикон и графиня качали головами.

— Я только на картинке видела, — сказала я.

— Цветы и плоды! — пробормотала графиня. — Как необычно! А я думала, что это большое дерево.

— Это куст, миледи! — улыбнулся Невилл. — А тут апельсиновые деревца, тоже будем с урожаем. И лимон.

— Такого точно ни у кого в Англии нет, — пробормотала Энн.

И что-то мне подсказывает, что Дикон может и не мечтать угостить братца чем-нибудь из оранжереи. Да, думается, теперь он и сам не захочет.

— Какой чудесный запах! — графиня понюхала цветки апельсина.

— А как отличать спелые гранаты? — спросила я.

— Это не так просто, — улыбнулся Невилл, — но я всегда рад помочь. Вот, возьмите!

И он аккуратно срезал несколько плодов.

— Спасибо! — поблагодарила я, принимая в ладони настоящее чудо. — Брат Саймон еще не наведывался с инспекцией?

— Корочки просил не выбрасывать, — кивнул Невилл. — Леди, если будете угощать детей, помните, что малышам не стоит глотать косточки. Лучше дать сок, можно даже разведенный. А вот у взрослых проблем не будет.

Свой личный гранат я съесть не торопилась. Он мне нравился сам по себе. И являлся знаком того, что мы все-таки преуспели в этом мире.

Все же Дикону лучше без проблем с позвоночником, которые могли дать знать о себе в будущем, а еще он прошел ритуал, увеличивший его силу и ловкость. У него есть три сына, его Три Солнца, а в придачу — советники и свои маги за спиной. Энн здорова. Не знаю, можно ли записывать в плюсы меня, хотя от регулярного секса, опять же, исключительно польза. Ладно, запишем, я ведь тоже прикрываю его спину. Графиня закрутила роман с Долоховым и как-то даже помолодела — аж светится вся, так что на дурные мысли и обиды времени нет. Дикон делает вид, что ничего не замечает, хотя, разумеется, в курсе. Но раз парочка свои отношения не афиширует, то все в порядке.

А парфюмерия, теплицы и оранжерея тоже многое значат. Как и зелья.

Я расчесывала волосы перед сном и любовалась на гранат. Нет, съем. Осторожно надрезала, стараясь не повредить зерен. М-м-м-м… Невилл настоящий волшебник, ничего не скажешь.

Скрипнула дверь.

— Решила съесть тайком? — послышался голос Дикона.

— Я наслаждаюсь чудом, — ответила я, облизывая сок с губ, — это первые гранаты, выращенные в Англии.

— Да, — согласился он, взяв несколько зернышек и рассматривая их на ладони, — я в прошлый раз и не попробовал почти. Мне хотелось вылечить Энн и порадовать тебя, показать, что ты для меня много значишь.

— Мне было очень приятно, — сказала я, вкладывая зернышко ему в губы, — очень. Теперь можешь съесть все сам.

Он усмехнулся.

— Это не так вкусно, как когда тебя кормят, прикасаясь такими нежными пальчиками, как у тебя. И сок, как и вино, приятнее слизывать с губ.

— Да? — я на мгновение прикрыла глаза ресницами.

Зернышко граната оказалось и у моих губ. Я быстро прикоснулась кончиком языка к пальцам Дикона. Он тут же склонился к моим губам. Сладкий сок пьянил не хуже вина. И дело было не только в соке, наверное, только так и нужно есть гранаты. Тем более первые, выращенные в Англии.

— Вкусно? — спросила я.

— Очень, — согласился он, — но я не распробовал.

Я ухватила зернышко губами.

— М-м-м?

— Искушаешь? — от горячего шепота по спине пробежали мурашки.

Распробовали мы гранат или нет, я так не поняла, но было действительно очень вкусно и сладко.

А еще мне показалось, что темные тучи начали рассеиваться. Плевать на происки врагов, они ничего не смогут нам сделать. Победа будет за нами!

Легко сказать. Самое поганое было в том, что мы не могли действовать прямо. Да и право на убийство использовали. Рабастан много чего наболтал леди Стенли, пока работал на нее, и теперь все это предстояло распутать.

Четко «предсказанная» смерть Кларенсов давала понять, что и другая информация была правдивой. А Басти ляпнул про магическое воздействие, да еще пообещал его снять. То есть, наш враг примерно представляет, что имеет дело с магами. Воздействовать на короля с королевой тоже не стоило, там целая толпа некромансеров кормилась. Они к тому же так прониклись найденным нами кладом тамплиеров, что действительно искали святой Грааль. Классика жанра. То, что артефакт давался только в чистые руки, венценосная парочка благополучно пропустила мимо ушей. Еще и родную кровь пролили. Прямо-таки: «Каин, Каин, где брат твой, Авель?». Да и пусть бы искали, нам всем спокойнее, пока они заняты, только бы про Три Солнца не пронюхали.

Так что фактически мы могли лишь обороняться и пытаться просчитывать возможные ходы противников.

К тому же не стоило забывать, что никто на месте не сидел. У Ричарда было полно обязанностей, ему еще приходилось посещать и другие свои замки и резиденции. Миддлхэм просто оставался основной базой. Наши маги проверили все, что можно и нельзя, организовали защиту на высшем уровне везде — это был кропотливый и титанический труд. Разумеется, щедро оплаченный, но тем не менее.

А тут еще очередные проблемы с шотландцами.

С северными соседями проблемы были всегда. Приграничные бароны с обеих сторон вели свою собственную войну, состоящую из постоянных стычек и набегов. Чужой скот и прочее имущество рассматривался, как законная добыча. А так как это безобразие продолжалось на протяжении веков, то списки взаимных претензий и обид были весьма длинными. Небольшие приграничные крепости постоянно переходили из рук в руки.

А мне в очередной раз стало интересно, как это Хогвартс вдруг стал единственной школой на всю Великобританию?

Насколько я поняла, там действительно сохранился кусок древней магической территории, куда не пускали чужаков. Так ведь англичане, — не важно, маги или нет, — были куда большими чужаками, чем магглы-шотландцы. Ответа на этот вопрос не было. Наверное, он оказался спрятанным в тайных протоколах к Статуту Секретности.

А еще оставались всякого рода публичные мероприятия, в частности в Йорке, где благодарные подданные имели полной право полюбоваться на своего сюзерена. И вот тут все были как на ладони. А ведь арбалетчиков по крышам не посадишь и двойников не выставишь — XV век, увы.

Так что основная надежда возлагалась на защитные руны и на нас. Мои парадные платья теперь весили изрядно. Антонин добавил зачарованную металлическую сетку в стратегических местах, а с наручами я в таких случаях не расставалась.

И это сработало. В этот раз и Энн ехала верхом, добрые жители Йорка радостно приветствовали герцога и герцогиню, мы с Антонином страховали.

— Голову! — синхронно заорали мы.

Я резким взмахом руки прикрыла Энн, а Антонин метнул нож в горло нападавшему и прыгнул в толпу прямо с лошади за вторым.

— Ч-что? — Энн даже удивиться не успела.

— Лови! Лови! Что случилось? Покушение! На миледи покушение!

В моем широком, украшенном меховой оторочкой рукаве запуталась небольшая стрела. Не удивлюсь, если отравленная.

— А? — Энн покачнулась в седле.

Мне пришлось ее подхватить, только обморока не хватало.

Стража пыталась отбить пойманного Антонином злоумышленника у толпы, которая тут же принялась рвать его на части.

К нам пробился Дикон, на узких улочках это было проблематично.

— Что? — он тут же заметил стрелу в моем рукаве.

— Осторожно, она может быть отравлена! — сказала я. — Держи Энн!

— Пресвятая дева!

В общей суматохе нас всех можно было перестрелять и передавить, но Дикон справился с ситуацией, и скоро мы оказались в ратуше. Доставили первую попавшуюся курицу, которую и оцарапали кончиком стрелы. Курица немедля сдохла. Энн все-таки упала в обморок. Пойманный злоумышленник задергался, у него изо рта пошла пена, и вскоре у нас остался только хладный труп. У обоих нападавших нашли небольшие луки, которые было можно прятать под одеждой, и запас отравленных стрел. И больше ничего. Ничего, по чему можно было бы хоть что-то узнать о них. Смертники.

Мессу задержали. Чтобы Энн смогла ее отстоять, пришлось выпоить ей пару флаконов зелий.

— Сможешь присутствовать на пиру? — спросила ее я. — Если тяжело, то не стоит, но будет лучше, если ты пойдешь.

— Конечно, она пойдет, — тут же сказала леди Сесили, — мы не можем показать врагам свою слабость.

— Я пойду, — решилась Энн, — только ты от меня не отходи.

— О чем ты говоришь! Могу и блюда пробовать, если опасаешься. Или выпьешь универсальный антидот, чтобы не обижать мэра и олдерменов?

— Выпью! — кивнула Энн.

— И мне дай! — тут же сказала леди Сесили.

— Конечно, миледи.

Хорошо, что у меня с собой имелся большой запас зелий в зачарованной шкатулке. Мне тоже хватило.

На пиру все сидели, как на иголках. Почти никто не ел. Время от времени появлялся кто-нибудь из служащих, которые коротко что-то докладывали Дикону и мэру. Обыскивали все постоялые дворы, опрашивали всех, кто мог что-то увидеть. Можно было не сомневаться, что перероют все. И жители города помогут. В Йорке любили и Ричарда, и всю его семью. Покушение на герцогиню шокировало всех и вызвало гнев и сочувствие.

Я внимательно оглядывала большой зал, отслеживая ситуацию. Большое количество народа давало убийцам шанс. Травить кого-либо на пиру вряд ли станут. Нужна гарантия, чтобы отравленный кусок или кубок с вином попал к конкретному адресату. Недаром же Джордж точно знал, кто передал кружку с отравленным элем его жене. Подойти близко убийцы не смогут. Остается лук или арбалет. Или ритуал над украденной вещью, волосами или кровью Энн. От этого, впрочем, защищали руны на ее одежде. Все, что отделялось от тела, тут же теряло с ним связь. Именная разработка и исполнение Нарциссы, такое теперь у всех нас было.

— Что-нибудь удалось узнать? — спросила леди Сесили, когда мы наконец оказались в городской резиденции.

— Их проследили, — ответил Дикон, — они оставили лошадей на постоялом дворе, но комнату не снимали. Планировали уйти.

— Думали, что уйдут, — заметила я.

— Да, Тони тоже считает, что убийцы были обречены, — сказал Дикон, — придется сказать, что это месть шотландцев, потому что никаких доказательств у нас нет.

— Праздник отменять нельзя, — сказала леди Сесили.

Энн тяжело вздохнула, она так любила эти фестивали в Йорке. Я осматривала пострадавший рукав. На металлической сетке остались следы яда, который разъедал железо.

— Прошу меня извинить, — сказала я, — думаю, что платье надо снять побыстрее.

Дикон осмотрел след и присвистнул. Вызвали Антонина, который сказал, что платье стоит отправить в Мортленд вместе со стрелами, чтобы брат Саймон определил, что это за гадость такая.

— Может быть, стоит одежду и зельями обработать, — сказал Долохов.

В своей спальне я сбросила платье, оставшись в мужских штанах, сапогах, короткой тунике и кожаном жилете и наручах, и принялась извлекать из платья его начинку. Глаза леди Сесили, которая зачем-то поперлась за мной, стали размером с блюдце.

— Зачем все это?

— Вы же видели, — ответила я, отдавая платье Антонину, — стрела вряд ли запуталась бы в рукаве, если бы там не было металлической сетки. Да и остальное может пригодиться.

— И ты постоянно такое носишь? — продолжала расспросы леди.

— Не всегда, но довольно часто, — я принялась расшнуровывать наручи.

— Это кожа, — заметила леди.

— Она тоже усилена металлом, — сказала я, — здесь все продумано до мелочей. И совершенно не мешает двигаться.

— Я видела, как вы тренируетесь, — леди заглянула в шкатулку с зельями, — это страшно. И мой сын такой же, но мужчинам это нужнее.

— Мужчина не всегда может находиться рядом с леди, не нарушая приличий, — напомнила я, — к тому же от женщины многие не ждут ничего серьезного. Боюсь, что я сегодня излишне засветилась.

— Зато моя невестка жива, — не согласилась леди Сесили, — это важнее. Да могли и не заметить, что именно ты закрыла Энн.

— Кому надо, тот заметил, — вздохнула я, — но сделанного не воротишь.

— Барбара, — ко мне заглянула Энн, — дай мне то зелье, от которого не бывает снов.

— Возьми, — я протянула ей флакон, — одного глотка достаточно. И не бойся ничего.

— Я не боюсь, — ответила она, — дом уже обыскали.

— Что за зелье? — спросила леди Сесили. — Маковый отвар?

— Нет, — ответила я, — тут другое. От него и сон легкий, и не снится ничего, но часто принимать не стоит.

— Тогда и мне глоток не помешает, — кивнула леди, — хорошая вещь.

Мы с Диконом долго сидели рядом с Энн, которая крепко спала.

— Ты думаешь, что это тоже от Стенли? — устало спросил он.

— Очень может быть, — я потерла виски, — мы всего не знаем. Но кому еще может помешать Энн? Ты у нас мужчина хоть куда, но вряд ли по тебе кто-то еще с ума сходит.

— Знаешь, — он передернул плечами, — мне очень хочется, чтобы ты и моя мать ошибались. От такого жутко делается.

— Стрела была настоящая, — напомнила я.

Он вздохнул.

Мы еще немного помолчали.

— Спать не будешь? — спросила я.

— Нет, не хочу, ложись ты. Я буду вас обеих охранять, а утром выпью зелье.

Я взглянула на Энн. А почему бы и нет? Тем более что спать хотелось, вернее — вытянуться на кровати и дать отдых телу.

Энн тут же пристроила голову мне на плечо. Дикон улыбнулся.

— Темная и светлая и обе мои, — тихо сказал он, — я счастливец.

Я зевнула и закрыла глаза. Кто знает, может и поспать удастся? Энн так уютно сопит. И я заснула.

Не знаю, как так получилось, но в этом то ли сне, то ли каком-то пограничном состоянии я встретилась с ней — с леди Стенли. Возможно, дело было еще и в том, что мы думали об одном и том же. Она еще не получила вестей.

— Ведьма! — дернулась она.

Мы обе стояли в каком-то зыбком призрачном месте. Странная площадка, окруженная серым непроницаемым туманом.

— Интересно, связалась с колдунами ты, убить пытаешься тоже ты, а ведьма я? — усмехнулась я. — А кто тогда ты?

Она несколько раз перекрестила меня.

— Ну и как? Не помогло? — поинтересовалась я. — Ау! Мы вместе на мессе присутствовали. Кстати, ты зря старалась: герцогиня Глостерская жива и здорова, а герцог знает, что за покушением стоишь ты. Так что можешь не мучиться, даже если все получится, он тебя не простит. Но ничего не получится. Ни-че-го.

— Я убью тебя! — сказала она. — Убью!

— Зачем? — спросила я. — Неужели ты думаешь, что если не будет меня и герцогини, то что-то получится у тебя? Ты так глупа? Как не хотел, так и не захочет. И не простит.

Она замерла.

— Хорошо, — быстро заговорила она, — хорошо. Я открою тебе тайну. Один человек предсказал мне смерть всех Плантагенетов. И его смерть тоже. Я могу его спасти. И я спасу. И тогда…

— 22 августа 1485 года, — четко проговорила я, — Босуортское поле под Лестером. Ты об этом?

Она в ужасе зажала рот рукой и уставилась на меня. Ох, Басти…

— Ничего не будет, — сказала я, — и быть не может. Тебя обманули, и сына у тебя больше нет.

— Тот человек сказал, что все получится, — пробормотала она, — все получится. И мой сын женится на дочери короля и займет трон. А я спасу Ричарда Глостера, и он в благодарность женится на мне, усыновит моего Генри. И все… все будет хорошо!

Очень захотелось тряхнуть тупую мразь. Все будет хорошо! Принцы из башни, маленький Нэд, Энн… Через всех готова перешагнуть. Я там вообще не считаюсь.

Она уставилась на меня.

— Ты мне мешаешь. Мой человек рассчитал, что трое сыновей Глостера — это Три Солнца Йорков. У него только один сын, ублюдки не считаются.

— Это твой предок не считается, — напомнила я, — потому что его мамаша жила одновременно с двумя мужчинами. Вот уж кто ублюдок из ублюдков. Да и твой муженек, от которого ты родила, кровью похвастаться не мог. Что ж от де ла Поля отказалась, раз так о королевском достоинстве мечтаешь?

Она моргнула, но почему-то успокоилась.

— Я убью тебя! — услышала я. — Убью! И твоего ублюдка тоже.

— Зато Плантагенет, — напомнила я.

И странное место исчезло. Я распахнула глаза. Мне все так же сладко сопела в ухо Энн. Вздыхал тоже перебравшийся в постель, но явно не спящий Дикон. А мне захотелось заорать от счастья. На угрозы чокнутой бабы мне было плевать. Она не знает про Три Солнца! Не знает! Значит, и король не знает. Они все считают, что сыновья должны быть законными. Ох, они все в безопасности. И Дик, и Нэд, и Джон. Все трое. Можно выдохнуть и сосредоточиться на защите Энн. Это уже колоссальный плюс. Огромный.

Глава 19, в которой маги захватывают Тауэр, казну и печать, а король покидает земную юдоль

Праздники пролетели как один день. Других покушений не случилось. Собственно, не так-то просто найти исполнителей для подобных дел, уж больно риск велик. Я грешным делом подумала, что заказными убийствами могут промышлять местные маги, но Антонин объяснил, что это не практикуется. При легальном существовании волшебников доказать зловредное колдовство достаточно легко. И наказание за него серьезное. Тем более что Ричард — член королевской семьи и занимает очень важные должности. Это уже не просто уголовное преступление будет, а государственная измена.

Местные маги были склонны преуменьшать свои возможности и демонстрировать лояльность властям. И сами сдавали любителей заработать на заказах магглов. Во избежание. Конфликт никому не нужен.

— Если бы леди Стенли сама была ведьмой, тогда дело другое, — сказал Антонин, — но, как говорят у меня на родине, бодливой корове Бог рогов не дает. А местные ей разве что гороскоп составят, да еще какими расчетами помогут. Не тот уровень, чтобы рисковать.

Это были хорошие новости, но я решила не самоуспокаиваться и еще кое-что узнать у леди Сесили.

— Что ты хочешь узнать? — спросила она.

— Мне пришло в голову, миледи, что на моего сына и Джона никто не обращает внимание из-за того, что они рождены вне брака. Это хорошо, дети в безопасности, но почему в расчет принимают только законных детей? Да, рожденный в браке получает преимущество при наследовании, но ведь в его братьях и сестрах течет та же кровь их отца. Я просто хочу понять.

Она вздохнула.

— Ты права, это нам на руку. И я тоже не понимаю, в чем тут дело. Может быть в том, что мой сын открыто признал всех своих детей? Считают, что кого-то необычного он стал бы прятать?

Я отчетливо хмыкнула.

— Да, — кивнула леди Сесили, — но для этого надо знать Ричарда. Очень хорошо знать. К тому же никто в открытую не заявляет о чудесах. Слухи, не более того.

Теперь кивнула я. Ну да, оборотни и единороги — сказки. Кто-то кого-то вылечил, так молитва, бывает, и не такие чудеса творит. Даже происшествие с Мортоном списали на отравление какой-то французской едой, а то, что он сгинул в застенках Священного Трибунала, так, к тому же отсутствовали пресса и телевидение. Слухи перемещались по стране медленно, обрастая диковинными подробностями. А раз подробных отчетов, заверенных свидетельскими показаниями, никто не писал, то к ним и относились именно как к слухам. Про короля тоже много чего говорили: и про то, что женился на дочери ведьмы, и про занятия магией вспоминали. Никому же не мешало.

Своим в Мортленде я рассказала все.

— Шизофрения, как она есть, — сказала Гермиона, — тут психиатр нужен.

— Басти, чего еще наболтал? — спросил Люциус.

— Так я же говорил, — Лестранж задумчиво уставился в потолок, — про смерти. И что ее сын станет королем и женится на принцессе. Сына нет, но она себе уже следующего придумала, как я понял. А что касается смертей… Ну, смерти двух детей короля. Сына Ричарда Глостера и его жены. Про то, что детей короля признают незаконнорожденными, тоже ляпнул. А еще про эту девочку, на которой младший принц женился.

— Про яд ничего не говорил? — уточнила я.

— Нет, я старался тумана напустить. И про солнечное затмение тоже сказал.

— Раз смерть Кларенсов прошла по расписанию, то у нас есть время, — предположил Лавгуд.

— У мадам часики тикают, — напомнил Снейп, — еще немного, и даже зелья не помогут хоть кого-то родить. Разве что совсем уж темную магию задействуют.

Рабастан почесал в затылке.

— Такая тетка на все пойдет, точно говорю. Эх, сдается мне, на это солнечное затмение многое завязано. Если его не будет, то получится, что мы свою реальность создали, но до этого еще дожить надо. Что там у нас по расписанию?

— Война с Шотландией, — вспомнила я.

— А вы неплохо справляетесь, — послышалось из угла.

— О, давненько не виделись, — ухмыльнулась я.

Мне вернули кривую ухмылку.

— Что с хроноворотом? — тут же спросил Снейп. — Это действительно «Обрушитель царств»?

— Да. Если вам удастся до него добраться, то я его с удовольствием уничтожу. Он этому миру не принадлежит. Только вот защиту даже мне не преодолеть. Ограничения и на нас действуют.

— Эта полоумная до хроноворота не может попытаться добраться? — спросила я. — Вот кто готов на все.

— Она и попытается, — кивнул черт, — настойчивая особа.

— Когда применяли хроноворот, и что тогда случилось? — задал вопрос по существу Люциус.

— Датское завоевание, — ответил черт, — хорошо вовремя остановились. До того, что в вашем времени творилось, дело не дошло. Но, как видите, последствия до сих пор ощущаются.

В когтистой лапе появился изящный кулон. Черт протянул его мне.

— Держи подарочек. Воспользоваться можно трижды. Сама пройдешь и других проведешь. Любая точка в Англии. Но смотри, на ерунду не трать. И пока не пользуйся. Скажу, когда можно будет.

— Спасибо! — на мою ладонь лег тонкий диск из непонятного серебристого металла на тонкой цепочке. Я тут же надела этот амулет. На всякий.

— Исчез, — констатировал Рабастан. — Полезная вещь, между прочим.

Я провела рукой по шее и груди. Кулон совершенно не ощущался, но я знала, что он на месте.

— А воспользоваться сможешь, когда нынешний король умрет, — фыркнул черт.

И пропал. Скотина рогатая, непарнокопытная. Козел…

— Значит, отсрочка все-таки есть, раз даже артефактом пока нельзя пользоваться, — сказал Рабастан, — некоторые из них довольно долго настраиваются на владельцев.

— Мне последнее время кажется, что мы тут останемся навсегда, — задумчиво проговорил Люциус. — Вы заметили, как мы все изменились? Боюсь, что в будущем, каким бы оно не стало, нам делать нечего.

Снейп вызвал Тирли и приказал подать вина.

— Я тоже так думаю, — сказал он, — XX век кажется далеким и уже непонятным. Что там делать? И возможностей таких не будет. У меня никогда не было такой зельеварни, редких книг, ингредиентов. Лонгботтомы тоже не рвутся обратно. Невилл говорил, что у него большие планы. С принятием Статута Секретности многое изменилось, пропали редкие виды животных и растений. И не только магических. Есть шанс принять полезные законы. Он даже на банк семян замахивается.

Я вздохнула. Они были правы. Я тоже не могла себе представить, что брошу Дика, всех остальных. Дикона. Да и что мне делать в XX веке-то? На спецслужбы работать? Страшно представить, чем заниматься заставят, я же и лекарь, и убийца в одном флаконе, так сказать. А если все вернется обратно, то как дальше жить без магии? Только в петлю и останется.

— Мы здесь неплохо устроились, — согласился Эдгар, — там всего этого не будет. И не забывайте про Тома. Здесь он ученик Саймона, гарантировано займет достойное место, а там? Опять в Темные Лорды? А Гарри? Сириус?

— Не-не-не, — Сириус замотал головой, — лучше останемся. У нас с женой скоро малыш родится. Нельзя же оставить его здесь, а самим вернуться. А Барбаре каково будет?

Гермиона тяжело вздохнула и бросила взгляд на Снейпа.

— Я, честно говоря, вначале очень хотела вернуться домой, — тихо сказала она, — но потом поняла, что здесь … Не то чтобы здесь было лучше... Просто дом здесь.

Дом, милый дом. Я обвела взглядом большую комнату Мортленда. Да уж… А если еще вспомнить экологию XX и XXI веков, постоянный шум, свет, излучение. Вонь от выхлопных газов. Жуткую еду, воду и воздух. После холмов, лугов и болот Йоркшира это будет невыносимым. Не в тайгу же бежать.

— Я точно не смогу вернуться, — сказала я.

— Не исключено, что на нас многое держится, — заметил Снейп, — теоретически можно представить себе тот же несчастный случай, допустим, на охоте. Взрыв котла. Еще что-то. Но нет никакой гарантии, что с нашим исчезновением все не вернется на круги своя. Враги могут перейти к более активным действиям. Использовать приворот. Отравленные стрелы уже были.

— Меня больше интересует, где хранится этот хроноворот, — почесал кончик носа Лестранж, — ни у кого идей не появилось?

— Хогвартс, — сказала Гермиона.

— О, нет! — простонал Драко. — Тебе туда так хочется?

— Вовсе нет, просто подумай, — она отхлебнула вина. — Это должно быть место, куда не так-то просто попасть. Это раз. Место, где можно спокойно колдовать и проводить любые ритуалы. Это два. И, как мне кажется, там должен быть очень сильный магический фон, чтобы затерялись излучения от артефакта.

— А почему не Гринготс? — спросил Гарри.

— Ну, ты ляпнул! — Драко даже головой покрутил. — Во-первых, гоблины все еще враждуют с магами. А, во-вторых, никакого Гринготса не было во времена датского нашествия. Его и сейчас нет. Просто подумай, зачем особый магический банк, если можно спокойно пользоваться услугами магглов? Или не менее спокойно хранить золото в сундуке? Гоблины подсуетились сразу же, как только маги приняли Статут, воспользовались ситуацией и неразберихой. Ведь волшебникам пришлось кучу средств переводить из обычных банков.

— Никогда об этом не думал, — вздохнул Гарри, — но да, согласен. Кто же отдаст врагам такую страшную штуку.

— Наверняка хранители есть, — предположил Лестранж.

— Нет, — покачал головой Лавгуд, — это не может быть Хогвартс. Я бы поставил на нейтральную территорию. Ни англичане, ни шотландцы не отдали бы такую вещь врагу. Это какое-то место, где особые законы. И думаю, что это остров.

— Остров Мэн? — нахмурился Люциус.

— Или Джерси, — кивнул Лавгуд, — у них тоже особый статус. И это острова. Именно там могли спрятать опасную вещь, чтобы, в случае чего, обезопасить другие территории. А может, и Сент-Меррис, там древнее аббатство.

— Надо будет прикинуть, — согласился Лестранж.

Я допила вино и попрощалась. Пора было возвращаться в Миддлхэм. Тоже дом.

— Ты уезжаешь? — спросил меня Том, который кормил бельчонка орехами.

— Да, уезжаю. Как у тебя дела?

— Хорошо, — улыбнулся он, — у меня столько дел. Мы с Хагридом скоро пойдем лечить корову в деревню. Это очень важно — вылечить корову, потому что иначе у людей не будет молока.

— Вы с Хагридом молодцы, — улыбнулась я в ответ, — я очень вами горжусь. Ты учись, и у тебя все будет хорошо.

— Ага! — он отдал бельчонку оставшиеся орехи и убежал в хижину Хагрида.

Я вскочила в седло. Лошадь пошла шагом. Том… Вот кому тут лучше всех. Дом, друзья, много еды, учеба. Его куда, случись что?

Лошадь вброд перешла реку, и я отпустила поводья. Вперед!..

Антонин тоже стал думать, где может находиться хроноворот.

— А может быть, все проще? — предположил он. — Его мог обезвредить и кто-то один. Поэтому его и не найти. Уж про некое место с особым статусом точно бы какие-то слухи ходили. А так все шито-крыто. Мест с сильным излучением много. К тому же спрятать хроноворот мог и не слишком сильный маг. Ему могло банально повезти, так тоже бывает. Ухватил опасную вещь, сунул в тайник, даже в чужой тайник.

— Ничего себе, проще, — возмутилась я, — да так мы его вообще не найдем. Даже про смерть Кощееву информации больше было. А ведь это сказка, то есть, герой в любом случае получит подсказки, волшебных помощников и победу.

— Пока что волшебными помощниками тут мы, — хмыкнул Антонин, — но дело не в этом. Но герой-простак, которому везет потому, что у него чистые помыслы, есть в сказках всех народов мира.

— Про ученика чародея не забудь, — напомнила я, — вот наша сказка.

— Это да, — согласился Долохов, — но я бы именно байки и послушал. Или почитал. Сказки там всякие, истории.

Можно было и сказки почитать, почему нет. В смысле, сказки пока никто не записывал, а вот легенды — да. Байки народ тоже травил охотно. Там, правда, больше малопристойных подробностей имелось, но кто знает, вдруг повезет.

Энн пожаловалась, что ей стали сниться кошмары. Это было серьезно. Методика старинная, веками отработанная. Таким образом и до безумия доводили, и до смерти. Пришлось срочно изготавливать амулет. Причем кровь взяли не только у Дикона и графини, но и у меня.

— По-другому не получится, — вздохнул Снейп, — давай руку.

— Так я же… — пробормотала я, но возражать не стала. Ничего себе, как связь закрепилась, но подумать об этом и потом можно, сейчас главное помочь.

Луна сплела ловца снов. Амулет активировали, и кошмары ушли.

— Никогда не думал, что есть столько способов навредить человеку, — прокомментировал ситуацию Дикон.

— Как говорится, человек знает лишь один способ передавать жизнь, и тот получил от Господа, — ответила я, — зато сам придумал множество способов эту жизнь уничтожать. А магия дает иллюзию безнаказанности.

Дикон нахмурился и кивнул. Понятно, что ему все это не нравилось. Да и кому такое могло понравиться.

Новости приходили нерадостные — что из Бургундии, что из Шотландии. Чувствовалось, что скоро будет война. Королю Эдварду оставалось всего ничего. А я, кажется, поняла, зачем мне вручили порт-ключ.

Дикона на трон буквально подсадят, это понятно. Епископа Батского за шиворот притащат, чтобы он рассказал о том, что дети короля бастарды. С покушениями тоже удастся справиться. Оставались украденная Риверсами государственная казна и Большая Королевская Печать, попавшая в руки королевы. Причем последнее было намного опаснее пропавших денег. Это самый настоящий артефакт, придающий любой бумаге силу обязательного к исполнению закона. Можно ли даже на секунду дать его в руки не очень умной женщине, готовой на все, чтобы остаться на троне или рядом с ним? Боящейся до трясучки, что вылезет правда о ее браке? Ни в коем случае. Придется спасать. А вот именно этой помощи мне Дикон и не простит. Ну и ладно…

Наши Три Солнца теперь общаются втроем. Идея наша с Энн, разумеется. Но Дикон не возражал.

Довольно занятно, как быстро Джон и Дик взяли под покровительство Нэда. Вернее, как быстро Нэд сообразил, как управлять своими старшими братьями. И я бы не сказала, что он ими манипулирует, хотя и не без этого, конечно.

Джон и Дик были не глупее, если что. Просто Джон привык больше полагаться на физическую силу и знал, что рядом есть кто-то, кто все придумает намного лучше, чем он. А Дику было все равно. Он к обоим относился чуточку покровительственно, как самый старший, соглашался играть на придуманных Нэдом условиях и всегда успевал разрулить ситуацию до того, как она могла выйти из-под контроля. Поодиночке все трое оставались мальчишками, но вот вместе это уже была сила. Они даже своего отца заставляли с собой считаться. Дикон частенько не мог понять, как это он сам разрешил очередное безобразие. Потом, конечно, раскусил маневры, покрутил головой и усадил сыновей за стол переговоров. Уж не знаю, до чего они там договорились, но три обормота стали вести себя намного тише. Ревности между ними, что показательно, не наблюдалось. Дик и Джон спокойно относились к тому, что наследником являлся Нэд. Сработал принцип: «а зато у меня». Тут я постаралась, конечно. Да и сам Дикон никогда особо не выделял законного сына. Нэд будет правителем, Джон — знаменитым воином, а Дик — целителем. Они всегда помогут друг другу, и все у них получится. Искренне надеюсь, что это у них не пройдет. Мы с Энн тоже не делили эту банду на своих и чужих, если что.

Кэтрин поглядывала на мальчишек снисходительно. Ей уже пора было задумываться о женихах. Отец приданым обеспечит, это понятно. Впрочем, основным приданым в ее случае являлись родственные связи. Девочка получилась хорошенькая, умненькая, ей дали прекрасное образование. Уж не знаю, что там в другой реальности случилось с ее замужеством, в смысле, не поспешил ли муженек избавиться от ставшей вдруг неудобной жены. Теперь-то мы проследим, чтобы ничего плохого не произошло. Те же гороскопы десять раз перепроверим — есть специалисты.

Из Лондона доходили не самые приятные слухи. Умерла юная жена принца Ричарда, а король быстренько провел через парламент акт, закрепляющий ее огромное наследство за юным вдовцом. Понятно, что деньги и земли в хозяйстве нужны всегда, но одним росчерком пера король восстановил против себя могущественных Говардов, имеющих все права на наследство. Мне все это тоже не нравилось, если честно. Не хотелось верить, что девочка умерла не своей смертью, хотя и об этом шептались.

Беспорядки на границе продолжались, выливаясь в кровопролитные стычки. Следовали ответные рейды. Король то фактически объявлял войну, то спускал все на тормозах. А война — это сбор ополчения и поборы. Дикон, в конце концов, освободил от дополнительных поборов город Йорк и все графство.

Проблема была еще и в том, что король все никак не мог решиться назначить своего брата командующим армией. При этом сам добрался максимум до Ноттингема. Ясно, что проблемы со здоровьем давали о себе знать, но сколько можно тянуть? Невозможно держать целую страну в постоянной боевой готовности. Рванет обязательно.

Наконец, свершилось. Дикона назначили.

Мы с Антонином сопровождали его во всех этих метаниях по границе и на встречи с братом. Уже всем было ясно: герцог Глостер представляет из себя очень серьезную силу, и случись что с королем, надеяться остается только на него. А то, что у Эдварда очень серьезные проблемы со здоровьем, не заметил бы только слепой. Я даже опасалась, не предложит ли Ричард, чтобы его брата лечил Дик, но этого, к счастью, не произошло. Дикон помнил свои клятвы. К тому же его былое восхищение старшим братом давно сошло на нет. Очень сильный удар по этому чувству нанес поход во Францию, а добила его казнь Джорджа. Ричард оставался верным подданным короля, но свои ресурсы предпочитал оставить при себе. И прекрасно.

Энн охраняли Гарри и Драко при поддержке остальных магов, а мне досталось душевное спокойствие Дикона, который периодически закипал и лез на стену из-за поведения своего братца. И вот свершилось — военный поход начался.

Постоянно переходивший из рук в руки город Бервик тут же открыл ворота. Дикон оставил небольшой отряд осаждать не сдавшуюся цитадель города и спокойно двинул прямо на Эдинбург. А чего мелочиться? Шотландские бароны зачем-то посадили своего короля в подвал королевского замка и перевешали часть придворных. Мы с Антонином даже поинтересовались, может, у них так принято? Воевать, в смысле?

Англичане воевали по старинке и просто вошли в Эдинбург, не отвлекаясь на странные ритуалы и церемонии. Собственно, на этом военные действия и кончились, начались переговоры.

Дикон, воспрянувший во время военных действий, опять потух. Переговоры сводились к тем же самым приграничным крепостям, включая Бервик, разбою на границе, дележке приданого принцессы Сесили, помолвленной с наследником шотландского престола, браку Дорсета с сестрой шотландского короля и правам шотландского герцога, удравшего сперва во Францию, а потом в Англию. Герцог был согласен на все, лишь бы его восстановили в правах и больше не трогали, шотландцы были согласны вообще на все (когда враг расположился в столице, права не покачаешь), договоры подписали быстро.

— Французы хотя бы денег отвалили, — прокомментировала все это я.

Дикон тяжело вздохнул и приказал отвести армию обратно. В любом случае, город Бервик перешел к англичанам.

Победу широко и громко праздновали, Дикону пожаловали титул Лорда Севера. Приближался очень важный рубеж нашего пребывания в этой реальности, от которого зависело практически все. Герцога Глостера мы подстраховали, как могли, теперь надо было спасать и страховать короля Ричарда III. Дни Эдварда IV были сочтены.

Рождество 1482 года мы отпраздновали очень весело. В Мортленде составляли план действий на ближайшее время. Договорились, что отдавать во вражеские руки не стоит не только печать, но и королевскую казну. И вообще, нечего всяким Вудвиллам безобразничать.

— И что предлагаете? — спросила я. — Тауэр взять? Вместе с королевской сокровищницей и заговорщиками? Кто там? Дорсет и остальные? И продержаться там до появления Ричарда? Ох, он нам потом и устроит…

— Победителей не судят, — напомнил Рабастан.

— Захватить Тауэр — это мечта моего детства, — скромно признался Люциус.

— Сокровищницу придется вернуть, — напомнил ему Эдгар, — но мне тоже эта идея нравится. Охранять герцогиню будут дамы, Антонин останется при герцоге, а мы рванем. Можно и порталом, который Барбаре вручили, для первого перемещения не пользоваться. Уж к Тауэру мы прорвемся. Саймон и Гермиона останутся на хозяйстве — вдруг кого эвакуировать понадобится. И сварите побольше снотворного, чтобы с гарнизоном разобраться. И укрепляющего для нас. А у Барбары одно лишнее перемещение останется, когда она у королевы печать отбирать будет.

— Надо еще какие-то средства связи придумать, — сказала я, — на всю крепость нас маловато, не будем же перекрикиваться.

— Обязательно! — согласился Лавгуд.

И работа закипела, а мне было тревожно. Исчезнуть просто так не получится, поводом решили выставить гороскоп короля.

Снейп и Гермиона котлами варили снотворное и укрепляющее. Кстати, они оба окончательно перестали скрывать свою связь, даже перебрались в одну комнату. Маленький Том воспринимал их, как своих приемных родителей. И хорошо.

Я на свой страх и риск поговорила с Диконом.

— Прости, что лезу, но твой брат болен, — сказала я, — вдруг что-нибудь случится.

— Ты хочешь сказать, что он может умереть? — Дикон бросил на меня косой взгляд.

— Все мы смертны, — напомнила я, — но он король. А его сын слишком мал. Его мать не очень разумная женщина. К тому же у нее много алчных родственников, которых ненавидят в стране. Если что-то случится сейчас, то будет смута, а ты останешься единственным взрослым мужчиной в семье. И разбираться с тем, что могут натворить королева и ее родственники, придется тебе.

Дикон пожал плечами.

— Я могу только желать своему брату выздоровления и долгой жизни, — ответил он, — но я понимаю, о чем ты. Но почему это тревожит тебя?

— Королева может захотеть стать регентом при малолетнем сыне, — ответила я, — но ведь у тебя намного больше прав. Так что тебя могут попытаться убить. Тебя удивляет, что я этого не хочу?

— Ты будешь обо мне плакать? — Дикон вздернул бровь.

— Нет, я буду тебя ругать, что ты это позволил и допустил, — отрезала я.

Он усмехнулся.

— Я не дам себя убить, не бойся. Это не так просто, как кажется моим врагам. И мне не нравится, что ты думаешь о таких вещах.

— Мне тоже это не нравится, но эти вещи не исчезнут, если о них не думать. Послушай, может быть стоит, чтобы кто-то следил за тем, что происходит в Лондоне?

— За этим следят. Но это…

Я вздохнула. Не мое дело. В этом весь Дикон. Ох, отольется мне спасение королевской печати, но я не отступлюсь.

Самое смешное, что известие о смерти короля мы в Йорке получили еще до самого события. Даже траурная месса в Минстере состоялась.

Я оставила записку: «Встретимся в Лондоне. За Энн проследят и в обиду не дадут». И рванула в Мортленд, переодевшись в мужской костюм и спрятав волосы под капюшоном плаща. На всякий случай. Антонин отвел глаза слугам в резиденции, а стражники на городских воротах на меня никакого внимания не обратили.

Меня ждали с нетерпением. Пентаграмма была расчерчена, ритуал рассчитан, Гермиона вручила мне тяжелую сумку с зельями.

— Я с вами! — подорвался Шелтон, которого в этот раз ввели в суть дела.

— И я! — не остался в стороне Хагрид.

— Легко, — ухмыльнулся Рабастан, — только амулетики наденьте, а то мало ли что. Так, народ, выйдем прямо на территорию крепости, есть там пара местечек, точно знаю. В драку не лезем, в конфликты не вступаем. Тирли добавляет зелье в котлы с едой и бочонки с элем и вином, а мы ждем. Ну, если кто не заснет, тогда уже вяжем. Понятно? Нам шум ни к чему. Всех, кто придет — впускаем, обратно не выпускаем. Ну а Барбара рванет за печатью.

— Ясно! Ясно! Пошли уже.

Медленно раскалялись линии пентаграммы. Этот был тот же ритуал, с помощью которого пугали Тюдора, только теперь мы могли пройти полностью.

— С Богом! — выдохнул Снейп.

Ощущения так себе: было тяжело и больно, но вот все закончилось, и мы вывалились в каком-то темном закутке.

— Не промазали, — заметил Лестранж, — вон Фонарная башня. Ну что, зовем Тирли? И пошли искать коменданта.

Комендант нашелся легко и непринужденно.

— Во дают! — поморщился Драко. — Король еще живой, а они уже казну вывозят. Это мы удачно зашли. И вовремя.

— Грабим короля? — громко спросила я, делая шаг вперед.

Злоумышленники замерли. Дорсет, еще несколько человек.

— Что здесь делает эта женщина? — крикнул комендант. — Стража!

Гарри и Драко скрутили всех.

— Похоже, Барбара, тебе стоит поторопиться с печатью, — сказал Люциус, — как бы и ее не прихватили заранее.

И я отправилась туда, где находилась королева. Подарок черта позволял перемещаться без заданных координат — только по желанию. Со мной отправился Сириус в образе пса.

Вообще странно, что печать передали королеве. Так боялись Ричарда, что согласились на то, что важнейший артефакт попадет в руки не самой умной женщины, способной натворить дел? А чего его бояться-то? Настолько рыло в пуху? Или у королевы имелся какой-то компромат на того, у кого печать находится сейчас? Или же этот тип рассчитывал, что королева станет регентом и, разумеется, щедро отблагодарит предателя?

Мы с Сириусом оказались в небольшой комнатке, примыкающей к королевской опочивальне. Короля, судя по всему, уже приготовили к смерти. В любом случае, кроме дыхания он никаких признаков жизни не подавал. Рядом никого не было. Тоже показательно: это уже практически труп, а живым нужно позаботиться о себе. Хорошо еще драгоценности никто не ворует, те же кольца с пальцев не рвут, а то бывали моменты в истории. Ну, и где королева? У меня всего два перемещения осталось.

Скрипнула дверь, и в комнату скользнула женская фигура. Она быстро оглядела помещение, наклонилась над королем, потом махнула рукой. В комнату просочился мужчина в облачении священника. Мы с Сириусом навострили уши.

— Вот печать, Ваше Величество, — проговорил мужчина, — ей действительно лучше находиться у вас. Милорд Дорсет уже в Тауэре, так что деньги будут. Скоро заготовят указы к армии и флоту, чтобы они не подчинялись герцогу Глостеру. Принца доставят в Лондон в самое ближайшее время, и он будет коронован. Большая часть совета на вашей стороне. Вы будете регентом.

— Но ведь Глостер… — пробормотала королева, но тут же жадно схватила печать.

Мужчина поклонился и вышел. Королева замерла посреди опочивальни с печатью в руках. Мне отчетливо было видно мечтательное выражение ее лица. Все, наш выход.

Сириус быстрой тенью метнулся к двери, отсекая королеву от выхода. Я накинула капюшон так, чтобы он скрывал мое лицо.

— Ну что? — спросила я. — Налюбовалась? А теперь отдай мне.

— А? — мадам испуганно уставилась на меня. Открыла рот, чтобы заорать, но заткнулась, услышав рычание. — Кто здесь?

— Отдай печать, вдова Грей, и тебе никто не сделает ничего плохого, — сказала я.

— Я? Да как ты…

— Мадам, не надо визга. А то прибегут, поинтересуются, чего это сожительница короля с печатью делает. Ну, чего уставилась? Все знают, что никакой свадьбы не было. А обещать жениться и валить в постель король был мастак. Не факт, что и леди Батлер первой оказалась. Давай сюда! Что ты с ней делать будешь, овца безрогая? Орехи колоть? Дай, кому сказала!

Сириус зарычал громче. Мне все это надоело, и я просто вырвала печать из жадных лапок Лиз Вудвилл. Она взвизгнула и бросилась на меня. Шаг в сторону, подножка, и королева влетела лбом в подножье королевской кровати. Бум!

Я подняла ее за шиворот. Жива. И тут мне в голову пришла совершенно хулиганская идея. Надо же придумать какое-то объяснение, куда делась печать. Будет им объяснение. Тяжелый кругляш впечатался в щеку королевы, оставив хорошо известный отпечаток.

Сириус очеловечился и распахнул дверь. Пинок под королевский зад. И жутким голосом:

— Не далась печать королевская в руки недостойные, воровские! Лишь достойному достанется!

В том помещении толпилось порядочно народу, что нам только на руку. Я тут же подхватила Сириуса и активировала порт-ключ. Нам пора в Тауэр. Теперь оставалось ждать.

В Тауэре царили тишь, гладь и Божья благодать. Маги запечатали все ворота, кроме главных, повесили везде маячки и не без комфорта устроились в той самой Фонарной башне.

Я показала им печать.

— Большая часть дела сделана, — сказал Люциус, — теперь нам остается продержаться до прибытия герцога с наследным принцем.

Я кивнула и приняла из его рук кубок с вином. Мы сделали все, что могли, остальное на Ричарде. А все равно сердце не на месте. Он очень умный, быстро просчитывает ситуации, у него огромный авторитет и высшая власть в стране на сегодняшний день, но как все это зыбко. А еще неизвестно, не изменили ли мы что еще? Вдруг не получится мирно распустить сопровождение принца Эдварда? Или какой-нибудь идиот решит выслужиться перед Вудвиллами?

— Очередные гости, — проговорил Лавгуд, взглянув на засветившийся шар, стоящий на столе.

Еще один член семейки Вудвиллов явился поторопить родича с вывозом казны.

— Скоро их складывать некуда будет, — хмыкнул Паркинсон, — но зато все деньги останутся в королевстве, и никто не будет отдавать неправомочных приказов. Королева тоже деморализована. К тому же уже все знают, что она пыталась прибрать к рукам печать. Еще бы разузнать точно, что сейчас творится во дворце.

— Переполох, — послышалось из угла, — ищут печать. Тем более что королева сдала епископа Рочестера и Линкольна, который ей печать и передал. Там уже кто-то помянул нечистую силу и покойницу Жакетту, в том смысле, что в ведьмины руки артефакт не дался. Все забыли и про умирающего короля, и про наследного принца, и про герцога Глостера. Служат молебен о возвращении печати. Здорово придумала с этой печатью на лице, кстати, мои поздравления.

— А дальше что? — спросила я.

— Дальше? — хмыкнул черт. — Герцог взбесился от твоей записки и прижал к стенке всех, кого поймал. Начал с Антонина. Вытряхнул информацию, что вы собрались помешать родичам королевы воспользоваться королевской печатью и казной. Разозлился еще больше, что его не поставили в известность. Принял присягу подданных от имени племянника и уже выдвинулся к Ладлоу. Молись, Барбара, чтобы остыл к тому времени, когда до Лондона доберется.

Я тяжело вздохнула. Что и требовалось доказать. Ой, что будет…

— А вообще, оно как? — спросила я.

— Все по плану, — загадочно усмехнулся черт и исчез.

На меня смотрели с сочувствием. Я пожала плечами. Дело сделано, к чему плакать над пролитым молоком. Орать я тоже умею, если что.

— Может быть, как-то маякнуть? — неуверенно предложил Лавгуд. — Антонину, хотя бы? Пусть передаст, что у нас все хорошо.

— Сову отправить? — тут же предложил Драко. — Поттер, надо послать Тирли за твоей совой, а потом написать.

— А вдруг какой-нибудь тип Хэдвиг прибьет? — спросил Гарри.

— От вида Тирли там точно массовая истерика случится, — сказала я, — и неплохо, если бы герцог увидел прибытие почты, а то еще не поверит. Пусть Тирли отнесет Хэдвиг и проследит, чтобы никто ее не обидел. Люциус, пиши отчет о проделанной работе.

Малфой кивнул. Отчет составили довольно споро. Проинструктировали и сову, и Тирли. И стали ждать ответа. Ответ пришел от Антонина.

«Хорошо, что прислали сову, я уже собирался через Тирли связываться. Ну, вы там даете. Мысленно я с вами. Повторять слова милорда не буду, сам узнал много нового. Вам приказано сидеть тихо и не отсвечивать. Постарайтесь продержаться до нашего прибытия.

Ваш Тони».

В эту записку была вложена вторая.

«Раз уж захватили казну и печать, то никому не отдавайте. Виновных допрошу лично. Если узнаете что-нибудь о происходящем в городе или на королевском совете, то сообщите.

Ричард, герцог Глостер».

— По крайней мере, одобрил, — сказал Люциус, аккуратно складывая оба письма, — теперь будем думать, как узнавать новости.

— Допрашивать каждого нового гостя, прежде чем усыпить, — предложила я, — можно с веритасерумом. У меня есть, если что. И много.

— Хорошая идея! — согласились все.

Гости нас особо не посещали.

Король, наконец, помер, и прискакал гонец с приказом стрелять по такому поводу из пушек. Гонца аккуратно упаковали. Из пушек мы, правда, бабахнули, как сумели. Повод солидный, да и традиции нельзя нарушать.

Потом заглянули насчет сохранности королевской казны. Еще что-то было по поводу чеканки монет и значков к коронации. Печать, по слухам, продолжали искать всем королевским советом. Епископа взяли под стражу. Королеву от греха подальше спровадили в убежище при Вестминстерском аббатстве вместе с дочерями и вторым сыном. Наконец, кто-то заметил, что из Тауэра никто не возвращается.

Присланного на разведку лорда Гастингса постигла все та же участь. И его свиту тоже. Вот когда началась паника. Ведь за тем, как они проходили на территорию крепости, следили с большим интересом. Очень может быть, что кто-нибудь и предложил бы пойти на штурм, но на стене был замечен Хагрид.

Уж не знаю, что там себе напридумывали лондонские обыватели, но теперь за крепостью наблюдали с середины реки. Ближе подходить не решались.

Мы честно отчитывались во всех этих безобразиях Ричарду. Он написал, что принц разболелся, но был экстренно вылечен братом Саймоном, так что уже в ближайшее время торжественная процессия въедет в Лондон. Антонин тайком сообщил, что была попытка покушения, но какая-то вялая. Похоже, что страшные слухи о великанах, захвативших Тауэр, и нечистой силе, укравшей королевскую печать, разошлись по стране.

Все надеялись на герцога Глостера. Шотландцев победил? Пусть теперь с великанами сражается. И вообще, он брат покойного короля, ему по должности положено — как Великому Коннетаблю и далее по списку.

Мы спросили, не надо ли стрелять из пушек при въезде принца в столицу? Опыт уже есть, так что всегда пожалуйста.

Ричард от орудийного салюта отказался, причем в непарламентских выражениях. Похоже, что не остынет.

И вот, наконец, этот великий день настал.

Насколько мы поняли, принца доставили в дом то ли епископа, то ли лорда-мэра, а потом Ричард самолично отправился в Тауэр. В Лондоне звонили колокола. Темза была забита судами и лодками. Народ давился на мосту. Представители духовенства остановились на почтительном расстоянии от Тауэра.

С очень зловещим скрипом приоткрылась створка ворот… Дикон спокойно спешился, бросил поводья сопровождающим. Небрежным взмахом руки остановил свиту и вошел в ворота.

Ахнули так, что на башне флюгер завертелся.

Мы спокойно стояли прямо за воротами и дружно опустились на одно колено, протягивая ключи от крепости, отдельных помещений, собственно сокровищницы и монетного двора. У меня в руках была печать.

— Счастливы видеть вас в добром здравии, милорд, — проговорил Люциус, которому мы доверили вести переговоры, — и просим принять наши соболезнования по поводу кончины вашего брата, нашего короля. Все злоумышленники надежно заперты, а просто задержанные могут быть отпущены в любой момент. Все на ваше усмотрение. Мы сдаемся и надеемся на ваше милосердие и справедливый суд.

Дикон взял у меня печать.

— Даю слово чести, милорд, что никто не пользовался этой печатью, пока она находилась у меня в руках, — сказала я.

Он кивнул.

— Я не хочу выставлять вас на всеобщее обозрение, — сказал он, — потому что слухи по Лондону ходят ужасные. Сделаем так: сейчас в крепость войдет мой эскорт, и вы смешаетесь с ним, только вот, что с вашим лесником делать?

— Давайте его спрячем, а потом вернем в Йоркшир, — тут же нашелся Лестранж, — у нас есть способ. Или попросим Тирли.

Дикон вздрогнул, когда увидел домовичку.

— Тирли, ты сможешь вернуть Хагрида домой? — спросила я. — А то на него могут напасть.

— Тирли будет очень, очень сложно, — вздохнула эльфийка, — но она постарается.

Мы попрощались с довольным Хагридом, и Тирли отправилась с ним в Мортленд. Ричард резко развернулся и вышел из ворот. Мы дружно пристроились к щелке. Да, похоже, местная общественность даже не дышала, пока происходил наш разговор. Дикон высоко поднял руку, демонстрируя королевскую печать, и огромная толпа разразилась приветственными криками. По знаку Люциуса мы широко распахнули ворота и впустили сперва эскорт герцога, а потом и всех остальных.

Смешаться с хорошо знакомыми парнями было легко, тем более что они кое-что знали от Антонина. Официальные лица в полном шоке обозревали сонное царство.

— Это какие-то чары, — не очень уверенно проговорил архиепископ Кентерберийский, — все, кто входил в крепость, засыпали. А теперь эти чары пали.

— Королевская печать не захотела переходить в недостойные руки, — напомнил лорд-мэр, — а эти люди, судя по всему, хотели украсть королевскую казну. Чудо! Господь не допустил больших бед в королевстве. Возблагодарим же его!

После небольшой благодарственной молитвы Дикон начал раздавать распоряжения. Люциус с помощью Тирли будил стражников, гонцов, служащих и арестантов.

— Что за покушение было? — шепотом спросила я у Антонина.

— Планировалось что-то серьезное, — тоже шепотом ответил он, — и это как-то связано с болезнью принца. Саймон сказал, что пацан вообще не жилец. Сейчас его зельями накачали, потом надо будет, чтобы Дик посмотрел. А я напомнил, что у нас веритасерум есть. Ну, милорд за ужином лорду Риверсу и подлил. Не знаю, что тот ему выболтал, но утром и его, и еще троих арестовали. Так что действительно напасть на нас никто не смог. А эскорт принца герцог распустил.

— На меня и остальных очень злился? — спросила я.

— Да, — Антонин показательно вздохнул, — он же привык все решать сам. И, по-моему, бесился, что вы удрали и его бросили, даже спал плохо. Так что готовьтесь, леди Барбара, разборка вам обеспечена. Остальным вряд ли что-нибудь достанется, все ваше.

Я уже привычно вздохнула.

— Ну, ребята, вы даете! — Сайкс хлопал по плечам Гарри и Драко, которых очень хорошо знал. — Такое отмочить! Эх, жалко, милорд велел языки на привязи держать! Но нам-то вы расскажете?

Слухи все равно разойдутся, подумалось мне. И маги точно догадаются, в чем тут дело. Но вряд ли кто-то будет против. Ребенок на троне — это всегда неустойчивая власть, борьба за влияние и проблемы в стране. А тут еще всеобщая нелюбовь к Вудвиллам. Да и память о том, что творилось при Генри VI, еще не успела выветриться. А у Ричарда, помимо прав на престол, еще и авторитет, репутация. Популярность. Так что орать о колдовстве никто не будет. Подождут.

Наконец, Дикон раздал все распоряжения. Официальные лица отчитались, что на сундуках с деньгами печати не нарушены. Пленников разместили по камерам (мы сгрузили их в одном из помещений башни). Можно было приступать к другим делам.

— Ты сейчас же отправишься в Байнардс Касл, — сказал Ричард, тоном, не терпящим возражений, — вечером поговорим.

Вечером, так вечером. И чего не в Кросби Плейс, спрашивается? Обязательно у мамочки останавливаться? Вот кто мне сейчас мозги через уши вытянет.

— Хорошо, — спокойно проговорила я.

Со мной отправили несколько сопровождающих. Угу, очень поможет, если я порт-ключом воспользуюсь, но это крайнее средство. Сперва надо попробовать договориться. Моя миссия все еще не выполнена. Да и… Не могу я уже без этого типа.

Леди Сесили встретила меня, поджав губы.

— Так и знала, что это ты, — сказала она, — хорошо, что тебя никто не узнал. Ни к чему, чтобы нашу семью связывали с колдовством.

Я даже соболезнования по поводу кончины старшего сына выразить не успела.

— Извините, миледи, — проговорила я, — я сейчас не готова это обсуждать.

— Иди в свою спальню и не смей из нее выходить! — повысила голос герцогиня. — И только попробуй воспользоваться какими-нибудь штучками в моем доме!

— Миледи, раз вам все это так неприятно, то, может быть, мне не стоит задерживаться здесь? — не выдержала я.

— Сейчас же в комнату!

Блин… Ну в комнату, так в комнату.

Я сбросила тяжелый плащ, расстегнула пояс и жадно выпила целый кубок вина, заботливо оставленный кем-то у кровати. И рухнула прямо на пол. «Как же глупо быть настолько доверчивой после всего…» — было моей последней мыслью.

Глава 20, в которой Барбара опять выживает, Дик лечит, а Ричард не избегает уготованной участи

Передо мной пылал огромный костер, но пламя не обжигало. Оно казалось таким ласковым, уютным. Хотелось подойти ближе, чтобы скрыться от окружающей темноты, холода. Я тянула руки к этому огню, но языки пламени уворачивались, как живые. Мне стало обидно. Да что же это такое! Еще и погреться не дают. И я резко шагнула вперед, но вместо жара или даже обычного тепла ощутила настолько пронизывающий холод, что испуганно вскрикнула.

Чьи-то руки довольно грубо схватили меня, потащили. Меня тормошили, хлопали по щекам. Что-то резко сдавило грудь.

— Энервейт! Энервейт! Дыши! Твою ж…

В горло полилась противная жидкость, я закашлялась. С огромным трудом открыла слезящиеся глаза. Родные, хорошо знакомые лица: Гермиона, Снейп, Антонин, Басти. На заднем плане бледное лицо Дикона.

— Жива! — расплылся в широченной улыбке Долохов. — Что, хозяюшка, заглянула в глазки Костлявой? Метка-то ее на всю жизнь теперь останется. Как оно там?

— Отвалите, некрофилы, — прохрипела я, — всех переживу!

Гермиона поднесла к моему носу три пальца.

— Сколько видишь?

— Три, — ответила я, — что, еще и по башке дали?

— Сама ударилась, когда падала, — сказал Снейп, — скажи спасибо своим косам. Милорд, я все понимаю, но зачем лошадиную дозу макового отвара подливать? Они же все время на бодрящем держались. Леди действительно умереть могла. Хорошо, что она у нас дама закаленная.

Дикон подошел ко мне. Я все еще лежала на полу. Понятно, непрямой массаж сердца проще делать на твердой поверхности.

Ричард опустился на колени рядом со мной и взял меня за руку.

— Это не я, — сказал он, — я никому не приказывал подливать тебе маковый отвар. Клянусь тебе!

Я знала, что это не он, такое совершенно не в его характере. Он всегда действовал в открытую. Тем более что у него были зелья, и он специально расспрашивал о них Снейпа. Маковый отвар — это так по-маггловски, но вместе с тем — неплохой способ удержать на месте того, кто легко может сбежать.

— Я не хочу оставаться в этом доме, — тихо сказала я.

— Хорошо!

Он поднял меня на руки и двинулся к выходу. Я закрыла глаза. Смутно чувствовала, как меня положили в носилки, как двигались лошади, как меня снова понесли, а потом уложили на что-то мягкое. Слышала голос Снейпа, который объяснял действие различных зелий. Чувствовала, как с меня снимают одежду, протирают влажной тканью, снова укладывают в постель. И, наконец, отключилась окончательно. Заснула, как в яму провалилась.

В этот раз черт вломился в мой сон.

— Уж и не знаю, что с тобой делать, — задумчиво проговорил он, — бьешь все рекорды. Еще и удар в спину на себя приняла.

— Ты не мог бы попонятнее, — попросила я, — я еще и головой ударилась.

— Что, сотрясения не было по причине отсутствия мозгов? — хмыкнул черт. — Странные вы, люди. А уж женщины… это нечто. В голову не приходило, что все так получится. Честно, думал, ты поблизости от этого типа покрутишься, поможешь, что-то для себя выкрутишь. Связь будет, ребенка родишь. И все. А тут такое.

— Чего еще? — вздохнула я.

— То, что ты — идиотка первостатейная, не умеющая своим влиянием на мужиков пользоваться, я с самого начала знал, — черт играл кисточкой своего хвоста, — но не до такой же степени. Этим ты, кстати, Ричарда и зацепила. У него реально мысли враскорячку были. Как это: у тебя такой капитал, сын, да еще его первенец, а ты не только ничего не требуешь, но и не просишь? Вела бы себя как нормальная, он бы тебе деньжат отсыпал, еще чего-нибудь подкинул, и все общение постепенно свелось бы к чисто деловому, хотя и дружескому.

— И тебя бы это устроило? — спросила я.

— Да всех бы устроило, — фыркнул черт, — общаться и как-то влиять на ситуацию все равно бы получилось. Честно признаюсь, я пытался сделать так, чтобы Ричард к тебе охладел. И если бы ты ему после его свадьбы хотя бы глазки построила, то все бы получилось. Так ведь нет. Я как вспомню эту сцену! Женушку вылечить помогла, стоит и в окно смотрит, да на сыночка, вареньем перемазанного, умиляется. На мужика, на которого другие бабы гроздьями вешаются, внимания не больше, чем на мебель. А он только что из штанов не выпрыгивает. Думаешь, его чего на охоту понесло? Решил пар выпустить, затащить тебя в кровать и избавиться от наваждения.

Я пожала плечами. Тоже метод.

— Только вот не учел всяких нюансов, — продолжал черт, — вроде физиологической совместимости и совпадения многих факторов. Влип еще больше. А ты продолжала его интриговать. Сына он забрал больше со злости, чтобы хоть что-то сделать. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы ты не поперлась с ним во Францию.

— И что все это значит? — спросила я.

— А то, что ваша связь все время усиливалась. И теперь ты сумела взять на себя тот самый удар в спину. Ну, помнишь, как его убили в твоей бывшей реальности?

— Подожди! — нервно сглотнула я. — Его предали во время боя и ударили в спину. Босуорт. Но ведь…

Черт покивал. Я почувствовала, как у меня отваливается нижняя челюсть.

— Мы же сделали все, чтобы Босуорта не было, — сказала я.

— Теперь точно не будет, — сказал черт, — как и предательства в семье. Мои поздравления. Кстати, седая прядь тебе к лицу, даже молодит.

— Седая прядь? — переспросила я. — У меня?

— Тебе же сказали про метку, что на всю жизнь останется. Ее еще «поцелуем Смерти» называют. Кто знает, тот поймет. Но тебе, правда, идет. Красиво.

И он исчез… Как всегда. А я открыла глаза. Тусклый свет от одинокой свечи не давал возможности как следует осмотреться, но спальню в Кросби Плейс я опознала.

— Я не знаю, зачем она это сделала, — послышался голос Дикона.

Он устроился в кровати рядом и смотрел на меня. Только Энн не хватает, правда, теперь в роли болящей и охраняемой я. Непривычно, но все бывает в первый раз.

— Наверное, решила, что так я точно не сбегу, — ответила я, — хотя я и не собиралась. Мы бы с тобой объяснились, возможно, поругались, но никто бы не пострадал.

— У тебя седая прядь, — он дотронулся до моих волос надо лбом. — Вроде и жутко выглядит, но красиво. Тони сказал, что это поцелуй Смерти. Метка, по которой узнают тех, кто вернулся от самой грани.

— Там очень холодно, — сказала я, — даже огонь не греет и не обжигает. Вернее, обжигает холодом. Хотя, наверное, каждый видит и переживает что-то свое.

— Хочешь пить? Или съесть чего-нибудь? Брат Саймон тебе зелья оставил. А мастер Лонгботтом передал с этим странным существом виноград и гранаты. Кто это такой?

— Домовик, — ответила я, — то есть, домовушка. Ее Тирли зовут. Она все делает по хозяйству в Мортленде: готовит, убирает, стирает. Ты же там слуг никогда не видел. Давай сюда зелья, а виноградом и гранатами я буду заедать эту гадость. И слушать, как ты на меня ругаешься.

Он передал мне флаконы и поставил между нами огромное блюдо с крупным розовым виноградом и разрезанными гранатами. Оранжерея Невилла давала приличный урожай. Он грозился даже финики с бананами выращивать. Сейчас делал теплицу и оранжерею для аббатства Болтон. Епископ в Йорке тоже заинтересовался. Хитрый Снейп подкинул пару простеньких рецептов витаминных зелий, которые вполне могли приготовить магглы. Чудес, ясное дело, не случалось, но больные в госпитале при аббатстве стали выздоравливать быстрее. Господи, о чем я думаю!

Дикон проследил, как я, кривясь, пью зелья, и сунул мне в рот первую виноградину.

— Меня действительно собирались убить, — сказал он, — причем, я так и не понял, был ли это сговор, или все эти люди действовали по отдельности. Даже странно, что я вызывал столько злобы. Мы почти не общались. Лично, я хочу сказать. Люциус сказал, что я мешал им самим фактом своего существования. Не знаю, в чем тут дело, всегда же можно прийти к соглашению.

— А зачем приходить к соглашению, если можно просто избавиться от помехи? — виноград был потрясающе вкусным.

— Не думаю, чтобы у них получилось полностью взять под контроль армию и флот даже с королевской печатью, — продолжал Дикон, — но вот казну бы точно вывезли. В любом случае, я очень вам всем благодарен. Хотя и был очень зол за то, что вы мне ничего не сказали.

— А ты бы разрешил брать Тауэр и бить королеву печатью по лицу? — спросила я. — Мы тебя хорошо знаем. Ты бы просто не успел. В совете про колдовство никто не говорил?

— Прямо нет, — Дикон предпочел гранат, — но смута никому не нужна. Меня назначили Лордом-Протектором.

— Поздравляю. Только короны не хватает.

— Короновать будем принца. Он чем-то непонятным болен, надо будет, чтобы Дик его посмотрел. Энн с детьми приедет на днях. Я хотел остановиться у матери, но раз такое дело, то здесь нам всем будет лучше. Я сказал ей, что она нанесла удар не только тебе, но и мне. И потребовал, чтобы она перед тобой извинилась.

— Зачем? — вздохнула я. — Твоя мать почувствует себя униженной, только и всего. Но я так поняла, что ругать меня ты не собираешься?

Он бросил на меня косой взгляд.

— Я думал, ты меня бросила, — сказал он, — потом злился, что в такой момент тебя не было рядом. Хотел наказать. Потребовать эту вашу клятву, что ты никогда меня не покинешь даже на время. Но я не буду этого делать, это как если бы я сам напоил тебя маковым отваром и оставил умирать в комнате. Ведь туда никто даже не заглянул. Только дверь снаружи заперли.

Я поежилась. Да, для леди Сесили я была полезным приобретением для семьи, не более. Понятно, что травить меня она не собиралась, просто решала проблему. Дикон, попросил ее принять меня и проследить, чтобы я не удрала до его прихода, это понятно. А она решила проблему по-своему. К тому же она могла злиться на меня по собственным причинам. Догадалась, в чем дело, и действительно не хотела, чтобы семью связывали с колдовством и странными происшествиями. А заодно указала на место наглой девице, полезшей в мужские дела. Хорошо, что Дикон успел. На фиг ее извинения, я просто запомню, к кому не стоит поворачиваться спиной.

— Главное, что ты успел, — сказала я, вздохнув.

— Но ты все равно дашь слово, что подобного не повторится, — Дикон на мгновение нахмурился, — пойми, так нельзя. А если бы тебя узнали?

— Дорсет меня видел, — вспомнила я.

— Он уже никому ничего не скажет, — отрезал Ричард, — они признались в государственной измене и были казнены.

Я перекрестилась. Значит, родственники королевы мертвы. Мы снова изменили историю. Тогда казнили только Энтони Риверса, сопровождавшего принца Эдварда, а теперь всех. А вот лорд Гастингс, похоже, казни избежал.

— А что с королевой? Она все еще в убежище?

— Вряд ли она выйдет оттуда в ближайшее время, — ответил Дикон, — да и видеть ее, честно говоря, не хочется. Я никогда не позволял себе высказываться в ее адрес и относился к ней с уважением, как к жене своего старшего брата и короля, и не собирался как бы то ни было ущемлять ее права и достоинство. А вот у нее, оказывается, тоже были планы избавиться от меня.

— Занятно, — я откинулась на подушки, так как слабость все еще чувствовалась, — чем меньше человек знает о подлинном бремени власти, тем больше жаждет эту власть получить, а об ответственности не думает. Ведь королеву быть королевой никто не учил. Наверное, она справляется со своим двором и теми землями, что ей пожаловал муж. Но управление целой страной — это совсем другое. Финансы, налоги, отношение с другими странами, армия, флот. Да еще и советники между собой грызутся. Налоги сильно поднимать нельзя — народ взбунтуется. И слишком резко снижать тоже — в казне денег не будет. Надо развивать торговлю, соблюдать баланс между интересами наших купцов и иностранцев. Недаром по-настоящему мудрых правителей так мало.

— Моя мать сказала мне, что ты никогда не хотела быть герцогиней, — заметил Дикон, — она считает, что это потому, что ты знаешь свое место. Но мне кажется, что дело тут в другом. Ты умная женщина, Барбара, и ты не считаешь себя неровней мне или Энн, хотя и говоришь об этом. Ты просто так меня дразнишь.

— А когда леди Сесили говорила тебе об этом? — спросила я.

— Еще давно, — он убрал блюдо с остатками фруктов и тоже вытянулся на кровати, — когда умерла сестра Энн.

— Она меня тогда спросила, понимаю ли я, что ты на мне никогда не сможешь жениться, — вспомнила я. — Мы тогда боялись за Энн, а леди Сесили намекнула, что в случае ее смерти тебя быстренько заставят жениться на другой, а та найдет способ от меня избавиться. Странный был разговор. Я люблю Энн и никогда не наврежу ей. И не дам другим навредить. Но, может быть, твоя мать считает, что женщине всегда хочется быть единственной для своего мужчины?

— А тебе не хочется? — он с интересом смотрел на меня.

— Быть единственной? — переспросила я. — Это невозможно, только и всего. Ты ведь не просто Дикон, которого мы с Энн хорошо знаем и любим, к тебе очень многое прилагается. Все эти титулы, обязанности, куча всего. И отделить просто Дикона от герцога Глостера невозможно. А из меня никогда не получится герцогиня. Я рухну под тяжестью короны. Энн же всему этому учили с детства, и она знатная дама.

— А Энн говорит, что она спокойна, когда я с тобой, но любую другую женщину рядом не потерпит, — похоже, что у Дикона был вечер откровений.

— Я тоже согласна только на Энн рядом с тобой, — сказала я.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Иногда мне кажется, — сказал Дикон, — что вы очень ловко управляете мной. В тоже время, сердиться на вас обеих я не могу. Даже не знаю, что делать.

— А зачем что-то делать? — я зевнула. — У тебя столько обязанностей. Я даже боюсь представить, что сейчас творится в совете. А ведь еще и парламент. Коронация эта. Зачем тебе еще и дома какие-то проблемы?

— Незачем, — согласился он, — дома все должно быть мирно и спокойно. Спи давай, брат Саймон сказал, что ты несколько дней будешь чувствовать слабость. Даже не пытайся выйти из дома. Тебе нужно поправиться.

— Хорошо, — согласилась я, устраиваясь поудобнее, — я буду себя хорошо вести.

Дикон тихо рассмеялся.

— И почему я тебе не верю? — пробормотал он.

Энн появилась через два дня и тут же направилась ко мне. Я сидела в кровати, вся обложенная подушками, и мрачно пила ненавистные зелья. Герцогиня Глостерская ворвалась в мою спальню как ураган, замерла у порога и всплеснула руками.

— Барбара… Твои волосы… Что это?

Из-за ее плеча выглядывали графиня, Нарцисса, Имельда, все наши. В комнату просочился Дик и решительно двинулся к кровати.

— Мать, ты что натворила? Давай посмотрю.

В помещении моментально стало тесно. Паж поставил на стол большую корзину с апельсинами. Дик быстро обследовал меня.

— Ничего страшного, просто слабость.

— Рассказывай! — тут же потребовала Энн. — Мы все чуть с ума не сошли.

— Что тут рассказывать? — я с благодарным кивком приняла из рук Кэтрин очищенный апельсин. — Как только сообщили о смерти короля, стало ясно, что Вудвиллы отдавать власть не захотят. Ведь совершенно логично, что всеми делами теперь должен заниматься герцог Глостер, как брат покойного короля, а он им точно разгуляться не даст. Понятно, что никого лишать земель и титулов он не собирался, но им-то хотелось полной власти. Может быть, с печатью ничего особенного бы и не натворили, но все равно ее нельзя было оставлять у королевы. А казну бы точно украли. Мы успели в последний момент, уже сундуки из хранилища выносили.

— Подлость какая! — возмутилась графиня. — Всегда знала, что у Вудвиллов нет ни чести, ни совести. И зачем королеве печать? Ей надо было заниматься похоронами мужа и скорбеть.

— А она хотела стать регентом и править от имени сына, — сказала я. — Король еще дышал, когда епископ Рочестера и Линкольна ей печать передал. Видели бы вы, какое у нее выражение лица стало. И они все хотели избавиться от герцога Глостера, вплоть до убийства, потому что он не дал бы им разворовывать страну и казну.

Энн нехорошо прищурилась. Графиня вздохнула. Она-то хорошо помнила, что творилось при Генри VI.

— А ты чем заболела? — спросила Энн. — Дикон даже гонца прислал, чтобы мы не вздумали ехать в Байнардс Касл, а прямо направлялись сюда. Что ты болеешь, и он оставил тебя здесь.

— Энн, дело в том, что Дикон на меня ужасно разозлился, — вздохнула я, прекрасно понимая, что все равно все всё узнают. Так уж лучше от меня, чем еще от кого-нибудь. — Он сперва остановился у матери, и меня туда отправил. С приказом никуда не выходить и ждать его.

— Собирался отругать без свидетелей, — кивнула Энн, — и что там случилось?

— Герцогиня сразу же приказала мне идти в комнату, — вздохнула я, — я ужасно устала, мы все несколько дней прожили на бодрящем зелье. А в вине, что было в моей комнате, оказался маковый отвар. Очень большая доза. А смешивать его с бодрящим зельем нельзя. Да и усталость сказалась. Я упала еще до того, как допила кубок. Так меня и нашел Дикон. Я еще и головой ударилась. Еле откачали.

— Ты же могла умереть! — пробормотала Нарцисса. — Так вот откуда седая прядь! Господи, ужас какой!

— Я не думаю, что меня хотели отравить, — сказала я, — леди Сесили точно не знала о бодрящем зелье. Скорее всего, она хотела подстраховаться, чтобы я не покинула замок без ее ведома. Хотя я и не собиралась, хотела вымыться и отдохнуть.

— Но зачем… — Энн потрясенно смотрела на меня, — она же сама…

Я развела руками. Некоторое время все молча переваривали информацию.

— Ничего, мать, — сказал Дик, — мы приехали и тебя в обиду не дадим. Будешь скоро как новенькая. Мне отец написал, что с принцем что-то непонятное и нужна моя помощь, но я сперва тебя вылечу.

— Конечно, сперва Барбару, — согласилась Энн, — она так настрадалась. Я привезла настойку из граната с какими-то травами. И еще много вкусного. И все твои вещи. Хотя надо будет заказать всем новые платья и наряды. Столько праздников впереди! Барбаре точно нельзя болеть. Сегодня же пошлю в лавки, чтобы несли самые лучшие и красивые ткани. Украшения потом посмотрим.

— Ты опять хочешь в одинаковом? — заинтересовалась я, слизывая сладкий сок с пальцев.

— Нет, — Энн даже зажмурилась, — тут будет еще лучше. Мы обсуждали наряды по дороге, можно поиграть с цветом самого платья и отделки. Посмотрим ткани и решим.

— А если для вас, миледи, платье из серебряной парчи с черной отделкой и вышивкой, а для леди Барбары наоборот — платье из черного шелка с серебром? — тут же выдвинула идею Нарцисса.

— А для герцога тогда что? — спросила я. — Его тоже надо учитывать.

— Он же будет рядом с принцем, как Лорд-Протектор, — сказала Энн, — но мне понравилась идея, такие платья надо будет обязательно заказать.

Если верить де Коммину*, то на Диконе в день его собственной коронации был красный бархат. Там вообще все расписано, хотя вариации и допускались. Но ведь об этом пока никто не знает, не так ли? Да и зачем портить удовольствие Энн и дамам? Тем более что платит все равно Ричард. Надо будет дамам намекнуть, что стоит повлиять на будущую моду. Испанцы уж слишком извратились, на парадные портреты XVI века смотреть страшно. И никаких тюдоровских чепцов! Всегда можно придумать что-нибудь красивое и элегантное, а королеве захотят подражать все.

Имельда уже демонстрировала новые духи и средства по уходу за телом.

— Прямо сейчас и опробуем, — обрадовалась Энн, — все пропылились по дороге. Барбара, к ужину встанешь?

— Конечно, — сказала я, — и тоже с удовольствием опробую новинки. Все так вкусно пахнет. Спасибо за апельсины.

Компания рассосалась, а я блаженно вытянулась на кровати. Хватит болеть, пора вставать. Как все-таки хорошо, что все они есть на свете! Без них было бы чертовски скучно и тоскливо.

Корзиночка от Паркинсонов доставила мне ни с чем несравнимое удовольствие. Прямо сейчас и приму ванну с ароматным маслом. Что самое смешное, идея с мужской парфюмерией провалилась на корню. Дикон, например, искренне не понимает, почему ему предлагают что-то с запахом того же можжевельника, если ему нравятся мои духи. Мыло и шампунь он берет любые, которые обнаружит в зоне доступа. Энн как-то возмущалась, что он извел ее розовое масло, она даже попользоваться не успела. У меня тоже много чего приватизировал. Понравилось — и взял. Сейчас ведь нет четкого разграничения на мужские и женские запахи, вот он и не заморачивается.

Я накапала в горячую воду масло с цитрусовым ароматом. Не помешает взбодриться, меня ждут к ужину.

К ужину вернулся Дикон. Семейство жаждало новостей.

— Решаем вопросы с коронацией, — ответил на все вопросы Дикон, — многое надо утрясти. Королева покидать убежище отказывается. Принц ведет себя довольно странно: капризничает, отказывается присутствовать на совете. Ничего не понимаю. Наверное, он все еще болен. Дик, ты прямо завтра должен его осмотреть, только вначале исцелишь кого-нибудь, кого выберет епископ, чтобы доказать свои способности.

— Я тоже могу осмотреть, — предложила я, — мне уже намного лучше.

— Если хочешь, — кивнул Дикон, — твоя помощь тоже не будет лишней. Рад, что ты поправилась.

Все-таки интересно, что такое с принцем. Неужели я узнаю этот секрет?

На следующий день мы с Диком сопровождали Ричарда в дом епископа Лондона.

— Вы уверены, милорд? — спросил епископ после того, как благословил всех нас.

— Я не зря настаивал на проверке способностей своего сына, — ответил Дикон, — он исцелял людей на моих глазах, есть и другие свидетели его способностей, как и способностей леди Барбары.

Нам притащили какого-то мужика с гноящимися глазами. Дик хмыкнул, для него все это было детскими игрушками. Уже через минуту его пациент выздоровел.

— Давайте, я лучше ваш ревматизм вылечу, — предложил Дик епископу, — а то тут и делать-то нечего.

— Посмотри принца, а потом поможешь его преосвященству, — напомнил Ричард.

Епископ посмотрел на Дика с испугом. Нас допустили к принцу. Тот уставился на незваных гостей недоверчиво.

— Все в порядке, он просто проверит ваше здоровье, — сказал Дикон.

Мне принц Эдвард не понравился. Хотя, скорее всего, я была предубеждена к нему из-за его родителей.

— Спокойно, кузен, я не кусаюсь, — непосредственность Дика с годами никуда не делась, — что тут у нас? Давай руку. Так, теперь сердце… Ничего себе! Отец, он здоров, честно, просто это девчонка.

— Что?! — обалдел Ричард.

— Девчонка, — повторил Дик. — Надо спросить у Рабастана и Нарциссы, они что-то такое говорили, вроде бы, есть ритуал, меняющий пол ребенка в утробе матери. Черная магия. Тело-то у него мальчика, а по сути он девочка.

— Сам ты девчонка! — вырвал руку у Дика принц.

— Цыц, кузина! Отец, тут надо королеву расспрашивать, она точно знает, что с ней творили. И консультироваться с магами. Я лечу раны и внутренние повреждения, а тут извращение сути вещей.

Епископ чуть не сел мимо кресла, его Дикон автоматически поддержал. Понятненько… Королева рожала дочерей, король ждал наследников, вот кое-кто и подстраховался. Бедный принц! Вряд ли для него все это просто и безболезненно. И делать что-то надо, раз его так колбасит. Но это же бомба! Бастард или нет, но он.. То есть, оно уже… Тьфу! Запуталась.

— И что теперь с этим делать? — в ужасе пробормотал епископ.

— Мы никому не скажем, — тут же заявила я, — это очень важно, но это действительно может быть опасным. Его высочество вступает в возраст, когда происходят очень важные изменения и у мальчиков, и у девочек. Господи! Да у него же… менструация начаться должна, как у девочки. А если тело изменено… Честно, никогда с таким не сталкивалась. Надо срочно расспросить королеву. Как-то же они эту проблему решали. Зелья? Ритуалы? Что вообще планировалось? Ведь еще немного, и ему надо невесту искать.

Послали гонца в Кросби Плейс за Рабастаном и Нарциссой. И священника в убежище при Вестминстерском аббатстве с полномочиями допросить королеву. Дик тут же занялся ревматизмом епископа. Тот пребывал в шоке. Дикон держался за голову.

— Может, к нам перевезти? — не очень уверенно предложила я.

— А если что-нибудь случится? — парировал Дикон.

Принц не очень понимал, что происходит, и злился. Рассказывать, какие зелья он пил, и проводили ли над ним ритуалы, отказался. Да уж… Мальчишки часто бывают противными, особенно в таком возрасте, но это была именно мерзкая девчонка. Даже смотреть противно. И такое на трон? Англия точно этого не переживет.

Оперативно прибывшие Рабастан и Нарцисса занялись пациентом. Дик поинтересовался у епископа насчет перекусить. Тот тут же отдал приказ. У него прошли боли, которые мучали его много лет, и он был счастлив.

— Безумие какое-то, — покачала головой Нарцисса, — это действительно девочка. Более того, милорды, если бы не извративший все ритуал, то девочка прожила бы долгую и счастливую жизнь. А теперь…

— Что? — Дикон уже явно был готов к худшему.

— Половое созревание просто убьет это существо, — тихо сказала Нарцисса, — ему осталось несколько месяцев.

Принц этого не слышал, его отвели в спальню, после того как Рабастан напоил его успокоительным.

— Ужас! — сказал Басти. — Бедный ребенок. Ему не только пол поменяли. Этот ритуал еще и забирает все хорошее, оставляя и усиливая самые отвратительные черты. Была бы милая девочка, которая иногда бы капризничала, а получился мальчик с чертами истеричной мегеры. Именно поэтому такие вещи и запрещены. Это восточный ритуал. Наложницы из гаремов получают статус жены, если родят сына, вот они и извращаются. Если ребенок потом умрет — неважно. Да и другого родить можно.

— Риверс об этом говорил, — пробормотал Дикон, — а я не понял. Господи! Что делать? Мы не можем это короновать. А чтобы объявить наследником следующего сына, необходимо предоставить доказательства.

Епископ покачал головой.

— Надо дождаться результатов расследования, — сказал он, — и еще раз проверить принца. Но я вам верю. Милорд, а Дар вашего сына, он на всех действует?

— На всех, — ответил за отца Дик, — правда, мама и аббат из Болтона мне очень сильно выкладываться запрещают. Хотя я очень хочу попробовать вылечить прокаженного. Кости и суставы обычно мама вправляет, я ей помогаю, только если еще какие-то повреждения есть. А всякие там артриты, радикулиты, камни в почках я легко лечу. Даже с подагрой получилось. Да вы напишите аббату в Болтон, я часто в госпитале помогаю. И отец Джон, который у нас в Миддлхэме при часовне, тоже подтвердит. Просто я потом очень сильно есть хочу. И если очень выложился, то долго сплю. А мама считает, что пока перенапрягаться нельзя.

Этого еще не хватало! Ну, Дик… Судя по глазам епископа, он ему точно прокаженного подгонит, а то и не одного.

— Дик! — сказала я. — Тебе только пятнадцать! Подожди еще пару лет.

— Уже пятнадцать, — выдал паразит.

Епископ похлопал меня по руке.

— Это естественно для женщин, моя дорогая леди, считать своих сыновей детьми. Но я вас понимаю. Будет очень жаль потерять этот чудесный Дар. Не бойтесь, никто не будет заставлять вашего сына работать на износ. Но если он действительно сможет помогать страждущим, то нельзя ему этого запрещать. Господь очень щедр к вам, нельзя оставлять в небрежении Его Дары. Я сейчас же напишу в аббатство, возможно, нам понадобятся свидетельства.

Дикон взглянул на довольного сына.

— Он лечит людей с трех лет, — сказал он, — а леди Барбара — с десяти. Я сам могу быть свидетелем. Мы просто не говорили об этом много.

Епископ моргнул. Ясен пень, если и имел что-то против нашей скандальной семейки, то теперь его мнение поменялось. Действительно, нужно быть ослом, чтобы выпускать подобное из рук.

— Все-таки хотелось бы еще удостовериться, — пробормотал епископ.

— Мне можете привести любого с переломами, смещениями и травмами, — сказала я, — если, например, сломанные кости повредили внутренние органы, то работать мне придется вместе с сыном. Прокаженного, думаю, пока не стоит. Может быть, обойдемся каким-нибудь воспалением? Господи, как все это не вовремя!

Дикон посматривал на меня и сына. Похоже, прикидывал, как нас использовать. Не удивлюсь, если он уже подумывал о том, что проще самому сесть на трон, чтобы разруливать ситуацию без дополнительного геморроя. Он и в другой реальности на престол не рвался, а просто принял на себя еще одну обязанность. Потому что, если не он, то кто? Ладно, поможем, если что… Полечим напоказ. Заработаем очки и бонусы.

Как же мне все это не нравится…

Сумасшедший дом продолжался до самого вечера. Епископ наведался ближе к ужину в компании парочки коллег, потом подтянулось несколько членов совета. Похоже, что какая-то информация есть, но нам пока ничего не расскажут. Но теперь Дикон может даже не пытаться держать нас в неведении, загоним как вепря. Всех касается.

— Я ужасно волнуюсь за Дика, — сказала я Энн, — ты же знаешь его мечту вылечить прокаженного. А вдруг эта нагрузка окажется слишком большой? Принц этот несчастный еще. Вот зачем так делать?

— Кошмар! — согласилась Энн. — Я просто в ужасе. Но мне кажется, что за Дика ты зря волнуешься. Он очень силен. И всех подряд к нему не пустят. Дикон проследит, можешь не сомневаться.

— Мальчик справится, — кивнула графиня, — не бойся, Барбара, все будет хорошо. А вот, что будет с принцами, страшно даже представить. Даже если второй — нормальный мальчик, зачатый и рожденный естественным образом, на него все равно падет тень страшного ритуала, проведенного над его братом.

Энн выставила несколько кувшинчиков.

— Давайте попробуем, — предложила она, — брат Саймон назвал это ликером.

— О, обычно ликер довольно крепкий, — предупредила я, — но сейчас точно не повредит. А если что, у меня есть антипохмельное.

Имельда и Нарцисса радостно присоединились. А вообще, действительно, пусть мужчины решают.

Мрачный Дикон застал в гостиной у Энн уже теплую компанию. Обвел всех тяжелым взглядом. Но нас это уже не действовало. Энн и ему налила ликерчика. Он понюхал бокал, но потом выпил.

— Это еще что такое? — спросил он. — Сладкое и крепкое. Вы что тут пьете, дамы?

— Это называется ликер, — ответила я, — апельсиновый. А вон там вишневый.

— Какие новости? — спросила у него Энн.

— Все равно ведь скоро узнаем, — заметила я, — такое в тайне точно не сохранишь, слишком много народу вовлечено. Наверняка уже слухи по городу поползли.

Дикон вздохнул. Налил себе еще и вишневого ликера. Выпил.

На него в упор смотрели прекрасные женские глаза, и он не смог устоять.

— Ладно, слушайте. Королева призналась в том, что проводила ритуал вместе со своей матерью, потому что муж выражал ей недовольство рождением девочек. Да и сама ситуация, ведь Нэда тогда не было в стране, на трон вернули короля Генри, а королева скрывалась в убежище. Думала потянуть время, а потом и второй родился.

— Теперь понятно, почему леди Риверс переключилась на ваших детей, — заметила Нарцисса, — какое уж тут Солнце после такого-то ритуала.

— Бедный ребенок! — пробормотала я.

— Короновать такого принца нельзя, — выдохнул Дикон, устраиваясь в кресле, — он и так проживет недолго, а коронация его просто убьет.

Я вздохнула. Ну да, не знаю, как потом, но сейчас корона, скипетр, держава — все является артефактами. Да и сама церемония — серьезное испытание. Существо с извращенной сутью этого не переживет.

— Но ведь и обнародовать все это нельзя, — заметила графиня, — такое пятно страшное — черная магия рядом с королевским троном. И на остальных детях скажется, и даже на прочих членах семьи.

Дикон на мгновение прикрыл глаза.

— Придется обнародовать другое, — сказал он, — Господи, думал, об этом можно забыть. Брак Эдварда с леди Грей незаконный. Он на момент его заключения был тайно женат на другой. Если выложить этот секрет, то никому не будет дела до происхождения несчастного принца Эдварда. Все дети незаконнорожденные.

Мы с Энн переглянулись и кивнули. Обе вспомнили ночной разговор.

— Догадались? — спросил Дикон. — Или кто-то сказал?

— Мы догадались, что твой брат Джордж знал какой-то секрет, — сказала Энн, — не просто же так он заговорил о своих правах на престол. Но решили молчать и не лезть, потому что тебя явно связали клятвой.

— Меня да, — кивнул он, — но есть и те, кто может говорить. Но пока нужно подождать. Скоро похороны. В Лондон съезжаются члены парламента. Я вызвал войска. Стоит потянуть время.

— Ладно, — сказала я, — мы с Диком исцелим и вылечим, кого надо, пусть отвлекутся на нас. Тебе выгодно, если сейчас заговорят о твоем сыне, хотя бы и внебрачном. Ведь ты самый реальный кандидат на престол.

— Видит Бог, никогда этого не хотел! — проговорил Дикон и протянул бокал Энн. — Никогда!

Некоторое время мы сидели молча. Каждый думал о своем.

Слухи по городу, естественно, поползли. При этом никто не знал ничего конкретного, поэтому выдумывали откровенную дичь. Так что переключить внимание на что-нибудь другое было жизненно необходимо. После похорон короля, на которых отсутствовала как королева, так и принцессы с младшим принцем, мы с Диком в доме епископа Лондона провели несколько сеансов исцеления. Мне досталась пара последствий пьяных драк. Самым серьезным случаем оказался мужик, неудачно свалившийся с моста. Дику притаскивали все возможные воспаления, заворот кишок, кожные болезни. За всем этим наблюдали почтенные медики, среди которых хватало некромансеров. Доктор Арджентайн, личный некромансер леди Стенли, тоже присутствовал. Кроме того, представители властей и высшего духовенства тоже не могли похвастаться железным здоровьем. А Дик мог исцелить даже подагру. Он и своего прокаженного получил. Сожрал потом таз варенья и заснул тут же, но справился.

— Все дело именно в этом, — сказала я епископу, — страшно, что он может не восстановиться. Он еще растет, сами знаете.

— Не волнуйтесь, дочь моя, — епископ ласково улыбнулся мне, — все проследят, чтобы ваш чудесный сын не перенапрягался. Никто не допустит к нему толпу страждущих. Но какое же это чудо! Вы у себя в Йоркшире делаете такие замечательные вещи.

Ну да, еще бы. Если учесть, что приехали и отец Джон, и аббат из Болтона. Да и наш епископ не отставал. Как же, такая реклама. Теперь все знали, что Дик частенько лечит больных в госпитале, что мне тащат пострадавших со всей округи. Да и еще про наши теплицу с оранжереей все узнали. Лимоны, апельсины, гранаты, виноград. Овощи и цветы зимой. Да еще настолько севернее Лондона, где о подобном и понятия не имели. Лекарства на основе всех этих чудесных фруктов и трав. Еще и про мыло с шампунем проболтались. Это точно аббат, он давно рецепты клянчит. Он очень умный и образованный мужик, общаться с ним одно удовольствие, но уж очень хозяйственный. За дорогие вещи он платит честно, но тут же попытается выведать, нельзя ли что-то такое производить силами братии. Снейп пока откупается чем-нибудь простеньким и посильным для магглов. Кстати, не удивлюсь, если в аббатстве и ликеры производить начнут. Так вот, шампунь для аббата стал настоящим откровением. Понятное дело, что свою тонзуру он мог и обычным мылом помыть. Его завораживали возможности. Не удивлюсь, если хочет продавить идею через епископов. Чтобы они надавили на Дикона, а он на нас. Надеюсь, что Паркинсоны с аббатом договорятся.

Епископ Йорка тут же сказал, что следующую теплицу и оранжерею замечательный мастер, который служит у милорда Глостера, будет делать для него и города. Уже и место выбрали, и подготовительные работы вовсю идут.

На обеде, который Дикон дал для членов королевского совета, гвоздем программы оказались экзотические фрукты и ликеры. Было не так уж и много, но для произведения нужного впечатления всем хватило.

От королевы и принца все дружно отвлеклись. До них ли, когда тут такое. Уже и разговорчики пошли. Вроде как жирно этим северянам, другие тоже хотят. Пусть йоркширцы делятся. Может быть, если королем будет не мелкий принц, а герцог Глостер, то все это на всю страну распространится? Ведь король обязан заботиться обо всех подданных. Вот пусть строит теплицы, оранжереи, дает задания варить на всех лекарства и интересные мази, которыми так легко мыть голову. Все дамы хотят. И не только дамы.

И не удивительно, что герцог Глостер сумел разрушить чары на Тауэре и получить королевскую печать. Если уж у него такой чудесный сын родился, значит и сам герцог человек достойный. А что живет с двумя женщинами, так это его дело. Насчет меня вообще почти дословно повторяли фразу, сказанную безвестным лучником в лагере под Перонной: «А герцог не дурак. Тут и лечит, и это… самое».

Даже леди Сесили выбралась на свет Божий и всячески намекала, что она тут тоже не чужая вообще-то.

Так что выступление эпископа Батского на тему двоеженства покойного короля народ принял с облегчением. Уговаривать никого не пришлось. Ну, кроме нескольких особо упертых типов. Король, собственно говоря, был, так сказать, техническим двоеженцем. Он просто женился, да еще тайно, не расторгнув предыдущий тоже тайный брак. А Дикон-то оказался двоеженцем фактическим, хотя официально женился на одной женщине. Но такие мелочи никого не интересовали. Кто-то из льстецов даже обозвал нас с Энн двумя прекрасными розами, белой и черной. Кстати, леди Сесили в молодости называли прекрасной розой из Рейби. Про это тоже вспомнили. Дикон, посмеиваясь, предложил мне личный герб — черную розу на серебряном поле. Энн тут же заявила, что это прекрасная идея. И вообще, черный с серебром точно мои цвета.

А какая-то нехорошая личность вбросила в народ информацию про Три Солнца Йорков. Я, честно говоря, подозревала Ричардову мамашу, но, как оказалось, и он к этому руку приложил. Решил, что это может притормозить отдельных личностей, озабоченных идеей обзавестись от него детьми. Мол, все уже, есть все трое. И лапочка дочка в придачу. Я сперва хотела побиться головой об стену, но потом подумала, что кое-кто теперь точно за хроноворотом рванет, чтобы попасть в прошлое, придушить меня, Энн и мать Джона с Кэтрин и залететь от Дикона в максимально короткие сроки. Шизофрения, она в любое время шизофрения.

Народ ожидаемо взволновался. Ведь если что-то замечательное есть у просто герцога Глостера, то бонусы и плюшки получают члены семьи, а вот если это что-то есть у короля, то остальные подданные тоже могут хоть на крохи, но рассчитывать.

Нет, теперь Дикону от короны не то что не отвертеться — не отбиться. Насильно коронуют.

Лондон заполонили представители аристократии со своими эскортами и личными армиями. Принца Эдварда перевезли в Тауэр, куда под усиленной охраной отправили и его брата. Несмотря ни на что, опасность похищения принцев оставалась нешуточной. У Ричарда хватало врагов, и не только в Англии, а сыновья покойного короля могли стать оружием. Основная опасность исходила из Франции, хотя Луи XI и был при смерти. Французы предвкушали собственные проблемы с малолетним королем и прекрасно помнили, кто отказался от всех их подачек. Насколько я знала, там мутил воду Джаспер Тюдор. Без племянника он мало что мог, конечно, но упирал на то, что является признанным единоутробным братом Генри VI. Чтоб тому и на том свете икалось. Хорошо, что денежки из Тауэра не уехали во Францию. Не на что было развернуться. Луи XI лежал пластом после двух инсультов, а его старшая дочь, назначенная регентом при малолетнем дофине, бросать деньги на сомнительные авантюры не собиралась.

Королеву с принцессами тоже охраняли. Говарды, которым было обещано возвращение имущества Норфолков, привели с собой огромную армию. Лорд Гастингс не стал устраивать заговоров, а перешел на сторону Ричарда вместе со всеми своими людьми. Даже вокруг Кросби Плейс можно было увидеть вооруженных людей в цветах не только герцога Глостера, но и Говарда с Гастингсом. Но выбираться лишний раз из дома не хотелось, уж очень нервная обстановка создалась вокруг.

И вот делегация от всех сословий Англии прибыла в Кросби Плейс. Парламент, совет пэров и князья церкви смиренно просили Ричарда принять английскую корону и спасти страну от смуты и разорения. И он согласился.

Это было очень красиво. Мы с Энн присутствовали на заднем плане, хотя на нас внимания никто и не обращал. Поэтому мы и могли держаться за руки, поддерживая друг друга.

Дикон принял петицию из рук архиепископа Кентерберийского. Вскоре на улице взвыла восторженная толпа. Свершилось. Да здравствует король Ричард III!

Текст акта Titulus Regius, насколько я помнила, от того, что был в другой реальности, не отличался. И его тоже перевели на английский и напечатали в большом количестве, чтобы все подданные могли ознакомиться. Коронацию же назначили на двадцатое июля, а не на двадцать шестое после проверки гороскопов.

Мне дурно делалось от того, сколько всего требовалось организовать и устроить. Хорошо, что леди Сесили тоже впряглась в работу. Она передо мной так и не извинилась. Я свела общение к минимуму. Устраивать скандалы на потеху публике я не собиралась. К тому же она все равно оставалась матерью Ричарда. Любить и уважать я ее не обязана, а развязывать войну глупо, только нервы вымотаю себе и окружающим.

Кроме всего прочего после коронации Дикон должен был посвятить в рыцари энное количество джентльменов. И вот в этом списке обнаружились фамилии Блэк, Малфой, Лавгуд, Паркинсон, Лестранж, Долохофф, Лонгботтом, Поттер… Родственники заволновались. Однофамильцы? Родичи? Маги? В явном фаворе? Не они ли устроили шоу с Тауэром и печатью? Новый король интересуется магией? И не только гороскопами и поисками золота? Теплицы, говорите? Оранжереи? Интересные зелья? Супруги вышеуказанных типов по поручению будущей королевы выбирают для нее и ее двора ткани и украшения? Очень, очень интересно, надо бы поближе познакомиться…

В первых рядах, разумеется, оказался местный Малфой. Тоже сероглазый блондин, между прочим.

— Готов признать нас младшей ветвью, если пройдем проверку кровным ритуалом, — отчитался потом Люциус, — и высказал мне «фу», когда я рассказал о вассальной клятве. Знаете, я даже разозлился, хотя понимаю, что и сам раньше таким был. Надо как-то договариваться, конечно, но вот так начинать с этакой сомнительной милости — моветон. Там, между прочим, наследник чуть ли не сквиб, ищут ему сильную невесту, чтобы хотя бы внук нормальным родился. Я намекнул родственничку, что мой сын магически не слабее меня, а кое в чем меня даже превосходит. И невестка — сильная чистокровная ведьма. Так что я и без покровительства могу подождать, пока Род угаснет, а потом права предъявить на алтарь и мэнор. Ну и что я в курсе его шашней с Тюдорами тоже сказал.

— И что? — спросила я. — Думаешь, выгорит?

Драко хмыкнул.

— Еще бы! Чистокровные маги на силу молятся. Прогнутся, никуда не денутся.

Лестранж послал своих родичей подальше, обвинив в убийстве отца своей жены. Они с Дафной уже давно жили вместе, просто пока не обвенчались. Местные Лестранжи дружно забегали кругами, пытаясь вымолить прощение и помириться. Блэки пока не появлялись. Поттеры и Лонгботтомы выразили желание познакомиться. Лавгуды прислали дружелюбное по содержанию письмо. Паркинсоны в очередной раз порадовались, что у них в этом времени родни нет. Эдгара и Имельду вполне устраивало, что их внуки будут жить с фамилией Поттер.

А я оценила все прелести того, что в этой реальности осталась круглой сиротой. Нам с Диком хватало родни со стороны Плантагенетов.

Энн заявила, что политика политикой, но она настаивает, чтобы на церемонии коронации ее шлейф несла я. Потому что страшно иметь за спиной в такой момент кого-то, кому нельзя доверять. Вдруг чего наговорят в спину в самый важный момент? Или воткнут что-нибудь в шлейф или мантию? Тем более что на эту честь, как и в другой реальности, претендовала леди Стенли. Дикон побарабанил пальцами по столу, но кивнул. Безопасность превыше всего, а про всякие пакости он теперь хорошо знал. Действительно, как в такой ответственный момент подпускать к себе кого-то, кому не доверяешь? Переживут аристократы.

Леди Сесили поджала губы, но расписала для меня подробную инструкцию, как правильно себя вести. Я сдержанно поблагодарила.

И вот это день настал.

* Филипп де Коммин (фр. Philippe de Commynes или Philippe de Commines; ок. 1447 Фландрия — 18 октября 1511) — французский дипломат и историк, известен своими мемуарами

Глава 21, в которой Англия получает нового короля, Барбара – герб, а королевская семья – новые хлопоты

И вот это день настал. Мы с вечера перебрались в Тауэр, чтобы оттуда выдвинуться в Вестминстер, как того требовала традиция. Помещения в той части, где располагались королевские апартаменты, оказались довольно удобными, но все равно лично мне было неуютно. Так и представлялось, что где-то тут убивали короля Генри, Джорджа Кларенса. По-моему, о чем-то подобном думали и Энн с Диконом, потому что мы, не сговариваясь, выпили зелье сна без сновидений и завались спать втроем. Ни к чему перед таким событием накручивать себя и призывать призраков. Завтра будет очень долгий и тяжелый день.

Встать пришлось рано. Для нас отслужили мессу, мы исповедались и причастились. Нарцисса только что не силой влила в нас с Энн по большой порции гоголя-моголя из перепелиных яиц, смешанных с вином.

— Так можно и в обморок свалиться, — сказала она, — а это очень плохая примета. Зелья зельями, а нормально поесть тоже надо. Еще и день обещает быть жарким, а вам всем до вечера терпеть. Конечно, можно на ходу перекусить, но что тут хорошего. А теперь выпейте это. И пора одеваться.

Наши дамы постарались максимально соединить традиции с тем, что больше подходило нам с Энн. Королевские красный и лазоревый с золотом для нее с обязательным горностаем. И похожие цвета для меня, но без меха. Своего герба у меня не было, так что я нарядилась в цвета Энн. Укрепляющее и бодрящее зелья, немного магической косметики. Пора…

Мы обе отказались от носилок. С одной стороны, всадницы представляли из себя неплохую мишень, но в носилках на узких улочках мы могли оказаться в смертельной ловушке. А тут хотя бы лошадь на дыбы поднять можно и попытаться прорваться. И пусть все видят, что нам нечего скрывать и бояться. Наряженный в пунцовый бархат Дикон поддержал стремя нам обеим.

— С Богом, леди!

И процессия двинулась.

Это солдаты, которых довольно долго учат ходить строем, могут держать этот самый строй на любой дороге, нас к такому жизнь не готовила, а еще приходилось учитывать, что места было реально мало. Оцепление с большим трудом сдерживало напор огромной толпы, так что уже очень скоро мы с Энн оказались рядом. Были у меня опасения, что кто-нибудь чего-нибудь в мой адрес крикнет, но даже если такие смельчаки и нашлись, их никто не услышал. До нас доносились здравицы в адрес Дикона. А нас встречали приветственные крики:

— Розы Йорка! Да здравствует королева! Леди из Йоркшира!

Мне махали лучники.

— Как плечо, Джон? — крикнула я.

— Узнала! Меня узнала! Леди, а я в вашу честь дочку назвал!.. Своими ручками меня лечила!.. Ура королеве! Ура, леди Мортленд!

Мы с Энн смеялись и махали руками. Под ноги лошадям летели цветы.

— Мама! Мама! Какие они красивые! А кто королева?

— Обе, дочка!

Энн бросила цветок девочке, завизжавшей в ответ от восторга.

Темза была забита судами и лодками. В узких городских улочках из всех окон свисали дорогие ткани, ковры и гобелены. У нас с Энн хватало защитных амулетов, а вся наша одежда, как и одежда Дикона и всех детей, была расшита защитными рунами. Но пока защита не подавала никаких сигналов. Значит, я права, и наш враг надеется все переиграть. А при таких условиях, какая разница, что будет на коронации, если после использования хроноворота просто не будет нас.

Не дождетесь…

Вот и Вестминстер. Дикон помог спешиться Энн, а потом и мне. И мы чинно вступили под сень собора. Служба началась.

Я была уверена, что многие сочли мое появление недостойной выходкой Дикона, но смирились с его выбором. В конце концов, все братья Плантагенеты с очаровательной непринужденностью ставили окружающих перед свершившимся фактом. А мать чудотворца, который вполне мог быть канонизирован в будущем, это вам не просто фаворитка. Да и фавор дело временное. Мы же прожили в нашем своеобразном союзе много лет. Дик был в свите отца. И его с Джоном сегодня должны посвятить в рыцари. Нэд замер рядом с родителями.

Уверена, что Дикон произносил свои клятвы намного искреннее многих своих предшественников. И тяжелая корона святого Эдварда подходит ему больше, чем остальным. Он достоин. Наступила очередь Энн. Я почтительно преклонила колени за ее троном. Это ее бремя, не сомневаюсь — она его выдержит. Мое место здесь.

Торжественная часть все длилась и длилась. Шествие в тронный зал. Посвящение в рыцари. Оказание милостей. Праздничный пир, перед которым чемпион короля вызвал на поединок любого, кто скажет хоть слово против вступления на престол Ричарда.

Есть хотелось ужасно, но приходилось сдерживаться — протокол и этикет. На меня пялились все, кому не лень. И не все доброжелательно. Все-таки это был скандал. Мне еще и место отвели поблизости от королевы. К тому же Дикон пожаловал мне личный герб. Да, тот самый: черная роза на серебряном поле. И доходы от графства Ричмонд. Титул графа оставался в собственности короны, как и сами земли с замком. Так дать по морде леди Стенли надо было умудриться. Все-таки, похоже, что своего Тюдора она любила и сына называла графом Ричмондом даже после того, как он лишился титула. Это точно Дикону кто-то подсказал, не удивлюсь, если леди Сесили. Так что я теперь богата. С ума сойти! Нэд у нас теперь официально принц Уэльский, герцог Корнуольский и граф Честер. Плюс — генерал-лейтенант Ирландии. До этого был только графом Солсбери. В этой реальности ему все титулы сразу пожаловали. Говарды получили свое наследство и выглядели довольными. Остальных наградили за счет казненных Вудвиллов.

Наконец, все это закончилось, хотя народ в городе и продолжал гулять. Там и угощения поставили, и фонтаны винные были. Все, как положено.

Энн со стоном избавилась от регалий. Дикон зевал.

— Ладно, — сказала я, — сделаю массаж обоим после горячей ванны. Это меня, бедную и несчастную, никто не пожалеет и спинку не потрет.

— Если хочешь, я потру тебе спинку, — тут же предложил Дикон, — я помню, как и что ты делаешь. А если что не так, то ты же скажешь?

— И как вас на все это хватает? — проворчала Энн. — Ужас просто! Я с ног валюсь.

Она заснула, как только я слегка растерла ей спину, а меня увлекли в ту самую комнату, где я караулила печать. Кровать тут тоже была.

— Ты действительно собираешься сделать мне массаж? — спросила я.

— Наверное, все же как-нибудь потом, — Дикону было не до долгих прелюдий.

— Ну вот, а я размечталась, что мне разотрет спину сам король!

— Иди сюда, язва! Король тебя хочет и прямо сейчас.

— Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество!

— Вот так-то лучше, — проворчал он, целуя меня в губы, — но ты все равно злюка. Моя любимая злюка.

— И я тебя люблю! — ответила я. — Мой король!

Праздники продолжались, кроме того, король должен был совершить путешествие по своей стране, чтобы подданные на него полюбовались. И не только. Это еще и инспекция была. И политические игрища с назначениями, подарками и наоборот — понижениям и наказаниями. Разумеется, присутствие на этом празднике жизни королевы было обязательным, соответственно, и мое тоже. Дикон брал с собой наследника и остальных детей. Под надзором графини оставались маленькие Кларенсы, которых дядя восстановил в правах. Встал вопрос, что делать с бывшими принцами.

— А давайте их в Мортленд переправим, — предложил Антонин, — там тихо, спокойно. Брат Саймон и Гермиона присмотрят. А так как у нас там все время кто-нибудь то появляется, то исчезает, то на еще пару детей никто и внимания не обратит.

— Выследят, — вздохнул Дикон.

— Значит, надо послать возможных лазутчиков по ложному следу, — сказал Люциус. — Например, пусть из Тауэра ночью выедет небольшой, но вооруженный до зубов отряд, сопровождающий крытые носилки. И со всей возможной скоростью отправится в порт. Можно и гонца в Бургундию послать. Письмо может быть любым, главное, его через канцелярию не проводить. И пусть ищут принцев за Каналом. А в Мортленд их и Тирли способна перенести. Брат Саймон им и внешность немного изменить может, чтобы вопросов не возникло. А Гермиона уже с испуганным и забитым Томом сумела справиться — разберется и с маленькими Вудвиллами. А принцессы могут и при матери побыть, чтобы она не истерила.

Дикон некоторое время размышлял, явно прикидывая варианты, а потом кивнул. Да, это была хорошая идея, а если провести пару ритуалов, то и поиск по крови ничего не даст.

— Я бы оставил старшего принца при матери, — сказал Рабастан, — как бы там ни было, лучше, если он умрет рядом с ней, а не с кем-то, кто хоть как-то связан с Вашим Величеством. Только охрану стоит усилить. А Ричарда Шрусбери отправить в Мортленд, пустив врагов по ложному следу.

— Так будет лучше, — согласился Дикон, — жаль ребенка, но слухи нам ни к чему. И пусть его мать сама видит, что она натворила. А вы организуете ложный след.

Все было проделано в тот же день. Не знаю, попытается ли поднять мятеж Бекингем, вроде бы он переругался с Ричардом именно из-за исчезновения принцев из Тауэра, но пока нужно было готовиться к отъезду. Бр-р-р-р… Официоз. Двор, эскорт, толпа. Не люблю, если не сказать грубее. Но кто-то должен охранять Энн, быть рядом с Диконом и лечить страждущих вместе с Диком. Это моя работа. А теперь еще и хорошо оплачиваемая. Хм… Придумаю, на что потратить денежки, обязательно придумаю. Тряпки и украшения у меня и так есть, а вот что-нибудь этакое… Посмотрим. Есть у меня несколько идей. Всех припашу.

Я привыкла передвигаться по стране вместе с Диконом, который пугал окружающих скоростью своих перемещений. С королевским двором такой финт не проходил. Энн злорадно хихикала над моей несчастной физиономией, сидя в носилках.

— Забирайся ко мне, поболтаем. Не мучайся на жаре.

— Меня укачивает, — ответила я, — ты же знаешь, а поболтать и так можно. Что ты думаешь о моей идее?

— Это интересно. Ты правда думаешь, что мы можем создавать такие платья, которым будут подражать при других дворах Европы?

— А чем мы хуже бургундцев или французов? — я все-таки спешилась и забралась в носилки к Энн. — Да даже если нам не будут подражать, почему мы должны это делать? Пусть будет английская мода. А то придумают какую-нибудь гадость, в которой невозможно будет ходить. Те же эннены у нас намного удобнее бургундских, в которых в комнату только что не на карачках входить надо.

— Для тебя главное — удобство, я помню, — Энн лакомилась грушами, и я присоединилась к ней.

— А для тебя нет? — спросила я. — Всегда можно придумать фасон, чтобы и удобно было, и фигуру выгодно показать. Подчеркнуть все, что надо, что не надо — прикрыть. И с цветами то же самое, и с тканями. И на голову надеть что-нибудь попроще, но элегантное, чтобы в ветреную погоду можно было из дома выходить без риска, что тебя унесет. И при быстрой скачке с головы не слетало.

— Отбери шляпу у Дикона, тебе точно пойдет, — тихо сказала Энн.

— Не отдаст! — так же тихо ответила я.

И мы расхохотались. Сидящая тут же Кэтрин присоединилась к нам.

— Будете дразниться, — пригрозила я, — расскажу, как делают шелк, и испорчу вам аппетит.

— И как его делают? — тут же спросила Энн.

— Его выделяют гусеницы, — злорадно выдала я, — они в эти нити заматываются. А потом коконы опускают в кипяток, разматывают и прядут. И ткут — шелк, бархат.

— Фу! — прокомментировала Энн. — Но я все равно буду есть груши. Ты мне аппетит не портишь.

— Правда? — спросила Кэтрин. — Так и есть?

— Да, — ответила я, — этих гусениц называют тутовым шелкопрядом. В очень старые времена их разводили только в Китае. И китайцы очень строго следили за тем, чтобы жители других стран не узнали, как делают шелк. Но несколько гусениц сумели вынести пилигримы, спрятав их в посохах. Вначале шелк стали делать в Персии, а потом и в других странах. У нас тутовые деревья не растут, но есть замечательная английская шерсть, которая тоже очень дорого стоит.

— А можно выращивать тутовые деревья в оранжереях? — тут же спросила Кэтрин.

— Можно, конечно, — ответила я, — только это не выгодно. Такой шелк будет намного дороже даже того, что привозят из Китая. Посчитай сама, если хочешь: земля, печи и прочее, удобрения, стекло, саженцы. Причем и садовников, и тех, кто будет работать с гусеницами, нужно обучить. И всем платить жалованье. Потом пряхи и ткачи. Красители для тканей очень дороги. Работа вышивальщиц, если мы хотим получить парчу. Бархат не так-то просто ткать. Денег потратить придется очень много, а на выходе может ничего и не получится. Вдруг саженцы или гусеницы погибнут? Там, где тепло и не надо строить теплиц, затрат намного меньше.

— Ты столько всего знаешь, — сказала Энн, выкинув огрызок из носилок, — но я понимаю, что так оно и есть. Даже с овцами есть риск, а тут такое.

— И лен может не уродиться, — напомнила я.

Кэтрин тяжело вздохнула, но мне нравится ход ее мыслей. Наш человек.

Наевшись груш, мы задремали, а потом и заснули. Все-таки носилки — зло.

Когда кошмар становится нормой жизни, то к нему, так или иначе, привыкаешь. Ох… Подданные были счастливы лицезреть своего монарха. Монарх был щедр и милостив и отменил «добровольные подарки». Общественность обалдела по полной программе. Как?! Что?! Всего лишь принимать за свой счет, а подарки не надо?! Как это так?! Никаких денег и поборов?! А Дикон еще и подписал указы о том, чтобы перевести судебное делопроизводство с латыни на английский, о защите присяжных, о юридической помощи беднякам. Мы с Диком на каждой остановке принимали по несколько больных и увечных. Люди тянули к нам руки за благословлением. Славили короля, королеву и нас. Благословляли наследника. И чем дальше на Север, тем больше было народного обожания. Для северян мы были свои. Добрый город Йорк буквально стоял на ушах. Здесь наш путь устилали не только цветы, но и ковры с дорогими тканями. Казалось, что от приветственных криков и здравиц рухнут городские стены. Звонили колокола.

— Прекрасные розы Йорка! — встречали нас с Энн. — Слава королеве! Да здравствует леди Мортленд! Благословен наш король Ричард! Ура Солнцам Йорков!

Голова кружилась. Какое счастье, что нас пока оставили в покое. Мы с Энн покачивались в седлах, к нам тянули детей, а на торжественном приеме в ратуше Невилл презентовал две кадки с кустами роз. Все, кто присутствовали на пиру, ахнули. Это был фантастический подарок.

Персидские розы в Англию пока не попали, и Невилл экспериментировал с обычными. Но у него получились очень крупные цветы с двойной розеткой. Белые розы отливали серебром и словно бы светились. У них был очень тонкий и нежный аромат. Почти полностью черные розы имели небольшой кроваво-красный отсвет, и от их запаха кружилась голова. А вместе они производили фантастическое впечатление.

— Это невероятно, мастер Лонгботтом! — потрясенно проговорил Дикон.

— Ваше Величество! — опустился на одно колено Невилл. — Выращивая эти цветы, я думал о прекрасных леди с чистым сердцем и доброй душой. Я и моя семья многим обязаны вам, Ее Величеству и леди Мортленд, а это единственное, чем я могу вас отблагодарить.

— Розы Йорка! — пробормотал епископ. — Белая и черная! Розы короля!

Мне ужасно хотелось расцеловать старину Нева, но я сдержалась. Хотя и чувствовала, как у меня стоят слезы в глазах. Энн даже всхлипнула от избытка чувств. Ричард замер, пожирая розы взглядом — цветы были нереально хороши.

— Чудо! — шептали гости. — Настоящее чудо!

Дикон опомнился и щедро наградил Невилла, но тот был счастлив и без награды. Я видела, как он гордо посматривал вокруг, а мне было так приятно! Это так здорово, когда специально для тебя выращивают что-то невероятное. И Энн тоже так считала. Надеюсь, что эти розы не затеряются в веках. Они так хороши. Обе.

Наведаться в Мортленд, не привлекая внимания, мы не могли. Новости сообщил Снейп, которого ночью переместила Тирли.

— Мальчик капризничает, Ваше Величество, — отчитался Снейп, — его учили, но у нас ему неинтересно. Хотя есть и книги, и интересные занятия. Том и Хагрид показывают ему зверюшек, вроде бы, слабый интерес есть, но и только, хотя со здоровьем все в порядке, а это главное. Шелтон с ним начал заниматься, Гермиона проверяет его знания. Все будет хорошо.

Дикон кивнул, племяннику он зла не желал. Если у нас все получится, то у бывшего принца тоже все будет хорошо. Вырастет, выучиться и карьеру сделает. Дядя у него ответственный. Он и племянниц выгодно замуж пристроит. Племянниц… Вот еще проблема. Дочерей Эдварда я видела издали и с ними не общалась. Они все очень привлекательные. Самая красивая — Сесили. Бриджит еще мала, ее я не видела. Элизабет очень похожа на мать. Ей вроде бы девятнадцать, вполне серьезный возраст. Сватали ее за французского дофина, но там более выгодный брак наклюнулся — с наследницей герцога Бретани. Сейчас все красотки не у дел, к тому же оказались незаконнорожденными, но племянницами короля они от этого быть не перестали. Так что на брачном рынке все равно котируются, но дело не в этом. Ох, не нравится мне скандальчик со старшенькой. Тут, конечно, о смерти Энн речь не идет, но я не верю, что там вообще хоть какая-то инициатива со стороны Дикона могла быть. Дочь брата для него табу, ему и в голову не придет посмотреть на нее, как на женщину. Если он действительно на каком-то маскараде перепутал ее с Энн, потому что дамы платьями поменялись, то для него это шоком было, гарантирую. А вот дочурка Лиз Вудвилл могла и попытать счастья с дядей. При дворе своих родителей она всякого насмотрелась. К тому же ее могли рассматривать в качестве невесты для Джаспера Тюдора, который сейчас болтался во Франции. От Генри мы избавились, но его дядюшка определенную опасность представлял. Вот что ни делай, от этой семейки никак не избавиться. И я еще раз пожелала хренового посмертия Генри VI.

Но пока мы продолжаем путешествовать по стране, до возвращения в Лондон еще далеко.

Бекингем безобразничать не стал, хотя и появился на короткое время. С Диконом они общались, точно знаю, но не на повышенных тонах. Все прошло мирно. Но это еще один знак, что враги задумали что-то другое. Тетушка леди Стенли не стала накручивать Бекингема, значит, она занята чем-то другим. Где же этот чертов хроноворот? И чем занят Дамблдор, если он действительно здесь? Вот кого поймать точно не мешает.

— Не дергайся, — сказал мне Рабастан, — я думаю, что очень многое завязано на то самое солнечное затмение. Я почти уверен, что его не будет, но другие могут так не считать.

— Графиня Нэда пальцем не тронет, — сказала я, — охрану мы организуем. Апрель следующего года не за горами.

— Не накручивай себя, — сказал Рабастан, — и без этого есть чем заняться. Лечи давай, не дергайся, а мы подстрахуем.

Я вздохнула. Легко сказать — не накручивай. Это же Нэд. Милый мальчишка, который так любит слушать интересные истории. Заводила в проказах. Сладким объедается не меньше Дика. Для кого-то он всего лишь принц Уэльский, а для меня-то практически родной. Ладно, постараюсь отвлечься, но буду держать руку на пульсе. Это моя семья.

К тому же стоило подумать и о невестах для мальчишек. Мне очень хотелось застолбить самую завидную для Нэда, а то упустим. И Бретань — это не жук начихал. Бургундию уже профукали, спасибо королю Эдди. С наследницей Бретани был помолвлен наш принц, который оказался принцессой. Его брат тоже не подходит. Так почему бы не поторопиться и не нажать на герцога, чтобы женихом стал наш Нэд?

Энн была со мной совершенно согласна. На Дикона мы насели вдвоем, тот сказал, что мы правы и поторопиться стоит. Тем более что управа на бретонского герцога у него была. Правда, не сказал какая. Нарцисса тут же составила гороскоп. Хм… там еще женишок крутился — овдовевший Габсбург, который был женат на дочери Шарля Бургундского. Так вот, получилось, что с Габсбургом ничего не выйдет, а от французского дофина не стоит ждать ничего хорошего, он приберет к рукам титул и введет в Бретани прямое правление французской короны. И ранняя смерть большинства детей вырисовывалась, в том числе всех сыновей. А вот с Нэдом будут и дети, и благополучная долгая жизнь. К тому же мы с Энн не звери, поможем с зельями, чтобы не пришлось беременеть каждый год. Этот гороскоп тоже являлся козырем. Дикон давить на бретонцев не станет, он договариваться умеет, учтет все выгоды для обеих сторон. К тому же это такой способ нагадить французам и получить еще один плацдарм на Континенте, что грех отказываться.

— Действительно, — сказала Энн, — ты, конечно, наобещал жене бывшего короля, что отнесешься к ее дочерям, как к своим, но начинать нужно с собственных детей. И с детей твоего брата и моей сестры. Нэду нужна лучшая невеста. И о других подумать стоит. Кэти нужен жених, да и Дик и Джон тоже почти взрослые.

— И уже вовсю бегают по девочкам, — напомнила я, — как еще сами детей не наделали. Все в папочку.

Дикон самодовольно улыбнулся. Он гордился своим шустрыми сыновьями. А о том, что Снейп провел с ними просветительскую работу по поводу возможности подцепить что-нибудь нехорошее и контрацепции, ему знать не обязательно. Наш зельевар их и соответствующими зельями снабдил. А я сказала, что если будет хоть одна попытка насилия или принуждения с их стороны, то они пожалеют, что на свет родились. Но таких наклонностей парни не проявляли. Да и взяться им неоткуда было. Своих подружек ребята не обижают, а успехом пользуются большим. Еще бы, чьи дети! К тому же красивые, веселые и щедрые.

— Если тебя интересует мое мнение, — сказала я Дикону, — то я бы предпочла очаровательную невестку из какой-нибудь семьи, близкой к Святому Престолу, пусть даже «племянницу» кардинала. Связи не помешают. Хотя я, как практичная свекровь, и от приданого не откажусь.

— Ты серьезно? — переспросил удивленный Дикон. — Но вообще… Это интересно.

Девочке, которая меня интересовала, сейчас три года. Но почему бы не попробовать? Заодно сплетен и скандалов в Риме поменьше будет, да и в Испании там родня имеется. Способности Дика вполне могут привлечь могущественных Борджиа, а при ранней помолвке можно будет перевезти девочку в Англию. У нас тут нравы построже будут.

— О, — Энн с интересом уставилась на меня, — какие у тебя планы! Даже голова кружится.

— А чего мелочиться? — спросила я. — И про Фландрию не забудьте. Маленькому Нэду, Маргарет и Кэти и там можно женихов и невест поискать. А то у нас в Англии скоро все на одно лицо станут. И про Джона забывать не стоит.

Дикон фыркнул. Энн рассмеялась.

— Мне уже намекали на жениха для Кэти, — сказал Дикон, — я заказал гороскоп. Прогноз не очень хороший, а наша девочка заслуживает лучшего. Вы правы, мои леди, нельзя откладывать такое важное дело. А что касается моих племянниц, то не думаю, что шотландцы откажутся от Сесили. И в Португалии подходящий жених имеется. Посмотрим.

— Если шотландцы начнут упираться, — сказала я, — то всегда можно снова взять Эдинбург. К тому же французы им сейчас вряд ли помогут.

— Тебе понравилось брать Эдинбург? — усмехнулся Дикон. — Я уже отдал приказ о перевооружении флота, так что французы нам будут не страшны. И мне нравятся твои идеи. Действительно, мой брат слишком многое упустил. Большой войны я не планирую, но если Бретань станет нашей, то с французами можно будет говорить по-другому.

Я улыбнулась, у меня тоже были счеты к французам. Припомню им арбалетный болт в лагере под Амьеном.

— Вот вы развоевались, — сказала Энн, — но мне нравится вас слушать. Головокружительные планы!

Еще бы…

Снейп написал, что в Мортленд пришла леди Забини с сыновьями. Давненько у нас новеньких не было.

Между тем путешествие подошло к концу, и мы вернулись в Лондон. Надо было устраиваться на новом месте. Перетащить шмотье, организовать себе место для тренировок, все это просто, но вот толпа левого народа раздражала. И вообще, где вы, холмы и болота Йоркшира? Хнык…

Энн наводила порядок при дворе, а я погрузилась в целительство. Тоже способ, чтобы не дергаться, не считать дни и часы, не переживать. К тому же от нас с Диком не отставали. Епископ Лондона взял на себя организационную часть. Умный мужик, образованный, порядочный. Много читал древних авторов на тему здорового образа жизни. Я посоветовала ему комплекс упражнений, подходящий для его возраста, пару зелий презентовала. Он и об оранжерее мечтал.

— Дочь моя, — сказал он, — но ведь все это просто необходимо записать. Вы же сами говорите, что физическое развитие очень важно. И из того, что вы мне рассказали, я делаю вывод, что речь идет не об увлечении плотскими радостями в ущерб духовным, а о поддержании себя и своего тела в состоянии, позволяющем наилучшим образом справляться с взятыми на себя обязанностями. Это угодно Господу. Ведь он дал нам наши земные тела не для того, чтобы мы их разрушали. А если упражнения помогут женам легче переносить беременность и восстанавливаться после родов, то это и вовсе богоугодное дело.

— Видите ли, отец мой, — ответила я, — здесь тоже есть некоторая опасность. Вы прекрасно знаете, как велика цена многим нашим благим намерениям. Уверена, что большинство людей, даже если прочитают эти рекомендации, просто бросят этот труд после первых же попыток. Не так-то легко отказать себе даже в малости. Но другие могут нанести себе вред, пытаясь добиться результата как можно быстрее. И никакие предупреждения не помогут. Прочитают об умеренности и начнут себя морить голодом и изнурять упражнениями без меры, а мне бы этого не хотелось. Даже с самыми благими намерениями можно причинить вред.

— Я вас понимаю, — задумчиво проговорил епископ, — это действительно может оказаться проблемой, но думаю, что выход все же есть. Я знаю хорошего рисовальщика, который сделает иллюстрации, а пояснения составите вы. Книгу мы рекомендуем для тех, кто сможет руководить занятиями. А я напишу предисловие с предупреждениями и наставлениями.

Идея была неплохой. Тем более что основанную Энтони Риверсом типографию Дикон передал Лавгуду, который носился с идеей организовать газету. К написанию книги можно и Долохова привлечь. Он напишет часть для мальчиков, я — для девочек, а епископ нам поможет с распространением. Да, про лечебную физкультуру и гимнастику для пожилых людей тоже забывать не стоит. Но работы непочатый край. Хорошо, что можно пользоваться услугами секретарей и рисовальщиков. И советоваться с умными людьми.

— У нас с вами может получиться очень полезная вещь, — сказала я, — но мне даже боязно приступать к такой работе.

— Ничего, дочь моя, — улыбнулся епископ, — дорогу осилит идущий. Я уверен, что с Божьей помощью у нас с вами все получится.

С другой стороны — тоже занятие и отвлекает. Антонин согласился помочь. Дик исцелил еще несколько прокаженных. Мне стали намекать на то, что такого ценного ребенка неплохо бы посвятить Богу.

— Видите ли, — сказала я своему новому другу, епископу Лондона, — в Дике слишком много мирского. Может быть с возрастом он придет к более созерцательной жизни, но мне не хотелось бы влиять на его выбор. Знаете, когда я сама была еще ребенком, и у меня проявился Дар, то мне тоже прочили монастырь. Но я испугалась обетов, почувствовала свою слабость. А ведь иначе не было бы моего сына, который может намного больше меня. Это такой сложный вопрос. Святая церковь милосердна к нашим слабостям, но я думаю, что Дик не готов к ограничениям.

— Это очень хорошо, что вы так серьезно относитесь к таким вещам, дочь моя, — сказал епископ, — думаю, что еще не время. Тем более что ваш сын тоже не проявляет желания принять постриг.

Я выдохнула. Нет, если сам захочет, то вперед. Тем более что с карьерой проблем не будет. Епископом станет играючи, а там и кардинальская шапка не за горами. Но не вижу я его прелатом, да и Дикон тоже.

«Принц» Эдвард умер в Канун Всех Святых. Его похоронили со всеми почестями, и ни одна сволочь не обвинила в его смерти Дикона. Королева выползла из своего убежища, а из Бретани пришло подтверждение на помолвку нашего Нэда с наследницей герцога. Жизнь продолжалась.

Честно говоря, хорошие качества натуры вполне могут отравить жизнь окружающим. Это я про Дикона, если что. Будь он менее благородным и ответственным, запихнул бы Лиз Вудвилл в монастырь, что ей в другой реальности организовал зятек, а ее дочек пристроил бы либо тоже по монастырям, либо за мелких лордов, потомство которых претендовать на престол не сможет ни при каких условиях. И никто бы не удивился. Но это же Дикон.

Так что мы были обречены на общение с вдовушкой и ее доченьками. Вначале они вели себя тихо, явно проверяя границы дозволенного, но постепенно распустили хвосты. И на правах родственниц только что не требовали помощи в подборе платьев, косметических новинок, фруктов из оранжереи и прочего. Мы с Энн медленно, но верно закипали. Уж не знаю, с какого перепуга в другой реальности Энн тесно общалась со старшей племянницей мужа, в этой она их всех терпеть не могла. Мы с королевой даже с леди Сесили на этой почве сблизились, та тоже в восторге от старшей невестки не была.

— Надо бы ускорить брак Сесили с шотландским принцем, — сказала Энн, — а то она нашему Дику глазки строит.

Я уже серьезно поговорила с Диком и Джоном насчет принцесс, они прониклись. Действительно, интерес тут чисто меркантильный, такие браки нам невыгодны, а простой интрижкой тут не обойдешься, скандал гарантирован. От девиц вообще лучше держаться подальше, потеря невинности до брака штука серьезная, скандал и на отце скажется.

Дик сейчас занят, ему не до похождений, а Джон клятвенно заверил меня, что лично ему кузины не нравятся — слишком манерные. Но все равно тут лучше перебдеть.

Леди Сесили согласилась, что мы правы. И наехала на Дикона, что, дескать, возраст ее тезки принцессы уже подходящий, нечего тянуть, чтоб шотландцы не передумали. Да и о старшенькой стоит побеспокоиться, а то как бы в девках не засиделась. Это принцесса может до старости в женихах ковыряться, у бывшей принцессы особого выбора нет. Вот в Португалии приличный жених имеется, тут и договор можно выгодный заключить. Нечего тянуть.

Так что еще до Рождества мы избавились от Сесили. Минус одна. В Португалию отправили посольство. Если не выгорит, то и в Испании жених был.

Элизабет странно затихла. С одной стороны, для нее все устраивалось наилучшим образом: выгодный брак, не самый последний в Европе двор, перспективы на корону. С другой же, ей, похоже, не хотелось покидать Англию. Вот… Мне даже отравить ее захотелось.

Кстати, об отравителях. Забини у нас не остались. Пришли в себя, оклемались и рванули к итальянской родне. Что-то там мадам Элеонора знала, что по ее словам поможет ей устроиться наилучшим образом. Поблагодарила всех за помощь, поклялась оказывать всяческое содействие, в том числе и в устройстве брака моего сына, и уехала вместе с детьми. Я пожала плечами и ссудила ей денег на дорогу. Хочет — пусть едет. Главное, что нам вредить не будет. Снейп клятву принимал лично, на него можно положиться. А мне вот захотелось консультацию у опытной женщины получить.

— Проверяй все, что ешь и пьешь, — сказала мне Нарцисса в ответ на высказанные подозрения.

И откомандировала к нам Сириуса, который присутствовал при приватных трапезах в анимагической форме. Хоть какая-то гарантия.

И именно Сириус почуял неладное. Погода была кошмарная, мы сидели небольшой компанией у камина. И Элизабет вдруг решила угостить дядю, тетю и бабушку, а так же меня гипокрасом. Сладкое вино с пряностями позволяло спрятать любые добавки. И довольно странно, что Элизабет вдруг сама принялась разливать его. Да еще и протянула кубок Дикону. Тут Сириус и зарычал.

— Фу, противная собака! — крикнула явно испугавшаяся Элизабет.

Мы с Энн моментально переглянулись. Наше переглядывание заметила леди Сесили. Дикон замер, поняв, что дело нечисто.

— Отпей сама, — сказала леди Сесили.

— Ч-что? — у бывшей принцессы явно не хватало опыта в лицедействе. Теперь даже слепой понял бы, что в вине что-то есть.

— Пей! — приказала леди Сесили.

Элизабет отбросила кубок, и вино потекло по полу.

— Как интересно! — пробормотала я, моментально перемещаясь ей за спину. Скрутить наглую девицу и привязать ее к стулу ее же собственным поясом — дело пары минут. Сириус обнюхал винную лужицу, чихнул и демонстративно скривился. Да, для собачьего носа смесь оказалась ядреной.

— У тебя два варианта, — спокойно сказала я, — первый — ты сама рассказываешь нам, что в кубках. Второй — я заставляю тебя выпить то, что ты туда намешала. Да, с пола слизать тоже заставлю. Ну как?

— Пусти! — прошипела Элизабет и попыталась плюнуть мне в лицо.

— Понятно, — сказала я, — значит, придется действовать силой.

Что показательно, Дикон не вмешивался. Я взяла кубок со стола. Элизабет моментально стиснула зубы. Вот дурочка!

— Энн, помоги, — попросила я, — я сейчас сделаю так, что она откроет рот. Влей ей туда вино.

— Хорошо, — Энн взяла кубок у меня из рук.

Я с силой оттянула за волосы голову Элизабет назад и зажала ей нос. Она раскрыла рот, и у нее между зубов тут же оказался край кубка.

— Подожди! — крикнул Дикон.

Но это не понадобилось. Элизабет потеряла сознание от ужаса.

— Значит, угощение было для каждого из нас, — задумчиво проговорила леди Сесили. — Интересно, что там? Яд?

— Смотрим показательную истерику со слезами и соплями или обходимся веритасерумом? — спросила я.

— Я предпочел бы веритасерум, — сказал Дикон, — мне сообщили, что моя племянница заявила, что будет королевой Англии. Странно, не правда ли?

Я достала флакончик из своего снаряжения. Что-то маловато осталось, пора обновить запасы, но на один раз точно хватит.

Приведенная в чувство и силой напоенная зельем Элизабет выдала такое… Там даже вопросы особо задавать не понадобилось. Есть у многих женщин такое свойство: дай возможность выкричаться в лицо обидчику, и они ее не упустят, даже если сломают себе этим всю жизнь. Энн уши в ужасе зажала от услышанного. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не надавать идиотке пощечин. Дикон замер, пристально глядя на нее. Лицо леди Сесили ничего не выражало, хотя в адрес этой ушлой бабки тоже много чего было. Но тут, похоже, еще мамашины обиды высказывались. Да, в кубках для меня, Энн и леди Сесили был яд медленного действия. Ибо нечего тут. Противная бабка всегда презирала мать Лиззи, да и вообще зажилась на свете. А что касалось Энн, то тут была вариация на тему — побыла замужем, дай другим побыть. Меня привычно обозвали шлюхой. Да, Дикону предназначалось приворотное. Деточке нагадали, что она станет королевой Англии, и деточка решила помочь Судьбе. Яд и приворотное ей выдала мать из запасов покойной Жакетты.

Это словоизвержение остановила леди Сесили. Пощечиной. Голова Элизабет дернулась как у куклы, и она замерла, в ужасе глядя на дядю. Дошло…

— Меня вот что интересует, внучка, — медленно проговорила вдовствующая герцогиня Йоркская, — если бы у тебя умер не отец, а мать, ты бы тоже таким способом на трон полезла? И ты еще смеешь оскорблять леди Мортленд. Энн, Барбара, мне кажется, что вам лучше уйти. Сын, прикажи принести розги.

Я бросила короткий взгляд на Дикона, подхватила под локоть Энн и повлекла ее подальше отсюда. Сириус двинулся за нами.

Придворные дамы прыснули в стороны, почуяв, что что-то случилось. В спальне я достала из потайного шкафчика ликер и фирменную настойку Снейпа. Очеловечившийся Сириус тоже хлопнул за компанию.

— Пресвятая Дева! — простонала Энн. — Да что же это такое! Как она могла?! Как?! Чего ей не хватало?

— Короны Англии, — со вздохом ответила я, — ты же слышала. Энн, меня больше беспокоит, кто внушил этой дуре такие мысли. Ты же прекрасно понимаешь, что даже если бы ей удалось отравить нас и приворожить Дикона, этому браку не бывать. Она орудие, тупая ослица, имеющая доступ к нашей семье. Помнишь, ты рассказывала, как тебя запугивали смертью, если ты выйдешь за Дикона и вернешься в Миддлхэм? Это то же самое. Пророчество или предсказание можно выдумать. Главное, чтобы оно совпало с сильным желанием или сокровенным страхом. Тогда человек даже не станет рассуждать, насколько реально предсказанное. И его остается лишь подтолкнуть в нужную сторону.

— Ты права, — поежилась Энн, — но как же это противно! Да, мне не нравится бывшая королева и ее дочери, но ведь я согласилась принимать их при дворе. Они ни в чем не были ущемлены.

— Это такая порода людей, миледи, — вздохнул Сириус, — чем больше для них делают, тем больше они хотят. Да и мать этой девицы наверняка бесится, что все почести теперь достаются вам. А ведь она хотела уничтожить короля и стать регентом.

— Почести! — фыркнула Энн. — Корона, от которой голова болит и шея ноет. Куча правил и ограничений. И постоянные прошения. А Барбара только и возится с очередными больными. Еще и книгу с нее требуют. А тут еще за этими следи. Почему-то наша Кэти таких вещей не делает. Ей такое и в голову не придет!

— Сравнила, — буркнула я, — наша Кэти в Миддлхэме жила, кто ей там мог плохой пример подать? Мы с тобой, что ли? Или твоя мать?

Дикон появился часа через два. Молча хлопнул настойки и уставился в окно.

— Что-то мы в последнее время много пить стали, — вздохнула я.

— Да, — Энн покачала головой, — ничего хорошего.

Сириус поклонился, превратился в собаку и смылся.

— Я не знаю, что делать, — тяжело вздохнул Дикон, — мать отправила Элизабет в Байнардс Касл, чтобы продолжить внушение.

— Сидеть долго не сможет? — мстительно спросила Энн.

— У матери тяжелая рука, — ответил Дикон, — мы с братьями старались ее не злить. Но лично мне больше доставалось от тетки, когда нам пришлось жить у нее. Она предпочитала щипки и тычки. А мать меня не порола. Джорджу как-то досталось, да, сидел он с трудом. Элизабет заткнули рот, ее держали две служанки, а порола моя мать. Я ушел в другую комнату.

— Никто не придумает какую-нибудь гадость? — встревожилась я.

— Мать громко сказала, что ее внучка непристойно себя ведет и пристает к мужчинам, — вздохнул Дикон, — понятия не имею, кто и что подумает. Барбара, я не знаю, что делать. С ней, с ее матерью... Это ужасно! Мать сказала, что я слишком мягок с ними всеми, но ведь это семья моего брата.

Он был растерян. Шок оказался слишком сильным. Семья значила для него много. К нему приставали женщины, но он умел держать дистанцию, но от родной племянницы он такой прыти не ожидал.

— Приворот — это насилие, — тихо сказала я, — самое настоящее изнасилование. Нет никакой разницы, принуждают ли кого-нибудь побоями или зельями. Мне всегда хочется тех, кто пользуется таким, самих приворожить к кому-то мерзкому и гадкому.

Энн вздрогнула.

— Я как-то спрашивала у Нарциссы, — сказала она, — ведь многие говорят именно о привороте и любовных напитках, вот и мне интересно стало. Она такое рассказала! Любовные напитки часто используют с взаимного согласия, чтобы больше удовольствия получить. И то жутковато, когда ты сам себе не принадлежишь. А вот приворот… Мороз по коже! Я даже плохо спала тогда.

Дикон передернул плечами. Ему про зелья рассказывал Снейп, так что у него точно полная информация.

— Но на открытый скандал мы пойти не сможем, — тихо казала я, — тем более что переговоры о браке уже идут. Вся надежда на леди Сесили, что она сумеет вразумить внучку. Это же позор на всю Европу.

Энн повторила Дикону мою мысль, что Элизабет могли использовать. Он кивнул.

— Да, — согласился он, — хотеть можно все, что угодно. Но чтобы действовать, да еще таким образом, нужна поддержка и постоянное подзуживание. Яд ей дала мать, но вряд ли идея ее. Я ведь делаю все, чтобы устроить племянниц.

— Леди Грей допросят? — спросила Энн. — Ее тоже стоит наказать. Разумная мать должна удерживать дочерей от подобных поступков, а не поощрять.

— Я послал за ней людей, ее тоже допросим мы с матерью. Барбара, дай еще зелий. Вам обеим при этом лучше не присутствовать. И так гадостей наслушались. Как же мне хотелось этой дряни по губам ударить! Самая настоящая распутная девка. Моя племянница... Какой позор!

— Надо бы младших от мамаши изолировать, — сказала я, — и подобрать им хороших наставников. Они еще маленькие, возможно, еще не все потеряно. А то Сесили к Дику подкатывала.

Дикон провел рукой по лицу.

— Никогда не думал, что столкнусь с таким в собственной семье, — пробормотал он, — с мальчиками все просто. Кэти прекрасно воспитана, она почтительная дочь и станет хорошей женой и матерью детей для достойного мужа. А тут…

— Так какой пример эти девицы видели перед собой! — напомнила Энн. — Одна эта история про встречу под дубом чего стоит. Практически пособие к действию. Не считайся ни с чем, действуй, и все будет твоим. Ей мать и про приворот могла рассказать, а не только глупую сказку, как она за королем с кинжалом гонялась.

Я вздохнула. Похоже, что Лиз Вудвилл в любом случае грозил монастырь. Леди Сесили ей не спустит. Младший сын ее гордость и надежда, Энн она любит настолько, насколько способна, а со мной просто согласна мириться. История с маковым отваром осталась в прошлом. И Дикон в этом случае полностью согласится с матерью. Покушения на нас с Энн, на себя и свою мать он не простит.

Энн прошлась по комнате и остановилась перед мужем.

— Мне бы очень хотелось, — жестко проговорила она, — чтобы с этой женщиной поступили, как с моей матерью, чтобы ее тоже лишили всего, «как если бы она была мертва». И я не думаю, что она сможет получить приют у кого-нибудь из своих детей.

Ого! Но я понимала Энн.

Дикон на мгновение опустил глаза, потом взглянул на меня.

— Энн в своем праве, — тихо сказала я, — эта женщина знала, что она дает дочери яд. И знала — для кого.

Дикон медленно кивнул. Судьба Элизабет Вудвилл была решена. Уверена, что и леди Сесили поддержит это решение. Девочек мы не оставим. Сколько им там? Девять лет, пять и четыре? Самые младшие ничего и не поймут.

В дверь постучали.

— Ваше Величество, привезли вдову Грей.

И Дикон ушел допрашивать и вершить суд. У нас, кстати, и Элизабет Шор публично не каялась, вдруг вспомнилось мне. Гастингс сам не полез в заговоры и общую с бывшим королем любовницу отговорил. В нашей реальности каяться будет другая Элизабет.

Мы с Энн так и просидели вдвоем до того времени, как снова появился Дикон.

— Ее отправили в обитель Болье, — сказал он, — Господи, сколько злобы в этой женщине. Как будто это я лишил ее всего. Сама себя наказала. И ни капли раскаянья. Только согласилась, что будет лучше, если объявят о том, что она пыталась отравить меня. Дочь ей жалко. Ведь если вылезет на свет вся эта история, то у нее никаких шансов на замужество.

Я разлила вино по бокалам.

— Как хорошо было в Миддлхэме, — пробормотала Энн, — самая большая проблема — проказы мальчиков.

— Давайте думать о хорошем, — предложила я, — нам надо сделать так, чтобы наш король прославился в веках. Какие будут идеи? Основать обсерваторию? Пригласить талантливых живописцев, чтобы они у нас набрали учеников? Отправить экспедицию в дальние страны?

Дикон грустно улыбнулся.

— Я уверен, что вы, мои леди, точно придумаете что-нибудь замечательное. Спасибо, что пытаешься отвлечь, Барбара, все равно не получится. Лучше расскажи что-нибудь.

— Однажды один рыцарь услышал о том, что некую девицу похитил дракон, — начала я, — разумеется, он тут же отправился спасать несчастную. Прискакал к пещере на своем боевом коне и вызвал дракона на бой.

— И что дракон? — спросила Энн, которая обожала мои истории. — Съел рыцаря?

Дикон отпил из кубка и с интересом взглянул на меня.

— Нет, конечно. Рыцарь, честно говоря, испугался. Дракон был уж очень огромный, да еще и огнедышащий. Значит, посмотрел дракон на рыцаря, хмыкнул и говорит: «Знаешь что, приятель, не хочу я с тобой драться. Настроение у меня хорошее, а девица эта надоела. Хнычет, плачет. Давай сделаем так. Ты заберешь девицу, женишься на ней. Я даже немного в приданое подкину. Золота у меня нет, это все сказки, так, кое-что по мелочи. А в награду разрешаю тебе всем рассказывать, что ты меня победил. А иначе я тебя съем».

— И что рыцарь? — спросил Дикон.

— Рыцарю, разумеется, очень хотелось жить, — продолжала я, — к тому же он получал девицу с приданым. И славу. Так что они договорились. Девица, правда, оказалась не так чтобы красавицей, да и приданое было небольшим, но все равно это лучше, чем ничего.

— А что было потом? — у Энн заблестели глаза.

— Как только рыцарь с девицей скрылись вдали, появился владелец соседнего замка, который поблагодарил дракона за то, что тот пристроил его дочь за рыцаря, и честно рассчитался за помощь пятью баранами. «Сколько у тебя еще дочек осталось? — спросил у него дракон. — Трое? Тащи следующую. И приданое не забудь. Цена прежняя».

Дикон фыркнул. Кажется, немного отпустило.

— Дракон нашел себе способ получать пропитание, — заметила Энн.

— Да, — сказала я, — но не стоит забывать о том, что, отправляясь на бой с драконом, можно обзавестись не той супругой, на которую рассчитывал.

— Лучше всех устроился отец некрасивых дочерей, — сказал Дикон, — с маленьким приданым у них шансов не было. Ты намекаешь, что мне тоже придется договариваться с драконом, чтобы устроить всех племянниц?

— Думаю, что обойдемся без дракона, — улыбнулась я.

Глава 22, в которой все ждут лучшего, но готовятся к худшему, а в Лондон прибывает папский легат

Слухи, разумеется, просочились, но большинство поверило, что леди Грей попыталась отравить короля, чтобы пропихнуть на трон своего младшего сына. Как оказалось, это девица Элизабет нацелилась на дядюшку, а вот ее мамаша пообещала ее руку Джасперу Тюдору, который все еще претендовал на английский престол.

— Какая дура! — в ужасе проговорила я. — Это же смертный приговор Ричарду Шрусбери. Такой брак с Элизабет может иметь смысл, только если будет отменен акт парламента о том, что дети твоего брата незаконнорожденные. Ведь тогда никакой Тюдор на трон претендовать не сможет, он будет всего лишь мужем принцессы.

— Я ей то же самое сказал, — вздохнул Дикон, — она заявила, что ее сын в безопасности в Бургундии, так что ничего плохого с ним не случится.

— А в Англию он вернуться не сможет, — сказала я, — в том числе под влиянием сторонников или нечистых на руку политиков. И наемные убийцы на свете перевелись. Как хорошо, что твой брат никогда не подпускал свою жену к реальной власти. Мы из той же Франции могли вернуться к полной разрухе. К тому же это значит, что твоя смерть все равно планировалась.

— У Тюдора не хватит денег, чтобы нанять приличную армию, — сказал Дикон, — но это очень нехороший признак, с леди Грей точно вели переговоры.

Энн качала головой. Леди Сесили занялась вправлением мозгов внучке. По ее словам, у той случилась истерика, когда выяснилось, что в мужья ей прочили не дядю. Младших принцесс пока перевезли во дворец. Потом, когда все поутихнет, их планировали отправить в Миддлхэм.

— Ужас! — сказала Энн. — Мама справится, конечно. Барбара, ты говорила, что та дама, которая живет в Мортленде, Гермиона, хорошо ладит с детьми. Она же поможет маме?

— Конечно, — сказала я, — Гермиона очень умная и умеет находить подход именно к тем детям, которых не воспитывали правильно. Брат Саймон писал, что Ричард Шрусбери уже перестал капризничать, историей заинтересовался. Они с Гермионой и Томом Беду Достопочтенного разбирают.

— Это хорошо, — сказала Энн.

А вот от следующей новости я обалдела по полной программе. Мне об этом сообщил Лестранж. В Риме скоропостижно скончался кардинал Чибо, который в моей бывшей реальности стал папой Иннокентием VIII. Неужели Забини? Но обсуждать такое можно было только со своими.

— Да, — сказал Рабастан, — это ее рук дело, за этим и отправилась. Там известные два немца давно воду мутят, а теперь и с ними можно справиться. У леди Элеоноры многие предки пострадали. Она мне сказала, что счастлива попасть в это время и сделать все, чтобы не было буллы Summis desiderantes affectibus. Она ведь должна была выйти в декабре этого года.

— «Всеми силами души», — пробормотала я, — а ведь мы про это забыли. Столько всего. Но ведь она здорово рисковала! Как бы не пострадала вместе с сыновьями. Если что, пусть бежит обратно в Англию, мы их не оставим без помощи.

— У нее есть что-то, что должно ей помочь устроиться в Риме с комфортом, — ответил Рабастан, — так что не пропадут. А там, глядишь, и «Молота ведьм» не будет.

— Ну, хоть немного хороших новостей, — выдохнула я, — правда, теперь неизвестно, что там с Борджиа.

— Эти точно не пропадут, — хмыкнул Рабастан, — ты действительно хочешь Лукрецию в невестки?

— А что тут такого? — спросила я. — Дочь папы — это связи и влияние. А оговорил ее второй муж, которого папа Александр объявил импотентом, чтобы развести. У нас тут не разгуляешься, так что все будет прилично.

— Ну… вообще-то, неплохая идея, — кивнул Басти, — к тому же красавица, насколько я помню. Нечего породу портить. И с близкородственными браками пора завязывать.

— Это точно, — согласилась я, — слишком рискованно. Никогда не знаешь, какая гадость в детях вылезет.

Нэд, кстати, очень серьезно отнесся к тому, что у него теперь есть невеста. И очень ответственно подбирал подарки — советовался с матерью и со мной. Я через Тирли получила из Мортленда богато иллюстрированный экземпляр «Золотой легенды». Это был королевский подарок. Дикон тут же отдал мне деньги за книгу. Не стоило забывать и о более мелких знаках внимания, вроде той же корзиночки гранатов или горшочка с шампунем, слухи о котором уже вышли за пределы Англии. Его называли английской мазью и расхваливали наперебой. В приложенном письме Нэд указал, что хочет, чтобы у его невесты было все самое лучшее. Письма ему тоже помогали составлять мы с Энн, естественно, на латыни, но я посоветовала Нэду выучить хотя бы несколько слов на бретонском.

Дикон сунул было нос в это дело, но ему строго указали, что он в этом ничего не понимает и только все испортит.

— Почему? — возмутился он.

— Твои методы ухаживать за дамами скорее отпугнут, чем очаруют, — ответила Энн.

— Но ведь… — он уставился на нас, — разве я не умею ухаживать за дамами?

— За невестами не умеешь, — строго сказала Энн, — сам вспомни, что ты мне сказал.

— Энн, я на тебе женюсь, все будет в порядке, ничего не бойся, — честно вспомнил Дикон, — а что?

— Мне такое было как раз ко времени, не скрою, — ответила Энн, — но вот для дочери бретонского герцога подобное вряд ли подойдет. Страшно представить, что ты сказал Барбаре.

У Дикона хватило совести немного покраснеть.

— Да почти ничего и не говорил, — ответила Энн я, — все разговоры потом.

— Ну, вот видишь? Чему ты можешь научить сына? Мы лучше справимся.

— В любом случае, — парировал Дикон, — мои методы помогли мне заполучить двух красавиц, так что все правильно сделал. Но я согласен, делайте, что хотите.

Совместные усилия не пропали даром — ответы из Бретани приходили самые благоприятные. К тому же Дикон пообещал поддержать будущего родственника силой оружия в случае конфликта с Францией. Похоже, что дело шло к созданию союзного государства.

Между прочим, при обмене посольствами с бретонцами подарки были преподнесены и мне. Дикон такой знак внимания оценил.

Весна прошла спокойно. Девятого и десятого апреля ничего не случилось. И я выдохнула в очередной раз: Нэд жив и здоров, еще одна страшная дата позади.

Рабастан передал мне письмо от Элеоноры Забини. Она выражала благодарность за помощь и деньги и сообщала очень интересные сведения о том, что творилось при папском дворе. Письмо я показала Дикону.

— Ты дала деньги этой женщине? — спросил он. — Кто она?

— Она тоже пришла в Мортленд, — ответила я, — и попросила помощи, но не захотела оставаться у нас в Англии. У нее есть родственники в Риме, она рассчитывала получить поддержку у них. Я дала ей денег на дорогу. Она все равно уехала бы, просто ей и ее сыновьям пришлось бы тяжело. А мне не жалко. Как видишь, у нее все получилось. И теперь у нас есть свой человек в Риме. Все письма я буду передавать тебе, но писать ей нужно через моих людей. Кстати, она пишет, что, вероятно, папа скоро умрет. Влезть в выборы нового у нас не получится, но хоть знать будем, что там и как.

— Это хорошо, — Дикон тут же спрятал письмо, — если ей нужны еще деньги, скажи мне.

— Я могу попросить ее поискать невесту для Дика в Риме? — спросила я. — Навести справки?

— Да, — кивнул Дикон, — мне понравилась твоя идея, пусть она спрашивает. Только очень осторожно.

— Конечно, — улыбнулась я, — это очень умная и осторожная женщина.

Мне было интересно, продолжит ли леди Забини выходить замуж с целью получить наследство, но Дикону о таких наклонностях дамы лучше не знать. Не поймет.

Мальчишки выросли, но все равно любили проводить время в нашей с Энн компании. Иногда к нам присоединялся Дикон. Теперь я чаще видела его друзей и советников. Фрэнсис Ловелл даже выразил мне свое почтение и напомнил о старом знакомстве. Ричард Рэтклифф и Уильям Кэтсби держались в стороне. Интересная компания, но Дикон не поощрял нашего общения. И, по-моему, тут дело было не в ревности. Скорее, он четко разделял разные сферы своей жизни, но так было спокойнее всем. Кстати, стишок про кота, пса, крыса и кабана появился. Его автора поймали и строго наказали. Я к чему это вспомнила — мне тоже прозвище придумали. Элизабет полностью изолировать не удалось, а она шипела про болотную гадюку. Но я не заостряла на этом внимания, леди Гадюка, так леди Гадюка. Могло и похуже что-нибудь быть. А так… Хоть горшком называй, только в печку не пихай.

Как-то приятным летним вечером мы с Энн и Кэти сидели в тени деревьев сада и болтали. К нам подтянулись мальчишки, с которыми пришли Гарри, Драко и Рабастан. Разговор тут же свернул на оружие.

— Луки — это прошлый век, — авторитетно заявил Драко, — уже битва при Кастильоне показала, что на лучников полагаться не стоит. Будущее за огнестрельным оружием.

— Часто новое — это хорошо забытое старое, — хмыкнула я, — некоторые древние методы могут оказаться востребованы и сейчас.

— Ты про змей в горшках, которыми корабли противника забрасывали? — тут же спросил Драко. — Жуткая штука, на самом деле.

Энн и Кэтрин тут же потребовали, чтобы им рассказали про такой интересный способ ведения войны.

— У нас не получится, — сказала на это я, — тут больше шансов, что змеи расползутся и своих же перекусают.

— Змеиный яд надо высасывать, а потом прижигать, — поделился информаций Джон.

— А если тебя укусят за задницу, то у тебя будет шанс узнать, кто твой настоящий друг, — тут же подколол его Дик.

Нэд фыркнул.

— Еще греческий огонь был, — Джон уже давно не реагировал на шуточки брата, — тоже очень страшная вещь. Жалко только, что его можно использовать на близком расстоянии. И я не понял, почему его водой нельзя затушить.

— Потому что жар слишком велик, — пояснил Драко, — к тому же горючая жидкость держалась на поверхности, не тонула и не смешивалась с водой. А что у нас не смешивается с водой?

— Масло! — первой ответила Кэтрин.

— Правильно, — кивнул Драко, — есть такая маслянистая жидкость, нефть называется, но можно составить горючую жидкость и самим. Тут проблема с устройствами, которые будут ее выбрасывать на большое расстояние.

— А что такое нефть? — спросила Энн.

— Ее еще называют земляным маслом, — ответила я, — черная маслянистая очень горючая жидкость с резким запахом. Далеко-далеко, на Кавказе, есть место, где нефть находят почти на поверхности. Там огонь сам собой вспыхивает. Древние язычники поклонялись там огненному божеству.

Нэд, нахмурившись, смотрел прямо перед собой.

— А если просто пустить горючую жидкость по течению? — спросил он. — Она тоже может сжечь корабль?

— По течению можно пустить и небольшое судно, набитое горючим, — подтвердил Гарри, — только нужно его очень аккуратно направить и поджечь. Это сложный и опасный, но очень действенный способ.

Джон и Дик тут же отвлеклись от змей и принялись обсуждать способы уничтожения флота противника.

— Таких устройств, чтобы выбрасывать горючую жидкость на большое расстояние, может быть и немного, — рассуждал Джон, — враги же не будут знать, сколько их у нас. А если мы сожжем корабли в какой-нибудь гавани, то они точно испугаются.

— А у страха глаза велики, — напомнил Дик, — такого сами напридумывают, что и нам в голову не придет.

— Вы там с кем воевать собрались? — послышалось из окна.

— Пап, Нэд опасается, что французы могут захотеть отобрать у него невесту, — ответил Дик, — и мы с Джоном, как преданные братья, изыскиваем новые способы ведения войны, про которые наши враги не знают.

— Очень интересно, — сказал на это Дикон, — а ну, идите сюда, я тоже хочу послушать. Нечего такие вещи на открытом воздухе обсуждать.

Слушать ребят было очень интересно. Они разыгрывали сражения с помощью фигурок солдат и рыцарей. Я еще в Миддлхэме специально заказала для них большую разборную конструкцию, с помощью которой можно было имитировать почти любую местность, чтобы реконструировать известные битвы. К этому развлечению пристрастился и Дикон. Теперь же мальчишки пытались придумать что-то свое, новое. Они азартно спорили, исписывали тетради формулами, чертежами и схемами, пытались создавать реальные модели. Кое-что не выдерживало никакой критики, а что-то заинтересовало и бывалых воинов. Кто знает, во что это выльется. Может быть, в новые победы.

Как бы там ни было, эпоха закованных в сталь рыцарей уходила. Жалко, но что поделаешь.

— Одним из самых подлых способов ведения войны воспользовались при осаде Аккры, — как-то сказала я.

— Это когда трупы умерших от болезни через стену перебрасывали? — нахмурился Дик. — Действительно, подлость. И есть большой риск заразиться самим. Мам, ты говорила, что очень важно, чтобы лагерь разбивали правильно — тогда болезней не возникнет.

— Да, это так, — ответила я, — те же вши разносят заразу. И надо следить, чтобы нечистоты не заражали источники и колодцы. Так как народу много, и все располагаются тесно, то любая болезнь распространится со скоростью лесного пожара. И армия просто перестанет существовать. В лучшем случае — станет небоеспособной, в худшем — вымрет.

— Мыться надо, чтобы вшей не было, — почесал кончик носа Джон, — и одежду стирать. О, значит, для войск нужно еще и мыло заготавливать? И всякие средства? А это тоже расходы.

Дикон посмеивался. Еще бы, такая смена растет. К тому же он многое и сам мотал на ус из их рассуждений и дискуссий. Интересовался новыми видами оружия, в том числе привезенным из-за границы. Кажется, лучники действительно останутся в прошлом. Ну или, по крайней мере, не будут теперь самой важной частью армии. Прогресс не остановить.

Мы посетили несколько городов и крепостей. Дикон раздавал распоряжения. Укрепил замок Уорик, который вернули маленькому Нэду — сыну Кларенса. В Риме помер Сикст IV, а вместо него на папский престол каким-то очень хитровывернутым способом избрался Родриго Борджиа, взявший себе имя Александр. Вот это да! На столько лет раньше! Ой, что будет! Интересно, попрутся ли французы воевать в Италию? Ведь теперь у них на хвосте очень плотно сидим мы. И Дикон не упустит случая оторвать от соседей кусочек-другой лакомой территории. Нормандию, например, или Гиень. Он же благополучно короновался не только королем Англии, но и Франции. Да, мы не только английскую историю перекроили, но и общеевропейскую. Хотя нам еще 1485 год пережить надо. А он вот-вот начнется. Ох… Хоть Элизабет бы в Португалию сплавить, и то спокойнее будет. Но, вроде бы, португальцы не возражали. Портрет запросили и изображение своего инфанта прислали. Вроде симпатичный. Дикон стал прикидывать приданое для племянницы, началась торговля.

— Свое готова доплатить, — призналась я Энн.

-Я тоже, — вздохнула она, — но тут ничего не поделаешь, так надо.

Леди Сесили с воспитательной работой справилась на отлично. Девица вела себя прилично, ходила осторожно и глаз не поднимала. Наконец состоялось обручение, и Элизабет отправилась к жениху. Мы провожали ее и даже помахали вслед отплывающему кораблю — с колоссальным облегчением.

Оставшиеся принцессы проблем не доставляли. Энн старательно училась. Похоже, она была в курсе планов своей старшей сестры, во всяком случае — что-то слышала. Уж не знаю, как она сама к этому относилась, но вначале она панически боялась меня, Энн и Дикона. И только спустя какое-то время смогла, не вздрагивая, отвечать на приветствия и обращения. Наша Кэтрин взяла ней шефство. Ее тезка хлопот не доставляла, а вот у маленькой Бриджит оказались проблемы с ножками. Последний ребенок из двенадцати, неудивительно. А я еще не понимала, почему ее в монастырь в другой реальности отдали. Малышку мне стало жалко, и я взялась за лечение. И Дика припахала. Он охотно помогал кузине. Я же делала девочке массаж, осторожно разминала ножки, показывала простенькие упражнения. И дело пошло на лад. Вскоре Бриджит вовсю ковыляла по своим комнатам. Постепенно ее походка выправилась, а потом она назвала меня мамой.

— Кузина решила стать сестренкой, — прокомментировал это Дик.

Я была несколько обескуражена этим обстоятельством. Нет, отталкивать девочку я не собиралась — она мне нравилась. Милый ласковый ребенок. Она же не виновата, что у нее такие родители. К тому же ей требовалась моя помощь и внимание. Но мама…

Дикон, впервые услышав это обращение, обалдел. Девочка неуверенно шла через довольно длинную галерею, вытянув вперед ручки. Хлопнулась на попу и позвала меня.

— Мама! Иди к Бри! Бри упала!

Я подхватила девочку на руки. Она тут же обняла меня за шею и разулыбалась.

— Она сама, — тихо сказала я, — не надо ничего говорить.

Он кивнул, но потом вернулся к этому вопросу.

— Она же тебе не дочь.

— Она маленькая, — ответила я, — к тому же Дик, который помогает мне ее лечить, меня называет мамой, вот и она решила. Пусть называет, мне не жалко. Подрастет и все поймет. И я все равно буду ее лечить и с ней заниматься. Ты бы видел, она ведь почти не ходила, а скоро бегать будет.

— Она тебе нравится? — уточнил Дикон.

— А тебе не нравится? Милая маленькая девочка. Очень ласковая, умненькая.

Так я обзавелась дочкой, не официально, конечно. Энн прокомментировала ситуацию, что, типа, если хотела дочку, могла бы и родить.

— Зачем, если уже есть готовая? — парировала я. — К тому же она вряд ли нужна матери и сестрам. Больных часто не любят, да и внимания ей нужно больше.

А епископ, который курировал написание книги, потребовал описать там случай малышки Бри. Вдруг кому еще пригодится. Похоже, у нас получится что-то монументальное. Надо будет на серию разбить, чтобы не запутаться. Описание упражнений для женщин в положении и сразу после родов уже было готово. Епископ написал большое предисловие, и книга отправилась в печать. Рукописный вариант я оставила себе на память. На очереди была лечебная физкультура и упражнения для пожилых и ослабленных людей.

Реклама по причине отсутствия прессы ограничивалась устными рассказами и вывесками, но я в дополнительном заработке не нуждалась. С благословения епископа часть книг отправили в те монастыри, где принимали рожениц. Посмотрим, как дело пойдет.

Дикон считал мои занятия блажью, но не вмешивался. Тем более что тут оказался замешан епископ, который к тому же заказал у Невилла оранжерею для своей епархии. А вот леди Сесили мою книгу внимательно прочитала, одобрила и даже порекомендовала некоторым знакомым.

— Мужчины в таких вещах ничего не понимают, — сказала она, — они только задирают нос, когда дети рождаются. Хорошая вещь, как и то масло, о котором рассказывала Энн. Мне не хватало в свое время чего-то подобного. И советы по питанию тоже хороши. Людям нравится, когда о них заботятся. Мой сын принимает законы, защищающие бедных и помогающие нашим торговцам. Хорошо, что женщина, которую видят рядом с ним, заботится о других женщинах. И спасибо за помощь моей внучке. Тяжело жить, если и шагу ступить не в состоянии.

Энн согласилась, что книга полезная, и купила экземпляр в подарок Кэти. Кажется, дело пошло.

А потом захромала маленькая Кэти Вудвилл и стала очень трогательно демонстрировать свои ножки мне.

— Ты маленькая хитрюга, — сказала я ей, — мне не жалко и тебе ножки перед сном погладить, но врать и обманывать нехорошо. Я же вижу, что у тебя ничего не болит.

Она шмыгнула носом.

— Я как Бри!

Лечение Бри закончилось, и Дикон отправил девочек в Миддлхэм. Бри и Кэти махали мне из носилок. Первое время я очень скучала без Бри и буквально не знала, куда себя деть.

— Они тебе так на голову сядут, — проворчала Энн, — как ты умудрилась Дика не избаловать без меры?

— Когда Дик был маленьким, у нас столько всего творилось, — вздохнула я, — на ночь рядом с собой заряженный арбалет класть приходилось. К тому же мне все помогали. Дик у нас общий ребенок был.

— Значит, в обычное время тебе детей доверять нельзя, — сделала вывод королева, — особенно девочек.

— Ты действительно так считаешь? — удивилась я.

— Как раз девочек нужно держать в большей строгости, чем мальчиков, — Энн снисходительно посмотрела на меня, — сама видела.

Я вздохнула. Наверное, Энн права. Не удивлюсь, если она приложила руку к тому, чтобы малышки уехали. У них все будет хорошо, на графиню и Гермиону можно положиться. А у меня и так обязанностей и дел хватает. Книгу надо писать, больных принимать. Ко мне, кстати, обратились за помощью с ребенком, у которого была родовая травма. Тоже ножки. Единственный сын богатого горожанина. Родители были готовы на все. Дик тоже согласился помочь. Через неделю мальчик сделал свой первый шаг, а через еще две уверенно ходил. Я подробно расписала все упражнения. Копию свитка отдала епископу.

— Конечно, без нашего с сыном Дара такого быстрого успеха не будет, — сказала я, — но может пригодиться.

Копии отправились по монастырям, а по поводу Дика пришел запрос из Рима. Святой Престол интересовался юношей, исцеляющим прокаженных. Это могло быть опасным. Такое чудо любой желал бы иметь при себе.

Дикон напрягся. Отдавать сына он не собирался — отлично помнил про Три Солнца. В Рим отправился обтекаемый ответ. Как бы к нам какую комиссию не прислали. Я написала леди Забини, чтобы узнать последние новости.

Честно говоря, я была безумно рада любой нагрузке. Лишь бы не считать дни до страшного дня шестнадцатого марта этого года. Я диктовала и правила новую часть книги, принимала больных, обсуждала с Невиллом подготовку садовников для его теплиц и оранжерей. Многие волшебники были не против работать на него или на Паркинсонов. Пэнси начала производство масел для беременных женщин и для младенцев.

— Что случилось? — спросил меня Дикон. — Почему ты так изнуряешь себя? Чего ты боишься? Ты также изводила себя и в прошлом году.

— Есть такие точки, когда очень велик риск, — медленно проговорила я, — вернее, несколько дней, когда может случиться что-то страшное. Мы делаем все, чтобы ничего ужасного не произошло, но все равно жутко.

— Это связано с предсказаниями? — уточнил Дикон.

— Да, — кивнула я, — предсказание — это не фатально, это скорее предупреждение. Если сидеть на месте и ждать, то оно может стать неизбежным. К тому же всегда есть кто-то, кто постарается воспользоваться этим предсказанием в своих целях. Это все непросто, Дикон. И очень легко ошибиться.

— Я знаю, о чем ты говоришь, — сказал он, — мне подбрасывали письма — тоже с расчетами. Значит, в прошлом году кто-то предсказал смерть Нэда? А в этом Энн?

— Ты знал? — я даже рот ладонью прикрыла в ужасе. — Знал? Ох, Дикон!

Он привлек меня к себе. Я уцепилась за него, как когда-то, когда меня пытались обвинить в колдовстве.

— Ну, зачем ты так? — спросил он, прижимая меня к себе. — Зачем? Это же ужасно и невыносимо. Почему не сказала?

— Страшно, — выдохнула я ему в плечо, — очень страшно. Как будто можно накликать беду, если говорить о ней. К тому же это связано со всеми: с детьми, с тобой. Три Солнца Йорков появились над Мортимер-Кросс, а закончилось все солнечным затмением. Если его не будет, то… Можно считать, что мы прорвались через ужасы. Почти через все.

— Есть предсказание и про меня? — тихо спросил он. — Про смерть на поле боя? И про удар в спину?

— Да, — не стала скрывать я, — но этого тоже не будет. Но, Дикон, кто подбрасывает тебе эти письма? И зачем? Чтобы напугать, как пугали Энн перед свадьбой с тобой? Или чтобы заставить что-то сделать? Принять какие-то условия? Зачем?

— Главное условие — твое изгнание, — ответил он, — мне обещают помощь, если я откажусь от тебя. Меня предупреждают, что я слишком доверяю магам, которые используют меня.

— Можно подумать, тот, кто составляет эти расчеты, не пользуется услугами магов, — сказала я, — обычный человек не может составить настолько подробный гороскоп и точно предсказать какое-либо событие.

— Да, я тоже так подумал, — сказал Дикон, — я ни разу не видел вреда от тебя и от людей, которые пришли с тобой. Почему я должен верить кому-то, кто пишет эти письма? Он сеет раздор и вредит. Я ни на миг не поверил ему.

— Он просто тебя не знает, — ответила я, — и мерит по себе.

— Да, — Дикон поцеловал меня в макушку, — пойдем-ка, я все-таки сделаю тебе массаж. Как сумею.

— Это будет самый лучший массаж на свете, — шмыгнула носом я.

Энн тоже нервничала, наверное, мы заразили ее своим волнением. Но мы ей ничего не говорили и тщательно следили за тем, чтобы никакая сволочь не подбросила ей страшную информацию. День. Еще день. Шестнадцатое марта приближалось. Все блюда и напитки тщательно проверялись. Энн ни на секунду не оставляли без присмотра. У меня всегда имелся под рукой безоар и универсальное противоядие.

— Что вы со мной возитесь как с ребенком? — не выдержала Энн. — Дикон! Барбара! Я хочу знать, что вы оба задумали!

— Мы тебе скажем, но только потом, — сказала я, — потерпи немного. Это очень важно.

— Ты пробуешь мою еду, — прищурилась Энн, — думаешь, я не заметила? Меня пытались отравить? Вы что-то об этом знаете? Вруны!

— Мы тебе не врем, — вздохнул Дикон, — ну, хорошо. Я получил кое-какие сведения. И Барбара тоже. Тебе грозит опасность.

— А вам не грозит? — она даже кулаки стиснула. — Если уж будут травить, то не только меня, но и Барбару тоже. А вот тебе грозит приворот. Я ведь все прекрасно понимаю.

— Я слежу не только за твоей едой, но и за своей, — сказала я, — и за едой Дикона тоже. Энн, потерпи немного. Если ты будешь ругаться с нами, ничем хорошим это не кончится. Ты сыграешь на руку нашим врагам.

— Я понимаю, — она смахнула слезы, — как же все это надоело! Почему все эти люди не могут оставить нас в покое?! Кому мы так мешаем?! Дикон принимает хорошие и справедливые законы, его все любят. Ты вылечила столько людей. А я? Кому мешаю я? Я всего лишь забочусь о детях.

— Энн, — я взяла ее за руку, — не плачь! Все будет хорошо. Вместе мы справимся.

Дикон тяжело вздохнул. Что тут поделаешь? Сперва утешал меня, теперь надо ее. Хотел двух дам? Получай все в двойном размере.

В конце концов, мы втроем устроились на широкой скамье, усадив Энн посередине, и обнялись.

Все будет хорошо.

Шестнадцатого марта потряхивало не только нас с Диконом. Замерли все маги. И, наверное, те, кто подбрасывал письма, тоже. День медленно тянулся. На какой-то момент солнце скрылось за облаками, я сжалась от ужаса, но это были всего лишь облака. Затмение не случилось.

Вечером я разрыдалась так, что перепугала и Энн, и Дикона.

— Ты что? — в ужасе спросил он.

Не могла же я сказать ему, что это значит. Мы это сделали! Сделали! Мы создали свою реальность! Господи… Получилось!

Меня напоили успокоительным. А ночью появился черт.

— Поздравляю! — сказал он. — Почти получилось. Ты же понимаешь, что еще ничего не кончилось?

— Мог бы и не напоминать, — вздохнула я, — но я рада, что мы многого достигли.

Он ухмыльнулся.

— Я в тебя верю! Давай…

И пропал.

— Значит, эта реальность создана нами? — задумчиво проговорил Рабастан.

— И что теперь? — потер ладони Драко. — Можем делать что хотим? Может, Америку откроем?

— Без нас откроют, — ответил Люциус, — а вот сесть на хвост испанцам и португальцам не помешает. Нечего им мир между собой делить. Нам тоже нужны колонии и новые земли, я имею в виду Англии.

— Не забывайте, что наши враги никуда не делись, — напомнила я, — они сейчас придут в себя и начнут действовать. У них остался только хроноворот.

— Меня вот что беспокоит, — сказал Рабастан, — если на хроновороте такая мощная защита, что до него не может добраться даже черт, то как доступ к нему получили двое мальчишек? И ведь его исследовали. А это значит, что защиту снимали.

— То есть, нас использовали, чтобы создать свою реальность? — задумался Люциус. — Или в том времени и на нашем кураторе какие-то ограничения были? Как вариант, только в этот временной отрезок он может добраться до хроноворота.

— От такой штуки в любом случае стоит избавиться, — поежился Гарри, — я тут перед возможным затмением вспоминал тот ужас, из которого мы вырвались: такого кошмара и врагам не пожелаешь.

Рабастан нахмурился.

— Надо искать самим, — сказал он, — раз уж мы столько всего сделали, то по идее и у нас должны появиться какие-то права. Можно ведь как-то высчитать место с наиболее сильным магическим излучением? Или такое, куда ни один черт сунуться не сможет?

— Гластонбери? — не очень уверенно проговорила я.

— Очень может быть, — Рабастан несколько раз кивнул, — очень. Надо бы туда наведаться и посмотреть. Съезжу, пожалуй.

— И я с тобой, — тут же подхватился Люциус, — надо родичу показать, что у меня много дел, и в мэноре я не так уж и заинтересован.

Я хмыкнула. Хитрецы. Похоже, что и Басти со своих все-таки что-то поимеет. Но пусть лучше сами со своей родней разбираются, это не мое дело.

— Про Блэков так ничего и не слышно? — спросила я.

— Нет, — ответил Люциус, — даже странно. Лонгботтомы вовсю с Невиллом сотрудничают. Поттеры младших сыновей и дочку к Пэнси и Имельде в помощники приставили, готовы деньгами в дело вложиться, патенты получают. Лавгуды тоже деньги предложили для расширения типографии. И нам уважение выказали, как родственникам. А эти как будто и не существуют.

— А ведь могут что-то знать… — пробормотала я. — Так-то спрашивать опасно, мало ли, кого на какие мысли наведем. Зыбко все.

— Будем действовать осторожно! — кивнул Люциус. — Я еще раз Фламелю напишу.

Я кивнула. Фламель — это хорошо.

Пришло письмо от Забини. К нам все-таки направили легата с большими полномочиями. Он должен удостовериться в способностях Дика. В приписке значилось, что папа заинтересован в браке моего сына со своей дочерью, но будет ждать отчета. Ох…

Дикон внимательно прочитал письмо, закусил губу и нахмурился. Это была очень серьезная игра, но и выигрыш в случае успеха очень велик. Действовать стоило крайне осторожно.

Рабастан переправил в Рим кошелек с золотом.

А вот из Франции приходили не самые лучшие новости. С одной стороны, для нас было неплохо, что там разгорался конфликт между регентшей Анной де Боже и Лигой Всеобщего Блага, но уж очень нарочито все это крутилось вокруг Бретани. Мало того, что наш будущий родственник участвовал во всех заварушках, так еще и женихи вокруг его дочери буквально роились. Конфликт стоило поддержать и продемонстрировать свою силу. К тому же не стоило забывать и о нормандских корсарах, которые в другой реальности помешали поддержать бретонцев. Там уже несколько крепостей осадили. Герцог запросил нашей помощи.

Гарри и Драко скооперировались со Снейпом и создали совершенно убойный вариант горючей смеси. Испытывали на какой-то старой посудине. Полыхнуло так, что смотреть страшно было.

— Это же опасно! — сказала я. — Так и самим сгореть недолго!

— Все под контролем, — ответил Драко, — одежда пропитана специальным зельем, волосы и лицо тоже защищены. Риск есть, но при соответствующей подготовке можно полностью уничтожить все суда в гавани. Направление ветра и течения учитываем, пролив изучен вдоль и поперек. Начнем с Нормандии.

Дикон дал согласие на безумный рейд. Английским судам было приказано в спешном порядке покинуть порты северной Франции.

Зарево было видно и на нашей стороне Канала. Намек поняли, и французские войска в темпе отступили от границ Бретани. Наши не понесли никаких потерь. Победа!

В другой реальности военные действия закончились, практически не начавшись, чтобы потом конфликт разгорелся с новой силой, вылившись в Безумную войну. В нашей же, похоже, что в ближайшее время никому и в голову не придет начинать какие-либо военные действия. Уж очень жуткий эффект произвела показательная акция. По слухам, из прибрежных деревень бежало население. Рыбаки боялись выходить в море. От кораблей под английским флагом шарахалось все живое.

Гарри и Драко получили щедрую награду, их чествовали как героев. И празднование состоялось как раз двадцать второго августа 1485 года. Никакой высадки неприятельских войск не состоялось. Думается, что теперь, даже если сторонники Тюдора найдут деньги на наем солдат, никто и ни за что не согласится перевозить их на наш остров.

Местные Малфои сдались окончательно, и наследником титула и земель назначили Драко. Поттеры всячески намекали на вхождение обретенных родичей в Род на самых выгодных условиях.

Нэд был невероятно горд, что теперь никто не посягает на его невесту.

— Они все должны знать, что я ее никому не уступлю! — заявил он.

— Это может быть только начало, — сказал ему Дикон, — они соберутся с силами и попробуют снова. Я смотрел записи. От греческого огня можно было защититься, свидетельства этого наверняка есть и во Франции.

— Значит, надо изобрести что-нибудь еще! — заявил Нэд. — Мы с братьями придумаем. А лорды Поттер и Малфой воплотят это в жизнь.

— Главное, правильно поставить задачу, — хмыкнула я.

— Да, — согласился Дикон, — я вот тоже не понимаю в этих ваших зельях, но ведь саму идею подали Джон, Дик и Нэд.

Гарри и Драко тут же заявили, что они готовы к новым свершениям. В конце концов, надо и специальные механизмы придумать, чтобы выплевывать огонь на большое расстояние, и специальные сосуды, которые будут разбиваться среди вражеских солдат и сеять панику. И еще много всего.

— Как бы нам в ответ такое же не придумали, — заметила я.

— Секретность прежде всего, — ухмыльнулся Драко, — у нас с Гарри хватает идей, до которых никто больше не додумается.

Ох, посмотрим, что из этого получится, но уже хорошо, что Англия громко заявила о себе. После того похода, в котором мне довелось поучаствовать, и ошибок короля Эдварда, с нами не очень-то считались. Теперь никуда не денутся.

Англия ликовала и чествовала своих героев. Праздники продолжались целую неделю. А в первых числах сентября до нас доехал легат из Рима.

Иногда протокол с этикетом — спасение. Или, по крайней мере, хорошее подспорье. Нельзя же открывать ногой дверь в королевский дворец с воплем: «А где тут у вас чудо-целитель? Предъявите немедленно!». Аудиенция, прием. Верительные грамоты.

Я настороженно смотрела на почтенного доминиканца отца Бартоломео. Это уже не священник, а опытный царедворец. Конечно, наши епископы тоже больше политики, но тут другой уровень. И это чужак. А ведь сама кашу заварила.

В Италии, если что, тоже волшебники имеются. Здесь все просто и понятно: хочешь просто колдовать — сиди в норке и не высовывайся. Как только вылез, тебя возьмут в оборот. Не нашел покровителя среди знати и князей церкви — считай, что тебе очень не повезло в этой жизни. Разве что деревенские знахарки и повитухи мало кого интересуют. И то есть шанс получить по голове. Но такой сильный Дар как у Дика скрывать не получится. И он сын короля.

Отец Бартоломео пожелал лично убедиться в том, что Дик действительно способен исцелять. Больных должен был освидетельствовать прибывший с ним доктор. И если это не спец в черной магии, то я буду очень удивлена. Наш епископ тоже пригласил известных медиков. Все должно быть максимально честно и справедливо, по крайней мере, внешне.

Дик был спокоен и уверен в себе. Его отец и Энн переживали, но не сильно. Епископ Лондона страшно гордился успехами моего сына. А вот меня пришлось накачать зельями по самые уши.

Все происходило в тронном зале. До этого все отстояли мессу. Я заняла место у трона Энн, где для меня поставили кресло. Собрался весь двор, члены Королевского Совета, лорд-мэр Лондона. И мой нахальный и непосредственный сын. Давай, Дик!

— Вы действительно можете исцелять больных и увечных, сын мой? — ласково спросил легат.

— Увечных чаще исцеляет моя мать, святой отец, — ответил Дик, — Господь благословил ее Даром вправлять и соединять даже раздробленные кости. Иногда мы с ней помогаем страждущим вместе. Мой Дар позволяет исцелять заражения, кровотечения и внутренние повреждения. Вот только принимать за раз многих я не могу.

Экзамен был суровым и длился несколько дней. Мне тоже пришлось демонстрировать свои способности. Дик исцелил трех прокаженных.

Хотя официально должность адвоката дьявола еще не была введена, с его обязанностями неплохо справлялся привезенный из Рима доктор, но Дик держался и отвечал на все вопросы без запинки. Мы со Снейпом его хорошо натаскали, а потом и отец Джон с аббатом подключились. К тому же за Диком стоял Ричард. Не так-то просто обвинить в чем-нибудь сына короля.

— Дочь моя, вы никогда не задумывались о служении Господу? — спросил меня отец Бартоломео в личной беседе.

— Об этом говорили еще в то время, когда я была ребенком, святой отец, — ответила я, — мой Дар проявился в возрасте десяти лет, но я не чувствовала себя готовой принести обеты. Возможно, я бы принесла много пользы, оставив мир, но тогда не родился бы мой сын. А его Господь благословил щедрее, чем меня.

— Неисповедимы пути Господни, — склонил голову священник, — но ведь есть и другое служение. Можно жить в миру и служить Господу.

— Вы говорите о терциариях, святой отец? — спросила я. — Я думала об этом. Возможно, я приду к этому. Мне бы не хотелось действовать опрометчиво.

Он лукаво улыбнулся.

— Я понимаю вас, дочь моя. Мне нравится ваш подход, вы серьезны и видите все стороны такого поступка. Это делает вам честь.

— Благодарю вас, — вернула улыбку я, — люди часто действуют под влиянием порыва. Но как отличить минутный порыв от истинного призвания? И не мучиться потом всю жизнь, и не мучить других?

— Думаю, что вы придете к правильному решению, — сказал отец Бартоломео.

А про интересующее меня дело ни слова, тут все переговоры с Диконом.

В том, что меня заманивают в терциарии, нет ничего удивительного. Мирские братья и сестры есть в нескольких орденах. Вот только подчиняться строгой дисциплине мне не хочется, как и служить проводником чужой воли. Нет уж, обойдусь. И без меня обойдутся. Нечего…

— Он не уполномочен вести переговоры, — сказал мне Дикон, — по крайней мере, по его словам, но активно наводит справки. И интересует его не только Дик, но и наше новое оружие.

Я вздохнула. Понятно.

— У папы много врагов, — кивнула я, — и эти враги могут позвать на помощь французов.

— Сейчас у них это не получится, — сказал Дикон, — нужно быть идиотом, чтобы отправить армию в Италию, оставив нас в тылу. Конечно, они могут попробовать договориться. Насколько я знаю, у короля Франции есть права на трон Неаполя.

— Он еще на своем не укрепился, — заметила я, — эта их Лига Всеобщего Блага никуда не делась. И ты сам говорил, что герцог Орлеанский интригует против мадам де Боже потому, что сам хочет стать регентом.

— А еще он хочет развестись с женой и жениться на невесте нашего Нэда, — хмыкнул Дикон, — не самый достойный поступок. Хотя, говорят, что его супруга некрасива и не может иметь детей.

— Раз она так некрасива, что вызывает у мужа отвращение, — заметила я, — то о бесплодии речь может и не идти. Может быть, все дело в том, что после смерти отца Жанна Французская уже не кажется важным призом, только и всего. Мне не нравится герцог Орлеанский. Отношение к женщинам и детям всегда покажет нам, что из себя представляет мужчина.

— Я тоже так считаю, — сказала Энн, которая внимательно нас слушала, — я слышала об этом. Мужчина, выставляющий себя жертвой, выглядит жалко, а герцог Орлеанский слишком громко сетует на произвол короля Луи. И его жену мне очень жаль. Мне кажется, что если бы она действительно так хотела уйти в монастырь, то она бы этого добилась.

Дикон с интересом поглядывал на нас.

— У вас занятные идеи, мои леди, — сказал он, — кажется, герцогу Орлеанскому очень повезло, что его супруга не знакома с вами.

Мы с Энн переглянулись и хихикнули. Ну да, с одной стороны, нам повезло с мужчиной. С другой же — мы обе умели постоять за себя и неплохо сотрудничали в этой области. Думаю, что вполне могли бы научить плохому какую-нибудь даму, которой повезло не так, как нам.

— Это тебе повезло, — заметила Энн.

Дикон рассмеялся.

— Конечно, мне повезло, — согласился он, — что вы обе на моей стороне. Против вас я совершенно бессилен.

Слушать такое было приятно. Ценит все-таки.

Легат все не уезжал. Нет, его никто не выгонял и не собирался, он сунул нос в мое писательство, заинтересовался нашей парфюмерией. Дик рассказал, что его неофициально попросили помочь излечить от последствий чревоугодия. Там еще и отложение солей нашлось.

— Так вы считаете, дочь моя, что эти упражнения могут помочь людям пожилым и немощным? — этот разговор происходил в присутствии епископа Лондона, моего доброго друга и соавтора.

— Да, — ответила я, — но я бы советовала, чтобы такого человека наблюдал опытный врач. У нас в Йоркшире при аббатстве Болтон существует госпиталь. И братия, помогающая там, строго следит за тем, чтобы больные себя не изнуряли. Результаты самые положительные. А если упражнения сочетать с прогулками на свежем воздухе и правильным питанием, то можно добиться многого. Об этом много писали еще античные авторы. Мне всего лишь удалось с помощью моих друзей привести все это в единую систему. А что касается упражнений для беременных женщин и тех, кто только что разрешился от бремени, то я сама ими пользовалась.

— Я слышал благоприятные отзывы об этой книге, — удивил меня легат, — я увезу экземпляр в Рим. Даже жаль, что книга написана на английском, а не на латыни.

— К сожалению, святой отец, люди не всегда достаточно хорошо владеют латынью, — ответила я, — а в таких книгах, как мне кажется, очень важно именно точное понимание. Да я и не думала, если честно, что моя работа выйдет за пределы Англии.

— Надеюсь получить все ваши работы, — сказали мне, — и копию описания массажа для детей с повреждениями ног.

— Копию свитка вы получите завтра, — сказала я, — это такое горе для родителей, когда их долгожданное дитя из-за положения плода или неопытности повитухи рождается увечным. Без моего Дара или Дара моего сына результат, возможно, окажется скромнее, но никогда не стоит опускать руки. Даже небольшой успех подвигает на свершения. А для детей так важно бегать и играть наравне с другими. Это взрослый человек может смириться, да и то не всегда.

— Я счастлив, что познакомился с леди Мортленд и смог подвигнуть ее записать все эти замечательные вещи, — сказал епископ, — мне и самому помогают эти упражнения.

Легат благодушно улыбался. Мне не жалко переслать ему записи, не жалко помочь, но он меня напрягает.

Наконец уехал. Вот совершенно не уверена, что его отчет будет благоприятным. Очень может быть, что наше оружие, до которого он так и не добрался, окажется важнее наших с Диком успехов в целительстве.

1485 год подошел к концу. В Гластонбери тоже ничего не обнаружили. Где? Где этот чертов хроноворот?! С одной стороны, мы создали свою реальность, но если вспомнить то, с чем столкнулись маги, то страшный артефакт вполне мог перемешать несколько вариантов этой самой реальности. И еще неизвестно, что может получиться в нашем случае. К тому же у нас тут отголоски старого вмешательства во время еще чувствуются. Вот что за подлость! Столько трудов, стараний. Такие достижения. А все равно, сидишь как на пороховой бочке и ждешь, когда рванет, во что выльется. Р-р-р-р…

Глава 23, в которой англичане переманивают Колумба, а маги продолжают поиски хроноворота

Новый год принес очередные проблемы. Благородные сэры и пэры азартно грызлись в королевском совете. Дикону приходилось давить авторитетом и совершать кадровые перестановки. Естественно, на важные должности он назначал тех, кого хорошо знал и в ком был уверен, а это почти всегда оказывались северяне. Южане затаили обиду. Опять активизировались посланцы Джаспера Тюдора — он не переставал искать союзников в Англии, ведь у многих имелись собственные армии. Лишь умение Дикона договариваться и уговаривать сглаживало ситуацию.

Кстати, мы сумели избавиться от одного из претендентов на руку невесты Нэда. Родня в Бретани страшно заинтересовалась новыми родичами в Англии — это я про Малфоев. Ну вот, Нарцисса через них и передала улучшенное зелье плодородия для супруги герцога Орлеанского. Заодно и намекнули, что, дескать, как бедная женщина может забеременеть, если муж пренебрегает своими обязанностями. Герцог решил доказать, что жена все равно бесплодная. Жанна, естественно, вскоре оказалась в тягости. Понятно, что если уж совсем извратится, то и такой брак можно было расторгнуть, но шансы будущего Луи XII на развод заметно уменьшились. К тому же папа все-таки заинтересовался союзом с нами. Никаких разводов. Просто и элегантно.

Королевский двор утомлял и меня, и Энн, хотя она вполне справлялась со своими обязанностями. Многие дамы достались ей еще от предыдущей королевы, разогнать всех не получилось бы. Представительницы аристократических фамилий косо поглядывали на меня. Прозвище «леди Гадюка» слышалось все чаще.

— Я сказала, что тот, кто будет повторять эту гадость, может не рассчитывать на мои милости, — злилась Энн, — в лицо улыбаются, а за спиной шипят. И кто тут гадюки, спрашивается?

— Я не из их круга, — ответила я, — к тому же люди часто не замечают чужого труда. Думают, что уж у них бы все получилось намного лучше.

— Да уж… — проворчала Энн, — как пользоваться твоими советами или просить помощь, то любезные слова сразу же находятся, а стоит получить желаемое, так тут же начинают ядом капать.

— Их не переделаешь, — вздохнула я, — давай действительно займемся чем-нибудь интересным. Я бы все-таки пригласила хорошего художника из Италии или Фландрии, чтобы он писал нам картины и взялся обучать наших мастеров. Ты же не хочешь, чтобы после нас с тобой остались такие же кошмарные портреты, как от брата Дикона? Он же красивым мужчиной был, а тут голова чуть ли не шире плеч. И одно плечо выше другого. Я бы не хотела, чтобы нас с тобой, Дикона и детей нарисовали подобным образом. Еще потомки стесняться горбатых и кривых предков начнут.

Энн задумалась. Да уж, королева Лиз еще ничего получилась, а вот Эдвард…

— Ты права, — сказала Энн, — надо поискать такого мастера, который нас не изуродует. Это важное дело.

— К тому же двор, при котором нет художников, поэтов, музыкантов и ученых плохо выглядит, — напомнила я, — у нас, конечно, оркестр есть и книги редкие, но этого мало.

Энн кивнула. Посмотрим, что из этого получится.

Не стоило забывать и о нашем модном проекте. На следующий прием при дворе с угощением и танцами мы с Энн таки надели те шелковые платья, о которых говорили еще до коронации. Серебряное с черной отделкой — на Энн, черное с серебряной — на мне. Волосы убраны в сетку, поверх изящные диадемы в виде венков из чередующихся белых и черных роз. Верх в обтяжку, талия на своем законном месте, струящиеся юбки и довольно большие вырезы на груди и на спине, кокетливо прикрытые кружевами. Дикон сперва напрягся, когда сам нас увидел, потом — когда отследил направленные на нас взгляды. Нарцисса и Имельда сумели добиться фантастического эффекта. Когда-то Агнесса Сорель шокировала французский двор, переняв моду проституток и демонстрируя грудь. Мы такой глупости не сделали. Никаких ассоциаций с публичными женщинами, только изящество и красота. И простор для воображения. При этом каждый первый мужчина вне зависимости от возраста так и норовил заглянуть в вырез или углядеть изящный башмачок. Давненько мы с Энн так не веселились. А когда начались танцы, то Дикон распугал всех кавалеров. Сам танцевал по очереди то со мной, то с Энн, а свободную даму разрешалось приглашать Дику или Джону.

— Мать, ты что творишь? — сказал мне Дик. — То есть, вы обе чего творите? Моего родителя сейчас разорвет. Это жестоко.

— А пусть не расслабляется, — мило улыбнулась я.

— Ну, наверное, так и надо, — сказал мне сын при следующей фигуре танца, — хотя все равно жестоко.

Дикон ничего не говорил, только бросал весьма красноречивые взгляды. Наряды ему точно понравились. Но, похоже, что он предпочитал бы наслаждаться этим зрелищем без свидетелей. Кое-кто из присутствующих дам, кстати, со значением поглядывал на собственных супругов.

После бала мы с Энн заперлись в спальне и с хохотом повалились на кровать.

— Откроет засов с легкостью! — сказала я. — У него это после ритуала проявилось.

Дверь дернули раз, другой. Засов послушно скользнул в сторону, и дверь открылась.

— Вы что затеяли? — грозно спросил раздраконенный Дикон.

Прислуга оперативно попряталась.

— Мы тебя боимся, — коварно ответила я, — ты только что не дымился.

Энн даже взвизгнула от смеха.

— Дикон! На тебя смотреть страшно!

— Бедные мы, несчастные! Нас ждет жестокая расправа!

— А всего-то хотели повеселиться!

Он некоторое время грозно смотрел на нас, но не выдержал и расхохотался в свою очередь.

— Интриганки! Да если бы вы обе вообще без платьев пришли, на вас бы меньше смотрели. Это не одежда, а сплошной соблазн.

— Это только начало! — зловеще сказала я.

— Да-да, нам понравилось, — Энн тряхнула головой, — английские дамы должны быть самыми красивыми и желанными. Нечего подражать чужим модам, пусть подражают нам.

Дикон устроился между нами.

— Это было очень красиво, — сказал он, — очень. Уверен, что мне все завидовали. Но ведь вам обеим начнут подражать. Это что же будет?

— Такие платья пойдут не всем, конечно, — сказала я, — но у женщин должна быть возможность показать себя. А у мужчин прибавится повод для гордости за своих дам.

— Вот именно! — согласилась со мной Энн. — И Барбара совершенно права насчет головных уборов. Так гораздо удобнее.

— У нас столько планов, — мечтательно протянула я, чувствуя горячую руку на своем бедре.

— Дикон! — протянула Энн. — Ты что это задумал?

Нас сгребли в охапку и расцеловали. От возни диадемы и сетки для волос слетели, и наши с Энн локоны вырвались на свободу. Дикон даже глаза прикрыл от удовольствия.

Я принюхалась.

— Ты брал мои духи? Опять?

— Значит, до моих не добрался, — констатировала Энн.

— Жадины, — ответил Дикон.

Мы с Энн переглянулись… Через мгновение задыхающийся от хохота Дикон был в полной нашей власти. Мы отлично знали, что наш ревнивец боится щекотки.

— Сдаешься! — грозно спросила Энн.

— Сда… сдаюсь! Хватит! Ой! Все…

Я успела увернуться от его руки и выбралась из кровати, которую теперь точно надо будет перестилать заново.

— Ты куда? — тут же спросил Дикон.

— Пить хочется. Вам вина налить?

— Конечно! — Энн тряхнула головой и последовала за мной. — Мне тоже пить хочется.

— Сейчас выгоним этого типа и ляжем спать, — сказала я.

— Сперва ванну примем, — предложила Энн.

— Спинку друг другу потрем, — кивнула я.

— Это вы кого выгнать собираетесь? — донеслось с кровати.

— А ты как думаешь? — я отсалютовала ему кубком. — Хотя, можешь оставаться. Энн, пошли ко мне, а дверь подопрем.

— В окно влезет, — заметила Энн.

Дикон устроился на боку и подпер голову рукой.

— Накажу обеих!

— Сначала поймай!

Удрать все-таки удалось. Мне действительно хотелось принять ванну.

Вскоре появился Дикон. Я притворилась спящей.

— Все равно накажу, — стащили с меня одеяло.

— Приходит один король домой, — начала я.

— Барбара!

Я притянула его к себе. Еще посмотрим, кто кого накажет…

О платьях действительно заговорили. Подражать начали сперва неуверенно, точных копий пока не появилось. Мы же продолжали эксперименты. Кружевные накидки на голову, изящные пелеринки. Меховые шапочки на холодное время года. И никаких конструкций под платьем или на голове.

— Это для некрасивых женщин с плохими волосами, — припечатала Энн.

Дамы поджали хвосты. А тут еще Пэнси к своим средствам по уходу за телом и волосами выпустила небольшую брошюрку, в которой, между прочим, очень резко раскритиковала свинцовые белила. Не то чтобы ими так уж активно мазались, но кое-кто использовал. Обилие косметики, часто в ущерб здоровью, красоте и здравому смыслу, было делом будущего. Теперь, может, и не будет. Картинки с язвами явили миру то, что тщательно пряталось от посторонних глаз.

А тут и моя книга с упражнениями для девочек и женщин подоспела. Ее копию, как и копию брошюры Пэнси, я отправила в Рим, как и обещала. Отец Бартоломео прислал благодарственное письмо.

А вот поиски хроноворота застопорились. Теоретически он мог оказаться в Шотландии или на той территории Ирландии, где реальной власти у англичан не было, но нам почему-то казалось, что нехороший артефакт где-то рядом. Люциус и Рабастан обследовали Стоунхендж, наведались в самые старые церкви и монастыри. Обнаружили замурованные книги по черной магии, три клада времен Римской Империи, два — времен датского нашествия и пять — царствования Вильяма Завоевателя.

— Хотел бы я знать, что вы ищите, — проворчал Дикон, с которым честно делились находками.

— Очень плохую вещь, которую необходимо обезвредить, — признался Люциус, — она способна уничтожить всех нас и вас, сир, тоже.

— Может быть, об этой вещи знают? — сказал Дикон.

— Страшно спрашивать, — вздохнул Рабастан, — вдруг найдут раньше нас. Ваше Величество, это очень жуткая вещь. Клянусь, мы все хотим, чтобы ее не стало.

— Я должен знать, что это за вещь, — нахмурился Ричард.

— Я попытаюсь объяснить, — тихо сказала я, — если получится. Эта вещь дает возможность изменить прошлое. Это страшный соблазн, потому что человек думает, что хочет добра, но может при этом совершить зло.

— Изменить прошлое? — переспросил Дикон. — Но как?

— Кажется, что все просто, милорд, — вздохнул Люциус, — но изменить можно и то, что человек сам изменить не планировал. Представьте себе, что кто-то столкнул беременную женщину с лестницы, чтобы не родился его враг. Но женщина умерла, и не было праздника по поводу рождения ребенка, а на этом празднике познакомились родители того, кто изменил прошлое. В итоге и его самого не будет.

— Иногда высшие силы меняют прошлое, чтобы убрать что-то ужасное, — сказал Рабастан, — а вот самому человеку в это лучше не лезть. Он больше испортит, чем исправит.

Дикон медленно кивнул.

— Я могу запросить записи о необычных вещах, — сказал он, — может быть, там что-то есть?

— Кажется, этой вещью пользовались во время датского нашествия, — заметил Рабастан, — так что записей может быть и немного. Ваше Величество, это очень опасная вещь. Страшная. Она способна уничтожить королевство. Мы боимся, что о ней могут узнать ваши враги. Понимаете, все выглядит слишком соблазнительно. Всего-то вернуться в прошлое и устранить врага. Мы можем показать вам описание того, что случилось в древности. Один правитель лишь хотел вернуть погибшего по вине няньки сына. Он вернулся в прошлое и убил няньку, но его сын прожил всего на неделю дольше, когда его вынесли в сад, то его ужалила ядовитая змея. Правитель снова вернулся в прошлое и избавился от тех, кто присматривал за ребенком. Но его сыну было суждено умереть, а его отец вместо того, чтобы смириться с Господней волей, снова и снова пытался что-то изменить в прошлом. И все больше и больше изменял судьбы других людей. Исчезали целые семьи, менялись важные события. Люди начали сходить с ума, потому что не понимали, что происходит. Это стало задевать и соседние царства, так как никто не живет в полной изоляции. Пока не остановили обезумевшего правителя, свершилось много дурных и страшных дел. Да и потом еще долго люди страдали от последствий, потому что многие маги, еще не зная о том, что случилось, пытались что-то исправить. В том месте, откуда мы все пришли, произошло то же самое. И никто из нас и врагу не пожелает пережить все эти ужасы.

Дикон внимательно слушал. Для него это было понятно. Правитель, пошедший против воли Бога, пострадал сам и уничтожил свое царство и подданных, о которых должен был заботиться.

— Искать записи будут те люди, которым я доверяю, — сказал он.

Это давало шанс. В архивах могло сохраниться много интересного, но все равно было жутко. Расширение круга посвященных создавало слишком много возможностей для утечки информации. Однако деваться-то все равно некуда…

Из Рима пришло подтверждение того, что Дик является чудотворцем. Его не требовали к папе, чему мы все обрадовались. Начались переговоры о помолвке нашего целителя с маленькой Лукрецией. А в Бретань сбежал граф Дюнуа, у которого был конфликт с регентшей Франции. Похоже, что Безумной войны нам не избежать, хотя французы теперь действовали очень осторожно. Гарри и Драко возились со своими установками и образцами гранат.

А я написала отцу Бартоломео, чтобы он рекомендовал нам с Энн хорошего художника. Понятно, что шпиона пришлют, но надо же с кого-то начинать.

В поисках мы могли положиться на своих хороших знакомых и друзей. Тот же епископ Лондона или аббат из Болтона были людьми умными и начитанными и прекрасно понимали опасность, исходящую от хроноворота. Отца Джона тоже можно было подключить. Но действовать надо очень осторожно, тут достаточно невольно ляпнуть что-нибудь, чтобы привлечь ненужное внимание. Так-то нам очень на руку оказались прежние находки. Многие считали, что люди, приближенные к королю, ищут очередные сокровища тамплиеров, но и конкуренты-кладоискатели активизировались.

Я нагло наложила лапу на находки и сказала, что переплавлять будут только через мой труп. Хотя Дикон и не планировал ничего такого. Мы с Антонином все описали и устроили небольшое хранилище в отдельной, тщательно запираемой комнате. Не знаю, что из этого получится, но начало коллекции положено. В моей реальности англичане очень долго плевать хотели на историческую ценность, радостно переплавляя и переделывая старинную утварь и украшения. А теперь хрен. Желающие могли полюбоваться и почитать подробные описания с пояснениями. Плюс Дикон проникся и издал указ об обязательном сохранении для будущих поколений монет и прочего в количестве не менее пяти экземпляров. Искренне надеюсь, что у нас не окажется жадных и глупых потомков, и коллекция будет жить.

А еще я заказала жизнеописание отца Ричарда и подарила по экземпляру ему и леди Сесили, пусть будет.

Дикон ужасно растрогался, отца он очень уважал. Леди Сесили приняла подарок благосклонно.

Прибыл художник, у него было задание — нарисовать портрет Дика для папы. Мне понравилась его манера, да и Дикон с Энн одобрили. В любом случае, люди на его полотнах выглядели людьми, и с анатомией все было в порядке. Конечно, оставался риск, что наши портреты уничтожит пожар или еще какое стихийное действие, так что стоило заказать несколько и разместить их в разных местах.

Дикон позировать не очень любил, но согласился. Только поставил условие, чтобы на большом портрете нас изобразили втроем. И чтобы мы с Энн были там в тех самых платьях. Мы еще и розы в руки взяли, Энн — белую, а я — черную. Не представляю, где такое повесить можно. Любит наш король шокировать окружающих. Он и у папы индульгенцию запросил по поводу нашего странного союза. Чует мое сердце, что документ будет из той же серии, что и моя справка за подписью Эдварда и прочих о том, что я не являюсь ведьмой. Надо будет в рамочку вставить и на стену повесить. Ни у кого такого нет.

Мне ужасно не нравилось, что мы почти ничего не слышали про Стенли. Сам лорд поблизости крутился, к тому же входил в Совет, а вот чем его жена занималась? Странное затишье какое-то. Подозрительное даже. И про Ричарда Шрусбери все забыли.

У него, кстати, все в порядке, как и у его сестер. Маленькая Бриджит вовсю бегает, ей еще и Снейп помог. А вот Гермиона, как мне кажется, вполне может тоже книгу написать — по воспитанию трудных детей. Может быть, подкинуть ей эту идею?

Но, вообще, показательно, что бывшим принцем и его сестрами никто не интересуется, как и детьми Кларенсов. Никто не хочет править, стоя за троном. Дети рано или поздно вырастают и становятся самостоятельными.

— Гермиона пишет, что Ричард заинтересовался лечением зверюшек, — сказала я Энн, — мне это нравится.

— Ты же не думаешь, что он тоже займется лечением скотины? — удивилась она.

— Совершенно не обязательно лично лечить коров и овец, — хмыкнула я, — но мы все без них не сможем. Всем нужно молоко, сыр, масло, творог и мясо — и королям, и крестьянам. Очень может быть, что Ричард на своих землях выведет новые породы домашнего скота. Это не менее важно, чем воевать, потому что на голодный желудок не повоюешь.

Энн задумалась.

— Ты так думаешь? Знаешь, мастер Лонгботтом тоже говорил про новые растения и про какое-то хранилище для семян. Хотя я и не поняла, зачем это нужно.

— Семена должны быть лучшего качества, — пояснила я, — чтобы получать самый большой урожай. Это целая наука.

— Он очень умный, — согласилась Энн, — столько всего знает.

— Было бы неплохо привезти редкие и полезные растения из других стран, — сказала я, — их можно будет выращивать в теплицах. А постепенно вывести сорта, которые смогут расти у нас в Англии. Только надо будет снарядить корабль.

Энн широко улыбнулась.

— Это можем сделать и мы с тобой, — сказала она, — Дикон слишком занят. У меня достаточно денег, а ты всегда дашь добрый совет.

— Да, — согласилась я, — мы сами сможем это сделать. Это будет наш подарок. И не только Дикону, но и всем нам. Надо будет спросить у Невилла, кого он сможет рекомендовать в эту экспедицию. Начать можно и с известных растений. Помнишь, он говорил про бананы и финики? Это тоже будет интересно. И не менее вкусно, чем апельсины и гранаты, как мне кажется.

Невилл моментально загорелся идеей. У него было столько планов, что голова кружилась, но я была уверена, что у него все получится. Он упорный и талантливый. И теперь у него много помощников.

Местные волшебники очень осторожно выходили из подполья. Совершенно логично, что они искали покровительства тех, кто уже прижился в свите короля. Многие предпочитали держаться в отдалении, но те, у кого не было больших состояний и надежно защищенных мэноров, старались заручиться нашей поддержкой.

Теплицы и оранжереи, производство зелий и косметических средств, целительство — все это уже было нашей маркой. К Гарри и Драко обращались боевики. Те скооперировались с Антонином. Очень интересно, что из этого получится.

Художник согласился набрать учеников. Дикон заказал у него портреты всех членов нашего семейства, а раз заказал король, то и остальные подтянулись.

Невилл носился с идеей экспедиции.

— Вначале стоит разобраться с пиратами, — напомнила я, — там же ужас, что творится. Торговля христианами процветает.

— Значит, надо взять на корабль установку, которая будет плеваться огнем, — ответил Невилл, — и кораблей должно быть несколько.

— У нас договор с португальцами, — напомнил Дикон.

— Думаешь, захотят делиться? — спросила я. — Это же золото и пряности.

— Нам есть, что им предложить, — ответил он, — другое дело, что они могут захотеть узнать наши секреты.

Гарри и Драко были только за, но они и от идей разобраться с французами не отказались. По идее, у нас имелся договор и с бретонцами, тоже опытными моряками. И их тоже интересовали золото, пряности и тому подобное. А у португальцев хватало опорных пунктов на побережье Западной Африки. Ох, Васко да Гама еще только собирался в свои знаменитые путешествия, как и Христофор Колумб. Фантастика… Только бы сил на все хватило. И времени.

— Говорят, что существуют какие-то секретные карты, — сказал Драко, — они сохранились еще с древности. Вот бы их заполучить! Ведь плыть наобум очень опасно. Нужно знать мели, течения, глубины.

— В этих новых землях хватает болезней, с которыми мы у себя в Европе не сталкивались, — напомнила я, — и про цингу не забывайте.

Но друзей все эти препятствия только раззадоривали. У Дикона блестели глаза. Денег в казне было не так много, но на такую экспедицию могли и скинуться. Особенно, если мы с Энн снарядим за свой счет хотя бы один корабль.

А ведь многие острова уже открыли португальцы. Договор с ними может помочь в том, чтобы получить помощь в их опорных пунктах. Заманчиво, как же это заманчиво. Даже как будто соленым ветром пахнуло. И ароматами экзотических цветов и пряностей. А Драко как нарочно рассказывал про португальского инфанта Энрике, который столько сделал для развития мореплавания в Португалии.

— Нам тоже нужна своя обсерватория, Ваше Величество, — говорил он, — свои математики у нас есть. Нужно и картографов пригласить. Чем мы хуже португальцев? Торговля обогатит нашу страну. И слава в веках нам тоже не помешает.

Слава в веках. И кто бы отказался! А тут пришло письмо от некоего Кристобаля Колона, который пытался заинтересовать английского короля идеей найти более короткий путь в Индию. Хорошенько обработанный Драко Дикон заинтересовался.

— Этого человека стоит пригласить в Лондон, — сказал он, — может быть, у него есть те карты, о которых говорил Драко?

— Отправить корабли искать новые земли в любом случае стоит, — сказала я, — но почему этот человек так уверен, что он так попадет именно в Индию? Разве не может там оказаться множество неизвестных островов или даже большая земля?

— Новые земли? — заинтересовался Дикон. — Ничьи?

— Кто-то там вполне может жить, — сказал Драко, — но всегда можно договориться.

— Португальцам папа пожаловал все земли, которые они открывают, — задумался Дикон, — они привозят оттуда много хороших и дорогих вещей. Мы тоже можем что-нибудь открыть.

— Португальцы будут против, — заметила я.

Мы сидели большой компанией, угощались вином и сладостями и разговаривали.

— Индия очень богатая страна, — тут же заявил Джон, — там много золота и пряностей. Но какая-нибудь другая страна может быть богаче Индии.

— Смотря, что считать богатством, — хмыкнула я, вспомнив, что случилось с Испанией в другой реальности, — если золота и серебра станет слишком много, оно не будет ничего стоить.

— Как это? — удивился Джон.

— Представь себе, что золота так много, что им можно мостить улицы, — сказала я, — оно будет стоить как простой булыжник.

Три брата дружно задумались.

— И драгоценные камни тоже? — спросил Нэд. — Точно! Если вместо речного песка будет жемчуг или рубины…

Энн отпила глоток вина.

— Но ведь это не значит, что мы должны отказаться от золота или новых земель, — сказала она, — и от прочих замечательных вещей.

— В каждой новой стране может оказаться что-то интересное и полезное, — ответил ей Драко, — надо это только найти.

У Дикона горели глаза. Ну да, англичане торгаши и разбойники, и их не переделаешь, тем более что есть с кем соревноваться.

— Если у того человека есть карты, — сказал он, — то он может точно знать, куда надо плыть, а так мы и сами можем собрать и отправить свои корабли. Если дать нашим купцам исключительные права на торговлю с новыми землями, то они сами все найдут и откроют.

А вот это уже интересно и практически воплощаемо. У меня тоже появилась идея. Если у Малфоев сейчас есть доступ к Омуту Памяти, то можно попробовать вытащить у Гермионы и Гарри воспоминания об уроках географии, да и у меня тоже. Тьфу ты, да у всех нас. И можно будет и без Колона-Колумба обойтись. С другой стороны, если прибрать его к рукам, то испанцы окажутся в пролете. А в экспедицию надо будет внедрить своих людей. Ха!

— Я приглашу этого человека в Англию, — кивнул Дикон, — это интересно.

Значит, экспедиции быть. Кстати, тоже неплохая идея для прекращения разборок между нашими местными аристократами. Часть угомонилась, еще когда французские корабли сожгли. Король, способный принимать настолько важные решения и сумевший привлечь к исполнению планов талантливых людей, выглядит очень привлекательно. Тем более что его, с позволения сказать, «конкурент» у всех плотно ассоциировался с беспорядками и произволом. Конечно, всегда есть те, кто не прочь нажиться на чужих неприятностях и половить рыбку в мутной воде, но большинству нужен порядок и безопасность.

Из Рима пришла индульгенция. Папа еще и благословил наше семейство, так что не только у меня есть прикольная бумажка. Интересно, что еще прибавится? А тут и наш портрет на троих дописали. Вещь получилась обалденная и совершенно нетипичная. Существовали определенные правила изображения знатных особ, а тем более королей с королевами. Тут тебе и выражение лица, и положение рук. Дамам вообще приличествовала молитвенная поза. А тут… Мы с Энн лукаво улыбались, наклонив головы в сторону Дикона, у которого на физиономии прямо-таки читалось: «Что? Завидно, да?» А тут еще эти розы в руках.

Дик тут же нарек эту идиллию «Папаша в розарии», за что схлопотал от меня по заднице. Дикон не обиделся, а только хмыкнул. Энн посмеялась. Но чаще всего портрет называли «Король и его розы». Повесили его в галерее, количество заказов у мастера тут же увеличилось. Еще бы! Это не жуть, которой можно было непослушных детишек пугать. Живые люди с живой мимикой, румянцем на щеках. И узнать можно без подписи. К тому же и детали одежды с драгоценностями были очень даже тщательно прописаны, а для многих важно, чтобы все видели уровень благосостояния.

Леди Сесили ничего не сказала, только вздохнула. Наверное, тоже хотела бы портрет, где она молодая и красивая. А наши маги были в восторге.

Омут Памяти у Малфоев нашелся, и Драко тут же собрал воспоминания у всех, кто хоть что-то помнил из школьного курса географии, книг и научно-популярных телепередач. Так что к приезду Колумба у нас все было готово. Впрочем, если не приедет, то у нас и без него все получится. Просто не может не получиться. Потому что.

Разумеется, он приехал и тут же был взят в оборот. У нас не Испания, где он долго и упорно добивался встречи с королем и королевой, искал ходы и помощь. Дикон для начала принял его в неофициальной обстановке. Сеньор Кристобаль Колон, явно настроенный на долгие уговоры и заготовивший не одну речь, был в шоке. Короля Англии уговаривать не пришлось — он уже согласился на экспедицию. Его интересовали детали и гарантии.

— Почему вы так уверены, что приплывете именно в Индию, а не в другое место? — первым делом спросил Дикон. — В океане могут быть и другие острова, и большая земля. У вас есть карта? Или другие сведения?

Судя по выражению лица генуэзца, что-то у него определенно имелось. Его сын, который сопровождал своего отца, даже попятился от такого напора.

Помимо обычной компании присутствовали и советники Дикона, а так же лорд Говард.

— У меня есть расчеты, — наконец очухался наш гость.

— Кроме Индии есть еще таинственная страна Винланд, — подал голос Драко, которому Дикон дал карт-бланш на потрошение гостя, — о ней знали датчане. Но они не упоминали о золоте и пряностях, только о пастбищах и виноградниках.

Речь Колон произнес на латыни, а теперь разговор велся через переводчика.

— Новые земли — это хорошо, — сказал Дикон, — но если там не будет золота и других ценных вещей, то экспедиция не окупится.

Наблюдать за гостями было очень интересно. Им придется или поделиться своими расчетами, или самим себя объявить мошенниками. Во втором случае на всех их планах можно ставить очень жирный крест. В первом — не получится оставить за собой командование экспедицией. Но лучше поделиться, чем не получить ничего.

Теперь была очередь Энн.

— Если экспедиция будет, — мило улыбнулась она, — то мы с Барбарой снарядим один корабль за свой счет.

Колон тут же уставился на нее, потом на меня. Я тоже улыбнулась.

— Я тоже, — подал голос Нэд, — отец, разреши!

Дикон пожал плечами.

— Нужно убедиться, что это не пустой проект, — сказал он, — и корабли не уйдут в никуда. Количество воды и еды, которое можно взять с собой, не так уж и велико. Конечно, можно есть рыбу, но выживут ли на одной рыбе моряки?

И генуэзцы решились. Расчеты были предоставлены.

Собственно говоря, мы и так знали, что все получится, но дело было в испанцах. В другой реальности англичане тоже урвали свой кусок пирога, но им пришлось выгрызать его с боем. Папа поделил мир между испанцами и португальцами, остальным пришлось утереться и пиратствовать. Понятно, что и теперь трения будут, но лучше оказаться в первых рядах, а не лезть из задних. Да и договориться можно.

Королевскому совету был представлен уже конкретный план. Экспедицию финансировали частные лица, но все открытые земли объявлялись собственностью Англии. Английские купцы получали эксклюзивные права на торговлю с местными аборигенами, если таковые обнаружатся. Особые права давались и Колону с сыном, но не исключительные.

То, что один корабль снаряжали за свой счет мы с Энн, произвело надлежащее впечатление. Второй Дикон разрешил оплатить Нэду, к которому присоединились братья и сестра. Третий был от Малфоев. Невилл сам рвался в экспедицию, грезя о чудесных новых растениях, но его никто не пустил. Тогда он занялся инструкциями для нескольких своих учеников. Свой списочек приготовили и Имельда с Пэнси. Четвертый корабль снарядили купцы Лондона. Пятый — Йорка. Еще два корабля предоставил герцог Бретани от имени своей дочери и наследницы.

«Святая Мэри» в этой эскадре имелась. Наше с Энн судно называлось «Добрая надежда». Мы провожали их в Дувре. «Святой Эндрю», «Святой Джордж», «Святая Маргарет». Два бретонских корабля должны были присоединиться позже. Архиепископ Кентерберийский отслужил мессу.

У меня ком стоял в горле. Похоже, что и у остальных тоже. Мы постарались предусмотреть все, что возможно. На кораблях имелся большой запас лекарственных зелий, много пороха. Две установки для метания огненной смеси. Моряков сопровождали целители, священники. Дату отправления тщательно рассчитали, но все равно было неспокойно. Такое событие…

Вот подняли якоря, на ветру разворачивались паруса. Трепетали флаги и штандарты. Суда медленно двинулись прочь от берега. На запад, в Атлантику, навстречу приключениям, новым землям, открытиям.

Мы с Энн дружно шмыгнули носами от избытка чувств и замахали платками. Нэд и Дикон смотрели вслед отплывающим кораблям горящими глазами. Дик и Джон тоже махали. Кэтрин вытерла слезы с глаз. Во всех церквях Дувра звонили колокола. Многие жители города провожали путешественников на небольших судах и лодках. Отовсюду неслись напутствия и добрые пожелания.

— Когда они вернутся? — спросил Нэд.

— Не скоро, — вздохнула я, — это очень далеко. А ведь им еще и назад плыть надо.

Он кивнул. И замахал рукой.

Некоторое время все разговоры велись только об экспедиции. Для Англии это был очень смелый проект. Наши моряки в такую даль еще не забирались, а тут ведь и вообще неизвестность. Хорошо еще, что удалось собрать все воспоминания из будущего. Английские капитаны были предупреждены о муссонах и саргассах. Больше всего помнила Гермиона, у нее вообще оказалась фотографическая память, так что она из воспоминаний и кучу координат вытащила.

Нужны были доказательства наличия на новой земле и золота, и других ценностей, несмотря на то, что это будет точно не Индия с Китаем и Японией. И что эта земля не ограничивается островами, а очень велика. Понятно, что как только об этом станет известно, туда ринутся и другие искатели приключений, но можно будет застолбить за собой несколько стратегических точек, позволяющих контролировать большую территорию. И я очень надеялась, что жестокой резни и тотального уничтожения туземцев удастся избежать. Средневековые англичане в плане любви к ближнему, особенно на них непохожему, от своих соседей ничем не отличались. Но ведь можно было не бросать все силы на добычу золота и серебра, а попытаться найти что-то интересное и полезное, чего в новых землях имелось в избытке. Основать колонии, позволяя беднякам найти новую родину за океаном, не разрывая всех связей. Принимать разумные законы, помогающие развитию новых земель. Пренебрежение к обитателям колоний и желание урвать побольше любой ценой в нашей прошлой реальности лишило Англию многого. В любом случае, все это дело будущего, но уже сейчас можно принять разумные и полезные законы. С Диконом это точно получится, а дальнейшее зависит от потомков. Надеюсь, что они не будут алчными и глупыми.

Меня навестил черт.

— Ну, у вас и размах, ребятки! — покрутил он рогатой головой. — Не ожидал, честно, не ожидал. Думал, урвете себе по поместью и мешку с золотом к титулу в придачу и будете радоваться жизни. А вас вон куда понесло. С ума сойти!

— Тут можно не по одному мешку и поместью урвать, если что, — хмыкнула я, — да и не стоит только о себе думать. Я не знаю, как бы пошли дела у нашего короля в другой реальности, если бы не случился тот удар в спину, но Дикон всяко принес бы стране много пользы. А здесь и мы поможем.

— А ведь ты даже не англичанка, — напомнил черт.

— Теперь уже, наверное, англичанка, — вздохнула я, — здесь все, кто мне дорог, кого я люблю. И к болотам Йоркшира я прикипела не меньше, чем к ингерманландским.

— Бывает, — согласился черт, — ты про мое дельце не забывай. А то оп — и проснешься однажды у упыря в пасти.

— Я помню, — кивнула я, — но у тебя точно никаких подсказок нет? Мы уже головы сломали и полстраны перекопали, сам знаешь. А расспрашивать в открытую себе дороже. Ты же помнишь, что у нас есть конкуренты. А при таком складе ума как у них, использование хроноворота будет очень заманчивым. Мозгов не хватит додуматься, чем все кончиться может. И гордыня помешает.

— Если бы все было так просто, — черт совершенно по-человечески вздохнул, — думаешь, у меня нет ограничений? Но об этом я говорить не могу.

— Понятно, — тоже вздохнула я, — слушай, а другие маги? Есть еще кто-то из будущего, кто не вышел с нами на контакт? Там этот бывший директор школы, не к ночи будь помянут, так вот он меня больше всех беспокоит. И его самые упертые сторонники. Эти тоже могут решить, что им от большой светлости можно хватать руками жуткие артефакты.

— Эти могут, — кивнул черт, — но ведь это твоя задача — искать магов. Так что не расслабляйся. Еще все можно потерять, причем потеряешь не только ты.

И исчез… Вот скотина! Мог и не напоминать, чего мы все лишимся. Да и много людей от нас зависело. Все, кого вылечили мы с Диком. Те, кто получил работу, благодаря нам. Мы слишком многое изменили. Если вернуть все назад, то случится страшное. Причем, я совершенно уверена, что пустить ход Истории по прежнему пути не получится. Наши враги могут убить кого-то, например, меня, но точно рассчитать момент, когда им стоит это сделать, они не смогут. Да и уверена я, что черт меня все-таки подстраховывал. Все эти ограничения теперь я воспринимала не столько помехой в квесте, сколько защитой. Недаром же я получала все больше и больше прав с ростом своих знаний, умений и возможностей. Все-таки очень интересно, кто такой этот черт? Теперь я точно уверена, что речь не идет о некой игре. Хм… Некая сущность получала больше прав, если под ее руководством создавался другой вариант реальности? Но тогда он свой хроноворот получил бы сам. Значит, было что-то еще?

Смутно вспоминались старые сказки и легенды. А черт, помнится, проболтался, что хроноворот нашему миру не принадлежит. Может быть, рогатый и приложил лапы к тому, что эта пакость попала к людям? Тогда понятны наложенные на него ограничения. Должен вернуть каку, но много чего не может? Наказан своими? И должен найти себе помощников среди людей, так как они от него пострадали? Интересно… Но кое-что объясняет. Но как же эти сущности тогда от нас отличаются, если черту пришлось несколько тысяч лет с людьми общий язык находить учиться? Или он все это время не мог в наш мир прорваться? И ведь не спросишь. Да даже если и спросишь — не ответит.

Честно говоря, мне все больше и больше кажется, что хроноворот попал к кому-то случайному. И этот кто-то знал или догадывался о том, что попало в его руки. Что-то вроде того, как мелкий воришка стащил с трупа дорогое оружие. Выдавать себя за законного владельца боится, расстаться с ним жалко и конкурентов опасается.

Мне все больше и больше хочется взглянуть на местных Блэков. Ведь только они, если верить книгам Роулинг, владели реальным пространственным карманом. Остальные маги довольствовались мощными магглоотталкивающими чарами и иллюзиями. А пространственный карман — это искажение реальности. Надо бы Сириуса расспросить. И попробовать как-то наладить контакт. А то как-бы конкуренты не догадались, где искать. Даже если хроноворот не у Блэков, они могут что-то знать. Это очень древняя семья. К тому же… я честно попыталась вспомнить пятую книгу. Серебряные кубки XV века, на которые положил глаз Флетчер… Если предположить, что семейство разбогатело именно тогда… Да, но век-то уже заканчивается. Но, может быть, мы успели устранить того, кому они позволили воспользоваться хроноворотом?

Все, мысли враскорячку, надо посоветоваться со своими магами. Это становится опасным.

Маги дружно озадачились.

— Даже не знаю, — задумчиво проговорил Люциус, — Блэки скрытные, но что-то знать точно могут.

— Меня беспокоит то, что этот хроноворот создает и перемешивает реальности, — сказала я, — это не может значить, что он существует одновременно во всех реальностях и является неким связующим звеном?

Рабастан демонстративно тяжело вздохнул.

— Что? — спросил его Люциус. — Решил с родней пообщаться?

— Я могу им кое-что предложить, — сказал Рабастан, — и они не идиоты, поймут, чем чревато наличие неизвестно в чьих руках такой жуткой вещи. И они с Блэками могут общаться, родственники ведь.

— Попробуй, — кивнула я, — уж очень перспективы жуткие.

— А что если попытаться призвать пацанов, которые крутят эту гадость? — предложил Антонин. — Или это слишком опасно?

— Руквуд говорил о деструктивном элементе, — напомнил Рабастан, — хотя… Если учесть то обстоятельство, что соленая вода явно препятствует распространению этой пакости на соседние земли и страны… Можно найти островок, который не жалко. Но все равно опасно.

— Атолл Бикини, — проворчала я, — там ядерное оружие испытывали.

— Островок, который не жалко — это Азкабан, — напомнил Люциус, — я не удивлюсь, если там что-то такое и творили.

— А сейчас Азкабан есть? — спросила я. — Не сам остров, а тюрьма?

— Конечно, нет, — фыркнул Рабастан, — кого там держать-то? Разве что шотландцы там что-то устроили. По идее, там могли колдовать с хроноворотом, чтобы остановить нашествие датчан. И доколдовались до того, что накрыло и всю Британию. Ну и дементоры там поселились.

— Значит, остров, на который можно призвать мальчишек, должен располагаться подальше от берега. Или там должно быть очень сильное течение. Ну и защита… — прикинул Люциус. — Но я бы все равно сперва с Блэками связался.

— Еще большой вопрос, что они потребуют за сотрудничество, — заметила я, — извините, если кого задену, но семейство славится неадекватностью.

— Психи, — согласился молчавший до сих пор Сириус. — И всегда психами были. Я бы не связывался. Для них Блэк — значит король. И знаешь, Барбара, насколько я помню уроки маменьки, эта шиза в семействе появилась как раз в это время, только вот неизвестно почему.

Мы вздохнули, но делать-то все равно что-то надо.

— Поговорить с Блэками нужно очень аккуратно, — сказал Люциус, — а потом уже действовать по обстоятельствам.

Я нахмурилась. В голове что-то крутилось, какие-то обрывки воспоминаний из прошлой жизни.

— Что-то вспомнила? — спросил Антонин.

— Смутно, — ответила я, — столько лет прошло. Погодите-ка, но ведь законы против колдовства и против людей, выдающих себя за ведьм и колдунов, приняли при Тюдорах. Это может быть как-то связано с темой нашего разговора?

— Сложно сказать, — покачал головой Люциус, — думаешь, месть за отказ сотрудничать? Или знали, насколько опасными могут оказаться маги? Так, срочно расспрашиваем свою родню под клятву о неразглашении. Они за наш счет тоже многое получить могут и не захотят этого лишиться.

— Да, — согласился Рабастан, — это точно.

Как все-таки хорошо, когда есть на кого положиться. Я бы точно не смогла общаться с местными магами типа Блэков или Лестранжей. И в черной магии полный профан. Да и вообще, только лечить и умею, а мое положение для многих ничего не значило. Тем более что я сама не лезла в государственные дела и не пользовалась своим влиянием на Дикона. То есть, пользовалась, конечно, но весьма ограниченно. Да и почти никто об этом не знал. Так что коварной соблазнительницей меня считали только те, кто был очень далек от придворной жизни. Большинство, по-моему, вертели пальцем у виска и хихикали. А мне было на это плевать. С практической точки зрения мне немало перепало. На жизнь я не тратилась, сундуки и шкатулки ломились от дорогой одежды и драгоценностей. Могла тратить деньги на снаряжение кораблей и заказ книжных новинок. Мою личную библиотеку давно приватизировал Дикон, но я уже не возражала. Главное, что с моим мнением считались. Уже все знали, что я собираю для нашего семейства книжные раритеты и просто редкости. Коллекция теперь не помещалась в одной комнатушке, мне привезли интересные вещицы из янтаря, еще немного древних и старинных монет. Не Кунсткамера, конечно, но ее зачаток. Энн интересовало, как в янтарь попали мухи и травинки. Дикон с сыновьями тоже интересовался коллекцией и расспрашивал об интересных вещах.

Я коварно раздобыла из сундука записи Герона Александрийского. Все — Дик, Джон и Нэд, а с ними и Гарри с Драко были потеряны для общества. Переводчика с греческого они нашли сами и принялись воссоздавать древние приборы и механизмы. К этой компании прибивались и другие интеллектуалы. А я им еще и сочинения Архимеда подкинула.

Вот в этой компании меня очень уважали. Дикон страшно гордился тем, какие умные у него сыновья, а они радостно демонстрировали ему все свои достижения. Похоже, что наша армия будет самой модернизированной в этой реальности. По крайней мере, метательные установки для зажигательных гранат уже создали. То ли еще будет.

Тем временем Рабастан озадачил свою родню, а Сириус вышел на контакт с Блэками.

— Безнадежны, — отчитался он, — ничего не говорят, только требуют, требуют и еще раз требуют. Честно, не знаю, что с ними делать.

— Чего хоть требуют? — спросила я.

— Всего, — ответил Сириус, — включая брак с Кэтрин. Причем страшно недовольны, что она незаконнорожденная.

— Вот только этого и не хватало, — нахмурилась я, — Кэти — славная девушка, я ей только счастья желаю.

— Во-во, — согласился Сириус, — а тут ничего хорошего не выйдет.

Оставались Лестранжи и призыв детишек с хроноворотом из другой реальности. Кошмар…

Глава 24, в которой хроноворот вновь меняет владельца, а из-за моря возвращаются корабли

Лестранжи и местные Малфои офонарели по полной программе. Они датское нашествие не застали, пришли с норманнами, но в семье сохранились сведения о том, что в Англии очень странно работала магия, пришлось страну завоевывать маггловскими средствами, зато и местные маги сопротивления не оказывали.

— Такой ужас не должен повториться, — сказал Эдмунд Лестранж, — никогда. Мы готовы оказать всю возможную помощь и выплатить виру за убийство уважаемого родственника нашего родича. Пришельцы тогда нарушили наш межевой знак. Магический. Мы не так давно из-за него дрались с соседями, а тут опять.

— И девушек в качестве добычи получить хотелось, — продолжил Рабастан.

Эдмунд Лестранж возражать не стал. Да уж… Это был практически первый местный маг из семьи, не пошедшей на службу к аристократам и живущей в изоляции от магглов, которого я встретила. Жуткий тип. Ощущения от него были, как от упыря. Сильный, умный, но совершенно беспринципный и лишенный малейших понятий морали. Мы представляли собой Силу и Власть, поэтому с нами стоило дружить. Были бы слабее, нас воспринимали бы лишь в качестве законной дичи. Да, в очередной раз убедилась, что без жесткой системы договоров и клятв маги вполне в состоянии разнести все и вся вокруг, потому что дрессировке и цивилизации поддаются далеко не все. Да и то остается шанс, что может вылезти что-нибудь этакое.

На меня этот тип посматривал оценивающе, но без высокомерия. Я оказалась важной фигурой, с которой так или иначе придется считаться. Вот он и прикидывал, что с меня можно получить. Понимал, что подчинить себе не получится, и только поэтому соглашался на сотрудничество. Интересно, что он рассчитывает получить?

Как оказалось, в Англии Лестранжей интересовала лишь неприкосновенность их родового гнезда, безопасностью которого они занимались сами. А вот новые земли, которые совсем скоро будут открыты… Маги соглашались на вассальные клятвы и были готовы делиться будущей добычей с королем. И буквально рвались на оперативный простор. Интересно, что их раньше-то сдерживало? Ну да, Вильям Ублюдок не дураком был и привязал соратничков к Острову. Даже в Крестовых походах поучаствовать не удалось. А вот теперь, при короле, который ценил магов, открылись блестящие перспективы.

Это было понятно. Дикон сумеет договориться, тем более что его Люциус с Рабастаном проконсультируют. Я так точно ничего против не имею. В Америке своих колдунов хватает, там нашим без магов и магии не обойтись.

Кстати, мне вдруг стало интересно, а ведь в этой реальности не будет самого названия «Америка». Наши-то точно знают, что не в Индию поплыли. Так как назовут? Спросила у Драко. Тот подмигнул и ответил, что посоветовал назвать новые земли Атлантидой. Во дает! Хотя… Океан Атлантический, так что даже логично назвать в честь него земли, которые он омывает. Ведь и его назвали в честь легендарного материка. Интересный парадокс получается. Эх, как там наши?... Но пока не вернутся, не узнаем. И похоже, что к ритуалу нам готовиться все равно придется. Малфои и Лестранжи понятия не имели, где спрятан хроноворот.

— А может мы создали реальность, в которой хроноворота и нет? — уже в полной тоске спросила я друзей.

— Если этот хроноворот перемешивает реальности, — ответил Рабастан, — то он и существует как бы вне их и во всех одновременно. Все, занимаюсь расчетом ритуала призыва, других вариантов не осталось.

Страшно было до жути.

— Но вот в чем вся странность, — заметил Гарри. — Как такая вещь просто так лежала в Отделе Тайн в нашей прошлой реальности?

— Может, и не просто лежала, — ответил Рабастан, — мы же не знаем, что это за вещь. То есть, знаем, что это хроноворот, но у нее может быть и множество других свойств. Возможно, есть какой-то период, когда этот хроноворот активизируется. Тогда не важно, кто получает к нему доступ, главное, чтобы запустил. Даже защита может на время отключаться. Все зависит от данных, которых у нас просто нет. И Фламель больше не отвечает. Наверное, обиделся, что мы французские корабли сожгли.

— Как бы Фламель в отместку до хроноворота не добрался, — заметила я, — ему сейчас не так много лет, может и не подумает о последствиях.

— Все! — подскочил Рабастан. — Срочно договариваюсь с родней, чтобы найти подходящее для ритуала место. И приступаю к расчетам. Риск риском, но лучше самому взорваться к хренам собачьим, чем попасть в очередную ловушку и зависеть от какого-нибудь идиота, дорвавшегося до жуткого артефакта.

Я тяжело вздохнула, но Рабастан был прав. Жить на пороховой бочке невозможно. К тому же, мы слишком за многих отвечали. Даже если при нашей жизни эту гадость не запустят, то остаются наши дети. И страна, которая вполне может погрузиться в хаос и кошмар. Нет, этого ни в коем случае допустить нельзя. Лучше уж решить все одним махом.

Остальные тоже так считали и приступили к расчетам, а мне оставалось только ждать.

Папа дал согласие на помолвку своей дочери с Диком. Из Рима прислали брачный контракт.

— Женюсь! — демонстративно вздохнул Дик. — Какой ужас! Прощай, свобода!

Джон противно захихикал.

— А ты не радуйся раньше времени, — показал ему язык брат, — и тебя женят.

— Девушка очень привлекательная, — сказала я, — ее образованием специально занимаются. И если ты, Дик, будешь себя прилично вести, то у вас все получится.

— Я? — Дик широко распахнул глаза и указал на себя пальцем. — Прилично себя вести? Мать, ты меня с кем-то путаешь.

— А придется, — сказала я, — а не то…

— Только без рук! — паразит спрятался за Джона.

— Сладкого не получишь! — зловеще покивала головой я.

— Матушка! Ну зачем так жестоко? — разошедшийся Дик упал на одно колено и прижал руки к сердцу. — Все что хотите! Женюсь, на ком скажете! И буду примерно себя вести! Только варенье не отнимайте!

— Кого я родила?! — вздохнула я. — Мать родную за горшочек с вареньем продаст.

— Почему за горшочек-то?! — возмутился Дик. — За тазик! Не меньше.

Хохотали уже все, кто присутствовал при разговоре.

— Приданое вполне приличное, — сказал Дикон, — я согласился. На свадьбу подарю резиденцию в Лондоне и поместье.

Дик прекратил паясничать и почтительно поклонился отцу.

— А моя невеста? — тут же спросил Нэд. — Когда она приедет?

— Думаю, что тоже скоро, — ответил Дикон, — нам всем будет спокойнее, если она прибудет в Англию. Французы не оставили своих попыток прибрать к рукам Бретань.

Нэд поджал губы, он очень переживал за свою невесту и хотел ее защитить. Настоящий рыцарь. Хорошо, что она переберется к нам, всем спокойнее будет. Французы оклемались от потери кораблей и снова рвались в бой. Сейчас при их дворе жила дочь погибшей Мари Бургундской и Максимилиана Габсбурга. Там тоже имелось очень даже приличное наследство, но Бретань явно перевешивала. Вот когда порадуешься, что не родилась в венценосном семействе. И дело не только в договорных браках — даже в таких условиях вполне возможно семейное счастье. Но само отношение, как к приложению к титулу, землям и деньгам, притом часто — к досадному приложению. Да уж…

Мы с Энн были готовы принять обеих девочек. Посмотрим, что получится, но злобными свекровями мы точно не станем.

Кэти пора замуж. Граф Хантингтон мне не очень нравился, все-таки как-то слишком вовремя он овдовел в другой реальности, но гороскоп выходил вполне приличным. Сама Кэти не возражала, Дикон готовил брачный контракт. Остался Джон. Ну, и племянники.

— Не заметим, как бабушками станем, — сказала я, — как время летит. Кажется, вчера ходить учился, а сегодня уже на голову меня выше.

Энн улыбнулась, она к таким вещам относилась проще. Дикон же развернул бурную деятельность по подготовке к свадьбам. Он вообще не понял моих вздохов. Его дети выросли, все хорошо.

— Говорят, итальянская мода весьма изощренная, — сказала Нарцисса, — нам надо не ударить в грязь лицом.

Энн тут же озаботилась нарядами, а меня пригласили на ритуал. Пришлось отпрашиваться у Дикона. И не только отпрашиваться, еще и разрешение просить. Оптимальным местом проведения оказался… Тауэр.

— Что именно вы собираетесь там делать? — спросил Дикон.

— Это касается поисков артефакта, про который мы тебе говорили, — ответила я, — без меня ничего не получится. А место… ну, так уж вышло. Рабастан говорит, что казна и монетный двор не пострадают, но гарнизон лучше вывести. Или хотя бы запереть в дальней части. Нам нужна Фонарная башня.

Дикон мрачно смотрел на меня. Я вздохнула.

— Если не уничтожить эту гадость, то она может попасть в руки наших врагов. Твоих в том числе.

— Я не хочу, чтобы ты рисковала, — тут же сказал он.

— Я тоже не хочу, — ответила я, — но без меня не получится. Риск есть, но…

Он резко вскинул голову.

— Ты больше никогда не будешь рисковать! Я запрещаю!

Я даже отступила на шаг. В таком состоянии я его еще ни разу не видела. Даже глаза стали невыносимо яркими.

— Дикон…

— Нет! Пусть хоть взорвут Тауэр вместе с сокровищницей, но тебя там не будет. Ты останешься здесь, со мной. Не смей рисковать! Я не могу тебя потерять.

Да, тут не переубедишь, можно и не пытаться. Еще и какую-нибудь гадость устроит. У меня осталось одно перемещение на подаренном чертом артефакте, но чует мое сердце, если я им воспользуюсь, то Дикон устроит что-то страшное.

Он резко шагнул ко мне и так же резко прижал меня к себе.

— И только попробуй не послушаться! Только попробуй…

Я запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Да, он все решил. Придется придумывать что-то еще. Может быть, сумеют без меня обойтись? Я, если что, могу крови нацедить.

— Хорошо, я не буду участвовать в этом ритуале, — тихо сказала я.

— Поклянись!

Я на мгновение опустила ресницы и положила руки ему на плечи. И четко проговорила, глядя ему в глаза.

— Клянусь тебе, что не буду участвовать в этом ритуале, Дикон.

Он резко выдохнул и как-то сразу расслабился, на губах появилась усталая улыбка. Это он так переживал за меня? В самом деле?

— Мне нравится, когда ты слушаешься, — тихо сказал он, склоняясь к моим губам.

Вот зараза!

Маги, понятное дело, обалдели и озадачились. Рабастан долго чесал в затылке.

— Кровь может и помочь, — наконец сказал он. — Расчеты, правда, перепроверить придется, но я понимаю.

Я тоже понимала.

— Но вообще-то, — проговорил Антонин, — это даже правильно. Я помню, что именно Барбара заключала договор, но нам тоже стоит постараться и взять все риски на себя. Давай, Басти, делай меня ведущим. Я мужик одинокий, если что. Помру, так помру. Надеюсь, что моя дама долго плакать не будет.

— Собственно, основной удар примут Гарри Поттер и Драко Малфой, как родители двух обалдуев, — сказал Рабастан, — так что, да — для фиксации хватит и крови. Обязуюсь использовать только для этого ритуала и не причинять вреда.

Хм… Интересный момент. Наверное, уже просто привыкли, что без меня никуда. Ничего, думаю, что справятся. К тому же тут имелся еще один нюанс: за хроноворотом точно явится черт. Мне бы очень не хотелось, чтобы о контактах с ним узнал Дикон. А он узнает. Про Омуты Памяти он уже в курсе и показать ему, как там и что, потребует. Ой…

Черт появился ночью и показал мне язык.

— Струсила, да?

— Ты не мог бы хотя бы рога замаскировать? — попросила я. — Пожалуйста! Для тебя пустяк, а для меня…

— Не трясись, — фыркнул он, — что я, зверь, что ли. Главное, чтобы ритуал прошел удачно. А там… Да! Сколько же я ждал этого момента! Кстати, конкуренты могут появиться. Они тоже на Тауэр нацелились.

— А как они туда попадут? — спросила я. — Там же охрана. Без письменного приказа короля или не в его свите их никто и близко не пустит. Или тоже какой ритуал проведут? Но ведь это магглы.

— С вами в тот раз тоже маггл прошел, — напомнил черт, — и ничего с ним не случилось. А знаешь, я им даже помогу. Ведь так можно будет обе проблемы решить.

— Это было бы отлично, — согласилась я, — спасибо тебе. А кто там будет? Разве Джаспер Тюдор сейчас в Англии? Или там только леди Стенли появится? Но она же не такая дура, чтобы думать, что справится с несколькими сильными магами? И я бы на месте Джаспера ей не доверяла. Она попробует или воскресить своего сына, чтобы он мог претендовать на трон, или любой ценой заполучить Ричарда. В любом случае, Джаспер в пролете.

— В Англии он, в Англии, — кивнул черт, — но поймать его не так просто. Есть у него амулетик, так что придется ловить на хроноворот. И тебя там действительно быть не должно. Заметив тебя, эта парочка и про хроноворот забудет. Это же такая возможность пошантажировать короля. Могут или добраться до тебя, или ход ритуала нарушить. А вот тогда все пойдет прахом.

Я замерла.

— Так может… может, мы их потом поймаем? — не очень уверенно проговорила я.

— Лучше все закончить одним ударом, — ответил черт, — я точно знаю.

Да уж… Но необходимо срочно предупредить своих, что им надо быть очень осторожными. Во-первых, нужна страховка, чтобы конкуренты не вмешались в ритуал и все не испортили. Во-вторых, поймать врагов с поличным — тоже хорошо.

— Страховать будут дамы, — решил Люциус, — надо бы и Саймона с Гермионой привлечь. Думаю, что Шелтон с Хагридом с детьми справятся. Наш куратор прав, если леди Стенли увидит Барбару, она и про хроноворот забудет. А для Тюдора леди Мортленд — идеальная заложница.

— Когда проводить ритуал будете? — спросила я.

— Через три дня. Его Величество выдал разрешение, — Рабастан улыбнулся мне, — ничего страшного. Все у нас получится. Просто не может не получиться.

Хорошо бы…

В ночь, когда было решено проводить ритуал, я заснуть не могла. Сидела и смотрела в окно. Дикон сидел в кресле напротив меня. Энн тоже составила нам компанию.

— Волнуешься? — спросила она. — Все-таки ты странная, Барбара. Ты ведь не такая как они. И вообще, такие вещи должны делать мужчины.

Я вздохнула.

— Знаешь, как говорят, — ответила я, — хочешь, чтобы все было сделано правильно — сделай сам.

Дикон разлил вино по кубкам.

— Справятся без тебя, — ответил он, — но я понимаю, что ты переживаешь. Подождем вместе.

— Да, теперь остается только ждать, — сказала я, — ой! Смотрите!

Над Тауэром вспыхнуло яркое сияние. Я даже вспомнила, что именно так выглядит электрический свет. В древнюю крепость ударила молния.

— Святая Дева! — пробормотала Энн.

Мы втроем схватились за руки. Сумасшедшее сияние сменило ярко-белый цвет на синий, несколько раз мигнуло и погасло. Раздался раскат грома.

— Господи! — прошептала я.

Дикон перекрестился. Мы с Энн последовали его примеру. Что там происходит? Как же тяжело находиться в неведении! На мосту стоял отряд стражи, который должен был сразу же отвести всех волшебников к нам. И они поклялись, что не попытаются исчезнуть. Когда же они доберутся?!

Но вот появился свет факелов, послышался топот копыт… Дикон кивнул.

— Давайте спустимся вниз, — сказал он, — их проведут в галерею.

Хотелось бежать бегом, но я заставила себя идти спокойно. Вот и галерея. Ох! Все на месте. Я обняла и расцеловала Нарциссу, Имельду, Луну, Пэнси, Дафну, Асторию, Гермиону, Лаванду, Августу. Расцеловала бы и мужчин, но успела прийти в себя.

— Вот эти двое оболтусов, — Драко показал на двух мало что соображающих подростков, — а вот эти люди пытались на нас напасть. Ваше Величество, сейчас доставят Омут Памяти, и мы вам все покажем.

— Имеем честь сообщить вам, сир, — почтительно поклонился Люциус, — что жуткий артефакт уничтожен. И больше никто и никогда не сможет им воспользоваться.

Леди Стенли выглядела совершенно безумной. Второй пленник пытался держать лицо, но у него плохо получалось. Ну да, поприсутствовали на ритуале, а еще, глядишь, и черта увидели.

Альбус Северус и Скорпиус выглядели изможденными. Снейп протянул им по флакону зелья, они безропотно выпили. Гарри и Драко поглядывали на своих потомков настороженно. Да, в этой реальности парнишки были им никто, но думать-то хоть немного надо.

Они, кстати, похожи, что на Драко, что на Гарри, но не настолько сильно, как нынешние дети моих друзей. О родстве догадаться можно, но не более того. А вот что там в головах творится, даже думать не хочется.

Малфоевский эльф принес Омут Памяти, и маги сгрузили туда воспоминания. Первым смотрел Ричард. Я толкнула Энн локтем, сняла головной убор и размотала косы. Энн взглянула на меня, я указала ей на большую чашу. Да, мы вполне могли посмотреть вдвоем, но прически и покрывала мешали бы. Энн понятливо занялась прической.

Маги устроились на скамейках и сундуках, стоящих вдоль стен.

— Папа, — тихо спросил Альбус Северус, — а зачем ты нас в маггловский музей притащил? И кто это?

— Потом объясню, — ответил Гарри, — молчи пока.

— А мама где?

— Здесь твоей мамы нет, — ответил Гарри, — и вряд ли она появится.

Скорпиус уставился на Асторию.

— Мама?

— Нет, — спокойно ответила та, — я не твоя мама. Я леди Лонгботтом.

Мальчишки переглянулись и тяжело вздохнули.

Дикон оторвался от Омута.

— Страшная вещь, — сказал он, — я рад, что ее больше нет.

Мы с Энн получили доступ к Омуту и тут же окунулись в него. Что же там такое?!

Зал в Фонарной башне я узнала сразу же. Эффектно все выглядело: полыхающая алым пентаграмма на полу, светильники и курильницы. Держащиеся за руки Гарри и Драко. Антонин с флаконом моей крови в руках. Читающий заклинания на незнакомом языке Рабастан. Жутковато… Вот в центре пентаграммы сгустился воздух, вот появилось яркое, словно бы электрическое сияние. Вспышка. И прямо на светящиеся линии откуда-то сверху упали два тела. Драко и Гарри как два коршуна бросились на них и сорвали с их шей тонкую цепочку, на которой крутился как сумасшедший тот самый хроноворот. Раздался удар грома. Артефакт замер.

К неподвижным мальчишкам бросились Снейп и Гермиона и начали приводить их в чувство. Гарри и Драко держали на вытянутых руках хроноворот и оглядывались по сторонам. И где черт? Чего он ждет?

Между тем, из пустоты к хроновороту протянулись руки. Мужская и женская. Мантии-невидимки, что ли? Очень интересно…

Сидящие в засаде, как я поняла, под чарами хамелеона, дамы тут же обездвижили конкурентов. Те и пискнуть не успели, как оказались без мантий-невидимок и надежно связанными. Странно как-то. Чего поперли против магов? Так надеялись на мантии? Не знали про волшебные палочки? Да там достаточно метко камень бросить, чтобы их обезвредить. Как будто сложно прицелиться, не видя всего человека. Или думали, что волшебники не знают про артефакты? Похоже, что черт капитально задурил мозги обоим.

А вот и он. Мамочки… Это он по моей просьбе так видоизменился, или мы его видели в, так сказать, домашнем виде? Теперь его чертом назвать и язык не поворачивался. Божество какое-то древнее, возможно шумерское. Или шумерско-индийское, если такие были. Потому что количество рук и три головы со зверскими мордами напоминали индийских демонов, а вот головные уборы в виде раковин и все прочее явно отдавали древней Месопотамией. Ну и прочие спецэффекты в виде огненных шаров, молний, свечения и тому подобного в наличии, куда ж без этого.

Мы с Энн непроизвольно схватились за руки.

— А-а-а-а! — взвыло чудовище. — Попались! Эта вещь была украдена из моей сокровищницы! Сейчас я покараю воров!

Сознание от страха потеряли как Альбус Северус со Скорпиусом, так и леди Стенли с Джаспером Тюдором. Наши маги дружно замерли.

— А ну, дайте сюда! — рявкнуло чудовище.

— Возьмите, пожалуйста, — вежливо ответил Гарри, — нам это не нужно. И мы у вас ничего не крали.

— Извините, — добавил Драко, — вы не могли бы сделать так, чтобы эта вещь больше не попала в руки смертным?

Чудище цапнуло артефакт и оскалило все три пасти в радостной улыбке. Жуткое зрелище!

— Не крали, говорите! Да, это было очень давно. Ладно, не буду наказывать. А эта вещь будет уничтожена, и никто больше не создаст что-то подобное! Я сказал!

И исчез.

Очухавшиеся маги убрали следы ритуала, подхватили пленных и рванули на волю.

Мы с Энн вынырнули из Омута Памяти. Я перевела дыхание. Может быть, в XXI веке кто и заметил бы некоторые нестыковки, но для нашего времени это было шоу величайшего уровня.

— Ну вот, — сказал Люциус, — теперь можно жить спокойно.

Ричард явно был под впечатлением от жуткого зрелища. Энн до сих пор тяжело дышала. Омут Памяти давал ощущение полного присутствия, так что оказаться в привычной галерее среди хорошо знакомых лиц было подлинным счастьем.

— Какой ужас! — перекрестилась Энн. — И кто это был?

— Какое-то древнее чудовище, Ваше Величество, — ответил Рабастан, — видимо, когда-то очень давно принадлежащая ему вещь попала в руки людей и причинила много горя. Думаю, что артефакт будет уничтожен.

— Можно ли верить этому чудовищу? — спросил Ричард.

— У нас нет другого выхода, сир, — развел руками Люциус, — но нам кажется, что чудовище не лгало. Да и зачем ему? Главное, что ваши враги не добрались до этой вещи. Страшно представить, что они собирались с ней сотворить.

— Веритасерум у меня с собой, — достал из сумки очередной флакон Снейп, — вот сейчас и узнаем.

Мне показалось, что на Альбуса Северуса и Скорпиуса наложили Силенцио. И, возможно, что-то то ли обездвиживающее, то ли парализующее. И правильно, а то сейчас начнут выступать как Грейнджер, когда к нам попала, а Дикон такого точно не оценит.

— Да, — сказал он, — нужно допросить. Леди Стенли, что вы забыли в этом месте и как туда попали? И кто этот человек?

— У них было это, — Драко показал две мантии-невидимки, — довольно редкие и дорогие волшебные вещи.

Снейп влил веритасерум в рот пленника.

— Кто вы такой? — спросил он. — Как вас зовут?

— Джаспер Тюдор, — ответил тот, — я брат покойного короля Генри и его наследник.

Ричард прищурился. Ну, еще бы, такая проблема сама собой решилась. Враг и заноза в заднице сам пришел и попался.

Начался допрос. Мы с Энн схватились за голову. Хорошо, что у Снейпа оказался с собой большой запас успокоительного — не только нам понадобилось. У леди Стенли и ее подельника планы не совпадали. Они оба нацелились на трон и Три Солнца, но если дама планировала вернуть своего сыночка, расправиться со мной и Энн, а потом героически родить замечательных сыновей, то джентльмен собирался прибить Ричарда и самому заняться, так сказать, оплодотворением. Шизофрения как она есть. И глаза безумные, дикие. Это их черт до такого состояния довел, или сами дошли?

Дикона, похоже, от этих откровений замутило. Он прервал словесный поток и распорядился отправить обоих обратно в Тауэр под надежной охраной.

— А эти двое? — спросил он, мрачно рассматривая путешественников во времени. — С ними что делать?

— Сир, — сказал Гарри, — так вышло, что один из них мой родственник. Позвольте взять его на поруки. Он, конечно, виноват, но именно благодаря его действиям и действиям его друга мы все-таки сумели добраться до этого артефакта.

— А второго прошу отдать на поруки мне, — вздохнул Драко.

Дикон еще раз обвел взглядом испуганных мальчишек, до которых постепенно доходило, что они попали не совсем туда, куда планировали, и кивнул.

— Хорошо. Вы за них отвечаете.

Наконец маги откланялись. Я вздохнула свободнее. Все-таки очень большой камень с души свалился. Как бы там ни было, дальнейшая жизнь пойдет своим чередом, и никаких сюрпризов из прошлого не будет. Но сладкая парочка Стенли-Тюдор меня изрядно шокировала, признаюсь. Вот это фантазия!

— Наверное, стоит выпить вина, — неуверенно проговорила Энн, — я все еще плохо понимаю, что случилось.

Дикон кивнул. Я вздохнула.

— Ох, опять завтра на зельях жить придется! Но я сегодня точно не усну.

— Не только ты не уснешь, — Энн потерла виски, — мне даже чудище не таким страшным показалось, как эти двое. Убить нас с тобой, чтобы занять наше место. Или… — она поморщилась, — это же ужас!

— Можно не иметь рогов, хвостов и страшных когтей, но при этом быть самым настоящим чудовищем, — заметила я. — То чудище забрало свое и ушло, а эти… Меня чуть не стошнило.

Дикон передернул плечами.

— Пойдемте уже!

Мы устроились в спальне. Сонная служанка принесла нам вино и сладости. Похоже, что далеко не все заметили жуткое свечение над Тауэром и прочие спецэффекты.

— Главное, что этой гадости больше нет, — проворчала я.

Дикон же крутил в руках мантию-невидимку. Естественно, такие занимательные вещицы он оставил себе.

— Только детям не давай, — попросила я.

— Какие интересные вещи! — Энн тоже отвлеклась от неприятных размышлений. — И Барбара права, детям это давать нельзя.

И, похоже, что не только детям. Их папе тоже — вон как глаза заблестели. Сам примерил, на Энн набросил, потом на меня.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросила я.

— Это очень полезные вещи, — сказал Дикон, — знаешь, мне не нравится, что у кого-то может быть что-то подобное. Так можно куда угодно прокрасться.

— Я слышала, что они очень дорогие, — ответила я, — и их мало. Наверное, можно как-то определить невидимку. И Тауэр, и дворец защитить нужно, а то шляются всякие.

— Да, надо установить защиту, — согласился Дикон, погладив рукой тонкую полупрозрачную ткань, — я поговорю с Люциусом. Так ведь и пленников можно освободить, и в сокровищницу залезть, и шпионить за всеми.

Я отпила глоток вина, меня снова передернуло. В поведении леди Стенли ничего совсем уж непонятного не было — обычная бабская дурость. От этого ни происхождение, ни титул не защищают. Железная уверенность в собственной исключительности и особых правах. Сколько таких крутилось, крутится и будет крутиться рядом с успешными, богатыми и влиятельными мужчинами — и не сосчитаешь. Некоторым, кстати, везет. Редко, правда. Мне даже дурища из прошлой жизни вспомнилась. Там тоже речь о детях шла, если что. Нацелилась она, дай Бог памяти, на директора банка. Точно. И вопила, что она моложе, красивее, сексуальнее. Умеет печь пироги и вышивать гладью, поэтому банкир просто обязан выгнать любимую жену вместе с детьми и жениться на ней. А она ему родит кого-то лучшего качества. Естественно, банкир дураком не был и прогнал не жену, а дурочку. Н-да… А сколько таких куриц около артистов и просто известных персон трется…

У нас тут, конечно, о молодости, красоте и сексуальности речь не идет. Как и о пирогах. Но ослиное упрямство и уверенность, что уж она-то лучше справится с ролью жены, матери и любовницы, прямо как у той. И вполне могла на убийство пойти. Очень многое указывает, что в прошлой реальности за смертями Энн и принца Нэда стояла эта сумасшедшая. Она действительно ненормальная, потому что такая одержимость — это уже диагноз. Надеюсь, что ее наконец угомонят.

Джаспер Тюдор из той же породы. Похоже, что признание королем Генри его с братом своими братьями очень сильно по мозгам дало.

Занятно, что у Дикона такие ситуации тоже были. Он дважды лишался всего, но ведь остался же нормальным. Дело в совести? Обостренном чувстве долга? Чести? Вере в Бога? Во всем вместе?

— О чем задумалась? — спросил он меня.

— Как в смрадную яму заглянула, — ответила я, — знаешь, я понимаю, что можно кого-то ненавидеть, желать ему смерти, даже хотеть убить, но чтобы так…

— И мне жутко стало от этой женщины, — проговорил Дикон.

— Помнишь, мы говорили про кольцо из клада? — спросила я. — С чарами против неверности? Вот кто не только такое кольцо наденет, но и цепью прикует. Это не любовь, Дикон, это одержимость. Когда любишь человека, то желаешь ему счастья. И если он счастлив с кем-то другим, то отпустишь, даже вырвав из сердца с кровью. Бороться за свое счастье и любовь можно и нужно, но не любой же ценой. Там уже безумие.

— Я помню это кольцо, — медленно проговорила Энн, — оно меня напугало. Это так привлекательно — на первый взгляд.

— Хотела надеть мне на палец? — спросил Дикон.

— Нет, — замотала головой Энн, — не хотела.

Мы еще немного помолчали.

— Завтра допрошу этих двоих как следует, — сказал Дикон, — надо многое выяснить. А что касается ребят, тоже еще многое непонятно.

Я кивнула, вопросы у Дикона точно появятся. У него чутье. А еще он очень умный. Но пусть Поттер и Малфой сами своих оболтусов отмазывают, это их ответственность.

Черт пока не появлялся, но я почему-то была уверена, что обязательно еще увижу его. Остались вопросы. Да и вообще… Некрасиво уходить, не попрощавшись с дамой. Мы с ним уже и не чужие друг другу. Конечно, для него все эти годы, что мы, так сказать, знакомы, не более чем миг, но вроде бы он ко мне неплохо относился. Ладно, посмотрим…

Дикон, не особо заморачиваясь, вызвал на допрос леди Стенли ее мужа. Тот крутился как уж на сковороде, отбиваясь от обвинений в недостаточном внимании к душевному здоровью супруги. Это обстоятельство, а так же весьма специфический брачный контракт, заключенный этой парой, помогли Дикону безболезненно заполучить во владении короны все имущество чокнутой бабы. Стенли никак не мог доказать, что понятия не имел о бредовых идеях своей жены. А тут еще и слухи поползли. Про хроноворот никто не узнал, а вот о том, что почтенная леди решила убить королеву и подругу короля, чтобы занять их место… Не удивлюсь, если авторами слухов были мои маги, в основном Малфои. Общественность обалдела по полной программе. Даже те, кто Дикона откровенно недолюбливал. Сторонники Ланкастеров и Тюдоров массово открещивались от подобного знакомства. Леди отправили под строгий надзор в монастырь.

Джаспера Тюдора обезглавили без особых проволочек. На нем и так много чего числилось, так что даже не пришлось освещать последнюю авантюру. Вообще, показательно, что свечение над Тауэром мало кто видел. Удар грома слышали все, а вот остальное как-то пропустили. Тоже черт, наверное, поспособствовал. И где шляется?

Но долго раздумывать о рогатом знакомце было некогда. Отгремела свадьба Кэтрин, вот-вот должна была прибыть Лукреция. А самое главное — издалека вернулась наша экспедиция.

Корабли вошли в Темзу и встали на якорь недалеко от Тауэра. Это было такое счастье. И вернулись все. Все! И наша «Добрая Надежда» тоже.

Город бурлил. Любопытные горожане оккупировали набережные. Был срочно созван Королевский Совет. И вот бравые моряки торжественной процессией двинулись во дворец.

Колон выглядел крайне самодовольным, так что можно было не сомневаться, что золото нашли. В зал втащили сундуки, шкатулки, кадки с экзотическими растениями, клетки с птицами. Как еще аборигенов с собой не притащили.

Кстати, я угадала — в сундуках оказался золотой песок и самородки. В шкатулках — потрясающий конк-жемчуг. И несколько жутковатых фигурок каких-то божеств. Это до куда они добраться умудрились?

Отчет о плавании все слушали, приоткрыв рты. Очень все художественно получилось. Еще и один из мастеров Невилла зарисовки демонстрировал. Тут были и летучие рыбы, и ветер, дующий лишь в одном направлении. И светящаяся вода. Саргассы они видели, но успели отвернуть в сторону. Ну, и достигли островов.

Да, Колон признался, что это не Индия. И не Япония. Но острова весьма богаты, среди них есть как населенные, так и необитаемые. Аборигены имеются как мирные и доброжелательные, так и воинственные и жестокие. Все они язычники. Дальше, за островами простирается большая земля. Она населена, но насколько густо — неизвестно. Путешественники видели корабли туземцев, но те близко не подплывали. Фигурки идолов были найдены на одном из островов.

Острова назвали в честь Ричарда, нас с Энн и наших детей. Землей леди Барбары, насколько я поняла, оказался остров Гаити.

— А большую землю, Ваше Величество, я назвал Атлантидой, — закончил Колон.

Невилл явно сдерживался из последних сил, чтобы не броситься к вожделенным растениям. Я уверена, что привезли намного больше, а нам сейчас демонстрируют лишь самые эффектные экземпляры. Даже ананасы приволокли. А еще должен быть картофель и табак с хлопчатником. Хотя, признаться, без табака можно было бы и обойтись.

Дикон аж светился от удовольствия, задавал кучу вопросов, рассматривал привезенное. Невилл подбирался все ближе и ближе. Вот и Лавгуд намекнул, что все приключения должны быть описаны и изданы большим тиражом, чтобы подданные Его Величества могли все узнать из первых рук. Разумно.

Энн не могла отвести взгляда от шкатулок с жемчугом. Там было на что посмотреть. Интересно, как умудрились найти столько сразу? Наверняка кто-то из магов знал места и способы поиска. Большинство жемчужин были овальной или каплевидной формы, идеально подходящей для подвесок. А цвет… Я очень смутно помнила, что тут нет перламутра, поэтому камни больше походили на фарфор. Красота… Совершенство…

Между тем Ричард официально объявил новые земли собственностью Англии и поручил известить об этом папу. И лично наградил мореплавателей.

Довольно интересно, но большая часть жемчуга оказалась с нашей с Энн «Доброй Надежды». Ха, это мы удачно вложили денежки! Делиться, конечно, придется, но сам факт. Хочу! Хочу! Хочу!

Энн, похоже, думала о том же самом. Золото было распределено более равномерно, тут все в прибыли. Нэд с братьями только что не урчали. А там еще и доля Кэти.

И не забыть прибрать идолов в коллекцию. Для истории.

Дикон подарил мне остров имени меня. Мамочки, что я с ним делать буду! Ладно, придумаю.

Во время пира все разговоры крутились вокруг потрясающей новости.

— Это была замечательная идея, отправить эту экспедицию, — сказал Дикон, когда все наконец закончилось.

— Мне так интересно, что там за новые растения, — сказала я, любуясь жемчугом, — они могут быть очень полезными. О, Энн, вот этот золотой пойдет тебе! Смотри! А мне этот алый.

— Со мной делиться не собираетесь? — вздохнул Дикон.

Мы тут же пододвинули ему по шкатулке. Он улыбнулся.

— Представляю, что сейчас творится в Йорке, — сказал он, — туда отправили гонца. Лондонские купцы приглашают нас на пир. Похоже, что следующая экспедиция будет снаряжена очень быстро.

— Надо предложить людям, которые захотят уехать в новые земли, помощь, — сказала я, — ведь там могут не прижиться привычный для нас скот и растения. И железо найти надо, а пока придется все инструменты везти с собой. И оружие тоже. Столько всего.

— Ты так считаешь? — спросила у меня Энн.

— Раз уж у меня теперь есть целый остров, — вздохнула я, — то придется с ним что-то делать. Но я подожду вестей от Невилла Лонгботтома. Среди неизвестных нам растений могут оказаться очень и очень полезные и ценные, например, лекарственные. Специи могут быть новые, а не только те, которые мы хорошо знаем. А еще душистые масла, красивая древесина. И мне очень ткань понравилась, которая из древесной шерсти.

— Что-то такое растет и в Индии, — заметил Дикон, — помнишь, мы читали? Никогда не видел ничего подобного. Даже жалко, что не посмотрел на все это своими глазами. Рисунки, конечно, подробные, но этого мало.

— Хочется ощутить палубу под ногами, — улыбнулась я, — вдохнуть соленый ветер, услышать крик «Земля!» с мачты.

— Да, — Дикон тряхнул головой, — ты угадала.

— Если бы не ты, то этого бы не было и у других, — сказала я.

Энн запустила руки в жемчуг.

— Ничего бы не было! — согласилась она.

Глава 25, в которой англичане наконец пробуют картофель, а Барбаре не дают покоя вопросы

Делиться пришлось. Для начала с родичами. К тому же стоило отложить несколько подарков будущей невестке. А тут еще примчался аббат из Болтона. Годы брали свое, но наш прелат поражал окружающих бодростью и цепкостью ума. И практическая жилка никуда не делась. Ликеры у Снейпа он все-таки отжал. Вот и сейчас притащил с собой целую батарею кувшинчиков, среди которых были и новинки. По его словам в Йорке и окрестностях все говорили только о новых землях и предвкушали прибыли. Вот он и приехал, чтобы узнать все из первых рук. Его интересовало все, а особенно новые растения.

Дегустация ликеров проходила уже в привычной компании — плюс епископ. Я подарила святым отцам по нескольку жемчужин и приступила к обработке на предмет приличного отношения к аборигенам, обитающим на свежеоткрытых землях.

— Это такая большая ответственность — нести язычникам слово Божие, — проговорила я, — к тому же они не понимают нашего языка.

— Есть несколько смышленых монахов, которые готовы хоть завтра отплыть, — тут же вступил аббат, — вы их видели, миледи, они у меня переводами занимаются. Брат Эндрю и брат Питер. И еще из братии некоторые новыми вещами интересуются.

А вот и цель визита. Одна из целей.

— Язык выучить придется, — кивнула я, — ведь туземцы точно знают, какие растения съедобные или лекарственные, а которые ядовиты. Кроме того, я тут вспомнила житие святого Брендана…

— Вы думаете, он мог туда добраться? — с лету понял аббат.

— В самом деле, — епископ смаковал ежевичную настойку, — как мы об этом не подумали! Но как это узнать? Ведь столько лет прошло.

Меня с полуслова поняли Гарри и Драко.

— Следы могли и остаться, — тут же сказал Драко, — я имею в виду, туземцы могли многое напутать, конечно, но не запомнить святого не могли. Вдруг у них предания сохранились о чудесных чужеземцах? Возможно, сохранились записи или рисунки. У них же есть какие-то знаки для письма?

— А я слышал, что португальцы ищут землю пресвитера Иоанна, — сказал Гарри.

Надеюсь, что святой на меня не в обиде, пусть поищут его следы. Лишний повод для общения с туземцами будет.

— О, — Дикон тоже моментально все просчитал, — я уверен, что святой Брендан побывал если не в тех же самых краях, что наши люди, то на соседней большой земле. Было бы замечательно найти его следы.

— Это богоугодное дело, — тут же сказал епископ, — и наш долг.

Аббат подлил мне земляничного ликера. Я улыбнулась. Дело пошло. Мы договорились, что на мой остров отправится экспедиция, которая будет изучать и собирать новые интересные и полезные растения. Разумеется, с гербологами Невилла отправятся миссионеры. Им всем понадобиться база в виде форта. Я брала на себя расходы по снаряжению нескольких кораблей и закупке всего, что могло понадобиться поселенцам.

— Обязательно нужен целитель, — рассуждала я, — там могут быть и такие болезни, с которыми мы еще не сталкивались. Нужны и те, кто умеет искать руду. Вначале будет тяжело, но я думаю, что поселенцам на первое время можно не платить подати. Лорд Лонгботтом обещал выделить семена. Для форта нужны пушки. И, пожалуй, одна огненная установка. Вот только можно ли будет на месте пополнить запасы пороха и горючей жидкости? Есть ли там животные, которых можно приручить и использовать как вьючных? Или придется завозить лошадей и ослов?

— Дорогой подарок тебе достался, — хмыкнула Энн, которой, впрочем, тоже кое-что перепало, — столько денег придется потратить.

— Уверена, что все окупится, — сказала я. — Невилл сказал, что некоторые из новых растений не хуже тех пряностей, что везут из Индии. К тому же многие из них годятся в пищу и очень питательны. Он сейчас будет их изучать, чтобы мы могли их выращивать не только в теплицах, но и просто так. А там они растут. К тому же там много рыбы. Другое дело, что для многих предпочтительна привычная еда, и они будут скучать по оставленному дома.

— Мы можем войти в долю, — тут же предложил Драко, — нужно многое смотреть на месте, конечно, но мы с Гарри можем помочь с устройством форта. И найти хороших картографов, чтобы точно описать как сам остров, так и его окрестности. Там ведь горы? А в горах может быть очень много интересного.

— Моя жена тоже посмотрела новые растения, — улыбнулся Гарри, — говорит, что новые духи точно скоро будут, а потом и с остальным разберется. У нее очень много идей.

Я потерла ладони.

— Ну вот, глядишь, и не разорюсь.

Дикон хитро улыбнулся. У него тоже имелись грандиозные планы. Так что в Новый Свет отправится целая флотилия.

У меня все время не получалось расспросить Гарри и Драко об их сыновьях. Ведь для этого нужно было остаться с ними наедине. Ладно, вот утихнет эта суета, тогда все и узнаю. Сейчас слишком много дел. Невилл отчитался, что растения хорошо приживаются. И картофель есть, и душистый перец. Про новую замечательную специю слухи уже пошли, между прочим. Астория не удержалась и приказала добавить в суп. Слуги, разумеется, тоже попробовали. И растрепали.

Скорее бы попробовать картошечки, помидорок, какао. Хнык… Понятно, что столько лет обходилась — и еще обойдусь, но как же хочется…

Исходя из собственного опыта, могу сказать только одно: хочешь, чтобы твое дело приносило прибыль — скооперируйся с монахами. Ну, очень продвинутые в этом плане ребята. Большинство монастырей полностью обеспечивало себя всем необходимым и много чего производило на продажу. При этом границ для них не существовало, в рамках своего ордена они шустро перемещались по всей Европе, находя приют в любом из монастырей или аббатств. Покровительство сильных мира сего и всевозможные преференции тоже способствовали процветанию. Большинство аббатов и настоятелей были опытными администраторами с отменным деловым чутьем. Конечно, наш приятель из Болтона несколько выделялся на общем фоне, но и остальные не особо отставали. Поэтому Невилл, не заморачиваясь, договорился с несколькими монастырями о совместных исследованиях картофеля. Основную методичку он разработал сам. Семенной материал оказался в достаточном количестве. От монахов требовалось посадить, вырастить и отчитаться, чтобы сравнить, какие условия больше подходят. Близость нашего герболога к королю и дружба с епископами сделали свое дело. Как и слова о том, что овощ вкусный и очень полезный. К тому же его можно было есть в пост. Процесс пошел со свистом.

Наш аббат вдобавок урвал себе в теплицу душистый перец и ананасы. Чует мое сердце, что у нас и новый ликер появится.

Ананас мы, кстати, попробовали. По ломтику, но тем не менее.

— Очень вкусно! — оценил Дикон. — У нас такое тоже будет расти?

— В оранжерее, — кивнул Невилл, — сперва в Миддлхэме, а потом и в других местах. Такие фрукты, овощи и специи не менее ценны, чем золото, Ваше Величество. Португальские моряки в длительных плаваньях страдают от однообразной пищи и часто болеют цингой, а мы с братом Саймоном снабдили наши корабли концентратом апельсинового сока. И все здоровы. Этот плод тоже очень полезен. Да и душистый перец не только вкус и аромат еды улучшает. Нужно, чтобы люди как можно больше узнавали об этих растениях, тогда и торговля пойдет. А люди будут покупать, если узнают, что это едят при вашем дворе. Думаю, что те корнеплоды, что сейчас начнут выращивать при монастырях, у нас легко приживутся. А вот с маисом придется повозиться. Из него, между прочим, можно и масло добывать.

Придется всему нашему семейству поработать рекламой. Ничего, это окупится. И дело не только в прибыли. Пусть на столах европейцев как можно раньше появятся вкусные и полезные овощи и приправы. Невилл распишет подробные инструкции, чтобы не допускать появления монокультур, как случилось с картофелем в Ирландии, что привело к ужасным последствиям. Всегда должен оставаться запасной вариант.

Между тем собирали вторую экспедицию. А в Лондон прибыла Лукреция Борджиа, моя невестка.

Совсем юная девушка, почти ребенок, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Присела в реверансе, а затем проговорила приветствие на латыни. Я улыбнулась ей, чтобы подбодрить. Какая хорошенькая! А с возрастом станет настоящей красавицей. Держись, Дик, придется тебе конкурентов отгонять.

Сестру сопровождал брат Чезаре. Очень интересно…

Прибыл и старый знакомец — отец Бартоломео. Было похоже, что он действительно рад снова нас всех увидеть.

— Мать, — шепотом сказал Дик, — я как-то не думал, что она такая мелкая.

— Это недостаток, который быстро проходит, — тоже шепотом ответила я, — подождешь немного, заодно и жену как следует узнаешь. Подружишься, очаруешь. Тебе что, спать не с кем?

— Какие вы, родители, практичные, — проворчал дорогой сынуля, улыбаясь невесте и будущему шурину.

Ничего, точно знаю, что ворчит Дик больше для порядка. Очаровательная девушка с золотистыми волосами ему наверняка понравилась. А вот какого цвета ее глаза, сказать очень сложно. Они кажутся то голубыми, то зелеными, но, в общем, это красиво. Брови и ресницы не белесые, как бывает у блондинок. И не похоже, чтобы это была краска. Тонкие правильные черты лица, выразительный нежный рот. Фигура обещала аппетитные формы. Красавица. Надеюсь, что мы с ней поладим.

Чезаре не без интереса скользнул взглядом по племянницам Дикона. О как! Все-таки надеюсь, что слухи о его похождениях сильно преувеличены. Девочкам хотелось бы найти основательного мужа, без закидонов.

Семейство было в сборе, все прибыли на свадьбу. В программе присутствовали пиры, балы и турниры. Все как у людей. И выглядели мы на уровне. Гости не затеняли нас ни роскошью, ни хорошим вкусом. Энн отчетливо выдохнула — наши дамы вновь не подкачали.

Дикон доброжелательно улыбался. Это была еще одна победа. Борджиа не только занимали папский престол, но и имели большое влияние в Арагоне. Герцоги Ганди — не жук начихал, да и других родственников хватало. А тут еще и приданое более чем приличное, и невеста красивая.

Дик поцеловал руку невесте и раскланялся с Чезаре. Ричард поприветствовал гостей. Обменялись подарками. Мне презентовали роскошное издание сочинений Кристины Пизанской. Хм… А мой подарок — серьги из потрясающих нежно-розовых жемчужин с золотистыми вкраплениями — заставил Лукрецию восхищенно ахнуть. Да, таких точно не было ни у кого.

— Какая красота! — пробормотал Чезаре. — Мы с сестрой выехали из Рима до того, как пришел ваш отчет, но в пути только и слышали, что о новых землях и чудесных жемчужинах. Зато теперь мы все узнаем из первых рук.

— Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным, — ответил на это Дикон.

Переводил отец Бартоломео, он тоже оценил жемчуг. Ну что ж, чую, ждет меня очень интересный разговор.

Разумеется, я угадала.

— Ходят слухи, дочь моя, — ласково улыбнулся мне доминиканец, — что вы обещали помочь тем, кто собирается проповедовать Слово Божие язычникам в новых землях?

— Да, святой отец, — кивнула я, — сейчас подбирают тех из братьев, кто готов к этому подвигу. Там ведь и климат другой, и не все туземцы настроены миролюбиво. Одного порыва ехать мало. Нужно, чтобы в миссионерах твердость сочеталась с любовью и состраданием к тем, кто не услышал ранее Благую Весть. И способность изучать чужие языки тоже важна, ведь в таком деле нельзя допустить искажений и недомолвок.

— Как хорошо, что вы это понимаете, — отец Бартоломео отпил глоток ликера, — такое понимание является залогом действенной помощи.

— У нас есть и практические планы, — не стала скрывать очевидное я, — в этих новых землях может быть много полезного. А кто как не туземцы знают о таких вещах точно. Поэтому нужны словари и переводчики.

Доминиканцы — это очень серьезно. И опасно. Не зря их часто именуют «псами Господа», используя игру слов. Беспощадные борцы с ересью, опора Инквизиции.

— Орден святого Доминика будет счастлив принять участие в этом благом деянии, — снова улыбнулись мне.

Бедные туземцы… Но протестовать глупо и опасно. Да, это фактически приказ. Я могу помогать только своим, но миссионерская деятельность находится в ведении папы.

— У братьев вашего ордена, святой отец, большой опыт в обращении язычников, — сказала я, — и создании школ. Я вот даже не знаю, с чего начать. Сейчас все в таком воодушевлении, хотят увидеть новые земли, а ведь это так опасно. Хотя и в древности, как сообщают нам хроники и предания, находились храбрецы, которые достигали отдаленных земель. Мы тут рассуждали об этом. Очень хочется найти следы пребывания известных подвижников в тех землях.

— Да, такое возможно, — согласился отец Бартоломео, — и это очень интересно.

Я снова наполнила бокалы.

— Надеюсь, святой отец, что Его Святейшество благословит наши начинания, — осторожно начала я, — со своей стороны я могу гарантировать всяческую помощь и содействие миссионерам на тех землях, что мне пожаловал Его Величество. Думаю, что на моем острове можно будет устроить опорную базу для тех, кто пойдет дальше. Но я тоже надеюсь на сотрудничество. И не только я. Мой добрый друг, аббат Болтона, очень многое делает для бедных и немощных, а я, по мере сил, помогаю ему. И мы с ним хотели бы отправить и свою миссию, хотя это и звучит очень громко.

— И что это за миссия, дочь моя? — спросил папский легат.

— Может быть, это покажется вам странным, — проговорила я, — ведь вы живете в Риме. Эту землю Господь благословил щедрее, чем Англию. То, что у вас может расти вдоль дорог, мы с трудом и большими затратами выращиваем в теплицах и оранжереях. Апельсины, виноград и оливки в теплых странах доступны даже нищим, а у нас их подают только в самых богатых и знатных домах. Или привозят издалека, или получают с большим трудом. А в новых землях может найтись что-то, что подойдет и для нашей страны. Из экспедиции привезли некоторые растения, которые, как считают сведущие люди, вполне могут прижиться здесь. Вот мы и хотим отправить способных к изучению чужих языков братьев, которые готовы искать такие растения, а может быть и животных. Думаю, что такую задачу можно соединить с обращением язычников. Уверена, что и братья доминиканцы заинтересуются подобными вещами.

— Это интересно, — на мгновение прикрыл глаза отец Бартоломео, — мне говорили о некоей новой пряности. Надеюсь, что удастся ее попробовать.

— Суп точно много выиграл, — сказала я, — а еще, насколько я знаю, эту пряность добавляли в мясо и в маринад. И сейчас проверяют, нет ли там лекарственных свойств. А ведь это только одна пряность. Если люди ее распробуют, то будут покупать. Что-то можно вырастить в оранжереях, но лучше всего растения растут там, откуда они родом. Знаете, я много расспрашивала лорда Лонгботтома, он мне рассказал, что часто вкус зависит от того, на какой почве выросло растение — на песчаной, глинистой или более плодородной. Это целая сложная наука.

Отец Бартоломео задумался. Да, пряности ввести в рацион проще, чем тот же картофель, но думаю, что постепенно у нас все получится. Главное — заинтересовать. И создать гарантированный рынок сбыта. Тогда люди начнут пробовать, выращивать, покупать.

— Никогда не думал о таких вещах, — сказал доминиканец, — но вы правы. Например, вино очень сильно различается в зависимости от того, где рос виноград. Хотя сорт и один. Вот всегда это знал, а задумался об этом только сейчас.

— Наверное, дело в том, что люди редко обращают внимание на то, к чему привыкли, — улыбнулась я, — это кажется совершенно очевидным. А потом кто-то задумывается, что и как, и делает важное открытие. Как Архимед в ванне.

Мы вместе посмеялись. Потом разговор плавно перешел к обсуждению моих книг. Как оказалось, их переводили на латынь. Да, с авторским правом тут хреново. Выпустил книгу в свет — и все. Хорошо еще, что никто себе не припишет. Дама, пишущая что-то на медицинские и околомедицинские темы — это очень необычно. Как бы клевать не начали. Там своя тусовка, причем очень специфическая. Хорошо еще, что мои интересы ближе к хирургии. Хирургов господа ученые медики в грош не ставят, они приравнены к цирюльникам. Думается, что я уже свой ушат презрения получила бы, если бы не предисловие епископа и интерес других святых отцов.

Распрощались мы весьма довольные друг другом. Ясно, что встреча не последняя, слишком многое надо обговорить. А тут еще свадьба. И будущих родственников развлекать и подбадривать надо. Как бы еще не разболелись после своей солнечной Италии.

А Сириус вдруг загорелся ехать в Атлантиду. Он опять переругался с родней и носился с идеей обменять у меня пожалованное королем поместье на землю на моем острове. И уже там основать колониальную ветвь семейства, не зависящую от английских родственников. Я и так была готова помочь, но ему было принципиально именно совершить обмен, кажется, какие-то магические заморочки. Обещал все объяснить. Ладно, пусть едет, удержать его точно не получится. Жена и дети, конечно же, уезжали с ним. А там, глядишь, и еще кто-нибудь подтянется, чует мое сердце.

— Я так и не поняла, почему тебе так важно обменять поместье, — сказала я, когда Сириус наконец нанес мне, Энн и Дикону неофициальный визит, — вполне можно владеть землями и там, и тут. Может быть, кто-то из твоих детей захочет вернуться.

— Родня, — поморщился Сириус, — формально я имею к ним отношение. Так что могут попробовать к рукам прибрать, пока я в Атлантиде буду. А я этого не хочу. Они такие жадные и противные, ты себе не представляешь. Понятно, что всем хочется к благам присоседиться, но ведь другие готовы помочь или свое вложить. Вон, младшие Поттеры вовсю Пэнси с матерью помогают, Лонгботтомы с Невиллом работают, в экспедицию один из них ездил, сейчас опять собираются. Лестранжи и Малфои с расчетами ритуала помогли, собираются вкладываться в освоение новых земель. Да ты сама все знаешь. А эти только и умеют, что требовать. У тебя есть — дай им. Даже на те серьги, что ты Лаванде подарила, позарились. Мол, такие больше подойдут жене Главы Рода, а не моей. Правда, парочка нормальных там нашлась, просятся со мной, готовы клятвы принести. Мне поперек горла все эти поползновения. Так что, Барбара, давай меняться. Тебе ведь сейчас много тратить придется, а там земля плодородная и овцы. Можно будет и теплицу устроить, и новые растения выращивать.

Дикон слушал с интересом.

— Я очень благодарен за земли, правда, сир, — улыбнулся ему Сириус, — но раз такое дело… А на острове мы форт устроим и опорный пункт для экспедиций, которые дальше пойдут. Монахов из Болтона с собой возьмем. И Хагрид с Томом тоже ехать хотят. Том — целителем и зельеваром, его брат Саймон с Гермионой здорово натаскали, а Хагрид животными интересуется. Снаряжение я уже подбираю, там много чего надо. Сейчас списки составляем.

— Том и Хагрид тоже едут? — переспросила я.

— Да там и Шелтон загорелся, но его отговорили, старый уже. Даже аббат говорит, что если бы не годы и пригляд за хозяйством, то тоже рванул бы, не задумываясь. И кое-кто из крестьян заинтересовался. Ну и из Йорка тоже хотят. Будет у нас там Новый Йоркшир.

Я вздохнула.

— Я рада, что вы так хорошо придумали, — сказала я, — но ведь это так далеко. Может быть, мы все больше не увидимся…

Сириус тоже вздохнул, но отговаривать его бесполезно. Это его выбор.

— Уговорил, — буркнула я, — а землю на острове сам себе выберешь.

— Наглеть не буду, — улыбнулся Сириус.

Дикон кивнул. Про то, что маги могли со временем превратить пожалованные земли в полностью закрытый от обычных людей анклав, он знал. А мое имущество в любом случае оставалось в семье. Единственным наследником был Дик. С управлением землями мне всегда могли помочь. Само поместье находилось в Кенте. Земли там плодородные, это точно. И климат намного мягче, чем в Йоркшире. Много чего выращивать можно. Действительно, договорюсь с Невиллом, буду потом помидоры с баклажанами выращивать. Подсолнечник еще, кукурузу. Картошечку… Ну и прочее. О, когда наши заберутся севернее, то надо напомнить и про индеек. Дешевое, вкусное и полезное мясо. Но это уже потом, а пока примем щедрый подарок.

Сириус откланялся. Энн с интересом посматривала на меня.

— Ты расстроилась, — заметила она.

— Конечно, — вздохнула я, — мы столько всего вместе пережили, а теперь я их больше не увижу. Ладно, буду думать о хорошем. Разведу в своем новом поместье теплицы, сады и огороды. И будет у нас много вкусного.

— Новые растения очень интересные, — сказал Дикон, — но вы все уж очень с ними носитесь. Но это твое дело, что ты там собираешься разводить. Я потом обязательно попробую.

В любом случае, пока на повестке дня была свадьба. Дик много времени проводил со своей невестой и ее братом.

— Ну как? — спросила я у него.

— Она очень умная, — ответил Дик, — английский вовсю учит, всем интересуется. Братец себе на уме, его больше оружие привлекает. Показать-то ему показали, но чертежи и рецепты смеси не дали. Он намекает, что с такими устройствами на кораблях можно с пиратами в Средиземном море разобраться.

— С пиратами разбираться надо, — согласилась я, — ты только представь, что начнется, если пронюхают, что на наших кораблях может быть золото.

— Поговорю с братьями, — кивнул Дик, — они точно что-нибудь придумают. Отец сейчас очень занят всеми этими приготовлениями, а Нэд с Джоном всегда рады таким задачам.

— Вот и займитесь, — согласилась я, — только с гостями поосторожнее.

— Обижаешь, — буркнул Дик, — мы же не дураки. О, правда, что Сириус уезжает в Атлантиду?

— Да, — ответила я, — с ними еще и Том с Хагридом едут. Опустеет наш Мортленд.

— Ничего, там Саймон с Гермионой, они еще кого-нибудь найдут, — усмехнулся Дик.

Я улыбнулась. Эти точно останутся. Мортленд формально оставался на треть моим, а на две трети Дикона, но ни я, ни он никакой платы с живущих там не брали. Тем более что Снейп со своей подругой щедро снабжали нас зельями, а Невилл пользовался удачно скрытой ото всех самой первой теплицей для своих опытов, о которых не хотел оповещать окружающих. Очень удобное место.

Перед самой свадьбой Дика и Лукреции в типографии Лавгуда напечатали отчет о путешествии в Атлантиду. Ксено весьма практично выпустил как шикарные издания с роскошными иллюстрациями, так и вполне бюджетные варианты, которые были по карману большинству обывателей. Весь тираж ушел влет, пришлось допечатывать. Я тоже купила несколько экземпляров. Один отправила в Болтон, один — подарила отцу Бартоломео. И оставила парочку в загашнике, мало ли кому еще подарить понадобится. А тут и из Рима пришли необходимые бумаги. Папа официально подтвердил наши права на новые земли. И началось…

Португальцы не то чтобы были против, но напряглись. Испанцы обозлились, ведь Колон вначале обращался к ним. Злиться им надо было на самих себя, что все упустили, но ведь это же нереально, так что они взъелись на короля Англии и предъявили претензии. Ричард был вежлив и дипломатичен, но все претензии отмел. Шотландцы напомнили, что мы типа друг другу не чужие, они бы тоже хотели поучаствовать. Французы затаились. А племянниками и племянницами Ричарда заинтересовался Максимилиан Габсбург. Юный французский король все еще не женился на его дочери, которая оставалась при его дворе в качестве то ли невесты, то ли заложницы. Похоже, что дело было не только в желании и надежде заполучить Бретань, но и в проблемах со здоровьем. Сам же Максимилиан был готов простить нам наследницу бретонского герцога, понимая, что только англичане могут выцарапать у французов, на которых он имел огромный зуб, его дочь. А это уже было очень интересно. От собственно Бургундии мало что осталось, но можно было получить что-то в Нидерландах.

Дикон тут же предложил в женихи Нэда-младшего, сына Кларенса. Французы обозлились. И в этой накаленной до предела атмосфере состоялась свадьба Дика. И отплыла вторая экспедиция в Атлантиду. Ее снова возглавлял Колон. Корабли должны были вначале высадить на моем острове колонистов, а потом отправиться дальше — исследовать новые земли.

Народу набралось довольно много, так что поселение там точно появится. Отдельной группой держались доминиканцы, получившие благословение от папы на миссионерскую деятельность. Я подарила церковную утварь и большое серебряное распятие для церкви, которую монахи из Болтона собирались основать на острове. Все это торжественно освятили в Вестминстерском соборе.

— Вы, главное, все записывайте и отсылайте отчеты нам, — попросила я, — это очень важно. И если у туземцев есть какие-то свои книги, то обязательно присылайте в Англию. Сохраним. А когда появятся словари, то все тщательно прочитаем. Вдруг там действительно будут упоминания о святом Брендане и других путешественниках? И про интересные вещи для моей коллекции не забывайте.

— Все будет, — подмигнул мне Сириус, — лично прослежу.

Очень важный Том погрузил на корабль котлы, несколько наборов зельеварческого инструмента и защитную амуницию, а еще — копии справочников и книг, которыми его снабдил Снейп. Сундук с лекарственными зельями тоже имелся.

— Удачи тебе! — пожелала ему я.

— Говорят, там очень много разных змей, — хитро улыбнулся он в ответ, — ох, я и развернусь.

— Осторожно только, береги себя, — на всякий случай посоветовала я.

Он кивнул.

Хагрида, что интересно, никто не узнал. Подивились на высоченного мужика с бородой, но и только.

— Василиска заведу, — мечтал он, — а еще там, говорят, пернатые змеи водятся. А может, и еще кого интересного найду.

Этот найдет, можно не сомневаться.

Бретонцы тоже участвовали в экспедиции и всячески намекали, что не прочь получить земли от короля Англии. В любом случае, им было разрешено пользоваться всеми нашими опорными пунктами. Ну и, ясное дело, с ними делились лекарственными зельями и обеспечивали защиту.

Младшие члены волшебных семей тоже отправлялись в путь. Возможность создать свою колониальную ветвь дорогого стоила. Да и дух приключений никуда не делся.

Мне представили родственников Малфоев из Бретани. Эта часть семейства оказалась довольно многочисленной и состояла в родстве с множеством волшебных семейств Франции.

— Я буду рада включить вас в экспедицию, — сказала я, — и разрешить поселиться на моих землях, но для этого необходимо принести присягу королю Англии. Вы же понимаете, что иначе никак.

— Конечно, — лукаво улыбнулся Арман Малфой, — как же иначе. Мой младший сын и два племянника готовы это сделать хоть сейчас. Они наберут отряд из магов.

— Мы опять снарядим один корабль, — сказал Люциус, — на него и возьмем этих парней. Воспользуемся базой на вашем острове, а потом двинемся дальше.

А мне вдруг стало интересно, не догадался ли Колон, что мы знаем о новых землях больше него? Он ведь не дурак. Может, ему даже немного обидно было. С другой стороны, слава оставалась за ним, а благодаря нашим знаниям, риски свелись к минимуму. Хотя, он ведь пользовался чужой информацией, так что вряд ли удивился, что англичане поступили так же. Другое дело, что мог удивляться, почему мы сами не отправились через океан. Но какая теперь разница?

Невилл лично следил за погрузкой своих гербологов и их оборудования. Мы с ним заключили договор о взаимовыгодном сотрудничестве.

Что интересно, Дикон пока не планировал других больших поселений, кроме того, что создавали мы. Хотел посмотреть, что получится? Или имелись какие-то другие планы и соображения? Вообще-то, может и не стоило размениваться на мелкие форты, отрезанные друг от друга. А вот большой опорный пункт, из которого можно отправлять экспедиции, а потом и создавать дочерние поселения, дело другое. Наш король в таких вещах разбирался лучше, чем я.

Моя невестка очень живо интересовалась экспедицией. Они с Диком перебрались в подаренный им Ричардом дворец в Гринвиче. Я была у них пару раз, но в обустройство дома и ведение хозяйства не вмешивалась. Не поймут. Если что-то нужно, пусть у леди Сесили спрашивают. Она у нас расписывала правила для всех дворов семейства.

Лукреция относилась ко мне с большим почтением. Дик познакомил ее с Пэнси и подарил полный комплект моих книг. Лукреция очень трепетно относилась к своей внешности и была готова на многое, чтобы сохранить красоту. Так что тоже оборудовала у себя комнату для занятий и старательно делала упражнения. Ну и, естественно, к ее услугам были все косметические новинки.

Ее ушлый братец заинтересовался не только косметикой с парфюмерией, но и тренировками с Антонином, Гарри и Драко.

— Отличный фехтовальщик, — сказал про него Антонин, — чувствуется, что его тоже маги тренировали. Хотя техника боя и отличается от нашей.

— Много вопросов задает? — спросила я.

— Он понимает, что все ему не расскажут и не покажут, — ответил Долохов, — очень умный тип. Подбивает Гарри и Драко на войну с теми арабами, что живут в Северной Африке. Там сейчас португальцы активно развернулись, а Борджиа и англичане нужны. Видимо, чтобы некий противовес был. Я королю отчитываюсь, да и парни тоже. Он считает, что это может оказаться выгодным. Не Атлантидой единой, как говорится.

— Слушай, — вспомнила я, — а как там эти обормоты, у которых хроноворот был? Мне все не удается с Гарри и Драко наедине поговорить. Да и закрутилась я с этой свадьбой и экспедицией. Голова кругом.

Антонин задумчиво покрутил головой.

— Сама понимаешь, пацаны в шоке были. Их и помотало больше всех нас вместе взятых, а потом сюда попали. Отец — не отец, мать — не мать. Все другое и непонятное. Сперва затаились, потом истерики начались. Малфоевский-то один был, а у второго в другом времени остались брат и сестра, мать, бабка с дедом, толпа родни. Стал к Гарри подъезжать, мол, надо всех сюда к нам перетащить. Гарри ему, ясное дело, отказал. Сказал, что с уничтожением хроноворота проход, скорее всего, закрылся окончательно. Мы теперь живем в полностью другой реальности. Пытаться еще что-то изменить, значит, подвергать опасности все, чего удалось достигнуть. Да и сама понимаешь, у Гарри тут семья, положение. Я так понял, что он всю ту компанию и не помнит совсем, и к общению не стремится.

Я кивнула. Гарри детей действительно не помнил, а Уизли для него теперь точно чужие люди.

— В Хогвартс не собрались? — спросила я.

— Клятву с них взяли, что будут дома сидеть, ну и палочки отняли. Что там дальше, я не знаю. Понимаешь же, что сейчас король про обалдуев не вспоминает, потому что занят. Вот и стоит время потянуть, чтобы оболтусы лишнего не ляпнули. Одно дело, если мы просто откуда-то пришли, а если всплывет информация про будущее…

Да, это было чревато. Лучше, если об этом никто и никогда не узнает. Для всех лучше. Не смогу же я объяснить Дикону, почему не спасла его брата Джорджа с женой и ребенком. Или отца Энн. А если начать объяснять про ограничения, то всплывет контракт с чертом. И это будет концом всему.

Мой собственный проклятый секрет. И пострашнее, чем у короля Эдварда и Жакетты. Как же все-таки хорошо, что у магов есть клятвы и обеты!

Ребят, конечно, жалко. Они попали не просто в другой мир, а в мир сложный и даже враждебный. Инфантилам из XXI века легко и непринужденно даст фору семилетка из XV. Даже мой Дик, воспитанный пришельцами из будущего, был в детстве намного самостоятельнее, чем они сейчас. А тут еще и как будто бы знакомые люди, которые при этом совершенно другие. Хочется-то привычную семью. Требование Альбуса провести ритуал и призвать других понятно, но не реально. И, честно говоря, мне даже хочется, чтобы оно действительно оказалось невыполнимым.

Я вот грешным делом подумала, что черт как-то считал все мои мысли и не ограничился одним Снейпом по моей просьбе. Тут уже, конечно, не только просьба была, но и психологическая совместимость. Плюс отсеялись те, чье появление привлекло бы излишнее внимание. Потому что даже к Хагриду было меньше вопросов, чем появилось бы к тому же Шеклболту или кому-то вроде него.

Драко и Пэнси готовились, пусть и не осознавая этого. Гарри достаточно легко втянулся, но он вообще отличался повышенной выживаемостью. Остальные тоже весьма непринужденно влились в предложенные условия и сумели ужиться. Даже Гермиона. Хотя тут, думается, есть очень большая заслуга Снейпа. А вот что было бы, если бы в Мортленд прорвалась та же Молли Уизли… Вот кто бы точно устроил войну за главенство на кухне и выел бы мне мозг по поводу воспитания Дика. Из нашего «Теремка» быстро получилась бы жуткая советская коммуналка. Нет уж, не надо мне такого счастья. У нас и так проблем хватало. Спасибо черту, если это он поспособствовал. Но вот как это объяснить Скорпиусу и Альбусу Северусу? Проблема… Да еще какая. Как бы чего не вышло.

Хогвартс еще этот. Он все время оставался некоей тенью. Маячил и несколько пугал. Все маги, которых мы встретили тут, были сами по себе и к тесному общению друг с другом не стремились. Они, кстати, в большинстве и не так уж с чистокровностью носились. Возможность породниться с влиятельной семьей ценилась не меньше, чем способности жениха или невесты. К тому же у многих знатных семей были в предках маги, а то и волшебные существа, как у тех же Плантагенетов. Понятно же, что такие способности давали в древности больше возможностей занять высокое положение и урвать для себя и своей семьи кусок пожирнее. Дети от таких союзов часто оказывались даже сильнее, чем от связи двух волшебников. Мой Дик это подтверждал.

А вот Хогвартс — это волшебники организованные. Понятно, почему они постепенно заняли главенствующее положение, оттеснив индивидуалистов с их фамильными секретами и домашним обучением. Точно так же, как регулярная армия сперва потеснила, а потом и уничтожила рыцарей и ополчение. А появление министерства магии окончательно добило старую систему, ведь для получения любой должности теперь требовался диплом. А система обучения чаще всего рассчитана на некий средний уровень. Яркую индивидуальность системе проще подавить, чем пестовать и развивать. Конечно, талант может прорваться и в таких условиях, вот только есть шанс, что слишком его искорежит и изуродует в процессе этой борьбы. Как Тома Риддла, например.

Сейчас Том — ученый-исследователь, отправившийся в дальние края, в неизвестность. В экспедиции и в новом поселении он будет очень значимой фигурой и вполне может прославиться.

Надо будет обсудить со своими магами проблему будущего. Честно, не знаю, что делать, но лично мне жалко, если государственная машина раздавит яркие индивидуальности, оставляя для них только маргинальный путь. Можно же как-то сочетать обязательное общее образование с индивидуальным? Вопрос в том, как это сделать?

Нормально поговорить опять не получилось. Гарри и Драко плотно оккупировал Чезаре, со мной общался отец Бартоломео, нужно было что-то решать с поместьем, доставшимся от Сириуса. А тут и невеста Нэда прибыла.

Французы вновь попытались выразить свое недовольство, тем более что на них теперь давил Максимилиан Габсбург, требуя вернуть дочь. Он и к папе за помощью обратился, а папа теперь был нашим родственником.

Дикон заключил договор о союзе с Габсбургом и на этом основании потребовал у французов юную Маргарет. А заодно напомнил, что Англия не отказалась от территориальных претензий. Для пущего эффекта Гарри и Драко сожгли корабли в гавани Бордо. К ним в компанию навязался Чезаре Борджиа. Точно нам светит война на Средиземном море, не отвяжется родственничек.

Соседи французов алчно потирали лапки. Да и внутри страны, где все еще действовала Лига Всеобщего Блага, и хватало желающих раскачать королевскую власть, началось брожение. Бургундцы были не против вернуть прежнее величие. Гиень и Гасконь вспомнили, что при англичанах налоги пониже были. В Нормандии нашлись те, кто мечтал о старых порядках. Как бы нам еще на сотню лет в войну не влипнуть.

Но народ был в восторге. Еще бы! Нагнуть старого врага — что может быть приятнее?!

Французы дрогнули. Сильного лидера у них не нашлось, каждый тянул в свою сторону, а тут еще и папа надавил. Маргарет отправили во Фландрию, где она и встретилась с отцом. Туда же выехало наше посольство с брачным контрактом от имени Нэда-младшего. Кажется, у нас будет две свадьбы за раз.

Анна мне понравилась. Она была намного серьезнее Лукреции, все-таки ее с самого раннего детства готовили в правительницы герцогства, но эта серьезность ей совершенно не мешала. Английский язык она знала, но когда жених обратился к ней с приветствием на ее родном языке, буквально растаяла. Мы с Энн переглянулись. Все-таки наши советы помогли. Первое впечатление — это очень важно, и Нэд в грязь лицом не ударил. А дальше видно будет.

Свадьбу сыграли со всевозможной роскошью и пышностью, праздники продолжались целую неделю. С таким количеством подрастающих детишек того и гляди только и будем успевать, что гулять на свадьбах. А там и крестины начнутся. На одном из пиров Невилл представил блюда из картофеля.

— Этот овощ, Ваше Величество, — объяснял он, — очень вкусен и полезен. И блюда из него можно готовить самые разнообразные. Эти придумала моя супруга, и это только начало. Вот, попробуйте.

Дикон крайне недоверчиво смотрел на картофельное пюре, но потом все-таки попробовал ложечку.

— Вкусно, — согласился он, — действительно вкусно.

— Можно варить, запекать, жарить и тушить, — продолжал Невилл, — и в суп добавлять тоже.

Я с наслаждением попробовала нежнейшее пюре и положила глаз на жареные ломтики. Дик, Нэд и Джон решили начать с пастушьего пирога. Энн, Лукреция и Анна тоже попробовали пюре. Чезаре предпочел печеный картофель. Постепенно новые блюда пробовали все присутствующие.

— Надо будет сообщить папе, — приглашенный на дегустацию отец Бартоломео с аппетитом поглощал вкусности, — это действительно вкусно.

— Мы с женой составили подробное описание этого полезного растения, святой отец, — тут же сказал Невилл, — его выращивали в нескольких монастырях, и отцы настоятели очень довольны полученным результатом, их отчеты я приложу. А моя жена добавила рецепты всех этих блюд. Мы издадим это отдельной книгой, чтобы все могли ознакомиться. И я буду рад отправить эту книгу и образцы картофеля Его Святейшеству в Рим. Как видите, у нас в Англии этот полезный овощ прижился.

Отец Бартоломео важно кивнул. Того и гляди у нас окончательно поселится, чтобы держать руку на пульсе. Еще бы, столько нового и интересного, а скоро и остальное подвезут.

Мы с Невиллом договорились, что в моем новом поместье устроят теплицу, оранжерею и будут выращивать новые фрукты и овощи. Причем я предложила, чтобы ту же картошку давали крестьянам из соседних деревень бесплатно. Вместе с инструкциями по посадке и выращиванию. И покупали урожай. Можно было и дегустацию устроить в какой-нибудь праздник. Никакого насилия, никакого противодействия — потихоньку втянутся и начнут есть. Тогда можно будет прекратить бесплатные раздачи.

Что самое интересное, больше всех картофелем заинтересовалась Анна де Бретань. Она расспросила Невилла, узнала о его сотрудничестве с монастырями, а потом обратилась ко мне, так как Невилл рассказал и о моих планах.

— Я бы хотела передать такой полезный овощ и моим подданным, — сказала супруга принца Уэльского, — у нас в Бретани тоже бывают неурожаи, а лорд Лонгботтом сказал, что картофель может спасти от голода.

— Это так, — согласилась я, — но не стоит забывать, что люди не всегда понимают собственную пользу и часто отказываются от нового, предпочитая привычное. Поэтому нужно быть очень осторожным, предлагая что-то необычное.

Она медленно кивнула.

— Я понимаю, леди Барбара. Я отправлю несколько книг и сам картофель. И очень рассчитываю на ваши добрые советы.

Вот это да! Что значит воспитание! Бретонцы получили замечательную государыню. А я не прочь помочь. Тут ведь дело не в возможном заработке, а в помощи людям. Пусть и бретонцы пользуются нашими благами. Можно будет и фламандцев подключить. А там дело пойдет. Особенно, если папа благословит. А почему бы и не благословить, если отец Бартоломео поможет. Ему картофель очень понравился, как и душистый перец.

Лукреция тоже с удовольствием пробовала новинку, приказала переписать рецепты, но вот выращиванием картофеля не озаботилась. Вот и разница между нашими невестками. Ничего, это совершенно не страшно. А Анна вполне может стать моей помощницей, ведь еще столько всего надо сделать.

Между прочим, во Фландрию мешок с картошкой и книга Невилла и Астории тоже уехали. Ричард решил похвастаться перед Габсбургом. Ну да, у нас не только мощное оружие есть, но и новые земли, где много всего интересного. Точно свадьбе быть.

Интересно, какая она, эта Маргарет? Серьезная и хозяйственная Анна очень подходила Нэду-старшему. Он продолжал трогательно заботиться о ней, а она старалась не ударить в грязь лицом. И очень почтительно относилась к Дикону, Энн и ко мне. К остальной компании она присматривалась, но, похоже, что ей нравились все братья, сестры и кузены с кузинами, которые составляли наше многочисленное семейство.

Дик и Лукреция тоже оказались хорошей парой. Очаровательная итальянка была настоящим солнечным лучиком. Очень легкая на подъем, веселая, обожающая все яркое, новое и интересное. При этом легкомысленной она не была. И никаких склонностей к распутству я в ней не заметила. Но тут на Дика можно положиться, уж он-то своей женушке на походы налево времени не оставит — темперамент там фамильный. Разведка донесла, что все подружки отправлены в отставку, причем Дик умудрился со всеми расстаться по-хорошему. К Лукреции он относился чуточку покровительственно, сказывалась разница в возрасте, но ее все устраивало, и на мужа она смотрела с обожанием. Тьфу-тьфу-тьфу, только бы не сглазить! Пусть у них все будет хорошо. Для этого имелись все предпосылки. Умничка невестка не только духами и нарядами интересовалась, но и читала книги, которые ей рекомендовал муж. А ведь даже к самой невероятной красоте привыкаешь, развитый ум важнее.

Энн тоже считала, что мы очень удачно женили сыновей, а Дикон подсчитывал политические дивиденды. Пока мы пребывали в большом плюсе.

Наконец я отловила Гарри и смогла задать интересующие меня вопросы. Мой друг тяжело вздохнул и по старой привычке взлохматил волосы.

-Тяжело, — ответил он, — даже не знаю, что делать. Мне очень жалко Ала, но чем я могу ему помочь? Ведь на момент, когда я провалился в прошлое, его и на свете не было. Я и женат не был, учился, разбирался с делами. Не знаю, как я умудрился на Джинни Уизли жениться, но дело не в этом.

— Ты для него чужой человек с внешностью его отца, — сказала я.

— Да, — кивнул Гарри, — я сразу ему все объяснил. Сказал, что раз уж у нас есть общая кровь, то я о нем позабочусь. Научу чему надо, введу в этот мир. Предложил помогать нам с Драко, разумеется, полностью обеспечил. А он… А тут еще и Джеймс с Барбарой.

Джеймсом и Барбарой звали детей Гарри. Я была крестной его дочери. Сына крестил Драко. Бедный Альбус Северус еще и в любящую семью попал, где ему не было места.

— Может, его в Мортленд отправить? — не очень уверенно предложила я. — А то еще выкинет что-нибудь?

— Да, только это и остается, — печально согласился Гарри, — вся надежда на Саймона и Гермиону. Но как же это все…

«Грустно, неправильно и даже противно», — продолжила про себя я. Другой Гарри, в которого наш так и не превратился, оказался очень плохим отцом. А расхлебывать нашему. Такова жизнь, ничего не поделаешь.

— А у Драко как дела? Не знаешь?

— Тоже тяжело, — ответил Гарри, — ты же понимаешь. Скорпиус тихушник, как и Ал. И тоже к жизни не приспособлен. А тут такой удар. Он быстрее понял, что они фактически убили всех своих близких, теперь винит себя. Был бы религиозным парнем, ушел бы в монастырь грехи отмаливать, причем с каким-нибудь самоистязанием. Вот ему точно влияние Саймона необходимо.

Да уж, остается надеяться, что наши справятся. Опыт уже есть. Жалко ребят.

— Я им про черта рассказывать не стал, — продолжал Гарри, — и Драко тоже. Вроде как мы просто попали сюда, а раз будущего все равно уже нет, то и решили тут обосноваться. Ну и призвали, кого смогли. А то слишком много всего объяснять надо. Да и вообще… Зачем им наши секреты?

Секреты точно незачем, слишком много скользких моментов. Может быть, со временем что-то и можно будет рассказать, кто знает, но пока ребята оставались фактором риска. Клятвы клятвами, но человек с расшатанной такими приключениями психикой может и на верную смерть пойти, если будет считать, что таким способом выводит на чистую воду преступников, искупая тем самым свою вину. Пусть в Мортленде сидят.

— Занятно, что меньше всего вопросов и проблем было у Хагрида, — заметила я, — как думаешь, почему?

— Хагриду проще, — хмыкнул Гарри, — он просто принимает свалившиеся на него обстоятельства как есть и не рассуждает. Жил при Хогвартсе, потом в Мортленде. Уверен, что в Атлантиду его Том сманил, они хорошо спелись. Хагриду нужен руководитель, тогда он счастлив.

— Наверное, ты прав, — согласилась я. — Да, точно, Хагриду здесь проще, чем многим из нас. Он занял свое место и делает привычную работу. А я все удивлялась, что он про Дамблдора так быстро забыл.

— Дамблдор его бросил, как и всех нас, — ответил Гарри, — и все стало ужасно. Поэтому Хагрид переключился на нас, а потом и на Тома. По крайней мере, это многое объясняет. Это не я такой умный, если что, а моя жена, мы с ней тоже об этом говорили. Кстати, ты думаешь, что Дамблдор действительно где-то здесь? Или мы просто привыкли, что он обязательно должен быть?

— Не знаю, — честно ответила я, — ты же его лучше знаешь, я про него только в книжках читала, ну и фильм видела. Но тогда очень странно, что он так и не появился. Ведь нас найти было совсем нетрудно. Помнишь, как Басти с Тони моментально сориентировались? Найти место, где происходят необычные и чудесные вещи, можно и по слухам. Или ты думаешь, что он в Хогвартс пошел? Но ведь он был его директором, должен знать намного больше, чем школьникам рассказывали. А если пошел, то дошел или нет? И были ли какие-то точки выхода в Шотландии?

— Ха, — сказал Гарри, — а ведь у нас шотландцев в школе хватало. Думаешь, они все там? Не стали связываться с властями, а сразу рванули в Хогвартс? Да, такое могло быть.

— Если это так, — задумалась я, — то они могут или затихариться. Или… Как ты думаешь, они могли тоже искать хроноворот?

— Как бы этого рогатого вызвать? — покрутил головой Гарри.

— Думаю, что вызывать не стоит, — сказала я, — я все-таки надеюсь, что сам придет. Это же просто невежливо, в конце концов.

— Ушел по-английски? — фыркнул Гарри. — Да, странно все. Подождем.

— Подождем, — согласилась я. — Тем более что больше ничего и не остается.

Вообще-то, получить информацию о Хогвартсе мы могли. Связей с Шотландией хватало. Другое дело, что у тамошнего короля могло и не быть власти над волшебниками и доступа в закрытый анклав. Иначе, как мне кажется, в той же войне с нами тех волшебников хоть как-то использовали бы. Хм… Может быть, там существует некая магическая оппозиция? Интересный момент, что в собственно Англии школы для волшебников не было. А ведь… Тут я чуть не подпрыгнула, вспомнив, что в той реальности, если верить Роулинг, министерство магии было образовано в 1707 году. А это год, когда была создана Великобритания — Англия и Шотландия объединились в единое государство. Это что же получается? Магглы англичане нагнули магглов шотландцев, а у магов все получилось наоборот? Непонятно. И была еще одна странность и непонятность. Собственно, из всех магических созданий мы видели только единорогов. И то один раз. А драконы где? Мантикоры всякие с химерами и прочими? Статута Секретности нет, запретов и законов тоже, есть только легенды.

Я тут же выложила все свои соображения Гарри. Он задумался.

— Слушай, а ведь и в голову не приходило, — пробормотал он, — в самом деле… Надо собрать всех своих и обсудить. Это же что-то очень странное получается.

— Волшебные создания могли скрыться из-за действия хроноворота, — нахмурилась я, — на них такие перепады реальности могли действовать даже сильнее, чем на людей. Возможно, что образовались некие лакуны, где они сохранились, что-то вроде того же Запретного леса. Возможно, со временем появились некие проходы в эти места.

— Надо в Уэльсе поискать, — тут же предложил Гарри, — раз есть валлийский зеленый дракон, значит, там они точно водились. И проход должен быть. Дело тут не только в драконах, сама понимаешь. Это же очередная загадка, ее нужно разгадать!

Я кивнула. Да, это может оказаться очень и очень важным. Глядишь, и ответы на многие вопросы появятся.

Маги задумались, хотя времени на длительные размышления и не было. Жизнь била ключом.

Глава 26, в которой Англия получает очередные заморские диковины, а для короля и его леди начинается «жизнь в зеленом цвете»

А жизнь била ключом.

Невилл быстренько организовал в моем новом поместье теплицу, оранжерею и посадки картофеля. Один из местных Лонгботтомов заключил со мной договор об аренде. Теперь возни с долгим выращиванием растений не было, мне просто привезли рассаду из Мортленда, так что ананасы на нашем столе появились. Больше всех их полюбил Дикон. Леди Сесили картофель попробовала, но как-то не прониклась, а вот душистый перец и вкусный фрукт очень даже оценила. То ли еще будет.

Вернувшиеся из Атлантиды корабли привезли кроме очередной партии золота и жемчуга томаты, ваниль, жгучий и сладкий перец, какао, потрясающе красивую древесину розового и даже фиолетового цвета. Похоже, что там маги плюнули на конспирацию и прицельно охотились за тем, что нам понадобилось. Моя коллекция пополнилась еще несколькими идолами и туземными книгами. Выглядело все это жутковато, но Дикон согласился, что лучше сохранить для потомков, чтобы они прониклись тем, какие труды нам предстояли. К тому же с местной письменностью пока не разобрались, а в книгах могли быть упоминания о святом Брендане и других мореплавателях, достигших новых земель.

— Ты думаешь, что эти растения тоже едят? — спросила у меня Энн. — Они очень необычные.

— Том пишет, что туземцы едят все это и даже лечатся, — показала ей письмо я, — а зерна вот этого растения даже используют как деньги. Если же приготовить из него густой напиток, то он бодрит и насыщает. Рецепт прилагается, надо будет попробовать. А вот эти стручки придают аромат. Пэнси обещала нам новые духи.

Энн принюхалась.

— Какой вкусный запах! Мне и те масла очень понравились. А из этого дерева можно сделать шкатулки, как думаешь?

— Можно и даже с инкрустацией, — сказала я, — хотя тут и само дерево потрясающе смотрится. Ой, какая раковина красивая! Она такая большая, что из нее, наверное, можно чашу для вина сделать. Надо будет с ювелиром посоветоваться.

Энн разложила на столе присланные нам раковины.

— Да, это будет очень красиво, — согласилась она, — Дикону подарим. Он теперь у нас правитель заморских земель, ему такой кубок подойдет.

Жемчуг мы отложили. Он стоил на рынке безумных денег. Нужно же и о королевской казне побеспокоиться, ведь деньги понадобятся на строительство новых кораблей, помощь колонистам, основание новых фортов и городов.

Мой остров того и гляди переименуют в Новый Йоркшир. Форт назвали Сент-Барбара. Приятно. А церковь освятили в честь Пресвятой Девы.

Дикон только головой качал. Деньги были нужны, Чезаре все-таки уговорил его провести рейд против пиратов из Северной Африки, захватывающих торговые суда и похищающие обитателей прибрежных деревень для продажи в рабство. А это новые военные корабли, огненные установки, наем матросов. Драко носился с идеей договориться с рыцарями Ордена святого Иоанна об организации базы на Мальте.

— Вот, Ваше Величество, — показывал он на карте, — смотрите. У кого корабли тут, тот может контролировать все море. А если бы еще у испанцев вот эту скалу как-то приобрести, отобрать или хотя бы в аренду взять… Да мы бы тогда всех!.. — он явно хотел показать не очень приличный жест, но сдержался в последний момент. Но Дикон его понял и кивнул.

— Вряд ли нам что-то продадут в Испании, — сказал он, — они на нас злы, но я тоже вижу, что это очень хорошее место для крепости.

— Сеуту португальцы не уступят, — тяжело вздохнул Гарри, — там тоже неплохое место. Но если привлечь их к нашему рейду, то можем воспользоваться как опорным пунктом.

— Наказать подлых пиратов, нападающих на христиан, дело достойное, — сказал Дикон, — так что португальцы нам точно помогут. Готовьте рейд.

Это будет нечто. И если у местных мусульман не найдется действенных средств для противостояния, то удар окажется сокрушительным. А ведь арабские волшебники тоже могут не стремиться к общению с маггловскими правителями. Дело было в тех самых клятвах. Это с Диконом можно дело иметь, а от остальных правителей стоило держаться подальше. Не заметишь, как на голову сядут, ножки свесят и начнут понукать и подстегивать. Не зря же в арабских сказках так популярны запертые в лампах и кувшинах джинны, обязанные служить своему повелителю. Похоже, что не на пустом месте все это появилось.

Я же пока получила первый урожай томатов и сладких перцев. И устроила дегустацию.

Фаршированный перец пошел на ура, а отец Бартоломео буквально стонал над томатным соусом.

— Бесподобно! — бормотал он. — Бесподобно! Так вы говорите, что его можно подавать не только к мясу?

— Думаю, что можно многое придумать, — ответила я, — тут такой простор для воображения опытного повара. Наверняка и этот соус можно улучшить. А есть еще и супы.

— Вкусно! — оценил Дикон. — И сытно.

— А этот овощ растет только в теплицах? — спросила у меня Анна де Бретань.

— Пока да, — ответила я, — думаю, что если будет жаркое лето, то можно будет попробовать высадить и на обычные грядки. Но опытные и знающие мастера вполне могут вывести сорта, которые мы сможем выращивать и так, как мы растим те же огурцы.

— У нас раздавали печеный картофель на Страстной Неделе, — сказала Анна, — людям понравилось, и многие просили, чтобы им помогли его выращивать. И оранжерею в Нанте строят.

— Я дам рассаду, — улыбнулась я, — думаю, что и томаты с перцами бретонцы оценят.

У меня дела тоже шли хорошо. Английские крестьяне заинтересовались новинкой. Во многих городах по праздникам теперь обязательно угощали блюдами из картофеля. Многие монастыри присоединились к раздачам семенного материала. Невилл выпустил брошюру о том, как правильно чередовать посадки, чтобы не истощать, а обогащать почву.

Отец Бартоломео разрывался между необходимостью вернуться в Рим и желанием остаться у нас, где столько вкусного и интересного. Я ведь коварно его и шоколадом угостила.

— Вы ведь известите меня, дочь моя, если появится что-нибудь еще? — спросил он. — Это ведь так интересно.

— Конечно, святой отец, — пообещала я, — сразу же напишу и пришлю. Думаю, что и вам будет, чем поделиться. Вдруг появится новый рецепт? Тот суп, которым вы меня угостили, был выше всех похвал. Ваш повар просто волшебник.

— О, да! Знали бы вы, чего мне стоило переманить его, — вздохнул легат. — Он, кстати, в полном восторге от картофеля. Надеюсь, что вся рассада приживется, и я смогу получать урожай в Риме. Ваш мастер Лонгботтом уверил меня, что смогу все довезти без потерь. Жалко, что деревца, на которых растут те вкусные зерна, пока не дали урожая в теплицах.

— Вас предупредили, что жгучий и сладкий перец не стоит сажать поблизости друг от друга? — напомнила я. — А то сладкий станет горьким.

— Да-да, я все записал, — кивнул он, — это так важно. Никогда не думал, что все зависит буквально от мелочей. Кажется, я тоже увлекусь разведением этих чудесных растений. Если мастер Лонгботтом напишет что-нибудь еще, обязательно пришлите мне. Это чудо Господне!

— Он сейчас работает над очень важной проблемой, святой отец, — поделилась я, — хочет создать такое хранилище для самых лучших и отборных семян, из которого в любой момент можно будет взять нужное количество, если что-нибудь случится с урожаем, и семян для будущих посадок не будет. Бедняки не должны больше голодать. Такие запасы можно делать в монастырях, как сейчас сохраняют зерно, чтобы раздать в случае неурожая.

— Это благая цель, — согласился отец Бартоломео, — надеюсь, что он поделится своими планами и со мной. Я знаю, что король Англии щедр к нему, но думаю, что и Его Святейшество отметит его труды. Лично я точно буду ходатайствовать об этом.

На прощание я подарила ему резную шкатулку из розового дерева и кубок из раковины наутилуса, отделанный серебром. Даже вспоминать смешно, как когда-то побаивалась этого доминиканца. Нет, я не стала ему полностью доверять, но он так живо интересовался всеми новинками, так искренне восхищался ими. И он действительно мог помочь. Расстались мы со слезами на глазах. Хотя кто знает, может и еще приедет. Его отъезд явно был связан с планируемыми военными действиями в Средиземном море.

Мы с Энн пустили все раковины на кубки и чаши. Получилось что-то невероятно красивое и изысканное. Дикон не возражал против подарка папскому легату, но остальное пока придержал, прибрав к рукам. Ну да, такого ни у кого нет, можно какому-нибудь важному союзнику подарить. Хотя и жалко. Он и переданный нами с Энн в казну жемчуг приказал продавать очень помалу.

— Этого хватит на снаряжение нескольких кораблей, — сказал он, — мои леди, вы очень добры. Я этого не забуду.

— Жалко, если моряки погибнут или покалечатся, — вздохнула я, — а жемчуга не жалко.

— О, — Энн решительно вскинула голову, — я выплачу пенсии раненым, если они потом не смогут зарабатывать на жизнь, из своих средств. Или пенсии их вдовам и детям. Вы столько всего делаете, я тоже хочу.

Дикон улыбнулся.

— Наверное, я очень везучий король, дамы, — сказал он, — ведь у меня есть вы. Ваша поддержка так много значит.

Мы смутились. Все-таки очень приятно, когда твою помощь не воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Такому королю как наш и помогать приятно.

Чезаре уехал вместе с отцом Бартоломео. Он собирался договориться о совместных действиях на море и получить для нас благословение на освобождение христиан из рабства от своего отца. Понятно, что рабы-христиане волновали всех в последнюю очередь, хотя и про них не забывали. Главной же целью являлись богатые города и корабли старых врагов. Их стоило окоротить по полной программе еще и для того, чтобы в будущем тут было нечего ловить туркам. Не нужна нам и нашим потомкам османская империя. Можно будет потом и Константинополь от них очистить, ибо нечего тут, своих хищников хватает. Но это дело будущего.

Кроме договора о военном сотрудничестве была заключена и предварительная помолвка Чезаре с Кэтрин Вудвилл, племянницей Дикона. Хорошая партия. И гороскоп получился очень удачным.

Максимилиан Габсбург лично доставил свою дочь в Англию. У него не так давно закончилась война с городами Нидерландов, а его сын не нашел ничего умнее, как передать французам остатки бургундского наследства. Так что в поддержке могущественного короля Англии будущий император Священной Римской Империи очень даже нуждался. Дочь падчерицы, погибшей на охоте Мари Бургундской, сопровождала и сестра Дикона, вдова Шарля Смелого — Маргарет.

Воссоединение родственников. Даже представить сложно, сколько лет они не виделись. Маргарет похожа на мать, хотя и с Диконом довольно большое сходство. При этом это уже практически чужие друг другу люди.

Понятно, что большая часть хлопот падает на Энн, я всего лишь присутствую на официальных встречах. Мне выказывают уважение, но за масками заметно удивление и сдержанный интерес. Это понятно. Английские короли обычно своих любовниц и подружек не афишировали. Это не Франция с официальной должностью фаворитки.

Я ловила на себе заинтригованные взгляды Маргарет Йоркской, но делала вид, что ничего не замечаю. Мне братьев Дикона хватило в свое время. У сестрицы тоже свои тараканы могли иметься, пусть лучше с матушкой общается.

Кроме обычных подарков Максимилиан привез для нас с Энн пражских крысариков. Замечательный подарок! Эти маленькие собачки отменные крысоловы.

— Вы так не любите крыс? — спросила у меня Маргарет, когда я взяла на руки крысарика.

— Крысы — это мой кошмар, миледи, — призналась я. — Вдруг они съедят мои книги? Или редкости из моей коллекции? Это будет ужасно!

— А можно взглянуть на вашу коллекцию, леди Мортленд? — спросила Маргарет.

— Конечно! Когда вам будет угодно.

Она улыбнулась.

— Коллекция Барбары? — переспросил Дикон, который слышал наш разговор. — Там много интересных и занятных вещей, на нее стоит посмотреть.

Если вначале Дикон и считал, что я дурью маюсь, хотя и поддержал идею, издав указ о передаче мне монет и памятных значков, то теперь даже гордился собранием. Главным образом потому, что такого ни у кого другого точно не было. А тут еще и Лукреция с Чезаре и отец Бартоломео рассказали, что папы собирают древности. А раз что-то такое есть в Риме, то должно быть и в Лондоне. За неимением древнеримских статуй были монеты, интересные находки, а так же янтарь и настоящий бивень мамонта, который мне удалось достать через ганзейских купцов. Собственно, бивень «допотопного слона» и являлся главным экспонатом по мнению большинства из тех, кому было разрешено любоваться сокровищами.

Естественно, рассматривать все это собрались все, включая приближенных.

— Здесь все подробно записано, — показала я, — чтобы не перепутать — где нашли, или откуда привезли. Вот этих языческих идолов привезли из Атлантиды, как и эти книги. Они жутко выглядят, но мы думаем, что когда наши ученые смогут их прочитать, то там могут найтись сведения о святом Брендане и других великих путешественниках.

Бивень произвел неизгладимое впечатление. Как и насекомые с травинками, заключенные в янтарь.

— Это окаменевшая смола, — пояснила я, — ее выбрасывает море. А вот такой янтарь находят в земле, он более темный.

Купцы знали о моих интересах и часто предлагали любопытные вещицы, но их чаще всего тут же приватизировали родственнички. Я получала только необработанные образцы. Да и не жалко, в самом деле, вещами надо пользоваться. Тем более что потраченные деньги чаще всего возмещали. Янтарные шахматы достались Дикону. Шкура белого медведя оказалась в спальне. Шкатулки из кости и янтаря получили все дамы. Отбила только фигурки животных из моржовой кости и найденные в одном из тайников костяные же шахматы, изображающие воинов викингов.

Монеты были аккуратно убраны в сделанные на заказ ящики. Вот за чем приходилось очень пристально следить, чтобы кто-нибудь из слуг не упер. Антонин даже рунную защиту приспособил.

— Как интересно, — пробормотала вдовствующая герцогиня Бургундская, — а у меня в Брюсселе такого нет. Эти мухи жили до потопа? Вот смотришь на них, а потом понимаешь, какая древность…

— Вот непонятная вещь, — показала я окаменевшее яйцо динозавра, в котором можно было разглядеть через скол зародыш, — торговец уверял, что это драконье яйцо.

— Это новое? — переспросил Дикон.

— Да, вчера привезли. Все были заняты, я хотела потом показать.

Похоже, что станет таким же хитом, как и бивень мамонта. Зрители ахнули.

— Какой жуткий! — пробормотала Энн. — Где ты только все это берешь?! Но такого точно ни у кого нет.

Еще бы! Но похоже, что у нас появились конкуренты. Глаза загорелись не только у сестры Дикона.

Гостям вообще все было интересно. Нашу косметику они покупали через купцов, а с остальным познакомились на месте. Не знаю, была ли съедена отправленная в подарок картошка, но теперь новинки пробовали все.

— Мы отправили образцы в Рим, — сказала Энн, — вместе с описанием. Здесь все это выращивают в теплицах, оранжереях и просто так.

Всем очень понравился предложенный мной омлет с ветчиной, томатами и сыром, как и фаршированные перцы, салаты, соусы и картошка во всех видах. Шоколад пробовали очень осторожно. Похоже, что Фландрия, Нидерланды и Австрия с частью Германии со всеми вкусностями ознакомятся в ближайшее время. Даже если там не будут заботиться о бедняках, как мы с принцессой Уэльской, главное — начать. Тем более что душистый перец в продажу поступил, и я даже получала некоторую прибыль, как владелица земель, откуда все это привозили.

Между прочим, Люциус и Эдгар носились с идеей торговой компании. Как раз Устав составляли и размер паев определяли. Я согласилась предоставить им эксклюзивные права на торговлю и тоже собиралась внести деньги. Не только ради прибыли, но и для того, чтобы поддержать идею — реклама и все такое.

А еще пришлось выгрести из загашника припрятанные книги об открытии Атлантиды. Вот никто кроме меня не подумал, что это можно родственникам подарить. Дикон тут же презентовал по экземпляру сестре и будущему свату.

— Спасибо тебе, — поблагодарил он меня, — я об этом не подумал. Надо будет заказать еще у Лавгуда, очень хороший подарок. И жизнеописание моего отца тоже — для сестры.

— Рада, что сумела помочь, — вздохнула я, — только коллекцию не трогай.

Он рассмеялся.

— Я видел, как на все это смотрят. Нет, коллекцию трогать нельзя, это только наше.

Надо будет через Дикона организовать королевский указ, запрещающий изъятие чего-либо из коллекции, а на всякий случай — и смертную казнь для каждого, кто уничтожит книги, произведения искусства или архивные документы. От Тюдоров, организовавших капитальную дыру в историческом и культурном наследии Англии, мы избавились, но не факт, что в более отдаленном будущем на престоле какой-нибудь идиот не окажется. Генри VI все раздарил и профукал. Надо это предотвратить. Все-таки хорошо, что в Англии законы не отменяют. А то тут у нас еще и Реформация грядет.

Нет на свете зверя, страшнее свежеуверовавшего неофита. Человек, выросший в рамках какой-либо религии, в большинстве случаев если не миролюбив, то любопытен или ленив. Такой уничтожать чужое не будет. А вот некто, считающий, что ему прямо сейчас открылась Истина с большой буквы «И», чаще всего нетерпим и агрессивен. Именно такие в древности громили Александрийскую библиотеку, убивали ученых-агностиков, а потом уничтожали монастырские собрания, сдирали фрески и резьбу, разбивали статуи. В XX веке в их руки попал динамит… Ненавижу! И ведь что самое поганое, поднимают бучу идеалисты со взором горящим, которые хотят только хорошего, а на проповеди активнее всего откликается толпа. Может, предложить леди Забини, чтобы она Савонаролу траванула? А то тоже кучу хороших вещей уничтожил. Впрочем, особо развернуться у него точно не получится, французы на Апенинский полуостров не вторгнутся. Пусть бы и пообличал роскошь и разврат, лишь бы власти фанатику не давали.

Вообще, против особо ретивых проповедников вполне можно использовать то заклинание, которым Басти окончательно угробил репутацию Мортона. Католическая церковь нуждалась в обновлении, но не таким зверским способом. Надо будет предложить, чтобы проклинали и тех, кто захочет охоту на ведьм устроить, и слишком толкованием Писания увлечется. И кучу людей спасем, и культурные ценности не пострадают.

Дело шло к очередной свадьбе. Новая невестка тоже оказалась миловидной и образованной. Нэд-младший ничего против нее не имел и старательно ухаживал под чутким руководством старших товарищей. А из Рима пришла папская булла. Папа не только одобрил, но и благословил новые овощи и специи. То ли хотел сильного союзника задобрить, то ли действительно понравилось. Лично меня больше всего порадовало, что там упомянули Невилла. Старина точно заслужил, как и благодарственное письмо, и крест из рубинов на золотой цепочке. Дикону прислали Золотую Розу, причем в сопровождающих документах были упомянуты и мы с Энн. Нехилый такой аванс на будущее, но мы сами хотели этого союза.

В этом году урожай зерновых оставлял желать лучшего, но картофель уродился на славу, и в Англии никто не голодал. Бедняков подкармливали при монастырях, мы с Энн тоже устроили раздачи продовольствия. Она вообще увлеклась благотворительностью, даже предложила выкупать долги тех, кто попал в кабалу, с условием, что они отправятся осваивать новые земли в Атлантиде. Это было хорошим подспорьем для колонистов, тем более что в нашем случае речь не шла о белом рабстве. Человек не был обязан отрабатывать долг, ему могли даже помочь деньгами и инструментом. Единственно, он должен был прожить в колонии не меньше десяти лет. Девицы, согласные ехать с колонистами, получали небольшое приданое. Дикон поддержал начинания своей королевы специальным указом.

К нашему флоту, готовящемуся отправиться в Средиземное море, помимо бретонцев собирались присоединиться корабли из австрийских Нидерландов. В море они должны были встретиться с португальцами и двинуться в Сеуту, а уже оттуда, сверившись с рыцарями-ионитами и силами Чезаре Борджиа, начать рейд. Надо сказать, что такого мощного объединения мир не видел со времен Крестовых походов. Главнокомандующими назначили Гарри и Драко, которым пожаловали звания Адмиралов. Ох… Только бы все получилось! У меня сердце замирало, когда наших моряков благословлял архиепископ Кентерберийский, напутствовал Дикон и провожали все мы. Только бы вернулись… Только бы ничего не случилось… Только бы…

Отплытие кораблей подгадали к самому благоприятному дню из всех возможных. Гороскопы рассчитывала наша команда, а Рабастан провел специальный ритуал, который должен был защитить корабли и моряков от черной магии.

Вот когда пожалеешь об отсутствии средств связи, разве что слухи дойдут. Хорошо, что дел полно, есть на что отвлечься. Мы с Диком продолжались принимать больных и увечных. Коллекцию стоило пополнять, поместьем заниматься. Решать проблему с драконами и прочими магическими созданиями.

А тут вновь прибыли корабли из Атлантиды. И мне стало очень интересно, что же такое там происходит? Потому что внезапно нам привезли тыквы, фасоль и кабачки, а специально для меня прислали индеек и альпак. Нет, я только за, настораживало другое: где мой остров, а где фасоль с альпаками! Это как они такие расстояния преодолевать научились? Ведь для аппарации нужно знать точные координаты. Загадка. Надо будет прижать авантюристов. Хорошо еще, подробно расписали, что и как.

— У этих птиц очень вкусное мясо, — показала я письма, — и их можно разводить. Думаю, что стоит попытаться. Если дело пойдет, то поделюсь со всеми. А вот эти смешные существа дают совершенно замечательную шерсть. Правда, понемногу.

Энн пощупала присланные образцы.

— Том пишет, что в одежде из этой шерсти тепло в холод и не жарко в жару, — сказала я, — нам такая точно пригодится. Этих животных разводят туземцы.

— Очень нежная шерсть, — согласилась Энн, — а что они едят? Траву?

— Да, тут так написано, — кивнула я, — куда бы их пристроить? В Кент или в Йоркшир? Думаю, что лучше в Йоркшир, пусть вместе с овцами пасутся.

Дикон только головой покачал, но он уже привык, что из Атлантиды плохого не присылают. Тоже пощупал ткань.

— Наши ткачи наверняка могут более тонкое сукно выткать, — заметила я, — или пряжу сделать.

За время путешествия альпаки привыкли к людям и давали себя погладить.

Дикон пожал плечами.

— Разводи, кого хочешь, — сказал он.

Альпаки отправились на север, а индейки — в Кент.

А все-таки интересно, как наши маги так лихо преодолевают большие расстояния? Вошли в контакт с местными колдунами? Или есть что-то еще? Но, думаю, что рано или поздно это узнаю.

И узнала…

Однажды вечером в моих комнатах появился хитро улыбающийся Том. Мы с Энн как раз отбирали присланные раковины, из которых можно было снова сделать красивые чаши. Дикон не вмешивался в процесс, он отдыхал, прихлебывая вино.

— Том! — страшно удивилась и обрадовалась я. — Откуда ты взялся? Рада тебя видеть! Как там дела? И как ты добрался? Нам не сообщили, что еще корабль пришел.

Том поставил на стол большую шкатулку, скорее даже сундучок.

— Добрый вечер, Ваше Величество! Миледи. Я прилетел.

— Прилетел? — перепросил Дикон. — Как прилетел?

— На пернатом змее, — широко улыбнулся Том, — сейчас он отдыхает в Мортленде, а потом я его вам с удовольствием покажу.

Вот это да! А Том тем временем небрежно откинул крышку сундучка. Мы с Энн дружно ахнули. В свете свечей буквально вспыхнули и заискрились крупные и яркие изумруды. Целый сундучок изумрудов! Дикон отставил кубок, лишь чудом не поперхнувшись. Еще бы, таких ярких и чистых камней да еще в таком количестве никто из нас не видел.

— Это от нас с Сириусом, — улыбнулся Том, довольный произведенным эффектом, — тут хватит и на украшения, и на продажу останется.

— Расскажи про змея, — попросила я, взяв в руку один из камней, — и вообще, как вы там? Очень сложно? Ты есть хочешь? Или вина?

Камень, который я поднесла к свече, ярко вспыхнул. Фантастическое зрелище!

Получивший кубок с вином Том широко улыбнулся и стал рассказывать.

— Эти змеи очень умные и миролюбивые, — сказал он, — живут в горах. Людей не очень-то жалуют, потому что те туземцы, что живут дальше на материке, их ловят и селят в своих храмах. Летать не дают и кормят, чем попало. А еще притаскивают им девиц вроде как в жены и на съедение. А змеи рыбу любят, им эти девицы и даром не сдались. Но с голодухи и не такое сожрешь, конечно. Вырваться на свободу редко получается, их чарами сковывают. Ну и вот, мне их жалко стало. Так что мы с Хагридом и с Сириусом начали их освобождать и отпускать на волю. Они себе гнездо на острове устроили, под нашей защитой. Договориться с ними можно, они разумные. Летать обожают, при этом могут переносить значительный вес. Ну, я с ними и договорился, теперь обследуем новые земли. У нас там хорошо. Все здоровы, приветы передают. Если хотите, можно и в гости слетать. Часто туда-сюда летать не получится, далековато. Мы с Сириусом на двух змеях прилетели. Им надо отдохнуть как следует, а потом можно и обратно. Если хотите с нами, то мы потом всех вернем на другой паре. Лететь примерно час.

— Сириус в Мортленде? — переспросила я. — Ой, как я рада! И у Хагрида мечта осуществилась.

Дикон залпом допил вино. Да, таких новостей он явно не ожидал. Энн перебирала камушки в сундучке.

— Час на полет через океан? — уточнила я.

— Ну да, — подтвердил Том, — они чуют магические проходы и ускоряются, но это от времени года зависит. Как с теми ветрами, что по полгода дуют в одну сторону. Там у себя мы летаем как хотим, а через океан не всегда получится, но сейчас все в порядке.

— Никогда не думала, что змеи умеют летать, — сказала Энн, отложив несколько крупных камней, — очень хочу на это посмотреть. А то я только единорогов видела.

— Может быть, действительно — слетаем к нашим через океан? — предложила я, тоже запустив руки в сундучок. — Прелесть какая! Никогда таких красивых изумрудов не видела. Сперва надо себе отложить, а то налетят.

— А это не опасно? Лететь через океан? — спросила Энн, поднося к свече камень размером с голубиное яйцо. — О, это мне, я хочу такую брошь!

— Подожди! — сказала я. Оторваться от камней не получалось. Никаким пернатым змеям, даже способным летать через океан, это не под силу. — А если закрепить цепочку в прическе, чтобы камень свешивался на лоб? Как думаешь?

— О! — Энн еще раз взглянула на камень. — Ты права! А еще на шею и в уши. Сейчас подберу по комплекту.

Том коварно улыбался. Дикон придвинулся поближе, он тоже не смог устоять перед переливающимся великолепием. Тем более что сам понимал толк в драгоценностях и с удовольствием носил их, а тут еще такая возможность отобрать камни самому. Грех не воспользоваться.

К тому же эти камни были отменного качества. Лучшие в мире.

— Это нашли на островах? — спросил Дикон.

— Нет, Ваше Величество, — ответил Том, — на большой земле. Туземцы разрабатывают копи, но мы нашли еще одну. На островах кое-где есть золото, но таких камней нет. Я видел и серебро, потом обязательно пришлем. Очень хотелось привезти именно эти камни. Мы с Сириусом привезли растения, их сейчас должны забрать Невилл и Пэнси, а Сириус пока отъедается.

— Соскучились по английской еде? — спросила я.

— Да, — кивнул Том, — там много вкусных фруктов, рыбы, мяса, но хочется чего-то привычного.

— Хочешь? — я показала на большое блюдо с фруктами. — Угощайся!

Том поблагодарил и впился зубами в яблоко.

— Ох, как хорошо!

— Давай я тебе жареную курицу закажу, — предложила я, — или колбасу с элем? А может, паштет из кролика? Или еще чего?

— В Мортленде поем, — ответил Том, — змеи и взволноваться могут, тогда Сириус один не справится. Сейчас Тирли позову и отправлюсь.

— Ой, я с тобой! — тут же подхватилась я.

— Куда это ты? — отвлекся от изумрудов Дикон.

— Смотреть на пернатых змеев, — ответила я, — а вы что, не хотите? Тирли перенесет туда и обратно, никто и не заметит. Только сундучок запереть надо, чтобы кто-нибудь нос не сунул.

— Я тоже хочу посмотреть, — сказала Энн, — я с вами. Это ведь не очень сложно? И не больно?

— Нет, — ответил Том, — совсем не больно, миледи. С домовиками перемещаться проще всего.

— Тогда я тоже с вами, — вздохнул Дикон.

Том запер сундучок, вручил ключ королю и позвал Тирли.

— Она может перенести двоих людей за один раз, — пояснил Том, — нужно просто взять ее за лапку.

— Тирли перенесет! Тирли может! — закивала головой домовичка.

Дикон взял ее за лапку, и с негромким хлопком из комнаты исчезли и он, и Том с Тирли.

Хлоп…

— Теперь наша очередь, Энн, — сказала я, беря Тирли за лапку.

Тихий хлопок, легкое головокружение, и вот мы уже стоим в большой комнате Мортленда.

Похоже, что нас ждали, потому что никто не удивился. Снейп и Гермиона потчевали Сириуса, который с блаженным выражением на лице буквально пожирал йоркширский пудинг. Тут же присутствовали Шелтон и аббат. Ну, куда же без него…

Змеи, на которых мы тут же отправились смотреть, спали возле дома, свернувшись в кольца.

— Пресвятая Дева! — в полном шоке прошептала Энн.

Еще бы! Змеи были огромными, с переливающейся в свете факелов чешуей. Тяжелые головы украшали самые настоящие рога, складывающиеся в корону. Видимо, почуяв нас, они открыли огромные желтые глаза.

Не знаю, как Дикон умудрился не попятится от такого зрелища.

Том зашипел, и один из змеев опустил голову и подобрался поближе к нам.

— Ему нужно нас всех обнюхать, чтобы потом узнавать, — пояснил Том, — а воздух они пробуют языком. Я им сказал, что вы друзья и не будете их обижать.

— Такого обидишь! — пробормотала я.

— К сожалению, еще как, — вздохнул Том, — я же говорил — на редкость миролюбивые создания. Если кого и зашибет, то случайно. И они разумные. Я краем уха слышал, что туземные маги пытались их заставить нападать на своих врагов. Из этого ничего не вышло, они скорее спрячутся.

Да, как бы и у нас не нашлись желающие использовать чудесных змей таким образом.

— А где у них перья? — спросила я.

— Нет у них перьев, — усмехнулся Том, — это из-за этих отростков вокруг морды, они по форме перья напоминают.

Змеи пробовали воздух длинными раздвоенными языками. Дикон протянул руку.

— Они не страшные, — сказал он, — я это чувствую. В них нет ничего злого.

Очень интересно. Кровь Мелюзины дала о себе знать?

Мы с Энн тоже протянули руки змеям, которые осторожно прикоснулись к нашим ладоням языками. Легкое, почти невесомое прикосновение, никакой слизи или слюны. Большие желтые глаза с вертикальным зрачком смотрели на нас как будто с интересом. Один из змеев опустил голову и придвинул ее к Дикону.

— Просит, чтобы почесали, Ваше Величество, — пояснил Том, — вон там, у основания рогов, очень чувствительное местечко.

Дикон без малейшего страха почесал указанное место. Змей зажмурился.

Второго почесали мы с Энн. Он зашипел.

— Нравится, — пояснил Том, — говорит, что от вас пахнет… Э-э-э, Ваше Величество, они в вас что-то родственное почуяли. Вот он и признал дам, как ваших.

«Самок», — подумала я. Все-таки что-то змеиное в Диконе обнаружилось.

— Кровь Мелюзины, — тихо проговорил Снейп, — дело в этом, Ваше Величество.

— А он совсем не холодный, — поделилась ощущениями Энн.

— Теплый и приятный, — согласилась я.

— А как они летают, если у них крыльев нет? — заинтересовался Дикон.

— Магия, — пожал плечами Том, — кто знает. Они же волшебные существа.

Мне было интересно, как монахи на острове к этим существам отнеслись. Змеи все-таки. Хотя вот аббат смотрит с интересом и без страха. И тоже не прочь погладить. Ну, наш аббат — мужик патологически любопытный и очень даже прогрессивный, если что. Сопровождающие его монахи явно больше боятся.

— А на них летают верхом? — спросил Дикон.

— Они могут взять двух всадников, — ответил Том, — для остальных мы приспособили что-то вроде носилок. Там внутри много подушек, так что сидеть удобно. И почти не укачивает. А груз в зачарованных ящиках перевозим. Если человек не волшебник, то ему для таких полетов амулет нужен. Братья-доминиканцы так путешествуют. Очень удобно проповеди читать, и туземцы не нападут, они змеев все-таки почитают. Ну, а маги страхуют, чтобы чего не вышло. Там колдовать очень легко.

Мне очень захотелось взглянуть на доминиканцев, путешествующих на пернатых змеях. Да, таких проповедников точно выслушают, да еще и с почтением.

Наконец мы смогли оторваться от чудесных созданий и прошли в дом, где нам тут же налили вина и выставили угощение.

— Я бы с огромным удовольствием побывала на острове, — сказала я.

— Это не сложно, — улыбнулся Том, — никто и не заметит. Дело в том, что когда в Англии ночь, то там день. Так что можно выбраться и все осмотреть, а потом вернуться обратно. Единственно, придется бодрящее зелье принять. И укрепляющее.

Дикон нахмурился. Было видно, что ему безумно хочется полетать на пернатых змеях и посмотреть на далекий остров, где столько чудес.

— Если вы туда отправитесь, — сказала Энн, — то я с вами. Очень хочу все увидеть.

Ого! Ну, если даже Энн в дальние страны собралась, то Дикон точно не устоит. Можно будет и Шелтона с собой захватить, он ведь хотел на остров.

— Надо проведать братию, — сказал аббат, выставив кувшинчик с ананасовым ликером. — Как они там? Сердце не на месте. И гостинцев передать, раз там нашей еды нет. Яблоки с грушами, сливы. Колбас тоже. Эля несколько бочонков.

И посмотрел на Дикона. Все, наш король готов, точно полетим в гости.

— Леди Барбара, — между тем подъехал ко мне аббат, — я тут на новых животных посмотрел, мне мистрис Гермиона дала ткани рассмотреть и пощупать.

Начинается…

— Альпаки сперва должны у нас обжиться, — сказала я, — за ними наблюдать надо. Вдруг наша трава не подойдет или еще что? Может им какой дополнительный корм потребуется. Пусть брат Саймон и мистрис Гермиона разберутся, а потом я буду только рада передать несколько аббатству. И других наверняка привезут. Птиц, которых я в Кент пока отправила, я тоже потом пришлю.

Аббат счастливо вздохнул и подлил всем ликера. Все-таки он неисправим, но мне он нравится таким, как есть. Я в любом случае в накладе не останусь, альпаки дают мало шерсти, так что насытить рынок у нас не получится. Да и, честно говоря, меня гораздо больше интересовала одежда и теплые и легкие одеяла для себя, а не перспектива заработка. Денег хватало. Душистый перец оказался востребованным, как и ваниль со жгучим и сладким перцами. Одного этого хватало на личные покупки и пополнение библиотеки и коллекции. Прочие денежки оседали в сундуках. Даже как-то непривычно.

Я жертвовала деньги на бедных и на церковь, это было принято. Может, какую стипендию учредить? Надо будет об это подумать и посоветоваться с советниками и друзьями Нэда, Дика и Джона. Хотя у нас впереди проект Энн, тоже можно будет поучаствовать.

Наконец мы договорились, что отправимся в Атлантиду, когда змеи отдохнут, и вернулись домой, захватив из Мортленда немного ананасового ликера от аббата. Нас не хватились, никто не бегал по коридорам с криками, что король с королевой и мной пропали, все было тихо.

Дикон снова открыл сундучок с изумрудами. Без посторонних он мог действовать более непринужденно.

— Новую брошь на шляпу хочешь? — хихикнула Энн, снова запуская руки в сверкающее великолепие. У Дикона эти броши были любимыми украшениями. На плечи он надевал только свой орден Подвязки. Правда, оставался еще ворот нижней рубахи. Ну и перстни, конечно.

Дикон выбрал крупный камень и поднес его к свече.

— На солнце будет очень ярко сверкать, — сказал он, — и нечего дразниться. Можно подумать, сами броши не любите.

— Мне больше серьги нравятся, — ответила я, — но из этого столько всего можно придумать — глаза разбегаются.

Энн кивнула, давая понять, что у нее тоже появились интересные идеи.

— И на свадебные подарки тратиться не придется, — сказала она, — ну, только за работу ювелира и золото.

— Этот можно в рукоять кинжала вставить, — сказала я, вынимая из сундучка еще один камень, — очень красиво получится.

Дикон тут же отложил камень в сторону. Парадное оружие стоило больших денег и часто становилось дипломатическим подарком, но что-то мне подсказывает, что этот кинжал останется у Дикона. Знаю я это выражение на его лице.

Спать мы легли не скоро.

Наутро Энн еще раз осмотрела отобранные камни и вызвала ювелира. Остальное под надежной охраной отправилось в сокровищницу.

Ювелир прибыл оперативно, а дальше начался сумасшедший дом, потому что даже многолетняя выдержка и привычка общаться с самыми разными клиентами не спасли почтенного мастера от шока, когда он увидел, с чем ему предстоит работать.

— Ва-ва-ва… Ваше Величество… — простонал он, порываясь рухнуть на колени.

Придворные дамы Энн и Имельда с Нарциссой, вызванные для консультации, тоже ахнули, стоило Энн открыть шкатулку.

— Какая красота! — слышалось со всех сторон.

— Но, Ваше Величество, откуда?! — начал приходить в себя ювелир. — Это невероятно! Я ни разу в жизни не видел таких камней! Это чудо! Простите, но откуда?!

— Из Атлантиды, — небрежно ответила Энн, — там еще есть. Его Величество сам выскажет вам свои пожелания, а остальное мы с леди Мортленд передали в казну.

Ювелир перевел взгляд на меня, моргнул и снова вернулся к созерцанию изумрудов. Пришедшие с ним помощники, которые всегда записывали и зарисовывали то, что мы хотели, так и стояли с разинутыми ртами.

— Заказ большой, — сказала я, — и сроки, честно говоря, поджимают.

— Нам нужны серьги, — стала перечислять Энн, — подвески, два ожерелья и кольца. А еще мы с леди Мортленд хотим украшения в волосы, чтобы камни спускались на лоб. Надо придумать интересную оправу. И чтобы она сочеталась с серьгами и ожерельями.

Профессионал в ювелире победил, и он склонился над камешками. Но руки у него все-таки подрагивали.

— Это для креста, — я отложила пять камней, — оправьте в золото. И цепочка к нему, конечно же. Это подарок, так что не подведите нас, мастер. А то, что останется после огранки камней, можно будет использовать для украшения кубков из раковин.

Паж бережно выставил на стол узкий ящичек, в котором находились раковины.

— Ваше Величество, миледи, — почтительно поклонился ювелир, — для меня большая честь получить заказ от вас. Надеюсь, что вы останетесь довольны результатом. Как и Его Величество.

Потом он явно набрался наглости.

— Прошу меня извинить, Ваше Величество, — проговорил он, — вы сказали, что остальное вы передали в казну? А вы случайно не знаете, Его Величество не планирует… то есть, может быть, он захочет продать?

— Понятия не имею, — ответила Энн, — но там довольно много.

— А, — послышалось от дверей, — уже заказываете? Ну, и что надумали? Добрый день, мастер!

— Ваше Величество! — поклонился ювелир. — Благодарю вас за честь! Это подлинное чудо! Я много лет занимаюсь моим ремеслом, но ни разу в жизни не видел таких чудесных камней.

Дикон кивнул.

— У меня тоже есть заказ, — сказал он, — надеюсь, что вы успеете к сроку.

Ювелир поклонился. Его помощники наконец пришли в себя и приступили к своим обязанностям. Дамы придвинулись ближе. Я кивнула своим. Для них камешки тоже были отложены.

Оторвались мы с Энн по полной программе. Наконец, мастер отбыл вместе с камушками, охраной и эскизами.

— Сейчас узнают про изумруды, и начнется, — зловеще предсказала я.

Энн кивнула. Семейство точно заинтересуется. И не только женская часть. Это не англичане XX века, для которых допустимыми мужскими украшениями были лишь обручальное кольцо, булавка для галстука, запонки и часы. А парни еще и все в своего дорогого папочку, который очень любит наряжаться и украшаться. Для своей невестки я серьги и брошь заказала, но ведь точно захочет и украшение на лоб. Но на свадьбе Нэда-младшего такое будет только у нас с Энн, остальные могут потом наверстывать. В конце концов, кто тут главный?

— А платья к таким изумрудам какие? — напомнила о важном Нарцисса.

И вакханалия началась по новой.

Глава 27, в которой остров Барбары покоряет с первого взгляда, а в Англию прибывает восточный посол

Слухи о фантастически прекрасных камнях из Атлантиды разнеслись по Лондону как лесной пожар. Дикон продал немного за очень хорошие деньги, что только подогрело интерес. А мы тем временем собирались слетать на острова.

Было решено сохранить полет в тайне, потому что иначе пришлось бы тащить с собой не только родственников, но и свиту. А это кошмар. Если что, потом можно будет и это устроить, а пока хотелось всего лишь утолить собственное любопытство. С нами собирались аббат с несколькими своими монахами, Невилл, Гермиона со Снейпом, Люциус, чтобы уточнить кое-что для будущей торговой компании, и Шелтон. Они вместе с Энн планировали устроиться в носилках. Мы с Диконом решили лететь верхом вместе с Томом и Сириусом. Носилки были очень удобными, с большим количеством подушек, да и окна там имелись, но полететь верхом на пернатом змее — куда круче.

Для магглов создавали амулеты, облегчающие магическое перемещение. Аббат забивал грузовое отделение местными деликатесами, сукном, полотном и инструментами, которые могли пригодиться нашим колонистам.

И вот день, точнее ночь, великого путешествия настал. Мы демонстративно заперлись в моей спальне, отпустив всю прислугу, а потом с помощью Тирли переместились в Мортленд.

Змеи не спали. Да и поспишь тут, когда вокруг народ суетится. Аббата чуть ли не всем монастырем провожали. Хорошо еще, вся компания из Миддлхэма во главе с графиней сейчас в Лондоне к свадьбе готовится. И деревенских не видно.

Носилки оказались размером с трамвай. Сидений внутри не было, но мягкий пол и большое количество подушек позволяли устроиться с большим комфортом. Да и окна располагались так, что вполне можно было любоваться окрестностями, сидя на полу.

— Двери магические, — объяснял Сириус, — но все равно вовремя полета стоит держаться от них подальше.

Снейп раздавал амулеты.

Почуявшие Дикона змеи потянулись за лаской. Том опечатал грузовой отсек и проверил пассажирский. Аббат отслужил короткую мессу на переносном алтаре.

— Ну, с Богом! — сказал он.

Энн устроилась среди подушек.

— Если кого укачает, — сказал Снейп, — то у меня есть лекарство.

Дикон подсадил меня на того змея, которым должен был управлять Том. Сидеть оказалось неожиданно удобно, почти как в кресле. Сириус и Ричард устроились на втором. Монахи отошли в сторону, они собирались ждать нас тут до утра. Том подал сигнал на парселтанге, и два пернатых змея взмыли в небо.

Ощущение было просто невероятным. Когда-то давно и не в этой жизни мне доводилось летать на самолетах. Жалкое подобие настоящего полета. Здесь не было перегрузок, даже ветер не так уж бил в лицо, наверное из-за того, что мы летели на волшебных созданиях. Где-то далеко внизу остались деревья, погас огонек костра, промелькнули стены Миддлхэма. Кое-где виднелись тусклые огоньки, я уже не могла бы назвать деревни и городки, над которыми мы пролетали. Над головой висели яркие звезды. Луна важно выплыла из-за облаков, и в ее тусклом свете я четко разглядела линию прибоя и безбрежную тьму впереди. Океан. Море Мрака древних. Но мы догоняли уходящий день, так что очень скоро эта тьма рассеется.

Том повернул ко мне голову.

— Держитесь крепче! Сейчас они найдут проход.

Я ухватилась за его пояс. Ох! Словно почуяв что-то, оба змея резко ускорились. Звезды над головой вдруг понеслись назад и слились в одну сверкающую пелену. Я почувствовала, как нас словно бы пропускает какая-то перепонка, а потом мы рванули вперед с безумной скоростью. Я даже зажмурилась.

Не знаю, сколько все это продолжалось, но вот мы снова преодолели какое-то препятствие, скорость снизилась, и змеи пошли на снижение.

Я открыла глаза и вскрикнула от восторга. Все вокруг заливал удивительно нежный свет от встающего солнца, а далеко внизу в лазурном море виднелись ярко-зеленые острова, окантованные белоснежными полосками пляжей. Карибы… То есть, Атлантида…

Змеи медленно снижались, давая возможность рассмотреть все великолепие. Вот и мой остров. А они тут шикарно устроились, надо заметить. Очень даже добротные каменные дома, форт, надежно защищающий удобную бухту, очаровательная церковь, напоминающая о Болтоне. Сразу видно, что для строительства и обустройства тут вовсю пользовались магией. В бухте на якоре стояли два корабля, на берегу валялись рыбачьи лодки.

Змеи приземлились почти у самой воды. Том помог мне спуститься, и я первым делом почесала у основания рогов чудесного существа. Змей прикрыл глаза и вздохнул от удовольствия. Дикон точно так же поблагодарил того змея, на котором летел сам. Сириус открыл двери «пассажирского салона».

— Как тут красиво! — восхитилась Энн. — Никогда такого не видела!

— Тебя не укачало? — спросила я.

— Нет, — сказала она, — это ты вечно жалуешься на носилки, а в этих очень удобно. И так хорошо все видно.

— О, нас заметили! — усмехнулся Том.

В церкви ударил колокол, и вскоре нас окружили колонисты. Как же я была рада вновь увидеть Лаванду и Хагрида!

Довольный аббат, которого приветствовали уже прижившиеся на острове монахи, попросил Тома передать всем гостинцы.

— Эль! — восхитилась Лаванда. — Как здорово! Знаешь, все-таки мы тут все соскучились по английской еде.

— Теперь будем присылать, — улыбнулась я, — хоть иногда полакомитесь. А мы не прочь угоститься тем, что есть тут у вас.

— Это всегда пожалуйста! — широко улыбнулась Лаванда.

Но сперва мы проследовали в церковь, где отслужили мессу, а вот потом началась пирушка — прямо на главной площади. Блюда нам подавали в основном рыбные и из морепродуктов. И на столе было очень много всевозможных тропических фруктов. Вкуснятина! А вот колонисты наслаждались гостинцами из далекой Англии.

— Мы даже не все названия знаем, — отчитывался брат Эндрю, — у местных язык уж очень своеобразный. Наверное, придется по-своему называть.

Я, честно говоря, за давностью лет признала только бананы, кокосы и авокадо. Разноцветная мякоть с семенами, которую так вкусно есть ложкой, была выше всех похвал, но название этого фрукта я так и не вспомнила.

— А как дела с местными? — спросил Дикон.

— Ну, скажем прямо, нам они не обрадовались, — усмехнулся Сириус, — но когда тут появилось гнездо пернатых змеев, то успокоились, так что все тихо. Сейчас остальные корабли ушли к материку. Надо будет слетать на разведку, узнать как дела.

— Я с вами, — тут же сказал Дикон.

А мне ужасно хотелось искупаться.

— У меня с собой масло от загара, — сказала Гермиона, — чтобы не обгореть на солнце.

— Можно и понырять, — тут же включилась в разговор Лаванда, — тут такие рыбки красивые! И кораллы! А головные пузыри мы вам наколдуем. Как вы, Ваше Величество? Барбара?

— Я только за! — тут же сказала я.

Энн отпила немного кокосового молока, вздохнула и кивнула.

Так мы и разделились. Гермиона щедро снабдила всех маслом от загара, Дикон отправился с Томом обследовать окрестности, а мы рванули на пляж. Аббат явно разрывался между желаниями осмотреть все, что можно, и полюбоваться рыбками. Рыбки победили.

В воду мы полезли в нижних рубахах. Приличия, мать их. Гермиона и Лаванда наколдовали нам головные пузыри. Это было что-то невероятное! И огромного труда стоило удержаться от того, чтобы не хватать руками ярких рыбок и кораллы.

— Это цветы? — спросила Энн, указывая на актинии.

— Нет, — сказала Лаванда, — это такие животные. Они заманивают рыбок. Осторожно, миледи, это не лепестки, а щупальца. Ожог очень неприятный, они ядовитые.

Как хорошо, что головной пузырь позволял разговаривать. Еще двое магов страховали нас на случай появления акул.

— Чудо! — бормотал аббат. — Чудо Господне! Благодарю Тебя, Господи, что позволил насладиться зрелищем творений твоих!

Наконец мы выбрались на берег и устроились в тени пальм. Нам тут же подали еще фруктов.

— Как хорошо, что я решила лететь с вами, — сказала Энн, — конечно, вы с Диконом показали бы мне воспоминания с помощью этой чаши, но это было бы не то.

— Здесь просто рай на земле, — вздохнул аббат.

— Бури здесь бывают очень сильные, — сказала ему Лаванда, — ветер такой, что деревья с корнем вырывает и может крыши с домов срывать. Это сейчас погода хорошая. Мы тут все дома магией укрепили, чтобы чего не вышло. А местные говорят, что и землетрясения бывают.

Аббат снова вздохнул, но тут же переключился на любимую тему.

— Леди Барбара, вы ведь позволите основать здесь филиал нашего аббатства?

— Конечно, — ответила я, — это хорошая идея.

От аббата не отвяжешься, но от него и польза есть. Пусть основывает монастырь, это и мне зачтется.

Дикон появился к обеду. Глаза у него только что не светились. Налетался. На рыбок у него времени уже не осталось, пора было собираться в обратный путь.

Нас щедро снабдили фруктами. А Сириус показал мне местный янтарь.

— Зеленый и голубой? — страшно удивилась Энн.

— Какая красота! — восхитилась я. — Спасибо, Сириус! И сколько тут интересных включений!

— Мы хотели с кораблем отправить, — сказал Сириус, — пока не так много нашли. Но раз уж так получилось, то держите образцы. Потом еще будет.

Как же не хотелось возвращаться… Но делать нечего, королям отпуск не положен. И, распрощавшись с колонистами, мы отправились в обратный путь.

Честно говоря, я устала, но лететь мне все равно понравилось. Тут впору позавидовать тем, у кого есть постоянный доступ к волшебным змеям. И обязательно надо будет снова побывать на моем чудесном острове, да и на остальных тоже. Уверена, что Дикон присмотрел новые места для фортов и баз.

Энн тоже позевывала, но выглядела довольной и счастливой, а аббат светился собственным светом. Маги тоже недовольными не выглядели.

Монахи терпеливо дожидались в Мортленде и встретили нас с благоговейным восторгом. Понятно. Маги, умеющие управляться со змеями — это одно. Королю тоже по должности положено. Но родной аббат и свои же братья, совершившие такое путешествие, это совсем другое.

— Свершилось, братия! — торжественно провозгласил аббат. — Господь исполнил мою мечту, и я побывал в Атлантиде. Но и у вас есть такой шанс. Леди Мортленд разрешает нам основать филиал нашего монастыря в своих землях.

Зевающий Шелтон помогал Гермионе выгружать ингредиенты для зелий. Мы честно разделили фрукты, я подарила аббату кусок голубого янтаря, и Тирли вернула нас троих во дворец. Я выставила на стол шкатулку с зельями.

— Ну что? Поспим немного или сразу зелье примем?

— Светает уже, — зевнул Дикон, — давай свое зелье.

— И я тоже выпью зелье, — сказала Энн, — лорд Малфой пообещал прислать Омут Памяти и помочь с извлечением воспоминаний. Я хочу еще раз посмотреть на рыбок.

— Рыбки? — переспросил Дикон.

— Очень красивые рыбки, — кивнула Энн, — и еще всякие чудеса подводные. Там были такие — я думала цветы, а это оказались настоящие хищники с ядовитыми щупальцами. Но это так красиво! Как сад под водой, где вместо птиц рыбы.

Я раздала флаконы с зельем, выпила его сама и приступила к сортировке янтаря. Голубой и зеленый вполне можно было пустить на украшения, а вот интересные включения… Таких в моей коллекции не было. Тут тебе и осы, и большие муравьи, и даже маленькая ящерка. Листья папоротника тоже попадались.

— Все в свою коллекцию утащишь, — хмыкнула Энн.

— Это наша коллекция, — ответила я, — такой ни у кого нет. Ты из какого янтаря ожерелье хочешь?

— Так сразу и не решишь, — Энн рассматривала камни.

Дикон запил зелье вином и заел бананом.

— Коллекция — это хорошо, — сказал он.

— Дикон, издай, пожалуйста, указ, — попросила я, — чтобы никто не мог что-то забирать из коллекции, а только добавлять в нее что-то новое и интересное! И чтобы книги никто не мог уничтожать. А за уничтожение библиотек и архивов чтобы смертная казнь была.

— Кому может понадобиться уничтожать архивы? — страшно удивился Дикон.

Знал бы ты, кому…

— Просто представь, что кто-то захочет скрыть неблаговидные поступки своих предков, — сказала я, — или приписать им то, что сделали другие. Это очень плохо, но так делают. А уничтожать книги — грех!

Дикон нахмурился.

— Знаешь, — сказал он, — а ты права. Тоже о таких вещах слышал. Действительно, стоит издать такой указ. И защищу я твою коллекцию, не бойся, не отберут у тебя твои камушки и прочее.

— Это наша коллекция, — согласилась Энн и тоже очистила банан.

Я же предпочла полюбившийся мне фрукт, наконец вспомнив его название — маракуйя.

— Это все надо съесть побыстрее, — напомнила я, — а то испортится. Жалко же, из такой дали привезли.

— Да, мне тоже об этом сказали, — согласилась Энн, — но тут много. Надо будет пригласить детей.

Дикон оглядел гору фруктов. На наших детишек можно положиться, да и поделиться стоит. Они и так будут бубнить, что их с собой не взяли. И на янтарь глаз положат. Срочно! Срочно нужен королевский указ о неприкосновенности моей коллекции.

Разумеется, на наше приглашение тут же собрались все, включая леди Сесили, которая здорово сдала последнее время, но продолжала интересоваться всеми новинками.

— Это из Атлантиды? — спросил Нэд. — Прямо оттуда? Разве пришли корабли?

— Мы там побывали этой ночью, — ответил Дикон, — и решили угостить всех вас.

— А мы? — первым возмутился, естественно, Дик.

— Побываете еще, — ответила я, — угощайтесь лучше, пока не испортилось. Это очень нежные фрукты, они долго не хранятся.

Леди Сесили пробовала все очень осторожно.

— Необычный вкус, — сказала она, — но приятный.

Услышав, что фрукты могут испортиться, наши обормоты и гости из Фландрии поднажали, и вскоре о вкусных гостинцах напоминала лишь их кожура.

— Наверное, нам никто и не поверит, — вздохнула графиня, — но это не важно. Я-то точно буду знать, что попробовала все это. Большое спасибо за приглашение.

— Но как у вас получилось побывать в том месте? — спросила Маргарет, сестра Ричарда. — Это какое-то колдовство?

Дикон рассказал о пернатых змеях.

— Язычники мучили этих прекрасных созданий, — сказал он в конце, — а теперь они счастливы помогать христианам, которые их не обижают. Их нельзя заставлять нападать на других людей, а так они помогают путешествовать миссионерам. И перенесли наших людей в Йоркшир вместе с грузом. Именно так нам доставили изумруды.

— А как на них посмотреть? — тут же спросил Нэд.

— Думаю, можно найти безлюдное местечко, — предложила я, — а то паника начнется. Это только наш аббат ничего не боится. Кстати, я дала разрешение основать на моем острове филиал Болтонского аббатства.

— Это доброе дело, — тут же кивнула леди Сесили.

А потом я показала янтарь… И Дикон тут же вызвал секретаря, чтобы составить черновик указа про неприкосновенность моей коллекции. Хорошо еще Энн сразу же припрятала два самых красивых образца.

— Когда придут корабли, то пришлют еще, — сказала я, — это нашли на моем острове. Ученые люди говорят, что это окаменевшая смола. А на островах растут другие деревья, не такие как на берегу Балтийского моря, откуда мне привозили янтарь раньше. Поэтому и цвет другой.

— Такого точно ни у кого нет, — вздохнула сестра Ричарда, — но я теперь обязательно соберу свою коллекцию.

— И я тоже, — согласился с ней Габсбург.

Ткань из хлопка тоже понравилась, а потом все пили кокосовое молоко. Вроде бы отделались малой кровью…

Потом появился Малфой с Омутом Памяти, и мы с Энн пересмотрели воспоминания с рыбками. Надо себе такой Омут раздобыть. Дикон рыбок тоже оценил, а потом занялся своими собственными воспоминаниями.

— Нужно отправить туда побольше людей, — сказал он, — поселения можно устроить и в других местах. С такими помощниками, как эти змеи, у наших людей всегда будет надежная связь, они не останутся без помощи. А что касается большой земли, то там не все просто. Земли эти богатые, но те, кто там живут, настоящие дьяволопоклонники, они приносят своим идолам человеческие жертвы.

— Трудно будет обратить таких в истинную веру, — покачала головой я, — но с Божьей помощью братья справятся. И мы им конечно же поможем.

— Да, — кивнул Дикон, — я взял у миссионеров отчет и уже отправил его в Рим.

Вот не знаю я, что будет с ацтеками… Но, похоже, пока их попытаются переубедить, а не прикончить. Эпидемий быть не должно, там Том бдит, но все равно жутковато.

Энн задумчиво покачала головой, но потом снова вернулась к созерцанию рыбок.

На пернатых змеев всей компанией, включая придворных, мы полюбовались на другой день. Том и Сириус ночью прилетели на своих друзьях и спрятали их в Гринвиче, в парке дворца. Дик и Лукреция были в восторге, что такие чудесные звери оказались у них в гостях. Дамы ахали и взвизгивали, наши Три Солнца почесывали головы змеев, которые жмурились от удовольствия.

— Я бы побоялась летать на таком, — сказала мне леди Сесили, — а вы молодцы! Что там с монастырем и миссией? Мой сын сказал, что отправил отчет в Рим.

— Я дала разрешение на основание монастыря, — ответила я, — и хочу помочь деньгами. Нужно многое закупить. Вроде бы, на соседнем большом острове есть железо, но его не просто добыть. Так что пока все придется отправлять из Англии. И они там очень скучают по нашей еде.

Леди Сесили важно кивнула.

— Я сделаю вклад в этот монастырь, — сказала она, — это очень хорошее дело.

— Благодарю вас, миледи, — улыбнулась я, — ваша помощь для меня много значит.

Понятно, что наша с Энн, скажем так, свекровь хочет обеспечить себе заупокойные молитвы, но то, что она выбрала для этих целей монастырь на моем острове, тоже кое-что значит. Она тут и в первых рядах тех, кто осваивает новые земли, окажется, и мне поддержку выкажет. А это хорошо.

Наконец пернатые змеи, нагруженные инструментами, вкусностями и элем, отправились в обратный путь. С ними полетели и десять монахов, которых благословили на основание новой обители. У них на руках были официальные бумаги. Я снова оплатила всю церковную утварь, а леди Сесили внесла крупную сумму на необходимые покупки. К нам присоединились Энн, Дикон и все дети.

Состоялась свадьба Нэда-младшего с Маргарет, и гости отправились восвояси. Мы очень тепло расстались и с сестрой Ричарда, и с будущим императором Священной Римской Империи. Я обещала держать их в курсе всех новинок, которые привезут из Атлантиды. Дикон заключил важные договора и потирал руки. Невилл пообещал помочь с теплицами и рассадой.

И, наконец, до нас стали доходить новости с театра военных действий. Огромный флот встретился в Сеуте и двинулся вдоль побережья Северной Африки, выжигая базы пиратов и громя прибрежные города.

Старый конфликт разгорелся с новой силой. К тому же в Африку перебирались и вытесняемые из Испании арабы и евреи, не желающие принимать христианство. Святая Эрмандада получала все больше прав. И принявшие титул католических королей Фердинанд и Изабелла никак не могли остаться в стороне от такого важного дела. Испанские корабли присоединились к эскадре. Страшно даже представить, как они все делили командование. Хорошо, что на нашей стороне был Чезаре, а следовательно — и папа. Корабли рыцарей-иоаннитов перевозили в Европу освобожденных рабов-христиан. Им выдавали письма от имени папы, чтобы все оказывали им помощь и содействие, и немного денег, чтобы эти несчастные смогли вернуться на родину.

Самыми яростными врагами пиратов по понятным причинам были испанцы и португальцы. По доходящим до нас слухам король Неаполя тоже решил принять участие в расправе над старыми врагами. Даже французы не остались в стороне. Полыхало все побережье Северной Африки.

— Они все припишут себе, — сказала я, — а это идея Чезаре и наших детей.

— Ничего, — ответил Дикон, — они все понимают, что без наших кораблей и адмиралов ничего бы не получилось. Мне не жалко славы, у нас ее и так достаточно.

— Надо помочь тем несчастным, у которых не осталось никого на родине, — вздохнула Энн, — я пошлю деньги на Мальту. Добрые рыцари столько делают для освобожденных рабов.

Узнав об этом, к Энн присоединились многие знатные люди и купцы. Даже бедняки были готовы пожертвовать на помощь бедолагам. На Мальту отправили крупную сумму в тысячу фунтов.

Слухи до нас доходили уже просто фантастические. Флот дошел до Александрии. Мамелюки запросили помощь у турок, с которыми до этого воевали. Отказать турки не смогли, и их корабли были уничтожены. Как бы нас в Крестовый поход не втравили.

Но папа решил остановиться. В Рим срочно отправилось наше посольство, в которое включили Люциуса Малфоя. Как бы дорогие союзники не прихватили себе большую часть добычи. Дикон помнил, о чем говорил Драко. Вряд ли нам обломится Гибралтар, но базу на Мальте мы получить могли.

Народ волновался. Ксено Лавгуд начал выпускать свою газету, где печатал последние новости о ходе военных действий, оставив немного места для объявлений и рекламы. Невзрачные с виду листки сметали со свистом. Дикон разрешил использовать курьерскую эстафету для доставки газет в другие города. Называли их, естественно, не газетами, а вестниками. Тоже неплохо.

На Рождество нам приготовили индейку, точнее — атлантическую курицу. Вкусно. Особенно с картофельными крокетами, фасолью в остром томатном соусе, кукурузой и прочим. Печеная тыква тоже была хороша. Вкусные блюда из овощей раздавали на улице. Народ славил короля. На нашу с Энн долю тоже досталось здравиц.

Из обители Болье пришло известие о смерти бывшей королевы. Похоже, что больше всего ее подкосили обида и злость. Люди частенько сравнивали двух братьев-королей и их королев. Надо ли говорить, что Эдвард по всем статьям проигрывал Ричарду, а Элизабет — Энн. Да и ко мне англичане относились с большой симпатией, ведь мы с сыном лечили людей. Все дети Дикона пользовались большой популярностью, как, впрочем, и племянники с племянницами.

Альпак наконец можно было стричь, и я заказала большие ажурные шали для нас с Энн, леди Сесили и графини. Для английского климата легкие и теплые шали подходили идеально. Мы опять оказались законодательницами моды. Придворные дамы просили разрешения прикоснуться к шалям и восторженно закатывали глаза.

— Какие полезные эти животные, — сказала Энн, — даже жалко, что шерсти так мало.

— Ничего, — ответила я, — скоро мне привезут еще альпак, а эти уже дали приплод. Когда у нас будет больше шерсти, я бы хотела одеяла из нее, но шали захотят и все наши.

Энн поправила шаль на плечах. Вечер был довольно промозглым, и даже пылающие камины не спасали от сырости. Дикон хмыкнул. Уж не знаю, считал ли он, что эта шерсть только для дам, но не думаю, что сам откажется — что от теплой одежды, что от одеяла.

— Скоро вернутся наши корабли, — сказал он, — уверен, что вам привезут самые роскошные восточные ткани. Хотя английская шерсть тоже хороша. И эти альпаки тоже.

— Как-то они там? — вздохнула я. — Ужасно соскучилась по Гарри и Драко. Они столько всего придумывали вместе с Нэдом, Диком и Джоном. Мне очень нравится их слушать.

— Да, — согласился Дикон, — я тоже жду их с нетерпением. Лорд Малфой прислал отчет: мы получаем несколько крепостей на Средиземном море и большой выкуп от мусульманских правителей.

Золото, щедро орошенное кровью. Кажется, у нас теперь не будет дыр в казне, но и расходы возрастут. Атлантида и новые крепости на Средиземном море — дорогое удовольствие. Хотя мой остров прибыль приносит.

Как бы там ни было, через неделю эскадра вошла в Темзу. Звонили колокола, стреляли пушки Тауэра. Восторженная толпа приветствовала своих героев. В довершение всего адмиралы прибыли в королевский дворец на верблюдах.

Мы ждали их в тронном зале в присутствии всего двора. Мое место теперь было по другую строну от Дикона. Все отличие от трона Энн — не такая высокая спинка.

Да, это было потрясающее зрелище! Узнаю руку Драко. Они с Гарри здорово похудели и загорели на южном солнце, а роскоши их нарядов и обилию драгоценностей позавидовали бы не только восточные владыки, но и персонажи сказок. Наши адмиралы дружно опустились на одно колено и склонили головы, а Люциус Малфой протянул Дикону свиток с договором.

— Ваше Величество! Ваш приказ выполнен. Подлые пираты, грабящие христиан, наказаны, а пленники освобождены. Мы почти не потеряли людей, есть лишь несколько раненых. Все корабли целы. А это выкуп и военная добыча.

Такого мы еще не видели… В зал вносили и вносили сундуки, набитые золотыми и серебряными монетами, богато украшенное оружие, потрясающей красоты посуду, шкатулки с драгоценными камнями, ковры, которыми можно было покрыть пол в самом большом зале дворца, рулоны изумительных тканей.

— Там еще лошадей доставили, — сказал Гарри, — а еще я приказал, чтобы все книги собирали — для леди Барбары. Вдруг что-нибудь пригодится, да и вообще…

— Ваше Величество, — обратился к Энн Драко, — нам сообщили, что вы хотели помочь тем из моряков, кто пострадает. Но таких почти нет, а мы привезли с собой детей, которых отбили у работорговцев. Среди них есть христиане, а есть и те, кто о себе ничего не помнит. Их готовили для продажи в гаремы. Не бросать же.

— Вы правильно сделали, — тут же сказала Энн.

— Да, — кивнул Дикон, — мы позаботимся об этих несчастных. Это мой долг, как христианина и короля.

Похоже, что у нас будет приют, но я только за. Эти дети, кем бы они ни были, заслуживают лучшей доли, чем стать секс-игрушками. Конечно, какое-то время они жили бы в роскоши, но как только повзрослели бы, их судьба была предрешена. Да и коротка жизнь у таких бесправных обитателей гаремов.

Архиепископ Кентерберийский и епископ Лондона кивнули.

— Это богоугодное дело, лорд Малфой. И оно зачтется вам с лордом Поттером. Я сейчас же распоряжусь, чтобы детей разместили в убежище при Вестминстерском аббатстве и обеспечили всем необходимым.

Вот и дело для Энн, а возможно и для Гермионы. Очень достойное приложение сил и средств.

В любом случае, это был триумф. От приветственных криков жителей Лондона во дворце стекла дребезжали. Нам зачитали послание от папы, который кроме всего прочего отметил вклад Энн в помощь освобожденным рабам. Теперь Золотую Розу прислали ей. Мне прислали розарий из крупных жемчужин. Большая честь!

Довольный Дикон щедро награждал моряков и дипломатов. Бретонские капитаны склонялись перед своей госпожой. Анна была беременна, и животик уже не скрывали широкие одежды. Нарцисса и Имельда сказали, что будет мальчик.

Потом последовал праздничный пир. Дикон отправил гонцов в крупные города с извещением о победах английского оружия. Значит, и там будут народные гуляния с увеселениями и угощениями. Лондон гудел.

Наконец мы остались одни. Энн в полном шоке созерцала дорогущие ткани, доставленные прямо в спальню, а я развернула письма от леди Забини и отца Бартоломео.

Наша отравительница в этот раз не стала прореживать ряды итальянской аристократии, а тихо-мирно нашла себе уютное местечко среди обслуги папского двора и, благодаря протекции, стала кастеляншей. Соответственно, много с кем общалась, а навыки в приготовлении ядов и зелий помогали ей набивать кошелек. Да и неплохая оплата от Дикона и лично меня лишней не являлась. К тому же обслуга папского двора — это, конечно, не аристократия, но вполне себе каста. Сыновья леди сделали отличные партии. Я за них рада, нашли свою нишу. И о наших интересах не забывали.

Так вот, леди Забини благодарила меня за подарки и сообщала интереснейшие новости о ходе переговоров. Да-а-а-а, если бы не Люциус, то нас подвинули бы с Олимпа. Ну и родство свою роль сыграло. Чезаре снова собирался в Англию, чтобы заключить брак с Кэтрин Вудвилл.

Я тут же передала свиток Дикону, а сама распечатала письмо от отца Бартоломео. Это тоже интересно.

Мой друг передавал приветы и наилучшие пожелания всем знакомым и отчитывался о своих успехах в разведении новых растений. Фасоль и тыкву с кабачками он тоже оценил, но его сердце окончательно и бесповоротно покорили томаты и перцы. И не только его. В Риме с ума сходили по новым овощам. Считалось делом чести придумать новый рецепт и удивить знакомых. У меня глаза разбежались от всего этого. Соусы, супы, приправы, салаты. Все жареное, тушеное, печеное, маринованное, сушеное, перетертое. С кое-чем явно извратились, но большинство рецептов оказались очень даже интересными. К тому же стали модными украшения в виде цветков томата, а сами плоды дарили в знак сердечной симпатии и расположения.

— С ума сойти! — сказала я. — Энн, тут столько рецептов! Надо будет все попробовать. И в Болтон копию пошлю.

— Рецепты — это хорошо! — зевнула Энн, кутаясь в шаль из альпаки. — Но я хочу спать. Столько всего. Надо будет подумать, как использовать эти прозрачные ткани. Они такие красивые. Да все красивое, но у меня больше ни на что нет сил.

Сил не было ни у кого. Так мы и заснули втроем в королевской спальне, среди рулонов тканей и драгоценностей.

Дележкой добычи все семейство азартно занялось на другой день. Глаза разбегались. Маги проверяли драгоценности и оружие, чтобы удостовериться, что нам не подсунули какую-нибудь гадость. В одном из сундуков обнаружились навигационные приборы, тоже щедро украшенные золотом. Со слов Драко, их сняли с адмиральского корабля турок. Пожалуй, это стоило прибрать в коллекцию. Как и шашки, шахматы и нарды из дорогих пород дерева, золота и драгоценных камней. Замечательные изделия египетских мастеров тоже стоило сохранить для потомков.

От ковров в восторг пришли все. Хотя было и не принято пока класть их на пол. Ими покрывали столы или же их вешали на стену, как гобелены, но некоторые из привезенных оказались просто огромными. У нас и залов-то таких не было. То есть, залы имелись, но тогда мы и окна бы занавесили.

— Только если на пол положить, — сказала я, — иначе никак.

Энн погладила густой ворс.

— Этот в мою гостиную, — тут же сказала она, — а тот в спальню. Наверное, это хорошо, теплее будет.

Наши невестки копались в тканях. Мужчины рассматривали оружие.

— Там с нами навязался один тип, — сказал мне Драко, — волшебник. Знаешь, я даже удивился, что мы с ними не столкнулись, а тут приходит и просит отвезти его в Англию. Клятвы не вредить дал добровольно. Говорит, что очень хочет познакомиться с нашим королем.

— По-английски говорит? — удивилась я.

— У него амулет-переводчик есть, — пояснил Драко, — занятный тип.

Я задумалась. Это было действительно интересно, но как бы этот волшебник не оказался смертником. Восток, как известно, дело тонкое. Даже если западнее многих европейских стран находится. Магриб — одно слово.

— Он откуда конкретно? — спросила я.

— Египет, — хмыкнул Драко.

Я сглотнула, репутация египетских магов была хорошо известна.

— Не думаю, что вредить станет, — сказал Драко.

Дикон, понятное дело, встретиться с таинственным магом согласился. Я настояла на своем присутствии, как и на присутствии Антонина и Рабастана.

Египетский маг оказался настоящим восточным волшебником из детской сказки. По крайней мере, именно так он и выглядел. Бойкий старичок невысокого роста с длинной холеной седой бородой, одетый в расшитые золотом шелковые шаровары, дорогой халат и остроносые туфли. Довершала наряд довольно большая чалма. Этакий Хоттабыч с хитро поблескивающими черными глазами. Дикон смотрел на него с веселым изумлением, а мы с Энн — с любопытством.

Старичок с достоинством поклонился и произнес цветистую речь, приветствуя великого владыку западных стран. Амулет-переводчик работал безукоризненно, так что было очень забавно выслушивать непривычные для нас обороты и сравнения. На нашу с Энн долю тоже достались пышные комплименты. Все-таки интересно, что ему надо-то?

Как оказалось, ему тоже было любопытно. Восточные маги уже давно и весьма успешно прятались от магглов, которые эксплуатировали их самым беззастенчивым образом. А тут такое… Разумеется, маги опознали и защиту кораблей европейцев, и догадались о том, что используется не старый добрый греческий огонь, а вполне себе зелье, причем в сочетании с явно маггловскими механизмами. Уже одно это было интересно, а потом оказалось, что на командующих кораблями магах нет рабской привязки, которую обитатели Магриба давно научились видеть. Они перепроверили все несколько раз, результат был один — обычная вассальная клятва, как у магглов. Тут же стало интересно, как это удалось.

Восточные маги попали в кабалу еще во времена Крестовых походов. Впрочем, и до этого находились довольно бессовестные правители, эксплуатирующие не способных противостоять клятвам магов. Но Саладин превзошел всех. Он сумел добиться расположения волшебников, чтобы они помогли ему изгнать крестоносцев из Святой Земли. Маги, естественно, скрывали от магглов тексты и формулировки договоров и клятв, превращающих их в рабов, но хитрый полководец сумел втереться в доверие к дочери одного из магов, которая и выдала страшный секрет. Результат оказался предсказуемым. Конечно, часть волшебников сумели скрыться, а потом помогли своим собратьям, стирая у магглов память о способах порабощения, но урон общине был нанесен колоссальный.

Интересно, зачем он это вывалил? Хочет, чтобы Дикон заинтересовался этими клятвами и отомстил таким образом собственным магам за военные победы?

Похоже, что эта мысль не только мне пришла в голову, Ричард тоже нахмурился. Но маг еще раз поклонился и спел оду уму короля Англии, который догадался, что если волшебников не принуждать, то добровольно они сделают намного больше, чем из-под палки. Еще интереснее…

Переглядывались уже все. У нас, хоть тот же Люциус и является опытным дипломатом, все же такие игры не в ходу. Конкретику предпочитаем. Англичане — торгаши и разбойники, на них красивые речи не действуют, а мы с Антонином тут уже давно прижились.

Дикон довольно-таки любезно ответил, что ему де приятно, что в таких далеких странах его считают мудрым правителем. А восточный гость уже заливался о некоем долге, который он должен исполнить, о каких-то клятвах.

А вот тут заинтересовался уже Рабастан. Ну да, это наш главный специалист по черной магии. Они со Снейпом, которого по такому случаю из Йоркшира выдернули, тут же начали переглядываться. Вообще-то, я тоже хотела с ними обоими проконсультироваться по поводу книг и свитков, которые притащил Гарри. Арабского языка я точно не знаю, вся известная информация ограничивается тем, что эти червячки читаются не слева-направо, а наоборот. Так что без картинок я трактат по медицине от любовной лирики или сочинения на религиозную тему не отличу. У них же еще и запретов на изображения хватало, так что попробуй разберись. А ведь там и что-нибудь по магии могло быть. Я решила, что все магическое отправлю в Мортленд, а остальное заберу в библиотеку. Пригодится. Чем черт не шутит, вдруг какие подлинники обнаружатся? Абу-Али-ибн-Сина, он же Авиценна, или там Абу-Рейхан-аль-Бируни с Омаром Хайямом. Или еще кто, столь же интересный. Вот такая я жадина.

Но речь сейчас не об этом, а о хищных усмешках Снейпа и Лестранжа и очень задумчивом выражении, что промелькнуло на физиономии нашего гостя. Не знал, бедолага, к кому попал. Кажется, сейчас выяснится очередной секрет магического мира. И не только нашей реальности.

Дикон уже привычно взглянул на меня, я на мгновение прикрыла глаза и кивнула в сторону Рабастана.

— Лорд Лестранж?

— Мне кажется, Ваше Величество, — ответил Рабастан, — что речь идет о некоем обязательстве, которое когда-то взяли на себя маги Египта. Видимо, мы что-то уничтожили в ходе военных действий. Или кого-то. Я не думаю, что маги были полностью свободны, хотя и скрывались, но вот теперь у них есть возможность жить так, как им хочется. И они должны нам. Магические долги — дело серьезное.

— И что же мы там уничтожили? — заинтересовался Дикон. — Или кого?

— Гарант старой клятвы магов султану Саладину, — предположил Рабастан, — не удивлюсь, если он находился в Александрии. Это либо какая-то вещь, которую до этого нельзя было уничтожить, либо человек, который был неприкосновенен для магов и хранил тайну их клятв. Некоторые маги живут очень долго. Но могла быть и система преемников.

Восточный гость смотрел на Рабастана с ужасом. Надо будет потом расспросить Лестранжа. Похоже, что он знает, о чем говорит.

Драко и Гарри переглянулись в свою очередь. Вообще-то, они точно должны знать, что именно они там грохнули. Если, конечно, этому сопутствовали какие-либо магические спецэффекты. Но наших адмиралов стоило расспросить без свидетелей.

Дикон предложил восточному магу погостить в Англии, чтобы все спокойно обсудить и обо всем договориться. В гости его тут же пригласил Люциус.

Теперь можно было спокойно поговорить.

— Что это может значить? — спросил у всех Дикон.

— Он не может солгать, Ваше Величество, — ответил Снейп, — речь идет об очень важных для их общины вещах. Но он, вероятнее всего, рассчитывал утаить часть важных сведений. Однако мы с лордом Лестранжем кое-что знаем и разбираемся в этом.

— Я могу сказать только то, что никогда не воспользуюсь возможностями, которые дают такие клятвы, — твердо сказал Дикон, — это неправильно и против чести.

Все волшебники почтительно поклонились. Наш король законы рыцарской чести не нарушит, в этом можно не сомневаться. Да и прекрасно понимает, что благодаря добровольному сотрудничеству получает намного больше, чем получил бы, поработив магов. Какими клятвами раба не обвешивай, он найдет способ укусить хозяина. Вот и маги, жившие в Северной Африке, сумели скрыться и даже пальцем не пошевелили, чтобы защитить магглов. Небось, еще и злорадствовали, наблюдая, как горят корабли и крепости.

— Но этот человек нас не знает, — заметила Энн, — он мог думать, что тебе просто не рассказали об этих рабских клятвах. И что ты тоже захочешь поступить так, как поступил Саладин, но ведь он не был христианином, как ты.

— Мы действительно уничтожили что-то очень странное, Ваше Величество, — сказал Драко, — и как раз таки в Александрии. В тех местах намного лучше получаются заклинания, чем в Англии. Так вот, когда мы уничтожили корабли и вошли в гавань, на нас двинулся какой-то непонятный, но явно не простой смерч. Ну, мы с Поттером не растерялись и врезали по нему. Сперва щиты поставили. Этот смерч вел себя как живой. Я вспомнил про джиннов и прочее. Живое убить можно. Мы его выжгли магическим пламенем. Смерч выл и визжал, но потом развеялся без следа. Не знаю, что это было, но больше мы ни с чем волшебным там не сталкивались. Мы можем это показать.

— Джинн может быть таким гарантом? — уточнила я.

— В том-то и дело, что может, — ответил Снейп, — думаю, что волшебники Египта очень старались избавиться от рабских клятв и сумели перевесить их на джинна. Это очень длительный и страшный ритуал. Многие из тех, у кого вырвали эти клятвы, добровольно пошли на мучительную смерть, чтобы спасти своих близких и потомков от незавидной участи. Потом джинна должны были запечатать. Полностью избавиться от таких клятв невозможно, ограничения есть у всего.

— Да, — кивнул Рабастан, — так оно и есть. Маги прятались, но уйти не могли. Тот ритуал лишь облегчил их участь. Например, они больше не обязаны были исполнять любой приказ правителя. Ну, а когда наши адмиралы уничтожили джинна, то маги стали свободны. Единственное, у них образовался долг перед теми, кто их освободил, точнее — перед их сюзереном.

— Долг? — переспросил Дикон.

— Да, Ваше Величество.

Король задумался.

— Мне это не нравится, — наконец сказал он, — мне жаль волшебников, которых превратили в рабов, но я не могу им верить. Раз они нашли возможность избавиться от клятв и не стали защищать свою страну, то точно так же предадут и меня. Эта их оплата долга может оказаться с подвохом.

А он прав. Эта египетская компания могла оказаться тем еще подарочком. Совершенно другой менталитет и привычка уходить от взятых на себя обязательств, которой не одна сотня лет.

Снейп кивнул.

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, но отказаться от этого долга вы тоже не можете. Другое дело, что стоит максимально обезопасить себя и взять клятвы не вредить. А то еще предложат в оплату очередной артефакт, вроде того, от которого мы с таким трудом избавились. Сколько таких гадостей существует. Недаром именно в тех местах подобное создают. Все эти якобы непобедимые мечи, которые превращают своих владельцев в безжалостных убийц без чести и совести, бездонные сундуки с золотом, охраняя которые от других, хозяин утрачивает все чувства, кроме алчности и жадности. Прочие вещицы, которые, исполняя желания, забирают в уплату удачу и годы жизни.

Мы с Энн даже поежились. Нет уж, руки прочь от нашего Дикона. Пусть остается таким, каким был всегда, мы его таким и любим. Хм… Как бы в уплату долга еще каких невольниц не предложили. Дикон отпустит на свободу, это понятно, но ведь есть еще и приворот, и это не обязательно зелья.

Да, нет в мире совершенства. Обязательно какой-нибудь подвох найдется.

Снейп взялся проверять книги, а я торчала у него над головой и смотрела на руки.

— Ты же все равно в этом ничего не понимаешь и не знаешь этих языков, — хмыкнул он, — здесь не только арабский. Еще иврит, халдейский язык, коптский. А вот это… Слушай, даже я не знаю, что это.

Я бережно прикоснулась к плотной и гладкой бумаге, и что-то такое щелкнуло у меня в голове. Потрясающее качество бумаги и неизвестный язык. Неизвестный язык и потрясающая бумага… Они сочетались. Точно. Блин, столько лет прошло!

— Азия, — пробормотала я, — Средняя Азия… Бумага… Самарканд… или Мараканда… точно, бумага… Это… Согдиана…

Снейп уставился на меня.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросил он.

— Я кучу всего помню, потому что всегда интересовалась историей, — ответила я, — а Согдиана — это чрезвычайно интересно. Вот и запомнила, что не сохранилось ни одного текста на этом языке. Арабы все уничтожили. Может быть, я и ошибаюсь, конечно.

— Надо будет с Басти посоветоваться, — кивнул Снейп, — очень может быть, что ты права. Тут довольно много стихов, сказок, преданий всяких. Поттер с Драко все прибрали к рукам. Молодцы. О, копия книги Авиценны в очень хорошем качестве.

— А подлинника нет? — поинтересовалась я.

— Размечталась, — проворчал Снейп, — но я тебя понимаю. Тоже не отказался бы.

Книг по магии оказалось тоже довольно много. Их тут же переправили в Мортленд. В научном кружке наших принцев нашелся знаток арабского, который впал в экстаз от количества и качества новой литературы и тут же вызвался перевести все. Потом вздохнул и согласился, что объем работы очень велик, но приступить он готов прямо сейчас.

— Трактаты по медицине, — стонал он в экстазе, — описание дальних стран и путешествий, математика, алхимия… Астрономия…

Дикон осмотрел кучу литературы на непонятных языках и вздохнул.

— Может, в Оксфорд отправить? — предложил он.

— А вдруг они там растащат? — тут же вскинулась я. — Пусть лучше будет королевская библиотека, куда можно пускать достойных доверия лиц. Тут ведь и редкости оказаться могут, а студентам плевать, еще изрисуют или страницы выдирать начнут.

Дикон нахмурился, но проникся, так что уже через несколько дней был готов указ о создании королевской библиотеки и собрания редкостей, а так же о жесточайшем запрете на уничтожение книг, библиотек и архивов. За последнее полагалась смертная казнь. Созванный по случаю грандиозной победы на Средиземном море парламент этот указ одобрил. Еще бы, Ричард был очень убедителен, такую речь сказал. Там было и про то, что уничтожать важные документы могут лишь со злым умыслом и недостойными целями, и про ценность знаний. Дикон и про то, что при создании наших победоносных и смертоносных механизмов античные материалы использовались, упомянуть не забыл. Мы с Энн написанную речь читали, нам понравилось. Там и про меня было: и что за собственные средства приобретаю, и что описи сама делаю. Теперь назначили официальных хранителей, подотчетных мне, чтобы те взяли на себя большую часть работы. Посмотрим, что из этого получится. Вполне себе зачатки будущей большой библиотеки и возможного музея.

Восточного гостя пока обрабатывал Люциус, а мне пригласила к себе леди Сесили.

— Я скоро умру, — начала разговор она.

— Хотите, я попрошу Дика, чтобы он посмотрел? — тут же предложила я.

Она покачала головой.

— Я давно живу и устала от жизни, — сказала она, — да и лекарства от смерти еще не придумали. Не стоит гневить Господа, цепляясь за этот мир, он и так был очень щедр ко мне.

Мы немного помолчали. Служанка подала вино и сладости и ананасовый ликер из Болтона.

— Ты же понимаешь, что я не хотела тебя убить? — неожиданно спросила леди Сесили.

— Вы о маковом отваре в вине, миледи? — переспросила я. — Конечно, понимаю. Вы не хотели, чтобы я сбежала, и не знали о возможных последствиях.

Она поджала губы.

— Мой сын хотел, чтобы я перед тобой извинилась, а потом сказал, что ты отказалась от этого. Что не хочешь моего унижения.

— Мне это было не нужно, — ответила я, — вы не обязаны любить меня. Но вы мать мужчины, которого я люблю, и бабушка моего сына. И с этим ничего не поделаешь.

— Как и с тем, что мой сын любит тебя, и что ты мать моего внука, — тихо проговорила вдовствующая герцогиня в праве королевы, — я все-таки хочу извиниться перед тобой.

— Спасибо, миледи, — ответила я, — я давно вас простила.

— Энн — хорошая жена для короля, — продолжила леди Сесили, — а вот жена Эдварда… Та любила ткнуть всех в нос своей короной, хотя понятия не имела о многих важных вещах. Ничего, муж отплатил ей за все — изменами и пренебрежением. И осталась она без ничего. А ты не такая, хотя тоже незнатного рода.

Я улыбнулась. Надо же, она сравнивает меня со своей невесткой.

— Глупо устраивать войну в кругу семьи, — заметила я, — а минутное торжество из-за чьего-то унижения не стоит возможной многолетней вражды.

— Да, — согласилась леди Сесили, — это так.

Все-таки жалко, что она умирает. Без нее что-то уйдет из нашей жизни. И это не только контроль за строгим следованием церемониям.

Не знаю, что она чувствовала, когда Эдвард расправлялся с ее родней, как пережила смерть Джорджа и Изабель. А ведь до этого были головы ее мужа и сына, надетые на колья. Голову герцога Йоркского, бывшего Лорда-Протектора и наследника престола, глумливо украшала бумажная корона. Довелось ли ей пережить насилие, когда в замок Ладлоу ворвались сторонники Ланкастеров? Я была уверена, что об этом упомянул Дикон, когда говорил нашему сыну, что не смог защитить свою мать. Она потеряла почти всех, но хоть младшего сына и нескольких внуков мы ей спасли.

Она тихо ушла через неделю после этого разговора. Просто не проснулась. Согласно завещанию, ее похоронили рядом с мужем, положив в гроб запечатанную индульгенцию, которую она давным-давно испросила у папы. В чем она каялась? Какой грех отмаливала? Кто знает…

Все свои земли она завещала Ричарду. Крупная сумма денег была отложена для монастыря на моем острове. Большая часть драгоценностей отошла Энн, а мне досталось потрясающей красоты ожерелье из ажурных золотых пластинок, украшенных по центру драгоценными камнями. Даже представить страшно, сколько оно могло стоить. Королевское ожерелье, достойное «гордячки Цисс». И королевский подарок.

— Я не смогу его надеть! — пробормотала я, когда мне передали шкатулку с ним.

— Думаю, маме было бы приятно, если бы ты иногда надевала его, — ответил Дикон.

Пришлось пообещать носить.

Глава 28, в которой на сцене наконец появляется Дамблдор сотоварищи

Похороны и траур это всегда грустно, но жизнь продолжалась. Принцесса Уэльская родила здорового мальчика, которого крестили Ричардом. Мы с Энн просветили невестку насчет зелий, которые не позволят забеременеть в рекордно короткие сроки. Анна была в шоке.

— Никому не будет хорошо, если беременность наступит слишком рано, — сказала я, — и твое тело еще не оправится от предыдущей беременности и родов, и для ребенка это не очень хорошо. Родишь следующего, когда будешь готова и сама захочешь.

— Это очень хорошее средство, — подтвердила Энн, — мы тоже им пользуемся.

— Но… — Анна задумалась.

— Это не грех, — сказала я, — ты ведь позаботишься и о себе, и о следующем ребенке. Господь дал тебе это тело не для того, чтобы ты дурно обращалась с ним.

И она выпила зелье.

Разумеется, во время беременности она получала всестороннюю опеку, зелья высшего качества и все средства по уходу. И старательно делала упражнения из моей книги, так что восстановилась довольно-таки быстро.

А Люциус капитально обработал восточного гостя.

— Ваше Величество, — отчитался он о проделанной работе, — я бы посоветовал не брать с них золото и артефакты, а потребовать услугу. Золото — дело наживное, а вот если окончательно вернуть магию в Англию, то на наш остров никогда не смогут ступить завоеватели. И для вас и ваших потомков это будет благословением. Египетские маги могут нам помочь, они сталкивались с подобным. А потом надо будет потребовать с них клятву, чтобы они не вредили никому из наших. Так они и с долгом рассчитаются, и лица не потеряют.

Дикон задумался. Жадным он никогда не был. Золота в казне хватало, да и новые земли приносили неплохую прибыль. Возможность же обезопасить страну и получить благословение для себя и своих потомков дорогого стоило.

— Это интересное предложение, лорд Малфой, — сказал он, — надо будет обсудить его со знающими людьми и все как следует проверить.

Люциус поклонился.

Вообще, идея была замечательная. С какого перепуга на всем острове остался только Хогвартс с Запретным лесом? Нет, без драконов, мантикор и прочих химер можно и обойтись, хотя посмотреть издалека будет интересно, а вот возможность полностью вернуть магию… Это прежде всего — надежная защита от врагов. Да и благословение лишним не будет.

К тому же я прекрасно отдавала себе отчет в том, что в будущем столь тесное сотрудничество магов и магглов может сойти на нет. Это Дикон у нас порядочный. В Нэде и его сынишке тоже можно быть уверенными. А дальше? Какой-нибудь пра-пра-пра-внук вполне может оказаться не таким умным и дальновидным и попытаться поработить магов. Да и дурных советников никто не отменял. И кто тогда будет охранять, помогать, давать советы и составлять гороскопы? А так хоть какая-то защита останется.

Дикон, похоже, думал о том же самом. Энн во все это не вникала, она занималась своим приютом, для которого Дикон выделил землю. Там строили удобное здание, а Гермиона согласилась разработать Устав и программу обучения.

— Эти дети ни в коем случае не должны чувствовать себя вещью, Ваше Величество, — говорила она, показывая свои записи, — ведь для того, чтобы они оставались покорными игрушками своих хозяев, из них выбивали все. И в первую очередь — достоинство. Вернуть им его будет непросто. Они должны снова почувствовать любовь Господа и научиться доверять людям. Думаю, что придется работать с каждым по отдельности. Так можно будет и способности выявить. Вдруг найдем талантливых ученых или художников? Да и просто образованные люди пригодятся и в Англии, и в Атлантиде.

— Да, — Энн внимательно изучала записи, — тем, кто поедет в Атлантиду, можно будет дать подъемные и приданое побольше, чем тем, кто останется в Англии. А учителей вы где найдете?

— Братья-доминиканцы обещали помочь, — ответила Гермиона, — у них большой опыт по организации школ. Хотя дети с такими душевными травмами к ним раньше не попадали. Я уже обсуждала с ними свою программу, они согласны сотрудничать.

Ясно, что братья-доминиканцы больше слушали Снейпа, но Гермиона — это серьезно. И Устав Королевскому Совету будет представлять она. Удачи ей. Я верю, что у нее все получится.

Покой нам только снился, потому что все и всегда происходило одновременно. Очередным рейсом мне доставили еще альпак и индеек, целый сундук потрясающего янтаря и несколько шкатулок с жемчугом. Дикон получил изумруды, золото и серебро. Несколько альпак, уже прижившихся в Йоркшире, отправились в аббатство, как и дюжина индюшек. Большинство альпак были белыми, но встречались и нежно-коричневого и даже розоватого цвета. Пришлось обеспечивать шалями все семейство. Опять я пролетела с одеялами.

Янтарь мы с Энн пустили на украшения и немного продали. Розарии из янтаря тут же оказались писком моды. Ювелиры всячески намекали на продажу изумрудов. Дикон иногда шел им навстречу. Надо было что-то делать с крепостями на Средиземном море. Король Наварры предложил нам женить Джона на своей сестре Шарлотте. Я смутно помнила, что в прошлой реальности, ей достался Чезаре Борджиа. Дикон задумался. От королевства там уже мало что осталось, да и сам король был союзником французов, но семейство д’Альбре было довольно влиятельным и владело землями. Это могло быть интересно.

Джон ко всему этому отнесся с полнейшим пофигизмом.

— Надо, так женюсь, — пожал он плечами, — только надеюсь, что жена будет не очень страшная.

Дикон даже малость обалдел. Нет, с одной стороны его порадовало, что сын не устроил демонстраций, с другой же, такое наплевательское отношение несколько настораживало.

— Тебе действительно все равно? — спросил он.

Джон еще раз пожал плечами.

— Да у меня столько дел, что мы разругаться просто не сможем, — пояснил он свою позицию, — а к делу ее быстро пристроят, скучать не придется. Ну, а если вдруг страшная будет, то как мне с ней… В общем, пап, если ты считаешь нужным, то пусть приезжает.

Мы с Энн даже дара речи лишились. Это как же у нашего романтика такой практичный пофигист уродился? И ведь росли все вместе. Откуда что берется?

Но гороскоп мы заказали, в любом случае не помешает.

— Джонни, — осторожно спросила я его, — ты серьезно? Мы тебе счастья желаем. Да и принцесса всего самого лучшего заслуживает.

— Так как у вас с отцом, у меня точно не получится, — ответил он, — мне бы чего попроще. Но обещаю принцессу не обижать.

Дикон запросил портрет невесты.

Это был настоящий дурдом. Все вертелось, крутилось. Все время что-то происходило. Ужас просто! Сообщили о беременности Лукреции. Кэтрин отправилась в Рим. Очень оперативно прислали портрет Шарлотты. С ума сойти можно. Как бы выскочить из этого беличьего колеса! Иногда хотелось забиться в угол, зажмуриться и заткнуть уши. И, похоже, не только мне.

— Давай улетим на твой остров, — как-то предложила мне Энн, — будем есть фрукты, смотреть на рыбок и летать на змеях.

— И там достанут, — вздохнула я, — вплавь доберутся.

Энн тоже вздохнула. Мы сидели в моей гостиной и пили горячий шоколад. Только это и скрашивало нам действительность.

— Опять эта поездка, — Энн сделала несколько глотков, — и меня это беспокоит.

— Меня тоже, — кивнула я, — но проход точно там. А если мы все поедем прямо туда, то это будет странно выглядеть. А так — заедем по дороге.

— Ты действительно думаешь, что там могут быть драконы? — спросила Энн.

— Говорят, что есть такой вид драконов — зеленый валлийский. Значит, в Уэльсе они и водятся. Могли уйти, когда в Англии начались проблемы с магией. Есть еще одно очень важное место, оно находится в Уилтшире. Слышала про загадочные камни, расположенные по кругу? Это место называется Стоунхендж. Но Рабастан опасается, что если начать с него, то может произойти взрыв. Понимаешь, магия с трудом прорывалась сюда, в Англию. И если слишком резко впустить ее, то она хлынет, как неудержимый поток. Тогда плохо будет всем.

— Но если все получится, то нам дадут благословение, и мы сможем защитить нашу страну? — уточнила Энн. — Это все так сложно! Знаешь, я бы не хотела стать волшебницей. Твой Дар и Дар Дика требует постоянной тяжелой работы. И столько страшных соблазнов. Я много думала об этом, обо всех этих вещах. Это как с короной. Обычные люди считают, что король с королевой только пируют и танцуют на балах, охотятся и принимают послов. Об остальном они даже не задумываются. И у волшебников то же самое: расчеты, ритуалы, ограничения. А кто-то думает, что взмахнул волшебной палочкой, и все получилось.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — проговорила я.

Мы еще немного помолчали. Шоколад был потрясающе вкусным.

— Энн, — тихо сказала я, — мы все равно должны это сделать. Нам очень повезло, что волшебники стараются держаться подальше от тех, кто может их поработить. Иначе Англию не ждало бы ничего хорошего. Норманны потому так легко и вторглись сюда, что защита уничтожилась. Это ведь могут быть не только завоеватели, но и страшная болезнь или неурожай. Всем нужно это благословение.

— Да, — согласилась она, — я все понимаю. Знаешь, я не такая сильная, как вы с Диконом, но я буду рядом с ним. И рядом с тобой.

— Вместе мы сила, — улыбнулась я, чувствуя, что в глазах стоят слезы.

Вообще-то, что-то в этом было. Годы шли, мы не молодели, но и не сильно постарели. Дикон легко мог дать фору мужчинам намного моложе себя, его силы и энергия нисколько не уменьшились. И выглядел он замечательно. И интереса к сексу не утратил. У Энн не было ни одного седого волоса и ни одной морщины. Я тоже чувствовала себя великолепно. Интересно… Я какая-никакая, но ведьма. Дикон — потомок волшебного существа. Плюс мы прошли ритуал, который нам много чего дал. А Энн? Понятно, что она получила благословение единорогов и пользовалась всеми достижениями магической косметологии, но очень похоже, что ей здорово помогал постоянный контакт со мной и Диконом. Как бы узнать, в чем тут дело? Черта бы спросить, но рогатый паразит так и не появлялся.

Мне это обстоятельство нравилось, если что. За все эти годы мы настолько сроднились, что было просто страшно потерять кого-то из нашей триады. Казалось, что если что-то такое случится, то оставшиеся этого не переживут. Может быть, так оно и было? Кто знает… Но в таком случае еще одно благословение лишним точно не окажется. Очень хорошо, что мы поможем Англии, но и о себе подумать тоже стоит.

В поездку по стране мы все отправлялись в смешанных чувствах. С одной стороны — привычная рутина с обилием приемов, праздников и пиров, с другой — будоражащая кровь неизвестность.

Сколько же всего нового появилось за это время. Подданные соревновались в придумывании новых рецептов из заморских овощей. Индейку тоже подавали во всех видах. Что у меня, что у монахов покупали как индюшачьи яйца, так и маленьких индюшат для разведения. Теперь книгу написал и аббат из Болтона. Очень даже приличное руководство по разведению «королевских кур из Атлантиды» с кучей рецептов. Мясо альпак пока не ели, их ценили за замечательную шерсть, которую тоже называли королевской. Внутренний рынок мы пока не насытили, но иностранные купцы вовсю охотились за драгоценной шерстью. Дикон издал указ, запрещающий вывозить альпак из Англии под угрозой смертной казни. А что, испанцам своих мериносов охранять можно, а нам нельзя? Одежда или шаль, полностью изготовленная из шерсти альпак, стоила бешеных денег. Большинство довольствовалось смесью с овечьей и козьей шерстью, тоже, кстати, неплохо получалось.

Знатные дамы старательно подражали нам с Энн во всем, что касалось моды. За аристократками тянулись горожанки. Даже в деревнях можно было увидеть изящные головные уборы вместо глухих покрывал. Сломали вековую рутину.

Мы медленно двигались на север, собираясь заехать в Уэльс на обратном пути. Что-то будет с этим ритуалом? Получится или не получится? Как бы не потерять все и сразу… Но деваться-то все равно некуда.

В Йорке нас радостно встретили дорогие родственники. Ричард Шрусбери азартно делился со мной планами по разведению альпак, овец и индеек, а так же выведению новой породы лошадей. Привезенные Гарри и Драко арабские скакуны ему очень нравились, но он был уверен, что можно получить что-то более интересное, причем сугубо английское.

— Я хочу, чтобы у нас были свои собственные лошади, — сказал он, — быстрые, выносливые, с хорошим характером и красивые.

Дикон благосклонно кивнул.

— Это очень хорошо, — сказал он, — уверен, что все получится.

А бывший принц уже вовсю продолжал рассказывать о своих наработках. Времени он, как оказалось, не терял и перечитал всю имеющуюся на эту тему литературу. Знакомство с Томом и Хагридом явно пошло ему на пользу, а Снейп с Гермионой не упустили своего шанса и подтолкнули королевского племянника к идее улучшения имеющихся пород и выведения новых. Деньги и земля у него в наличие имелись, спасибо дядюшке, так что мог приступать. Альпак и индеек для него мне было не жалко.

— Помню, Барбара об этом тоже говорила, — вспомнила Энн, — что вывести новую породу не менее важно, чем выиграть сражение.

— Ну, — Шрусбери широко улыбнулся, — я о таком не думал, но вот лошади точно пригодятся. А так… да, если будет больше мяса, шерсти и молока, разве это плохо? Все будут сытыми и в тепле, а значит сильными.

Да, по растениям у нас Невилл, племяннику Дикона досталось животноводство. Как же здорово, что он понимает важность всего этого! А то кроме лошадей только собак да соколов тщательно выращивали, а коровы, овцы и прочие хрюшки поважнее будут.

Мой приятель аббат хвастался, что по совету брата Саймона откормил индеек орехами и лесными ягодами.

— Я распорядился привезти несколько птиц в Йорк, чтобы их приготовили на праздничный пир, — сказал он, — как и лучшие ликеры. А в аббатство вы не заедете? Я бы показал все новинки, да и просто поговорили бы.

— Как там дела в госпитале? — спросила я.

— Все хорошо, Господь не оставляет нас, — довольно улыбнулся аббат, — и друзья из Мортленда тоже помогают. Дама Гермиона высказала очень необычную мысль. Говорит, что стоит обратить внимание на то, что доярки и скотницы оспой не болеют. Мол, из-за того, что постоянно с коровами возятся, умудряются переболеть оспой, но так, что даже этого не замечают. А ведь все знают, что тот, кто переболел оспой и живым остался, больше не заболеет. Я по приходам письма разослал, священники отчитываются. Ведь если так оно и есть, это же какая возможность людей спасать будет! А так, что скрывать, вас очень не хватает, как и мастера Дика. Ох, простите, его милости. Я уж привык по-старому. Но мы все понимаем, теперь вы в Лондоне.

— Ничего, примем всех страждущих, — улыбнулась я.

Да, Дик и Джон теперь титулами обзавелись. Ричард пожаловал первого титулом графа Ратленда, а второго — графа Марча. Эти титулы когда-то носили его братья. Приятно.

Принять больных — наша обязанность, а Гермиона молодец. Сейчас вспышки оспы нет, но на будущее иметь в виду стоит. А так ненавязчиво можно и до прививок дойти.

— У дамы Гермионы теперь такое важное дело, — сказала я.

— Да, — кивнул аббат, — бедные дети. Всякое в жизни бывает, на свете хватает грешников, но вот так невинные души уродовать — это против всех божеских и человеческих законов идти. Мы всей братией молились за исцеление душ этих детей. И во многих других монастырях и храмах тоже молебны прошли.

— В Писании сказано, как Христос заботился о детях, — вздохнула я.

— Именно, дочь моя, именно. И я о том же в проповеди сказал. И епископ в Йорке тоже. Дама Гермиона хочет и о других сиротах и детях бедняков позаботится. Очень достойное дело.

Понятно, что дети вырастут, а приют останется. Мир так устроен, что в нем всегда будут нищие и голодные, как и никому не нужные дети. Пусть лучше получают образование и старт в жизни, чем идут в криминал и на панель. Всех не спасешь, но хоть кто-то шанс получит. Гермиона с ее отличной памятью и возможностью пользоваться Омутом Памяти лучшие наработки из будущего привлечет. Да и собственные у нее точно имеются, как и приличный опыт. Так что из скромного приюта Энн вполне может получиться очень серьезное и уважаемое учебное заведение.

Дик присутствовал на всех мероприятиях, но каждый вечер с помощью Тирли возвращался к жене. Беременность у Лукреции протекала нормально, но мотаться по стране с толпой народа все-таки не стоило, как и оставлять ее совсем одну.

— Как там дела? — спросила я у сына. — Уже определили, кто родится?

— Мальчик, — ответил Дик, — назовем в честь моего отца.

— Скоро во дворце будет половина народа оглядываться, стоит позвать «Дикон», — проворчала я.

Сынуля хмыкнул. Ну, что тут поделаешь. При брате Дикона всех Эдвардами называли, теперь другое поветрие. Очень может быть, что количество Ричардов на английском престоле превысит количество Луи на французском. А почему бы и нет? Имя красивое, да и святой наш, из Уэссекса.

— А после того, как родится сын, мы с женой хотим побывать на твоем острове, — сказал Дик.

— Да пожалуйста, — пожала плечами я, — как только змеи прилетят. Мы бы тоже не отказались, но столько дел, что голова кругом.

Дик вздохнул, у него обязанностей тоже хватало. А тут еще этот ритуал. Ведь не только нам, но и Трем Солнцам участвовать придется. И как-то все пройдет?

Об этом, так или иначе, думали все. Тем более что теперь мы приближались к Уэльсу.

— Место определили, — отчитывался Рабастан, — это замок Карнарвон. Не зря в свое время тут строили укрепления еще римляне. И сам замок является символом могущества английских королей и их власти над Северным Уэльсом.

Дикон, как разумный правитель, валлийцев не притеснял, но история с Тюдорами все еще бросала свою тень на их отношения с англичанами. Кто-то вспоминал о первых пэрах из Уэльса, признанных братьях короля Генри. Другие же презрительно фыркали на ублюдков, замахнувшихся на престол Англии. Прошло еще не так много лет, чтобы все это забылось. Как бы местные маги не попытались нам все испортить.

— Не должны, — сказал Рабастан, с которым я поделилась своими сомнениями, — ведь это возвысит их родину, как первое место, куда полностью вернется магия. И перехватить управление у них не получится — нет достаточно могущественной фигуры, которая может удержать магию от того, чтобы она уничтожила все вокруг. Так что подчинятся. Тут скорее от шотландцев какой-нибудь гадости ожидать можно. Ведь у них пока единственный чисто магический анклав на нашем острове. Если мы откроем проходы у себя, то Хогвартс потеряет свое значение.

— А разве они могут узнать о том, что мы собираемся делать? — спросила я.

— Если не дураки, то должны следить за магической активностью, — пожал плечами Рабастан, — ведь у нас столько всего происходит.

— Знаешь, Басти, — нахмурилась я, — мы как-то с Гарри обсуждали возможность того, что часть пришельцев могли или добраться до Хогвартса, или сразу попасть в Шотландию.

— Очень может быть, — Рабастан почесал кончик носа, — и именно они могут стать нашими конкурентами. Это опасно, не скрою, но мы подстрахуемся. Кстати, к моменту ритуала должны прилететь Том и Сириус на своих питомцах. Змеи вполне могут почуять проход и помочь его нам открыть.

Я передернула плечами.

— Как-то вдруг в голову пришло, — сказала я, — представь себе картину. Начинаем мы ритуал. Все в сборе. И вдруг, откуда ни возьмись, появляются волшебники из этого ордена Дамблдора с ним во главе и пытаются нас остановить. Я его, правда, только в фильме видела, причем очень давно. И там два разных актера играли.

Басти заржал.

— Ну у тебя и фантазии! Хотя от этого можно ожидать, если он где-то тут. Он или кто-то другой, кто добрался до Хогвартса, мог попробовать, как и я, разыграть провидца. Ну, чтобы не выгнали, да еще и условия неплохие получить. Кое-что ведь совпало, так что если знал этот период, то мог какое-то время быть на коне. Лезть в игры с хроноворотом сам Дамблдор просто побоялся бы. У него, конечно, мания величия была, но мозги все-таки работали. А потом оказалось, что предсказатель из него никакой, все пошло по-другому. Чтобы не погнали пинками от кормушки, остается только утверждение, что Хогвартс всегда будет самым мощным Местом Силы и магическим анклавом на островах. И вот тут старичок, если он действительно тут, и правда отсидеться не сможет. Придется действовать. Знаешь, я с нашими это обговорю, мало ли что, тут лучше перебдеть.

— Главное, чтобы не всплыло про гостей из будущего, — шепотом сказала я.

— Понял, — кивнул Рабастан, — это никому не нужно. И тебе портить жизнь никто не собирается. Мне в этой реальности нравится намного больше, чем в прошлой, если честно. Столько возможностей, что голова кругом.

Я улыбнулась. Да уж! Но как бы все-таки узнать, что там, в Хогвартсе творится? Может и ничего такого, но неизвестность несколько напрягает. Да даже и не несколько, если честно. Не сову же им туда посылать, еще чего не хватало.

И вот мы прибыли в Уэльс. В Орлиной башне замка Карнарвон можно было устроиться со всеми удобствами. До ритуала осталось два дня.

Для начала мы с Диком приняли несколько больных, а потом Рабастан привел местного колдуна, которого нам представили как родственника самого Оуэна Глиндура.

— Люди говорят, что король Англии и его маги хотят полностью вернуть магию на наш остров, — он говорил так, словно бы и не обращался ни к кому из присутствующих, хотя до этого и поклонился Дикону по всем правилам. И от кого он ждет ответа?

Рабастан хмыкнул.

— Люди говорят правду, — ответил он.

Маг перевел взгляд на Ричарда.

— Честь для Уэльса, что это произойдет здесь, Ваше Величество, — поклонился он, — нам тоже плохо без магии. С тех пор как закрылись Холмы, случилось много плохого. Но мне донесли, что другие люди говорят, что это очень опасно и может плохо закончится.

Вот оно! Это то, о чем думали мы с Гарри и Басти?

— И что это за люди? — спросил Дикон. — Я хочу их увидеть. Пусть они при всех скажут, что тут опасного.

— Их сейчас приведут, Ваше Величество.

Рабастан поймал мой взгляд и еле заметно кивнул, а потом мотнул головой. Кажется, мне давали понять, что все под контролем.

Между тем, в зал, где проходил разговор, вооруженные стражники втолкнули троих крепко связанных людей. Старик с длинной седой бородой, рыжеволосый мужчина и негр. Это те, о ком я подумала?

— С ними были и другие, Ваше Величество, — сказал местный колдун, — еще и женщины. Но эти говорят, что они главные.

Так как ритуал должен был проводиться в ближайшее время, то в замке уже присутствовали многие маги. Собственно, и ждали только Тома и Сириуса. И на встречу с колдуном Дикон позвал всех.

— Это и есть те люди? — спросил Дикон.

Стражники заставили пленников опуститься на колени.

— Да, Ваше Величество. Они сеют смуту и распространяют слухи.

Старик с бородой уставился сперва на Ричарда, потом на остальных. На меня он смотрел с ненавистью, на остальных волшебников с обидой. Особенно на Снейпа. Ого! Точно, Дамблдор.

Я очень плохо помнила фильм, поэтому мне было сложно сказать, на кого из игравших его актеров похож этот старик. Я только вспомнила, что когда впервые столкнулась с волшебниками, отметила их сходство с актерами. Но это на самом деле ерунда. Очень может быть, что как-то сработала магия, чтобы нам было проще узнать друг друга. Но в пленниках присутствовало что-то странное. Несмотря на привычную для всех одежду, они выглядели какими-то чужеродными. И не только негр, что было бы понятно. В чем же дело?

Снова внимательно осмотрела всех троих. Неправильная осанка? Ну, при отсутствии постоянных тренировок и неумении обращаться с оружием это неудивительно. Местные простолюдины также выглядят.

Отсутствие каких-либо знаков на одежде? Значит, всего лишь крестьяне или бродяги. Второе вероятнее. Борода старика тоже сильно выделялась, сейчас их не носят, те же крестьяне и то бреются. Кажется, длинная борода могла быть у еврейского священника, но не в Англии же, где все еще действовал Эдикт об изгнании от 1290 года. Да и вообще, к любым иноверцам сейчас относятся с подозрением и легко могут расправиться. Под пророка какого косит?

Еще раз осматриваю пленников. Точно. Они как-то слишком театрально выглядят. При этом выражение лиц у них не такое… Есть что-то неуловимое, какая-то неправильность. Они не получили того «базового пакета», который достался нам со Снейпом. И, похоже, что их никто не заставлял и не учил вживаться. Не Штирлиц с парашютом за спиной и в буденовке, а… например, загибание пальцев при счете, а не отгибание. Или привычка продевать указательный палец в ручку чайной чашки. Почти неуловимое нечто, что даже не очень наблюдательному человеку даст понять, что перед ним чужак.

Они что, не так давно попали? Я не знаю, кто этот рыжий мужчина, но он выглядит приблизительно на возраст Гарри и Драко. Рон Уизли? Но тогда он тут давно.

Не сумели вписаться в новую реальность? Не нашли себе покровителя? Прожили все время в каком-то закрытом месте? Так или иначе, я это узнаю. Вопрос в том, зачем они вообще приперлись нас пугать? Не знали, с кем придется столкнуться? Имена наших магов гремели на всю Европу и окрестности. И они довольно редкие.

Дикон смотрел на пленников с брезгливым недоумением. Он привык к своим магам, которые отлично умели себя держать и не выглядели жалкими оборванцами. Валлийцы тоже смотрелись на уровне. Египетский маг был экзотичен, но приличен, а эти… Странная какая-то история.

— Ты что-то хотел сказать, старик? — спросил король. — Зачем ты смущаешь моих подданных?

Дамблдор сверкнул глазами, но выглядело это не впечатляюще. Тем не менее, я замерла. А ну как сейчас выдаст какую гадость? Понятно, что ни волшебной палочки, ни какого-либо артефакта у него с собой нет, обыскивали его современные маги, а они ничего не упустят, но все равно неприятно. К тому же мы все привыкли ждать беды от его появления.

— Нельзя трогать древние запоры! — выдал старик. — Не просто так ушла магия из этого мира, и покинули ее чудесные создания. Если попытаться вмешаться, то все умрут.

Как-то это не впечатляло. У нас на фестивалях бродячие артисты лучше отыгрывают. Это какой-то неправильный Дамблдор, он же по книгам кому угодно зубы заговаривал. Я, конечно, лично с ним знакома не была, но вон и Люциус с Рабастаном переглянулись, и Гарри удивился. Снейп пожал плечами. Гермиона нахмурилась, а вслед за ней и Нарцисса.

Да еще этот акцент… Он старательно выговаривал слова, но путался в ударениях. Как иностранец, честное слово.

— Ваше Величество, — подал голос Снейп, — тут что-то странное. Этих людей надо тщательно проверить. Очень может быть, что они пришли сюда не по своей воле.

На лице чернокожего волшебника промелькнуло облегчение. Рыжий смотрел прямо перед собой. Старик покачнулся.

— Что ты хочешь этим сказать, брат Саймон? — спросил Дикон.

— Ваши враги тоже могли как-то узнать о наших планах, сир, — сказал Снейп, — они могут следить за такими местами, как это. И не хотеть благословения для Англии и других земель под вашей властью. Они могут ненавидеть и валлийских магов. Сами прийти они побоялись, а этих прислали. Они могли дать клятву повиноваться.

Валлийцы напряглись.

— Они не сказали, откуда пришли? — спросил у них Рабастан.

— Какой-то Хогвартс, — передернул плечами потомок легендарного правителя.

— Шотландия, — тихо проговорил Люциус.

Дикон на мгновение нахмурился, бросил взгляд на меня, кивнул, видимо вспомнив давний разговор.

— Пусть их тщательно допросят и проверят, — приказал он.

— Да, Ваше Величество, — почтительно поклонились наши маги.

Кажется, мы узнаем много интересного. Я так точно. И особенно интересно, что там за женщины. Надо бы взглянуть.

Спускаться в подземелье, куда могли поместить пленников, мне и Энн не пришлось. Их вывели во внутренний дворик, так что вполне можно было разглядеть всех в окно. Жалкое зрелище.

И дело было не в отсутствии шелков и бархата, если что. Сохранять достоинство можно и в рубище.

— Какие-то они странные, — заметила Энн, — это точно волшебники? Они так не похожи на наших.

Еще бы!

— Видимо, они попали в переделку, — сказала я, — и о них никто не позаботился. А может и все время с ними плохо обращались.

Энн кивнула.

— Я помню, в каком виде привезли леди Блэк, — сказала она, — это ужасно. Но ведь с ней так обошлись бродяги. Я думала, что маги друг другу помогают.

— Как видишь, не все, — вздохнула я, — тем более что Хогвартс в Шотландии, а среди этих людей большинство англичане, насколько я поняла. К ним могли отнестись как к врагам. Это мы с братом Саймоном, а потом и с остальными сперва кормили, отмывали и лечили, а потом уже разбирались.

— Сейчас их допросят, — сказал Дикон, — лорд Лестранж считает, что их могли заставить дать клятву полностью повиноваться, и что они могут попытаться напасть, когда поймут, что из их затеи ничего не вышло.

К пленникам как раз подошли Снейп и Антонин. Седая старуха, стоявшая в группе женщин, вдруг затряслась и завыла.

— Она бесноватая? — даже отпрянула от окна Энн.

Ну да, если баба так реагирует на мужика в монашеской одежде, то диагноз однозначный. Интересно, кто это? Еще не старая женщина с рыжими волосами могла быть Джинни Уизли. А старуха тогда кто? Молли? Или МакГоннагал? Покойника увидела или так Снейпа ненавидит?

Во дворе появились Рабастан и валлийский маг. Стражники поволокли пленных куда-то вглубь двора. Понятно, сейчас начнется допрос.

— Я помню, как ты говорила, что наши враги в Шотландии могут получить сильных магов, — сказал Дикон, — но, похоже, что эти маги там встретили не лучший прием.

— Их могли принять за шпионов, — сказала я, — знаешь, мне их даже жалко, хотя они и пришли сюда как наши враги.

Дикон пожал плечами.

— Они сами выбрали.

Я вздохнула.

— Ты прав, это их выбор. Господи, как вспомню, в каком виде к нам некоторые попадали! Как Невиллу плохо было, Люциусу. Девушки долго болели. Хагрид плакал. Антонин такой голодный был… А Том… Мы бы и этим людям помогли, конечно, но они пошли в Хогвартс.

— Скоро мы все узнаем, — сказал Дикон, — а Том должен вечером прилететь.

Пернатых змеев встречали всем двором. Непривычные к такому зрелищу валлийцы дрогнули, но сумели сохранить лицо. Сириус и Том радостно здоровались со всеми, передавали приветы и письма, доставали из грузового отсека фрукты и гостинцы. Волшебные создания подставляли головы для поглаживания и почесывания. И оба тянулись к Дикону. Да, после такого бенефиса местные точно против английского короля и не вякнут. Очень наглядная демонстрация силы и могущества. Тут лучше поближе держаться, чтобы свой кусочек благ успеть поймать.

— А где Саймон? — спросил Сириус. — Тут для него целый тюк ингредиентов, Том лично собирал.

— Допрашивает Дамблдора, — тихо сказала я, — только тс-с-с-с-с!

— Шутишь? — не поверил Сириус. — Не может такого быть!

— Какие шутки! Все серьезно, как на похоронах.

— С ума сойти! Надо бы глянуть хоть одним глазком. Держи свой янтарь и жемчуг.

Шкатулки и сундучок я тут же приказала отнести в спальню. Придворные дамы проводили их завистливым взглядом. Ничего, будут себя хорошо вести, что-нибудь и им перепадет от нас с Энн, но первыми запускать лапки в это великолепие будем мы.

Общий отчет о состоянии пленников мы выслушали после ужина. Докладывал Снейп.

— Ваше Величество, эти люди тяжело больны и не в себе. Их нужно долго лечить. Они не только пришли из того места, где случилась беда, но и провели несколько ритуалов черной магии. Потом сумели добраться до Хогвартса, где им никто не обрадовался. Какое-то время их терпели, а потом выгнали с приказом: помешать нам с вами вернуть магию в Англию и Уэльс. Они смертники. Очень хорошо, что их поймали до ритуала, теперь есть шанс им помочь. Ночью мы проведем ритуал, чтобы снять с них все привязки, а потом будем лечить. Данные ими клятвы не убьют их потому, что они давали их в состоянии помрачения ума.

Подробности я узнала позже.

Гости были из 2005 года и попали они в 1483. Остатки Ордена Феникса прятались от сумасшествия будущего в «Норе», так все и вылетели в наше время. Сперва, понятное дело, растерялись. Магия работает непривычно, все вокруг другое.

Попытавшегося что-то спереть у магглов Артура Уизли лишь чудом удалось спасти. Про Убежище маги слышали, но идти туда боялись. Кингсли Шеклбот вспомнил свои корни и то, чему его учили дед с бабкой, и провел несколько ритуалов, чтобы призвать тех, кто уже умер к тому времени. Вернуть удалось Фреда Уизли и Дамблдора. На этом везение закончилось.

Очень может быть, что останься они без своего вожака, то все-таки прибились бы к нам. Но Дамблдор точно знал, что делать, и волшебники двинулись на север — в Хогвартс. Похоже, что им помогло прятаться то обстоятельство, что у нас творился форменный бардак по случаю смерти короля Эдварда. Кто будет обращать внимание на кучку бродяг, когда по всей стране перемещались представители аристократии со своими эскортами и частными армиями, а народ азартно перемывал кости королевской семье, гадая, удастся ли прижать хвост родственникам королевы, и готовился пожрать и выпить на гуляниях по случаю коронации? Правильно, никто. Тем более что из Лондона приходили жуткие слухи про разгул нечистой силы.

Границу Шотландии они тоже сумели пересечь незаметно. А вот дальше началось.

Старо-английский более-менее знал только Дамблдор. Ну как знал, он на нем читал. Так что объясниться путешественники конечно могли, но с трудом. А тут еще и негр в компании. Шеклботу замотали лицо тряпками и выдавали за прокаженного. Пропитание добывали, воруя в садах и огородах и браконьерствуя. Несколько раз их чуть не поймали лесники.

Шотландцы странным гостям не обрадовались. Их тут же объявили английскими шпионами. Удрать помог все тот же Шеклбот, но и в Хогвартсе гостей никто не ждал.

Это была чисто шотландская школа для магглокровок и полукровок, которой брезговали чистокровные волшебники со своими старыми фамильными секретами и наработками. Источником существования для школы и ее обитателей служил Запретный лес. И то, полной власти над территорией у волшебников Хогвартса не было, соседи гоняли их только так. А тут еще столько лишних ртов, да вдобавок с претензиями.

В горах Шотландии процветала клановая система, так что любой «красноногий» горец с крайним презрением относился к обитателям равнин своей страны, а англичан и вовсе за людей не считал. С точки зрения местных, пришлые ценности не представляли. Пришлось Дамблдору вставать к котлу и варить зелья. Остальные по мере сил обеспечивали его ингредиентами, часто рискуя жизнью. Билла Уизли убили, когда он попытался защитить Флер от домогательств местного барона. В замке этого барона она и сгинула. Молли пыталась вести хозяйство при посильной помощи мужа, дочери и оставшихся сыновей. Единственным светом в окошке для них было заявление Дамблдора, что все кончится в 1485 году. Бывший директор Хогвартса историю помнил, не знал он только, что она была отредактирована в угоду Тюдорам. Так вот, в магическом варианте смерть последнего из Плантагенетов подавалась необходимой жертвой для возвращения магии в Британию. В другой реальности все вернулось само собой, постепенно и не в полном объеме. И уже при Стюартах. Но об этом в книгах, хранящихся в Хогвартсе, написано не было.

1485 год никаких изменений не принес. Король Англии спокойно правил своей страной, королева и наследник престола тоже никуда не делись. Дамблдор занервничал. Может быть, он что-то напутал? Или куда-то не туда попал? Информации было очень мало, и она была не очень достоверной, ибо доходила исключительно в виде слухов.

Шотландские маги к своему королю относились без почтения. К тому же исторически сложилось так, что подавляющее большинство волшебников рождалось в горной Шотландии. Так что маги служили предводителям своих кланов, а на короля в Эдинбурге плевали с высоты Грампианских гор. Английским коллегам, сумевшим устроиться у трона, завидовали, но связываться не собирались, своих дел и проблем хватало.

Зашевелилась эта компания, когда дошли слухи об открытии Атлантиды. Новые богатые земли — это же столько возможностей, а тут еще и военные успехи. Вот тут-то до Дамблдора со товарищи и дошли имена героев. Получилось, что отдельные личности не стали пробираться в Хогвартс, а нагло использовали знания будущего, чтобы втереться в доверие к королю Англии и занять теплые местечки. И если от Малфоев с Лестранжами ничего другого и ждать не приходилось, то наличие в этой компании Гарри Поттера и Невилла Лонгботтома шокировало.

Но дело даже не в этом. Получалось, что и они могли провернуть что-то подобное, чтобы не прозябать в самой нищей стране Европы, часто не зная, что они будут есть на ужин, а устроиться если не с максимальным комфортом, то с удобствами. Это казалось ужасно несправедливым. Где-то раздавали титулы, земли и деньги, а они отсутствовали на этом празднике жизни.

Про нашего короля что-то знал только Дамблдор. Он и не интересовался особо историей, так, почитывал для общего развития. И помнил про горб, мерзкий характер, подлость и жестокость. Косвенным подтверждением этой информации он считал наличие меня. Ведь только законченный изверг и развратник будет издеваться над законной женой, заставляя ее терпеть постоянное присутствие любовницы. Молли Уизли была с этой точкой зрения совершенно согласна. Тогда и появилась мысль, что меня Дикону подсунули коварные Малфой с Лестранжем, чтобы таким образом управлять королем и королевством, меняя ход истории по своему усмотрению.

Вернуться в Англию и вывести на чистую воду наглых мошенников очень хотелось, да вот возможности не имелось. И страшно было, чего уж там. Первого путешествия хватило за глаза.

Но тут о пришлых вспомнили хозяева Хогвартса. Дамблдор имел глупость «предсказать» смерть английского короля и то, что окрестности Хогвартса так и останутся единственным магическим анклавом на островах. Так что в один далеко не прекрасный день дверь в хижине на окраине Хогсмита, где ютились пришельцы из уже нереального будущего, слетела с петель, и в единственную комнату шагнул, брезгливо морщась, Хэмиш МакАльпин, нынешний директор школы чародейства и волшебства.

— А ты врун, сассенах, — сказал он вместо приветствия, — ты наврал про короля. А теперь наши люди узнали, что готовится большой ритуал. Проход для магии откроют в Уэльсе, и эти воры получат слишком много. Но дело не в этом. Хогвартс не будет единственным магическим местом. Моей тетке было видение, сассенахи нас подчинят.

Дамблдор сглотнул. Он не мог справиться с местными магами, которые больше полагались на ловкость и физическую силу. К тому же многие заклинания не работали, а в этом времени у Бузинной Палочки и вовсе был другой хозяин. Так что оставалось смиренно слушать и подчиняться.

— Ты и твои люди нам не нужны, — МакАльпин скользнул презрительным взглядом по притихшим англичанам, — но вы еще можете принести пользу. Вы отправитесь в Уэльс. Туда, где планируют провести ритуал. И вы сделаете все, чтобы у сассенахов ничего не вышло. Можете закрыть проход собой, говорят, жертва может помочь. Ну, что смотришь? Сейчас мы вас обработаем.

И они пошли. Деваться было некуда, хотя жить и хотелось.

Это мне рассказал Рабастан.

— Кошмар какой! — поежилась я. — Но думать-то надо! Больше пятисот лет разницы — это не шутки. Все другое.

— Это ты у нас умная, — хмыкнул Басти, — ничего, подлечат, а там видно будет. Сейчас отмыли и дали поесть. Жрут и рыдают над картофелем и тыквой с томатами. Жуть!

Я вздохнула. Ладно, пусть Снейп и Басти разбираются. У нас тут есть чем заняться. Стоит вернуться к своим, пока все фрукты не слопали. И для Лукреции отложить, ей и витамины нужны, и полакомиться стоит.

Как оказалось, Дик уже прибрал часть вкусного в пользу супруги и заодно договорился, что ей стоит присутствовать при ритуале. Нельзя же пропустить благословение, а Тирли переместит бережно и аккуратно.

Дикон был только за, Энн тоже не возражала. Ну и я согласилась. Действительно, хорошего много не бывает.

Валлийские маги в полном шоке пробовали экзотические фрукты. Дикон расщедрился. Наверное, придется что-нибудь еще подарить. Надо будет посмотреть в шкатулках и посоветоваться с Энн.

— Спрашивала, как там эти маги? — тут же поинтересовалась у меня Энн.

— Да, — ответила я, — их отмыли и кормят, потом начнут лечить. Додумались в Шотландию тащиться, надо же! Их за шпионов приняли, а потом они голодали.

— Но почему они пошли туда?

— Это единственное место, о котором они точно знали, что там есть другие волшебники, — сказала я, — а о том, что их там никто не ждет, они просто не подумали. Им было слишком плохо.

— Но почему они не попытались получить помощь в каком-нибудь убежище при монастыре? — искренне не понимала Энн. — Там всех принимают.

— Наверное, потом расскажут, — не могла же я сказать ей, что они попали в ту же ловушку, что и Рудольфус Лестранж с женой — недооценили магглов.

— Наши маги намного лучше, — сказала Энн, — и вообще — глупо бежать в Шотландию. Английские маги должны служить английскому королю. Дикон бы их наградил.

Я кивнула. Вот только для отдельных магов, как мне кажется, немыслима сама идея королевской службы. Они же крутые волшебники, на метлах летают, картошку заклинаниями чистят. Память магглам стирают. Считают их кем-то вроде забавных животных. Какое тут взаимодействие с ними и служба?

Хотя я могу и ошибаться, конечно.

Глава 29, в которой магия возвращается в Англию, а кот – к хозяйке

До шкатулок и сундучка с янтарем мы с Энн дорвались уже после ужина.

— Нам бы какого мастера, из тех, что на рыцарей Ливонского Ордена работают, — вздохнула я, — помнишь наборные шкатулки?

— Думаешь, удастся переманить? — спросила Энн. — Мне кажется, что не получится.

— Еще бы! Там, наверное, как у венецианцев со стеклом и зеркалами, — я полюбовалась на большой кусок янтаря потрясающего изумрудного цвета, — сплошные секреты и смерть за разглашение. Этот распиливать придется, а жалко.

— Пусть пока полежит, — сказала Энн, — может быть, действительно найдем мастера, который сможет сделать необычную вещь. Вдруг это как-то можно сделать волшебством? Как думаешь?

— Знаешь, я об этом и не думала, — удивилась я, — надо будет потом спросить.

— Угу!

И мы продолжил приятное занятие.

Ночью часть магов проводила подготовку к нашему ритуалу, а Снейпу пришлось возиться с бывшими коллегами по Ордену Феникса. Утром он по понятным причинам пребывал в отвратительном настроении. От него даже Гермиона старалась держаться подальше, хотя и она пребывала в задумчивости. Интересно, вспомнила ли она о том, как сама рвалась в Хогвартс?

Гарри и Драко, что показательно, больше интересовались змеями. Том встал грудью на защиту своих друзей, объясняя, что использовать этих миролюбивых созданий в военных целях нельзя, они этого не перенесут. И в разведке тоже не надо. Вон, проведут ритуал, найдут гиппогрифов с пегасами, а то и драконами, на них и летайте, господа адмиралы. Нечего тут.

Египетский маг, который тоже с огромным удовольствием попробовал вкуснятину и попросил у меня разрешение посмотреть на янтарь и жемчуг из дальних стран, тоже не отходил от пернатых змеев. И в полном восторге смотрел на Тома, который умел с ними разговаривать.

Лукрецию Тирли доставила со всей возможной осторожностью и аккуратностью, сейчас она спала. Живот был уже большой, срок приличный, как бы не родила прямо во время ритуала, но тут будем мы с Диком, да и опытные повитухи присутствуют. Это не считая толпы волшебников.

Энн волновалась, она до этого в ритуалах не участвовала, ее инструктировали Имельда и Нарцисса. Дикон был спокоен, ему не впервой.

— Как было хорошо раньше, — процедил сквозь зубы Снейп, когда я зашла к нему проконсультироваться насчет состояния Лукреции и спросить, какие могут понадобиться зелья, — а теперь начнется.

— Довели? — спросила я.

— А, — он махнул рукой, — тебе ведь Басти про бредовые идеи Дамблдора и Молли рассказал? Ну, что ты у нас орудие, с помощью которого контролируют короля и королеву?

— Не оригинально, — заметила я, — эту идею еще леди Стенли продавливала. То есть, не совсем эту, но похожую.

Он хмыкнул.

— Заткнуть им рот можно, и я это сделал, — сказал мой старый друг и компаньон, — приставать к тебе или к королю с королевой они не смогут. Это условие того, что их не вернут в Шотландию. Поклялись сразу же.

Я хихикнула. Да, Снейп знал, чем пугать.

— Кингсли, вроде, не прочь поискать себе место под солнцем, спросил у меня, что тут у нас и как. Я его спросил, зачем он Дамблдора воскресил? И почему они так Убежища испугались? Говорит, что без Дамблдора плохо было. А потом они подумали, что сюда и другие попасть могли, те же УПСы. И что они-то точно пошли не в Хогвартс, а в Убежище.

— А то, что у нас даже кровники ужились, потому что в одной лодке оказались, так этого не может быть? — поморщилась я. — Но знаешь, из того, что я помню, выходит, что они нам Мортленд просто разнесли бы. Не хочу их туда пускать.

— Еще чего! — вскинулся Снейп. — Даже не думай об этом! Наша лаборатория, книги, теплица Нева. Твои овцы и альпаки. Да я даже на кухню эту кодлу пускать не хочу. У нас гости бывают из Миддлхэма, аббат часто заглядывает. Ты только представь того же племянника нашего короля… и Молли.

— Это она на тебя завыла? — спросила я.

— Нет, Минерва, она здорово сдала. Молли пока в ступоре, но это только пока. А вот ее дочь уже спросила у меня про Поттера. Там у всех каша в голове, и многие старые идеи не только никуда не делись, но и прогрессировали. А убивать как-то жалко. Вот не поверишь, просто жалко.

— Почему не поверю, — я пожала плечами, — это люди из твоего прошлого. Да и влипли они по полной программе. В общем, разбирайтесь сами, лишь бы под ногами не путались.

Снейп тяжело вздохнул. Но я ему ничем помочь не могу. Я только кости вправлять умею, а тут мозгоправ нужен.

Меня уже потеряли и разыскивали. Том доругивался с Гарри.

— Я на тебя Хагриду пожалуюсь, — сказал он, — отстань от змеев, добром прошу. О, миледи, а я вас ищу. Там Омуты Памяти притащили, сейчас будем наши воспоминания смотреть. Там такие водопады! Озера! Горы! Реки! На самой большой реке ближе к океану при приливе просто невероятная волна идет. Брат Эндрю с местными договорился, они это парароку называют. У нас на Северне намного меньше. А Хагрид анаконду вылечил. Саймон, пошли, тоже посмотришь. Мы на север мотались, там лосось шел, это потрясающе. Представляешь, они даже водопады преодолевают. А их медведи ловят. Там такие медведи!

— А у Хагрида как дела? — спросила я, направляясь вслед за Томом. — Я думала, что в этот раз прилетит, раз у нас тут такое.

— У змеев прибавление в семействе, Хагрид не мог пропустить, — ответил Том, — у него вечно то ягуары нерестятся, то ленивцы несутся, то ламантины плодоносят. Но за пернатых он порвет. Они и так у аборигенов в храмах настрадались.

— У Хагрида нерестятся ягуары? — обалдел Снейп.

— У него не забалуешь, — рассмеялся Том, — у него все нерестятся и плодоносят. Пошли!

— Я тебя так и не поблагодарил за ингредиенты, Том, — улыбнулся Снейп, — отменное качество. К тому же я опробовал кое-что новое, результат интересный. Записи я передам. Можно ускорить приготовление некоторых зелий.

— О, это замечательно! — обрадовался Том. — У нас условия полевые, не всегда есть возможность возиться.

— Том? Том Риддл? — услышали мы и обернулись.

Пленных выпустили подышать воздухом.

— Вообще-то, сэр Томас Риддл, главный целитель Атлантиды, — поморщился Том, он не любил фамильярности, допуская неформальное общение только с близкими.

Старик с бородой в полном шоке созерцал нашу компанию. Скромнее всех выглядел Снейп, и то качеству ткани его рясы мог позавидовать даже епископ. Гарри под дурным влиянием Драко давно стал записным франтом и одевался по последней придворной моде. И весьма нескромно сверкал драгоценностями. Одна брошь на шляпе, которую многие носили, подражая королю, украшенная сапфирами и подвеской из конк-жемчуга, стоила состояние. Том щеголял в змеиной коже, тоже богато украшенной. Ну а мне сверкать и переливаться по должности положено.

— Так мы идем? — вздохнул Снейп, которому явно не хотелось снова общаться с орденцами. — Там ведь все уже собрались? Не стоит заставлять Их Величеств ждать.

И мы пошли смотреть воспоминания об Атлантиде.

Как известно, Омуты Памяти не только показывают воспоминание, но и дают эффект присутствия при происходящем. Мы с Энн привычно устроились вдвоем и радостно делились впечатлениями. Том и Сириус выбирали самые эффектные ракурсы. Зрелище прекрасных видов завораживало. Мы парили рядом с гигантскими кондорами, любовались джунглями и лесами, пролетали над реками и озерами и, конечно же, водопадами. Что над потрясающей Ниагарой, что над невероятными Анхелем и Игуасу. Мы и города аборигенов сверху видели, таинственные пирамиды, храмы. Огромный мир.

— Ах, какая красота! — повторяли все, кто получал доступ к Омутам Памяти.

Наконец, посмотрели все, кому разрешил Дикон: весь двор, местная аристократия и маги.

— Обязательно нужно там побывать! — тут же заявили наши дорогие детишки.

И не только они.

— Наши ученые еще в древности писали об этих землях, — вздохнул египетский маг.

Вокруг Дикона начались хорошо знакомые хороводы. Он очень практичный, между прочим. Земли в Атлантиде он подарил только мне, а так весь доход шел в казну — и в государственную, и непосредственно в королевскую. Конкурентов отпугивало и наличие у нас мощного и необычного оружия, которое уже продемонстрировали во всей красе, что на французах, что на арабах. И слухи о неких летающих чудовищах, прирученных магами, служащими английскому королю. Так что мы оставались монополистами. Торговлю же с колониями прибрали к рукам Люциус и Эдгар с компаньонами. Паи в компании были у меня, Энн, Дикона и других членов королевской семьи. Представители знатнейших семей Англии и Бретани, а так же самые богатые купцы стояли в очереди, чтобы получить возможность поучаствовать в этом выгодном деле. Кроме нас что-то получали только в Риме, благодаря церковным сборам и дипломатическим и родственным подаркам. Получить от короля островок или любой клочок земли в далекой стране было заветнейшим желанием огромного числа людей. При этом приток поселенцев был под строгим контролем. Не знаю, сколько продержится эта система, но пока она работала, принося большую прибыль.

Между тем приближалось время ритуала. Рабастан еще раз перепроверил все приготовленное. Змеи немного отдохнули и были готовы помочь найти проход.

Толпа собралась изрядная. Местом проведения ритуала выбрали большую площадку неподалеку от замка. По преданию когда-то давно тут бывали фэйри. Главы старых семей занимали свои места, чтобы поддерживать тех, кто будет вести ритуал. Отдельно держались валлийцы и корнуольцы. Было решено, что если все получится здесь, то следующий ритуал проведем в Корнуоле, а завершим все в Стоунхендже. По идее, это должно было усилить и Хогвартс.

Ирландские волшебники тоже прислали своих представителей. Сами они потянуть такой ритуал не могли, но рассчитывали на нас. Наша власть над Зеленым островом была больше номинальной, но теперь появилась возможность ее укрепить, причем мирным путем. Уверена, что Дикон использует этот шанс.

Лукрецию устроили в удобном кресле.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила я, подложив ей под спину подушечку. — Справишься?

— Конечно, — она слабо улыбнулась. — Я должна быть вместе со всеми.

Дик подставил ей скамеечку под ноги. Неподалеку устроилась повитуха с помощницами.

— Пора! — позвал нас Том.

Я заняла свое место по левую руку Дикона. Справа встала Энн. Королевские регалии доставили из Лондона. Мое платье отличалось отсутствием горностая, а на голову мне надели коронет, украшенный по ободку черными розами на серебряном поле.

За нами встали наши Три Солнца. Нэд — по центру, Джон — справа, Дик — слева. Местный епископ благословил присутствующих. Том разговаривал со змеями. Они понятливо кивали и что-то шипели в ответ. Вот они скользнули вперед, пробуя воздух языками, и четко указали на небольшой пролом, из которого бил тонким ручейком родник.

Маги начали ритуал.

Церемония была полуязыческая. Люди просили прощения у своей земли за свою глупость и жертвовали плоды своих трудов. На землю лилось молоко, эль, вино, мед. Девушки в белых одеждах держали в руках хлеба и корзины с овощами и фруктами. Дикон от имени всей семьи опустил в родник золотой кубок полный вина. Пение стало громче, люди брались за руки, образуя круг. Родник вдруг засветился ярким серебристым светом. Маги и магглы опускались на колени. На ногах остались только мы, наши дети и священники. В родник ударила молния. Потом еще одна и еще. Воздух потрескивал от огромного количества электричества. Все замерли. Пение стихло.

Свет, бьющий из-под земли, стал нестерпимо ярким. Перед нами оказалась светящаяся арка, из которой вышел единорог.

Толпа ахнула от восторга. Прекрасное животное несколько минут просто смотрело на людей, потом подошло к нам. Взгляд чуть раскосых глаз проникал в самую душу. Наверное, нас испытывали на чистоту помыслов.

Единорог обошел всех нас, потом вернулся и исчез в арке. Нам было видно, что там, за чудесным проходом, находится целая страна с холмами и вересковыми пустошами, реками и озерами. Вот в небе промелькнул дракон. Показались еще какие-то странные и непонятные животные.

Сияние потускнело, и проход закрылся.

— Туда идти нельзя, — тихо проговорил Рабастан, когда все пришли в себя, — там время по-другому течет. И вообще, то место не для людей. Но нас простили, это главное.

— Они простили нас, — благоговейно проговорил валлийский маг.

Египтянин, помогавший с расчетами, улыбался.

— И что будет теперь? — спросил Дикон.

— Надо проверить, что с магией, Ваше Величество, — ответил Рабастан, — а постепенно волшебные создания начнут выходить в наш мир. Теперь важно не обмануть их доверие.

— Я издам указ, чтобы никто не смел под страхом смертной казни дурно обращаться с этими существами и чудесными созданиями, — тут же сказал Дикон, — Господь простил нам прегрешения наших предков, но не стоит испытывать его милосердие.

И тут раздался детский плач. Дик бросился к жене.

— Лукреция! Что?!

— Мальчик! — с довольной улыбкой сказала повитуха. — Очень легкие роды, ваша милость, познакомьтесь с сыном.

Дик бережно принял из ее рук новорожденного младенца. Лукреция счастливо и устало улыбалась. Господи! Как же хорошо, что все получилось. Вот и я стала бабушкой. Довольный дед тут же пошел знакомиться с внуком.

Люди оживленно переговаривались.

— Ребенок родился во время благословения! С ним вернулась магия! Это тоже знак прощения для нас! Внук короля! Сын чудотворца! Да и его бабка людей лечит!

Дик торжественно по всей форме признал, что это его сын — плоть от плоти и кровь от крови. И передал ребенка Ричарду.

— Здравствуй, внук! — улыбнулся король. — Надо бы сразу и окрестить, раз такое дело.

Валлийские маги двинулись вперед. Начинается…

— Надо бы два имени дать, — сказала я, — родители хотят Ричардом назвать, но ведь родился в Уэльсе.

— Будешь крестным моему внуку? — спросил Дикон у главного мага Уэльса.

Тот опустился на колени.

— Это честь для всех нас, Ваше Величество.

Ну вот, не успела стать бабушкой, как вокруг моего внука начались политические игрища. Но Дикон совершенно прав, это решит многие проблемы. Лучше заняться невесткой. Хотя тут уже были Снейп и Гермиона, они оперативно споили Лукреции зелья. Гермиона с другими женщинами быстренько отгородили свежеиспеченную мать от любопытных взглядов и обтерли ее от крови и пота. Еще не вышло детское место, так что трогать Лукрецию не стоило.

— Ты молодец! — сказала я ей. — А теперь отдыхай. Вот уж кто заслужил отдых. Или чего-нибудь хочешь? Пить хочешь?

Ей подали кубок с гранатовым соком. Она жадно выпила и откинулась на подушках.

— Он получит титул графа Пембрука и все владения, — послышался голос Дикона. — И я согласен на имя Оуэн.

Да, одним Ричардом меньше, но королю виднее. Думаю, что и Дик с женой не против. Это необходимо.

Крестины провели тут же. Затем ребенка передали кормилице, а Дик на руках отнес жену в замок. Я передала повитухе кошелек с золотом, еще по кошелю она получила от счастливых отца и деда. А потом начался праздничный пир. И надо подумать над подарком для невестки.

Пир удался на славу. То и дело звучали здравицы в честь короля, королевы, меня, принца и принцессы Уэльских, графа и графини Ратленд, новорожденного графа Пембрука и остальных членов семьи.

— Надо бы составить гороскоп, — сказала мне Энн, — мне кажется, что там будет много интересного.

— Да, я сегодня же попрошу Нарциссу, — согласилась я, — как бы в других местах, где будут проводить ритуалы, не захотели, чтобы остальные наши невестки рожали. Нам очень повезло, что все прошло быстро, и все смотрели на единорога. А то рожать среди толпы — то еще удовольствие. И сглазить могут.

— Ты на Дикона посмотри, — Энн тихонько хихикнула, — лопнет ведь от гордости.

— Женщин раздувает от беременности, а мужчин от осознания собственной важности, — тоже хихикнула я, — дедуля.

Дикон только что не светился собственным светом. Но у него чуть ли не тройной повод — и магию вернули, и внук родился, и валлийцы вряд ли теперь бунтовать начнут. Все-таки интересно, кто у нас получился? По идее должен быть очередной целитель. Но как на нем сказалось благословение? И на сынишке Нэда и Анны, которого тоже привезли на ритуал?

Ночью я долго не могла заснуть. Дикон давно спал. И, по-моему, он сперва заглянул к Энн. Неплохо ритуал подействовал, но я только за, если что.

И тут появился черт.

— А я думала, ты про меня забыл, — сказала я.

— Забудешь про тебя, — фыркнул он, — чудо без перьев. Но я тебе благодарен. Кстати, ты угадала насчет того, что это я когда-то по дурости дал людям этот хроноворот. Молодой был, глупый, за это меня и наказали. Должен был исправить реальность или создать параллельную, но на меня навесили кучу ограничений. То есть, получить хроноворот обратно я мог только при помощи людей. Но заколдовывать их, чтобы они просто принесли его, мне запретили. Что я только не перепробовал! Не поверишь, всегда перевешивала людская глупость и желание что-то получить для себя, используя хроноворот.

— И что теперь? — мне было очень интересно.

— Что? Все нормально будет. Хочешь обратно?

— С ума сошел! — чуть не заорала я.

— Шучу! — тут же ответил он. — И понимаю. Любимый мужик, сын, внук, вообще весь этот выводок, с которым вы втроем возитесь. Куча интересных занятий и проектов. Да и вообще… Власть, слава, богатство. А там ничего такого.

— Спасибо! — выдохнула я. — Слушай, а все, что мы сделали, не похерят? Жалко же!

Он хмыкнул.

— Кое-что похерят, конечно, но немного. Лет через двести волшебники все-таки уйдут в подполье. Колониями поделиться придется, но самые лакомые куски останутся за Англией. Бретань и часть Нидерландов войдут в федеративное государство. И Шотландия с Ирландией присоединятся. От Франции еще кусок откусите. Благодаря вам крови больше не будет, как и голода, и эпидемий. И того, чего ты так боишься тоже. От Реформации никуда не деться, но вы, во-первых, сильно подняли авторитет Рима, да еще одного из самых одиозных пап устранили, а, во-вторых, маги сумеют обуздать фанатиков с обеих сторон. И крови меньше прольется, и твои любимые культурные ценности не пострадают. Но это в общих чертах, подробности я тебе рассказывать не буду, а то неинтересно станет.

— Амулет вернуть? — спросила я.

— Давай, — кивнул он, — и получишь ты свой подарок, чучело. Поделитесь вы с Ричардом силой и годами жизни с Энн. Вы слишком связаны друг с другом, чтобы расставаться. А теперь прощай!

— Прощай! — улыбнулась я, почувствовав на мгновение, как на груди проявился и снова исчез амулет. А потом в воздухе растаял и мой визитер. Окончательно.

Наутро все вернулось на круги своя. Дикон отправил гонца в Рим — обрадовать другого дедушку. Было решено задержаться еще на один день, а потом двинуться дальше на Кардиф. Там планировался большой турнир.

Лукреция и маленький Оуэн чувствовали себя хорошо. Она собиралась на следующий день вернуться домой, ей предстояло очищение. Валлийцы уже всячески намекали на выкуп, чтобы самим воспитывать ребенка, но Дикон согласился только на местную няньку, чтобы учила языку с раннего детства. И на то, что мальчик будет подолгу жить в замке Пембрук. Нечего тут.

Мои маги по очереди ходили посмотреть на пришельцев из Хогвартса. Живой Дамблдор интриговал всех. Над ним изощренно издевался Снейп.

— Сын мой, — елейным тоном вещал брат Саймон, — все мы смертны, а вы не молоды. И так нагрешили. К тому же вас мучает грех гордыни, а это смертный грех, он очень опасен для вашей бессмертной души. Вам надлежит раскаяться и примириться с Творцом. Я готов выслушать вашу исповедь, назначить епитимью во искупление и отпустить вам грехи, чтобы вы с чистым сердцем могли принять Святые Дары.

Дамблдор по понятным причинам исповедаться не хотел, но все-таки понимал, что шансов отвертеться у него нет. За Снейпом стояла реальная власть.

Оставшиеся в живых Уизли панически пугались бывших сторонников Волдеморта и пытались приставать к Гарри, Невиллу, Гермионе и Сириусу. Впрочем, у Невилла была распланирована каждая минута, и он, насмотревшись на бывших знакомцев, плюнул и отправился заниматься любимым делом. Он только что вернулся из Брюсселя, где устроил оранжерею для вдовствующей герцогини Бургундской, а теперь возился с томатами, которые, по его словам, следующей весной можно будет высаживать в открытый грунт.

С МакГоннагал возилась Гермиона. Она отпаивала ее зельями и кормила виноградом. Старая ведьма тихо плакала, но вела себя прилично.

Шеклбот о чем-то напряженно размышлял.

Гарри наконец вырвался из цепких лапок, выхлестал кубок вина и выругался. Сириус посмеивался. Мне стало любопытно, и я решила расспросить нашего адмирала.

— Барбара, — вздохнул мой старый друг, — это ужасно. И хорошо, что я Альбуса Северуса в Атлантиду отправил. У него и так еле-еле мозги на место встали.

— Все так плохо? — спросила я. — Басти говорил, что там полная каша в голове.

— Там все намного хуже, — вздохнул Гарри. — Я даже не догадывался насколько. Как хорошо, что мы всегда общались с окружающими и постепенно начали выходить в широкий мир. Конечно, нам было намного проще, мы же в Англии остались, нас тут за шпионов и недолюдей никто не считал. Они так и общались все эти годы только друг с другом и накручивали себя. Вспоминали борьбу с Волдемортом, битву при Хогвартсе, мирную жизнь. Праздничные обеды смаковали и мечтали. Похоже, что они уже реальность и свои мечты не разделяют. Саймон говорит, что они нас воспринимают предателями, а себя — героями.

— Может быть, еще можно что-то сделать? — спросила я. — Или осознание реальности будет страшным ударом?

— Смотреть надо, — ответил Гарри, — это все не просто. Да и я не по этой части. Мы с ребятами помочь готовы, но дело же не в деньгах.

— Они хотят замок, графскую корону, двадцать сундуков с золотом и это только для начала? — хмыкнула я.

— Примерно так, — Гарри ударил кулаком по столу, за которым мы сидели, — я им сказал, что если они будут поливать грязью моих друзей, то по простому дам в морду. Особенно, если будут говорить гадости про тебя.

Я пожала плечами.

— Собака лает, а караван идет. Так сказал наш египетский друг? Пусть тявкают.

— А я не намерен это слушать, — отрезал Гарри, — и я не предатель. Я англичанин и служу английскому королю, а не бегаю по кустам. И я адмирал королевского флота, а не мальчишка, которого можно отчитывать. И не позволю указывать, с кем мне дружить и на ком жениться. Барбара, ты не поверишь! Молли Уизли высказалась по поводу моей одежды.

— А мне нравится, — сказала я.

— Вот! — Гарри выдохнул и слабо улыбнулся. — Всем нравится, мне нравится. Главное, моей любимой жене и уважаемой теще нравится. А вот Молли Уизли не одобряет. И Джинни тоже. Рон недоволен моей дружбой с Драко. Близнецы просят денег. А Артур Уизли все удивляется, что здесь магглы неправильные.

— Не дают красть и стирать себе память? — спросила я.

— Могут на вилы поднять, — ответил Гарри.

Да, с этими проблем не оберешься. Не знаю, как сейчас будет работать магия, но ведь и при неплохом знании бытовых заклинаний и наличии собственной земли Уизли справлялись не лучшим образом. Что-то производить и продавать без разрешения гильдий нельзя. Да и что они умеют делать? Свистелки и перделки близнецов тут точно не нужны, да и разберутся с «шутниками» быстро и оперативно. Разве что фейерверки… Если сумеют устраивать шоу на праздники, то может что-то и получится. И смогут ли они содержать всю семью? Подкинуть денег могут и Гарри с Невиллом, они богаты, да и ферму какую выделить, помочь с обзаводом, хоть с той же рассадой и животными. Но обиды гарантированы.

— Барбара, — обратилась ко мне Гермиона, — ты не могла бы Дика попросить, чтобы он профессора МакГоннагал посмотрел? Мне кажется, что у нее серьезные проблемы с сердцем.

— А что, Дик тебе отказал, что ли? — удивилась я.

— Да я вас с Гарри увидела…

— Ладно, сейчас попрошу. Мне тоже интересно.

Дик, разумеется, тут же согласился помочь. Да и любопытно ему было.

— Вот, ваша милость, — нас провели в небольшую комнатку, где на узкой кровати лежала изможденная женщина, — помогите, пожалуйста. Это Минерва МакГоннагал, когда-то давно я у нее училась.

Дик улыбнулся пациентке.

— Добрый день. А что же вы к нам в Убежище не пришли? Мать и брат Саймон вам бы еще когда помогли. Давайте посмотрю.

Под его руками появилось сияние. Ого! Еще и силы возросли. Надо и самой себя проверить.

Бывший декан факультета Гриффиндор изумленно уставилась на моего сына. У нее даже слабый румянец на щеках появился. Она замерла… и вдруг превратилась в кошку.

— Ой! — отдернул руки Дик. — Это я ее так?

— Она анимаг, — сказала Гермиона, — как Сириус. Как раз мне пожаловалась, что давно не получалось превращаться. Надо же!

— Да? — Дик осторожно протянул руку кошке, а потом почесал ее за ухом. — Как интересно! Рад, что смог помочь. Вы обратно превратиться можете?

МакГоннагал превратилась.

— Большое спасибо! — пробормотала она. — Это… это чудо! Вы… Ох, я себя давно так хорошо не чувствовала.

— Все будет хорошо! — подмигнул ей Дик.

И мы с ним отправились восвояси.

— Это граф Ратленд, — услышала я тихий голос Гермионы, — он целитель. Что? Да, сын короля и леди Мортленд.

— Цисси говорит, что малыш тоже целитель, — между тем сказал мне Дик, — пока предварительно, конечно, надо все перепроверить.

— Как будто у тебя мог не целитель получиться, — вздохнула я, — ох, придется малышу тоже работать.

— Ничего с ним не сделается, — хмыкнул Дик, — нечего лодырничать. Как только встанет на ноги, начну учить.

— У самого-то счастливое детство было, — ехидно напомнила я.

— Мать, он уже граф Пембрук, — Дик снисходительно взглянул на меня с высоты собственного роста, — какое еще счастливое детство? Будут у него и игрушки, и развлечения, куда без них, но он…

— Внук короля Англии, — вздохнула я, — и граф. И гарант лояльности валлийцев. Дик, я все понимаю.

Он хмыкнул.

— Занятная кошка-старушка, — сменил тему разговора он, — и как Гермиона за нее переживает. Не удивлюсь, если ее в Мортленд пустят. А вот остальных…

— А ты и их смотрел?

— Так, издалека. Саймон сказал, что там только истощение, моя помощь не нужна. Зелий хватит. Знаешь, они мне не понравились, а уж как к Гарри приставали… Можно подумать, он им что-то должен.

— Они вполне могут так считать, — вздохнула я, — ты когда Лукрецию с ребенком отправлять будешь? Я бы не хотела оставлять их в замке после того, как мы уедем.

— Сегодня вечером и отправлю, — сказал Дик, — я тоже не хочу оставлять. Отец собирался снова сходить на то место, где проводили ритуал. Пошли?

— Пошли, — согласилась я, — думаешь, еще единорог выйдет?

— Даже если и не единорог, — улыбнулся Дик, — я и на мелочь какую согласен. Хагрид так интересно рассказывал. И Гермиона тоже. У нее раньше был кот, который наполовину какой-то книзл. Это что-то волшебное. Может ей теперь удастся этого книзла заполучить? Ты ей щенка крысарика подарила, но она, по-моему, собак не очень любит.

— Вот так всегда, — проворчала я, — а народ в очереди стоит, чтобы у нас с Энн щеночка выпросить.

— Нет в жизни совершенства, — согласился Дик.

Во дворе мы встретили Дикона и Энн, которые уже послали за нами пажа, так как все толпой собирались навестить место ритуала. А ведь действительно интересно…

Площадка чудесным образом заросла ярко-изумрудной травой и красивыми цветами, названия которых я не знала. Наверное, что-нибудь волшебное, надо будет у Невилла спросить. И запах такой приятный.

— О! — заметила Энн. — Посмотрите на источник!

В солнечном свете отчетливо были видны разноцветные искорки над журчащей водой. Интересно, а в темноте они не светятся?

— Это место стало волшебным? — спросил Дикон.

— Конечно, Ваше Величество, — ответил Люциус, — и если люди будут относиться к нему с почтением, то тут могут поселиться маленькие лесные феи. А вода из источника станет целебной.

— Да, — благоговейно проговорил главный валлийский маг, — легенды говорят, что раньше таких мест было много. Мы проследим, чтобы никто не осквернил это чудо. Это тоже благословение.

— Теперь такие места начнут возрождаться, Ваше Величество, — сказал Рабастан, — вначале они будут появляться там, где мы будем открывать проходы, а потом и повсеместно. Магия и волшебство возвращаются в наш мир.

Да, наверное, людям надо потерять почти все, чтобы оценить чудо. Надеюсь, что никто и никогда не осквернит это место. Пусть оно приносит людям счастье, здоровье и долголетие.

Воду из источника мы попробовали. Очень вкусная.

— Ой, тут, наверное, кино снимают, — вдруг услышала я, — про Средние века. Как интересно!

Гарри издал какой-то странный звук и медленно обернулся. А это еще кто? Белобрысый подросток в нелепой одежде держал в объятиях огромного рыжего кота с совершенно бандитской приплюснутой мордой.

— Криви?! — выдохнул Драко.

— Тоже волшебник? — уточнил Дикон.

— Ой! — взвизгнула Астория. — Профессор Флитвик!

Из-за деревьев появился смешной человечек маленького роста и две немолодых женщины тоже в нелепых одеяниях.

— Точно! — сказал Люциус. — Ваше Величество, это наши, сейчас разберемся. Господи, а это что за чудовище?

— Кот Гермионы, — ответил Гарри.

— Тот самый, про которого она рассказывала? — обалдел Дик. — Ничего себе кот!

Наши маги бросились к пришельцам, чтобы они ничего не ляпнули и не испортили тем самым свое будущее существование в нашем мире.

Вообще-то, даже немного странно, что у нас давно не было пришельцев, а теперь вдруг сразу несколько. Конечно, это могло быть связано с очень мощным ритуалом. И черта я больше не увижу, спросить не у кого. Но если подумать…

Помнится, при подписании контракта, черт сказал, что я могу выбрать первого героя, с которым встречусь. И я выбрала Снейпа. Могло ли это как-то определить дальнейший состав команды? Хм… а очень даже может быть. И какой вариант развития событий мы бы получили? Что-то мне подсказывает, что с Дамблдором точно не стоило связываться. Тот вполне бы мог полезть в Мерлины при короле Артуре, так сказать. И манипуляции нашего брата Саймона в начале нашего сотрудничества показались бы мне отеческой заботой. Старик очень потребительски относился к своим сторонникам. Меня бы он просто в марионетку превратить постарался. Тот самый вариант, про который они с Молли рассуждали. Покорный проводник идей в койке сперва у герцога, а потом у короля. И все пошло бы наперекосяк, я уверена. Снейп понял, что в фокусе были мы с Диконом, и смирился с этим. Дамблдор не смирился бы никогда. Не было бы у нас никакого Убежища.

Ладно, этого уже никогда не будет, но очень может быть, что из-за моего изначального выбора Снейпа команда и подбиралась. Без Гарри бы точно не обошлось, он фокус того, погибшего мира. А вот остальные… Снейп передал информацию Люциусу, тот готовил Драко, за Драко потянулась Пэнси. И так далее. Потом мы призывали родню. Невилл… Его могло притянуть к Гарри, как второго Избранного. Надо будет с Рабастаном обсудить, он должен в таких вещах разбираться. И, возможно, с Тони.

Но, скажем так, противоположный лагерь к нам тоже попал. Жить все хотели. А теперь что, нейтралы подтягиваются? Я не против, просто интересно.

Думаю, что кое-кого Снейп в Мортленд пустит. Может быть, того же Флитвика. МакГоннагал Гермиона не бросит, но она в своем праве. Кто эти две женщины, мне потом скажут, но думаю, что это кто-то из Хогвартса. Они тоже могли держаться вместе, когда все началось. Если вменяемые, то могут пригодиться в том же приюте или при разборе книг, которые мы в Мортленд натаскали.

— Думаешь, эти маги как наши? — спросил у меня Дикон.

— Раз Люциус сказал, то так и есть, — ответила я, — и они вели себя прилично.

— А что они умеют делать? — заинтересовалась практичная Энн.

Я пожала плечами. Дик все поражался размерами и видом кота, которого наглаживал Гарри. Да уж, такая зверюга может и закусить крысариком. Если не поладят, то пусть Гермиона собачку аббату в Болтон отдаст, тот точно не откажется принять, он животных любит.

Воссоединение Гермионы с котом прошло бурно. Дик все крутил головой.

— Все детство слышал: «Котик!», «Лапик!», — бормотал он, — думал, кот как кот. А тут… Хотя… — он бросил на меня взгляд и хмыкнул, — если учесть брата Саймона…

Снейп со вздохом оглядел свой запас зелий.

— Не получится остаться в Мортленде полноправным хозяином? — съехидничала я.

— Филлиус и Помона меня вполне устроят, — ответил он. — Поппи может потом к Гермионе в приют перебраться. Или еще где помогать, тому же аббату в госпитале. С Криви разберусь. Минерву Гермиона берет к нам, но та уже извинялась за свое поведение. Даже рвалась перед тобой извиняться за то, что плохо про тебя думала. Шеклбот попросился в Атлантиду, его местные расисты достали. Там своих хватает, но народу мало, так что больше шансов устроиться. Том и Сириус вроде не против. А вот остальные…

— Разберешься, — сказала я, — тебе есть чем их пугать, Шотландию и Хогвартс они долго не забудут.

Он улыбнулся.

— Разберусь, куда я денусь. Но как только придут в себя — выгоню. Знаешь, уже некоторые заклинания выходят. Из тех, что раньше не получались. Так что всем новичкам будет намного проще. Однако лично я бы не хотел вот так прийти на готовое. Мы столько всего сделали. Это дорогого стоит.

— Конечно, — согласилась я, — и работы еще очень много.

— На том свете отдохнем, — хмыкнул Снейп, — хотя у меня и не получилось. Завтра в Кардиф?

— Да, — вздохнула я, — Дикон хочет укрепления проверить. Потом надо будет в Пембрук заглянуть. Замок, вроде бы в порядке, но раз он теперь Оуэну принадлежит, то надо хорошую защиту устроить — как в Миддлхэме. Ну и дальше. Рабастан считает, что ритуал в Корнуоле можно тоже в этот раз провести. Это поможет потом со Стоунхенджем справиться. Ох, еще Ирландия…

Вечером после прощального пира, Дик отправил жену и ребенка в Лондон. А наутро весь двор в привычном порядке отправился дальше. Энн тоже ехала верхом, носилки следовали сзади. Мы выгуливали очередную модную новинку — красивые бархатные береты. Волосы удерживали золотые сетки. Придворные дамы жадно ели нас глазами и расспрашивали Нарциссу и Имельду. Жители городка махали руками, под ноги лошадей летели цветы.

Жизнь продолжалась…

Эпилог, в котором все сказано

— Леди и джентльмены, мы с вами находимся в галерее короля Ричарда III, — дама-экскурсовод указала рукой на длинное помещение с высоким сводчатым потолком. — Как известно, это одно из немногих помещений, которое сохранилось неизменным с XV века. Именно поэтому выставка, посвященная возвращению после реставрации самого знаменитого и необычного портрета нашего короля, проходит здесь. Кроме того, здесь выставлены некоторые интересные документы той эпохи, а также портреты основных деятелей Рикардианского Возрождения и картины, написанные позже по мотивам известных исторических событий.

Экскурсанты с интересом разглядывали большое полотно, на котором две прекрасные дамы лукаво улыбались своему королю, горделиво взиравшему на потомков своих подданных.

— Надо же, — шепнул высокий парень своей спутнице, — столько веков прошло, а как живые. Потрясающий портрет. Я по нему диплом писал — о влиянии итальянцев на английскую школу живописи.

— Обратите внимание на розы в руках королевы и другой дамы, — указала экскурсовод, — они очень точно прописаны. Как известно, они были выведены к коронации короля Ричарда и королевы Энн и до сих пор чрезвычайно популярны. Сорта называются по именам двух прекрасных дам, в честь которых их и создали. Известно, что королеву и леди Мортленд называли прекрасными розами короля, потому и этот портрет неофициально назвали: «Король и его розы». Между прочим, это очень редкий случай тройного семейного союза. Вот в этой витрине вы можете видеть индульгенцию, данную папой Александром VI, и особую буллу, в которой он благословил этот необычный союз. А вот это очень занятный документ. Как известно, леди Мортленд сопровождала на тот момент еще герцога Глостера в военном походе во Францию, и недоброжелатели герцога пытались обвинить ее в колдовстве. По тем временам это было очень опасно, но все обвинения были сняты. В хрониках пишут, что оклеветавший леди епископ вместо вопросов начал изрыгать слизней, а потом не смог принять причастие и даже просто помолиться или осенить себя крестом.

— Это же сказки, — довольно высокая девица с разноцветными волосами презрительно наморщила нос, — раз король был так популярен, то потом и напридумывали историй для детишек. И про чудесные исцеления, и про то, как король спас печать от нечистой силы и чары с Тауэра снял. А, он же еще и в Атлантиду на каких-то чудесных змеях летал, и единороги к нему приходили. В это тоже верить прикажете? Это обычная история, когда реальному историческому персонажу приписывают что-то невероятное, тем более королю. И его советников колдунами объявляли.

Экскурсовод, видимо привыкшая к таким выступлениям, снисходительно улыбнулась.

— Кто знает, — проговорила она, — в любом случае сын и внук короля Ричарда канонизированы как святые целители. Ричарда Йоркширского и Оуэна Уэльского чтут до сих пор. А леди Барбара Мортленд считается неофициальной покровительницей военных хирургов. Король Ричард IV, внук Ричарда III, пожаловал им ее личный герб. И значок в виде серебряного щита с черной розой до сих пор носят выпускники королевской военно-медицинской академии.

— По блату их канонизировали, — проворчала девица, но уже намного тише, — как зятя и внука римского папы.

Экскурсанты отодвинулись от непримиримой девицы. Большинство с интересом рассматривали картины и документы.

— А фотографировать можно? — спросил паренек в очках. — Или только буклеты купить?

— После экскурсии вы сможете сделать несколько снимков, — кивнула экскурсовод, — теперь прошу сюда. На этом групповом портрете изображены не только король и его спутницы жизни, но и дети. Как известно, король не только признал и воспитывал всех своих детей, включая внебрачных, но и заботился о племянниках и племянницах, детях своих братьев. Вот здесь мы можем видеть юных принца Уэльского, графа Ратленда, графа Марча и леди Кэтрин, будущую графиню Хантингтон. Сыновей короля называли Тремя Солнцами Йорков. По свидетельству современников братья и сестра искренне любили друг друга и уважали своих родителей, которые не делали различия между ними.

— Не очень-то верится в такую семейную идиллию, — хмыкнул очередной скептик.

— Как бы там ни было, — улыбнулась экскурсовод, — все современники отмечали, что в семье короля царят мир и гармония. Очень редкий случай полиаморного брака, но так тоже бывает. В нашем киоске вы можете приобрести очень интересное исследование, выпущенное группой историков из Оксфорда в содружестве с итальянскими учеными. Помимо изложения основных событий, там приведены редкие документы, в том числе из личных архивов. Переписка графини Ратленд с родственниками в Риме, записки отца Бартоломео Орсини, который часто приезжал в Лондон в качестве папского легата, письма вдовствующей герцогини Бургундской и многое другое. А теперь прошу дальше. Эта картина написана позже. Король и двор провожают экспедицию, отправляющуюся в Атлантиду…

После экскурсии кто-то направился покупать книги и буклеты, кто-то смешался со следующей группой, а кто-то снова обходил галерею, вглядываясь в лица на портретах.

— Непохожи, — морщила нос школьница, тыкая пальцем в портрет адмирала Поттера, — совсем непохожи.

— На кого? — спросила ее подруга, внимательно читающая буклет. — Блин, скучно все, а еще реферат писать. Бла-бла-бла… Основание королевской библиотеки, Британского музея, школы королевы Энн. Эта дама Гермиона, наверное, та еще грымза была, раз все эти Уставы разработала. Блин, еще основание Атлантической торговой компании. И вся эта хрень про колонизацию островов в Новом Свете. Атлантическая Конфедерация, чтоб ее. А Лонгботтома этого я просто ненавижу. Три параграфа в учебнике. Оранжереи эти, фрукты-овощи, книги, банк семян, королевский ботанический сад. Наоткрывали всего на нашу голову, чтобы школьники со студентами свободного времени не имели. Куплю ту книгу, про которую тетка говорила, и оттуда спишу. Лучше бы пили и трахались, как все приличные короли, честное слово. Кто там у тебя не похож-то?

— Ну, они. Сейчас сериал идет, классный такой — «Время перемен». Ты чего, не смотришь, что ли? Там такие мужики фактурные, что просто вау. Так вот, эти на них абсолютно не похожи.

— Мэри, ты совсем тупая? — оторвалась от буклета ее спутница. — Это актеры на реальных героев не похожи, а не наоборот. Там же по популярности подбирали. И похожих не так просто найти. Мне, кстати, адмиралы на портретах больше нравятся, чем в сериале. У тех морды больно тупые и слащавые. И манерные очень. А от этих даже нарисованных балдеешь.

— Сама ты тупая, Джейн, — фыркнула Мэри, — я адмиралов шипперю, они такие лапочки. На фига им там этих баб всучили? Только мешают.

— Мэри, они в реале женаты были. И дети у них были. У тебя от твоего шипперства уже крышу сносит. Пиши в фичках что хочешь, но в реал-то это зачем тащить? Тебе и так досталось, когда очередной фанфик вместо реферата сдала. Прочисти уже мозги.

— Жена и дети ничего не значат, — презрительно фыркнула Мэри, — они же в то время не могли выйти из шкафа и скрывали.

— Угу, — Джейн повертела пальцем у виска, — ты еще скажи, что король для вида с двумя бабами жил, а на самом деле страдал по вон тому красавчику, как его там, сэр Томас Риддл. Или вон по знаменитому дипломату — сэру Люциусу Малфою.

— Не, — Мэри наморщила нос, — король типичный гетеро, даже противно. Хотя эти две точно лесбиянки. Вон как смотрят. Это художник так нарисовал, что они на короля смотрят, а они друг на друга.

— Знаешь, а я верю, что они любили друг друга, — задумчиво проговорила почтенная леди в строгом костюме и шляпке, — конечно, в наше время это немыслимо. Я хочу сказать, что если есть обман, то он обязательно убьет любовь.

— Да, дорогая, — ее спутник нежно сжал локоток своей супруги, — они ведь умерли в один день. Просто легли спать в одну постель и не проснулись. И похоронили их вместе. Причем это было прописано в их завещаниях. Если бы там были какие-то обиды или неприязнь, то этих завещаний бы не было. И мы им всем так обязаны. Ты же знаешь, что в нашей семье всех девочек называют Барбарами. Есть предание, что леди Мортленд вылечила нашего предка во время похода во Францию. Давай сходим на их могилу. Там такое трогательное надгробие.

— Конечно, дорогой, и положим цветы. Я так рада, что у нас в саду прижились оба сорта — и «Королева Энн», и «Леди Барбара». Они чудесно смотрятся вместе. И обязательно надо купить эту книгу, о которой нам сказали. Надеюсь, что она не очень дорогая. Помнишь, мы с тобой слышали в одной кулинарной передаче, что твой любимый суп придумал повар папского легата специально для леди Мортленд? Вдруг в той книге есть подробности?

— Даже если дорого, все равно купим, — кивнул мужчина, — такие книги обязательно должны быть в доме. Это история нашей родины.

Мужчина в военной форме с серебряным щитом и черной розой на шевроне и на значке, приколотом к берету, отдал честь портрету короля и его дам и отправился дальше осматривать выставку.

А в зал вошли девочки и мальчики в строгой форме с вышитой золотом надписью на рукавах — «Школа королевы Энн».

— Итак, дорогие мои, сегодня наш урок истории пройдет в этом месте. Просьба не шуметь, чтобы не мешать другим посетителям. Обращаю ваше внимание, что наша школа предоставила для этой выставки портреты первых учителей и картину «Дама Гермиона представляет королю Ричарду III, королеве Энн, леди Мортленд, наследнику, двору и лордам Королевского Совета Устав приюта». Не толпитесь. Кто напомнит, в каком году взошел на престол король Ричард?

Тип, внешность которого не смог бы описать никто, даже если бы проговорил с ним весь день, криво усмехнулся и неторопливо покинул галерею, кивнув на прощание королю и его розам. Он обожал слушать подобные разговоры, которые его ужасно веселили. Даже столько веков спустя эти люди доставляли ему радость.

Он шел по огромному городу, лавируя среди разноязыкой толпы, и вспоминал. Этот Лондон тоже пережил несколько пожаров, но не таких разрушительных, как в другой реальности, и многие старинные здания сохранились. Конечно, многих памятников не было просто потому, что на историческую арену вышли другие личности, но и тут было на что посмотреть. Например, на памятники адмиралам Поттеру и Малфою у старого здания военно-морской академии. Невилл Лонгботтом и Ричард Шрусбери были увековечены у сельскохозяйственной. Множество школ и приютов для ветеранов и просто одиноких стариков носили имя королевы Энн. Статуя леди Барбары украшала холл академии физического развития.

Книги леди Мортленд считались лучшими пособиями по физкультуре и печатались огромными тиражами, как и работы лорда Невилла Лонгботтома. А много раз переиздававшиеся брошюры леди Пэнси Поттер очень многим спасли не только здоровье, но и жизнь. Все-таки увлечения возможностями химии для улучшения собственной внешности полностью избежать не удалось.

— Наоткрывали, — проворчал то ли человек, то ли нет, вспомнив школьниц на выставке, — специально, чтобы тебе, дуре, больше учить пришлось.

Что эти дети знали о голоде и эпидемиях, которых удалось избежать? О том, чего стоило преодолеть вековую рутину? Рикардианское Возрождение было подлинным благословением для Англии. И не только для нее.

А школяры посмеивались над тем, что леди Мортленд верила, что в книгах майя могут остаться записи о путешествии святого Брендана, и хихикали над «яйцом дракона». А что с этого началась история одного из самых больших и уважаемых собраний в мире, да кого это волнует. Множество редчайших книг, часто существующих в единственном экземпляре, выкупленных Барбарой и привезенных для нее из других стран, взятых вместе с военной добычей. Книги из Согдианы, которых не было больше ни в одном книжном собрании. Подлинники Авиценны и аль Бируни. Посвящения известнейших ученых своего времени, которые были счастливы подарить экземпляры своих книг королю и его розам. Редчайшие образцы янтаря, сохраненные для потомков. Одна из лучших в мире нумизматических коллекций. Правда, Барбару больше волновало, чтобы потомки все не уничтожили. На благодарность она, как умная женщина, не рассчитывала.

Странный тип зашел в небольшое кафе, расположенное напротив Ботанического сада, и заказал себе кофе с коньяком и шоколадное пирожное. За соседним столиком важно беседовали два пожилых джентльмена.

— Все-таки, коллега, узкая специализация это не всегда благо, — сказал один из них, отпивая глоток ароматного кофе, — я сегодня консультировал двух выпускников. Работы сами по себе замечательные, объем информации огромный. Привлечены очень интересные материалы, часто из не самых известных источников. И такие пробелы. Мисс Эванс интересуется историей костюма и решила взять темой исследования двор Ричарда III. Нашла все портреты и описания, переписку. Точно установила, когда появилась та или иная модная новинка. Даже нашла ранние описания платьев тогда еще герцогини Глостер и леди Мортленд. А ведь дамы очень любили наряжаться, как, впрочем, и остальные члены семьи. Проследила влияние некоторых находок на развитие моды чуть ли не до наших дней. И сбилась на простейшем вопросе: почему некоторые вещицы называются атлантис или имеют это слово в названии. Мне ее даже жалко стало, честное слово. Рекомендовал некоторые дополнения. А так работу можно смело печатать.

— О, коллега, это вы еще с альтернативщиками не сталкивались, — второй, видимо, преподаватель истории, картинно закатил глаза, — у меня студентка не нашла ничего умнее, как использовать художественную литературу. Романчик позапрошлого века «Трагедия королевы». Эта душераздирающая история, как герцог Глостер со своей любовницей вначале прибрали к рукам поместье Мортленд, а потом он женился на леди Энн, чтобы добраться до ее наследства. А несчастная герцогиня, а потом и королева, всю жизнь страдала по некоему рыцарю, в, которого, дескать, влюбилась во время пребывания во Франции. Это же осилить невозможно, пятьсот страниц соплей и бреда. А некоторые считают, что именно так оно все и было.

— Да уж, и кто бы подумал, — покрутил головой первый историк, — главное, непонятно, когда король страной управлял, а дамы своими проектами занимались, если одна страдала, а вторая вместе с тираном мужем над ней издевалась. Мне, правда, в рефератах эту ересь не приносили, но на консультациях бывало, что и всплывало. Как и две других книжонки. Но «неофициальная история» всегда популярна, даже если ничем не подтверждена. Спасибо королю Ричарду за его указы про архивы. И ведь что занятно, есть несколько совершенно загадочных фигур того времени, про которых не так много известно. Один Энтони Долохофф — отец-основатель спецназа, или брат Саймон — таинственный монах и автор лекарств, рецепты которых утрачены, чего стоят. Маг короля — лорд Рабастан Лестранж. Нет, всем подавай «страдающую королеву»! Или гадости из памфлета некоего Дамблдора.

— Это у вас внуков-школьников нет, — хмыкнул второй, — вот где разгул фантазии. Я случайно на сайт зашел… Вот был вечер откровений. Школьники фанатеют, как это сейчас называется, по сериалу «Время перемен» и пишут рассказы по мотивам. Так оргия во дворце в день коронации — это самое невинное, что я там увидел. Скрестили всех со всеми. Больше всех достается адмиралам. Это называется… гарридрака.

— Да? — удивился его собеседник. — А мне сериал понравился. Актеры не очень, конечно, но костюмы и оружие на высоте, привлекали серьезных консультантов. И клубы реконструкторов в массовых сценах участвовали. Надо же, и в голову бы не пришло…

Незнакомец усмехнулся. Да, Дамблдор очень долго искал, чем бы отомстить старым знакомым за собственную глупость. Ему не позволили остаться в Мортленде, и он, помыкавшись по Англии, перебрался во Францию, уповая на знакомство с Фламелем. Но это был другой Фламель, как и другой Хогвартс. Семейство Уизли последовало за Дамблдором.

Шеклбот быстренько договорился с Томом и Сириусом и рванул в Атлантиду. Головокружительной карьеры он там не сделал, но неплохо жил, собирая редкие ингредиенты на продажу и работая на Атлантическую торговую компанию. Обзавелся собственным домом в Сент-Барбаре, женился на девушке, получившей приданое от королевы. И оставил неплохое состояние своим трем детям. МакГоннагал активно включилась в работу приюта, помогая Гермионе. К ней присоединились и Флитвик с мадам Помфри. А Помона Спраут осталась в Мортленде работать в экспериментальной теплице Невилла. Они со Снейпом совершенно не мешали друг другу. Она даже с аббатом подружилась.

А вот у Уизли житье не задалось. С одной стороны, они слишком привыкли слушать Дамблдора, а с другой — просто не были способны проанализировать ситуацию. Гарри и Невилл подкинули им денег на первое время и предложили купить ферму. Но этого настрадавшимся в Шотландии рыжим было мало. К тому же они категорически отказывались понимать, что маги должны соблюдать законы наравне с магглами. Какие-такие гильдии и патенты? Почему нельзя подшучивать над простецами? Или стирать им память? И почему им, героическим борцам с темными силами, нельзя просто назначить большую пенсию, чтобы они смогли безбедно жить?

Служба королю вызывала лишь насмешки. Ведь все знают, что магглами так легко управлять. Зачем же приносить присягу, работать, рисковать жизнью? Глупо стараться для магглов.

Страшную истерику вызвало то обстоятельство, что вернуться назад не получится. Потом количество претензий возросло. Вся эта компания дала себе слово не связываться с местными, чтобы не создавать лишних связей с новой реальностью — результатом стал обет безбрачия. Впрочем, хватило их ненадолго, потом они даже попытались наверстать упущенное, за что и огребли.

Гарри и Невилл отказались выплачивать штрафы и защищать старых знакомых.

Во Франции жизнь тоже не баловала беглецов, Фламель общаться с ними не захотел, но тут Дамблдор нашел золотую жилу. В Париже нашлось приличное количество эмигрировавших сторонников Ланкастеров, да и власти ненавидели короля Англии. Еще бы, такие обиды и потери. Тем более что Ричард останавливаться не собирался и требовал возврата Нормандии и Аквитании. Дамблдор поднапрягся, вспомнил прочитанное в прошлой жизни и выдал серию памфлетов, обвиняя короля Англии в убийстве ближайших родственников, интригах и распутстве. Книги приносили неплохую прибыль, этого хватало на жизнь. Пока однажды на пороге не появился гнусно ухмыляющийся Антонин Долохов. Это было инициативой английских магов, которые решили заткнуть фонтан нечистот. После этой встречи Дамблдор очень быстро сдал, впал в маразм и умер. Уизли проели небольшие сбережения и пропали из вида, сгинув где-то среди отбросов парижского дна. Их дальнейшая судьба никого не интересовала.

Но памфлеты, собранные в одну книгу, нет-нет да и всплывали на рынке. Впрочем, за серьезный источник информации их никто не держал, кроме любителей очень альтернативной истории. Как и левацкую брошюру неизвестного автора, в которой леди Энн и леди Барбара были выставлены беспринципными колонизаторшами, растрачивающими казну государства на свои бесчисленные наряды.

Странный тип усмехнулся. Сегодня он вспоминал ту давнюю историю и неосознанно обращал внимание только на те разговоры, которые относились к королю Ричарду III, его прекрасным дамам и магам. Впрочем, знаменитый король был невероятно популярен. Англичане помнили, кто привел их страну к могуществу, да и династия Плантагенетов не прервалась. Интересно посчитать, сколько раз пришлось бы употреблять пра-, чтобы определить точную степень родства нынешнего короля, тоже Ричарда под номером XIII по отношению к тому Дикону. Но считать было откровенно лень. Ведь гораздо приятнее гулять по древнему городу, вспоминая…

Речной трамвайчик проплывал мимо Тауэра, туристы фотографировали древнюю цитадель, а странный путешественник снова видел изумленную толпу, боящуюся неведомых чар и чудовищ, коронационную процессию, жуткий свет над замком во время ритуала. И никаких историй про убитых детей. Молодец тот, кто посоветовал перевезти принца-принцессу к его матери. Может быть, кто-нибудь и решил бы, что мировая литература понесла большую потерю, но лучше уж так, чем по-другому. К тому же талантливые поэты и драматурги никуда не делись, проект «Шекспир» тоже был запущен в должное время. Драмы про герцога Йоркского и графа Уорика до сих пор пользуются бешеным успехом. Про двор Ричарда III только в XVIII веке написали небольшую пьесу довольно фривольного содержания. Ничего крамольного, так — комедия положений, но авторам этого опуса очень повезло, что лично с королем им познакомиться не довелось. Реальный Ричард хоть и любил повеселиться, но шуток в свой адрес не понимал и не прощал. И дамы при его дворе очень хорошо знали свое место. Леди Энн управляла всем железной рукой. Путешественник хмыкнул, вспомнив, каким собственником и ревнивцем был знаменитый король. Даже в то время далеко не всякая женщина могла бы с ним ужиться. Это Энн и Барбара знали, как справляться со своим дорогим супругом. Но пьеска все еще пользовалась популярностью, вот и сегодня кое-где мелькали афиши. Копировали знаменитый потрет, только на афише дамы сидели на подлокотниках трона, а король держал Энн за руку, а вторую руку положил на колено Барбаре. Ну и подпись из старинной песенки с небольшими исправлениями. «Король любил двух женщин и знал у них успех. Победами увенчан, он жил счастливей всех». Очень остроумно!

Вход в магический квартал располагался в небольшом магазине, торгующем натуральной косметикой и эфирными маслами. Им владели наследники Поттеров и Паркинсонов. Вообще, многие маги имели бизнес в обоих мирах. В Атлантической торговой компании тоже был отдел, в котором работали волшебники. И обслуживал он, разумеется, тоже волшебников. Лонгботтомы выращивали редкие растения и там, и там. Лавгуды тоже не забросили маггловский бизнес, в мире простецов они издавали шикарные альбомы и репринтные версии редких книг.

Продавщица сделала вид, что не заметила, как посетитель скрылся за драпировкой. Видеть этот проход могли только волшебники и те, в ком текла кровь магических созданий. За ним располагалась лавка волшебной косметики, выходящая на Диагон-аллею. Простецам же отводили глаза с помощью рун и артефактов.

Жизнь на главной торговой улице волшебного мира Британии била ключом. В этой реальности гоблины не сумели прибрать к рукам все финансовые операции, и по соседству с помпезным зданием Гринготса располагались представительство швейцарского банка, который принадлежал гномам, и банка Атлантис, отделившегося в свое время от Атлантической торговой компании.

Путешественник направился к уютному трактиру, неплохо сохранившемуся с XV века. Здесь можно было отведать как старинные блюда английской кухни, так и «кушанья, подаваемые при дворе короля Ричарда». Для магов Ричард III был единственным.

Надо заметить, что все маги являлись подданными нынешнего короля, но потомки графа Ратленда, сохранившие Дар к целительству, пользовались колоссальным уважением и считались лидерами и символами мира магии.

Свободных мест было немного, так что незнакомцу пришлось устроиться рядом с явно маггловским семейством, которое, судя по количеству пакетов, закупалось к новому учебному году.

— Вы позволите? — спросил незнакомец.

— Да-да, конечно, — глава семейства немного нервничал, — присаживайтесь. Полли, убери книги, а то испачкаешь. Дома посмотришь.

— Но, папа! Это же так интересно! Оказывается, все это не сказки.

Путешественник скользнул взглядом по роскошному изданию «Подлинной истории Британского Содружества». Из-под него выглядывала не менее роскошная «История Хогвартса». Школа пользовалась заслуженным уважением и теперь принимала магглорожденных, полукровок и маггловоспитанных со всех частей Содружества. Большинство чистокровных предпочитали домашнее образование, ограничиваясь сдачей С.О.В.У. и Ж.А.Б.А. вместе со студентами. Диплом Хогвартса котировался, но не был обязательным для получения должности в министерстве магии или открытия своего дела. А для получения многих специальностей надо было учиться у Мастеров. Магглокровок никто особо не гнобил, у них были шансы найти свое место под солнцем, но кое-кто все равно возвращался в привычный мир простецов.

— Что будете заказывать? — спросила официантка.

— Томатный суп по-итальянски, — сказал путешественник, — королевскую курочку по-монастырски, картофельный салат по-бретонски. И вересковый эль.

— А на десерт? — уточнила официантка.

— Подумаю, мисс.

— А вы что желаете? — повернулась официантка к магглам.

— Тут такие интересные пометки, — пробормотал глава семьи, разглядывая меню, — послушайте, неужели все это правда?

— Конечно, — кивнула официантка, — и не сомневайтесь. В нашей семье сохранились все рецепты, которые составляли леди Лонгботтом, преподобный Джошуа Роуч, аббат из Болтонского аббатства, а еще те, что присылали самим леди Мортленд и королеве Энн из Италии.

— Тогда нам, пожалуй, то же самое, что заказал наш сосед. А насчет десерта, может быть, вы что-нибудь посоветуете?

— Шоколад по любимому рецепту королевы Энн, — тут же предложила официантка, — и мороженое. Или медовые лепешки по рецепту XV века.

— Пусть будут и лепешки, и мороженое, — сказала мать семейства, — почувствуем себя, как на приеме у короля.

Официантка широко улыбнулась.

— Сейчас все будет. Раз вы у нас впервые, то взгляните на этот каталог, мы принимаем заказы на обслуживание мероприятий. Или вы можете заказать какое-нибудь трудоемкое блюдо, требующее особых приемов или сложного оборудования. Мы берем продукты только у надежных поставщиков, в качестве можно не сомневаться.

Пока она говорила, на столе появились тарелки, приборы, супницы, салатницы, сотейники и плетенки со свежим хлебом. Пахло изумительно. Путешественник преломил хлеб и вдохнул потрясающий аромат. Давно почивший повар отца Бартоломео действительно был настоящим волшебником.

— Подождите, — пробормотала потрясенная мать будущей студентки, — вы действительно готовите все это? Пулярки и каплуны? Фуа-гра? Специально откормленная птица?

— Вы поддерживаете тех, кто считает, что это жестоко? — несколько напряглась официантка.

— Что вы! Просто я думала, что теперь всего этого не достать, надо на Континент ехать. Мама ужасно расстроилась, что теперь не так просто полакомиться. Дорого, конечно, но это того стоит. А у родителей как раз юбилей будет.

— У вашей дочери сова есть? — деловито спросила официантка. — Она может для вас заказать. Оплату в специальный мешочек на лапке у совы положить можно или у нас счет открыть. А то скажите в магазине, что вы к нам, за пару фунтов пропустят. Единственно, под Рождество стоит заранее побеспокоиться. Приятного аппетита.

Путешественник хмыкнул про себя. Да, в этой реальности маги лихо зарабатывали на магглах. Родители магглорожденных быстро приучались к экологически чистым продуктам, блюдам на заказ по старинным рецептам, натуральной косметике и тканям. Всем хорошо. Одни получали качественный продукт, а другие — прибыль. Не у всех есть большая кухня, очаг или духовой шкаф. Времени все это отнимает много. Да и инициативы «зеленых» лишали обывателей многих деликатесов. Зачем рисковать, провозя что-то контрабандой из той же Франции, если все это можно купить в магазинчиках и лавочках «не для всех»? А волшебные кварталы имелись не только в Лондоне. Были свои и в Эдинбурге, и в Кардифе, и в Труро. И, разумеется, в Йорке.

Обед был выше всех похвал. Магглы шушукались, прикидывая, что можно купить на годовщину свадьбы, и хватит ли им денег на «Королевскую коллекцию» из магазина косметики. Девочка откровенно лакомилась.

Оставив щедрые чаевые, путешественник снова вышел в маггловский Лондон. Маги ушли в подполье в XVIII веке. Эпоха Просвещения дала о себе знать. Наивная вера в чудеса оставалась в прошлом. Стало принято высмеивать библейские чудеса и деяния святых. Для всего необычного подбирали рациональные объяснения или же просто отрицали его. Кое-кто и в существование метеоритов не верил, потому что камни тяжелее воздуха, следовательно, не могут падать с неба. А тут превращения, мгновенные перемещения, волшебные существа. Именно тогда и объявили сказками приключения короля Ричарда и его людей, а в моду стремительно входило все восточное. Кто-то узнал про рабские клятвы восточных магов, от которых они с трудом избавились. Все чаще «доброжелатели» предлагали что-то подобное тогдашнему королю Англии, Ричарду VII. И он предпочел договориться с магами. Они по-прежнему давали обычную клятву и служили Короне, но скрылись от обычных людей. И всем было хорошо. Сказки так сказки. И пьесу не запретили. Да…

Сколько же лет прошло. Свернуть Историю с ее пути невозможно. Можно лишь изменить какие-то даты, что-то отодвинуть или сместить. Свести к минимуму потери. И кого-то спасти. Возможно, ценой жизни других, но за все нужно платить, куда же без этого. Незнакомец снова сравнил две реальности. В той, другой, Тюдоров часто идеализировали. Еще бы, те вычистили архивы так, что любой документ мог сохраниться только чудом. Историки понятия не имели о множестве важных и не очень моментах жизни Англии при Плантагенетах. Что-то всплывало, что-то случайно находилось. Вековая ложь медленно, но верно отступала. Забавно, что заполучив и трон, и власть узурпаторы так и не смогли оставить в покое Ричарда III, снова и снова понося его, придумывая всевозможные гадости, добавляя отвратительных подробностей. Трон Англии не всегда передавался по наследству, если что, но Генри Скряга переплюнул всех, объявив днем своего восшествия на престол день за сутки до Босуорта. Кто там писал про возмущенных преступлениями Ричарда подданных, вручивших корону «более достойному»? То-то этот «достойный» первым из английских королей завел собственную охрану и ввел тайный суд. Боялся. Сколько раз он слышал за спиной, что стал проклятьем для страны, ограбив людей? Страшная потница пришла в Англию вместе с его наемниками и взимала скорбную дань в течение всего XVI века. С Тюдорами пришла, с ними же и ушла. Сколько народу злорадствовало и считало справедливой смерть его первенца от этой болезни? Не отсюда ли растут ноги у одержимости его второго сына рождением наследника? И не поэтому ли снова и снова талдычили, что смерть маленького сына Ричарда была наказанием за грехи его отца? Что чувствовала его внучка, присутствуя на постановках шекспировских пьес? Сладость мести? Или понимание, что она сама расплачивается за всю эту грязь и мерзость? Ей пришлось оставить трон сыну ненавистной Мэри Стюарт. История умеет быть ироничной. А если вспомнить, что в семье точно знали об одержимости леди Стенли Ричардом, как и цену ее «набожности»… Кто знает, не был бы Генри Тюдор намного счастливее без окровавленной короны Англии…

Избавиться от грязи и крови, разумеется, не удалось. Но… Как бы там ни было, в этой реальности счастливых людей было намного больше.

Путешественник снова вышел на берег Темзы. Он любил бывать в этом городе и вспоминать людей, с которыми ему было так интересно. Как же все-таки жаль, что такие экземпляры попадаются так редко. Они помогли ему разрешить сложную задачу, но при этом не ограничились непростым заданием и решением собственных проблем. Они жили на всю катушку, радовались, горевали, любили, рисковали жизнью. И полностью изменили мир. Как же ему повезло с ними.

Он шагнул в тень и исчез, сверкнув алыми глазами напоследок. Огромный город не заметил этого. И только один почтенный джентльмен решил, что последняя порция виски была явно лишней…

Но кто мы и откуда,

Когда от всех тех лет

Остались пересуды,

А нас на свете нет?*

* Б. Пастернак

КОНЕЦ

Не забудьте поставить метку "Прочитано".

Напишите комментарий - порадуйте автора!

А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic103890

Content

Заязочка
И Гарри Поттера в придачу!

Пролог, в котором я на собственной шкуре понимаю правдивость слов Булгакова

Глава 1, в которой я понимаю, куда попала. И как попала!

Глава 2, в которой я наконец вижу «героя своего романа», ну, и героя Роулинг заодно

Глава 3, в которой исчезновения продолжаются, а я начинаю лечить

Глава 4, в которой случаются несколько странных свадеб и одни почти похороны, а к нам прибывает пополнение

Глава 5, в которой происходят первые бытовые баталии и явление черта с подарками!

Глава 6, в которой Мортленд принимает пополнение, а в Англию приходит смута

Глава 7, в которой историю вершат хитростью и иллюзией, а Дикон удивляет всех

Глава 8, в которой старый враг встречает свою смерть, старый знакомый находит Убежище, а у Барбары сбывается мечта

Глава 9, в которой у Дикона рождается очередной сын, а Мортленд посещают чудесные гости

Глава 10, в которой раскрывается очередной заговор и находится очередной клад

Глава 11, в которой клад увеличивается и обрастает жуткими подробностями

Глава 12, в которой Мортленд посещают новые враги и старые знакомые

Глава 13, в которой Барбара на собственном опыте убеждается, что грамотное отступление – это не поражение, а в Мортленде снова встречают гостей

Глава 14, в которой рассуждения о пользе физических упражнений перемежаются очередными спасениями

Глава 15, в которой Барбаре выпадает знакомство с родителями, дальняя дорога, война и суд

Глава 16, в которой миром правит любовь: к деньгам, книгам и новым возможностям

Глава 17, в которой Барбара и Ко испытывают на себе новые возможности, королевское гостеприимство и визит Темного Лорда

Глава 18, в которой королевское гостеприимство продолжает удивлять, злодеи интриговать, а наемные убийцы – делать свое дело

Глава 19, в которой маги захватывают Тауэр, казну и печать, а король покидает земную юдоль

Глава 20, в которой Барбара опять выживает, Дик лечит, а Ричард не избегает уготованной участи

Глава 21, в которой Англия получает нового короля, Барбара – герб, а королевская семья – новые хлопоты

Глава 22, в которой все ждут лучшего, но готовятся к худшему, а в Лондон прибывает папский легат

Глава 23, в которой англичане переманивают Колумба, а маги продолжают поиски хроноворота

Глава 24, в которой хроноворот вновь меняет владельца, а из-за моря возвращаются корабли

Глава 25, в которой англичане наконец пробуют картофель, а Барбаре не дают покоя вопросы

Глава 26, в которой Англия получает очередные заморские диковины, а для короля и его леди начинается «жизнь в зеленом цвете»

Глава 27, в которой остров Барбары покоряет с первого взгляда, а в Англию прибывает восточный посол

Глава 28, в которой на сцене наконец появляется Дамблдор сотоварищи

Глава 29, в которой магия возвращается в Англию, а кот – к хозяйке

Эпилог, в котором все сказано

КОНЕЦ Не забудьте поставить метку "Прочитано". Напишите комментарий - порадуйте автора! А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.