Анна Антонова

Омут Царевны

© Антонова А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1

Утро

Тест показывал две полоски. Ясно и отчетливо, но она все равно не поверила. Это какая-то ошибка! В коробке лежал еще один, но повторять смысла не было. Купила подороже, думала, результат будет точнее, но оказалось, переплатила лишь за то, что их два.

Героини фильмов в этот момент начинали скакать от восторга, плакать от счастья или, наоборот, убиваться об стену от отчаяния. Ничего подобного она не чувствовала. Вообще не испытывала никаких эмоций, рассматривая картонную полоску на ладони. Не может целая жизнь зависеть от бумажки с черточками!

Должны быть и другие изменения. Читала, что многие женщины догадываются по ощущениям задолго до всяких тестов. А у нее все совершенно как обычно. Значит, и нет ничего, а тест бракованный. Она же не какая-то там особенная!

Василиса услышала шаги, поспешно скомкала картонку в кулаке и спрятала в карман халатика. Дверь на кухню приоткрылась.

– Ты чего не спишь? – пробормотал Елисей, появляясь на пороге.

– И тебе доброе утро, – отозвалась она.

Смотрела на него, заспанного, растрепанного, жмурящегося от света – с вечера никто не позаботился задернуть шторы, – и привычно пугалась своего счастья. За что ей досталось такое чудо? Неужели этот мальчик принадлежит ей? Нет, не принадлежит, конечно. Он просто с ней, любит ее и хочет. Вот и сейчас заинтересованно поглядывает на ее голые коленки, хотя не до конца проснулся. Василиса скользнула взглядом по его фигуре и смущенно отвела глаза – ну да, точно. Он же еще не успел одеться…

Сколько месяцев прошло, а она не могла привыкнуть, какую реакцию у него вызывает. В ней же правда нет ничего особенного! Такая же, как все…

Но это пока. Он ведь еще не знает ее маленький секрет. Очень скоро все может измениться… Впрочем, не надо поднимать панику, пока не подтвердилось. Не стоит отталкивать мальчика раньше времени. Можно немного потянуть, сохраняя видимость, что у них все по-прежнему. Продлевая свое пугающее счастье…

– Будем завтракать? – буднично спросила Василиса, поднимаясь с диванчика, но тут же оказалась на нем снова.

– Будем, – проговорил Елисей хриплым со сна голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. – Но попозже.

– Нам ехать надо, – слабо воспротивилась она. – Забыл, что твои сегодня приглашали?

– Ничего я не забыл. И вообще не понял: что такое?

Он прижал ладонь к ее лицу, но не ласково, а слишком резко. Почти пощечина, но она не обиделась, чувствуя, как где-то в затылке рождается ответная волна желания и катится вниз по позвоночнику. У всех нормальных людей внизу живота, а у нее, как обычно, в голове…

Ей нравилось подчиняться. В этом не было ничего унизительного, наоборот, придавало уверенности. Она любима, желанна и не хочет быть ни с кем, кроме этого мужчины. Парня. Мальчика…

Ну и пусть они опоздают. Ей и не хотелось туда ехать. Чем меньше времени они там проведут, тем лучше, так что не стоит заморачиваться. Это просто привычка все и всегда делать по правилам. Она допустила всего одно исключение…

Именно оно сейчас впивалось губами в ее шею и плечи. Чувствовала, что Елисей старается контролировать себя, но ему неважно удается. Это одновременно льстило и пугало. Потом следы останутся – проходили, знаем. Что у нее есть приличного из одежды с высоким воротником?..

Елисей дернул молнию на ее халатике, и она сообразила, что не успела снова надеть белье.

– Будем завтракать, да? – немедленно уличил он, сжимая пальцами ее бедро. – А сама…

– Да я просто…

Он зажал ей рот свободной рукой:

– Помолчи теперь. За вранье будешь наказана.

Она была согласна на что угодно. Только бы не выпала из кармана дурацкая бумажка…

Василиса стояла перед зеркалом и изучала свое отражение. Следы, конечно, остались, притом высоко, никаким воротником не скроешь, даже водолазкой со стойкой. Она и не собиралась идти в водолазке – наряд явно неподходящий, ее могут неправильно понять. И так много вопросов на ее счет имеется, не стоит усугублять…

Придется замазать тональником и распустить волосы, чтобы точно было незаметно. Не хватало ей косых взглядов и ехидных усмешек!

– Лис, ты готова?

– Иду, – отозвалась она.

Сам виноват, а теперь торопит. Впрочем, Василиса не обижалась. Просто не способна была испытывать к Елисею никаких отрицательных эмоций. Что бы он ни делал, все хорошо и правильно. Понимала: так нельзя, но ничего не могла изменить. По крайней мере, пока…

Бумажку с полосками она запихала поглубже в сумку. Знала, что Елисей не станет копаться в мусоре, но все равно не смогла выбросить. Упаковку с оставшимся тестом убрала в коробку с лекарствами. Это лучшее место для маскировки, по мнению авторов детективных романов. Как говорится, прячь лист в лесу…

Маловероятно, что Елисей туда полезет – если что-нибудь понадобится, у нее попросит. Но всегда можно сказать: просто так лежит, на всякий случай, у каждой девушки есть. У нее, правда, никогда не было, это первый в жизни… Срок годности, конечно, выдаст правду, но она слишком глубоко закапывается. Не об этом надо думать.

Думать «об этом» Василиса сейчас была не в состоянии. Завтра, как заповедовала незабвенная Скарлетт. Только бы пережить сегодняшний день…

– Лис!

Она провела пальцами по коже, втирая крем, включила свет поярче, откинула волосы и повернула голову: черт, все равно заметно. Будем надеяться, никто не станет утыкаться носом ей в шею, а издалека в глаза не бросается. Не обматываться же шарфиком – это будет выглядеть слишком вычурно.

Она снова посмотрелась в зеркало, и испуганный блеск в глазах ей очень не понравился. Надо постараться по дороге стереть это выражение, принять более безмятежный вид и в целом настроиться. Расслабляться нельзя…

– Лис, я уже такси вызвал!

Он опять все сделал по-своему, не советуясь с ней. Впрочем, как всегда. Но ей нравилось в нем даже это…

Пока ехали по улицам, Василиса еще держалась. Но когда свернули на загородную трассу, ее снова накрыло.

– А мне точно надо туда идти?

Елисей нашел ее руку и слегка сжал.

– Да ничего особенного не будет. Просто день рождения дедушки, вся семья соберется.

– Но я-то не из вашей семьи. Меня даже не приглашал никто…

– Олды сказали обязательно с тобой приходить.

– Зачем? Твой папа меня уже видел.

– А мама-то нет.

Сердце противно заныло. Так и знала, что это смотрины. Любящая мамочка переживает, как там ее сыночек, не обижают ли его. День рождения семейного аксакала – так себе повод, но, видимо, подождать более подходящего события не хватило терпения.

Такси беспрепятственно пропустили на территорию коттеджного поселка, и скоро автомобиль притормозил у массивных ворот. Из-за высокого забора виднелась только крыша, и снаружи невозможно было оценить ни дом, ни участок.

– Спасибо, до свидания, – бросил Елисей водителю, выходя из машины, и она уловила в его голосе непривычные барственные нотки.

Видимо, возле родового гнезда он почувствовал себя наследным принцем, царевичем Елисеем. Точнее, Елисеем Царевичем… До сих пор не могла привыкнуть к его имени и фамилии. Богатая фантазия у мамочки! С этой нестандартной женщиной ей и предстояло свести знакомство в скором времени.

Может, у них тут и дверцу даме положено открывать? Василиса помедлила секунду, но ничего не дождалась и выбралась из машины самостоятельно. Не барыня.

Их ждали – калитка открылась без звонка, и они шагнули на территорию. Готовилась увидеть хрестоматийную безвкусицу с какими-нибудь статуями и фонтанами, но двор выглядел скромно: газон с разбросанными по нему деревьями, цветов почти нет, лишь небольшая клумба возле крыльца. Головки разноцветных поздних астр уныло поникли, побитые осенними дождями, и это напомнило ей о школе. Впрочем, забудешь о ней, как же! Профессия не позволяет…

Почему-то ей представлялось, что им откроет дворецкий или горничная, но все вышло гораздо проще – Елисей толкнул дверь, которая тоже оказалась не заперта, и они шагнули в прихожую. Там никого не обнаружилось, лишь вешалка топорщилась разнокалиберной одеждой, а по полу была разбросана обувь. Собралось так много гостей или здесь не слишком следят за порядком? Это обнадеживало. Значит, и до нее не будут докапываться…

– Елеся, ты? – раздался из глубины дома женский голос. – Раздевайтесь, проходите, я сейчас.

«Елеся»! Думала, это шутка, а мамочка действительно его так называет. Она бросила взгляд на Елисея, стягивавшего кроссовки, – он нисколько не смутился и крикнул в ответ:

– Привет, мамуль!

С ума сойти, какие нежности. В ее собственной семье не принято ничего подобного, поэтому слышать было дико. Может, постепенно она привыкнет. Если представится такая возможность, конечно.

Елисей остался в носках, а ей как быть – тоже шлепать по полу босиком? Конечно, многие люди не признают тапки, но она к ним не относится. Надо было туфли брать?..

– Ну привет! – в прихожую вылетела взмыленная женщина в фартуке, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем.

Это и есть мама Елисея? Сама готовит праздничный стол? Та расцеловалась с ним и запричитала:

– Как ты, сыночек? Не голодаешь? Кажется, похудел…

У Василисы непроизвольно дернулся уголок рта. Не далее как пару часов назад делала ее драгоценному сыночку горячие бутерброды и варила кофе. Вообще-то он по утрам предпочитал овсянку, но они отвлеклись, и варить кашу стало некогда.

– Нет, – коротко отозвался Елисей.

Молодец – сразу пресек дискуссию на столь увлекательную для мамы тему. Та искоса взглянула на гостью из-за его плеча, но Василиса в ответ лишь лучезарно улыбнулась. Если мадам пытается развести ее на оправдания и подробные рассказы о том, как и чем именно она кормит ее мальчика, то мимо.

– Мам, это Василиса.

– Очень приятно, – пропела та. – Много о вас слышала.

– Взаимно, – выдавила она, не зная о маме своего любимого практически ничего.

– Василиса Андреевна, если не ошибаюсь?

– Да, а вы?.. – невинно спросила она, хотя Елисей по дороге сказал, как зовут его маму.

– Галина Алексеевна, – после паузы ответила та. – Можно просто Галина. Мы ведь почти ровесницы…

Мадам смерила ее оценивающим взглядом, задержавшись на ногах, и вдруг спохватилась:

– Тапочки! Елесь, поухаживай.

Он, ворча, полез в шкаф:

– Да у вас тут как всегда… Эти подойдут?

Василиса торопливо кивнула, даже не взглянув, что он там накопал. Слишком много внимания к ее скромной персоне. И это только начало…

– Проходите в гостиную, – пригласила хозяйка. – У меня почти все готово, скоро садимся.

– Может, помочь? – предложила она, вспомнив правила хорошего тона.

Та взглянула на нее с сомнением:

– Нет, спасибо. Лесь, покажи даме, где руки помыть.

«Даме»! Вроде ничего особенного, при этом одним словом выразила свое отношение. Ну и ладно. Потерпеть полдня, и все закончится. Им не детей крестить…

Василиса вспомнила валяющуюся на дне сумки бумажку с полосками и мрачно усмехнулась.

* * *

Боль и холод. Холод и боль. Непонятно, что сильнее. Тупо и монотонно ноет висок, не позволяя додумать ни одну мысль до конца. Потом приходит холод. Он должен действовать как обезболивающее, и на время это помогает. Но постепенно тело привыкает, и тогда боль возвращается с удвоенной силой.

Это легко исправить: поможет обычная таблетка. Но именно она почему-то недоступна. Да и запить нечем, воды под рукой нет. Простая житейская проблема кажется непреодолимой и приводит в отчаяние.

Иногда от головной боли помогает сон, но явно не сейчас. Глаза закрываются, усталость наваливается так, что трудно пошевелиться, и вроде бы забытье близко, стоит только остановить бесконечный поток навязчивых мыслей. Но это сложнее: они цепляются одна за другую, и их медленное течение почти незаметно. Главное коварство – они создают иллюзию отдыха, на самом деле еще больше лишая сил. Физически ощущаешь, как истекает отведенное на сон время, но ничего не можешь поделать.

Безнадежные попытки провалиться в беспамятство выматывают так, что становится страшно: вдруг уже не получится? Есть же заболевание, при котором человек не может спать. Какое оно – постоянное бодрствование: один день сменяется следующим, а мозг не отключается ни на минуту? Испытываешь противоречивые желания – и проверить это, и никогда не узнать.

Хочется потерять сознание, и кажется, момент уже близок. Но допускать этого нельзя, иначе случится беда…

Глава 2

День

На семейный обед собралось не так много народу. Во главе стола восседал именинник – крепкий старикан лет восьмидесяти. Этот взглянул на нее равнодушно и едва ли вообще понял, кого привел с собой младший внук. Он был слишком занят собственной персоной, явно наслаждаясь общим почитанием. Все бы так реагировали – можно было бы отмолчаться и затеряться на фоне. Впрочем, если изначально планировались смотрины, это вряд ли прокатило бы.

Елисей перекинулся с аксакалом парой дежурных фраз, почему-то называя дедушку на «вы», и больше к нему не обращался. Воистину в каждой избушке свои погремушки.

Его мать сняла фартук, распустила стянутые в хвостик волосы и вышла к столу в красивом длинном платье, на фоне которого Василиса почувствовала себя замарашкой. Не придумав ничего лучше, она надела брюки и блузку с асимметричным воротом, надеясь, что он отвлечет взгляды от шеи.

К счастью, другие гости подошли к выбору нарядов менее формально. Отец Елисея – единственный из всех, кого она видела раньше, – похоже, явился с деловой встречи, несмотря на выходной. Он снял пиджак и остался в рубашке с жилеткой. Его родной брат, еще один сын именинника, был в джинсах и свитшоте. Присутствовали также две его дочки, двоюродные сестры Елисея, обе с мужьями и детьми – это их вещами была завалена прихожая.

Звали их по-простому и почти одинаково – Арина и Марина, семейной традиции давать детям чудные имена не просматривалось. Хотя они же родные племянницы отца Елисея, а не матери. Из Царевичей здесь только он сам – так получилось, что парень носил фамилию и отчество от первого мужа матери и не хотел ничего менять.

Обед начался мирно. Солировал отец Елисея, Валерий Сергеевич. Он произносил речи в честь своего славного папы, военного, отдавшего много лет службе родине. Тестя – или кем он им приходится? – активно поддерживали мужья сестер и их отец. Мужчины успешно справлялись с застольной беседой, ведя ее за всех, и Василиса слегка расслабилась.

Хорошо, что на нее не обращает внимания не только дед, но и остальные. Салаты и закуски съедены, уже перешли к горячему, а там и до чая недалеко, после которого вполне прилично откланяться. Вряд ли Елисей будет против – она не заметила, чтобы он получал от общения с домочадцами большое удовольствие. А если она пообещает ему вечером что-нибудь особенное…

– Василис, помоги, пожалуйста, – позвала ее Арина.

Кажется, она рано выдохнула, главное испытание еще впереди. Василиса заметила, что Арина обменялась с матерью Елисея понимающими взглядами, и совсем приуныла. Похоже, допроса не избежать.

Тем не менее Василиса послушно поднялась и стала собирать со стола пустые тарелки. Сама же предлагала помочь, вот и напоролась. Впрочем, этой почетной обязанности вряд ли удалось бы избежать.

На шикарной кухне, до отказа забитой бытовой техникой, она поставила посуду в раковину и уже собиралась вернуться в гостиную за следующей партией, когда Арина окликнула ее:

– Подожди, пожалуйста.

Василиса послушно остановилась, повернулась к сестре Елисея и чисто из вредности поинтересовалась:

– Тарелки надо помыть?

Та отмахнулась:

– Потом в посудомойку загрузим. – И без всякого перехода спросила: – А ты давно Елисея знаешь?

Вопрос был излишним – всем прекрасно известно, как давно она знакома с их младшеньким. Даже документ имеется, где это прописано – об оказании услуг репетитора. Просто надо было затеять разговор, и Арина не придумала ничего более подходящего. Ну что же, будем играть в капитана Очевидность.

– С января, когда он ко мне на занятия стал ходить.

– Ты же английский преподаешь?

– Ну да. Твоим не надо? Могу скидку сделать.

Арина взглянула на нее и усмехнулась:

– Моим рано еще. Но спасибо, буду иметь в виду. А когда вы…

– Встречаться начали? – перебила Василиса, устав от недомолвок. – В мае, после того как он в больницу попал. Да ты у дяди своего спроси, он в курсе, все на его глазах произошло.

– Что, прямо на глазах?

Василиса слегка смутилась, но сохранила самообладание:

– Я ответила на твой вопрос?

Арина прищурилась:

– На этот – да.

– Много еще?

– Только один – что дальше?

Сколько ни готовилась, все равно растерялась от такой бесцеремонности и решила потянуть время:

– В каком смысле?

– В прямом. Тебе сколько лет?

Тоже всем известно, но Арина хочет ее унизить, заставив произнести это вслух.

– Вы и так знаете.

– В курсе, сколько Елисею?

Василиса очень старалась себя контролировать, но постепенно начинала закипать. Нет, блин, совершенно не в курсе, сколько лет парню, ночующему в ее постели!

– Елисей совершеннолетний.

– Ага, целых пару месяцев.

Терять было нечего, и она не стала церемониться.

– Вопрос-то в чем?

– Вопрос в том, чего ты хочешь, – заявила Арина, нисколько не смутившись. Видимо, хорошо подготовилась к беседе. – Если просто поиграться с мальчиком, то еще ладно, хотя, конечно, нас всех это несколько напрягает. А если строишь далеко идущие планы…

– Арин, тебе сколько лет? – перебила Василиса.

– Тридцать, – гордо заявила та.

В ее тоне отчетливо читалось: «всего тридцать, и у меня уже все есть – муж, дети, деньги. А ты зависишь от своих учеников и от безысходности снимаешь мальчиков, которым вообще все равно, с кем…»

– Рада за тебя, – ровно проговорила она. – А планы свои я буду обсуждать с Елисеем. Когда сочтем нужным сообщить, вы обо всем узнаете.

Водился за ней такой грешок – нервничая, начинала изъясняться высокопарно и излишне правильно, словно по учебнику. На многих действовало отрезвляюще, сбивало с толку, но только не в этот раз.

Арина шагнула к ней и прошипела прямо в лицо:

– Если надеешься в семью втереться и на наследство претендовать, то ничего тебе не обломится!

Василиса тяжело вздохнула. Да они тут все просто помешались на наследстве! Ни о чем другом думать не могут. Эта-то что волнуется: племянница – даже не первая очередь. У нее свой папа есть. Или отец Елисея всю родню в завещании указал, вот сестрице и не хочется делиться? На что она рассчитывает, интересно: Елисей никогда не женится и у него не будет детей? Или надеется, что это произойдет не скоро, когда ему стукнет лет сорок?

– Думаешь, я с Елисеем из-за денег?

– Не знаю! Ты мне скажи.

Она отбросила церемонии:

– Бесполезно. Все равно не поймешь.

Арина издевательски прищурилась:

– Ой, какие мы уникальные и все из себя возвышенные! Ничего нас не интересует, кроме большой и чистой любви! У тебя-то, понятно, последний шанс, а Елисею, думаешь, это зачем? Потрахается с тобой, пока не надоест, спермотоксикоз пройдет, почешет ЧСВ, что училке вдул, и бросит тебя на фиг…

– И что вас тогда заботит? – спросила Василиса, удивляясь, как спокойно все это выслушивает.

Но Арина уже разогналась и не могла остановиться.

– А потом встанет на ноги и женится на нормальной девушке, – договорила она, постепенно выдыхая. – У него-то времени полно, в отличие от тебя…

– Значит, вам не о чем беспокоиться.

Та снова понизила голос:

– Беспокоиться есть о чем. Предупреждаю: не вздумай от него залететь! Ты, конечно, никакая не наследница, а вот ребенок…

Василиса вздрогнула. Мистика какая-то! Откуда они знают про ребенка? Хотя, скорее всего, в тесте просто ошибка. Да она и сама не хочет, тут их желания совпадают. Залететь от Елисея – такое в страшном сне не могло привидеться! Ну его на фиг, она вообще никогда не хотела ребенка. Вернее, даже не задумывалась об этом, ей и так хорошо. Особенно сейчас… Точнее, было до сегодняшнего дня. Но все пройдет, забудется, и к ней вернется счастье. Пусть ненадолго, как предсказывает мерзкая девка…

– На этот счет можешь не волноваться, – устало заявила она и предложила: – Пойдем обратно? А то долго посуду моем.

– Ты в чужом доме не распоряжайся, – процедила Арина. – Сначала свой заведи, там и командуй.

Этот удар тоже пришелся по больному месту – не было у нее никакого дома. Только съемная квартирка, к которой Василиса давно привыкла и считала почти своей. Елисей предлагал снять другую, побольше, и самостоятельно ее оплачивать, но она отказалась: не было желания жить на деньги его папы и от кого-то зависеть. К тому же к этому адресу все ученики привыкли – пришлось бы слишком многое менять по работе.

В своих хозяевах она была уверена: по условиям договора они не имели права вышвырнуть ее на улицу без предупреждения за три месяца. Но о том, что произойдет, если это все же случится, думать не хотелось. Придется возвращаться к маме?

Видимо, сомнения отразились на ее лице, и Арина злорадно добавила:

– Елисей привык в нормальных условиях жить, а не в какой-то конуре ютиться. Вот увидишь – надолго его не хватит. А притащить тебя сюда ему никто не позволит…

Василиса вздрогнула – этот кошмар был похуже, чем про ребенка. Поселиться здесь с Елисеем под чутким присмотром его мамы, папы и даже дедушки – тот еще триллер! Никакой мальчик этого не стоит… Она привыкла жить скромно, зато свободно.

– А у тебя есть свой дом?

– Представь себе! Будешь хорошо себя вести, приглашу вас с братом. Покажу сыну, с какими не стоит связываться…

– Английский рано, а это – пора?

Арина сузила глаза:

– Самая умная, да?

– Да, – спокойно подтвердила Василиса и добавила: – Я же учительница.

– Учительница! – возмущенно фыркнула та. – Знаем мы, чему ты можешь научить!

– Елисей рассказал?

Арина поморщилась и нелогично заявила:

– Избавь меня от подробностей.

– А кем ты работаешь? – поинтересовалась Василиса.

Та гордо подняла голову:

– Нет нужды работать. У меня для этого муж есть.

– И по образованию домохозяйка?

Ожидала взрыва эмоций, но Арина неожиданно спокойно ответила:

– По образованию я дизайнер одежды. А Марина – технолог пищевого производства, – зачем-то добавила она, хотя Василисе не было никакого дела до ее сестры.

Видимо, Арина хотела подчеркнуть, что они такие же полезные члены общества, как она сама.

Кухонное окно оставили приоткрытым, вдобавок на полную мощность работала вытяжка, но ей вдруг стало жарко. Почувствовав, как взмокли волосы, она откинула их за спину.

– Ого! – Арина уставилась ей в горло. – Даже не представляла, что мой братец на такое способен…

Блин, совсем забыла, что надо шею прикрывать. Однако помимо ехидства Василиса уловила в голосе заботливой сестрицы кое-что еще. Неужели зависть?

Та тем временем щелкнула кнопкой чайника и всучила ей поднос с чашками.

– Никому ни слова, поняла? Узнаю, что Елисею нажаловалась – вылетишь из его постели намного быстрее.

Вообще-то, постель была ее, но поправлять она не стала.

* * *

Когда долго не можешь заснуть, невольно приходят мысли о смерти. Какое оно, небытие? Похоже на сон или нечто совсем иное? Засыпать становится страшно, и это только все усугубляет, а голова болит еще сильнее. Поворачиваешься, засовываешь ее под подушку, но легче не становится. Наконец находишь зыбкое положение, кажется, что ничего не беспокоит, и постепенно проваливаешься в дремоту. Но сознание не отключается, ты все понимаешь, и это особенно жутко – засыпать вот так, наяву.

Забытье прерывает неприметный звук, источник которого невозможно обнаружить. Один из тех, которые обычно даже не замечаешь, они сливаются в привычный фоновый шум. Но в тишине звук ощущается отвратительно отчетливо, ввинчивается в мозг и возвращает в ненавистную реальность, как будто и не было утомительных попыток дать голове отдых.

Подушка влажная и противно теплая. Переворачиваешь ее, и сухая прохлада приносит временное облегчение. Но скоро все возвращается…

Иногда, как ни странно, чтобы заснуть, надо поесть. Мозг отвлекается на еду и забывает, что недавно отказывался спать, бесконечно прокручивая навязчивые мысли…

Есть множество техник быстрого засыпания. Самое простое – постепенное расслабление. Начинаешь со стоп, постепенно поднимаешься к щиколоткам и голеням, потом колени, бедра и остальные части тела, какие сможешь у себя назвать, – все тяжелеет, наливается кровью, прижимает к постели, не допуская мысли о том, чтобы подняться или пошевелиться…

Главное – расслабить лицо и шею, иначе ничего не получится. Мы постоянно напряжены и, даже засыпая, не в состоянии стереть с лица озабоченное выражение. С ним же просыпаемся утром и встречаем новый день… Круг замыкается, и приходится отдельно напрягаться, чтобы расслабиться. Нонсенс.

Если все сделать правильно, начинаешь зевать. Одного раза недостаточно – эффект может оказаться коротким. Минимум три подхода, прежде чем упрямый мозг нехотя подчинится сигналам расслабленного тела: неплохо бы и ему на время отключиться.

В этот момент очень важно принять удобную позу, привычную для сна. Чуть промедлишь, и эффект насмарку. Придется начинать с нуля, а это скучно и утомительно. И с каждой попыткой все хуже получается…

Глава 3

Вечер

Когда Василиса появилась в комнате, там было подозрительно тихо. Детей не видно и не слышно – они давно поели и куда-то убежали. А взрослые если и говорили о чем-то, замолчали, стоило ей нарисоваться на пороге. Неужели тоже ее обсуждали?

Она взглянула на Елисея: лицо спокойное и безмятежное. Вряд ли так выглядел бы человек, которому предки полчаса выносили мозг – посмотрев на висевшие на стене часы, она убедилась, что прошло именно столько. И как она сама выдержала?

Ощущение было странным и непривычным. Василиса уже забыла, когда ее в последний раз прессовали. В средней школе? Давно ее так жестко не унижали… Нет, лучше ни о чем неприятном не вспоминать, а то разревется – кажется, до этого уже недалеко. Перед Ариной еще держалась, а сейчас чувствовала, что самоконтроль катастрофически ослабевает. Везет ей на его родственников…

Отозвать Елисея в сторонку и попросить уехать, не дожидаясь долбаного чая? Нет, нельзя – он начнет расспрашивать, что случилось, и тогда без слез точно не обойдется. И так выглядит подозрительно, они отсутствовали слишком долго. Не посуду же мыли? Однако все предпочитают делать вид, будто ничего экстраординарного не происходит.

Подумаешь – пригласили в гости, чтобы облить грязью! Наверняка Арина вещала от имени всех членов семьи, просто она из них самая борзая, вот ей и доверили почетную миссию. А может, мужики не в курсе, это их с сестрой и тетушкой заговор. Кто еще будет так переживать за любимого сыночка и братика, который по молодости и глупости связался с какой-то аферисткой?

– Чай готов! – в гостиную вошла Арина с подносом, где красовался большой заварочный чайник, блюдца и ложки.

Арина безмятежно улыбалась, ничего не намекало, какими словами она бросалась пару минут назад. Не слышала бы своими ушами – не поверила бы.

Шустро расставив чайную посуду на столе, Арина пошушукалась с матерью Елисея, та вышла из комнаты, и она с загадочным лицом погасила свет. Василиса слегка напряглась – и что за перформанс тут намечается? От этой семейки всего можно ожидать.

Мать вскоре вплыла в комнату, неся на вытянутых руках торт, в который были воткнуты зажженные свечки в виде цифр 7 и 9 – почти не ошиблась с возрастом дедушки. Но, блин, испанский стыд! Зачем старикану под восемьдесят торт со свечками? Тоже мне, малыш и Карлсон!

Кажется, на свой день рождения Василиса последний раз видела подобное лет в десять. Не приняты были у них дома всякие показушные нежности.

– Хэппи бездей ту ю, – внезапно запела «просто Галина».

Все нестройно подхватили. Василиса даже зажмурилась от неловкости. Ей тоже надо петь? Хотя бы рот открывать для приличия… Или в темноте никто не заметит?

– Хэппи бездей, папуля, хэппи бездей ту ю, – наконец закончила хозяйка издевательство над ее ушами.

Василиса не без труда сообразила, что папулей Галина называет собственного свекра. Интересно, как она именует мужа? Не сынулей же – эту роль успешно Елеся исполняет…

Ей казалось, что этот день никогда не закончится. Торт был благополучно разрезан и съеден, чай выпит, а они все продолжали сидеть за столом и слушать разговоры Валерия Сергеевича с зятем – больше никому не удавалось вставить ни слова. Она и не пыталась, терпеливо дожидаясь удобного момента, чтобы отвлечь Елисея и спросить, когда они поедут домой.

Первым поднялся дедушка – оно и понятно, старикану давно пора было отдыхать. Впрочем, водочку он опрокидывал со всеми на равных, так что у Елисея хорошая наследственность. Крепкие напитки он, правда, не употреблял, специально для них открыли бутылку сухого вина. Василиса не стала отказываться, чтобы не привлекать к себе внимания и не возбуждать подозрений, которые и так возникли, просто делала вид. Скажешь, что нельзя, и сразу вопросы начнутся. Какая может быть причина? Если не беременна, то антибиотики принимаешь, значит, больна не пойми чем…

Арина не пила вовсе, отговорившись тем, что она за рулем.

– Лес, поедем домой, – воспользовавшись паузой в застолье, тихо попросила Василиса.

Елисей внимательно посмотрел на нее, но ничего не стал спрашивать и только кивнул:

– Сейчас поедем.

Он понимал ее без лишних слов.

– Сыночек, уже уходишь? Так рано? – засуетилась Галина, когда они поднялись и стали собираться. – Подожди, я там для тебя приготовила…

Мать Елисея скрылась на кухне, а они стояли в прихожей и терпеливо ждали. Наконец она нарисовалась с пакетом, в котором просматривались пластиковые контейнеры.

– Собрала немного из еды, чтобы ты не голодал… – На ее лице вдруг появилось страдальческое выражение: – Елесечка, может, останешься? Мы с папой скучаем… А потом тебя водитель на лекции отвезет.

– Мам! – укоризненно бросил Елисей, но пакет взял.

В такси он попытался усадить ее впереди, но Василиса устроилась рядом с ним на заднем сиденье. Было ощущение, что они встретились после долгой разлуки, настолько эти полдня выкинули ее из привычной реальности. Сто лет никуда не ходила, нечего было и начинать.

Она молчала, но Елисей чутко уловил ее настроение:

– Лис, что случилось?

– Устала, – коротко отозвалась она.

Опасалась дальнейших расспросов, но он кивнул:

– Меня тоже семейные сборища вымораживают. Терпеть их не могу. Что там тебе сеструха наговорила?

Вопрос стал слишком неожиданным, она не сразу нашлась с ответом.

– Да так, о своем, о девичьем.

– А то я не знаю, как она может мозг вынести.

Милый, ты даже не представляешь, как именно. Наверное, даже слов таких никогда от нее не слышал.

Василиса не собиралась ничего рассказывать. Не потому, что испугалась угроз, – просто не смогла бы все это повторить. А передавать общий смысл тоже не вариант: чего она добьется? Если станет жаловаться, кому такое понравится? Где-то читала: парни любят жизнерадостных и неунывающих девушек, а ныть они и сами хорошо умеют…

Елисей давно спал, а Василиса все ворочалась, пытаясь найти удобное положение. Привыкла засыпать одна и никак не могла перестроиться, перестать смущаться. Вдруг у нее нос заложит и она начнет неэстетично сопеть? Или еще какая-нибудь ерунда случится…

Они разложили диван, и места оказалось предостаточно, но Василиса все равно отодвинулась на самый край, чтобы ненароком не коснуться его, не помешать и не разбудить. С ума сойти – в своей собственной постели чувствует себя чужой. Как киношные герои спят в обнимку? Это же страшно неудобно…

Раньше ей удавалось расслабиться, даже лежа с ним рядом, но сегодня никакие техники засыпания не помогали. Она не обманывала – и правда казалась себе уставшей больше, чем в рабочий день, спать хотелось неимоверно, но сон не шел.

Мысли перекатывались в голове монотонно и тупо. Потрахается с ней и бросит. Пройдет спермотоксикоз, и бросит. Почешет ЧСВ и бросит. Надоест, и бросит. Он ее бросит, бросит, бросит…

Можно уговорить себя не обращать внимания на грубые жестокие слова, но в глубине души Василиса сознавала, что сестра Елисея права! Так и будет. Возможно, не сразу, какое-то время они продержатся вместе. Год или даже два. Но потом-то наступит неизбежный финал…

А на что она рассчитывала – неужели планировала долгую и счастливую совместную жизнь? Изначально отдавала себе отчет, что это ненадолго. Прекрасно понимала: Елисей у нее не задержится, но согласилась на эти отношения. Просто не смогла сопротивляться его желанию, тем более сама чувствовала то же самое – оно словно передалось ей воздушно-капельным путем. Зато будет что вспомнить…

Если только не принимать в расчет две полоски. Они могут кардинально все изменить. От этого невозможно будет отмахнуться, и она окажется связана с Елисеем навсегда… Как и с его семейкой, а им такое неожиданное прибавление явно ни к чему. Для них он сам еще ребенок! Которого надо кормить и содержать в уютном домике, как котенка. Никто же не спрашивает котенка, где и с кем он хочет жить…

Василиса проснулась, чувствуя себя более уставшей, чем накануне вечером. Елисей еще спал, мирно посапывая, и это выглядело вовсе не противно, а умилительно. Секрет в том, кто и с какими мыслями смотрит…

Наскоро умывшись и машинально отметив появившиеся под глазами тени, она пошла варить кашу, чтобы его мама не беспокоилась, будто мальчик тут голодает.

Отправив Елисея в университет, Василиса уселась за компьютер и вбила в строку поисковика: «Ошибки в тесте на беременность». Не забыть бы потом почистить историю запросов в браузере.

«Результат теста может быть ложноотрицательным, когда вырабатывается недостаточный уровень гормона ХГЧ. Но практически не бывает ложноположительным, так что если вы увидели заветные две полоски, поздравляем вас…»

Спасибо, очень обрадовали! Делать нечего, придется тащиться в поликлинику. Василиса позвонила в регистратуру и услышала, что у врача, к которому она обычно ходила, есть окошко сегодня вечером. На это время у нее было запланировано занятие в фитнес-клубе. Никогда раньше не посещала подобные заведения – не видела смысла, и так худая. Но недавно прикупила абонемент: если у нее юный любовник, хочешь не хочешь, надо соответствовать.

Она сказала, что подумает, положила трубку и тут же обругала себя. Васен, ты совсем дурочка? Какой на фиг фитнес, когда у тебя задержка две недели и тест положительный?

Василиса поскорей перезвонила, боясь, что случайно освободившееся место заняли, но записаться удалось без проблем. Хоть в этом повезло. Дожить бы до вечера, а то она уже начинала сходить с ума от неизвестности. Убеждала себя: это какая-то ошибка. «Практически не бывает» не обязательно означает стопроцентную точность…

Ей много раз говорили, что есть определенные проблемы и само собой ничего не получится. Василиса настолько привыкла верить этому, что даже опасаться перестала. Наверняка произошел какой-то сбой. Она читала: такое может произойти из-за сильного стресса, а этого добра в ее жизни в последнее время было предостаточно.

Все шло тихо-мирно, по накатанной, пока Елисею на одном из занятий не вздумалось признаться, что она ему нравится не только как преподаватель. Василиса его отшила, конечно, – не хватало еще заводить романы с учениками! Но позже все повернулось самым непредсказуемым образом – ей пришлось спасать парня от неведомой опасности, и вопрос этичности отношений отошел на второй план…[1]

А потом что началось, когда они с Елисеем почти полгода встречались, дожидаясь его совершеннолетия, разве не стресс? Он с ума сходил, а ей нравилось знать – рано или поздно все случится, но не прямо сейчас. Теперь-то понимала: это оттого, что была твердо уверена – он никуда не денется. От чувства власти над ним, пусть призрачной, сносило крышу. Ее уже не посещали сомнения, можно ли влюбляться в собственного ученика…

Они целовались до умопомрачения, но дальше этого не заходили. Василиса всегда считала себя сдержанной, однако после их встреч возвращалась домой в полуобморочном состоянии. Что творилось с парнем, даже представлять не хотелось…

После обеда начали приходить ученики. Она надеялась отвлечься, но вела занятия, словно на автомате, не в силах отделаться от навязчивых мыслей.

Прошло совсем немного времени, а уже случилось то, чего никак нельзя было ожидать – две долбаные, блин, полосочки! Даже не успела как следует наиграться с мальчиком, насладиться его близостью и обожанием. А может, это и к лучшему? Закончить на высшей точке, чтобы не переживать мучительное охлаждение…

Нет-нет-нет, какой бред! Ничего этого не будет! Зря она успела так подумать – мироздание могло подслушать ее и взять на заметку. Никогда не была суеверной, а сейчас стала бояться не только неосторожного слова, но и случайной мысли.

Поскорее бы сходить к врачу и убедиться, что сестрица Елисея напрасно переживает. Доктор выпишет какие-нибудь волшебные таблеточки, и все постепенно придет в норму. Сама же потом посмеется над своими глупыми страхами…

* * *

Укачивает. Почему так сильно укачивает? Всегда было неважно с вестибулярным аппаратом, особенно если сидеть спиной, против хода. А еще нельзя читать в транспорте, даже просто в телефон смотреть: сразу начинает мутиться в голове и подкатывает тошнота. Остается только ехать стоя. На этот случай с собой есть электронная книга, если новости в интернете просмотрены.

Но сейчас это невозможно: нет сил даже сидеть прямо, неудержимо клонит прилечь, да некуда. Ни телефона, ни книжки, а все равно укачивает. Хочется спать, но уснуть не получается. Поэтому и крутятся бесполезные мысли, каждый раз выходя по спирали на новый виток безумия…

Говорят, сон занимает треть жизни, считая по восемь часов в сутки. Очень много! Целая треть… Отчего же тогда все постоянно жалуются на бессонницу и недосыпание?

Когда ложишься, сон не идет. Начинаешь невольно прикидывать, сколько осталось до звонка будильника, нервничать, что мало и с каждой секундой все меньше, пока не накатывает настоящее отчаяние.

И наоборот: надо быть бодрым, а клонит в сон. Веки слипаются, трудно удержать голову, сознание туманится. По закону подлости это происходит, когда не можешь себе позволить даже задремать. Почему удовлетворить такую простую потребность – спать, если хочется, – почти всегда невозможно?

Может, мы подсознательно боимся тратить столько времени на небытие, вот и сопротивляемся этому всеми силами? Но не в состоянии перебороть потребность в сне, которая накрывает в самый неподходящий момент…

Когда не можешь заснуть, все воспринимается в гипертрофированном виде – масштаб проблемы не сопоставим с эмоциями, которые она вызывает. Потом, при свете дня, удивляешься: стоило из-за этого так переживать? Но сейчас не тот случай. Переживать явно есть из-за чего. И решение надо принимать быстро, пока не стало слишком поздно…

Глава 4

Новый день

Выслушав ее сбивчивый рассказ, врач вовсе не удивилась.

– Давайте сделаем УЗИ, – сказала она и указала в угол кабинета. – Раздевайтесь, ложитесь на кушетку.

Василиса слегка удивилась – раньше на исследование надо было отдельно записываться к другому специалисту, а теперь такой сервис. От неожиданности она даже не успела испугаться и настроиться, делая все на автомате.

– О, я вас поздравляю! – воскликнула врач, едва взглянув на экран.

Василиса не выдержала и всхлипнула, прижав ладонь к лицу.

– Плакать не стоит, – предостерегла та. – Наоборот, радоваться надо! Смотрите.

Врач развернула к ней экран, и она увидела все своими глазами совершенно ясно и отчетливо. Так вот он какой, маленький человек…

– И могу дать послушать, – с энтузиазмом предложила врач. – Пока еще не сердцебиение, но кровоток уже определяется.

Она нажала на какие-то кнопки, а кабинет заполнили глухие удары.

Василиса, конечно, понимала, зачем это делается: врачи сразу хотят обозначить человечка как живое существо, а не просто сгусток клеток, показать его реальным и осязаемым. Но в ее случае этого совершенно не требовалось…

– Я вас поздравляю, – повторила врач, когда Василиса оделась и снова опустилась на стул у ее стола. – Теперь вы настоящая женщина.

Она слабо удивилась: а до этого какая была – искусственная, резиновая Зина? Ей доводилось читать про негласный заговор гинекологов, целью которых было улучшение демографической ситуации, но верилось в него с трудом. Похоже, напрасно…

Василиса решила уточнить:

– Вы же говорили, что проблемы есть и само собой не получится? Поэтому и таблетки отменили…

Та не стала отрицать:

– Говорила. Клиническая картина была именно такая. Вероятность маленькая, но шанс все равно оставался…

Василиса бессильно вздохнула. Вот и верь после этого людям.

– Вы забеременели чудом.

Она нахмурилась. Чудо – вот как это называется? Оказывается, высшие силы послали ей Елисея не просто так?

– Многие факторы могли повлиять, – продолжала врач. – У вас за последнее время в жизни ничего не поменялось?

Поменялось, и еще как! Но не рассказывать же милой женщине, что она связалась со вчерашним школьником – та может неправильно понять.

Врач выжидательно уставилась на нее:

– Что будем делать?

В первый момент Василиса даже не уловила смысл вопроса. Когда же до нее наконец дошло, она удивилась – какие могут быть варианты?

– Оставляем, конечно.

Врач расплылась в улыбке.

– И правильно. Вам сколько полных лет? – она заглянула в карту: – Вовремя успели. Сейчас принято считать, что до тридцати трех нормально и даже позже, но природу не обманешь. Тянуть незачем, могут сложности возникнуть…

Боже мой! Да у нее уже возникли такие сложности, которые нормальным людям и не снились…

Василиса возвращалась домой, цепляя ногу за ногу. Елисей думает, что она на фитнесе, так что можно не торопиться. Она пыталась и не могла уложить в голове, что все подтвердилось. У нее будет ребенок! Уже есть – своими глазами видела его на мониторе аппарата УЗИ. В это нереально было поверить!

Привыкла думать, что само по себе ничего не произойдет, даже не сообщила Елисею, когда перестала пить таблетки. Их назначали в лечебных целях – в других тогда не было необходимости. А он не стал настаивать на иных способах: сказал, что хочет чувствовать ее без всяких преград…

Возможно, она подсознательно ждала этого, вот и не стала говорить. Часики затикали, забыв ее оповестить. Потребность в продолжении рода внезапно проснулась – или как это по-научному называется?

Неприятно признавать, что ее поступками управляет не мозг, а первобытные инстинкты. Впрочем, мозг-то у нее, похоже, в последнее время как раз отключился. А свято место пусто не бывает…

Может, и к лучшему, что все произошло именно так? Сама бы она еще долго не решалась, считая, что не готова. А когда наконец подготовилась бы, уже стало бы слишком поздно…

Василиса не могла представить, как возвращается домой и сообщает Елисею эту новость. Не знала, какие слова подобрать – любые прозвучат нелепо и фальшиво. Недаром в интернете целый тренд запущен: оригинально сообщи мужу о беременности. Проблема в том, что никакого мужа у нее нет. И, кажется, не предвидится…

Ну и ладно. Будет у нее ребенок, воспитанный в классической однополой семье – мать и бабушка. Ее мама давно открытым текстом намекала, что согласна на внуков в любом варианте. Надежду на замужество дочери она, похоже, давно потеряла.

Представить Елисея в качестве мужа категорически не получалось. Будет у нее тогда два ребенка, и неизвестно, с каким сложнее…

Хотя в быту мальчик оказался неприхотлив. Проглотив утром свою любимую кашу, он мог спокойно забыть о еде до вечера. Будто заботливая мама этого не знала! Стопудово хотела побольнее ее задеть, когда причитала, как бедный сыночек похудел, попав в лапы коварной училки. Наверное, считает, что она его из постели не выпускает. Прямо мама из анекдота, которая, застав сына с девушкой, думает: «Как она лежит, мальчику же неудобно!»

Еще Елисей умел быть незаметным. Сидел себе за ноутбуком в наушниках и полностью в нем растворялся. Василиса так привыкла жить одна, что порой забывала о его присутствии и с удивлением спохватывалась, обнаружив в своей квартире парня. И снова накатывало счастье: он здесь, рядом, никуда от нее не делся! Пока…

Василиса стягивала ботинки, когда Елисей появился в прихожей.

– Как позанималась?

– Нормально, – отозвалась она, запоздало сообразив, что не взяла с собой форму для конспирации.

Впрочем, он не обратил на это внимания.

– Устала?

Василиса улыбнулась от умиления – он о ней заботится!

– Есть немного. Схожу в душ, и будем ужинать.

Какое счастье, что мама Елисея снабдила их съестными припасами: готовить не было ни сил, ни желания. Зря она на нее взъелась. Благодаря хозяйственной женщине можно пару дней не заботиться об ужине. Мысленно попросив у нее прощения за несправедливые обвинения, Василиса вытащила из холодильника контейнеры.

Что тут у нас – мясо с картошкой? Выложив еду на тарелку и запихнув ее в микроволновку, она порезала огурцы с помидорами – Елисей не любил салаты, предпочитал овощи так. Вот и хорошо, ей же проще.

Они сидели за столом, ужинали, и ей было тепло, уютно и спокойно. Неужели очень скоро от этого останутся одни воспоминания? Василиса вдруг осознала, что в ее сумке лежит заключение УЗИ, где русским по белому написано: «Беременность шесть недель», и ее словно оглушило. Врач еще и картиночку распечатала, чтобы окончательно добить морально. Компромат все прибавляется. Бумажка с полосочками уже не актуальна.

Врач сказала, что на учет надо встать до двенадцати недель, и выписала направление в женскую консультацию по месту жительства. Значит, еще полтора месяца можно тянуть время и шифроваться. И точно не будет заметно. Если, конечно, ее не накроют какие-нибудь симптомы. Но судя по тому, что она по-прежнему ничего не чувствует, этого не должно произойти. Хоть здесь повезло…

Елисей не имел привычки заглядывать к ней в сумку, но все равно стало не по себе. Пока можно скрывать, но рано или поздно придется сказать…

– Лис, ты чего такая загруженная? Загоняли вас сегодня?

Василиса с радостью ухватилась за подсказку:

– Ага.

– Ну и бросай на фиг. Сдался тебе этот фитнес! И без него все ок.

Он ей льстил, и на душе потеплело. Она нравится Елисею такой, какая есть! И он ей тоже – она не хотела ничего менять в своем мальчике…

– Тогда сегодня ляжем пораньше? – предложила она. – Тебе завтра к первой паре?

– Ну да. Обязательно ляжем пораньше, – проговорил Елисей и взглянул на нее со странным блеском в глазах.

Обычно она была не против, но предпочла бы, чтобы сегодня он подольше поиграл за компом. Вдруг ей теперь нельзя? Разволновалась в кабинете врача и забыла спросить. Не придумывать же, что голова болит. И это он еще не заметил подозрительно долгое отсутствие естественных причин! Они совсем недавно вместе, и их слишком плющит друг от друга, чтобы обращать внимание на подобные мелочи – ничего не мешает, и ладно.

Надо будет завтра в интернете почитать, а сегодня придется положиться на везение. И постараться быть осторожнее. Хотя какая уж там осторожность…

Пока Елисей был в ванной, Василиса полезла в сумку, чтобы перепрятать компромат в более укромное место. Заключение лежало, а вот полоски с тестом не обнаружилось. Куда-то завалилась? Не могла же она случайно выбросить такой ценный артефакт. Ну и ладно, фиг с ним. Теперь есть куда более весомые доказательства…

* * *

Никогда не хотелось иметь свою машину. Как сидеть за рулем, если все время укачивает? Это же большая ответственность. Вдруг сделаешь что-то неправильно? И себя можно угробить, и других.

Каждая поездка будет оборачиваться жутким стрессом и невероятным напряжением. Совершенно непонятно, что показывают в зеркалах. Левую и правую стороны иногда путаешь, что уж говорить про задний вид!

Притом с машиной столько хлопот! Если хочешь иметь свой домик на колесах, придется вложиться. Накопить или взять в кредит мало, надо постоянно оплачивать ее обслуживание. А еще искать место, куда поставить, следить за знаками платной парковки, где-то хранить шины, стоять в очередях сервисных центров…

Нет, это того не стоит. Общественный транспорт гораздо доступнее, притом не надо заморачиваться. Едешь себе и книжечку читаешь или смотришь в телефончик. Или сидишь и просто размышляешь, глядя в окошко, – лучше любой медитации. Если не укачивает…

В машине из развлечений – только радио. Похоже, оно теперь работает исключительно для водителей. Вот и сейчас на фоне играет навязчивая мелодия, ужасно знакомая, но не вспомнить ни автора, ни названия, и это особенно нервирует. Почему-то важно зацепиться за знакомое и привычное, чтобы удержаться на краю ускользающего сознания…

Глава 5

Странные дни

Потянулись странные дни. Все шло как обычно: Василиса вставала пораньше, готовила Елисею завтрак и провожала его в универ. До обеда наводила порядок в квартире – и раньше имелся на эту тему пунктик, а теперь ее требования к чистоте и порядку особенно возросли.

Она говорила себе: старается ради Елисея, чтобы мальчику было у нее хорошо и уютно. Но внимательно прислушивалась к своим ощущениям: может, пресловутый инстинкт гнездования проснулся? Доводилось читать, что у некоторых бывает – еще до того, как все подтверждается, дамочки внезапно начинают менять шторы, переставлять мебель или, в особенно запущенных случаях, делать ремонт.

Подобных желаний Василиса не испытывала. Глупо обустраивать съемную квартиру, хотя она давно привыкла считать ее почти своей. Просто надо было переключаться, направлять тревогу в параллельное русло. Она запускала стирку, заказывала продукты, прикидывала, что приготовить на ужин, – чтобы вечером ничего не отвлекало и можно было все время посвятить Елисею. Кто знает, сколько его у них осталось… Статьи в интернете уверяли, что близость не повредит, только на поздних сроках надо выбирать подходящие позы – пока совет точно не актуален.

После обеда начинали приходить ученики, и Василиса немного успокаивалась, занимаясь привычным делом. Но однажды ее накрыло. Сидела с девочкой-восьмиклассницей, машинально поправляя ошибки, и вдруг подумала: внешне ничего не изменилось, она чувствует себя обыкновенно, вокруг тоже все как всегда. Между тем произошли грандиозные, фантастические метаморфозы, которые в ближайшем будущем полностью перевернут ее жизнь, изменят до неузнаваемости, поставят с ног на голову! А она спокойно сидит и слушает, как ученица с запинками читает заданный в школе текст, ошибаясь в простейших словах. Впрочем, если бы она не ошибалась, ей незачем было бы ходить к репетитору…

Василиса не спрашивала, сколько у Елисея пар и в котором часу он вернется – пусть не думает, что она пытается его контролировать. Когда задерживался, не ревновала и даже почти не переживала: была внутренне готова, что в один прекрасный вечер он просто не придет. Она не будет унижаться и требовать объяснений…

Но Елисей всегда возвращался, и это каждый раз радовало ее так, что у них случалось почти первое свидание.

Однажды вечером она заваривала чай – крепкий черный, как он любил, – и Елисей вдруг сказал:

– Лис, тут кое-какие новости есть…

Василиса просыпала заварку мимо чайника и замерла, боясь поворачиваться. Сколько ни готовила себя, а все равно это произошло неожиданно. Сейчас он скажет, что насладился самостоятельной жизнью и хочет вернуться домой, под крылышко к любящим маме и папе. А они будут иногда встречаться и куда-нибудь ходить – он же не захочет обижать ее резким и окончательным разрывом. Но это полный провал и конец всего…

– Мне уехать надо будет, – ничего не заметив, продолжал Елисей.

Василиса собрала и выкинула рассыпанную заварку, положила в чайник новую порцию и залила кипятком – очень кстати щелкнул отключившийся чайник. Только после этого повернулась и спросила:

– Куда уехать?

Она похвалила себя – почти ровно получилось, за эти секунды ей удалось справиться с собой.

– Да пока точно не знаю, куда скажут, – неожиданно ответил Елисей и пояснил: – Я в армию ухожу.

– Куда?

– В армию, – повторил он и нетерпеливо уточнил: – В Вооруженные силы. На срочную службу.

Василиса ничего не понимала.

– Тебе повестка пришла?

– Ну да. Папа передал, когда мы у них последний раз были.

– Я не заметила…

– А ты в это время с Аринкой болтала.

«Болтала», надо же! В гробу она видала такую болтовню.

– Повестку должны призывнику лично в руки вручать, чтобы он расписался в получении. Даже родители не могут…

– А ты откуда такие подробности знаешь? – неожиданно заинтересовался Елисей.

– Поработаешь столько лет со старшеклассниками – еще и не такое узнаешь. Но почему именно тебя?

– Восемнадцать мне уже, забыла?

В голове начало немного проясняться. Не бросает, но уходит в армию, и еще неизвестно, что хуже…

– Ты же в университет поступил! Студентам отсрочка предоставляется, разве нет?

– Предоставляется, – подтвердил он.

– Значит, надо сходить в военкомат с документами, – горячо заговорила она. – Хочешь, я с тобой? Хотя нет, лучше папу попроси…

– Лис, – прервал он. – Ты не поняла. Я сам хочу пойти.

Василиса ошарашенно умолкла. Не хочет ее расстраивать и говорит про армию, чтобы свалить под благовидным предлогом?

– Зачем тебе это нужно? – выдавила она.

– Все равно придется. Лучше уж сразу.

– Но время еще есть! А потом можно что-нибудь придумать…

– Лис, ты не поняла, – повторил Елисей так серьезно, словно это он был старше. – Не хочу я выкручиваться и что-то придумывать. Надо – значит, надо. У меня же дедушка военный, забыла?

– У меня тоже, – призналась Василиса.

– Ну вот, – обрадовался он. – Как у нас много общего! Ты поймешь…

Что-то перевернулось у нее в голове. Привыкла к ученикам, которые постоянно изобретали способы, как отмазаться и избежать службы, и теперь с трудом воспринимала слова Елисея. Отдельные личности ради этого к репетиторам начинали ходить – чтобы хоть куда-нибудь да поступить! Похвально, конечно, иметь стимул к знаниям, но…

В душе зашевелились уважение и гордость. Ее мальчик не такой, как все! Она ведь давно в этом убедилась.

– Вообще, ты молодец, все правильно, – наконец проговорила Василиса. – Но почему именно сейчас, когда ты только поступил?

– Через год вернусь, за мной обязаны место сохранить. Пока документы на академ оформляю.

– Но за год ты все забудешь! Станет гораздо сложнее…

– А нам на первых лекциях посоветовали забыть то, чему в школе учили, – легкомысленно отмахнулся Елисей.

Она посмотрела на него почти с умилением. Пытается казаться взрослым, а сам еще такой наивный ребенок!

– Это просто шутка. Вам хотели сказать, чтобы вы перестраивались и учились осваивать знания сами, добровольно, а не из-под палки, как в школе, лишь бы какой-никакой аттестат получить.

– Короче, Лис, – неожиданно твердо закончил он. – Я уже все решил. Давай чай пить, а то остынет.

Василиса послушно взяла чайник и разлила чай по чашкам. Он не остыл, она предпочла бы еще подождать. Но Елисей ясно дал понять, что не намерен продолжать разговор.

Утром она впервые не могла дождаться, когда Елисей наконец уйдет в свой университет. Едва за ним захлопнулась дверь, Василиса бросилась к компьютеру, забыв об уборке и планах на ужин.

Так, отсрочка предоставляется по состоянию здоровья… Не то.

Обучающимся в государственных образовательных учреждениях… Подходит, но, к сожалению, не работает.

Отсрочка предоставляется призывникам, у которых жена находится в состоянии беременности… Вот оно!

Формулировка дурацкая, ну и фиг с ней. Главное – смысл! От этого Елисей точно не сможет отмахнуться…

Василиса внимательно перечитала пункт еще раз, и первоначальная радость слегка померкла. Ключевое слово – жена! Не говоря уже о том, что придется все рассказать прямо сейчас…

Женитьба – дело долгое. Несколько месяцев пройдет. Хотя, если предъявить справку из женской консультации, расписать могут быстрее. Это означает, что надо немедленно идти и становиться на учет. Таскаться по врачам, проходить обследования, сдавать бесконечные анализы… От этой перспективы у нее даже зубы заныли. Чувствуют, к чему все идет – их, кажется, тоже придется проверять…

А кто, собственно, сказал, что Елисей собирается на ней жениться? Если бы это был единственный шанс получить отсрочку, вероятно, он бы за него ухватился. Но парень ясно дал понять, что вовсе не против службы и не собирается отмазываться от нее любой ценой.

Возможно, Елисей все же предложит пожениться, но совершенно по другой причине – из чувства долга. Если он принципиальный, наверное, это на все распространяется, а не только на службу в армии. Как честный человек…

Разве такого развития событий ей хотелось? Об этом она мечтала? Расписаться в спешке по справке, из-за долга и принципа… Василиса зажмурилась и даже головой помотала, отгоняя привидевшуюся картину.

Не стоит забывать еще и о любящих родственниках. Неизвестно, как мама отнесется к появлению такого зятя. Впрочем, ее можно будет просто поставить перед фактом: они много лет не живут вместе, и Василиса давно отвыкла перед ней отчитываться. Семью Елисея, в принципе, тоже не стоит заранее оповещать, если провернуть все быстро и тайно. Неизвестно, правда, согласится ли на это он сам…

Трудно представить, что начнется, когда они узнают. Ей ведь ясно дали понять, чтобы она не пыталась втереться в их благородное семейство. Истреплют нервы так, что никакого мальчика не захочется. А ей вообще-то сейчас волноваться нельзя…

Взгляд переполз на следующую строчку, и все ее построения рухнули: «…на сроке от двадцати двух недель». Значит, и этот способ в их случае не работает. Если только Елисей протянет время до весеннего призыва… Но дело в том, что он уже настроился и не хочет откладывать.

Ничего не решив, Василиса закрыла вкладки, стерла историю запросов и задумалась, откинувшись на спинку кресла. Елисей скоро уедет, и она останется наедине со своими проблемами. Зато есть несомненный плюс – от нее отстанут члены его семейки и ни о чем не узнают раньше времени. Как и он сам. А когда вернется через год, его будет ждать грандиозный сюрприз…

Маловероятно. Шила в мешке не утаишь. Где-нибудь обязательно вылезет, и как тогда она станет оправдываться? Если целый год скрывать, Елисей ни за что не простит ей настолько масштабной лжи. Она и так ходит по краю.

Вот и получается: какой вариант ни выбери, все закончится плохо. Лучше уж пустить ситуацию на самотек и подождать, куда кривая вывезет…

Утром не терпелось, чтобы Елисей поскорее ушел, а вечером, наоборот, сходила с ума и не могла его дождаться. Он, как назло, задерживался. Предупредил, конечно – написал, что им добавили лишнюю пару взамен пропущенной, – но ей от этого легче не стало.

У него вообще изменилось расписание: пары теперь начинались позже, зато продолжались до самого вечера. Практически вторая смена. С одной стороны, удобно – он не пересекался с ее учениками. С другой – они проводили слишком мало времени вместе, предпочитая утром поспать подольше. Сейчас это ощущалось особенно остро: каждый час был на счету!

Когда наконец хлопнула входная дверь, Василиса вылетела в прихожую и сразу выпалила:

– Лес, надо брать побольше лейкопластыря! Многие пишут, что берцы могут попасться неудобные и тогда будут сильно натирать. Некоторые даже в санчасть из-за этого попадают…

Елисей смотрел на нее с улыбкой:

– О чем еще прочитала?

– Постричься лучше заранее в парикмахерской, а то там попадешь к кому-нибудь криворукому…

Василиса с сожалением взглянула на его отросшие светлые вихры, протянула к ним руку, но дотронуться не успела – Елисей схватил ее и прижал к себе. Температура на улице упала, от его одежды веяло холодом, но отстраняться не хотелось. Бесконечно бы так стояла, но уже поздно, парень, наверное, голодный.

– Давай ужинать, а то вас там голодом заморили, – проговорила она, освобождаясь из его рук.

Елисей покачал головой:

– Я в столовой пообедал.

– Это когда было!

Василиса настолько увлеклась изучением информации об армейской службе, что не успела приготовить ничего нового. Хорошо, со вчерашнего дня что-то оставалось. Пока Елисей умывался, разогрела гречку с котлетами, порезала овощи. Скоро готовить станет не для кого, и она опять перейдет на подножный корм…

Хотя нет, о чем это она? О бутербродах и кофе придется забыть, надо перестраиваться на правильное питание, тоже переходить на кашу… Василиса вспомнила овсянку, которую варила Елисею по утрам, и ее передернуло. Интересно, бывает непереносимость каши, чтобы с чистой совестью от нее отказаться?

Пока она вела прежний образ жизни – по инерции, да и перед Елисеем не хотела раньше времени палиться. Даже неплохо, что скоро станет не от кого скрываться. Меньше вранья, которого он не переносит, как уже не раз давал понять. Что будет потом, когда все откроется, думать пока не хотелось. В крайнем случае можно сказать, что она еще не знала. Тоже вранье, но, по крайней мере, не такое очевидное.

Не все же узнают о беременности на сроке в шесть недель? В кино и сериалах подобные повороты сюжета стандартно происходят в два месяца. Как это работает? Она забеспокоилась, когда задержка была уже две недели. А героини художественных произведений, получается, ждут целый месяц? Видимо, нервишки у них покрепче, чем у нее.

– Что вам за пару лишнюю поставили? – спросила Василиса за ужином, стараясь отвлечься от других тем.

– Самую бесполезную – культурологию, – поморщился Елисей. – На фига она, спрашивается, будущим программистам?

– Для общего развития. И уйти нельзя было?

– Сказали, что зачет потом. У кого много пропусков, не допустят.

Они вели совершенно обычный, мирный разговор, но Василису снова накрыло острое чувство нереальности происходящего. Обсуждают лекции и зачеты, как будто ничего серьезнее в их жизни не случилось. А ведь у Елисея их уже не предвидится…

Он, видимо, тоже ощутил это и вдруг совершенно буднично спросил:

– Лис, а ты будешь меня из армии ждать?

– Конечно, нет, – ни секунды не задумавшись, отозвалась она. – У меня столько учеников! Некоторым я точно нравлюсь. Есть из кого выбрать…

Он неодобрительно взглянул на нее:

– Шутница, блин.

Василиса сама не понимала, какой черт дернул ее за язык. Хотелось развеселить его, снизить пафос, а вышло ровно наоборот.

Она коснулась руки Елисея:

– Ну не обижайся. Сам-то не забудешь меня через пару месяцев?

– Тебя забудешь, как же!

– Через три месяца присяга, на нее разрешают родственникам приехать. А потом увольнительную дают…

Елисей заинтересованно взглянул на нее:

– Надо же, кое-что полезное тоже вычитала. Ну ты там подготовься, сними номер в гостинице…

Через три месяца срок натикает приличный. Василиса прочитала, что многое зависит от телосложения и типа фигуры, но чаще всего примерно в пять все становится заметно невооруженным глазом. Наступит зима, и можно будет замаскироваться под теплой одеждой, но если придется идти в гостиницу, ничего не скроешь. И уже ни под каким соусом не отвертишься, будто она не знала. Учитывая, что туда наверняка явятся любимые родители… Зачем она только ляпнула про присягу и увольнительную?

– Тебя мама с папой не отпустят.

– Пусть только попробуют.

– Смотря куда отправят… Вдруг на Дальний Восток?

– Я во флот не собираюсь, и вообще там местные служат. Попросил, чтобы поближе к дому оставили.

– Попросил? – удивилась она.

– Ну да, на психологической экспертизе спрашивали. И еще – в какие войска хочу…

– А ты что? – почему-то с замиранием сердца спросила Василиса.

– В танковые, – усмехнулся Елисей. – Зря, что ли, столько в «танки» гонял!

В «танки» гонял… Что-то царапало, вызывая смутное беспокойство. Психологическая экспертиза…

– Подожди, а ты уже медкомиссию прошел?

– Ну да. Полностью годен. Тем более нет смысла отмазываться…

– Когда же ты успел? – удивилась она.

– Перед универом. Там быстро…

– И мне ничего не сказал?

– Не хотел раньше времени волновать.

Да уж, волноваться ей сейчас ни к чему. Но придется… Думала, еще долго, а, оказывается, все уже произошло! Елисей просто поставил ее перед фактом. Даже не посоветовался… Интересно, маму с папой тоже? Хотя нет, они-то первыми увидели повестку. Тоже конспираторы – во время празднования дня рождения дедушки ни словечком не обмолвились. Не стали обсуждать этот вопрос при гостях или надеялись переубедить упрямого сыночка?

– И когда же?.. – Василиса запнулась и не смогла договорить, но он понял.

– Скоро сообщат, когда надо будет на сборный пункт явиться. А там по конкретным частям распределяют.

– Туда разрешают смартфон взять и родителям перед отъездом вернуть, – сдавленно поделилась она свежеполученной информацией. – А в часть можно только обычный кнопочный. И то он в сейфе хранится, выдают на пару часов по выходным…

– Да уже просветили меня. Но все равно спасибо, – Елисей тепло посмотрел на нее, и на этот раз в его взгляде не было ни капли страсти.

Василиса сглотнула, прогоняя подкатывающие слезы.

– Лис, ну ты чего? – он пересел к ней, приобнял за плечи одной рукой. – Не на войну же.

– Всякое может случиться. В новостях попадается…

– «Всякое» может где угодно случиться. Некоторые люди просто у себя дома сидят, а потом бац – взрыв газа…

– Прекрати. – Она сердито отвернулась, но плакать сразу расхотелось.

– Так у тебя электрическая плита, – безмятежно заявил Елисей. – Нечего бояться.

Повисла пауза, нарушаемая только шумом закипающего чайника.

– Лис, а ты ничего от меня не скрываешь? – вдруг спросил он.

Василиса вздрогнула. Неужели обнаружил тест или заключение УЗИ, давно все понял и теперь ждет, когда она признается?

– Может, уже нашла себе кого-нибудь?

– Нашла недавно, – кивнула она и, почувствовав, как потяжелела его рука, поспешила пояснить: – Тебя.

– Тогда хватит меня жалеть. Лучше докажи…

* * *

Что, если чувства не безграничны? Каждому отмерен свой лимит, и бессмысленно требовать большего: это проявление эмоций – максимум, на который человек способен. Один сдержанный, а у другого страсти в клочья…

Чем раньше поймешь, тем лучше. Перестаешь требовать от людей то, чего они не могут дать по определению. Если бы все учитывали разный эмоциональный темперамент, разногласий, страданий и ссор было бы гораздо меньше. Двое идеально дополняют друг друга, когда наконец это понимают.

Противоположности притягиваются. Один любит, второй позволяет себя любить. Считается, что эта схема встречается довольно часто и она вполне рабочая, даже лучше полной взаимности. «Моей любви хватит на нас обоих», что-то вроде того. А вдруг не хватит? Как можно рассчитать? Какой момент станет критическим, чтобы любовной энергии – или массы, силы, инерции, смотря в чем измеряется – стало недостаточно? Или она, согласно тем же законам физики, переходит в другое состояние – привычки, привязанности, удобства? Только тогда это, кажется, уже не совсем любовь. Точнее, совсем не любовь…

Стерпится – слюбится, гласит народная мудрость. Привыкнуть и притерпеться можно, полюбить – нет. Влюбленность – чувство иррациональное и спонтанное. Если уж на то пошло, им руководит никакое не сердце и даже не разум, а гормоны. То есть, по логике вещей, в стихах и песнях о любви надо вести речь не о душе и сердце, а, скажем, о щитовидной железе, гипофизе или надпочечниках? Какие еще органы гормоны вырабатывают… Совершенно не романтично, зато по-научному.

Почему сердцу приписывают некие особые иррациональные свойства? Сердцем чувствую, сердце не обманет, сердце подскажет, выбирай сердцем… Это просто насос, перекачивающий кровь. Притом он противопоставляется разуму! А ведь именно мозг генерирует сознание, обрабатывает процессы, запущенные гормонами, и делает из них выводы.

Можно надеяться, что твоей любви хватит на двоих, или найти силы отказаться от унизительной зависимости. Принимать чужую любовь или искать свою. Поверить не сердцу, а мозгу. И щитовидной железе, конечно. Ей – в первую очередь.

Глава 6

Последняя ночь

Елисей ошибался. Василиса его жалела, конечно, примерно представляя, что ему предстоит. Особенно учитывая, что зима на носу. Летом, правда, в армии свои приколы… Зачем она столько всего прочитала?

Очевидцы в красках живописали, какие тяготы им пришлось пережить на службе. Упоминали, что хорошим подспорьем станет спортивный разряд или водительские права, но, насколько она знала, ни того ни другого у Елисея не имелось.

Вспомнилось, что ее собственный дедушка в советские времена служил военкомом. Он рассказывал: те, кого заворачивали по состоянию здоровья, потом тайком приходили к нему прямо домой и просили, чтобы их все равно взяли в армию. Ее семья тогда жила в области, и там общались по-простому, а уж такого уважаемого человека, как районный военный комиссар, знали все. Негодные к службе автоматически становились ущербными, и с ними никто не желал знаться, особенно девушки. А ведь служба тогда длилась два года, на флоте – целых три.

Как же все изменилось за несколько десятков лет! Теперь особенной доблестью считается откосить любой ценой. В армию отправляются только лошки, у которых не хватило ума отмазаться, или сельские жители – этим больше некуда деваться. И в подобном блистательном обществе окажется ее Елисей? Милый домашний мальчик с убойным сочетанием имени и фамилии. «Рядовой Царевич» – так это будет звучать?

Нет, не может быть. Конечно, все люди разные, но наверняка там окажутся и нормальные парни, как ее Елисей… Не один же он такой уникальный! Для нее, конечно, один-единственный…

Однако ей хорошо рассуждать – самой-то в армию идти не надо. А если бы у них, как в Израиле, призывали всех, как бы она тогда запела? Безропотно пошла служить или тоже начала искать у себя плоскостопие с близорукостью?

Василиса не знала ответа на этот вопрос. Она же такая трусиха! Но если бы от этого зависело общественное мнение, деваться было бы некуда…

Сейчас она отдавала себе отчет, что больше жалеет саму себя. Испытывала иррациональный болезненный интерес: что будет, когда Елисей уедет. Как изменится ее жизнь? О чем она станет думать, что чувствовать в ожидании его редких звонков по выходным? Или ее захватят другие проблемы и заботы, на переживания из-за мальчика сил и времени не останется?..

Последнюю ночь Елисей провел у нее. Что об этом думали его родители, Василиса не знала и выяснять не собиралась, а он ничего про них не говорил. Встреча все равно неизбежна, тогда она наверняка узнает их мнение о ситуации в целом и о ней самой в частности. При сыне не посмеют, а вот когда они его проводят… Надо будет проявить чудеса ловкости и технично смыться, не дожидаясь лишних расспросов.

Собранная сумка стояла в прихожей, и при каждом взгляде на нее Василиса заново пугалась неотвратимости его отъезда. Елисей, наоборот, был бодр и полон энтузиазма, словно собирался в увлекательное путешествие.

– Лис, ну чего ты, – тормошил он ее. – Год всего! Прикинь: год назад мы даже знакомы не были.

Василиса прикинула и удивилась: а ведь он прав! Почти десять лет ее существование тянулось медленно, размеренно и удручающе однообразно. А за минувшие полгода случилось столько всего, сколько у нормальных людей за всю жизнь не бывает. Так стоит ли ныть, жаловаться и жалеть себя? То, что происходит сейчас, логичное продолжение перемен.

Опасалась встретить Елисея с короткой стрижкой после парикмахерской, но никакой катастрофы с его внешностью не произошло: красивого мальчика ничем не испортишь. Даже наоборот, стал выглядеть взрослее и мужественнее. Уже никакой и не мальчик… И это еще она его в форме и с оружием не видела! Ничего, на присяге посмотрит. Неизвестно, правда, что может произойти за эти несчастные три месяца…

К сборному пункту они подъехали на такси. У ворот стоял знакомый черный джип. Когда они вышли из машины и Елисей вытащил из багажника сумку, его родители уже стояли рядом.

– Сыночек… – с ходу завела Галина, комкая в руках платок, но он сразу резко оборвал ее:

– Мам, перестань.

Василиса взглянула на ее лицо, покрытое красными пятнами, заплаканные глаза и удивилась – Галина совсем не походила на холеную ухоженную женщину, встречавшую их на пороге собственного особняка. Тетке и правда не позавидуешь: сначала любимый сынок едва на тот свет не отправился, потом с учительницей стал встречаться и перебрался к ней, едва восемнадцать стукнуло, а теперь вообще бросил универ и в армию собрался…

Василиса почти понимала ее. Интересно, что бы она сама думала и чувствовала на месте Галины? Кажется, скоро появится шанс узнать…

Отец стоял молча, и Василиса не могла прочитать по его непроницаемому лицу, какие эмоции тот испытывает. Если он из семьи потомственных военных, то наверняка одобряет решение сына. Может, в душе и гордится, как она сама, но вряд ли сильно радуется. Тревогу ничем не перебьешь…

Василиса поежилась: середина ноября, а уже настоящая зима. Правда, снега нет, а из-за этого кажется, что еще холоднее. Промерзшая земля уныло чернела под голыми застывшими деревьями, по выбеленному асфальту летела снежная поземка, совсем как в феврале, который наступит через три месяца…

– Замерзла? – чутко уловил Елисей. – Ну и хватит тут торчать, ничего нового прямо сейчас не произойдет.

Это прозвучало грубовато, но она не обиделась.

– Распределения в часть можно несколько дней ждать, – наконец подал голос Валерий Сергеевич.

– Значит, будем на связи, – кивнул Елисей.

– Ты только сразу, как узнаешь, сообщи, – сквозь всхлипывания выдавила Галина.

Голос парня потеплел:

– Конечно, мам. Вы, главное, за меня не волнуйтесь. Сами же всегда говорили, что пора повзрослеть.

– Но не так внезапно…

– Пойду я. – Елисей взялся за сумку.

Неужели даже не поцелует ее на прощанье – постесняется при родителях? Впрочем, его можно понять. Они дома заранее попрощались.

– Подожди, девочки должны подъехать, – засуетилась Галина.

Василиса замерла. Какие еще «девочки»?

Из-за угла одна за другой вывернули две машины и резко затормозили. Синхронно хлопнули дверцы, и на улицу выскочили уже знакомые ей девицы. Вначале она испытала облегчение – непонятные «девочки» оказались сестрами. Потом накатило раздражение: а эти лахудры что тут делают? Только их не хватало для полного счастья. Ну да, бездельницы же не работают, у них есть время мотаться по городу под предлогом проводов двоюродного брата в армию…

– Мы раньше часто вместе тусовались, – тихо пояснил Елисей. – Поэтому как родные.

Он снова будто прочитал ее мысли. Если так дальше пойдет, им и телефон не понадобится, хватит телепатической связи.

Она действительно чувствовала его – угадывала, когда он позвонит или напишет, за несколько мгновений до сигнала телефона. Знала, что он думает о ней, даже если его не было рядом. А желание улавливала кожей… Или она совсем чокнулась и это просто глюки?

Где-то попадалось объяснение: это никакая не мистика, а банальная физика. Все живые объекты выделяют энергию, и если два человека настроены друг на друга, то чувствуют это даже на расстоянии…

Сестрицы налетели на него, обхватили с двух сторон.

– Леська, привет! – затараторила Арина. – Уф, в пробку попали и еле успели! Ну как ты?

– Мы тебе всяких вкусняшек собрали, – добавила Марина, передавая ему увесистый пакет.

Василиса поморщилась – терпеть не могла это противное словцо – и тут же отругала себя: сама-то не догадалась, даже не подумала, что так можно было. Он же на государственное довольствие поступает? Или это потом, в части, а здесь разрешается свое пропитание приносить?

Похоже, снабжать уезжающих едой – их семейная традиция. И как маман удержалась? Торбы с контейнерами что-то не видно. Елисей запретил? Или ей было не до того – она страдала?

Василиса одернула себя: хватит цепляться к бедной женщине. Она мама Елисея, он ее любит – а как иначе? И бабушка ее будущего ребенка… Думать о Галине в таком разрезе было настолько дико, что она опешила от собственных мыслей. Мадам еще не подозревает, какие испытания ее ждут в ближайшем будущем. И правда, остается только пожалеть… Да хватит уже! Себя надо жалеть и свою собственную маму, а не постороннюю тетку.

Елисей, казалось, слегка оттаял. Он смеялся, шутил, обнимал сестер, словно забыв, что минуту назад хотел окончательно со всеми распрощаться. Может, девчонки не такие уж и плохие, просто переживают за брата? Ну подумаешь, Арина немного перестаралась. Они же ее совсем не знают. Вдруг их любимому мальчику и правда попалась бы какая-нибудь акула.

– Ладно, короче, – наконец сказал он. – Мне и правда пора. Как что узнаю, сразу сообщу.

Елисей обнял и расцеловал сестер. Крепко пожал руку отцу, они обнялись, похлопав друг друга по плечам. Мать повисла у него на шее, и он аккуратно поцеловал ее в щеку.

Василиса стояла чуть в стороне, дожидаясь своей очереди. Он шагнул к ней, сжал лицо ладонями.

– Лис… Люблю тебя.

Как ни уговаривала себя держаться, почувствовала подступающие слезы.

– Только не плачь, – предостерег он, и она почти не удивилась.

Через силу улыбнулась:

– Докажи.

На холоде все чувства обострились, а она ощутила поцелуй особенно остро. Кто знает, может, это последний раз, надо запомнить… Что за дурацкие мысли опять лезут в голову в самый неподходящий момент?

Елисей отпустил ее, поднял стоящую на асфальте сумку и, не оборачиваясь, направился к воротам. Он скрылся за проходной, а они стояли и смотрели ему вслед, не в силах оторвать глаз от обшарпанной двери, словно ожидая, что она откроется и выпустит их мальчика обратно.

Наваждение потихоньку спадало. Члены семьи зашевелились и почему-то начали оборачиваться к ней. Василиса стояла под их изучающими взглядами, впервые в жизни жалея, что у нее нет машины. Забралась бы в нее и сразу оказалась в домике. Сейчас они полезут к ней, придется объясняться, оправдываться…

Она достала телефон и открыла приложение, вызывая такси. Как назло, машин поблизости не нашлось, программа показала, что время ожидания составит десять минут. Целая вечность… Конечно, у ворот сборного пункта стояли далеко не они одни. Везде кучковались группки людей в одинаковой композиции: в центре коротко стриженный парень с сумкой, а вокруг девушки, друзья, родители, даже, кажется, бабушки и дедушки. Хорошо хоть недавний именинник не явился. Как она заметила, у Елисея с дедом были не очень близкие отношения.

– Василис, тебя подвезти?

Она не поняла, кто это предложил, и подняла глаза – на нее с интересом смотрела Марина. Вторую решили подключить для психологической обработки? Эта будет играть роль доброго полицейского в отличие от хамоватой сестрицы?

– Нет, спасибо, я уже такси вызвала.

– Ну так отмени, – заявила Арина. – Чего ты как неродная?

Василиса даже слегка опешила. Что эта домохозяйка себе позволяет? На дне рождения дедушки ясно дали понять: своей она для них никогда не станет, терпели только ради Елисея. А теперь их вообще ничего не связывает.

– Мы можем подвезти, – предложил его отец, и мать часто закивала.

Кажется, они бессознательно ассоциируют ее с Елисеем и не хотят сразу отпускать, чтобы продлить иллюзию его присутствия. Или надеются что-нибудь выведать об их совместном житье-бытье.

Чувства родителей Василиса понимала, но перспектива провести с ними неопределенное время в замкнутом пространстве угнетала. Сборный пункт находился на другом конце города, и сюда они добрались довольно быстро, потому что было раннее утро, а сейчас могли наглухо встать в пробке. Лучше она проведет час или полтора в компании молчаливого водителя, бездумно глядя в окно, чем в обществе его родителей, напряженных и расстроенных. Они замучают ее вопросами, а она будет выкручиваться, уходя от скользких тем… От этой перспективы ее передернуло.

– Спасибо, не стоит. Нам не по пути.

Ее слова прозвучали слишком определенно, и все это поняли.

– Не спеши отказываться, по-всякому жизнь может повернуться, – глубокомысленно заметила Арина, и в ее голосе она отчетливо уловила угрозу.

– Мне на работу надо, – спокойно уточнила Василиса.

– Да какая там работа? – отмахнулась та. – Все равно дома сидишь.

Спокойствие, только спокойствие. Надо доиграть свою роль до конца. К счастью, теперь они увидятся не скоро. Разве что на присяге.

– Ко мне ученик придет.

– Может, вам деньги нужны? – вдруг очнулся Валерий Сергеевич. – Не стесняйтесь. Номер телефона к карте привязан?

– Ничего не нужно, – испугалась Василиса.

Еще не хватало брать у них деньги!

– Но ведь Елисей жил у вас, к чему вам лишние расходы…

Кое-кто здесь действительно лишний, и пора исправить это недоразумение. Василиса заглянула в приложение: три минуты, и все закончится.

– Извините, мы с ним сами разберемся, – твердо проговорила она.

Куда подевалось чертово такси?

– Но вы не обязаны его содержать. За квартиру сколько платите?

– Если будет перевод, я тут же верну, – предупредила Василиса.

Казалось бы, Валерий Сергеевич должен ее зауважать, а он взглянул с досадой, явно называя про себя разными словами и с трудом удерживаясь, чтобы не произнести их вслух. Наверняка «упрямая дура» среди них самое мягкое… Опять у нее фантазия некстати разыгралась. Но брать деньги за пользование мальчиком – это уже ни в какие ворота. Неужели папаша не понимает?

Жена робко тронула его за рукав:

– Валера…

Василиса взглянула на нее с благодарностью. До матери, кажется, начало что-то доходить.

Меньше минуты. Ну и где это несчастное такси? Наконец белая машина с шашечками медленно, словно нехотя, вырулила из-за угла и затормозила.

– До свидания, – вежливо попрощалась она со всеми сразу.

– Подождите, – растерянно проговорила Галина. – Как же… Это и все?

Василиса пожала плечами:

– Мой номер у вас есть.

Она наконец почувствовала себя хозяйкой положения, будто теперь у нее было больше всего прав на Елисея. Вероятно, матери что-то подсказывало: если у него появится возможность, в первую очередь он позвонит или напишет именно ей. И только от Василисы будет зависеть, когда она сочтет нужным об этом сообщить.

– Держите нас в курсе, – коротко напутствовал ее Валерий Сергеевич.

Василиса кивнула. Усевшись в машину, она захлопнула дверцу, отсекая уличный шум, и с облегчением откинулась на спинку сиденья. Ну вот она и в домике.

* * *

Упертые автовладельцы утверждают, что в общественном транспорте некомфортно – вокруг непонятный народ, грязь, вирусы. Не грязнее, чем в любом магазине. Больше всего микробов на ручке тележки из супермаркета… Что касается людей – разве на дороге они одни? Множество водителей в одной тесной компании в замкнутом пространстве, притом каждый в своей железной повозке, что гораздо опаснее.

А пробки? Лучше плохо ехать, чем хорошо стоять. Хотя бы реально время в пути рассчитать…

Если трезво себя оценивать: ну тормоз же. Таким за руль нельзя. Пока подумаешь, потом посомневаешься – прежде чем наконец примешь решение, сто лет пройдет. На дороге это недопустимо. В жизни, впрочем, тоже. Бесконечно взвешивая различные варианты, можно дотянуть до того, что вопрос потеряет актуальность.

Как сказал один мудрый человек: иногда проблемы не решаются, а просто изживаются. Имейте терпение, стоит подождать, и все пройдет само. Удобно – ничего не придется делать. Если долго сидеть на берегу реки, мимо проплывет труп твоего врага…

Чересчур громко звучит. А если нет никаких врагов, кроме себя? Кто еще может так виртуозно все испортить… Или это только кажется? Живешь потихоньку, считаешь себя мирным жителем и условно хорошим человеком – ничего же плохого не делаешь, правда? Ненависти уж точно не заслуживаешь. А потом оказывается, что кто-то тебя не выносит – без причины, просто за сам факт твоего существования. За то, что ты от него слишком сильно отличаешься…

Нет, ждать – не выход. Это непозволительная роскошь. Приходится брать решение вопроса в свои руки. Как и ответственность за последствия…

Глава 7

Воскресенье

Зайдя домой, Василиса наконец выдохнула, но не ощутила привычного тепла и уюта. Машинально стянула куртку, пристроила на вешалку, сняла и аккуратно поставила ботинки. Надо будет почистить – на улице сухо, но обувь все равно пыльная… Вошла в комнату, наткнулась взглядом на ноутбук Елисея, и только тогда ее накрыло.

Было любопытно, что она почувствует после его отъезда? Уже нет. Ее мальчик умел быть незаметным, но теперь его отсутствие ощущалось особенно пронзительно. Василиса привыкла жить одна, но такой тоски и внезапно накатившего одиночества не испытывала никогда. Мучительно захотелось снова выбраться на улицу и пойти куда угодно: в магазин, в кино, в кафе – только бы не оставаться в четырех стенах.

«В женскую консультацию», – услужливо подсказал внутренний голос. Больше ничего не мешает посетить это богоугодное заведение, не от кого шифроваться. Интересно, почему оно так называется, если это, по сути, поликлиника? Василиса давно покупала страховку в частной сети клиник, но ведение беременности в программу, конечно, не входило. Поэтому обращение в обычное медицинское учреждение слегка пугало, она даже не знала, какие там сейчас порядки. Надо записываться или приходить по живой очереди?

Отвлеклась на житейские вопросы, и сразу полегчало. Да и не одна она, просто пока этого не ощущает…

Звякнул сигнал сообщения, и Василиса схватилась за телефон. Елисей! «Разместили, накормили, все ок. Люблю, целую сама знаешь куда».

Она всхлипнула. Можно же плакать, пока никто не видит? Не обижайся, маленький человек, знаю, что тебя нельзя расстраивать, это ненадолго…

Василиса вытерла слезы и улыбнулась. Елисей никогда раньше не говорил ей о любви, а сегодня уже второй раз. Там, у сборного пункта, она растерялась и даже не ответила. Да и что тут скажешь: банальное «я тебя тоже»? Или слова о любви не могут быть банальными?

Теперь ей надо звонить родителям парня и докладывать, что он написал? Ага, особенно про любовь и поцелуи. Прошла всего пара часов, наверное, они еще не успели сильно встревожиться. Может быть, он им тоже написал, да что-то никто не спешит сообщать ей об этом. Вот и она повременит.

Василиса начиталась в интернете: некоторые призывники ждут, пока офицеры разберут их по воинским частям, по несколько дней или даже недель, и это жутко выматывает. С Елисеем такого не случилось: уже на следующий день он сообщил, что отбывает во Владимирскую область, к своим любимым танкам, только настоящим, а не нарисованным на компьютере. Провожать его не нужно – они уезжают рано утром на автобусе. Форму и остальное выдали, а личные вещи можно отправить почтой совершенно бесплатно, и нет никакой необходимости снова тащиться к сборному пункту, он уже со всеми попрощался.

Василиса его понимала: парень явно не хочет снова выносить душераздирающую сцену со слезами и соплями, только на этот раз на глазах у будущих сослуживцев. Впрочем, у тех свои мамы и девушки имеются. Нет ничего странного и в том, что его выбрали одним из первых – как она прочитала, сначала расхватывают самых смышленых. Вот и хорошо: раньше начнет – раньше закончит и вернется домой. А тут его будет ждать сюрприз…

О чем это она? Неужели ей удастся сохранить свое положение в тайне, особенно когда оно станет заметно невооруженным глазом? Ладно, пока не стоит из-за этого переживать. Даже до присяги еще как до луны. Хотя Владимирская область совсем близко, не составит большого труда добраться. Родители наверняка поедут на машине, может, и ей предложат присоединиться…

Василиса представила, как вытянутся их лица при виде ее изменившейся фигуры, и ей стало смешно. Главное, чтобы там не нарисовались еще и сестрицы… Кстати, как они могли проводить много времени вместе в детстве, если у них с Елисеем разница в возрасте больше десяти лет? Или девчонкам нравилось возиться с милым младшим братиком?

Опять она не о том думает. Елисей правильно сделал, что не разрешил им приходить: не хотелось бы заново переживать прощание… Василиса потихоньку успокоилась и даже впервые за последнее время нормально выспалась. А еще почувствовала невольное облегчение от того, что отпала необходимость скрывать правду. Пусть она повела себя трусливо и малодушно, не придумав, как рассказать обо всем Елисею. Не смогла выбрать подходящий момент, а потом ему и вовсе стало не до этого…

В голове прояснилось, и Василиса снова начала рассуждать здраво. Чего она тянет, если нужно идти к врачу? Вдруг всплывут проблемы, которые надо решать прямо сейчас. Всегда же была верным другом медицины и не пропускала даже обычные плановые осмотры.

Однако сделать это оказалось не так просто. Изучив информацию на сайте, Василиса узнала, что сначала надо оформить прикрепление к женской консультации на государственном портале, и тогда откроется форма для записи на прием. Деваться было некуда, пришлось заняться бюрократией, благо теперь вся она переместилась в интернет. Даже консультацию врача можно было получить виртуально, жаль, это явно не ее случай.

Прикрепиться удалось без проблем, а запись предлагалась только через две недели. Надо же, какая популярная услуга. Василиса не сильно расстроилась: ее ничего не беспокоит, значит, все в порядке, а до двенадцати недель время есть. Пока можно делать вид, что жизнь идет по-прежнему.

И вообще, никуда она не опоздала – куча примеров из мира богатых и знаменитых. Скажем, Меган Маркл, герцогиня Сассекская – или какая она там? – вышла замуж за британского принца, когда ей было хорошо за тридцать, даже за тридцать пять, имея за плечами неудачный брак и развод. Притом она старше Гарри! Конечно, разница в возрасте всего три года, поменьше, чем у них с Елисеем… Зато детей бывшая актриса родила куда позже: первого в тридцать семь, а второго вообще в тридцать девять. Пара подумывала и о третьем ребенке, хотя потенциальной многодетной родительнице уже за сорок.

А во Франции целый президент женат на собственной учительнице, которая старше его на двадцать пять лет! Только совместных детей у них, кажется, нет. Можно не сильно переживать из-за своего возраста и разницы с Царевичем – вдруг он тоже известным человеком станет?

Елисей прислал короткое сообщение, что прибыл в часть, и за него она не волновалась. Просто запретила себе это делать. Послание пришло не через мессенджер, а по эсэмэс – она и забыла, когда пользовалась ими по прямому назначению, получала лишь автоматические уведомления от различных сервисов.

Василиса отстучала ответ и даже не поняла, доставлен ли он – система оповещения давно отвалилась за ненадобностью, и надо было заново разбираться, как ее подключить. Прошло несколько лет, а они сами не заметили, насколько с тех пор все стало проще… Теперь ощущение, будто в каменный век вернулась. Представила, как Елисея там ломает без привычного смартфона под рукой, и ужаснулась. Это испытание будет потяжелее физических неудобств…

Василиса не могла понять, скучает ли по Елисею. Вроде бы острой необходимости немедленно увидеть его не ощущала. Стало даже спокойнее – не надо постоянно думать о том, как она выглядит, и заботиться об ужине. Но в то же время чувствовала: чего-то не хватает, и это вызывало смутное беспокойство. Хотелось даже не близости, а просто поговорить, посмотреть кино, вместе над чем-то посмеяться… Всего того, из чего складывается самая обычная жизнь. Только ребенок в эту идиллическую картинку катастрофически не вписывался…

Настало воскресенье. В понедельник утром наконец подходило время ее записи в консультацию. Идти большого желания не было: можно лишь предполагать, какие изысканные развлечения ее там ждут. Но деваться некуда… Вряд ли придется страдать сильнее, чем Елисею. Василиса пыталась читать о порядках, принятых в воинской части, но сломалась уже на режиме дня. Им с маленьким человеком нельзя расстраиваться, а у нее слишком богатое воображение – все сразу представляется очень зримо и наглядно.

Зазвонил телефон. Сердце трепыхнулось – вдруг это он?

Номер был незнакомый, и это немного озадачило. Потом вспомнила: в части могут выдать местную сим-карту. Почему тогда Елисей сначала не написал, чтобы предупредить? Знает же: она не любит отвечать на звонки с неизвестных номеров… Мало времени разрешили пользоваться телефоном?

Пока Василиса размышляла, смартфон продолжал разрываться – значит, что-то важное, даже если это не Елисей. Может, из консультации звонят уточнить, придет ли она на прием? Номер на сайте она оставляла. Но, конечно, лучше бы это оказался он…

Она наконец нажала на кнопку приема и даже не успела сказать «Алло» – вместо родного знакомого голоса ей в ухо полетел неприятный женский:

– Василис, ты там уснула, что ли?

К ней обратились по имени – прямо скажем, не самому распространенному – значит, явно не ошиблись. Кто же позволяет себе разговаривать с ней в таком тоне?

– Привет, это Арина, помнишь меня?

Хотела бы забыть, да не получится.

– Привет, – ответила Василиса, не найдя в себе сил даже прибавить стандартное «как дела?».

Впрочем, это и не требовалось, Арина легко могла вещать за двоих:

– Ты там как, все нормально? Слушай, Елисей звонил, новости сообщил не очень хорошие…

Василиса застыла. Телефон стал выскальзывать из влажных пальцев, и она сжала его изо всех сил.

– Алло, ты меня слышишь?

– Слышу, – отозвалась она, словно оттягивая неизбежное. – Какие новости?

– Давай не по телефону.

– Почему?

– Да там сложно все, в двух словах не расскажешь… Можешь на улицу выйти? Я у торгового центра припарковалась, который недалеко от твоего дома.

– Но зачем…

– Короче, жду, – не дослушав ее, бросила Арина и отключилась.

Василиса послушала гудки и аккуратно отключила телефон. Что это было? У Елисея не очень хорошие новости, и он первым делом сообщил их не ей, не маме с папой, а двоюродной сестре? Не стыкуется. И что такого могло случиться, если нельзя говорить по телефону? Елисей же как-то сказал – при условии, что это правда…

Арина опять хочет сделать ей гадость и не поленилась ради этого приехать прямо к дому, бросив в воскресный день свое обожаемое семейство? Теперь ведь не отвяжется – если проигнорировать настойчивое приглашение, заявится прямо сюда, точный адрес известен. И тогда избавиться от нее будет гораздо сложнее: придется предлагать чай, на который Арина наверняка согласится, сидеть за одним столом… От этой перспективы Василису передернуло.

Еще и в очередной раз объяснять, что она с Елисеем вовсе не из-за денег и не претендует на их семейное благосостояние. Или, наоборот, они считают, будто это она им должна за пользование его юным телом?

Какой только бред не придет в голову от отчаяния… Вдруг это не просто предлог и с Елисеем действительно что-то случилось? Никогда себе не простит, если потом выяснится, что это правда, а она даже не попыталась помочь.

Василиса набрала прежний номер Елисея, но абонент, естественно, был вне зоны действия сети. В мессенджер он тоже последний раз заходил в день отъезда…

Ладно, она выйдет и поговорит с ней. Если они во всем разберутся, может, Арина наконец отстанет. К тому же ей положено гулять, а она целыми днями дома сидит. Конечно, парковка у торгового центра – далеко не парк, но надо же с чего-то начинать.

Василиса оделась как следует – на улице нисколько не потеплело, а мерзнуть ей совсем ни к чему – и вышла из дома. Холодный воздух привел ее в чувство. Предлог для встречи окончательно стал выглядеть надуманным. Почему она сразу не догадалась позвонить его маме или папе? Уж они-то наверняка должны быть в курсе, если с их сыном что-то случилось. В первую очередь сообщают родителям, а не девушкам и двоюродным сестрам…

Сделать это прямо сейчас? Снимать перчатки и разговаривать на улице не хотелось. Лучше потом позвонит из дома, когда разберется с неугомонной сестрицей. Надо вправить ей мозги, чтобы оставила ее в покое. Василиса чувствовала себя достаточно разозленной и не собиралась церемониться.

Машину Арины она нашла быстро и с облегчением уселась на теплое переднее сиденье – вроде пробыла на улице недолго, а успела замерзнуть. Вот и погуляла.

– Привет, Лис.

В этом обращении не было ничего уникального, но все равно стало неприятно. Откуда Арина узнала, как Елисей ее называет? Неужели подслушивала, когда они прощались? Или сам упоминал? Не похоже на него…

Арина отпила из стаканчика и протянула ей такой же:

– Держи, я тебе тоже кофе взяла.

Василиса заколебалась. Вообще-то ей нельзя, но как об этом скажешь? Сразу масса ненужных вопросов возникнет. Пришлось сделать пару глотков.

– Что такая грустная?

Она издевается?

– Ты сказала, у Елисея проблемы.

Арина будто только сейчас вспомнила и спохватилась:

– На самом деле я подробностей не знаю…

Василиса без лишних слов взялась за ручку и толкнула дверцу, забыв о намерении разобраться с этой хабалкой раз и навсегда, но выйти из машины не успела. Только заметила, что на заднем сиденье есть кто-то еще…

* * *

Многие боятся летать, а по статистике это самый безопасный вид транспорта. Люди просто не дают себе труда задуматься и включить логику. Они не в силах побороть иррациональный страх, когда ты оказываешься внутри железной машины, отрываешься от земли и на несколько часов зависаешь в воздухе.

От тебя ничего не зависит, ты ни на что не в силах повлиять. Это нервирует до такой степени, что некоторые соглашаются летать только с допингом и шагу на борт не сделают, пока основательно не нагрузятся алкоголем. Тогда страх притупляется, и можно весь полет провести в блаженном полузабытьи.

Никто так не поступает перед посадкой на поезд или автобус, хотя в других видах транспорта от тебя тоже ничего не зависит. Но по крайней мере ты находишься на твердой поверхности, а не висишь в облаках – это подсознательно вселяет уверенность.

А если не твердой? Бывает патологическая боязнь перемещаться по воде? Если и встречается, то в миллион раз реже. Наверняка даже слово специальное существует – какая-нибудь фобия…

И люди абсолютно правы. Гораздо лучше твердо стоять на земле, а не витать в облаках. Ничем хорошим это обычно не заканчивается. Как ни грубо и жестко прозвучит, надо знать свое место и не пытаться занять чужое. Иначе это может плохо кончиться. И некого будет обвинять, кроме себя самого…

Глава 8

Лето

– Привет, Лис! Куда сегодня пойдем?

Василиса слушала его голос в трубке, и руки дрожали от счастья. Елисей по-прежнему хочет ее видеть, скоро они встретятся! И не только видеть…

Совершенно неважно, куда они пойдут: гулять в парк, кататься на трамвае или просто бродить по улицам. Пробовали ходить и в театр, и в кино, но перестали – были слишком поглощены друг другом и просто не воспринимали то, что происходило на сцене или на экране.

Василиса знала, что это плохо и неправильно. Психологи наперебой советуют: нельзя замыкаться на своих чувствах, надо питать свою любовь, а не питаться ею, смотреть не друг на друга, а в одном направлении и все такое прочее. Но ничего не могла поделать. По крайней мере, пока…

– Лис, ты меня слышишь?

– Да, – наконец отозвалась она. – Давай встретимся и потом решим.

– Давай, – легко согласился Елисей.

Нажав на «отбой», Василиса остановилась перед зеркалом. Одеться красиво или удобно? Совместить совершенно нереально, либо ты в джинсах и кроссовках, либо в юбке и туфлях. Современная мода смело разрешала любые комбинации, но результат ей не нравился. Ужас, какая консервативная! Жаль, только в выборе одежды…

Понимала: Елисею это неважно, он готов видеть ее в чем угодно, а лучше совсем безо всего. Но это было нужно ей самой, чтобы чувствовать себя увереннее. На них, конечно, никто не пялился и осуждения не высказывал, но Василиса подсознательно этого ждала, поэтому тщательно собиралась на каждое свидание. Поняла, что выглядит младше без косметики, и перестала краситься. Одежда у нее и так молодежная… Что еще – выражение лица? Оно выдает в первую очередь, но с тех пор, как на нем поселилась счастливая улыбка, этот вопрос отпал.

На дворе конец августа, но пока по-летнему тепло, поэтому она выбрала промежуточный вариант – юбку и удобные балетки, в которых можно долго ходить, не чувствуя усталости.

Василиса ехала к их обычному месту встречи и боялась. Хотя чего, спрашивается? Она давно не испытывала неловкости в его присутствии. Но это потом, а перед свиданием ладони холодели и пульс зашкаливал. Какая же она после этого взрослая?

Старалась приходить вовремя, не веря в теорию, что девушка должна опаздывать, но Елисей все равно обычно являлся первым. Это облегчало задачу: можно было не нервничать, что он подойдет незаметно и будет оценивать ее со стороны… Откуда, спрашивается, такая неуверенность?

Сегодня все вышло иначе. Василиса стояла и озиралась: неужели перепутала? Да нет, они же и раньше здесь встречались…

– Лис, привет! – Елисей налетел неожиданно и потянулся ее поцеловать, но передумал: – Боюсь, не смогу остановиться.

Он смотрел на нее широко распахнутыми смеющимися глазами, а она привычно замирала. Интересно, от счастья всегда нападает ступор? Ей еще не доводилось переживать ничего подобного ни в школе, ни в институте, и Василиса просто упивалась этим ощущением. Считала, любви, как в фильмах и книжках, в жизни не случается, а она вот, здесь и сейчас, происходит с ней самой! Трудно было поверить, что наяву, а не в мечтах или фантазиях. Даже страшно становилось: не бывает столько счастья сразу. Это может плохо кончиться…

Вечно ей надо все испортить. Зачем думать о плохом? Елисей прекрасно умел читать по ее лицу, и она поспешно отвернулась, сделав вид, что поправляет волосы. Вовремя – он не успел ничего заметить.

– Куда пойдем сегодня?

– Ну я не знаю… В музей? – неожиданно предложила Василиса.

Стоит сделать очередную попытку посмотреть на что-нибудь, кроме себя любимых. Вдруг с музеем получится удачнее, чем с кино или театром. Что остается: цирк, планетарий, квест? Если выбрать страшный, где их станут хватать и пугать, обращать внимание друг на друга будет некогда. А еще встречаются такие, где связывают и пытают – понарошку, конечно, но… При мысли об этом по телу прошла горячая волна, и Василиса смущенно опустила глаза. Кажется, они успешно мучают друг друга совершенно самостоятельно.

Елисей заметил неладное, но понял по-своему.

– В музей? – удивился он.

– А ты не любишь?

– С тобой – хоть в музей, – заявил он и огляделся. – Какой тут ближайший?

Они встречались в центре города, поэтому музей нашелся быстро – художественный. Василиса не очень любила картины, но сейчас ей тоже было все равно – галерея так галерея.

В залах оказалось почти пусто – последние теплые денечки все предпочитали проводить на свежем воздухе. Елисей взял ее за руку, и они медленно перемещались от полотна к полотну. Возле одной картины он притормозил, вгляделся пристальнее и озадаченно поинтересовался:

– Реально – домик и флажок? Что за ерунда?

– Это абстракционизм, – не согласилась Василиса. – Если мы не видим смысла, это еще не значит, что его нет.

– Ну да, – скептически заметил Елисей. – Только зачем это в музее висит? Я так тоже могу.

– Как нас учили в институте, тогда стоит задать себе следующий вопрос: если я тоже могу, почему я так не делаю?

Картина правда напоминала неумелый детский рисунок и нисколько ей не нравилась, но Василисе отчего-то захотелось поспорить. Елисей, словно поняв это, приобнял ее за плечи:

– Может, потому что я еще с ума не сошел?

Она медлила, не спеша отстраняться, хотя понимала, что объятия рискуют затянуться. Кажется, ее попытка обеспечить культурный досуг с треском провалилась.

– Ну разве что от тебя… – проговорил Елисей ей на ухо, все крепче прижимая к себе.

– Молодые люди, вы не забыли, где находитесь? – раздался скрипучий голос. – Ведите себя прилично!

Они оглянулись – из угла на них недовольно поглядывала сидящая на стуле смотрительница. Василиса не обиделась, а умилилась: уже и не помнила, когда ей делали замечания за неприличное поведение. Пожалуй, никогда…

Сотрудницу музея можно понять – целый день сидеть без дела на одном месте дико скучно, и вдруг такое развлечение. Василиса чувствовала: от них только что искры не летят, и это заметно даже со стороны. Но обычно прохожие непроизвольно улыбались, и никому в голову не приходило их одергивать, даже если они целовались посреди улицы.

Они резко заторопились, будто вспомнили, что куда-то опаздывают, и оставшиеся залы миновали почти бегом. Ее руку Елисей так и не отпустил, и ее слегка потряхивало – Василиса не помнила, ходила ли так с кем-то, не считая детского сада. С ним все было впервые…

Выйдя из музея, они словно вырвались из заточения, одновременно выдохнули, переглянулись и рассмеялись.

– Больше в этот музей не пойдем, – постановил Елисей.

– А в какой-нибудь другой?

– Какой еще другой – краеведческий, на кости мамонта смотреть?

– Ну этот… палеонтологический. Там, правда, тоже кости…

– Динозавров я люблю, – задумался он. – Но не прямо сейчас?

– Сейчас уже поздно, – успокоила его Василиса.

Они прогулялись по оживленным вечерним улицам, посидели в кафе – Елисей расплатился за обоих, и она не посмела возражать. Потом, когда совсем стемнело, он проводил ее до дома. Это тоже было ново и непривычно – даже в школе никто ее не провожал и портфель не носил…

Они остановились у подъезда. Елисей обнял ее, прижал к себе. Сначала целовал нежно, но с каждой секундой она чувствовала, как напряжение нарастает, невольно передаваясь ей. Сколько они выдержат? Сама придумала добровольную пытку, и он вынужден был согласиться – а что еще оставалось?

Василиса не спешила. Наоборот, хотелось продлить эту неопределенность. Оба знали – все обязательно случится, но немного позже. Когда ему исполнится восемнадцать… Он с ума сходил от желания, но держался. А она упивалась каждой минутой их пока еще невинного романа, отчетливо понимая: ничего такого с ней уже не произойдет, это бывает раз в жизни. Наверное, другие люди – нормальные – переживают подобное еще в школе, но что поделать, если ее накрыло только сейчас. Лучше поздно…

Елисей запустил пальцы в ее волосы. Василиса почувствовала, какая ледяная у него ладонь, хотя вечер, несмотря на приближение осени, был теплый.

– Замерз? – тихо спросила она.

Он отрицательно мотнул головой.

– А руки почему холодные?

– У меня всегда холодные.

– Может…

Василиса не договорила, но Елисей понял без слов и снова покачал головой:

– Нет, никакого чая. Если я поднимусь, то уже не уйду, и меня потом посадят…

– Буду тебя в колонии навещать, – пообещала она.

Войдя в квартиру, Василиса захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и усилием воли подавила желание сползти на пол. Завибрировал телефон.

«Лис, я тебя хочу».

Что на это ответить? Она не могла до конца разобраться в своих чувствах. Ей было трудно поставить себя на место парня, и она эгоистично думала лишь о себе. Пока он с ней, но что произойдет, когда они перешагнут черту? В себе-то она не сомневалась, а на сколько хватит Елисея? Может, он принимает желание за любовь?

Нет, не может. Она бы уловила, если бы его интересовало только это, и вряд ли ответила взаимностью. Всегда была равнодушна к физической составляющей любви и считала, что способна спокойно без нее обходиться. Но ничего не поделать, если так принято, иначе никаких отношений не получится.

Она даже невинности лишилась ближе к концу третьего курса просто потому, что дальше откладывать было некуда, и так позорно затянула. К ней неожиданно проявил интерес однокурсник, который перевелся к ним из другого вуза. Никаких романов за время учебы у нее не случалось, и Василиса даже удивилась, чем смогла его привлечь. Видимо, сработал эффект «на новенького» – свои давно успели друг другу примелькаться и уже не воспринимались как потенциальные объекты симпатий.

Василиса не понимала, почему он выбрал ее. Может, потому, что она ни с кем близко не сдружилась и всегда держалась особняком, этим и притянула внимание. Он не особенно ее привлекал – просто льстило, что ему нравится именно она. Все признавали: парень умный и талантливый, а он искренне считал такой ее саму.

Они гуляли, вели бесконечные интеллектуальные разговоры, он ей с учебой помогал. Даже поцеловал первый раз, когда они сидели у нее дома и писали какой-то реферат. И мама в соседней комнате, ага. Очень романтично!

Могли бы еще долго гулять – он не проявлял инициативы и будто не ждал продолжения, – если бы однажды она сама не предложила поехать к нему. Парень, казалось, вовсе не удивился и не подал вида, что догадался, к чему это, но в итоге все сделал правильно. Она ничего не поняла и почти не почувствовала, даже не больно оказалось. Но галочка была поставлена.

Их отношения продлились до окончания института. Парень, похоже, всерьез влюбился в нее, а она лишь смущенно принимала его чувства. Надо же с кем-то встречаться! Близость по-прежнему не доставляла ей никаких особенных ощущений, хотя со временем он научился выжимать из нее ответные эмоции. Позже, когда она наконец влюбилась сама – понятное дело, не в него, – стоило большого труда расстаться. Но это уже совсем другая история…

С тех пор Василиса, конечно, приобрела некоторый позитивный опыт, но ей не хотелось, чтобы с Елисеем все свелось к простому «поставить галочку». А что для этого нужно сделать, не представляла. Для начала отключить постоянный самоконтроль, но это ей никогда не удавалось. Ну почти…

Глава 9

Завтра

Завтра! Завтра у Елисея день рождения! Василиса ждала его и боялась. На следующий день ему будет не до этого, а потом она уже не отвертится – не останется предлогов. И так ходила по краю, убеждая его и саму себя, что у нее принципы: никаких романов с несовершеннолетними. А Елисей в очередной раз рассказывал ей про возраст согласия, который составляет шестнадцать лет… Он согласен, еще как!

Никаких формальных препятствий не имелось: ни по закону, ни по совести. Зачем же мучиться, если они оба этого хотят?

Он хочет. Насчет себя Василиса вовсе не была уверена. Ей хорошо и так: со свиданиями, музеями, кафешками и поцелуями у подъезда. Что еще нужно для счастья? А что произойдет дальше, никто предсказать не в состоянии. Поэтому она твердо стояла на своем, а Елисею пришлось смириться и терпеливо ждать. Или не очень терпеливо…

Ладно. У нее есть время минимум до послезавтра. Можно пока подготовиться. Отмечать-то он наверняка будет с семьей или друзьями, но точно не с ней. Василиса все понимала и не обижалась. Она до сих пор не до конца осознавала, какое место занимает в его жизни…

Уже собиралась ложиться, когда раздался звонок домофона. Она поморщилась: опять кто-то не в состоянии попасть в нужную квартиру и трезвонит во все подряд! Сколько ни напоминала себе, что домофон на ночь надо отключать, но каждый раз забывала. Когда же вспоминала об этом, не успевала потом вовремя включить, и ученики не могли к ней попасть. Родители звонили ей по мобильному и возмущались, что их деточка стоит перед закрытой дверью…

Василиса решила затаиться и подождать: пусть откроет кто-нибудь другой, а она впускать в подъезд кого попало не обязана, – но домофон все звонил и звонил. Может, что-то случилось?

Она приблизилась, с опаской сняла трубку и даже не успела ничего спросить – ей в ухо понесся знакомый голос:

– Лис, это я!

Василиса вздрогнула. Что он тут делает? Неужели она права и что-то случилось, но не с неведомым алкашом, а с Елисеем? Только как он очутился возле ее дома?

– Откроешь?

Спохватившись, она нажала на кнопку, повесила трубку и медленно потянулась к замкам, запертым на ночь на все обороты. Едва справилась с ними, грохнул лифт и по тамбуру протопали знакомые шаги. Даже переодеться не успела, осталась в халатике, в котором вышла из душа!

Хотела снова запереть замок, чтобы выиграть хотя бы полминуты, но дверь уже распахнулась. Елисей шагнул в прихожую, схватил ее и сжал так, что стало больно.

– Ну наконец-то! – сказал он вместо приветствия, берясь за поясок ее халатика.

– Подожди… – растерянно пробормотала Василиса, отводя его руки.

– Лис, да ты задолбала! Не могу я больше ждать! – почти простонал Елисей. – Двенадцать есть? Значит, восемнадцать мне уже. Даже в песне так поется, слышала?

«Слышала еще до твоего рождения», – едва не брякнула она. А вслух упрямо спросила, стараясь вырвать у него пояс:

– Ты в ноль часов родился?

– В ноль минут, – парировал он, не справившись с узлом и только сильнее его затянув, и жалобно взглянул на нее: – Лис, ты издеваешься?

– А ты?

– Сама же говорила…

– Хочешь, чтобы все произошло именно так? – разочарованно протянула она.

Елисей недоуменно посмотрел на нее:

– А как надо?

Василиса повернулась и направилась на кухню, на ходу бросив:

– Руки помой.

Стояла и слушала, как он возится в прихожей, снимая обувь, затем топает в ванную и плещется там, будто тоже решил принять душ. Прямо анекдот про полярника: «А потом сниму лыжи…» Сердце билось так, что она прижала пальцы к запястью, словно пытаясь унять бешено колотящийся пульс.

– Лис, тебе плохо? – встревожился Елисей, заставший ее за этим занятием.

Василиса вымученно улыбнулась:

– Нет.

– Ну извини, – с трудом выдавил он. – Не хотел тебя напугать.

– А что хотел?

– Сюрприз сделать…

– Он удался.

Оба замолчали. Василиса незаметно вздохнула. За что ей такое наказание? Сама виновата: нечего было связываться с мальчиками…

– Так я пойду? – с тоской протянул Елисей.

– Подожди, – справившись с собой, проговорила она. – Чай будешь?

Была глубокая ночь, а они сидели за столом с чашками давно остывшего чая. Странное ощущение безвременья, когда один день закончился, а следующий еще не начался и ты будто зависаешь между ними. В такие часы словно не принадлежишь себе…

– Ты же не выспишься, – обеспокоенно произнесла Василиса. – Как завтра будешь день рождения отмечать? То есть уже сегодня…

Елисей пожал плечами:

– Я всем сказал, что не хочу отмечать.

– А они? – зачем-то уточнила она, чувствуя, как успокоившийся было пульс снова предательски ускоряется.

– Кто они?

– Ну кому ты сказал – родителям, друзьям?..

– Да они ничего. Силой же не заставят. Могут без меня, если так хочется.

– И тебе как хочется?..

– С тобой, – просто ответил он.

– Хоть бы предупредил…

– Если бы предупредил, какой же это сюрприз? Ладно, короче… – Елисей стал подниматься из-за стола.

Василиса схватила его за руку:

– Да подожди ты.

Он остановился, с интересом глядя на нее.

– Куда же ты сейчас? Транспорт, наверно, уже не ходит…

Елисей хмыкнул:

– С тех пор как изобрели такси, это не проблема.

Василиса поднялась следом, положила ладони ему на плечи. Он не сделал ни малейшего движения навстречу, и она смешалась. С ума сойти, неужели они поменялись ролями?

– Лис, – неожиданно проговорил Елисей. – Я не сделаю ничего такого, что ты сама не захочешь.

Это прозвучало серьезно и строго, словно из них двоих взрослым был именно он.

Василиса сглотнула комок в горле:

– Лес… с днем рождения.

Ей пришлось подняться на цыпочки, чтобы поцеловать его. Елисей ответил осторожно, будто и не он совсем недавно изо всех сил сжимал ее, причиняя боль. Что она наделала? Теперь он вообще ее боится…

– Лис, будешь шампанское? – спросил он, оторвавшись от ее губ. – У меня там, в рюкзаке…

– Ну да, восемнадцать есть, значит, уже можно…

– Да мне давно все можно, – ухмыльнулся Елисей. – Хотел после, но…

Он не договорил и направился в прихожую.

– Только не холодное, наверно…

– А я холодное и не люблю.

Пока он открывал бутылку, Василиса сполоснула запылившиеся бокалы – уже забыла, когда пользовалась ими в последний раз. Парень готовился, планировал встречу, наверняка представлял, как она обрадуется… А она все испортила. Дотянула!

После шампанского стало веселее. Зря он надеялся на «потом». Наивный мальчик рассчитывал, что она прямо с порога бросится в его объятия?

– Лис, а я у тебя точно не первый? – Парень, кажется, тоже расслабился, раз начал задавать такие вопросы.

– Прости, но я тебя не дождалась, – безмятежно отозвалась Василиса и, не удержавшись, добавила: – И ты у меня еще никакой.

– Так надо это исправить…

– А как насчет тебя? – не поддалась она.

Елисей слегка стушевался:

– Что насчет меня?

– Кто у тебя первая?

– Ты, конечно.

– Врешь?

– Ну да, – не смутился он. – Не помню, если честно. Какая-то вечеринка была, а там куча народу…

– Как можно не помнить? – искренне удивилась Василиса.

– Ну вот так. – Он пожал плечами.

– Это же первый раз! Обдолбанный, что ли, был?

– Может, и был.

– С ума сойти, – искренне возмутилась она. – А такой приличный мальчик с виду…

– Это ты меня еще плохо знаешь.

– И не уверена, что хочу.

– Сама же спросила.

– Ты первый начал.

Они препирались, а на фоне бесконечным потоком текли мысли. Сейчас они поржут, эффект от шампанского пройдет, и все опять закончится ничем…

– Хочешь меня? – спросила она неожиданно для самой себя.

Елисей с сомнением взглянул на нее:

– Даже не знаю…

Но в следующую секунду уже тянул на себя злосчастный пояс.

Ее разбудил заливающийся звоном телефон. Василиса нашарила его, скользнула по экрану невидящим взглядом и тут же подскочила: отец Елисея! Какого черта он ей звонит?

– Здравствуйте, Василиса Андреевна! – церемонно поздоровался тот, когда она ткнула пальцем в кнопку приема. – Простите за беспокойство, но Елисей, случайно, не у вас? А то мы ему никак дозвониться не можем…

Пришлось подтвердить очевидное:

– У меня.

Какой смысл врать? Все равно он знает, раз уж звонит сюда.

– Дадите ему трубочку?

Василиса взглянула на спящего парня, который даже не шевельнулся:

– Эээ… нет.

Тот не стал настаивать.

– Передайте, пожалуйста, пусть домой перезвонит, как… освободится, – под конец он не удержался и все-таки хмыкнул.

– Непременно передам, – вежливо пообещала она.

Нажав на отбой, Василиса скептически посмотрела на Елисея. Спит или притворяется? Странно было видеть его спящим в ее постели. Светлые волосы, разметавшиеся по подушке, тонкие черты без привычного насмешливого выражения, подрагивающие ресницы… Точно проснулся!

Она потрепала его за плечо:

– Вставай! Мне уже твой папаша звонил! С какой стати, спрашивается?

Елисей разлепил веки и сонно проговорил:

– А я свой на беззвучный поставил еще с вечера, чтобы не дергали всякими поздравлениями…

– Ну ты даешь! – возмутилась она. – При чем тут поздравления? Предупредил вообще, куда идешь?

– Нет, а зачем?

– Просто не пришел ночевать?

– Что я, маленький?

Василиса бессильно качнула головой:

– Тебя просили перезвонить. Удивительно, что только утром до меня добрались…

– Да все они знали! – ухмыльнулся Елисей и потянулся за телефоном: – Ни фига себе, сколько пропущенных… И кстати, уже не утро, – сообщил он.

Василиса наконец догадалась взглянуть на часы и ахнула:

– Двенадцать? Ко мне скоро ученик придет! Собирайся давай!

Она потянула одеяло, но Елисей не двинулся с места:

– Ученик?

– Нет, блин, любовник!

– Круто, я из шкафа посмотрю…

– Лес, ну я серьезно!

– И я серьезно. Мы завтракать будем?

– Что ты ешь на завтрак? – вздохнула она, сдаваясь.

– Кашу. Овсяную.

– Нет у меня никакой каши!

– А что есть?

– Кофе, – подумав, сказала Василиса. – Ну бутерброды.

– Твое коронное блюдо?

– Ага. Специально для дня рождения.

– Точно, у меня же день рождения! – спохватился Елисей. – Отменяй на фиг своих учеников, будем праздновать. Как ты вообще могла назначить на сегодня уроки?

– Я же не знала…

– Надо было знать!

– Ты звонить собираешься? – напомнила она.

Он отмахнулся:

– Потом.

Его телефон беззвучно вспыхнул, но Елисей не стал отвечать.

– Давай вечером, – торопливо проговорила Василиса. – В смысле праздновать.

Он потянул ее к себе:

– И вечером тоже…

Она не нашла в себе сил сопротивляться. Новое и непривычное чувство – никто и никогда не имел над ней власти. А тут какой-то мальчик… Это было не то, чего она боялась, но и ненамного лучше.

Опять зазвонил ее телефон. Увидев определившийся номер, Василиса молча передала его Елисею.

– Да, – отрывисто отозвался он. – Нет, не скоро. Сегодня не приду. Да, вообще.

Отключившись, он весело удивился:

– Даже поздравить забыл.

Телефон снова ожил, на этот раз его собственный. Елисей ответил, и голос потеплел:

– Спасибо, мам. Нет, не ждать. Я же говорил! Потом за вещами заеду. Да, теперь в другом месте жить буду…

Василиса смотрела на него во все глаза. В каком еще «другом месте»?

Елисей отключил звонок и невинно взглянул на нее:

– Ты же не против?

* * *

Память странно устроена. Об одних и тех же событиях люди помнят совершенно разное – то, что сильнее отозвалось и запало в душу. Масштаб неважен – иногда это просто несущественная мелочь. Но в тот момент она сильнее всего царапнула сознание, зацепилась и осталась навсегда.

Бывает особенно обидно: важное забылось, а ерунда запомнилась. Причем неважно, как окрашенная, положительно или отрицательно. Кому и зачем она нужна? И забыть нереально…

В памяти может застрять и радостный эпизод, и постыдный, но это хотя бы объяснимо – испытываешь сильные эмоции, неважно, какие именно. Но почему запоминается мелочь, которая не имеет никакого значения? Она накладывается на эмоцию? На самом деле что-то значит, просто с первого взгляда это неочевидно? Подсознанию виднее…

Чай из уличного ларька в пластиковом стаканчике. Пакетик порвался, чаинки красиво кружатся, но пить его невозможно. Стеснение помешало попросить поменять… Поэтому и запомнилось?

Хочешь о чем-то забыть, перестань об этом думать. Постоянно вспоминая, лишь укрепляешь нейронные связи. Но легко сказать: не думай о зеленой обезьяне. Как перестать, если назойливая мысль постоянно лезет в голову? Есть только один способ – перебить ее чем-то еще более навязчивым. И неизвестно, что окажется сильнее…

Зато пришло понимание: нельзя позволять ничего себе навязывать. Ни разорванный чайный пакетик, ни гораздо более серьезные вещи…

Глава 10

Воскресенье?

Василиса открыла глаза и не поняла, где находится. Какой-то сквер или парк, довольно небольшой: сквозь деревья виднеется дорога, по ней носятся машины. Она сидит на лавочке, мимо неспешно прогуливается народ: пенсионеры, собачники, дамочки с колясками…

В голове что-то щелкнуло, и Василиса начала вспоминать, только почему-то в обратном порядке. Она садится в машину на парковке у торгового центра. Арина говорит, что у Елисея проблемы. Звонок с незнакомого номера…

Всплыли в памяти и свои эмоции. Страха за него не было, лишь легкая тревога. И досада, что придется встречаться с неприятным человеком.

А потом она собиралась погулять. Вот и… гуляет? Нет, что-то не клеится. Был пасмурный и холодный осенний день, она замерзла, едва вышла из дома. А сейчас солнечно и тепло, сквозь ветви деревьев с остатками желтых листьев просвечивает голубое небо – не белесое от жары, как летом, а приглушенно-уютное. Не могла же погода внезапно улучшиться? Такое бывает, конечно, но не в их средней полосе…

А как она в другую могла попасть? Но сквер ей совершенно не знаком, в окрестностях ее дома ничего подобного точно нет. Загулялась и забрела в соседний район, присела на лавочку и задремала, пригревшись на осеннем солнышке?

Может, ей вообще все это приснилось: звонок Арины, новости про Елисея, встреча в машине на парковке? Переживания последнего времени нашли такое странное воплощение – в предчувствия и вещие сны она не верила и начинать не собиралась. Звучит логично, но не объясняет главного: как она сюда попала? Почему это воспоминание напрочь стерлось из памяти? Надо посмотреть, где она находится…

Василиса огляделась в поисках сумки, но нигде ее не обнаружила. Прекрасно – она задремала, и сумку стащили. Даже некого укорять: сама виновата. Значит, у нее ни телефона, ни кошелька, ни ключей…

Вдруг накатила паника, ее встряхнуло, словно от удара током. И что теперь делать – в полицию идти? По уму, да, и как можно скорее: даже если вещи не найдутся, надо позвонить в банк и карточки заблокировать. Но, к несчастью, ей уже приходилось совсем недавно сталкиваться с полицией, причем не по своей воле, и повторять этот опыт не было ни малейшего желания.

– Мам, смотри, что я нашел! – мальчик в ярком комбинезоне протягивал женщине в черном пальто яркий кленовый лист, такой огромный, что едва помещался в его ладошках.

Ее буквально подбросило. Василиса взвилась с лавки, но тут же замерла на месте, заметив на противоположной стороне бульвара стенды с фотографиями. На первом красовалась крупная надпись: «С Днем города, Буяновск!»

Что, простите? Какой, к черту, Буяновск? Никогда не слышала такого названия. Где это вообще? И самое главное – как она сюда попала? Почему не помнит этого и куда подевались ее вещи?

Но все вопросы отступали на второй план перед главным: что с ребенком? Василиса прислушалась к себе, но по-прежнему ничего не почувствовала. Нигде не болит и не тянет, никаких неприятных ощущений. Это, конечно, хорошо, но, наверное, так не бывает – настолько глобальные изменения в организме должны как-то проявляться.

Или… она сошла с ума? Просто все придумала: и Елисея, и ребенка… Совсем чокнулась на почве одиночества. Потрясающе реалистичные галлюцинации. Но при серьезном расстройстве она бы уже давно в психушке сидела, а не по улицам разгуливала. Может, как раз оттуда и сбежала? Это объясняет отсутствие вещей… Но не то, что на ней ее собственная нормальная одежда, а вовсе не больничная пижама и тапки.

Сидеть на лавочке больше не было сил, ее трясло от нетерпения и желания что-нибудь сделать, как-то выяснить… Но что именно: когда она сошла с ума?

Ее взгляд скользнул вдоль бульвара и зацепился за скромную вывеску: «Клиника женского здоровья». Вот куда ей нужно! Там смогут ответить хотя бы на часть вопросов. Карточки и регистрации у нее здесь нет, но в платной клинике этого и не требуется… Платной! Совершенно упустила из вида, что осталась без сумки, а значит, без кошелька.

Василиса на всякий случай пошарила по карманам – знала, что не хранит там деньги, но на что-то надеялась. Проверить внутренний карман куртки, застегнутый на молнию? Она полезла за пазуху и нащупала что-то твердое. Вытащив странный предмет, убедилась, что это одна из ее банковских карточек. Кто бы раньше сказал, что кусочек пластика может принести такое облегчение, почти счастье! Не хотелось даже думать о том, откуда там взялась карта. Она почувствовала себя гораздо увереннее, поднялась, пересекла бульвар, перешла дорогу и смело толкнула дверь медицинского учреждения.

Интерьер мало напоминал поликлинику – скорее салон красоты. И народу никого, значит, заведение не пользуется особой популярностью. Стоит ли обращаться в столь несерьезное место? Но деваться все равно некуда.

– Добрый день, слушаю вас, – лучезарно улыбнувшись, обратилась к ней из-за стойки девушка в симпатичном розовом костюмчике.

– Добрый, – отозвалась Василиса, сильно в этом сомневаясь. – Можно… УЗИ сделать?

Думала, последует обычное разводилово: сначала на прием ко врачу надо записаться, а уж потом, если он направит…

Но нет, девушка сразу кивнула:

– Да, конечно, какое именно?

Неужели придется произнести это вслух?

– По беременности, – с трудом проговорила Василиса.

Девушка и глазом не моргнула: видимо, желание клиента здесь закон. Или уже повидала разных пациенток и ко всему привыкла.

– Раньше были у нас?

Она качнула головой.

– Тогда давайте паспорт.

Ну вот. А так хорошо все начиналось.

– У меня при себе нет.

– Данные помните? – пришла на помощь девушка.

– Да, – обрадовалась Василиса.

Опять паранойя на пользу оказалась – не зря в свое время выучила.

Регистратор под ее диктовку заполнила электронную карту и кивнула, подав ей распечатанное направление:

– В середине коридора на стульчик присаживайтесь, вас пригласят.

Размытый ориентир озадачил, и она переспросила:

– Какой кабинет?

– У нас нет номеров. В середине коридорчика присаживайтесь, – повторила девушка. – К оплате…

Когда та озвучила сумму, сразу стало понятно, почему хватило данных без предъявления паспорта и как они обошлись без приема специалиста. Также объяснилось отсутствие других пациенток. Ладно, оно того стоит. Если дорого, то должно быть качественно. Этот принцип не всегда срабатывает, но, по крайней мере, есть надежда.

Расплатившись, Василиса взяла листок, вышла в коридор и заглянула в него: на полях от руки было размашисто написано CITO!!! Ее бабушка, работавшая фельдшером, рассказывала, что это на латыни означает «срочно». Теперь она и сама знала – зря, что ли, английский столько лет преподает…

Василиса с сомнением оглядела одинаковые двери без опознавательных знаков. Похоже, клиника действительно крутая, если ее руководство отказалось от простецких и банальных номеров кабинетов. Это сегодня выходной и в коридоре никого, а как, интересно, пациенты ориентируются в более загруженные дни? Или здесь таких не бывает? Неудивительно, с подобными ценами… Может, по страховке дешевле?

Думала, что придется долго ждать – она ведь явилась без записи, – но ее позвали почти сразу, как она устроилась в определенной на глазок «середине коридорчика». Из кабинета выглянул парень:

– На УЗИ? Заходите.

Лаборант, что ли? Или медбрат? Но зачем они в кабинете УЗИ? Обычно врач исследование делает, он же потом заключение печатает. Неужели студент? Только практиканта ей не хватало…

В кабинете никого другого не оказалось. Этот парень и есть врач УЗИ? Она присмотрелась к нему повнимательнее – чем-то ее Елисея напоминает, только волосы темнее и черты, естественно, другие. Но сходство неуловимое чувствуется. Везет ей на таких! Сколько ему лет? Должно быть около тридцати, а выглядит на двадцать.

В следующую минуту до нее дошло – и вот этот несерьезный товарищ сейчас будет ее осматривать?.. Бабушка в подобных случаях всегда говорила, что это не мужчина, а врач и стесняться нечего, но ей все равно было неловко. Выглядел бы он хоть немного старше!

– Садитесь, пожалуйста, – приветливо пригласил парень, которого никак не получалось назвать врачом даже про себя. – Жалобы есть?

Что ответить? У нее нет жалоб, но именно это больше всего беспокоит.

– Беременность, – выдавила Василиса.

– Какая же это жалоба? – весело удивился он. – Наоборот…

Парень взглянул в ее несчастное лицо, что-то понял и сказал:

– Раздевайтесь, ложитесь на кушетку.

Это не мужчина, это врач… Самовнушение помогло: чувства будто отключились, даже ощущение инородного тела внутри.

– Если будет больно, сразу скажите.

Ее врач никогда такого не говорила. Знала, что не сделает больно или…

– С малышом все в порядке, – бросив взгляд на экран, сразу сообщил он. – Посмотрите.

Он повернул к ней монитор, но от волнения Василиса не поняла, что там изображено, просто кивнула: вижу, мол, спасибо.

– Все показатели в норме, – продолжал он. – И соответствуют сроку. Можете одеваться. Распечатаю вам первое фото в семейный альбом.

Василиса не стала уточнять, что первое фото у нее уже есть, а вот никакого семейного альбома нет и не предвидится.

Одевшись, она присела на стул у его стола. Парень, сосредоточенно печатавший заключение, прервался и взглянул на нее:

– Все нормально у вас, нет причин для беспокойства.

– Почему тогда я ничего не замечаю?

Он удивленно взглянул на нее, и она пояснила:

– Ну вообще ничего. Никаких изменений. Чувствую себя абсолютно нормально…

– И вас это огорчает?

– Нет, конечно. Но как-то странно…

– Радоваться надо, – заметил он. – Ни токсикоза, ни других неприятностей. Некоторые знаете как мучаются? А у вас никаких проблем, значит, нет отторжения организма.

Зато у других, кажется, отторжение ее организма есть, и еще какое!

– Берегите себя и не волнуйтесь понапрасну.

Уходить отсюда она не спешила, тем более было некуда, поэтому задала следующий вопрос:

– А почему волноваться нельзя?

– При стрессе происходит выброс в кровь гормона – того самого адреналина. Это передается ребенку и негативно влияет на формирование его нервной системы.

Звучит ужасно, но попробуй не волноваться, когда с ней такое творится! Все не как у нормальных людей.

– Уже видно, кто?

Знала, что на таком маленьком сроке еще непонятно, просто тянула время. Не хотелось покидать уютный кабинет и отправляться в неизвестность.

Парень взглянул на нее:

– Рано. Точно можно будет на восемнадцатой неделе сказать, и то ошибки бывают. А вы кого хотите? – вдруг поинтересовался он.

Василиса растерялась от неожиданного вопроса. До сих пор даже не задумывалась об этом, воспринимала маленького человека чисто абстрактно.

– Даже не знаю…

– Есть время подумать, – ободряюще заметил несерьезный доктор. – Следующее плановое исследование проводится на сроке в двенадцать недель. Можно записаться заранее.

Если бы она знала, где будет находиться на сроке в двенадцать недель! Парень не выказывал нетерпения, тем более очередь в коридоре не сидела, но больше причин задерживаться в его кабинете не было.

Забрав заключение и черно-белую картинку, она поднялась и вежливо проговорила:

– Спасибо, до свидания.

Может, неуместно прозвучало, но проклятое воспитание не позволяло иначе.

– И вам всего доброго, – отозвался он. – Запомните: не волноваться.

Спасибо, доктор, но совет вряд ли осуществим. Теперь, когда снят главный вопрос, на первый план выходят другие. А на них найти ответы так же легко вряд ли получится…

Выйдя из кабинета, Василиса остановилась в коридоре и только сейчас заметила на двери табличку: «Врач ультразвуковой диагностики Лебедев И.Н., к.м.н.». Интересно, кто он – Иван, Игорь? На этом мужские имена на «И» закончились, ее фантазия иссякла. Хотя зачем ей это? Совершенно неинтересно.

Кандидат медицинских наук? Значит, не такой уж юный, как ей показалось, просто хорошо сохранился, и его словам можно доверять. Вот и славно: общением с подрастающим поколением она уже была сыта по горло.

* * *

Говорят, каждому надо найти себя. А если ты и не терял? Всегда знал, каким путем идти, что делать и как добиваться своих целей.

Мало кому удается избежать колебаний и сомнений, особенно вначале. Страшно выбрать неподходящее учебное заведение, ненужную специальность, нелюбимую работу. Но это поправимо.

А если неправильного человека? Его механически не поменяешь, особенно когда сам он считает тебя самым что ни на есть подходящим. Приходится рвать по живому, причинять боль, уничтожать чувства. Ужасное состояние: все прекрасно понимаешь, легко представляешь себя на чужом месте, но ничего поделать не можешь. В любви каждый за себя, как учила д’Артаньяна служанка миледи Кэтти. Какое дело до чужого разбитого сердца, если свое бьется ровно?

Все надо делать вовремя, особенно выбор. Но как понять, правильный он или нет? И если интересы и склонности к работе и прочим занятиям могут поменяться, в любви никого не обманешь – человек или волнует, или нет, среднего не дано. Какой смысл заводить отношения от скуки или одиночества, лишь бы под рукой был хоть кто-нибудь? Все равно толку из этого не выйдет. Любовь сама по себе не возникнет, будет накапливаться раздражение и усталость. А когда наконец появится настоящее чувство – к кому-то другому, разумеется – придется пережить такой болезненный разрыв, что потом ничего уже не захочется.

Только не у всех хватает терпения ждать…

Глава 11

Снова воскресенье

Когда Василиса вышла из клиники, картина на улице резко изменилась. Никакого солнца и ясного неба: все затянули тучи, стало пасмурно и холодно. Сразу стало понятно, что уже глубокая осень, а внезапное дневное тепло было кратковременным. Значит, наступил вечер? Скоро зима, темнеет рано…

И что ей делать? Куда идти? На карточке, конечно, еще остались деньги, но без документов ни в какую гостиницу не поселят, там продиктованными данными не отделаешься. Разве что в завалящий хостел, но туда она сама боялась соваться.

И уж тем более без паспорта не купишь билет и не сядешь на поезд или междугородный автобус… Она по-прежнему не представляла, где находится и какой вид транспорта ходит отсюда до ее родного города. Может, и никакой, надо ехать с пересадками, а это все сильно усложняет. Или, наоборот, он совсем рядом, и реально добраться на пригородном автобусе, для покупки билетов на него документы не требуются…

Василиса вернулась в сквер и внимательно осмотрела постеры с видами города: вдруг среди них есть карта, которая позволит определить его местоположение? Монастыри, музеи, озера – нет, зацепиться не за что. Фотографии были подписаны, но указанные в них названия ей ни о чем не говорили. В каком городе нет художественного музея и церкви Преображения?

Василиса застыла возле фото со счастливыми детишками, катящимися с горы на санках, и внезапно ее посетила новая мысль: стоит ли так уж сильно стремиться домой? Кажется, это небезопасно и для нее, и для маленького человека. Ее привезли сюда и оставили на лавочке в сквере, как ненужную игрушку. Зайку бросила хозяйка…

Узнать бы, кто ее здесь бросил, как несчастного зайку. Вопрос несложный, у нее же не полностью отшибло память. Выпало только собственно перемещение в пространстве, а с чего все началось, она прекрасно помнила: Арина выманила ее из дома под надуманным предлогом. Ей почудилось, что на заднем сиденье был кто-то еще, возможно, Арина действовала вместе с сестрой…

Но зачем им это понадобилось – хотели от нее избавиться таким странным способом? Или… от маленького человека? Но как о нем узнали, она же никому не говорила?

Внезапно Василису осенило: тест, пропавший из сумочки! Она-то думала, что потеряла картонку, а ее, оказывается, вытащили. При мысли о том, что в ее вещах копались, передернуло. Или все было не так – она выронила бумажку с полосками, а кто-то подобрал и сделал правильные выводы?

Следующая мысль заставила ее похолодеть, хотя и без того было весьма не жарко: вдруг это сам Елисей? Он мог раньше всех заподозрить неладное. Поэтому спешно придумал нелепый уход в армию, а семья ему подыграла. А она переживала по-настоящему, нервируя маленького человека… Впрочем, он-то им всем и мешает.

Идея показалась столь пугающей, что у нее в прямом смысле подкосились ноги. А раньше считала – это образное выражение… Дошла до лавочки, с которой успела сродниться, опустилась на нее и тяжело задумалась.

Елисея можно понять. Какой нормальный парень готов стать отцом в восемнадцать лет? Не говоря уже о том, чтобы жениться… Но действовать именно так? Стоило просто все обсудить – она не стала бы навязываться. Или это вопрос принципа?

Когда журналы еще печатались на бумаге, она пролистала один, сидя в очереди к стоматологу. Издание было рассчитано на парней и щедро делилось с молодыми людьми житейской мудростью, раздавая советы, как себя вести в разных ситуациях. Не стали исключением и отношения с противоположным полом. Одна из статеек называлась «Что делать, если твоя девушка залетела». Ответ давался однозначный: отправляй ее на аборт. Прямо за ручку отведи к врачу и до этого не отпускай от себя, чтобы всякие родственники и подруги не переубедили.

Обоснование давалось простое: ты же не собираешься становиться отцом в столь юном возрасте? После этого безрадостного события вся твоя молодая жизнь полетит коту под хвост, даже если ты решишь поиграть в благородство и женишься на бедолаге. Из брака по залету ничего путного не выйдет, вы измучаете и друг друга, и ребенка, а в итоге все равно разведетесь.

А если ты окажешься сволочью и бросишь девушку в столь бедственном положении, это в любом случае не спасет. Ты же не железный, и твое существование будет отравлять подспудная мысль о том, что где-то растет маленький человек, твоя плоть и кровь…

Последнее весьма сомнительно. Куча мужиков прекрасно знает о том, что где-то живет их плоть и кровь, но это их нисколько не смущает, не заботит и совсем не отравляет существование. Но автор заметки позаботился даже о самых чутких и ранимых читателях.

Проблема в том, что ей самой вовсе не восемнадцать. Арина грубо, но совершенно верно выразилась про последний шанс. Какой ей аборт? Она никого не осуждала, но искренне не понимала логики: страшным преступлением считается поступок матери, бросившей новорожденного. Почему же тогда от этого ребенка можно совершенно легально и безнаказанно избавиться полугодом ранее? По идее, чем меньше человек, тем его должно быть жальче…

Дико было применять подобные умозаключения к Елисею, но что еще оставалось? Вряд ли сестры действовали без его ведома, воспользовавшись отъездом брата. Возможно, и родители подключились. Не зря ей деньги предлагали: это был более чем прозрачный намек, а она не поняла. Они знали уже тогда…

Время шло, но решение не находилось. Придется идти в полицию, хотя все в ней восставало против этого. Василиса представила, как является в отделение, обращается к дежурному и робко лепечет, рассказывая свою печальную историю, и ее передернуло от такой перспективы. Посторонним людям придется выложить все без утайки, перетряхнуть кучу грязного белья, поделиться подозрениями в адрес Елисея и его веселой семейки… При этой мысли ей стало совсем дурно. Вдруг она ошибается?

Впрочем, можно и ничего не предпринимать. Темнеет, приближается ночь. Если она еще тут посидит, то попадет в полицию без всяких усилий со своей стороны…

Мимо нее проследовал врач из клиники – видимо, его рабочий день закончился. Василиса машинально наблюдала, как он прошел на парковку, остановился у одной из машин и щелкнул брелоком сигнализации. Даже дверцу открыл, но вдруг задумался, захлопнул ее и двинулся обратно – наверное, что-то забыл на работе.

Проходя мимо, парень притормозил возле лавочки.

– Кого-то ждете?

Она на всякий случай кивнула, не в силах избавиться от одолевающих ее тяжелых мыслей. Врач почему-то не уходил, стоял напротив, разглядывая ее в стремительно наползающих сумерках.

– Мужа? – зачем-то уточнил он.

Василиса неопределенно качнула головой, но ответа и не требовалось.

– А ну-ка поднимайтесь, – скомандовал он, – пока к скамейке не примерзли. В курсе, что вам сейчас нельзя переохлаждаться?

Она послушно поднялась, и доктор вдруг сказал:

– Идемте со мной.

– Куда? – удивилась она.

Он хмыкнул:

– Ну уж явно не ко мне домой. В клинику.

Они вернулись к зданию и вошли через служебный вход. Охраны там не имелось, врач просто разблокировал дверь, приложив пропуск.

Только оказавшись в тепле, Василиса поняла, что действительно замерзла: слишком глубоко погрузилась в безрадостные размышления и перестала замечать все вокруг. Думала, они снова зайдут в кабинет, но врач привел ее то ли в ординаторскую, то ли в комнату отдыха – здесь стоял диван и стол с чайником и посудой.

– Что-то не так? – запоздало испугалась она. – Заметили после моего ухода?

– Да все нормально у вас, – успокоил он. И тут же продолжил: – Будет, если перестанете торчать на холодной улице. Гулять, конечно, надо, но не часами сидеть на скамейке.

– А разве прошло несколько часов? – удивилась Василиса.

Парень внимательно взглянул на нее:

– Вот теперь я действительно сомневаюсь, что у вас все в порядке…

Она хотела возразить, но он перебил:

– Потом. Сперва надо согреться.

Он щелкнул кнопкой чайника, бросил в чашки пакетики и направился в стоящему в углу холодильнику:

– Горячих блюд не обещаю, но что-то точно оставалось…

Василиса заторможенно наблюдала за его действиями, не до конца осознавая, что происходит. Кажется, сюрреализм плотно завладел ее жизнью и никак не хочет отпускать. А началось все со знакомства с Елисеем…

Он пододвинул к ней чашку и тарелку с бутербродами:

– Не стесняйтесь.

– Мне бы руки помыть…

Парень слегка смутился:

– А еще врач, называется! Идемте, покажу.

* * *

Если хочешь что-то изменить вокруг, надо начинать с себя, как ни банально это звучит.

Но как побороть силу привычки, покинуть пресловутую зону комфорта? Жизнь сложилась, идет по накатанной, страшно что-то менять. Вдруг станет хуже? Будешь постоянно сравнивать и жалеть.

Остановиться и вырваться из потока невозможно. Все катится по инерции, дни сливаются в бесконечную череду. По кругу, до пугающей бесконечности… Или, наоборот, конечности. Пролетают ведь не только дни: они складываются в месяцы, а те – в годы…

Происходит болезненный перелом, начинаешь считать секунды и минуты, буквально физически ощущая утекающее сквозь пальцы время. Квантовая физика говорит, что оно не линейно, это всего лишь одно из измерений, которое мы не в силах постичь. Если некто живет в двухмерном мире, он не в состоянии понять, каков может быть трехмерный. А нам не дано осознать четырехмерное пространство. Поскорее бы ученые открыли туда проход. Наука не стоит на месте…

С возрастом ощущение времени меняется. В детстве кажется, что оно тянется бесконечно. Невозможно дождаться конца скучного урока или воскресного похода в кино. А уж окончание школы и вовсе видится где-то далеко за горизонтом.

Но чем старше становишься, тем быстрее оно бежит. Только что был понедельник, а уже снова пятница. Казалось бы, ура, выходные! Но от стремительного развития событий становится страшно. Куда улетают дни? Почему они словно сливаются в один?

В старом детском журнале была статья на тему «Как продлить каникулы». Вначале предлагались сказочные способы: взмахнуть волшебной палочкой, дернуть за хвост бенгальского тигра – а в самом конце вполне реальный. Стоит наполнить дни разнообразными событиями, советовал автор заметки. И погулять сходить, и по дому помочь, и с друзьями пообщаться, хобби внимание уделить, книжку почитать, кино посмотреть… Таким образом можно искусственно растянуть время, и будет казаться, что каникулы стали длиннее.

Сомнительно, честно говоря. Притом противоречит народной мудрости «Долог день до вечера, кому делать нечего». Известно же: если чем-то увлеченно занимаешься, часы летят незаметно. И наоборот: когда ждешь и скучаешь, время тянется ужасающе медленно.

Наверное, стоит попробовать совместить оба способа – и для дел находить время, и для ничегонеделанья. Но главное – осознавать каждый час своего существования. Только тогда есть шанс не потратить его впустую…

Глава 12

Тот же вечер

Они вышли из комнаты, и он отвел ее к удобствам. Оставшись одна, Василиса наконец выдохнула с облегчением и взглянула на себя в зеркало. Когда смотрелась в последний раз? Еще дома, собираясь на встречу с Ариной… Интересно, это было сегодня? Вряд ли она провела на лавочке ночь – иначе бы так легко не отделалась.

Выглядит вполне пристойно. Хорошо, что не стала краситься ради встречи с сестрой Елисея, а то косметика бы размазалась. Только лицо бледное и под глазами тени. Но сейчас все так ходят… Она умылась, вытерла лицо и руки бумажными салфетками и сочла, что готова к приему пищи. Совсем забыла о еде и вдруг поняла, что и правда проголодалась. Сама-то ладно, но маленького человека надо кормить, и желательно не бутербродами…

– Извините, больше ничего не могу предложить, – словно прочитал ее мысли врач, когда она вернулась в ординаторскую.

– Спасибо, – выдавила она, берясь за еду. – Вы вообще не обязаны обо мне заботиться.

– Пейте чай, пока не остыл.

– А вы?

Не хотелось, чтобы парень сидел и смотрел, как она ест.

Он принес себе чашку и устроился напротив:

– А теперь рассказывайте, как докатились до жизни такой.

Она начала издалека:

– Я Василиса.

Врач усмехнулся:

– Это я помню из карты. Надо же – сколько работаю, еще ни одной Василисы живьем не встречал!

Сразу язык зачесался уточнить, в каком виде ему доводилось встречать Василис, но она, конечно, не стала ерничать. Он же не филолог, а медик, ему простительно. Впрочем, если врач, то мог встречать в разном… Зачем только она подумала об этом во время еды?

– А вы…

– Илья, – представился он.

Надо же: такое простое имя, а совершенно не пришло ей в голову. Но красивое. И с фамилией сочетается: он, кажется, Лебедев?

– Илья, а дальше?

– Да просто Илья, – отмахнулся он.

– Илья, почему вы со мной возитесь?

Он пожал плечами:

– Не могу оставить девушку в беде.

Василиса поморщилась. Беременная девушка, ага. Круче только «девушка с ребенком». Непорочное зачатие, не иначе… Что-то ее заклинило. Надо выключить в себе филолога и перестать цепляться к словам.

– С вами что-то случилось? – ничего не заметив, продолжал Илья. – Я еще во время приема понял…

– Неадекватно себя вела?

– Немного странно. Я на всякие причуды беременных насмотрелся, но видел – тут что-то другое…

– Другое, – согласилась Василиса.

Она согрелась, поела, и немедленно захотелось спать, что сейчас было совсем ни к чему. Зажмурилась, прогоняя сонливость, но Илья понял по-своему:

– Только плакать не надо.

Почему все подозревают ее в слезах? Она вообще редко плачет, да и то, когда никто не видит.

– Мужа, как я понимаю, нет? – прямо спросил он. – Да не смущайтесь, я же врач.

Василиса не была уверена, что этот вопрос входит в его профессиональную компетенцию – Лебедев же не психоаналитик, – но запираться не имело смысла.

– Нет.

– Кто отец?

– Парень один.

Илья хмыкнул:

– Ясно, что не девушка. Теперь жениться не хочет?

Она запнулась, но все-таки ответила:

– Он не знает.

– Вы не сказали?

– Не успела. Он… в армию ушел.

Илья вскинул брови:

– В армию? Ему лет-то сколько?

– Восемнадцать…

Сейчас начнет стыдить или язвить на тему, что связалась с малолеткой, – ее-то возраст ему прекрасно известен из той же карты, она не стала врать, называя свои данные.

Но Лебедев, казалось, нисколько не шокировался этим фактом – наверное, за время работы успел повидать всякого. Интересно, ему самому сколько лет, если успел отучиться и даже диссертацию защитить? Выглядит совсем мальчишкой, особенно без халата, в толстовке и джинсах.

Спрашивать о возрасте она, конечно, не стала. Зато Илья задал следующий вопрос:

– Так что случилось?

Василиса решила потянуть время:

– А почему вы подумали, будто что-то случилось?

Он пожал плечами:

– Обычно дамы без причины на УЗИ не прибегают. Есть график исследований, его врач составляет, который пациентку ведет.

– Но это же не вредно? – припомнила она. – Можно сколько угодно раз делать?

– Любое вмешательство потенциально травматично, – назидательно заметил он. – Даже когда вам терапевт горло смотрит.

Василиса слегка смутилась:

– Но вы же…

– Я был максимально осторожен, – заверил Лебедев. – А после двенадцати недель трансабдоминальное исследование проводится. – Заметив в ее глазах непонимание, он пояснил: – Поверхностное.

Она совсем засмущалась, и он резко сменил тему:

– Вы где живете?

Она назвала город. Илья присвистнул:

– Далековато отсюда.

– Сколько? – заинтересовалась Василиса.

– Километров триста по прямой. Часов пять на машине, на поезде столько же.

Она призадумалась: пять часов? Встречалась с Ариной утром, а сейчас вечер, вполне успели бы отвезти ее сюда… Но к чему такие сложности, если от нее хотели избавиться? Можно было просто машиной сбить. Или это слишком рискованно?

Василиса снова зажмурилась и даже головой помотала, прогоняя из нее дурацкие мысли. О чем только она думает!

– Договаривались же – никаких слез.

– Да не собираюсь я плакать, – почти сердито заметила она и тут же спохватилась: человек ей помогает по доброте душевной, а она ему грубит.

Илья, впрочем, не заметил или не подал вида.

– Как же вы сюда попали?

– Не помню, – честно ответила Василиса и коротко пересказала все, что случилось за день.

Лебедев подтвердил, что сегодня именно воскресенье. Этим объяснялось малое количество пациенток, хотя клиника работает по выходным и сегодня выпало его дежурство.

Выслушав ее, он надолго задумался. Василиса его не торопила – все равно она не спешит. По крайней мере, посидит в тепле. Идти-то ей некуда.

– Значит, выпало из памяти примерно полдня? – наконец уточнил Илья.

Она кивнула и задумалась вслух:

– Как они это сделали? Вроде ничего не кололи, в нос не брызгали и тряпку к лицу не прижимали…

Он усмехнулся:

– Мифы из голливудских фильмов. На самом деле хлороформом человека усыпить не так-то легко. По крайней мере, это не происходит мгновенно. Не говоря о том, что его еще нужно где-то достать…

– А что тогда?

– Вы там ничего не ели, не пили?

И тут Василиса вспомнила:

– Кофе! Арина предложила…

– Вам сейчас нельзя кофе.

Она опустила глаза:

– Знаю. Но пока не могу отказаться… Я совсем немного выпила!

– Если сильное снотворное, то много и не требуется. Очнулись относительно быстро, значит, эффект был в том, чтобы сразу подействовало.

– Разве есть такие препараты?

Илья кивнул:

– В свободной продаже, конечно, нет, но по специальному рецепту достать реально.

– Серьезно заморочились… – протянула она, и вдруг ее словно подбросило: – Кофе нельзя, а снотворное можно?

– Риск, конечно, был, – не стал скрывать он. – Но все же обошлось. У вас удивительно крепкий организм. Жаловались, что ничего не чувствуете, хотя радоваться надо. На самом деле это нечасто встречается. Некоторые понимают, что беременны, по косвенным признакам, еще до всяких тестов.

Он ее нисколько не успокоил. Крепкий организм, как же! Никогда не считала себя слишком здоровой.

– А отдаленные последствия могут быть?

Лебедев внимательно посмотрел на нее:

– Представляете, сколько женщин не догадываются о беременности и продолжают вести обычный образ жизни целых два месяца? Курить, употреблять алкоголь, принимать лекарства… Уверены, что избегали всего этого?

Василиса задумалась. Твердо была уверена только в том, что не курила и даже не пробовала никогда, чем страшно гордилась. Алкоголем тоже не злоупотребляла, но иногда они с Елисеем себе позволяли. Когда отмечали его совершеннолетие – точно, но обошлись без крепких напитков. Лекарства…

– Обезболивающее пила, если голова болела, – припомнила она.

– А оно вовсе не такое безобидное, как кажется, – заметил Илья. – Так что советую вам по поводу снотворного не переживать.

– Хотелось бы верить, – вздохнула Василиса.

– Что мы имеем? – подытожил он. – У вас ни телефона, ни документов, ни денег, и домой возвращаться нельзя.

– По крайней мере, пока все не прояснится, – кивнула она. – Я ведь твердо ни в чем не уверена. Может, напрасно обвинениями бросаюсь… И немного денег у меня на запасной карточке есть. Иначе как бы я к вам на прием попала?

– Ну да. – Лебедев, казалось, только сейчас вспомнил, что работает в частной клинике. – Вас кто-то искать будет?

Василиса снова задумалась. Мама? Они давно жили отдельно и перезванивались нечасто, а встречались еще реже. Та еще даже не знает радостную новость… Вряд ли будет искать, если не случится что-нибудь экстраординарное. Родственники Елисея? Весьма сомнительно. Он сам? Воскресенье подходит к концу, а телефоны им выдают на пару часов по выходным – теперь это произойдет только через неделю. Да и что он сделает, если она не ответит: заподозрит, что не пошутила насчет поклонников? Или сразу поднимет шум и велит своим в полицию обращаться? Но от них даже заявление не примут. Придется добираться до мамы и сводить ее с ума… Но все это крайне маловероятно.

– Сомнительно, – отозвалась она, и самой стало неловко, какая она никому не нужная.

– Значит, даже если засветились на камерах, проверять никто не будет, – протянул Лебедев и вдруг предложил: – Может, в полицию обратиться?

Василиса даже вздрогнула от такой перспективы, хотя совсем недавно всерьез об этом думала.

– И что я им скажу – неизвестно как оказалась в другом городе? Понятно, что они решат: загуляла дамочка.

– Могу сходить с вами и подтвердить, что вы ничем не злоупотребляли и вообще в положении, – с готовностью предложил Илья.

– Вряд ли это многое изменит. Они, наверное, всяких дамочек навидались в разных положениях… Допустим, заявление примут – и что дальше? Ко мне же охрану не приставят.

– Вообще, спровоцировать выкидыш довольно несложно… – задумался Лебедев.

Он заметил ее распахнувшиеся от ужаса глаза и спохватился:

– Блин, вот я дурак! Извините, профессиональная деформация.

– Понимаю, – грустно кивнула она. – Будешь каждого близко к сердцу принимать, никакого здоровья не хватит.

– Но для вас кое-что сделать могу, – заявил Илья и тут же пояснил: – У нас небольшой стационар есть для тех, кто на сохранении лежит. Сейчас он пустует, могу вас временно там устроить. И по документам все проведу.

Первым побуждением было отказаться, но какой смысл? Выбора у нее нет: уже прикинула все пути, и каждый вел в тупик. А постоянный страх – тоже не вариант. Надо все выяснить и жить спокойно. Пусть даже без Елисея.

– Я оплачу, – сказала Василиса. – У меня на карточке…

Он отмахнулся:

– Это потом. Стационар после выписки оплачивается, там другая система.

Лебедев привел ее в уютную палату, располагавшуюся в соседнем крыле.

– Чистая постель в шкафу, там же полотенце, халат и рубашка. В санузле все принадлежности есть. Справитесь?

Василиса торопливо кивнула. Не просить же его стелить ей простыни.

– Тогда располагайтесь. Я оформлю документы и предупрежу персонал. А сам утром зайду. Завтра кухня заработает, и накормят нормально.

Он направился к выходу, но она окликнула:

– Илья!

Лебедев оглянулся, и она с усилием выговорила:

– Спасибо.

Он кивнул и молча вышел за дверь.

* * *

С детства привыкаешь заботиться о том, что подумают люди, и жить с постоянной оглядкой на чужое мнение. Но с возрастом постепенно приходит понимание: никому нет до тебя дела, всех волнуют только они сами.

Взять хотя бы себя: разве другие люди настолько сильно интересуют? Скользнешь равнодушным взглядом, отметишь какую-нибудь неправильность, если она вдруг обнаружится, и вновь погружаешься в свои мысли. Но, возможно, мимолетного внимания достаточно, чтобы человек занервничал и приобрел пару комплексов…

Это относится не ко всем. Кто-то может испытывать болезненное любопытство к тому, как живут остальные, – даже большее, чем к своей собственной жизни. Она скучная, про нее и так все понятно. Создается обманчивое впечатление, что окружающие ведут гораздо более захватывающее существование, достойное твоего внимания.

Наверное, это неизбежно. Только если поселиться в глуши, про тебя забудут. И то найдутся любознательные, желающие выяснить, что побудило стать отшельником. Да и что это будет за жизнь?..

Можно делать вид, что мнение окружающих не беспокоит, но лишь до поры до времени. Пока не зайдешь на чужую территорию, не заденешь чьи-то интересы. Тогда уже не получится закрывать глаза и не обращать внимания, кто и что о тебе думает…

Глава 13

Понедельник

Всегда плохо спала в незнакомом месте и опасалась, что долго не уснет, но отключилась практически мгновенно. Возможно, сказывалось действие снотворного или усталость накопилась. Неужели еще сегодня утром она спокойно сидела у себя дома и самым большим вопросом было, позвонит ли Елисей? Его образ отдалился, она почти перестала воспринимать его как реального человека. А ведь прошло совсем немного времени…

Кажется, Василиса начинала понимать девчонок, которые не дожидались парней из армии. Даже год – целая вечность. А если два? Раньше осуждала, не веря, что можно просто забыть. Надо иметь мозги как у рыбки, чтобы жить по принципу «с глаз долой – из сердца вон». А теперь и сама поглупела до того же уровня…

Проснулась от того, что в палату кто-то вошел.

– Доброе утро, – приветливо поздоровалась девушка в белом халате. – Вы вечером поступили? Вас Илья Николаевич госпитализировал? Давайте измерим температуру.

Василиса поморщилась: какое противное слово – «госпитализировал». Хорошо, хотя бы Лебедев его не употреблял. Медсестра тараторила с такой скоростью, что не удалось вставить ни слова, да и не очень хотелось. Василиса приготовилась сидеть с градусником под мышкой, но девушка просто навела на ее лоб электронный термометр.

– Надо будет натощак кровь сдать и другие анализы сделать, которые доктор назначил, – продолжала та.

Василиса спустила ноги с постели, собираясь топать в лабораторию, но медсестра подкатила к кровати металлическую тележку и стала распаковывать шприц:

– Никуда идти не надо. Забор крови нормально переносите? Положите руку на валик, согните локоть и поработайте кулачком.

Она кивнула и выполнила требуемое.

– Все в порядке? – заботливо поинтересовалась медсестра, введя иглу в вену. – Голова не кружится?

Да у них тут сервис на высшем уровне. Она, пожалуй, не расплатится. Придется у Лебедева в долг брать. Ужасно неудобно, но что поделать. Когда вернется домой, сразу ему переведет. Если вернется…

Вскоре ей принесли завтрак, вполне приличный – омлет и тосты с сыром. Дома так и не успела перейти на полезную овсянку, и здесь тоже обошлось без любимой каши Елисея. Интересно, в армии ее дают? Хорошо, что он равнодушен к еде: многие отслужившие писали, что постоянно испытывали голод. Хотя при больших физических нагрузках ощущения меняются. Надо же восполнять запасы энергии… Или он пока в учебке, а там сильно беготней и стрельбой не нагружают?

После завтрака явился врач, но вовсе не Лебедев, а полноватая дама средних лет. Та измерила ей давление и пригласила:

– Пройдемте в смотровую.

Василиса вздохнула. Опять! Сколько можно-то? Даже поход в поликлинику откладывала сколько могла, а в итоге угодила в стационар и теперь расхлебывает по полной. Что там Илья понаписал, раз за нее взялись всерьез?

– Ничего страшного не вижу, – сказала врач, закончив осмотр. – И почему Илья Николаевич указал «угроза прерывания»?

Василиса догадывалась почему, но делиться не стала. Кто знает, какие у них тут порядки.

Лебедев явился только к вечеру, когда она уже вся извелась.

– Извини, – с порога бросил Илья. – Сегодня понедельник, с утра полная запись, и сверх нее приходили… Где они все вчера были, особенно те, которым срочно понадобилось? Ой, извините, конечно, – спохватился он.

Василиса махнула рукой:

– Можно на «ты».

– Сам хотел предложить, – облегченно выдохнул тот. – Еще вчера. Но ты мне показалась такой строгой…

Она грустно усмехнулась:

– Я же учительница.

– Что преподаешь?

– Английский.

– В школе?

– Нет. Раньше работала, но давно ушла. Сейчас я репетитор.

– Здорово, – почему-то обрадовался Лебедев. – С моим позанимаешься? Ну когда все это закончится…

– С кем? – напряглась Василиса.

– С сыном. Ему тринадцать, а не учится ни фига. Особенно язык тяжело дается. Видимо, не дано, способностей нет.

– Способности ни при чем, – машинально возразила она. – Нет никаких противопоказаний к изучению иностранного языка, кроме лени, как и секретных способов. Метод один – запоминать, повторять и практиковаться…

– Сможешь сама ему сказать? Меня-то он не особо слушает. Мы с женой в разводе, а воскресный папа, сама понимаешь…

Василиса молчала, пришибленная новостями. Совсем она одичала, возясь с подростками, отвыкла от нормальных мужиков, живущих обычной взрослой жизнью – с бывшими женами и отбившимися от рук детьми. Вот и у этого сын всего на пять лет младше Елисея… Какими глазами может смотреть его отец на совратительницу несовершеннолетних?

– А тебе сколько? – прямо спросила она.

– Тридцать девять, – отозвался Илья.

– Хорошо сохранился.

– Никто больше тридцати не дает.

Все юношеское очарование доктора мигом померкло. Почти сорок лет, бывшая жена, сын-оболтус, алименты… Господи, как скучно! Никогда не видела рядом с собой такого унылого персонажа. Не зря, значит, залипла на малолетнего Царевича. Самой по-прежнему в душе лет пятнадцать, несмотря на маленького человека. Впрочем, эта опция и в пятнадцать доступна… Нет, не дай бог! Лучше уж попозже.

Лебедев наконец отошел от двери, взял стул и уселся около кровати. Сразу стало неловко – будто он больную навещает. А она чувствовала себя абсолютно здоровой! Притом он опять был в нормальной человеческой одежде – брюках и рубашке, а она – в больничном халате, пусть новом и приличном, но все равно неуютном. Илья успел переодеться, значит, не очень спешил после окончания приема… Врет ей? Но зачем? Сам вызвался помогать, никто его не просил.

– Что мне делать? – спросила Василиса, устав от недомолвок.

– В каком смысле?

– Я же не могу прятаться здесь вечно. У меня мама, ученики, квартира… целая жизнь!

– И парень в армии, да?

Она осеклась:

– А он тут при чем?

– Уверена, что ни при чем?

– Не уверена, – признала Василиса после паузы. – Но доказательств все равно никаких.

– У тебя сегодня кровь взяли? Следы снотворного можно обнаружить, если специальный анализ сделать.

– И что это доказывает? Вдруг я сама приняла. Еще в попытке суицида обвинят и в психушке запрут…

– Зачем? – искренне удивился он.

– Чтобы забрать ребенка, конечно.

– А на него есть много желающих?

– Не знаю, но кто их, богатых, разберет…

– Парень из состоятельной семьи? – догадался Илья. – Странно тогда.

– Что именно?

– Армия, вот это все. Неужели не отмазали?

– Он так решил, – вздохнула Василиса. – Сказал: раз надо, значит, надо. А сам только в универ поступил.

– Ну в универе легко восстановят.

– Угу, если вернется…

– А куда он денется? – удивился Лебедев. – Сейчас в армии все по-другому, ЧП редко случаются.

– И он так сказал. Но там, где в замкнутом пространстве много парней с оружием, всякое может произойти…

– Ты бы рассказала про ребенка – вдруг передумал бы.

– Я… не смогла.

– Побоялась, что тогда еще быстрее уйдет?

Василиса внимательно взглянула на него:

– А ты, случайно, не хирург?

– Нет, с чего ты взяла? – удивился Илья.

– Режешь правду-матку. А говорил, мне волноваться нельзя…

Он отвел взгляд:

– Прости.

– Профдеформация, да?

– Она самая.

– Вообще-то, ты прав, – после паузы ответила Василиса. – Побоялась. Подумала: ну и пусть сейчас уедет. А потом как-нибудь само собой все рассосется…

– Беременность не рассосется. Наоборот, – цинично заметил Илья, но тут же спохватился: – Извини.

– Перестань все время извиняться.

– Просто я тебя уже как пациентку не воспринимаю и за речью не особо слежу.

– А как кого воспринимаешь? – заинтересовалась она.

– Друга, которому нужна помощь. На самом деле все правильно, – неожиданно согласился Илья. – В тебе инстинкт сохранения потомства проснулся.

– Еще и такой есть? – неприятно удивилась Василиса.

– А ты как думала? В этом плане мы от первобытных людей недалеко ушли.

За окном давно стемнело. Горела лишь настенная лампа, и в палате сгустился интимный полумрак. Только сейчас обратила на это внимание и почувствовала себя еще более неловко. Все сотрудники наверняка разошлись, а она сидит тут в полутьме и откровенничает с совершенно посторонним мужиком…

– Как его зовут? – вдруг спросил Лебедев.

Василиса усмехнулась:

– Не поверишь – Елисей.

– Царевич?

Она вздрогнула. Подозрения, которые было улеглись, накинулись с новой силой.

– Откуда ты знаешь?

Илья удивленно взглянул на нее:

– Из сказки, конечно. Откуда же еще?

Она немного успокоилась:

– А, ну да. Уже привыкла и забыла про нее совсем.

– Я пошутил. Извини, если неудачно, – оправдывался Илья. – Что, правда Царевич? – недоверчиво уточнил он.

– Ага. Фамилия такая.

– Надо же! Вот это родители постарались.

– Специально подбирали.

– А ты, значит, будешь Василиса Царевич?

– Опять начинаешь? – вздохнула она.

Но у самой уже завертелись в голове предательские фантазии. Никогда даже мысленно не примеряла к себе фамилию Елисея, а она, оказывается, с ее именем тоже неплохо сочетается. Странновато звучит, конечно, но это пока, с непривычки. Если фамилию менять, то сколько документов переделывать придется – замучается по инстанциям ходить…

Стоп, кажется, ее занесло. Елисей пока ей предложения не сделал. И вряд ли сделает…

– Просто пытаюсь тебя отвлечь. Над именем ребенка надо будет хорошо подумать, чтобы с фамилией сочеталось. И с отчеством, – хмыкнул Лебедев.

Василиса кивнула:

– Обязательно. Теперь у меня много времени…

– Мне пора, – засобирался он. – Давай до завтра отложим. Если что-нибудь нужно, говори, не стесняйся.

Василиса умоляюще взглянула на него:

– Можно мне телефон? Хоть самый дешевый. А то я тут от тоски повешусь.

Илья остро взглянул на нее:

– Кому звонить собралась?

– Да никому, – смутилась она. – Я номера наизусть не помню и пароль от аккаунта тоже. Разве что тебе. Ну и просто в интернете посидеть.

– Почитать ужасы про армию?

– Почти. Про беременность. Надо же знать, что меня ждет.

– Сим-карту все равно без документов не выдадут… – задумался Илья, но тут же решил: – На себя оформлю.

– Возьми мою карточку, – засуетилась Василиса.

Он отмахнулся:

– Такую мелочь могу себе позволить. А телефон покупать не надо, я тебе свой старый принесу. Он еще вполне рабочий.

– Илья! – окликнула она, совсем как вчера, когда он уже был у двери.

Он обернулся, и она прямо спросила:

– Почему ты мне помогаешь?

Лебедев пожал плечами:

– Не знаю. Увидел тебя на лавочке, всю из себя несчастную, и не смог пройти мимо.

– Пожалел, как котенка бездомного?

Он прищурился:

– И кто из нас хирург?

Илья давно ушел, а Василиса все сидела и думала. Что еще оставалось? Только сейчас осознала, что слукавила: кое-какие номера она все-таки помнила…

* * *

Почему люди разные? Вроде бы все к одному биологическому виду относятся, а будто из параллельных миров. Не скажешь, что одни хуже, а другие лучше – хотя многие делят именно так, глядя со своей колокольни, разумеется. Просто некоторые чужие, словно инопланетяне.

Один живет для окружающих. Боится ненароком обидеть, оказаться неудобным. Задеть легко: неосторожным жестом, словом, взглядом, даже не имея никакой задней мысли. И не объяснишь, что это произошло ненамеренно.

Второй, наоборот, показательно не обращает ни на кого внимания.

Каждый оправдывает себя. Сам положительный персонаж, а вокруг – как повезет. Неплохо, если окажешься среди единомышленников, представителей своего отряда. А если совсем в чуждой среде? Как тогда выживать?

Иногда миры пересекаются, и ничем хорошим это не заканчивается. Невозможно понять друг друга и уж тем более кого-то переубедить. Происходит отторжение буквально на физиологическом уровне. Так и появляются люди нашего и не нашего круга, и один стремится поглотить другой. Подавить морально, а когда это не получается, то и буквально…

Ничего с этим не поделать, противостояние тянется десятилетиями и даже веками. Или все-таки стоит попробовать? Надо же когда-то начинать… Вернее, заканчивать.

Проблема одних людей в том, что они не могут поставить себя на место ближнего. И лишь некоторые, наоборот, смотрят на себя чужими глазами. Кажется, это называется эмпатия. Плохо, когда некто начисто ее лишен, но еще хуже, если эмпатии избыток. В первом случае можно замкнуться на своем «я», во втором есть опасность потерять себя. Достичь гармонии нереально…

Попадаешь из одной категории в другую, и в сознании случается болезненный перелом. Замечаешь, как меняешься, но наблюдаешь словно со стороны, не в силах ничего изменить. Страшно, но невероятно увлекательно – видеть, как постепенно становишься иным. А те, кто раньше был близок, превращаются почти во врагов.

Нет, слишком сильно сказано. Теми, кто недостоин внимания. Больше не достоин…

Глава 14

Вторник

Следующим утром ей дали поспать, вчерашняя докторша явилась только после завтрака.

– Пришли ваши результаты анализа крови, – озабоченно проговорила она. – У вас недостаток железа, назначу вам специальный препарат. Скоро медсестра принесет.

– Но я ничего не чувствую, – удивилась Василиса.

Опасалась, что врач скажет про следы снотворного, но, видимо, специальный анализ проводить не стали.

– И хорошо, значит, вовремя определили. Такое часто случается, поэтому надо регулярно делать анализ крови.

– Всегда нормально с гемоглобином было.

– Но сейчас не «всегда», – мягко возразила врач. – Если ничего не предпринять, появится слабость, головокружение, упадок сил, вплоть до потери сознания. Вы же не хотите где-нибудь свалиться и подвергнуть себя и ребенка большому риску? Не буду вас пугать, но угроза прерывания тоже усиливается.

Сразу ожили все подозрения. Она и так уже подверглась серьезному риску…

– Не буду пить никаких таблеток без Ильи… Николаевича, – твердо заявила Василиса, вспомнив, как медработницы называли его по имени-отчеству.

Врач не стала ее уговаривать, просто заметила:

– Он на приеме, не знаю, когда освободится.

– Я подожду.

– Неужели вы думаете, что заведующий отделением будет лично приносить вам лекарства?

Василиса упрямо покачала головой. Лебедев еще и заведующий? Как интересно. Но ей плевать на их иерархию.

– Тогда придется подождать.

Врач вышла, и она засомневалась, правильно ли поступила. Может, не стоило спорить? Подумаешь, витамины. Не обязательно пить – не станут же здесь проверять, как в психушке. А теперь она дала понять, что никому не доверяет. Уяснив это, они могут начать действовать иначе – добавить что-то в еду, например…

Кажется, она сходит с ума. А кто бы на ее месте остался в здравом рассудке?

Лебедев снова явился только вечером. На этот раз он был в медицинском костюме и держал в руке шприц.

– Говорят, от препаратов отказываешься? – с порога спросил он.

Василиса пожала плечами:

– Откуда мне знать, что это за препараты.

– Обычный ферритин, многим назначают. Не хочешь пить таблетки, можно в уколах. Даже лучше – быстрее подействует. Могу сам сделать, если остальным не доверяешь.

Ему она тоже до конца не доверяла, но деваться было некуда. Стала послушно поднимать рукав, но Илья остановил:

– Внутримышечно. Ложись на бок.

Опять раздеваться? Сколько можно, это уже становится невыносимо. А ведь еще только начало… Надо было соглашаться на медсестру с таблетками.

– Не больно? – заботливо поинтересовался Лебедев.

– Нет, – поморщилась она, поправляя одежду.

– Говорят, что у меня рука легкая.

– Часто приходится уколы делать?

– Нет, – усмехнулся Илья. – Но из тех, кому делал, никто не жаловался… Кстати, – он спохватился и полез в карман, – я тебе телефон принес, как обещал.

Он подал ей смартфон.

– Старый, но вполне рабочий. Сим-карту купить не успел, но она пока и не нужна – на территории клиники вайфай действует, я к нему подключился. Пароль на вход снял, так что пользуйся.

– Спасибо, – с трудом произнесла Василиса.

– Пойду, а то мне надо сына из секции забрать.

Ну правильно – он же не может сидеть с ней постоянно. У мужика наверняка личная жизнь имеется, недаром он в разводе. Но прямо сообщить, что собирается на свидание, неловко, вот и придумал встречу с сыном. Сам же говорил: видится с ним только по выходным… «Воскресный папа» же означает именно это?

Да ей-то какое дело? О себе надо заботиться. Василиса выспалась, в голове прояснилось, и безрадостное положение открылось перед ней с ужасающей откровенностью. Родной город не очень далеко, реально добраться на машине даже без документов, через сервис поиска попутчиков – деньги на карте остались… А почему, собственно, она поверила, что это именно так? Лебедев сказал?

Внезапно ее осенило – у нее же теперь есть телефон с выходом в интернет, можно проверить! Василиса зашла в онлайн-карты и убедилась, что доктор не соврал насчет городов и расстояния между ними. Да и зачем, если легко проверить…

Ну и что это ей дает? Ехать на попутке рискованно, притом без документов. Вдруг их на трассе остановят? Инспекторы ДПС не могут требовать паспорта, особенно у пассажиров, но если им попадется пост полиции или они нарвутся на какую-нибудь проверку…

Допустим, она благополучно вернется домой – и что дальше? Заблокирует потерянные карты, восстановит документы, переведет Лебедеву все, что задолжала, и продолжит привычную жизнь? Насколько это позволят изменившиеся обстоятельства, конечно. Долго скрывать не получится, хотя бы маме придется рассказать…

Мама! Ее номер Василиса как раз помнила наизусть, потому что регулярно пополняла счет и привязала его к своему личному кабинету в приложении мобильного оператора. Та уже, наверное, спохватилась и, не дозвонившись, начала ее разыскивать, хорошо, если пока не с полицией…

Сим-карты нет, но можно позвонить через мессенджер. Василиса зашла в приложение – история сообщений стерта, но какой-то номер зарегистрирован. Стоит ли тратить время и заходить под своим собственным? Тогда заинтересованные лица увидят, что она появилась в сети… Нет, лучше пока не рисковать.

Еще стоит попробовать зайти в свой аккаунт, но пароль от него Василиса действительно забыла – сказала Лебедеву чистую правду. Много раз старалась запомнить, но так и не смогла: слишком редко он требовался. Записан в блокноте, и хватит, в случае необходимости можно посмотреть.

Поколебавшись, Василиса все же набрала номер по памяти. Мама отозвалась сразу, словно почувствовала ее на расстоянии, хотя обычно тоже не спешила отвечать на звонки с незнакомых номеров. Значит, уже забеспокоилась и ждет дурных вестей от посторонних людей…

– Привет, мам.

– Васен, ты куда пропала? – воскликнула та.

Не отреагировала на приветствие и сразу на повышенных тонах – плохой признак.

– Да никуда не пропала, – отговорилась она. – Просто пришлось уехать в другой город, а потом я телефон потеряла…

Лучше врать максимально близко к правде, чтобы самой не запутаться.

– Как ты там оказалась?

– По работе, – ответила первое, что пришло в голову, и мама, конечно, не поверила:

– Зачем репетитору в другой город?

– Пригласили на консультацию.

– Ты же только у себя с учениками занимаешься, – немедленно уличила та.

– Хорошие деньги предложили. В общем, дело не в этом. Нашла телефон и сразу тебе звоню.

– Нашла? – прицепилась мама.

Блин, опять проговорилась!

– Ну купила.

– Это теперь твой новый номер?

– Нет, – испугалась Василиса. – То есть да, но временно. Потом прежний восстановлю. Иначе как я работать буду? Все старый знают, да и в объявлениях он указан…

Она вспомнила об учениках, и стало совсем тошно. Разбегутся же, пока она здесь прохлаждается! А их родители оставят негативные отзывы о необязательном репетиторе, сорвавшем несколько уроков подряд без предупреждения, ее рейтинг упадет, и новых учеников будет найти гораздо сложнее… Впрочем, о чем это она? Скоро вся ее преподавательская деятельность окажется под большим вопросом, и на что она тогда станет жить? Срочно устроится на какую-нибудь официальную работу? Ага, например, в школу…

– Слышишь меня?

– Да, – очнулась Василиса.

Так глубоко задумалась, что выпала из разговора.

– Ты когда возвращаться собираешься?

– Пока точно не могу сказать.

– Васен, у тебя там все нормально?

Усыпить бдительность не удалось – мама заподозрила неладное. Никогда не получалось водить ее за нос, поэтому и пришлось отдельно поселиться. Надо слить ей немного безопасной информации – придется же когда-нибудь, а срок уже вполне подходящий. Дальше будет сложнее оправдаться, мол, не знала. Без маминой помощи ей все равно не обойтись, да и сейчас надо на время переключить ее мысли в другое русло.

– Мам, тут кое-какие новости есть, – осторожно начала Василиса и поспешила успокоить: – Хорошие, тебе понравится.

– Не пугай меня!

– Да ничего страшного, наоборот. Я у врача была…

До чего же сложно подобрать слова! И это родная мама. Как она станет признаваться Елисею?

– В общем, раньше она говорила, что само собой ничего не получится, а теперь оно… есть, – неуклюже закончила Василиса.

Сама бы ничего не разобрала, но мама с ее сверхъестественным чутьем сразу все поняла правильно.

– Васен, я так рада, – после паузы произнесла она дрогнувшим голосом. – Тебе нужно беречь себя…

Ну вот, начинается!

– Да я берегу, врач сказал, что все в порядке.

– Надо тепло одеваться, особенно в такую погоду…

– Я всегда тепло одеваюсь, – торопливо отозвалась Василиса. – Давай потом договорим? Я еще позвоню…

– Подожди! Это… мальчик твой? – аккуратно поинтересовалась мама.

Скрыть факт их совместного проживания не удалось, но подробностей та не знала. Открытого осуждения мама не высказывала, но несложно было догадаться, что она думает по этому поводу.

– Ну да.

– И вы…

– Нет, мы не женимся. Он уехал.

– С тобой в другой город?

– Нет. В армию ушел.

– Куда?

– Ну в армию, мам, что непонятного?

– Да не злись ты, это вредно. Главное, не волнуйся. Приедешь, и все обсудим…

– Договорились, – с облегчением кивнула Василиса, словно мама могла ее видеть. – Сама не волнуйся, береги себя и все такое.

Нажав на отбой, она выдохнула. Знала – разговор простым не будет, но не думала, что настолько вымотается. Однако половина дела сделана. Скоро она превратится в профессионального повествователя о своей горестной судьбе. Тогда, наверно, и Елисею станет проще сказать…

Кому бы еще позвонить? Василиса набрала его прежний номер – тоже по памяти, выучила на всякий случай, как чувствовала, что пригодится…

Не пригодилось: автоответчик ожидаемо сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Теперь у него номер Ильи определится! Как же она сразу не подумала? Впрочем, когда еще Елисей доберется до своего смартфона…

Василиса залезла в списки вызовов, в адресную книгу – везде пусто. Илья тщательно почистил память телефона, прежде чем принести ей. Грамотно не стал покупать новый: тот можно было бы оставить себе, отдав деньги, а этот в любом случае придется вернуть. Значит, и ей надо стереть историю звонков и запросов.

Василиса зашла в браузер, но поняла, что сейчас не в состоянии читать ни новости, ни статьи – глаза слипались, как на педсовете, тянуло в сон, хотя, кажется, она сегодня нормально выспалась. Недаром говорят: от ничегонеделанья устаешь сильнее, чем от работы.

Никаких сохраненных страничек и соответственно паролей к соцсетям. Она полистала приложения: почта, но туда тоже без пароля не войдешь, магазины, карта звездного неба – надо же, а доктор, оказывается, романтик. Или просто ребенку показывал? Но у того свой телефон должен быть…

Банковское приложение, но туда бессмысленно соваться без пин-кода. Посмотреть обычные сообщения? Они-то не запаролены, разве что удалены, если Илья про них не забыл…

Телефон внезапно завибрировал в руках, она вздрогнула от неожиданности и едва не выронила его. И чего так испугалась, может, звонит Илья…

Это оказалось уведомление от того самого банковского приложения, которое Лебедев забыл снести. Она нажала на него и прочитала: «Входящий перевод от Арина Михайловна К.».

Ее словно ударило. Попыталась посмотреть сумму, но строчки расплывались перед глазами. Вот и начались симптомы, о которых ей говорили, зря она переживала, что слишком здорова. Правда, что ли, железа в организме не хватает, как сказала докторша? Но Илья недавно вколол его, должно подействовать быстрее, чем таблетки. Или… не его?

* * *

Холодно и больно… Кажется, теперь осталось только одно. Боль ушла – или ее заглушил холод? Надо подвигаться, чтобы немного согреться, но нет сил даже пошевелиться.

Ужасно ощущать, что мерзнешь, и не иметь возможности ничего предпринять. Так люди и замерзают насмерть? Нет, они просто засыпают, и перед смертью им даже начинает казаться, что стало тепло… Как в жуткой сказке Андерсена «Девочка со спичками».

Нет, этого нельзя допустить! Надо сделать хоть что-то, но не сдаваться слишком быстро. Пусть лучше будет больно – это ощущение жизни, а не перехода в небытие…

Сознание прояснялось медленно. Обрывки мыслей и чувств вспыхивали и терялись в темноте. Вначале было холодно, потом заболела голова, но после все это прошло. Укачивало, как всегда в дороге, хотелось пить…

Вполне здравые соображения путались с откровенно бредовыми. Что вызвало помрачение? Раньше голова никогда не болела настолько сильно, может быть, поэтому?

В машине есть еще один человек. Он ничего не делает, но от него исходит такая сильная опасность, что это ощущается физически. Холодеют руки, туман перед глазами. Надо сосредоточиться и не допустить, чтобы вернулась боль…

Глава 15

Снова воскресенье

– Держи, я тебе тоже кофе взяла.

Она заколебалась. Вообще-то ей нельзя, но как об этом скажешь? Сразу масса ненужных вопросов возникнет. Пришлось сделать пару глотков.

– Что такая грустная?

Она издевается?

– Ты сказала, что у Елисея проблемы.

Арина будто только сейчас вспомнила:

– На самом деле я подробностей не знаю…

Она без лишних слов взялась за ручку и толкнула дверцу, забыв о намерении разобраться с этой хабалкой раз и навсегда, но выйти из машины не успела.

– Да подожди ты, – с досадой бросила Арина. – Родители его позвонили и сообщили, что Леська в санчасть попал, но ничего толком не объяснили. Вроде его в городскую больницу собираются переводить… Короче, они туда уже выехали, а меня попросили с тобой связаться.

– Почему именно тебя? – уточнила она, словно это было самым важным.

Кажется, у нее проблемы с реакцией – никак не могла осознать слова Арины. Елисей в санчасти, с ним что-то случилось? Похоже, серьезное, если своими силами справиться не могут и в городскую больницу отправляют… Но когда он успел вляпаться в неприятности? Вроде бы совсем немного времени прошло. Или дурацкое дело нехитрое?

Отказался кому-то подчиниться, отстаивал свою независимость? Вряд ли старшим по званию, разве что сослуживцам. Как сейчас обстоят дела с дедовщиной? В новостях давно ничего на эту тему не попадалось, но в армии не любят выносить сор из избы, просачивается инфа только о самых громких происшествиях… Но он же должен быть в учебке, откуда там старослужащие, которые могут издеваться над новичками?

– Да какая разница? – отмахнулась Арина. – Решать надо.

– Что решать?

– Ты туда поедешь?

– Конечно, – устало удивилась она. – А какие варианты?

– Ну я не знаю, может, у тебя работа…

– Арин, ты издеваешься?

– Кто тебя знает, – непривычно тихо ответила та.

– Адрес есть?

– Дядя Валера обещал скинуть.

– До Владимира на электричке можно, на экспрессе быстрее получится… – вслух задумалась она.

– Не надо на электричке. Если хочешь, поехали со мной.

– А тебе туда зачем?

Арина смерила ее скептическим взглядом:

– Ну да, Елисей нужен только тебе одной! Он мой брат, забыла?

– Двоюродный.

– И что? Мы с детства как родные.

– Чьего детства? – уточнила она. – Елисей гораздо младше.

– Вот-вот, – не смутилась Арина. – Он для нас с Маринкой почти как ребенок.

Она едва заметно усмехнулась. Если он для них ребенок, то кто тогда для нее?

– У тебя дом, муж, дети. Сама же говорила…

– Дети у бабушки, – отмахнулась та. – А муж переживет. С домом тем более ничего не случится.

– Тогда поехали, – согласилась она.

– Прямо так? Домой не зайдешь?

– Зачем?

– Ну я не знаю, за вещами. Вдруг мы там задержимся?

– Останемся ночевать? – она покосилась на свою сумку и решила: – Нет, не будем время терять. Телефон и карточки с собой, а остальное ерунда.

– Ну как знаешь. – Арина повернула ключ, заводя машину.

– А ты взяла тапки и зубную щетку? – не удержалась она.

– Ничего я не брала, – бросила Арина, аккуратно выруливая с парковки. – Пауэрбанк есть, и ладно.

«Точно, зарядка!» – спохватилась она. За ней стоило заехать, не имела привычки таскать с собой. Но теперь уже поздно. Можно попросить у Арины.

– Думаю, там ничего страшного, и мы сегодня же вернемся, – продолжала та. – Нас могут к нему даже не пустить!

– Почему, если ничего страшного? – озадачилась она.

– Мало ли как у военнослужащих положено. Допустим, он руку сломал. Ну и зачем в больнице держать? Наложили гипс, и свободен…

– А родителей вызвали, чтобы домой забрали?

– Да не знаю я! Доберемся и посмотрим, как там что…

– Сколько добираться?

– За пару часов доедем. Расслабься пока. Можешь даже поспать.

– Спасибо, не хочется. Слышала, нельзя рядом с водителем на трассе спать, чтобы дурной пример не подавать.

– Перебирайся назад.

– Я подумаю. Тебя не надо развлекать беседой?

Арина хмыкнула:

– Да не бойся, не засну. Я же не таксист, который всю ночь работал.

Пожалуй, стоило воспользоваться любезным предложением и перебраться назад – сидеть рядом было неловко. Зачем она только согласилась? Вот тормоз, никогда не может сразу сообразить. Добралась бы сама на электричке, быстрее бы получилось, если они вдруг на какой-нибудь ремонт дороги наткнутся.

Утром выходного дня пробок не оказалось, и скоро они покинули городские улицы. Потянулись бесконечные промзоны, какие-то склады и оптовые магазины, редкие поселки… В ноябре природа выглядит печально, а угнетающий индустриальный пейзаж – особенно. В теплое время года его смягчают яркие краски, зимой – снег, а сейчас убогие виды предстают во всей своей неприглядности.

Совсем как ее мысли. Тянутся и тянутся тоскливой чередой, словно размазываясь по грязной обочине бесконечной дороги. Если с Елисеем и правда ничего страшного, хорошо бы успеть вернуться сегодня, ведь завтра ей надо на прием к врачу. Да и работу никто не отменял, Арина права…

Не думала снова встретиться с ним так скоро, да еще при подобных обстоятельствах! Потом будет гораздо сложнее отмазываться, что она не знала. Парень вряд ли досконально ориентируется в сроках, но он не дурак и в поисковике его не забанили. В крайнем случае опытные сестры подскажут. Рано или поздно он во всем разберется, и тогда…

Лучше пока об этом не думать. Может, не стоило резко срываться, надо было подождать более определенных новостей? Просто Арина заморочила голову. Почему Протасов не позвонил ей напрямую? Трудно поверить, что не смог выкроить минутку. Не знал, как сообщить плохие новости? Поручил бы деликатное дело жене, тем более она явно не за рулем…

Стоп, что-то тут не сходится. Какая-то неправильность царапала, не давая покоя. Наконец она сообразила, в чем дело, и повернулась к Арине:

– А кто, говоришь, тебе позвонил?

Та настороженно покосилась на нее:

– Сказала же – дядя Валера.

– А по телефону говорила, что он сам…

– Не цепляйся к словам, – отозвалась Арина, глядя прямо перед собой. – Какая разница?

Видимо, вконец ее новости деморализовали, если сразу расклеилась. Забыла, что ли, как эта девица недавно с тобой обошлась? И это она еще про маленького человека не знает… Откуда показная доброта и дружелюбие взялись, решила отыграть назад, будто ничего и не было? Очень подозрительно выглядит – никакой любовью к младшему братику и тревогой за него не объясняется…

Ее словно обожгло. А вдруг это вранье? Арина придумала подходящий предлог, чтобы выманить ее из дома, завезти куда-нибудь и… Просто бросить или что похуже? Минуту назад было жарко, а сейчас она почувствовала, как дрожит от холода. Или не от холода?

Позвонить Протасову? Сразу многое прояснится. А вдруг он не ответит? Зря спалится перед Ариной, и та захочет избавиться от нее еще быстрее… Написать ему сообщение? Тоже не вариант – вряд ли он их за рулем читает. Особенно если сам все это и организовал…

Нет, не может быть. Ребенок двоюродного брата – одно, а собственного сына – совсем другое. Этого не скроешь. Такое не прощается… Впрочем, Протасов долгое время не считал Елисея родным. Вдруг он до сих пор не воспринимает его своим сыном? Много ли значит кровное родство, если нет настоящей привязанности?

– Да не парься ты, – лениво заметила Арина.

Она поймала ее взгляд в зеркале, опасаясь смотреть прямо, и пробормотала:

– Я и не парюсь…

– У тебя же на лице все написано. Думаешь, завезут сейчас и закопают в лесочке?

Она вздрогнула. Настолько далеко даже ее буйная фантазия не распространялась.

– Извини, глупая шутка.

– Да уж, – с усилием выдавила она.

– Думаешь, я вру? – без труда догадалась Арина. – Ну хочешь, позвони дяде Валере и у него спроси. У тебя же есть номер?

– Номер-то у меня есть, – протянула она. – А почему вообще именно тебя попросили?

– Сами не успевали, – пояснила Арина. – Ну или не захотели, не знаю. Я и решила не по телефону, а лично сообщить. Тебя же типа сильно волновать нельзя…

Она вздрогнула и повернулась к сидевшей за рулем сестре Елисея. О чем речь?

Та хмыкнула:

– Да знаю я. Сколько уже, месяца три?

– Два с небольшим, – машинально ответила она и спохватилась: – Откуда?

Арина чуть помедлила, но все же ответила:

– Из твоего теста.

– Ты ко мне в сумку залезла? – возмутилась она, почувствовав, что лицо горит.

Попросить убавить печку? Почему ее бросает то в жар, то в холод?

– Вот еще! – фыркнула та. – Ты сама его выронила, а я на полу в прихожей нашла. Там столько барахла валялось, ты и не заметила, как потеряла. Сначала я подумала, что Маринкин – они с мужем давно третьего хотели. Потом дядю с тетей заподозрила. Возраст, конечно, уже не тот, но в наше время всякое бывает. Медицина не стоит на месте, разные там звезды далеко за сорок рожают… Про тебя в последнюю очередь подумала.

Она криво усмехнулась:

– И решила провести со мной разъяснительную беседу? Чтобы я… от ребенка избавилась?

Арина поморщилась:

– Ну ты монстра из меня не делай. Я тест позже нашла, после вашего отъезда, когда своих спиногрызов собирала.

– И… всем рассказала?

Ей стало и холодно, и жарко одновременно, она почувствовала, как взмокли и моментально заледенели корни волос.

– Да никому я не рассказала!

– Даже сестре?

– Ни сестре, ни дяде с тетей.

– А… брату?

– Я что, по-твоему, совсем дура? На фига мне такое счастье сдалось? Нет уж, даже не надейся, придется как-то самой…

– Столько времени знала и молчала?

– А надо было по радио объявить?

– Сейчас радио не слушают, – машинально заметила она.

– Это вы, безлошадные, не слушаете, а те, кто на машине, постоянно. Короче, Василис! Не собираюсь я никому ничего говорить, сама с Леськой разбирайся. Ну и с его предками до кучи…

– Ты же хотела, чтобы он меня бросил? – припомнила она.

Арина поморщилась:

– Да мне-то что? Может спать с кем хочет.

– А как же наследство?

– Ой, ну все! Пусть дядя Валера живет долго и счастливо, внуков воспитывает…

– Я своего ребенка сама воспитаю.

– Да пожалуйста, кто против-то?

– Зачем же ты мне кофе предлагала? – спросила Василиса, глядя на стаканчик, который до сих пор сжимала в руке.

– Подумаешь, кофе! Я пила во время беременности, и все ок. А еще волосы красила и маникюр делала.

Арина помолчала, а потом покосилась на нее и неуверенно поинтересовалась:

– Ты как себя чувствуешь-то? Если укачивает, лучше заранее скажи, я остановлю…

– Все в порядке со мной, – успокоила она. – За машину не бойся.

– Да я и не боюсь. И это… поздравляю, типа, – неловко бросила та.

– Ну спасибо, – усмехнулась она.

– Только прямо сейчас, наверно, не стоит все вываливать. Неизвестно, в каком Леська состоянии, а от таких новостей кому угодно поплохеет…

– Ты же сказала, с ним ничего страшного?

Арина слегка смутилась и преувеличенно сосредоточенно уставилась на дорогу.

– Ну это я не хотела сразу сильно волновать, – наконец проговорила она. – На самом деле там, кажется, все серьезно…

Глава 16

Вечер воскресенья

До Владимира добрались без особых задержек – нигде не наткнулись ни на ремонт моста, ни на внеплановую проверку, ни на беспричинную пробку.

Арина словно взяла над ней шефство. Когда остановились на заправке, даже кофе выпить не позволила, несмотря на свои собственные слова, пришлось давиться противным зеленым чаем. Только на хот-дог со скрипом согласилась – другой еды там не предлагалось. Неужели все настолько плохо, что любые разногласия перестали иметь значение и отошли на второй план?

Она будто впала в анабиоз. Просто не пропускала в сознание мысли о Елисее и о том, что с ним случилось. Арина больше ничего не рассказала, а она и не спрашивала, боясь того, что может услышать.

Когда въехали в больничный двор, проскочив по улицам незнакомого города, до нее наконец дошло, что это происходит на самом деле! Сейчас она увидит его, и неизвестно, в каком состоянии… Если увидит вообще.

Протасова они нашли в холле, но по его лицу невозможно было ничего прочитать.

– Зря приехали, – бросил он, даже не поздоровавшись. – К нему все равно не пускают.

Она молчала, поэтому Арина спросила первой:

– А что случилось-то?

– Пожар в казарме, – коротко ответил тот.

– Отравление угарным газом? – сразу предположила та. – Ну нестрашно, если вовремя…

– Ожоги третьей степени, – перебил ее Протасов.

Она по-прежнему не пыталась вступать в разговор, словно оцепенев и перестав воспринимать происходящее. Елисей и какие-то травмы категорически не монтировались. Она против воли представила его спящим в своей постели, по привычке откинув одеяло. Это тело и ожоги…

Кажется, ее затошнило. Вот и токсикоз не заставил себя ждать. Если Арина сейчас станет уточнять подробности… Но та взглянула на нее, все поняла без слов и спросила о другом:

– Когда это произошло?

– Позавчера ночью. Короткое замыкание, старая проводка вспыхнула. Все спали… Пожарную сигнализацию тоже замкнуло, и она не сразу сработала. Потом началась паника…

– Елисей не успел вовремя выйти?

– Елисей спасал сослуживцев, – замороженно пояснил Протасов. – До последнего, пока наконец не прибыли пожарные и его самого не вытащили… В санчасти пытались справиться своими силами, чтобы шум не поднимать, но быстро поняли: нужна более квалифицированная помощь. Перевезли сюда, в городскую больницу, и сообщили нам…

Повисло молчание. Вокруг разговаривали люди, хлопали двери, проходили посетители, сновали медработники, что-то громко объяснял охранник, мелькали пациенты в спортивных костюмах или халатах, а их будто отгородило от не слишком приятной, но в целом обыденной больничной жизни невидимой стеной.

– А к нему не пускают, потому что он военнослужащий? – сдавленным голосом уточнила Арина.

– К нему не пускают, потому что он в реанимации, – мертвым голосом проговорил Протасов.

– Без сознания?

Зря Арина это спросила. Она почувствовала, что окончательно теряет связь с реальностью, и поспешно впилась ногтями в ладонь. Хорошо, коротко постричь не успела, хотя и не собиралась делать маникюр, – боль на время привела ее в чувство. Но в голове все равно предательски зашумело, во рту пересохло, а ноги перестали держать. Надо бы присесть и глотнуть воды, но кто она такая, чтобы сейчас отвлекать внимание на себя? Впрочем, если грохнется в обморок, никому лучше не станет, еще и с ней придется возиться… Вот и проявились симптомы в самый неподходящий момент, правда, совсем не такие, каких опасалась Арина.

– Его ввели в искусственную кому, чтобы снизить последствия болевого шока, – сказал Протасов по-прежнему без всяких эмоций, словно говорил не о собственном сыне, а отвечал на экзамене по вытащенному билету. – После той истории наркотические анальгетики ему противопоказаны, поэтому кома стала единственным выходом.

– Может, его в специальный ожоговый центр надо?

Тот покачал головой:

– В таком состоянии нельзя перевозить.

– И… что дальше?

– Мать врача ждет.

Поняв, что больше ничего важного пока не услышит, она отошла к стене и опустилась на банкетку. Сразу стало полегче, но муть перед глазами до конца не рассеялась, да и голова по-прежнему кружилась. Зря она не имеет привычки носить с собой воду, кажется, пора ею обзавестись…

– Василис, ты как? – Арина подошла и опустилась рядом с ней.

Хотела ответить, что все нормально, но вместо этого честно призналась:

– Не очень.

– Наверно, от голода, – догадалась та. – Я во время беременности ела, как не в себя, а стоило проголодаться, чуть в обморок не падала…

– Мы же перекусывали на заправке, – вяло напомнила она и решилась попросить: – У тебя водички нет с собой?

Арина подхватилась:

– Сейчас.

Вскоре она вернулась с бутылкой:

– Здесь буфет есть. Ничего, что холодная?

Это было даже хорошо – после пары глотков в голове немного прояснилось. Но лучше бы оставаться в полуобморочном состоянии: своего рода анестезия. Чувства обнажились, и она пугающе отчетливо осознала то, что услышала. Елисей в реанимации! В искусственной коме, чтобы меньше страдал от болевого шока…

Нельзя было его отпускать! Стоило им расстаться даже на такой короткий срок, как с ним случилось несчастье. Даже месяца не прошло! Она чувствовала это, но малодушно думала: лучше ему уехать, чтобы можно было пока не признаваться и сохранять иллюзию, будто ничего не изменилось и они еще вместе…

Впрочем, разве могла она его остановить? Когда робко попыталась, Елисей сразу заткнул ей рот, ясно дав понять: он сам решил, как поступить, и ни с кем советоваться не собирается. Если бы она вылезла со своими дурными предчувствиями, он бы только высмеял ее за суеверия, стал считать глупой дремучей теткой… Хотела выиграть время, дотянуть хотя бы до присяги, а вот как все повернулось: придется встретиться гораздо раньше. Если придется…

Она машинально отметила: появилась мать Елисея, приблизилась к мужу и стала что-то рассказывать, но встать и подойти не было сил. Вместо нее вскочила Арина и направилась к родственникам.

Галина сначала устало посмотрела на племянницу, потом перевела измученный взгляд на нее, по-прежнему сидевшую на банкетке, и вдруг вспыхнула.

– А эта что здесь делает? – почти выкрикнула она. – Хватило же наглости явиться! Пока наш сын не связался с этой… – Галина не смогла подобрать цензурного слова, – он был нормальным подростком. А когда познакомился с ней, все пошло наперекосяк…

На нее стали оглядываться – в больничном холле вряд ли часто разыгрывались подобные драмы. Обычно она остро реагировала на чрезмерное внимание окружающих, но сейчас ей было все равно. Обвинения звучали настолько абсурдно, что даже не получалось применить их к себе.

– Галя! – Протасов схватил жену за локоть, но та не унималась.

– Конечно, она во всем виновата! Соблазнила мальчика, воспользовалась его переходным возрастом и привязала к себе так, что он готов был бежать куда угодно! За армию ухватился, только чтобы от нее избавиться… Запомни: если он не выживет, это будет на твоей совести!

Логики в ее словах было немного, но она удивилась не этому. О чем вещает Галина? Вроде бы об угрозе для жизни речь не шла. Знать бы, что такое ожоги третьей степени и сколько их всего бывает…

Протасов что-то тихо и жестко выговаривал жене, отведя ее в сторонку. К ней подошла Арина и сказала без привычной самоуверенности в голосе:

– Извини. Это она от переживаний. И еще ночь не спала…

Она поморщилась:

– Да пофиг. С Елисеем что?

– Не пустили ее к нему. Врач говорит, пока необходимые манипуляции не проделают, из искусственной комы выводить не будут.

– И сколько на это нужно времени?

– Не сказали. Надо смотреть по состоянию.

– Понятно…

– Да что тебе понятно? – вспылила Арина. – То, что случилось с Елисеем, ужасно, но ты тут совершенно ни при чем.

– Я ни в чем не виновата, – устало напомнила она.

– И все это знают, – не стала спорить та. – Не обращай внимания. О себе лучше подумай. Елисей молодой и сильный. Он поправится, а ты, если будешь так изводиться, можешь ребенка потерять…

– Он никому не нужен.

– И тебе?

Она подняла глаза:

– Никому ни слова, поняла? Елисей должен услышать от меня. Если эти узнают первыми, я не представляю, что сделаю… Сама в реанимацию прорываться буду.

– И правильно, – неожиданно одобрила Арина. – Как думаешь, кому он больше обрадуется?

– Любимой мамочке, конечно.

– Да брось! Будто я своего брата не знаю!

– И что же ты про него знаешь?

– Всегда поступает по-своему и никого не слушает. Никакая сила не заставила бы его оставаться с тобой из-за чувства вины или там благодарности…

– Но он передо мной ни в чем не виноват, – удивилась она.

– Это ты так думаешь. А он считает, что ты из-за него пострадала…

Воистину сегодня был день открытий чудных. Кажется, она узнала о себе и своих отношениях с Елисеем больше, чем за все минувшее время. Только и стоило ей забеременеть, а ему попасть в реанимацию…

Глава 17

Утро

Арина окончательно взяла над ней покровительство и все устроила: посадила в машину и отвезла в гостиницу, в которой сняла номер через приложение. Где остановились родители Елисея, она не знала, да и знать не хотела. Главное – подальше от них.

Номер оказался повышенной комфортности, поэтому там нашлись и халаты с тапочками, и принадлежности для душа. Арина же отвела ее поужинать, хотя она отказывалась, уверяя, что совсем не голодная.

– А кто сегодня чуть в обморок не упал? – возмутилась та. – Притом это не для тебя. Отвыкай думать только о себе.

Она вздохнула. Нереально привыкнуть к тому, что их теперь двое. Может, потом, когда это станет более заметно… Но пришлось подчиниться и поесть.

Надеяться, что после всех тревог и переживаний сегодняшнего дня сразу уснет, было глупо. Этого и не произошло. Тело ныло от усталости, в голове по-прежнему плавал легкий туман, но навязчивые мысли не позволяли отключиться. Если он не выживет, ты будешь виновата. Если он не выживет. Не выживет…

Она бесконечно прокручивала ужасные слова, пока они не потеряли смысл, превратившись в набор звуков. Боялась чего угодно: Елисей охладеет, уйдет, бросит ее, не захочет связываться с ребенком. Но не того, что его может просто не стать… Это было так невероятно и чудовищно, что отказывалось помещаться в голове. Пусть уйдет, пусть бросит, пусть никогда не узнает про ребенка. Но останется жить…

О том, что надо не только хорошо питаться, но и высыпаться, Арина, похоже, забыла и утром растолкала ее ни свет ни заря.

– Завтракаем и едем в больницу, – заявила она.

– Зачем? – испугалась Василиса. – Есть новости?

– Там и узнаем. Надо приехать раньше дяди Валеры и самим выяснить.

– Думаешь, со вчерашнего дня что-то изменилось?

– А ты думаешь, нет?

– Все равно в реанимацию не пускают, – с тоской протянула она.

– Я тут почитала перед сном – по новому закону обязаны пускать.

– Ближайших родственников. Родителей, может, и пустят, а нас…

– Да не ной ты заранее! – рассердилась Арина.

– Какой смысл, если он без сознания? – возразила она. – Это только в кино бывает: «Ах, поговорите с ним, он все слышит…»

– Откуда ты знаешь? – трезво рассудила Арина. – Ты нейрофизиолог? Или кто они там…

– Это же искусственная кома, – напомнила она. – Из нее не надо уговаривать выйти, врачи сами выведут, когда решат…

– В искусственную кому надолго не погружают, – сообщила Арина. – Не сильно для организма полезно.

– Тоже в интернете прочитала?

– Ага. И надо попасть туда раньше родителей, а то после них с нами никто разговаривать не станет.

– С нами и так никто разговаривать не станет.

– Посмотрим.

В умении Арины влезть куда угодно без мыла Василиса не сомневалась, но реанимация – не то место, куда можно приникнуть, просто с кем-то договорившись. Да она и не была уверена, что хочет увидеть Елисея на больничной койке. Хватит, насмотрелась уже! Ей нельзя сильно волноваться, да и ему, наверное, тоже…

С утра в холле оказалось пустынно. Пациенты, видимо, были на осмотрах и процедурах, а посещения начинались позже, во второй половине дня. Вот и их сейчас отсюда выставят…

Арина бестрепетно направилась к окошку справочной, Василиса на всякий случай держалась позади.

– Здрасте, можно узнать о состоянии пациента?

– Фамилия, имя? – равнодушно отозвалась администратор.

– Царевич Елисей.

Тетка в окошке слегка оживилась:

– Так это ваш Царевич?

– Наш, – невозмутимо подтвердила Арина. – Что с ним?

– Без изменений. В отделении интенсивной терапии.

– Можно к нему?

– Девушка, – укоризненно заметила та. – Нет, конечно.

– А с врачом поговорить?

– Консультации даются только близким родственникам в строго отведенное время, на стене график висит.

– А в виде исключения?

– Девушка, – рассердилась администратор. – Вместо того чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями, врач должен беседовать с родственниками?

– Это тоже часть его работы.

– Приходите, когда написано. И документы, подтверждающие родство, не забудьте.

Они отошли от окошка.

– А я говорила, – не удержалась она.

– Ну и ладно, – не смутилась Арина. – Сами найдем. Не институт Склифосовского.

Она потянула ее к лифтам. На стене висел указатель, сообщавший, что отделение интенсивной терапии находится на четвертом этаже. Они беспрепятственно туда поднялись, но далеко пройти не успели – были остановлены сидевшей на посту медсестрой.

– Вы куда? – возмутилась та. – Без бахил, без накидок…

– Где их взять? – мигом сориентировалась Арина.

Но медсестру было не так просто сбить с толку:

– Вы к кому? С кем-то договаривались?

Похоже, помог самоуверенный вид Арины – у медсестры и мысли не возникло, что они заявились без разрешения.

– Да, – не моргнув глазом, заявила та. – С лечащим врачом Царевича Елисея.

Кажется, это имя оказывало на сотрудников поистине сказочное действие. Медсестра чуть смягчилась:

– Он недавно ушел после суток. Сейчас другой врач на смене.

– Можно с ним поговорить?

– Время консультаций родственников… – заученно завела медработница.

– Знаем-знаем, – перебила Арина. – Но нам очень нужно! Я его сестра, а это, – она оглянулась на нее, – невеста.

Она судорожно глотнула. Косметики с собой не было, как и сил прихорашиваться. Оставалось только догадываться, насколько она сейчас тянет на невесту малолетнего Царевича.

– Мы специально из другого города приехали, – вдохновенно продолжала Арина, – всю ночь в пути. Притом невеста беременна, – она понизила голос. – А парень об этом еще не знает…

Медсестра уставилась на нее с совсем не профессиональным интересом. Ладно, она все выдержит, если в итоге ее пустят к Елисею.

– Подождите здесь, – бросила девушка и куда-то ушла.

Вернулась она с одноразовыми накидками, шапочками и бахилами.

– Одевайтесь пока. Сейчас врач подойдет.

Она ожидала увидеть мужчину, но к ним вышла дама. «Белкина Елена Александровна», – значилось на прикрепленном к костюму бейджике, и несерьезная фамилия совсем не вязалась с ее строгим видом.

– Что случилось? – неприязненно спросила она. – Почему нарушаете правила работы отделения?

– Да мы просто… – начала было Арина, но Белкина перебила:

– Кто из вас невеста?

Арина подтолкнула ее вперед. Врач смерила ее оценивающим взглядом, словно мысленно представляя рядом с Елисеем, и велела:

– Идите за мной.

Она беспомощно оглянулась на Арину, боясь остаться без ее поддержки, но та ободряюще кивнула.

Ушли они недалеко и вскоре остановились у неприметной двери. До сих пор не доводилось бывать в реанимации, а по фильмам правдивого впечатления не составишь, но она ожидала чего-то более внушительного. Впрочем, как верно выразилась Арина, это не институт Склифосовского.

– На пять минут могу пустить, – отрывисто бросила Белкина. – Не ради вас, конечно. Положительные эмоции ему не помешают.

– Он в сознании? – осторожно уточнила она.

– Да, вчера все необходимые манипуляции сделали, ночь прошла спокойно, состояние стабилизировалось, и утром его из искусственной комы вывели. Но не волновать и новостей не сообщать! – велела врач и пристально взглянула на нее: – Какой срок?

– Два месяца, – с запинкой призналась она.

– Значит, время еще есть, успеете порадовать.

– Ему… больно?

– Сейчас нет, он под препаратами.

– А… угроза для жизни? – с трудом выговорила она.

Врач посмотрела на нее, словно сомневаясь, стоит ли отвечать, и повторила:

– Состояние стабильное.

Она вспомнила формулировки из сводок новостей:

– Стабильно тяжелое?

Белкина никак не отреагировала и вдруг отвела взгляд:

– Да, и еще. Ваш Царевич пострадал сильно…

– Это я уже поняла… – начала она, но та не дала закончить:

– Дослушайте! Никаких комментариев по поводу внешности, ясно?

До нее стало медленно доходить:

– Вы имеете в виду… лицо?

Врач кивнула и распахнула дверь, пропуская ее внутрь. Помещение оказалось разделено на небольшие отсеки ширмами, и других больных она, к счастью, не увидела. Было очень холодно, сильно пахло ультрафиолетом.

Белкина подвела ее к высокой кровати, напомнила:

– Пять минут, – и вышла.

Она медленно приблизилась. Ну и ничего страшного, подумаешь, бинты. И он спит, кажется, напрасно она сюда прорывалась. Побудет пять минут, посмотрит на повязки и…

– Лис, ты мне снишься?

Голос прежний, насмешливый, и она сразу поняла, как себя вести.

– Конечно.

– Откуда ты здесь взялась?

– Случайно мимо проходила, дай, думаю, зайду… Во что ты успел вляпаться?

– Да тоже мимо проходил…

– Лес, ты задолбал! Сколько можно у твоей кроватки сидеть?

– Предпочла бы полежать?

– Ну если это поможет…

Она сжала кончики его пальцев, выглядывавшие из-под повязки на руке, которая безжизненно лежала поверх простыни. Они оказались холодными и влажными.

– Лес…

– Да ладно тебе, все нормально. Ну подумаешь, буду чуть менее красивый.

– Вот и хорошо. Никто на тебя засматриваться не станет.

– А ты?

– Для меня ты всегда самый красивый.

– Да ты еще не видела. Я, правда, тоже… На всякий случай – без претензий. Говорила, учеников много?

– Одного не хватает.

Заглянула врач:

– Заканчивайте.

– Лес, я…

Касаться повязок она не решилась, поэтому просто прижалась губами к его пальцам. Рука согрелась, пока она держала ее в своей, и больше не пугала холодной безжизненностью.

– А я тебя целую, – на прощанье проговорил Елисей. – Сама знаешь куда…

Только в коридоре она сообразила, что не сказала про ребенка! А ведь собиралась это сделать, наплевав на запрет врача. Надо же было дать ему стимул бороться: или чтобы остаться с ней, или чтобы уйти… По крайней мере, отвлечься и подумать о чем-то другом, кроме собственной красоты.

Тем не менее она вышла из палаты интенсивной терапии со странным чувством облегчения. В голове настойчиво билась мерзкая циничная мыслишка, и она никак не могла ее отогнать: теперь он никуда от нее не денется…

И, словно в наказание, тут же ощутила тупую тянущую боль.

* * *

Не существует никакого голоса крови. Родство ничего не значит. Можно быть самыми что ни на есть родными – и при этом совершенно чужими людьми. Члены одной семьи порой ненавидят друг друга настолько сильно, что могут даже убить.

И наоборот – можно стать близкими людьми, не имея общей крови. Муж и жена формально родственниками не являются, более того – это запрещено законом. Но порой считаются даже более родными, чем родители и дети. А ведь супруга в любой момент не зазорно сменить, и никто не будет за это порицать. Если, конечно, не выгнать босиком на мороз.

Получается, можно договориться стать родными, а потом разонравиться друг другу и расторгнуть соглашение. А если к этому моменту двое успели обзавестись детьми – теми, кто действительно несет их гены и кровь? Как быть с новыми людьми – разделить, словно движимое имущество? Оставить, кому нужнее? Спросить их самих?

На это время зов крови тактично замолкает. И зачастую не просыпается уже никогда…

Глава 18

Среда

Василиса проснулась с бешено колотящимся сердцем и не сразу поняла, где находится. Гостиничный номер или больничная палата, за окном серость, и неизвестно, какое время суток, но вроде бы не кромешная темень, значит, день. Или утро. Или ранний вечер…

Она совсем потерялась. Сознание постепенно возвращало ее в реальность, и она медленно вспоминала. Клиника, кабинет УЗИ, кандидат медицинских наук Илья Николаевич…

Окончательно восстановив в памяти предыдущие дни, Василиса выдохнула и едва не застонала от облегчения. Какое счастье, что это был всего лишь сон! Похоже, она пережила серьезную эмоциональную встряску, психика не справилась и сгенерировала настоящий кошмар. Раньше с ней не случалось ничего подобного. Страшные сны, конечно, видеть доводилось, но они никогда не бывали настолько реалистичными.

Во сне всегда присутствует некая неправильность, трудноуловимая деталь, выбивающаяся из привычного хода событий. А сейчас все было пугающе реалистично до мельчайших деталей…

Может, это и не сон вовсе? Все произошло на самом деле, она просто забыла? На обратном пути Арина осуществила свое желание, и спасибо, что бросила не в лесочке, как собиралась, а довезла до города… Сны обычно быстро забываются, стоит проснуться. Недаром тем, кто хочет их исследовать с точки зрения психоанализа, советуют записывать сразу после пробуждения. А она помнила ясно и отчетливо. Все было потрясающе реалистично, будто наяву…

Нет, не может быть. Если бы Арина действительно хотела от нее избавиться, зачем бы стала заранее оповещать? Да и когда это могло произойти? Прошел всего один день. Или… не один?

Василиса вспомнила, как стала счастливой обладательницей телефона, схватилась за него и с облегчением убедилась, что не потерялась – даты совпадали. Не переставил же их Лебедев специально, чтобы свести ее с ума! Смартфон подключен к интернету по вайфаю, значит, автоматически синхронизирует время…

Или это действительно произошло, но в одной из других реальностей? Современная наука не отрицает их существования… А если все-таки сон, то как он расшифровывается? Ей подсознательно хочется подружиться с Ариной? Да нет, что за бред. Никогда в ее близком окружении не водилось подобных персонажей, и на их мнение ей, по большому счету, плевать. Или нет? Она не может поверить, что Арина злодейка, и пытается обелить ее в собственных глазах? Странно – с чего бы? Василиса питала не слишком много иллюзий по поводу человечества в целом и отдельных его представителей в частности.

С Елисеем проще – конечно, она волновалась за него, хоть и не отдавала отчета, старательно гнала тревожные мысли и запретила себе представлять, как он и что с ним происходит. Даже про армию и ее порядки перестала читать после его отъезда, но изученного ранее, видимо, оказалось достаточно. Его травма и беспомощность тоже понятны – сказывалось потаенное желание, чтобы он принадлежал только ей одной…

Это особенно ужасало. Она не желала ему плохого даже в страшном сне! То есть, получается, в страшном сне как раз пожелала… Но ведь это произошло неосознанно! Даже тайного желания не было, чтобы он оставался с ней такой ценой. Веселенькая у нее тогда будет жизнь: с маленьким ребенком и травмированным парнем на руках… Нет, не стоит даже думать об этом! Василиса снова испугалась собственных мыслей: вдруг вселенная успела их прочитать и принять к сведению? Нет-нет-нет, этот запрос тоже отменяется…

А если это правда и с Елисеем действительно произошло нечто страшное? Она много раз убеждалась, что настроена на него даже на расстоянии. Недаром же невероятно реалистичный сон приснился ей именно сейчас… Она, казалось, до сих пор чувствовала холод реанимации, бинты под пальцами и тянущую боль.

Но как узнать? Ее собственный телефон неизвестно где, нынешний номер никому не известен. Сама она помнит наизусть всего пару номеров: Елисея, а ему звонить бесполезно, как она не раз убеждалась, и мамы, которая точно ничего не знает и ни с кем из его семейки не общается. Координаты родителей и сестер парня выучить не удосужилась – кто же знал, что они могут пригодиться…

Внезапно Василиса вспомнила еще кое-что и покрылась холодным потом уже по-настоящему: Лебедев вчера вечером сделал ей какой-то укол! После него она и словила качественный приход с весьма реалистичными галлюцинациями. Что же он ей вколол? Якобы обычный препарат железа, но на самом деле…

А перед тем она обнаружила, что Илья получил банковский перевод от Арины! Это же ей не приснилось? Василиса полезла в телефон и убедилась, что не сошла с ума, – уведомление по-прежнему висело на экране. Доставлено вчера, сумма довольно внушительная.

Все сходится! Арина заплатила Лебедеву, чтобы он подобрал ее и якобы помог. Специально оставила бесчувственную прямо напротив клиники, чтобы она уж точно не промахнулась. А если бы что-то пошло не так и ее не посетило внезапное желание проверить состояние своего драгоценного здоровья, он бы просто подошел к ней на улице и завел непринужденный разговор. А когда она прониклась бы к нему доверием и благодарностью, технично помог избавиться от ребенка. Если уже этого не сделал…

Внезапно она ощутила, что боль ей не приснилась, а чувствуется вполне реально. И усиливается, становится все более навязчивой – ее уже нельзя списать на затянувшиеся фантомные ощущения после привидевшегося сна. В какой-то момент боль стала совсем резкой, а потом вдруг прошла. Василиса недоуменно прислушалась к себе, не понимая, что произошло, вскочила, но, не зная, куда деваться, застыла на месте. Она и так в больнице! Не всех же Арина подкупила? Один Лебедев ей недешево обошелся…

Оглядевшись, Василиса заметила на стене кнопку вызова медсестры и заколебалась – за годы одиночества привыкла привлекать к себе как можно меньше внимания. Но она здесь не ориентируется и не знает, где кого искать…

Вызывать медсестру не пришлось – та сама явилась для традиционного измерения температуры. Значит, сейчас действительно утро, она ничего не перепутала. А странный укол ей сделали вчера вечером…

– Позовите, пожалуйста, врача! – выпалила Василиса, даже не ответив на «Доброе утро».

– Что-то случилось? – сразу встревожилась медсестра.

– Нет, то есть да…

Та не стала больше ничего спрашивать, просто молча вышла за дверь. Вскоре в палате нарисовалась докторша, которая ее осматривала, – Василиса не удосужилась узнать ее имя.

– Я вас слушаю, – профессионально вежливо сказала врач.

Она сообразила, что неверно сформулировала запрос медсестре, и уточнила:

– Позовите, пожалуйста, Илью Николаевича.

Та, казалось, слегка растерялась:

– Но у него прием, он не может…

– Позовите. Илью. Николаевича, – отчеканила Василиса, удивляясь твердости своего голоса.

Привыкла говорить тихо, так что порой собеседнику приходилось переспрашивать. Только во время уроков тон менялся на более уверенный, но сейчас явно не та ситуация.

Докторша больше не стала возражать и молча скрылась за дверью, совсем как до нее медсестра. Похоже, скоро весь здешний персонал начнет считать ее отъявленной стервой и не меньше чем любовницей милого доктора. Наверняка медработницы в очередь стоят к симпатичному разведенному коллеге. Ну и плевать. Лишь бы все обошлось…

Илья появился в палате довольно быстро, с порога заявив:

– Что за пожар?

В его голосе угадывалось нетерпение и даже раздражение. Ничего, потерпит. Аринины денежки надо отрабатывать.

– Какой укол ты мне сделал вчера вечером? – прямо спросила Василиса.

Лебедев немного растерялся:

– Сказал же – ферритин…

– Ты при мне лекарство из ампулы не набирал, сразу готовый шприц принес, – припомнила она.

Он усмехнулся:

– И что? Медсестра приготовила. Просто сэкономил время.

– Я не видела, что ты мне ввел, – упрямо продолжала она.

– А если бы увидела, что бы это изменило?

Василиса слегка смутилась. И правда, несет чушь. Как будто она разбирается в названиях действующих веществ и смогла бы прочитать, что напечатано на ампуле!

– Василис, что случилось? – напрягся он.

– У меня… живот болит, – призналась она.

Лебедев наконец встревожился:

– Давно?

– То есть уже не болит… Утром проснулась и почувствовала. А перед тем мне кошмар приснился…

– Может быть спазм, но лучше проверить… – задумался он и решил: – Попрошу Елену Александровну тебя посмотреть.

– А сам?.. – заикнулась было она, но тут же сообразила, что ей это невыгодно.

Пусть лучше будет докторша, вряд ли она с ним в сговоре. Да и снова раздеваться перед Лебедевым совсем не улыбалось. Кажется, она перестала воспринимать его просто как врача.

– Я не могу, у меня прием, – замялся Илья. – Если ее что-то насторожит, тогда, конечно, посмотрю.

– На УЗИ?

– А какие варианты?

– Не знаю, тебе виднее… – растерялась Василиса.

Подозревать его в чем-то ужасном, глядя прямо в глаза, было невозможно. У нее слишком богатое воображение. Перенервничала, приснился кошмарный сон, организм и отреагировал. Она же не железная! Впрочем, это никак не объясняет уведомление о банковском переводе от Арины в его телефоне…

Лебедев ушел. Следом явилась докторша и повела ее за собой.

– Все в порядке у вас, – заключила врач, закончив осмотр.

– И УЗИ не надо делать? – недоверчиво переспросила Василиса.

– Ну если Илья Николаевич решит… Я не вижу необходимости.

– А что тогда это было?

– Просто спазм, – повторила Елена Александровна. – Так бывает, особенно при стрессе. Недаром мы вам все время говорим: надо их избегать…

– Но я в кино видела, – не унималась Василиса. – Там у героини живот резко заболел и сразу все прошло, а потом оказалось, что она ребенка потеряла…

Даже произнести страшное слово «выкидыш» было невозможно.

– Но у вас все в порядке, – повторила докторша. – Я Илье Николаевичу передам, он попозже зайдет. Да не переживайте вы, – совсем другим тоном, не профессионально заученным, а по-человечески сердечным неожиданно сказала Елена Александровна. – Иначе и правда можете так себя накрутить, что проблемы начнутся. Вам сейчас надо быть спокойной…

Василиса мрачно усмехнулась. Будешь тут спокойной, как же!

Илья появился после обеда.

– Пораньше освободился? – осведомилась она.

– Второй врач из отпуска вышел, – пояснил он. – Не придется больше в две смены работать.

– Как вовремя…

Лебедев чутко уловил ее настроение:

– Ты меня в чем-то подозреваешь?

Молчать уже не было сил, и она, забыв об осторожности, выпалила:

– Ты заодно с Ариной?

– С кем? – удивленно переспросил он.

– Вчера пришло уведомление… перевод от нее, – убито призналась она.

– Какой перевод? – озадачился Илья, но тут же его лицо просветлело. – А, ты об этом? Черт, приложение забыл удалить… Ну да, от клиентки одной.

– И что она от тебя хотела?

Лебедев развел руками:

– А чего от меня все хотят?

– Не знаю, ты мне скажи.

– Василис, да что за допрос? – не выдержал Илья.

Она поняла, что перегнула палку. Сейчас он вышвырнет ее отсюда, вернет туда, где взял, и придется начинать все с нуля.

– Извини, – отступила она. – Просто мне двоюродная сестра Елисея угрожала, типа, не вздумай от него залететь, а то наследством придется делиться. Ее как раз Ариной зовут. Я и решила…

Лебедев тяжело вздохнул.

– Ну спасибо. Так меня еще никто не оскорблял.

Она совсем стушевалась:

– А что мне было думать?

– Сестра твоего Елисея единственная на свете Арина Михайловна?

– Кто это вообще?

– Сказал же – клиентка. Я ее в частном порядке консультирую. Она мне полный курс ведения беременности оплатила. Если я в чем-то и виноват, то только в том, что не заключил с ней официальный договор.

– Извини, – неловко повторила она.

– Ты решила, что я вместо витаминов вколол тебе какой-то запрещенный препарат? – спросил Илья и безжалостно уточнил: – Взял заказ от сестры твоего Елисея на убийство ребенка?

Василиса думала именно так, но невнятные подозрения, облеченные в простые и ясные слова, звучали настолько чудовищно, что она ужаснулась. Никто не заслуживает подобного. Не говоря о ней самой…

– Я пойду, – наконец сказал Лебедев. – А то уже много дней без выходных работаю, домой только ночевать прихожу.

– Подожди, – словно очнулась она. – Извини, я не…

– Перестань все время извиняться.

– Но я не хотела тебя обидеть…

– Все остается в силе, – перебил ее Илья. – Я беременных женщин в беде не бросаю.

– И много их у тебя?

Лебедев молча посмотрел на нее, поднялся и вышел, не попрощавшись. Она долго гипнотизировала взглядом дверь, но он так и не вернулся.

* * *

Бывает, очень трудно отказать. Даже если точно знаешь, что тебе это не нужно, но не можешь сопротивляться чужому напору. Как в том анекдоте: проще согласиться, чем объяснить, почему не хочешь…

Значит, ты автоматически ставишь себя ниже другого, признаешь его право принимать решения на основании того, что ему больше надо. Что при этом нужно тебе, никого не интересует. Получается, даже тебя самого.

Как от этого избавиться? Психологи наперебой советуют: просто научиться говорить «нет». Короткое слово, от которого многое зависит. Стоит его произнести, и дальше будет проще. Ведь необязательно подробно расписывать причины отказа? Это выглядит как оправдание и признак слабости, намек, что тебя реально переубедить.

Главное – сделать так, чтобы не навредило…

Почему, если случается измена, в первую очередь обвиняют разлучников и разлучниц? Объект раздора в расчет не принимается, словно он в одночасье теряет дееспособность. Неужели потому, что трудно отказать?

Но как можно кого-то увести? Это же живой человек, а не бычок на веревочке. Его соблазнили, он не соображал, что делает… Бедняжка становится едва ли не главной жертвой коварных интриг. Очень удобная позиция – переложить ответственность на кого-то другого.

Все зависит от самого человека. Кто не захочет, того не соблазнят и не уведут. Он просто не отреагирует ни на какие попытки. А если это все-таки произошло, значит, был подсознательно готов, ждал лишь повода… Что и требовалось доказать.

Глава 19

Среда. Продолжение

Некоторое время Василиса сидела молча, а потом спохватилась: у нее же есть телефон! Лебедев должен был оставить ей свой номер. Если только не забыл…

Она зашла в адресную книгу и действительно увидела одинокий контакт «Илья». Надо позвонить, еще разок извиниться и…

И что? То, что он ей наговорил, ничего не объясняет. Это просто слова. Бывают ли такие совпадения? Арина Михайловна – не самое распространенное имя и отчество. Она вообще не встречала Арин даже среди учениц, хотя какие только диковинные сочетания не попадались! Устала удивляться фантазии родителей. Один Елисей Царевич чего стоил…

Он наскоро придумал версию с клиенткой – прозвучало весьма правдоподобно. А сам, наверное, побежал звонить Арине и докладывать, что жертва обо всем догадалась, попытка оказалась неудачной… Или удачной? Вдруг милая докторша Елена Александровна с ним в сговоре за маленький процент? Вряд ли у них тут в провинции большие зарплаты, даже в частной клинике.

Тем не менее с Лебедевым надо помириться, и как можно быстрее. Сделать вид, что поверила. Она же полностью от него зависит! И маленький человек тоже… А если он повторит попытку? Нет, теперь не решится, зная, что под подозрением. И телефон принес – а вдруг она уже кому-нибудь позвонила? Хотел бы ее изолировать, в первую очередь лишил бы средств связи под любым предлогом.

Василиса набрала номер и, едва дождавшись соединения, выпалила:

– Илья, ну прости меня, пожалуйста! Я тебе верю! Не подумав ляпнула. Мне сон страшный приснился…

– Про ребенка? – уточнил он.

Она слушала голос в трубке и не узнавала его. Всегда так бывает, когда с кем-то впервые говоришь по телефону. Может, вместо него ответил кто-то другой?

– Не совсем…

– Про Елисея?

– Ну да.

– С ним что-то произошло?

– Откуда ты знаешь?

Илья хмыкнул в трубку:

– Какой еще может быть страшный сон? Его убили?

– Господи, нет! – Стыдно было признаваться, но пришлось рассказать: – Он пострадал при пожаре в воинской части, спасая сослуживцев. Особенно лицо… Ожоги третьей степени, представляешь? Отчетливо запомнила, хотя даже не знаю, что это такое…

– Третья степень – очень тяжелая. Повреждение мягких тканей, мышц, суставов. Сильнее только четвертая…

– Спасибо, что просветил.

– Извини, – опомнился Илья. – Постоянно забываю.

– Хуже всего, что я реально боюсь, – с трудом выговорила она. – Вдруг это произошло на самом деле?

– Ты видишь вещие сны?

– Ага, я потомственная ясновидящая. Но если серьезно…

– Если серьезно, у тебя есть телефон с выходом в интернет. Не пробовала посмотреть, случился ли в военной части Владимирской области пожар? Мимо новостей бы не прошло.

– Какая я дура! – искренне посетовала она.

– Да ничего, все тупят. Тебе простительно.

– При беременности глупеют?

– Это нормально, естественный процесс. Ресурсы организма направлены на развитие ребенка.

– А почему мне вчера вечером плохо стало?

– Сказал же – железа не хватает.

– И кошмары могло вызвать?

– Вполне возможно.

– Думаешь, стоит в новостях поискать? – с сомнением протянула Василиса. – А вдруг такую информацию скрывают?

– Ну хочешь, я по своим каналам в медицинских сводках посмотрю, был ли крупный пожар с пострадавшими.

– Хочу, – обрадовалась она. – А ты реально сможешь?

– Знакомых попрошу.

– Но ты, наверное, уже домой ушел…

– Никуда я не ушел, – мрачно усмехнулся Лебедев. – В ординаторской сижу, чай пью.

Что-то в его голосе опять показалось ей подозрительным, и она решила уточнить:

– Только чай?

– С коньяком. Пациентка подарила. Не каждый день тебя обвиняют в попытке убийства.

– Ну Илья…

– Ладно, проехали. Извини, тебе не предлагаю. Скоро все узнаю и зайду.

Лебедев и правда пришел быстро. Медицинский костюм он успел снять, явился в футболке и джинсах и снова стал похож на мальчишку.

– Не было никаких происшествий с пострадавшими, – доложил Илья.

– Я тоже в новостях ничего не нашла.

– Успокоилась?

– Нет, – призналась Василиса.

– Можешь кому-нибудь позвонить? Или соблюдаешь конспирацию?

– Я номеров не помню, – на всякий случай соврала она. – И пароль от своего аккаунта тоже. Но уже готова поверить, что это просто сон. Другое больше беспокоит…

Лебедев понял без слов:

– Сказали же – все в порядке с ребенком.

– А почему живот болел?

– Тебе приснилось? Могло быть самовнушение.

– Разве так бывает?

– Еще как бывает. Слышала про ложные схватки?

– Это еще что за зверь?

– Некоторым женщинам на поздних сроках кажется, что они рожают.

– Какая жесть!

– Встречается даже ложная беременность…

– Ой, все! – в ужасе отмахнулась Василиса. – Но… можно мне взглянуть на него? – почти шепотом попросила она.

Илья скептически взглянул на нее:

– Все-таки не доверяешь? Думаешь, я тебе что-нибудь сделал?

Она смутилась, но не подала вида:

– Просто хочу убедиться.

– Это же травматично.

– Ты сказал, что нет.

– Вообще-то наоборот, но… – Он поднялся со стула: – Ладно, пошли.

– Сейчас? – испугалась Василиса.

– А когда? Пока пересменка и обед, как раз успеем. Или передумала?

– Нет, не передумала.

Они пришли в знакомый кабинет. Лебедев запустил аппарат и даже не стал переодеваться, просто накинул куртку от медицинского костюма и стал натягивать перчатки.

– Раздевайся, ложись.

Это прозвучало так двусмысленно, что она неожиданно замешкалась. Илья насмешливо взглянул на нее:

– Раздевайся, говорю. Или стесняешься?

Ну вот, он сказал это вслух, и стало только хуже. Теперь при всем желании не получится сделать вид, что это просто врач. На ее счастье, Лебедев щелкнул выключателем, и кабинет погрузился в полумрак, свет шел лишь от мерцающего экрана.

– А… если сверху? – судорожно сглотнув, выдавила Василиса. – Ты же сказал, что можно…

– Можно, но на твоем сроке будет неинформативно. Только изнутри.

Да он над ней издевается. И некого винить, сама напросилась. Но не изнасилует же он ее прямо здесь. Уже, наверное, насмотрелся на беременных и не воспринимает их как объект желания. Откуда оно возьмется, если это просто работа? Как только с женой спал? А у них ведь и ребенок имеется…

– Ну вот, смотри. Убедилась?

Василиса перевела взгляд на экран и против воли всхлипнула.

– Опять плакать?

– Нет, не буду. Это вредно.

– Наконец-то здравая мысль.

Илья неловко двинул датчиком и коснулся ее затянутыми в перчатки пальцами – она была уверена, что он сделал это намеренно. Василиса вздрогнула и закусила губу, но притворилась, что ничего не заметила. Если они обсудят и это…

– Извини, – коротко бросил он.

– Чай с коньяком, да?

– Точно. Все из-за тебя. Никогда еще пьяным работать не приходилось…

– Что еще тебе не приходилось?

– Спать с пациентками.

– А хочется?

– До сих пор – ни разу.

Илья убрал датчик и скучным голосом сказал:

– Все, можешь одеваться. Заключение распечатаю на всякий случай. Потом своему врачу покажешь.

– Нет у меня никакого врача. Кроме тебя.

– Я польщен.

Лебедев проводил ее до палаты, и на прощанье она спросила:

– Сегодня укольчик будет?

Он подозрительно взглянул на нее:

– Какой еще укольчик?

– Этот, как его… ферритин.

– Да ну тебя, – отмахнулся Илья. – Медсестра в капсулах принесет. Прямо в упаковке. А то полицию вызовешь, потом проблем не оберешься…

Василиса усмехнулась. Все-таки ей удалось его напугать.

Только после ухода Лебедева она сообразила, что ей показалось странным и подозрительным. Вовсе не голос, нет. И не последствия чая с коньяком.

Просто она ни разу не упоминала, что Елисей служит во Владимирской области…

* * *

С повышением благосостояния меняется восприятие мира. Особенно у тех, кто раньше был как все и стал состоятельным в сознательном возрасте. Нет худшего хозяина, чем освобожденный раб. Разбогатевший гражданин начинает презирать оставшихся далеко позади…

Считается, что денег никогда не бывает слишком много.

Дети из состоятельных семей сразу рождаются маленькими богачами. Им даже перестраиваться не надо, с младенчества растут наследными принцами и принцессами, подсознательно ощущая себя выше окружающих.

Взять, например, прислугу. Сначала странно представить, как кто-то посторонний придет к тебе домой делать уборку – будет везде ходить, трогать твои вещи… Даже просто окна помыть. Не такая уж дорогая услуга, а дело крайне неприятное. Но есть психологический барьер, не позволяющий привлекать специально обученных людей. Лучше уж робота-мойщика. Хотя это наверняка выйдет дороже…

Оказывается, это серьезное испытание для психики – когда банальные домашние дела начинают выполнять другие люди. Сколько ни играй в демократию, это автоматически ставит тебя выше их. Постоянная прислуга – совсем не то же самое, что вызов мастера. Понимаешь, что перестроился и стал это воспринимать как естественное положение вещей, значит, все – обратной дороги нет…

А отпрыски богатых с детства привычные, что их обслуживают. Водители, горничные, садовники – кто там еще у них бывает? Наверное, они и на остальных, имеющих более низкий уровень дохода, автоматически смотрят свысока. Не специально – просто так привыкли. И только большое потрясение может все изменить.

Но этого нельзя допускать. Чем выше поднялся, тем больнее падать…

Глава 20

И снова воскресенье

– Добрый день, слушаю вас, – лучезарно улыбнувшись, обратилась к ней из-за стойки девушка в симпатичном розовом костюмчике.

– Добрый, – ответила она, сильно в этом сомневаясь. – Можно… УЗИ сделать?

– Да, конечно, – приветливо отозвалась та. – Какое именно?

– По беременности…

– Раньше были у нас?

Она качнула головой.

– Тогда давайте паспорт.

– У меня при себе нет.

– Данные помните? – пришла на помощь девушка.

– Да, – обрадовалась она.

Регистратор под ее диктовку заполнила электронную карту и кивнула, подав ей распечатанное направление:

– В середине коридора на стульчик присаживайтесь, вас пригласят.

Думала, ждать придется долго, ведь она явилась без предварительной записи, но вскоре из кабинета выглянул какой-то парень:

– На УЗИ? Заходите.

Совсем несолидно выглядит. И это врач? Может, медбрат или практикант?

– Раздевайтесь, ложитесь на кушетку.

Бабушка всегда говорила, что не стоит стесняться. Это не мужчина, это врач…

Парень ввел датчик, уставился на экран и надолго замолчал.

– Что там? – занервничала она.

– Вы как узнали о беременности? – аккуратно поинтересовался он.

– Тест сделала… – растерянно протянула она.

Сердце бешено заколотилось, ладони взмокли, хотя в кабинете было весьма не жарко – вовсю работал кондиционер.

– У врача не были?

– Была.

– И что?

– Все подтвердилось…

– Вы меня извините, но я никаких признаков беременности не вижу, – после небольшой заминки сообщил парень.

– Не может быть… – ошарашенно протянула она.

– Бывают сомнительные проявления, но это явно не тот случай. У вас все в порядке, вы совершенно здоровы. Первая фаза цикла…

Внезапно закружилась голова, показалось, что на нее опускается потолок, а пол, наоборот, отдалился и она повисла в пустоте. Она судорожно вцепилась в края кушетки, словно боялась упасть.

– Да не волнуйтесь вы, – успокаивающе произнес врач. – Разные ошибки бывают.

– Разве тест может ошибаться?

– Даже врачи, к сожалению, иногда ошибаются. Что уж говорить про аптечный тест!

– Но как же…

Он убрал датчик:

– Одевайтесь. Салфетки справа от вас. Заключение я распечатаю.

Она натянула одежду и с сомнением взглянула на врача: тот, не обращая на нее внимания, сосредоточенно печатал. Просто взять заключение и уйти решительно невозможно, иначе она сойдет с ума. Медленно приблизившись, она опустилась на стул возле его стола.

– Но я была точно уверена… Срок шесть недель. Уже побольше, конечно… У меня даже заключение с собой есть и фото! – вскинулась она, но тут же сникла – все это осталось в сумке, которой больше нет.

– Сходите к своему врачу еще раз, – спокойно посоветовал парень.

Он не проявлял признаков беспокойства и не торопился поскорее ее выставить, хотя она отчетливо осознавала, насколько неадекватной сейчас выглядит.

– У вас же неспроста сомнения возникли? – мягко продолжал он. – А то вы бы в другую клинику проверять не пошли.

– Да я не поэтому, – призналась она. – Со мной кое-что случилось…

– Может, вам помощь нужна? – аккуратно поинтересовался врач.

Она кивнула. Помощь, кажется, не помешает – скорая психиатрическая. Не приснилось же ей!

– Тогда стоит обратиться в социальную службу, могу дать адрес…

Она поднялась:

– Спасибо, не стоит. Всего доброго.

– И вам. Берегите себя.

Девушка за стойкой жизнерадостно попрощалась с ней и прощебетала что-то о том, как они будут рады видеть ее в числе постоянных посетителей. Администратор, может, и будет рада, а врач – весьма сомнительно. Все подсознательно опасаются неправильности в людях и стараются держаться от странных персонажей подальше.

Она вышла на улицу, пересекла бульвар и присела на лавочку. Паники не было, лишь усталое удивление. Как же так? Известие о маленьком человеке стало полнейшей неожиданностью, она этого не планировала и вообще не предполагала ничего подобного. Осознать оказалось трудно – новость категорически не вписывалась в ее привычную картину мира, притом никаких внешних проявлений она по-прежнему не замечала. Но прошедшие дни и недели постепенно примирили ее с новой реальностью. Она только стала привыкать к мысли о ребенке, и вдруг выяснилось, что… Может, этот странный доктор, который подозрительно молодо выглядит, слишком неопытный? Но вряд ли вчерашнему студенту доверили бы прием в дорогой частной клинике. Обманул с какими-то тайными намерениями? Но зачем, он же видел ее впервые в жизни…

Короткий день поздней осени заканчивался, на улице начало темнеть. Стоило скрыться тусклому солнцу, сразу похолодало. Она поежилась – долго так не протянешь…

Мимо прошел доктор из клиники – вероятно, его рабочий день закончился. Она машинально проследила взглядом, как он свернул на парковку, остановился у одного из автомобилей и щелкнул брелоком. Но вместо того, чтобы сесть в машину, вдруг остановился, задумался, снова закрыл ее, повернулся и направился обратно. Наверно, что-то забыл на работе. Может, телефон…

Парень притормозил возле лавочки.

– Ждете кого-то?

Она на всякий случай кивнула.

– Вас должны забрать? Муж?

Она отрицательно качнула головой.

– Не должен? Или нет мужа? – безжалостно переспросил тот.

Она не нашлась с ответом, а врач смерил ее внимательным взглядом и вдруг скомандовал:

– Ну-ка поднимайтесь, пока к скамейке не примерзли.

Она послушно встала, и он взял ее за руку, как маленькую:

– Идем.

Его ладонь была в кожаной перчатке, поэтому она даже не почувствовала прикосновения. И не спросила, куда он ее ведет. Наверное, обратно в клинику? Усомнился в своей профпригодности и решил уточнить…

Парень привел ее на парковку и распахнул переднюю дверцу:

– Садитесь.

Она уселась, не задав ни единого вопроса. Только когда тронулись с места и вырулили на оживленную городскую улицу, поинтересовалась:

– Куда мы едем?

– Ко мне, конечно, – отозвался он, не поворачивая головы.

– Зачем?

– А надо было там оставить?

– Я тебе никто. Ой, извините, вам…

– Можно на «ты», – отмахнулся он и представился: – Илья.

– Василиса…

Он усмехнулся:

– Это я помню из карты. Надо же, еще ни одной живой Василисы не встречал.

– А каких встречал?

Илья покосился в ее сторону:

– Язвишь, значит, не все потеряно.

– Решил, что я сумасшедшая?

– Поначалу было такое ощущение, – осторожно признал он.

– А потом?

– А потом я понял, что ты запуталась. И кажется, кто-то тебя обманул, ты попала в беду…

– Поэтому меня подобрал?

Илья не ответил, и она уточнила:

– Как котенка бездомного?

– Василис, чего ты добиваешься? – наконец протянул он. – Чтобы я тебя обратно отвез и на ту же лавочку посадил? Не боишься ближе к ночи в полиции оказаться?

– Там бы и переночевала, – меланхолично заметила она.

– Думаешь, у меня хуже?

– А что у тебя – жена, дети? Как ты меня представишь?

– Нет никакой жены. Мне всего двадцать девять. Недавно ординатуру окончил…

Она едва не застонала в голос. Она на таких парней просто обречена.

– Поэтому и беременность не заметил?

– Сколько раз повторять, что ты не беременна? Тут и ординатура не нужна, студент бы справился…

Только студента ей не хватало. Спасибо, уже есть…

– Ты один живешь? – поинтересовалась она, войдя следом за ним в квартиру.

– Нет, с мамой.

– Что, серьезно?

– Шучу, – рассмеялся Илья. – От родителей давно съехал, сейчас снимаю.

– Я тоже, – машинально отозвалась она.

– Здесь?

– Нет, в другом городе.

– А тут как оказалась?

– Не знаю, – призналась она. – То есть не помню…

Илья с сомнением смерил ее взглядом:

– Сразу понял – с тобой что-то не так.

– Да ты не бойся, я не сумасшедшая, – заверила она. – Началось с того, что…

– Подожди, – прервал он. – Не на пороге же. Раздевайся, проходи.

– Каково это – каждый день предлагать женщинам раздеваться?

Он скептически взглянул на нее:

– Не поверишь – никак. Просто работа.

– Ты прав – не поверю…

– У многих искаженное представление о врачах, – вздохнул Илья.

– Извини, – смутилась она.

– Ничего, я привык. Ванная там, а я пока ужин разогрею.

– У тебя и еда есть?

– Думаешь, все мужчины безрукие?

– Конечно. Особенно врачи.

Глава 21

Вечер воскресенья

Они общались легко, словно дружили тысячу лет, а не познакомились пару часов назад. Странно и непривычно – обычно она тяжело и долго сходилась с людьми, редко встречая тех, кто оказывался по-настоящему близок.

За ужином рассказала Илье все, что помнила. Он выглядел спокойным, словно привык выслушивать подобные исповеди пациенток каждый день.

– Так это все из-за ребенка? – сразу уловил главное он. – Кто-то узнал, и от вас решили избавиться? Но если ребенка на самом деле нет…

– Не может быть! – в отчаянии воскликнула она. – Он точно был…

– …значит, тебе ничего не угрожает, – невозмутимо закончил Илья.

– Ты не мог ошибиться?

– А чему я, по-твоему, десять лет учился?

– Просто не могу поверить…

– Бывает ложная беременность. Если женщина очень этого хочет и ждет, ей начинает казаться…

– Но я не ждала! – воскликнула она и уже тише закончила: – И даже не хотела…

– Иногда подсознание подкидывает такие вещи, о которых мы и не подозреваем.

– То есть я выдавала желаемое за действительное? – растерялась она. – Ну, допустим, в тесте ошибка. А как же прием у врача? Я же точно помню, что ходила в поликлинику…

– Точно помнишь? – невесело переспросил он. – И что сегодня произошло, тоже?

Она опустила голову:

– Хочешь сказать, что я…

– Нет, ты не сумасшедшая. Слышала про когнитивные искажения?

– Когда факты неправильно оценивают из-за личного восприятия?

– Ну примерно. Скажем, многие боятся прививок, хотя риск получить осложнения в тысячи раз ниже, чем, например, попасть под машину, переходя дорогу. А мы делаем это каждый день и даже не осознаем, какой опасности подвергаемся.

– Я все придумала?

Илья покачал головой:

– Не совсем. История с тестом, скорее всего, реальная, а посетить врача ты только собиралась. А когда случайно приняла сильное снотворное, сознание обработало эту информацию как свершившийся факт и подставило нужный результат. Ты ведь знаешь, что для человеческого мозга нет разницы между реальностью и воображением? Процессы происходят одинаковые…

– А можно попроще? – жалобно попросила она.

– Да я уже максимально упростил, – усмехнулся он.

– Все равно этого нельзя так оставлять, – горячо проговорила она. – Никто не может напоить человека снотворным, куда-то завезти и бросить на лавочке! Так даже с котиком или собачкой нельзя поступать, не то что с живым человеком…

– Хочешь подать заявление в полицию? На ближайших родственников своего Елисея?

Она осеклась:

– Вот блин…

– Надо все обдумать, – рассудительно заметил Илья. – И уж точно обращаться в правоохранительные органы не здесь, а по месту жительства.

– Как же я домой попаду? – растерянно протянула она. – У меня ни денег, ни документов…

– Могу тебя отвезти в выходной. А пока оставайся.

Она смутилась:

– Да это неудобно. Я не могу остаться у тебя просто так.

– А что неудобного? Я ухожу рано, целый день на работе, даже видеться не будем, только вечером.

– И ночью, – машинально закончила она.

Илья усмехнулся:

– Это уж как сама захочешь.

– А у тебя есть девушка?

– В данный момент – нет.

– Такой красивый парень, и нет девушки? Ни за что не поверю.

Он заинтересованно взглянул на нее:

– По-твоему, я красивый?

– Высокий, худой, русые волосы, светлые глаза, – старательно перечислила она.

– Звучит не очень.

– А мне нравится.

– Похож на твоего парня?

– Ага.

Подняла голову, их взгляды встретились, и она наконец слегка смутилась. Напрасно Илья ее утешает, она точно сошла с ума. Ни разу в жизни не вела подобных разговоров с посторонними мужчинами при первой встрече, да и ни при какой другой тоже.

– А как же Елисей?

– Елисей далеко, – решительно произнесла она. – А его родственники меня убить хотели… Вдруг он все знал?

– От снотворного обычно не умирают, – протянул Илья. – Но у тебя, например, могла оказаться аллергия…

Об этом она даже не подумала и запоздало испугалась:

– А если бы все-таки ребенок…

– Ты бы его с большой вероятностью потеряла, – кивнул он.

– Тогда мне тем более все равно…

Она накрыла его пальцы ладошкой, но он отдернул руку и заявил:

– А мне, представь себе, нет. Не хочется просто стать орудием мести, которое удачно подвернулось.

– Илья… – шокированно протянула она.

– А что «Илья»? Думаешь, я мало подобных предложений получаю?

– От беременных?

– К нам не только беременные приходят. Почему-то дамочки считают: если я все у них видел, то теперь чем-то обязан. А я вообще только на экран смотрю…

– Зачем же такую специальность выбрал?

– А я не знал. УЗИ разные бывают. Наоборот, думал: чистенькая работа, никакой крови и грязи… Как оказалось, я все это не очень хорошо переношу.

– Разве такое встречается? – удивилась она. – Чтобы врач и крови боялся…

– Да я не боюсь. Но не люблю, – признался он. – После окончания учебы выяснилось, что у нас в городе с работой не очень. Пришлось идти туда, где вакансия нашлась. А переезжать я пока не готов.

– Почему? Что тебя тут держит?

– Лень, – признался Илья. – На новом месте пахать придется, а здесь я живу в свое удовольствие.

– Даже девушек искать не надо, сами приходят, да?

– Тебя заклинило на моих девушках?

– Просто интересно.

– Что-то подсказывает – не просто…

– Никаких обязательств, – заверила она.

Он поднялся из-за стола:

– Ладно, тогда пошли.

– Куда? – испугалась она.

– Как куда? Ты хочешь на кухне?

– А ты – в спальне?

– Нет у меня никакой спальни. Но в комнате будет удобнее.

– А в душ можно? – пискнула она.

– Можно и в душ…

Не было никаких ласк и нежностей, и ее это вполне устраивало. Илья брал ее жестко, почти грубо, и она получала от этого странное болезненное удовольствие. Ныли искусанные губы, грудь саднило от цепких пальцев, бедра сводило судорогой из-за неудобной позы. Стоны скорее от боли, чем от наслаждения, но ему, кажется, все равно. Если маленького человека нет, то ей тоже…

Когда все закончилось, Илья сразу поднялся, не считая нужным тратить время на совместное мечтательное созерцание потолка. И спать в своей постели ее не оставил, выдворил на диван в соседней комнате, заявив, что иначе он не выспится, а ему рано утром на работу. Прием начинается в восемь, полная запись, и опаздывать нельзя, а то нервные беременные сразу бегут жаловаться…

– Ну а ты хозяйничай тут, – небрежно бросил он. – Постельное белье в шкафу возьмешь.

Илья удалился в душ, а она застелила диван и уже собралась ложиться, когда ее вдруг посетила новая мысль. Если ребенка нет, значит, она больше никому не интересна и можно не скрываться. Надо попросить у доктора телефон и позвонить хотя бы маме, чтобы та, обнаружив ее отсутствие, не бросилась на поиски с полицией. Ей это сейчас абсолютно ни к чему.

Оглядевшись, она заметила телефон на тумбочке – он лежал себе, подключенный к зарядному устройству, – и поколебалась. Некрасиво брать без разрешения? К тому же бесполезно, он наверняка запаролен…

Но рука уже сама потянулась к аппарату. Одно нажатие кнопки, и экран приветливо засветился, открыв заставку с симпатичной девушкой в фэнтезийном костюме – надо же, а Илья, оказывается, романтик. Кто бы мог подумать… И никакого пароля. Только висит непрочитанное сообщение. Не размышляя, зачем это делает, она нажала на него: уведомление из банка. «Входящий перевод от Арина Михайловна К.»…

Руки задрожали так, что она едва не выронила телефон. Доктор как-то связан с Ариной? Все это подстроено? Она за что-то заплатила ему весьма приличную сумму? Неужели за то, чтобы он…

В глазах потемнело, ладони стали влажными. Значит, и насчет беременности он ее обманул? На самом деле маленький человек существует, а она так растерялась от неожиданного известия, что не догадалась попросить показать ей экран. Впрочем, выкрутиться было бы несложно: отговориться тем, что она все равно ничего не поймет, заменить картинку другой, стандартной…

К чему разрабатывать такой сложный план? Выманить ее из дома, угостить кофе со снотворным – откуда-то Арина знала, что она не сможет отказаться, – и дождаться, когда жертва отключится. А потом отвезти в незнакомый город и оставить на лавочке неподалеку от клиники, заботливо переложив в карман одну из карточек, чтобы подтолкнуть к правильному решению. Неплохо придумано: даже если бы она не догадалась туда обратиться, симпатичный доктор мог бы познакомиться с ней просто так, якобы случайно проходя мимо и обратив внимание на несчастную одинокую девушку. А дальше – дело техники…

В итоге он затащил ее к себе домой и в постель, воспользовавшись тем, что она была полностью деморализована обрушившимися на нее новостями и безвыходным положением. А может, и действие снотворного не до конца прошло… Но она не успела выпить этого кофе слишком много! Сделала всего пару глотков, прежде чем сознание потеряла. Страшно представить, что там с маленьким человеком после приема неизвестного препарата и довольно жесткой близости…

При последней мысли она почувствовала, как лицо заливает жар. Температура поднимается? А ведь ее даже уговаривать не пришлось, фактически сама предложила. Он еще ломался для вида, отказывался, как благородный герой Евгений Онегин…

Илья сказал, что ребенка нет, дал понять, что родственники Елисея покушались на нее, и она упала в его объятия. А он был намеренно груб с ней, чтобы точно не возникло никаких иллюзий. Только секс, и ничего больше…

Наверно, не стоит сильно винить себя. Если не так, то как-нибудь иначе, но они нашли бы способ выставить ее в дурном свете. Стоило парню уйти в армию, она рванула в другой город к любовнику…

Только маленький человек путает их планы. Стоит сделать тест ДНК, и все встанет на свои места. Кажется, можно устроить его даже во время беременности. Неизвестно лишь, насколько безопасно вмешиваться, если ребенок еще не родился… Впрочем, ей ли сейчас заботиться об этом, когда она уже испортила все что могла.

Зачем понадобилось спать с доктором? Ее так ослепила злость, что надо было немедленно на ком-то отыграться? Арина грамотно подобрала исполнителя в ее вкусе – похожего на Елисея, подходящего возраста. Все, как она любит…

Шум воды в ванной не прерывался, но времени явно оставалось мало. Надо срочно решать, что делать с полученной информацией… Не пришлось – все было решено за нее. Телефон неожиданно завибрировал в руках.

Номер не определился, но она ответила, почему-то не сомневаясь, кто звонит. И не ошиблась.

– Привет, Илья! Ну как ты там, справился?

Надо же, они на «ты». Если платишь парню за то, чтобы он затащил кого-то в постель и соврал про ребенка, наверное, трудно сохранять официальный тон. Странно, что она звонит, не дождавшись от него вестей. Настолько не терпится? Или он отчитался о выполнении задания, поэтому пришла оплата? Думал, что она ушла спать и не решится лезть в его телефон. Возможно, отправил фото или видео. Но она бы заметила! Или таких откровенных доказательств не потребуется?

– Привет, Арина, – ровным тоном отозвалась она. – Илья прекрасно справился.

Повисла пауза, но недолгая – та быстро справилась с замешательством. Или на то и был расчет: никто не собирался долго скрывать? Поэтому Илья бросил без присмотра незапароленный телефон и надолго ушел в душ, не желая с ней объясняться? Но это опять слишком сложно…

– Привет, сестренка, – почти весело ответила Арина. – И как тебе Илья? Опыта у него побольше, чем у моего брата…

– Он же врач, – спокойно подтвердила она. – И каждый день говорит женщинам: «Раздевайтесь, ложитесь…»

Та хмыкнула:

– А ты ничего, держишься. Если бы меня так развели, я бы все там разнесла.

– Откуда ты знаешь, может, еще разнесу…

– Куда тебе! Делаешь только то, что скажут.

– Что он пообещал – фото, видео?

– Вот еще! – фыркнула Арина. – Стану я любимого брата расстраивать. Ты же у нас честная и правильная? Сама все расскажешь…

Да, недооценила она любящую сестричку. Та придумала поистине мучительную пытку, откуда-то зная, что она не сможет просто перешагнуть через измену и обо всем забыть. Да и не получится, зная, что правда всплывет в любой момент…

Но как быть с ребенком? Насчет него долго врать не удастся. И правду не скроешь – не выдашь же за отца Илью даже на время, по срокам не сойдется. Это свяжет их навсегда. Елисей не сможет спокойно жить, зная, что где-то растет его плоть и кровь… Или сможет?

– Скажешь? – неизвестно зачем допытывалась Арина.

Ей стало даже интересно:

– А если не скажу? Твое слово против моего…

– Тогда лавочкой дело не ограничится, – буднично пообещала та и стала прощаться: – Ладно, давай, пока. Береги себя. Илье привет.

Арина отключилась. Когда парень наконец вышел из ванной, она так и продолжала стоять с его телефоном в руке.

– Скажи мне только одно, – попросила она, поймав его настороженный и недоумевающий взгляд. – С ребенком все в порядке?

* * *

Сон – это обратная связь с самим собой. Всего лишь причуды подсознания, а никакое не предвидение и тому подобная ерунда. Мозг обрабатывает полученную информацию и, когда ослабевает контроль, выдает свою версию.

А то, что сны сбываются, – иллюзия. Желаемое принимается за действительное. События вообще могут идти в совершенно другом порядке, а человек интерпретирует их так, как ему представляется правильным. Сначала все могло произойти в действительности, а потом привидеться во сне, однако кажется, что было иначе.

Хорошо знакомый каждому эффект дежавю. Что-то случается впервые, а думаешь, что это уже происходило. Попадаешь в незнакомое место и осознаешь, что бывал здесь раньше. Встречаешь незнакомого человека и понимаешь, что откуда-то его знаешь… А на самом деле все наоборот, просто в голове события трансформировались непредсказуемым образом.

Становится страшно. Считаешь, что полностью контролируешь себя, а сознание зависит от нейронов и связей между ними. Крошечных серых клеточек, которые вмещают в себя все: любовь, ненависть, страсть, радость, печаль, удовольствие, боль…

И нет никакого способа сохранить полный контроль. Или все-таки есть?

Глава 22

Четверг

Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, ладони холодели, и еще чувствовались на теле чужие властные руки…

Василиса распахнула глаза и села в постели так резко, что опять закружилась голова. Похоже, не помогает ей ферритин… Собственную голову хотелось оторвать и выбросить, если ее посещают подобные видения. Нет, она точно сходит с ума!

Странное дело: чувствовала почти сожаление, что это оказался всего лишь сон. Вот бы испытать нечто подобное наяву! Хотя бы перед самой собой можно не притворяться…

Елисей тоже иногда бывал довольно неловким, но она понимала, что это не из-за желания сделать ей больно, а от неумения сдержаться, и не обижалась. Потом-то, когда отдалялась волна желания и к нему возвращалась способность соображать, он тискал и целовал ее, как ребенок – любимого котенка.

Кажется, тогда она была счастлива… И, как обычно бывает, даже не осознавала этого. Что-то постоянно отвлекало: бытовые мелочи, мелкие неурядицы, проблемы с учениками. И постоянное чувство вины вперемешку с синдромом самозванца – не заслуживает она такого счастья, случайно заполучила замечательного мальчика, рано или поздно все закончится…

Мысли отравляли существование, не позволяя в полной мере наслаждаться настоящим. Недаром говорится: человек живет прошлым или будущим, не в состоянии сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.

А теперь оказывается, что ей хотелось бы другого: чтобы кто-то полностью подчинил ее себе, не обращая внимания на то, чего хочет она сама…

Или это всего лишь причудливые игры подсознания? Что-то промелькнуло вчера между ней и милым доктором, мозг по-своему обработал вновь поступившую информацию и выдал подходящую ситуации картинку. Она опять вышла слишком яркой и пугающе реалистичной. Снова нет неправильности и нелогичности сна, все удивительно стройно и последовательно. Даже разговор о когнитивных искажениях – подумать только! Недавно статью об этом читала…

Все очень правдоподобно, за исключением того, что Илья почему-то стал младше и, конечно, свободнее – никаких бывших жен и детей. Даже во сне она не желала видеть рядом с собой взрослого дядьку, обремененного семейными проблемами и алиментами…

Василиса даже помнила свои собственные мысли, которые посещали во сне ее двойника. Здорово она там все разложила по полочкам! И про Елисея, и про Арину, и про Илью, и про ситуацию в целом. Подсознательно нашла решение? Ага, прекрасное и очень здравое – лечь в постель с доктором Лебедевым… Это можно считать изменой? Как говорится в заповедях: пожелавший в помыслах уже согрешил в сердце своем…

Интересно, насколько она права? Планировалось именно так, как ей привиделось, или объяснение совершенно иное, она просто сочинила собственную версию событий?

Внезапно ее будто подбросило и смело с постели. Маленький человек! Она совсем о нем забыла! Оказывается, до сих пор не привыкла к его присутствию в ее жизни… Наверное, те, кого постоянно тошнит, не забывают.

Ее обожгло новое соображение. Вдруг организм таким образом сигнализирует ей о проблемах? Она пока не чувствует и не замечает, а на самом деле… Но не просить же Илью опять показать ей ребенка. Нельзя делать УЗИ каждый день. Особенно после того, что произошло вчера…

Какая странная фантазия, будто ребенка нет. Кажется, во сне она не испытала облегчения от этой новости, наоборот, была ошеломлена и разочарована до такой степени, что улеглась в кроватку к доктору…

Ей стало так неловко, что захотелось взять воображаемый веник и вымести из головы воспоминания, пусть это был всего лишь сон. А ведь он тоже почему-то не забывается, не меркнет при свете дня, помнится очень отчетливо до последнего слова, взгляда и прикосновения… Она даже квартиру доктора представляла так зримо, словно реально там побывала!

И как она после этого встретится с Лебедевым, посмотрит ему в глаза? Наверняка выдаст себя, он сразу заподозрит неладное. Подумает, что из-за вчерашнего…

Одно стало ясно совершенно отчетливо: хватит тут валяться, как безвольная кукла. Ее приодели, накормили, обследовали и дали витаминчики, но, по сути, держат взаперти, и она по-прежнему не в курсе, что происходит.

Апатия прошла, настало время действовать. Как конкретно, Василиса пока не представляла, но была рада тому, что с нее слетело оцепенение последних дней. Еще одного подобного сна она просто не выдержит! Значит, пора сменить обстановку.

Приняв решение, Василиса странным образом успокоилась, словно вопросы исчезли сами собой, а проблемы испарились. Она терпеливо дожидалась вечера и почти не нервничала, готовясь к приходу Ильи.

Он все равно явился неожиданно. И опередил ее, едва поздоровавшись и с порога заявив:

– Василис, к сожалению, больше тут оставаться не получится. Сразу несколько кандидаток на госпитализацию, а количество мест ограничено. У тебя по результатам анализов и исследований все в порядке, поэтому нет никаких оснований…

Она замерла. Он читает ее мысли? Или понял, что держать ее здесь слишком опасно, могут возникнуть вопросы?

Лебедев воспринял ее молчание по-своему:

– Не волнуйся, на лавочку не вернешься. Я найду решение. В гостиницу тебя без документов не поселят, домой пока возвращаться нельзя, но… можно ко мне, – неловко закончил он.

Зовет ее к себе домой? Совсем как в сегодняшнем сне? Кто еще говорил, что она не ясновидящая…

Но это намного опаснее, чем оставаться в клинике. Там, без чужих глаз, ему будет куда проще сделать то, за что ему заплатили… С другой стороны, зачем так подставляться? Лебедев же не в пустыне живет. Зато можно посмотреть, как он будет себя вести. В привычной обстановке Илья расслабится и скорее себя выдаст, если действительно в чем-то замешан.

За свою честь она не опасалась – вряд ли его привлекают беременные, которых он пачками встречает каждый день в самом откровенном виде. Вчерашнее можно списать на случайность, вызванную алкоголем…

– Илья, а ты с кем живешь? – спросила Василиса.

Он взглянул на нее с недоумением:

– Один. Я после развода в свою квартиру вернулся.

– Можно и к тебе, – неуверенно согласилась она. – Не волнуйся, ненадолго. Обещаю не приставать…

Лебедев, казалось, смутился:

– Боялся, что ты неправильно поймешь. Тоже обещаю. В смысле не приставать…

– Спасибо.

– Собирайся тогда, – кивнул он. – Вещи забирай, для каждой пациентки новые предусмотрены. Если чего-то не хватает, купим. Скоро зайду за тобой.

Илья вышел. Вместо того чтобы возликовать, как удачно все сложилось, Василиса внезапно испугалась. Вдруг она сама, собственными руками загоняет себя в ловушку? На своей территории, без посторонних глаз ему будет гораздо проще и удобнее осуществить тайные планы, если они у него, конечно, имеются…

Но и у нее появятся новые возможности проследить за ним! Подслушать разговоры, залезть в телефон и компьютер… Василиса пока не очень представляла, как это осуществить, но почему-то была уверена: все получится. Что-то настойчиво подсказывало ей, будто подталкивая вперед, к решительным действиям.

Она собрала в пакет нехитрые вещички, которыми успела здесь обзавестись, и переоделась. Хорошо, что отправилась на встречу с Ариной в удобных джинсах и свитере, теплой куртке и ботинках. Интересно, скоро она перестанет во все это влезать? Кажется, под угрозой только джинсы. Придется присматривать другие, специальные…

Лебедев возник на пороге, тоже полностью одетый, и протянул ей пластиковую папку:

– Документы на выписку я подготовил, передашь врачу в консультации.

– Говорила уже – нет никакого врача. И в консультации я не была…

– Но пойдешь когда-нибудь. До двенадцати недель надо на учет встать. Не очень много времени осталось.

Василиса кивнула. Возвращение домой и заурядное посещение поликлиники казались ей чем-то несбыточным.

– Собралась? Тогда пошли. Застегивайся, на улице холодно.

Илья привел ее на парковку, усадил в машину. Пока все как в ее сне… И в то же время по-другому. Квартира тоже оказалась совсем не такой, как ей привиделось. И хорошо: только внезапно проснувшегося ясновидения не хватало! Две комнаты – единственное совпадение.

– Где вы жили до развода? – поинтересовалась она.

– В коттедже, в загородном поселке, – пояснил Илья. – Бывшая с сыном там и остались, а я сюда вернулся. Это квартира моих бабушки и дедушки, мы ее раньше сдавали.

– Благородно, – оценила она.

Он усмехнулся:

– Что не стали разменивать дом и делить имущество? У меня же сын.

Василиса взглянула на него с невольным уважением, несмотря на все свои сомнения. Внешне не очень похож на Елисея, просто тот же типаж. А по взглядам на жизнь они, кажется, довольно близки: оба считают, что все надо делать по правилам… Но как это сочетается с тем, в чем она его подозревает?

– Устраивайся в маленькой комнате, – кивнул Илья и вдруг остро взглянул на нее: – Или ты со мной?

Василиса опешила, не сразу найдясь с ответом. Неужели вот так сразу?

– Шучу, – улыбнулся он, глядя в ее ошарашенное лицо. – Хотелось посмотреть на твою реакцию.

– Слышал, что беременных нельзя волновать?

– А ты разволновалась?

– Еще как.

Илья пожал плечами:

– Ну извини. Согласен, неудачная шутка. Вижу, ты напрягаешься не по-детски, вот и решил разрядить обстановку.

– Ничего я не… – начала было она, но Лебедев перебил:

– Видела бы ты сейчас свое лицо!

– А что у меня с лицом? – испугалась она.

– Такое отчаяние, словно в застенки инквизиции попала, но собираешься молчать до последнего.

Василиса поежилась:

– Ну спасибо.

Кажется, надо получше следить за собой – у нее все буквально на лице написано. Или доктор обладает скрытыми талантами к чтению мыслей по мимике?

– Если боишься меня, зачем согласилась? – напрямик спросил Лебедев.

Ну и что ответить? Какую правду?

– Больше не к кому обратиться, – призналась она.

– Не очень приятно, зато честно, – признал Илья и совершенно другим тоном, будничным и простым, предложил: – Ладно, устраивайся пока, а я пойду гляну, что есть на ужин. Составь список, что нужно купить. А лучше сама в интернет-магазине закажи. Сегодня уже поздно, а завтра перед уходом на работу запущу комп, пользуйся. Тебе лучше на улице одной не светиться.

Василиса удивленно вскинула глаза – он пустит ее рыться в своем компьютере? – но Лебедев уже ушел на кухню. Расслабляться все равно нельзя. Значит, компромат у него спрятан где-то в другом месте…

Василиса уже собиралась ложиться, когда в дверь постучали. Она вздрогнула и замерла. Начинается! А ведь они договаривались… Глупо было надеяться, что без этого обойдется. Если дамочка соглашается пойти домой, то заведомо не против. И беременность не помеха – срок небольшой, ничего не заметно… Хорошо, что они в обычной квартире, а не в коттедже. Там бы она чувствовала себя совсем неуверенно. А тут все-таки люди кругом, хотя и за стенкой.

Василиса накинула изрядно надоевший халат, который прихватила из клиники, подошла к двери и распахнула ее. Лебедев протянул ей упаковку витаминов, не делая попытки войти.

– Ты забыла принять.

Она смутилась:

– Не стоило беспокоиться, я бы сама купила.

– Все равно на тебя уже оформлено.

– Спасибо…

Илья помедлил на пороге, словно на что-то решаясь, а потом спохватился:

– Вода! Я сейчас.

Когда он вернулся, Василиса продолжала стоять на прежнем месте, как приклеенная.

– Держи, – он протянул стакан.

Она покачала головой:

– Через порог не передают.

Василиса удивилась, почему вдруг вспомнила это глупое суеверие. Она не верила ни во что подобное, даже не садилась на дорожку – только если сильно настаивали. Проще было выполнить дурацкое требование, чем долго отнекиваться и объяснять причины. Неужели начнется то же самое? Зачем тогда она приглашает его войти?..

Илья послушно шагнул в комнату и поставил стакан на тумбочку:

– Не забудь выпить. А то опять что-нибудь приснится.

Василиса вздрогнула. Зачем он об этом напомнил? Теперь будет бояться засыпать, опасаясь очередного кошмара. Впрочем, она и не забывала, просто старательно гнала от себя мысли об этом. Днем было проще, а вечером и особенно ночью…

Илья мялся и медлил, не спеша выходить. Она сжимала и тискала в руке коробочку.

– Напомни, сколько надо принимать, – наконец спросила она, чтобы разрушить невыносимое молчание.

– По одной утром и вечером.

– Спасибо, обязательно выпью…

– Спокойной ночи, – проговорил он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Василиса выдохнула, чувствуя, как коробка становится мягкой в холодных влажных пальцах. Вот тебе и вещий сон…

* * *

Когда долго ищешь и не можешь найти, кажется, что сходишь с ума. Нужная вещь только что лежала здесь, а теперь ее нет! Даже если закоренелый материалист, невольно начинаешь подозревать происки нечистой силы. Впору задабривать барабашку или домового: класть в уголок конфетки с печеньем, наливать в блюдечко молоко…

Есть еще один способ, жутковатый: прибегнуть к помощи родственника, переселившегося в мир иной. Говорят, помогает – стоит хорошо попросить, и нужная вещь буквально падает тебе на голову с какой-нибудь верхней полки…

На самом деле все гораздо проще и банальнее. Когда ищешь, торопишься, нервничаешь, и мозг не успевает обрабатывать информацию, получаемую от органов зрения. Вот и не видишь то, что лежит прямо перед глазами.

С этим эффектом связан известный мем о том, как мама с легкостью находит любую пропажу. Она не спешит и смотрит более внимательно…

Поэтому самое умное, что можно сделать во время судорожных поисков, – просто сесть и успокоиться. Глубоко подышать, сосчитать до десяти и затем продолжить. И это работает не только когда пытаешься отыскать куда-то запропастившийся загранпаспорт…

Глава 23

Пятница

Когда Василиса проснулась утром, в квартире стояла мертвая тишина. Казалось, слышно, как порхают пылинки в солнечном свете. Впрочем, на дворе ноябрь – откуда взялось солнце? Кажется, теперь ее глючит наяву…

Хорошо, что Лебедев ушел на работу. Обычно она спала очень чутко и просыпалась от малейшего шума, но даже не услышала, как Илья собирался. Или он старался не потревожить ее сон и делал все максимально тихо?

Василиса вышла из комнаты и первым делом наткнулась на открытый ноутбук. Экран был темным, но ожил, едва она тронула мышку, открыв страницу поисковика. Надо же, не обманул – не побоялся оставить комп включенным. А мог бы отговориться, что не успел или забыл. Значит, ему и правда нечего скрывать? Или компромата нет именно в почте и соцсетях? Не вышел же он отовсюду ради нее…

Поборов желание немедленно усесться за ноутбук, Василиса прошла на кухню. В клинике волей-неволей пришлось правильно питаться – теперь нельзя нарушать традицию.

На столе стояла коробка с овсянкой. Опять эта каша! Может, по привычке обойтись бутербродами? Что плохого в хлебе с маслом и сыром? Не с колбасой же. Полезные молочные продукты и злаки, только немного иной консистенции. И кофе тоже не будет, хотя вот она, машина, соблазнительно поблескивает металлом. Сразу видно: хорошая, дорогая. Но нет, заварит себе полезного зеленого чая.

Придя к компромиссу с самой собой и найдя в холодильнике все, что нужно для завтрака, Василиса так и сделала. Илья оказался весьма ответственным холостяком, даже грязной чашки в раковине не оставил, а ведь наверняка торопился. Или ради нее порядок навел?

Постаравшись, чтобы после завтрака кухня осталась в том же виде, в каком она ее застала, Василиса вернулась в комнату и наконец уселась за ноутбук. Кажется, компьютером злоупотреблять тоже не следует, но как без него прожить?

Она пробежалась по соцсетям – профили открыты, но практически пусты. Илья явно не блогер. Да и о чем ему писать: давать советы беременным, нарабатывать частную клиентуру? Если он не обманул насчет того перевода. В почте тоже обнаружились сплошные чеки из магазинов и рекламные рассылки. Ну правильно, кто сейчас переписывается по почте? Все давно сидят в месссенджерах. Попробовала открыть веб-версии с ноута, но безуспешно – или Лебедев этой функцией не пользовался, или предусмотрительно вышел из программы.

Василиса поймала себя на том, что нисколько не смущается, просматривая его аккаунты. Что это с ней? Раньше была до отвращения щепетильной, даже от чужих телефонов в транспорте старательно отводила взгляд. А теперь запросто шарит по ноутбуку практически постороннего человека… Или после того, что между ними было, он уже не совсем посторонний? И не только во сне…

Заглянула и на страничку интернет-магазина, но ее это совершенно не вдохновило. Доставка послезавтра! Вдруг она здесь надолго не задержится. Проще выйти из дома и добраться до ближайшего супермаркета. Телефон у нее есть, можно посмотреть по карте. Или ее заперли?

Выйдя в прихожую, Василиса убедилась, что дверь спокойно открывается изнутри, причем в верхний замок воткнут ключ… Внезапно ее будто что-то кольнуло. Лебедев любезно оставил ей запасной? Но зачем? Это тонкий намек на то, что ей пора освободить помещение? Или хотел продемонстрировать: он полностью ей доверяет? Подумал, что она все равно не решится никуда выходить? Но какая опасность ей может угрожать? Никто не знает, что она здесь. Кроме того, кто привез и бросил на лавочке… И с тех пор следил за ней, узнал про клинику и Илью? Или Лебедев сам все докладывал своему заказчику? Заказчице…

Голова у нее пошла кругом. Нельзя же вечно скрываться. Рано или поздно придется вернуться домой. Заново записаться в консультацию и встать наконец на этот несчастный учет. А еще восстановить свой номер и проверить, не звонил ли Елисей. При мысли о нем сердце тревожно заныло. Почему-то вдруг показалось: все, что произошло в том ее сне, правда. Сейчас он лежит в реанимации в бинтах и повязках и считает, что она его бросила… Даже думать об этом было дико.

Идея выйти из дома нравилась ей все больше. Василиса проверила наличие карточки. Деньги на ней еще остались – Лебедев отмахнулся от предложения оплатить пребывание в стационаре, заявив, что все уладит. А как, спрашивается, улаживать без денег? Не хотелось оставаться в долгу. Номер телефона у нее есть, приедет домой и все переведет. Надо только узнать точную сумму – сам он явно не скажет. Надо посмотреть на сайте клиники, наверняка там висит прейскурант…

Василиса дернулась от незнакомого резкого звука и только потом сообразила, что это ожил ее временный телефон. Спамеры или тот единственный человек, что может ей звонить на этот номер? На экране высветилось имя «Илья», она облегченно выдохнула и нажала на прием.

– Василис, тут за тобой приехали, – скороговоркой выпалил он. – Спустишься? Что-то насчет Елисея.

Она едва открыла рот, чтобы ответить, но Лебедев уже отключился. Она посмотрела на потемневший экран, ничего не понимая. Кто мог за ней приехать? Почему именно сюда? И самое главное – что там насчет Елисея? Надо перезвонить и уточнить…

Василиса дрожащими руками набрала номер, но Илья на вызов не отозвался. Выкроил минутку во время приема, поэтому и сказал всего пару слов, а теперь не может взять трубку? Внезапно ее словно ударило. Сон, потомственная ясновидящая… Неужели она почувствовала: с Елисеем что-то случилось? Ее нашли, чтобы он успел попрощаться… Больше ни о чем не думая, она оделась и вылетела из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Выйдя из подъезда, Василиса огляделась. Хмурый ноябрьский день, с неба сыпется то ли снег, то ли дождь, под ногами грязное месиво… Рядом с ней притормозила машина, и она испуганно шагнула в сторону. Успела заметить через тонированное стекло, что водитель женщина, и мысленно обругала ее: не умеешь нормально парковаться, нечего за руль садиться. А еще машина крутая! В марках Василиса не разбиралась, но такой высокий и большой автомобиль явно не может стоить дешево…

Однако она мигом обо всем забыла, когда дверца распахнулась и из машины выглянула Галина.

– Привет! – непривычно фамильярно поздоровалась та и кивнула: – Садись.

Василиса замерла. Давно ли они перешли на «ты»? Вроде бы церемонно соблюдали дистанцию, хотя почти ровесницы, по собственному выражению Галины… Стоп, о чем она думает? Не имеет значения, как обратилась к ней мать Елисея. Гораздо важнее, что она тут делает.

– Да садись же, здесь нельзя стоять! – нетерпеливо бросила Галина.

Василиса, словно загипнотизированная, подошла и забралась на переднее сиденье. Дверца захлопнулась, и она машинально отметила, как щелкнули замки. Двери заблокированы, но, наверное, так нужно для безопасности…

– Что случилось? – медленно проговорила она, боясь верить самой себе.

Похоже, она все поняла правильно. Дурацкий сон про секс с Лебедевым был просто игрой воспаленного воображения, а насчет Елисея начинал сбываться в реальности. Ну да, с ним произошла беда, и он напоследок захотел ее увидеть, а мать не посмела отказать…

Еще раз стоп. Почему напоследок-то? Зачем она об этом подумала? Вот бы можно было одним нажатием клавиши отменить предыдущую мысль, как действие на компьютере!

И как Галина ее нашла? Никто же не знал, где она… Или знал?

Василиса похолодела и покосилась на женщину за рулем. Та смотрела вперед, на дорогу, выглядела спокойной и сосредоточенной, но, кажется, не собиралась ей ничего отвечать. Сейчас она вовсе не выглядела заурядной домохозяйкой, клушей-хлопотушей, складывающей еду в контейнеры, чтобы любимый сыночек не голодал. Но и не похоже, что собирается ее убивать. По крайней мере, прямо сейчас…

Боже мой, что за мысли лезут в голову? Зачем матери Елисея от нее избавляться, да еще такой ценой? Она же не преступница, а обыкновенная женщина. Пусть не любит ее, не одобряет связь сына с учительницей, которая старше его, и всячески дает это понять. Но за подобное не убивают…

Печка работала вовсю, но Василиса почувствовала, как по спине течет холодный пот. Сейчас ее завезут и оставят в таком месте, которое будет похуже лавочки на бульваре… Она глянула через стекло. Приличные улицы быстро исчезли, и теперь они ехали по пригородной промзоне. Скоро закончилась и она, за окнами потянулся редкий лесок, а за ним просматривались голые поля, пока не покрытые снегом. Грусть-тоска. И опять сбывается сон, только за рулем другой человек…

– Что я вам сделала? – не выдержала Василиса.

Галина покосилась на нее и наконец удостоила ответом:

– Считаешь, что отнять сына недостаточно?

– Да разве я отнимала! – слабо возмутилась она. – Как это вообще возможно? Маму никто не заменит…

– Именно! – пригвоздила Галина. – А он всех на тебя променял! Мы столько к его дню рождения готовились, хотели сюрприз сделать на совершеннолетие, а он даже не появился…

Василиса горько усмехнулась. Вот в чем дело! Родители обиделись, что Елисей решил отмечать день рождения не с ними. Они готовили сюрприз, а он решил устроить его ей – и себе самому, конечно.

Детский сад. Похоже, у них там проблемы с коммуникацией. Нельзя было договориться заранее? Елисей просто не подумал и поступил по-своему, а они считали, что он по-прежнему ребенок, который обязан слушаться старших и делать, как они велят… Но она-то здесь при чем?

– А ко мне какие претензии? – осмелилась спросить Василиса.

Выбирать выражения и соблюдать этикет уже явно ни к чему.

– Она еще спрашивает! – воскликнула Галина. – Вскружила парню голову, приманила доступным сексом, воспользовалась тем, что у мальчика всплеск гормонов…

Василиса судорожно глотнула. Неужели ее наконец затошнило? Очень своевременно, ничего не скажешь.

– Думаете, ему нужен только секс? – осторожно уточнила она.

– А что еще? – фыркнула та. – С тобой тоже все ясно. Кто откажется от такого мальчика? Как будто я для тебя его растила!

– Неужели для себя?

Галина взглянула на нее почти с ненавистью.

– Для приличной девушки нашего круга. Я думала, он с женитьбой торопиться не будет, выучится сначала, найдет себя в жизни, нагуляется. Хотя бы лет до тридцати…

М-да, клинический случай. Мадам все спланировала за ребенка на много лет вперед, не считаясь с его собственными чувствами и желаниями.

Не дождавшись ответа, Галина продолжила:

– А он все бросил и связался с какой-то… – она запнулась и в последний момент заменила слово: – Профурсеткой!

Интересно, кто это? Филолог, а точного значения не знает. Нет, общий смысл понятен, конечно. Даже немного лестно, что ее фактически проституткой обозвали. Никогда не подозревала в себе таких талантов.

– Потом вообще из дома ушел! Голодал там у тебя, наверно…

Похоже, у тетеньки пунктик насчет еды.

– А у вас было пятиразовое питание?

Галина слегка смешалась – видимо, вспомнила, как Елисей мог жить целый день на одной овсяной каше.

– Не твое дело! – нелогично отозвалась она и посетовала: – Даже не спросил, просто поставил перед фактом…

А как тетя себе представляла? Елисей должен был попросить разрешения: мама, можно я пойду жить к Василисе, а то долго ездить каждый раз, когда захочется секса…

Кажется, она нахваталась от его матери. Та и правда думает, что Елисея привлекала только ее постель?

– Но это не я! – попробовала оправдаться Василиса. – Даже не предлагала, в смысле жить. Он первый начал… – она осеклась, осознавая, как глупо и по-детски звучат ее слова.

Не виноватая я, он сам пришел, ага. Смешно, но ведь так и было.

Галина нехорошо ухмыльнулась:

– Пока сучка не захочет…

Василиса устало откинула голову на спинку. Мальчик и его любовь обходятся ей слишком дорого. Все вокруг считают, что Елисей нужен им гораздо больше, чем ей. А кому-нибудь приходила идея поинтересоваться, чего хочет он сам? Может, парень для того и ушел в армию, чтобы его оставили в покое?

– День рождения – ладно, проглотили, – продолжала распалять себя Галина. – Но когда он университет бросил, в который мы с таким трудом поступили…

«Мы поступили», надо же! А она наивно полагала, что мальчик самостоятельно экзамены сдавал, просто изначально на бюджет не планировал.

– Он не бросил, – с усилием возразила Василиса. – Академ взял.

Почему-то язык едва ворочался, со страшной силой клонило в сон, хотя выспалась она сегодня вполне нормально. Так сильно укачало? Но машина высокая, идет плавно – Галина умеет водить, только с парковкой проблемы…

– И в армию ушел? – истерично выкрикнула та. – Куда угодно, лишь бы от тебя подальше?

Она совсем перестала сдерживаться, похоже, это было больное место. Ну и в целом, похоже, накопилось за минувшие месяцы.

– Он сам решил…

– А что ему еще оставалось? Мальчик в порядочной семье воспитывался и не мог бросить беременную…

У Василисы потемнело в глазах, она наконец испугалась по-настоящему.

– Он все знал?

Галина злорадно усмехнулась:

– А ты как думала? Тайное всегда становится явным. Особенно если специально разбрасывать везде свои бумажки…

– Я не специально!

– Думаешь, кто-то залез к тебе в сумку?

Хоть и плохо соображала, но уловила противоречие:

– А откуда вы знаете, что тест был именно в сумке?

Галина явно чертыхнулась про себя и промолчала. Да, с непривычки сложно врать и совершать преступления, пусть даже, как тебе кажется, во благо. И Лебедев случайно проговорился про Владимирскую область – тоже, видимо, начинающий правонарушитель.

– Какая разница, откуда узнал? Главное, ты ничего не сказала. А это уже предательство.

– И он промолчал? – не поверила Василиса.

– Ты же промолчала, – парировала та. – Он и ухватился за первую возможность уехать куда подальше от тебя и твоего вранья. Сама, наверное, поняла: Елисей прямой и честный, обмана не выносит…

Поняла, конечно. Поэтому и не верила сейчас, что он мог поступить так подло: просто сбежать от проблем, предоставив ей разгребать их в одиночку. Впрочем, разве маленький человек – проблема? Он не виноват, что никому не нужен, кроме нее. Ну, может, маме еще, она давно на внуков намекала…

– То есть он в армию пошел не из чувства долга?

Василисе показалось, она услышала, как Галина скрипнула зубами. Ну а что, вранье надо продумывать тщательнее. И сначала потренироваться, поискать нестыковки и логические несоответствия.

– Мальчик предпочел уехать на край света, жить в нечеловеческих условиях, только бы тебя не видеть, а тебе все шуточки?

Владимирская область – явно не край света, да и условия в армии наверняка вполне человеческие, но вслух она возражать не стала.

– Каждый день подвергать риску свою жизнь…

Василиса испугалась еще сильнее, но теперь уже не за себя.

– С ним что-нибудь случилось?

Галина мрачно покосилась на нее:

– Тебя это больше не должно волновать.

– Почему?

– Елисей тебя ни видеть, ни знать не хочет.

– Сам сказал?

– Надо будет – скажет.

– Куда мы едем вообще? – наконец догадалась спросить Василиса.

– Скоро узнаешь, – зловеще пообещала Галина.

– Скажите мне только одно, – буквально взмолилась она. – С Елисеем все в порядке?

Галина искоса взглянула на нее и промолчала. А Василиса с ужасом поняла, что совсем недавно произносила похожие слова. Но это было во сне…

* * *

Рождение ребенка – настоящая магия. Невозможно представить, как из соединения клеток вырастает целый человек. Говорят, все склонности и таланты, черты характера и особенности личности закладываются в момент зачатия, так же как пол и внешность. Да что там «говорят»: это написано прямо на упаковке теста на беременность. Понятно, зачем – ребенок изначально должен восприниматься как отдельная самостоятельная личность, а не просто часть другого организма.

Зная это, смешно слушать про знаки зодиака. А если ребенок родится раньше срока или, наоборот, позже? Наверно, приходится ему срочно переделывать характер, чтобы соответствовать месяцу рождения…

Ребенок воспринимается абстрактно, пока видишь его на экране. В первую очередь думаешь о себе и о том, сможешь ли вынести все, что предстоит…

Но страшно, только пока ты снаружи. Когда все произошло, страх проходит. Деваться некуда, ты уже по ту сторону. Поначалу перестроиться трудно, но потом прежние заботы и проблемы отходят на задний план. Теперь мысли только о том, чтобы все было благополучно и по возможности обошлось без больших проблем…

Невидимая связь незаметно укрепляется, со временем становясь более зримой. А когда ребенок появляется на свет, становится неразрывной. Понимаешь: ты готов на что угодно. Только бы у него все было хорошо. Чтобы никто не обманул и не обидел. Не заморочил голову. Не подчинил своей воле…

Глава 24

Пятница, утро

Галина так и не ответила, продолжая сосредоточенно смотреть на дорогу, и Василиса умолкла. Похоже, больше она ничего из нее не вытянет…

Тревога за Елисея затапливала с головой, отгоняя на второй план даже беспокойство за свою собственную судьбу. Что Галина ей сделает? Не убьет же. Одно дело – угрожать, а совсем другое – реально решиться. Пусть она знает про ребенка, и Елисей, по ее словам, тоже. Это не преступление и не должно караться. Вообще ее личное дело! Их с Елисеем…

Интересно, сколько ей лет? Жаль, не узнала у парня. Они были слишком поглощены друг другом, чтобы обсуждать его родителей. Ясно, что Галина младше Протасова, и прилично. Значит, старше ее самой примерно лет на пятнадцать и напрасно пыталась записаться в ровесницы, чтобы побольнее задеть и уязвить…

В принципе, могла бы завести еще одного ребеночка и направить неуемную материнскую энергию в более правильное русло, чем контролировать каждый шаг взрослого сына и лезть к нему в постель. Ей же явно нечем заняться – сидит в особняке при богатом муже, домом занимаются специально обученные люди. А по большим праздникам можно и самой для разнообразия встать к плите, чтобы поразить гостей хозяйственностью и кулинарными талантами…

За окном по-прежнему мелькали унылые ноябрьские виды. Изредка встречались населенные пункты, но они проскакивали их, почти не снижая скорости. Совсем как в ее сне. Только тогда за рулем сидела Арина и они торопились в больницу к Елисею, героически пострадавшему при пожаре…

А сейчас куда мчатся? Хорошо бы домой. Она вернется в свою квартирку, найдет сумку со всеми вещами и продолжит жить по-прежнему…

Нет, по-прежнему уже не будет. И сумка вряд ли найдется. Придется разбираться с банком – карточки она так и не заблокировала. Решать проблемы с учениками – остался ли кто-то, готовый ждать нерадивую преподавательницу, которая может позволить себе просто исчезнуть? Наверно, все разбежались, написав кучу отрицательных отзывов… Даже страшно на сайт поиска репетиторов заходить. Еще надо восстанавливать сим-карту и искать себе новый телефон…

Василиса непроизвольно дернулась. Телефон! Перед тем как выйти из квартиры, она машинально сунула в карман аппарат, выданный Лебедевым. Теперь он немного успокаивал и придавал уверенности. Можно позвонить Илье, но как это сделать незаметно? Да и что она скажет: несет меня лиса за темные леса? Пока вроде ничего ужасного не происходит…

Но может произойти. И что ей делать? Скорость приличная – под сотню, дверцы заблокированы. Но даже если бы были открыты – не вываливаться же из машины на полном ходу, это верное самоубийство…

Галина подозрительно покосилась в ее сторону:

– Ты чего ерзаешь? Плохо, что ли?

Признаться, что плохо? Возможно, Галина остановится, испугавшись за салон своей дорогой тачки, совсем как Арина в ее сне. Как тогда спасаться: убегать по полям, по лесам? Со спортивной подготовкой всегда было не очень, долго она не протянет, особенно сейчас. Да и какой смысл? На пустой дороге это не спасет. Если бы на заправке или поблизости от населенного пункта, хотя бы заурядной деревни… Но их, как назло, давно не попадалось.

– Плохо, – на всякий случай подтвердила Василиса.

Можно потянуть время, но неизвестно, что ей это даст – на выручку все равно ждать некого.

– Потерпишь, – отрезала Галина. – И не вздумай мне салон испортить! Потом убирать будешь…

Нет, это не женщина, а чудовище какое-то. Она точно сама Елисея родила? Или он приемный? Но тогда не было бы такой фанатичной материнской любви… Или наоборот?

– Водички выпей. – Галина кивнула на бутылку, стоявшую на подставке между сиденьями.

Следовать совету Василиса не спешила: неизвестно, что в той водичке. Сказать, мол, все прошло? Лучше не стоит, пусть мадам понервничает…

Телефон, про который она недавно вспоминала, вдруг завибрировал в кармане.

Галина покосилась на нее и велела:

– Покажи, кто звонит.

Она послушно вытянула аппарат из кармана и продемонстрировала экран, на котором, конечно же, высветилось «Илья».

– Включи громкую связь и ответь, – приказала та.

Василиса послушно выполнила требование.

– Привет! – заполнил салон жизнерадостный голос Лебедева, так не вязавшийся с повисшим напряжением. – Как ты? У меня перерыв выдался, сразу решил позвонить узнать. Позавтракала? Я тебе там кашу оставил…

Она слушала с возрастающим недоумением. Почему он разговаривает с ней так, будто они не виделись со вчерашнего дня и никакого утреннего звонка не было?

Галина выразительно хмыкнула и кивнула: отвечай, мол.

– Я нормально, – произнесла она, не зная, что сказать, как не сделать себе еще хуже.

– Заказала что-нибудь? Когда доставят?

Василиса совсем перестала понимать, о чем они говорят, но на всякий случай послушно сообщила:

– Я… нет. Спустилась на улицу и Галину встретила. Ну это мама Елисея…

Ответа не последовало, и она испугалась, что связь прервалась. Потом Лебедев все же отозвался:

– И где вы сейчас?

– Не знаю, – честно призналась она. – На трассе…

– Куда направляетесь?

– Понятия не имею.

– Илья, напомните, где ваша дача, – вдруг включилась в разговор Галина.

Василиса бессильно опустила руку с телефоном, из которого не доносилось ни звука. Думала, Лебедев все-таки отключился, но он неожиданно ответил странным, будто замороженным голосом:

– После Островного первый поворот направо, товарищество «Черномор»…

На этом беседа прервалась. Василиса зачем-то взглянула на экран, выключила телефон и аккуратно пристроила его на подставку между сиденьями. Кажется, он ей больше не понадобится.

Впрочем, нет! Какой там телефон у службы спасения? Вылетело из головы. Совсем простой номер, она должна его знать…

Словно подслушав ее мысли, Галина взяла телефон и куда-то переложила его, убрав из зоны досягаемости. Вот теперь точно все.

– Это же ребенок Елисея, – наконец ровно проговорила Василиса. – Его продолжение, плоть и кровь…

– Как запела! – насмешливо отозвалась Галина, по-прежнему не глядя на нее. – Не нужен ему твой ребенок.

– Откуда вы знаете?

– Мать всегда знает своего сына.

– Например, что он не будет совершеннолетие отмечать? Или захочет в армию пойти?

Галина отчетливо скрипнула зубами.

– Все из-за тебя! Заморочила парню голову. Что он в тебе нашел? Ведь ни кожи ни рожи. Неужели настолько потрясающий секс? По виду и не скажешь…

Василиса тяжело вздохнула. Про любовь эта дама, кажется, ничего не слышала. Или не может поверить: их с Елисеем связывает нечто больше, чем физическое влечение?

– А муж в курсе?

– Муж мне потом спасибо скажет.

Она подивилась такой уверенности. Насколько Василиса успела узнать Протасова, тот явно не одобрил бы подобных методов. Но она судит по нему сегодняшнему. Если Валерий Сергеевич начинал бизнес в девяностые, тогда всякое могло происходить. Особенно учитывая, что он выжил и даже остался на плаву…

Судя по всему, папаша относился к милым шалостям сына гораздо спокойнее. Елисей появился у него поздно, и отец не мог его не баловать. И уж точно не стал бы отнимать и ломать любимую игрушку, считая, что она ему не подходит…

Василиса попробовала зайти с другой стороны:

– Вы же сама мать и испытали все на себе.

– Ты меня с собой не сравнивай, – отрезала Галина. – Я замужем, и ребенок родился желанный, мы его планировали. Не по случайному залету.

Что тут возразишь: тоже планировала? Будет еще хуже. Она же не замужем…

– Ребенок-то в чем виноват? Это же человек, хоть и маленький…

– Да какой там человек! – отмахнулась та. – Пока просто сгусток клеток.

– Неправда! – забывшись, воскликнула она. – Я его своими глазами видела! И сердцебиение слышала…

– Тем не менее аборт совершенно легально можно сделать до двенадцати недель, – спокойно парировала Галина.

– Но я не хочу… – в полном отчаянии пролепетала Василиса.

Ответа она не дождалась. Мелькнул указатель «Островное», и вскоре Галина, сбросив скорость, послушно свернула на проселочную дорогу справа. Через несколько сотен метров показалась еще одна вывеска, обшарпанная и покосившаяся: «Садовое товарищество «Черномор». Вот у кого-то фантазия богатая, машинально отметила Василиса и удивилась, что ее занимает такая ерунда.

Если до этого теплилась надежда, что можно будет на въезде привлечь внимание охраны, то теперь ее не осталось: товарищество вряд ли охраняют, несмотря на грозное название. Особенно в ноябре… Понятное дело, никто не живет тут круглый год, так что на случайных прохожих тоже рассчитывать не приходится. Она все предусмотрела. Они…

Ее худшие ожидания оправдались. Галина притормозила у одного из домиков за деревянным забором. Он выглядел летним и совершенно не предназначенным для пребывания в нем в холодном ноябре. Трубы не видно, значит, даже печки нет… Впрочем, какое ей дело, есть ли здесь отопление? Разве что ее бросят и запрут… Но зачем? Чего Галина добивается?

В глубине души Василиса, конечно, догадывалась, но боялась признаваться себе. Сама она никому не нужна, дело в маленьком человеке. Он всем мешает…

– Значит, так, – велела Галина, заглушив двигатель. – Сейчас ты выходишь из машины и идешь в дом. Без всяких глупостей, поняла? А то Елисей узнает, что ты провела ночь с доктором Лебедевым.

Кажется, и этот кошмар начинает сбываться. Ее решили подставить по всем пунктам.

– Но у нас ничего не было! – возмутилась Василиса.

– Твое слово против его, – усмехнулась та.

– Елисей не поверит.

– После того, как ты его обманула?

– Я не обманывала!

– Просто не сказала правду, да? – передразнила Галина. – Предавший раз предаст опять, слышала такое выражение? Не помню, кто автор…

– Омар Хайям, – на автомате выдала Василиса.

– Молодец, пятерка.

– И я его не предавала!

– Подумаешь, не сообщила о ребенке! Когда собиралась сказать – через год?

На этот вопрос у нее не было ответа. Так надолго вперед она не загадывала.

– Короче, все поняла, да?

Василиса медленно кивнула. Пока лучше делать вид, что она слушается.

– Тогда я выхожу первой…

* * *

Машину все же пришлось научиться водить, как ни страшно было. Ничего, со всем можно справиться, если очень захочешь. Через неприятие и нежелание, превозмогая себя, не с первого раза, но стало получаться. Зато потом чувствуешь такую эйфорию: не только страх, но и его преодоление провоцирует всплеск адреналина.

Укачивало по-прежнему, но к этому можно привыкнуть. Голова начинала болеть, если вдруг что-то шло не по плану. И постоянно было холодно, никак не удавалось согреться, даже выкрутив печку на максимум…

Кто-то из великих – Набоков, кажется – писал: «Балуйте детей, ведь неизвестно, что произойдет с ними потом». Удивительно зрелые и мудрые слова. Для родителей дети всегда остаются маленькими. Значит, стоит продолжать их баловать. И конечно, оберегать от попыток раньше срока вытащить из привычного уютного мира. Надо защищать свою стаю. Со времен первобытного мира ничего не изменилось. Любой ценой…

Глава 25

Пятница, день

Калитка была не заперта. Совсем все плохо. Дикое место… Обычный участок с грядками, деревьями и кустами, даже теплица имеется. Все засыпано снегом – наверно, здесь холоднее, чем в городе. Интересно, кто тут огородничает – сам Лебедев? Не похоже на него. Но мало ли как расслабляется доктор после тяжелой работы.

Дом все-таки оказался закрыт. Галина отомкнула замок в двери ключом. Откуда он у нее? Хотя неужели не понятно? Василиса давно уже догадалась, просто не хотела верить…

Галина отвлеклась на возню с дверью, и чисто теоретически можно было попробовать рвануть куда-нибудь в сторону… Но что это даст? Долго по холоду она не пробегает. Где находится, даже приблизительно не представляет, до трассы вряд ли самостоятельно доберется. Разве рискнешь ловить попутку? Если машина и остановится, ее неправильно поймут. А Галина тем временем сядет в свое понтовое авто, легко ее догонит и…

Что будет потом, представлять не хотелось. Так же как и верить, что мама Елисея собирается причинить ей вред. Сейчас они сядут, спокойно поговорят и все выяснят…

Внутри домик тоже выглядел не ахти. Далеко не новый и явно без современных коммуникаций. Галина толкнула внутреннюю дверь и велела:

– Заходи. И не вздумай кричать, здесь никого нет.

Кажется, разговор не состоится. Или состоится, но немного позже. Может, попробовать самой?

– Я не буду кричать, – спокойно пообещала Василиса. – Скажите только, при чем тут Арина?

Та удивленно взглянула на нее:

– Вообще ни при чем. Я просто попросила позвонить и вызвать тебя из дома.

– И придумали, что с Елисеем беда случилась?

– Это для его же блага, – не смутилась Галина.

– Наверно, когда в детстве врача ему вызывали, врали, что температура высокая? – не удержалась она.

Женщина смерила ее взглядом и надменно сообщила:

– У Лесечки свой врач был. Не из районной поликлиники.

Ну да, как же она забыла. Наследный принц. Его нельзя отдавать первой попавшейся училке и позволять заводить с ней детей. Тем более в столь нежном возрасте. Мнение самого наследника при этом никого не интересует…

– Стаканчик тоже Арина придумала?

– Арина ничего не знала. Просто угостила тебя кофе.

– Со снотворным? А дальше?

– Пересадили в мою машину.

– На парковке среди бела дня, прямо под камерами?

– К нам охранник торгового центра подошел, но мы объяснили, что ты беременна и тебе плохо стало, едем в больницу. Больше никаких вопросов не возникло…

– А Марины там не было?

Галина удивленно взглянула на нее:

– Она-то тут при чем?

– Показалось, что на заднем сиденье кто-то есть. Это были вы?

Та не ответила, но все было понятно.

– Арина больше ничего не знала? – неизвестно зачем допытывалась Василиса.

– Ну деньги еще попросила ее перевести твоему доктору, – неохотно пояснила она.

– Он не мой, – машинально возразила Василиса.

Галина вдруг усмехнулась:

– Неужели совсем не понравился? А ведь специально подбирали…

– Как это? – удивилась она.

– Смотрели фото врачей на сайтах разных клиник, пока не выбрали похожего на Елисея. Не одно лицо, конечно, но примерно в том же духе, правда?

Василиса поморщилась.

– И он согласился вам помогать?

– Слишком много вопросов, – словно опомнилась женщина.

– Зачем же было палиться с переводом? – поторопилась уточнить она. – Не надежнее наличными?

– И спалиться на поездке в другой город? – хмыкнула Галина. – Обогреватель включи, – бросила она напоследок, выходя из комнаты.

Ее не заперли? Впрочем, откуда в обычном дачном домике замки на внутренних дверях? Галина даже не боится, что она попытается сбежать. Знает, что деваться ей все равно некуда, особенно без денег, документов и телефона. И не опасается нападения. Считает ее слабой и полностью деморализованной? Она же сама призналась, что ей плохо, и это недалеко от истины… Кому в таком положении будет хорошо?

В помещении оказалось ненамного теплее, чем на улице, и Василиса, послушавшись совета, воткнула в розетку шнур обогревателя. Приветливо загорелся красный огонек, значит, дом не обесточен. Это почему-то обнадежило.

Снимать верхнюю одежду она не спешила – неизвестно, за сколько нагреется даже эта небольшая комната. Так и присела на старомодную кровать, застеленную вытертым покрывалом, в куртке, шапке и ботинках. Обстановка прямиком из советского прошлого. Непохоже, чтобы Лебедев проводил тут время по собственной воле.

Василиса услышала шум подъезжающей машины и вскочила. Вот, кажется, и он сам… Она не ошиблась: вскоре услышала совсем рядом его голос и замерла. Стены в доме явно фанерные, и она, не напрягаясь, улавливала каждое слово из их разговора.

– Что так долго?

– Приехал, как только смог. У меня вообще-то работа.

– Здесь вы тоже не бесплатно.

– Но мы так не договаривались…

– Конечно, мы так не договаривались! Это вы безобразно затянули. Почему не сделали сразу?

– Не было возможности. В клинике все под контролем.

– Ладно, в клинике не получилось. Но дома-то?

– Дома я… не успел. А потом вы появились…

– Сколько можно ждать! Сейчас-то, надеюсь, получится?

Василиса похолодела, хотя, казалось, сильнее уже некуда – комната даже не начала прогреваться. Сейчас ее заставят выпить какую-нибудь таблеточку, и все. Спасибо, если потом отвезут в больницу, а не бросят тут умирать…

Наверняка есть такие препараты. Сам же говорил, что спровоцировать выкидыш легко. Неопытный преступник, несколько раз проговаривался. Видимо, нервничал сильно…

Еще и ответственность за подпольный аборт на нее повесят. На учет она не вставала, доказательств никаких. Данные из клиники, в которой работает Лебедев, можно в расчет не брать, а из той, где Василиса наблюдалась раньше, они могут чудесным образом исчезнуть. Но даже если нет, это ничего не даст. Ей дали направление в консультацию, а она туда не явилась, хотя времени прошло предостаточно. Значит, и не собиралась. Она никому ничего не докажет…

– Нет, не получится, – вдруг твердо проговорил Лебедев.

– Почему?

– Все отменяется. Деньги сегодня же обратно переведу. Всю сумму до копейки.

– Но, Илья… – растерялась Галина. – Мы договаривались…

– Говорю же – нет, – отрезал он. – Скажите еще спасибо, что это останется между нами.

– А как же она? Живой свидетель…

– Насчет нее можете не беспокоиться.

В голосе женщины отчетливо зазвучала угроза:

– Я тоже могу вам жизнь испортить…

– А я – вам, – спокойно парировал Лебедев.

– Ладно, тогда я сама, – вдруг заявила Галина. – Давай сюда, что там у тебя…

Раздался шум, грохнула дверь, а потом все стихло. Она отчего-то медлила, опасаясь выходить. Как ни странно, в этой старомодной комнатке чувствовала себя в относительной безопасности.

Василиса не знала, сколько миновало минут, когда послышались приближающиеся шаги. Она наконец-то отмерла, вскочила и вжалась в угол. Вовремя – дверь распахнулась, и на пороге появился Лебедев. Он был в расстегнутой куртке и тяжело дышал.

– Не подходи ко мне… – предупредила она срывающимся голосом.

– Идем, быстро, – скомандовал он, не обратив никакого внимания на ее возражения.

Его слова прозвучали так, что Василиса почему-то поверила. В прихожей – или как это тут называется, веранда? – никого не оказалось, и они беспрепятственно вышли из дома. Дверь Илья запирать не стал, просто захлопнул – видимо, его ключи остались у Галины. Но куда подевалась она сама?

Лебедев подвел ее к своей машине, припаркованной рядом с калиткой, запихнул на переднее сиденье, сам уселся за руль и немедленно рванул с места.

Они выехали из скопления садовых домиков, миновали проселочную дорогу и вырвались на трассу. Только тогда Василиса решилась спросить:

– Что произошло?

– Ничего, – коротко бросил Илья. – Не заморачивайся.

– Она же мама Елисея, не совсем чужой человек…

Он мрачно усмехнулся:

– Знаешь, что собирался с тобой сделать этот не чужой человек?

– Догадываюсь.

– А я думаю, нет.

– И что же?

Он слегка смутился:

– Лучше не стоит об этом. Крепче спать будешь.

Василиса вспомнила свои недавние кошмары и готова была с ним согласиться, но тревога не отпускала.

– С ней хотя бы все в порядке?

Илья снова хмыкнул и с интересом взглянул на нее:

– Она о тебе так не беспокоилась.

– И все же?..

– Да что ей сделается? Живее всех живых. Ну посидит в сарае и домой поедет.

– Ты ее запер? – ужаснулась Василиса.

– Поковыряется немного и откроет. Там инструментов полно…

– А если она тебе дачу подожжет?

Лебедев отмахнулся:

– Давно хотел от этой развалюхи избавиться. Хоть страховку получу.

Она помолчала, пытаясь осознать произошедшее, но никак не удавалось.

– Не боишься, что заявит на тебя?

– А я – на нее.

– Илья…

Он напряженно смотрел на дорогу. Руки, сжимавшие руль, побелели от напряжения.

– Спасибо…

Лебедев недоверчиво покосился на нее:

– Издеваешься?

– Правду говорю. Спасибо, что отказался ей помогать.

– Сначала-то согласился. И деньги взял, – безжалостно признал он.

– А на что она вообще рассчитывала? – внезапно заинтересовалась Василиса. – Вдруг я бы сразу на автовокзал отправилась? Или в полицию?

Илья криво ухмыльнулся:

– Она сказала, что у беременных мозги набекрень и все мысли только о ребенке.

– Похоже, не у беременных тоже, – мрачно подтвердила она и пояснила, поймав в зеркале его недоумевающий взгляд: – У нее самой все мысли до сих пор только о ребенке…

– Я постоянно с беременными работаю и вижу – это действительно так. Даже ты не оказалась исключением…

– А если бы оказалась? – неизвестно зачем допытывалась она.

– Присматривал я за тобой, – неохотно признал Лебедев, глядя прямо перед собой в лобовое стекло. – Успел бы перехватить…

В машине повисло неловкое молчание.

– Ты, наверно, меня ненавидишь, – без всяких эмоций проговорил он. – И никогда не простишь.

Как же ему объяснить?

– Слышал притчу о блудном сыне?

– Кто ее не слышал…

– А мы в институте на старославянском читали. Я тогда вообще смысла не поняла и возмущалась: почему сын, который всегда был хорошим, менее ценный, чем тот, что нагулялся и вернулся? А теперь, кажется, поняла…

Илья слегка сбавил скорость и странно взглянул на нее:

– Ты удивительный человек. Я таких еще не встречал.

– Это признание? – невесело усмехнулась она.

Лебедев не поддержал шутки:

– Считай, что так.

– Я ребенка жду, – напомнила она.

– Вырастим твоего ребенка. Он даже знать ничего не будет…

Василиса устало прикрыла глаза. Для одного дня приключений навалилось с избытком.

– Тебе нехорошо? – испугался Илья и стал притормаживать.

Она с трудом разлепила веки и успокоила:

– Все нормально. Укачало немного. Куда мы едем, кстати?

– К тебе, конечно. Я же обещал.

Кажется, у нее и правда помутилось в голове, она никак не могла вспомнить.

– Что обещал?

– Домой тебя отвезти.

И правда обещал. Только, кажется, не наяву… Опять сон сбывается? Или это был вовсе не сон?

– Прямо сейчас? А как же твоя работа?

– На сегодня все, а на выходных у меня смен нет.

– До пятницы ты совершенно свободен? Вернее, после…

– Василиса, красивое у тебя имя. А уменьшительное какое?

– Васена, – ответила она и пояснила: – Меня так мама называет.

– Ну что, Васена, поехали домой?

* * *

Когда думаешь о вселенной, становится страшно. Звезды, планеты, галактики – неужели они существуют на самом деле? Где-то там, в далеком космосе. Мы копошимся здесь, на Земле, редко поднимая голову. А если это вдруг случается, удивляемся: звезды! Не просто светящиеся точки, а гигантские раскаленные шары, с огромной скоростью несущиеся в безвоздушном пространстве.

Осознать бесконечность вселенной невозможно. Стоит задуматься об этом, начинает кружиться голова. Недаром древние люди старались ограничить пределы обитаемого мира понятными рубежами. Но мы же не собираемся верить ни в трех китов с черепахой, ни в небесный купол. Чтобы выйти за границы, надо сначала признать их существование…

Так же происходит с нормами морали. Тот, кто осознал их в полной мере, имеет право и нарушить. Главное – отдавать себе отчет, зачем ты это делаешь. Представлять последствия. И если цель действительно того стоит, действовать без колебаний. Тогда точно все получится…

Глава 26

Пятница, вечер

Пять часов пути пролетели незаметно. Лебедев предложил ей перебраться на заднее сиденье и устроиться там поудобнее. Василиса последовала совету и всю дорогу провела в полусне, то проваливаясь в забытье, то выныривая из него и не сразу понимая, где находится. А когда вспоминала, удивлялась самой себе: минувшая неделя на глазах блекла и стиралась из памяти, словно все это произошло не с ней.

Наконец Илья осторожно разбудил ее:

– Около часа осталось, судя по навигатору. Ты как в квартиру попадешь?

– Не знаю… – растерялась она.

– У кого запасные ключи есть?

Ключи были у Елисея, но не ехать же за ними к Протасову.

– У мамы.

– Тогда звони и проси приехать.

– А что сказать? – напряглась Василиса.

Она еще неважно соображала со сна.

– Скажи, что потеряла. Или нет, просто вышла и случайно захлопнула. У тебя так можно?

– Ну да…

– Тогда держи. – Лебедев передал ей знакомый телефон и пояснил: – Успел перехватить.

Она набрала номер и коротко переговорила с мамой. К счастью, та не стала причитать и долго расспрашивать, сразу согласившись приехать.

Василиса протянула ему телефон, но Илья возразил:

– Оставь пока. Вдруг свой быстро не восстановишь.

Когда замелькали знакомые улицы и дома, ее посетило странное чувство – будто не несколько дней отсутствовала, а из кругосветного путешествия вернулась. В каком-то смысле так оно и было…

– Спасибо, – завела она, едва машина остановилась около ее дома. – Деньги я тебе обязательно переведу, скажи, сколько. Или сама посмотрю. У вас на сайте написано?

Лебедев поморщился.

– Ничего не надо. Это я тебе должен… – Он помолчал и добавил чужим голосом: – Может, подумаешь?

– Над чем? – искренне удивилась Василиса.

– Над моим предложением.

Неужели он серьезно – после всего, что случилось? Кажется, теория типажей работает – она тоже оказалась в его вкусе. Дамочки просчитались: Лебедев не сумел причинить ей вред, хотя искренне пытался. Теперь не знает, как загладить вину, готов даже воспитывать ее ребенка…

Василиса не испытывала к нему ненависти. Даже неприязни не чувствовала. У нее что, стокгольмский синдром? Впрочем, она с самого начала его не боялась, хотя подозревала. Знала, что он не сделает ей ничего плохого? Илья ей даже телефон принес – об этом они с заказчицей явно не договаривались. Не составило бы большого труда отговориться, почему он не может дать ей средство связи…

– Илья, – растерянно протянула она. – Я понимаю, ты считаешь себя обязанным…

– Чувство вины тут ни при чем, – перебил он. – Ты мне правда понравилась. Нечасто встретишь таких искренних и непосредственных девушек. А уж как ты себя повела в экстремальной ситуации…

– И как же? – невольно заинтересовалась Василиса.

– Отлично держалась. Не ныла, не жаловалась. Другая бы в истерике билась, особенно в твоем состоянии…

– Беременность не болезнь, – машинально возразила она.

– Так что скажешь? – снова спросил Лебедев, наконец повернулся к ней и посмотрел в упор.

– Не знаю, – пробормотала она. – Мы даже не…

– Дело только в этом?

Одну руку он положил на ее коленку, обтянутую джинсами, а второй взял за плечо и осторожно повернул к себе лицом. И тогда Василиса твердо проговорила, глядя ему прямо в глаза:

– Нет, Илья. Извини, я не могу.

Лебедев разочарованно отвернулся:

– Будешь ждать своего Елисея? Что он скажет, когда узнает про ребенка?

– Он уже знает, – спокойно ответила она.

– Откуда?

– От матери. Ну или от сестры. Мы приходили к ним на день рождения дедушки, и я случайно тест с двумя полосками выронила. Может, они сами его из сумки вытащили, точно не поняла…

– Зачем же мать ему рассказала?

– Ну как зачем? – Василиса пожала плечами и тяжело вздохнула. – Чтобы выставить меня в черном свете, конечно. Обманщицей и предательницей. Наверное, намекнула, что ребенок не его. Сейчас легко проверить, но пока еще до анализа ДНК доберешься… За это время можно столько всего передумать! Особенно на расстоянии.

– В армии некогда долго думать, – возразил Илья.

– А ты служил?

– Конечно. После медучилища.

– И потом в вуз поступил? Не все за год забыл?

– Было бы желание.

– Значит, и Елисей сможет…

– А как мать до него добралась?

– Разрешают же звонить по выходным.

– И она сообщила ему такую новость по телефону?

Василиса грустно усмехнулась:

– Галина затеяла целую аферу, а тебя удивляет, что она сообщила о ребенке по телефону?

– Неужели совсем о чувствах сына не позаботилась? – искренне недоумевал Лебедев. – Там доступ к оружию имеется, всякое может случиться, сама же говорила…

– Елисей не такой, – неуверенно ответила она.

– Не каждый день узнаешь, что станешь отцом.

– Видимо, хорошо его изучила и была уверена: глупостей он не наделает. А потом, даже если подтвердится, будет поздно…

Василиса вдруг кое-что вспомнила и озадаченно протянула:

– Подожди, кажется, все случилось немного иначе… Я тогда была не в себе и плохо соображала, что она говорит. По ее словам, Елисей узнал гораздо раньше, поэтому и ухватился за возможность в армию уйти. У меня поначалу тоже такая мысль возникла… Но теперь я не верю! Не стал бы он молчать. А если и стал, я бы все равно догадалась… Ничего не понимаю!

– Позвони ему сама и спроси.

– По телефону?

– Что делать, раз иначе никак.

– У меня даже его нового номера нет. Им же там местную сим-карту выдают.

– Узнай у родителей.

Василиса скептически взглянула на него.

– После всего, что произошло?

– С отцом его общаешься?

– Не то чтобы общаюсь…

– Позвони ему. Если папаша адекватный, то…

– Думаешь, они не заодно?

– Может, и нет.

Она помотала головой:

– Не буду я звонить ни папаше, ни Елисею. У него-то мой номер есть. В смысле, будет, когда восстановлю. Если захочет, сам позвонит…

– Что ты собираешься делать?

Василиса устало вздохнула:

– А что я могу сделать?

– Заявить, например.

– На мать отца моего ребенка?

– Она же собиралась… – начал было Илья, но она перебила:

– Лучше не стоит об этом.

– Я могу подтвердить, если понадобится, – неуверенно предложил он.

Она удивленно взглянула на него:

– Серьезно? Но твое участие не скроешь, она будет стараться тебя утопить по полной…

Лебедев пожал плечами:

– Я готов.

Василиса представила себе допросы, разбирательства, очные ставки – что там еще бывает? Ее заставят много раз повторять эту историю перед чужими равнодушными людьми. Она будет психовать и не спать ночами, а маленький человек – расти и слушать…

Потом Протасовы договорятся с нужными людьми и вывернут ситуацию наизнанку – она сама же останется виновата. И выставят перед Елисеем в таком виде, что он в ее сторону и не посмотрит…

Живо вообразив все это, Василиса вздрогнула и зажмурилась.

– Нет, – твердо произнесла она. – Не буду я заявлять.

– А если она снова попытается…

– Пусть только попробует! Я сделала ошибку, решив все скрыть, и поплатилась за это. Но скоро исправлюсь, и ничего подобного не повторится…

– Продолжишь с ними общаться как ни в чем не бывало? – недоверчиво уточнил Илья.

– Не общалась раньше, не собираюсь и начинать.

– А с ним?

– Что? – не поняла Василиса.

– Сможешь остаться с ним после всего, что произошло?

Рассматривать ситуацию в таком разрезе ей до сих пор не приходило в голову.

– Он-то здесь при чем?

– Это же его мать! Яблочко от яблоньки…

– Он за ее действия ответственности не несет.

Илья не спешил с ней соглашаться:

– Ты как маленькая. Неужели не понимаешь, что так не бывает? Самое эффективное воспитание – личным примером…

– Считаешь, Елисей похож на свою мать? – засомневалась она.

– А ты считаешь, нет?..

– А вот и мама! – с облегчением воскликнула она, заметив приближающуюся к дому знакомую фигуру.

– Ну что, давай прощаться?.. – с тоской протянул Илья.

Василиса взялась за дверцу. Когда вышла из машины, Лебедев уже стоял рядом.

– Приезжай на УЗИ, – неловко предложил он. – Говорят, я раньше других пол ребенка определяю. И почти не ошибаюсь.

Она грустно усмехнулась:

– Далековато. И вообще мне это неважно.

– Все так говорят. А на самом деле…

– Илья, спасибо тебе.

– Это тебе спасибо, – серьезно отозвался он.

– Мне-то за что? – удивилась Василиса.

– Помогла кое-что понять. Если что, мой номер у тебя есть…

Она кивнула и, не оборачиваясь, направилась к дому.

– Васен, ну как так можно? – с ходу завелась мама, забыв поздороваться. – Почему заранее не сообщила, когда возвращаешься? И как ты умудрилась забыть ключи? Недавно телефон потеряла, теперь это… А голову ты дома не забыла?

Василиса устало усмехнулась:

– Кто из нас учительница?

Но та уже переключилась на другую тему.

– Ты скоро сама будешь мамой, пора становиться внимательнее и ответственнее…

Мама вдруг что-то вспомнила и оглянулась.

– Это твой мальчик? – спросила она, повернувшись к усаживающемуся в машину Лебедеву.

Конечно, она ни разу не видела Елисея и сгорала от любопытства. Даже новость о долгожданной беременности любимой дочки отошла на второй план.

Василиса покачала головой:

– Нет. Мальчик в армию ушел, разве ты забыла? Это совсем другой человек.

– Неплохой вроде парень. Так на тебя смотрел…

– Он меня просто подвез.

– Никогда ты не умела врать.

Василиса подняла глаза:

– И не собираюсь учиться.

* * *

Каждое решение правильное в момент его принятия. Стоит это осознать, и из жизни уходит сожаление. Бесполезное занятие: думать о том, как стоило поступить. В прошлое не вернешься, на будущее выводы не сделаешь. Самообман, что на ошибках учатся. Ситуация уже не повторится, будет другая, пусть и похожая. Да и ты станешь другим, и совершенно неважно, какой накоплен опыт…

Казалось, все продумано идеально. Что могло пойти не так? Но случилось то, чего нельзя было предусмотреть. Опять вмешались эти проклятые чувства. Что-то оказалось не учтено, не принято во внимание.

Но ничего страшного. Не вышло сейчас, значит, еще не время. Получится в следующий раз. Надо только получше подготовиться и учесть недочеты, даже если все сложится иначе. Главное – ни о чем не жалеть. Ведь каждое решение правильное в момент его принятия…

Глава 27

Февраль

Василиса критически оглядела себя в зеркале. В просторном теплом свитере ничего не заметно. А в зимнем пуховике – и подавно.

В консультацию она попала только перед Новым годом, как раз успела встать на учет. Теперь врач ругалась, говорила, что у нее недобор веса. Велела хорошо питаться и побольше гулять на свежем воздухе.

Василиса не слишком волновалась. По исследованиям все показатели в норме, чувствует она себя по-прежнему хорошо, значит, не о чем переживать. Много ли времени проведешь на улице зимой? К тому же она боялась поскользнуться и упасть – вот это реально стремно. Зато сегодня, кажется, нагуляется впрок…

Василиса уже знала, что ждет сына. Это пугало: как они с мамой будут воспитывать мальчика? Ему нужен пример для подражания, но где его взять без мужчины в доме? А может, это пока не точно. Она же не ездила на УЗИ к Илье Лебедеву, который почти никогда не ошибается с определением пола.

Василиса еще раз проверила сумку. Ключи, деньги, документы, телефон, билеты… Знала, что на бумаге показывать необязательно, но распечатала на всякий случай. Так надежнее.

Хорошо, что сумка нашлась вместе со всем содержимым – она просто валялась в прихожей. Арина закинула, а потом захлопнула дверь? Разбираться не хотелось – не придется восстанавливать карточки с документами, и ладно.

Если подумать – что с ней было делать? Бросать на улице нельзя – рано или поздно ее нашли бы и отнесли в службу охраны или в полицию. Началось бы разбирательство, а в этом никто не заинтересован. Выкинуть в контейнер не вариант – к чему лишние улики? Нашлось приемлемое решение: оставить у нее же дома и не возбуждать никаких подозрений. Куда и почему ушла без сумки, неизвестно…

Ученики тоже не успели разбежаться. Василиса обзвонила родительниц и объяснила, что экстренно попала в больницу, поэтому не успела предупредить об отмене занятий. Практически не обманула, между прочим! Тактичные дамы не уточняли причину, а те, которые попроще, откровенно спрашивали, что случилось. Этим пришлось сказать правду – все равно скоро станет невозможно скрывать. Тетеньки умилялись и, конечно, сразу прощали. Отрицательные отзывы на сайт никто написать не успел, так что с ее рейтингом проблем не возникло.

Ни с кем из семьи Елисея Василиса с тех пор не общалась – они просто исчезли из ее жизни. Включая его самого… Порой ей казалось, что никакого мальчика не было, она придумала его от отчаяния и одиночества. И только маленький человек не позволял забыть. Он пока никак себя не проявлял, но, кажется, в ближайшее время должен был начать. Она и ждала, и боялась этого.

Опасалась, что Галина продолжит ее донимать, но та после неудачной попытки, похоже, отказалась от своей преступной идеи. Испугалась проблем с законом после того, как ее сообщник неожиданно оказался противником. Или просто затаилась на время…

О дате присяги она узнала от друга Елисея – ему родители сочли нужным сообщить. Саня Солнцев оказался так любезен, что написал ей, попутно упомянув, что сам приехать не сможет. А жаль, она не отказалась бы от компании. С другой стороны, никто не будет отвлекать…

До Владимира ходил отличный экспресс – она выбрала самый быстрый вариант. Всего два часа в удобном кресле с прекрасным видом из окна на заснеженные леса, поля и деревни, замерзшие реки и озера. Можно полностью отключить голову, созерцать и медитировать. Этим Василиса и занималась до самого прибытия, отвлеклась только на официанта, принесшего ей чай из буфета прямо к месту. Она постепенно привыкала жить без кофе. Даже овсяную кашу стала по утрам есть, правда, не каждый день. Если бы еще не вспоминать при этом Елисея…

На вокзале незнакомого города Василиса сначала слегка растерялась, но потом собралась и открыла приложение для вызова такси. До воинской части надо было добираться на пригородном автобусе, который отправлялся от автостанции, а после или идти пешком, или ловить попутку. Для нее заведомо нереальный вариант, хотя вряд ли трудно будет найти машину – наверняка очень популярный запрос в день, когда проходит присяга.

Василиса сама не знала, зачем ехала, но не задумывалась об этом. Чувствовала, что так надо, и все. Даже никаких особенных слов не приготовила. Посмотрит ему в глаза и сразу все поймет. Не ждать же почти год…

Заказ действительно приняли быстро, и вскоре она уже садилась в машину. Таксист, как назло, попался разговорчивый.

– На присягу? – с пониманием спросил он. – К парню?

Василиса замялась, не зная, как сформулировать, к кому она едет.

– В смысле, не к брату? – уточнил водитель. – Или другому родственнику.

Пришлось признать, что не к брату и не к родственнику. Спасибо, не предположил, что к сыну!

– Тепло оделись? На улице долго придется простоять, а сегодня мороз. В городе еще куда ни шло, а там гораздо холоднее. В машине тепло, можете пока расстегнуться, а то потом замерзнете, едва выйдете…

Василиса послушно потянула с шеи шарф. Холодную погоду она предусмотрела и нарядилась как капуста: завет врача одеваться тепло соблюдала неукоснительно. К тому же это помогало маскироваться, хотя скрывать пока было особенно нечего.

Она хмыкнула, вспомнив, как на одном из первых приемов врач бесцеремонно задрала на ней свитер и уважительно протянула, заметив пояс теплых колготок, натянутых под джинсы:

– Молодец, правильно одеваешься.

Повсеместное «тыканье» поначалу коробило, но постепенно она стала привыкать. С беременными в консультации не церемонились, всех интересовало только самочувствие маленьких человеков.

К воротам части они причалили примерно через час. До сих пор Василиса была спокойна, но чем ближе они подъезжали, тем сильнее учащался пульс. Спокойно, истеричка! Ребенок ни в чем не виноват. Как ни странно, ее больше волновала не приближающаяся встреча с Елисеем, а неминуемое столкновение с его родителями. Сестры вряд ли попрутся в такую даль, а любящие мама с папой точно не смогут пропустить знаменательное событие.

Распрощавшись с говорливым водителем, Василиса в растерянности замерла, топчась на свежевыпавшем снегу. Он был непривычно белым и чистым, не то что в городе. Перед воротами кучковался народ, все радостно и возбужденно переговаривались, словно приехали на праздник. Впрочем, так оно и было. Постоянно парковались новые машины, среди которых она искала и боялась обнаружить знакомый автомобиль.

Наконец ворота распахнулись, их пригласили заходить на территорию части. Василиса двинулась вслед за остальными, недоумевая: неужели его родители не приехали? Или она сама что-то перепутала, никакого Елисея здесь нет?

Ее взгляд растерянно скользил по рядам военнослужащих, выстроившихся на плацу, но не мог зацепиться за знакомое лицо. Все будто одинаковые…

Василиса оглянулась. Народ вокруг улыбался и махал руками, значит, кого-то удалось опознать. Но какой смысл, спрашивается, привлекать к себе внимание, если до окончания церемонии к новобранцам подходить запрещено? Только деморализовывать и сбивать с толку. А ведь им скоро надо будет произносить клятву! Она основательно подготовилась и теперь, кажется, знала о церемонии принятия присяги практически все.

Раздалась зычная команда. Публика умолкла, и вперед выступил командир воинской части в звании полковника. С ума сойти, она даже в звездочках на погонах научилась разбираться! Он произнес короткую звучную речь, и новобранцев начали по одному вызывать в центр плаца. Парни с автоматами наперевес подходили к столу, произносили слова клятвы и ставили подпись.

– Царевич! – услышала Василиса и вздрогнула.

Голос говорящего не дрогнул, а вот публика вокруг оживилась, раздались невнятные смешки. Она с негодованием обернулась и только сейчас заметила Протасова с супругой. Они неотрывно смотрели вперед, а ее присутствия, казалось, вовсе не замечали. Василиса перевела взгляд в том же направлении и не поняла, на кого они уставились: очередной парень с автоматом мало походил на Елисея.

– Я, Царевич Елисей Глебович, торжественно присягаю на верность своему отечеству…

Голос вроде бы его… Совсем у нее с головой плохо.

Церемония приближалась к концу. Военный оркестр грянул гимн. Губы послушно шевелились, произнося знакомые строчки, к глазам подкатывали слезы. Военнослужащие промаршировали торжественным строем, после чего их наконец отпустили к гостям.

Поднялась невыразимая кутерьма и гвалт. Все вокруг заговорили одновременно, бросаясь к своим и обнимая их. Василиса растерянно озиралась, не зная, что ей делать, куда идти.

Какой-то парень в форме налетел на нее, схватил в охапку, стиснул так, что перехватило дыхание, и оторвал от земли. Наверно, с кем-то перепутал.

– Пустите! – возмутилась она.

Ее аккуратно поставили прямо в снег.

– Лис, ты чего? – обиженно протянул парень голосом Елисея.

Она смотрела в его лицо и с трудом узнавала. Не из-за формы, нет. И даже не из-за шапки на коротко стриженной голове. Выражение изменилось, стало жестче. А еще, кажется, похудел, хотя было уже некуда…

– Ну как, ты сняла номер в гостинице?

Василиса продолжала смотреть на него, и до нее постепенно доходило. Он ничего не знает! Галина ее обманула… Но почему тогда он ей не звонил?

– Извини, какая-то лажа с телефоном вышла, – виновато сказал Елисей, словно прочитав ее мысли. – У меня бракованный оказался, где сейчас нормальный кнопочный возьмешь? Каждый раз приходилось просить позвонить, а разрешали только родителям. Они же тебе передали? Я говорил…

Она неопределенно качнула головой.

– Должны другой привезти, так что теперь будем на связи… Лис, да что с тобой? – вновь затормошил ее Елисей.

Василиса подняла к нему лицо, чувствуя, как в кожу впиваются тонкие иголочки невидимых снежинок.

– Лес, мне надо тебе кое-что сказать…

Примечания

1

Подробнее читайте об этом в романе Анны Антоновой «Сон Царевича».

Content

Анна Антонова
Омут Царевны

Глава 1 Утро

Глава 2 День

Глава 3 Вечер

Глава 4 Новый день

Глава 5 Странные дни

Глава 6 Последняя ночь

Глава 7 Воскресенье

Глава 8 Лето

Глава 9 Завтра

Глава 10 Воскресенье?

Глава 11 Снова воскресенье

Глава 12 Тот же вечер

Глава 13 Понедельник

Глава 14 Вторник

Глава 15 Снова воскресенье

Глава 16 Вечер воскресенья

Глава 17 Утро

Глава 18 Среда

Глава 19 Среда. Продолжение

Глава 20 И снова воскресенье

Глава 21 Вечер воскресенья

Глава 22 Четверг

Глава 23 Пятница

Глава 24 Пятница, утро

Глава 25 Пятница, день

Глава 26 Пятница, вечер

Глава 27 Февраль

Примечания