Энни Дайвер

Влюбленные

© Дайвер Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Очень динамичная и горячая история о любви!

В сюжете отлично переплетены интриги, романтика и страсть. Настолько интересно, что невозможно оторваться».

JULYARAMON

Глава 1

Супергерой в кожанке

– Поздравляю! Теперь мы официально разведены. – Моя бывшая жена, которую я видел от силы пять раз, начиная со знакомства и заканчивая сегодняшней встречей, протягивает ладонь. Длинные пальцы расслаблены, на указательном и среднем тонкие серебряные колечки, причем на всех фалангах сразу. Смотрится симпатично, и я фокусируюсь на картинке, не сразу сообразив, что надо пожать руку.

Яна вообще меня удивляет. Держится так, будто ничего фатального в ее жизни не случилось.

Она вся очень симпатичная. Мы не виделись несколько лет, и за это время она похорошела. Темные, почти черные, густые длинные волосы распущены, мягкие локоны струятся по плечам и груди. Темно-карие глаза, вопреки оттенку, холодны – девушка точно не испытывает радости от встречи, и отстраненный вид тому доказательство. Она в черных джинсах с узкими полосками-дырками на коленях, черной майке с вычурной надписью «совет свой себе посоветуй», поверх которой теплая кожаная куртка. В общем, мечта байкера. Мне это кажется странным, но нравится, хоть с мотоциклами у меня ничего общего и нет.

– Закачу вечеринку по этому поводу. Придешь? – спрашиваю с усмешкой и близко не собираясь делать ничего подобного.

Мы с Яной были фиктивными мужем и женой. Четыре года назад я увидел ее рыдающей на морском берегу. Ее, тогда еще студентку, бросил парень, изменив с администратором отеля, в котором они жили, а я был слишком пьян и добр, чтобы оставить девушку в беде. Как позже выяснилось, она собиралась выйти замуж за этого парня, они даже запланировали дату скромной свадьбы для старта счастливой семейной жизни – ему бы дали служебную квартиру для семьи, а ей – гражданство.

Яна рыдала по изменнику и испарившемуся виду на жительство в России, и я зачем-то предложил пожениться. Меня тогда штамп в паспорте не особо волновал, собственно, как и сейчас. Яна согласилась, мы быстро расписались, распив бутылку шампанского. Я оставил ей свой номер телефона и попросил звонить в сложных ситуациях. Она, к слову, набрала мой номер всего лишь раз – пару месяцев назад – и предложила развестись.

– Другие планы, – отвечает уклончиво, но за словами очевидно читается «отвали».

И я не могу себе объяснить, почему меня это так задевает. Вроде бы ничего страшного не произошло, а в груди царапает, как будто девушка, в которую давно и безответно влюблен, посылает меня куда подальше. Между нами никогда не было любви, четыре года назад я полагал, что вспыхнет страсть, но искры быстро погасли под благородным желанием спасти даму из беды. Даже на почве благодарности ничего не вышло. Мне хватило обычного «спасибо» и милой улыбки. И еще пары откровенных разговоров, в которых я жаловался на жизнь и своих родственников, не понимающих меня от слова совсем.

За эти годы многое изменилось. Я наладил контакт с дедом, стал крестным отцом дочери брата и занял кресло замглавы семейной строительной компании «Монолит». Яна тоже изменилась – обросла уверенностью, возможно даже цинизмом. Тогда я видел потерявшуюся напуганную девчонку, сейчас передо мной снежная королева, хотя по цветовой гамме больше подходит Малефисента. А льда она еще отсыплет обеим, судя по отстраненности, с которой она ведет себя всю встречу.

– Давай тогда подвезу, – не хочу быстро прощаться. Что-то меня в ней цепляет: то ли безразличие, которое ранит мужское эго, то ли сама Яна, потому что хочется узнать, какая она на самом деле. – Все-таки не чужие друг другу люди, – снова иронизирую, и на этот раз уголки ее пухлых губ приподнимаются. – Куда тебе?

Она называет адрес, когда я распахиваю дверцу машины. Это хороший район, в котором мы совсем скоро начнем строить жилой комплекс. Конечно, неприятно, что нас на пару лет опередили конкуренты, но мы предложим людям новый уровень жизни и выделимся на фоне остальных.

– У тебя все в порядке с гражданством? – начинаю разговор, когда водитель трогается с места. Сегодня столько телефонных разговоров, что пришлось прибегнуть к помощи и временно стать пассажиром.

Яна удивленно вскидывает брови, но быстро возвращает бесстрастную маску, за которой невозможно ничего разглядеть. Она изредка что-то печатает в телефоне и каждый раз моментально блокирует экран, хотя я не пытаюсь туда заглянуть.

– Да, все ок. Ты мне очень помог. Спасибо. – Она улыбается, и именно в этот момент я понимаю, что упустил в своей жизни нечто важное. Что-то есть в Яне настолько привлекательное, и я костерю себя на чем свет стоит, потому что за четыре года ни разу сам не поинтересовался, как дела пусть и у фиктивной, но супруги. А теперь едва слюной не исхожу, глядя на красотку, которой до меня и дела нет – она утыкается в телефон, набирая сообщение и хмуря идеально ровные брови. – Извини, меня тут по работе отвлекают. – Яна виновато улыбается, а я ликую в душе. Неловкость за ситуацию – первый шаг к тому, чтобы утащить ее сейчас куда-нибудь на кофе-брейк в качестве компенсации. Мне не помешает немного антиоксидантов и приятная компания.

А еще флирт и женское внимание, Евсеев, которого у тебя в последние полгода острый дефицит.

И не то чтобы я разочаровался во всех женщинах или решил умереть монахом. Просто это был тот случай, когда реально не хватало времени. Мы тонули в куче новых проектов, я едва успевал спать и тренироваться дважды в неделю. И во всем этом не удавалось выкроить тройки свободных вечеров для свиданий и ночи для жаркого продолжения. Это до тридцати было прикольно и интересно тащить в свою постель кого угодно. После захотелось стабильности какой-то. А где ее найти, когда жизнь вечно кипит? Вряд ли появится та, кто согласится меня ждать и встречать в любое время дня и ночи. Нет, такие, безусловно, быстро обнаружатся, только это все красивые картинки, для которых я симпатичный кошелек с расширенным функционалом.

– Свой бизнес?

– Типа того, – посмеивается Яна, явно не желая отвечать на мои вопросы. На ее месте я бы также поступал. К чему вообще взаимодействовать с человеком, с которым разойдешься по разным дорогам через восемнадцать минут (подсматриваю в маршруте навигатора на экране у водителя)?

Ну давай, Евсеев, не сиди набитым соломой мешком, вруби уже свое природное очарование и повесели девчонку, чтобы она не стремилась так быстро сбежать от тебя. В голове, как назло, перекати-поле. Хочется только бессовестно пялиться и восхищенно улыбаться, но Яна такого не оценит.

– А как ты смотришь… – договорить не успеваю, меня перебивает телефонный звонок. С моей должностью игнорировать входящие – непозволительное легкомыслие. Самарин. Он с недавних пор у нас в маркетинге трудится, получил корочку, съездил в Штаты на обучение, приехал делиться опытом, и в общем-то удачным. Продвижение теперь целиком и полностью на нем, и это существенно облегчило нам с братом работу. – Прости, это по работе. Да, Игорь, что-то срочное? – уже собираюсь сказать, что перезвоню. В конце концов, один раз можно воспользоваться служебным положением, а то пока от него минусов больше, чем плюсов.

– Да все нормально, – отмахивается от меня Яна, снова ныряя в телефон, который трезвонит уведомлениями. Я едва не поддаюсь порыву и не тянусь следом, пытаясь рассмотреть, чем она занята. Бред какой-то, мы не больше получаса вместе провели, а я уже лезу в ее личное пространство. И не просто лезу, а хочу в нем похозяйничать.

– Какой, мать его, пикет? – слова Самарина здорово отвлекают меня от Яны. Вот не было проблем, так связались со стройкой коммерции. Сдался бы нам этот торговый центр. Тру пальцами переносицу. Это плохо, очень плохо. Людям там скверик десять лет назад обещали, а потом мэр сменился, выставил территорию на продажу, она долго бесхозной была, заросла вся. Ее выкупил бизнесмен, который решил построить торговый центр с креативным пространством на верхнем этаже, чтобы фрилансеры не занимали кафешки в районе, а сосредотачивались в одном месте. Люди эту идею, естественно, не оценили. – Нет, никаких заявлений сегодня. Сначала надо просмотреть всю документацию. Я приеду минут через сорок, решим. Да насрать на журналистов, Игорь! Это местный канал! – закрываю глаза, тяжело вздыхаю. Кажется, планы на кофе отменяются. Придется с Яной иначе себя вести. Сейчас все силы брошу на работу, даст бог, к вечеру разгребусь, а там цветы в зубы, вино в красивый пакет – и вперед, покорять женское сердце. – Еще и блогеры? Это шутка? Так, все, передай инфу в пиар, собери мне всю фактуру и назначь совещание через секретаря, приеду – решим.

Мозг трещит. Мысленно я уже не в машине. Листаю соцсети, местные каналы роют информацию, полощут «Монолит», забыв, что мы парк возле набережной отгрохали за свои деньги на благо города. Теперь для всех мы рэкетиры, отжавшие у молодых мам и их детей так и не построенный сквер. И статью опровергающую уже не выпустить, эти сразу поймут, что заказуха. Ладно, пиарщики к моему приезду должны что-нибудь придумать, не зря же до сегодняшнего дня мы не были замешаны ни в одном строительном скандале.

– Выйдите в соцсети с заявлением и постройте кампанию вокруг торгового центра, где расскажете, как круто будет жителям рядом. Подмените негатив позитивом. Стройка – это отстой, но вы ведь даете им возможности. Правда, нужно плотно работать с владельцем здания и узнавать, кому он уже продал помещения, – звучит настолько уверенно со стороны, что я пару раз хлопаю глазами, чтобы убедиться, что рядом со мной сидит девушка, больше походящая на крутого пиарщика, чем на старшеклассницу, будущую королеву бала.

Яна все так же невозмутима. У меня в голове моментально возникает куча вопросов, но первый из них – как она узнала, о чем мы говорим? Я не особо скрывался, получается, подслушивала?

– Ты слышала разговор? – задаю вопрос напрямую. Лучше разобраться сразу.

– Частично, но сложила два и два. Пока ты беседовал, я почитала местный канал. Вот, уже три поста про вас настрочили. И про то, как разогнали всех, тоже успели написать. – Яна протягивает мне свой телефон, я читаю новости, не забирая айфон из рук. Это кажется наглостью, я по сути чужой ей человек, тем более на имущество не претендую. Разве что на нее саму. Пока скроллю экран, случайно задеваю ладонью ее пальцы. Они ледяные. Неужели замерзла? Март в этом году не самый теплый выдался. Чего тогда молчит, если можно включить подогрев? Перевожу взгляд и совсем бесцеремонно обхватываю ее ладонь своей, немного отодвигая телефон. Отпускать не спешу, Яна смотрит удивленно, но руку не отводит.

– Почему не сказала, что холодно?

– Мне не холодно, с руками всегда так, – пожимает плечами. – Бабуля говорила, это потому, что сердце горячее, – улыбается мне и кивает на экран. – Дочитал?

– Нет, но вопрос был не в этом.

– Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, Ярослав. Ты очень легко гуглишься. Не подумай, я не сталкерила тебя, хотя у меня были законные основания, – защищается, хотя я даже не нападаю. – Мне пришло уведомление с канала, когда тебе позвонили. Соотнести информацию дело пары секунд.

– Вау! – И вроде бы плевый повод, но ни одна из моих бывших подружек такого не могла. Их вообще мало волновала моя жизнь, а работа, занимавшая всегда львиную долю существования, тем более. Яна же как супергерой, у которого вместо развевающегося на ветру плаща – черная кожаная куртка. Не просто слушает, но еще и помогает.

Идея Яны мне импонирует. Я хорошо понимаю, что она имеет в виду. Официальный представитель в соцсетях и правда может решить наши проблемы. Не моментально, но в долгосрочной перспективе – вполне. Да и мы станем существовать независимо, без странных заголовков на первых полосах газет, привлекающих внимание. Ладно, это я слишком сильно загнул. Конечно, будут и статьи, и заголовки, но мы тоже сможем задавать тон, а не надеяться на милость журналиста и редактора.

– Идея хороша, но есть одна загвоздка, – поворачиваюсь к ней и склоняю голову набок, чтобы проследить за реакцией. – У нас нет соцсетей. И все об этом знают.

– Отличный повод их завести, – произносит, ни капли не смутившись. Да кто она такая и почему я хочу все о ней узнать?

Глава 2

Деловая хватка

– И как ты себе это представляешь? – приподнимаю изумленно брови. Заявление смелое, вот только мы специально не используем этот канал, предпочитая хорошо делать свое дело и запускать рекламу, которая действительно принесет прибыль. – Мы прибежали каяться как накосячившие дети? – вопрос звучит жестко, но Яну не пугает. Она растягивает свои красивые губы в усмешке и, повернувшись ко мне и согнув одну ногу в колене, чтобы было удобнее сидеть спиной к дверце, качает головой.

– Вы не будете оправдываться. Это можно использовать как повод выйти в соцсети. Сказать, что споры вокруг темы убедили нас появиться в медиапространстве, потому что мы не планируем делать город хуже, а хотим, чтобы он развивался и становился классным для всех.

– Нас за это сожгут сразу же после первого поста.

– Нет, если подготовить хороший пост, а еще лучше выйти в эфир. Собрать красивую презенташку, пояснить, почему торговый центр лучше пустыря, на месте которого так и не построили сквер. У вас опыт, вы застроили четверть города, в чем проблема убедить чуть всколыхнувшуюся аудиторию в благих намерениях?

Я понимаю, о чем она говорит. Здесь нет какой-то гениальности, но для меня каждое слово как благословение. Я и правда думаю наплевать на запрет деда о ведении социальных сетей и взять в работу ее стратегию. Только есть проблема: у нас ни одного спеца, кто бы смог взять это на себя и сделать все в лучшем виде. А значит, нам нужна Яна.

Мои глаза загораются, а по телу разливается сладкое и томное предвкушение. Вот и нашелся повод задержать ее подольше. Примелькаемся, притремся, а дальше все пойдет по накатанной.

– Сможешь съездить со мной на встречу?

– Нет. У меня через час созвон в «Зуме». Так что где-то через два с половиной буду свободна. – Она не юлит, прекрасно понимает, что мне нужно. – Прайс могу прислать сейчас.

– И данные для NDA. – Женщина с деловой хваткой как компьютерная игра, где в любую секунду может появиться босс или ловушка, которая сожрет половину здоровья. – Я пришлю водителя, он привезет тебя в офис.

– И все? Никаких вопросов о том, чем я занимаюсь и откуда такие познания? – хмыкает удивленно.

– Я бы узнал все по пути в офис.

– Некрасиво рыться в чужом белье.

– Ты недооцениваешь красоту женского нижнего белья, – говорю и словно сам себе в грудь стреляю, потому что в голове уже мелькают картинки Яны в кружеве. Черном и никаком другом. Вот она медленно покачивает бедрами, пока идет мне навстречу сквозь полумрак спальни, а я пожираю ее взглядом, предвкушая, как скоро попробую ее всю.

Кровь стремительно отливает от головы, сосредотачиваясь ниже живота. Не думать об этом, не думать о Яне. Нельзя, пока над нами висят серьезные проблемы, требующие быстрого решения.

– Я переоцениваю мужчин, думая, что в них осталось благородство, – возвращает мне колкость, игнорируя неприкрытый флирт. А меня это заводит, просыпается давно забытый инстинкт охотника. – Я пришлю портфолио, а белье оставлю для себя, – хмыкает и отворачивается к окну, снова возвращаясь к образу снежной королевы. Это что, был быстро мигнувший зеленый сигнал светофора?

– Давно в пиаре?

– Маркетинг в социальных сетях, – поправляет мягко, и мне на мгновение кажется, что между нами тает лед. – Три с половиной года.

– Солидно. – Хороший старт в профессии. Уже не новичок и еще не прожженный опытом циник, который закостенел настолько, что отказывается видеть что-то новое.

Яна времени зря не теряет, в мессенджер поступают два сообщения с короткими подписями и файлами: резюме и портфолио. Умница, хвалю. Даже гордость берет, что у меня такая прекрасная жена. Была. Знал бы раньше, какие у нее таланты, может, и не разводился бы. Я на примере Мирослава [1] понял, что прежде всего нужно искать друга и партнера, с которым в огонь и в воду можно, а уже потом женщину, которую каждый день баловать и обожать. – А если нам понадобится больше, чем консультация? Ты работаешь сама или у тебя агентство?

– В паре с дизайнером. Давай пока остановимся на консультации, ладно?

– И тебя не смущает, что я так нагло вломился в твою работу? – меня удивляет легкость, с которой она согласилась. Я, конечно, тоже сегодня жгу: от отчаяния предлагаю работу с ходу, хотя наши пиарщики тоже люди сообразительные. Но мне нравится хвататься за красивую соломинку по имени Яна. Да и что-то мне подсказывает, что соломинка только внешне выглядит хрупкой, а на самом деле она из стали.

– Все клиенты так приходят, привыкла, – неопределенно качает головой и хмурится, когда ее телефон снова пиликает. – Блин! – вспыхивает, вижу, как напрягается, но, осекшись, быстро возвращает бесстрастное выражение лица. Прикрывает глаза на несколько секунд, глубоко дышит, и, открыв, быстро-быстро печатает сообщение. Ждет около минуты. Получив ответ, улыбается, и мы оба расслабленно стекаем по спинке сиденья.

Я не сразу замечаю, что ловлю ее эмоции и пробую их. Яна будоражит, и мне нравится, что в итоге получается. Меня заряжает, как от первоклассной батарейки. Хотя мы перебросились парой фраз и очень коротко обсудили проблемы на работе, во мне полно энергии. Я готов сворачивать горы и решать любые вопросы, которые летят как из рога изобилия. Усмехаюсь. Если так всколыхнуло от одной только встречи, что будет после поцелуя? А после секса?

Яна кусает губы, задумчиво смотрит перед собой невидящим взглядом, а я в это время в очередной раз пялюсь. Не могу никак налюбоваться. В ней все мне удивительно нравится, я даже самого себя немного пугаю от чрезмерной заинтересованности. По-мальчишески хочется привлечь ее внимание, чтобы морщила нос, размахивала руками, хохотала. Что-то мне подсказывает, что Яна – девчонка с огоньком. Четыре года назад этот огонь почти погас – я не стал копошиться в ее душе, помог чем смог и свалил в закат, потому что у самого проблем было выше крыши. А она за это время вылечила душу, встала на ноги, и я поплыл как пацан.

– Спасибо, что подвез. – Яна поправляет волосы и застегивает молнию на куртке, упаковывая под черную кожу соблазнительные изгибы.

– Я жду тебя через два часа, – не даю ей возможности передумать. Все, птичка в клетке, а ключ от замка только у меня.

– Сообщи, если вы за это время все решите и моя помощь больше не понадобится.

– Конечно. Тогда я буду просто обязан пригласить тебя на ужин, – не упускаю возможности прощупать границы флиртом.

– Можешь оформить доставку, чтобы не пришлось стыдливо отводить взгляд из-за неоправдавшихся ожиданий, – бреет меня почти профессионально и совершенно бесстыдно. Огонь, а не девушка!

– Придется вломиться в твою квартиру и оправдать.

– Охрана загрызет, – весело подмигивает Яна и грациозно испаряется из салона, захлопнув за собой дверь.

Меня забавляет наше общение. Она снова отшивает, а потом бросает крохотную искорку надежды. Может, я себе и надумываю, у нее же вообще может быть парень, но азарт уже разлился по венам, так что отступить не получится.

Поэтому я всю дорогу до офиса думаю о том, что там может быть за охрана. Если она о мужике в лобби, то вряд ли. Этого легко прикарманить одной красивой бумажкой с изображением Владивостока. Дальше кто? Парень, какой-нибудь спортсмен? Нет, Яна слишком прямолинейна, чтобы скрывать своего мужчину. Не знаю, почему оправдываю ее, толком не узнав, но как-то не производит она впечатления той, кто может вести двойную игру. В общем, версия с парнем тоже мимо. Что еще? Сигнализация на входе в квартиру? Умно, современно и даже надежно. Но с «вламываться» я, конечно, переборщил. Скажет нет, еще разок спрошу и, если дверь не распахнется, свалю. У меня проблем с женскими отказами нет. Хотя и отказов до этого не поступало.

Ну и что там тогда может быть? Ладно, надену благородные рыцарские доспехи, буду греметь в подъезде так, что ей придется меня впустить.

Стоит перешагнуть порог офиса, как я откладываю личную жизнь до лучших времен. Возле кабинета меня ждут Гарик, он же Игорь Самарин, и брат. Кажется, намечается неофициальная беседа перед большим и серьезным совещанием.

Мы пожимаем друг другу руки, я прошу Альбину сделать нам чай. Она спрашивает, обычный или расслабляющий, и мы втроем синхронно голосуем за обычный. Расслабляться с коньяком будем после того, как решим проблему.

Глава 3

Хорошенькая

Занимаю место во главе стола. Неудобно перед Мирославом. Он, конечно, сам пришел ко мне в кабинет, но как-то несолидно генеральному директору сидеть в кресле для посетителей. Свое место уступить тоже не могу, это уже для меня нехорошо. Я все-таки принимаю их на правах хозяина.

– Так что у нас случилось и насколько все критично? – уточняю на всякий случай. Знаю, что полная задница, разговоры не утихают, статьи множатся. Нас уже прополоскали в региональных новостях. Возле офиса несколько журналюг, надеющихся первыми получить комментарии по ситуации. Ладно, решаемо, мы ведь знали, на что шли.

– Пиарщики готовят варианты, представят на собрании. Нам точно нужно сделать все так, чтобы не полетело еще больше бреда в нашу сторону. Начнут рыть везде, жить нам нормально не дадут, – вздыхает Игорек. Согласен, но сейчас его слова как фоновый шум – вроде и по делу, и послушать можно, но пользы ноль.

– Нужно выходить с заявлением в ближайшее время, – серьезно говорит Мирослав.

– Где? Все каналы захотят зрелищ и будут выпрашивать интервью без предварительных вопросов, – я знаю, как работает эта система. В СМИ каждый гонится за сенсацией, а сплетни и скандалы всегда поднимают рейтинги. Да даже если договориться, не факт, что в прямом эфире все пойдет по сценарию. На то он и прямой эфир.

И на фоне происходящего идея Яны снова кажется мне гениальной. Вот как она умудрилась так быстро поселить в моей голове эту мысль?

– И что ты предлагаешь? Молчать?

– Нет. Дать объяснение, но в своем стиле. И в своих соцсетях.

– Исключено! – вмешивается Гарик, перекрикивая нас с Миром. – Запрет на них ввел еще Яков Игнатьевич.

– Когда он начинал, соцсетей вообще не существовало, – устало бросаю контраргумент.

По дороге в офис я успел изучить и резюме, и портфолио. Мне хочется верить, что все написанное там – правда, потому что Яна не производит впечатления лицемерной обманщицы. Но в последний раз я надевал розовые очки в юности, поэтому реально оцениваю мир и положение вещей в нем. Если хотя бы половина в резюме – настоящий опыт, то нам нужно прибирать к рукам это сокровище. Откуда в ее скромном двадцатишестилетнем возрасте подобный багаж навыков – главный вопрос, но его я приберегу для личной встречи.

Пока мне интересно, что она предложит. Я не жду фурора или гения в чистом виде. Даже кризисные менеджеры не могут решать проблемы без аналитики и подготовительной работы. Но нам нужен хоть какой-нибудь план.

– Хватит споров, – отмахивается Мирослав. – Яр, почему ты настаиваешь на этом решении? У тебя есть план?

– У меня есть хороший вариант. – Я бы даже сказал замечательно красивый вариант, который сейчас тоже совещается, пока я не могу найти себе места.

– Насколько надежный?

– Специалист хороший, но на практике я ее не видел. – Я не кривлю душой. Если рассудить логически, Яну я в принципе видел несколько раз в жизни. Да, она не доставляла проблем, не пыталась перевести наш фиктивный брак в реальный. И да, она зацепила меня внешностью и характером, который успел промелькнуть за короткое время общения. Но я понятия не имею, какая она в работе. – Она приедет сюда часа через полтора, выдвинет предложение, а мы решим, принимаем его или нет.

– И где ты ее нашел? – Моя речь не вызывает никакого доверия у Самарина.

– В загсе, – хмыкаю и, отправив на печать резюме и портфолио, иду к принтеру. – Знакомьтесь, – выкладываю теплые листы на стол и еще раз пробегаю взглядом по фотографии. Здесь Яна выглядит строже, чем в жизни.

– Хорошенькая, – с приятным удивлением подмечает Самарин, углубляясь в рассматривание фото. В моей груди что-то закипает. Это не ревность, мы слишком мало знакомы с Яной, чтобы я ее ревновал. Просто бесит, что не я один пускаю слюни на девушку.

– Ты на опыт смотри, а не на лицо, – бросаю недовольно, растирая грудь через рубашку, потому что в солнечном сплетении печет.

– Да тут везде есть за что зацепиться! – комментирует Игорь, а Мирослав ловит мой хмурый взгляд, едва заметно посмеиваясь. – Когда, говоришь, она приедет?

– От этого человека, возможно, зависит наша репутация. Держи свои… подкаты при себе. – Я помню, как он павлином кружил вокруг Ксюши, жены Мира, которая на тот момент была еще просто помощницей и даже не планировала становиться женой генерального директора. Так что я хорошо знаком со стремлением Игоря ухаживать за красивыми женщинами. Нормальный мужик, жаль, что ему в личной жизни все никак не повезет.

– Да я и не собирался, просто сказал, что красивая.

– Ты уверен, что она нам точно поможет? – Мирослав давит в своей типичной манере, когда непонятно, оказывают ли на тебя влияние или ты сам принимаешь важное решение, выгодное другому человеку. Поразительная способность. У них с дедом семейное, мне повезло меньше, я просто смазливый.

– Уверен, если мы дадим ей все полномочия. – Коротко пересказываю идею, которой поделилась Яна. Меня распирает гордость, когда вижу в глазах Мирослава одобрение. Брат уже на моей стороне, дело за малым – убедить остальных, но обычно они, как овцы, идут за тем, кто уверенно ведет.

– Ладно. Ждем ее. И давайте выпьем кофе. Голова скоро лопнет, – подытоживает брат, поднимаясь с кресла. Я согласно киваю. С кофе лучше идти к Ксюше, она готовит просто божественный, хоть и пользуется точно такой же кофемашиной, которая стоит в подсобке за моим кабинетом. Но у моего секретаря получается исключительно отвратительное пойло.

Глава 4

Без всего

Она невероятна. Покорить продуманных мужиков с первого слова – это сильно. Я даже завидую. Меня уже давно не слушают с таким же вниманием. Яне удается добиться стопроцентного внимания. И я не буду кривить душой, если скажу, что процентов сорок – это все я. Мне мало ее движений, ее голоса, улыбок. Сейчас перед нами профи – девушка, которая знает, как выстроить образ бренда в социальных сетях, и не стесняется рассказывать об этом во всех красках.

Ее слова убедительны, движения идеально выверены, а улыбки четко просчитаны. Она улыбается трижды: первый раз, когда знакомится со всеми, второй раз, когда заканчивает свою речь, и третий раз – когда ей задают вопрос, касающийся ее профессионализма, который никак не соотносится с возрастом. Яна и здесь находит что сказать, с улыбкой отвечает, что иногда и в преклонном возрасте можно нести бред, который с умилением воспринимают только из уст младенца.

Это срабатывает. Больше никто не решается играть с ней – каждому слишком дороги локти, поэтому берегут пальцы.

Я готов аплодировать после выступления, настолько оно блестящее. Киваю Яне, и она с облегчением выдыхает, но еще слишком рано радоваться – наши ребята лишь входят в раж. Обрабатывают информацию, отстраиваются от красивой картинки.

– Нам нужно просчитать бюджет, Мирослав Станиславович. Если эту идею придется реализовать, нужны свободные финансы, – сообщает руководитель финотдела. Я знал, что не будет так просто. В современном мире произвести фурор – это малая часть успеха. Главное – чтобы на успех были деньги, иначе все приравняется к выстрелу в пустоту.

– Считайте. У вас есть час, – отвечает брат. – Яна Викторовна, могу я переговорить с вами лично?

– Конечно, – отвечает без капли стеснения. Видимо, привыкла общаться с серьезными клиентами.

Меня снова подбрасывает. Я тоже хочу знать детали разговора. Мне кажется важным быть в курсе всего, когда дело касается Яны. Она покорила всех, в этом нет исключений, теперь останется защититься от голодных псов, готовых броситься на сахарную косточку. Не то что я не доверяю Мирославу, он, кажется, единственный, у кого к Яне исключительно профессиональный интерес, просто я безнадежно влип.

И именно поэтому следующий час я не нахожу себе места. Дважды захожу в приемную к брату, Ксюша шепчет, что они еще разговаривают о чем-то. Мне нужно знать суть. Мозги вообще отказываются работать. Я проверил оффер, который передали коллеги. Отсмотрел бюджет и даже погуглил другие компании, которые занимаются аналогичной деятельностью. Управление репутацией, повышение вовлеченности, куча непонятных мне слов и впечатляющие цифры по стобалльной шкале – я настолько погружаюсь в процесс, что не замечаю, как оказываюсь в кабинете не один.

Яна для приличия дважды стучит костяшкой указательного пальца по дверному косяку. Она так и замирает в проеме, скрестив руки на груди. Смотрит на меня лениво-оценивающе, и я едва сдерживаюсь, чтобы не напрячь мышцы, чтобы выглядеть привлекательнее.

Идиот ты, Евсеев.

– Удалось договориться? – спрашиваю, отвлекаясь от ноутбука и жестом приглашая Яну войти.

Она намеренно оставляет открытой дверь, не позволяя себя скомпрометировать. Может, попала сюда моя бывшая супруга и по знакомству, но останется только благодаря мозгам.

– Да. Я зашла сказать спасибо. Ваши проблемы мне на руку, – улыбается беззлобно, но садиться не спешит, словно собирается уйти. И что-то в этот момент так противно скребет на душе, что я морщусь.

– И как дорого они нам обойдутся? – отвечаю с той же веселостью, поддерживая унылый разговор, но я готов удержать Яну в поле зрения любым доступным способом.

– Чистая репутация – недешевое удовольствие.

Возразить на это мне нечего. Яна права.

– Какой у нас план? Когда ситуация выправится?

– Завтра я пришлю стратегию. Сегодня мне нужны все материалы – информация по «Монолиту», даже та, что в открытых источниках. Так будет проще и быстрее. Все, что можно рассказать и что может быть полезно. И еще подробности, которые привели к сегодняшнему конфликту.

– Может, обсудим все это за обедом?

– Нет, – режет Яна. – У меня нет на это времени. До завтра я недоступна для всех вопросов, которые не касаются работы.

– Я ведь не на свидание тебя зову.

– И хорошо. В конце концов, мы развелись, и свидание как-то совсем уж неприлично. – Яна забавляется ситуацией, а я опять готов локти кусать, потому что сразу не разглядел, какой бриллиант находится рядом. – Но ответ все равно «нет».

– «Монолит» привлекательнее меня? – вопросительно приподнимаю бровь. Да, у тех, кто сам ищет клиентов, почти никогда не бывает свободного времени, но я эгоистично хочу украсть у Яны сегодняшний вечер.

– О нем в городе знает каждая собака, главная знаменитость. Не могу упустить возможность побыть с ним один на один.

Эту женщину невозможно поставить в неловкое положение. Как-то она все выкручивает таким образом, что я остаюсь в дураках, как ни пытаюсь вывернуться.

– Ладно-ладно, сдаюсь, – но только пока. – Выпьешь кофе, пока я все подготовлю?

– Лучше воды.

– С лимоном?

– Просто воды. Без всего. – И что-то мне подсказывает, что в последние два слова Яна вложила и тонкий намек на наше полуформальное общение.

Мы замолкаем. Я копирую документы, отправляю на печать последние файлы и пересылаю Яне все, что может понадобиться. Из сообщения Мирослава знаю, что она подписала NDA и согласилась на солидный гонорар. Брату понравилась деловая хватка моей бывшей фиктивной жены, а еще он оценил ее профессиональные умения и хочет такого сотрудника в штат.

Согласен ли я с этой идеей? На триста процентов. Ведь это значит, что мы будем рядом каждый рабочий день. А больше времени вместе – больше шансов узнать Яну лучше.

Дело за малым – убедить саму Яну в необходимости у нас работать.

Она испаряется из моего кабинета, как только получает нужные документы. Прощается и еще раз благодарит за возможность посотрудничать. До конца рабочего дня я маюсь, не могу собраться с мыслями и заняться работой, все проходит мимо, так и не удостоившись моего внимания. Мы обещаем дать ответ в скором времени журналистам, собираемся на еще одно совещание, на котором я болванчиком киваю, не слушая и десятой доли всех речей. Я о чем-то разговариваю с Игорем, пока спускаюсь в лифте на парковку, мы даже приходим к какому-то решению. Но все это – фоновый шум, потому что главное место в моей голове занято Яной.

За несколько часов она проникла под кожу, и самое удивительное – я не хочу ее оттуда выдворять. Воображаемые выемки душевного пазла сошлись, и все встало на свои места. Яна – та самая девочка с картинки: яркая, привлекательная. Она как ожившая мечта, которую долго-долго представлял, пялился перед сном на плакат на стене, думая, какой будет встреча с девочкой, что одним видом вскружила голову. И все выходит еще лучше, потому что… непредсказуемо. Невозможно просчитать, каждый шаг может быть последним, но оттого лишь усерднее забрасываешь крючки, слепо надеясь, что она зацепится за один.

У меня есть еще несколько крючков, и один из них можно использовать сегодня.

Глава 5

Сметана

Наспех сполоснувшись и заказав на самовывоз ужин из ресторана, где шеф-повар – мой хороший приятель, я снова оказываюсь в машине. Меня не мучает совесть из-за того, что я планирую стать незваным гостем. Тем более что у меня есть вполне рабочий предлог – хочу убедиться, что работа выполняется. Но это, конечно, на крайний случай, если Яна будет сильно сопротивляться. Я же рассчитываю на легкое проникновение на ее территорию.

Цветы – мимо. Сегодня в ход идет вкусная еда и хорошее вино.

Адрес я узнал за пять минут, вплоть до номера квартиры. Не заявить о себе раньше времени помогли вышедшие на улицу люди. Дом ее мне не нравится. Жилой комплекс строили наши прямые конкуренты – «Сезам Строй». В последние пару лет мы стараемся не пересекаться, нас не приглашают на совместные тендеры, мы не вставляем палки друг другу в колеса и в целом делаем вид, что второй компании не существует. Сейчас я чувствую себя так, словно крадусь по территории врага.

Лифты у них, конечно, посредственные, останавливаются со скрипом, еще и проемы плохо заделаны. Если бы не четырнадцатый этаж, пошел бы пешком. А ты, Яна, птица высокого полета, да?

Волнение сжимает внутренние органы. Уже стоя перед дверью, я подумываю не ломиться к ней и уйти, дав спокойно поработать. Меня сегодня много в ее пространстве, как бы ни случилось передозировки и летального исхода, в котором не будет ни стратегии, ни теплых взаимоотношений между мной и Яной.

Пан или пропал.

Позвонить в дверь или уйти.

Не давая кислоте сомнения и дальше растворять мою уверенность, нажимаю на кнопку звонка. За дверью слишком быстро раздаются шаги. И либо у меня галлюцинации, либо это эхо, что странно для квартир, но Яна будто идет не одна. А я понятия не имею, как отреагирую, если увижу ее в компании мужчины.

На что я, собственно, вообще рассчитывал? Что такая шикарная девушка будет в одиночестве проводить свои вечера, посвящая их работе? Смешно становится. И тошно. Потому что не должно быть у Яны никого, кроме меня. По крайней мере на сегодняшний вечер. А дальше я сам устраню всех конкурентов.

Замки щелкают, и я с замиранием сердца жду, когда откроется дверь.

– Я же говорила, что ты что-нибудь у меня забу… Ярик? – Яна появляется передо мной в домашнем костюме из широких штанов и топа по фигуре. Волосы собраны в пучок и подколоты карандашом, второй карандаш вложен за ухо. – А ты что здесь делаешь?

– Приехал узнать, как продвигаются дела, – с ходу использую крайний аргумент, заводясь от того, что она кого-то ждала. Ну не может мне настолько не повезти в жизни. Не кажется ли тебе, всемогущий, что я уже достаточно испытан одиночеством? – Я с трубкой мира, – демонстрирую бумажный пакет с еще горячей едой в контейнерах.

– Тебе повезло. Я планировала заказать ужин. Проходи. – Она распахивает дверь шире и отходит в сторону, а дальше все происходит как в плохой комедии.

На меня несется белая тушка, брызгая слюной во все стороны. Я не успеваю толком среагировать, только убираю пакет за спину, чтобы спасти наш ужин. Предчувствую, как зубы вцепятся в мою ногу, даже ощущаю фантомную боль, но бежать не спешу – ноги будто прирастают к полу.

– Сметана! Фу! – раздается громкая команда, и пес моментально застывает, позабыв про законы физики и тормозной путь. Он тяжело дышит, вывалив язык, и растерянно смотрит на хозяйку – в том, что это чудовище принадлежит Яне, сомнений нет. – Нельзя же так людей пугать! – отчитывает собаку. – Закрой, пожалуйста, дверь, он думает, что пора гулять, – просит меня гораздо мягче, и от перемены в ее тоне я в очередной раз за сегодняшний день таю. Какая удивительная многогранная женщина. – Сидеть! Молодец, хороший мальчик, – треплет она за ухом пса, и тот довольно раскрывает пасть, демонстрируя огромные зубы, которые должны вселить в меня страх, но картина, наоборот, забавляет. – Знакомьтесь. Это Сметана, добрый и глупый пес, который выглядит устрашающе, но на самом деле и мухи не обидит. Поднеси руку к его морде.

Делаю, как просит Яна. Мокрый нос утыкается в мою ладонь. Не самая приятная встреча со стаффордширским терьером. Короткая белая шерсть блестит, Яна поглаживает бок пса. Собака со странной кличкой нюхает мою руку с энтузиазмом, а потом задирает морду, позволяя погладить себя по голове. Улыбаюсь. Кажется, знакомство можно считать успешным.

– Откуда у тебя это чудо? – «вище» я намеренно не добавляю. Не то чтобы я не любил животных, но мне кажется, дома гораздо приятнее держать корги, чем белоснежного стаффа, который в любой момент может откусить твою ногу. – И что за странная кличка?

– Соседи переезжали, думали, куда отдать собаку. Не смогли пристроить и бросили во дворе. Ему тогда десять месяцев было. Вообще его звали Смит, его воспитывали как охранника, но получился ласковый пес, который после пережитого стресса боится ночевать дома один. Так и стал Сметанкой. – Яна шлепает пса по боку, и тот, лениво прокряхтев, уходит в комнату, потеряв ко мне всякий интерес. – Кухня-гостиная, она же рабочий кабинет, прямо по курсу. Ванная – направо.

– М-м-м… налево пойдешь – в спальню попадешь? – тяну многозначительно. Глупо отрицать физиологию. Меня привлекает Яна, и я бы с удовольствием узнал, какая она в постели. Уверен, девочка-фейерверк. От одних мыслей штормит. Что будет, когда дойдет до дела?

– В усыпальницу Мертвой царевны, – хмыкает Яна, ни на секунду не смутившись. Она закрывает дверь на два замка и жестом указывает мне двигаться в сторону гостиной. Я, если честно, сегодня в спальню и не собирался, по дурости ляпнул. – За красивый стол я тебя не посажу, он занят. Так что падай туда, где найдешь свободное место. И не трогай никакие листы.

В комнате творческий бардак. В центре на полу лежит ватман, посередине темно-синим маркером написано «Монолит». От слова в разные стороны отходит пять стрелочек, некоторые из них имеют внушительное продолжение, так что получается целая ветка, другие более скромные. Вокруг исписанные листы, на диване открытый ноутбук, а на столе еще несколько документов, которых я никогда не видел.

– У тебя тут… творчески.

– Так всегда, когда много срочной работы. Сметана, сидеть! – шикает она на пса, который только-только показался в коридоре. Он скулит и ложится прямо в дверном проеме, скучающе следит за хозяйкой, пока та, забыв о моем существовании, увлеченно рассматривает статьи в СМИ двухлетней давности.

Наверное, я мог бы наблюдать за этим вечно. Яна кружится, бесконечно что-то записывает, пыхтит, дорисовывая очередные стрелочки. А я, присев на мягкий стул, просто наблюдаю, боясь пошевелиться и создать ненужный шум, который отвлечет.

– Может, тебе чем-то помочь?

– Не мешать, – хмурится недовольно и возвращается к записям, но через пару секунд, тяжело вздохнув, все-таки поднимает на меня взгляд. Я вижу по глазам, что она устала. День у нас и правда длинный, его нужно заканчивать легким массажем и пенной ванной с бокалом вина. А пока что для Яны вечер грозит еще и бессонной ночью. – Ты вроде привез еду. Можешь похозяйничать на кухне и накрыть на стол?

На кончике языка вертятся колкие ответы, но сейчас не время упражняться в остроумии. Я понимаю, что ей нужна помощь, поэтому просто киваю и иду к гарнитуру. Со второго раза нахожу ящик со столовыми приборами, они у Яны черные, выглядят стильно. Большие тарелки обнаруживаются в подвесном шкафу над раковиной. Кухня у нее – шедевр, только что-то мне подсказывает, что готовят на ней крайне редко.

Раскладываю еду по тарелкам, подогреваю в микроволновке, потому что выбирать нам особо не приходится. Видел бы Юра – тот самый шеф-повар, – что я делаю с его гастрономическими шедеврами, внес бы меня в черный список ресторана. Но сейчас моя задача номер один – накормить Яну, чтобы она не свалилась с ног, и для этого все средства хороши.

Откупориваю вино, наливаю ей в бокал, в свой – немного воды из кувшина на столе.

Позволяю себе вольность – останавливаюсь за спиной Яны и касаюсь плеча. Она вздрагивает, переводит на меня расфокусированный взгляд и не сразу понимает, чего я хочу. Щеки покрываются легким румянцем, а губы приоткрываются, но Яна тут же их поджимает, не позволяя моей фантазии даже начаться.

– Идем ужинать. Все готово. – Мне нравится ее трогать, поэтому я продолжаю прикасаться. Смелею, легонько приобняв ее плечи, разворачиваю в сторону свободной части стола и веду к ее месту.

– Надеешься меня споить и воспользоваться положением? – снова выставляет иголки, но я заранее ей все прощаю.

– Надеюсь, что ты немного расслабишься и передохнешь, прежде чем снова взвалишь на себя всю работу.

– Спасибо, – сменяет гнев на милость и позволяет мне за собой поухаживать.

Придвигаю ее стул, кладу рядом вафельное полотенце в тон кухонному гарнитуру, в очередной раз восхищаясь вкусом Яны. Мы едим молча, у нее нет сил на светские беседы, а мне хватает и тишины в компании бывшей супруги – умиротворяет, мы как будто находим гармонию. Даже пес со вполне довольным видом устраивается у ног хозяйки и лишь изредка награждает нас тяжелыми вздохами.

– Мне нужно еще часа полтора, чтобы все описать и привести презентацию в порядок, – закончив с ужином, сообщает Яна.

– Я подожду. Хочу первым увидеть, что получится.

– Я могу прислать, необязательно тратить на меня свой вечер, – хмурится, произнося совершенно неправильные слова.

– Давай я сам решу, что стоит моего времени и внимания, ладно? – произношу мягко, но Яна кусает губы и сводит брови на переносице, явно обижаясь. Кто ее вообще за язык тянул? Радовалась бы лучше компании и продолжала робко мечтательно улыбаться. Видел же, что ей все нравилось, такое сложно скрыть. Она сбросила трудовую тяжесть с плеч, приободрилась даже. И моментально перешла в колючий режим.

– За пределами моего дома, – отвечает мне в тон.

– Кстати, о доме. Мирослав хочет предложить тебе долгосрочное сотрудничество завтра. Но, сама понимаешь, жить в доме «Сезам Строй» и работать на «Монолит»… попахивает новым репутационным риском.

Яна прыскает и прикрывает рот ладонью, тихо посмеиваясь над моими словами. А я ничего не могу с собой поделать – бесит меня, что она у конкурентов живет. Не могла жилой комплекс «Монолита» выбрать, что ли?

– Ты всем своим сотрудникам предлагаешь переехать? А как же те, которые до сих пор живут в панельках? Это не репутационный риск?

– Они не работают в пиаре.

– Я тоже.

– Это вопрос времени.

– Самонадеянно.

– Ты согласишься. И тебе придется переехать.

– Нет. Я недавно заселилась сюда.

– Снимаешь? – я уже продумываю варианты, куда и как ее переселить. У нас есть две служебные квартиры, обе в доме, где живу я. Они используются на экстренный случай, если у сотрудников проблемы с жилищными условиями и когда к нам приезжают партнеры из других городов. Некоторые категорически отказываются от гостиниц и выбирают квартиры.

– Собственник.

– Знал бы, отобрал половину при разводе, – прячу за смешком растущее раздражение. – Ладно, придумаем что-нибудь.

– Я еще не согласилась, Ярослав. Не уверена, что для меня вообще будет работа. Тем более я работаю не одна, у меня есть дизайнер и таргетолог.

– Слаженная команда – это еще лучше. Дождись завтра, удочку я тебе закинул, есть над чем подумать.

– Я лучше подумаю над тем, как спасти вашу компанию, чем начну делить шкуру неубитого медведя. – Яна поднимается и, сгрузив посуду в мойку, возвращается к ноутбуку, отключаясь от мира.

Надавил, да. Перегнул палку, и она дала трещину. Нужно брать себя в руки, пока ерунды не натворил. И закрывать рот на замок, потому что из него летит всякая дрянь. Не в тех мы с Яной отношениях, чтобы я решал, где ей жить, и это большое упущение с моей стороны.

С головой ухожу в деловую переписку, глажу собаку, которая ко мне уже привыкла и теперь лижет руки. Сметанка – свой парень, так же терпеливо ждет Яну, как и я – пора создавать мужское братство.

Смотрю речь, которую написали наши пиарщики. Все стройно и красиво – вышколено, как сказал бы дед. Он вообще легко решал подобные ситуации, пока руководил компанией. Выдерживал тишину в три дня, потом выходил с заявлением. И все верили и ждали. Сейчас, когда время поменялось и стало идти быстрее, ответы нужны незамедлительно, иначе не отмоешься от грязи, в которую тебя окунают, пока ты подбираешь слова.

Я почти засыпаю – клюю носом, но храп собаки бодрит лучше будильника. Я ведь тоже так могу. Нехорошо сразу создавать негативное впечатление. Не помешает выпить кофе, там возле микроволновки стояла кофемашина, может Яна не откажет в наглости ею воспользоваться?

– О, вы подружились, – голос звучит совсем рядом, и я поднимаю голову, моментально плавясь в янтарном взгляде. Яна немного измученная, но счастливая. Возвышается надо мной и Сметаной, прикорнувшими на полу – сидеть на стуле оказалось гиблым делом. – У него редко такое бывает. Он не агрессивный, но с чужими не очень любит общаться.

– Говоришь о нем как о человеке.

– Как о друге, – поправляет Яна, и мы одновременно тянемся к собаке, чтобы погладить, случайно соприкасаясь пальцами. Перехватываю их и сжимаю несильно, но крепко, чтобы не получилось выбраться. Между нами бегут искры, я чувствую, как густеет воздух, а по венам разливается кипяток.

– Ян… – я не знаю, что скажу. В голове ни одной мысли, кроме «поцелуй ее» от внутреннего голоса, и я с ним чертовски солидарен.

– Презентация готова, – она все-таки убирает руку, сжимает кулаки и заводит их за спину. – Я пока приготовлю нам кофе, а ты смотри. Тебе со сливками или с растительным молоком?

– Со сливками. Спасибо.

Яна сбегает так быстро, как будто между нами было нечто большее, чем невинное прикосновение. Я тянусь к ноутбуку под недовольное кряхтение сопящего на моем бедре пса. Терпи, дружок, мы с тобой на голодном пайке.

Листаю слайды. Здесь есть даже концепция ведения соцсетей, которая собирается в красивую плитку на девять картинок. Как она вообще это все успела? Или это тот самый дизайнер ей помог? В любом случае, мне не остается ничего, кроме как восхищаться способностями Яны. Я уже хочу воплотить все это в жизнь. Создать соцсети, опубликовать эти предложенные посты, потому что они выглядят как то, что нам точно нужно.

– Это очень круто, Ян, – листаю по второму кругу, останавливаясь на речи, и понимаю, что версия в презентации нравится мне гораздо больше пространных слов от пиар-отдела, потому что за ними не видно души. А тут открытость, честность и, самое главное, простота. – Добавь и меня в копию письма, когда завтра будешь отправлять.

– Окей, – соглашается и передает кружку с кофе. Пахнет фантастически. Делаю глоток и, прикрыв глаза, наслаждаюсь. Душу продать готов за вкусный кофе, поэтому стабильно посещаю только одну кофейню неподалеку от офиса, не пью кофе нигде, кроме дома, проверенных мест и кабинета Мирослава. Теперь, видимо, будет повод заглянуть в гости к Яне еще разок. – Я, наверное, покажусь не слишком гостеприимной, но тебе пора. Мне еще со Сметанкой гулять.

– Составлю компанию. Ночь на дворе, мало ли какие придурки вокруг ходят.

Глава 6

Современная женщина

Похоже, самый главный придурок здесь – я. Все, о чем могу думать, сводится к губам Яны, которые она перед выходом на улицу намазала блеском, и я собираю блики, едва не облизываясь.

Смит уже давно сделал все свои дела и теперь изучает каждый куст с таким усердием, с каким некоторые люди высматривают срок годности на пачке творога. Мы бредем вполне уютно – Яна держит меня под руку, потому что во дворе местами скользко, и после очередной попытки упасть я любезно предложил помощь.

Сна ни в одном глазу. Кровь бурлит так, что за шумом я ничего не слышу. Мозг отказывается обрабатывать поступающую информацию. Перед глазами моргает ярко-красная вывеска: «Сделай что-нибудь», – но я упорно игнорирую сигналы тела.

Прикрыться бы тем, что я банально боюсь получить в морду, но интуиция подсказывает, что Яна не станет рукоприкладствовать. Скорее совсем от меня закроется. А я… я уже не смогу без нее. У меня идея фикс – сделать эту женщину по-настоящему своей, без всяких если и липовых браков. Это, кажется, называют любовью с первого взгляда. Или психическим отклонением. Уже можно приплетать тяжелое детство без родительской любви, из-за которого я готов бросаться в любые отношения и влюбляться в каждую симпатичную девушку?

Как бы не так. Я здоров, с головой у меня все в порядке. А все, что происходит сейчас, – закономерное развитие событий. Таких, как Яна, надо хватать при первой встрече и крепко держать, обильно задабривая вниманием, заботой и хорошим сексом.

– Так что там с должностью в штате? – заводит разговор первой, когда мы поворачиваем в сторону дома. Идти от силы пять минут, и мы синхронно замедляемся, будто оба не хотим расставаться. Внутри я ликую, едва не лопаясь от радости.

– Ты крутой специалист, такими кадрами не разбрасываются. Мир завтра сам тебе все расскажет, я просто хочу, чтобы ты подумала и приняла взвешенное решение.

– Ты хочешь, чтобы я согласилась.

– Да, – не вижу смысла юлить. – Тебе не нужна работа?

– Нужна, но без протекции, – произносит слишком резко и отворачивается. Ее ладонь сползает с моего локтя, и становится так холодно, будто меня в прорубь окунули и оставили в одних трусах на морозе. – Я хочу добиваться всего своими силами, а не потому, что чья-то бывшая жена.

Знакомьтесь. Современная женщина. Сильная и независимая с коротким и убедительным девизом «Я сама», который сильно бьет по мужскому самолюбию. Нет бы расслабиться, сесть на шею – крепкие плечи идут в придачу – и свесить ноги. И вот что делать с этой эмансипированной леди? Да, я легко могу решить вопрос ее трудоустройства, но правда в том, что кроме рекомендации я не сделал ничего – Яна и без меня прекрасно справляется. Это скорее нам нужно напрячься, чтобы не потерять ценный кадр.

– Единственное кумовство, допустимое в нашей компании, – это Ксения, жена моего брата. И то она три года трудилась не поднимая головы.

– А ты свою должность честно получил?

– По конкурсу внутри компании, – киваю. Я вообще не очень хотел становиться замом. Мне было гораздо спокойнее в юридическом отделе. Я уже знал все, у меня были нужные связи, а для того, чтобы подать заявку на конкурс, пришлось проходить обучение по управлению компанией и работе в периоды кризиса. – Он, к слову, был анонимный.

– Все, я поняла, что ты крутой.

– Возможно, благодаря этому я нашел крутую тебя, – подмигиваю. – У меня не будет времени помогать тебе. К тому же у тебя будет прямой руководитель, перед которым ты будешь отвечать. А у меня с пиаром не очень хорошие отношения, поэтому как бы палки в колеса тебе ставить не начали за общение со мной. – Яна немного напрягается от моих слов, но это совершенно безосновательно. Да, я не в ладах с пиаром, потому что на корпоративе не оценил порыв заместителя начальника пиар-отдела заняться сексом в крохотной комнате отдыха. Взыграла банальная женская обида, а мне было настолько плевать, что я просто послал всех работать, а не трепать языками.

– Тогда я буду делать вид, что мы не знакомы.

– Тогда я буду слишком активно пытаться с тобой знакомиться. – Мы смеемся, заходя во внутренний двор.

Яна останавливается, собирается прощаться. Я становлюсь напротив, чтобы наглядеться на нее.

Мелкая снежная крошка кружит в воздухе, к утру от зимнего порыва холодного марта не останется и следа, а сейчас я наблюдаю за тем, как Яна морщится, когда холодные снежинки тают на ее лице. Крупная снежинка падает ей на нос, и я стираю ее костяшкой указательного пальца, сокращая между нами расстояние до неприлично мизерного.

Может, это сказывается приближение весны. Может, я схожу с ума, а может, я наконец-то осознал, что мне нужно в этой жизни. Точнее, кто.

– Спасибо тебе за все. Ты много для меня сделал, – улыбается Яна и отступает, но я не позволяю сбежать – обнимаю ее талию и прижимаю к своей куртке.

– Это взаимно, – мой взгляд фокусируется на ее губах.

Приподнимаю большим пальцем подбородок, чтобы было удобнее ее целовать. Мое лицо щекочет ее горячее дыхание с ароматом кофе и мятной жвачки. Тело дребезжит в предвкушении. Я уже чувствую запах вишневого блеска для губ.

– Ярик, не надо, – кладет ладонь на мою грудь, намереваясь оттолкнуть, но я не оставляю ей пространства для маневра.

– Надо, – произношу, следом касаясь ее губ.

В груди что-то взрывается. Внутренности ошпаривает, но я не чувствую боли – только наслаждение от того, как напряженные губы вдруг расслабляются, позволяя моему языку скользнуть в рот и отобрать жвачку.

Мир вокруг отключается, превращаясь в волшебное ничто. В голове ветер, я позволяю желаниям взять над собой верх. Мне нравится, что Яна сдается. Еще несколько секунд назад она была готова толкаться и отстаивать границы личного пространства, а теперь ее пальцы скользят выше, ногти проходятся по затылку, пока я сминаю ее губы.

Вишневый блеск сладкий и липкий, меня приклеивает к Яне невидимым суперклеем. Даже если сейчас она захочет отстраниться, я не позволю. Продолжу терзать ее губы, потому что это нравится нам обоим. Я знаю, что она сильная и упрямая, я не хочу ее ломать – всего лишь молю довериться мне.

Меня заводит то, как она сдается, но продолжает из приличия сопротивляться. Как робко касается своим языком моего, а пальцами впивается в шею, не отпуская меня.

В голове шумит, мозг плавится от того, как стремительно закипает тело. Яну тоже ведет, она сама подается вперед, пока я кайфую от нашей синхронизации. Губы в губы, и это только начало. Позволяю ладони соскользнуть с ее талии ниже, к упругим ягодицам, но это фатальная ошибка.

Яна молниеносно отталкивает меня, вознаграждая хлесткой пощечиной. Мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза, но искры вспыхивают лишь сильнее. Я хочу рвануть навстречу и доказать еще раз, что все, произошедшее между нами, более чем серьезно. Яна же мечтает меня испепелить на месте.

Из наших ртов вырывается пар, но даже мутная картинка не гасит возникшее напряжение. Вот зачем так рано поцеловал ее, Евсеев? Понятно же, что поспешные решения в случае с Яной до добра не доведут.

Она действует в фирменной манере – подзывает пса так строго, что пронимает даже меня. Хочется где-то спрятаться, будто я нашкодивший кот, а она хозяйка, угрожающая кастрацией за любой проступок. Между нами разверзается пропасть, хотя в сущности стоим на расстоянии вытянутой руки. Я позволяю ей расшириться до вселенских размеров. Сегодня это необходимая мера, чтобы успокоить Яну.

– Доброй ночи, Ярослав, – столько холода в ее голосе, что у меня мороз по коже.

Круто развернувшись, Яна скрывается за дверью, пока я улыбаюсь ей вслед. Не мне одному все понравилось, да, птичка?

Глава 7

О вчерашнем

Утро и вся первая половина дня проходят в запаре. Я не успеваю на обсуждение презентации, которую прислала Яна, только слышу восторженный пересказ от Игоря. Моя девочка в очередной раз размазала всех, а я даже полюбоваться не смог. И да, Яна – моя. После вчерашнего поцелуя я понял, что хочу только одного – чтобы каждый ее поцелуй был моим. Утром, вечером, в обед, когда нам будет удаваться провести его вместе.

Наверное, я попал. Но мне впервые радостно, что я так глубоко встрял. Значит, обратного пути не будет – только вперед, к счастью. Я уже знаю, что легко не будет, даже не тянет упрощать и искать обходные дорожки. От одного вчерашнего поцелуя во мне столько энергии, что я готов сворачивать горы и лично выйти на большую пресс-конференцию, о которой сегодня не упомянул только ленивый.

На столе чашка остывшего кофе. Где носит мою помощницу? Я по привычке попросил ее сделать кофе, но получил, как всегда, мерзкую жижу, к которой даже притронуться не смог. Пришлось довольствоваться бутилированной водой.

– И что по итогу?

– Сегодня у нас появятся соцсети. Пиарщики хотели забрать Яну себе, но у них полный комплект, а у меня в отделе есть квота, поэтому маркетинг пополнился красивым во всех аспектах специалистом, – не без гордости произносит Гарик, широко улыбаясь. Я бы тоже лыбился во все тридцать два, если бы Яна работала со мной. Возможно, мы бы не раз нарушили устав и корпоративную культуру, но в целом плевать. Все двери закрываются на ключ, а те, кто любит греть уши, пусть несут ответственность за услышанное самостоятельно.

– Она у тебя будет? – удивляюсь, но так даже лучше. Нечего ей в пиаре делать, там Марина… еще нашепчет ей чего неприятного, в чем я не был замечен. У меня с репутацией и без коллег не очень, до сих пор от похождений бурной молодости не могу отмыться. Усугублять не стоит.

– Да. Мирослав уже одобрил. Ей осталось только подписаться.

– Значит, все-таки согласилась.

– Конечно, согласилась, Мирослав расщедрился, – хмыкает Самарин. – И пообещал после внутренней проверки службы безопасности взять в штат ее команду, даже таргетолога. Надо посмотреть еще, что там за спец.

– Я бы не сомневался в уровне его компетенций, – даже в таких крохотных ситуациях защищаю Яну. Ну не получится у нее без протекции, как бы сильно я ни пытался. И то, что к Игорю попала, тоже хорошо. Он руководитель справедливый и понимающий, где надо поможет.

В приемной звонит телефон, но ответа нет. На обед, что ли, моя помощница ушла? Почему не предупредила только? Перевожу звонок к себе, это ребята из юридического. И хоть я уже несколько лет не с ними, все равно прихожу на помощь в сложных ситуациях. Для меня эта помощь – успех целой компании, а для них – уверенность в надежном плече на самой верхушке.

Там очередные проблемы с договорами подрядчиков. Нужно разобраться. Можно, конечно, запросить электронные копии, но быстрее будет подняться к ним на этаж. А еще немного отвлечься за пустым разговором о жизни.

Игоря выпроваживаю и прошу Яну беречь и в обиду не давать. На вопросы, кто она для меня, не отвечаю. Я сам не до конца понял. Как определюсь, скажу. Пока точно знаю, что хочу ее и хочу, чтобы она моей была.

У юристов на этаже всегда тихо. Они работают рядом с архивом, и я искренне обожаю это место. У меня проходной двор, у пиара и маркетинга – вечный карнавал, туда даже просто смотреть страшно, не то что заходить к кому-то в кабинет. Бухгалтерия и кадры – это отдельная вселенная, туда вообще лучше без предупреждения не соваться, иначе обвинят во всех смертных грехах.

Выхожу из лифта, сразу поворачивая к дверям в отдел, но сталкиваюсь с чем-то мягким и вкусно пахнущим… Яной. Это ее духи, в которых ни намека на сладость – только свежесть и какие-то тяжелые ноты, которые я не могу разобрать. Смотрю на нее и удивляюсь, отмечая длинную юбку по фигуре и блузку персикового цвета с глубоким вырезом, в котором красиво лежит золотая цепочка.

Если моя бывшая жена решила свести всех с ума своей красотой, это точно получилось. Я первым пал к ногам, и теперь буду молить о благосклонности прекрасной королевы.

– Вау, Яна! – не могу удержаться от комплимента. Мы в коридоре одни, лифт уехал, и я, как могу, закрываю кнопку своей широкой спиной, чтобы еще немного побыть в обществе шикарной девушки. – Выглядишь изумительно.

– Спасибо, – все-таки улыбается мне, пусть и сдержанно. Она сама осматривается и с облегчением выдыхает, понимая, что никого вокруг нет.

– Слышал, ты согласилась у нас работать. Поздравляю!

– Да, как раз утрясала некоторые тонкости с юридическим отделом. Теперь пойду знакомиться с рабочим местом. У вас так много этажей.

Между нами явно висит напряжение, которое с каждой секундой становится все больше и тяжелее. Яна переминается с ноги на ногу, не решаясь потеснить меня у лифта. К юристам, к моей удаче, больше никто не едет, и мы так и стоим в коридоре. Я любуюсь, Яна наверняка думает, как избавиться от меня побыстрее.

Все-таки вчера поспешил, а эта капитуляция с ее стороны была спонтанной. Рано перешел к активным действиям, сначала стоило отправить пару букетов.

– Слушай, я хотел сказать насчет вчерашнего…

– Ты о чем?

– О вечере. В общем, я не сожалею о том, что сделал, мне все понравилось, и я бы повторил, – осекаюсь, потому что начинаю вспоминать, как все было. А сегодня на губах Яны обычная матовая помада, и ее я бы тоже попробовал, наверняка пахнет так же умопомрачительно, как вишневый блеск. – Но я, очевидно, поторопился, поэтому извини.

– Тебе не за что извиняться. Мы оба сделали, что хотели, – возвращается моя снежная королева, готовая отбивать любые выпады, летящие в ее сторону, с молниеносной скоростью и болезненной отдачей. – Тем более ничего такого не произошло.

Да она издевается! В смысле ничего такого? Сама же льнула ко мне. Это, по ее мнению, пустяк? Поцеловать ее еще раз здесь и доказать, что вообще-то искры между нами – это ни черта не ничего такого! Наступаю на нее. Всплывает дежавю. Вчера было то же самое, а потом я узнал, какие ее губы на вкус и как головокружительно она целуется.

– Ты забыла, что произошло? – подцепляю пальцем ее подбородок ровно так же, как и прошлым вечером. Ее глаза округляются в изумлении, я слышу, как сбивается дыхание. Помнит, но строить из себя ледышку выгоднее. Я почти понимаю тебя, птичка. Еще немного, и расшифрую эту загадку полностью. – Я тебя поцеловал.

Она хмыкает, отталкивает мою руку чересчур смелым жестом. Ее взгляд вспыхивает. Яна смотрит исподлобья, но делает это настолько мастерски, что создается впечатление, будто глядит свысока.

– Если ты про тот приятный слюнообмен, то забудь.

Что значит забудь? Он ведь приятный, такое помнят. Да он больше, чем приятный! Он крышу снес и так и оставил ее набекрень. Я зациклился на Яне. А она предлагает забыть.

– Че-го? – выхожу из себя. Бесит ее холодность. Хочется встряхнуть и потребовать того жара, который кипятит мою кровь. Мне он нужен, с ним жить веселее.

– Ну что, Ярик? – закатывает глаза, словно устала объяснять несмышленому ребенку азы взрослой жизни. – Кто в наше время вообще акцентирует на этом внимание?

– Адекватные люди? – закипаю, но совсем не от тех эмоций, от которых планировал. Я просто в бешенстве. То есть для нее все это просто так – слюнообмен? Было и было? Будто она каждый вечер так с кем-то целуется!

– Повезло «Монолиту», что я не такая.

– Да я как-то тоже не жалуюсь.

– Просто бесишься. Зря, Ярослав. Я тебе ничего не обещала.

– Зачем тогда целовала? – мне точно не понять женскую логику. Пути их неисповедимы, поступки странны, а слова и вовсе бессмысленны. Полный рассинхрон между словами и действиями. И чему верить? Тому, что она в голове себе придумала?

– Захотелось. Ты первый начал, я ответила, потом закончили. Давай не будем об этом вспоминать, ладно? Мы теперь работаем вместе, ни к чему лишние слухи. У вас, я так поняла, любят посплетничать. Становиться темой номер один я не хочу.

– Ты уже тема номер один, Ян, – усмехаюсь. – Ты нас всех спасла от скандала. Люди будут об этом говорить.

– Давай не будем подогревать их любопытство и сделаем вид, что мы не знакомы. – Она все-таки обходит меня и вызывает лифт. Смотрит на табло со стрелкой вниз, явно закончив разговор.

Я перестаю что-либо понимать. В присутствии Яны плавятся мозги, потому что либо я думаю только о ее губах, либо она мастерски пользуется паяльником, корректируя мои установки под свои жизненные ориентиры.

Только я на эти фишки не ведусь. У меня голова хоть и с перебоями, но работает. И я точно знаю, что целоваться со мной ей понравилось так же сильно, как и мне с ней. Просто девочкам нужно больше времени, чтобы понять очевидное.

Яна будет моей при любом раскладе. И прятки – последнее, чем я хочу заниматься в гонке за ее сердце.

– Не могу согласиться. Не привык врать, – стреляю в спину, но это вынужденная мера. Можешь сколько угодно обманывать себя, птичка, но правда всегда выплывет наружу.

В эмоциональном раздрае иду к юристам. Вспоминаю годы своей практики. Теряю хватку, раз не смог донести до Яны свою позицию и убедить в том, что она единственно верная. Надо почаще наведываться к коллегам и практиковаться в красноречии. Моя идея в спонтанных заседаниях на выдуманную тему до сих пор живет. Слышу, как ребята на своей мини-кухне всерьез обсуждают дело о съеденных пряниках. Не захожу к ним, немного подслушиваю и бреду в кабинет к новому начальнику отдела.

Надеюсь, там проблема с подрядчиком. Я сейчас настроен на переговоры как никогда. Точнее, я настроен разнести кого-нибудь в пух и прах, так что под руку опасно попадаться всем, кроме Яны, которая сама теперь на пушечный выстрел ко мне не подойдет.

Глава 8

За мерло

Третий день я прихожу на работу на сорок минут раньше, чтобы случайно не встретиться с Ярославом. Третье утро я получаю красивые букеты и милые открытки с пожеланием на день и короткой, но достаточно наглой подписью «Я.», не дающей усомниться в отправителе. Третье утро я выслушиваю шутки от коллег, они не считают, что я пытаюсь выслужиться, скорее сочувствуют и, смеясь, просят сварить им кофе к началу рабочего дня, раз я все равно прихожу раньше.

А я не могу оставаться дома. Меня уже два дня атакует звонками бывший, причем достал настолько, что я заблокировала его вчера вечером, так сегодня утром его машина стояла под моими окнами. Что-то мне подсказывает, что руководителю департамента маркетинга «Сезам Строй» стало известно о моем назначении в «Монолит». Это мог бы быть конфликт интересов, если бы я до сих пор встречалась с Артуром, сейчас же мы на разных берегах. Да, он помог мне получить скидку на покупку квартиры, но не стал продлевать трудовой договор после того, как я отказалась быть его вечной любовницей, потому что женится он для дела на другой, а не по любви на мне.

Я не обижалась. В мире больших денег редко находится место для светлых чувств. С командой мы месяц жили на разовых заказах. Создать презентацию, подготовить антикризисное решение, запустить небольшой рекламный пакет – мало, но лучше, чем ничего. А потом появился Ярик, и теперь я официально трудоустроена, что существенно упрощает жизнь. К сожалению, только в одном аспекте.

Чуть больше месяца назад, когда я освободилась от отношений, я связалась с Ярославом и предложила развестись. Нужно было шагать в новую жизнь с легким сердцем и безо всяких штампов в паспорте. Я получила гражданство, минимальный срок закончился, и оставаться замужней больше не было смысла. Ярик за четыре года не объявлялся, будто нас ничего не связывало.

Поначалу я мечтала, лежа на кровати в съемной квартире, как он приедет ко мне с цветами и вином, предложит попробовать по-настоящему. Он ведь меня спас тогда. Я рыдала на пляже, горюя по внезапно окончившимся отношениям. Это был четвертый курс, у меня истекала студенческая виза, мы с парнем собирались пожениться, чтобы я не вернулась в Казахстан, но залезть в трусы администратору гостиницы оказалось важнее. Ярослав в тот вечер снял мне номер в отеле, где жил сам, ни разу не намекнув на самый простой способ оплаты. Он выслушал, поддержал и сказал, что все будет хорошо. Мы стали общаться, я рассказала душещипательную историю жизни девочки, приехавшей покорять Россию, потому что мама много рассказывала, как было хорошо на ее родине.

Я узнала его лучше. Проблемы в семье, главное разочарование династии и еще куча нелестных эпитетов. Наши боли переплелись – брошенные самыми близкими людьми, мы отчаянно искали тепла в случайных прохожих.

Через два дня Ярослав предложил пожениться. Фиктивно, с брачным договором, разумеется, и я согласилась, решив, что либо так задержусь в стране, либо никак. После бракосочетания мы разошлись как в море корабли. Ярик дал мне визитку с личным номером телефона и сказал звонить, если потребуется помощь в решении проблем. Я ни разу не набрала номер. Не знала, что сказать и вообще стоит ли. В какой-то момент мне стало казаться, что лучше оставить Ярослава в покое, чтобы он не решил развестись со мной раньше, чем через три с половиной года, необходимых для получения вида на жительство.

Но теперь у меня есть собственность и гражданство, и брак перестал быть необходимым условием проживания в стране.

Ярик ответил сразу же, быстро согласился, не задав никаких вопросов. Это правильно, мы чужие друг другу люди, но теперь что-то предательски екает в груди при каждой нашей встрече.

Я вижу, что нравлюсь ему. Несложно догадаться после нашего поцелуя, что между нами промелькнуло именно то, чего я ждала четыре года назад. Не вовремя, конечно, у меня теперь другие заботы, надо его компанию из репутационной задницы доставать, а мое сердце решило, что оно перейдет из категории «за мерло» в ту, которое «замерло», стоило красивому мужчине уделить немного внимания.

Барабаню по столу пальцами, просматривая планы на день. Мой электронный календарь забит под завязку, в ежедневнике все строго по пунктам, чтобы не потеряться, если придется сдвигать задачи. Планирование – залог успеха. Хаос рождает еще больший хаос, тогда как дисциплина и порядок непременно приводят к желаемой цели.

Утром есть время набросать пару постов, дальше – съемки заявления, фотосессия, для которой мы займем переговорный зал, потому что ехать куда-то у Мирослава нет времени.

Мы работаем без сценария, отснять заявление не составит труда, но я пригласила знакомого оператора и светорежиссера, которые сделают все по высшему разряду. Визажист тоже будет. В общем, полный комплект для проведения успешных съемок.

До начала рабочего дня пять минут, коллеги уже заполняют опен-спейс, а я под их гомон и обсуждение планов на надвигающиеся выходные иду на кухню. Мне нужна доза спасительного кофе, чтобы взбодриться, а здесь такая потрясающая кофемашина, что сложно отказаться от флэт уайта на шоколадном соевом молоке.

Через несколько минут у меня в руках чашка ароматного кофе. Первый глоток, и я прикрываю глаза в блаженстве. За спиной слышу голос Игоря Самарина, которого почти все зовут Гарик, забыв о субординации и о том, что он наш прямой начальник.

– Яна, привет! – бодро рапортует мне в спину. Слышу, как со скрипом открываются дверцы шкафа, у нас там кружки.

Лопатки жжет от взгляда. Не припомню, чтобы Игорь когда-то меня так пристально рассматривал. Я вроде и выгляжу вполне обычно – брюки-палаццо, хлопковая рубашка и собранные в пучок волосы.

– Доброе утро, Игорь, – разворачиваюсь, натыкаясь не только на руководителя, но и на Евсеева. Все становится понятно в один момент. – И Ярослав Станиславович, – мне не приходится выдавливать из себя улыбку, она сама появляется на лице против воли. По телу пробегают иголки, они толкают меня навстречу, но я остаюсь на месте, неуместно понимая, что соскучилась. – По съемке все в силе?

– Да, конечно. Мирослав скоро приедет, – кивает Ярослав, глядя на часы. Мне хватает этой короткой передышки, за которой следует новое столкновение и второй раунд в борьбе взглядов. – Это капучино? – он подходит ближе, наклоняется к кружке и совсем бессовестно втягивает аромат.

Если можно сгореть от стыда, я бы хотела прямо сейчас.

– Флэт уайт, – отступаю, но после первого шага упираюсь бедрами в стол.

Ярик делает нечто невообразимое – в два ловких движения забирает у меня из рук кружку и отпивает немного с протяжным «М-м-м». Красивый гад! И как после такого можно к нему по-доброму относиться?

– Это нереально вкусно.

– Это мой кофе.

– Был.

– Я отпила из кружки.

– Я тоже, поэтому обратно не отдам.

Закрываю глаза и глубоко дышу. Воздух вылетает из носа с шумом, в горле собирается тихий рык, у хищников он обычно предупреждающий, но Ярик целиком и полностью поглощен кофе. Самарин тихо прихихикивает, стараясь не мешать нам. Черт. Такими темпами через пару дней все будут думать, что я получила должность через постель.

– Спасибо, Яночка, ты меня спасла, – обхватив мои пальцы, Ярик подносит ладонь ко рту и коротко целует в знак благодарности. Хлопаю ресницами, не сразу соображая, что произошло. Меня бросает в жар, к щекам приливает кровь, я смотрю на наши сцепленные руки. Это не должно мне нравиться, но почему тогда внутри все трепещет? Кусаю губы, борясь с недоумением, оно, кстати, побеждает. – Я теперь твой должник. Готов рассчитаться обедом.

Глава 9

Плохое лекарство от стресса

Без кофе я слишком агрессивная, даже оператор, с которым мы всегда ладим, заметил напряжение и недовольство. Конечно, дело не только в неполученной дозе кофеина, а в том, что я дико волнуюсь. Это серьезный клиент, серьезный проект – они надеются на меня, я не могу никого подвести, и от этого пульс шкалит, а ледяные руки постоянно дрожат. Даже всегда твердый голос подводит – дребезжит, и я никак не могу унять беспокойство.

У нас не возникает никаких сложностей, мы снимаем короткими предложениями, Мирослав говорит четко, избегая дополнительных смыслов во фразах, сразу видно – человек часто общается с прессой. Он не торопит нас, повторяет слова заново, если необходимо, соглашается поправить легкий грим и даже отснять еще один короткий ролик для соцсетей, когда я его уговариваю.

Съемки занимают два с половиной часа, во время которых я напрягаюсь, расслабляюсь и снова натягиваюсь пружиной, когда на финальных словах выключается свет во всем здании.

– Надо отсюда переезжать, – тихо возмущается Мирослав.

Мы хватаемся за телефоны, подсвечиваем комнату фонариками. С естественным освещением не подснять – на улице пасмурно, да и бизнес-центр – не самая тихая площадка, соберем все шумы и получим любительское видео, с таким же успехом можно снимать на старый Nikon без аппаратуры.

– Можем попробовать найти генератор или подождать, – тихо говорит оператор, наклоняясь ко мне, но слышат все, потому что на несколько мгновений воцаряется тишина.

– Генератор – это долго. У меня через полтора часа встреча в другой части города. Сейчас все узнаем. Ксюша, наберешь? – он переводит взгляд на жену. В полумраке кабинета, в котором пришлось опустить жалюзи, чтобы выправить свет, Мирослав протягивает руку супруге, двигаясь ей навстречу. Она кивает и тут же утыкается в телефон, немного расслабляясь в объятиях мужа.

Становится неловко. Я отворачиваюсь, потому что застала интимный семейный момент. Они настолько органичная пара, что все улыбаются, глядя на них. Интересно, Ярик бы тоже забыл обо всех приличиях, если бы работал с любимой женой? Мирослава и Ксению точно не беспокоит тот факт, что они в офисе, нежность сквозит в каждом их прикосновении, в каждом взгляде и движении.

Через пару минут мы узнаем, что свет дадут через двадцать минут, а пока можем немного прерваться.

Я выхожу из кабинета. Хочется глотнуть воды и немного подышать свежим воздухом. Переволновалась, и теперь места себе не могу найти. Так будет до конца съемок. Только когда отпустим главу компании, я выдохну с облегчением и расслаблю плечи.

По коридору навстречу мне вышагивает Ярослав с двумя стаканчиками кофе. И судя по улыбке, которая появляется на его и без того красивом лице, один на подставке мой. Сжимаю и разжимаю кулаки несколько раз, надо как-то быстро сбежать, но я пока не знаю, каким образом это сделать. Идти ему навстречу – перебор, подумает, что я слишком сильно рада встрече, а не пытаюсь уйти. Стоять и ждать вообще ужасный план! Дальше только ужин с десертом в постели.

Не придумав ничего лучше, хватаюсь за телефон и, сделав вид, что мне кто-то звонит, прикладываю трубку к уху и ныряю за соседнюю от кабинета, в котором идут съемки, дверь. Это, кажется, мини-кухня, в которой нет окна, а значит, и нормального света.

Наверное, выгляжу крайне нелепо – Ярик повеселится. Включаю фонарик и ищу свободный стул, на крайний случай хотя бы табуретку. Здесь ожидаемо ничего не обнаруживается, только если присесть на столешницу, но как-то нехорошо задницей тереться там, где немногим позже кто-то будет разливать по чашкам кофе и чай.

– Попытка спрятаться засчитана, – мне не нужно светить фонариком, чтобы узнать имя преследователя. Я запомнила его голос слишком хорошо – мягкий тембр, но царапающие интонации. Таким голосом стихи читать или книги эротического содержания озвучивать надо. – Пообедать вместе не получится, поэтому я принес кофе сейчас. – Стакан на подставке уже один.

Ярик подходит ближе, ставит все на столешницу. Я кусаю губы и радуюсь, что в темноте не видно, как я на него пялюсь. Мне становится нечем дышать, весь кислород будто сжигают искры, вспыхивающие между нами.

– Спасибо. Мне надо позвонить, поэтому не мог бы ты… – жестом указываю на дверь. Не надо нам в крохотных помещениях наедине оставаться, у меня от этого всякий романтический бред в голову лезет.

– Не мог, – обрубает и делает еще шаг навстречу. Останавливается напротив, так близко, что между нами даже кошка не пробежит. – И не смогу, пока не согласишься на свидание. У меня есть билеты в театр от партнеров. Пойдем со мной, м-м? – наклонившись, шепчет искуситель в мой висок.

Театр. Меня никто и никогда не звал в театр на свидание. Я ходила с подругами два раза, пока те у меня еще были, а потом… как-то не до того стало. С Артуром, бывшим, мы тоже не приобщались к культуре. Он любит экстремальный отдых, поэтому мы ездили в Альпы кататься на лыжах, прыгали с парашютом и смотрели на Большой барьерный риф у берегов Австралии. А в театр не ходили.

И сейчас мне это кажется огромным упущением. Нарядиться в роскошное вечернее платье, надеть дорогие украшения, доехать на такси, чтобы не запачкать туфли, которые совсем не по погоде, но чертовски идут наряду. И все два с половиной часа ловить восхищенный взгляд спутника, для которого главная прима находится не на сцене, а рядом.

Я бы хотела. Но тогда это все слишком усложнит, поэтому качаю головой едва-едва, чтобы только не разорвать физический контакт, который горячит кровь, но удивительным образом успокаивает. Мне будто все утро не хватало крепкого плеча, на которое можно опереться. Не пользоваться помощью, а просто знать, что за спиной у сильной девочки есть тот, кто не даст упасть.

– Я не приму отказ, – говорит так же тихо, мажет губами по виску, и я жмурюсь.

Мы в полумраке, я почти ничего не вижу, потому что Ярик загородил собой фонарик, поэтому все органы чувств включаются в работу. С кислородом, которого здесь становится все меньше, в легкие попадает аромат мужского парфюма. Я слышу тяжелое дыхание Евсеева, уверена, тахикардию вызываю я. Мое сердечко тоже шкалит, так что в кардиологию, если что, попадем вместе.

– Тогда я просто не соглашусь, – хмыкаю. Надо уже как-то развеивать эту странную магию, пока я окончательно не сдалась.

– Цепляешься к формулировкам?

– Это все, что мне остается. – На самом деле нет. Слова – лишь малое зло, но браться за тяжелую артиллерию я не хочу. Там физическая расправа, а за такое и уволить могут.

– Можешь сказать «да».

– Нет.

– Яны ответ. – Вздыхает. Его пальцы ложатся на шею сзади и легкими движениями давят на мышцы. Я прикрываю глаза и тихо мычу от удовольствия. Кажется, именно здесь и сосредоточилось все напряжение, которое теперь исчезает.

– Это не поможет, – усмехаюсь. По коже мурашки разбегаются, я поджимаю пальцы ног – настолько хорошо.

– А это? – я не успеваю сообразить, а его губы уже находят мои.

В этот раз поцелуй не такой робкий. Ярик с самого начала четко показывает, чего и как хочет. Кусает мои губы, толкается языком в мой рот. Голова кружится, я будто попадаю в сладкий сон и кошмар одновременно. Глупо отрицать, что мне нравится все, что происходит в этой комнате. Я прекрасно разбираюсь в своих ощущениях и желаниях. Ярослав определенно тот мужчина, с которым я хочу сходить на свидание. Но он сам связал нас трудовым договором.

Позволив себе немного заиграться, облизываю его губы. Ярик хмыкает, довольный происходящим. Ему идет самоуверенность, тем более что все вполне оправданно. Будь я на четыре года моложе, наверняка отдалась бы ему на этой недокухне, а потом предавалась сладким воспоминаниям.

Хорошо, что я не та легкомысленная девица.

– Это харассмент, – упираюсь ладонями в его грудь, она ходуном ходит от частого дыхания.

– А я думал, это лекарство от стресса, – большим пальцем он поглаживает мою ключицу, сдвинув ворот рубашки. – Ты была слишком напряжена, а теперь расслабилась.

– Это плохое лекарство от стресса, – бросаю очередной снаряд в попытке защититься.

– Я могу повторить и доказать обратное. – И я ни на секунду не сомневаюсь, что сможет. У него уже все получилось. Я думаю только о том, насколько сильно размазалась помада и как мне выйти отсюда незамеченной. А о том, что замучилась за пару часов съемок, – нет.

– Мы работаем вместе. – Эта преграда пока еще не ломается, но вряд ли выдержит порыв бешеной страсти.

– Не вижу проблем. Ты даже не моя подчиненная.

– Но коллега.

– И бывшая жена, – не уступает в аргументах Евсеев. И вот как его спровадить? Я уже начинаю думать, что Ярослав из той категории мужчин, которым проще дать, чтобы отвязался, чем объяснять, почему «нет».

– Фиктивная, – цежу сквозь зубы. Ну почему все так сложно? Еще эти поцелуи, после которых хочется продолжения…

– Ты красивая женщина. – Кажется, я изрядно потрепала его копилку ответных реплик. Комплимент как мед для ушей, я даже улыбаюсь, соглашаясь.

– И красиво ухожу! – Решаю поставить жирную точку и, схватив стакан с кофе, стремительно сбегаю из кухни. Дурость такую ляпнула, что самой стыдно. Вот тебе и профи, а как до личной жизни доходит, превращаюсь в блеющую овцу.

Ярослав не спешит за мной, позволяет уйти. Только на пороге слышу в спину короткое:

– До вечера. – И понимаю, что он просто дает мне передышку.

Глава 10

Агрессор

Не припомню, когда в последний раз я так волновался в жизни. Наверное, на самом первом экзамене, но даже те переживания не идут в сравнение с нынешними. Я боюсь, что Яна не придет. Уже двадцать раз прошел туда-сюда по дорожке у входа в здание театра. Грею руки горячим дыханием и неустанно смотрю на дорогу, по которой снуют машины, и ни одна не собирается останавливаться.

Подумать только. Я жду девушку уже двадцать минут. Очень терпеливо жду, надо заметить, даже не звоню ей и не спрашиваю, где ее носит, потому что в глубине души знаю, что она придет. Но все равно волнуюсь. Вдруг упрется?

Как там у Рождественского было в «Монологе женщины»? «Что поделать – сдали нервы». Мои и вовсе ни к черту. Хорошо, что репутационный скандал получилось замять. Пост за считаные минуты разлетелся репостами, а наши соцсети обросли солидным числом подписчиков. Правда, отлегло позже. В момент выпуска всем офисом тряслись, боясь еще большего негатива.

Когда у обочины останавливается машина, я уверенно иду к ней, будто кроме Яны никто в театр не собирается. Там точно она, никогда еще чутье так не вопило.

А если нет… притормозить, что ли?

Принять решение не успеваю, из машины появляется элегантная Яна в длинном пальто бежевого цвета. Волосы мягкими локонами рассыпаны по плечам, несколько прядей падают на лицо, когда она наклоняется, чтобы закрыть дверцу низкого седана.

– Добрый вечер, Ярослав, – улыбается она, столкнувшись нос к носу со мной. На ее лице ни тени смущения, только радость встречи. Мне нравятся эти перемены. Яна не сопротивляется, а в нашей ситуации это уже успех.

– Он только что стал очень сильно добрее. – Наклонившись, целую ее в щеку. Хочу в губы, но тогда испорчу макияж, над которым Яна наверняка трудилась приличное количество времени. – Не знаю, что у тебя под пальто, но ты уже выглядишь потрясающе. – Комплимент – это самое простое, что я могу ей сейчас подарить. С цветами не заморачивался, их в театре будет некуда положить, потому что я терпеть не могу сидеть в ложе.

Конечно, я сознательно лишил себя возможности без стеснения касаться Яны, но мы ведь идем на премьеру не для этого. Я свое еще успею взять, а пока просто хочу насладиться вечером в компании, приятнее которой на свете просто не существует.

– Я старалась. – Эти слова лучше любого ответного комплимента. Старалась – значит специально подбирала наряд для меня. Как теперь спектакль пережить?

В зале уже много людей, у нас места в центре, поэтому проходим с извинениями. Я пялюсь на Яну в красивом темно-зеленом платье по фигуре. Она вся тоненькая, ладная, даже окружающие замечают, бросают то восхищенные, то завистливые взгляды.

Но я не даю ей заметить никого другого, кроме меня. Сыплю комплиментами, делать это удивительно легко. Просто смотрю, и слова сами идут. Ей нравится, Яна расслабляется, и такое воодушевление меня в этот момент настигает, что хочется горы сворачивать. Она этим спокойствием столько энергии мне передала, что хватит на год вперед.

Свет гаснет, все хлопают, встречая артистов. Яна уже не смотрит на меня, поглощена сценой и началом действа. В груди тлеет предвкушение, нет ничего лучше кошек-мышек в начале отношений, когда одна все время загадочно убегает, а второй догоняет. Готов ли я бегать за Яной? Еще как! Она мне нужна сильнее, чем воздух. И чтобы быть с ней каждую минуту своей жизни дальше, сейчас я готов напрягаться по максимуму.

Смотрю на свою спутницу, для меня спектакль здесь, в соседнем кресле. Я впитываю с жадностью каждую ее эмоцию. Слежу за тем, как приподнимает брови в удивлении, как поджимает губы, сопереживая героям. У меня в этот момент душа успокаивается. Она рядом, все остальное не имеет значения.

Накрываю ладонью ее холодные руки, сцепленные в замок. Яна вздрагивает, наши взгляды в темноте зала встречаются на несколько мгновений. Они короткие, но по моим меркам длятся вечность. Я тону в ней, растворяюсь безвозвратно, и при этом не чувствую никаких противоречий. Все идет как надо. Переплетаю наши пальцы и, не встретив сопротивления, поглаживаю большим ее ладонь.

Так продолжается до конца второго акта. Я не запомнил вообще ничего из произошедшего на сцене, зато сохранил в памяти улыбку Яны.

На такси добираемся до ресторана. Погода портится, к вечеру поднимается ветер и срывается дождь. Ко входу почти бежим, совсем непрезентабельно для самого модного ресторана в городе.

Нас встречает хостес, удивляется внешнему виду, потрепанному дождем и ветром, но быстро берет себя в руки и приветливо, но совершенно безжизненно улыбается, шагая к нам.

Сдаем вещи в гардероб, и после этого нас провожают к столику. Здесь нет вип-залов – место у окна. Отодвигаю стул для Яны, но она останавливает меня, коснувшись предплечья.

– Мне нужно отойти. Поправлю мейк и вернусь.

Всматриваюсь в лицо, не находя там ни одного изъяна. Но ей, наверное, важно самой убедиться, поэтому киваю, пообещав не заказывать без нее ничего.

Опускаюсь на мягкий стул и барабаню пальцами по столу. Время превращается в кисель. Я не засекаю, сколько Яны нет, по ощущениям чертовски долго, но сегодня я – верх терпения. Она согласилась на свидание, приехала, а значит, поняла, к чему все идет, и приняла этот факт, и я сейчас не о постели.

Отвлекаюсь на телефон. Там, как всегда, сообщения в рабочих чатах и ни одного намека на что-то хорошее. Только Яна, блин, в сети! Проблема быстро обнаруживается – в «Монолит» пишут вопросы, а она на них отвечает. И вот как на нее не злиться?

Она уже вышла из уборной, стоит в другом конце зала. Я вижу ее отчетливо, она стоит, уткнувшись в телефон, и не видит, как мужики вокруг слюной исходят на нее. Ревную ее даже сейчас. Это моя женщина, и каждый должен себе это уяснить, чтобы не питать пустых надежд. Пишу сообщение, что соскучился, и внимательно наблюдаю за реакцией. Яна касается указательным пальцем кончика носа, пряча улыбку, и, заблокировав телефон, идет ко мне.

Смотрим друг на друга, не замечая ничего вокруг. Мы как два центра притяжения, которые движутся навстречу согласно всем законам физики. Встаю со своего места, чтобы все-таки помочь Яне со стулом. Она уже рядом, достаточно протянуть руку, но в наш уютный вечер снова кто-то вторгается: то работа, то… конкуренты.

Артур Варданов, племянник генерального директора «Сезам Строй». Не знаю, какую должность он сейчас занимает в компании, но на тендерах регулярно вижу его фамилию. Он в компании брата и его супруги, значит встреча неформальная. Они не сразу замечают меня, сосредотачивают внимание на Яне, а та бледнеет и впадает в ступор.

Что здесь происходит?

Первым порывом хочется задвинуть Яну за спину, но варварские замашки пока придерживаю. Наблюдателем не остаюсь – подхожу ближе. Артур точно узнает, что мы с Яной пришли вместе, а значит, нет смысла скрываться. На работе, возможно, и не стоит каждому знать о том, что связывает меня и только что принятого в штат сотрудника, но сейчас отчетливо понимаю – надо вмешаться.

– Так ты теперь с ним… работаешь? – Артур говорит тихо, но даже так в интонациях считывается злоба.

– Да, – отвечает совершенно спокойно Яна, но по тому, как держится, вижу, что ей не по себе.

– Добрый вечер, – обозначаю присутствие и подхожу ближе к своей сильной девочке. Уверен, она прекрасно справится самостоятельно, но я не могу смотреть издалека и рвусь оберегать. – Артур, Тигран, – мы пожимаем друг другу руки исключительно из правил приличия. Будь наша воля, держались бы как можно дальше. Я еще ни разу в своей жизни не наблюдал здоровой конкуренции. Кто-то обязательно ломается и играет грязно. – Камилла, – киваю беременной супруге Тиграна в знак приветствия. Она отвечает таким же сдержанным кивком и поспешно отводит взгляд, взяв под руку мужа.

– Здравствуй, Ярослав, – Артур лениво тянет слова, с Яной он говорил иначе. Он никогда мне не нравился, слишком хитрый. – Видел, вы завели соцсети. Теперь знаю наверняка, кто их ведет. Достойный выбор специалиста. Яна, мои комплименты. – И вроде на лице приветливая улыбка, а в словах столько яда, что даже недолетающие до меня словосочетания жгут в легких.

– Спасибо, но я бы предпочел не говорить сегодня о работе. – Четкое желание уйти смешивается с желанием вымыть руки и умыться. Подаю Яне руку, она радостно хватается за нее как за спасательный круг.

– Хорошего вечера, – заканчивает нашу немую перепалку Тигран.

Я слишком быстро иду к нашему столику, каблуки Яны отбивают частую дробь. На автомате помогаю ей сесть. В груди печет. В памяти яркими вспышками всплывают взгляды, которыми Артур одаривал Яну. Так не смотрят на случайную женщину, которую только сегодня впервые в жизни встретили. Он знает ее, раз в курсе, насколько крутой она специалист. Яна живет в новом доме «Сезам Строй», и встреча с Вардановым вызвала у нее напряжение.

Выводы складываются в неутешительную картину.

Они точно были вместе, отсюда и неловкость, и злость. Я прекрасно понимаю, что у каждого человека есть прошлое, которое нужно просто принять, но сейчас это сделать невыносимо. Во мне кипит ярость, и я едва могу ее контролировать.

– Он помог тебе с покупкой квартиры? – выпаливаю первое, и Яна отвлекается от меню, поднимает на меня взгляд, в котором после моего вопроса искорки тепла замерзают под моментально образующейся коркой льда.

– Тебе какое до этого дело? – голос звучит обманчиво мягко, потому что за ним стальная стена, сквозь которую не пробиться.

– Просто ответь. – И успокой мои бушующие нервы.

– У тебя нет оснований задавать мне подобные вопросы. – Магия вечера окончательно разрушена. Мы снова откатываемся к началу, точнее, туда нас отправляю я неугомонным ревнивым порывом. – Я работала в «Сезам Строй», но уже месяц как наш договор закончен. А еще помогала Тиграну с запуском соцсетей для его автомастерских. – Яна закрывает меню, расправляет несуществующие складки на платье.

– У вас что-то было?

Конечно, что-то было, такие взгляды просто так не бросают. И обвинительным тоном вопросы не задают. Вмазать ему, что ли, чтобы успокоиться? Расстались с Яной они очевидно нехорошо, может, их до сих пор даже что-то связывает, если продолжают здороваться и поддерживать нездоровое, но общение.

– Так, ясно, вечер безнадежно испорчен. – Она распрямляет плечи и, убрав с колен салфетку, встает.

А меня от этого еще сильнее кроет. Да какого, собственно, черта? Неужели я не заслуживаю ответов? Или Яна намеренно уходит от них, потому что они мне не понравятся?

– Мы не закончили.

– Закончили. Пока ты такой агрессивный, я не буду с тобой разговаривать. Спасибо за вечер, первая его половина была потрясающей. До свидания, Ярослав.

Глава 11

Твой Я

Каждое мое утро начинается не с кофе, а с прогулки со Сметаной, который с сумасшедшей силой тянет поводок, разрушая уверенность в том, что он умный и культурный пес. Я, собственно, уже давно привыкла и твердо стою на ногах, не поддаваясь спонтанным рывкам. А еще это бодрит.

После вчерашнего голова квадратная. Каждая попытка проанализировать события прошлого вечера отзывается мучительным спазмом. Я малодушно хочу отпроситься, прикрывшись болезнью, чтобы только не пересекаться с Яриком. Отлежаться дома целый день, принять ванну с пеной, заказать вкусную еду, устроить селфдейт и насладиться dolce far niente [2].

Я знаю, что идея бредовая. Точнее, в сущности своей потрясающая, но пользоваться хорошей репутацией на благо отдыха дело гиблое. А вот домашнее спа – потрясающая затея, которую можно перенести на вечер.

Свежий воздух приносит облегчение, и завершение вчерашнего вечера уже не кажется таким… плохим. Да, я терпеть не могу, когда на меня давят, и вопросы Ярослава были похожи на прессинг. На самом деле, когда вступаешь в отношения, нет ничего плохого в том, чтобы поговорить о прошлом. Не делать выводов, основываясь на рассказах одной стороны, не строить предположения и не прогнозировать будущее, проецируя завершившиеся ситуации на себя. Просто поговорить, чтобы узнать человека лучше.

Я разозлилась на его ревность, он не смог сдержать эмоции. Еще Артур, звонивший вечером будто специально. Я не вытаскивала его из черного списка – пришло уведомление о звонке. Не нравится мне это все. Артур никогда ничего не делает просто так. Во всем есть смысл, только пока он от меня скрыт.

Мы гуляем почти час, я успеваю проветрить голову и немного прийти в себя. Мне все еще не нравится, как завершился вечер, но, наверное, я понимаю Ярослава немного лучше. Я бы тоже взбесилась, если бы он общался с девушкой, да не просто какой-нибудь мимо проходящей, а с моей конкуренткой на поле трудовой деятельности.

Мне было бы обидно, я бы наговорила кучу колкостей и еще вдобавок обиделась, если бы он не захотел отвечать на вопросы. Да, я совершенно точно понимаю его реакцию, но это не значит, что принимаю. Я не так давно закончила отношения с патологическим ревнивцем и не горю желанием повторять опыт.

Конечно, я расстроюсь, если наши пути разойдутся. Ярослав привлекает меня, рядом с ним я, оставаясь самой собой, всегда в его глазах самая соблазнительная. Он ждал, пока я закончу проект, и кормил меня ужином, букеты эти еще, которые мне уже некуда ставить. Я вместе с ними расцветаю. А о поцелуях и говорить даже не стоит, иначе глупая улыбка приклеится к лицу и не исчезнет до конца дня.

Сворачиваем к дому. Сметане не нравится, он любит двухчасовые вылазки в парк и на собачью площадку, где можно носиться без поводка. Он предпринимает неудачную попытку сбежать. Я привыкла, но все равно раздражаюсь. Будь моя воля, я бы взяла термос, плед и пошла с ним в парк. Сегодня, к сожалению, не получится. Если только вечером, когда уже стемнеет, но и тогда я выделю не больше часа, потому что буду валиться с ног от усталости. Фулл-тайм в офисе вносит свои коррективы в привычный образ жизни.

Пока работала в «Сезам Строй», мне надо было появляться в офисе дважды в неделю. Иногда, конечно, случались форс-мажоры, и требовалось личное присутствие, но все равно у меня оставалось больше времени для себя. И для Сметанки, конечно. У нас были долгие прогулки по утрам, потому что я могла приступить к работе немного позже. Да и я была дома, попеременно тиская или позволяя ему храпеть на моих ногах. Сейчас же в качестве привлечения внимания в прихожую стаскиваются все игрушки, а в гостиной на пол перекочевывают диванные подушки.

Возможно, я слишком добрая хозяйка, раз не ругаю пса за это, но я смотрю на него как на ребенка, который ищет способы, чтобы вовлечь «маму» в свои игры. Мне тоже его не хватает на самом деле. Жаловаться на очередные правки куда приятнее, глядя в добрые глаза стаффа, чем в монитор. Да мне и жаловаться пока не приходится, если честно, просто тяжело выхожу из привычного образа жизни.

Во дворе я резко притормаживаю, потому что вижу Артура. Он поправляет кожаные перчатки, натягивая их выше и, подняв голову, высматривает мои окна. Ну почему именно сейчас?

Я не ищу с ним встреч, не хочу ничего. Мы расстались не слишком красиво: он наговорил гадостей, а я не простила. Предложение греть его постель, пока он строит семью с другой, крайне унизительное. Я не оценила, Артур не понял моего отказа, потому что «для нас ничего бы не изменилось». Ха-ха три раза.

Пока я гадаю, как проскользнуть незамеченной, он оборачивается и впивается в меня тяжелым взглядом. Раньше я не замечала, как он смотрит. Мне казалось, что так Артур проявляет внимание – властно и даже немного грубо. Дошло гораздо позже, что это был первый звоночек, после которого стоило сматывать удочки и бежать как можно дальше.

– Яна, наконец-то, – выдыхает с облегчением. Я поправляю кепку, пряча лицо. – Я жду тебя уже полчаса.

– Не помню, чтобы мы договаривались о встрече.

– Ты бы знала, если бы не закинула меня в ЧС, – Артур говорит спокойно, и вроде бы надо расслабиться, но от его холодной сдержанности у меня на затылке шевелятся волосы. – Пойдем, этот разговор не для улицы. – Он делает шаг в направлении лобби, а я так и стою на месте как приклеенная.

В какой момент я позволила Артуру принимать столько решений в моей жизни? Как долго я носила розовые очки, что не замечала властных замашек? Или я, по нелепой случайности, считала власть мужественностью? Теперь, когда жизнь во второй раз столкнула меня с Ярославом и показала, каким должен быть настоящий мужчина, я отчетливо понимаю, что от таких, как Артур Варданов, надо бежать, и бежать как можно дальше.

– Мы никуда с тобой не пойдем, Артур. И нам не о чем разговаривать. – Хватаюсь за поводок обеими руками, будто это поможет мне выстоять. Сметана реагирует лучше меня – тихо рычит, они с Артуром невзлюбили друг друга от слова совсем, и это еще один красный флаг, который я проглядела.

– Есть, Яна, но если ты хочешь поиграть в неприступную королеву, то ладно, пусть случайные прохожие все услышат. Мне скрывать нечего, а вот тебе есть, правда? – Он смотрит исподлобья, и в этом нет ничего хорошего. Он знает, все знает о нас с Яриком, я уверена на двести процентов. Но Артур не из тех, кто любит разбрасываться ценной информацией. – Когда мы расходились, ты сказала, что не хочешь быть на вторых ролях. Я предлагаю стать тебе первой и единственной. Я весь этот идиотский месяц думал, как сделать так, чтобы удовлетворить все стороны, заинтересованные в моем семейном положении.

– Зря. Уже неактуально. – Если рубить, так под корень. А потом залить бензином и сжечь.

– Потому что появился Евсеев? – усмехается так ядовито, что у меня мороз по коже.

– Нет, Артур, потому что месяц назад ты сделал выбор.

– Ты тоже его сделала, – взрывается он, и эхо его голоса теряется на верхних этажах трех высотных корпусов. Артур порывисто шагает ко мне. Мое сердце замирает, я испуганно отступаю, но не успеваю сделать и двух шагов, как его рука хватает мое плечо.

Сметана срывается, превращаясь из милого пса в сторожевого бойца Смита. С рыком летит в сторону Артура.

– Фу, Сметана! Нельзя! Фу! – Сердце бешено колотится в горле. Я испугалась, что он покалечит Артура, и тогда тот точно не остановится, пока не увидит, как усыпили пса. Артур вообще все проблемы решает кардинально. Когда-то меня это восхищало, а потом я осознала, насколько все жестоко.

Бывший брезгливо морщится, глядя на пса, но оставляет попытки приблизиться ко мне. Глажу Сметану по голове, он довольно дышит, высунув язык, и ничто не говорит о том, что несколько секунд назад чуть не произошла катастрофа.

– Я пошел тебе навстречу тогда, оставил в покое. Но это не значит, что мы все закончили.

– Как раз именно это и значит.

– Так, ясно. Ты спряталась в замок и веришь, что прекрасный принц в твоей истории не я. – Он демонстративно смотрит на часы, явно что-то просчитывая. – Не так я представлял наш разговор, но на нормальный у меня уже не осталось времени. Я сегодня улетаю к партнерам. Вернусь через несколько дней, и тогда поговорим. Не делай глупостей пока. И не форсируй события с Евсеевым, он не так прост, как кажется.

Как будто ты простой!

Тянет ответить колкостью, но я прикусываю язык. Не лучшее время и место для ссоры. Будь моя воля, я бы вообще не видела Артура больше. Все его слова звучат как ехидная насмешка над прошлым. Меня больше не трогает, я пережила и отболела. Если бы Артур пришел ко мне через три дня после расставания, я бы простила и впустила его в свою жизнь снова. Но прошло больше месяца, я приняла новую реальность и отпустила старую, потому что не было сил его тянуть.

Он уходит, а я бегу домой. Пока ясно только одно – Артур легко не отступит. И за то время, пока его не будет, мне нужно выстроить надежный тыл, чтобы было легче обороняться. Вот говорила бабуля, что не надо связываться с мужиками, уровень жизни которых сильно выше твоего. Теперь до меня дошло, жаль только, что через личный опыт, а не через слова близкого.

Выходим из лифта, возле моей двери стоит курьер с цветами. Когда он успел туда попасть?

Забираю букет, расписываясь в бланке о получении. Сметана радостно виляет хвостом, требуя один лепесток на пробу. Он вообще в каждый букет засунул свой мокрый нос. Милые гипсофилы в шляпной коробке. Разноцветные, поднимают настроение, и вот из памяти уже стирается неприятная встреча с Артуром.

Как просто меня порадовать, оказывается.

Захожу в квартиру, первым делом снимаю поводок и оставляю верхнюю одежду на вешалке в прихожей. К букету прилагается сладкая коробочка с шоколадными конфетами ручной работы и записка, которую я беру дрожащими руками:

«Да, иногда я веду себя некрасиво. Прости меня. Твой Я».

Глава 12

Я все решу

– Все, Смити, я пошла, до вечера! – после того как он бросился на мою защиту, называть его Сметанкой язык пока не поворачивается.

Застегиваю пальто и открываю дверь, с ходу влетая в мужскую грудь, от которой вкусно пахнет чем-то свежим и немного можжевеловым. На моей талии смыкаются ладони, и я уже знаю, кто передо мной. Сердце щедро качает кровь, колени становятся ватными – мое тело реагирует вполне радостно на присутствие Ярослава. И я даже не знаю, считать это хорошим или пугающим знаком.

– Ого, сколько счастья мне в руки попало, – слышу довольный голос над головой. Ярослав чмокает меня в макушку. В моей груди расползается странное тепло. Оно слишком внезапное и слишком манящее, чтобы его игнорировать. – Доброе утро.

Я снова связываюсь с мужчиной гораздо влиятельнее меня, который может решать проблемы одним звонком. Кажется, это моя карма. Интересно, какой урок мне хочет преподать Вселенная? Нужно уметь справляться с трудностями самой, а не идти легким путем и прятаться за спины других?

– Доброе. А зачем ты приехал? – звучит совсем не приветливо, но, думаю, Ярик переживет. Я просто удивлена, а он слишком расслаблен.

– Приехал убедиться, что мои извинения приняты. – Подмигивает и, выпустив меня из объятий, берет за руки, отогревая мои вечно ледяные пальцы. – Яна, я виноват. Вчера не сдержался, приревновал тебя к Варданову. Я Артура и его семейство на дух не переношу, они столько крови нашей выпили. А тут он еще на тебя позарился, и мне крышу снесло. Тебя я ему не отдам. – Он едва заметно улыбается и заправляет прядку волос мне за ухо. – Вообще никому, блин, не отдам. Прости, что напугал и испортил вечер. – Ярослав касается губами моей руки, и я снова проваливаюсь в транс. Млею под теплым взглядом, в котором столько много невысказанного! Но мне пока достаточно и того, что Ярик уже успел произнести.

– Я была в длительных отношениях с Артуром. – Делаю свой шаг навстречу, и плевать мне, что мы стоим в подъезде. – Все закончилось больше месяца назад. И да, он помог с покупкой квартиры – выбил хорошую корпоративную скидку и договорился о чистовой отделке от застройщика. Извини, если создаю тебе дополнительные риски. – Только сейчас, когда Ярослав берет меня за руку и ведет к лифту, понимаю, что он, оставаясь со мной, ставит под удар свою репутацию. Нашу историю можно раскачать до грандиозного скандала, особенно если «Монолит» и «Сезам Строй» встретятся на тендере и Артур не выйдет победителем.

– Яна, ты вроде умная женщина, а говоришь какую-то ерунду. – Дождавшись, когда за нами закроются створки лифта, Ярик становится передо мной. Пальцы ложатся на мой подбородок, поднимают голову. Мне не хватает выдержки сохранять зрительный контакт, сразу тянет выпалить, что я девочка и хочу на ручки. Но прежде всего я сильный мужик, а уже потом маленькая слабая девочка, поэтому набираю в грудь больше воздуха и ровно выдыхаю. – То, что у тебя есть бывшие, вообще никак на мне не сказывается. Если Артур решит раздуть из этого скандал, я поставлю его на место, не дав ударить ни по себе, ни по тебе тем более. Если он попытается тебя шантажировать, сразу говори мне, и дальше я уже буду решать этот вопрос. – О-о-о, волшебное «я все решу» из уст мужчины звучит как оргазм для женщины. – Кивни, если поняла, – улыбается он, смягчая серьезность речи.

– Поняла, – делаю, как он говорит, – но я боюсь. – Какой-то лифт откровений. Когда мы уже доедем до первого? А то разговор превращается в невыносимо длинный.

– Чего?

– Власти. Я опять связываюсь с сильным мужчиной.

– Ты боишься, что я испорчу тебе жизнь, если у нас ничего не выйдет? – Когда это произносит Ярослав, мне хочется провалиться сквозь землю от стыда. Я будто сомневаюсь в нем и во всем хорошем, что он для меня сделал.

– Возможно.

– Он что-то сделал? Угрожал тебе? – Я не успеваю за резкими переходами от заботливого романтика к серьезному бизнесмену.

– Нет-нет. – Пока нет. Как знать, что выкинет Артур, когда вернется. – Не заводись на его счет.

– Ладно. – Ярослав замолкает и долго-долго на меня смотрит. Будто ищет ответы во мне, в себе. Пауза затягивается, мне неловко, что я начала этот разговор и испортила милое утро. Ничего страшного не случилось бы, если бы перенесли это на вечер или выходные. А так я обеспечила себя мыслями на целый день. – Но тот факт, что я помог тебе четыре года назад и за все это время ни разу не воспользовался нашим семейным положением должен добавить мне несколько очков доверия.

– Ты прав.

– Ого! Я сорвал куш или ты ненастоящая женщина? – посмеивается Ярик. – Все нормально, Ян. – Он чмокает меня в кончик носа и улыбается. – Если ты что-то еще надумаешь, говори, окей?

– Оки-доки.

– Отлично, разобрались. Теперь можно ехать. – Он нажимает на кнопку первого этажа, и до меня только сейчас доходит, что все это время мы никуда не ехали, а стояли на месте. Удивительно, что никому лифт не понадобился. – Я похищаю тебя на пару часов.

– Что? Куда? А работа? – сыплю вопросами, отступая к стенке лифта.

– Мы с тобой едем завтракать. Я дико голодный, так что не отвертишься. Надеюсь, ты тоже не ела. Я отпросил тебя у Самарина, не переживай. Он дал добро.

Я и правда не успела утром даже кофе выпить. Встреча с Артуром все настроение испортила и мысли заняла, так что я размышляла, стоя под горячей водой, и на завтрак времени не оставалось. Пока что я выбираю приходить в офис при параде, а не в толстовке и с пучком на голове.

Но есть еще одно большое «но» во всей ситуации. О моем особом положении знает Игорь, мой непосредственный начальник, и это превращает мое комфортное пребывание в офисе в нечто невозможное. Никто и никогда еще не вел себя тактично при виде пассий начальства.

– Ну зачем? – хнычу страдальчески. – Теперь ведь все узнают… И забудут, что у меня есть мозги, потому что другой мой орган будет интересовать их гораздо больше.

– Никто не узнает. Игорь нормальный мужик и трепаться не будет. К тому же надо было обозначить… м-м-м… зону влияния, пока у тебя букетов не стало в два раза больше, – смеется Ярик.

О боже! В «Монолите» проблемы с девушками? Или просто мужики так реагируют на свежую кровь? Поверить не могу, что Самарин мог бы оказывать мне знаки внимания. Нет, он ведь начальник, а не замглавы, как Ярик, и это совсем уж было бы неприлично.

– Тогда тем более не стоило говорить!

Пока я хохочу, Ярослав заметно напрягается. Он берет меня за руку, переплетает пальцы, и я не сопротивляюсь. Надо учиться доверять. Я и в самом деле забыла о том факте, что Ярик вел себя благородно все четыре года. Может, не все мужчины с большим достатком плохи? Евсеев явно выбил себе фору.

– Яна, – рычит Ярослав, глядя на меня с недовольным прищуром.

– Все-все, я поняла, что ты не воспринимаешь шутки, когда голодный, – поглаживаю его плечо, пока мы идем к машине. Яр качает головой, но успокаивается. Видимо, нельзя дразнить мужчину до плотного завтрака. Но так хочется! Поэтому, выдержав театральную паузу, я добавляю: – Хотя кто сказал, что я шутила?

– Когда-нибудь ты договоришься, и я женюсь на тебе еще раз, – заявляет деловым тоном, а я не понимаю, угроза это или предложение.

Мы не развиваем тему дальше. Ярослав открывает для меня дверцу машины и подает руку, помогая устроиться на сиденье. Молча пристегиваюсь и достаю телефон. Может, с работы меня и отпросили, но ничто не мешает мне сейчас залезть в соцсети и проверить комментарии и запланированные посты. В конце концов, я же для этого и работаю в «Монолите».

Ярик тяжело вздыхает, намеренно привлекая мое внимание, но я не реагирую. Наверняка что-то скажет по поводу телефона. Его проблема. Можно похитить эсэмэмщика из офиса, но сложно оставить его без работы, не отобрав мобильный.

У нас все тихо, поэтому я с чистой совестью составляю список задач на сегодня, пользуясь наглостью, добытой для меня Ярославом, – отдыхаю в начале рабочего дня. До него еще, правда, тридцать пять минут.

– И куда мы едем? – поворачиваюсь боком и изучаю красивый профиль Ярика. Прямой нос, идеальные губы – не пухлые, с которыми страшно целоваться, потому что «оно тебя сожрет», и не тонкие в одну полоску. Всегда внимательный взгляд из-под густых бровей. И полное отсутствие щетины. Это тоже плюс, потому что модная борода – катастрофа для романтики. Ни тебе нормальных поцелуев, ни… в другом месте нормальных поцелуев.

– Есть пожелания?

Уверена, если я скажу, что хочу позавтракать в кафе в противоположной стороне города, Ярослав развернется на первом светофоре. Только проблема в том, что сама я не особо знаю, куда хочу. Два года я ходила по ресторанам вместе с Артуром, поэтому предлагать один из тех, где я точно была, все равно что проехаться катком по воспоминаниям, перемешав сладкое предвкушение от совместного завтрака с недовольством, которое вызывает у меня бывший. Да и почти все заведения начинают работу не раньше одиннадцати, и я просто не знаю, куда можно податься в столь ранний час. А Ярик наверняка подготовился.

– Туда, где будет вкусно.

– Считай, уже выполнено.

Мы едем недолго, сворачиваем к кафе, вход в которое сложно заметить за обилием туй вдоль дорожки и фасада здания. Я бы сама сюда ни за что не пошла – чересчур атмосферно. На входе не хватает охотничьего ружья для антуража и огромного пня с торчащим посередине топором.

Выходить из машины не спешу. Не то чтобы я скептически настроена. Ярику я доверяю на все двести процентов, да и мясо поесть люблю, чего уж греха таить. До меня только сейчас доходит, что это наше свидание. Причем его ответственность подскочила до запредельных высот. Не верю я, что Самарин не проболтается, а значит, совсем скоро мы окажемся под прицелом коллег, имен которых я так и не запомнила. И что будет, если мы не совпадем?

«Ага, не совпадете, у тебя мозги отключаются и улыбка не слезает с лица при виде него!» – внутренний голос, как всегда, беспощаден.

Я правда очарована. Сложно устоять перед галантным мужчиной, который красиво ухаживает. Если его старший брат такой же, как Ярик, то понятно, почему Ксюша все время улыбается.

– Идем? – спрашивает Ярослав, глядя на мой скептический настрой.

Может, я слишком привыкла к вычурным интерьерам и широко улыбающимся хостес? В последние два года моя жизнь была как с картинки или как в кино, где показывают жизнь элит. И до чего она меня довела? До страха выходить во двор дома, потому что там будет бывший. До ссор с самым надежным мужчиной моей жизни из-за того, что я транслирую прошлый опыт на новые отношения.

К черту все это. Пора возвращать ту бесстрашную и бесшабашную версию меня, которая согласилась фиктивно выйти замуж и осталась покорять большой город в полном одиночестве.

Я вкладываю ладонь в его руку, сжимаю, давая понять, что никуда не сбегу, и киваю, не переставая улыбаться. В груди стремительно теплеет. Кажется, я нашла верный путь. Не гнаться за недостижимым, жить здесь и сейчас, быть открытой миру. И пробовать. Говорить «да» и смело идти вперед.

– Пошли. В меню есть завтрак от шефа? Я сегодня готова к экспериментам.

Глава 13

Лучше в губы

Яна, Яна, Яна. Голову кружит сильнее крепкого вина. Я уже немного пьян, хотя выпил всего лишь стакан воды, пока мы ждем свой заказ.

Она сегодня удивительно легкая и открытая. Позволяет утянуть себя на колени. Я не стесняюсь, мне по большому счету плевать, кто в этом месте что подумает. Это ресторан моего хорошего друга, который обеспечивает приватность каждому гостю высокими светлыми ширмами. Мы отделены ото всех, хоть тут и завтракают всего три пары, включая нас. Яну это тоже расслабляет, поэтому она отвечает на мои поцелуи и тихо стонет в губы, когда я сжимаю ее талию и бедра крепче.

Она не прячется, и это обалдеть как приятно. Здесь, в моих руках, и я могу ее читать как открытую книгу. Пусть книга и на китайском, а я не знаю языка, но в наше время есть переводчики, да и по наитию пока все понятно.

Меня отпустило после ее откровения. Да, Варданов – ее бывший, и этот факт может принести гору неприятностей. Но ни одна из них не стоит того, чтобы отказаться от Яны.

– Нам несут еду, – бормочет, с трудом отрываясь от моих губ, и сползает на диван рядом со мной.

Отпускаю с неохотой. Мы голодные во всех смыслах, переглядываемся как школьники и глупо улыбаемся друг другу. Можно, конечно, написать Самарину, что план изменился, но я впервые хочу сделать все красиво и правильно. Удивить ее, показать, что на меня можно положиться. Я уже не настолько бесшабашен, как был четыре года назад, когда предлагал ей пожениться. Сначала анализирую, потом делаю. Иногда, конечно, вырываются спонтанные порывы, но их с каждым годом все меньше. И именно поэтому все должно получиться наверняка.

– Нам необязательно прятаться, – говорю мягко, беру ее за руку и целую тыльную сторону ладони. Яна млеет, улыбается мечтательно.

– Знаю, но это неприлично, – шипит на меня, сдерживая смешки. Говорю же, как школьники. – И есть, сидя на твоих коленях, будет очень неудобно.

– Зато вкусно. – Подмигиваю, и мы превращаемся в самых вежливых и приличных посетителей, пока официант выставляет еду на стол.

Яна смотрит, открыв рот, когда понимает, сколько всего ей досталось на завтрак от шефа. Она, правда, ужаса не испытывает – расстилает салфетку на коленях и пододвигает к себе тарелку. Уплетает за обе щеки, и мне нравится ее аппетит – подмывает стащить кусочек чего-нибудь, чтобы убедиться, правда ли все так потрясающе.

– Попробуешь? – предлагает мне салат с тунцом, щедро посыпанный кунжутом.

– У меня аллергия на кунжут.

– Ой, прости. – Сразу же тушуется. – Подожди, и ты не предупредил? – Тут же переключается между милашкой и грозной занозой, которая застряла в моем сердце. – А если бы ты меня поцеловал и получил анафилактический шок?

– Меня бы просто высыпало. К тому же поцелуи с тобой – это оправданный риск. – Яна мой юмор оценивает негативно. Морщится недовольно и возвращает взгляд к тарелке. – Ну что случилось?

– Это безрассудно, ты ведь понимаешь? Ты мог бы сказать раньше, и я бы попросила убрать эти дурацкие семечки из салата.

– Так сильно хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

– Хочу, но пока не почищу зубы, целовать меня можно только в щечку.

– Да ты изверг!

– А то.

– И целовать тебя можно не только в щеку. – Подмигиваю и наклоняюсь. – Еще сюда. – Касаюсь губами за ушком. Яна вздрагивает, но ни слова не произносит. – Здесь. – Спускаюсь вниз по шее. – И даже здесь. – Оставляю быстрый поцелуй на декольте. – И еще ниже, – шепчу, замерев в паре сантиметров от ее губ. Воздух между нами превращается в патоку. Мы снова застываем глаза в глаза, это входит в привычку. Я готов тонуть, поэтому выбрасываю спасательный жилет. Никаких помощников, все по-честному и максимально открыто. Скольжу ладонью по колену, поднимаюсь к бедру. Выше, выше. Добираюсь до внутренней стороны.

Яна подпрыгивает, бьется коленом о стол снизу, тарелки звенят, бокалы отвечают тем же и, к счастью, выдерживают эмоциональный порыв.

– Ярослав Станиславович, что вы себе позволяете? – Официоз тормозит мой порыв, но румянец на щеках Яны и шальная улыбка будто призывают продолжать. Как можно оторваться от столь прекрасной женщины? – Я приличная девушка и не занимаюсь подобными вещами в публичных местах.

Она в штанах, и я бы при всем желании не зашел дальше.

– Мне убрать руку?

– Запомни положение до лучшего момента. – Улыбается и коротко чмокает меня в подбородок.

– Лучше в губы.

– Тебе нельзя.

– Хоть какая-то компенсация у меня должна быть. – Качаю головой и сам целую, наплевав на возможные последствия аллергической реакции. Риск – дело благородное, да и аптек в округе навалом. Как-нибудь выживу.

Глава 14

Вас зашипперили

– Ты знаешь, что в чатике вовсю идет голосование за лучшую пару «Монолита» и ты там тоже есть? – спрашивает вдруг Руслан, мой самый обожаемый дизайнер, которого Мирослав после долгих проверок взял на работу.

Смузи, который я любезно приготовила на нас двоих, идет не в то горло, и я давлюсь, едва не забрызгав всю столешницу молочно-смородиновой смесью. Прокашлявшись, стираю со щек слезы и перевожу гневный взгляд на Руса. Чего? Какая, блин, лучшая пара и какое, на фиг, голосование? Мы что, в старшей школе? Может, еще валентинки дарить друг другу будем и устроим тайного Санту?

– Детский сад, – закатываю глаза. Сегодня мой первый удаленный день. И вовсе не потому, что я выпросила себе свободный график, а из-за съемок на стройке. Утром мы бродили по стройплощадке, снимали небольшой репортаж, а теперь задача как можно быстрее его смонтировать и выпустить. Рус сидит над видео уже третий час, я давным-давно подготовила пост и собираю статистику за две недели работы.

Да, время летит незаметно, и вот к концу подходит половина месяца, которую я тружусь на благо дела семьи Евсеевых. Мы сработались со всеми, я наконец познакомилась с коллективом. Осталось продержаться еще три недели, а там день рождения компании и большой выездной корпоратив с ночевкой, где точно сотрутся последние границы между новенькими сотрудниками и «старичками». О нем не сказал только ленивый, да и нас уже опросили, уточнили, поедем ли мы.

– И тебе неинтересно знать, кто твоя половинка? – удивляется Руслан. Он знает меня еще с университетских времен, и, кстати, он предлагал выйти за него на благо гражданства, тем более я тогда жила с ним на съемной квартире. Но у меня уже было предложение от Ярика, поэтому я отказалась.

– Нет, потому что я буду об этом думать.

– Ярослав. Вас зашипперили. И, кстати, в рейтинге вы занимаете второе место. На первом генеральный со своей женой. – Рус утыкается в экран ноутбука, что-то щелкает и довольно улыбается. – Разрыв всего лишь в пять голосов. – Он разворачивает девайс экраном ко мне и двигает ближе.

Я смотрю на наше фото, сделанное, когда мы возвращались с обеда. Мы там о чем-то болтали, я смеялась, Ярик улыбался. Мы не держались за руки, были на приличном расстоянии друг от друга, я точно помню, но ракурс выбран такой, будто мы идем рука об руку, мило флиртуя. Вот черт.

Сделав снимок экрана, пересылаю его себе и уже оттуда скидываю Ярославу, приписывая сообщение: «Ты вообще в курсе, что творится в вашей компании? Что за идиотское голосование?!»

Ответ приходит быстро.

«Знаю, они так третий год балуются».

«Кстати, я проголосовал за нас».

Закатываю глаза и, недолго думая, отправляю эмодзи с такой же реакцией.

Не компания, а дурдом. И хуже всего, что руководство знает о том, что творят подчиненные, но никак это не пресекает.

– Между вами правда что-то есть? – вдруг серьезно спрашивает Руслан. – Если да, я буду рад. Он нормальный мужик.

– Спасибо. Не знаю, что делала бы без твоего благословения, – подмечаю саркастично, но Рус уже давно привык к моим колкостям, поэтому не реагирует.

– О, уже в четыре! – усмехается Руслан, возвращая ноутбук. – Тоже проголосую за вас.

– Это ненормально. Мы взрослые люди. Кто вообще это придумал?

– Яныч, ты чего завелась-то? Ну есть и есть голосовалка, дай людям повеселиться. Никто ж не заставляет вас жениться.

– Интересно, как бы ты отреагировал, если бы тоже оказался в этом рейтинге? – продолжаю возмущаться, потому что сегодня, кажется, все против меня. Даже Сметанка ластится к Русу, а не вертится возле меня в привычной манере.

– Так я и есть там. Только я на одиннадцатом месте. Никому не нравится моя кепка. – Смеется друг и поправляет черную, видавшую виды кепку, которую всегда носит козырьком назад.

– Ну, кому-то все-таки понравилась, раз ты есть в этом топе.

– Логично.

Дальше мы тему не развиваем – оба полностью уходим в работу и на целый час выпадаем из реальности.

Возвращает в нее звонок в дверь.

Ну вот кого принесло? Мы вроде соседей не топим и вообще не шумим – уткнулись каждый в свой ноут и сидим. Поднимаюсь и иду к двери. Сметанка, радостно виляя хвостом, семенит за мной.

Только не он!

За дверью, улыбаясь, стоит Ярик с крафтовым пакетом из ресторана. Ну почему именно сейчас?

– Привет, – шепчу и прикладываю палец к губам, показывая, чтобы тоже не шумел.

Ярослав хмурится, он явно не ожидал такого скомканного приветствия. Сметана, потеснив меня, выбегает в подъезд и кружится вокруг Евсеева, приветствуя.

Ярик кивает и тянется ко мне одной рукой. Обнимает за талию и тянет к себе. Я поддаюсь – цепляюсь за его плечи и позволяю нашим губам встретиться. В груди приятно щекочет. Кажется, так начинается влюбленность, и я крупно попала.

– Ты не одна? – спрашивает тихо, улыбаясь мне.

– С Русланом, – киваю. – Мы работаем, – зачем-то добавляю, будто и так неясно, чем еще мы можем заниматься. Все мои поцелуи с недавних пор принадлежат Ярику. И Сметане немного.

– И меня к себе ты не впустишь, – даже не спрашивает, а утверждает.

– Именно.

Мой ответ огорчает Ярослава, но я ничего не могу поделать. Во-первых, обед там наверняка на двоих, а смотреть, как голодает Рус, невежливо. Во-вторых, я не хочу подогревать слухи, особенно после того, как узнала о голосовании. Не то чтобы Руслан первым помчался всем рассказывать, просто все мы бываем неосторожны в словах.

– Ребят, дайте пройти, – слышу за своей спиной и поджимаю губы от недовольства. – Яныч, я все закончил, скинул тебе. Если будут правки, то все подчищу уже из дома. А пока я поехал, чтобы без пробок добраться. Ярослав Станиславыч, добрый день и до свидания.

– Привет, Руслан, – кивает Ярик, выпуская меня из объятий.

– Я тебя прибью. – Рус прекрасно читает по губам, но мои угрозы его давно не трогают. Он подмигивает и, пожелав нам приятного аппетита, уходит.

– У тебя невероятно тактичные сотрудники. – Улыбается Ярослав, проходя в квартиру.

– И невыносимо бестактный босс. – Закатываю глаза.

– Поэтому я тебе и нравлюсь. – Пожимает плечами, делая вид, что его ни капли не задело.

А я хотела бы, чтобы он тоже почувствовал себя неловко. Вот такая вот мстительная у меня натура, которой я не стыжусь.

– С чего ты взял? Я тебе ни в чем не признавалась. – А вот теперь я откровенно дразню хищника, не до конца понимая, зачем вообще ввязалась в эту авантюру, если сразу понятно, что проиграю.

Медленно пячусь к столу, чтобы между нами была преграда. Ярик качает головой и наступает. Он оставляет пакет на столе и не спешит его обходить, чтобы загнать меня в угол. Расстегивает пуговицы на рукавах и подворачивает их до локтей.

– Сейчас я вымою руки и заставлю тебя признаться, если ты так любишь цепляться к формулировкам, – усмехается Ярослав и, оставляя меня в полном недоумении, идет в ванную.

– Оставь властные замашки при себе! – кричу вслед. Я как Моська, что лает на слона, который идет мимо, не обращая внимания на фоновый шум.

Ярослав и правда моет руки. Проверить лично не решаюсь – так и стою на месте, думая, пошутил он или нет.

Надо же. Пошел мыть руки. В голове не укладывается. Как и тот факт, что меня это возбуждает. Вот они плюсы встречаться со взрослым мужчиной – прежде чем тебя облапать, он убедится, что не передаст никакие микробы.

Ладно, если бежать нет смысла, то нужно руководствоваться старой доброй поговоркой – расслабиться и получать удовольствие. Сажусь на диван в позу лотоса и, прикрыв глаза, жду. Мне интересно, что предпримет Ярослав дальше. Одно дело – слова, и совершенно другое – действия.

– Это не властные замашки, Яна, – возвращается он. – Ты отказываешься признавать очевидное, – произносит без тени упрека.

Слышу его приближающиеся шаги. Веду головой в сторону звука и хмурюсь. Ярослав становится за спинкой дивана. Я, кажется, даже не дышу, пока он убирает со спины мои волосы, перекинув их на одно плечо. Пальцы скользят через одежду вдоль позвоночника. Ярик наклоняется, я ощущаю приятный запах его парфюма.

– Ничего не хочешь сказать? – обжигает горячим дыханием мочку уха искуситель, и я ежусь от резко разбежавшихся мурашек.

– Не вижу поводов для разговора.

– Твой язык сведет меня с ума. – Ярик давит на мышцы шеи, мягко разминая их. Мычу от удовольствия, не стесняясь того, насколько пошло это звучит.

Руки Ярика спускаются ниже, массируют между лопаток, а потом возвращаются к плечам. Если он продолжит дальше в таком же темпе, я соглашусь на все. Напряженные мышцы, затекшие от долгого сидения в одной позе, расслабляются. По телу циркулирует кровь, активно приливая к голове. У меня краснеют щеки и сбивается дыхание.

Пятерней Ярослав зарывается в волосы и от шеи круговыми движениями перемещается пальцами вверх. Вздрагиваю. Ощущения слишком приятные, ласкающие. Я расслабляюсь окончательно, упираюсь затылком в ладонь Ярика, а ему будто только это и нужно было. Он сжимает волосы и, запрокинув мою голову, впивается в губы, словно никогда до этого их не целовал. Это дико, по-новому и одуряюще страстно.

Я обхватываю его шею, тоже не давая отстраниться, если он вдруг решит это сделать. Мне нужно больше. Я хочу больше. Хочу этих порочных ласк, этих обжигающих касаний, от которых плавится тело. Свободной рукой Ярик гладит мой живот, забравшись под футболку. Нежность рук никак не сходится с похотливостью языка, контраст будоражит сильнее. Низ живота наливается тяжестью, а между ног становится влажно.

– И что ты теперь скажешь? – хмыкает, ненадолго отстраняясь от моих губ, но я тяну его обратно и целую сама. Сейчас нам нельзя быть так далеко друг от друга. – Яна-а-а-а, – атакует быстрыми поцелуями. – Признавайся.

– В том, что ты круто делаешь массаж или хорошо целуешься?

Он усмехается и несильно прикусывает мою губу. Дразнит, издевается. И при этом требует ответа. А я уже растаяла давным-давно. Наверное, еще с самого первого поцелуя, а может, и раньше, пока он ждал презентацию в день нашего развода. Я знаю, что дороги назад не будет, Ярослав не отступит, если получит признание. Готова ли я впустить его в свою жизнь?

Конечно, да.

– У-у-у, шантажист. Нравишься, Ярик. Ты мне нравишься. Доволен?

В его глазах вспыхивают искры. Губы растягиваются в победной улыбке, и мне не остается ничего, кроме как ответить на нее своей неловкой.

– Еще как. Но ты же понимаешь, что мы только начали?

Глава 15

Моя женщина

– У нас остынет обед, – смеется Яна, поворачиваясь боком. Так даже удобнее, и мы снова целуемся, потому что теперь оторваться друг от друга вообще невозможно.

– Ничего не имею против разогретой еды. – Ненадолго отрываюсь от ее губ, но с каждой секундой делать это тяжелее.

Разворачиваю Яну лицом к себе и, обхватив за талию, поднимаю. Скольжу одной рукой по бедру, завожу себе за спину. Яна ориентируется быстро – обхватывает мой торс ногами, и я медленно двигаюсь в сторону спальни. Спасибо небольшой экскурсии, я знаю, где она находится.

Мы ползем со скоростью черепахи. Я зажимаю Яну у ближайшей стены и развязно целую. Она стонет в мой рот, и наши языки снова сталкиваются, изучая друг друга. Мелкими поцелуями Яна рисует дорожку на моей щеке и спускается на шею. Знает, зараза, что я в ее квартире плохо ориентируюсь, и дает мне обзор.

Опускаю ее на кровать осторожно. Не успеваю осмотреться. Здесь достаточно светло, но в фокусе только Яна. Зачем вообще нужен остальной мир, когда обожаемая женщина лежит на шикарных простынях и улыбается так, что сердце щемит?

Яна неожиданно податливая, вся нежная и мягкая. Расстегивает пуговицы на моей рубашке, недовольно морщась, когда не получается справиться с первого раза. Меня тоже бесит, я эти пуговицы терпеть не могу, поэтому рад, что Яна взяла это занятие в свои руки.

– Дурацкая рубашка, – возмущенно пыхтит она, наконец разводя полы в стороны. Яна порочно облизывается, глядя на мое тело. В ее глазах вспыхивают огоньки. Я не спешу, устраиваю представление с раздеванием – медленно стягиваю с плеч рубашку, отправляя ту на комод. Яна приподнимается на локтях и, склонив набок голову, рассматривает меня без капли стеснения.

– Ты раздеваться собираешься? Или сегодня только я? – Смеясь, подхватываю ее лодыжку и легонько прикусываю косточку.

– Жду, пока меня разденут. – Усмехаясь, толкает меня ногой в грудь.

– Согласен, мое упущение. – Встав коленями на матрас, начинаю со штанов. Пуговица, молния. Яна молчит, затаив дыхание, жадно ловит каждое мое движение. Медленно тяну брюки по ее ногам. Ткань красиво скользит по загорелой коже. Я несвоевременно думаю о том, что было бы неплохо слетать с Яной в теплые края в отпуск, полюбоваться на нее в купальнике, нагло пристать к ней в бассейне и увезти на морскую прогулку, где будем только мы вдвоем.

Обязательно воспользуюсь этой идеей, у меня отпуск скоро, а Яне внеочередной дадим.

Нависаю сверху и впиваюсь в ее маняще приоткрытый рот. Языки сразу же сталкиваются. Яна ни на мгновение не уступает мне. Видимо, лимит податливости на сегодня исчерпан, и дальше нужно включать мужскую силу, от которой млеет каждая женщина.

Вокруг нас искрит, мы сами полыхаем с такой силой, что едва не горим. Целуемся жадно, будто до этого сотню лет не касались губ друг друга. Хочу ее. В голове пульсирует только одна эта мысль. Хочу, чтобы была моей сегодня, завтра и до конца моих дней.

Говорить об этом пока нельзя – Яна не поймет моей быстрой влюбленности. Я и сам ее не до конца понимаю, как-то стремительно все произошло. Жил не тужил, а потом – раз, и все, по уши. Так что на сегодня план прост – продолжать затыкать свой рот ее губами, чтобы лишнего не ляпнуть.

Ногти Яны скользят по моим плечам и груди. Меня плавят эти секунды телесного контакта. Нужно еще. Внутри дребезжит от переизбытка эмоций. Мы почти невинно друг друга трогаем, а меня ведет сильнее, чем от самого развязного секса.

– Ярик, не тормози, у меня не бесконечный перерыв, – нежно поглаживая большими пальцами мое лицо, серьезно сообщает Яна, задыхаясь после бесконечных поцелуев.

– Кончить за две минуты? – смеюсь в ответ, поддевая ее нос своим.

– Не так быстро. У меня есть минут двадцать. – Гладит мою грудь, ползет вниз по животу и хватается за ремень, расстегивает.

– А остальные сорок на что?

– Прийти в себя и поесть.

Пряжка звякает, и мы на мгновение зависаем.

Дедлайн понятен, главное теперь в него уложиться, хотя я не против задержаться на обеде. Я страсть как полюбил сладкое.

Стягиваю с Яны футболку, изучая губами стройное тело. Плечи, ключицы, грудь – я трогаю Яну везде под аккомпанемент ее стонов. Чистейший кайф.

Ее ладонь протискивается между нашими телами. Яна тянет молнию на брюках и, забравшись под нее, сжимает твердый член. Что я там говорил про две минуты? Я готов взорваться прямо сейчас от того, что она просто сжала меня своей ладонью.

– Нетерпеливая.

И я теперь такой же.

Кое-как впопыхах снимаю брюки. Яна уползает вверх по кровати и достает из тумбочки презерватив, бросает в мою сторону. Да, я не подготовился. Не планировал подобного, потому что не был уверен, что Яна захочет. В следующий раз буду знать, что с этой женщиной нужно быть готовым ко всему и сразу.

– Иди-ка сюда сначала, – хватаю ее за ногу и тяну к себе.

Мы точно не уложимся в двадцать минут, потому что я должен попробовать эту женщину везде. Сегодня. Сейчас. Другие варианты не предусмотрены. Мы оба тянемся за поцелуем, и именно в этот момент наши телефоны одновременно трезвонят. Мобильный Яны в гостиной, мой – в кармане валяющихся на полу штанов.

Подозрительно.

Вряд ли мошенники решили, что фейковое списание средств с наших карт важнее безумия, творящегося между нами. Мы переглядываемся и, кивнув, нехотя отстраняемся. Яна сползает с постели и в белье спешит в гостиную. Я уже ищу в брюках телефон.

Мирослав.

Конечно, кто еще может отвлечь меня от секса и не испытывать за это чувство вины.

– Привет, брат. Что-то срочное? – тяну вальяжно. Настроение у меня как у разомлевшего на солнце кота.

Стояк в трусах тоже не способствует серьезности разговора.

– Да, у нас жопа. Ты нужен в офисе. Чем быстрее, тем лучше.

Обычно Мир выбирает формулировки куда скромнее. Значит, и правда дело дрянь.

– Подробности?

– Посмотри в новостях, остальное не по телефону.

– Скоро буду, – вздыхаю и смотрю на Яну, которая, активно кивая телефонной трубке, подходит ко мне.

Притягиваю ее к себе, обнимаю крепко и целую в макушку. Яна не сопротивляется – отвечает объятиями. Она заканчивает разговор и поднимает голову. Мы тонем во взглядах друг друга. Поглаживаю пальцами ее щеку.

– Там капец какой-то случился. Надо ехать, малыш.

– Да, меня тоже вызывают в офис, – подмечает грустно. – Подбросишь?

– Конечно, что за вопрос. Собирайся.

Пока жду Яну, быстро читаю новости. Там все и правда плохо. Как бы все не встало на неопределенный срок. По большей части все строят теории. У нас уже есть медицинское заключение. На одной из наших стройплощадок между строителями завязалась драка. Мужики дрались на восьмом этаже, где возводили внутренние стены. Один столкнул другого вниз.

Это кабздец мирового масштаба.

На месте уже работает полиция, и стройка, конечно же, остановилась.

В соцсетях творится хаос. Комментарии сыплются один за другим, и Яна уже полностью поглощена работой, так что я помогаю ей надеть пальто и застегнуть ботинки, пока она тихо ворчит на подписчиков, которые «пишут бред нон-стоп».

Мы обсуждаем ситуацию, пока едем до офиса. Страсти накаляются. Через два часа будет выступление главы пиар-отдела «Сезам Строй» по поводу нашей ситуации. Артур везде видит сенсацию и способ нажиться. Черный пиар тоже пиар? Как же низко он готов пасть в погоне за наживой?

Яна слушает вполуха. Она вообще не отрывается от телефона. Я паркуюсь почти у входа, и моя смелая красотка удивительно робеет, понимая, что заметить нас может любой. Я тоже не подумал о случайных свидетелях, привык занимать место ближе к дверям офиса.

Беру ладонь Яны в свою, успокаивающе поглаживаю. Она молчит, смотрит на наши пальцы, а мыслями уже далеко отсюда.

– Яна, прежде чем мы разойдемся, хочу кое-что прояснить. – Вкрадчивый голос привлекает внимание. Расфокусированный взгляд за пару секунд сосредотачивается на моем лице. Улыбаюсь и щелкаю Яну по носу, она приподнимает уголки губ в ответ. – Ты – моя женщина, и это неоспоримый факт.

– Это ты так заявляешь о своих намерениях? – улыбка Яны становится шире.

– Это я так о них уже заявил. Возражения не принимаются, – целую ее в нос. – Так что прекращай забивать свою красивую голову всякой ерундой вроде того, что подумают коллеги. Лучше думай о том, как мы продолжим с того, на чем нас прервали.

– Не боишься, что я тогда сорвусь и соблазню первого попавшегося, чтобы закончить?

Ну зараза кусачая! Обожаю просто!

– Я тебя в своем кабинете закрою, золотце, и никаких проблем.

– Ага, конечно. – Уворачивается от поцелуя, и я утыкаюсь губами в щеку, пока Яна заливисто смеется. – Все, пойдем, Тиран Станиславович, нам работать надо.

Глава 16

Это любовь

За полтора часа работы я как выжатый лимон. На стройплощадке паника, людей не отпускают, потому что полиция проводит допрос на месте, и директор по строительству обрывает нам телефон, сообщая о растущем напряжении. Нас пока никуда не вызывали. Конфликт локальный, здесь явно не руководство приложило руку, поэтому мы ждем своей очереди и не лезем на рожон.

В соцсетях пришлось закрыть комментарии, потому что людей не интересует правда – им нужна сенсация. И нужна жертва, которую удобно во всем обвинить. Мы записали большое обращение в срочном прямом эфире, Яна за рекордные сорок минут добыла круговую лампу, чтобы свет был лучше. Получилось хорошо, конечно не профессиональная съемка, но в наших обстоятельствах даже лучше – «Монолит» готов делать заявления открыто и честно, а не гнаться за красивой картинкой.

Пост вышел хорошим. Откровенным, но при этом серьезным, как раз в нашем стиле. Мы в очередной раз восхитились Яной и ее способностями, обрадовавшись, что забрали себе настоящего профи.

– У нас есть двадцать минут до выступления «Сезама», давайте перерыв, голова пухнет, – вздыхает Мирослав.

Я тоже уже туго соображаю. Галстук давно перекочевал на спинку кресла. В ежедневнике сотня новых записей, а в рабочих чатах полный бедлам. Тру глаза и встаю. Обсуждать что-то не хватает сообразительности, да и ситуация уже решается, нам остается только ждать. И внимательно смотреть за выступлением Варданова. Что он там расскажет?

Выхожу из кабинета, безошибочно определяя маршрут. Не хочу идти к себе, там давящая тишина. Обычно я спускался в кофейню через дорогу, но сейчас я знаю место, где кофе не менее вкусный, а компания – в разы приятнее. Отдел маркетинга встречает меня тишиной – почти все ушли на обед, только пара человек в офисе, и то они заняты работой.

Яну я нахожу на кухне. Она снова варит кофе, а я снова хочу украсть ее чашку. В прошлый раз, кстати, она потребовала вернуть кружку и не разбазаривать посуду отдела. Теперь чашка явно побольше, широкая и с какой-то надписью. Точно в стиле Яны.

– Девушка, порадуйте меня флэт уайтом по вашему фирменному рецепту. – Улыбаясь, подхожу ближе и обнимаю Яну со спины. Она напрягается на несколько секунд, а затем обмякает в моих руках. Оставляю поцелуй на ее плече, шее, за ушком. Яна наклоняет голову вбок, не давая мне увлечься ласками, и сбрасывает ладони с талии.

– Нельзя приставать к тем, кто готовит тебе кофе.

– А то ты в него плюнешь?

– Яд накапаю.

– Такие красивые змейки не могут быть ядовитыми.

– Красота обманчива.

– Тогда я умру в муках и заставлю тебя на это смотреть.

– Ладно, живи пока. – Яна ставит вторую чашку в автомат. Когда только успела заново насыпать кофе? Неважно. Мое дело простое: стоять и восхищаться. Еще смотреть, раз трогать категорически запрещено. – Это твой. – Выставляет на стол кружку, кажется самую большую из всех, которые здесь есть. Что за потрясающая женщина? – Я работаю в коворкинге. Если хочешь составить мне компанию, то пойдем. – Берет свою кружку и, не дожидаясь, шагает к выходу.

А я что? Как будто у меня много вариантов! Выбирай, Ярик, пойти или побежать. Не стоять же столбом, пока Яна уходит, виляя красивой задницей.

– Ты отжала себе целый коворкинг? – присвистываю, останавливаясь в дверях.

Это большой зал с кучей разных кресел, досок по всем стенам и сотней маркеров в стаканах и на подставках возле досок. Креативное пространство, где команды должны проводить брейнштормы.

– Им все равно никто не пользуется. А здесь творческая атмосфера, то, что нужно. – Яна отпивает кофе и ставит кружку возле ноутбука.

В режиме «без звука» работает телевизор с местным каналом, где показывают новости и где в скором времени что-то заявит «Сезам Строй».

Я останавливаюсь рядом, ставлю кружку на стол и перехватываю запястье Яны. Она охает, будто не ожидала, что я осмелюсь ее коснуться. Стреляет взглядом на дверь, которую следовало бы закрыть на замок, но мне сейчас не до этого.

Вжимаю Яну в себя. Вдыхаю запах ее волос, пахнет вкусно, я зависаю, наслаждаясь. Обнимаю крепко, чтобы не вырвалась, даже если попытается. Рядом с ней меня перестает штормить. Я снова я, готовый на любые подвиги и спасение компании из репутационной ямы, в которую нас снова закидывает. Ничего, выберемся, теперь у меня есть самая шикарная поддержка.

Яна вздыхает и смыкает руки за моей спиной, прижимается к груди. Так и стоим, будто мира вокруг нет. Я напитываюсь силами. Яна… просто рядом.

– Как ты? – спрашивает, поглаживая поясницу под пиджаком.

– Нормально. Рядом с тобой лучше.

– Это почти шантаж.

– Это любовь. – Целую ее в макушку. – Мне сейчас очень хорошо, поэтому на парочку минуток перестань быть ядовитой, ладно?

– Не могу. Это базовые настройки. Но постараюсь не кусаться.

Пока достаточно. Не знаю, сколько времени мы так стоим. Я бы, наверное, еще вечность провел в этом положении, но Яна ворочается, как жук.

Выпутавшись из моих рук, она быстро хватает пульт и прибавляет звук. Я хлопаю себя по карманам в поисках телефона и не нахожу его. Наверное, оставил в кабинете Мирослава, иначе бы не пропустил общий сбор.

На экране Варданов. Мы с Яной одинаково морщимся и вцепляемся в кружки с кофе.

Артур, конечно, подготовился идеально – костюм отглажен, на нем ни одной пылинки. Укладка, грим – в общем, все, чтобы создать правильный образ. Бесит.

Он в своем кабинете, журналистка в кресле напротив. Она широко улыбается Артуру, видно, что до этого успели пообщаться.

Интуиция вопит, что дело дрянь. А когда кажется, то на самом деле ни фига не кажется.

В любом случае строить догадки уже не имеет никакого смысла. Мы пялимся в экран и ждем.

Интервью начинается с общих вопросов, будто никто не рекламировал сенсацию и не обещал громких заявлений. Варданов прекрасно натаскан на общественные выступления, поэтому заинтересовать зрителя ему несложно. Даже я заслушиваюсь. Но у меня слишком богатый опыт общения с ним. Я знаю, что из себя представляет Артур, поэтому не верю ни единому его слову, как бы складно он ни говорил.

– …Да, это вопиющая трагедия, которая накладывает отпечаток на всех. На «Монолит» как на компанию, на строительную отрасль в целом, нас ведь часто обвиняют в пренебрежении техникой безопасности. И на город. И за последнее мы переживаем особенно сильно. Как можно доверять компании, которая так халатно относится к своим сотрудникам, раз допускает смерти на рабочем месте? Сколько еще несчастных случаев мы увидим? Мы обещаем строить лучшее будущее и хотим оставаться верными своему слову. А еще хотим дать городу возможность выбирать. Именно поэтому мы будем участвовать в конкурсе на реставрацию и застройку участка в центре города.

– Сука! – хлопаю ладонью по столу так сильно, что подпрыгивают кружки.

Дальше я уже не слушаю. Хватит того, что Артур успел сказать. «Сезам Строй» решил ударить по нам в самое неподходящее время.

– Яр, так может, он это все и подстроил? Ну, драку на стройке? – вкрадчиво спрашивает Яна.

– Все может быть, птичка. Но никого голословно обвинять мы не станем.

– И что теперь будет?

– Сейчас и решим. – Смотрю на наручные часы и качаю головой. Мир опять выскажет мне, что не явился вовремя на совещание. Но я готов, лишь бы продлить немного времени с Яной. Порывисто целую ее, больше жаля короткими полуукусами. – Я побежал, без телефона тут, меня наверняка ищут. Не скучай и ни о чем не беспокойся. И еще – с этой минуты ты с Артуром никак не контактируешь. Если он позвонит, напишет, встретит тебя где-то – сразу же говори мне. Без доказательств обвинять мы никого не будем, но на карандаш поставим. Все, меня нет. – Быстро целую ее и выхожу из кабинета, прихватив с собой кружку, да простит меня Самарин за воровство в его департаменте.

Глава 17

Типаж

В кабинете брата напряженная атмосфера. Лучшие умы «Монолита» вот уже час вертят последние новости и отвечают на бесчисленные звонки партнеров и клиентов. По итогу дня у нас четыре проекта на холде, с двумя из которых мы планировали стартовать в следующем квартале. Мы стремительно теряем репутацию и деньги.

Несчастную стройку остановили до выяснения обстоятельств. На месте все еще ведется допрос. Некоторых уже отпустили, но большая часть осталась для дачи показаний. Мне не нравится это мутное дело. Я все чаще думаю о подвохе со стороны Варданова. Мог ли Артур решиться на такое? Он подлый, поэтому забрался так высоко, но у всякой пакости должны быть пределы.

– Мы можем как-то повлиять на то, чтобы их выкинули из конкурса и они не претендовали на участок в центре?

– Нет, конкурс открытый, заявиться может любой застрой, при соблюдении условий. «Сезам» подходит идеально, но они бы не обошли нас, поэтому не сунулись, – отвечает Мирослав.

– А теперь наживаются на наших проблемах.

– Это бизнес, Яр, – вздыхает Мир. Он вообще с поразительным спокойствием относится ко всем трудностям, философски изрекая, что проблемы были, есть и будут, нет смысла воспринимать их бурно – их нужно решать.

С последней частью я согласен, а вот с первой не получается. Не оброс я еще железобетонным спокойствием. Мир тоже был взбалмошнее до Ксюши и рождения дочки. Может, в этом секрет?

– Это аморально. Пиариться на проблеме, да еще и так вовремя. Может, они все это и подстроили? – выпаливаю в сердцах.

– С чего такие выводы?

Скрывать нет смысла. Мы должны быть во всеоружии. Яну я в обиду не дам, остальное нужно решать в срочном порядке.

– Как далеко может завести мужская ревность? – поднимаюсь с кресла и подхожу к окну. Серый город нагнетает обстановку еще сильнее. – Артур – бывший Яны. Он видел нас в ресторане, воспринял новость не очень радостно. Отличный мотив. Мы давно им как кость поперек горла.

Все молчат, обрабатывают информацию. Никто не закатывает глаза, не кривит рты – каждый спокойно воспринимает тот факт, что у меня отношения с подчиненной. Это немного расслабляет. Никого в принципе после истории Мира и Ксю уже не удивляет, что Евсеевы падки на служебные романы.

– Мы не следователи, – останавливает ход моих размышлений Мирослав. – Но если допустить, что твое предположение верно, то все выходит нерадостно. Мне нужны планы развития компании, все по датам и срокам окончания: старт переговоров, начало и окончание строительства. Все площадки, все клиенты и бюджеты. Наши и инвесторов. А еще аналитика по проектам «Сезам Строй». Чем быстрее, тем лучше.

– Сегодня? – подает робкий голос глава финансового департамента.

– Еще вчера. Делайте.

Руководители медленно расходятся, в кабинете остаемся только мы с братом. Он сверлит меня взглядом. Знал, что так будет, поэтому не тороплюсь уходить. Возвращаюсь на свое место и поворачиваюсь лицом к Мирославу. Сцепляю руки в замок и опускаю локти на подлокотники.

– Говори уже, и я тоже пойду.

– Серьезно, Яна?

– Яна. Серьезно, – киваю, не оставляя и секунды на сомнение. – Что тебя удивляет?

– Не твой типаж.

– У меня четыре года не было отношений. О каком типаже речь?

Не могу сказать, что был верен супруге, но серьезные отношения не заводил. Их вытеснила карьера – эта женщина не терпит конкуренток.

Я не стремился, мне хватало случайных связей. Они не отнимали много времени и почти всегда легко заканчивались. Курортные романы, свидания после работы и горячие уикенды – каждый раз я знакомился с девушками и каждый раз затащить их в постель становилось главной целью.

Оберегать, лелеять, заботиться – все проходило мимо. Да, я был галантен. Не скупился на подарки и брал все расходы на себя. Это вежливость в отношениях с женщиной, не более. С Яной все вышло на совершенно другой уровень. Она живет в моей голове двадцать четыре на семь. Я хочу знать, что она позавтракала, пообедала и поужинала. Что у нее нет проблем, а если есть, то я должен их решить. Что она элементарно живет счастливо.

– Ты уверен, что стоит впрягаться в проблемы ради нее? Не пойми меня неправильно, я желаю тебе счастья, но вы знаете друг друга всего ничего.

– Мы знакомы четыре года. Помнишь, я отвозил Якову документы в Сочи? Мы еще крупно поругались с ним, и я устроил себе отпуск в гостинице. Вот тогда мы и познакомились. – Пожимаю плечами, будто в этом нет ничего необычного. Просто два человека встретились, но потом разошлись на неопределенное время.

– И вы все это время поддерживали связь?

– Мы все это время были женаты. Сейчас развелись.

– И ты решил опять женить ее на себе? – усмехается Мирослав.

– Тогда я просто ей помогал. У нас был фиктивный брак.

– Ты идиот, – откровенно ржет Мир. Наша ситуация с Яной еще круче, чем их фейковые отношения с Ксюшей. Они рассказали уже после того, как у них родилась Алина, и я еще долго припоминал им.

– Да, но только потому, что не забрал ее еще четыре года назад.

Мирослав трет переносицу. Я молчу. Мне больше нечего добавить. Впервые признаваться в любви Яне не ей самой, а родному брату я не стану.

– Я тебя услышал. Посмотрим, что можем сделать. Мне нужны отчеты, чтобы определить стратегию. – Он записывает что-то в ежедневник, делает еще несколько пометок и возвращается ко мне. – Знакомить когда будешь? Я пока ее знаю как специалиста, а не как твою женщину.

– Как разгребемся со всем, так сразу.

– Договор. Ксюшу обрадовать можно, что ты теперь в заботливых руках?

– Обрадуй. Алинка только расстроится, – смеюсь. Пару недель назад эта малявка заявила, что выйдет за меня замуж. Тот факт, что я для нее староват, вообще не брался в расчет. Муж, и все.

– Ты уже неактуален, ей в саду какой-то Костя подарил браслет и поделился кашей.

– Ну, удачи тебе, папаша. Держи себя в руках.

Глава 18

Батарейка

Одним только несчастным случаем на стройке и конкурсом на застройку территории в центре проблемы не заканчиваются. Мирослав второй день мотается в полицию, давая показания и помогая в расследовании. В том, что состоялась драка и кто-то намеренно столкнул другого строителя, сомнений нет. Экспертиза зафиксировала побои, следы на этаже явно доказывают, что была потасовка. И теперь всех работников прогоняют по второму кругу, выискивая того, кому хватило смелости отнять чужую жизнь.

Слухи выползли наружу. Вот уже как три дня мы главная городская новость, которую не обсудил только ленивый. Весь офис в ужасном напряжении, все беспокоятся о судьбе компании, а нам остается только убеждать всех и каждого, что мы со всем справимся. Мы даем комментарии прессе дважды в день, как только появляются новые подробности.

Я почти живу на работе, успеваю только поздним вечером добраться до дома, сменить одежду и немного поспать. С Яной ограничиваемся перепиской. Мне элементарно не удается даже выкроить десять минут, чтобы зайти к ней. Совещания, выезды, встречи, снова совещания и еще куча дел, потому что текущие задачи никто не отменял. Я каждое утро исправно посылаю ей цветы и получаю в ответ благодарность в качестве кругляша в «Телеграме», на котором Яна счастливо улыбается и шлет мне воздушные поцелуи. Ох, не на такой флирт я рассчитывал. В планах было каждый вечер засыпать с Яной после жаркого секса, а не пускать слюни на фотки и видеосообщения. Мне, похоже, в ближайшую вечность ничего не светит, потому что и сегодня все идет наперекосяк.

Мы с самого утра в зале совещаний, даже обед заказали сюда, потому что валится все. Если проблема с дракой не разрешится в ближайшую неделю, случится коллапс. Мы прогорим по срокам, провалим старт продаж и спустим в унитаз всю рекламную кампанию, которая уже давно придумана и согласована на всех уровнях.

Мир возвращается из полиции злой. Следом за ним заходит Ксюша с чашкой кофе. Она в положении, забавная такая. Мирослав гонит ее в декрет, а она, как настоящая боевая подруга, отказывается сидеть дома, пока в офисе и у любимого мужа проблемы. Что-то мне подсказывает, что Яна так же бросалась бы в бой.

– Что там у нас? – интересуется Игорь, пока мы молча наблюдаем за генеральным директором.

– «Сезам» сливается с тендера в Чехии. В текущих условиях это нам на руку, но если мы выиграем центр, то случится коллапс.

М-да уж, они успели везде нам нагадить. В том, что драка была заказной, не сомневается больше никто. Следователь отрабатывает эту версию, проверяет всех, но дело затягивается.

– Хочешь отказаться? – спрашиваю, заранее зная ответ. Мирослав идет только на оправданный риск, который в случае неудачи обойдется минимальными потерями.

– Мы и не планировали соглашаться. – Да, это не самая приятная часть нашей работы – заявиться на тендер по приглашению, но сделать все, чтобы не победить. К сожалению, такое случается с завидной регулярностью, потому что мы не можем браться за каждый проект. Иногда это невыгодно финансово, иногда – репутационно.

– Если снимемся сейчас, нас больше не пригласят за границу.

– А если не снимемся, то победим, и придется кучу бабла ввалить в проект. Его нельзя запустить как обычный, он пойдет флагманом. Первый проект за рубежом, под это нужна отдельная пиар-кампания, а у нас может попросту не остаться на нее средств.

И на следующие три часа мы погружаемся в обсуждение.

Прибыль, убытки, риски, возможности. Каждый перетягивает одеяло на себя. Проектировщики вопят, что не успеют сделать вообще все, что к нам придет. Производство требует расширить штат рабочих уже сейчас, чтобы мы не набирали всех подряд в авральном режиме. Мы с Миром хотим взвыть от количества проблем.

Голова не то что не соображает, она просто уже не работает. Тру виски, заливаю в себя четвертую чашку кофе. Это явный перебор, мой максимум в день – две. Пульс частит. На меня наваливается усталость трех дней, в которые мы трудились, не поднимая голов.

Тру глаза. Под гомон коллег хочется спать. Они как телевизор на фоне, под который отключаешься спустя пять минут. Но в пограничном состоянии приходят лучшие идеи.

– А если мы сократим расходы на пиар и маркетинг?

– Нет! – возмущаются оба руководителя.

– Временно, разумеется, – спешу заверить. – Смотрите. Разбирательство не будет длиться долго, максимум пару месяцев, потом дело в любом случае закроют, а стройку разморозят. Мы закончим строительство, получим деньги, и вот бюджет.

– Проще воспользоваться резервными средствами.

– Пока что мы не будем трогать резерв, – строго обрубает Мирослав. – И нет, Ярослав, твое предложение слишком рискованное. Мы выиграем центр, и тогда у нас будут два знаковых проекта сразу. Это перебор.

– Кто не рискует, тот в топах не появляется, – снова давлю. Мы даже не вылезем из годового бюджета на строительство. А реклама сильно не просядет, просто проведут меньше тестирований.

– Рисковать тоже надо с умом. А если что-то случится? Поставщики отвалятся или подрядчики цену поднимут? Что тогда делать?

– Кредитоваться или аккумулировать новую прибыль. Она ведь будет.

Остальные молчат. Мы с братом, как всегда, спорим. Он редко со мной соглашается, часто стоит на своем, но порой все же берет мои идеи, и они оказываются прорывными. Мы выходим на новый уровень и расширяем горизонты компании.

И сейчас это правильно. С новыми проектами мы расширимся настолько, что станем девелопером с самым большим портфелем в регионе. А как известно, большие компании могут охотно поглощать тех, кто поменьше.

Мирослав это понимает, знает, к чему я веду, поэтому качает головой.

– У меня беременная жена, сейчас не время для войны, – заявляет устало.

А у меня вообще нет жены, и уж тем более беременной. И чтобы она появилась, надо все проблемы разрулить окончательно, иначе у нас не будет спокойного отдыха с предложением руки и сердца и прочими прелестями.

– Никогда не бывает подходящего времени.

– Я сейчас не буду принимать никаких решений. – Мир смотрит на часы, закрывает ноутбук, убирает его в портфель и поднимается первым. – Все, коллеги, на сегодня брейншторм закончен. Решение примем в понедельник. Настоятельно советую всем хорошо отдохнуть. И тебе, Яр, в первую очередь.

Мы быстро прощаемся. Никому не хочется задерживаться, все устали и хотят домой. Я тоже хочу, но еду не в свою квартиру, а в другую сторону, потому что мое спокойствие живет на четырнадцатом этаже и воспитывает белого стаффорда. Мне нужно немного подзарядиться, а дать необходимую энергию может только Яна.

Глава 19

Му-Шу

Сегодня нас всех отпускают раньше. Начальство третий день заседает в зале совещаний, а мы ходим как неприкаянные. Большая часть работы стоит, я не планирую посты наперед, потому что не знаю, о чем можно будет писать и окажется ли это корректным в свете сложившихся обстоятельств. В соцсетях время тишины.

Комментарии закрыты, после заявления о несчастном случае публикаций нет. Это решение принял Мирослав Станиславович, и обжалованию оно не подлежало. Я не стала спорить, он явно знает о своей компании и клиентах больше, чем я. Поэтому ушла к себе продумывать разные варианты развития событий, изучать материалы, которых, как оказалось, бесконечное количество, и составлять список возможных постов на будущее. Когда-то ведь мы вернемся в привычное русло, и я не хочу провисаний в постинге из-за собственной лени. У хорошего специалиста должен быть вариант на случай внезапного старта.

Пятница получается идеальной. В четыре часа дня нас отпускают по домам. Мы вроде и уходить не хотим, не узнав толком, что будет дальше, но проявлять энтузиазм и оставаться до победного желающих нет. Возможность оказаться дома, миновав пятничные пробки, радует всех. Меня особенно.

Успею наконец сделать все домашние дела и погулять со Сметаной. Сбегаю быстро, пока руководство не передумало и не согнало нас обратно трудиться. Шикую и вызываю такси, на котором еду до дома, по пути заглядывая в винный магазинчик, где беру сухое розе. Оно сегодня будет как нельзя кстати к приготовленному ужину. Доставку продуктов я уже оформила.

Меня не удручает перспектива провести вечер в одиночестве. Ярик редко выходит на связь, стыдно признавать, но мне его сильно не хватает. Как-то привыкла, что он все время рядом, то зажимает меня в кабинете, то целует так, что колени дрожат, то просто поддерживает, болтая со мной о всякой ерунде. Цветы еще шлет каждый день. Мне бы тоже хотелось сделать что-то приятное в ответ, но я понятия не имею, как порадовать человека, у которого все есть.

Останавливаюсь у подъезда ненадолго. Воздух ощутимо теплеет. Улыбаюсь, настроение сразу поднимается. Люблю начало весны, когда только-только меняется погода. Когда все осторожно просыпается, люди боязливо вылезают из пуховиков и дубленок, меняя их на легкие пальто и тонкие куртки. Природа тоже пробуждается не спеша: то солнечный луч блеснет чуть ярче из-за туч, то птичка запоет совершенно неожиданно, то на клумбе, еще вчера мрачно-серой, появится тоненькая зеленая трава. Я жду эти моменты каждый год, с восторгом ребенка наблюдая за изменениями.

Налюбовавшись, захожу в дом. В квартире радостно встречает Сметанка, виляет хвостом и громко лает. Я скармливаю ему вкусняшку, которая распихана по всем комнатам, чтобы можно было побаловать пса в любой удобный момент. Я пока еще ни разу не пожалела о решении забрать собаку себе – с другом веселее жить, особенно помогало не сойти с ума после расставания с Артуром. Не получится рыдать весь вечер в подушку, если в ежедневном графике двухчасовая прогулка с псом.

Вечер начинается идеально. Сметана, нагулявшись, дрыхнет без задних лап и даже не попрошайничает, когда я режу мясо. Ставлю духовку на таймер и отправляю туда будущий ужин.

В душе быстро споласкиваюсь, наношу на лицо зеленую маску с водорослями и улитками – предпочитаю не думать, что от улиток там только слизь, главное, что лицо подтягивает, – кутаюсь в халат и, бросив в ванну соль и налив пену, оставляю ее набираться, пока сама иду за бокалом вина на кухню.

Впервые за вечер беру в руки телефон. Там несколько уведомлений из рабочих чатов и одно сообщение, отправленное час назад Ярославом.

«Только закончил. Еду к тебе».

Так, если это было час назад, то, получается, он уже… Додумать не успеваю – в дверь звонят. Че-е-ерт. Я в халате, на лице зеленая маска, а волосы держит мягкий ободок с кошачьими ушками. Образ для встречи с мужчиной – мечта.

Вряд ли, конечно, это отпугнет Ярика, но пока переводить отношения на настолько близкий уровень я не планировала.

Отступать не в моих правилах, поэтому открываю дверь и выпрямляю спину. Заставляю себя не жмуриться. Встречаюсь с удивленным взглядом и едва не смеюсь. Так, ужаса на лице нет, значит, все в полном порядке.

– Решила меня очаровать? – смеется Ярик, переступая порог квартиры. – Привет, лягушка! – Наклонившись, коротко чмокает в губы. Никакого испуга, ни капли отвращения, только радость и огоньки в глазах.

– Я только что прочла твое сообщение. У меня по плану ванна с пеной, а потом ужин, но можешь составить компанию. – Не могу ему не улыбаться. Ярослав, правда, выглядит уставшим: под глазами мешки, сутулые плечи и в целом не слишком презентабельный вид. Вымотали его эти дни под завязку.

– Мне нравится последовательность.

– Как дела в офисе?

– Глухо, до понедельника тишина, так что на выходных я свободен.

– Это предложение тебя чем-нибудь занять? – Неприкрыто флиртую, все еще стоя перед Ярославом с болотом на лице. И с улитками.

– Может, выберемся за город отдохнуть?

– Давай подумаем над этим за ужином, – предлагаю, потому что с порога невозможно принять решение. Ехать куда-то вдвоем, пусть и на выходные, это слишком большой шаг для нас. Ярослав ставит меня перед выбором: либо вместе по полной программе, либо… Не хочу даже предполагать второй вариант, мне первого хватает с головой.

Упрекаю себя за трусость, но не позволяю этим чувствам укорениться. Мне просто нужно подумать и все предусмотреть. Решить, что делать со Сметаной: брать с собой или пристраивать на передержку. В общем, не сейчас этим грузить уставшего Ярика.

Сейчас главное не устроить потоп в ванной.

– Проходи. Я выключу воду, – сбегаю в ванную комнату. Здесь жарко от горячей воды, вытяжка не справляется, поэтому оставляю дверь приоткрытой.

Ярик заходит следом, снимает пиджак, оставляя его на стиральной машине, расстегивает пуговицы на рубашке.

– Залезай, а я пока в душ. Сполоснусь и присоединюсь к тебе, – обняв за талию, он целует меня в макушку и застывает так на несколько секунд. Просто дышит мною, а я от этого плавлюсь.

Достаю из шкафчика полотенце, радуясь, что все-таки настояла на своем решении и установила и ванну, и душевую кабину. Первое – для расслабления, второе – для удобства. Да и мыть Сметану гораздо проще, закрывшись в кабине. Брызг меньше, и ему некуда бежать.

Повесив полотенце на крючок, смываю маску. Хватит уже тестировать нервную систему Евсеева на прочность, я и так знаю, что она ого-го.

Ярик намыливает тело гелем. Забавно. До меня только сейчас доходит, что он впервые так хозяйничает у меня дома, а я при этом не чувствую никакого напряжения. Будто все идет как и должно – я ждала его с работы, приготовила ужин, устроила романтик в виде пенной ванны. А дальше – вечер на двоих.

Хотя зачем ждать, если можно начать прямо сейчас? Я уже впустила этого мужчину в свою жизнь. Доверилась ему, позволила быть рядом. Боже, да я по уши в него влюбилась! Я таю от каждого его прикосновения и ужасно скучаю, стоит нам расстаться, а когда мы вместе, не хочу, чтобы все заканчивалось.

Как не хочу бояться и дальше, гадая, будет ли мне больно, если все закончится, или я наконец получу свое «долго и счастливо»? Хватит строить догадки и думать о неудаче, даже не попробовав.

Повесив халат рядом с полотенцем, робко смотрю на Ярослава. Он стоит спиной ко мне, смывает пену с потрясающе красивого тела. И сейчас мне все это очень нужно: тело, душа, весь он. В конце концов, я сама позвала его присоединиться, так к чему теперь строить из себя невинную скромницу?

Захожу в душевую кабину. Ярик оборачивается сразу же, стоит мне переступить порог одной ногой. Смотрит хмуро, видимо о чем-то задумавшись и еще не до конца вынырнув из размышлений. Закрыв за собой дверцы, сразу же прижимаюсь к его спине грудью, обнимаю крепко, целую плечи.

– Соскучилась?

– Очень.

– Я тоже очень, Ян.

Ярослав разворачивается и находит мои губы. Наш поцелуй мокрый, по лицам стекает вода. Все ощущается по-особенному. Мы вместе здесь и сейчас, Ярик принимает мою капитуляцию, не оставив мне ни секунды на сомнения. Он интуитивно делает все, как мне нужно. Не давит, не перегибает, подхватывает, когда я готова робко отступить. Это на работе легко быть крутой и дерзкой, там я профи, а в жизни… двое неудавшихся отношений и фиктивный брак, так себе «история болезни».

Мы оба сегодня жадные. Трогаем друг друга без стеснения, сталкиваемся языками, кусаемся и тихо стонем в унисон. Руки Ярика наглые – тискают меня везде, скользят, сжимают, шлепают. Целую его шею, пока у самой сердце бешено лупит по ребрам. Мы сейчас обнажены не только телами.

– Яна, у меня резинки в портмоне, – хрипит, снова обжигая горячими губами мой рот, пока с особым энтузиазмом мнет мою задницу.

– Они нам пока не понадобятся, – улыбаюсь и, хитро сверкнув глазами, стекаю по его плечам вниз.

Скольжу губами по широкой груди, обвожу языком пару кубиков на твердом прессе. Ярик вздрагивает от касаний, и я не могу сдержать усмешки. Меня тоже трогает каждая секунда нашей близости. Опускаюсь на колени, рассматривая мужское достоинство. Евсеев красивый во всех местах настолько, что я сама себе завидую.

Наверное, я немного сумасшедшая, раз решилась на подобное сама, так еще и до первого секса. Но думать уже некогда. Обхватываю ладонью у основания и медленно веду рукой вверх и вниз, увлекаясь процессом. Облизываю кончиком языка. Прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Их много, но все приятные. Будоражат, стекаясь от горла к низу живота.

Беру глубже, ритмичные движения отзываются горячими волнами, медленно опаляющими все тело. Я далеко не профи, действую на энтузиазме. Облизываю языком смелее и снова насаживаюсь ртом. Поднимаю взгляд на Ярослава. В его глазах пляшут искры. Удивлен, возбужден… восхищен. Смотрит пристально, так, что дыхание спирает и покалывает кончики пальцев. Я продолжаю двигаться, испытывая удовольствие. Между ног уже влажно. Я действую инстинктивно. Когда Ярик хрипло стонет, не сдерживаю улыбки. Интуитивно повторяю движение.

– Янка, малыш, это кайф, – сжимает волосы на моем затылке, фиксируя голову, и сам толкается вперед. – Расслабься. – Гладит щеку, а у меня мурашки бегут прямо по сердцу.

Я задыхаюсь, когда он оказывается во мне только наполовину. Не быть мне королевой минетов. Ярик, чувствуя мое напряжение, отстраняется, и я, глотнув воздуха, медленно подаюсь вперед сама, подхватывая нужный Евсееву темп.

Главное – не забывать дышать, а дальше тело действует по инерции. Я тихо постанываю, сдавливаю ладонью свою грудь. Тело ноет от недополученного удовольствия. Я как фитиль пороховой бочки – подпали, и взорвусь в следующую секунду.

Ярик снова стягивает мои волосы ладонью. Он становится тверже у меня во рту. Чувствую, что на грани. Я сама там же, но сейчас хочу, чтобы стало хорошо ему. Открываю шире рот и позволяю иметь себя так, как ему нравится. Грубовато, жестко, но при этом я не чувствую себя подчиненной. Наши взгляды снова встречаются, в его – абсолютное доверие и нежность. Разве можно вообще так смотреть на женщину, пока она сосет твой член? Или только так и можно?

Не успеваю над этим задуматься. Прикрываю глаза, принимая последние резкие толчки. Во рту горчит. Несколько капель попадают на грудь, остальное я проглатываю, неожиданно даже для себя самой. Облизываю губы, они горят.

Уперевшись ладонью в стену, Ярик помогает мне подняться. Он все еще выглядит изможденным, но теперь и чуточку счастливым. Я открываю воду, которую непонятно когда закрыл Евсеев. Подставляю лицо под теплые струи, но из наслаждения меня вытягивает Ярик, утаскивая при этом в другое.

Мы целуемся нежно и глубоко. Я обнимаю его плечи и трогаю, трогаю, трогаю, будто до этого не изучила этого мужчину с головы до ног. Сейчас я отчетливо понимаю, что он мой ровно настолько же, насколько я – его.

– Прости, солнце. – Ярослав упирается своим лбом в мой. Взгляд сонный, расфокусированный. Яр гладит мою шею и плечи. – Я сегодня не в ресурсе. – Он и правда с ног валится. Мне, конечно, хочется думать, что это он настолько сильно меня хочет, что не может отлепиться, но я отчетливо ощущаю тяжесть его тела. Он сильно вымотан работой и чересчур расслаблен мной. – Обещаю завтра исправиться.

Пару месяцев назад я бы на подобное обиделась. Сейчас я довольна всем. Дарить наслаждение в такой же степени приятно, как и получать, если делать все с правильным человеком.

Улыбаюсь, когда Ярик целует в шею, и задираю подбородок, чтобы было удобнее.

– Надо записать тебя в тетрадку должников, – смеюсь и нарочно дразню.

– М-м-м, целая тетрадка. И много там у тебя их?

– Мы будем говорить о бывших?

– Яна, не драконь, – произносит обманчиво-сладко, но по напрягшимся рукам, стиснувшим мою талию чуть сильнее, я понимаю, что шутить и правда опасно. Но я достаточно смелая, чтобы дергать тигра за усы.

– Успокойся, Му-Шу, там только ты, – поднимаюсь на носочки и чмокаю Ярослава в нос. – Остальные долги сразу отдавали.

Глава 20

Спа

– Просыпайся, спящая красавица, – вместе со звуком в мой сон вторгаются и фантастические запахи. Что-то очень сладкое, похожее на венские вафли. И кофе. Свежесваренный потрясающий кофе. Мне уже вкусно, а я еще даже не сделала первый глоток.

Открываю глаза и перекатываюсь на другой бок. Яр в одних штанах стоит с подносом в руках. Там тарелка с завтраком и большая кружка кофе. М-м-м, мечта.

– Доброе утро, – улыбаюсь, рассматривая мужчину передо мной. Ярослав очень хорошо сложен. На животе проглядывают мягкие кубики пресса, широкие плечи, большие мускулистые руки. Словом, идеальная картинка, почти то самое утро из «Пинтереста». Хотя нет, мое определенно лучше. – Это… у меня нет слов, чтобы описать, как сильно я рада.

– Это маленькая компенсация за вчерашнее, – Ярослав опускает поднос на кровать рядом со мной.

– Маленькая? Будет еще и большая? – удивляюсь.

– Ага. Если захочешь, конечно.

Откусываю вафлю и собираю с тарелки голубику. Глаза закатываются от гастрономического оргазма. Потрясающе. Просто волшебно. Если таким будет каждый завтрак… то я очень быстро накачаю скулы. Усмехаюсь, но вслух не озвучиваю, чтобы не обрадовать Ярика раньше времени.

– И что ты придумал? – спрашиваю с набитым ртом, напрочь забывая о стеснении. Я в присутствии Ярослава вообще бесстрашная. Ну в самом деле, чем я могу удивить тридцатитрехлетнего мужчину?

– У одного моего хорошего знакомого есть отель за городом. Там отдельные домики и хороший спа. Может, съездим туда на выходные?

– Прямо сейчас?

– Почему нет?

– Обычно такие мероприятия планируются заранее. Оформляют бронь… Или твой знакомый настолько хороший, что придерживает для тебя номер?

– Типа того. – Хитро играет бровями. – Так что? Если ты согласна, я свяжусь с ним и скажу, что мы приедем. Там можно остаться с собакой, но если захочешь, вернемся вечером. У тебя очень удобная кровать.

– Дай мне пару минут на подумать и расскажи пока, откуда у тебя столько хороших знакомых, – посмеиваюсь над ним. На самом деле такие связи оказываются самыми полезными. Завтрак в ресторане и спа-отель тому яркое доказательство.

– Я учился на юридическом. Это открывает многие двери. Кого-то знаю еще со времен универа, с кем-то познакомился на практике, с кем-то даже работал. Я ведь не всегда был в «Монолите». Я занимался адвокатской практикой, там тоже много полезных знакомств завел. – Ярик укладывается поперек кровати у моих ног. Скользит ладонями по голени, массирует пальцы. Он хочет меня утопить в нежности и заботе, не иначе. Но мне пока слишком сильно все нравится, чтобы возмущаться.

– Ого! А зачем тогда пошел в «Монолит»? Родственники надавили?

– Типа того. Долгое время компанией управлял наш дед, Яков Игнатьевич. Потом пришел Мир, стал и. о. Все согласились, тем более он круто вырастил компанию, прирожденный управленец. Потом дед ушел на пенсию, точнее, его вынужденно отправил сердечный приступ. Мирославу пришлось экстренно забирать вообще все дела на себя, а у него Ксюша забеременела. В общем, я вызвался помочь и потом остался. Адвокатская лицензия у меня закончилась, за два года я растерял все навыки, хоть и работал в юридическом отделе в «Монолите». В общем, как-то так.

Он вообще дышать успевал?

– Теперь понятно, почему у тебя не было девушки все это время.

– Я не жаловался. У меня ведь была жена, – заявляет самодовольно и кусает меня за мизинец. – Почему социальные медиа? Неужели не было менее нервной работы?

– Я же маркетолог. У нас в принципе вся работа нервная, – пожимаю плечами. – СММ веселый. Ты всегда в повестке, много знаешь, много умеешь. Кругозор постоянно расширяешь. В общем, нескучно. Я боялась заскучать среди цифр и бесконечных рекламных шаблонов, в которых нужно подгонять текст под рамки.

Кормлю Ярослава вафлей и делюсь кофе. Он не возражает, уплетает с хорошим аппетитом, будто сам с утра не завтракал.

– А ты ел?

– Да, перекусил, пока готовил. Знаешь, не с первого раза у меня получились удачные вафли. Но из твоих рук вкуснее, так что не отвлекайся.

Мы еще недолго нежимся в постели. Утро плавно перетекает в день. Взяв Сметану, все-таки едем в отель с ночевкой. Не хочу сегодня возвращаться, суммарно проведем четыре часа в дороге. Для выходного это слишком. Ярику тоже стоит отдохнуть. Он вымотался гораздо сильнее меня.

На территории спа-отеля невероятная красота. Здесь много хвойных деревьев, вокруг все зелено. Мы будто попадаем в горную сказку. Есть большое здание, там ресторан и само спа, открытый подогреваемый бассейн, в котором купаются гости. Мы проходим дальше. В трехэтажке стандартные гостиничные номера, а вправо по дорожке, которая теряется в лесу, домики для приватного отдыха.

Нас заселили в одноэтажном домике с джакузи, небольшой гостиной и огромной кроватью. Есть мини-дворик, огороженный по периметру как раз для того, чтобы можно было отпустить собаку погулять.

У меня не закрывается рот – челюсть все время падает вниз от удивления. Потрясающе. Все так продумано, как будто и правда сделано для людей, а не для бизнеса.

После легкого перекуса Ярик отправляет меня на спа-процедуры, оказывается мне уже даже выбрали двухчасовой комплекс, пока мы заселялись на ресепшен. Он обещает ждать меня в хамаме, а пока немного поболтает с хозяином отеля.

Мы сегодня заново знакомимся друг с другом, точнее узнаем получше. Пока мы ехали, Яр рассказал, что терпеть не может гороховый суп. Я поделилась воспоминаниями о детстве. Как я справлялась, оставшись одна, решила отложить до ужина. Почему-то не хочется об этом говорить. Я знаю, что сильная. Ярослав тоже в курсе, он прекрасно знает, что я пережила, пусть и в общих чертах. Рядом с ним мне не хочется бороться и быть железной леди. Я хочу быть просто собой, женщиной, которая способна на любые эмоции и которая может быть любой и при этом всегда одинаково обожаемой.

Процедуры я воспринимаю радостно: маски, обертывания, массажи – расслабляюсь так, что, когда останавливаюсь перед дверью хамама, думаю, что усну прямо на полке. Ярослава в поле зрения не видно. За стеклянной дверью напарено, тоже не поймешь, есть кто-то или нет. Открываю дверь и захожу. В лицо бьет жар. Не горячий, как в обычной парной, а мягкий, обволакивающий.

– Ярик, ты тут? – обращаюсь к силуэту на верхней полке.

– Ага. Как тебе спа? – он протягивает руку, и я забираюсь к нему.

Кроме нас никого, поэтому я укладываюсь головой на его колени. Ярик гладит мое лицо, которое вмиг покрывается испариной. Сам он тоже весь влажный.

– Я бы осталась тут на пару недель, – не кривлю душой. Мне повезло с мастером, так что не помешает полноценный оздоровительный комплекс. – Как поболтал с другом?

– Зовет нас вечером на шашлыки, но я отмазался. Правда, придется часок посидеть с ним за ужином, если ты не против.

– Я только за.

В хамаме и бассейне мы проводим еще два часа. Целуемся в воде, мило болтаем, пока я сижу на бортике, а Яр обнимает мои колени. На нас смотрят часто и подолгу. Меня не смущает, я знаю, что мы слишком красивая парочка. Ярик вообще умудряется завоевать внимание всех женщин. Они едва слюной не исходят, когда он плывет от одного края бассейна до другого. Да, размах поражает, под таким надежным крылом можно спокойно спрятаться, что я и делаю.

Приплыв обратно, Ярик выпрямляется на руках, опершись на бортик, и целует меня мокрыми губами. Опускаю ладони на его плечи и хочу оттолкнуть, но упускаю момент, когда его руки берут меня в плен, и мы вместе уходим под воду, разделяя один на двоих воздух.

Хочу, чтобы этот день был бесконечным.

Глава 21

Невероятная

Впервые за долгое время мое утро начинается в обед. Правда, ложку дегтя добавляет телефонный звонок, который и будит нас. Я переворачиваюсь, утыкаюсь носом в плечо Ярика. Он мычит и неохотно тянется за мобильным, показывает мне экран. Брат. Если мне не изменяет память, брат у него только один – Мирослав.

– Ты не очень вовремя, – сипло отвечает Ярослав. – Срочно?

Я не слышу ответ, но по тому, как напрягается еще недавно расслабленное тело, понимаю, что разговор и правда важный. Мешать не хочу, поэтому сползаю с кровати и, закутавшись в халат, иду в ванную. Сметана спит на персональной лежанке, он гулял до часу ночи по двору, поэтому не реагирует, когда прохожу мимо.

Прохладная вода бодрит. Я не гадаю, для чего позвонил Мирослав. В конце концов, он брат Ярика и может набрать без причины, а не только по рабочим вопросам. Если будет что-то важное, я обязательно узнаю – не сегодня, так в понедельник, на работе редко когда удается сохранить информацию втайне.

Включаю воду в ванной и, настроив температуру, становлюсь под теплый тропический душ. Нам скоро выселяться, хотя сомневаюсь, что нас будут торопить, если мы немного задержимся. Просто весь флер романтики иссяк после звонка. Вдалеке ото всех, в ограниченном пространстве нам было хорошо. Хочется верить, что дальше – еще лучше, но проблемы, поставленные на паузу до понедельника, придется решать. А они, как известно, мастерски воруют время.

В ванной вожусь нарочно долго, чтобы не стеснять Ярослава. Вряд ли, конечно, он и стеснение могут хоть когда-то сойтись в одной Вселенной, но не хочу создавать лишние неудобства. Я, конечно, его женщина – он сам сказал, я за язык не тянула, – но искренне считаю, что не все слова должны доходить до моих ушей, особенно когда они звучат в мужском разговоре.

Напарившись, выхожу из ванной. В комнате светло, Ярик открыл шторы, Сметана кружится возле него. Попрощавшись с братом, Евсеев бросает телефон в кресло и поворачивается ко мне.

– Доброе утро. – Улыбается и делает шаг навстречу. Я сразу же оказываюсь в его объятиях. Щеки, нос, губы – Ярослав сыплет поцелуями, от которых я млею. Не хочу возвращаться в реальность, там со стопроцентной вероятностью что-то пойдет не так.

– Привет. – Мои руки смыкаются вокруг его торса. – Мило поболтали?

– Почти. Мира вызвал следователь, мне надо поехать с ним.

А вот и подарочки судьбы. И даже уютный домик покидать не пришлось – прямо здесь нашли.

– Сколько у нас времени? – Я ведь знала, что это романтическое приключение закончится, поэтому воспринимаю новость спокойно. Мы взяли перерыв от внешнего мира, чтобы разобраться во внутреннем, но вечно сидеть в пузыре и предаваться счастью не получится.

– В четыре нужно быть в отделении. – Ярослав хмурится, смотрит на часы, просчитывая время.

– Завтракаем и едем? – интересуюсь с энтузиазмом. Надо еще волосы высушить и Сметану выгулять перед поездкой.

– По-моему, ты забыла кое-что еще. – Ярик тянет пояс моего халата.

– Ждала, пока ты предложишь. – Сбрасываю халат с плеч, он падает к ногам.

Взгляд Ярослава наливается похотью. Облизываю губы, пока жар предвкушения расползается под кожей. Кончики пальцев покалывает.

– Яна, ты невероятная. – Его ладони очерчивают мою талию, гладят живот, сжимают грудь. Я открыта на максимум, но при этом не чувствую и тени смущения – восхищение Ярика придает смелости и уверенности.

Ладонь ложится на шею, пальцы цепляют влажные волосы, тянут до легкой боли, но я не успеваю и пискнуть – Евсеев одним резким и властным движением сталкивает наши рты. Взрыв, безумие – мир вокруг нас вспыхивает. Комната заполняется похотью, мы вдыхаем ее вместе с воздухом, которого катастрофически не хватает.

Скольжу ладонью по его телу вверх до груди. Там сердце сумасшедше лупит о ребра, вот-вот выскочит мне навстречу. Мы с Яриком одинаково сходим с ума друг от друга. Обхватываю его шею и поднимаюсь на носочки, чтобы быть еще ближе.

Одна его рука ложится на мой лобок, я не успеваю и пискнуть, как пальцы медленно кружат вокруг чувствительной точки. Ноги дрожат. Я не была готова к быстрому развитию событий, но Яр не из тех, кто тормозит на поворотах – он влетает в них на сумасшедшей скорости. Сразу два пальца оказываются во мне. Шиплю, сквозь стиснутые зубы втягивая воздух.

– Какая же ты горячая. – Движения грубоватые, Ярослав имеет меня пальцами, а в моей голове только одно слово: «Еще». С каждым толчком ладонь шлепается о влажную кожу. Так пошло и соблазнительно. Звуки заводят сильнее всего. Впиваюсь ногтями в его плечи, гортанные стоны звучат все громче. – Вот так хорошо, да? – продолжает меня терзать.

– Очень, – киваю болванчиком.

– Сейчас будет еще лучше, – хмыкает. На долю секунды я остаюсь без его прикосновений. Ярик поднимает меня на руки, и уже в следующее мгновение мы оказываемся на кровати.

Развожу шире ноги, приглашая. Ярослав, оставшись без пижамных штанов, нависает сверху. Он заполняет меня одним движением. Мы синхронно стонем и снова находим губы друг друга. Дразнимся языками, кусаемся, раззадоривая, и зализываем места укусов, вкладывая нерастраченную ласку.

Мне хватает нескольких толчков, чтобы дойти до пика. Еще один – и мир загорается яркими всполохами. Тело трясется, я беззвучно что-то шепчу, пока Ярик вколачивается в мое тело, продлевая сладкую агонию. Так хорошо каждый раз, что мозг отключается, и остаются только чувства – жаркие, искренние, интимные – и все достаются одному человеку. Я трогаю Ярослава везде, обхватываю ногами торс, руками тяну к себе, потому что даже мизерное расстояние между нами недопустимо. Мне нужно ощущать каждый его вдох.

Ярик догоняет меня быстро, кончает на живот и падает рядом. Лениво и долго меня целует. Напор постепенно затухает, остается только тягуче-сладкая нежность, приправленная ярким оргазмом.

Куда там нам надо ехать? После такого мне как минимум пару часов нужно просто полежать, чтобы прийти в себя. Потягиваюсь в кровати, я расслаблена до невозможности. Обласканная, вылюбленная и счастливая.

– Иди первая в душ, я пока закажу завтрак в номер. – Ярик целует мое плечо. На его довольном лице отражаются все эмоции, которые перевариваю я. Наши вибрации совпали, и теперь мы на одной волне.

– Может, и со Сметаной погуляешь? – Чмокаю в щеку и встаю.

– Чего не сделаешь ради любимой женщины. – Шлепает меня, придавая ускорение. – Все, иди.

* * *

Ярослав останавливается у шлагбаума, мы, конечно же, опаздываем. Ему ехать еще полчаса как минимум, а до встречи двадцать минут. Выхожу из машины, забираю сумку и, нацепив на Сметану поводок, помогаю псу выбраться из авто.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь? – хмурится Ярик, оглядывая меня с ног до головы.

Конечно, я бы порадовалась, если бы он проводил меня до квартиры и донес сумку с моими вещами, но я взрослая девочка и умею расставлять приоритеты. Сумка не такая уж и тяжелая, а нагулявшийся пес послушный. Может, и стоило бы покапризничать, но я всего этого не умею, женские штучки прошли мимо меня.

– Уверена. Мы справимся, правда. Все, лети, у тебя и так нет времени.

– Я позвоню, как закончу.

– Буду ждать подробностей. – Посылаю воздушный поцелуй. Мне на самом деле интересно, для чего их вызвали в воскресенье. Наверняка что-то важное, раз следователь дергает в выходной день.

Провожаю взглядом машину, Ярик на прощание мигает фарами. Сметана семенит к дому, ему после марш-броска за городом неинтересно уже знакомое окружение. Я не отпускаю поводок, вокруг полно играющих на площадке детей, незачем нервировать их родителей.

В лобби пес сходит с ума. Стоит нам перешагнуть порог, как Сметана тут же рычит. Звонкий лай эхом разносится по помещению, мы приковываем внимание. Попытки успокоить не приносят успеха, Смит как будто с ума сошел, снова превратившись из милого пса в персональную охрану, готовую броситься на любого, лишь бы защитить хозяйку.

– Все-все, малыш, тихо. – Глажу собаку по голове, и он, до этого не реагировавший ни на одну команду, наконец замолкает. – Извините, – произношу твердо и громко, чтобы слышали все. Мне не стыдно, Сметана – живое создание, и иногда может вести себя так, как ему вздумается.

Мы поворачиваем к лифтам, надо просто доехать до квартиры и там уже расслабиться. На мои плечи не вовремя валится усталость, будто я все выходные пахала как загнанная лошадь, а не расслаблялась в спа и объятиях прекрасного мужчины.

Сметана снова напрягается и рычит. Я осматриваюсь и вижу спешащего к нам Артура. Он останавливается на почтительном расстоянии, с недоверием смотрит на пса, затем поднимает взгляд на меня.

– Что ты здесь забыл? – спрашиваю, миновав приветствие.

– Тебя. Надо поговорить.

– Я немного занята, как видишь. – Смотрю на табло, лифт только на пятом. Быстрее, пожалуйста.

– Спускайся потом в коворкинг, я буду ждать. Но играть с моим терпением не советую, я сегодня не в том настроении, чтобы спустить это на тормозах. – Артур не ждет моего ответа, разворачивается и идет в сторону небольшой комнаты, где предусмотрено несколько рабочих мест, эдакий мини-офис прямо в доме. Я, правда, ни разу не пользовалась, не тянет меня работать на виду у соседей.

Я не хочу идти к Артуру, мне бы быть как можно дальше от него. Я не доверяю ему от слова совсем, он точно ни за чем хорошим не приехал. Еще и тон этот командирский. Сейчас, когда между нами пропасть, я отчетливо понимаю, что была дурочкой, когда связалась с Вардановым. Он казался вежливым, обходительным мужчиной. Я правда чувствовала себя за ним как за каменной стеной. Вот только не учла одного – стена не только защищала меня от внешних раздражителей, но и ограничивала, не давая расправить крылья. Многие, конечно, мечтают оказаться в золотой клетке, но моя идеальная реальность существует за ее пределами. Артур – мужчина с предельно четкими требованиями к спутнице жизни, и я, к счастью, не подхожу почти по всем параметрам. Два года назад он показался мне совершенством, сейчас я понимаю, что на самом деле это был красиво начавшийся кошмар.

За мной никогда прежде так не ухаживали – с цветами, дорогими подарками и выходными на курортах. Ужины в ресторанах, выставки, череда встреч – я думала, что попала в рай. Да, я хотела себе такой жизни, хотела потрясающего мужчину рядом, для которого я буду самой-самой, но за время отношений с Артуром из моего окружения пропали все приятели-парни. Фотографы отказывались со мной работать, клиенты-мужчины исчезали так же быстро, как и находили меня. Я не понимала, в чем причина, но позже выяснилось, что это дело рук Артура – он полагал, что каждый меня хочет, а на сотрудничество им плевать. Каким-то чудом уцелел Рус, которому всегда было пофиг на моих ухажеров.

И да, я была той еще идиоткой, потому что верила ему и считала, что это малая жертва, которую я могу принести на благо наших отношений. Как можно было не поверить, если Артур был единственным мужчиной, срывавшимся ко мне по первому зову? Если он не мог приехать сам – отправлял помощника или решал мои проблемы удаленно. Мы разрывали отношения полгода. Шесть долгих месяцев все трещало по швам и никак не разлеталось на куски окончательно. Спасла его женитьба на другой. Но я наивно полагала, что этот факт станет финальной точкой.

Бросаю вещи в прихожей, отпускаю Сметану с поводка и смотрю на себя в зеркало. Щеки розоватые, улыбка на губах все равно счастливая, а взгляд немного шальной. По мне ясно видно, что выходные я провела замечательно. Ярик столько нежности в меня вкачал, что я до сих пор от нее млею.

Верчу телефон в руках, думая, позвонить Евсееву или нет. У меня еще есть время, пока он в дороге. Но я не хочу беспокоить. Они и так с братом были на нервах все время, Яр взял маленькую передышку, и его сражение важнее моего. Он спасает компанию и сотню людей. Мне же нужно всего лишь спасти себя.

Включаю диктофон и прячу телефон в карман толстовки. В лифте думаю, что все это зря, запись к делу не пришьешь, даже если Артур и расскажет что-то. Я как в дешевом кино – добыть доказательства любой ценой. В сущности же хочу потом переслушать, когда мозги будут лучше соображать.

Я волнуюсь, но ни за что не позволю нервозности взять верх. Перед коворкингом встряхиваю руками, поправляю волосы и делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Обычная практика, которая позволяет успокоиться.

Вхожу, закрыв за собой дверь. Тяжелая аура Артура уже заполнила пространство. Он занял стол в центре, явно не рассчитывая на то, что в любой момент сюда могут войти посторонние. Ладно, я все равно не планирую долго задерживаться.

– Присядь, – он указывает на отодвинутый стул напротив.

– Говори, у меня нет времени. – Так и стою в дверях. Не для того, чтобы сбежать в любую секунду. Сокращать дистанцию кажется безумием, а я пока не настолько выжила из ума, чтобы добровольно бросаться на когтистую лапу хищника.

– Сядь, Яна, я много твоего времени не займу.

Мы впиваемся друг в друга взглядами. Артур давит, я стоически держусь. Он не станет говорить, пока не выполню его условия. Поджимаю губы и делаю шаг вперед. Варданов победно усмехается.

– И что такого важного ты хочешь мне сказать? – Опускаюсь в кресло и скрещиваю руки на груди. Да, сегодня в закрытой позе, потому что я не настроена вести беседы.

– Ты поступила опрометчиво, бросившись в объятия Евсеева.

– Я не намерена обсуждать свою личную жизнь. – Да что же ему так Ярик покоя не дает? Потому что конкурент? В то, что Артур бесится из-за того, что я продолжаю жить дальше, а не реву и не названиваю ему посреди ночи, я ни капельки не верю.

– Придется. Я долго думал, почему вы так быстро сошлись. Как вообще это могло произойти? И знаешь, нашел много всего интересного.

Меня прошибает холодный пот. Теперь я понимаю, зачем Артур просил сесть. Выдержать фатальный удар на ногах тяжело. От лица отливает кровь, щеки немеют. Я заставляю себя держаться, но все эмоции легко считываются. В шоковых ситуациях я не могу вести себя так, будто ничего не произошло.

– И что именно ты нашел?

– Мне правда рассказывать, как четыре года назад одна девочка, расставшись с женихом, очень быстро выскочила замуж за Ярослава Евсеева, вернувшись с курорта? Не так давно вы развелись. – Он кладет ладони на стол и подается вперед. – Информацию легко получить, если знать где искать, Яна.

Он знает! Он все знает! Сопоставить, зачем мне понадобился брак, легче легкого.

– Не стыдно тебе было два года вешать мне лапшу на уши?

– Ты обиделся? – удивляюсь я. Неужели взрослый мужчина настолько тронут фактами из моей биографии?

– Я считал тебя своей женщиной, пока юридически ты принадлежала другому.

– Я всегда принадлежала самой себе, Артур, – взрываюсь от негодования. – Я не машина, не кобыла и не брендовые часы, которые могут быть чьими-то. Я свободный человек и вправе поступать так, как считаю нужным.

– Ты все это время обманывала меня.

Я хочу закричать во все горло, что брак с Яриком был фиктивным, но не имею права так подставить Евсеева. И не потому, что он не справится, если все рухнет, а потому что я не хочу, чтобы он справлялся с проблемами из-за моих ошибок.

– И что теперь, Артур? Ты пришел, чтобы ткнуть меня в это носом? На развитие наших отношений этот факт никак не повлиял, они и начались, и закончились без участия Ярослава. К чему сейчас копаться в прошлом?

– К тому, что за ошибки прошлого придется расплачиваться настоящим, Яна.

– Ты будешь мстить мне за то, что я задела твое эго? – Это все бред. Зачем мне рассказывать о своих шагах? – Ты в курсе, что я могу написать заявление в полицию? Ты мне угрожаешь.

– Пиши. Только помни, что я тоже могу много чего рассказать, и тогда тайное станет явным. Начнутся проверки, суды. Уверена, что их выдержишь?

Мысли путаются. Я теряю нить нашего разговора. Мы вроде бы начали с одного, а уже перешагнули к судам. Как это вообще произошло?

В кармане вибрирует телефон. Я отключаю звук, не глядя в экран. Черт. Запись наверняка остановится, и самое интересное останется только в моей памяти.

– Чего ты хочешь? – перехожу к делу. Я достаточно услышала.

– У тебя не получится от меня откупиться. – Ядовитая ухмылка омерзительно подходит его лицу. – А хотя… – Он барабанит пальцами по столу. Каждый удар как секунда, отмеряющая мгновения до конца моей жизни. – Слей мне всю внутреннюю инфу компании. Договоры, планы, чертежи. И я, так и быть, великодушно забуду некоторые факты твоей биографии.

– А если я все расскажу Ярославу?

– Себе же хуже сделаешь. Не объявляй войну, если не готова в ней победить. – Артур встает, а я чувствую такую слабость, что даже взгляд поднимаю с трудом. – Я готов. Решение за тобой.

Глава 22

Прогрев

Что я вообще могу решить? Весь вечер гадаю, как лучше поступить. Когда перезваниваю Ярику, – это он звонил, пока мы с Артуром разговаривали, – двух слов связать не могу. Сердце колотится как сумасшедшее, я пальцы заламываю. Никогда прежде не было так тяжело принять решение.

Это слишком дорогой урок доверия. Я не могу уснуть полночи. Меня не радует даже решенный вопрос с дракой. Оказалось, кто-то заплатил строителю, чтобы тот спровоцировал драку, а после скрылся. Несчастный случай не планировался, мужчина не рассчитал силу и толкнул второго, потом скрылся, не знал, что делать, если вдруг найдут. Но не у всякого преступника хватает нервов жить с последствиями собственного выбора.

Теперь, правда, запустили новое дело – о намеренном саботировании рабочего процесса, но на стройке это больше не скажется. Завтра работы возобновятся, а значит, одной проблемой меньше. Правда, есть другая, еще больше. И с ней нужно что-то делать.

На самом деле я знаю, как поступлю. И это единственно верный вариант. Других попросту не может быть. Мне не хватит ни смелости, ни сил, чтобы подставить Ярослава. Не после того, сколько всего он для меня сделал. И не после того, как я без памяти влюбилась.

В офис снова прихожу раньше всех. Сегодня, правда, причина очевидна – бессонница. Нужно утонуть в работе, чтобы потом выбраться из нее. Я даже написала несколько постов на пару дней вперед, теперь только дождаться согласования от Игоря, и можно будет идти с повинной к Евсееву.

Может, даже уволиться одним днем, чтобы потерять доступ к данным и чтобы Артур не мог меня шантажировать.

– Так и знал, что ты снова придешь первой. – В коридоре меня перехватывают сильные руки. Я улыбаюсь, потому что прекрасно знаю, кто их хозяин.

Ярослав затаскивает меня в кабинет и щелкает замком. Здесь темно, я тут еще не была, а вот Ярик ориентируется превосходно. Усаживает меня на стол и расстегивает пуговицы на пальто.

– Рабочий день еще даже не начался, а у меня уже испортится прическа, – смеюсь. А еще здесь немного душно. Или это я от волнения. Думала ведь, что у меня еще несколько часов в запасе, а теперь получается, что считаные минуты.

– Я постараюсь аккуратно. – И правда, как фарфоровой касается. Невесомо почти, но мне хватает, чтобы вспыхнуть.

Сегодня я чувствую все особенно остро. Возможно, это все в последний раз. Я бы на месте Ярослава предпочла держаться от меня подальше. Так хлопот меньше, а спокойствия больше. Молчу. Думаю, думаю, думаю. Сейчас или позже. Оттянуть казнь и предаться сладкой неге или все-таки рвануть резче, чтобы меньше мучиться?

– Что-то мне подсказывает, что ты постараешься меня убить после того, что я тебе расскажу. – Уворачиваюсь от поцелуя. Яр настырно чмокает меня в щеку. В глазах щиплет. Я сейчас как маленькая девчонка. Как же тяжело ломать идеально выстраивающуюся жизнь!

– Ни фига себе прогрев, Яна. – Ярик не отступает, наоборот, оказывается еще ближе, скользит ладонями по спине. – Давай, жги. – Он спокоен, хотелось бы взять немного непоколебимости себе.

– Вчера ко мне приходил Артур. – Останавливаюсь. Дышу. Вдох. Выдох. Прикрываю глаза, боюсь посмотреть на Ярослава. Я чувствую, как он напрягается. Спасибо, что не торопит и ждет. – У меня есть часть разговора, я записывала до твоего звонка. В общем, он знает, что мы были женаты. Понятия не имею, как он добыл эту информацию, но он готов пустить ее в ход, если я не пришлю ему все внутренние документы «Монолита».

Ярик молчит. Тишину выдержать труднее, чем крики. Я вся сжимаюсь. Не смогу принять его решение уверенно. Меня уже выворачивает наизнанку, хотя не произошло ровным счетом ничего.

– Сколько времени он тебе дал? – единственный вопрос, который он задает.

– Он не сказал, – растерянно качаю головой. И я не спросила, тоже молодец.

– Значит, еще с тобой свяжется. Либо ждет, пока на связь выйдешь ты. – Хмурится, но не прекращает меня трогать.

– Прости, что из-за меня столько проблем. Я все пойму, Яр, и, если надо, напишу заявление, чтобы Артур до тебя не дотянулся. – Ерзаю, надеясь сползти. Ярослав мягко подталкивает меня обратно.

– Так, страдальческие настроения мы отодвигаем, – произносит строго. Что он имеет в виду? Я ничего не понимаю и не соображаю. Ярик осторожно касается подбородка и поднимает мою голову. – Ян, посмотри на меня. – Не могу отказать в простой просьбе. В его взгляде нет осуждения, и от этого чуточку легче. – Я люблю тебя, Яна, и не собираюсь от тебя отказываться из-за какого-то самодура, возомнившего себя царем.

Любит. Он сказал это. Вот так просто, честно и открыто. У меня дыхание перехватывает. В глазах стоят слезы, мир размывается. После всего, что я рассказала, следовало вообще уйти и откреститься от меня, а Яр… любит.

– Ну все, иди сюда. – Прижимает к своей груди и целует в макушку, а я всхлипываю. Ярослав гладит меня по голове, баюкает в объятиях. Я слышу, как быстро стучит его сердце, и радуюсь, что в нем нашлось место для меня. – Ты правильно сделала, что рассказала мне. Плохо, что не сделала это сразу, но на первый раз простительно. Скинь мне запись потом, я послушаю.

– Хорошо.

– И еще. Тебе нужно переехать. Пока мы не разберемся с Артуром, оставаться в квартире ты не сможешь, это небезопасно. После работы поедем к тебе, заберем собаку и самое необходимое.

– А потом?

– А потом ко мне. Шутки кончились. Ты плохо себя вела, буду перевоспитывать любовью.

– Ты правда не злишься?

– Злюсь, но не на тебя, а на него. Только мудак станет шантажировать женщину. Насчет ситуации я проконсультируюсь со знакомым адвокатом, с остальным разберусь сам. – По коже бегут мурашки от решимости в голосе Ярика.

– Каким образом?

– Закажу киллера, блин. – Яр закатывает глаза, а потом стирает слезы с моих щек. Собирает их губами. – Все, не реви. Я уже испортил твою прическу, не издевайся и над макияжем. – Щелкает меня по носу указательным пальцем и улыбается. – А проблемы решим исключительно на законном уровне. Я легко могу до него докопаться, тем более у меня есть свидетель. Судя по описанию, Артур сам договаривался со строителем о провокации. Так что киллер – это крайний вариант.

Глава 23

Переезд

Весь день провожу на эмоциональном подъеме. Ярик умудряется раскрасить день, который я заранее считала одним из самых ужасных в своей жизни. Он заваливает меня кучей сообщений, интересуется даже, что я хочу на ужин. На провокационный ответ «тебя» получаю «это само собой, а поесть что?».

Я не успеваю задуматься, как круто меняется моя жизнь. Три недели назад я плакала по вечерам, считая, что не заслуживаю любви, что я слишком черствая для нее. А сейчас мой мужчина готов защищать меня в любой ситуации и поддерживать, выкраивая минуты в плотном графике, чтобы написать пару милых сообщений.

Это смелое предположение, но сейчас я самая счастливая на планете. Ладно, хотя бы в пределах «Монолита». Ну точно самая счастливая на этаже. На обеде нам с Ярославом не удалось пересечься, поэтому к вечеру я немного волнуюсь. Жить вместе – это не периодически ночевать друг у друга. Позволить человеку стать первым, что он видит утром, и последним – вечером – очень ответственно. Это раз в неделю можно лицезреть другого человека в своей постели, не испытывая особых переживаний, потому что знаешь, что скоро останешься один на своей территории. В совместном проживании все наоборот. Нужно учиться сосуществовать, смешивать две агрессивные среды, в которых действуют свои, давно устоявшиеся, законы, и контролировать реакцию, чтобы не вспыхнуло и не взорвалось в самый неподходящий момент.

Как только стрелки оказываются на шести и двенадцати, я выключаю ноутбук, надеваю пальто и спускаюсь в лифте на первый этаж. Мы не договаривались, что Ярослав будет меня встречать, я все еще не хочу, чтобы кто-то знал о нас. Конечно, все стали шептаться активнее, потому что Ярик часто бывает на нашем этаже, хотя раньше подобного не замечалось. Самарин бросает на меня многозначительные взгляды, но ситуацию никак не комментирует. В дурацком голосовании – за которым я теперь активно слежу – мы сравнялись с Мирославом и Ксенией.

Коллеги, ранее интересовавшиеся моими кофейными предпочтениями и приглашавшие на обед, больше ко мне не подходят. Мы просто здороваемся и перебрасываемся последними новостями в компании. Я знаю больше, чем остальные, поэтому я ценный источник информации, а все «старички» рассказывают, как было раньше, и помогают мне ориентироваться среди сотрудников других отделов.

Вот даже сейчас Юра, активно звавший меня на бизнес-ланч целых четыре раза, сейчас просто проходит мимо, кивнув на прощание. А Олег, который, как оказалось, живет в соседнем доме, вообще делает вид, что меня не существует. Я не обижаюсь, этому есть логичное объяснение – Евсеев Ярослав Станиславович. Он негласно прочертил границы, за которые никто, кроме него, не перешагивает. Будь я на месте коллег, тоже не решилась бы, от фаворитов начальства вообще стоит держаться подальше. Они мастерски втираются в доверие, а после сливают всю информацию наверх.

Выхожу на улицу, в холле я как бельмо на глазу. Отхожу ближе к парковке. Здесь меньше людей, основной поток прошел еще пять минут назад, так что тут до меня никому нет дела. Поглядываю на время. Десять минут седьмого. Ярик вообще не торопится. Знаю, что у него дел выше крыши, просто ворчу – ничего не могу с собой поделать.

Нервничаю. Мы будем вместе жить, надо же. Скажи мне кто-то, что спустя две недели после «знакомства» стану жить с мужчиной, я бы покрутила пальцем у виска. Теперь же меня смело можно записывать в ряды сумасшедших. Я ведь знаю, что не подарок – ворчу по утрам, оставляю немытые кружки возле раковины и ненавижу убирать волосы из слива. Мне нужно свое пространство тишины, куда никто не будет вторгаться, я люблю пить кофе в одиночестве и могу торчать в ванной по два часа, делая массажи и пробуя новые масочки. И при всем этом я хочу попробовать. Не задумываться, не анализировать, не высчитывать, получится ли на этот раз? Просто безрассудно впустить Ярослава в свой мир и посмотреть, как он в нем устроится. Будет ли доставлять кружки в стройный ряд, который перед сном мы обязательно разберем? Выдержит ли двухчасовые концерты в ванной и сможет ли перетерпеть ПМС, когда я завожусь с пол-оборота и много плачу, объедаясь вредной сладкой и жирной, но такой вкусной едой?

В моей голове много риторических вопросов и критически мало конкретных ответов. Есть только один: не попробовав, не узнаешь. А мне жизненно необходимо узнать.

Пританцовываю на месте – все-таки весна еще больше зима, а Ярик страшный опоздун. Пятнадцать минут! Я сбегала с пар, когда преподаватель не появлялся спустя пятнадцать минут от начала. А тут стою и жду. Может, поехать домой с чистой совестью и собрать вещи по списку, который я себе набросала в заметках? Так будет быстрее, и Яр сможет задержаться, не оглядываясь на меня.

Смотрю на вход и вижу Ярослава. Машу ему рукой, но быстро осекаюсь, когда замечаю выходящих из здания коллег. Все, конечно, и так дорисуют нам красивую – или не очень – историю, но показывать им, насколько я влюбленная дурочка, ни к чему.

– Я уже собирался звонить. Пойдем. – Кивает и, взяв меня за руку, ведет к своей машине.

– В холле было душно, – немного привираю во благо. – Наверное, стоило написать.

– Ага, – соглашается с легким укором. Ну что поделать? Я немного рассеянная, мне в любви признались, и мозг поплыл.

До дома доезжаем быстро. Ярик просит собрать ноутбук и все, что понадобится для удаленной работы. Сам же уходит в магазин под предлогом подготовки к ужину, чтобы не отвлекать от сборов.

Мне хватает часа, чтобы упаковать вещи первой необходимости. Несколько комплектов одежды, банные принадлежности, технику и все зарядные устройства. Игрушки Сметаны, лежанка, корм и миски тоже отправляются в прихожую, поближе к двери. Большой чемодан, две коробки и дорожная сумка. Хватит для старта новой жизни.

Ярик возвращается чуть больше чем через час, когда я упакована по всем фронтам и готова ехать. Мне не жалко покидать квартиру, она теперь ассоциируется исключительно с Артуром, а от этого мужчины я желаю быть как можно дальше. Может, и правда стоит продать? Обдумаю это как-нибудь потом, лет через пять, когда после продажи не понадобится платить налог.

Ярослав справляется за два раза. Помогать не разрешает, все делает сам. Я только рада, потому что сбор вещей меня вымотал, я хочу напариться в ванной и завалиться в кровать под теплое одеяло, чтобы до утра забыться сном.

Садимся в машину. Мое сиденье уже нагрето, и я блаженно прикрываю глаза. Сметана занял ряд сзади. Он уже не рвется вперед, понял, что я не стану его бросать, и сидит смирно.

– У нас небольшой форс-мажор, но ты не переживай, – реагирует на мое удивленное лицо, когда мы сворачиваем в противоположную от его квартиры сторону. – Я сегодня вызывал клининг. Они там градусник разбили, вызывали МЧС, я тоже ездил. Сказали как минимум двадцать четыре часа не появляться в доме. А лучше трое суток. Поэтому сегодня поедем не домой.

Мне хочется сказать, что в таком случае мы могли остаться у меня. Зачем вообще куда-то ехать на ночь глядя? Чтобы убедиться, что я согласна съехаться? Надеюсь, у Ярослава достаточно веская причина.

– И где мы будем ночевать?

– Скоро увидишь, тебе должно понравиться. Нам совсем недалеко ехать.

Едем мы и правда недолго. Частный коттеджный поселок. Не удивлюсь, если у Ярослава тут дом. Жилье здесь непомерно дорогое, а все дома как на подбор вычурные. Один пафоснее другого. Мы выезжаем за поселок, едем еще минуты две, и только потом останавливаемся у… поместья. Домом эту махину назвать язык не повернется. Для антуража не хватает кованых ворот, но, видимо, хозяева ценят приватность, поэтому поставили сплошной забор.

Мы въезжаем на территорию, которая даже в межсезонье ухоженная. Никакой грязи, никаких луж – дорожки подсвечиваются фонариками, подъезд к дому широкий, хватит разъехаться двум встречным машинам. Во дворе несколько скульптур, из-за тусклого света их не получается хорошо разглядеть.

– У нас будут ролевые игры с бароном и баронессой?

– Только если ты захочешь. Это вообще не моя фантазия, – смеется Ярослав и, взяв меня за руку, целует пальцы. – Это дом моего деда. Я здесь вырос.

– А дедушка с бабушкой?.. – Здесь достаточно темно, хотя время не позднее. Начало девятого всего лишь.

– Они теперь в Сочи. Деду пару-тройку лет назад сделали операцию на сердце, порекомендовали морской воздух, так что мы перевезли их с Ба туда. Продать дом рука не поднялась. Мы с братом и сестрой не любим его одинаково сильно, он уже устарел, его не спасут даже дизайнеры. Так и стоит, мы изредка заезжаем, проверяем, все ли в порядке. Иногда собираемся тут на семейные праздники. – Ярик паркуется у дома нос к носу с еще одной машиной. – Мы сегодня будем не одни.

– Что значит не одни? – опять моя смелость куда-то улетучивается. Знакомство с родственниками? Я не готова!

– Не суетись, сладкая, все нормально. Это Мир с Ксюшей. Ты ведь их уже знаешь.

Киваю. Знаю, но от этого ни черта не легче. То, что мы знакомы по работе, вообще никак не соотносится с тем, что нам придется общаться за пределами офиса. И не просто общаться, а приятельствовать, потому что я не хочу, чтобы Ярик разрывался между мной и братом.

– Если что, ты же меня спасешь?

– Всегда, – соглашается, ни секунды не помедлив с ответом.

Я выхожу из машины, держу Сметану на поводке, пока он не познакомился с людьми, не спускаю. Он, конечно, не станет бросаться, но может напугать. Ксения в положении, ей дополнительные стрессы ни к чему, поэтому лучше предупредить, чем предотвратить.

Ярослав кричит с порога, здоровается. Сметана рвется вперед. Столько пространства для исследований! У меня тоже зудит в одном месте от любопытства. Холл огромный, колонны вдоль стен, высоченные потолки. В доме три этажа, первый, если судить по окнам, самый высокий.

Здесь точно нужно воплощать исторически-эротическую фантазию. Императрицы и ее фаворита, например. Все слишком царственно, в воздухе веет властностью, видимо, хозяин – человек старой закалки, к тому же очень серьезный.

В доме едва уловимо пахнет едой. Голодные, мы идем на запах, добираемся до большой кухни. Она здесь отдельно от гостиной, но все равно есть небольшой стол, за которым можно пообедать. И который накрыт на двух человек. Все-таки мы помешали.

Я сразу же тушуюсь. Не люблю портить планы. Мирослава и Ксению мы застаем за поцелуем. Они так романтично-прекрасно смотрятся вместе, что я не могу сдержать умиления. Они будто созданы друг для друга, как пазлы, что идеально совпадают, не оставляя ни миллиметра зазора на картине.

– Я же говорил, что ехать сюда – плохая затея, – смеется Мирослав, глядя только на жену. Мы в фокус его внимания не попадаем. – Привет. Вы какими судьбами тут? Популярное нынче место.

– Очень. Нам нужно где-то переночевать, – вступает Ярик. Обнимает меня за плечи, и я льну ближе. – У меня клининг разбил градусник, там пока опасно, а у Яны остаться мы не могли.

– Классно же. Познакомимся поближе. Я давно хотела поболтать, – заявляет Ксюша, и я замечаю, как Мирослав тает. Он вообще все готов сделать для своей женщины. Это фамильная черта Евсеевых? Если да, то мы сорвали куш. – А это у нас кто? Привет, дружочек. – Ксения подходит к нам и протягивает ладонь Сметане. Тот обнюхивает и радостно виляет хвостом. Что за волшебное семейство? Пес каждого восторженно встречает.

– У нас скоро все будет готово, хватит на всех. – Мирослав отрывается от готовки и смотрит на нас изучающе. Включил босса, бр-р-р. Чувствую себя теперь как на работе. Он иногда как глянет, мне провалиться сквозь землю хочется. – Так что мойте руки и за стол. Если надо, спуститесь в цоколь и выберите себе на вечер вино.

Глава 24

Передышка

Яна жмется ко мне все сильнее. Ее явно напрягает спонтанно появившаяся компания. Не спорю, я тоже рассчитывал иначе провести вечер, но так, наверное, получится убить двух зайцев сразу – отвлечь Яну и познакомить ее с братом в неформальной обстановке. Он сегодня опять намекал на семейный вечер. И сдалось ему это знакомство. Мне же кайфово с этой конкретной женщиной, можно просто за меня порадоваться.

Мир все еще думает, что Яна – бедовая девчонка, которая умело прикрывается маской профи, тогда как на самом деле ищет того, на чьей шее можно далеко и удобно ехать. Брат не пытается меня ни в чем убедить, лупит безжалостными фактами, в которых отношения с Артуром стоят на первом месте. Может, выглядит все и правда не очень, но я четко понимаю, что Яна в любом из вариантов моя женщина, а значит, надо разрулить весь треш, чтобы после спокойно обтесаться друг под друга.

Я переслушивал запись трижды. И трижды я хотел свернуть ублюдку шею. Каким вообще нужно быть моральным уродом, чтобы опуститься до грязных игр? С ним нужно разделаться раз и навсегда.

Но сейчас куда важнее привести Яну в чувство, а то застыла как изваяние, даже на Сметану не реагирует, который рвется с поводка.

– Начинайте без нас, мы пока закинем вещи, – подталкиваю Яну к коридору, она кивает и, нервно улыбнувшись, выходит.

Мы поднимаемся на второй этаж, туда, где когда-то была моя комната и где я обычно оставался с ночевкой в уже взрослом возрасте, если у нас планировались затяжные выходные. Зажимаю Яну сразу же у двери. От неожиданности она роняет поводок и ахает. Эту снежную королеву срочно надо растопить. Целую в шею, вжимаю ее бедра в свой пах, давая понять, как сильно хочу ее сейчас. Я вообще Яну перманентно хочу, мне мало ее всегда. Возможно, проблемы даже на руку – появился повод быстро забрать ее себе. Конечно, если бы Яна заартачилась, пришлось бы отдать ей служебную квартиру, но хорошо, что все закончилось выгоднее всего.

Она моя, остальное больше не интересует.

Целую ее шею, попутно стягивая куртку. Одежда вмиг становится лишней, потому что мы горим в пламени вспыхнувшего возбуждения. Моя отзывчивая девочка наклоняет голову, ей нравится все, что я делаю с ней, она даже не отрицает – принимает мои ласки, позволяя себя любить и при этом неосознанно отдавая мне в разы больше тепла, нежности, счастья.

– Яна, это всего лишь мой брат и его жена, – шепчу, не отрываясь от сладкой шеи. – Они тебя не съедят. А вот я не могу ничего такого обещать. – Прикусываю кожу, и Яна тихо стонет. Правильно, расслабляйся, в этом и заключается весь план.

– Это генеральный директор компании, в которой я работаю, и его персональный ассистент! – шепчет ядовито, и мы откатываемся к началу, где она зажата и смущена.

– А я его зам, но со мной ты так себя не ведешь. – Обнимаю крепко и давлю подбородком в основание шеи, не выпуская Яну из рук, как бы она ни пыталась вырваться. – Все-все, не кипятись. Ты просто слишком много думаешь. Сейчас они самые обычные люди, так что особенный подход не нужен.

– Мне кажется, я не нравлюсь твоему брату, – выдает со вздохом. Не могу сказать, что она на сто процентов права, просто Мир переживает, что меня быстро и сильно повело. Я все еще его младший брат, о котором нужно заботиться.

– Ему не нравится никто, кроме Ксени и Алинки, – это сущая правда. Для Мирослава его семья на первом месте. Он восхищается женой и обожает дочь, так что я невольно задумываюсь каждый раз глядя на них, что тоже хочу такую вот семью. С Яной и нашей дочкой. – Давай, приходи в себя. Прими душ, настройся на отдых, а я пока погуляю со Сметаной и буду ждать тебя внизу, окей?

– Спасибо. – Она разворачивается в моих руках и кивает. Сама скользит губами по моей скуле, задевает уголок губ, но не целует, просто нежится. Господи, Яна, где ты всю эту сладость прятала от меня? Я до одури тебя теперь хочу. – За эту передышку.

– Всегда пожалуйста. – Врезаюсь в ее рот жадно, потому что терпеть нет никаких сил. Мне нужна энергия, чтобы бороться за нас. И сегодня я рассчитывал хорошо так пополнить запас. – Все, мы пошли. – Отстраняюсь первым, пока нас не унесло еще сильнее.

Крыша улетает легко. Я помешан на Яне, я влюблен в нее сильнее, чем в кого-либо вообще. Ни в одних отношениях мне не хотелось делать столько всего. С Яной выходит само собой. Я вообще не думаю, хочу ли – знаю, что надо.

Забрав Сметану, выхожу на улицу. Надо выгулять его минимум сорок минут, чтобы он сделал все свои дела и дотерпел до утра. Можно, конечно, отпустить его носиться по территории, уверен, пес оценит размеры, но сейчас темно, если это добродушное исчадие заблудится, то искать его мы будем долго. Так что судьба мне проветривать голову.

Я не против. За день толком так и не понял, что делать с Артуром. Времени хватило только сбросить все данные Володе – знакомому адвокату, который занимается бракоразводными процессами. Он обещает собрать материал и вернуться с ответом завтра, так что один вопрос пока откладываем. Бить Варданова, к сожалению, нельзя, скоро ему предъявят обвинения, нельзя поселить в его голове подозрения. В страхе люди совершают необдуманные поступки, а мне и так хватило того, что он выкинул.

– Уже и собаку выгуливаешь? – Мирослав, посмеиваясь, идет мне навстречу. – Неплохо ты попал.

– Уже перегибаешь, Мир. Янка и так тебя побаивается. Не превращайся в деда, ты еще слишком молод для этого. Начнешь нудить лет так через двадцать.

– Я же ничего не сделал. Почему она меня боится?

– Ты босса хотя бы иногда выключай. – Теперь уже смеюсь я. – Мы привыкли, но не все знают тебя так хорошо.

– Ксюша сказала то же самое, – закатывает глаза. – Ладно, посмотрим, что можно сделать. – Мы идем вместе. Мир не спешит возвращаться, я смотрю на часы. Еще двадцать минут. Яне хватит. Вряд ли она будет спускаться без меня, скорее мне придется тащить ее вниз на плече. Поможет разве что чувство голода. Жрать хочется адски. – Насчет Варданова. Следователь завтра вызовет его на допрос, свидетель подтвердит, он это или нет. Если да, то нас ждет очень много работы. Я все еще не хочу ввязываться, но Артур пошел против компании, и это уже дело принципа. Если все пойдет по худшему сценарию, я отправлю Ксеню с Алиной к маме в Испанию. Подумай, может, Яне тоже к ним присоединиться. – Он не напирает, просто делится планами, а мой мозг уже генерирует различные варианты событий.

– Вряд ли она согласится уехать. – Яна быстрее переедет обратно в свою квартиру, чем согласится сбежать в другую страну. Не в ее это правилах. Уверен, она и мне рассказала все только потому, что я участник процесса, иначе молчала бы до последнего, пока не стало слишком поздно. – Надеюсь, до этого не дойдет.

Мы опять скатываемся в обсуждение рабочих дел, не замечая, как летит время. И хотя клятвенно обещали себе так не делать, все равно продумываем решения насущных проблем. Они всегда есть, а у нас пока нет более важных поводов для разговора.

Брат больше не заводит тему моих отношений, за что я крайне благодарен. Зато рассказывает, что мы действительно испортили им романтический вечер. Они с трудом уговорили маму Ксени посидеть с внучкой в начале недели, а тут мы. Конечно, можно разойтись по разным этажам и вообще друг другу не мешать. Дом огромный, стены толстые – круче, чем в пятизвездочном отеле, где даже в президентском люксе отвратительная слышимость. Я всерьез предлагаю план – разбежаться по разным сторонам дома и не мешать друг другу. Здесь при желании легко потеряться. Мирослав воспринимает мою идею воодушевленно.

Мы сворачиваем к дому. Сметана несется впереди нас, спеша к двери. Видимо, загородной жизни ему пока хватило с головой, и он, как настоящий квартирный пес, хочет в тепло. Из кухни доносятся смех и веселые голоса. Девочки, кажется, совсем без нас не скучали. Мы с Миром переглядываемся. Ксюша всегда легко сходится с людьми, в этом ее суперсила, но чтобы так разговорить мою Яну… наверное, мне стоит восполнить кое-какие пробелы, потому что с такой легкостью Яна даже со мной не болтает.

Заходим на кухню, оба удивленные. Наши девочки успели сдружиться. Ксюша потягивает чай, активно кивая и охая, потому что Яна, пригубив вино, рассказывает, как я сидел весь вечер в ее квартире и отвлекал, пока она готовила проект. Все-таки не зря мы сюда приехали и испортили Мирославу планы.

– Я смотрю, кто-то решил радикально расслабиться, – говорю без тени осуждения и опускаю ладонь на плечо Яны. Наклонившись, целую ее в щеку.

– Как погуляли?

– Нормально. Посмотрим, что будет утром. Хочу отпустить его в свободный забег.

– Он никуда не сбежит?

– Не-а, все вокруг закрыто, если он не сделает подкоп.

– Давайте уже поедим, а? – просит Ксю, утаскивая с тарелки кусок сыра. – А потом вы оба, – она смотрит на меня и Мира, – расскажете нам, почему в вашей семье фиктивный брак – это способ начать отношения?

– У нас, бизнесменов, нет времени на долгие ухаживания, так что берем сразу в жены, – смеется Мирослав. – Еще вопросы, милая?

– К тебе нет, тебя я и так давно знаю. – Отмахивается от Мира, пока тот выставляет подогретый ужин на стол, отвергнув чью-либо помощь. О, следующая жертва я. Яна в безопасности, тут действует женская солидарность. – Яр, ни одного свидания за четыре года, ты серьезно?

– Ага. Долго думал. – В разговоре с женщинами нужно сразу признавать, что ты был не прав, даже если прав на тысячу процентов. Не знаю, как сложилась бы наша с Яной история, прояви я тогда хоть толику внимания. Меня устраивает все, что происходит сейчас. Кладу руку на спинку Яниного стула, поглаживаю острое плечо. Моя женщина усмехается и, взяв бокал, делает большой глоток. Так, дело пахнет керосином. – Ты же на меня не обижаешься за это? – Придвигаю ее стул ближе с противным скрипом.

– Может быть, чуть-чуть. – Яна показывает мизерное расстояние между большим и указательным пальцем. – Считай, что почти простила.

– Зашибись. Еще скажи, разводиться с тобой не надо было. – Я и сам жалею, что сделал это. Каких-то две недели назад я радовался, что закончатся все обязательства, а теперь хочу обратно ее в загс затащить и фамилию на свою сменить. Я, как оказалось, в этом вопросе вообще не такой демократичный, как Мирослав, и своей женщине обязательно подарю свою фамилию.

– Время покажет. – Ни капли не облегчает мне задачу.

– Вы такие милые. – Ксюша складывает ладони вместе и широко улыбается. В уголках ее глаз собираются слезы, плаксивость стала частым спутником Ксю. Она обычно держится, но потом накрывает здорово. – Боже, Мир, только посмотри на них. Простите, я сейчас все время реву. – Всхлипывает и вытирает слезы салфеткой.

Вечерок у нас, конечно, веселый выходит. Мы болтаем до двух ночи, пока всех дружно не начинает клонить в сон. Изрядно уставшие, прощаемся и расходимся по своим комнатам. Мирослав с Ксюшей уедут утром, скорее всего мы будем сладко спать в это время, поэтому желаю брату приятной дороги. Яна почти висит на мне. Захмелевшая и разомлевшая, она пытается ко мне приставать, пока несу ее на руках до комнаты, едва сдерживая смех.

– У тебя потр-р-р-рясающая р-р-родня, – говорит заплетающимся языком, когда мы пересекаем порог спальни. Я раздеваю ее, усадив на кровать. Кофта, штаны, лифчик. Не сдержавшись, кусаю за твердый сосок. Яна шипит, но мою голову прижимает ближе. – Спасибо, что не бросил меня, – вдруг признается, растрогавшись. Это влияние Ксю? Или мне повезло лицезреть свою женщину пьяной? Странно, но в этот момент я люблю ее еще сильнее. Она такая маленькая и уязвимая сейчас, что хочется спрятать в своих руках, как самое дорогое сокровище. Яна гладит меня по голове, целует волосы и обнимает мой торс ногами, пытаясь быть еще ближе. – Ты самый классный из всех. Я тебя почти люблю. – Меня прошибает током от этого неловкого недопризнания. Радость топит сердце, я невероятно счастливый. Хорошо как, будто меня подключили к батарейке, и я снова бодр и заряжен. Хочу Яну. Хочу ее губы, хочу, чтобы трогала меня везде, сам хочу ее затискать. Мне все это надо немедленно, но Яна не дает мне отстраниться, держит голову крепко. Продолжает гладить, и мне не остается ничего, кроме как так и сидеть, пока движения не затихают.

Я выжидаю еще несколько секунд, но чувствую только, как Яна расслабляется и мерно сопит. Ясно, не придумала ничего лучше, кроме как ляпнуть, что любит, а потом уснуть. Ну ничего, утром я обязательно вытрясу из нее признание.

Глава 25

Разведенка с прицепом

Утром долго спать не получается. Ворочаюсь без конца. Сметана, прекрасно слыша движение, тоже начинает активничать. Забирается на кровать и пытается нас будить. Янка дрыхнет без задних ног, ей вообще сейчас все побоку. Уверен, если отключу будильник, она проспит до обеда. Делать этого не буду. Может, после обеда найдем пару часов для себя, а пока нужно разобраться с делами и немного отвлечься, потому что я снова возвращаюсь мыслями к тому голосовому, которое я на всякий случай сохранил себе.

Вовремя все-таки градусник разбился. Были бы мы в городе, я бы уже выдернул Варданова на встречу и доступно объяснил, что бывает, когда обижаешь мою женщину. Он, правда, и без меня себя закопал. А нам с Яной надо пересидеть здесь пару дней. Завтра мы узнаем все наверняка, и тогда станет примерно понятен план действий.

Тихо выбираюсь из кровати. Оставлять Яну одну в постели кажется верхом безумия, но разбудить – куда более сумасшедший поступок. Тянет отключиться от сети и сказать, что мы вне зоны доступа, но тогда к нам вернется Мирослав, и у меня уже не получится отвертеться.

В том, что брату Яна все-таки понравилась, я не сомневаюсь. В середине вечера он сам охотно поддерживал разговор. Они даже яро спорили на тему продвижения и раскрутки проекта. Нам с Ксюшей оставалось только закатить глаза и оставить их в покое.

Спускаюсь на кухню за кофе. Сметана идет следом. Пока я загружаю в себя дозу кофеина, пес лениво хрустит кормом. Я зачем-то снова собираюсь тащиться с ним на прогулку. Вроде бы и не надо, Яна не просила, но меня эта возня успокаивает. Я долго жил в режиме работа-сон-работа, даже в отпуске большую часть времени проводил за компьютером, потому что всем плевать на законный отдых, когда именно от твоего слова зависит финальное решение. А теперь наверстываю упущенное.

Сегодня я отпускаю Смита с поводка. Он носится по территории с гораздо большим энтузиазмом, чем делал это вечером.

Конечно, утопические мечты о спокойном буднем дне идут прахом. Я отвечаю на несколько звонков, попутно забрасывая мяч подальше, чтобы умотать пса. Оказалось, Сметана достаточно ревнив, он вообще не оставляет нас с Яной наедине. Даже сегодня ложился между нами и спал.

Оставив Сметану во дворе, возвращаюсь в дом. Все-таки работа не отпускает. Взяв ноутбук, иду на кухню. Надо бы придумать, что поесть. Заглядываю в холодильник, с телефона разгребаю почту и сообщения в мессенджерах. Завтрак вряд ли получится выдающимся – тосты и яичница. Еще есть пара шоколадок, которые я сгреб на всякий случай, не зная, любит ли их вообще Яна.

– Доброе утро. – Яна появляется на кухне вместе с вылетающим из тостера хлебом.

Выглядит она бодро. Одета в симпатичный домашний костюм, волосы собраны в высокий хвост. Она держит в руках телефон, без конца туда посматривает. Я сам такой же, отвлекаюсь на каждый писк. Нельзя мне пропадать с радаров даже на полчаса.

– Как спалось? – посмеиваюсь над ней. Спала она как убитая, после того как недопризналась мне в любви. Не уверен, что она вообще вспомнит это, но слова все равно греют мне сердце.

– Прекрасно, но мало. Блин! – реагирует на телефон и выходит, так толком на кухню и не войдя.

Яна долго с кем-то говорит. Я успеваю организовать нам завтрак, не оставив ей выбора – тосты, омлет и кофе. Она возвращается уже с ноутбуком в руках. Что-то без конца печатает, нервничает. В конце концов отодвигает его в сторону и смотрит на меня и накрытый стол с неприкрытым удивлением. Подхожу вплотную, скольжу руками по ее талии. Яна отзывается сразу же – тянется навстречу, опускает ладошки на мои плечи.

– Попробуем еще разок? – улыбаюсь и, наклонившись, шепчу в губы: – Доброе утро.

– Привет, – еле шелестит и робко меня целует. – Извини, работа. – Пожимает плечами, и я понимающе киваю. Сам первым делом схватился за телефон и прошерстил новости.

– После обеда поедем домой, предлагаю украсть часть рабочего дня, чтобы добраться без пробок. – Целую в висок. Кровь уже закипает. Я готов передвинуть завтрак на более позднее время, но целомудренно отступаю.

– Я буду очень стараться освободить эту часть. – Отодвигаю для Яны стул и помогаю ей сесть. В простых ухаживаниях есть что-то особенное. Вроде бы ничего сложного – два движения рукой: вперед и назад, но легкая улыбка, притаившаяся в уголках ее губ, того стоит. Как, оказывается, легко радовать женщину.

Мы завтракаем, изо всех сил стараемся растянуть этот момент, но не выходит. Мне звонят, Яне пишут. Прием пищи превращается в цирк, потому что мы упрямо делаем вид, что нас ничего не отвлекает друг от друга и мы не скашиваем взгляды в сторону экранов. В итоге, признав, что давно уже стали трудоголиками, уходим каждый в свой мир на неопределенное время.

Время летит так шустро, что поднимаю голову только спустя три часа. Я пересмотрел гору отчетов, написал порядка сотни сообщений и побывал на онлайн-совещании. Яна все это время не отрывалась от ноутбука. Понятия не имею, чем ее так загрузил Самарин, но мне все это совершенно не нравится. Как-то слишком много она работает. Задуматься как следует над этим не успеваю – мне снова звонят. На этот раз Мирослав. Не хочу пугать Яну раньше времени, поэтому выхожу из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

– Есть новости, – заявляет брат с ходу, миновав приветствие, хотя утром мы так и не увиделись.

– Не томи. – Толкаю дверь на улицу. Интуиция подсказывает, что мне не слишком понравится то, что я услышу.

– Свидетель указал на Артура, ему теперь предъявят обвинение. Я уже проконсультировался с нашими юристами, мы подадим иск.

– Неужели он настолько идиот, чтобы очевидно подставляться? – Я и правда не рад происходящему. Да, размазать Артура было бы сложнее, окажись он невиновным, но было бы не так мерзко.

– Он не отвечает на вопросы. Вызвал адвоката. В общем, берем самый худший сценарий. И надо что-то придумать с Чехией и центром. Оба проекта с вероятностью в девяносто девять процентов будут нашими.

– Подумаю. Мы скоро поедем в город, если что, смогу заглянуть в офис.

– Разбирайся с переездом. Сегодня твое присутствие здесь не требуется.

Мы прощаемся скупо. Я еще несколько минут стою и дышу. В груди полыхает, я все еще хочу свернуть ему шею за то, что посмел угрожать Яне, но интуиция вопит, что все запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

Артур при всех негативных качествах мужик умный и так бы не засветился. Либо наш свидетель от страха указал на первого, кого показали, либо в нашем противостоянии есть кто-то еще. Может, конечно, я и надумываю. Иногда жизнь максимально проста и понятна, подводные камни есть далеко не в каждой истории.

Возвращаюсь в дом, спешу к Яне. Она уже не работает – тискает Сметану, елейно приговаривая ему какие-то милости.

– Если ты ничем не занята, можем возвращаться. Мне прислали сообщение, что в квартире все окей, – на ходу зачитываю ей оповещение.

– Так не терпится забрать себе разведенку с прицепом? – смеется Яна, а я хмурюсь. Ну какие тут вообще могут быть варианты? Тем более что Смит – так себе прицеп, скорее небольшая игрушечная машинка.

– Малыш, я тебя и с целым составом заберу. – Подмигиваю, и Яна смущается. Да, не вовремя мы заговорили о детях, но я вообще ни капли не против вместе с Яной заделать парочку. Девчушку и пацана, чтобы жить было еще веселее. – Так что, едем?

– Да, только надо собраться.

Киваю и снова возвращаюсь к телефону, потому что одновременно приходит два сообщения.

«Его отпустили, но попросили не уезжать из города», – это от Мира. Я ждал подобного решения. Нет оснований для задержания. Презумпция невиновности работает без нареканий.

Второе сообщение повергает меня в шок.

«Есть разговор. Давай встретимся сегодня в семь», – и следом адрес. Пробиваю по карте – ресторан. Тот самый, где я приревновал Яну к Артуру. Номер Варданова есть у меня в контактах. Это, собственно, и удивляет. Он написал мне открыто. Если приду, то можно будет впоследствии пришить материалы к делу. Если останусь – никогда не узнаю, чего он хотел.

Блокирую телефон и убираю в карман. До семи еще есть время, успею подумать.

Глава 26

Бывшая и будущая

Когда заезжаем в паркинг, у меня начинается тремор. Ярик держится бодро, даже немного весело, а я неуместно волнуюсь. Жить вместе. Мы как-то слишком быстро перешли от стадии «я никуда с тобой не пойду» к «да, я перееду к тебе». И сейчас, чем ближе дверь квартиры, тем негативнее мои мысли. Я всерьез думаю, правильно ли поступаю. По-дурацки как-то. Я ведь уже согласилась, потому что уверена в Ярославе и в нас с ним. Но это вечное сомнение в последние минуты до…

Сметана лает, устав сидеть в машине. Он вообще к таким частым передвижениям не привык, а тут все время новые места. Еще и никаких опознавательных знаков. Просто перевозим из одного места в другое. Я не знаю, бывает ли у собак стресс от частых перемещений, но, надеюсь, пес справится с этим. У Ярика рядом вообще целая площадка для выгула животных, это должно как-то компенсировать.

– Готова? – спрашивает Яр, припарковавшись. Он переплетает наши пальцы и целует мою руку.

– Готова, – вру, в том числе себе самой. Проще убедить себя, что я готова, чем предаваться бесконечным сомнениям. Поздно включать заднюю, когда сожжены мосты. – Нужно в первую очередь взять все собачьи принадлежности.

Мы даже лежанку упаковали, чтобы Сметане было комфортнее и чтобы он не лез спать в кровать. Почему во взрослой жизни не получается закинуть в рюкзак самое необходимое и просто переехать, сев в такси? Нужен целый грузовик, и то в некоторых случаях может не хватить. Переезды – это отвратительно, и самое ужасное в них не упаковать все вещи в коробки и сумки, а разобрать их на новом месте. У меня, кажется, до сих пор парочка нераспакованных коробок стоит в кладовке.

«Зато удобно, еще раз собирать не надо», – сказал бы Рус.

– Давай сначала просто поднимемся, а потом я все принесу. – Ярослав первым выходит из машины, открывает дверцу для меня и подает руку. Мы вместе подцепляем Смиту поводок и идем к лифтам.

Я так рада, что мы минуем лобби и консьержа сейчас, не уверена, что выдержала бы вежливую улыбку и одновременно с ней осуждающий взгляд. А так мы сразу окажемся на седьмом этаже.

– Нас ждут семь часов счастья? – смеюсь, припоминая старый саундтрек из сериала «Универ», пока на табло медленно сменяются цифры.

– Больше. У нас будет гораздо больше часов счастья, – улыбается Ярик, притягивая меня к себе. Губы мажут по виску, я тихонько мурлычу песню, пританцовывая. Даже если и больше, я согласна. Но начать стоит хотя бы с семи.

На этаже очень светло и чисто. Коридор широкий, здесь можно на машине проехать. Сметана уже включился в процесс изучения – обнюхивает вообще все, что попадается на пути. Ярик открывает ключом дверь, вручает комплект мне.

– Заходи, Смит, – он подталкивает пса к квартире и отпускает его с поводка.

Сметана уносится в недра темноты, я собираюсь рвануть за ним, но Ярослав тормозит меня и поднимает на руки.

– Что ты делаешь? – пищу растерянно, оглядываясь по сторонам. Яр довольный. Делает шаг, переступая через порог, и заходит в квартиру. – Я не невеста, необязательно было так заморачиваться.

– Ты жена, – поправляет он.

– Бывшая.

– И будущая.

Слова пробирают до мурашек. Я тянусь к Ярику и робко касаюсь его губ. Но ураган Евсеев сметает смущение на пути к моему языку. Мы быстро переключаемся из нежности на сумасшедшую страсть.

Ярослав проходит в квартиру дальше, ориентируется здесь на ощупь. Я жмусь ближе и не отлипаю от его губ. Кусаю, облизываю, дразню языком. Во мне так много всего плещется, что чувства ищут выход. Забираюсь под ворот пальто, чтобы коснуться ладонью крепкой шеи. Яр мычит мне в губы от контраста температур. Евсеев усаживает меня на холодную столешницу, кажется, мраморную.

Отступает всего на несколько секунд, чтобы включить подсветку, и мы наконец можем друг друга рассмотреть. Мы на кухне, я сижу на островке и с интересом наблюдаю за тем, как раздевается Ярослав, сбрасывая с плеч пальто, а затем и снимая свитер. Я не замечаю ничего вокруг, передо мной только Ярик. Он помогает мне избавиться от одежды. Снимает ботинки, куртку, тянет вниз джинсы вместе с бельем.

Я не сопротивляюсь. Наверное, странно, что этому мужчине я позволяю все. С Артуром никогда не была такой раскрепощенной. У нас все было строго в постели и во вполне предсказуемых позах. Сейчас же – я сгораю только от одной мысли, что мы на кухне.

– Ты шикарно смотришься на моей кухне, – хмыкает, приподнимая уголки губ в возбуждающе вульгарной улыбке.

Кофту оставляю за спиной очень кстати – Ярик укладывает меня на стол, и до лопаток добираются только слабые отголоски холода. Руки и губы блуждают по телу – кусают, трогают, целуют. Я вздрагиваю, отзываюсь на каждое, даже самое крохотное, движение.

– Моя прекрасная девочка. – Ладони скользят по бедрам. Губы уже касаются живота, чертят дорожку вниз.

Я резко поднимаюсь на локти. Встречаюсь с хитрым взглядом Ярослава, он давит ладонью мне на грудь, призывая расслабиться, а сам целует там. Чувствую себя главным и самым вкусным десертом. Боже! Такая пошлость. Руки сжимаются в кулаки, я прошу Ярика не останавливаться и продолжать. Его язык кружит, ласкает, надавливает. Ладони мнут мои бедра.

– Еще, – прошу, нет, молю. Голова кружится, я перестаю соображать – остаются феерические ощущения. Меня хватает только на громкие стоны. Кусаю губы и выгибаюсь навстречу. – Ярик, я хочу тебя! – Тяну его за волосы на себя. Он поддается, и вот я уже пробую себя на вкус, потому что мы жадно целуемся.

Я прижимаюсь к нему всем телом, не могу отпустить. Сейчас мы в правильной точке, и с первым толчком начнется обратный отсчет. В новой обстановке все ощущается острее, я понятия не имею, как выглядит его квартира, но чувства здесь уже испытываю невероятные. Ярослав знает, как произвести незабываемое первое впечатление.

– Ты такая красивая сейчас, – шепчет, заполняя меня одним плавным движением. До столкновения кожи. До застывшего в горле крика. До дрожи, что рассыпается по телу.

Я не нахожу что ответить. Закрываю глаза и принимаю все, что Яр мне отдает. Жажду, похоть, заботу. Толчки резкие и быстрые, мы оба торопимся за удовольствием. Он сжимает мою талию до белых пятен под пальцами. Я глажу его красивые плечи. Широкие, с бугрящимися мышцами.

По телу разливается лава, концентрируясь внизу живота. Я забываю дышать, когда губы поцелуями-укусами проходятся по груди. Ярик забывает об учтивости – вбивается жадно, с влажными шлепками.

Наши рты снова сталкиваются в борьбе. Мы накалены до предела, горячее дыхание смешивается. В поцелуях нет ни грамма нежности – только концентрированная похоть. Я задыхаюсь от обилия эмоций. Они все во мне, со мной, Ярик транслирует желание. Поцелуи оседают на коже невидимыми следами. Встречаемся помутневшими взглядами, касаемся друг друга лбами. Оба на грани.

Мне кажется, что все нереально. Чересчур хорошо. Еще немного, и провалюсь в бессознательное. А я хочу быть здесь, с ним, разделить каждое мгновение. Я сгораю и возрождаюсь заново. Внизу так мокро, что мне неловко за собственное возбуждение, но Ярику это даже нравится. Он опускает одну руку вниз и помогает ею. Жесткие пальцы кружат. Мои легкие распирает от нехватки воздуха. Я хочу кричать, но получаются только слабые хрипы. Агония близко.

– Поцелуй меня прямо сейчас, – произношу единственное, на что хватает сил, и, стоит Ярику накрыть мои губы, взрываюсь от переизбытка чувств.

Это незаконно. Не может быть так хорошо, с каждым разом все фееричнее. Меня будто подбрасывает в воздух, а потом мягко возвращает обратно, к Ярославу, который продолжает меня трогать и любить. Так страстно, пылко и отчаянно, что я завожусь снова.

Он улыбается, проезжает губами по скуле и, закинув мои ноги себе на плечи, продолжает яростно вколачиваться, доводя и себя до пика. Вожу руками по его предплечьям – единственное, до чего могу дотянуться. Мы дышим рвано, но даже так умудряемся в унисон. Я через пелену удовольствия разглядываю его лицо, восхищаясь красотой.

Яр наклоняется, оставляя влажный поцелуй на моих губах. Я обхватываю его шею, поражаясь собственной гибкости, не хочу отпускать. Так лучше. Так мы ближе к абсолютному наслаждению. Он входит под каким-то другим углом, и мы взрываемся. В голове – пустота, в теле – слабость. Ярик придавливает меня собой, и я обнимаю его руками и ногами. Глажу волосы, массирую пальцами кожу головы.

– Яна, ты ведьма, – бормочет, целуя ложбинку между грудей.

– Немножко, наверное, – отзываюсь весело, понемногу приходя в себя. – Тебя грех не околдовать.

– Я хотел сделать все по порядку. Квартиру показать и закончить в спальне, а не с порога…

– Это был самый правильный порядок. Я уже люблю эту кухню. И хочу ее феноменального повара на ежедневной основе.

Яр помогает мне слезть с островка и одеться. По телу гуляет удовлетворение. Сейчас бы еще съесть чего-нибудь жирного, закутаться в плед или в объятия и немного отдохнуть.

Все-таки без экскурсии по квартире дело не обходится. Мы осматриваем каждую комнату, Ярик даже расщедривается и разрешает мне пользоваться его кабинетом как своим, чтобы я могла работать из дома. Правда, что-то мне подсказывает, что в офис мы будем ездить вместе. Я и раньше не пренебрегала такими поездками, а теперь, с личным водителем, и вовсе никаких сложностей.

Вернувшись с моими вещами, Яр сообщает, что уедет по делам, пообещав вернуться с ужином. Я соглашаюсь. Мне так будет даже комфортнее – обжиться самостоятельно, пока никто не стоит над душой. Но, оставшись в одиночестве в прихожей, я вдруг ловлю себя на иррациональной грусти. Когда все так быстро поменялось и я настолько сильно привязалась к Ярославу?

Глава 27

Тет-а-тет

Уезжаю из дома с тяжелым сердцем. Я никому не сказал, куда собираюсь, чтобы не отговорили. Просто сел в машину и дал по газам, пока не передумал. Приехать туда – значит дать Артуру понять, что я открыт для диалога. Не приехать – упустить возможность раскрыть все карты или хотя бы половину из тех, которыми мы играем.

Попадаю в пробку. Это знак, что не стоит ехать? Лучше развернуться и заявиться домой, чтобы провести спокойный вечер с Яной? Или это проверка от Вселенной: развернусь после первого испытания на прочность или пойду до конца?

Если вернусь, Яна точно не слезет с меня с расспросами. А я не смогу долго сопротивляться. Придется рассказать, а это лишние волнения, которые вообще ни к чему.

Останавливаюсь на парковке ресторана. Да, смело, но я уже продумал конспирацию. Захожу внутрь и, убедив хостес, что мне не нужен столик, иду к бару. Заказываю нам с Яной ужин навынос. Обещают подготовить все через двадцать пять минут. Мне хватит, чтобы поболтать с Артуром.

Бегло осматриваю зал. Внутри Варданова нет. Не придет? Интересно получается. Не думал, что он струсит.

Выхожу на улицу. Подожду в машине. Стоит мне показаться на лестнице, слышу свист. Поворачиваюсь вправо – на углу фигура в дутой куртке. Мужик. С такого расстояния не вижу лица, но догадываюсь, кто меня так дерзко подзывает. Убедившись, что я смотрю в его сторону, кивает вбок и сам скрывается за зданием.

Вариантов нет – иду следом. В кармане кастет, взял на всякий случай, мало ли что Артур задумает. На темную я не согласен и буду защищаться.

– Что за тайны? – свернув за угол, пристально изучаю обстановку. Здесь никого нет. Куча пустых коробок и палет, за которыми служебный вход.

Артур говорить не спешит. Достает из кармана сигарету. Протягивает мне пачку. Качаю головой. Не моя тема. Курить я отучился еще в юности. С пацанами по дурости начал, а потом, когда на тренировках по плаванию стал проседать из-за сломавшейся дыхалки, быстро бросил. Медали тогда были важнее быстрого удовольствия.

Я не подаю ему руку для приветствия, прячу их в карманы. Варданов тоже не спешит обмениваться любезностями. Все-таки нас даже с натяжкой нельзя назвать приятелями.

– Нас вроде как не должны видеть вместе. И меня могут пасти.

– Думаешь, у следователя нет других забот?

– На следака плевать. Я на прицеле у своих же.

Вот это новости. В семействе Вардановых все не так идиллически, как они транслируют общественности? Я знал, что там свои тайны и игры, но не думал, что они способны пойти на грязь. Хотя… Артур вообще человека на убийство подговорил. Вспоминаю, и снова злость берет. Сжимаю кастет в руке. Немного успокаивает.

– И ты пришел пожаловаться мне на свою родню? – Хочу быстрее добраться до сути и свалить отсюда.

– Меня топят. И решили выставить козлом отпущения, чтобы не пострадала компания. Решением дяди было устроить драку. Удобный момент для провокации. Когда он узнал, что Яна теперь работает в «Монолите», решил, что это пойдет нам на руку. Я так понимаю, сотрудничать она не будет?

– Ты не сольешь ее, – отрезаю уверенно. Плевать с высокой колокольни мне на то, как бешеные собаки грызут друг друга. Мне важно, чтобы с Яной все было хорошо.

– Я – нет, – он морщится, я чувствую его горечь. Смотрит на меня как побитый пес, отворачивается и шумно вздыхает. И именно в этот момент я отчетливо понимаю, что Яну он тоже любит. И так же сильно, как и я. Пусть в своей извращенной манере, но любит. И ему физически больно оттого, что приходится отдавать ее мне, отдавать без боя, потому что в этой битве Артур проиграл в первую же секунду. – Но информацию о вашем фиктивном браке нарыл не я.

– Имена.

– Тебе это не поможет.

– Дай то, что точно поможет.

– Увези ее. Так, чтобы закон не достал, – слышу уже во второй раз. Да неужели это правда панацея? Как побег решит проблемы? Что делать дальше, когда она уедет? Оставить Янку на три года в другой стране, пока не истечет срок исковой давности? Зашибись план. – Ты можешь.

– Да я, блять, вообще всемогущий, – злюсь. – Ну, допустим, я ее спрячу. Потом какой план? Как это поможет?

– Я расскажу все, что знаю. Меня и так уже начали проверять, запрос на обработку документации мы уже получили. Когда Яна уедет, я стану списанным материалом, потому что не смогу получить на вас ни компромат, ни данные. Меня начнут топить, уже топят. Проще повесить всех собак на меня сейчас и выйти сухими из воды. За меня никто не впряжется, так что мне нет смысла защищать родственников. А знаю я много.

– За что они тебя так? – даже жалко его как-то. Артур усмехается и достает еще одну сигарету. Молча поджигает и затягивается раз, второй. Мои глаза округляются. Да ну, не может быть!

– Они хотели, чтобы я выгодно женился и привел инвестиции в бизнес. Когда понял, что с Яной в таком случае все кончено, отказался, и пошло-поехало.

– Ясно. – Мне ни капли его не жаль. Сам виноват. – И ты решил им мстить моими руками?

– Насрать мне на них, – ядовито выплевывает Варданов, и я ему верю, слишком подавленным он выглядит. – Я хочу условку хотя бы. Сидеть за решеткой не для меня.

– Ты хоть понимаешь, о чем меня сейчас просишь?

– Прекрасно понимаю. Только ты и поможешь. Адвокат у меня хороший, но еще нужны связи. У тебя их в нужных кругах больше, чем у меня. Увези ее, и все решим. В этой ситуации рискую только я. Ты в любой момент можешь соскочить, и меня накажут по всей строгости закона. Рыльце в пушку не только у генерального.

И то верно. Артур в отчаянии и готов довериться любому. Вопрос только в том, готов ли я забыть, что он обидел мою девочку. Сжимаю кулаки сильнее. Вершить правосудие своими руками всегда наказуемо. Не я толкнул Артура на этот путь. Мы просто на нем встретились. Идея стать его палачом меня не прельщает. Я не смогу разрушить его жизнь и спокойно строить отношения с Яной. В таком случае я ничем не буду отличаться от него.

Яна уже моя, я добился ее честно, мне ни к чему махать кулаками, сотрясая воздух. Проблемы нужно решать изящно и чисто. А если для того, чтобы сделать доброе дело, надо замарать руки, стоит задуматься, а в самом ли деле оно доброе.

Если решусь поквитаться с Артуром, вываляюсь в грязи. Он все равно мудак, хоть и пытался в какие-то моменты поступить правильно. Но для меня это не меняет ровным счетом ничего. Артур не безвольная кукла, которую можно дергать за ниточки, а живой человек, у которого на плечах есть голова с мозгами. И надо было вовремя их включать, чтобы сейчас не просить конкурента о защите.

– Ладно. Я подключу нужных людей. Но это будет наш единственный разговор. Больше не звони и не пиши мне. Если что-то пойдет не так, я не стану тебе помогать. Когда все закончится, ты исчезнешь из нашей с Яной жизни, и если я увижу тебя в радиусе десяти метров от нее, упеку за решетку.

Артур кивает. Он прекрасно знает, что для него история с Яной закончилась.

– Передай ей, что мне жаль.

– Зачем вообще было так ее подставлять? Ты думал, она прибежит к тебе после того, как ты же ее и шантажировал?

– Я бы ее защитил.

– Ты себя защитить не смог.

– С ней бы ничего не случилось. Я бы не позволил, – выплевывает сквозь стиснутые зубы. Ему тяжело, а я с маниакальным удовольствием давлю на кровоточащую рану. Не пойму, как можно свою любимую подставлять под удар и шантажом требовать любви?

– А теперь не позволю я. Больше она о тебе слышать не должна никогда. – Развернувшись, ухожу. У меня есть еще пять минут. Тормознув на лестнице, поднимаю взгляд к небу. Сегодня ясно. Кое-где проглядывают звезды, луна ярко светит.

Состоявшийся разговор открыл на многое глаза. Теперь все очевидно. Нужно ехать домой к Яне, а потом выигрывать эту войну ради нас обоих.

Глава 28

Упрямая

Три дня спустя

– Я никуда не поеду! – заявляю в десятый раз и останавливаюсь посреди огромной кухни-гостиной. Три дня назад вон на том кухонном столе мы занимались любовью. Вчера – на диване слева. А сегодня Евсеев отправляет меня в ссылку. – Тема закрыта!

– Ничего не закрыта, Яна. Это не предложение к обсуждению, а факт. Тебе нужно улететь из страны. – Ярик трет переносицу. Я порядком его вымотала своими криками. Даже Сметана где-то затаился, чтобы не нарваться на грубость.

Не могу держать все в себе. Меня трясет. Это даже хуже, чем быть брошенной Артуром. Там я видела, как все рушится кирпичик за кирпичиком. Здесь же понятия не имею, что происходит.

– Тогда дай мне внятное объяснение, – скрещиваю руки на груди и смотрю на Ярослава.

Мы оба тяжело дышим. Утро пошло не лучшим образом. Мы занимались сексом, а после оргазма он додумался сказать, что мне нужно уехать. Все было настолько ужасно, что теперь надо выслать меня в другую страну, лишь бы с глаз подальше? Как же бесит! Придушила бы!

– Ну почему ты такая упрямая? – Всплескивает руками. – Яночка, милая, я тебе уже все объяснил.

– Нет, ты сказал, что мне могут угрожать, поэтому надо уехать. Это не объяснение. Либо ты рассказываешь все нормально, либо я никуда не еду. – Мне только ногой для убедительности топнуть не хватает.

Взгляд Яра загорается, он явно цепляется к формулировкам. Решил, что я сбегу, после того как выведаю подробности? Не тут-то было, родной. Вопросы – это только начало.

– Ладно. Ладно. Ладно. Не мельтеши только. – Кивает на диван, и я, поджав губы от обиды, сажусь. Сколько можно надо мной издеваться? Мне вообще-то неприятно, что он так со мной поступает. Я только вошла во вкус совместной жизни, а теперь облом. – Я виделся с Артуром. Он сказал, что его родня может тебя шантажировать.

– Это бред! Им до меня не было дела, пока мы были вместе. Теперь-то с чего вдруг я их заинтересую?

– С того, что на тебя можно давить.

– Не так уж и легко это сделать!

– Это точно, – вздыхает почти страдальчески. Не надо вот только строить из себя жертву! Эта роль уже занята мной. Ярослав медленно подходит ближе. Осторожно, будто я дикий зверек, который сбежит в любую секунду, почуяв опасность. Только от Ярика никакой опасности не исходит. Я злюсь на него, это факт, но ни капельки не боюсь. – Яна, зайка, это неоправданный риск, – говорит вкрадчиво, а я уже и сама не знаю. Яр не из тех мужчин, которые готовы расстаться под столь нелепым предлогом. Да он вроде и не предлагает расходиться и перевозить вещи обратно. Господи, я еще не до конца переехала. Куда мне еще переезжать? Взяв меня за руки, Ярослав опускается на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне, и продолжает: – Они убили человека, чтобы вызвать резонанс. Я не уверен, что не полезут к тебе в попытке добраться до меня. Пожалуйста, Яна, тебе нужно уехать.

– И что? Ты правда считаешь, что уехать – лучший вариант? – Я еще не согласилась. Ни капельки. Но слова заставляют задуматься. И правда ведь, кровь на их руках. Дело уже получило резонанс. Я не смотрю новости, чтобы не натолкнуться на информацию об Артуре, это пока еще неприятно, но совсем игнорировать все же не выходит. Работу никто не отменял. Будем решать проблемы по мере их поступления. Выпрямляю спину и гну свою линию дальше: – Мне бросить все? Собаку, квартиру, работу? Тебя?

– Хрен ты меня бросишь, родная. – Зло напирает на меня и ловко перетягивает на свои колени. Мы поднимаемся, и теперь Яр сидит на диване, а я на его ногах обезвреженная, потому что руки любимый изверг держит за моей спиной, не давая мне вцепиться в его шею. – Смит поживет со мной, в твоей квартире вроде нет цветов, чтобы их поливать, так что постоит, не страшно. Оставишь ключи, заберу счета. Тебя переведут на удаленную работу. А ты пока отдохнешь в Испании, на Тенерифе тепло круглый год, самое время немножко расслабиться, потому что, когда все закончится, я хочу с тобой настоящую семью со всеми вытекающими из нее факторами.

– У тебя все так просто, что аж бесит, – фыркаю. Ярик свободной рукой забирается под футболку, которую я надела, чтобы не ругаться с ним голой. Кожа снова загорается в тех местах, где он меня касается. Мы совсем недавно любили друг друга, но я снова вспыхиваю, будто между нами ничего не было.

Ярослав хмыкает, когда я пытаюсь свести бедра, и медленно качает головой. Его зрачки расширяются, а горячие пальцы скользят ниже.

– Просто порадуйся, что я у тебя такой крутой, поцелуй меня и скажи, что полетишь.

– Не хочу уезжать от тебя. – Закрываю глаза, когда он проникает сразу двумя пальцами. И этого он предлагает лишиться? Ни за что!

– Я тоже не хочу быть далеко от тебя. – Резкий толчок выбивает воздух из легких. Я обездвижена, и в этом есть своя прелесть. Возбуждение несется по венам. Ярик за считаные секунды меняет мое настроение и разжигает похоть. – Это временная мера.

– Какой же ты… – не могу договорить. Пальцы движутся быстрее. Внизу влажно и горячо. Я хочу еще, и Яр, чувствуя мой настрой, делает все так, как надо. Давит, толкается, кружит. Он будто мысли мои читает.

– Какой? – будто издевается. Усмешка еще эта самодовольная. Хочу слизать ее с его губ.

– Невыносимый!

– Еще, – требует, резко погружаясь внутрь.

– Упертый!

– Продолжай. – Мягкое, плавное движение назад и резкий рывок вперед. Стоны рвутся из груди. Я хочу быть ближе, чувствовать его кожей, но Яр не дает сдвинуться.

– Бескомпромиссный!

– И… – грубо, почти на грани. Влажные шлепки, с которыми ладонь бьется о лобок, заводят еще сильнее. Я уже не могу себя контролировать. Перед глазами пелена, все как в тумане. Я только чувствую каждое его движение, каждый вдох и выдох. Его желание ощущаю всеми клетками сразу. Оно большое и горячее, оно напитывает воздух, который я жадно вдыхаю. – Говори.

– Самый-самый, обожаю тебя, – стреляю в ответ. Не только он может доводить до безумия. Во мне сейчас так много всего, что не признаться будет сумасшествием. И пусть слова о любви я пока откладываю, но я хочу, чтобы он знал, чтобы понимал, чего лишится. – Яричек, пожалуйста, не останавливайся, – молю, чувствуя подступающие судороги. – Боже!

Оргазм захлестывает с такой силой, что я не могу удержаться. Обмякаю, и Яр отпускает. Распластываюсь по его груди и жду, пока схлынут волны, от которых тело мелко дрожит. Мне так хорошо с ним, что в глазах щиплет. Как сознательно можно от всего этого отказаться и уехать?

Веду указательным пальцем по его высоко вздымающейся груди. Ярик обнимает меня, гладит под футболкой. Прикрываю глаза и дышу им. Сейчас, когда я точно знаю, что мы разъедемся, спешу надышаться им, будто никогда больше не увижу. Знаю, что это не так, но мозгу все равно не докажешь.

– Ян, если бы был хоть один безопасный вариант, я бы оставил тебя здесь. – Целует в макушку. – Володя сказал, что после развода ничего уже не доказать. Можно, конечно, обратиться с иском, но это будет просто лишний гемор. Тебя проверят, меня проверят. Не больше двух визитов в суд. Тем более, если мы пойдем вместе, у всех вопросы насчет фиктивности отпадут.

– Так может…

– Не может. Им нужна информация, которой ты располагаешь. Ты же у меня умненькая девочка и многое уже успела узнать, а значит, за твоей головой может начаться охота. – Ведет по носу, чертит линию над бровью и опускается на скулу. Мурашки бегут – приятно. Я бы вечность так лежала. – Тебя надо спасать.

Прикрываю глаза. Несколько слезинок все же скатываются по щекам. Ярик ловит их пальцами, стирает.

– Тогда давай как-нибудь по-быстрому меня спасем?

Глава 29

Надышаться

Мне все еще катастрофически не нравится идея с перелетом. Я в экстренном порядке подбиваю все дела, их прилично – новости появляются каждый день, и я не успеваю готовить посты. Это какой-то кошмар. В комментариях десятки вопросов, мой телефон не прекращает вибрировать в течение всего дня – если захочу расслабиться, просто положу его на стул, хватит и трех минут.

Ярик часто ко мне заглядывает. Кажется, что после обеда и вовсе перетащит ноутбук в коворкинг и займет место напротив. Я же на самом деле хочу немного свободы.

Все так стремительно меняется, что я просто не успеваю осознавать. Только я была брошенной девушкой, стала разведенкой, и вот уже у меня новая работа, новый мужчина, которого я с чистой душой могу назвать лучшим. Но и здесь я не могу зависнуть и насладиться моментом. Его портит отвратительная реальность. И я вроде бы как согласилась со всем, но сердце не на месте. Мы с Ярославом только-только друг друга нашли, расставание кажется сумасшествием, к которому мы оба не готовы.

Обычно в такие моменты я сбегаю от всего. Туда, где много свободы и где нет возможности за что-то зацепиться. Туда, где я остаюсь совершенно одна, и мысли устаканиваются. Душа требует свободы, требует бескрайнего моря, отвесного обрыва и шторма, чтобы бьющиеся волны грохотали о скалы и утягивали на дно тревоги.

В Испании будет жаркое солнце и ласковый океан. Здесь я оставлю сердце, надеясь, что оно сохранится до моего возвращения.

Откладываю ежедневник в сторону, ставлю в рабочем приложении статус «обед» и, накинув пальто, сбегаю из офиса. Перевожу телефон в беззвучный режим. Сегодня я впервые хочу потратить законный перерыв по всем правилам.

Захожу в кофейню, где часто можно увидеть коллег, беру кофе навынос и круассан с рыбой. Сегодня будет пикник в парке. В числе приглашенных – только я. Занимаю дальнюю скамейку. Здесь людно, много мамочек с колясками. Солнечный день и долгожданная весна манят всех. В этой суете легко потеряться. Фоновый шум работает лучше музыки для медитации.

С первым глотком кофе прикрываю глаза. Ловлю в бешеном потоке мыслей ту, которая лежит в основе всех остальных. Все просто. Не надо представлять себя в какой-то комнате, не нужно думать о внутреннем ребенке. Есть я, мое сознание, а еще физические якоря в виде кофе и круассана, которые держат меня в реальности.

Что в ней есть, кроме вкусной еды? Проблемы в компании, где я работаю. И по совместительству проблемы у моего мужчины. Могу ли я их решить? Нет. Это и близко не зона моей ответственности, у меня даже знакомых в таких кругах нет. Значит, в это я не вмешиваюсь и просто наблюдаю.

Дальше.

Отношения. Лучшие из всех, которые у меня были. Я любима, избалована вниманием. Мы проводим вечера вместе. У нас шикарный секс, и мы быстро приходим к взаимопониманию. Счастлива ли я в этих отношениях? Да.

А там, где счастье, есть доверие.

Доверяю ли я Ярику? Да. Он ни словом, ни делом не позволил в себе усомниться. Значит, я должна пойти ему навстречу.

Мне страшно. Страшно, что мы не переживем разлуку, что мы не справимся. Страшно, что у Ярослава здесь не получится ничего решить. Страшно, что мы опустим руки и перестанем бороться за свое счастье.

– Вы не против, если я составлю вам компанию? – Я едва не подпрыгиваю на скамейке, когда слышу рядом незнакомый голос.

Открываю глаза и нервно осматриваюсь. Передо мной не кто иной, как Варданов Аркадий Михайлович – генеральный директор «Сезам Строй». Сглатываю вязкую слюну. Теперь сидеть с кофе и наполовину съеденным круассаном неудобно. Не то чтобы я стеснялась человека, на которого работала два года. Просто аппетит пропадает.

Ладони холодеют. Мужчина садится рядом, поправляет полы пальто и улыбается. Он смотрит вдаль, но я ощущаю себя под прицелом.

– Хороша погода, – произносит мечтательно. – Согласны?

Киваю, но, опомнившись, произношу вслух:

– Да. Не скажете, чем обязана такой встрече? – Ненавижу все эти увиливания. Если приходишь к человеку с конкретным вопросом, будь добр озвучить его сразу, а не после того, как задашь десяток неуместных.

– Ох, молодежь, вечно вы куда-то торопитесь и все быстрее хотите решить. – Качает головой и цыкает. – Не всегда спешка помогает. Хотя и бездействие порой хуже, чем самый маленький шаг. – Он поворачивается. Тяжелый взгляд давит, но я не даю себе съежиться. Держу спину так же ровно.

– Вы на что-то намекаете, Аркадий Михайлович?

– Сообразительная, – произносит с довольной усмешкой. – И резкая. Понятно, почему Артур тебя выбрал.

– Наши отношения с вашим племянником давно закончились, – говорю мягко, но вполне четко очерчиваю границы. Артур для меня – завершенная история.

Весь разговор напрягает. Он настолько неуместный, что впору истерически смеяться. Я видела гендира «Сезам Строй» всего лишь раз на корпоративе за два года работы. А теперь мы мило болтаем в парке на скамейке.

Стоит об этом задуматься – мороз по коже. Вряд ли он случайно тут прогуливался. Неужели следил за мной? Теперь мне по-настоящему становится страшно. Если меня так легко поймать, то где гарантия, что следующий разговор будет проходить тоже в парке, а не где-нибудь на стройке с угрожающе работающей бетономешалкой?

– И поэтому ты готова отправить его в тюрьму?

Ярослав рассказывал, что у Артура теперь проблемы. Семья от него отвернулась, посчитав его больше не нужным. На самом деле мне даже жаль бывшего. Жутко, когда для родных становишься паршивой овцой. Никто не заслужил подобного.

– Я не судья, чтобы выносить приговоры.

– Ты всего лишь та, кто может его спасти.

Меня не трогает. Спасти одного – значит предать другого, а я уже выбрала сторону.

– Передав вам все документы «Монолита»?

– А ты кусачая. Палец в рот не клади, – кажется, он говорит с легким восхищением. – Все именно так.

– И какая мне от этого выгода?

– Чистая совесть.

Ему белое пальто не жмет?

– Странно слышать это от человека, который готов посадить за решетку родного племянника. – Кусаюсь по инерции, пока в груди все покрывается льдом от ужаса.

Я поднимаюсь. Отправляю в урну остывший кофе и недоеденный обед. Было вкусно, но теперь и кусок в горло не полезет. Меня здорово встряхнула встреча с Вардановым.

– Заметь, Яна, я пока тебя очень вежливо прошу. – Он поднимает взгляд. Снова давящий, так что кажется, что он смотрит сверху вниз, хотя выше я.

– И очень невежливо угрожаете. – В разговорах с властными людьми ни в коем случае нельзя давать понять, что ты их боишься. Добровольно становиться в позицию жертвы – тактика заведомо проигрышная. Всегда нужно быть твердым в своих словах и решениях. И оставлять последнее слово за собой. – Извините, Аркадий Михайлович, но нам нечего с вами обсуждать. Я сделаю вид, что вы переживаете о племяннике, поэтому были резки, но в следующий раз позвоню в полицию. Всего доброго. – Развернувшись, ухожу прочь, стараясь идти ровно и уверенно.

На самом же деле хочется сбежать. Надеюсь, в кустах нет никаких охранников, которые схватят меня и закинут на заднее сиденье тонированного внедорожника. Когда я успела попасть в боевик?

Не помню, как добираюсь до офиса. Тут рядом, но ноги все равно гудят. Я все же бежала, чудом проскочив переход на зеленый. Залетаю в холл и почти сразу же оказываюсь нос к носу с Яриком. Пытаюсь сфокусироваться на нем, но получается плохо. Дыхание сбивается. Жадно хватаю ртом воздух и осматриваюсь, не видя ничего перед собой. Здесь мы в безопасности или нет? Мне ждать подвоха?

– Яна, Яна, что с тобой? – Теплые ладони ложатся на щеки. Ярик фиксирует мою голову, теперь я вижу только его. Переживает, глядит мне за спину и хмурится. Да, за мной никто не гнался, я просто накрутила себя до предела.

Это не моя война. Я ее просто не вывезу. Сейчас, обмякая в руках Ярослава, я настолько ясно это понимаю, что с плеч сваливается груз. Мне не нужно быть везде и сразу. Не нужно играть в сильную и независимую, потому что меня от одной невинной встречи эмоционально развезло. А что будет дальше? Я сдам «Монолит» просто потому, что мне будет страшно?

Прижимаюсь к груди Ярика. Стараюсь дышать глубже, а в сущности же – надышаться Евсеевым.

– Я вышла в кофейню, потом в парк. А там Варданов. Он просил… информацию. Говорил, что из-за меня Артур сядет. Я отказалась. Ушла, – тараторю. Ярослав отводит нас в сторону, чтобы не привлекали лишнего внимания.

– Все, все, Яна, это уже закончилось, выдыхай. Послезавтра ты уже будешь далеко, и никто тебя не достанет.

– Прости, что вот так вот расклеилась у всех на виду, – знаю, мне необязательно это говорить. Ярик о посторонних и коллегах, ожидающих новую сплетню, в принципе не думает. – Я сильно испугалась. Не верила, что от меня будут что-то требовать. Я же вообще мелкая сошка. Почему именно я?

– Потому что ты добрая. А добрыми людьми легко манипулировать. – Ярик целует меня в висок, гладит плечи. Я едва заметно улыбаюсь. Прихожу в себя. Выпить бы чего покрепче, чтобы перестало трясти. И по голове пару раз стукнуть. Она отказывается работать и принимать верные решения в спокойное время. Мне обязательно нужен какой-то треш в жизни для включения мозгов. – Я собирался пообедать, потом на встречу. Поедешь со мной?

– Не могу. Работы много. – Обнимаю Ярослава крепче вопреки произнесенным словам. Еще немножечко подышу и отпущу, честно-честно. – Задержись на две минутки, ладно?

– Мы в холле, помнишь? – смеется Яр.

Да, это я, та самая Яна, которая боялась дать лишний повод для сплетен. Да, стою и обнимаюсь с боссом. И да, мы этому рады.

– Помню.

– На нас все смотрят, – предупреждает Ярослав осторожно, пока сам сцепляет в замок руки за моей спиной. Поняла я уже, что мы главная тема оставшегося рабочего дня.

Но мне совершенно фиолетово. Меня поддерживает идеальный мужчина, и это уже победа. Я нашла свою каменную стену, за которую с удовольствием спряталась. Целую Евсеева в подбородок и, улыбнувшись, мурлычу:

– Пусть завидуют.

Глава 30

Тенерифе

Суета в аэропорту нервирует. Я вцепляюсь в плечо Ярика и так стою уже сорок минут. Регистрацию я прошла заранее, багаж сдала и теперь жду объявления о посадке неподалеку от нужного терминала.

Ярослав обнимает меня и без конца целует. Я отзываюсь на каждое его движение, потому что в ближайшее время мне все это будет недоступно. Яр слишком быстро пробрался в мою жизнь и с комфортом в ней обустроился, так что теперь я глотаю слезы, лишь бы не разрыдаться у Евсеева на виду и не показать, что я уже адски скучаю. Это несерьезно и не по-взрослому.

Мы обсудили мой отъезд, Ярик долго убеждал меня в его необходимости, даже не один вечер на это потратил. Конечно же, я согласилась, сложно было не согласиться после угрожающих намеков Варданова. Я люблю Ярослава и хочу быть с ним, но жить я все же чуточку сильнее люблю. Поэтому собрала чемодан, долго пообнималась со Сметаной. И уже меньше чем через час буду лететь на солнечные Канары.

– Мне пора на контроль, – голос дрожит. Боже, я так жалко выгляжу, что самой от себя тошно.

Ярик обнимает крепко-крепко, скоро затрещат ребра. Я просто висну на нем. Приникаем друг к другу губами. Сердце барабанит, норовит перебраться в грудную клетку Яра. Оно и так у него, я увезу с собой жалкие останки, надеясь, что скоро все части воссоединятся.

– Напиши как приземлишься, – строго говорит. Я поджимаю губы. В словах сквозит забота, но сейчас мне не это нужно. Оказывается, я романтичная натура, и мне жизненно необходимы громкие слова и признания.

– Конечно, – киваю, соглашаясь, и часто-часто моргаю, чтобы не разреветься от недолюбленности.

– Люблю тебя, птичка, – наклонившись, шепчет Ярик и, обхватив талию, поднимает над полом. – Скоро прилечу к тебе. Не скучай, – слова ласкают. Губы растягиваются в счастливой улыбке. Отстраняюсь, чтобы заглянуть в бесстыже-влюбленные глаза. Глажу щеки Ярослава.

– А ты скучай. По мне. Сильно.

– Каждую минуту, что мы не вместе, – соглашается Яр.

Слезы все-таки сбегают по щекам, когда я подхожу к рамке. Все. Дальше Ярослава не пустят. Он стоит поодаль и смотрит мне вслед. Оборачиваюсь и машу рукой, не переставая ему улыбаться. Не хочу, чтобы он запомнил меня грустной плаксой.

Тело трясет как в лихорадке. Кожа горит. Я продолжаю отдаляться от Ярика, но меня магнитом тянет обратно. Чем дальше от источника притяжения, тем слабее должна быть связь. Почему физика в случае любви бессильна?

В кармане звонит телефон. Пока лезу за ним, упускаю пару слезинок. Достать получается не с первого раза. Я нервничаю, руки дрожат. Ругаюсь себе под нос и, когда наконец побеждаю, всхлипываю, признавая, что нервы у меня ни к черту, и принимаю вызов.

– Не плачь, птичка, я же приеду за тобой. И буду любить всю ночь, весь следующий день и еще одну ночь, – Ярослав говорит тихо, но мне одних интонаций хватает, чтобы впасть в истерику. – Ты бы попробовала секс на пляже? И я сейчас не о коктейле. Или, может, на яхте? У меня ни там, ни там не было. Упущение, которое обязательно нужно исправить. Или ты больше за классические развлечения вроде жаркого вечера у бассейна? Кухонный островок? Я бы разложил тебя на нем.

Я смеюсь и вытираю слезы. Кто о чем, а Ярик… Самый лучший. Слов нет. Все это время он тараторил свои пошлости, чтобы только я отвлеклась.

– Судя по молчанию, ты догадалась.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. Веди себя хорошо. Люблю тебя.

– Целую, – отвечаю, прежде чем отключиться, и с легким сердцем иду на посадку.

* * *

В самолете меня просто вырубает – видимо, так сильно перенервничала, что не могла оставаться в сознании. Сплю крепко и без сновидений. Когда объявляют, что мы заходим на посадку, подскакиваю. Ремень я так и не отстегнула, поэтому дальше рывка пошевелиться не могу. Место у меня в проходе. Тру лицо руками и хлопаю себя по щекам. Мужчина сбоку смотрит удивленно и даже немного испуганно. Улыбаюсь ему и отворачиваюсь – не хочу вежливого участия.

Приземляемся легко. В аэропорту Барселоны суета. У меня два часа между рейсами, которые я трачу на чашку кофе и невозможно дорогую брускетту с сыром, вялеными томатами и оливковым маслом.

Мне ничуть не легче, но во время второго перелета уснуть не получается. Зато место у иллюминатора, и я, выбрав страдальческую песню, смотрю в окошко, пытаюсь отыскать на горизонте линию, где заканчивается океан и начинается небо.

На Тенерифе жарко. Поэтому я первым делом избавляюсь от куртки, упаковывая ее в чемодан. Никого мои действия не смущают, половина аэропорта такие же. Меня должен встретить какой-то Рикардо, очень надеюсь, что он где-то в группе людей с табличками. Не то чтобы я боялась заблудиться, у меня есть адрес дома (ключей только нет), но меня и так ломает от одиночества, не уверена, что выдержу, если окажусь брошенной по всем фронтам.

Я не тороплюсь, жду, когда схлынет основной поток, и только потом иду. Встречающих остается трое: пожилой мужчина, бодро держащий в руках табличку, женщина лет сорока в длинном хлопковом сарафане и молодой парень – высокий и широкоплечий, – который скользит по людям ленивым взглядом и не упускает возможности подмигнуть и очаровательно улыбнуться красивым девушкам, проходящим мимо.

Женщину я сразу отметаю, меня ждет Рикардо. В то, что в помощниках у мамы Ярослава будет такой молодой парень, я верю с трудом, поэтому плавно смещаюсь влево, где как раз и стоит мужчина. Я не вижу надписи на табличке, но имя вроде бы короткое, значит, мне точно туда. На парня смотрю мельком, чувствую, как жжется его взгляд. И не стыдно так пялиться? Даже откровенные взгляды Ярика не такие похабные.

Стоит мне подойти так, что я могу разглядеть табличку, как предо мной вылетает мужчина в деловом костюме и, поздоровавшись с, как я думала, моим встречающим, уводит его на улицу, всучив в руки сумку. Вытягиваю руку им вслед и смотрю, как быстро удаляется от меня мужчина. И что мне теперь делать?

– Йана? – слышу голос сбоку. Ко мне подходит тот самый наглый мачо. Он выглядит даже лучше, чем Марио Касас, на которого я пускала слюни в пятнадцать лет, думая, что он приедет за мной на своем мотоцикле, прямо как Аче приезжал за Баби. Харизма пышет из парня со всех щелей. Он точно знает, что хорош, и нагло пользуется этим. Не удивлюсь, если у него есть аккаунт в «ТикТоке», куда он публикует короткие ролики, улыбается на камеру, стоя без футболки, и собирает десятки тысяч лайков. – Ола, я Рикардо.

– Привет, – растягиваю улыбку, но мне совсем не радостно. Он – единственная моя помощь тут, но этот взгляд…

В доказательство Рикардо показывает табличку, на которой написаны мои имя и фамилия. Да я уже поняла, что ты предначертан мне судьбой. За какие только грехи?

– Как долетела? – произносит он почти без акцента. – Давай помогу, – забирает мой чемодан и, кивнув в сторону выхода, медленно туда идет, держась рядом со мной.

– Спала почти все время, – пожимаю плечами.

Выходим на улицу, яркое солнце слепит, соленый морской воздух влетает в легкие. Вокруг спешат и радуются встречам люди. Я останавливаюсь, впитывая первые ощущения. Радость, тепло, восхищение. Но все они остаются на поверхности, не добравшись до сердца. Вокруг него преграда из тоски, печали и одиночества, поэтому красота Тенерифе меркнет.

Мы подходим к беленькому, идеально намытому «Форду». Я сразу же усаживаюсь назад. Ехать впереди – значит быть готовой к разговору. Вряд ли, конечно, Рикардо остановит тот факт, что я на втором ряду, но так мне необязательно втягиваться в беседу.

Я оказываюсь права. Рикардо начинает говорить, как только мы выезжаем с территории аэропорта. Он вещает о красоте острова, проводит для меня обзорную экскурсию. Я не слушаю, проваливаюсь в мысли. Если бы прямо сейчас пошел дождь, я бы порадовалась, но погода, как назло, не помогает предаваться унынию.

Сама не знаю, что со мной не так. За время перелета вполне можно было перестроиться, а я, наоборот, закапываю себя еще глубже. Мы не расстались, у нас все хорошо. Это ведь временные трудности, но я не могу собраться. Пропускаю все первое впечатление, смазывая его грустью. Я столько читала о Канарских островах, пока собиралась, настраивала себя на отдых, но легче представлять, как мне будет прекрасно, чем справляться с переживаниями. Меня попросту размазало оттого, что пришлось спешно уехать.

Рикардо говорит о пляжах, о местных рынках. Выхватываю слова, не успевая находить для них смыслы.

– …Лучше звони мне. Для тебя я на связи всегда, Йана. Хм-м-м… Йан… Иан… Ана. Могу звать тебя Ана? – ловлю его улыбку в зеркале заднего вида. Тяжело иностранцам с моим именем. Ощущая укол вины за то, что прослушала весь рассказ, киваю. Можно. – Супер! Мы приехали.

Сворачиваем с дороги к большому дому. Впереди – забор, красивый, каменный, с железными воротами, за которыми ничего не видно. На территории зелено, высажен газон, растут деревья. Дизайнер отлично потрудился над ландшафтом. Все в одном стиле, здесь чисто и аккуратно. Видно, что трудятся профи, но при этом тут много уюта.

Мы паркуемся, слева от дома навес на три машины. Выхожу и сразу же осматриваюсь. Дух захватывает от красоты. Светлый дом в два этажа, огромные окна, все по-европейски минималистично.

– Здесь особо ничего нет, все развлечения на заднем дворе, идем. – Рикардо, взяв чемодан, ведет меня к дому.

С порога попадаем в большую кухню-гостиную. Прямо по курсу – кухонный островок, слева – сама гостиная с большим телевизором, диваном напротив и двумя креслами с журнальным столиком у панорамного окна, ведущего на задний двор.

– Вау.

– Да, мне тоже нравится. Поэтому я и работаю с Эвой, – переиначивает на свой манер Еву – так зовут маму Ярика. – Кухня, в холодильнике продукты на первое время. Не знал, что тебе нравится, взял всего понемногу. Там, – указывает на островок, – сим-карта для телефона и ключи от дома. Без меня лучше пока не ходи. На острове легко потеряться. На первом этаже еще есть ванная и кабинет. Пароль от вайфая рядом с ключами, – бодро рапортует, ни разу не запнувшись.

– Где ты научился так хорошо говорить по-русски?

– Курсы и Эва. – Отмахивается, будто это несущественная деталь. А это очень даже ого-го! – На втором этаже спальни, твоя первая. Ванна одна на этаж, прямо по коридору. Помочь с чемоданом?

– Нет-нет, я справлюсь.

– Супер, тогда во двор. – Он показывает рукой прямо. Я только сейчас замечаю, что из кухни ведет не большое окно, а двери.

Там терраса и дворик. Садовые качели, клумбы с цветами, зона барбекю, бассейн с шезлонгами и небольшой зоной отдыха. Фантастически. Я, кажется, в сказку попала. Это даже круче, чем пятизвездочные отели.

Здесь забор не такой высокий, прятаться не от кого, мы поднимались в горку, и теперь удаленность от города ощущается в полной мере – впереди бескрайний океан. Я подхожу ближе к ограждению, всматриваюсь в золотые солнечные блики на воде, изучаю корабли, плывущие вдоль линии горизонта. Улыбка проявляется на лице. Опускаю ладони на нагретый солнцем камень. Закрываю глаза и дышу. В этом месте можно найти спокойствие.

– Воду меняют раз в неделю, можно купаться, – возвращает в реальность голос Рикардо. – По всем вопросам звони.

– Хорошо.

Мы обмениваемся номерами. Рикардо помогает мне настроить сим-карту и даже вызывается приготовить ужин, но я не могу его настолько смело эксплуатировать, поэтому мы прощаемся. Он дает обещание меня не тревожить, я – не дергать его по пустякам.

Подключившись к интернету, пишу Ярику, что уже на месте и отправляю селфи. Молниеносный ответ не жду, поэтому откладываю мобильный и иду в душ. Долго вожусь в ванной, после разбираю вещи и все-таки изучаю дом на правах гостьи, которую хозяева оставили без своего внимания.

Заморачиваться с готовкой нет желания, и я уже жалею, что не позволила Рикардо приготовить ужин. Ограничиваюсь омлетом с зеленью, овощами и ветчиной. За это время на связь выходит Ярослав. Мы болтаем недолго, но этого хватает, чтобы у меня пропал аппетит. Я вдруг остро осознаю собственное одиночество. От него не хочется лезть на стену – тянет только свернуться клубочком под пледом и тихонько порыдать.

Этим я и собираюсь заняться. Достаю ноутбук и включаю «Дорогого Джона». Не знаю, почему меня каждый раз до мурашек пробирает этот фильм, но смотрю, когда есть настроение погрустить. До кровати в первую ночь не добираюсь – засыпаю в слезах в гостиной и просыпаюсь по будильнику, потому что работу никто не отменял.

* * *

Следующие несколько дней я живу в режиме робота: завтрак, работа, обед, снова работа, вечером йога, созвон с Ярославом, ужин и беспокойный сон, который начинается с очередной мелодрамы, которую я не успеваю досмотреть до счастливого конца, потому что валюсь с ног.

Я не замечаю красоты Тенерифе, не выбираюсь из дома и никому, кроме Ярослава, не звоню, предпочитая взаимодействовать в режиме переписок. У нас серьезные проблемы. Комментарии опять пришлось закрыть, а канал перевести в мини-новости. Несколько раз в день мы публикуем разные заявления. Местные газеты и телеграм-каналы с ума сходят, выдвигая разные версии о ситуации на стройке и конфликте между главными строительными конкурентами: «Монолитом» и «Сезам Строем». Кто-то считает, что это острая фаза холодной войны, начавшейся еще со времен прошлого гендира – Евсеева Якова Игнатьевича, деда Ярика и Мирослава. Он тогда быстро поднял свою фирму и обошел надежного, но маленького застройщика «Сезам». Другие думают, что компании не поделили участок и подставляют друг друга. Третьи становятся на сторону Варданова, считая, что против него шьют липовое дело. Четвертые активно призывают власти разобраться, пока в конфликт не оказался втянут кто-то еще, а пятые поддерживают нас, жаль только, что их не так много.

Артур, кстати, дал показания, в которых четко указал на дядю как на зачинщика всего конфликта. Я стараюсь не углубляться в детали, но интервью Артура, которого до слушания отпустили под залог, засмотрела до дыр. Он стал выглядеть хуже – лицо осунулось и припухло, кое-где в густых темных волосах стала проглядывать седина. Если бы не знала, что он не пьет, решила бы, что он только вышел из запоя.

Версия с холодной войной оказывается самой правдивой. Варданов-старший задумал переделить власть в строительной отрасли, за что теперь поплатится сполна.

Ярик радуется, что меня нет на месте, потому что в офисе начинается череда проверок, из-за которой они каждый день задерживаются минимум до девяти. Это всех нервирует. Меня тоже, потому что я не могу ничем помочь и отсиживаюсь в сторонке. Я даже нормально функционировать не могу и в обед забываю поесть.

К вечеру, правда, желудок напоминает о себе. Ярослав убеждает меня отдохнуть, мы договариваемся на онлайн-свидание, он будет дома, я – на заднем дворе у бассейна. Поболтаем, выпьем вина, расскажем друг другу, как сильно соскучились.

Делаю укладку, легкий макияж. Готовлю на ужин пасту с морепродуктами и салат. По рекомендации Ярика беру из винного шкафа бутылку белого. Надеваю шелковое платье-комбинацию на тонких бретелях.

Устроившись на шезлонге, ставлю телефон на подставку и звоню Ярославу. Я опоздала на семь минут, надеюсь, он простит. Руки дрожат от волнения. Мы переговаривались в телефонном режиме, потому что мой мужчина все время был на бегу. А теперь целый вечер на двоих. Несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки.

Монотонные гудки все продолжаются. После шестого просыпается нервозность. На девятом Ярик и вовсе сбрасывает. Часто-часто хлопаю ресницами. В глазах уже щиплет от подступающих слез. Боже, да что со мной происходит?

Пока снимаю телефон с подставки, приходит сообщение: «Прости, малыш, сегодня не получится, я еще в офисе, у нас опять проверки».

Кое-как убеждаю себя не плакать. Я ведь знала, что Ярослав занятой человек, и меня это полностью устраивало. Просто сейчас наши графики перестали совпадать, по вечерам я схожу с ума от одиночества, пока он, уставший, еле добирается до квартиры, чтобы рухнуть в объятия кровати.

Большими глотками опустошаю бокал, не успевая почувствовать вкус вина. В голову бьет почти сразу. Я либо сойду с ума, либо сопьюсь здесь в одиночестве. На ощупь тянусь к бутылке, которая стоит на полу, но не успеваю, ее кто-то перехватывает. Сердце заходится в бешеном ритме. Мозг, который я несколько дней напитывала ромкомами, генерирует идею, что тут Ярик, и тело эту идею встречает радостной тахикардией. Открываю глаза, и трепет моментально улетучивается.

Передо мной стоит Рикардо. Взяв бокал, наполняет его вином. Подставляет бокал под свет фонаря, что-то там высматривает, крутит его, устраивая винный водоворот.

– По какому поводу напиваешься?

– Мне грустно. – Отворачиваюсь от него как обиженный ребенок. – Ты зачем приехал?

– Ты не выходила на связь пять дней. Решил проверить, жива ли вообще, – беззлобно усмехается.

– Мог бы позвонить.

– Ты тоже, – стреляет в ответ. Он не торопится уходить, наоборот, подходит ближе.

Я все-таки поднимаю на него взгляд. Таких парней, как он, обычно снимают для обложек журналов. Кудрявые волосы собраны в густой хвост, рубашка расстегнута до живота, на шее толстая цепочка. Он выглядит мужественно, но взгляд мальчишески-озорной. Интересно, сколько девичьих сердец он разбил? Счет идет на десятки или уже на сотни?

– Иногда нуж-жно всего лишь выпить вина, – продолжает говорить и ставит на маленький столик бокал, но я не притрагиваюсь. Голову и так кружит. – Включить музыку и потанцевать на берегу моря. – Рикардо протягивает мне руку. Он обычно улыбается широко, обнажая зубы, но сейчас одними губами. Засматриваюсь. По-мужски красиво. – Море я тебе не обесчаю, Ана, но бассейн тоже сойдет для фона.

Это просто танец. А я просто устала быть одна. Вкладываю свою ладонь в его. Поднимаюсь с лежака и тут же оказываюсь прижата к мощному мужскому телу. Рикардо горячий, он как солнце – такой же теплый и всегда сияющий. Я остро ощущаю лед своих пальцев на контрасте. Мы танцуем под Despasito. Медленно, как и поют в песне. Сотню лет ее не слышала.

Рикардо ведет уверенно, я просто переставляю ноги, но все равно увлекаюсь процессом. Крутит, отпуская, потом снова прижимает к себе и продолжает шагать в ритме танца. Я включаюсь в середине песни. Покачиваю бедрами, перемещаюсь плавнее: пятка-носок. Руки выписывают волны в воздухе. Это далеко от латиноамериканских танцев, мне недостает природной страсти, но мне хватает взаимодействия и тесного контакта, чтобы почувствовать себя живой.

Мы молчим, просто иногда встречаемся взглядами, в которых слишком много разных эмоций. Я отогреваюсь. Наконец улыбаюсь спустя пять изнурительных дней. Рикардо смотрит на меня с нескрываемым восхищением. Блики уличных фонарей отражаются в темно-карих глазах, их легко перепутать с искрами. Мы кружимся в последний раз, а после замираем напротив друг друга. Следующая песня доносится отголосками. Я слышу только бешено колотящееся в груди сердце и рваное дыхание Рикардо.

Он наклоняется резко, но я успеваю отстраниться. Только испанец, кажется, не собирался меня целовать. Он утыкается носом в мою шею и так стоит, обнимая меня за талию.

– Я не дурак, Ана, – иначит мое имя на свой манер. – Знаю, ты уже занята, – горячее дыхание жжет кожу. Мурашки разбегаются толпами. Мне неловко, я обычно не стою в столь компрометирующих позах с малознакомыми мужчинами. Рикардо поглаживает мою спину через ткань платья, словно давая себе единственную вольность. – Я… м-м-м… Soy encantado [3]. Ты красивая женщина. И muy passionate. Очень страстная, – тут же переводит. Рикардо прижимается губами к пульсирующей венке на моей шее. Короткое касание, длящееся не дольше мгновения. Я сгораю со стыда в эту же секунду, не понимая, что все это значит. – Только грустная, – вздыхает Рикардо и наконец выпрямляется. Улыбается мне немного печально. Я дрожу то ли от ставшего холодным воздуха, то ли от близости испанца, которая сейчас совершенно неуместна. Хочу отстраниться, но Рикардо обхватывает мои ладони. – Ты приехала на остров вечной весны. Весна – это время расцветать. Цвети, Ана. Ты прекрасна, не прячь себя в четырех стенах.

Легко сказать. Меня на части разрывает от одиночества и невозможности быть дома, быть рядом с Яриком, быть там, где мне хорошо. Ни океан, ни самые лучшие виды меня не манят так, как родные объятия.

Рикардо понимает мое молчание по-своему. Он растирает мои пальцы, пытаясь отогреть, но ничего не получается. Этот трюк может провернуть только один человек.

– Я заеду за тобой завтра утром. Покатаемся по острову. Ты должна его посмотреть. И на рынке купим продукты. У тебя холодильник почти пустой.

– Больше не целуй меня, пожалуйста, – единственное, что способна произнести. Мысль зудит на подкорке.

– Прости. Не буду. – Он опускает голову в шутливом поклоне и широко улыбается, как делал это с первой минуты нашей встречи. Теперь он снова тот милый Рикардо, с которым я познакомилась, хоть между нами что-то неуловимо и поменялось. – Если передумаешь, я к твоим услугам.

Не передумаю.

Смотрю вдаль. Там океан, лунная дорожка идет рябью по волнам. Там простор и свобода – то, о чем многие только мечтают и что доступно мне, стоит протянуть руку. Усмехаюсь, качая головой. В одном все-таки Рикардо был прав. Нельзя запирать себя в четырех стенах, когда вокруг столько жизни.

Глава 31

Погром

Три недели без Яны – отстой. Они сливаются в сплошной поток, в котором я лавирую, стараясь не захлебнуться.

Мне не хватает ее. Не проходит и часа, чтобы я не думал о ней, не вспоминал ее запах и вкус, не грезил о встрече. Наверное, поэтому легко соглашаюсь заехать в ее квартиру и забрать игрушки и Смита. Я как маньяк какой-то. Переехал работать в коворкинг маркетологов, потому что там была она. Сижу в ее кресле и даже пью кофе из ее кружки. Если это помешательство, то я не готов останавливаться.

Мирослав понимающе вздыхает, в принципе после наших обнимашек в фойе все поняли, что между нами все серьезно. В голосовании, кстати, мы тоже обошли Мира с Ксю. Корпоратив, правда, пришлось перенести на время, когда все утрясется, но коллеги восприняли с пониманием и согласились.

Суд состоится ровно через две недели. За это время я успею с ума сойти. Нас перестали трясти все инстанции, мы чисты по всем фронтам. Но теперь есть новая проблема – у нас очередь из проектов и два выигранных тендера. Один – на строительство комплекса в центре города, и второй – в Чехии.

Мирослав рвет и мечет, мы круглыми сутками работаем над проектом и утрясаем все дела. Нам срочно нужно расширить штат, но пока не выиграем суд, не сможем себе этого позволить. Конечно, приходится напрячься. Пиарщики собирают буклеты, маркетинг создает концепцию. Даже Яне перепала работа.

Кстати, о ней.

Выхожу из машины возле ее дома и включаю видеозвонок. После неудачного свидания по видео мы общаемся только через аудио. Сообщения, обычные звонки, фотографии, голосовые или короткие кружки в «Телеграме» – да. Но полноценный видеозвонок Яна принципиально отклоняет, убийственно милым тоном сообщая, что увижу я ее, когда приеду за ней.

Такая глупость, но я ничего не могу с этим поделать. Накосячил тогда, да. И хоть Яна ни одной претензии не высказала, даже заботливо пожелала мне сладких снов с ней самой в главной роли, но приговор все равно вынесла. И он оказался безжалостным. Я и так еле живу на крохах нашего общения. Мне нужны полноценные встречи, быть вдалеке от любимой – издевательство. Яна нужна мне двадцать четыре на семь: в моей постели, на моей кухне, даже в ванной. Я без нее не высыпаюсь.

– Привет, – раздается голос, и я опускаю глаза в телефон, отвлекаясь от дороги. Неужели решила сменить гнев на милость? Тоже соскучилась?

На экране – потолок. Обычный потолок белого цвета и край дизайнерской люстры. Знаю, что она какая-то модная, потому что мама тогда выбирала из двух вариантов и советовалась со всеми.

– Яночка, зайка, покажи личико. – Что за женщина такая? Только-только порадовала, у меня улыбка от уха до уха, а тут облом. Это сейчас даже хлеще, чем «возбудим и не дадим».

– Приезжай и увидишь.

– Пока я приехал в твою квартиру, – переключаюсь с фронтальной камеры и показываю ей лобби. – И мне будет нужна помощь знатока.

– Не вопрос.

– Было бы неплохо увидеть этого знатока.

– Тенерифе тебя ждет, – непреклонно заявляет королева моего сердца. Слышу, как стучит по клавиатуре. Наверняка работает. Сегодня хоть и пятница, но у Яны это самый загруженный день.

В лифте связь обрывается, но я перезваниваю сразу же, как только выхожу.

Дверь какая-то слишком поцарапанная. Может, я не замечал, что она не в лучшем состоянии? Странно. У Яны спрашивать не решаюсь – она пока вещает о проекте в Чехии, ей доверили заполнение всех текстовых блоков на сайте. Она установила коннект с клиентом и со второго раза попала в цель, да так идеально, что мы с Мирославом еще долго выслушивали комплименты в адрес Яны во время запланированного «Зума». Мир улыбался, а я сидел в его кабинете, слушал и сходил с ума от ревности. Я вообще давно от нее схожу, ровно с того момента, как увидел Рикардо, который решил, что лучше него никто не проведет для Яны экскурсии по местным достопримечательностям. Держусь на честном слове, потому что срываться на женщину нельзя. Зато можно сделать кое-что другое.

В тот же вечер я купил кольцо. Осталось только долететь до острова и надеть его на палец Яне. Что-то мне подсказывает, это будет задачка со звездочкой, потому что за свою занятость я получу по полной. И я даже не стану доказывать, что всегда был таким, а просто покаюсь. Для любимой женщины нужно уметь всегда находить время, даже если она звонит рассказать, что не могла выбрать между малахитовым и изумрудным, а ты понятия не имеешь, чем эти цвета отличаются, когда они оба зеленые.

Толкаю дверь квартиры и вхожу. В гостиной легкий бардак. Не припомню, чтобы мы такой оставляли, когда уезжали. После переезда мы были здесь еще один раз, когда Яна собирала вещи в Испанию. Кухонный шкаф открыт, плед небрежно валяется на полу, тумбочка под телевизором тоже нараспашку.

– Ян, а ты забирала что-то из-под телика, когда мы были тут в прошлый раз?

– Нет, а что?

– Пока не знаю. Я тебе перезвоню, солнце. Целую. – Отключаюсь, пока она не успела ничего у меня спросить, и тут же звоню следователю, который ведет наше дело.

Иду в спальню, там кавардак – все ящики комода выпотрошены на кровать. Яна точно подобного не делала. На этой постели мы занимались кое-чем другим, забив на сбор вещей.

– Добрый день, Ярослав! – бодро отзывается следак.

– Не уверен, что добрый. Я в квартире Яны Басовой, – уточнять, кто она и как относится к нашему делу, не приходится. Эта информация давно известна, как и тот факт, что Яна за границей, – тут бардак. Ключи есть только у меня. Видимо, что-то искали.

– Ничего не трогайте и пришлите мне адрес, сейчас выедем с группой. Посмотрим, что удастся найти.

Занятие это оказывается глухим. Квартиру Яны перерывают чуть ли не носом, находят какие-то отпечатки, но установить личности не удается. Мы даже отсматриваем камеры, замечаем подозрительного человека, но он все время прячет лицо, разворачиваясь так, что в камере только затылок. Вряд ли, конечно, он разжился хотя бы крупицами информации, но факт все равно неприятный.

Яне пришлось обо всем рассказать. Если бы я не позвонил, когда заходил в квартиру, она ничего бы и не узнала, но, кажется, это сработало мне на руку. Впервые за все это время Яна призналась, что рада быть сейчас не дома. Я даже представлять не стал, что могло бы случиться, окажись квартира не пустой.

Остаток вечера я навожу порядок в квартире. Отправляю Яне фотки и добавляю подпись:

«Может быть, я хотя бы теперь заслужил видеозвонок с тобой?»

«Нет, я зажарилась и иду купаться».

Следом приходит фотография, от которой у меня слетает крыша. Я всматриваюсь в плавный изгиб бедра и талии, едва не облизывая экран. Безошибочно определяю на фото Яну – у нее над левой тазовой косточкой большая темная родинка. Ее кожа уже бронзовая, а тонкая полоска белых трусиков купальника поднята так, что я вижу другую, уже естественную, полоску от белья, демонстрирующую насыщенность загара.

Член отзывается моментально. Он тоже соскучился по Яне.

Сохраняю себе фотку и строчу в ответ, как сильно ее хочу. Была в сети три минуты назад. Точно ушла купаться, либо провоцирует меня. Отправляю. Сообщение доставлено, не прочитано.

Ладно.

Убираю телефон в карман и еду домой. Завтра должны назначить дату суда, а значит, можно будет бронировать билеты.

Свихнусь, если в ближайшие дни не увижу свою девочку.

Глава 32

По коктейлю

– Сколько ты еще здесь будешь? – спрашивает Рикардо, когда мы возвращаемся из Лоро-парка.

За месяц, что я тут, мы успели подружиться, стерев тот вечер из памяти. Точнее, я стерла оттуда Рикардо, но внутреннее ощущение подъема оставила. Оно и помогает мне жить. Пять адских дней остались далеко позади, но гнетущая тоска не прошла. Она перекочевала в разряд перманентных, которые есть всегда, просто теперь она не мешает, а немного притупляется, давая мне возможность немного насладиться Канарскими островами.

Сегодня я целый день смотрела на рыб и животных. В моей галерее сотня фотографий, начиная от милых рыбок Немо и заканчивая белыми тиграми и пингвинами. Я побывала в настоящих джунглях и послушала, как поют птицы, оказавшись на высоте крон деревьев. Дух захватывает от впечатлений.

Я включаю радио и опускаю спинку сиденья, чтобы было удобнее. Не хочу отвечать на вопрос, мне он не нравится. Все потому, что у меня нет конкретного ответа. Неделя, еще один месяц? После того, как в моей квартире устроили погром, я вообще не готова возвращаться. Виновные должны быть наказаны, только тогда я успокоюсь.

– Не знаю, – пожимаю плечами. До суда еще неделя.

Ярик собирался приехать, но в последний момент сорвался в Чехию, чтобы обсудить проект лично. Не получается у них взаимодействовать в телефонном формате. Может, это и к лучшему? Не придется снова расставаться после встречи. Теперь уже он приедет после суда.

И я занимаю вечера и дни как могу, чтобы не свихнуться от скуки. Рикардо проводит со мной почти все время. Он приезжает, когда я заканчиваю работать. Иногда готовит, балуя меня кулинарными шедеврами. Все-таки мужчины – лучшие повара.

Неделю назад на Тенерифе пошел дождь, и мы проводили вечер не с музыкой у бассейна, как обычно, а в комнате. Я не позволила Рикардо ехать в ливень, поэтому он остался со мной. Мы смотрели фильм о пианисте и его соседке скрипачке, а потом испанец удивил меня – ушел на кухню и вернулся со свежесваренным кофе и картами. Мы играли в дурака, я проиграла трижды. Два раза выиграла. Сегодня, когда вернемся, я планирую взять реванш.

Рикардо, конечно, убеждает меня отдохнуть немного, потому что он сегодня слишком удачливый, но в моем теле полно энергии, и никакой удачей это не сломишь. Я настроена побеждать.

– Куда поедем завтра? – перевожу тему.

– Никуда. Я помогаю родителям на ферме. Но могу взять тебя с собой. Познакомишься с моей мамой и сестрами, попробуешь козий сыр, я покатаю тебя на лошадях.

– Оу… я не уверена, что это будет правильно, – отвечаю уклончиво. – В общем, нет. Побуду дома, почитаю что-нибудь.

– Трусиха, – смеется Рикардо, а я, сделав вид, что обиделась, отворачиваюсь к окну и так демонстративно пыхчу от злости, что засыпаю.

Пока я пытаюсь проснуться и принимаю душ, вернувшись в дом, Рик готовит еду. Он вообще всегда стремится меня накормить. Говорит, что мои руки ледяные потому, что я мало ем и в моем организме нет сил. Я не спорю, соглашаюсь со всем и ем вкусные десерты, приготовленные Рикардо. Поправиться не успеваю – бассейн и экскурсии хорошо справляются со сжиганием калорий. А еще дважды в неделю мы выбираемся на пляж, где меня невозможно вытащить из воды.

Проверяю мессенджер. Ярослав не в сети. Фотографии, отправленные два часа назад, тоже не смотрит. Наверное, совсем его вымотали чехи. Ставлю телефон на зарядку и, высушив волосы феном, спускаюсь вниз.

Здесь божественно пахнет едой, а стол уже накрыт на две персоны. Рикардо много рассказывает о ферме родителей, на которой трудится вся семья. Он в том числе, но поскольку хочет приобрести свое жилье, работает дополнительно – иногда снимается в рекламе и помогает Эве.

Расправившись с ужином, мы оставляем немного закусок и вино. Карты тоже обнаруживаются на столе. Мне везет. Когда заканчивается колода, на моих руках четыре козыря и обычная пара дам. Еще и мой ход. По моей широкой улыбке Рикардо понимает все, но его ничуть не смущает скорый проигрыш. Напротив, он радуется, что улыбаюсь я.

– Рикардо, как хорошо, что ты здесь! – В гостиной стоит невысокая женщина. Она одета в спортивный костюм, волосы собраны в пучок. По прямому взгляду и губам легко читается фамильное сходство.

Не может быть.

Я краснею и откладываю колоду, потому что передо мной мама Ярика, которой тут быть не должно. Это ее дом, да, но в планах была длительная поездка. Неужели я тут настолько долго, что теперь буду стеснять эту женщину? Боже, стыд какой. Еще играю с ее помощником и пью вино.

– Эва? Что ты здесь делаешь? – Рик тут же подскакивает с места.

– Все расскажу, но сначала забери мои чемоданы из такси. – Она проходит дальше в дом и смотрит уже на меня.

Поднимаюсь, готовая получать за то, что расслабляю персонал. Но это для Евы Яковлевны Рикардо работник, для меня он тут единственный друг, так что защищать его буду до последнего.

– Добрый вечер, Яночка! Как хорошо, что ты еще здесь и мы можем познакомиться. – Она целует меня в обе щеки и крепко обнимает. Хватка у нее железная.

– Добрый вечер, Ева Яковлевна!

– Ой, нет. Давай без отчества, просто Ева. Какая ты красивая! – Она осматривает меня с головы до ног. – Потрясающая!

– Спасибо, – робею от комплиментов. – Надеюсь, я вас не стесню.

– Побойся бога! – взмахивает рукой. – Я на один день сюда. Представляешь, потеряла телефон в море. Пришлось ехать домой и восстанавливать номер. Куда я без связи сейчас! Я даже Рикуше не могла позвонить, чтобы он меня встретил!

Вряд ли бы он, конечно, ее встретил, потому что мы тут пьем вино.

– А, вот и он. Привет, мой дорогой.

Стоит Рикардо поставить чемоданы, как Ева Яковлевна так же целует и обнимает Рика, как меня минутой ранее.

– Буэнас ночес, Эва, – он улыбается, глядя на женщину. Они оба так рады друг другу, что я чувствую себя лишней на этом празднике жизни. Можно как-то телепортироваться в спальню и просидеть там до завтра? – Я тут немного развлекал Яну. – Рикардо не выглядит виноватым, скорее немного растерянным от внезапного появления хозяйки дома.

– Карты? О, это я его научила! – смеется Ева Яковлевна, явно гордая этим поступком, чем сбивает меня с толку. – Классно, скажи? – обращается ко мне.

– Очень… по-домашнему.

– Ага, а чтобы было еще веселее, Рики, сделай нам коктейли. У тебя же не было планов на вечер, Яночка?

– У нас не было планов, Эва, ты ее смущаешь, – тихо говорит Рикардо, явно меня спасая.

Судя по его спокойной реакции, Ева Яковлевна всегда такая. Только появляется, и вот ее уже становится много. Она как человек-праздник. Хочу ли я праздновать?

– Ладно-ладно. Дайте мне полчаса, и я буду готова.

Она уходит наверх, а мы с Рикардо остаемся вдвоем. Мне все еще неловко, я понятия не имею, как себя вести. Опускаюсь на стул, вдруг обессилев, и смотрю прямо перед собой. Рик подходит ближе. Садится на корточки и берет мои руки в свои, мягко поглаживая.

– Она потрясающая. Не дрожи.

– Она мама моего мужчины! – шепчу возмущенно. Можно быть сколько угодно крутой, но социальная иерархия все равно наложит свой отпечаток.

– И что? Не все мамы парней плохие. Эва точно хорошая, можешь мне поверить. Просто будь собой, и ты ее очаруешь. – Рик встает и отступает. – Тебе какой коктейль? Покрепче или полегче?

– Полегче. – Хотя тянет сказать обратное.

Ева Яковлевна, как и обещала, возвращается ровно через тридцать минут. К этому времени мы успеваем собрать немного закусок на столе и приготовить напитки.

Мы располагаемся на шезлонгах во дворе, здесь тепло, поэтому холодные напитки в самый раз. Рикардо тоже присаживается с нами за компанию по просьбе Евы Яковлевны, но все равно держится отстраненно.

– Ну как вы тут? – спрашивает она, глядя на нас по очереди. – Как тебе Тенерифе, Яна?

– Красиво. Если бы не Рикардо, я бы сидела дома все время, – посмеиваюсь. Мы, чокнувшись бокалами, пьем.

– А тебе лишь бы вокруг красивой девочки хвост распушить, павлин! – шутливо шлепает его по плечу. Рикардо играет бровями, ничуть не смутившись. Поразительный наглец! – Она занята, понял? Так что даже не думай.

– Мы не… – спешу оправдаться, почему-то краснея.

– В тебе я уверена, а вот в нем… да, Рики?

– Мы с Аной амигос. Друзья.

– Лис хитрющий ты, а не амигос! – смеется Ева Яковлевна. – Но я все равно рада, что ты здесь была не одна, Яна. Рикки отличный гид.

– И потрясающий повар, – добавляю уверенно.

Нас утягивает беседа. Коктейль пьянит, все-таки Рикардо сделал мне на свое усмотрение покрепче. Мы обсуждаем путешествия, смотрим фотографии, которые удалось сохранить из последней поездки, потому что все было в телефоне, который теперь покоится на дне Тихого океана.

Я восхищаюсь жизнью, которую проживает Ева Яковлевна, – здорово, когда у тебя каждый день полон новых впечатлений. А потом ты возвращаешься домой и переживаешь их заново, но уже в воспоминаниях, потому что в сущности все эти ощущения не имеют значения, если у тебя нет места, которое тебя заземляет, успокаивает и которое ты называешь своим домом.

– Я так рада, что мой Ярослав больше не один, – в сердцах признается она, когда Рикардо уходит сделать нам еще коктейлей. – Только вот ты совсем невеселая.

– Просто жду, когда это все закончится и я смогу вернуться домой.

Я сама не могу до конца определить причину своей грусти. Она просто есть, и я с ней смирилась. Это как родинка на носу, которую каждый раз замечаешь, глядя в зеркало, но стоит отойти от него, и все забывается.

– Тоскуешь без него, да?

– Да, – отвечаю честно. В глазах моментально собираются слезы. Потому что и правда тоскую, волоча эту печаль за собой. Я уехала, оставив рядом с Яриком какую-то важную часть себя, из-за которой не могу жить и радоваться на полную. – Я бы хотела сейчас быть вместе с ним, – признаюсь, расчувствовавшись, и впервые за вечер ищу телефон, хлопая себя по карманам. Он же на зарядке.

Закрываю глаза и глубоко дышу. Во мне адская алкогольная смесь, и я не стану совершать опрометчивых поступков. Созвонимся потом, еще успеем, иначе я сейчас начну рыдать, когда он выдаст первое признание. А в последние дни Яр только и делает, что выстреливает красивыми словами как из автоматной очереди.

– Он тоже любит тебя. Иначе я бы не пустила тебя в свой дом.

Тоже?

Что значит тоже?

Она имеет в виду, что я…

Нет.

Или да?

Да.

Кусаю губы. Сосредотачиваюсь на ускоряющемся пульсе. Я люблю Ярослава, и именно поэтому так остро воспринимаю нашу разлуку. Сейчас, когда все встало на свои места, я понимаю все четче. Мне всего-навсего хотелось разделить с Яриком все свои эмоции, все, что я пережила здесь. И, наверное, признаться ему в чувствах.

– Он признавался мне, – киваю, подтверждая слова Евы Яковлевны.

– А ты что?

– А я – нет. – Не хочу, чтобы первой признание услышала мама Яра, а не он сам.

– Это вообще не страшно, милая моя, – отмахивается она. – Давай, левой за любовь! – Тянется со стаканом, в котором осталось еще немного коктейля, к моему. – Пусть у вас она будет долгой и счастливой.

Глава 33

Мама

– Как там в Праге? – спрашивает Мирослав, пока мы болтаем.

Я опять полетел туда, мы обсуждаем последние детали, и лучше этим заниматься лично. Здесь красиво, весна во всей красе. Но я отложил прогулку по городу до лучших времен и после встречи сразу же поехал в аэропорт.

– Красиво, но на Тенерифе шикарнее. Прямой рейс пять с половиной часов, – вздыхаю. – Я вернусь до суда, Мир. Не могу больше без нее.

Я не кривлю душой, мне правда невыносимо только думать о Яне, но не трогать и не видеть ее. С каждым днем все сложнее это контролировать. Мы на финишной прямой, я знаю, что в таких ситуациях нельзя сходить с дистанции, но не могу ничего с собой поделать. Мирославу не нужен неадекватный помощник, а я без Яны стал именно таким – рычу на всех подряд и завожусь с полоборота.

– Ты в аэропорту? – Брат, как всегда, немногословен, но, уверен, он все понимает.

– Да, уже купил билет.

– Передавай Яне привет и помни, что она нам нужна живой и здоровой. И в этом году желательно без декрета, – смеется он в трубку.

– Вот так просто? – удивляюсь его благословению. Я ждал хотя бы мягких угроз и возмущений.

– Я бы не хотел, чтобы ты меня останавливал, окажись я на твоем месте. Удачи, Яр.

– Спасибо, брат.

На душе легко-легко. Если Мир поддерживает, значит, я на правильном пути. Так было всегда. Стоило Мирославу выказать хотя бы долю сомнения, как все планы с треском проваливались. Но когда он был в чем-то уверен, то все шло на ура.

Иду на посадку и на следующие пять с половиной часов выпадаю из реальности.

* * *

«Есть предварительные новости. Нам предлагают все решить в досудебном порядке. Мы получим компенсацию. Артуру дадут условку за содействие в расследовании. Сегодня звонили чехи – ты им понравился, будешь курировать проект».

Я перечитываю сообщение уже в пятый раз, стоя посреди аэропорта в Тенерифе. Конечно, Мир не мог обрадовать меня, не добавив и ложку дегтя – придется какое-то время пожить в другой стране, и я очень надеюсь, что Яна поедет со мной. Но об этом я буду думать позже. Пока у меня есть время на отдых, которое я собираюсь использовать по максимуму.

Здесь жарковато. Снимаю пиджак и, забрав багаж с ленты, выхожу на улицу. Меня должна ждать машина, мама обещала прислать своего помощника, который меня заочно раздражает. Слишком много он вертится вокруг Яны, а на мои просьбы найти помощницу женского пола мама отнекивается, мол, ни одна женщина не решит проблему так филигранно, как Рикардо. Ага, к Яне тоже не подкатит так филигранно.

Узнаю машину по номерам, подхожу ближе. На капоте сидит парень, на вид лет двадцать пять максимум. Он выглядит как все те парни, которые записывают видео под музыку и выкладывают в сеть. Кудри, собранные в хвост. Загорелая кожа контрастирует с белой льняной рубашкой, расстегнутой на три пуговицы сверху. К нему уже подходит какая-то девушка, явно намереваясь познакомиться. Рикардо мягко ее отшивает, улыбаясь белозубой улыбкой. Девушка все равно смущается и, подмигнув, уходит.

И вот этот вот полтора месяца был в поле зрения Яны?

Завожусь от ревности. Она алогична и не поддается контролю. Меня на каком-то глубинном уровне бесит тот факт, что моя Яна может выбрать кого-то другого. Перед ней больше месяца бродил мучачо, без стеснения раздающий похабные улыбочки проходящим девушкам и женщинам.

Нам с Яной надо срочно отсюда уезжать.

Подхожу ближе. Рикардо меня замечает и, лениво оттолкнувшись от капота, идет навстречу.

– Ола, Ярослав. Как полет? – он хорошо говорит по-русски. Руку протягивать не спешит. Я тоже не горю желанием близко контактировать с тем, кто вертелся вокруг моей женщины и возил ее на экскурсии.

– Нормально, – киваю. Не способен я пока на вежливость. Всю ночь не спал, так еще и перелет вымотал.

Рикардо не лезет дальше в душу. Кладет мою сумку в багажник, и мы наконец едем. Уже обед. Я не сообщал Яне, что прилечу. Решил, что это будет сюрприз. Когда отъезжаем от аэропорта – смотрю по сторонам. У меня, конечно, есть подарок для своей девочки, но заявляться без цветов несолидно.

Подаюсь вперед и легонько хлопаю Рикардо по плечу.

– По пути есть цветочные магазины?

– Хотите букет для Аны? – понимающе улыбается испанец. Ана, Ана… это он про Яну, что ли? Да что ж он себе яму все роет и роет!

– Да.

– Сделаем. – Кивает и перестраивается в правый ряд, параллельно клацая поворотником. – И возьмите второй, Эва дома.

– Давно она приехала?

И почему никто не удосужился меня предупредить? Даже Яна умолчала! Наверное, она была в шоке. Мама сказала, что ее не будет два месяца, но, видимо, сюрпризы в нашей семье умею делать не я один. Во внезапных появлениях четко прослеживается связь.

– Вчера.

Предвкушаю жаркое семейное воссоединение.

Мы останавливаемся у местного рынка. Покупаем фрукты, в магазинчике беру вино, кажется, оно нам понадобится, чтобы знакомство с семьей прошло в разы интереснее.

Выбираю мелкие ромашки для Яны, скупаю, кажется, все, чтобы получился внушительный букет. Рикардо показывает мне большой палец. Для мамы розы. Мы не виделись несколько лет, общались только по видеосвязи. Она увлеклась путешествиями и активно колесит по миру, публикуя фотографии из самых разных уголков планеты. Последней была Новая Зеландия.

Я рад, что мы встретимся с мамой, только переживаю за то, как отреагировала Яна. Она уж точно не обрадовалась. И либо сейчас я буду искать ее по всему Тенерифе, либо получать за наглую ложь.

До дома едем молча. Как бы то ни было, я предвкушаю встречу. Теперь, когда между нами не тысячи километров, а всего лишь несколько метров, все ощущается еще острее. Для меня не изменилось ровным счетом ничего, только соскучился сильнее и понял, что вообще никогда не хочу даже вынужденно расставаться с Яной.

Рикардо помогает занести вещи в дом. Я, вооружившись цветами, захожу следом.

Мама возится на кухне, Рикардо подходит к ней, целует в обе щеки. Эти европейские приветствия вызывают у меня только отвращение.

– Привет, мам! – Откладываю букет Яны на стол и подхожу ближе.

– Родной, ты почему не сказал, что прилетишь! – возмущается, но старается говорить шепотом.

Мы обнимаемся, мама оставляет на моих щеках поцелуи ровно так же, как до этого было с Рикардо. Кажется, за три года она ни капли не постарела – все такая же энергичная и веселая. А еще ей очень идет новый образ жизни.

– Хотел сделать сюрприз. Чудесно выглядишь. – Она в хлопковом платье ниже колена. Длинные волосы соломенного цвета распущены за спиной. Мама выглядит счастливой, и я очень надеюсь, что так все и есть. Вмешиваться в свою жизнь она никому из нас не позволяет, говорит, что мы ей ничего не должны, а если понадобится помощь, она ее попросит. Наверное, лет десять назад мне не хватало родительского плеча. Сейчас я уже перерос ту стадию и воспринимаю все как само собой разумеющееся.

– Ты возмужал, – улыбается, ощупывая мои плечи. – Хорошо, что ты приехал, а то я почти перенесла сегодняшний рейс в Марокко. Яне нужна компания, – вздыхает и смотрит в сторону второго этажа.

– Кстати, о Яне. Ты не предупредила, что приедешь. Знакомство прошло хорошо?

– Не борзей, сын. Это мой дом, и я могу приезжать сюда в любое время. Не предупредила, потому что мой телефон утонул в Атлантике. Я даже с Рикардо связаться не могла.

– Ты права, извини, – улыбаюсь и наконец вручаю букет.

– То-то же. Яна еще спит в гостевой на втором этаже, мы вчера немного увлеклись коктейлями, – ничуть не смущаясь, произносит мама. – Пришлось поддерживать бедную девочку, которую ты оставил тут на месяц совсем одну. Хорошо, что Рикардо показал ей острова!

– Я не просто так ее здесь оставил. Это была вынужденная мера.

– Да, да, – обиженно заявляет мама. Женская солидарность во всей красе. – Яночка страдала и ждала тебя, а ты даже ни разу не приехал. Да что там приехал! Мог бы хоть цветы передать через Рикардо, – она закатывает глаза, а потом взмахивает руками, явно прогоняя меня. – Все, иди. Тебе бы тоже не помешало немного вздремнуть, выглядишь побито. Я заодно успокоюсь, а то разнервничалась с вами.

– Мам, ну чего ты? Все у нас нормально.

– Нормально – это быть вместе, поддерживать друг друга и каждый вечер ложиться спать в одну постель, а не отправлять свою женщину в другую страну, чтобы она изводилась переживаниями.

Мне срочно нужны эти коктейли, если они настолько пробивают на откровенность. Неужели, пока я был там, а Яна здесь, она все это время притворялась, делая вид, что счастлива и очень меня ждет? Нет, в последнее я поверю, можно ждать и грустить одновременно, но за полтора месяца Яна всего лишь один единственный раз сказала, что хочет, чтобы я скорее за ней прилетел. И это было, когда сорвалась наша встреча.

– Мам…

– Нет, – выставляет ладони перед собой. – Я люблю тебя, сынок, и знаю, что ты у меня замечательный, но в сложившейся ситуации я не на твоей стороне. Прости, что с порога на тебя набросилась, я всю ночь об этом думала и ни с кем еще не успела поделиться. Просто пообещай, что, когда я прилечу, Яна будет твоей невестой. Иначе я найду ей жениха здесь.

Невольно бросаю взгляд на Рикардо, который возится у плиты, помогая маме. Это вот его она метит в женихи для моей женщины? Ну уж нет. Яна – моя. Это константа.

– Все будет, – подмигиваю ей.

– Комнату найдешь сам. Я уеду через два часа, повеселитесь тут. Спасибо за цветы и вино.

В этом вся мама. Что в голове, то и на языке. Мы ее эмоциональные всплески воспринимаем спокойно. Сейчас я даже рад, что все так поворачивается. Гораздо хуже было бы, если бы мама Яну не приняла. Не то чтобы это как-то изменило мои планы в отношении любимой женщины, просто дополнительные ссоры ни к чему.

Взяв одежду и цветы, поднимаюсь на второй этаж. Принимаю душ, хорошо, что здесь он на этаже, иначе разбудил бы Яну. Стараюсь шагать тихо, чтобы ни в коем случае не потревожить сон. В спальне темно, только в тонкой полоске света вижу силуэт под одеялом.

Сердце бахает в груди, качая кровь быстрее. Меня бросает в жар. Я как голодный зверь – готов наброситься на обожаемую добычу. И я обязательно это сделаю после того, как мы поговорим. А пока оставляю букет на тумбочке со стороны Яны, раздеваюсь и ложусь рядом, крепко прижимая к себе свое счастье. Больше не отпущу.

Глава 34

Счастье

Просыпаюсь оттого, что ноет шея. В комнате темно, я специально задвинула шторы, чтобы выспаться. Игорь сказал, раньше трех не начнем работать, поэтому я спокойно отключила звук и поставила будильник на час (всегда бы так в рабочие дни). Состояние как у разбитой лодки, которую оставили на берегу, чтобы она сгнила, больше никогда не побывав в море.

Мне снился Ярик. Мы обнимались и гуляли вдоль кромки воды, целовались на виду у всех, болтали обо всем на свете и держались за руки. Вчерашний разговор разбередил душу, и если все это время я старалась держаться, то теперь меня размазало так сильно, что я готова остаток дня провести в постели.

Похоже, я до сих пор пьяна. Вчера мне мерещился наш секс, а сегодня – что Яр в одной постели со мной. Его рука обнимает мою талию. Он бледноват в сравнении с загоревшей мной. Улыбаюсь, думая, насколько реальность будет отличаться от моих фантазий. Встряхиваю головой. Нельзя больше пить, иначе я сойду с ума. Вот так решила поспать подольше, так теперь мозг, будто в насмешку, сходит с ума.

Все-таки Ева Яковлевна (не могу обращаться без отчества хотя бы мысленно) была права – я люблю Ярослава. Пусть я осознавала свою влюбленность, пока мы были вместе, но то, как мне было грустно и больно вдали от него, показало, что чувства куда сильнее мимолетного увлечения.

За спиной раздается мычание, и та самая рука, которая лежала на мне, теперь сдавливает сильнее аккурат поперек живота. Под подушкой шевеление, кто-то явно пытается просунуть руку.

– А-а-а!

Я что, уже все? Пора вызывать дурку?

– Яна, зайка, ты чего кричишь? – голос сонный и мягкий, но по моим ногам бегут такие огромные мурашки, словно мне в ухо включили колонку на максимальной громкости.

Подскакиваю в кровати и разворачиваюсь лицом. Прижимаю руку к груди. Сердце тарабанит – скоро вылетит. Дышу глубоко, но спокойствие не приходит. Тянусь к бра над кроватью, щелкаю, и комнату заливает тусклый теплый свет.

Ярослав трет глаза и прищурившись смотрит на меня.

Он реально здесь? Вряд ли фантазии и галлюцинации работают так качественно. Он уставший и небритый – я таким его еще не видела, поэтому никак не могла представить, – но не менее родной. Я бы даже сказала, что сейчас, отойдя от шока, люблю его еще сильнее.

Потому что наконец приехал.

Интересно, давно мы так спим?

Я даже не заметила. Не услышала, как он вошел. Просто в один момент, пока я бродила по границе сна, утопая в бредовых сновидениях, как в зыбучих песках, меня вдруг утянули и положили на мягкое и теплое облако. Теперь знаю наверняка – это был Ярик. Его объятия меня согрели и отогнали все страхи, оставив сладкие грезы.

Улыбаюсь немного нервно, мне все еще тяжело дышать. Страх сменяется предвкушением. Мы рядом, я могу протянуть руку и коснуться его.

Бах-бах. Удары сердца глубокие, после каждого становится горячо.

Бах.

Бах.

Медленно тянусь пальцами. Ярик ждет, наблюдает. Воздух между нами накаляется, каждый вдох отдается жжением в легких, но меня как магнитом влечет к Ярику. Касаюсь колючей щеки самыми кончиками пальцем. Жмурюсь от страха, что все это нереально, потому что в полумраке можно навыдумывать чего угодно. Но нет. Он здесь. Усмехается, позволяя изучать себя. Вспоминать.

– Ты приехал, – едва шепчу. Голос срывается от волнения. В глазах щиплет, еще немного, и позорно разревусь. Всего-то чуть больше месяца не виделись, а по ощущениям прошла вечность.

– За тобой. – Кивает и, перехватив запястье, целует ладонь.

Мой мир переворачивается. Ярик тянет меня к себе, снова укладывает под боком и крепко обнимает. Я глажу его везде. Трогаю без конца, будто он может исчезнуть. Прилипаю сильнее, вжимаю свою грудь в его, сплетаюсь ногами, лишь бы не переставать чувствовать его рядом.

Ярослав оставляет поцелуи на моем лице. Мы улыбаемся, не получается иначе. Сон мигом проходит – реальность в разы лучше, и я смакую каждое мгновение, которое мы вместе. Просто лежим в тишине, обнимаем друг друга и слушаем наше дыхание.

Я бы так вечность провела.

– Почему ты не сказал, что приедешь? – спрашиваю, уткнувшись лбом в его ключицы.

– Я планировал завтра. Сегодня спонтанно все получилось, решил, раз внезапно все переиграл, то не буду предупреждать, чтобы ты раньше времени не думала о встрече.

– Я думала о ней каждый день.

Я вообще не представляла, что по кому-нибудь можно так сильно скучать.

Не сговариваясь, находим губы друг друга. Сегодня мы удивительно чувствуем, словно не было между нами расстояния. Словно мы просто проснулись утром и, расплескав нежность, решили подарить немного счастья. Теплого, как солнечный свет над островом, и ласкового, как касание морского бриза.

Губы горят, по ним бегут искры. Мы целуемся жадно, умудряясь при этом осторожничать и каждый раз одергивать себя. Нам сегодня некуда спешить. Больше вообще не надо спешить.

Голодные, соскучившиеся, мы быстро поднимаем градус близости, выжимая на максимум. Поцелуи спускаются по шее, губы ласкают грудь через тонкий шелк пижамы. Хватаю ртом воздух и ерзаю, потому что мне хочется больше.

Мне нужно все и сразу.

Словно услышав мои мысли, Ярослав поднимает мое бедро и подхватывает под коленом. Сдвинув в сторону белье, невыносимо плавно скользит твердой головкой. Мне жарко и влажно. Голова немного кружится от эйфории.

Все равно срываемся в спешку. Даже не раздеваемся толком, потому что это вторично. Важнее любовь, которая сквозит в рваных вдохах и алчных прикосновениях ладоней к телу.

– Янка, соскучился по тебе пипец как, – шепчет сбивчиво, пока мои руки исследуют его тело вдоль и поперек. Ярослав ни капли не изменился – выдает фразы, от которых меня мурашит. Трогает так, что я готова сгореть. – Люблю тебя, – выдыхает в мои губы и развязно целует, заполняя меня одним медленным движением.

Перед глазами цветные пятна, за которыми – счастливое лицо Ярика. Мы оба светимся от счастья. Стонем от долгожданной близости. Острой, желанной, настоящей. Дрожу с каждым движением все сильнее. Мы невыносимо откровенные.

Нет никаких запретов, никаких сомнений – все идет так, как и должно. Подхватываю ритмичные движения. Обнимаю Ярослава крепче, пальцы скользят по влажной коже. Сливаемся в единое целое. Делим на двоих одно безумие. Сгораем в страсти и похоти.

Я люблю его. Люблю. Люблю. Люблю. Готова кричать об этом на весь мир.

Вместо слов из горла вылетают стоны – за каждым из них признание. Наши рты сталкиваются, губы дразнят. Яр снова целует мою шею, плечи, трогает везде, и я ощущаю себя самой желанной.

Да. Вот так хорошо.

Толчки становятся яростнее. Кожа горит.

– Моя, Яна, – хрипит, продолжая таранить мое тело. Почти варварски, и это чертовски возбуждающе. – Сейчас и всегда. Люблю, – жалит губы поцелуем, и я, накалившись до предела, взрываюсь.

Цепляюсь за его плечи, чтобы удержаться в потрясающей реальности. Сгораю в агонии и тяну Ярослава за собой. Захлебываюсь в блаженстве. Ноги трясутся, тело выгибается дугой навстречу любимому. Яр не сбавляет темп. Двигается так, как надо ему и длит мою негу.

Время то растягивается до бесконечности, то сжимается до доли секунды. Мы вместе взлетаем. Шиплю, втягивая воздух. Я бы навечно осталась в этом моменте и без конца тонула в сладости. Горячо, тягуче – мы, снова прилипнув друг к другу, целуемся. Посасываю его язык. Мне вкусно. Оказывается, когда обожаешь человека, все запреты исчезают, и ты готов доверить ему все.

– Люблю тебя, – произношу, отстранившись.

Упираемся лбами и медленно возвращаемся в реальность. Воздух в комнате стремительно раскаляется. В первой половине дня в окна светит солнце, а уже время обеда, удивительно, как мы вообще здесь лежим. На первом этаже всегда прохладно, и я почти всегда была там – работала, отдыхала у бассейна и готовила.

– Мама сказала, ты грустишь. – Ярик смотрит на меня внимательно, отводит волосы с лица.

– Да, вчера меня развезло от коктейлей, и я по неосторожности пожаловалась твоей маме на одиночество. Она чудесная женщина.

– Ты ей тоже понравилась. А я получил выговор, – смеется Яр.

Мне сладко, я утопаю в сахарном сиропе, но не чувствую приторности. Мне будто этих мгновений и не хватало все время. Они удивительно наполняют. В груди стремительно теплеет, а в области сердца концентрируется сила.

– Я не буду тебя защищать. – Хохочу и все-таки выбираюсь из объятий. – Кстати, как суд? Есть новости?

– Все хорошо. Решили в досудебном. Разорим «Сезам Строй», они не потянут выплату компенсаций. Так что сегодня будем праздновать.

От последнего слова желудок сжимается, намекая, что никакого алкоголя сегодня не должно в него попасть. Я и сама не слишком хочу. Голова немного кружится то ли от не выветрившегося спиртного, то ли от счастья.

Поднимаюсь с трудом, колени еще дрожат, а меня саму тянет обратно, ближе к Ярику. Он, правда, лежать не собирается, тоже подскакивает, намереваясь составить мне компанию в душе.

Ярослав догоняет меня в дверях. Зажимает прямо в проеме и жадно целует. Отвечаю ему со всей пылкостью и страстью, на которую только способна. Мы в доме одни, до будильника еще целый час, и я по-детски радуюсь, что проведу это время – да и всю жизнь, что уж там – не в одиночестве. В итоге судьба всегда приводит нас к правильному человеку. Не бывает иначе. Каждое наше действие, даже бездействие, – шаг на пути к счастью. Правда, иногда, чтобы оценить его полноту, нужно на время отойти от любимого человека, а встретившись вновь, больше никогда не расставаться.

Глава 35

Камикадзе

– Яна, я не полезу на эту жуткую штуку, – повторяет Ярослав, глядя на горку «Камикадзе» в Сиам-парке. Мы улетаем послезавтра, поэтому выжимаем из спонтанного отпуска по максимуму.

Точнее, это я выжимаю, а Ярику приходится меня во всем поддерживать, потому что сидеть дома в одиночестве, пока я катаюсь по Тенерифе с Рикардо ему ни капельки не нравится.

– Тогда я пойду одна. – Закатываю глаза, уже зная, что за этим последует. Неделя в Испании, и я знаю этого человека почти наизусть.

Ярослав обхватывает мою талию и рывком тянет к себе, сжимая меня в объятиях едва ли не до хруста. Вокруг много людей, на мне мокрый купальник, на Ярике только пляжные шорты. Тут, конечно, все такие, но наши объятия все равно выглядят немного провокационно. Наверное, потому что мы искрим так сильно, что не заметить невозможно. Даже Рик старается держаться от нас подальше, говорит, что мы его немного бесим своей любовью.

Яр думает, что Рикардо ревнует, потому что глубоко в меня влюблен. Но пока я вижу только ревность, исходящую от Евсеева, который ни на минуту не оставляет меня в одиночестве. Я даже в туалет хожу с сопровождением, если Рикардо дома! А о раздельном душе речь в принципе не идет, и неважно, одни мы на вилле или нет.

– Ага, конечно. Еще, может, что-нибудь одна сделаешь?

– Ты не хочешь, я хочу. Значит, ты стоишь тут и ждешь меня, а я иду и спускаюсь с горки. Все, – раскладываю по полочкам.

Меня умиляет такое внимание, тем более что мы пытаемся отыграться за время расставания и немного набрать наперед. Впереди у нас Чехия и новые заморочки. Ярик предложил поехать с ним, а я не смогла отказать. Тем более моему мужчине понадобится не очень сильное, но вполне себе выносливое плечо, на которое можно будет опереться в чужой стране.

– Там двадцать восемь метров почти отвесного спуска, Яна, ты в своем уме?

До нас доносится визг – это кто-то спускается с адской горки, на которую уже выстроилась гигантская очередь. Хочу этого адреналина! Мне он жизненно необходим. Я никогда не делала ничего экстремального: не прыгала с парашютом, не погружалась в воду с акулами. Были какие-то легкие развлечения с бурным всплеском эмоций, но чтобы настолько сильные – ни-ког-да.

– Яричек, не вредничай, золотце! – Целую его в нос. Мимо нас проходит компания, парни хихикают, а девушки томно вздыхают и умиляются. Да, наверное, со стороны это выглядит забавно, но в реальности… надо было раньше это сделать, пока Ярик не прилетел!

– Одна ты не пойдешь, – произносит строго. Рикардо, кстати, на горку идти отказался, сказал, что он уже спускался с нее, а повторять во второй раз этот трюк уже не так интересно.

На самом деле, не понимаю этого условия. Спускаться все равно можно только по одному.

– Тогда пойдем со мной! Обещаю, что пойду первой и покажу тебе мастер-класс, чтобы было не так страшно. – Улыбаюсь широко и замечаю, как в карих глазах напротив мелькает ужас. Боже, да мой герой и правда боится! Глажу его щеки, успокаивая. Не подаю вида, что все поняла, чтобы не смущать Ярика. Мужчинам важно всегда быть сильными, бесстрашными и непокобелим… кхм… непоколебимыми. – Давай, Яр, – встряхиваю его плечи. – Ну чего ты хочешь?

– Если я спущусь с этой штуки?

Снова с визгом пролетает женщина. Да что они так кричат? Мне никаких аргументов не хватит договориться!

– Именно.

Ярослав оценивает масштаб катастрофы: смотрит на горку, затем на меня и потом снова на горку. Со стороны вообще не страшно, к слову. Все хорошо скользят, верещат только громко.

– Как минимум ты должна стать моей женой, – то ли серьезно, то ли шутливо произносит Евсеев.

Ой. Я пока не уверена. Неделя в Испании, конечно, расплавила мне мозги, но чтобы настолько…

– Как минимум для таких предложений нужно кольцо и одно колено, – отвечаю, повторяя интонации.

– Будет. Ты ответ «да» репетируй.

– Я еще не согласилась на твой спуск.

– А я теперь не торгуюсь с тобой, – смеется Яр, довольный собой. Ух, коварный! Начальство повально такое, каким бы хорошим ни было, все равно с душком хитрожопости. – Пошли уже в очередь. – Тянет, и мы становимся как раз за той самой компанией, которая до этого бессовестно на нас пялилась.

Ребята, конечно, тушуются, но стараются виду не подавать.

– Ты меня обманул. Хочешь и рыбку съесть и… косточкой не подавиться, – ругаться, когда вокруг столько людей, не решаюсь.

– Использую все возможности по максимуму.

– Я отвечу тебе «нет», – бросаю обиженно. Обсуждаем, как будто он прямо сейчас встанет на одно колено и сделает предложение, предварительно наговорив кучу красивых слов и сказав, как сильно он меня любит.

– Тогда я спрошу еще раз.

Непробиваемый! И вот как с таким о чем-нибудь разговаривать? Со всем соглашаться, что ли? Угораздило же полюбить такого…

«Лучшего мужика ты себе отхватила, расслабься уже», – угрожающе вещает внутренний голос. И я прислушиваюсь, потому что это правда. Меня ведь сложно терпеть, я упрямая и слишком свободолюбивая. А Ярик любит, ничегошеньки не требуя взамен. Он вообще не склонен к требованиям, просто приходит и берет. И мне это нравится, потому что вместо слов – действия.

– Обещаю подумать, – все-таки иду на уступки. Ярику, на самом деле, мое согласие не особенно и нужно. Это он исключительно из вежливости делает. Если ответ не устроит, он все равно заберет свое.

– Хорошо подумай! – Вот теперь угрожающе! Но за угрозой тут же следует смешок.

– Ты невыносимый!

– Меня не надо выносить. Меня надо любить. – Обнимает плечи. – Справишься?

– У меня плохо получается? – возвращаю шпильку. Задрав голову, пытаюсь поймать взгляд Ярослава.

– У тебя все получается шикарно, малыш. – Щелкает меня по носу. – Продолжай в том же духе.

Когда мы поднимаемся на горку, от красоты захватывает дух. Отсюда открываются такие потрясающие виды, что хочется заснять, но телефон я с собой не взяла. Мы оставили их в своем домике, который арендовали для отдыха, иначе в аквапарке задержаться подольше не получится.

– Уверена, что хочешь спуститься? – спрашивает Яр. Перед нами один человек, мы уже на площадке, нас от горки отделяет два шага.

В теле разливается предвкушение. Легкий страх поднимает дыбом волоски на шее. Визг летящей вниз по горке женщины эхом отзывается в голове. Нервы щекочет.

– Мы час простояли в очереди! Конечно, я хочу спуститься.

– Пойдешь первая или после меня?

– Первой.

Нас подзывают. Подхожу ближе. Сверху по горке льется вода. Мне проводят короткий инструктаж, парень мило улыбается, обещая, что если мне понравится, он пропустит во второй раз без очереди. Ярик недовольно пыхтит за моей спиной, что-то подсказывает, что он после этого спуска вообще ни на один аттракцион меня не пустит больше.

Сажусь на край горки. Вода теплая, но меня все равно немного потряхивает. Скрещиваю руки на груди по наставлению инструктора. Он держит меня, опустив руку на живот. Ждет сигнала по рации. Я тоже жду. Сердце ускоряется. Вот так вот лежать и просто ждать – волнительно.

– Трес! – доносится до меня сквозь шум льющейся воды, и я лечу вниз.

Кажется, моя душа еще осталась там, наверху, пока тело летит вниз. Брызги воды разлетаются во все стороны. Ощущение свободного падения бодрит. Всего пара секунд, но у меня жизнь переворачивается с ног на голову. Я верещу от адреналина, который ураганом носится по кровеносной системе. Страха нет, есть только свобода.

Влетаю в трубу, не вижу ничего из-за бьющей в глаза воды. Что там? Скаты и акулы? Понятия не имею, не успеваю ничегошеньки рассмотреть. Вижу только свет в конце тоннеля. Меня выталкивает в бассейн.

Ухожу под воду с головой. Наконец-то расслабляюсь. Позволяю утянуть себя на дно, а потом, оттолкнувшись, выплываю на поверхность. Выбраться из бассейна мне помогают сотрудники. Они всем подают руку.

Тело потряхивает, но на лице широченная улыбка. Это неописуемо. Игры с базовым инстинктом человеческого организма – инстинктом самосохранения, всегда приносят острый откат. Кровь шумит в ушах. Мне хлопают, кто-то свистит. Машу им рукой на автомате. Вот она я, жива и счастлива.

Пропускаю момент, когда летит Ярик. Замечаю его только в последнюю долю секунды, прежде чем он влетает в тоннель. Жду его возле бортика, кутаясь в полотенце. Яр справляется быстрее и выходит сам.

Наши ошалелые взгляды встречаются. В этот момент происходит перезагрузка. Ни один ретрит не сравнится с экстремальным спуском. Это быстрее и в разы эффективнее долгих ментальных практик. Вся жизнь решается здесь и сейчас. Есть несколько секунд, которые делят все на до и после.

И моя жизнь тоже разделилась.

Шагаем одновременно навстречу друг другу. Губы сталкиваются. Ярик тоже вибрирует – невозможно скатиться с отвесной горки и ничего не почувствовать. Он целует жадно, так, словно наконец дорвался, словно не было горячей ночи и жаркого утра, словно только что состоялась наша первая встреча после долгой разлуки.

– Как тебе? – шепчу, оторвавшись от его губ ненадолго.

Мы уже стали местными звездами. Кто-то кричит, чтобы мы продолжали, другие просто свистят. Наша любовь затмевает все экстремальные спуски.

– Как заново родиться. – Он гладит мою спину через полотенце. Я промакиваю краешком лицо Ярика. – Пипец как сильно тебя люблю.

– Если вдруг забудешь об этом, заставлю тебя спуститься еще раз.

Под бурные аплодисменты мы уходим с горки. До нашей мини-виллы добираемся быстро. Здесь уже накрыт обеденный стол – принесли закуски, под клошами стоит горячее. Как нам и обещали, персонал здесь вообще незаметный. Сделали все, пока нас не было, но при этом совсем недавно.

Сняв купальник и накинув сарафан, падаю на диванчик. Ярик тоже переодевается, не забыв продемонстрировать мне свой зад. Незаконно, что у мужчины орех лучше, чем у меня. Когда только Евсеев успевает ездить в спортзал?

Он падает рядом, закидывает руку на мое плечо и снова пылко целует.

– Люблю тебя, Янка, так сильно, что жизни без тебя не представляю, – шепчет, спускаясь губами по шее. Тонкие бретельки открывают слишком много тела, и Ярик нагло этим пользуется. Недавно унявшаяся дрожь возвращается снова, адреналин сменяется страстью и перерастает в похоть. – Хочу тебя всегда. Хочу, чтобы была рядом со мной. Хочу проводить с тобой вечера, ночи, утра. Хочу, чтобы у нас были дети. И хочу сделать тебя самой счастливой.

У меня сердце мурашит от этих слов. Каждое попадает в цель. В уголках глаз собираются слезы, меня трогает эта речь, перемешанная с поцелуями.

– Ян! – Ярослав отстраняется и медленно опускается на одно колено. У меня глаза распахиваются от шока и челюсть падает на колени. На его ладони – коробочка с кольцом. Красивое-красивое, с большим камнем. – Ты выйдешь за меня?

Слова не идут. Не могу их вытолкнуть из горла. Улыбаюсь, снова пытаюсь из себя хоть что-то выдавить, но получаются только хрипы. Я не думала, что у нас все будет настолько быстро. Даже и близко не предполагала, что Ярослав сделает мне предложение. Мы не расставались здесь ни на час, а значит, он прилетел сюда уже с кольцом. Боже! С ума можно сойти.

Я люблю его. Люблю так сильно, что уже не могу представить себя без него. Нам идет быть друг с другом, мы создаем собственную вселенную, которая подчиняется нашим законам. И нам внутри нее нереально круто.

Ярик надевает кольцо, целует мои пальцы и ждет ответа, затаив дыхание. Не знаю, кто из нас сейчас сильнее волнуется – я или он. Наверное, оба немного сходим с ума.

– Солнышко, ты должна была подумать, пока летела вниз, – подтрунивает Яр.

– Да, – киваю и бросаюсь ему на шею с объятиями. Разве можно было вообще ответить по-другому?

Бонус-глава к дилогии

«Воссоединение семьи»

Год спустя

– Яночка, солнышко, еще пять минут, и мы опоздаем на самолет, – поторапливает меня Ярослав, пока я закидываю в сумку айпад и проверяю, все ли документы и зарядки собрала.

– Иду! – кричу из спальни. Волнуюсь до трясучки. Нам лететь четыре часа в Сочи, Яков Игнатьевич и Нина Юрьевна решили собрать всю семью у себя. Нас ждет эпичное приключение, как заявила мне Ксюша неделю назад.

– Ну что там у тебя? – Заглядывает Ярик в комнату, когда я застегиваю молнию сумки.

– Готова, но не морально.

– Яна, хватит дрейфить. Все нормально будет, Евсеева ты в конце концов или нет? – Он берет меня за руку и ведет к выходу из квартиры. Нас уже ждет такси, время бесплатного ожидания закончилось еще в лифте, когда мне понадобилось вернуться.

– Если бы я знала, сколько стресса мне принесет новая фамилия, ни за что бы не согласилась, – смеюсь. Яр только сильнее стискивает мою руку, пропуская слова мимо ушей.

Он привык к моим выпадам, поэтому уже не обращает внимания. А вот я каждый раз удивляюсь его родственникам. С Мирославом, Ксюшей и их чудесными детьми – Алиной и Матвеем – мы быстро нашли общий язык и подружились. С младшей сестрой Олей и ее семьей мы не общаемся, Ярик иногда ей звонит, но до теплого родственного общения дело так и не дошло. А дедушка у них вообще атас – когда он узнал, что мы поженились, не играя свадьбу, а просто расписались и укатили отдыхать, отчитал нас так, как меня в детстве никогда не отчитывали. Помнится, он даже заявил, что мы ему не семья после этого.

Яр только отмахнулся и сказал, что это пройдет, когда дед перебесится. Потом, правда, позвонила Нина Юрьевна и извинилась за своего старика, который с каждым годом все больше ворчит. Обижаться долго я не смогла, Ярослав тоже оттаял, через пару недель мы даже смеялись над ситуацией. Но тогда я не думала, что мне придется встретиться с Яковом Игнатьевичем! Я бы с радостью перенесла встречу еще на пару лет.

– Что тебя так беспокоит? – спрашивает Ярик, когда мы садимся в такси.

– Вы спешите или едем по правилам? – поворачивается к нам водитель, намекая на двойной прайс.

– Спешим, но ехать все равно по правилам, – серьезно отзывается Ярослав.

– Понял. – Кивает и трогается с места.

Я молчу. Большим пальцем глажу ладонь мужа, успокаиваясь. Рядом с Яром мне вообще ничего не страшно. Вот сейчас держимся за руки, и кажется, что со всем можно справиться и что большую часть проблем я попросту накрутила.

Проверяю телефон, Ксюша пишет, что они почти приехали в аэропорт, чтобы точно успеть. Нам до их пунктуальности далеко. Точнее, Ярик бы уже тоже подъезжал, это все я. В последнее время такая рассеянная стала, забываю все на свете.

– Рассказывай, пока у нас есть время.

– Что рассказывать? – хмурюсь, смотрю на наши сцепленные руки.

В мессенджер приходит фотография: довольный Сметана на прогулке. Смита мы оставили на передержке у Руса, они как-то умудрились подружиться, да и Руслану после неудачно завершившихся отношений нужен кто-то, на кого можно отвлечься.

– Что ты там себе напридумывала? Давай, все и сразу, пока у нас есть время разобраться.

– Ты бесишь. – Вздыхаю и закатываю глаза. У нас всегда так. Я удивляюсь, как этот человек может быть таким спокойным. Есть проблема – давай ее обсуждать. Я ведь сама хотела такие отношения и всегда к ним стремилась, но сейчас безумно раздражает.

– Но ты все равно меня любишь.

– Еще как, – соглашаюсь.

– Начинай, Ян. – Он целует мою руку и садится удобнее.

– Да что начинать-то? – возмущаюсь и перехожу на громкий шепот, потому что водитель слишком уж заинтересован нашим разговором. – Я боюсь лететь к твоей родне. У меня до сих пор мурашки от одних только воспоминаний разговора с Яковом Игнатьевичем. Что, если я ему не понравлюсь и испорчу всем отдых?

– Во-первых, даже не думай о том, что ты кому-то можешь не понравиться. Ты прекрасная женщина и ты уже нравишься Миру и Ксю, а я так вообще тебя люблю и обожаю.

– Ты вне рейтинга.

– Ага. Но ты все равно сильно не грузись, в центре внимания будет Оля со своей семьей. Это их первая встреча за последние годы. Так что всем будет не до нас, и мы спокойно отдохнем.

– Но когда-то же они и нас заметят, правда?

– И? Обещаю защищать тебя всеми возможными и невозможными способами. Яна, я тебя не узнаю. Тебе на работе палец в рот не клади, а тут скромница нарисовалась.

– Это же твоя семья, а не работа, – говорю растерянно, не понимая, почему Ярик такой спокойный. Он ведь тоже переживал, я видела. Мы обсуждали даже возможность жить в отеле, но слишком далеко пришлось бы ездить каждый день.

– В первую очередь ты моя семья, а потом уже остальные родственники, – опять поражает признанием. Он так легко их произносит, что я удивляюсь, откуда в одном человеке умещается столько любви. – Ксюшу дед тоже не жаловал, а теперь она его любимая невестка.

– Тогда я вообще не понимаю, что мне там делать, – смеюсь, а Ярик закатывает глаза. – Все, все, молчу.

* * *

В самолете я отключаюсь почти сразу же. И до самого Сочи вижу сладкие сны, посапывая на плече мужа. Ксю и Мир с детьми летели в другой части салона, поэтому я не особо расстраиваюсь, что не получилось провести время вместе. Яр, судя по заспанному лицу, тоже немного подремал.

Семиместный трансфер уже ждет нас. Разобравшись с чемоданами, усаживаемся в машину. Алина протискивается между мной и Ярославом. Мне вообще иногда кажется, что Мирослав, как отец, ее мало интересует, а вот родной дядя очень даже подходит на роль родителя. Я не протестую, все ради спокойствия ребенка, а нам с Яром иногда полезно побыть на расстоянии, а то мы скоро сойдем с ума из-за того, что все время вместе.

Едем мы не меньше сорока минут, Алину немного укачивает, но она героически держится и улыбается сказкам, которые почти дикторским голосом ей по памяти читает Ярик. Картина настолько умилительная, что я не могу не улыбаться, наблюдаю за ними и впервые всерьез задумываюсь о собственных детях. Хочу родить Евсееву девочку.

Но, как настоящий трудоголик, я быстро отвлекаюсь от мечтаний и обсуждаю с Мирославом работу. Ксюша только закатывает глаза, Яр бросает многозначительные взгляды, давая немое обещание еще раз обсудить со мной работу после работы. А я… я не могу по-другому, я уже на автомате слежу за всем, что происходит в компании и вокруг нее.

На въезде в частный коттеджный поселок стоит шлагбаум. Нас пропускают не сразу, сначала делают запрос, подтверждая наше прибытие, и только потом открывают. Да уж, тут никаких сюрпризов хозяевам не устроишь.

Два поворота, пара минут по прямой, и мы на месте, у небольшой виллы, очень похожей на дом Евы на Тенерифе. Такая же белая и с маленьким садом.

Не успеваем выйти из машины, как я тут же прилипаю к Ярику. Он мягко отстраняет меня, чтобы достать из багажника чемодан. Тут же теряюсь, как ребенок. Знаю, что обычно я не такая пугливая, мне и самой уже волнение кажется иррациональным, но оно сильнее, так что я нервно заламываю руки и перекатываюсь с пятки на носок и обратно.

– Все, красотка, откладываем нервяки. – Поставив рядом наш чемодан, Ярослав быстро меня целует и берет за руку, переплетая пальцы. Я опять ледышка, хотя на улице жара под сорок градусов. – Все будет хорошо, – шепчет, наклонившись к уху, – а если нет, то сбежим туда, где будет.

Мы входим в дом. Навстречу нам спешит милая пожилая женщина. Она на ходу поправляет сарафан и улыбается так тепло и приветливо, что все тревоги проходят вмиг.

– Внучатки мои, ну какие же вы все хорошие! – Забавно, но первой Нина Юрьевна подходит к Ксюше, расцеловывает ее в щеки. Следом – Алина и Матвей, потом Мирослав. До нас доходит в последнюю очередь. – Яночка, красавица наша! – Она гладит мое лицо, рассматривая меня с головы до ног. – Как я рада наконец-то тебя увидеть!

Мы обнимаемся, и все тревоги окончательно отступают. Конечно, мне еще предстоит встреча с Яковом Игнатьевичем, но это уже не так страшно, потому что меня приняли. Никогда не думала, что это станет для меня настолько важным – вписаться в семью.

– Я тоже рада с вами познакомиться, Нина Юрьевна! – Обнимаю в ответ. Боковым зрением ловлю улыбку Яра.

– Ну все, Ба, а то я себя уже нелюбимым внуком чувствую. – Смеется Ярослав и тоже спешит поздороваться.

– Тебе ли говорить! – вмешивается Мир. Все знают, что у бабушки Нины есть любимый внук. Она, конечно, пытается это скрывать, но получается плохо. Ярик – самый обожаемый.

– Мне. – Обняв Ба одной рукой, второй Яр берет мою ладонь в свою и тянет ближе. – Хорошая она у меня, да? – заговорщицки шепчет бабушке, а я краснею.

– Очень.

Мы не успеваем больше ничего сказать. В соседней комнате что-то с грохотом падает, а потом слышится ругань.

– Какой же ты невыносимый! Я приехала не для того, чтобы твои нравоучения слушать! Хватит уже меня жизни учить! – из комнаты вылетает молодая женщина, в которой я без труда опознаю Ольгу. Она пышет злостью, но растерянно останавливается, глядя на нас. Оборачивается на открытую дверь, понимая, что мы все слышали. – Эм… Всем привет. – Дергано улыбается, но ближе не подходит.

– Я же говорил, что до нас никому не будет дела. Они вот уже поссорились, – тихо говорит мне Ярик.

– Привет, Оль, – первым неловкую тишину нарушает Мирослав. Зная их историю, я наблюдаю за встречей брата и сестры, затаив дыхание. Они не виделись лет пять, Ксюша как-то рассказала мне, что Мира это расстраивает, но повода просто поговорить с сестрой он никак не находил.

– Здравствуй.

Мы все немного волнуемся, но, когда Оля и Мир обнимаются, выдыхаем с облегчением.

– Одной проблемой меньше, – говорит Ярик, не боясь быть услышанным. – Привет, Ольчик, знакомься: моя жена Яна. Ян, моя младшая сестра Оля.

Мы неловко обнимаемся. Я списываю все на эффект неожиданности.

– Что там уже наш Яков натворил? – интересуется Ярослав.

– Как всегда, пытается диктовать всем свои правила. Забудьте, – отмахивается Ольга. – Володя с детьми у бассейна. Вода теплая, можно поплавать. Я пойду пока, дух переведу. Рада вас всех видеть.

Оля и правда поспешно сбегает. Мир забирает у жены сына, тот сладко посапывает у него на руках.

– Мам, бассейн. Хочу в бассейн! – Алинка тянет Ксю за руку.

– Мы пойдем, солнышко, но сначала покушаем и переоденемся.

Оставив сумки в прихожей, мы идем в гостиную. В комнате пахнет лекарствами, въедливый запах раздражает рецепторы. Яков Игнатьевич, склонившись над столом, отсчитывает капли, падающие в стакан с водой.

– Не девка, а безобразие какое-то, – бормочет себе под нос.

– Яша, ты не один, – строго заявляет Нина Юрьевна.

– Ох, как вас много! – радостно произносит Яков Игнатьевич и, опершись на трость, поднимается из кресла, отложив прием лекарства.

Он рослый мужчина, становится понятно, в кого вымахали Мир и Ярик. Подходит к нам медленно. Я жмусь к мужу сильнее. Страха нет, но легкое волнение все равно осталось.

– Ну все как на подбор!

– Не кричи, Яша, разбудишь Мотю, – ласково журит супруга Нина Юрьевна. Тот смотрит на правнука в руках Мирослава. В глазах Якова Игнатьевича собираются слезы. – Он такой хорошенький, но тоже почему-то на Ярика в детстве похож.

Мы синхронно закатываем глаза. Для Мира это катастрофа – оба его ребенка в детстве похожи на моего мужа. Наверное, я бы тоже злилась. Мы осторожно обходим эту тему при встречах, но, видимо, поездки к родственникам всегда будут выбивать из колеи.

– Спасибо! – посмеивается Мир. – Мы пойдем, Матвею нужно нормально поспать. Обустроимся немного и скоро вернемся.

Когда мы остаемся вчетвером, Ярик начинает говорить первым:

– Вы уже знакомы с Яной. И пока ты не начал свои проверки, заявляю со всей серьезностью: Яна моя жена, и я ее люблю. Поэтому просто прими этот факт и порадуйся за нас. Обижать ее я не дам.

Яков Игнатьевич долго смотрит на Ярика. Мне становится неуютно под тяжелым взглядом, но Ярослав непробиваем и серьезен. Не видела его еще таким никогда.

– Да нравится мне уже твоя Яна, нра-вит-ся. И я рад, что вы оба приехали в гости, – добавляет, уже глядя на меня: – Идите передохните с дороги, через полчаса жду вас за столом.

* * *

Заняв спальню на втором этаже, мы раскладываем вещи и принимаем душ. Время бежит быстро, уже пора возвращаться, а я какая-то потерянная. Слишком много людей и знакомств. Все уже превзошло мои ожидания, так хорошо меня еще нигде не принимали.

Яр надевает футболку, затягивает резинку на спортивных штанах. Обожаю, когда он вот такой домашний. Серьезного бизнесмена Евсеева я тоже люблю, но гораздо ближе мне расслабленный Ярик, который никуда не спешит. Правда, сейчас все же немного торопится, потому что его парфюм слишком уж странно пах, и я попросила его смыть, пока.

– Ну как тебе? – спрашивает, обнимая меня со спины. Целует в шею. Касание короткое, но мне хватает, чтобы разомлеть. Упираюсь лопатками в грудь Яра. Он сжимает в своих руках сильнее. В его объятиях так хорошо, тепло и надежно, что я бы вечность так провела.

– Все прекрасно. У тебя замечательная родня.

– Они тоже стараются тебе понравиться. Ян, люблю тебя.

– Я знаю. Чувствую. – Не кривлю душой. Ярик и правда каждый день доказывает свою любовь. Меня в жизни никогда столько не любили, как за последний год.

– Обычно говорят «и я тебя люблю», – в шутку журит муж.

– Люблю-люблю, – киваю, соглашаясь.

– То-то же. Пойдем, нам уже пора.

Мы спускаемся в гостиную. Здесь уже накрыт стол. Оля с Ксюшей суетятся вокруг. Я тоже включаюсь, помогаю расставлять последние блюда. Когда все рассаживаемся за столом, возня не утихает. Дети шумят, все переговариваются друг с другом, даже Оля с Яковом Игнатьевичем улыбаются друг другу. Они и правда настоящая семья. Каждый разный, у каждого по-своему сложилась жизнь, но когда оказываются за одним столом, с легкостью находят общие темы и делятся мыслями и переживаниями.

Я рада стать частью этой семьи. Первый тост за встречу. На столе домашнее вино, но меня еще от одеколона мужа не отпустило, поэтому цежу апельсиновый сок, он в меру кислый. Яр постоянно меня касается – то приобнимет, то переплетет наши пальцы под столом, то сожмет коленку. Отвлекает, чтобы я не успевала надумать себе всякого, и за это я мысленно его благодарю.

Мы рассказываем о конфликте с Вардановыми, о том, что теперь «Монолит» стал еще больше, потому что два месяца назад официально закончилось поглощение. Наперебой вещаем о своем вкладе, разговор увлекает нас, Яков Игнатьевич тоже улыбается. Он давно не в курсе дел, но судьбой детища в общих чертах регулярно интересуется.

– У нас с Ниной тоже есть для вас новость, – заявляет глава семьи. – Мы живем здесь уже несколько лет. Сейчас, когда все в сборе, так хорошо, душевно, тепло. Но ждать, когда пройдет еще четыре года, и вы приедете, мы не хотим. Поэтому, подумав, мы с Ниной решили вернуться. Хватит уже порознь жить.

– За воссоединение семьи! – предлагает Нина Юрьевна, поднимая бокал.

– За нас! – поддерживает ее Ольга.

– Будет весело, – подмигивает мне Ярик, обнимая крепко и целуя в щеку. Я в его словах ни секунды не сомневаюсь. Большой толпой мы шагаем в новый этап жизни, тот, в котором львиная доля внимания сосредотачивается на близких. Нас ждет много всего. И в конце, я уверена, все будет хорошо. Но это уже совсем другая история.

Примечания

1

Главный герой первой части дилогии – «Бракованные», брат Ярослава.

2

Сладкое ничегонеделание (итал.).

3

Я восхищен (испан.).

Content

Энни Дайвер
Влюбленные

Глава 1 Супергерой в кожанке

Глава 2 Деловая хватка

Глава 3 Хорошенькая

Глава 4 Без всего

Глава 5 Сметана

Глава 6 Современная женщина

Глава 7 О вчерашнем

Глава 8 За мерло

Глава 9 Плохое лекарство от стресса

Глава 10 Агрессор

Глава 11 Твой Я

Глава 12 Я все решу

Глава 13 Лучше в губы

Глава 14 Вас зашипперили

Глава 15 Моя женщина

Глава 16 Это любовь

Глава 17 Типаж

Глава 18 Батарейка

Глава 19 Му-Шу

Глава 20 Спа

Глава 21 Невероятная

Глава 22 Прогрев

Глава 23 Переезд

Глава 24 Передышка

Глава 25 Разведенка с прицепом

Глава 26 Бывшая и будущая

Глава 27 Тет-а-тет

Глава 28 Упрямая

Глава 29 Надышаться

Глава 30 Тенерифе

Глава 31 Погром

Глава 32 По коктейлю

Глава 33 Мама

Глава 34 Счастье

Глава 35 Камикадзе

Бонус-глава к дилогии «Воссоединение семьи»

Примечания