Кэнди Стайнер

Нечестная игра

Прежде чем одержать победу, стоит задуматься, а заслуживаешь ли ты ее.

Майк Дитка, главный тренер «Чикаго Беарз» 1982–1992 гг.

Kandi Steiner

The Wrong Game

Copyright © 2018 by Kandi Steiner

© Белякова А., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Джемма

Наш разговор должен был быть другим.

По дороге домой я прокручивала каждое слово, которое подумывала сказать. Представляла, как оно рождается: сначала в моей голове, потом на устах. Какой силой и смелостью будет обладать, когда слетит с губ и долетит до его ушей.

Я знала, что собиралась сказать. И также знала, что он скажет в ответ. У меня был план.

И из-за огромного количества стресса, который я не была в состоянии контролировать, появилась присущая мне тревожность. Так было со времен подросткового возраста, а с годами стало только хуже. Я загоняла себя в рамки, составляла планы и списки действий. Ставила перед собой цели, а когда достигала их, то праздновала достаточно долго, чтобы решить, за что браться дальше по списку.

Все дело в контроле.

Так что в отличие от обычных женщин, которые узнают об изменах мужа, я не плакала, не кричала и не швыряла вещи через всю комнату, когда правда всплыла на поверхность. Вместо этого я составила список, когда начала подмечать первые признаки его неверности. И постепенно вычеркивала каждый пункт со странным чувством страха и удовлетворения.

Запах чужих духов на его рубашке? Есть.

Сообщения с неизвестного номера, которые появлялись на нашем общем компьютере без ведома моего невежды-мужа, но исчезали с его телефона? Есть.

Оплата номера в отеле по карте, о которой я понятия не имела и узнала лишь благодаря письму, найденному в нашем бирюзовом почтовом ящике? Есть.

К слову, мы красили его вместе. Это был первый пункт в моем списке после покупки дома. Мы оба испачкались в бирюзовой краске – тогда, в магазине, я влюбилась в этот цвет, но теперь, спустя время, возненавидела.

Но в день, когда мы красили этот ящик, мне было все равно.

В тот день мой муж поцеловал меня в губы, забрызганные краской, и сказал, что будет любить до самого конца.

И я поверила ему.

Мой муж был из тех мужчин, что смотрят на своих женщин с восхищением и говорят им приятные слова. Я была убеждена, что, если бы бросила его в яму с великолепными супермоделями, он не смотрел бы на них так, как на меня, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ним. Более того, он бы искал меня и выкрикивал мое имя.

За все время отношений я верила каждому его слову – что может показаться глупостью. Поверила, когда он со слезами на глазах просил меня выйти за него замуж и даже когда однажды за завтраком пообещал, что сделает меня самой счастливой девушкой в мире. Не было никаких оснований уличить его во лжи. И не было никаких причин предвидеть предательство.

Однако…

Последним пунктом в моем списке подозрений на измену стало доказательство того воочию. Электронные письма, сообщения и возвращение домой поздними ночами без алиби, вне всякого сомнения, намекали на это. И все же я не верила до тех пор, пока не проследила за ним, пока собственными глазами не увидела, как он держит другую женщину за руку так же, как когда-то держал меня. Как целует ее и улыбается ей, как когда-то мне.

И когда этот пункт также был отмечен галочкой, я уже не плакала. Не кричала. Не разбрасывала вещи, хотя подумывала вдавить каблуком в педаль газа и подъехать к тому месту, где они стояли, целуясь и смеясь, и бросить перед ним все его вещи.

Но вместо того, чтобы позволить эмоциям разрушить меня, я сделала то, что умела лучше всего. Что делала всю свою жизнь – составила план.

Сфокусировалась на том, что могла контролировать.

На самой себе: я контролировала слова и поступки. Кому рассказать о случившемся, как наши семьи узнают о его измене и как будет протекать бракоразводный процесс. Кто и что после него получит, кому и какие активы достанутся и где каждый из нас останется, когда наши подписи будут стоять на холодных, безжизненных листках бумаги, которые положат конец нашему раннему браку.

Я собралась контролировать свои накаленные эмоции, пока буду сообщать ему о том, что знаю.

Возможно, именно поэтому, когда я сидела за столом напротив мужа, мое сердце громогласно, быстро и сильно стучало в ушах, угрожая вырваться прямо из груди. И, наверное, поэтому мое дыхание было прерывистым, а глаза сухими от пристального взгляда. У меня не было сил произнести хотя бы слово из тех, которые я так долго планировала сказать.

У меня был план. Я продумала ход разговора. Держала все под контролем.

Я знаю о ней. Знаю, что ты натворил. Я ухожу. Между нами все кончено.

Однако моя поразительная способность все контролировать и составлять списки исчезла, как только я села за наш кухонный стол с мужчиной, который лгал мне годами.

Потому что он заговорил первым.

И все изменилось.

– Джем, – прохрипел он, его голос сломался под тяжестью слов. – Джемма, ты меня слышишь?

– Да-да, – сумела вымолвить я.

Мой голос напоминал его: такой же хриплый и сломленный, пронизанный страхом. Конечно же, он посчитал, что это все из-за его шокирующей новости. Мой печальный, измученный муж решил, что разбил мне сердце неожиданным известием. Вот только меня пугало совсем другое. Я оплакивала свой разрушенный план, который, как думала, будет иметь успех.

Теперь же у меня не было никакого плана.

Теперь мой муж-изменник и его тайная возлюбленная не являлись центром данного разговора.

Теперь мой муж-изменник оказался болен раком.

С которым нет смысла бороться.

Болезнь быстро убивала его.

И он скоро умрет.

«Все в порядке», – пыталась я убедить саму себя, прижимая руки к груди так, что чувствовала биение сердца о ребра. Просто придумай новый план.

Но, как и в случае с моей особой тревожностью, мои планы часто не срабатывали, тем самым ставя меня в затруднительное положение. Внезапно все, что, как мне казалось, я держала на поводке, сорвалось. И как бы я ни пыталась себя успокоить – не получалось. Каждый раз, когда случалось подобное и мой план проваливался, – эмоции побеждали, а мозг отключался. Весь здравый смысл ускользал, как песок сквозь пальцы.

– Пожалуйста, – прошептал он, обхватывая ногами мой стул и притягивая меня ближе. Деревянные ножки издали ужасный скрип о пол, от чего по телу от лодыжек до позвоночника прошлось неприятное вибрирующее ощущение. – Не плачь, мое сокровище[1]. Все будет в порядке. У нас все будет хорошо.

Он обнял меня, прижимая мою голову к своей груди и гладя рукой по спине. Той же рукой, которой прикасался к другой женщине. И мне хотелось оттолкнуть его так же сильно, как и остаться навсегда в его объятиях.

Он собирался покинуть меня. Он собирался покинуть этот мир.

Мои слезы будто лились по кому-то другому, пропитывая его свитер. И я пыталась разгадать их причину. Однако не потребовалось много времени, чтобы окунуться в водоворот их источников, подобных водопаду из льдинок, которые тают с первыми лучами весеннего солнца.

Мой муж изменил мне.

Он полюбил другую женщину.

И вдобавок я останусь одна, поскольку потеряю его.

Вот только теперь не из-за его неверности. Мое одиночество не будет связано с гордостью, требующей не прощать его измену.

Вместо этого он покинет этот мир, а я останусь оплакивать его вместе с той самой любовницей.

Возможно, я плачу потому, что, несмотря на свой план, я тайно молилась, чтобы он воспрепятствовал ему. Наверное, часть меня просто вообразила, что я брошу его и уйду с высоко поднятой головой. В то время как он будет умолять меня остаться, обещая порвать со своей любовницей, потому что наш брак значит для него намного больше, чем она.

Как бы то ни было, сейчас это не имеет никакого значения.

Сейчас у меня есть муж-изменник, который никогда не узнает, что я в курсе его измены.

Потому что я ни за что ему об этом не скажу.

Почему? Учитывая тяжелый удар судьбы в лице неизлечимого рака, был ли смысл оставлять его одного бороться с болезнью последние недели жизни? Был ли смысл говорить ему, что я знаю о другой женщине, лишь ради удовлетворения желания контролировать все, и бросить ему в лицо доказательство измены со словами: «Ха! Я знаю о твоих шашнях!»?

У смерти есть забавный способ показать нам жизнь. И то, что когда-то было важно для меня – потребность доказать его проступок, за которую я так крепко держалась по дороге домой, – теперь не имело значения. Кроме одного.

Я любила его.

Данное чувство было легко определить.

И поскольку любовь – единственное, за что я могла по-настоящему ухватиться, то крепко держала ее в руках, до боли сжав пальцы в кулак. Карло Манчини – мой муж, а я – его жена. Он – мое все и до сих пор таковым остается, независимо от того, с кем он делил постель. Я высвободилась из его объятий и поцеловала в губы – те самые, которые, как думала, будут принадлежать только мне, – и сказала, что люблю его. Сказала, что буду рядом. Затем взяла за руки и пообещала, что не оставлю его.

И я оставалась рядом до последнего дня.

Где-то в этом смутном, быстротечном промежутке времени, мне кажется, часть меня умерла вместе с ним.

Я наблюдала, как рак постепенно забирал моего некогда сильного мужа, превращая его в кожу да кости. Видела, как его серые глаза тускнеют, губы становятся пепельно-бледными, а руки – слабыми, пока я крепко сжимала их в своих. Каждый день, глядя в зеркало, я замечала, как мой взгляд меняется, становясь безжизненным. Всего за несколько недель, – которые казались вечностью, хотя пролетели в мгновение ока, – двадцатидевятилетняя девушка превратилась в пожилую женщину.

И в день похорон я наблюдала за более молодой и привлекательной девушкой, которая оплакивала его, сидя на заднем ряду в церкви.

Она плакала по той же причине, что и я, хотя готова поклясться, ее сердце горевало больше моего. Потому что она имела счастье быть той женщиной, без которой он не мог прожить – настолько, что даже был готов рискнуть своим браком, своей репутацией и жизнью, которую построил. Она не сомневалась, что является центром его вселенной и последним, что тот видел перед собой, прежде чем ушел в мир иной.

Я же не ощущала того же.

У меня осталась запеканка от соседей, страховка от адвокатов и дом, полный вещей, которые пахли им. Также у меня имелся первый взнос за квартиру в центре города, который я оформила, когда подумывала уехать подальше от своего мужа-изменника. В груди, там, где обычно бьется сердце, образовалась пустая дыра, а в душе вместо цветов любви начали расти сорняки.

Мой секрет медленно съедал меня заживо, обитая в темных, никому не доступных чертогах разума.

Поэтому я разработала план.

Чтобы сохранить контроль над будущим, сердцем, душой, собственным благополучием и жизнью после смерти мужа, я должна была устранить факторы, которые не поддавались контролю. Это казалось так просто.

Так что, сидя в первом ряду в церкви и держа за руку мать моего покойного мужа, я составила план с одним простым пунктом.

Никогда больше не влюбляться.

Это был больше, чем просто план, и даже больше, чем просто цель. Это было обещание.

Которое я намеревалась сдержать.

Глава 1

Джемма

Восемь месяцев спустя

– Нет.

Единственное слово, которое я могла вымолвить, пока мы с моей подругой-начальницей, слившись с толпой, выбирались из «Солджер Филд»[2]. Теплый сентябрьский воздух приятно обдувал нас. Несмотря на тот факт, что большую часть предсезонной игры «Чикаго Беарз» мы с Белль парились на солнце, пока то наконец не зашло, я все так же улыбалась, наслаждаясь последними теплыми деньками.

Совсем скоро жара спадет, и иллинойсская зима нагрянет со всей своей мощью.

Мне не особо хотелось, чтобы наступали холода, пробирающие до костей. И несмотря на то, что я буду скучать по лету, все же осень являлась моим любимым временем года. Она занимала особое место в сердце по многим причинам: мой день рождения, Хеллоуин, повсюду тыквенно-пряные вкусности и, самое главное, – футбол.

– А ну, цыц! Не смей мне отказывать, – шикнула Белль. Она перекинула свои волосы цвета рыжеватого блонда через плечо, а затем обвила мой локоть своей рукой. – В нашей дружбе я всегда права. Так что поверь мне, когда я говорю, что тебе это нужно.

– Я еще не готова ни с кем встречаться, Белль. Так что прекрати.

– Я не говорила, что ты должна начать встречаться, – словно констатируя факт, она укоризненно подняла палец с черным маникюром. – Я лишь сказала, что тебе нужно с кем-нибудь переспать. А это, подруга, буквально воплощение мечт любого мужчины. – Она указала на стадион, из которого мы только что вышли. – Бесплатные билеты на футбольный матч и горячие цыпочки, с которыми можно хорошо провести ночь без всяких обязательств. – Она покачала головой. – Честно, жаль, что я не подумала об этом раньше. Это же гениально.

– Я вообще ни о чем не думала, – напомнила я. – Я купила эти билеты мужу, чтобы подарить их ему на тридцать пятый день рождения.

– Своему мужу-изменнику, – подчеркнула Белль, повернув налево к улице, заполненной спортивными барами. И хотя я не подала вида, что эти слова задели меня, тем не менее живот неприятно скрутило.

Белль буквально единственный человек, который знал о неверности Карло, если не считать женщину, с которой он изменил мне – хотя та не в курсе, что мне об этом известно. Я сообщила подруге об этом сразу после смерти Карла, по большей части потому, что понимала – если она узнает об этом раньше, то опередит господа бога и ускорит процесс его кончины.

Белль – тот типаж самой лучшей подруги, которая горячо вас любит. Она всегда была честна со мной – порой даже слишком – и никогда не позволяла мне чувствовать себя достаточно комфортно в моем маленьком мирке, где я все держала под контролем. Как только она замечала, что я впадаю в некое состояние самодовольства, то бросала мне вызов.

Я ненавидела ее за это так же сильно, как и любила.

И все же, несмотря на это, понимала, что мне было необходимо поговорить с кем-то о неверности Карло, с кем-то, кто знал нашу с ним историю. Порой я сожалела, что рассказала ей. Там, где я старалась подавлять негативные эмоции и концентрироваться на поставленной задаче, которую могла выполнить, Белль выплескивала все наружу.

Она – не та девушка, которая готова пустить все на самотек.

Особенно в моем случае.

– И я говорю это с величайшим уважением к тебе, к нему и ко всем божьим созданиям, – продолжила она, положив свободную руку себе на плечо. – Но его больше нет, Джемма. Да покоится он с миром. – Она сделала паузу. – И пусть его кастрируют во имя Христа, аминь.

– Белль.

– Шучу, – она вновь сделала паузу, – но это не точно.

В тот момент мне стало стыдно, что мои губы расплылись в слабую улыбку. Будь он жив, увенчайся мой изначальный план успехом, подобные шутки были бы уместны. Ведь в конце-то концов, какая бы подруга не поддержала другую, если бы той изменили? Комментарии о кастрации и пожелания скорейшей смерти приветствуются и, безусловно, ожидаемы.

Однако когда он перестал дышать, когда рак забрал его жизнь до того, как я смогла наладить свою жизнь, все стало иначе. Со мной поступили жестоко и бессердечно, от чего внутри зародилось глубокое чувство вины.

С ним я и жила, пожалуй, последние несколько месяцев.

– Хоть я и ценю твою попытку поднять мне настроение, все же я не позволю отпускать подобные шутки в адрес Карла, – мягко ответила я. – И, скорей всего, никогда не позволю.

– Прости, – прошептала Белль на выдохе, сжав мою руку, пока мы медленно шли за толпой. – Мне правда жаль. Это было чересчур. Ты же знаешь, я не могу не шутить, даже когда это дико неуместно. Помнишь тот день, когда мой кузен хоронил своего кота?

– Когда ты испекла торт в виде лотка с маленькими камушками, напоминающими какашки, и подписала ярко-розовой глазурью: «Мне жаль, что твой кот утонул в унитазе, по крайней мере, тебе больше не придется убирать за ним»?

Белль повернулась ко мне.

– Именно. Я веду себя отвратительно, когда дело касается смерти. В такие моменты мне становится некомфортно, и поэтому я прибегаю к юмору. Несомненно, очень черному юмору. Но, – продолжила она, указав пальцем сначала на мое лицо, а затем на мои женские прелести, – давай вернемся к изначальной теме разговора, поскольку в этой области так же засушливо, как и в пустыне Сахара.

Я закатила глаза, выдергивая руку из ее объятий, чтобы покопаться в сумочке. Я судорожно искала помаду, пока мы шли к барам Саут-Луп.

Используй свое чувство юмора, Джемма. Ты прекрасна. Все хорошо.

– В этой области все в порядке, спасибо, – сказала я, указывая на свою промежность, когда наконец нашла помаду. Я раскрутила тюбик бордовой помады, указывая им прямо на свою лучшую подругу. – С ней происходит много всего.

Белль усмехнулась.

– Ох, ладно. Простите меня за то, что я думаю, якобы двадцатидевятилетняя женщина может хотеть нечто большее, чем фаллоимитатор с тремя вибрационными скоростями.

– Четырьмя, – поправила я ее, нанося бордовый цвет на верхнюю губу, а затем размазав его по нижней. – И эта двадцатидевятилетняя женщина совершенно довольна всем.

Белль нахмурилась и до конца пути к барам, которые мы часто посещали после матчей, не переставала говорить о важности того, чтобы мое либидо не увяло, и что моей вагине нужно иное внимание.

Это была та черта Белль, которая меня раздражала, но также и нравилась – она могла даже рыбу уговорить купить кислородный баллон. По мнению Белль, она всегда знала, что хорошо, а что плохо. И могла всегда подобрать нужные слова, дабы убедить тебя в этом.

Это одна из способностей, что сделала ее успешным предпринимателем.

Белль основала собственное агентство по дизайну интерьеров сразу после окончания колледжа. Честно говоря, у нее уже выстраивались толпы клиентов лишь благодаря тому, что во время стажировок она затмевала всех сотрудников. И, к счастью для меня, она нуждалась в помощнике – другими словами, в том, кто будет управлять ее жизнью. Где она отлично ладила с людьми и разбиралась в дизайне, а я занималась финансами и организацией, и все это идя рука об руку. Мы были лучшей командой в Чикаго.

Белль ни разу не переходила черту: выходя за пределы офиса, она оставляла свое звание начальницы и становилась моей лучшей подругой. Хотя по жизни она все равно оставалась начальницей.

И была непреклонна в этом вопросе.

К тому моменту, когда мы наконец-то добрались до нужного нам бара, мне отчаянно хотелось выпить и чтобы моя лучшая подруга уже закрыла свою тему.

Однако ей еще было что сказать.

– Агх, ты уже молчишь минут десять, – буркнула она, резко останавливая нас у бара, набитого чикагцами, празднующими победу футбольной команды. Это была последняя предсезонная игра, и у всего города появилась надежда на многообещающий сезон – особенно у жителей южных районов. В то время, как большинство болельщиков «Чикаго Бэарз» вновь организовывали пикники на парковках и в парках вокруг стадиона или же направлялись в центр города, я предпочитала буйную атмосферу спортивных баров Саут-Луп.

Честно говоря, я бы предпочла что угодно, лишь бы не возвращаться в пустую квартиру.

Когда Карло был еще жив, мы обычно смотрели игры дома с нашими соседями. Я готовила, он – развлекал гостей, и именно об этом я и мечтала в детстве.

Когда я купила ему билеты на игры, то представляла, что мы пойдем на них вместе: окунемся в атмосферу разогрева перед матчем, будем сидеть в окружении остальных болельщиков, положим начало новым традициям…

Белль вздохнула, и я отбросила воспоминания о Карло в сторону.

– Послушай, я знаю, что слишком много шучу, – произнесла Белль, обняв меня за плечи. Она взглянула в мои глаза, дабы убедиться, что я слушаю, после чего продолжила: – Но я абсолютно серьезна, когда говорю, что люблю тебя и знаю, что ты через многое прошла за последние восемь месяцев.

Ее взгляд смягчился, и я сглотнула, отбрасывая любые эмоции, которые могут проскользнуть в моих глазах, пока она так проникновенно смотрит на меня.

– Я не говорю, что тебе следует начать встречаться. Черт, если кто и против любви, так это я. Привет, – наигранно сказала она, очерчивая рукой свою стройную фигуру. – Одинока по жизни, и мне нравится это, понимаешь? Но если я ни с кем не встречаюсь, это не значит, что я не гуляю, не развлекаюсь, не вижусь с людьми, – она впилась в меня взглядом, – и не занимаюсь сексом.

Я лишь уставилась на нее, по-прежнему не понимая посыл ее слов.

– У тебя же есть билеты? – продолжила она. – Ты любишь «Бэрс».

– «Беарз».

– Я так и сказала.

– Нет, скажи правильно, иначе я тебя даже слушать не буду.

Белль закатила глаза.

– «Беарз».

Я улыбаюсь.

– Так лучше.

– Ненавижу тебя, – подруга сильнее сжала мое плечо. – В общем, ты настоящая загадка для парней. Девушка, которая любит футбол? Такие на вес золота, Джемма. Так что, вместо того, чтобы заставлять свою жизнерадостную лучшую подругу, которая, на секундочку, в принципе ненавидит футбол, страдать от походов на каждую домашнюю игру, рискни и познакомься с парочкой новых людей. Повеселись с несколькими парнями, которые любят футбол так же, как и ты, и кто знает, что из этого получится, – Белль самодовольно улыбнулась. – И, возможно, после каждой игры чей-нибудь большой член доставит тебе удовольствие. Думаю, в любом случае, это беспроигрышный вариант.

Было трудно не улыбнуться.

– Думаю, ты самая озабоченная девушка из когда-либо существовавших.

– Виновна по всем пунктам. А теперь, – продолжила она, протягивая свою руку, – дай мне свой телефон и позволь скачать приложение для знакомств, и… просто доверься. Хоть раз в жизни. Это же не идет вразрез твоим планам, верно? Никакого конфетно-букетного периода, никаких статусов «в отношениях» на Фейсбуке[3], это не приведет к любви, браку, детям и всему подобному.

Покусывая щеку, я обдумывала ее доводы. В каком-то смысле Белль права – возможно, мне правда нужно немного любви. Я была полна решимости больше никогда никому не доверять, в особенности обладателям глупых щенячьих глаз, глядящих на меня и говорящих, что будут любить меня и только меня. Это больше не прокатит.

Но вот футбол, пиво и немного веселого секса?

Не то чтобы мне этого не хотелось…

И если бы я могла стать другим человеком, то стала бы Белль. В свои тридцать она была счастлива в одиночестве, успешна в карьере, а ее единственной работой, казалось, были путешествия. Белль никогда не нуждалась в мужчинах и никому не позволяла ухаживать за собой дольше недели. Она вдохновляла меня и вселяла надежду, что существует жизнь и без Карло.

Мое сердце вновь ухнуло от мыслей о нем, потому что был период, когда мне хотелось всего того, о чем говорила Белль. Сейчас же от этих желаний мне хотелось свернуться калачиком и спрятаться или начать пинать первого парня, кто приблизится слишком близко. В прошлом мне хотелось выйти замуж, создать семью и жить за городом. Хотелось найти того самого, с кем можно состариться, от души посмеяться, и на кого не страшно опереться в трудную минуту.

Теперь же я могла опереться только на себя, потому что только я сама способна не позволить себе вновь упасть.

Поэтому, вместо того, что позволить эмоциям взять вверх, я вернулась к первому пункту своего плана – того самого, что составила после смерти мужа.

Не оплакивай мужчину, которого, как казалось, ты хорошо знала. Помни, каким он был на самом деле.

– Ладно, – согласилась я, выбрасывая мысли о Карло из головы.

Белль слегка подпрыгнула от радости, но я вскинула указательный палец, дабы приостановить ее празднование.

– Но все будет по моим правилам. Если в один момент мне захочется все прекратить, никогда больше не видеть того парня, или станет мерзко от происходящего, я выйду из игры. Понятно?

– Понятно, – согласилась Белль, по-прежнему протягивая свои ручонки к моему телефону. – Только убедись, что он тоже выйдет из тебя. Юху!

Я закатила глаза.

Белль все еще улыбалась, радуясь своей гениальности и шевеля пальцами в ожидании моего телефона.

– Все пройдет идеально. Просто поболтай с парнями в приложении, ведь так, если ты возненавидишь их после свидания, – э-э, то есть после игры, – поправила она, – то сможешь просто удалить переписку. Таким образом, они больше не смогут связаться с тобой. И, если честно, я думаю, тебе следует каждый раз общаться с новым парнем.

Я протянула ей свой телефон, начиная пробираться в бар. Белль шагала за мной, все так же подпрыгивая от радости, как маленькая девочка, которой только что дали двадцать баксов на игрушки.

– Значит, новый парень каждую игру, – повторила я. – Ладно, теперь я готова повеселиться. Это место больше напоминает… логово для тусовки. Где можно найти друга для игры.

– Друга, который, потенциально, будет катать тебя на своем члене весь ближайший игровой сезон.

От комментария Белль брови бармена резко поднялись, когда мы медленно скользнули на два пустых стула в углу бара. Я засмеялась, качая головой в знак того, что ему не стоит знать подробности.

– Титос[4] и воду с лаймом, – заказала я. – Две, пожалуйста. – Затем повернулась к своей лучшей подруге, которая что-то лихорадочно печатала на моем телефоне. – Я серьезно, Белль. Если в какой-то момент мне станет от этого противно, я прекращу это шоу. И, – продолжила я, указывая на нее, – если это произойдет, тебе придется ходить со мной на все оставшиеся игры. И не смей жаловаться! Даже если на улице будет минус пятнадцать.

– Ага, хорошо, как скажешь, – ответила она, быстро отмахиваясь от меня, прежде чем продолжить печатать на моем телефоне.

Бармен придвинул к нам напитки, и я улыбнулась ему, протянув свою кредитку. Когда он улыбнулся в ответ, я замешкалась, задержав на нем свой взгляд чуть дольше, чем следовало. Он повернулся так быстро, что у меня не хватило времени метнуть в него свой фирменный взгляд, тем не менее от его улыбки я невольно сжала бедра под барной стойкой.

Белль схватила свой напиток и сразу же начала потягивать его из трубочки, по-прежнему стуча пальцами по экрану моего телефона. А я продолжала пялиться на мужчину с моей кредиткой в руках, когда тот зашагал к противоположной стороне бара, чтобы обслужить следующего посетителя. Он обладал широкими, округлыми плечами, узкой талией. На нем была футболка, заправленная за пояс джинсов, и от одного взгляда на нее мне стало трудно сделать следующий глоток. А когда я взглянула на его идеальную округлую задницу в темных джинсах, то представила, как они спускаются ниже и ниже…

Скажем так, мне захотелось узреть вид спереди. И с боку. В общем, со всех ракурсов в целом.

Пожалуй, я готова переспать с кем-нибудь.

– Все! – гордо воскликнула Белль, держа мой телефон на расстоянии вытянутой руки, словно изучая собственный шедевр. – Твоя шапка профиля готова. Я выбрала лучшие фоточки, хотя нам стоит сделать новые, на которых ты искренне улыбаешься, – она сделала акцент на последних словах, подмигивая мне, прежде чем вновь уткнуться в мой телефон. – Хочешь посмотреть, какие именно фотографии я добавила?

– А у меня есть выбор?

Белль проигнорировала меня.

– Горячая итальянская чика, которая любит следовать своим спискам задач так же сильно, как и смотреть футбольные матчи. Вперед, «Беарз»!

Я рассмеялась.

– Господи, Белль.

Она вновь не обратила на меня внимания.

– Владелица билетов на все игры сезона ищет крутого СБО парня, чтобы подарить ему второй билет на матчи. Если ты любишь футбол, пиво и поболтать – пиши. Жду твоего сообщения, и если повезет, то, может, именно ты будешь сидеть рядом со мной во время кик-оффа[5].

– Честно говоря, это звучит на пятьдесят процентов пошло и на пятьдесят – просто ужасно, – ответила я, понимая, что нет смысла спорить о каких-либо правках. Глядя на экран телефона через плечо, я взглянула на фотографии, которые подруга выбрала для меня. На аватарке стояло селфи, которое я сделала две недели назад на первой домашней игре. На ней я слегка ухмылялась, стоя в выгоревшей оранжевого цвета футболке «Чикаго Беарз», перекинув длинные каштановые волосы через плечо. Мои глаза выглядели зеленее обычного, поскольку в тот день солнце светило слишком ярко, проникая в мою квартиру сквозь панорамные окна.

Перечитывая профиль, который Белль только что переписала, я нахмурилась.

– Что значит СБО?

Белль посасывала свой напиток через трубочку.

– О… это значит смуглый, беззаботный и общительный. Ну, еще и привлекательный. Все дети сейчас так говорят, это что-то вроде нашего В/П/М[6], которое мы использовали в старые добрые времена AOL.

– Ох… – Я обдумывала ее слова, гадая, когда же пропустила появление этого жаргона. Мне было почти тридцать, но я не настолько древняя. Я, ради всего святого, по-прежнему в курсе всех соцсетей.

– Я в уборную, – быстро произнесла Белль, спрыгивая с барного стула. Она сунула телефон мне в руку. – Держи, начинай просматривать варианты. Свайп вправо значит, что ты считаешь их сексуальными, влево – что у них нет ни единого шанса.

Я рассмеялась.

– Это абсурд.

Белль лишь пожала плечами.

– Добро пожаловать в мир свиданий двадцать первого века. Скоро вернусь.

Как только она ушла, я сморщила нос, глядя в приложение в телефоне, который лежал на барной стойке. Но вместо того, чтобы взять его, я перевела свое внимание на экран телевизора позади меня в баре, решив понаблюдать за игрой, которая только что началась в Калифорнии. «Сан-Франциско Форти Найнерс» были впереди «Денвер Бронкос» на три очка, и, когда во время атаки у нападающего «Денвера» был зафиксирован офсайд[7], я резко вскинула руки, драматично застонав.

– Ох, судья, да брось, – выдохнула я, делая глоток водки. – Идиоты.

– Они фиксируют офсайд весь период[8], – пожилой мужчина хмуро глядел на меня из глубины бара. – Болельщица «Бронкос»?

– «Беарз», – ответила я, не отрывая глаз от экрана. – Однако неважно, за какую команду ты болеешь, данное решение судьи было ужасно несправедливым.

– Остается надеяться, что наши судьи просто позволят нашим парням сыграть в этом сезоне, – вмешался друг этого мужчины, и я заметила, что на том была футболка «Беарз».

– Я больше беспокоюсь о нашей линии нападения. Если мы не можем защитить квотербека[9], то неважно, сколько фолов[10] зафиксирует судья.

Они оба что-то пробубнили и подняли за меня свои кружки с пивом, я в ответ подняла свой стакан, делая еще один глоток, после чего перевела взгляд на экран мобильника.

Я вздохнула, наконец-то беря его в руки.

С минуту я смотрела на первого парня, появившегося на экране. Блондин в очках, округлое лицо, добрые глаза. На аватарке он сидел в кресле на лужайке, вроде как предназначенной для барбекю, на его коленях лежала собака, а в руке была банка пива. Он выглядел забавным, словно друг, с которым можно просто посмотреть футбол.

Однако заняться с ним сексом мне совсем не хотелось.

Я свайпнула влево.

Сделав первый выбор, все последующие принимать стало легче. Честно говоря, это напоминало игру вроде той, когда вы скрываете просмотры порносайтов, чтобы никто не знал о ваших предпочтениях. Чем чаще я свайпила, тем больше улыбалась.

Сексуальный адвокат с котом? Вправо.

Капитан лодки с визжащими девушками на каждой фотографии? Спасибо, но нет. Отправляется влево.

Самопровозглашенный «богатый жеребец» с наличными в руках? Автоматически влево.

Милый независимый писатель, который любит все, что касается Чикаго, в том числе и «Беарз»? Однозначно – да!

Я получала удовольствие от процесса.

Пока не появилось первое сообщение.

Привет, Джемма. Любишь «Чикаго Беарз»?

Я уставилась на сообщение, не зная, как поступить.

Что мне ответить? Ждать ли ответа? Что, если он считает меня глупой? Что, если при личной встрече он придумает какой-нибудь дурацкий предлог, чтобы уйти, а я останусь смотреть игру одна?

В принципе это не так уж и плохо.

– Ищешь секс без обязательств?

Я возмутилась и заморгала, рассматривая сообщение, после чего взглянула на человека, который только что задал вопрос.

Бармен.

– Прости, что? – спросила я, убежденная, что неправильно его расслышала. Но он даже не попытался повторить свой вопрос. Вместо этого просто стоял, прожигая меня взглядом. На его полных губах расцвела ухмылка, когда он глянул в мой телефон, а потом вновь на меня.

– Секс. Без. Обязательств, – повторил он. – Так расшифровывается СБО.

Я раскрыла рот, метнув взгляд в сторону туалетов, где исчезла Белль.

– Нет… она бы так не поступила.

Бармен усмехнулся, вытаскивая из холодильника позади себя банку пива и протягивая ее группе парней слева от меня.

– Учитывая первые слова, которые она сказала, когда вы вошли в бар? – Он снова ухмыльнулся. – Она бы поступила.

К щекам прилил жар, когда я нервно попыталась выйти из вкладки «сообщения» и перейти в профиль.

– О боже. Как это отредактировать? Или удалить? Черт. – Я бросила телефон на барную стойку, когда пришло еще одно сообщение. – Иисус Христос.

Бармен рассмеялся, подняв мой телефон, как детонирующую бомбу, со стойки. Он сделал несколько кликов, напечатал что-то и вернул мне.

– Держи. Я отредактировал твой профиль. – Он наклонился над баром. – Но, судя по всему, тебе лучше оставить эту затею. Я хочу сказать, ты правда ищешь секс без обязательств?

Закрыв приложение, я убрала телефон в сумочку, все еще ощущая, как жар ползет по моей шее.

– Мы были слишком громкими?

– Трудно не услышать двух великолепных девушек, говорящих о том, как найти друга, который будет катать их на своем члене весь последующий игровой сезон.

Я рассмеялась, делая глоток водки, когда мой взгляд остановился на этом парне. Наконец я решилась рассмотреть его. И знаете, за ним было весело наблюдать.

Его квадратная челюсть была покрыта легкой щетиной, а в темных глазах проглядывалась смесь похоти и игривости. Волосы были уложены в мягкую волну, от чего он напоминал мне модель Келвина Кляйна. И я, не задумываясь, поняла, что была бы не прочь увидеть его загорелое тело в одних белых трусах на гигантском билборде – особенно после того как мельком увидела его задницу.

Ха! Выкуси, Белль. С моим либидо все в порядке.

Он являлся воплощением того, что, по словам Белль, и означало СБО – смуглый, беззаботный и общительный.

– Итак, что ты собираешься ему ответить? – спросил он, отталкиваясь от барной стойки. Он кивнул женщине на противоположном конце бара, давая понять, что понял ее просьбу о добавке. И пока бармен готовил ей «Маргариту», я со вздохом вытащила свой телефон обратно из сумочки.

– Честно? Понятия не имею. Уже пришло два сообщения, а я даже не знаю, что ответить.

– Может, стоит начать с простого «привет»?

– Ты знаешь, что я имею в виду, – выпалила я в ответ, закатывая глаза. Я вновь открыла приложение и уставилась на первое непрочитанное сообщение. – Я не общалась так ни с одним другим мужчиной с тех пор, как… – мой голос затих, сердце ухнуло от смеси чувства вины и потери. – Ну, за очень долгий период времени.

– Ты нервничаешь, – прямо заявил парень, передавая напиток женщине в конце бара, а затем возвращаясь ко мне. – Почему бы тебе просто не расслабиться и не потренироваться, прежде чем окунуться в реальность?

Я приподняла бровь.

– И как же мне это сделать?

Он пожал плечами, и его шаловливые губы изогнулись в улыбку.

– С моей помощью.

– Твоей, – невозмутимо ответила я.

Он кивнул.

– Ага. Возьми меня на первую игру. То есть смотри, – парень указал рукой между нами, – очевидно, между нами возникла химия. Мы могли бы хорошо провести время. Я куплю пиццу и пиво.

– Звучит так, будто ты просто ищешь бесплатный билет на первую домашнюю игру, – процедила я, перегибаясь через стойку.

Его глаза скользнули к ложбине между моих грудей, которую я еще больше выставила напоказ, облокотившись о стойку. И когда его взгляд вернулся ко мне, в нем пылал огонь – скрытого похотливого обещания, которое, я откуда-то знала, он сдержит.

– Возможно, – он вновь пожал плечами. – А может, я хочу стать первым, кому выпадет честь помочь в выполнении обещания, которое ты дала своей подруге.

– Какое обещание? – спросила я как раз в тот момент, когда Белль скользнула на барное сиденье рядом со мной.

– Что я пропустила?

Бармен оторвал свой пристальный взгляд от меня, улыбнувшись Белль. И вот тогда я поняла, о каком именно обещании шла речь.

Прокатиться на чьем-нибудь члене в новом игровом сезоне.

Я сглотнула.

– Твоя подруга нервничает при общении с незнакомыми парнями в приложении, – ответил ей бармен, пока я боролась с приливом очередного румянца. – Так что она берет меня на первую игру, в качестве своего рода практики.

– О! – Глаза Белль загорелись, когда она сначала оценивающе оглядела меня, а затем бармена. В моей груди зародилось чувство собственничества, когда она явно дала понять, что бармен ей понравился. Девушка прикусила ноготь на большом пальце, кивнув. – О да. Мне нравится эта идея.

– Я еще не согласилась, – напомнила я ему.

– Ладно, – он явно бросал мне вызов. – Тогда вперед, ответь… – он заглянул в мой телефон, – …Брэду.

Они с Белль посмотрели на меня, подруга пыталась побороть улыбку, приподняв бровь. Бармен наблюдал за мной с самодовольной ухмылкой, когда я приоткрыла рот и испустила смешок, даже не думая потянуться за телефоном.

– Ух ты. Вы двое только познакомились, а уже ополчились на меня.

– Он мне нравится, – легко произнесла Белль. – И мне нравится этот план.

– Ты его даже не знаешь. И вообще-то, – возмутилась я, – я даже не знаю его имени.

– Зак Боуэн, – ответил парень, протягивая мне руку. – Приятно познакомиться.

Я позволила ему подать мне руку, стараясь не обращать внимания на приятную, гудящую энергию, которая пронзила меня при соприкосновении нашей кожи.

– А ее Джемма, – ответила за меня Белль, поскольку мой язык словно онемел, не в силах произнести ни слова. – Джемма Манчини.

– Значит, Джемма Манчини, – повторил он, крепко сжимая мою руку и прищуривая глаза, в которых отражалась уверенность. – Ну так что? Позволишь мне составить тебе компанию для пробного раунда?

– Скажи «да», глупышка, – прошептала Белль.

Я подтолкнула ее локтем.

Зак выдержал мой взгляд, его темные глаза наблюдали за мной так, словно у меня в самом деле не было выбора. И в тот момент я не могла придумать причину сказать «нет». Он казался забавным. И определенно был сексуальным.

И его предложение избавило бы меня от этого дурацкого приложения для знакомств как минимум на неделю.

– Хорошо, – уступила я, и ухмылка Зака превратилась в широкую улыбку, от чего под его потрясающей щетиной появилась небольшая ямочка.

Он потянулся к моему телефону, на экране которого по-прежнему горело непрочитанное сообщение от Брэда. Он вышел из приложения, ввел свой номер телефона в мессенджер и отправил себе смайлик.

– Вот, теперь у нас есть номера друг друга. Увидимся в следующие выходные на игре?

– Похоже на то.

Его взгляд еще раз пробежался по мне, и уголок его рта слегка поднялся.

– Не могу дождаться.

Белль толкнула меня коленом под стойкой, ее глаза расширились, как бы говоря: «О. Мой. Бог».

– А пока мне нужно вернуться к работе. Скоро вернусь к вам, леди.

– Спасибо, Зак, – поблагодарила Белль, изящно помахивая пальцами, когда он направился к другой стороне стойки.

Однако после его ухода она не переставала пялиться на него.

– Черт, – выдохнула подруга, положив подбородок на руку, которой только что махала бармену. – Теперь я правда надеюсь, что в ближайший игровой сезон член тебе будет обеспечен.

Я рассмеялась, стараясь не паниковать при мысли о том, что другой мужчина прикоснется ко мне.

Кто-то, помимо Карло.

Покачав головой, я снова открыла приложение на своем телефоне, показав Белль пришедшие сообщения и позволив ей пролистать фотографии парней. Пока мы разговаривали, я напомнила себе об одном правиле, которое мне всегда было нужно помнить.

Я контролирую ситуацию.

Это всего лишь футбольный матч. Обычный спортивный вечер с пивом и хот-догами. Если я захочу заняться с ним сексом, то займусь. Если не захочу, то просто вернусь домой одна. Никаких обид, никакой вины. Это мои билеты и мой план, даже если идея принадлежит Белль.

В этом сезоне предстоит восемь домашних матчей. А значит, восемь разных парней, восемь новых друзей, которых нужно найти, и – только если я захочу – восемь потенциальных оргазмов, которые мне доставит не мой верный вибратор.

Я контролирую ситуацию.

«Может, это действительно будет весело», – подумала я, смеясь, когда Белль яростно смахнула профиль парня влево, поскольку тот заявил, что он – «секс-машина». Казалось, ей было веселее просматривать анкеты парней, чем мне, поэтому я позволила подруге смахнуть его влево, наслаждаясь своим коктейлем с водкой и слушая ее комментарии.

Время от времени я чувствовала, что Зак наблюдает за мной из-за стойки бара, где работал. И когда наши глаза встречались, в груди, как и между бедер, все сжималось. В его пристальном взгляде пылал неведомый огонь, который охватывал меня целиком и полностью. Он смотрел на меня так, словно я лежала в его постели, пока одна его рука покоилась на моем бедре, а другая приподнимала ногу, чтобы он мог устроиться между моих бедер.

Он только что узнал мое имя, но его взгляд говорил иное. Словно он знал обо мне все – возможно, даже больше меня самой.

Тренировочный раунд…

Да. Это будет весело.

Глава 2

Зак

– Итак, – сказал Док с озорным видом, передавая моей маме картофельное пюре, – у Зака завтра свидание.

Я усмехнулся, а затем застонал, когда все за столом оживились, услышав заявление Дока.

– Что? Свидание? С кем? – спросила мама, ее глаза загорелись, как гигантские лампочки, украшающие нашу рождественскую елку каждый год.

Одновременно с ней мой младший брат заявил:

– Ага, конечно. Зак не умеет ходить на свидания.

А отец лишь ухмыльнулся – его улыбка была такой же, как и у меня, – и подтолкнул меня локтем.

– Молодец, сынок.

Я достал рулет из-под теплой тканевой салфетки, накрывавшей корзинку, и передал его Доку, сопроводив многозначительным взглядом.

– Ну спасибо, Док.

– Эй, это всего лишь дружеская беседа за ужином.

– Я вижу.

Я притворился недовольным, но правда в том, что я никогда не умел злиться на Дока. Он являлся таким же членом моей семьи, как и кровные родственники, сидящие за столом. И каждый субботний вечер, в обязательном порядке, мы вместе ужинали и в равной степени подшучивали друг над другом.

И вот сегодня я оказался первым на очереди.

– Она милая девушка? Как ее зовут? – спросила мама.

– Она горячая штучка? – вмешался Мика, играя бровями.

Мама ударила его своей свернутой тканевой салфеткой.

– Это не свидание, – ответил я, заработав несколько опечаленный взгляд мамы. Затем ухмыльнулся младшему брату, наклонившись над столом, чтобы прошептать тому на ухо, хотя знал, что все за столом все равно это услышат:

– И она курит.

Мика дал мне «пять», когда мама закатила глаза, расстилая салфетку на коленях.

– Когда ты мне об этом рассказывал, было похоже, что у тебя намечается свидание, – возразил Док, накалывая на вилку горстку зеленых бобов. – И ты не просил отгул в вечернюю смену, дай подумать… никогда.

– По-твоему мнению, я хожу на свидание с каждой девушкой, с которой общаюсь в баре, – выпалил я. – Включая старую миссис Раддер, которая просит меня долить ей «мерло», чтобы просто посмотреть, как я наклоняюсь за бутылкой на нижней полке.

– Эта старушка вышла бы за тебя замуж в мгновение ока.

– Она бы вышла и за тебя, если бы ты сделал что-нибудь большее, чем просто ворчал на нее.

Док хмыкнул в ответ на это, так же, как и на все, что говорили посетители бара. Он владел им с тех пор, как двери этого заведения открылись в далеком 1976 году. И хотя ему нравились новые клиенты, приходящие в бар благодаря идеям, которые я воплощал уже на протяжении многих лет, он по-прежнему не понимал, как управлять местом, в котором кипела жизнь.

Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как я начал работать в его баре, – и все потому, что он рискнул нанять ребенка, который в этом нуждался.

– Ты знаешь, что мое сердце занято, – сказал он.

– Точно. Некой красоткой из Сент-Круа, верно? – Я покачал головой. – Я все еще не верю, что она реальный человек, а не плод твоего воображения.

– Тебе и не обязательно мне верить. Главное, что я ее знаю. Остальное неважно.

Улыбка Дока стала более искренней, когда он откусил следующий кусочек, а в глазах застыло изумление, когда тот подумал о женщине, с которой дружил по переписке вот уже почти десять лет. Я никогда не понимал отношений на расстоянии. Они виделись всего несколько раз, и то это я заставил Дока взять отпуск, чтобы съездить к ней.

Правда, он никогда не показывал мне ее фотографий.

– Кроме того, – начал я, отвечая на его комментарий о том, что якобы являюсь трудоголиком, – я беру выходной каждую субботу, как и ты.

– Только потому, что я заставляю тебя, – парировал Док. – Клянусь, ты бы спал в этом баре, если бы я поставил там раскладушку.

Я ухмыльнулся.

– Диван бы больше подошел.

– У тебя есть ее фотография? – спросил Мика, возвращая тему разговора к моему не свиданию.

– О, – вмешался Док, очень высоко приподняв брови. – Мне даже не пришло в голову спросить об этом.

– Нет, извращенец, у меня нет ее фотографии. – Я бросил в Мика кусочек хлеба. – И даже если бы была, я бы тебе не показал. Мы все знаем, что твоя порноколлекция и так переполнена.

– Мне не хочется слышать о порноколлекции моего шестнадцатилетнего сына, – процедила мама, подняв руки с выражением неприязни на лице. – Давайте сменим тему.

Мы с Микой рассмеялись.

Мика был копией мамы, за исключением длины волос. Брат обладал такими же мягкими чертами лица, как у нее, в то время как меня наделили более грубыми и резкими – как у отца. Тем не менее, достаточно было взглянуть на нас четверых один раз, и любой мог понять, что мы – семья.

– Прости, мам. Клянусь, я все еще твой маленький мальчик. Зак сам не понимает, о чем говорит. Я – ангел.

Мика очертил над своей головой подобие нимба, сложив обе руки перед собой в притворной молитве.

Мама закатила глаза.

– Ладно.

И в этот момент разговор продолжил папа, поведав нам о своей утренней поездке на рыбалку с Родом – его лучшим другом по колледжу. Мама поддразнивала его за то, что тот солгал о размере пойманной рыбы, которая каким-то образом «ускользнула» с крючка прежде, чем кто-либо успел сфотографироваться с ней. Я лишь улыбался, наблюдая за неподдельной любовью в их глазах, когда они взаимно подшучивали друг над другом.

Мои родители являлись воплощением типичной американской истории любви.

Они познакомились, когда учились в средней школе, но моему отцу потребовалось слишком много времени, вплоть до последнего года обучения в старшей школе, чтобы набраться смелости и пригласить маму на свидание. Когда он наконец это сделал, то повел ее на школьный бал, об остальном история умалчивает.

Они были всем друг для друга – и я знал, что будут таковыми до последнего вздоха.

Жизнь в семье, полной любви, научила меня нескольким моментам – например, как обращаться с женщиной, как извиняться по-мужски и как вести себя в сложных ситуациях. Родители никогда не позволяли мне прятать и скрывать свои эмоции по любому поводу. Будь это плохая игра в футбол или просто обычная ссора со школьной подружкой – они заставляли меня делиться всем. И благодаря этому я научился распознавать свои чувства, анализировать их и двигаться дальше.

Друзья в колледже всегда насмехались надо мной, говоря, что я, мол, девчонка. Но я не видел ничего плохого в том, чтобы показывать свои эмоции и говорить о них. Я – человек, и я научился у одного из самых сильных мужчин – моего отца, – что слезы или боль, или чувство разбитого сердца не делают никого менее мужественным. От матери я узнал, что плакать могут не только девушки. Все мы люди, и, если ты плачешь, это не значит, что ты перестаешь быть мужчиной.

Вот так. Меня родила и воспитала феминистка, и я гордился этим.

Я многому научился у родителей. И самое важное, что я усвоил, так это то, что больше всего на свете мне хотелось найти того единственного человека на всю жизнь.

Конечно, в какой-то момент свидания для меня перешли в разряд интрижек на одну ночь или ничему не обязывающему сексу на два-три месяца. Может, дело в том, что я так много работал, или же в том, что я до сих пор не встретил женщину, которая зажгла бы во мне огонь, как его зажигала в моем отце мама.

Или, быть может, дело в том, что я отказался от своей мечты и пытался найти себя, прежде чем найти ее.

Как бы то ни было, каждый вечер субботы напоминал мне о том, что может ждать меня в будущем, если я когда-нибудь встречу подходящую девушку, с которой смогу разделить свою жизнь. И из-за того, как меня воспитали, я был немного мягкотелым романтиком – называйте как хотите.

Мика любил дразнить меня из-за этого.

– Так что, ты собираешься подарить этой девушке цветы и пригласить ее потанцевать под звездами на первом свидании, Ромео? – спросил брат после того, как мама убрала со стола основные блюда и подала десерты.

– Не смейся над братом, – шикнула на него мама, улыбнувшись мне. – И если ты правда сделаешь это, то держу пари, она посчитает тебя милым.

– Совершенно верно, – согласился Мика, накладывая себе кусок пирога. – Или она запихнет тебя прямо во френдзону, где ты обычно и оказываешься.

Папа засмеялся, а мама снова ударила Мику.

– Нет‑нет, все в порядке. Говори, что пожелаешь, братишка. Мне нравится, когда ты показываешь, какой ты крутой. Вот только завтра я пойду на свидание с девушкой, а ты будешь сидеть в своей комнате и играть в видеоигры, засунув одну руку в трусы.

– И получу уж точно больше удовольствия, чем ты.

Я рассмеялся.

– Судя по тому, что он мне рассказал, та девушка заправляет всем, – сказал Док. – Разве не она ведет тебя на футбольный матч?

– Это действительно так.

– Подожди! Футбольный матч? – спросил Мика.

– Ага. У нее есть билеты на все домашние матчи «Беарз» в предстоящем сезоне. Мы идем на завтрашнюю игру вместе.

Брат тут же надулся и уронил вилку на тарелку.

– Это же нечестно. Скажи ей, что если она действительно хочет хорошо провести время, то должна взять меня с собой.

– Обещаю тебе, братик, что ни в коем случае этого не сделаю.

– О, точно, – поддакнул он. – Ты будешь слишком занят, глядя ей в глаза и говоря, какая она красивая. – Он со вздохом сложил руки вместе, хлопая ресницами и прожигая взглядом во мне дыру.

Я скатал салфетку и бросил в него через стол.

– А что бы вы, мистер, сделали, если бы пригласили девушку на первое свидание? – спросил папа Мику, указывая на того вилкой. – Потому что мы точно воспитывали тебя так, чтобы ты относился к девушкам с уважением.

– О, я бы точно ее уважал. – Мика игриво пошевелил бровями. – Я бы уважал ее всю ночь напролет.

Мама забрала у него тарелку, стоявшую перед ним, пока остальные смеялись.

– Все, никакого десерта.

Мика извинился сквозь смех, используя свой фирменный щенячий взгляд. В ответ на это мама лишь закатила глаза и поцеловала его в лоб, после чего вернула ему пирог. И, к счастью, разговор обо мне окончательно прекратился, когда Мика начал вещать о своих первых нескольких неделях в старшей школе.

От меня не ускользнуло выражение лица отца, когда тот слушал, как его младший сын рассказывает об уроках рисования и милой девушке, которая продолжала пялиться на него в столовой.

Потому что папа никогда не думал, что Мика доживет до шестнадцати.

Как и все мы.

В четыре года у брата диагностировали ювенильный миеломоноцитарный лейкоз[11].

В то время мне было восемнадцать, я учился на первом курсе колледжа и жил футболом. Я получал стипендию, и хотя был молод и только начинал свою карьеру в колледже, тренер пророчил мне многообещающее будущее в профессиональном спорте. Но когда Мика заболел, моя жизнь изменилась.

Прежде всего, мои приоритеты.

Поначалу первоначальный процент того, что он выживет, удручал. Даже после лечения нам сообщили, что будет чудом, если он проживет еще три года. Карьера в футболе и учеба в колледже казались не такими уж важными, когда я видел счета за лечение.

Конечно, я знал, что могу поговорить с тренером и, возможно, выбыть из команды на какой-то период, а затем вернуться, поскольку был уверен, что с моими навыками и репутацией меня будут ждать в любое время. Но пока мой брат ходил по больницам, словно это была игровая площадка, футбол и учеба перестали иметь для меня значение. Родители делали все, что могли, дабы кто-то оставался с ним дома или возил его в больницу и привозил обратно. Или сидел с ним по ночам, когда тот не мог заснуть.

Я мало что мог сделать, но с этим был в состоянии помочь.

Самым важным было делать все ради Мики, быть рядом с ним и поддерживать родителей. Я понимал, что мог отучиться четыре года в колледже и, возможно, стать профессиональным спортсменом. Обеспечить семью деньгами, в которых они действительно нуждались, и подарить брату шанс бороться, которого тот заслуживал.

Но проблема заключалась в том, что Мике прогнозировали прожить менее четырех лет.

Даже меньше года.

Но теперь, двенадцать лет спустя, Мика вылечился от рака и был полностью здоров. Он по-прежнему часто посещал врача для осмотра, и мама беспокоилась каждый раз, когда тот всего лишь простужался. Однако ему жилось намного лучше, чем мы когда-либо ожидали.

Но самое главное было то, что он вообще жил.

Я мог бы вернуться в колледж. Мог бы попробовать себя в профессиональной команде. Но, как это часто бывает, время продолжало тикать. И на каждый день рождения Мики я думал лишь о том, что мой брат жив, мои родные здоровы, а я зарабатываю достаточно денег, чтобы помогать им и содержать себя, и что мы все счастливы. Это было главным.

Жизнь прекрасна.

И если бы я вернулся в прошлое, то принял бы то же решение.

– Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты чаще следил за своим языком, – сказала мама Мике. – Я понимаю, что тебе шестнадцать, но ты все еще мой малыш. И мне не хочется слышать ничего из того, что ты говорил сегодня.

– Да брось, мам, ты же знаешь меня, – ответил он, поглаживая ее по спине. – Это просто разговоры о видеоиграх.

– Разговоры о видеоиграх?

Он пожал плечами.

– Да. Я несу чушь, чтобы выглядеть взрослым и крутым. Я все еще твой маленький мальчик. Клянусь.

Он улыбнулся ей, и мама закатила глаза, но на этот раз выглядела довольной. Однако я знал, что мысленно она могла моргнуть и перенестись в то время, когда из ее «милого маленького мальчика» торчало больше трубок, чем из задней панели старого компьютера 90-х.

Мы все могли это представить.

Именно поэтому я делал бы один и тот же выбор снова и снова.

После ужина Мика помог маме прибрать на кухне, а папа пригласил нас с Доком присоединиться к нему покурить на заднем крыльце дома. Это была традиция субботнего вечера, и сегодня Док угостил нас сигарами – тремя темными робусто с привкусом бурбона и мягким ванильным послевкусием.

Док начал рассказывать историю о прошлой неделе в баре, но, в отличие от папы, я ее уже слышал. И пока дым развеивался по крыльцу от дыхания теплого сентябрьского ветра, я наконец позволил себе подумать о девушке, о которой все спрашивали меня весь вечер.

Джемма Манчини.

Черт, неужели она правда вот так появилась из ниоткуда и завладела моими мыслями.

Если бы я не обратил внимание на ее длинные, темные, густые волосы, ниспадающие на плечи, когда она вошла в бар. Если бы ее почти неоново-зеленые глаза не вызвали у меня желание узнать ее имя. Если бы майка «Чикаго Беарз» не облегала ее потрясающие изгибы – я все равно хотел бы узнать о ней больше после слов ее подруги.

«Тебе нужен друг, который, потенциально, будет катать тебя на своем члене весь ближайший игровой сезон».

Эм, я готов стать волонтером.

Она просто посмеялась над мной, когда поняла, что я подслушивал, и заказала выпивку, словно я – пустое место. Хотя мне кажется, что это не так. Ведь в конце концов, я был всего лишь барменом. Обычным парнем, который принимал у нее заказ, пока она слушала, как ее подруга без умолку твердит о том, что ей нужно потрахаться.

Опять же, если она ищет добровольца…

Но я дал ей пространство, выполнил ее заказ, ограничившись улыбкой и кивком, когда заметил, как ее подруга создала ей аккаунт в приложении для знакомств. Издали я отметил смуглые, экзотические черты ее лица, задаваясь вопросом, загорала ли она на солнце каждый день, чтобы получить такой загар, или же это естественный оттенок ее кожи. Мне было интересно, кому посчастливилось поцеловать эти пухлые бордовые губы. Но больше всего на свете мне было интересно, что, черт возьми, мне следовало сказать, чтобы заставить ее заметить меня – по-настоящему заметить – прежде чем она выйдет из бара.

И только когда подруга ушла на время, оставив Джемму пялиться в телефон так, словно тот мог взорваться в следующую секунду, я понял, что должен с ней поговорить.

Она болтала о футболе с другими парнями в баре, и хотя, возможно, это глупый стереотип, но любая цыпочка, что так завороженно говорит о футболе, как она, заводит. А поскольку этот вид спорта я любил всю свою жизнь, вырос на нем, и он разбил мне сердце сильнее любой девушки, то я был крайне заворожен и восхищен.

Но это оказалось нечто большее, чем просто разговор о спорте.

В ее глазах словно таилась уязвимость, смесь возбуждения и абсолютного страха, пронизывающая ее радужки, когда Джемма выходила из зоны комфорта. Я не знал ее истории, но было легко понять, что она никогда прежде не сидела в приложении для знакомств. И поскольку я ненавидел это так же сильно, как и любой другой человек моего поколения, то решил спасти ее от страданий.

Поэтому я предложил ей встречаться со мной.

Новое облако дыма сорвалось с моих губ, когда я улыбнулся, вспоминая наш игривый разговор. Я никогда не медлил, если дело доходило до того, чтобы затащить девушку в постель, хотя большинство и не сопротивлялись. Большинство девушек не указывают мне на мои недостатки.

Джемма Манчини же сделала это без труда.

С ней пришлось нелегко, но я не сомневался, что если захочу провести с ней больше одного свидания, то завтра мне придется приложить еще больше усилий.

Из того, что я понял, она собиралась приглашать нового парня на каждую домашнюю игру в этом сезоне. Почему – без понятия. Может, она не хотела отношений. Может, как намекнула ее подруга, ей просто хотелось секса без обязательств, и она не была заинтересована в том, чтобы трахаться с одним и тем же парнем дважды.

Но я заметил то, чего не заметила ее подруга.

Джемма не хотела, чтобы к ней прикасался какой-то случайный парень.

Ей хотелось, чтобы к ней прикасался тот парень, который возбуждает ее, тот, который подарит ей чувство безопасности и комфорта.

Ее рыжеволосая подруга, вероятно, из тех, кто предпочитает секс без условностей, кто вполне доволен тем, что парень вошел в нее на одну ночь, а после прервет с ним всякие связи.

Но Джемма не из таких девушек.

И я намеревался доказать это.

Это казалось безумным, и, сделав еще одну затяжку, я понял, что у меня складывалось ощущение, будто я ее знаю. И честно говоря, скажи я это кому-нибудь вслух, можно уверенно заявить, что меня бы назвали самоуверенным придурком.

Но у меня никогда не возникало проблем с самоуверенностью.

Особенно когда я знал, что прав.

– Эй, как думаешь, ты мог бы в четверг заскочить в бар пораньше? – докурив, спросил Док, а затем отвел меня в сторону после того как папа вернулся в дом. – Я знаю, что ты работаешь в ночную смену из-за игры, но мне бы хотелось кое о чем с тобой поговорить.

Я улыбнулся, но что-то в глазах Дока заставило мое сердце ухнуть. Он смотрел на меня так, словно его запланированный разговор не предвещал ничего хорошего. И внезапно я ощутил, как сердце забилось где-то в горле.

Боже, пожалуйста, не говори, что ты должен меня уволить.

В баре кипела жизнь как никогда прежде, но я знал, что наша улица в Саут-Лупе набирала популярность среди болельщиков. Может, арендная плата стала выше. А может, Док больше не мог позволить себе платить мне зарплату.

С другой стороны, он также не мог платить мне зарплату, когда впервые нанял меня.

Тем не менее он все равно платил мне.

– Конечно, Док, – ответил я почти сразу. – Я приду пораньше. Все в порядке?

– Да, – быстро произнес он, выдавив из себя вымученную улыбку. Он похлопал меня по спине. – Тогда позже поговорим. А пока сосредоточься на своей девушке.

– Она не моя девушка. Мы только что познакомились. И проговорили минут десять.

– Угу, – промычал Док, приподняв бровь и открывая раздвижную стеклянную дверь. – Девушка, которая любит футбол почти так же сильно, как и ты. Постарайся не кончить в штаны, пока не доберешься до трибун, ладно?

Из меня вырвался смешок, и Док исчез внутри. Мы оба знали, что я не стал бы давать обещание, которое не был уверен, что смогу сдержать.

Глава 3

Джемма

Это всего лишь пробный период.

Я прокручивала эту мысль на повторе, как песню Бритни Спирс 1999 года, пока готовилась к воскресной игре.

Всякий раз, когда беспокойство усиливалось, а нервы были на пределе, мне приходилось подавлять мысли о предстоящем матче и сосредоточивать внимание на работе, дабы успокоиться.

Так что я сделала себе маникюр, прическу и макияж. Побрила ноги и подмышки и, на всякий случай, зону бикини. Намазалась лосьоном и надушилась любимыми духами. И к тому моменту, когда я вышла за дверь и села в такси, впервые за долгое время почувствовала себя легкой, благоухающей и спокойной.

– Направляетесь на игру, я полагаю? – спросил таксист, его глаза сияли добротой в зеркале заднего вида.

– Все верно.

– Матч обещает быть интересным. Идешь одна?

– Встречаюсь там с… – я замешкалась, – другом.

– Повезло другу.

Я ухмыльнулась ему, а он улыбнулся в ответ, увеличив громкость радио, по которому шло предматчевое шоу, пока мы ехали к стадиону. В любом другом городе Америки таксисты спросили бы меня, какую музыку мне включить. Но вот таксисты в Городе ветров? Здесь футбольный матч важнее всего.

Когда мы ехали через весь город к стадиону, меня охватило волнение. По мере приближения к Саут-Сайду пробка все увеличивалась.

Это был долгий год.

Мне не особо нравилось размышлять о прошлом. В детстве дедушка научил меня, что нет смысла зацикливаться на прошлом, потому что мы не в силах его изменить, как бы мы того ни желали. Оставалось лишь спросить себя, о чем мы сожалеем, что любили и чему научились. А после продолжить жить дальше.

Именно у своего дедушки я переняла установку: составь план – и придерживайся его. Мои родители путешествовали почти все мое детство. Они работали лекторами по мотивации, и поэтому я проводила больше времени с дедушкой, чем с ними. Забавно то, что они мотивировали людей по всей стране, а моей движущей силой являлся дедушка. Он был ветераном, простым сельским жителем и никому не позволял нелестно высказываться в свою сторону.

Он пытался научить меня тому же.

И все же, хоть я и знала, что ему бы это не понравилось, я не могла не думать о нем, пока ехала на такси через весь город к стадиону. Дедушка являлся большим поклонником «Беарз». И будь он жив, я бы не пошла на это дурацкое свидание. Он бы пошел на матч со мной и помог бы мне забыть Карло, чтобы двигаться дальше. Он всегда умел подобрать правильные слова.

Но его больше не было. Так же, как и Карло.

Казалось, всем, кого я любила, было суждено покинуть этот мир.

Да, это был долгий год. Печальный. И чем ближе мы подъезжали к стадиону, тем больше я осознавала, насколько сильно готова погрузиться в атмосферу домашней игры с толпой болельщиков, вместе поющих Bear Down.

И когда мы остановились у «Солджер Филда», во мне зародилось чувство, будто я – дома.

– Можете остановиться здесь. Я дойду отсюда пешком. – Я протянула водителю двадцать долларов, распахнула дверцу и улыбнулась, услышав шум толпы, просачивающейся внутрь. – Сдачу оставьте себе.

– Хорошо провести время. Вперед, «Медведи»!

– Вперед, «Медведи»!

Как только дверца захлопнулась и мои темно-синие кеды коснулись бетона перед стадионом, желудок скрутило узлом.

Я не умела ходить на свидания. Мне не приходилось делать это с момента знакомства с Карло: в то время мы были так молоды, что наши свидания даже нельзя было назвать свиданиями. Мы познакомились на моем первом курсе колледжа, когда он работал ассистентом преподавателя. Наши свидания ограничивались тем, что он провожал меня через весь кампус на занятия, или мы вместе занимались в библиотеке.

И, прежде чем позволить волнению взять надо мной верх, я закрыла глаза и вновь напомнила себе об этом.

Я собираюсь пойти на свидание.

Ладони вспотели от волнения, а сердце забилось чаще от осознания этого факта.

Это не свидание. Это обычный футбольный матч.

Я контролирую ситуацию.

Я достала телефон, чтобы отправить сообщение Заку, но прежде чем успела коснуться пальцами экрана, лицо Белль вспыхнуло на нем. Я с улыбкой нажала на кнопку «принять звонок».

– Как твоя киска?

– О боже, Белль.

– В ней по-прежнему так никто не побывал? Во сколько заканчивается игра?

– Она еще даже не началась. Я только приехала.

– О, как он выглядит? Во что одет? О боже мой, ты нервничаешь?

Я шумно выдохнула.

– Не нервничала, пока ты не позвонила.

– Он с тобой?

– Я пытаюсь его найти. Так что мне нужно идти.

– Просто напиши ему, пока разговариваешь со мной.

– ПОКА, БЕЛЛЬ.

Улыбаясь и качая головой, я отключилась прежде, чем она успела запротестовать. Затем отправила сообщение Заку, чтобы он встретил меня перед тотемным столбом Большого Бобра у северного входа.

Когда я пробиралась мимо палаток для барбекю, расположенных прямо у входа, то почувствовала, как вновь возвращаюсь к жизни. Я побывала на стольких играх «Чикаго Беарз», что и не сосчитать, однако это был первый игровой сезон, на который у меня были куплены все билеты. Когда дедушка был моложе, он покупал абонемент на весь сезон и время от времени брал меня с собой. Так у меня появлялась возможность провести время с ним и его боевыми товарищами перед игрой. Мне также хотелось общаться с болельщиками перед матчем во время барбекю. Хотелось заложить традиции, создать воспоминания, связанные с футболом.

И я собиралась сделать это вместе с Карло.

Я купила билеты до того, как узнала о его романе и болезни. Мысленно представляла, как мы покупаем палатку и стулья, длинный стол для игр, переносной гриль. Как наши друзья присоединяются к нам. Как празднуем гол с другими владельцами такого же абонемента – точно так же, как делал мой дедушка.

Этот день, эти билеты, эти воспоминания должны были принадлежать нам. И в прошлом, каждый раз, вспоминая о футболе, я думала о Карло и верила, что он также думал обо мне.

Однако теперь-то я знала, что он вообще не думал обо мне.

Его мысли были заняты другой девушкой.

Добравшись до тотема, я ненадолго задумалась о том, чтобы уйти. Я еще даже не зашла на стадион, а уже не могла перестать думать о Карло.

Я была не готова.

Но возможности передумать уже не было.

– Ух ты.

Кто-то присвистнул, и когда я обернулась, то увидела Зака. Он приподнял брови, оглядывая мои короткие джинсовые шорты и майку «Чикаго Беарз». Его пристальный взгляд был подобен огню, опаляющему мою кожу от лодыжек до самых щек.

– Надеюсь, наши места далеко от поля, иначе игроки ни за что не смогут сосредоточиться на мяче, если ты будешь сидеть близко к ним.

– Судишь по собственному опыту? – выпалила я, подходя ближе. Ветер донес шлейф его одеколона, и тот смешался с запахом гриля и костра, создавая опьяняющий аромат.

Он усмехнулся, засовывая руки в карманы шорт. Его темные волосы были уложены с помощью небольшого количества геля и не выглядели такими непослушными, как в баре. Было трудно определиться, какой из его образов мне нравится больше.

– Определенно. Как тебе это удалось?

Я пожала плечами.

– Думаю, у тебя есть возможность получить большее. Вот, держи, – сказала я, протягивая ему билет. – Может, нам стоит зайти внутрь? Не хочу пропустить начало матча.

– Ты здесь главная.

Его глаза снова метнулись к моей груди, когда он выхватил билет у меня из рук, от чего я рассмеялась, качая головой и прокладывая путь сквозь толпу ко входу. Я была рада, что во время первой игры регулярного чемпионата стояла теплая погода, тем более что знала, что скоро придется укутываться в теплую одежду.

Зак, казалось, тоже не возражал против этого наряда.

Мои руки немного дрожали, пока мы проходили через службу безопасности и сканировали свои билеты. Как только мы вместе с толпой направились к своим местам, я поймала себя на мысли, что все это время мы не перекинулись ни словом. Я взглянула на Зака, но как только его глаза встретились с моими, я отвела их, начав изучать прилавки с едой, мимо которых мы проходили.

Я не осознавала, что сжала руки вместе перед собой в кулак, пока ладонь Зака не накрыла их.

– Эй, – подбодрил он, встречаясь со мной взглядом. – Это всего лишь игра, помнишь?

Я нервно сглотнула.

– Ты любишь футбол. Я тоже. Давай выпьем по паре кружек пива и повеселимся, хорошо?

При этих словах с моих губ сорвался медленный, долгий вздох, и я улыбнулась.

– Хорошо.

Зак ухмыльнулся мне в ответ.

– Круто. Тогда я пойду возьму два пива. Хочешь что-нибудь перекусить?

– Пока нет.

– Ладно. Иди устраивайся на местах поудобнее, понаблюдай за предматчевым разогревом. Встретимся на трибуне.

– Нет‑нет, – выпалила я, заставляя себя дышать ровнее. – Я подожду здесь.

Зак рукой коснулся моей поясницы, на его губах играла все та же ухмылка, когда он оглядел трибуны.

– Хорошо. Жди здесь. Скоро вернусь.

Я смотрела ему вслед, в груди по-прежнему все сжималось. Мой взгляд был прикован к мышцам его спины, как они напрягались под футболкой с изображением символа команды.

Расслабься, Джемма. Все пройдет хорошо.

Я повторяла эту мантру все время, пока он заказывал нам пиво. И все громче прокручивала ее в голове, пока мы пробирались к нашим местам. Я невольно бросала взгляд на лицо Зака, когда мы спускались все ниже по трибуне: поле находилось всего в семи рядах от наших сидений.

– Джемма, вид отсюда открывается невероятный, – сказал он, когда мы протиснулись мимо остальных в нашем ряду и заняли свои места. Он поставил свое пиво в подставку, окидывая взглядом поле. – Я еще никогда не сидел так близко.

– Мне бы хотелось сидеть в зачетной зоне[12], – ответила я, кивая в сторону, где разминались наши ребята. – И, хотя мы находимся далеко от них, мне всегда нравился момент, когда ребята забивают гол и становятся настолько взбудораженными, что прыгают в толпу.

– Помнишь мои слова о том, что будет, если они увидят тебя? – Зак покачал головой. – Они могут побить рекорд по прыжкам в высоту.

Я покраснела, сдерживая улыбку.

– Итак, могу я спросить… почему ты купила абонемент на двоих? В смысле, судя по тому, что говорила твоя подруга в баре, она не большая поклонница спорта. И я помню твой нынешний план, но… изначально же он был другим, верно?

У меня перехватило дыхание, и я потянулась за своим пивом, чтобы проглотить комок в горле, прежде чем волнение окончательно разрастется.

– Изначально… я покупала их для кое-кого другого, – объяснила я. – Но, честно говоря, мне не очень-то хочется говорить об этом. Если ты не против.

Зак наблюдал за мной таким пристальным взглядом, что мне пришлось отвести свой и понаблюдать за полем в надежде, что парень не будет на меня давить.

– Хорошо, – сказал он спустя время. – Эй, посмотри на меня.

Я не могла.

– Джемма, – он усмехнулся, – я не смогу узнать все твои секреты, даже если ты взглянешь на меня на секунду.

Я слегка улыбнулась ему, но когда мои глаза снова встретились с его, вся уверенность вновь исчезла.

– Я здесь, чтобы хорошо провести время, как и ты. Ладно? Бразды правления в твоих руках. Мы будем говорить обо всем, о чем ты пожелаешь. А если ты не захочешь о чем-то говорить… – он пожал плечами, – ну, тогда мы не будем. Ты контролируешь ситуацию.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Зак понятия не имел, что значили для меня эти слова. Они успокаивали.

И, возможно, каким-то образом, его тоже.

«Я контролирую ситуацию», – повторила я, а затем улыбнулась.

Потому что, произнося эти слова, я переставала волноваться.

А игра только начиналась.

– ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? ОТКРОЙ СВОИ ЧЕРТОВЫ ГЛАЗА, СУДЬЯ!

Брови Зака взлетели вверх от моего всплеска эмоций. Я схватила свое пиво с подстаканника, сделала большой глоток и вновь поставила его на место.

– Невероятно, этот парень слепой. – Я повернулась к Заку за подтверждением моего, очевидно, точного комментария, однако парень лишь рассмеялся, отправляя в рот кусочек попкорна.

– Довольно удивительно за этим наблюдать, – ответил Зак.

– За игрой?

– За тобой, наблюдающей за игрой.

Я покраснела, сдерживая улыбку, и переключила свое внимание на поле. Наша команда уступала три очка, и до перерыва оставалось меньше двух минут.

И все же, несмотря на то, что мы проигрывали, а судьи оставались слепы, мне было весело.

Может, дело было в пиве или в Заке, но мое волнение исчезло. С того момента, как мы пришли сюда, мы не переставали разговаривать, много смеялись, подбадривали друг друга и – при удобном случае – освистывали игроков вместе с остальными в знак солидарности. Мы давали «пять» всем болельщикам вокруг нас, когда забивали гол. Пели Bear Down во все горло и высказывали гадости всем, кто не надел майку «Чикаго Беарз».

Зак Боуэн оказался идеальным товарищем для просмотра футбола.

Но как бы мне ни было комфортно рядом с ним, он все равно не мог заставить нашу команду победить. Они сами должны найти способ победить. До перерыва оставалось меньше двух минут, нам было необходимо забить еще несколько голов, и то, что судья остановил игру, никак не помогало этому.

Прижав пальцы к губам, я сосредоточилась на игре, сердце бешено колотилось.

– Конец периода всегда заставляет меня нервничать, – сказала женщина рядом со мной, повторяя мою позу. Она выглядела по меньшей мере лет на двадцать старше меня, судя по легкой седине волос и морщинкам, глубоко прорезавшимся на ее лице. На протяжении всей игры мы несколько раз давали друг другу «пять», а теперь разделяли один и тот же сердечный мини-приступ.

– Меня тоже. Мне кажется, волнительней находиться на игре, чем дома на диване или в баре.

Она рассмеялась.

– Мы с Роем покупаем сезонные абонементы вот уже двадцать два года, и скажу вам, что со временем волнение не исчезает, как и тревога.

Затем Зак склонился надо мной, улыбаясь женщине.

– Двадцать два года? Невероятно.

– Что могу сказать, мы – преданные болельщики.

– Даже в 2016‑м[13], – вмешался ее муж как раз в тот момент, когда мяч был отбит. Он был немного ниже ее ростом и к тому же слегка полнее. Тем не менее они обменялись загадочной улыбкой, которая говорила больше, чем слова. Только годы любви могли породить такую улыбку.

Мы с Заком немного посмеялись над его шуткой, но затем все взгляды оказались прикованы к полю. Наши продвигали мяч вперед, обойдя линию защиты «Биллс», тем самым прорвавшись через заслон команды соперников.

Первая попытка продвинуться на десять ярдов увенчалась успехом.

Наша секция зааплодировала, когда ребята выстроились в линию для новой атаки, но прежде чем мяч вновь включили в игру, «Биллс» объявили тайм-аут.

– Кстати, меня зовут Джанет, – представилась женщина, когда на больших экранах начали объявлять результаты других матчей, проходящих в стране.

Сначала я пожала ей руку, а затем она потянулась к Заку. Рой помог нам со своего места, все еще хмурясь, глядя на экран. Он напомнил мне моего дедушку, когда тот смотрел футбол в моем детстве, – с постоянно хмурым выражением лица.

– Приятно познакомиться с вами, – произнесла я.

– Вы первый раз купили абонемент на игры?

Я кивнула.

– Да. Хотя я и раньше бывала на многих играх. Но никогда не приобретала абонемент на весь сезон.

– Что ж, добро пожаловать. И вы выбрали отличные места. Мы сидим здесь с 2002 года. У нас, кстати, также есть два дополнительных места, – продолжила она, указывая примерно на десять рядов выше и правее за нами. – Те, что вот прямо там. Иногда мы продаем их, как сегодня, а иногда приглашаем друзей.

– Мы годами пытались заполучить ваши места, – добавил Рой, все еще хмурясь, но не из-за нас.

– Рой!

Мужчина пожал плечами.

– А что? Это правда. Жаль, что мы не успели заполучить их раньше вас, но, эй, я довольствуюсь тем, что имею на данный момент. – Он посмотрел на нас. – За последние несколько лет на них сидели не самые приятные люди. Хоть в этом сезоне все иначе.

Джанет рассмеялась над этим, приподняв брови, словно он прав.

– Так и есть. Два парня разрисовывали себя на каждой игре. От того, кто сидел рядом со мной, пахло протухшими мясными деликатесами, которыми обычно забит холодильник.

– Ну, обещаю, что от нас не будет пахнуть. Ну, по крайней мере, от меня, – сказал Зак. Затем наклонился, обнюхивая мою шею. – А ее, пожалуй, стоит остерегаться.

Я шлепнула его по руке.

– Вы двое очаровательны. Молодожены? – спросила Джанет, оглядывая наши руки в поиске колец.

– О нет, – быстро ответила я, мотая головой. – Мы просто друзья.

Джанет с любопытством посмотрела на меня, а затем за мою спину на Зака и рассмеялась. Когда я повернулась к нему, он лишь невинно поднял руки.

– Что ж, мы с нетерпением ждем возможности разделить с вами этот сезон, – сказала Джанет, подмигнув Заку, прежде чем наше внимание вернулось на поле для следующего игрового момента.

Я уставилась на слишком-красивого-для-своего-же-блага бармена рядом, и в меня закралось подозрение.

– Что ты делал за моей спиной?

– Ничего, – ответил он, снова поднимая руки. – Клянусь.

– М‑гм.

Парень лишь ухмыльнулся, и я улыбнулась в ответ. На мгновение его глаза встретились с моими, и от его взгляда по моей шее прошлось приятное тепло. Словно эти глаза знали меня, словно мы играли в игру, и он был на три хода впереди.

Мне хотелось узнать о нем побольше.

Хотелось узнать все.

Но мяч был отбит, и мы оба вернули свое внимание к полю.

– Давай, давай, – шептала я, глядя на часы, пока наш квотербек искал открывающегося для атаки игрока. Но никого поблизости не оказалось, и мы все с содроганием наблюдали, как его повалили на землю.

– Черт, – пробормотал Зак.

Время было на исходе, и без дополнительных тайм-аутов наши парни могли лишь вернуться к стартовой линии. На этот раз наш квотербек передал мяч самому проворному раннинбеку[14], и тот нашел брешь в обороне соперников, прорвавшись через них.

– Да! – Я вскинула руки, наблюдая, как он на большой скорости несется по полю. – Вперед, вперед, вперед, вперед!

Он добрался до нашей 30-ярдовой отметки, зафиксировав первый даун[15], и весь стадион взорвался одобрительными возгласами.

Зак торжествующе шлепнул меня по заднице, от чего мой рот раскрылся. Он продолжал торжествовать, когда я уставилась на него, разинув рот и потирая место, по которому тот ударил. Когда бармен снова глянул на меня, то лишь улыбнулся и пожал плечами.

– Что? – спросил он. – Мы так празднуем в футболе.

– Неужели?

Он кивнул.

– Да. Но, эй, я за то, чтобы все было по справедливости. – Он повернулся, подставляя мне свой зад. – Твоя очередь.

Я рассмеялась, скрестив руки на груди и покачав головой.

– Даже не знаю, можно ли это назвать «справедливым». Звучит скорее как беспроигрышный вариант для тебя.

– Не делай вид, будто не хочешь потрогать мою задницу, – бросил он через плечо. – Я видел, как ты смотрела на нее в тот вечер в баре.

Мой рот раскрылся еще шире.

– Я уж точно не пялилась на твою задницу.

– А как же, – усмехнулся Зак, кивая. – Тогда я уж точно не пялился на твою грудь.

За это я шлепнула его по заднице, и он вскинул кулаки вверх, радуясь победе.

– Ну вот, тебе стало лучше?

Я закатила глаза.

– Больше похоже на нарушение личных границ. Неужели девушка не может просто прийти в бар, чтобы на ее грудь никто не пялился?

– Девушка с такими же формами, как ты? – спросил он, опуская взгляд на мою грудь, прежде чем вновь посмотреть мне в глаза. – Пожалуй, нет.

Я рассмеялась, возвращая внимание к игре. Тем не менее я не могла перестать улыбаться – особенно когда Зак стоял рядом. Всю игру он только и делал, что шутил, смеялся и подбадривал. В каком-то смысле мне стало грустно от того, что он предложил провести тренировочный раунд, поскольку понимала, что после сегодняшнего вечера больше никогда с ним не заговорю.

Мы могли бы стать хорошими друзьями.

Наши парни не смогли продвинуться дальше первого дауна в последующих трех игровых моментах, поэтому, когда до конца второго периода осталось всего несколько секунд, мы заработали три очка, и вот так игра закончилась вничью.

Прозвенел свисток на перерыв.

– Люблю такие игры! – закричала Джанет, когда толпа стала громче. Все потянулись к прилавкам с едой и к туалетам. – Похоже, наши ребята готовы хорошо сыграть в этом сезоне.

– Черт возьми, да! – Я подпрыгнула, улыбка расплылась по моему лицу.

Когда Джанет и Рой ушли в уборную, мы с Заком остались одни. И впервые за всю игру сидели спокойно на своих местах.

– Хочешь сосиску или что-нибудь еще? Могу сбегать купить, – предложил он, но я отрицательно покачала головой.

– Не-а, пока мне достаточно одного пива. Я плотно пообедала. Кроме того, если бы я что-нибудь и купила, то только хот-дог, а не итальянскую сосиску. – Я поморщилась. – Фу.

– Ты серьезно? – Зак положил руку на грудь. – То есть… хочу сказать, что сейчас я лично оскорблен.

– Как и любой другой житель Чикаго. Просто я всегда любила хот-доги. – Я пожала плечами. – Можешь подать на меня в суд.

– Могу.

Я улыбнулась.

– Впрочем, можешь сходить и купить себе что-нибудь, если хочешь. Я подожду здесь. Я – большая девочка, помнишь?

– О, я не сомневаюсь, что ты способна за себя постоять. Но пока я ничего не хочу. – Он все еще с любопытством наблюдал на мной. – Подожди, разве в твоем профиле не было написано, что ты – итальянка?

– Было.

– Но тебе не нравятся итальянские сосиски.

Я усмехнулась.

– Разве мы не собираемся уходить от темы уличного фастфуда?

– Нет, пока ты не скажешь мне, что ты имеешь против итальянских сосисок.

Я вздохнула, поворачиваясь к нему лицом.

– Ладно, в общем, мой отец – немец, мама – итальянка. Они поженились, несмотря на то, что наши семьи в значительной степени ненавидели друг друга. Чтобы ты понимал, все было настолько плохо, что я никогда не встречалась с родственниками по маминой линии. И, честно сказать, мои родители так много путешествовали все мое детство, что мне так и не привили любовь к чему-то итальянскому. Кроме красного вина и пасты. Вот так.

Зак ухмыльнулся.

– Я проводила большую часть времени с дедушкой по отцовской линии, и он являлся огромным любителем хот-догов. И он пытался привить мне свои привязанности, – сказала я, сморщив нос. – Поскольку я не особо их любила.

Зак кивнул, уголки его губ опустились, словно он переваривал то, что я ему что-то рассказала.

– Тогда ладно. Любительница хот-догов. Принято к сведению. – Он улыбнулся. – Тебе весело?

– Да, – ответила я, заправляя прядь волос за ухо. – Спасибо, что пришел сюда со мной. Думаю, что этот тренировочный раунд оказался именно тем, что мне нужно было.

Зак ухмыльнулся, от чего на его щеке появилась ямочка.

– Эй, это ты мне оказала честь.

– Честно говоря, я чувствую себя ущемленной стороной в этой сделке.

Он приподнял бровь.

– Почему?

– Ну, мы ведь не так уж много тренировались, если ты понимаешь, о чем я. Как будто… мы просто смотрим игру.

– Разве не для этого ты пригласила меня сюда?

– Нет. То есть, технически, да, но ты сказал, что это тренировочный раунд, включающий в себя… – я махнула рукой, – все, о чем говорила Белль. И, давай будем честными, ты наблюдал за мной больше, чем за игрой.

– Ты меня обвиняешь?

Я покраснела, с улыбкой помотав головой.

– Ты собираешься мне помочь, или я зря потратила первый билет?

Затем он рассмеялся, положив руки на спинки сидений. В одно мгновение одна из рук оказалась рядом со мной, и мой пульс участился, когда его бицепс едва не коснулся меня.

– Что тебя беспокоит?

– Я не знаю, – призналась я, глядя на свои руки, лежащие на коленях. – То есть я даже не знаю, что сейчас люди делают на свиданиях. Эм, надо ли нам держаться за руки? Это кажется странным для футбольного матча.

– Мы можем поцеловаться?

– Если ты хочешь.

Глаза Зака загорелись при этих словах, а мои щеки запылали еще сильнее.

– Я просто… не знаю. Мне нужно составить план, но я понятия не имею, с чего начать. Например, должна ли я составить список того, что парень должен сделать или сказать, и если он отвечает требованиям, то следует ли мне поцеловать его после игры и пригласить к себе? – Моему мозгу, похоже, это понравилось, потому что я кивнула еще до того, как Зак ответил. – О да. Мне кажется, что обязательно должен быть какой-то список. Типа, он должен пить пиво и знать текст песни Bear Down. О, и обязательно любить хот-доги.

Произнеся последнюю фразу, я подмигнула Заку, и тот рассмеялся.

– Зачем тебе нужен список и план? – спросил он, делая глоток пива. Бармен протянул руку к одному из парней, продающих пиво, и вытащил двадцать баксов, чтобы купить нам еще по банке, после чего вновь повернулся ко мне. – Я хочу сказать, почему бы просто не насладиться игрой, не повеселиться и не посмотреть, как ты при этом будешь себя чувствовать? Просто плыви по течению. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Просто плыви по течению, – невозмутимо повторила я. – Боже, если бы ты меня знал, то понял бы, насколько нелепо это звучит.

– Ну, я тебя не знаю. Пока. И другие парни тоже не будут знать. И разве это не здорово? – Зак пожал плечами, протягивая мне пиво. – Ты можешь быть кем пожелаешь, особенно если это всего на одну ночь. Просто получай от этого удовольствие.

– Ты предлагаешь мне лгать?

– Нет, – быстро ответил он, поднимая алюминиевую банку ко рту. Затем пожал плечами. – Но я также не говорю, что ты не можешь лгать. Если так тебе будет веселее, то валяй.

Подобно резкому свету фар, глаза Карло вспыхнули в моем сознании. Эти голубые глаза, которые, как я думала, никогда не смогут мне солгать, в то время как с его губ слетало все, кроме правды.

Но он лгал мне так легко, так долго, а я даже не подозревала об этом.

Я задавалась вопросом, делал ли он это просто потому, что ему так хотелось.

Просто потому, что так было веселее.

– Не хочу лгать, – сказала я резче, чем намеревалась. – Лжецы возглавляют два моих списка. – Я подняла один палец. – Первый – кем я никогда не хотела бы быть. – Затем подняла второй. – А второй – это список людей, которых я ни за что не хочу видеть в своей жизни.

– Хорошо, – ответил Зак, с любопытством наблюдая за мной и поднимая руки в знак капитуляции. – Не лги. Ладно. Но все же, думаю, тебе следует просто расслабиться и постараться получать удовольствие. Никаких списков. Никаких планов. Просто… живи.

Я моргнула, глядя на него.

– Ты смотришь на меня так, словно я только что говорил с тобой по-китайски.

– С таким же успехом мог бы.

– У тебя правда есть все эти списки? Они в самом деле тебе нужны?

Вытащив свой телефон, я открыла приложение «Заметки» и показала ему. Затем пролистывала строку за строкой – все это были списки. Те, которые я просматривала или редактировала совсем недавно, находились вверху. И там были списки всего: от того, что мне было нужно купить завтра в продуктовом магазине, до того, что мне нужно было сделать до того, как исполнится тридцать. В самый последний я внесла то, что было необходимо сделать перед сегодняшней игрой. Зак нажал на экран и открыл список прежде, чем я успела его остановить.

– Побрить женские штучки, – прочитал он, приподняв одну бровь и ухмыльнувшись мне. – О’кей, может, теперь я смогу снизойти до твоих списков.

Я быстро закрыла приложение, пряча телефон в сумочку, а он засмеялся.

– Пусть тебе это и кажется забавным, – начала я, улыбаясь, несмотря на легкий укол обиды. Он не первый, кто высмеивал меня за то, как я справлялась со своими чувствами и тревогами, и уж точно не последний. – Но мне эти списки помогают. Ясно?

Выражение лица Зака смягчилось, и он наклонился вперед, оперевшись рукой о колено, а вторую руку положив мне на ногу.

– Прости. Я не смеюсь над тобой.

– Значит, ты смеешься со мной? – насмехалась я.

– Нет. Я смеюсь просто потому, что мне весело. И потому, что ты самая интересная, уникальная и очаровательная девушка, которую я когда-либо встречал.

При этих словах мое сердце остановилось, но через несколько секунд вернулось к жизни, когда Джанет и Рой вновь сели рядом с нами. Зак улыбался, не сводя с меня глаз, пока Джанет рассказывала о том, как они долго стояли в очереди, и что для новичков лучше вставать во время перерыва.

Я едва уловила хотя бы слово.

Я могла лишь смотреть на мужчину, который все еще держал руку на моем колене, и гадать, откуда он взялся и что видел во мне такого, чего не видела я.

Затем я мысленно начала составлять совершенно новый список.

Что мне нравится в Заке Боуэне.

Глава 4

Зак

Однажды отец сказал мне, что с самой первой встречи с мамой знал, что женится на ней.

Он сказал, что это произошло в шестом классе, они встретились в коридоре: она возвращалась в класс, а он направлялся с одноклассниками в музыкальную комнату. С другого конца коридора мама улыбнулась ему.

И в тот момент он все понял.

Я всегда считал, что это безумие. Даже романтик во мне счел это немного притянутым за уши. Когда я учился в шестом классе, единственное, что могло удержать мое внимание дольше десяти секунд, – видеоигра Crash Bandicoot на PlayStation.

И вот, проведя с Джеммой Манчини почти три часа, я внезапно все понял.

Не то чтобы я хотел жениться на этой девушке – я не настолько сумасшедший. По крайней мере, по общему признанию людей. Однако в ней было… что-то такое. Было трудно отвести от нее взгляд: от того, как она смеялась, прежде чем сделать большой глоток пива, или от того, как морщился ее маленький носик, когда та не соглашалась с решением судьи. Я смеялся над ее глупыми шутками, правилами и списками. Улыбался каждый раз, когда она с уважением разговаривала с пожилой парой, сидевшей по другую сторону от нее. И ухмылялся тому, как расширялись ее глаза и краснели щеки всякий раз, когда я прикасался к ней.

Ее волосам.

Ее рукам.

Ее ногам.

Мне вовсе не хотелось побежать и купить кольцо, но одно точно можно было сказать с уверенностью.

Мне хотелось большего.

В середине четвертого периода «Беарз» отставали на семь очков, и Джемма выглядела совсем не радостно. Она стояла, заведя руки за голову и устремив взгляд на поле, словно каким-то образом могла контролировать мяч силой мысли. Я просто наблюдал за ней, пытаясь сосредоточиться на том, какой веселой она казалась, а не на том, как весело мне было играть в футбол. Было легче думать о ней, чем позволить себе вспомнить о футболе, позволить себе провалиться в глубокую яму воспоминаний… это приносило боль.

Тем не менее я не мог убежать от правды – по крайней мере, не в тот момент, когда наблюдал за игрой, которой раньше жил и дышал.

Я скучал по футболу.

Войдя на стадион, я удивился тому, как быстро перед глазами всплыли воспоминания: запах газона, звук щитков, падающих на газон, рев толпы. В последний раз я находился так близко к футбольному полю почти двенадцать лет назад.

С тех пор я даже не прикасался к мячу.

Внезапно мои пальцы зачесались от желания снова почувствовать его кожаный материал, проследить за белой линией на газоне, а после прижать мяч к боку, выбежать на поле и оформить тачдаун. Но я не мог делать себе больно таким образом, особенно когда знал, каков будет конечный результат. Не имело значения, насколько благородными были мои намерения, когда я отказался от своей мечты, или насколько ценным был каждый день, когда мой брат просыпался и получал возможность прожить еще двадцать четыре часа.

Рана по-прежнему кровоточила.

Зияющая, липкая, чувствительная рана.

И я безоговорочно знал, что если открою этот порез хотя бы на сантиметр, то он больше никогда не заживет.

Он и так едва держался с помощью пластырей и ниток.

Громкое, преувеличенное фырканье, раздавшееся в нескольких рядах позади нас, вернуло меня в настоящее, к игре. Я выбросил воспоминания из головы, сосредоточившись на матче.

– Эй! – раздался грубый голос позади нас.

Я взглянул на Джемму, которая по-прежнему смотрела на поле. Наши ребята находились далеко от забивной зоны соперников. Квотербек искал ресивера[16], чтобы отдать пас.

– Эй! – снова произнес голос, и на этот раз я обернулся, заметив краснолицего фаната «Беарза», смотрящего на меня сверху вниз с высоты трех рядов.

Я приподнял бровь, и он указал на Джемму своим толстым пальцем.

– Вы, двое, наслаждаетесь игрой?

Джемма повернулась, на ее лице отразилось замешательство. Никто из нас не знал, что ответить. Это был достаточно простой вопрос, однако по тому, как этот мужчина его задал, я почувствовал, что ни к чему хорошему он не приведет.

– Надеюсь, что да, потому что все остальные не могут в полной мере ею насладиться! – Он указал на наши места, пот стекал по кудрявой черной копне волос на его груди, выглядывающей из-под футболки команды. – Сядь, а то из-за тебя ничего не видно.

Толпа вокруг внезапно проявила больший интерес к нашей перепалке, чем к игре, происходящей на поле. Я крепко сжал челюсть. Адреналин заструился по венам. Мне приходилось ввязываться в более чем изрядную долю драк в баре, и я знал, как выглядит пьяный, разъяренный придурок.

Но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, Джемма резко развернулась и уперла обе руки в боки.

– Извините?

Ее маленький ротик приоткрылся, пухлая нижняя розовая губа слегка надулась, когда она уставилась на мужчину, переместив вес на одну ногу.

– Ты, должно быть, шутишь? – недоверчиво спросила она. – Мы на футбольном матче.

– Да, но тебе необязательно стоять все гребаное время.

Я вновь открыл рот, но Джемма подняла палец и направила его прямо на краснолицего мужчину.

– Я буду делать все, что, черт возьми, пожелаю. У меня абонемент на все матчи сезона, приятель. И если ты хочешь просто сидеть на заднице и смотреть игру, то тебе стоит пойти в бар или остаться дома на диване.

Толпа вокруг нас разразилась смесью смеха и охов.

– Ты буквально единственная, кто сейчас стоит, – ответил он.

Джемма огляделась, благодаря чему увидела, что он прав. И хотя ее щеки немного покраснели, она все равно еще больше выпрямилась, после чего скрестила руки на груди, вздернув подбородок.

– А ты – единственный, кто жалуется на это.

Наш оппонент выпятил грудь, затем пристально посмотрел на меня.

– Контролируй свою женщину, придурок. Хотя тебе стоило оставить ее дома.

На этот раз я так сильно стиснул челюсть, что она заныла.

Мои руки невольно сжались в кулаки, мышцы напряглись от реакции бей-или-беги. Но что касается меня, я всегда выбирал первое.

Но я находился на игре с Джеммой, и последнее, чего мне хотелось, – это чтобы нас выгнали. Поэтому я сделал глубокий вдох, разминая шею, дабы немного снять напряжение.

– Мы пришли сюда для того, чтобы посмотреть игру, – процедил я настолько спокойно, насколько мог, несмотря на бушующий во мне гнев. – И мы болеем за одну команду. Давай сбавим обороты.

– Я не могу болеть ни за одну команду, потому что у кого-то наглости больше, чем мозгов, и из-за них я ничего не вижу. – Он махнул своей пухлой рукой в сторону поля.

– Как эта хрупкая девушка может загораживать тебе обзор? – спросил я, указывая на Джемму. – У нее примерно второй размер одежды[17], если не меньше, и она как минимум ниже тебя на полметра. И ты на три ряда выше!

– Скажи своей дряни сесть! – выдавил он, и на его шее вздулась вена, когда последнее слово слетело с его языка.

При этих словах все повернулись в его сторону, некоторые закричали, что его комментарий зашел слишком далеко, в то время как женщины ахнули от шока.

Джемма сжала кулаки по бокам и рванулась вперед, ухватившись руками за спинку сиденья, словно собиралась перелезть через него.

Я едва не рассмеялся – не потому, что вот-вот надеру задницу тому мужчине из-за этой девушки, что забавляло, а потому, что она становилась еще более очаровательной, когда злилась.

Прежде чем она успела поставить одну ногу на сиденье, чтобы перелезть через него, я поймал ее за талию, обхватив обеими руками ее дрожащее тело.

– Я скажу это лишь один раз, – процедил я сквозь стиснутые зубы, все еще держа тяжело дышащую Джемму в объятиях, когда та уставилась на мужчину. – Извинись.

– Пошел ты, – выплюнул он.

Отбросив Джемму за спину, я перелез через свое сиденье, обходя стороной семью болельщиков «Биллс», пока не оказался прямо перед лицом мужчины. Он завелся, готовый ударить меня первым. Я облизнул губы со злой ухмылкой.

О, пожалуйста, ударь меня, ублюдок.

Но прежде чем он успел это сделать, охранник прорвался сквозь толпу, с силой надавив мне на грудь, чтобы оттеснить меня назад.

– Ладно, ребята, хватит. Успокойтесь или я вышвырну вас обоих отсюда.

Охранник был меньше меня ростом, а этот придурок все еще смотрел на меня сверху вниз, и на секунду я задумался о соотношении риска и вознаграждения. Охранник, вероятней всего, не смог бы разнять нас быстро – во всяком случае, без подкрепления. И хотя оказаться выгнанным с игры – отстойно, я мог бы нанести ему как минимум несколько ударов. Но выбить этому придурку несколько зубов… стоило ли оно того?

Хм-м…

– Зак, – произнесла Джемма, потянув меня за руку. Ее изумрудные глаза сливались с зеленым газоном позади нее, и как раз в тот момент, когда я взглянул на поле, наш квотербек отдал неточный пас.

Дерьмо.

Джемма пригласила меня посмотреть на игру, а не ради того, чтобы ее с нее вышвырнули.

Я отступил назад, поняв руки вверх, когда охранник приподнял бровь, после чего повернулся к мужчине надо мной.

– Что тут произошло?

– Эти два загородных бездельника не хотят садиться, чтобы мы могли посмотреть игру.

Его слова вызвали надменный смешок у одного из подростков, которого мне пришлось обойти, когда я перелез через свое сиденье. На нем была футболка «Биллс», и я понял, что он записывал все на телефон.

– Над чем ты, черт возьми, смеешься? – спросил мужчина паренька.

– Я просто нахожу забавным, что ты начал истерить из-за ерунды, ведь я сижу прямо за ними, и мне все прекрасно видно.

Толпа рассмеялась, и несколько человек отпустили остроумные замечания о том, как, наверное, неловко тому мужчине, ведь его поставил на место болельщик «Биллс». Даже охраннику пришлось бороться с улыбкой, но она превратилась в гримасу, когда он снова повернулся ко мне.

– К сожалению, правило таково, что побеждает большинство. Если большинство болельщиков вокруг вас сидят, то и вам тоже следует сесть.

– Что? – вскрикнула Джемма, вскинув руки. – Мы на футбольном матче, ради всего святого!

И вновь очаровательна.

Мужчина, из-за которого разыгралась драма, злорадствовал, скрестив свои толстые руки на груди, довольно ухмыляясь. Мне хотелось стереть его ухмылку с лица, и тут внезапно Джанет и Рой одновременно встали.

Джанет пристально посмотрела на мужчину, обнимая Джемму одной рукой за плечи.

– Идет последний период игры, нам нужно сплотиться и выиграть этот матч. – Женщина оглядела толпу вокруг нас. – Давайте-ка поддержим их до самого конца? – А затем вновь многозначительно посмотрела на мужчину. – Предлагаю всем встать.

Охранник высоко приподнял брови, отметив мужество Джанет. И, словно в замедленной съемке, все в ряду рядом с этим сердитым толстым мужчиной начали вставать друг за другом.

Затем ряд болельщиков «Биллс».

Затем наш ряд.

До тех пор, пока вся секция, где случилась потасовка, не оказалась на ногах.

– Что ж, – сказал парень в футболке «Биллс», все еще держа телефон с включенной камерой, – похоже, правит большинство.

Все захлопали и зааплодировали, и, что казалось невозможным, лицо мужчины покраснело еще больше. Он выхватил свое пиво из подстаканника и промчался мимо охранника вверх по лестнице, уворачиваясь от попкорна и салфеток, которые летели в его сторону.

Парень в футболке «Биллс» дал мне «пять», убирая свой телефон, пока я перелезал обратно на свое сиденье. Когда в игре объявили тайм-аут, Джемма подняла на меня взгляд, ее губы скривились, а глаза заблестели в свете огней стадиона.

– Что? – спросил я, потянувшись за своим пивом.

– Ты собирался подраться с тем парнем ради меня?

– Ты так считаешь? – Я сделал глоток. – Может, я просто собирался сидеть сложа руки и наблюдать, как ты сама с ним споришь.

Она помотала головой, вновь сморщив маленький носик.

– Ты был готов уложить его и оказаться выгнанным с домашней игры лишь ради того, чтобы защитить мою честь.

– Ты расстроена из-за этого?

Джемма притихла, отводя взгляд, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос, который еще даже не задала.

– Нет, – наконец ответила она. – Хотя я немного удивлена.

– Я не похож на парня, который готов заступиться за свою девушку?

Она прикусила губу, обнажив зубы, пока пыталась бороться с улыбкой.

– Полагаю, рыцари еще существуют.

– Сегодня так точно, принцесса.

По тому, как она смотрела на меня, мне хотелось, чтобы она смотрела на меня всю ночь напролет. Хотелось, чтобы эти глаза были прикованы ко мне, когда прозвучит финальный свисток. Когда за нами закроется дверь ее квартиры. Когда эта обтягивающая майка окажется на полу, а длинные загорелые ноги – закинуты мне на плечи.

Однако при звуке удара по мячу ее изумрудные глаза оказались прикованы к полю и, будто ничего не произошло, внимание всех вновь переместилось к игре.

Спустя двадцать минут матч закончился под гимн «Беарз», которые вырвали победу, оформив тачдаун и первую победу в регулярном сезоне с преимуществом в два очка.

Джемма прыгнула в мои объятия, когда весь стадион обезумел. Из груди этой миниатюрной леди вырвался такой глубокий и немного пугающий рев, будто она полузащитник команды, а не болельщица ростом сто пятьдесят восемь сантиметров из секции 124. И я не мог найти в себе силы сделать что-либо, кроме как рассмеяться.

По крайней мере, до тех пор, пока мы оба не осознали, что обнимаемся.

Обхватив мою шею одной рукой, другую она взметнула вверх и «давала пять» всем болельщикам вокруг нас, до которых только могла дотянуться. Она обвила ноги вокруг моей талии, как Банши. И, когда Джемма повернулась ко мне лицом, ее грудь вздымалась, а лицо расплылось в улыбке. Мы оба замерли.

Время остановилось, звуки ревущей толпы вокруг притихли до приглушенного шепота. Диктор продолжал вещать, болельщики – праздновать, а мы могли лишь неподвижно стоять.

И прежнее чувство вновь вернулось.

Я не понимал, что это, как его назвать, как классифицировать и убрать в черный ящик.

Я лишь осознавал, что со мной что-то происходит. Что-то неясное. Что-то столь сильное.

Джемма провела свободной рукой по волосам и, когда ее взгляд остановился на моих губах, улыбка исчезла с ее лица. Мы оба тяжело задышали.

Уставились друг на друга.

Уперевшись рукой мне в грудь, она медленно соскользнула с меня, касаясь ногами пола.

– Прости, – пробормотала она, перекидывая волосы через плечо и глядя на меня снизу вверх, с порозовевшими щеками. – Я просто… перевозбудилась, когда мы выиграли.

– Эй, все в порядке, – сказал я, легонько щелкнув ее по носу. – Тренировочный раунд, помнишь?

Она нервно рассмеялась, опустив глаза к своим кедам, после чего медленно подняла глаза обратно к моему лицу. И когда наши взгляды встретились, прежняя дерзость, уверенность и веселье в ее взгляде исчезли.

Широко раскрыв глаза от испуга и теребя пальцами волосы, она прикусила губу. Я наблюдал, как девушка сглотнула. От этого движения мышцы на ее изящной шее напряглись, и затем она что-то пробормотала:

– Что? – спросил я, наклоняясь. Толпа по-прежнему неистово шумела, фальшивя на припеве гимна Bears Down.

Джемма вновь заговорила, но я все так же не расслышал ее.

– Что ты говоришь? – переспросил я, приблизив ухо прямо к ее губам.

И, разумеется, как только болельщики затихли, она выкрикнула те слова, которые пыталась сказать прежде.

– Хочешь поехать ко мне?

Несколько человек повернули головы в нашу сторону, заулыбавшись и засмеявшись, от чего Джемма покраснела еще сильнее и замолкла. Я усмехнулся, качая головой, наблюдая, как она прячется.

– Это незаконно – быть такой милой.

Ее плечи расслабились, на губах появилась улыбка, когда она смущенно покачала головой.

– Согласна, – вмешалась Джанет из-за спины Джеммы, сжимая ее плечо. – Что ж. Повеселитесь сегодня вдвоем. А старики отправятся домой после того как попытаются пробиться сквозь всю эту толпу.

– Было очень приятно с вами познакомиться, – сказала Джемма, заключая Джанет в объятия. – Жду не дождусь, чтобы болеть за наших парней вместе с вами весь сезон.

– Только не приходи с разукрашенным телом, – проворчал Рой.

Мы все посмеялись над этим.

Глава 5

Зак

Голова шла кругом, когда мы проталкивались сквозь толпу обратно в ночь. Джемма засунула руки в задние карманы своих шорт. Я по-прежнему чувствовал, как во мне бурлит адреналин от игры. И теперь эта кровь приливала прямо к другой области в предвкушении того, что должно вскоре произойти.

Прошло много времени с тех пор, как я приводил девушку к себе домой или приходил к ней. Где-то в двадцать восемь лет я устал от связей на одну ночь. Дело не в том, что с того момента у меня их не было. Просто их становилось все меньше и меньше.

И мысли о том, чтобы прервать этот период воздержания с Джеммой, оказалось более чем достаточно, чтобы возбудиться еще до выхода со стадиона.

Я поправил шорты, пока мы с Джеммой направлялись к стоянке для такси. Когда мы сели в машину и отправились к ней домой, Джемма не проронила ни слова, внимательно наблюдая за проезжающими машинами за окном.

Я наблюдал, как она сцепила руки на коленях, игнорируя каждое сообщение, появляющееся на экране ее телефона. Было трудно не заметить, что большинство из них были от Белль.

Я также не мог не заметить, что Джемма нервничала.

Нервничала, поскольку не могла дышать, говорить и смотреть на меня. Мы подъехали к одному из высотных многоквартирных домов в центре города спустя менее тридцати минут после того, как вышли со стадиона, даже несмотря на пробки. За все это время Джемма не сказала мне ни слова. Тишина окутала нас, пока мы ехали в лифте на двадцать второй этаж.

С учетом моего воспитания мне хотелось проникнуть в ее голову. Спросить, о чем она думает, что чувствует, от чего у нее сейчас потеют ладони. Она упомянула, что у нее тоже прошло много времени с ее последних отношений, но я не знал тому причину. Судя по тому, что девушка рассказывала мне ранее, она умеет держать себя в руках. Поэтому я позволил ей погрузиться в себя, составить план и список действий.

Ей не обязательно было знать, что все это вылетит в трубу в ту же секунду, как я ее раздену.

– Вот мы и пришли, – наконец сказала она немного хрипловатым голосом, отпирая дверь квартиры номер 2206. Она вошла внутрь, придержав для меня дверь. И как только я вошел за ней вслед, то издал протяжный свист.

– Вау, – протянул я, осматривая пространство. Огни центра Чикаго освещали высотку, даже когда Джемма ходила по дому, включая лампу за лампой. Мягкое свечение, казалось, еще больше подчеркивало современный дизайн помещения.

Я прошел по паркетному полу, минуя гостиную, пока не оказался у панорамных окон, из которых открывался вид на горизонт. Река также находилась в пределах видимости, в воде отражались огни города, маленькие лодки до сих пор курсировали под мостами.

– Черт возьми, детка, – воскликнул я, осматривая вид. – Это идеальное место для проживания.

Она пожала плечами, стоя у торшера, который включила рядом с диваном. В одной руке она сжимала ключи, другой потирала затылок.

– Спасибо. Это, эээ… – она поджала губы. – Я все еще пытаюсь привыкнуть к проживанию здесь.

– Ты недавно сюда переехала?

Джемма покачала головой, опустив глаза в пол.

– Раньше я жила в пригороде… так что многое изменилось.

– В пригороде? Тогда, полагаю, тот мужчина был отчасти прав, когда оскорблял тебя.

– Фу, тот мужчина отстой.

– Так и есть, – согласился я, усмехаясь и засовывая руки в карманы. Прислонился к окну, и внезапно бурная волна возбуждения накрыла нас с головой.

Мои глаза скользнули вверх по ногам Джеммы, блуждая по обтягивающей ткани ее майки, прежде чем встретиться с ней взглядом. И как только наши взгляды встретились, она уронила ключи.

– Черт, – шепотом вскрикнула Джемма, наклоняясь, чтобы быстро поднять их. Затем бросила их на стол, на этот раз успешно, и со смущенной улыбкой провела по волосам, прежде чем засунуть руки в задние карманы. – Эээ, хочешь чего-нибудь выпить?

Я не ответил, но она все равно направилась на кухню.

– У меня есть… ммм, – протянула Джемма, опершись на одно бедро и изучая содержимое холодильника. – Честно говоря, у меня мало что есть.

Из-за планировки квартиры кухня и гостиная были соединены, что позволяло мне с улыбкой наблюдать за ней с другого конца комнаты. Я видел, как паника отразилась на ее лице, когда Джемма осматривала холодильник.

– Я… эээ… у меня есть протеиновые коктейли, вода и апельсиновый сок. Также у меня есть немного вина, – добавила она, закрывая холодильник и открывая шкафчик. Внутри стояла бутылка красного вина, и она облегченно вздохнула: – Да! Вино есть.

Она достала бутылку и протянула ее мне.

– Вот, видишь? Это не пиво, но оно итальянское. – Джемма нервно, прерывисто рассмеялась.

Я лишь улыбнулся еще шире.

Девушка тяжело сглотнула, ее взгляд скользнул к поясу моих джинсов, после чего она развернулась и потянулась за штопором.

– Спасибо, что пришел, – пробормотала Джемма, закручивая винт в пробку. Затем съежилась, поворачиваясь ко мне. – Было ли это странно? Мне не стоило этого делать?

– Тебе стало не по себе?

– Вроде того.

Я приподнял брови.

– Помнишь, что я говорил ранее?

– Не делай этого, если тебе не по себе. – Она вздохнула, прислонившись к шкафу. – Что, если мне от всего будет не по себе?

– Так не будет, – заверил я ее, отталкиваясь от окна. У бедняжки случился бы приступ паники, не смени я тему. – Твоя квартира правда впечатляет, Джемма. Почему ты переехала сюда?

При этих словах ее взгляд смягчился, что показалось странным, поскольку в этот момент она словно надела маску. Снова повернулась к бутылке, выкручивая пробку.

– Белль живет несколькими этажами выше. Подумала, что неплохо было бы жить рядом с кем-то знакомым. К тому же она моя начальница, и наша работа находится буквально за углом. Это удобно.

– Твоя начальница?

Джемма кивнула.

– У нее собственная фирма по дизайну интерьеров. А я – ее помощница. Хотя, если спросишь ее, она скажет, что я больше смахиваю на партнера по бизнесу. – Джемма слабо улыбнулась. – Ей нравится заниматься дизайном, общаться с людьми, а я забочусь обо всем остальном. Меня все устраивает, учитывая мое ОКР[18].

Я ухмыльнулся, кивая. Оценив чистоту ее квартиры, я был уверен, что она не шутила насчет ОКР. А учитывая, что ее телефон был буквально забит списками, целями, планами и правилами? Да, в этом не было сомнений.

– И ты только что переехала? – спросил я через мгновение, рассматривая ее современный, полностью белый диван и дорогой телевизор. Ярких акцентов в ее квартире было минимум, в основном нейтральные: серебристые, серые, белые, бежевые тона. Под глянцевым столиком геометрической формы, стоящим напротив дивана, лежал пушистый серый коврик, а на стене напротив телевизора висела всего одна большая картина на холсте.

Ее квартира выглядела богато обставленной и не походила на другие.

– Я купила ее около восьми месяцев назад.

– Это объясняет отсутствие фотографий или каких-либо других признаков жизни, – поддразнил я.

Джемма лишь продолжила возиться с бутылкой.

– Почему ты решила переехать из пригорода?

Пробка выскочила из бутылки, и Джемма уронила штопор вместе с пробкой на стол.

– Это долгая история, и я слишком трезва, чтобы ее рассказывать. Мы можем сменить тему?

– Конечно, – легко ответил я, направляясь на кухню. Оперся локтями о барную стойку, наблюдая, как она наполняет два бокала красным вином. – О чем хочешь поговорить?

Джемма протянула мне мой бокал, с улыбкой приподняв свой, после чего одним глотком осушила половину.

– И тебе на здоровье. – Я с ухмылкой поднял свой бокал и сделал глоток.

– Музыка! – вскрикнула она, щелкнув пальцами. Ее темные волосы рассыпались по плечам, когда она подбежала к большой стереосистеме в углу комнаты. – Я должна включить музыку. Что ты любишь слушать? Вот, я могу поставить… это.

Она включила что-то на своем телефоне, и медленный, сексуальный ритм наполнил комнату. Когда начался первый куплет, я не смог удержаться от смеха.

Let’s Get It On – Марвин Гэй.

Ее глаза округлились, и Джемма взглянула на меня через плечо.

– О боже, это слишком, да? Слишком банально.

Она что-то щелкала в своем телефоне, пока я делал очередной глоток вина, наблюдая за ней с улыбкой.

– Мне следовало составить плейлист. Боже, почему я не додумалась до этого?

Джемма по-прежнему разговаривала сама с собой, когда я поставил бокал на стойку и пересек комнату, шагая прямо к ней. Я взглядом проследил линии ее стройной шеи, спины, волос, которые она перекинула через плечо. Затем оценивающе покачал головой.

– Наверное, все потому, что я понятия не имею, какую музыку включают в таких ситуациях, – пробормотала она себе под нос, все еще что-то нажимая в своем телефоне.

– Какого рода ситуациях? – прошептал я ей в затылок. Джемма слегка подпрыгнула, когда я скользнул руками по ее бедрам, притягивая ближе к себе. Каждый мускул в ее теле напрягся, и у нее перехватило дыхание.

– Ээ… ну… ээ… – она сглотнула, до сих пор держа телефон в руках. Джемма была столь напряжена, что походила на дерево. – О боже.

– Ты такая религиозная, – поддразнил я.

– О боже.

Я рассмеялся, кружа ее, пока Джемма не оказалась лицом ко мне. Взял у нее из рук телефон, положил на стол экраном вверх и сунул руки в задние карманы ее джинсовых шорт. Затем пристально взглянул на нее.

– Эй, – сказал я, вглядываясь в ее бесконечные зеленые глаза.

В них отражался слабый свет ламп, от чего виднелся слабый намек на синеву, окружающую зрачок. Не в силах выдержать мой взгляд, она глядела то мне на грудь, то в пол.

– Посмотри на меня.

Девушка помотала головой.

– Джемма. – Я усмехнулся, приподнимая ее подбородок костяшками пальцев. – Посмотри на меня.

Глядя мне в глаза, она напоминала маленькую девочку, смотрящую на дверцу шкафа, открывающуюся в темноте. Складывалось ощущение, будто я был монстром, перед которым она испытывала настоящий страх.

– Сделай вдох, – прошептал я, глубоко вдохнув. Она повторила за мной. – А теперь выдохни.

Джемма выдохнула, опустив плечи и опершись головой о мое плечо. Она издала тихий стон, покачав головой, после чего подняла ее, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

– Прости, – вымолвила она со вздохом. – Я просто… никогда не делала этого раньше. В теории все казалось таким простым, но на деле…

– Это пугает.

Она улыбнулась.

– Очень, очень сильно.

– Если это поможет, то я тоже немного напуган.

При этих словах ее глаза расширились.

– Ты? – Она рассмеялась. – Ты не выглядишь напуганным.

– Но это так, – ответил я, вытащил одну руку из ее заднего кармана и показал ей. – Видишь? Я даже немного дрожу.

Она посмотрела на мою дрожащую руку, затем отмахнулась, толкнув меня в грудь.

– Ты притворяешься.

Я ухмыльнулся.

– Ладно, может, я и не дрожу, – сказал я, заключая ее в объятия и снова притягивая вплотную к себе. У нее перехватило дыхание, взгляд метнулся к моим губам. – Но я нервничаю.

– Почему?

Усмехнулся.

– Ты видела себя? – В этот момент ее глаза встретились с моими. – Ты прекрасна, Джемма. Ты нервничаешь, потому что прошло много времени с твоих последних отношений. Но, даже если бы они закончились вчера, то ты бы так же нервничала. И знаешь что? – Я пожал плечами. – Это, в некотором роде, хорошо.

– Чувство, будто меня сейчас стошнит, – по-твоему, хорошо? – она сморщила нос. – Честно сказать, ты не помогаешь.

Я боролся с улыбкой, снова приподнимая ее подбородок, пока наши губы не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Нет, чувство возбуждения. – Я сглотнул, ища ее глаза, после чего мой взгляд остановился на ее полных губах, которые я умирал от желания попробовать на вкус. – Ты дрожишь, потому что хочешь прикоснуться ко мне, потому что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. Приятный прилив ощущения чьих-то рук на твоем теле, кого-то нового, от кого твое сердце учащенно бьется, а дыхание становится поверхностным.

Словно по сигналу, она тихо, неглубоко вздохнула.

– Я не знаю, как себя вести, – призналась Джемма шепотом.

– Позволь мне показать тебе.

Я скользнул рукой по ее шее, проводя пальцами вверх, пока не сжал ее волосы в кулак. Я потянул – совсем чуть-чуть, приблизив ее губы к своим, – а затем, когда она приподнялась на цыпочки и ее сладкое дыхание коснулось моих губ, – поцеловал ее.

Ее теплые губы задрожали под моими, по ее рукам побежали мурашки, но затем она вздохнула, прижимаясь ко мне. Джемма вцепилась руками в мою футболку, и я крепче вцепился в ее волосы. Когда она открыла свой маленький ротик и позволила мне скользнуть внутрь языком, мы оба застонали, и вся кровь в моем теле прилила к тому месту, которое нуждалось в ней больше всего.

Крепко держа ее в объятиях, я подтолкнул Джемму назад, пока ее задница не уперлась в подлокотник дивана. И в этот момент она подняла ноги и, обвивая их вокруг моей талии, потянула меня вниз за шею, дабы углубить поцелуй. Ее рот пожирал мой, и когда я прикусил ее нижнюю губу, а затем, потянув, отпустил, то с ухмылкой покачал головой.

– Мне казалось, ты сказала, что не знаешь, как себя вести.

– Я вспоминаю.

Слова вылетели со всхлипом, а затем ее руки оказались в моих волосах, притягивая меня обратно для поцелуя. Я ухмыльнулся, проводя руками по ее спине, обхватывая ее попку и прижимая к своему стояку. Мы оба застонали, и как бы сильно мне ни хотелось погрузиться в нее так глубоко, что понадобилась бы карта, дабы найти выход, я знал, что не смогу.

Пока рано. Не сегодня.

Джемма нервничала. Впервые за бог знает сколько времени она пошла на свидание. Я не знал, была ли она поглощена работой, разбил ли кто-то ее сердце, были ли у нее длительные отношения или в ее жизни никогда не было парня.

Я знал лишь то, что она одна из самых красивых, самых уникальных женщин, которых когда-либо встречал в своей жизни.

И мне хотелось доставить ей удовольствие.

Мне следовало перенести ее на кровать. Следовало не торопиться, сбавить темп, проявить терпение и медленно стянуть с нее всю одежду. Но после вечера, проведенного рядом с ней, одетой в эти крошечные шортики, и наблюдая, как ее идеальная грудь подпрыгивает под майкой каждый раз, когда она радостно болеет за команду, – я больше не мог ждать.

– Откинься назад, – потребовал я, подкладывая подушку под ее спину.

Когда Джемма отодвинулась, пытаясь слезть с подлокотника дивана, я положил руку ей на бедро.

– Нет, – возразил я, захватывая ее рот в поцелуе, толкая назад. – Эта идеальная задница останется здесь.

Я отстранился с озорной ухмылкой, Джемма наблюдала за мной со смесью любопытства, желания и опасения. Опершись задницей на подлокотник дивана, девушка слегка приподняла бедра, от чего голова, лежащая на подушке, оказалась ниже их уровня.

Я проследил за изгибом ее спины и придвинулся ближе. Просунул пальцы под резинку ее шорт и еще немного приподнял бедра. Она была такой маленькой, но каждый сантиметр ее тела источал соблазнительную гибкость – никогда раньше не встречал девушек с такой фигурой.

Наклонившись, чтобы поцеловать ее пупок, я расстегнул пуговицу на ее джинсовых шортах, потянул за молнию и стянул их с бедер. При виде контраста ее кожи с темно-синим кружевом трусиков я зарычал от желания. Затем приподнял ее ногу и закинул себе на плечо, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра.

Джемма приподнялась, наблюдая за мной из-под прикрытых век, и ее губы приоткрылись. Я старался не торопиться, посасывая и покусывая нежную кожу между ее ног, придвигаясь к земле обетованной. Чем выше я прокладывал поцелуи, тем тяжелее она дышала, ее грудь вздымалась. Джемма смотрела на меня круглыми глазами.

Я остановился, запечатлев легкий, как перышко, поцелуй на кружевной ткани, прикрывающей ее, после чего отпустил ногу и скользнул между ее бедер. Я наклонился, чтобы встретиться с ее губами.

– Просто расслабься, – прошептал я, нежно целуя ее. – Мы не будем торопиться, хорошо? Сегодня секса не будет.

– Но я не против него, – быстро сказала она.

– О, поверь мне, я знаю, – прорычал я, прикусывая ее нижнюю губу. – Но сегодня вечером я хочу, чтобы ты расслабилась. Хочу, чтобы вспомнила, каково это – чувствовать себя хорошо. – Затем я ухмыльнулся. – Побудь немного эгоисткой.

Она выдохнула, смеясь.

– Не знаю, смогу ли расслабиться.

– Закрой глаза, – приказал я, отодвигаясь, чтобы снова встать. Я провел руками по ее изгибам, все еще скрытым под майкой, подцепил большими пальцами тонкие бретельки ее трусиков, после чего стянул их.

Джемма приоткрыла губы, позволяя мне снять кружево, и, когда она полностью обнажилась, я сглотнул при виде ее идеальной розовой киски, смотрящей на меня.

Джемма по-прежнему пристально глядела на меня, тяжело дыша.

– Закрой глаза, – повторил я, наклоняясь, пока мое лицо не оказалось между ее ног. Я закинул ее ноги на свои плечи, руками удерживая девушку за бедра на месте.

Джемма сглотнула, все еще тяжело дыша, и наконец выполнила мою просьбу. Она закрыла глаза, откинув голову на подушку, ее ноги дрожали, свисая с моих плеч. Медленно, массируя руками ее бедра, я прижался губами к нежной коже чуть выше клитора.

Она вздрогнула, испустив долгий вздох, вцепившись руками в обивку дивана. Я улыбнулся, вспомнив, что депиляция была одним из пунктов в ее списке дел на сегодня. Конечно, я бы все равно зарылся лицом между ее ног, однако я с удовлетворением провел языком по ее гладкой коже.

– О… – простонала она, покачивая бедрами. – Да.

Наклонив Джемма над диваном, от чего ее бедра балансировали на подлокотнике, а голова и плечи покоились на подушках, я любовался прекрасным видом на ее изогнутое тело. Даже под майкой и лифчиком ее груди выглядели напряженными, вздымаясь с каждым вздохом.

Проводя языком по ее клитору, я скользнул руками вверх по бедрам прямо под рубашку. Прошелся пальцами по косточкам ее лифчика, просовывая их под него и задевая твердый сосок. Джемма со стоном выгнулась от моего прикосновения, и я воспользовался подсказкой, касаясь ее клитора зубами и одновременно пощипывая соски.

Резкий стон сорвался с ее губ, и она зашипела, покачивая бедрами и извиваясь под моей хваткой.

Мой стояк жаждал разрядки, но я подавил желание послать все к черту, лишь бы устроить Джемме настоящий тренировочный раунд. Я приму холодный душ или получу разрядку позже, когда окажусь один на следующее утро.

Сегодняшний вечер посвящен ей.

Продолжая одной рукой массировать ее грудь, я просунул другую под свой рот, касаясь ее входа только кончиком указательного пальца – лишь после этого я просунул его внутрь.

– О боже, – воскликнула она, запустив руки в мои волосы. Джемма повела бедрами, потирая клитор о мой язык, и я позволил ей взять инициативу в свои руки, позволил использовать меня так, как ей того хотелось. – Еще.

Я исполнил ее желание, вновь повторив движение, и добавил еще один палец. Джемма ахнула, выгибаясь дугой, вцепившись руками в мои волосы. Чем сильнее я работал пальцами, тем сильнее она двигала бедрами. Снова и снова я проводил языком по клитору и вовсю использовал пальцы, пока ее бедра покоились на подлокотнике дивана, а все ее тело постепенно напрягалось, охваченное симфонией безумных действий.

– Да, да, не останавливайся, о… черт. – Джемма выдохнула последнее слово, мышцы ее влагалища сжались вокруг моих пальцев, когда я надавил языком на ее чувствительный клитор так сильно, как только мог. После этих слов она еще сильнее сжала мои пальцы и кончила.

Она затряслась, вскрикнув, и отпустила мои волосы, при этом обхватив свои, пока ее поглощал оргазм. Я выше приподнял ее бедра, глубже впиваясь пальцами, дабы продлить наслаждение. Когда оргазм ослаб, а ее ноги безвольно упали по обе стороны от моего лица, я отстранился. Медленно, осторожно вытаскивая из нее пальцы, я поцеловал внутреннюю сторону ее бедер и поднялся на ноги.

Джемма лежала неподвижно, раскинув руки и закинув ноги на подлокотник.

Она вздохнула, распахнув глаза, и, когда увидела меня, стоящего над ней с довольной ухмылкой, рассмеялась.

– Вау.

– Ну, как тебе?

– Эм, чертовски невероятно, – вымолвила она, приподнимаясь на локтях. Она сжала колени вместе, внезапно осознав, насколько обнаженной предстала предо мной. – Можешь помочь мне встать?

Она протянула руку, и, схватив ее, я потянул на себя. Ноги Джеммы подкосились, но я поймал ее и прижал к своей груди. Мы оба рассмеялись.

– Я чувствую небольшую слабость, – сказала она. Затем коснулась моего напряженного члена под шортами. – О, – выдохнула она, не сводя с меня глаз. – И ты немного возбужден.

– Совсем немного.

– Ты хочешь…

– Да, – быстро ответил я. – Боже, да. Но не сегодня. Сегодняшний вечер был посвящен тому, чтобы заставить тебя чувствовать себя хорошо, вернуть в колею событий. – Я шлепнул ее по все еще голой заднице. – Как ты себя чувствуешь?

– Устала, – ответила она с довольной улыбкой. Ее глаза метались между моими. – Мне было так весело сегодня, Зак. В последний раз я так веселилась… ну, даже не помню, когда.

– Мне тоже было весело, – сказал я, улыбаясь в ответ.

Пригласи ее на свидание.

Эта мысль пришла мне в голову из ниоткуда, и как только она возникла, я не мог думать ни о чем другом. Я хотел увидеть ее снова. Хотел большего, чем просто тренировочный раунд.

Мне не хотелось, чтобы она приводила другого парня на следующую игру.

Я хотел, чтобы она снова пригласила меня.

Джемма наблюдала за мной, как будто в ее голове крутились те же мысли, что и у меня. Или, быть может, она не могла поверить, что я стою в ее гостиной, а она, полуобнаженная, заключена в мои объятия.

– Джемма… – начал я, но когда она зевнула, я мог лишь рассмеяться. – Ух, ты так сильно устала?

– Ты меня измотал.

– Ты выглядишь немного расстроенной из-за этого.

– На самом деле я в ярости.

Она сонно улыбнулась мне, чмокнув в губы, после чего наклонилась, чтобы поднять свои трусики и шортики. Она натянула их, а я прислонился спиной к стене и наблюдал, пытаясь придумать, что сказать дальше.

– Итак, – сказала она, заправляя волосы за ухо, когда снова оделась. Скользнув руками в задние карманы, она ловила глазами мой взгляд. – Полагаю, это конец тренировочного раунда, да?

– Думаю, да.

Она направилась к двери, и я последовал за ней, хотя мои ноги волочились так, словно были сделаны из свинца. Когда Джемма открыла входную дверь и придержала ее одним бедром, ее щеки все еще пылали. И последнее, что мне хотелось сделать, это уйти.

– Спасибо, – прошептала она, наблюдая за мной. – Было весело. Это было… ну, это было именно то, что мне было нужно.

– Рад, что смог помочь.

Я наклонился, прижимаясь своими губами к ее, и старался удержать этот поцелуй так долго, как она мне того позволит. Я не был готов уйти. Я не был готов отпустить ее.

Я знал, что у нее есть план. Знал, на что подписался. Но теперь, когда я провел с ней ночь, когда попробовал ее на вкус, я не мог просто уйти.

Я не мог просто позволить какому-то другому парню прикоснуться к ней после следующей игры так, как я прикоснулся к ней сегодня.

Сначала наш поцелуй был непринужденным, но чем дольше я прижимался своими губами к ее, тем больше она расслаблялась. Когда я провел рукой по ее волосам, поглаживая затылок, Джемма растаяла от этого прикосновения. Тихий вздох слетел с ее губ, когда я разорвал поцелуй, ища ее глаза – и вздоха оказалось достаточно, чтобы заставить меня открыть свой глупый рот.

– Возьми меня на следующую игру.

Джемма моргнула, ее довольная улыбка исчезла.

– Что?

– Не заходи больше в это дурацкое приложение, – попросил я. – Возьми меня.

Она сглотнула, глаза увеличились вдвое, когда она отвела их от моего пристального взгляда и опустила в пол. В этом жесте промелькнуло что-то такое… что-то, что она скрывала всю ночь. В изгибе ее бровей, в опущенных плечах, в том, как она скривила губы, таилось нечто большее.

Ей было больно.

Боже, как же мне хотелось убить того, кто причинил ей боль.

Джемма отмахнулась от всех мыслей – какими бы они ни были, – и когда она снова посмотрела на меня, на ее лице появилась, на первый взгляд, уверенная улыбка.

– Эй, это был тренировочный раунд, помнишь?

– Чушь собачья.

– Послушай, ты знал, чем все закончится, когда попросил меня взять тебя на матч, – отметила она, все еще улыбаясь. – Не надо менять правила.

– Ты и твои правила…

– Я уже все решила, хорошо? – решительно произнесла она. – У меня есть план, и я придерживаюсь его. Кроме того… – Джемма замолчала, перекидывая волосы через плечо. – Сейчас я не могу быть с кем-то больше чем на одну ночь. Ни с кем.

– Почему?

Джемма улыбнулась так, словно все, через что она прошла, вернулось.

– Слишком много вопросов.

– Я понимаю. Ты должна пригласить меня на следующую игру, чтобы ответить на все вопросы.

Джемма рассмеялась, положив одну руку мне на грудь, и вытолкнула меня в коридор, а сама осталась стоять в дверях своей квартиры.

– Ты серьезно? – спросил я, не в силах скрыть удивление.

– Послушай, возможно, мои слова тебе покажутся бессмыслицей, но я не хочу ни с кем встречаться. Не хочу влюбляться или что-то в этом роде. Я просто хочу посмотреть футбол.

– И потрахаться.

Ее щеки вспыхнули.

– Да.

– Ну, до последнего пункта мы сегодня не добрались, – подметил я. – Может, тебе стоит еще раз потренироваться. На всякий случай.

Она бросила на меня многозначительный взгляд.

– Что? – Я всплеснул руками. – Я забочусь о тебе. На самом деле ты должна поблагодарить меня.

Она покачала головой.

– Ладно, думаю, на этой ноте нам пора закончить.

– Джемма.

– Сегодняшний вечер был потрясающим, – сказала она, прерывая меня. – Мне было очень весело. Возвращайся домой в целости и сохранности, хорошо?

И хотя мое самолюбие задели и разбили вдребезги, я не мог не улыбнуться, пока эта великолепная женщина выгоняла меня из своей квартиры менее чем через пять минут после того, как я довел ее до оргазма, уткнувшись лицом ей между ног.

Просунув руку в дверной проем и не позволяя двери полностью за мной закрыться, я покачал головой и опустил взгляд на нее.

– Ты сводишь меня с ума, Джемма Манчини.

Она приподняла бровь.

– Значит, ты не рад, что тренировочный раунд закончился? – медленная улыбка расплылась по ее губам, и она прикусила нижнюю губу, словно знала, как это сводило меня с ума. – Спокойной ночи, Зак.

С этими словами она помахала пальцами, и я отступил назад, позволяя ей закрыть дверь.

Вот черт.

Какое-то время я стоял неподвижно, уставившись на четыре черные цифры, которые висели под глазком на ее двери. Я задавался вопросом, находилась ли она все еще по ту сторону, наблюдая за мной и ожидая, что я буду делать дальше.

На всякий случай я улыбнулся.

Проведя рукой по волосам, сделал несколько шагов назад, указывая пальцем на глазок.

– Это еще не конец, – пообещал я, поворачиваясь на пятках к лифту. – Мы с тобой оба это знаем.

Я услышал хихиканье по ту сторону двери, но она не ответила. В этом не было необходимости. Джемма, вероятно, считала, что наш тренировочный раунд закончился, что сегодняшний вечер положил начало длинной череде свиданий, которые у нее будут в течение всего сезона.

Но я еще в своей жизни не встречал никого похожего на нее, и за те несколько часов, что мы провели вместе, я получил больше веселья, чем за последние двенадцать лет.

Если она думала, что я так легко сдамся, то ее ждало ужасное разочарование.

Лифт звякнул, двери раскрылись, и, войдя внутрь, я поправил свой все еще твердый член под шортами. Я все еще ощущал вкус Джеммы на своем языке, чувствовал, как она извивается под моими прикосновениями, и после всего этого ей даже не стоило надеяться на то, что я ее вот так просто отпущу.

В следующее воскресенье намечается еще одна домашняя игра – всего через неделю, – и я обязан присутствовать на ней. Так или иначе, я приду.

Данное обещание я точно сдержу.

Глава 6

Джемма

– Думаю, тебе следует обратиться к психотерапевту.

Белль выглядела совершенно серьезно, пока давала свою оценку моему поведению, попивая кофе, который я только что налила ей, в понедельник утром. Я рассмеялась, качая головой и наполняя свою чашку, после чего принялась рыться в холодильнике в поисках сливок. Она приходила ко мне каждое утро перед работой, но сегодня пришла особенно рано – в наказание за то, что я проигнорировала все ее сообщения прошлой ночью.

Ей хотелось услышать грязные подробности, и я была не прочь предоставить их ей.

– Почему мне нужно обратиться к психотерапевту? – спросила я. – Потому что придерживалась плана, который ты для меня разработала?

– Нет, потому что ты вышвырнула высокого, сексуального, сногсшибательного бога из своей квартиры сразу после того, как он съел тебя так, словно не ел неделями, а ты оказалась его бифштексом на ужин.

– Согласно плану я и должна была его выгнать!

– Нет, – ответила Белль, протестующе подняв наманикюренный пальчик. – Ты должна была веселиться, смотреть футбол с новым парнем и получить оргазм не от друга на батарейках. Где в этом плане мелким шрифтом написано, что ты должна вышвырнуть беднягу еще до того, как у него высохнут губы от твоего возбуждения? Или что тебе не разрешено увидеться с ним снова?

– Если я увижусь с ним снова, то все перерастет в нечто большее, чем просто поход на игру с другом. Это будет походить на свидание. Что, как мы уже обсуждали, недопустимо.

– Почему ты не можешь встречаться с одним и тем же парнем больше одного раза? – возразила Белль. – Я рассматриваю это скорее как подстраховку. То есть ты знаешь, что он веселый, что он заступится за тебя, если на игре что-то пойдет не так, и ты также знаешь, что он будет трахать тебя до тех пор, пока не сломается спинка кровати, если ты дашь ему шанс.

Я рассмеялась.

– Боже, он действительно на это способен.

– Я ЗНАЮ. Так что дай парню шанс, ради всего святого.

– Не могу, – протянула я, сложив руки над кружкой дымящегося кофе и усаживаясь на барный стул рядом с Белль.

– Да почему? – захныкала Белль, дрыгая своими маленькими ножками.

Я рассмеялась.

– Потому что, ясно? – Моя улыбка исчезла, сердце сжалось, словно призраки прошлого вновь нагрянули ко мне. Я провела указательным пальцем по ручке своей кружки, сглотнув.

– Я просто сейчас не готова к чему-то большему, чем секс на одну ночь, понимаешь? Прошлой ночью было весело, но в то же время мне было трудно. – Я посмотрела на свою лучшую подругу, умоляя о понимании. – Пусть я веду себя глупо или безумно, но я пытаюсь. И прямо сейчас это мой максимум. Мы договорились – новый парень на каждую игру. Мы составили данный план, и я на него согласилась. Мое сердце и разум свыклись с ним. Прямо сейчас я не способна на что-то большее.

Белль наблюдала за мной, ее взгляд смягчился под изогнутыми бровями, когда она протянула руку и сжала мое колено.

– Между прочим, я действительно думаю, что ты сошла с ума из-за того, что не хочешь вновь его увидеть, – сказала она со вздохом. – Но я также понятия не имею, каково это – пройти через то, через что прошла ты. Но даже несмотря на это я поддерживаю тебя. И всегда буду.

Я накрыла ее руку своей и сжала.

– Спасибо.

– Итак, значит ли это, что пришло время выбрать следующего парня? – Белль подпрыгнула на стуле, играя бровями.

– Но ты все еще недовольна моим решением, – поддразнила я, пододвигая к ней свой телефон через стол. – Вот, почему бы тебе не выбрать следующего кандидата. Так у тебя поднимется настроение.

– Выбрать следующего парня? – Белль прижала руку к сердцу, притворяясь тронутой. – Обожаю. Ты действительно любишь меня.

– Заткнись и свайпай.

Она засветилась от счастья, как только загорелся экран моего телефона, и открыла приложение для знакомств. Я закатила глаза и сделала первый глоток кофе. Пока горячая жидкость приятно согревала меня изнутри, Белль провела пальцем по экрану и проверила сообщения, которые я получила за неделю.

А мои мысли вернулись к Заку.

Прошлой ночью случилось все, чего я не ожидала. Было весело. Было легко. Было комфортно. Я смеялась больше, чем за последние месяцы. Позволила Заку зарыться лицом у себя между ног и испытала то, что, без прикрас, оказалось лучшим оргазмом, который я когда-либо испытывала.

Буквально, первый раз за всю жизнь.

Мы не затрагивали болезненные темы. Мне не нужно было рассказывать ему о Карло, а он и не спрашивал. Он не стал посвящать меня во все истории своей жизни, и я не чувствовала необходимости заполнять тишину, спрашивая его о чем-либо.

Мы посмотрели игру. Выпили несколько кружек пива. Он вернулся ко мне домой. Мы переспали. Он ушел.

Идеально.

Я сделала глоток кофе, кивнув, когда Белль спросила меня о парне, который прислал сообщение. Она взяла бразды правления в свои руки, а я позволила себе порадоваться хорошо проведенной ночи. Мой взгляд метнулся к дивану, и я улыбнулась, чувствуя, как жар поднимается по шее.

Я все еще чувствовала его руки на своих бедрах, груди, его язык, скользящий по внутренней поверхности моих бедер. Я чувствовала его пальцы внутри себя, как те двигались и сжимались, пока он одновременно с этим грубо ублажал меня ртом.

Я слишком сильно нервничала, и он точно знал, что ему следовало сделать, чтобы снять мое напряжение.

Он взял инициативу в свои руки.

Свел меня с ума.

А потом остановил меня, когда я попыталась доставить ему удовольствие.

Я чувствовала себя немного виноватой из-за этого и из-за того, что Зак ушел прежде, чем позволил мне отплатить за услугу, которую он так любезно оказал мне. Он сказал, что хотел, чтобы прошлая ночь была посвящена мне, что я должна быть эгоисткой, – и я послушалась.

Потому что когда в последний раз кто-нибудь говорил мне такие слова?

Когда в последний раз – правильно, черт возьми, сказать в первый раз – я думала о себе? Лишь о себе?

Не задав ни единого вопроса, не услышав ни единой истории из моей жизни, Зак понял меня. Стоило ему лишь посмотреть на меня, и он все понял.

Никогда прежде со мной такого не случалось.

И именно в этом заключалась опасность того, чтобы продолжить все это.

Кофе стал горчить, когда до меня дошло, насколько я оказалась близка к тому, чтобы нарушить правило номер один, которое установила после смерти Карло.

С Заком мне было хорошо. Он заставлял меня смеяться, делал меня счастливой – и мне хотелось большего. Хотелось увидеть его снова, пойти на настоящее свидание, сводить его на следующую игру, расспросить о его прошлом и будущем, а также посмотреть, сможем ли мы подойти друг другу. Когда вчера он попросил меня снова встретиться, я почти согласилась – без колебаний. Он сказал, что хочет снова увидеть меня, и я испытывала то же самое желание.

Что, опять же, являлось причиной, по которой мне нужны правила.

Зак оказался первым парнем, которого я пригласила на игру, тренировочную, и я уже чувствовала, как погружаюсь в эти запретные чувства.

Легче погрязнуть в чувствах, чем выбраться из них.

И мне не хотелось снова выбираться из этой ямы.

Поэтому, как бы сильно я ни хотела увидеть его снова, я сказала «нет», когда он спросил. Я придерживалась первого, жесткого и непреложного правила.

Прошлая ночь была для нас последней. Было весело, поверхностно и без эмоций.

Как я уже говорила – идеально.

И все же, когда мысль о нем промелькнула в голове, в груди что-то затрепетало, словно сердце смеялось надо мной. Потому что, хотя мы и не говорили о Карло, Зак видел меня насквозь. Он без слов понял, что я нервничаю, и взял бразды правления в свои руки. Он дал мне то, в чем я нуждалась.

Я и так за одну ночь зашла слишком далеко.

Вот насколько глупым было мое сердце.

– Так, думаю, этот парень сойдет, – сказала Белль. Она протянула мне мой телефон и постучала по экрану, указывая на профиль парня. – Сейчас он проверяет свое расписание, чтобы узнать, нужно ли ему волонтерить, ибо он слишком идеален и проводит все свободное время в организации Boys & Girls Club[19].

Я рассмеялась, когда Белль театрально представила, будто с ней случился обморок.

– Готова поспорить, он захочет, чтобы ты называла его папочкой, когда он будет трахать тебя.

– Отвратительно, – сказала я, смеясь и морщась. – Что мне делать, если он действительно этого захочет?

Белль моргнула.

– Назови его папочкой. Все очевидно.

– Ни за что.

– Это ты сейчас так говоришь, – сказала она, взяв свой кофе и с ухмылкой сделав небольшой глоток. – Но когда твои запястья окажутся прикованы наручниками к изголовью кровати, а на сосках – вибрирующие зажимы, ты удивишься, какие слова могут слететь с твоих губ.

– Думаю, это тебе нужен психотерапевт.

– Посмотри, что он ответил. – Белль отмахнулась от меня, указывая на новое уведомление, которое только что появилось в приложении. Открыв его, я улыбнулась.

– Он в деле.

– БУМ! – Белль дала мне «пять». – Похоже, у тебя будет первый настоящий раунд. Надеюсь, ты хорошенько потренировалась прошлой ночью.

Я вернулась к профилю парня, и когда прочитала его биографию, то улыбнулась. Он живет в Чикаго всего несколько лет, днем работает бухгалтером, а ночью – самопровозглашенным киноманом. У него были песочно-светлые волосы, ярко-голубые глаза и подбородок, который легко мог бы посоревноваться с Кларком Кентом.

Он источал сексуальность.

Но где-то в глубине души заиграло разочарование.

Потому что он – не Зак.

Словно вызвав объект симпатии своими глупыми мыслями, вверху экрана появилось текстовое сообщение от Зака.

Прямо сейчас мне следовало бы готовить тебе завтрак.

Я улыбнулась и нажала на сообщение, чтобы открыть его. Белль нахмурилась, перегнувшись через мое плечо, и просияла, когда увидела, кто мне написал.

– О боже мой! Он уже пишет тебе эсэмэс?! – Она проверила время на своем телефоне. – Еще нет и семи утра. О, девочка, что ты с ним сделала прошлой ночью?

Я рассмеялась, набирая ему ответное сообщение.

– Ничего. Кроме того, что сказала ему «нет». И мы знаем, как парни это ненавидят.

– Но также им это нравится.

– Точно, – согласилась я, отправляя сообщение. – Он забудет меня, как только другая девушка отвергнет его.

Я не завтракаю. И прекрасно могу сварить себе кофе сама.

Перестань вести себя так, будто прошлая ночь не была лучшей в твоей жизни, и своди меня на игру на этой неделе.

Я правда знатно повеселилась. Но предсезонка закончилась, друг мой. Теперь пришло время для настоящих дел.

Я ухмыльнулась, возвращаясь в приложение и делая снимок экрана профиля моего следующего кавалера – Бенджамина.

Затем отправила скриншот Заку.

Знакомься, это Бен – настоящий раунд номер один.

Три точки то появлялись, то исчезали, Зак долго думал над ответом, но он так и не приходил.

– Ты безжалостна, – Белль покачала головой и, улыбнувшись, допила остатки своего кофе. – Ладно. Мне нужно принять душ перед работой. Встретимся внизу через полчаса?

– Я сделаю нам кофе с собой.

– Благословляю тебя.

Когда Белль ушла, я завила волосы и нанесла макияж, не отрывая взгляда от телефона. Когда экран вновь загорелся, на нем отобразилось сообщение от Бенджамина, в котором говорилось, что тот не может дождаться воскресенья. Парень закончил свое сообщение словами: «Удачной недели, красавица. Увидимся в воскресенье».

От Зака же ничего не пришло.

Мне следовало чувствовать удовлетворение от того, что в последнем своем сообщении я донесла ему всю суть. Следовало улыбаться, пока мы с Белль шли несколько кварталов до офиса, следовало испытывать наслаждение от вчерашнего вечера.

Но вместо этого мой желудок скручивало, словно его тащили за мной по тротуару.

Я получила то, чего хотела. Зак ушел, тренировочный раунд завершен, и теперь – настало время игр. Настоящих.

Готова я к ним или нет.

Хотя, определенно, нет.

Зак

– О боже.

Док потер ладонью легкую щетину, проступившую на подбородке. Его взгляд был прикован к билетам, которые я с гордостью держал в руке.

Сезонные билеты.

На матчи «Чикаго Беарз».

На места рядом с Джеммой.

– Я гениален или же чертовски гениален? – спросил я, похлопывая билетами по ладони.

– Ты – нечто, это точно.

Был полдень четверга, прошло целых четыре дня с тех пор, как я прикасался губами к Джемме в ее квартире. Док попросил меня прийти немного раньше обычного, чтобы подготовить бар к вечернему матчу в четверг, но прежде чем мы успели начать, я должен был рассказать ему о своем гениальном плане.

– Она знает? – спросил Док, проскальзывая за стойку, чтобы начать готовить соки.

Я усмехнулся, засовывая билеты в карман.

– Конечно, нет. Это и делает план таким гениальным. Я просто появляюсь в воскресенье с сюрпризом.

– Она не пригласила тебя на второе свидание, поэтому ты решил взять все в свои руки.

– Именно.

Док ухмыльнулся, смешивая кисло-сладкий сок.

– Ты родился глупым или стал таким со временем?

– Это звучит безумно, – признал я.

– Потому что так оно и есть.

– Но, – продолжил я с улыбкой, – иногда необходимо вести себя немного безумно – особенно когда дело касается такой девушки, как Джемма. На нее не производит впечатления простота, нормальность. И хотя она не рассказала мне, что произошло в ее прошлом, могу заверить, что ей причинили боль. Кто бы ни был ее бывшим, он все испортил. – Я размял шею. – Я не могу это исправить, однако готов доказать ей, что я – лучше него.

Док расставил миксеры и соки, затем открыл краны для пива и вина. Когда он покачал головой, на его лице появилась ухмылка.

– Что ж, ты настойчив. Признаю.

– Спасибо.

– Но эта девушка не потенциальный работодатель, – сказал он. – Она – женщина. И, как ты сказал, она из тех, кто составляет списки и планы, а затем придерживается их. – Док прислонился бедром к барной стойке, скрестив руки на груди. – Возможно, ты думаешь, что этим поступком добьешься ее расположения, покажешь, что хочешь ее. Но ты вмешиваешься в ее план, – напомнил он мне. – Что может просто разозлить девушку.

Я почесал затылок, тяжело вздохнув. Я понимал, что Док прав. Черт возьми, я понял это, когда проводил поиски в интернете, пытаясь разыскать ту пару, которая сидела рядом с нами на игре. Когда я рассказал им, что хочу сделать, они загорелись желанием помочь – ну, по крайней мере, Джанет. Рой выглядел встревоженным, но в то же время он был готов на все, чтобы видеть Джанет счастливой и улыбающейся.

Мне это в нем нравилось.

И она изо всех сил старалась мне помочь – тем более, что, как она напомнила, у них с Роем имелась вторая пара сезонных билетов всего на несколько рядов выше тех, что они продали мне.

Джанет сочла мой поступок романтичным.

Рой заявил, что я – идиот.

И они оба правы.

Я знал, что поступаю глупо. Знал, что все может выйти мне боком. Но все это не имело значения, потому что я точно знал, что не готов отпустить Джемму.

– Наверное, ты прав, – признал я. Но затем улыбнулся, разрезая коробку пива «Блю Мун» резаком. – Но она чертовски очаровательна, когда злится, так что, пожалуй, для меня это единственный выигрышный вариант.

Док рассмеялся.

Затем мы занялись своим обычным делом: наполнили холодильники бутылками, достали поддоны для стаканов, подготовили старинные барные игры, настроили телевизоры на нужные каналы. Все это время Док подпевал Бобу Дилану[20], а я думал о Джемме.

Никогда еще ни одна женщина не сводила меня с ума всего за одну неделю знакомства.

Она выгнала меня с улыбкой на лице посреди ночи, хотя я точно знал, что ей было так же весело, как и мне. Тем не менее мне это отчасти нравилось.

Джемма напоминала головоломку.

У нее имелся план, и на следующее утро она доказала мне, что серьезно настроена придерживаться его. Когда она прислала мне скриншот профиля парня, которого уже пригласила на следующую игру, – менее чем через двенадцать часов после того как я ушел от нее, – мне потребовалось собрать все мужество в кулак, чтобы не сломать телефон.

Я не ответил, но это не означало, что я сдался.

Теперь у меня тоже появился план.

Не было ни единого шанса, что я позволю Бенджамину заполучить мою девушку. Да, я провел с ней всего одну ночь, но во мне все равно зародилось чувство собственничества. Я не закончил с Джеммой. Далеко нет.

И пусть она не хотела признавать того же, но она тоже не была готова покончить со мной.

– О, эй, Док, – начал я, как только закончил нарезать дольками цитрусовые. – Разве ты не хотел со мной о чем-то поговорить?

Он вытер лоб тряпкой, тяжело дыша, поскольку только что передвинул все барные стулья.

– Что?

– За ужином, – напомнил я ему, – ты сказал, что хочешь поговорить со мной о чем-то.

Док моргнул, на этот раз вытирая тряпкой лицо.

– О, ничего такого, что не могло бы подождать. Я поговорю с тобой об этом на следующей неделе.

– Ты уверен? – спросил я, наблюдая за ним. – Я здесь, готов выслушать. Бар откроется через полчаса.

– Уверен. Мне нужно разобраться с кое-какими бумагами в подсобке. Закончишь подготовку бара сам?

Он не смотрел в мою сторону, и у меня внутри все сжалось при мысли о том, что это могло означать. Док – человек чести. Он всегда смотрел людям в глаза, когда разговаривал с ними.

Складывалось ощущение, что он собирался сообщить мне что-то нехорошее.

Словно это как-то связано с моей зарплатой.

Если бы ему действительно пришлось меня уволить, Доку было бы тяжелее, чем мне. Может быть, он пока не мог заставить себя сделать это.

– Хорошо, – согласился я, кивнув. – Я все доделаю сам. Иди.

Док помахал тряпкой в знак благодарности, перекинув ее через плечо, прежде чем направиться в подсобное помещение.

Мне хотелось узнать, о чем он собирался поговорить, но не было смысла торопить Дока. В этом отношении он походил на моего отца, поэтому я знал, что когда он будет готов, то поговорит со мной – каким бы сложным ни планировался разговор.

Поэтому я отбросил все мысли в сторону, сосредоточившись на том, чтобы полностью забить кассу за ночь. И когда началось предматчевое шоу перед игрой «Канзас-Сити Чифс» против «Кливленд Браунс», я не мог сдержать улыбки, думая о другой игре, которая состоится в воскресенье.

О, Джемма.

Надеюсь, ты готова поиграть.

Глава 7

Джемма

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказала я Белль, пока подпрыгивала в ожидании возле того же тотема, где неделю назад встретилась с Заком. Мой новый кавалер, Бен, должен был появиться в любой момент.

И мое тело взбунтовалось.

– Мне нравится, как на прошлой неделе ты бросила трубку по такому же сценарию. Теперь ты отвлекаешь меня от просмотра телевизора.

– Не думаю, что готова к встрече с ним, – сказала я, игнорируя ее шутки. Я не могла найти в себе силы шутить прямо сейчас.

Белль вздохнула.

– Эй, поговори со мной. Что поменялось сейчас? Что заставляет тебя волноваться?

Я проглотила липкий комок в горле, обводя взглядом толпу, пока искала Бена. Мне хотелось рассказать Белль, почему все ощущается по-другому, почему я вдруг осознала, что придерживаться плана невозможно. Но правда заключалась в том, что я и сама толком не знала ответа.

– Зак просто… это не было похоже на свидание. Это больше походило на приятное времяпровождение с умником, с которым я познакомилась в баре.

– Значит, ты боишься онлайн-знакомств?

Я задумалась об этом, переваривая ее слова. Бен писал мне на протяжении всей недели, а вчера вечером мы даже больше часа разговаривали по телефону. Он казался хорошим парнем. Забавным, милым, с ним было легко разговаривать.

– Нет, я так не думаю.

– Значит, тебе нравится Зак, и ты хочешь, чтобы вместо Бена пришел он?

– Нет, – быстро ответила я, закатывая глаза. – С ним было весело, и он выполнил свою задачу. Тренировочный раунд, помнишь?

– Угу, – задумчиво протянула Белль, явно не веря мне.

Зак не писал мне с тех пор, как я отправила ему скрин профиля Бена. И хотя прошлой ночью мне приснился очень яркий сон о нем на моем диване, я не решилась написать ему. Не имело значения, что мне этого хотелось. Важнее было то, что я оставалась верна своей первоначальной цели, когда соглашалась на все это.

Новый парень каждую игру. Найти несколько друзей, смотреть футбол, пить пиво, прикасаться друг к другу. Я хорошо повеселилась с Заком. И знала, что вполне могу так же весело провести вечер с Беном.

Так почему же я волновалась?

Я постучала пальцем по нижней губе, втянув живот. Это не имело никакого смысла. Я составила чек-лист перед игрой и все отметила галочками. Следовала плану. Я должна взять волнение под контроль.

– Джемма, – сказала Белль, ее голос стал мягче. – Как ты думаешь… я понимаю, что пошутила насчет похода к психотерапевту и все остальное, но… как думаешь, может, тебе действительно нужно с кем-то начать встречаться?

– Зачем мне нужно с кем-то встречаться?

Она прочистила горло.

– Я просто говорю, то, что случилось с Карло… это было…

– Все нормально, – закончила я за нее, желудок скрутился в еще более тугой узел при упоминании его имени. Его глаза вспыхнули в моем сознании – сначала яркие, как в ту ночь, когда мы впервые встретились, а потом тусклые и опустошенные, как в ту ночь, когда он умер. – Все нормально, ясно? Люди умирают. Такова жизнь.

– Да, но ему было тридцать пять. Не восемьдесят, когда следует ожидать такого в этом возрасте. – Она сделала паузу. – И он причинил тебе боль, Джемма. Он изменил тебе.

Нос защипало, а на глаза начали наворачиваться слезы.

– Спасибо. Я почти забыла об этом, рада, что ты мне напомнила.

– Ты же знаешь, я не это имела в виду.

– Знаю, просто… – я вздохнула, потирая переносицу. Я чувствовала, как теряю контроль. Я была склонна к гневу, иррациональности, говорила и делала вещи, о которых потом жалела. – Прости. Я не хотела грубить.

Я сделала паузу, глубоко вздохнув.

– Со мной все будет в порядке. Думаю, я просто нервничаю.

– Ты же знаешь, я бы пошла с тобой, – прошептала Белль. – Если ты передумаешь и захочешь поговорить с кем-нибудь, просто дай знать.

– Спасибо, – прошептала я в ответ и на мгновение задумалась. Белль единственная, кто знает об измене Карло. Даже мои родители не в курсе. Разумеется, они не стоят первыми в списке людей, которым я бы рассказала. Мама, вероятно, обвинила бы меня, а папа использовал бы цитату из одной из своих книг или высказал мотивационную речь, чтобы заставить меня двигаться дальше по жизни. Он попытался бы убедить меня, что измена Карло всего лишь препятствие в жизни, одно из многих, с которыми сталкиваются люди. И что сила нашего характера проявляется в том, как мы преодолеваем невзгоды. И бла-бла-бла, чертово бла-бла.

Я слышала каждую строчку из книги «Работа над отношениями: как спасти брак, несмотря на все внешние трудности».

Казалось невозможным поговорить с ними. Поговорить с дедушкой тоже было невозможно, поскольку его нет в живых. Но могла ли я с кем-нибудь поговорить об этом? Например, с незнакомцем?

И вообще, к чему бы это привело? Со мной все в порядке. Моя жизнь продолжалась без него. Я преуспевала на работе. Похудела и привела себя в порядок. Начала лучше питаться. Прекрасно спала.

Я в порядке.

– О черт, – пробормотала я, заметив Бена в толпе. Он искал меня глазами. – Он здесь.

– Ты можешь уйти, если хочешь, – сказала Белль. – Я тебе помогу. Допустим, у меня диарея, и я даже не могу добраться до магазина, чтобы купить протеиновый напиток. Скажи, что ты записана, как мой экстренный контакт для подобных ситуаций.

Я задумалась.

– Ладно, во‑первых, это отвратительно. – Я усмехнулась, представив себе эту сцену. – Но спасибо. – Бен заметил меня и помахал рукой. – Кроме того, он увидел меня.

– С тобой точно все будет в порядке?

Я вздохнула, выдавила улыбку и помахала Бену в ответ.

– Да. Надеюсь.

– Иди и удовлетвори свою киску, Тигрица.

– Я тебя ненавижу.

Белль лишь рассмеялась и повесила трубку, оставив меня наедине с моим первым настоящим свиданием с тех пор, как мне исполнилось семнадцать. И не имело значения, что мысленно я убедила себя, что этот маленький план был «не ради отношений». Да, секс на одну ночь означал, что я не собиралась вступать ни в какие отношения. И все же я встречалась с парнем на мероприятии с намерением переспать с ним, а не заводить отношения.

Однако это официально мое первое свидание во взрослой жизни.

Если не считать Зака…

Я покачала головой, потому что нет – он определенно не в счет. Я просто хорошо провела время с другом. Посмотрела игру.

И получила лучший оргазм в жизни…

Мои щеки вспыхнули, жар расплылся по шее. Бен наконец подошел ко мне с широкой улыбкой на своем идеальном лице куклы Кена.

– Посмотри на себя, – сказал он, окидывая взглядом мой наряд.

Сегодня стояла более прохладная погода, чем на прошлой неделе, поэтому я надела джинсы вместо шорт. На них были разрезы вдоль бедер, и под них я надела желто-оранжевого цвета колготки в сетку, которые проглядывали сквозь дырки. В сочетании с майкой «Медведей», завязанной узлом спереди, у меня получился милый образ.

– И… – мое лицо осунулось, когда я увидела его наряд. – Посмотри на себя.

На нем была футболка «Детройт Лайонз».

То есть не футболка «Чикаго Беарз».

– Ах да, – сказал Бен, потирая затылок и виновато пожимая плечами. – Забыл упомянуть, что я не болельщик «Беарз».

Я моргнула.

– Зачем тогда написал, что не прочь сходить на матч «Беарз», если не являешься их болельщиком?

– Ты сказала, что тебе нужен компаньон на следующую домашнюю игру, – отметил он. – Которая просто случайно оказалась против моего родного города. Я ведь говорил тебе, что переехал сюда из Детройта всего пару лет назад, верно?

Я снова моргнула.

– Говорил.

Бен приподнял бровь, улыбаясь так, словно не просто так пришел на игру «Медведей» с логотипом команды гостей. Я просто стояла, уставившись на него и задаваясь вопросом, могу ли еще принять предложение Белль.

Успокойся, Джемма. Это не так уж и важно. Он все тот же парень, с которым ты разговаривала.

Я заставила себя вздохнуть и улыбнуться, беря Бена под руку, когда тот протянул ее. Пока мы шли к стадиону, я напомнила себе, зачем вообще это делаю.

Я не хотела влюбляться. Мне не нужен мужчина, чтобы выжить. Но я скучала по человеческой близости. Скучала по флирту, разговорам и человеку, с которым можно было посмотреть матч и который любил бы футбол. Я скучала по ощущению мужских рук на своем теле и губ на коже.

Воспоминание о горячих губах Зака, прижавшихся к моему центру, на секунду ярким светом вспыхнуло в голове и так же быстро исчезло.

Но румянец – нет.

– Надеюсь, я не расстроил тебя этим, – сказал Бен, как только мы оказались внутри стадиона и направились к нашим местам. Он указал на свою футболку. – Я сниму ее, если хочешь. Черт, я пойду куплю майку «Чикаго Беарз» прямо сейчас.

Я улыбнулась, сжимая его руку.

– Я была бы не прочь посмотреть, как ты ее снимешь, – сказала я, потянув за ткань. – Все в порядке. Будет забавно устроить небольшое дружеское соревнование.

– Может, нам стоит сделать ставку на это?

– Хм-мм… на что именно?

Он подвел нас к киоску с пивом, выуживая свой бумажник.

– «Бад Лайт» подойдет?

Я кивнула, и он заплатил продавцу, передав мне алюминиевую банку, когда мы снова двинулись к своим местам.

– Как насчет этого? Если «Львы» выиграют, ты устроишь мне стриптиз.

Я рассмеялась, выплюнув немного пива.

– Стриптиз? – переспросила я, разглядывая его. – Очень оригинально.

– Боишься, что проиграешь?

При это словах я прищурилась.

– Медведи не проиграют Львам. Договорились. И когда мы выиграем, именно ты будешь должен мне стриптиз.

– Тебе так не терпится снять с меня эту футболку?

Я рассмеялась, направляясь к нашим местам, и меня захлестнуло облегчение. Бен был забавным. Очаровательным. И определенно не бросался в глаза.

Я оглянулась на него, когда мы пробирались через ряд к нашим сиденьям, и улыбнулась.

Видишь? Все идет по плану.

Но когда я обернулась, мое сердце екнуло. Вселенная смеялась мне в лицо, когда я не переставая моргала, дабы убедиться, что представшее передо мной реально.

– Вот ты где, – сказал Зак с глупой ухмылкой на лице, когда встал, чтобы пропустить нас с Беном. На нем была белая футболка «Беарз», рукава обтягивали его загорелые выпуклые бицепсы. Волосы растрепались, щетина на подбородке стала гуще по сравнению с последней нашей встречей.

Он был воплощением сексуальности – то, как падали его волосы, то, как он стоял, то, как его глаза смотрели на меня из-под прикрытых век, то, как он облизывал нижнюю губу, наблюдая за мной. Мой желудок слегка скрутило от радости, когда его взгляд скользнул вниз к моей талии и обратно, но я подавила это чувство.

Он не должен быть здесь.

– Вы почти успели к кик-оффу, – сказал Зак, когда я не ответила на его первое приветствие.

Бен врезался в меня сзади, потому что я замерла перед пустым сиденьем рядом с Заком. На этом месте должен сидеть Рой. А то, которое занимал Зак, принадлежало Джанет.

Он улыбнулся шире, увидев ошарашенное выражение моего лица.

– Привет, чувак, – сказал Зак, протягивая руку Бену. – Я – Зак.

– Бен, – ответил он, в его голосе сквозило замешательство. Он посмотрел на меня, но я не могла перестать прожигать взглядом мужчину, которого никогда больше не должна была увидеть.

Все встали во время исполнения национального гимна, что вывело меня из оцепенения, и я протиснулась мимо злорадствующего Зака. Заняла сиденье рядом с ним, позволив Бену занять то место, на котором сидел Зак на прошлой игре. Слова гимна отдавались эхом в ушах, поскольку в данный момент мое сердцебиение заглушало все внешние звуки, – и в конце весь стадион зааплодировал.

Но не я.

Я сильно ткнула Зака в ребра.

– Ой! – прошипел он, потирая место, куда я его ударила. Но потом рассмеялся. – За что?

– Не прикидывайся дурачком. Что ты здесь делаешь? – шепотом процедила я.

Бен сосредоточил свое внимание на поле, и, когда метнул взгляд на меня, я улыбнулась, прижимаясь к нему.

– Готов увидеть проигрыш своих «Львов»? – пропела я.

Он рассмеялся.

– Посмотрим.

Как только его внимание вернулось к полю, я снова посмотрела на Зака, ожидая ответа.

– Я делаю то же самое, что и ты, – небрежно сказал он. – Смотрю игру.

– Почему ты смотришь игру здесь?

Он пожал плечами.

– Я же сказал, делаю все то же, что и ты.

– Нет, не то же, – возразила я. – У меня есть сезонные билеты.

Зак улыбнулся так широко, что на щеке появилась глупая ямочка, и приподнял одну бровь, как будто ждал, пока до меня все дойдет. Когда я ничего не ответила, он наклонился, от чего его горячее дыхание коснулось моего уха.

– У меня тоже.

– Что?!

Я снова попыталась прошептать, но, по-видимому, у меня ничего не вышло. Бен сначала бросил любопытный взгляд в мою сторону, а затем перевел его на Зака, который стоял за моей спиной. Потом он собственнически обнял меня, прижимая к себе.

– Все в порядке?

Его глаза по-прежнему были прикованы к Заку, который просто ухмылялся как глупый, самодовольный сукин сын.

– Все в порядке, – отрезала я, сосредоточившись на игре, дабы Бен сделал то же самое. Мы наблюдали за действиями на поле вместе, я подбадривала и поддразнивала его, когда квотербека «Львов» повалили на землю. Когда данный эпизод закончился, я снова наклонилась к Заку.

– Откуда у тебя сезонные билеты? – спросила я, указывая на его сиденье. – На эти места.

– Купил у друзей, – легко ответил Зак.

При этих словах у меня отвисла челюсть, и я повернулась к нему лицом.

– Ты купил у них билеты?! Зак! – я шлепнула его по руке. – Как ты мог? Они занимали эти места в течение шестнадцати лет, а владели сезонными билетами все двадцать два. Как ты мог отнять у них это? Они могут пропустить плей-офф, если мы выйдем в него. И все из-за тебя!

Зака, очевидно, не смутило мое возмущение, потому что он продолжал наблюдать за мной, как за очаровательным щенком. И когда я закончила свою тираду, тяжело дыша, он постучал указательным пальцем по моему носу, после чего указал им на несколько рядов позади нас.

Я посмотрела в ту сторону и увидела Джанет и Роя, которые глядели на нас обоих. Джанет взволнованно махала рукой с понимающей улыбкой, в то время как Рой потягивал содовую с хмурым видом.

– У них есть еще и другие места. Помнишь? – сказал Зак, и когда я снова повернулась к нему, он пожал плечами. – И они хотели помочь.

– Помочь в чем?

– Заполучить одну девушку. Это же очевидно.

Я закатила глаза, громко и раздраженно фыркая. Скрестила руки на груди и снова переместила свое внимание на поле. Бен взглянул на меня, и я потянулась, чтобы сжать его руку. Когда самый напряженный момент матча закончился, все начали рассаживаться, и мы последовали их примеру.

Целых три игровых момента я не смотрела на Зака. Не обращала на него внимания. Пыталась сделать вид, что его не существует. Но мой мозг продолжал прокручивать его слова снова и снова, подобно тому, как барабан сушильной машинки прокручивает мокрые кроссовки.

– Ты зря тратишь свое время, – наконец прошептала я ему, выхватывая свое пиво из подстаканника.

– Посмотрим, – задумчиво произнес Зак и, не спрашивая, прикоснулся горлышком своей бутылки к моей, а затем сделал глоток.

Прежде чем я успела ответить, ресивер «Беарз» поймал мяч, и мой взгляд метнулся к полю.

– Вперед! – крикнула я. – Вперед, вперед, вперед!

Все в нашей секции встали на ноги, чтобы подбодрить принимающего, когда тот бежал к зачетной зоне рядом с нашими местами. Его сбили с ног на двадцати ярдах, но он успел пробежать с мячом целых тридцать два ярда.

– Да! – вскрикнула я, давая «пять» всем, кто был одет в футболку с изображением медведей.

Вот оно. Вот что мне нравилось в просмотре игры на стадионе, эта атмосфера разнилась с просмотром игры в барах или сидя на диванах дома. Все дружно зааплодировали, увлеченные игрой.

– Черт возьми, да! – закричала я, ударяясь кулачком с маленьким ребенком позади. Затем повернулась к Заку и тоже дала ему «пять». Но как только я осознала, что сделала, то немедленно отдернула руку и свирепо посмотрела на него.

– Теперь я понимаю, почему Джанет и Рой сказали, что это лучшие места на стадионе.

Тепло растеклось по телу вниз, словно его слова были дождем, льющемся прямо на меня. Меня бесило то, как мое тело реагировало на него: как скрутило живот, перехватило в горле, и все из-за одного взгляда.

Того самого, которым он смотрел на меня с момента нашей первой встречи в баре.

Я не ответила, вместо этого снова наклонилась к Бену.

– Надеюсь, ты хорош в стриптизе, – поддразнила я, показав Бену язык.

Он рассмеялся.

– Эй, не спеши. Игра только начинается.

Я сжала его руку, удовольствие от матча продолжало овладевать мной, когда я снова взяла свое пиво. И когда я сделала глоток, мой взгляд скользнул по Заку – меня пронзило то, насколько прав был Бен.

Игра только начиналась.

Но я уже знала, чем все закончится.

Зак считал себя умным, раз пришел на игру без предупреждения и купил билеты на места рядом с моими. Он думал, что сможет завладеть моим вниманием, но вот тут-то он и ошибся.

В эту игру могут играть двое.

В дополнение к тому, что мой дедушка научил меня контролировать ситуацию, он также научил меня быть терпеливой и конкурентоспособной. Я всегда преуспевала в соревнованиях – как с самой собой, так и с другими. Итак, если к попытке Зака помешать моему плану добавить мое яростное желание доказать ему, что я вольна поступать, как заблагорассудится, то, думаю, можно догадаться, что у него не было шансов.

Я поставила перед собой задачу заставить его чувствовать себя настолько незаметным, насколько возможно, игнорируя его кокетливые и саркастические комментарии и сосредоточившись исключительно на Бене. Я прижималась к нему, касалась его руки, смеялась над его шутками – и каждый раз, когда он уходил за пивом, шла с ним, не давая Заку возможности побыть со мной наедине.

Поначалу Зак, казалось, воспринял это как вызов. Он сделал несколько остроумных замечаний о работе и увлечениях Бена, и все это время говорил, что должно стать незаконным приводить болельщика «Львов» на игру «Медведей», когда у тебя есть абонемент на игры.

С этим не было смысла спорить.

Но к третьему периоду Зак притих, потягивая пиво с неизменным хмурым видом и наблюдая за мной краем глаза. Каждый раз, когда Бен прикасался ко мне, его челюсть напрягалась, а кулак сжимал алюминиевую бутылку.

Ха! Так тебе и надо.

Тем не менее «Беарз» проигрывали, и мне это совсем не нравилось. Было начало сезона, и я понимала, что впереди еще много игр. Но мне хотелось выиграть их все.

А особенно хотелось выиграть этот матч, так как на него сделана ставка.

– Знаешь, – поддразнил Бен после того как «Лайонз» забили гол на выезде, увеличив свое преимущество с семи до десяти очков, – может, нам стоит обсудить детали стриптиза, который ты мне устроишь. Например, могу я выбрать музыку?

Я показала ему язык, чем заслужила громкий смех.

– Мы так и не обсудили точные критерии стриптиза, – отметила я.

– А у стриптиза есть какие-то критерии? Типа, ограничения или что-то в этом роде?

– Конечно, – легко ответила я, ставя ногу на спинку сиденья перед нами. – Кто знает, может, я собираюсь снять только кроссовки и носки.

– Сексуально.

Я потянула за шнурок на ботинке, развязывая узел и снимая обувь.

– Ммм… – протянула я и, прикусив губу, повернулась к нему. – Немного подразню тебя, большой мальчик.

Бен рассмеялся, откидывая голову назад, после чего снова посмотрел на меня любопытным взглядом.

– Ты действительно нечто.

Я улыбнулась в ответ, но Зак, хлопнув рядом своей пустой бутылкой из-под пива, привлек мое внимание к себе. Он откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди и не сводя глаз с поля.

– Ты в порядке? – спросила я, не в силах скрыть своей довольной ухмылки.

– Великолепно, – отрезал он. Кивнув подбородком в сторону Бена, который теперь наблюдал, как «Беарз» готовятся к следующему игровому моменту, Зак понизил голос: – Этот парень не настроен ни на что серьезное.

– Что? Он забавный. И обаятельный.

– И примерно такой же интересный, как перекати-поле[21].

Я подавила смешок, потому что, как бы мне ни было неприятно это признавать, Зак прав. Бен был милым и время от времени бросал шуточки. Но в перерыве, когда он в течение двадцати минут рассказывал о своей коллекции ракушек со всего мира – прилагая фотографию каждой из них, – я изо всех сил старалась не уснуть.

Он казался немного странным, но вкупе с этим источал сексуальность. И он прекрасно подходил под мой план.

– Звучит так, будто кто-то немного ревнует, – сказала я, допивая остатки своего пива.

– Звучит так, будто кто-то пытается заставить меня ревновать.

– Вовсе нет, – возразила я. – Я сразу сказала тебе, что буду делать на каждой домашней игре в этом сезоне. Не моя вина, что ты решил купить билеты на все матчи.

Зак ухмыльнулся, по-прежнему не встречаясь со мной взглядом.

– Как скажешь. Уверен, что тебе безумно весело с фанатом «Лайонз», который может шутить лишь о глупом стриптизе.

Я закашлялась.

– Ревнуешь.

Снова закашляла.

Зак посмотрел на меня, наклоняясь так, что его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от моих. Его взгляд скользнул к моей нижней губе, затем снова к глазам, и он ухмыльнулся мне.

– Трудно ревновать к парню, который пытается заполучить то, что когда-то было моим.

То же самое горячее дыхание, которое я почувствовала между бедер, коснулось моих губ, и я вдохнула его, несколько раз моргнув. Взглянула на его рот, но тут же отвела взгляд, пока все не зашло слишком далеко.

Зак снова откинулся на спинку сиденья, по-прежнему ухмыляясь.

– О чем думаешь, Джемма?

Я покраснела и потянулась за своим пивом, чтобы сделать глоток, но тут же вспомнила, что банка пуста. Зак усмехнулся, и я сердито посмотрела на него, со стуком поставив пустую бутылку точно так же, как он, после чего снова прижалась к Бену.

Я просунула свою руку под его, обхватив ладонью бицепс, когда «Лайонз» объявили тайм-аут на поле.

– Итак, Бен, – сказала я достаточно громко, чтобы Зак мог услышать. – Расскажи мне больше о себе.

Бен улыбнулся.

– Ну, я говорил тебе, что занимаюсь кроссфитом?

– Как очаровательно, – пробормотал Зак, и я незаметно пнула его, не сводя глаз с Бена.

– Нет, теперь понятно, откуда у тебя такие мышцы, – сказала я, сжимая его руку. – Расскажи мне поподробнее, я ничего не знаю об этом.

– Ну, все тренировки проходят по-разному, – начал Бен, но затем толпа вокруг нас зашевелилась, и кто-то похлопал меня по плечу.

– Вы на камере поцелуев! – воскликнула женщина. – Посмотрите!

Она указала на экран, и, конечно же, на нем предстали мы с Беном – обрамленные сердечком с маленькими рисунками поцелуев вокруг нас.

Бен уставился на экран широко раскрытыми глазами.

– Поцелуй ее, чувак! – крикнул кто-то, и Бен повернулся ко мне с испуганной улыбкой на лице.

Я наклонилась ближе, закрыв глаза…

Но ничего не последовало.

Толпа застонала в унисон, и когда я открыла глаза, Бен по-прежнему пялился на меня, но не сдвинулся ни на сантиметр. Я взглянула на экран, который переключился на другую пару.

– Извини, – быстро произнес Бен, снимая кепку и проводя руками по своим влажным светлым волосам. – Я просто… я становлюсь застенчивым в подобных ситуациях. Я замешкался. Мне жаль.

Я сглотнула, заставляя себя улыбнуться, хотя меня только что отвергли на большом экране на глазах у десятков тысяч людей.

– Все в порядке, – заверила я его, потянувшись, чтобы сжать его руку. – Не переживай из-за этого.

Слова даже не успели слететь с моих губ, как эта чертова камера снова оказалась направлена на нас.

– Поцелуй ее, чувак! – крикнул парень через несколько мест от Бена.

Затем в нашей секции разразилось скандирование.

Целуй, целуй, целуй.

Бедный Бен смотрел на меня широко раскрытыми глазами, напоминающими блюдца. На лбу у него выступили капельки пота. Он облизнул губы – не потому, что был возбужден, а потому, что чертовски нервничал. И я кивнула, давая понять, что все в порядке.

Но прежде чем он успел наклониться, чтобы довести дело до конца, чья-то рука обхватила меня сзади за талию и дернула в противоположном направлении.

У меня не хватило времени осмыслить все: рука скользнула в мои волосы, другая притянула вплотную к его телу, толпа обезумела.

Нет, я не осознавала происходящее до тех пор, пока мои руки не сжались в кулаки на его футболке. Я приоткрыла губы, позволяя его языку скользнуть внутрь. Стон вырвался из моего горла от ощущения страстного, собственнического поцелуя.

Но меня целовал не Бен.

А Зак.

Толпа зааплодировала еще громче, когда он отстранился, и мои глаза распахнулись. Я по-прежнему цеплялась руками за его футболку, пока он обнимал меня.

Зак убрал волосы с моего лица, погладив костяшками пальцев подбородок.

– Ага, – выдохнул он достаточно тихо, чтобы только я могла услышать. – Все так же прекрасно, как я и помню.

Мое сердце подпрыгнуло, в животе запорхали бабочки. Я заглянула в его темные глаза, тело само по себе подалось вперед, ожидая большего.

И тогда я поняла, что делаю.

Все еще держа его футболку в руках, я с издевкой оттолкнула Зака.

– Боже мой, Зак!

Он лишь поднял руки вверх и ухмыльнулся, вновь показав эту чертову ямочку.

– Мне так жаль, Бен, – поспешно сказала я, поворачиваясь к нему с покрасневшим лицом совсем по иной причине.

Бен сжал челюсти, прожигая Зака пристальным взглядом.

– Прости, я не знал, что происходит. Камера была включена, и все аплодировали и…

– Не круто, чувак, – сказал Бен Заку, игнорируя меня.

– Что? – спросил Зак, откидываясь назад. Он протянул руку за спинку моего стула. – Ты мешкал. Я просто дал толпе то, чего они хотели.

– Зак! – прошипела я, ударяя его в грудь.

– Пойду возьму еще пива, – произнес Бен, вставая.

Я тоже встала.

– Я с тобой.

– Нет, – быстро ответил он, снова взглянув на Зака, после чего его голубые глаза встретились с моими. – Тебе лучше остаться.

Когда он ушел, толпа вокруг нас разразилась смесью охов и смеха. Джанет помахала мне со своего ряда, указывая на Зака и подняв два больших пальца вверх.

– Он мне нравится больше, – одними губами произнесла она.

Я застонала, плюхаясь обратно на свое место после того, как сняла руку Зака со спинки своего стула, а затем откинулась назад, скрестив руки на груди и наблюдая за полем.

– Я бы сказал, что сожалею, но…

– Заткнись, – отрезала я, обрывая Зака.

Мяч был отбит, и я наблюдала, как казалось, из другой вселенной, как «Лайонз» перехватили наш пас и отбили его в другую сторону на семнадцать ярдов, прежде чем их заблокировали. Хотя я едва обратила на это внимание. Вместо этого прошлась кончиками пальцев по губам – губам, которые Зак только что поцеловал так, словно они принадлежали ему, словно я не могла целовать никого другого, кроме него.

Я закрыла глаза, заставляя себя дышать. Дыхание должно было успокоить меня, однако оно лишь заставило мое сердце биться быстрее.

«Ты все еще контролируешь ситуацию, Джемма», – внушала себе. Это всего лишь поцелуй.

Я взглянула на Зака краем глаза, и мой желудок снова ухнул, руки зачесались провести по его дурацким растрепанным волосам – так же, как неделю назад.

Полностью контролирую ситуацию.

На этот раз я громко рассмеялась.

Глава 8

Зак

Ладно, возможно, поцелуй оказался лишним.

Я обладал достаточным мужеством, чтобы признать свою неправоту, и хотя в тот момент поцелуй казался романтичным поступком героя, после я понял, что немного перешел все границы. Она пришла сюда с другим парнем, а я опозорил их обоих.

Хотя на самом деле мне казалось, что я больше опозорил его. Во всяком случае, для Джеммы было бы куда хуже, если бы я просто сидел сложа руки и позволил ей пережить отказ – во второй раз. Толпа оценила то, как я украл поцелуй Бена.

Но вот Джемма…

Она сидела рядом, скрестив руки на груди, после того как Бен отошел за пивом. Девушка дышала как дракон, наблюдая за полем. Она никак не отреагировала на последние несколько игровых моментов, так что я не был уверен, что она вообще смотрела. Она просто пялилась в одну точку.

И, вероятно, думала обо всех способах, которыми могла бы убить меня.

В какой-то степени мой план сработал. Я бросил правду ей в глаза, появившись здесь, и даже несмотря на все ее попытки игнорировать меня и доказать, что она с Беном, я знал, что действую ей на нервы.

Я ей нравился.

Возможно, Джемме не хотелось того признавать, и явно не хотелось подчиняться этому. Но не я один испытывал чувства.

И все же я переступил черту и больше не понимал, как действовать дальше. Продолжить ли мне флиртовать с ней, чтобы выбраться из запутанной ситуации? Продолжить ли играть в ее собственную игру в попытках назначить другое свидание?

Или я перебрался в Подоноквилль, не воспользовавшись ее подсказками оставить ее, черт возьми, в покое?

Вздохнув, я переместил свой вес на бок, наклонившись к ней. Джемма пересела на противоположный край сиденья, и я испустил еще один глубокий вздох.

– Послушай, мне жаль.

– Конечно, жаль.

– Нет, – сказал я, протягивая руку, чтобы сжать ее колено. Она уставилась на мою руку так, словно могла сжечь ее своим взглядом, после чего наконец посмотрела на меня. – Я серьезно, Джемма. Мне действительно жаль. Я перешел все границы.

Она наблюдала за мной, с подозрением изучая мое лицо. Но, должно быть, увидела в нем искренность, потому что глубоко вздохнула, расправив плечи.

– Да. Это правда.

– Послушай, теперь я понимаю, что мне не следовало покупать эти билеты… пожалуй, это был немного безумный поступок.

– Правда так думаешь?

Я бросил на нее многозначительный взгляд.

– Но в тот момент я просто хотел еще раз пересечься с тобой.

Она вскинула руки вверх и драматично закатила глаза.

– Я будто разговариваю с кирпичной стеной. Ты что, ничего не услышал из того, что я сказала, когда объясняла, каков мой план на сезон, или ты просто предпочел все проигнорировать?

– Я слышал каждое слово, ясно? – Я покачал головой. – Просто подумал, что после прошлой недели, после той ночи, быть может, ты передумаешь.

Джемма на это ничего не ответила.

– Я могу уйти, – предложил я. – Если ты действительно этого хочешь, я уйду.

– Нет, – на выдохе промолвила Джемма, потирая переносицу. – Ты купил билеты, поэтому должен остаться и насладиться игрой. Просто, – продолжила она, подняв один палец, – больше так не делай. Договорились?

Я улыбнулся, потому что не имело значения, что она ясно дала мне понять держать руки при себе. Она хотела, чтобы я остался – что сродни победе.

– Договорились.

Некоторое время мы сидели в тишине, Джемма несколько раз оглянулась назад, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь признаков присутствия Бена. Каждый раз, когда она оборачивалась, не видя его, то вздыхала, постукивая своей кроссовкой по спинке стула перед собой.

– Он вернется, – заверил я ее.

– Сомневаюсь.

– Он вернется. То есть с этим парнем, конечно, так же интересно, как с комком грязи, но он не глуп. И поверь мне, он не идиот, чтобы не вернуться.

Джемма перекинула свои длинные волосы через плечо, запустив в них пальцы и взглянув на меня из-под ресниц.

Когда она так смотрела на меня, я чертовски надеялся, что этот парень никогда не вернется.

Я хотел ее для себя.

– Дамы и господа, – произнес диктор, когда на всех экранах появился американский флаг. – Пожалуйста, встаньте, поскольку мы отдаем честь местному солдату в знак его службе родине.

Я немедленно вскочил на ноги и громко захлопал в ладоши, когда все медленно направились к выходу. Диктор продолжал рассказывать о том, за что женщину-солдата чествовали на поле, и с каждым словом я чувствовал прилив гордости. Ее звали Хейзел Маккой, и она была военнослужащей Военно-морского флота Соединенных Штатов, которая только что вернулась из своей пятой служебной поездки.

У меня слегка сжалось в груди, когда я наблюдал, как она принимает честь от одного из лидеров на поле, стоя рядом с мужем и двумя мальчиками. Когда она расплакалась, махая болельщикам, я тоже не смог удержаться от слез.

Я почувствовал на себе взгляд Джеммы, когда почести закончились и все снова заняли свои места.

– Давай, – начал я, широко раскрывая глаза, чтобы не дать слезам пролиться, – сделай какое-нибудь едкое замечание.

– Я не собиралась ничего говорить.

– Ага.

Заглянув мне в глаза, она улыбнулась; выражение ее лица смягчилось.

– Несмотря на любовь к сарказму, у тебя ранимая душа?

Я усмехнулся.

– Я становлюсь мягкотелым, только когда дело касается трех тем, и армия – одна из них. – Я потянулся за своим пивом, чтобы хоть немного вернуть себе мужественность, но, как только схватил банку, вспомнил, что в ней пусто. – Есть ли шанс, что твой парень принесет пиво и для меня тоже?

Джемма приподняла бровь, поджав губы.

– А ты как думаешь?

– Без шансов. – Я вздохнул, но все равно взял пустую бутылку. – Мой отец прослужил в армии почти тридцать лет, – начал я, избегая ее взгляда. – Он многим пожертвовал ради нашей семьи, ради нашей страны. Не знаю. Думаю, я просто немного лучше большинства понимаю, от чего приходится отказываться, чтобы служить, и я чертовски уважаю каждого военного.

– По мне, так это мило, – сказала Джемма, и я отметил, что она села ближе ко мне. – А чем он занимался в армии?

– Обезвреживал бомбы.

Ее глаза округлились.

– Вау.

– Ага. – Я кивнул, разделяя ее чувства. – Представь, каково было моей маме.

– Она, должно быть, очень волновалась.

– Когда в дни его дежурства кто-то звонил, она замирала в страхе. Думаю, она пыталась мысленно подготовиться, прежде чем ответить. На всякий случай.

Джемма долго смотрела на меня.

– Мой дедушка был ветераном. Он служил во Вьетнаме и очень гордился этим. Раньше он постоянно надевал свою ветеранскую кепку и пиджак и каждый вечер ездил за пределы своего маленького городка на съезд ветеранов войны.

Взгляд Джеммы стал отстраненным, и я прекрасно его знал. Точно так же я смотрел на свое прошлое, которое могло бы быть.

– Вы близки?

Она улыбнулась.

– Очень. Все мое детство родители много путешествовали по работе. Ладно, – добавила она, – на самом деле они до сих пор постоянно в разъездах. Дедушка вроде как вырастил меня, научил всему, что знаю.

– Например, вести себя подобно занозе в заднице.

– Особенно это.

Я улыбнулся, и Джемма наклонилась чуть ближе, рассматривая меня.

– Ты тоже служил в армии? – спросила она через мгновение.

– Нет. Я думал об этом, но футбол отнимал у меня слишком много времени, став моим приоритетом. – Я пожал плечами. – Во всяком случае, военная служба заняла второе место в моем списке. Футбол был для меня всем.

– И что же случилось?

Теперь мне действительно нужно пиво.

Я почесал подбородок, и в ту же секунду «Беарз» выполнили пас. Джемма вскочила на ноги с остальными болельщиками, подбадривая ресивера, пока тот бежал, от чего ее вопрос временно отошел на второй план. Но когда она снова села, ее глаза вновь устремились на меня. В ожидании ответа.

– Это долгая история, поговорим в другой раз, – предложил я. И не смог удержаться от того, чтобы не наклониться к ней и не вторгнуться в ее личное пространство.

И, как и прежде, ее лицо покраснело, а глаза расширились, когда я заправил ей волосы за ухо.

– Возможно, если только ты позволишь мне пригласить тебя на другое свидание…

– Хорошая попытка, – поддразнила Джемма, отталкивая мою руку. Но она улыбалась – что было намного лучше ее взгляда, в котором горело желание оторвать мне голову.

И меня бы это устроило.

– А что это за две другие темы?

Я склонил голову набок.

– Что?

– Две другие темы, которые делают тебя мягкотелым.

– Ну уж нет, халявы больше не жди. Тебе придется назначить мне свидание, чтобы узнать.

Джемма скрестила руки на груди.

– Ты же понимаешь, что это явно работает не в твою пользу, верно? Ты играешь не в ту игру.

– Ничего страшного, – уступил я, снова наклоняясь над ее сиденьем. На этот раз наши взгляды встретились, и я скользнул рукой по ее колену. – До тех пор, пока я – правильный победитель.

Джемма моргнула, открыв рот, словно собиралась сделать замечание, но оно замерло у нее на языке. Ее взгляд метнулся к моим губам и обратно, но тут кто-то прочистил горло позади меня.

– Бен! – Джемма встала, отчего моя рука соскользнул с ее колена. Я провел ей по волосам и тоже встал, чтобы Бен мог пройти.

Все это время он не сводил с меня глаз.

– Спасибо, – сказала Джемма, когда он протянул ей пиво. Он взял два для себя. – Бен, мне жаль, что так получилось. Я…

– Все хорошо, малышка, – сказал он.

Малышка? Кем этот парень себя возомнил? Он знал Джемму всего два часа.

Бен собственнически обнял ее, глядя на меня с блеском в глазах.

– Мы-то знаем, кто подарит тебе настоящие поцелуи позже.

Он ухмыльнулся, и я провел языком по внутренней стороне щеки, сжав кулаки по бокам. Мне хотелось стереть эту мальчишескую ухмылку с его идеально симметричного лица, но это сработало бы не в мою пользу. Джемма и так была зла на меня, но каким-то образом мне удалось вернуть каплю ее доверия. Она смеялась вместе со мной. Хотела узнать обо мне побольше.

Красавчик Бен мог показывать свои лучшие качества, но я-то знал, кто победит.

Джемма смотрела на Бена, как на слизистую зеленую субстанцию, которую не могла точно определить – то ли это слайм, то ли рвота.

– Ээ, хорошо. Что ж, спасибо за пиво.

– Всегда пожалуйста, малышка. – Бен притянул ее еще ближе, и я заметил, как Джемма скривила верхнюю губу.

Я засмеялся, поднимая пустую бутылку.

– Моя очередь сбегать за пивом. А вы, голубки, наслаждайтесь. – Я бросил на Джемму пристальный взгляд, и она, сдержав улыбку, предупреждающе помотала головой.

Пусть она и пришла сюда на свидание с ним, но я знал, о ком она думала – независимо от того, чьи руки ее обнимали.

У меня не оставалось ни малейшего сомнения в том, кто позже подарит ей «настоящие поцелуи».

Уж точно не Бен.

«Чикаго Беарз» проиграли, и не будь я ярым болельщиком футбола, готовым надрать всем задницы, то расстроился бы от одного взгляда на Джемму, когда прозвучал финальный свисток.

Она выглядела разбитой.

Ее плечи осунулись, волосы стали немного сальные из-за того, как часто она проводила по ним руками в заключительной четверти. Мы медленно пробирались сквозь толпу, выходящую со стадиона. Бен держал ее за руку, а я шел позади, давая им пространство.

Она остановилась перед тем же тотемом, под которым мы встречались на прошлой неделе перед игрой. И сейчас я мог бы уйти, мог бы начать пробираться к стоянке, где оставил свою машину, но остался ждать. Я внушил себе, что все потому, что пробки будут адскими и торопиться нет смысла.

Но даже слепой мог бы заметить, что я ждал следующего шага Джеммы.

Под конец игры Бен стал вести себя слегка невыносимо, и когда Джемма заговорила с ним, стоя у тотема, его глаза забегали по сторонам, тело покачивалось. Он сказал ей, вероятно, что-то смешное, потому что она рассмеялась, а потом они обнялись, и мужчина начал пробираться сквозь толпу к очереди на такси.

Джемма вздохнула, сложив руки на макушке и глядя ему вслед. Затем обернулась, и, когда заметила меня, прищурилась.

Если судить по тому, как она прорывалась сквозь толпу ко мне, подобно разъяренному быку, можно было подумать, что причиной проигрыша «Беарз» стал я. Ее пристальный взгляд, вероятно, должен был напугать меня, но он возымел противоположный эффект.

Мне хотелось отвезти ее домой, снять с нее эту футболку и не торопясь заставить кончить с моим именем на устах.

Она выглядела чертовски очаровательно, когда злилась. И, когда Джемма добралась до меня и ткнула указательным пальцем прямо мне в грудь, улыбка расползлась по моему лицу.

– Это не значит, что ты победил.

– Ауч! – Я засмеялся, потирая грудь. – Черт, тебе нужно получить разрешение на подобные действия. Я скоро стану называть тебя «опасные пальчики».

– Я не переспала с ним только потому, что он пьяный в стельку, – сказала Джемма, игнорируя меня, пока объясняла свой поступок. – И потому, что он не переставал мочиться на меня[22] после того маленького трюка, который ты выкинул.

– Отвратительно.

– Это метафора.

– Я не буду осуждать, если ты любительница «золотого дождя».

Она снова ткнула в меня пальцем.

– АУЧ.

– Ты не победил. Я могла бы отвезти его домой и переспать, если бы захотела.

– Хорошо, – сдался я, поднимая обе руки в знак капитуляции. Она по-прежнему указывала на меня пальцем, готовая нанести удар. – Сдаюсь. Ты можешь убрать эту штуку?

Джемма взглянула на свой палец и, усмехнувшись, опустила руку.

– Спокойной ночи, Зак.

Она повернулась, но, прежде чем успела сделать шаг, я крикнул:

– Возьми меня на следующую игру.

Джемма остановилась, с усмешкой взглянув на меня через плечо, после чего снова повернулась. Она засунула руки в задние карманы и долго смотрела на меня, прежде чем покачала головой.

– Я же говорила тебе, это не входит в план.

– Твой план – отстой.

При этих словах ее маленький ротик приоткрылся.

– Ты отстой[23].

– А, так она все-таки помнит. – Я облизнул губы, подходя к Джемме с довольной улыбкой и наблюдая, как румянец расплывается по ее щекам. Затем прильнул ближе, просовывая один палец в петлю на поясе ее джинсов. – Мы ведь так и не дошли до пункта «покататься на члене друга весь последующий игровой сезон».

Джемма боролась с желанием улыбнуться, поджав губы; ее лицо пылало. Я провел рукой по ее боку, задевая кончиками пальцев руки и поднимаясь к лицу. Мне хотелось вновь поцеловать ее, скользнуть языком в ее маленький ротик.

Но прежде чем я успел дотронуться до ее лица, она снова ткнула в меня пальцем.

– А-у-ох-ч, – произнес я, усмехаясь, добавляя два новых звука в конце. Я посмотрел на нее, потирая руку.

– Спокойной ночи, Зак, – повторила Джемма, приподняв бровь. Затем подняла палец, которым только что ткнула в меня, и добавила к нему еще один, изображая пистолет. В итоге она дунула на его кончик и, засунув в карман, как ковбой в старом вестерне, поспешила прочь.

Она удалилась с важным видом – расправив плечи, высоко подняв подбородок и слегка подпрыгивая, будто одержала победу. Но она не знала – это маленькое движение только подлило масла в огонь.

«Все ценное в этом мире никогда не достается легко», – это я узнал еще в юном возрасте. Разумеется, я не ждал, что Джемма быстро отдастся мне без сопротивления. Так или иначе, мне нравилось, что у нее имелись свои планы и список целей, которых та хотела придерживаться.

И именно это и делало ее уникальной.

Я наблюдал за покачиванием ее бедер, пока она не скрылась из виду. Затем провел рукой по щетине, покрывающей челюсть. Каждая косточка в моем теле ныла от желания погнаться за ней.

Но я терпеливый человек и достаточно долго играл в футбол, поэтому знал, что стоит оставить весь запал на последующие периоды.

Впереди нас ждало еще много игр.

И когда мяч снова окажется в моих руках, я буду готов.

Глава 9

Джемма

Его рука лежала на ее бедре, точно так же, как лежала на моем в то утро, когда он поцеловал меня на прощание. Конечно, он целовал и ту девушку – но не потому, что собирался уходить от нее.

Мужчина подошел к ней и притянул ближе, ища ее губы своими. И когда они поцеловались, я представила, как эти губы целуют меня. Я знала их. Помнила их ощущение, когда те касались моего лба, щеки, рта.

Целовал ли он ее так же, как и меня?

Я моргнула, и в тот же момент она оказалась там, в глубине церкви, где мы с ним венчались. Она была одета в черное, как и я, и отчаянно плакала. Девушка оплакивала возлюбленного, которого смерть забрала слишком рано.

Я же оплакивала возлюбленного, которого забрала эта девушка.

И когда я повернулась лицом к гробу, он лежал, глядя на меня усталыми серыми глазами.

– Прости, – прошептал он, но на сердце не стало легче.

Он не сожалел о том, что изменил. Он сожалел о том, что я узнала. О том, что мне пришлось оставаться рядом с ним, пока тот угасал, забирая свою тайну в могилу.

Когда они закрыли крышку гроба, я закричала.

Я резко вскочила на диване, прижимая руку к голове, когда та начала пульсировать из-за столь резкого движения. Крепко зажмурив глаза, я упала обратно на подушки и сбросила с себя одеяло.

Мне было жарко, я вспотела и тяжело дышала. Сердце бешено колотилось. Я не понимала, где нахожусь. Какой на дворе год. Что реальность, а что – сон.

Или, скорее, ночной кошмар.

Застонав, я сбросила одеяло с липкой от пота груди. Опустив руку на пол, нащупала телефон, а после одним глазом взглянула на экран. Высветились три пропущенных звонка от Белль и сообщение от Зака.

Было начало седьмого вечера.

Я прижала руку к груди, чувствуя, как сердцебиение замедляется с каждым вдохом. Я легла немного вздремнуть где-то около трех, дабы зарядиться энергией после рано начавшегося рабочего дня в офисе и перед тем, как потащить Белль посмотреть со мной игру. Сегодня был понедельник, и вечером должна состояться выездная игра «Чикаго Беарз».

Мы играли с «Пэкерс» – нашими главными соперниками.

Я переволновалась и устала за день, поэтому прилегла отдохнуть.

И спустя три часа дневного сна я чувствовала себя так, словно умерла и вернулась в теле зомби.

Взгляд Карло из сна по-прежнему мерещился перед глазами, словно тот все еще был жив и находился рядом. Я села на диване, оглядывая свою пустую квартиру. Было трудно поверить, что она принадлежит мне. В памяти оставался свеж момент, как я покупала ее, подписывала бумаги и готовилась вернуться в свой старый дом с намерением сказать Карло, что в курсе его измены.

У меня был план, который я почти привела в действие. У меня имелись доказательства, которые я собиралась бросить ему в лицо. Я подготовила речь и купила квартиру, в которую планировала вернуться после того как выяснила бы все. Я собиралась двигаться дальше. И ни о чем не волноваться.

Но в тот день он заговорил первым, и мой план полетел прахом.

Порой я не могла смириться с тем фактом, что живу здесь – или где бы то ни было – одна. В другие моменты казалось невозможным поверить, что год назад я просыпалась в маленьком домике рядом с ним, думая, что все в моей жизни прекрасно.

Все еще держа в руке сотовый, я пошла на кухню, где налила себе стакан холодной воды. Осушив половину, я разблокировала телефон, чтобы наконец прочитать сообщение от Зака.

Эй, опасные пальчики, ты свободна сегодня вечером? Не прочь заглянуть в бар «У Дока», учитывая, что сегодня понедельник и футбол? К тому же я знаю, что ты точно захочешь покричать на «Пэкерс» в компании единомышленников.

Я улыбнулась, как делала каждый раз, когда видела сообщения от него. Меня взбесила моя реакция, потому что над головой Зака висело около миллиона неоновых вывесок, предупреждающих держаться подальше. Он походил именно на того парня, в которого я могла влюбиться и впустить в свою жизнь.

Также он был из тех парней, которые заставляли умиляться и вздыхать по ним, даже когда те лгали, пытаясь внушить правдивость их слов.

И все же я чувствовала себя комфортно рядом с ним – именно это и тянуло меня к Заку. Даже когда он привел меня в бешенство, появившись на прошлой игре, ему все равно каким-то образом удалось заставить меня чувствовать себя в безопасности.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заставлял меня чувствовать себя так. Последний человек из этого списка доказал, почему я не должна доверять данному чувству.

Карло было легко доверять. Он бережно обращался с моим сердцем. Снова и снова доказывал, что у меня нет причин для беспокойства. Что рядом с ним я могу чувствовать себя в безопасности.

А потом он предал меня.

Вот почему становится трудно доверять сердцу, даже когда думаешь, что это безопасно.

Извини, пальчики сегодня вне игры. Насладись матчем. Вперед, «Медведи»!

Три точки запрыгали на экране, давая понять, что Зак печатал ответ, но я закрыла мессенджер и включила пропущенный звонок от Белль. Когда я нажала на кнопку «перезвонить», она ответила еще до окончания первого гудка.

– Какого черта, женщина? – фыркнула она. – Ты сказала мне быть готовой к пяти, и вот я, вся разодетая, жду тебя, как приход месячных.

– Прости, я вздремнула и… – я застонала, когда очередная вспышка боли пронзила голову. – Давай представим, что я умерла и воскресла.

– Ох, – сочувственно произнесла она. – Ты вздремнула так, что забыла, какой сегодня день?

– Скорее, какой год.

Я начала рыться в своей сумочке, лежащей на кухонном островке, в поисках обезболивающего. После этого проглотила две таблетки и запила их глотком воды.

– Извини, но я сегодня пас. Как бы безумно это ни звучало, думаю, что снова засну, если закрою глаза.

– Эм, ты не можешь меня кинуть, – сказала Белль. – Я накрасилась. И заново завила волосы. Ради бога, я даже надела одежду в цветах твоей дурацкой команды.

– Ты надела оранжевое? – спросила я. – О боже. Ты и вправду любишь меня.

– Успокойся, я не настолько сумасшедшая, – быстро поправила она. – Мой наряд состоит из темно-синих и белых цветов, что достаточно близко.

– Прости, я обязательно отплачу тебе. Просто сейчас мне не хочется никуда выходить.

Белль сделала паузу.

– Что случилось? Тебе приснился очередной кошмар?

Я сглотнула, и когда моего ответа не последовало, на другом конце провода раздался тяжелый вздох.

– О, милая…

– Я в порядке, – поспешно убедила я. Лучше пусть она сочувствует моему состоянию после дневного сна, чем кошмару. – Правда. Все хорошо, просто сейчас я чувствую себя немного странно.

– Что тебе приснилось на этот раз?

Я пожала плечами, снова наполняя стакан водой.

– Заново пережила тот момент, когда впервые увидела их поцелуй, а потом ее присутствие в церкви в день похорон. Только на этот раз, когда я посмотрела на него, он лежал в гробу живой.

– Господи, Джемма.

– Он сказал, что ему жаль, – прошептала я. – Но его извинение не звучало искренне. Оно походила на… не знаю, будто он жалел меня.

Она долго молчала. Я отхлебнула воды, чувство тошноты поселилось в желудке, присоединившись к пульсирующей головной боли.

– В любом случае, – начала я, пытаясь все урегулировать, – это просто сон. Но я проснулась с головной болью, не очень хорошо себя чувствую.

– Может, мне прийти к тебе? – предложила она. – Я принесу немного мороженого, мы можем посмотреть игру на твоем диване.

– Я вроде как хочу побыть в одиночестве, Белль.

Она рассмеялась.

– О нет, ни за что. Ты не будешь сидеть одна в пустой квартире и мучить себя мыслями о бывшем муже-изменнике-подонке. – Она замолчала. – Да упокоится он с миром.

– Но…

– Нет. Подними свою задницу и надень что-нибудь парадное. Мы идем смотреть игру.

– Белль, – захныкала я.

– Так, послушай меня. – Я представила, как она смотрит на меня своими маленькими голубыми глазками. – Я знаю, иногда это отстойно и больно. Честно говоря, будь я на твоем месте, то чувствовала бы себя максимально раздавленно. Так что я правда хочу спуститься к тебе, обнять, убаюкать, погладить по волосам и заставить рассказать мне все, что причиняет боль, о чем ты еще не говорила. Что ты думаешь по этому поводу?

Я поморщилась.

– Что буду чувствовать себя некомфортно.

– Что ж, – уступила Белль. – Тогда идем пить пиво и забывать обо всем. Встретимся внизу через тридцать минут.

В тот момент спорить с ней было бесполезно, поэтому я согласилась. Сделав глубокий вдох, я взглянула на себя в отражение теперь уже черного экрана телефона.

Мне нужен был сухой шампунь. И тональный крем. Немедленно.

Планы изменились. Займи мне место в баре.

Я отправила сообщение Заку, который прислал мне в ответ четыре смайлика: два фиолетовых дьявола и два ангела.

Я пыталась найти утешение в словах Белль и в том факте, что она говорила со мной на моем же языке любви. Она знала, что я не хочу разговаривать. Не хочу сидеть сложа руки и хандрить. Мой личный метод терапии заключался в избегании проблемы – и она была готова поддержать его.

Порой я была готова поклясться, что моя лучшая подруга знает меня слишком хорошо.

Она видела каждое мое оправдание насквозь. И как бы сильно мне ни хотелось поваляться и пожалеть себя, я знала, что повеселюсь в баре. Знала, что хочу посмотреть игру. И знала, что рядом с ней и с Заком мне станет лучше.

И все же, когда я нанесла тушь, надела толстовку с капюшоном «Беарз» и облегающие рваные джинсы, мне стало не по себе. Разум затуманился, сердце по-прежнему бешено колотилось или вовсе замирало – в зависимости от минуты. Мне хотелось остаться дома в пижаме, но, с другой стороны, также хотелось куда-то выбраться.

Что являлось первым маленьким признаком того, что я теряла контроль.

Может, дело заключалось в том, что независимо от того, насколько хорошо я умела контролировать свою жизнь – ежедневную рутину, времяпровождение с людьми, смерть Карло, – я не могла контролировать свои мысли. Когда я ложилась спать, они накрывали меня с головой. Стоило мне вспомнить его или ее лица, как весь имевшийся у меня контроль исчезал.

Дневной сон сбил меня с толку, и теперь я снова пыталась нащупать землю под ногами.

Я надеялась, что пиво и игра помогут.

Однако еще до того, как выйти из дома, я поняла, что этого не случится.

Зак

После игры прошло восемь дней, и все это время мы с Джеммой не виделись.

По крайне мере вживую.

Она приходила ко мне во снах, в воспоминаниях, в фантазиях, когда я протирал барную стойку или наматывал круги по квартире. Вспоминал выражение ее лица, когда она увидела меня на матче, и заново переживал тот момент, когда украл у нее тот поцелуй – снова и снова, раз за разом.

Я не видел Джемму лично с той ночи, когда она с важным видом ушла от меня после проигрыша «Беарз».

Не то чтобы я не пытался пересечься с ней после последней игры. Я старался заманить ее на свидание за чашечкой кофе, в кино и даже просто на прогулку у реки возле ее дома.

Но каждый раз она отказывалась.

Что неудивительно, учитывая, что она по-прежнему оставалась одержима идеей придерживаться своего плана. Однако Джемма писала мне каждый день, отвечая на мои предложения, остроумно подшучивая, как в первый день нашего знакомства.

Она строила из себя недотрогу, но оказалась бы бессовестной лгуньей, скажи кому-нибудь, что не хочет подпускать меня к себе.

По крайней мере, я пытался убедить себя в этом.

Что касается меня, я не мог выбросить эту девушку из головы.

Мне не было стыдно признать, что поначалу я хотел ее лишь в физическом плане. Она великолепная девушка – даже умопомрачительная. Ее темные волосы, изумрудные, почти неоновые глаза и подтянутое тело с идеальными формами мгновенно привлекли мое внимание.

Но потом Джемма удивила меня. Футбол стал приманкой для меня, заставившей узнать ее поближе. Но когда я увидел ее на матче, то попал в ловушку.

Играя в футбол всю жизнь, я знавал девушек, которые говорили, что увлекаются футболом. Конечно, большинство из них увлекались футболистами. Спросите их о команде, позиции игроков или о каком-нибудь базовом правиле – и они провалят тест.

Но не Джемма.

Когда я увидел, как она прыгает по стадиону и улыбается, словно дурочка, или задерживает дыхание и сцепляет пальцы над головой во время напряженного момента в игре, то понял, что она искренне любит этот вид спорта. Она увлекалась футболом и была его яростной болельщицей, которая знала все правила.

Тем не менее в ней таилось нечто большее, чем просто любовь к футболу и восхитительное чувство юмора. За этой улыбкой, за этими глазами скрывалась история.

И мне хотелось ее прочитать.

Прошло много времени с тех пор, как женщина была способна пленить меня после первого свидания. Дело в том, что большую часть времени я легко считывал женщин. Я видел насквозь их фальшивый смех, неискренние комплименты, брошенные в мою сторону, когда их руки крепко обхватывали мой бицепс. В юношестве они хотели заполучить меня из-за моего перспективного будущего: денег, которые мне бы принесла профессиональная карьера футболиста. И после этого – особенно после последних настоящих отношений – я понял, что мне не нужен тот, кто хотел быть со мной из меркантильных соображений.

Джемма была не из таких девушек.

Я знал о ней не так много, как хотел бы, но был уверен, что она другая. Было видно, что ей причинили боль, и, возможно, из-за этого, или из-за ее внутренних качеств, она не считала, что мир ей что-то должен.

Она ничего не ждала ни от меня, ни от кого-либо другого.

И, думаю, именно это и заставило меня желать ее еще больше.

Жаль, что она держала свою книгу плотно закрытой, под замком, словно та была такой секретной, что нельзя заглянуть под обложку.

Но был понедельник, священный вечер футбольного сезона, и наша местная команда принимала «Пэкерс» из Висконсина. Они являлись нашими главными соперниками, и бар оказался битком набит чикагцами, орущими на телевизор.

Включая Джемму.

Я улыбнулся на ее сообщение – не то, в котором говорилось, что она не придет, а то, которое она отправила десять минут спустя, сообщив, что придет. Улыбка не сходила с моего лица, пока мы с Доком выполняли заказы в баре, бегая взад-вперед и быстро обслуживая клиентов. Мы крутились как белки в колесе, а Док выглядел напряженным и ворчливым.

Но я не мог перестать улыбаться.

Когда двое завсегдатаев покинули бар, а толпа болельщиков начала заполнять помещение, я взял два барных стула и спрятал их за стойкой. Мы были слишком заняты, поэтому я не мог занять для них места получше, но я был чертовски заинтересован в том, чтобы Джемма была как можно ближе ко мне.

И ровно через двадцать минут после начала матча Джемма вошла в двери бара. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а глаза подведены дымчатыми тенями, от чего мне пришлось приложить немало усилий, чтобы моя челюсть не упала на пол.

Как и у всех остальных парней в баре.

Белль заметила меня раньше Джеммы и ухмыльнулась, подскакивая ко мне, пока я проталкивался сквозь толпу, чтобы принести им барные стулья. Я извинялся и заверял завсегдатаев, что следующее пиво за мой счет, лишь бы они отошли от бара. Я поставил стулья на место и ухмыльнулся, когда Белль плюхнулась на один из них.

– Ух ты, – промурлыкала она, проводя руками по столешнице, как только уселась на стул. – Вы приберегли эти два места для нас, мистер Бармен?

– Только для тебя. – Мой взгляд метнулся к Джемме, и я встал по другую сторону барной стойки, чтобы посмотреть, обнимет ли она меня.

Но ничего не произошло.

Тем не менее она позволила мне выдвинуть для нее табурет, и я осторожно дотронулся до ее поясницы, помогая усесться. На ее губах заиграла легкая ухмылка, но взгляд казался отстраненным.

Я старался не принимать это близко к сердцу, но пока возвращался к барной стойке, задался вопросом: может, она просто снова играла в свои сложные игры? Вернувшись к работе, я поставил подставку перед Белль, затем перед Джеммой – как раз в тот момент, когда она провела рукой по своему хвосту, перекинув его через плечо. Ее глаза встретились с моими, от чего щеки окрасились в светло-розовый цвет, а уголки губ приподнялись в улыбке.

Она посмотрела на Белль, однако я не сводил с нее взгляда.

– Это все равно что знать парня, который может провести нас за кулисы на концерте, – сказала Белль.

– Только гораздо менее крутой, – подхватил Док у меня за спиной. Он хлопнул меня по плечу, протягивая руку Белль. – Я – Док, владелец данного заведения. Так что, если хочешь иметь здесь связи, то тебе стоит пофлиртовать именно со мной.

Белль рассмеялась, запрокинув голову.

– Знаешь, Зак, я думала, ты мне нравишься, но он мне нравится больше.

– Трудно конкурировать с этим парнем, – пробормотал я. Мои глаза по-прежнему были прикованы к Джемме.

Белль пожала Доку руку.

– Белль.

– Приятно познакомиться. – Док потянулся к Джемме, и ее глаза на мгновение встретились с моими, после чего она улыбнулась ему, вложив свою крошечную ручку в его ладонь. – Ты, должно быть, та девушка, о которой этот парень не может перестать говорить.

Она покраснела еще больше и, убрав руку, заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

– Если под этим ты подразумеваешь девушку, которой он надоедает, то да, я – та счастливица.

Док усмехнулся, сжимая мое плечо.

– Похоже, ты и вправду близок к еще одному свиданию, сынок. Продолжай в том же духе.

Я ухмыльнулся и кивнул, когда Док отошел в другой конец бара, чтобы принять заказ очередного клиента. Я по-прежнему не мог оторвать взгляда от Джеммы и продолжил нести околесицу.

– Значит, я – надоеда?

Она кивнула, опершись локтем о стойку.

– Милый надоеда. Как мышка.

Белль рассмеялась, постукивая костяшками пальцев по барной стойке, пока мы состязались в игре в гляделки.

– Ладно, пока вы не начали выяснять отношения, не мог бы ты принести мне мартини, пожалуйста? Разбавленный. – Она отбросила свои длинные, завитые светлые волосы за плечи. – Мне и так приходится страдать из-за футбольного матча. Если вдобавок к этому мне также придется страдать из-за вашего флирта, как у школьников, то для этого мне, как минимум, понадобится смазка.

Джемма рассмеялась, и я прервал наш зрительный контакт, чтобы размешать напиток Белль и поставить его перед ней. Она поблагодарила меня, подмигнув, и после первого глотка сунула оливку в рот.

– А что ты будешь? – спросил я Джемму.

– Двойную порцию твоей лучшей текилы «Аньехо». Охлажденную.

Я присвистнул сквозь зубы, наполняя стакан и украшая его ломтиком лайма.

– Бурная ночь?

Пошутил я, но когда заметил, как Белль взглянула на Джемму, то нахмурился. И только тогда я по-настоящему разглядел ее.

Она сидела в баре, с нанесенным макияжем и в футболке с логотипом своей команды на груди. Но мысленно она находилась в другом месте. Ее глаза выглядели стеклянными, отстраненными. Джемма одаривала меня холодной, наигранной улыбкой, словно пребывала во сне или под воздействием препаратов.

Я понял, что вся стойкость, которую она показывала мне до этого момента – была маской.

И сегодня вечером та спала.

Джемма лишь пожала плечами, делая первый глоток и фокусируя взгляд на телевизоре надо мной. Я долго наблюдал за ней, игнорируя резкое замечание Дока о том, что мне нужно было принять заказы на другом конце бара.

Я не понимал, что именно ее беспокоило, какие сценарии крутились у нее в голове, тем не менее поставил перед собой задачу отвлечь эту девушку от ее же мыслей.

– Думаю, ты врешь, – начал я, не сводя с нее глаз. – Что я – надоеда.

– Неужели?

Я кивнул.

– Угу. В конце концов, ты пришла сюда. В мой бар. – Я оттолкнулся от стойки, одарив ее дерзкой ухмылкой. – Тебя бы здесь не было, не напиши я тебе.

Она бросила на меня многозначительный взгляд.

– Ты попросил меня прийти сюда.

– И ты пришла, – напомнил я. – Просто признайся – я тебе нравлюсь. Ты хотела меня увидеть.

Джемма улыбнулась, но тут же закатила глаза, сделав еще глоток текилы и снова уставившись на экран.

– Я пришла сюда посмотреть игру – кстати, в бар, куда заходила много раз, прежде чем узнала, что ты здесь работаешь.

Я указал на нее.

– Лжешь.

– Нет.

– Эм, определенно да. Потому что я работаю здесь уже почти двенадцать лет и готов поспорить на деньги, что ты не переступала порог этого бара до той ночи, когда мы познакомились.

Ее глаза тут же встретились с моими, и она прищурились.

– Ты настолько уверен, что поставил бы деньги?

Я кивнул.

– Почему? Док мог обслуживать меня, – попыталась выкрутится она. – Или другой бармен. Когда у тебя был выходной.

– Других барменов здесь нет, а я не беру выходных.

– Ха! И кто теперь лжет? – В ответ она ткнула в меня пальцем. – Ты берешь выходные. Например, как в тот день, когда пошел со мной на первую домашнюю игру, и в прошлое воскресенье тоже.

– Впервые за двенадцать лет, включая тот раз, когда я болел гриппом.

Технически это ложь, поскольку у меня были выходные по субботам, и у нас в штате работало еще два временных бармена, которые подрабатывали, пока учились в колледже. Именно они и обслуживали бар по субботам. Тем не менее я знал, что она тоже лжет. Она не посещала бар до той первой ночи, когда я ее увидел.

Взгляд Джеммы смягчился, в нем появились вопросы, когда она посмотрела на меня. Но в следующую секунду она взяла себя в руки.

– Это плохо для здоровья. – Она снова провела рукой по своему конскому хвосту. – И все же это не значит, что я не приходила в этот бар до той ночи.

– Значит, – сказал я, на этот раз облокачиваясь на стойку обоими локтями. Я встретился с ней взглядом, мое внимание на мгновение скользнуло к ее накрашенным красной помадой губам, прежде чем мы снова посмотрели друг другу в глаза. – Я уверен в этом, потому что ни за что на свете не упустил бы такую девушку. – Я покачал головой, ухмыляясь. – Как и в том, что не могу выбросить тебя из головы с той самой ночи.

Улыбка тронула уголки ее полных губ, и Белль едва не упала в обморок, наблюдая за нами – не за игрой – со своего барного стула. Однако Джемма просто следила за мной, слегка ухмыляясь, ее взгляд немного смягчился, прежде чем она прочистила горло.

Она отстранилась, разрывая наш зрительный контакт, и отпила из своего стакана.

– Ты ошибаешься насчет того, что я пришла сюда ради тебя, – прошипела она, отпивая немного текилы. Затем оглянулась через плечо и снова повернулась ко мне, безумно ухмыляясь. – И я покажу тебе, насколько ты ошибаешься.

В следующую секунду она опрокинула текилу в себя и залпом выпила ее, как будто это яблочный сок, а не алкогольный напиток за тридцать долларов. Глаза заслезились, когда она пососала лайм, и, не удостоив меня взглядом, направилась вглубь бара в противоположном от меня направлении.

– О, парень, – пробормотала Белль, и мы оба проследили за Джеммой, пока она не остановилась.

Прямо перед столом, полным шумных, пускающих слюни парней.

Глава 10

Зак

– Знаешь, если тебе действительно так нравится себя мучить, я всегда могу одолжить тебе свой флоггер.

Белль отхлебнула мартини, отправляя в рот еще одну оливку. На этот раз я наложил ей их целую миску.

– Он предназначен для сексуального удовольствия, – продолжала она, размахивая маленькой зубочисткой, на которую продолжала накалывать оливки, пока говорила: – Но если ударить им достаточно сильно, то он может причинить немалую боль.

Выдохнув через нос, я запустил лопатку в контейнер для льда и с грохотом высыпал кубики в стакан. Я налил в него «Джек Дэниелс» и кока-колу из аппарата, а после отнес этот напиток одному из фанатов «Пэкерса» в конце бара.

Когда я снова взглянул на Джемму, то увидел, как парень, на котором она висела последние два часа, сунул руку в ее задний карман, от чего я стиснул зубы.

– Она пьяна, – сказал я, опершись обеими руками о стойку и откровенно уставившись на нее. Джемма направлялась к Доку, чтобы заказать выпивку, поскольку я не очень тонко проигнорировал ее просьбы принести еще алкоголя.

Она была не настолько пьяна, чтобы нам нужно было спасать ее, но уже пребывала в том состоянии, когда могла принимать неверные решения.

И на парне, на чьи колени она сейчас заползала, было написано «плохое решение».

– Ты прав, – сказала Белль, откусывая еще одну оливку, прежде чем запить ее глотком мартини. Она также наблюдала за Джеммой и даже немного съежилась, увидев, как этот идиот щекочет ее подругу, когда та наконец оказалась у него на коленях. – У нее был тяжелый день.

При этих словах что-то сжалось у меня в груди.

– Что случилось?

– Не мне об этом говорить, – ответила Белль, поворачиваясь на стуле. – Но, если тебе от этого станет легче, думаю, ты прав насчет того, что сказал ранее.

Я приподнял бровь.

– О том, что она хотела тебя увидеть. – Белль пожала плечами, проводя пальцем по краю своего стакана. – Прошло много времени с тех пор, как она чему-то искренне улыбалась, но каждый раз, когда ты ей пишешь, она сияет, как бенгальский огонь на четвертое июля[24].

Я почесал подбородок и, оторвав взгляд от Джеммы, чтобы посмотреть на Белль, спросил:

– Почему она не хочет ни с кем встречаться? Кто причинил ей боль?

Белль втянула воздух сквозь зубы.

– Ах, вот опять – не мне рассказывать эту историю. Могу лишь сказать, что на то есть причина, и, честно говоря, я ее не виню. Я и так уже президент клуба навсегда одиноких, но даже не будь я им, то не стала бы подталкивать ее к отношениям, пока она не будет готова. – Белль посмотрела на свою лучшую подругу с другого конца бара, и тень чего-то незнакомого промелькнула на ее лице. – Особенно после того, через что она прошла.

Ее слова крутились у меня в голове, когда мой взгляд вернулся к Джемме. Она обнимала парня, на котором сидела, а он чертил круги на ее бедре своими толстыми мясистыми пальцами. Он мне не нравился. Не имело значения, что я его не знал. Он смотрел на Джемму так, словно она была трофеем, на который он с приятелям поспорил.

И если он в ближайшее время не уберет от нее свои руки, я, черт возьми, сойду с ума.

– Хочешь еще выпить? – спросил я Белль, все еще глядя на Джемму.

– Не-а. Остановимся на этом. – Она сделала паузу. – Я бы съела еще миску оливок.

Я посмотрел на нее из-под изогнутой брови.

– Знаешь, у нас есть пицца.

– Эй, не суди, просто наложи еще. – Она подтолкнула миску ко мне. Ухмыльнувшись и покачав головой, я доверху наполнил ее оливками.

Весь остаток вечера я мучил сам себя, наблюдая за Джеммой. Я бы не ответил, спроси меня кто-нибудь, каков счет или что только что произошло в игре. Мое внимание было сосредоточено на ней и выполнении заказов – и то только для того, чтобы не перепрыгнуть через стойку, не броситься к Джемме и не вырвать ее из рук этого болвана.

Когда игра почти закончилась – «Беарз» выигрывали с двумя тачдаунами и дополнительным очком, – Джемма неторопливо вернулась к нам с Белль. Как только она отошла от стола, я почувствовал, как узел в моей груди ослаб, а легким стало немного легче дышать.

Пока она не заговорила.

– Мы с Энди собираемся уходить, – уведомила она Белль: ее глаза блестели, а на губах играла ленивая, пьяная улыбка. Губная помада, которая раньше так красиво смотрелась на них, теперь размазалась по краям.

– Эм, ты уверена, что это хорошая идея? – Белль оглядела парней за столом.

– Ага, – ответила Джемма, усмехаясь. – Он собирается показать мне свой любимый способ празднования победы «Беарз».

Глаза Белль метнулись ко мне, когда волна гнева и ревности пронзила меня, как лесной пожар.

– А как же твой план? – выплюнул я, после чего схватил два пива из ведерка со льдом и поставил их на стойку перед парнями, которые только что сделали заказ. Они обменялись взглядами, широко раскрыв глаза, но я проигнорировал их. – Я думал, ты чертовски серьезно к нему относишься.

Джемма моргнула, как будто переваривала мои слова.

– Да.

– Значит, ты изменяешь план, чтобы этот парень мог провести с тобой время вне домашней игры, но при этом я того же не могу?

Невидимая защитная стена Джеммы выросла, и она прищурилась.

– Все идет по плану. Ты изменил правила, так почему я не могу?

Я стиснул зубы, положив руки на стойку и наклонившись к ней.

– Джемма, пожалуйста, не делай этого.

Ее взгляд был прикован к своим наманикюренным ногтям. Она сглотнула, слегка покачиваясь. Я накрыл ее руку своей, наклоняясь еще ниже, пока ее глаза не встретились с моими.

– Я знаю, тебе причинили боль.

Ее нижняя губа задрожала, и я сильнее сжал руку.

– Ты скрываешь ее от всех: от незнакомцев, от Белль, от него, – добавил я, кивая на придурка, ожидающего ее за столиком в углу. – Вероятно, и от своей семьи тоже. И я понятия не имею, что произошло; не знаю, кто причинил тебе боль. – Я сглотнул. – Но я вижу, как тебе больно. И уверяю, исходя из опыта, что бегство от прошлого не поможет тебе избавиться от боли.

Глаза Джеммы метались между моими, словно она пыталась разглядеть меня сквозь туман слез.

– Это не выход. Он – не выход, – сказал я, указывая пальцем прямо на тупицу. – Если хочешь позволить кому-нибудь отвезти тебя домой сегодня, пусть это буду я.

Джемма насмешливо закатила глаза.

– Но только для того, чтобы помочь тебе забраться в постель, не более. Поверь мне, ты почувствуешь себя лучше, если просто хорошо выспишься. И если вдруг захочешь позвонить ему снова утром, когда протрезвеешь, – добавил я, – тогда дерзай. Черт возьми, я даже сам наберу его номер.

Джемма провела языком по внутренней стороне щеки, вырывая свою ладонь из-под моей и скрещивая руки на груди.

– Ты невероятен, – процедила она, затем положила свои руки перед моими, свесившись через стойку. – Я в порядке. И спасибо, но мне не нужно твое разрешение, благословение или нечто подобное, дабы привести парня к себе домой. Я взрослая женщина, и буду делать то, что хочу. – Она указала на Энди. – Он милый, ясно? И с ним легко. Его полностью устраивают мои желания – в отличие от некоторых.

– Джемма, – попытался я.

– Джемма, – повторила Белль, беря за руку свою лучшую подругу. – Эй, ты же знаешь, что я сторонница отношений на одну ночь и королева секса без обязательств, но, пожалуй, здесь я соглашусь с Заком.

Джемма приоткрыла рот, будто попытка подруги помешать ей пойти домой с пьяным неандертальцем оскорбила ее. Затем она прищурилась.

– Ты согласна с Заком, – невозмутимо произнесла она. – Ну, конечно. Знаешь что? Мне не нужно разрешение ни от кого из вас. – Джемма указала пальцем на Белль, а затем махнула им в мою сторону. – Я устала от того, что все указывают, что лучше для меня. Никто не прислушивается к моим желаниям.

– Я прислушиваюсь, – сказала Белль. – И, как сказал Зак, если ты захочешь позвонить ему утром, я буду не против. Но я знаю, что случилось в прошлом, – сказала она, и тогда я с любопытством посмотрел на Белль.

Что случилось в прошлом?

– И знаю, какой ты становишься, когда чувствуешь, что теряешь контроль.

– Я не теряю контроль, – возразила Джемма, качая головой. – Я контролирую ситуацию и именно поэтому ухожу. Потому что я этого хочу.

Она вырвала свою руку из руки Белль и немного изменила позу, процедив:

– И для протокола, – начала она, снова сверля меня взглядом. – Ты понятия не имеешь, от чего я «убегаю». – Джемма саркастически заключила последние два слова в кавычки. – Или кто я такая на самом деле. Так что перестань думать, будто знаешь, что для меня лучше. – Она схватила свою сумочку, которая всю ночь висела на барном стуле Белль. – Перестань вести себя так, будто ты вообще меня знаешь.

С этими словами Джемма развернулась на каблуках и промчалась через бар, взяв Энди за руку и потянув его к двери. Тупица поднял большой палец вверх за своей спиной под аккомпанемент смеющихся и подбадривающих его придурковатых друзей. Я зарычал, запустив полупустой стакан в дальний конец бара. Он разбился вдребезги, когда ударился о мусорное ведро, отчего Док резко поднял руки.

– Черт возьми, Зак! – Он покачал головой, снимая метлу со стены и бросая ее мне. – Убери это. И возьми себя в руки, она всего лишь девушка.

Белль смотрела на меня грустными, сочувственными глазами, когда я поймал метлу и обхватил ее так крепко, что побелели костяшки пальцев. Я встретился с девушкой взглядом, и у нее был такой вид, словно ей одновременно хотелось обнять меня и в то же время швырнуть стакан.

– Мне жаль, – сказала она, соскальзывая со стула и бросая наличные на стойку. – Мне надо пойти и спасти ее от нее самой.

– Позволь мне пойти с тобой.

Белль помотала головой, подняв руку.

– Не надо. Хорошо? Сегодня она может злиться на меня, а завтра забудет об этом. Но…

– Это меня не касается, да?

Взгляд Белль снова стал мягче.

– Прости, Зак.

Я не ответил, просто кивнул, когда она пробиралась сквозь толпу к выходу, за которым исчезла Джемма. Мне потребовалась вся оставшаяся крупица самообладания, чтобы не броситься за ней, не проталкиваться сквозь каждого встречного, пока я не оказался бы снаружи и не ударил Энди кулаком в лицо.

Но какой в этом был бы смысл?

Джемма ясно дала понять, что чувствует ко мне.

Совсем не то, чего я ожидал.

– Извини, Док, – сказал я, когда он проходил мимо.

Он сочувственно улыбнулся, сжав губы, и похлопал меня по плечу.

– Все в порядке. Просто убери осколки.

Сделав глубокий вдох, я начал подметать. Мне претило то, какую боль во мне вызвали его слова.

Она всего лишь девушка.

Я не пытался снова найти Белль. Не оглядывался по сторонам, дабы узнать, не села ли Джемма в такси с Энди. Я просто молча собрал разбитое стекло, удивляясь, как мог так увлечься женщиной, которой, оказалось, на меня наплевать, и поражаясь, как за одну ночь все перевернулось на сто восемьдесят градусов.

Может, Джемма и вправду ничем не отличалась от других девушек.

Может, она действительно была, как все остальные.

И, может, – как бы эта мысль ни пронзала грудь, подобно раскаленному металлу, – но мне стоило сделать именно то, чего она хотела.

Отпустить ее.

Джемма

Я совершила ошибку.

Огромную, чудовищную ошибку.

Разумеется, я осознала это только через десять минут, когда оказалось уже слишком поздно.

Мне и в голову не приходило, что я делаю неправильный выбор, когда неторопливо подходила к столу, полному парней, одержимая желанием доказать Заку, что пришла в бар не ради него. В тот момент это походило на игру, в которую, как выяснилось, мне нравилось играть. Я просто хотела подразнить его, дать понять, кто контролирует все, что происходит между нами.

У меня по-прежнему имелся план. Мне все так же не хотелось вступать в отношения. А он все так же тратил свое время впустую.

Как бы ни было больно признавать, но я совершила ошибку, подойдя к тому столику с парнями. Даже если бы я не решила весело провести время, болея за «Беарз» и залпом выпивая текилу, будто это вода, мне следовало понять, что я играю с огнем.

Мне приснился сон о бывшем муже меньше чем за час до прихода в бар, поэтому мне не следовало пить так много. Мне вообще не следовало пить. Надо было остаться дома, позволить Белль подняться ко мне, встретиться лицом к лицу с прошлым – да с чем угодно – вместо того, чтобы избегать ситуацию.

Но такова моя модель поведения, и хотя в прошлом мне удалось избежать хаоса, в настоящем я погрязла в нем с головой.

Энди схватил меня за задницу, пока я искала в телефоне «Убер». Сердце бешено заколотилось в груди, ослабляя воздействие текилы.

Не хочу, чтобы он прикасался ко мне.

Не хочу, чтобы он ехал ко мне домой.

Я хочу Зака.

Это желание застало меня врасплох, и я выбросила его из головы, свалив всю вину на алкоголь. Я была на взводе после того, как сорвалась на Зака. Мне не составит труда извиниться перед Белль, но он – совсем другой разговор.

Может, мне стоит пойти и извиниться перед ним прямо сейчас…

Данная мысль ошеломила меня, и я замерла, не в силах нажать на кнопку вызова такси.

– Не могу дождаться, когда мы окажемся дома, – прошептал Энди, уткнувшись носом мне в шею.

Я оттолкнула его и, спотыкаясь, направилась обратно к бару.

– Планы изменились.

– Подожди, ты куда?

– Мне нужно кое с кем поговорить.

Когда я почти подошла к двери, из нее выскочила Белль и столкнулась со мной, сбивая с ног.

– Воу-воу, стой, – воскликнула подруга, хватая меня за руки, чтобы я не упала.

Она прищурилась, когда Энди попытался вырвать меня из ее рук.

– Я держу ее, – процедила она.

– Мы как раз собирались уходить.

– А теперь мы уходим, – ответила Белль, указывая на нас двоих. – И я имею в виду, я и она, а не ты.

Энди усмехнулся, глядя на меня в поисках поддержки.

– Она права, – невнятно пробормотала я, качая головой. – Я не хочу с тобой никуда идти.

– Буквально пять минут назад ты говорила иначе, – яростно выдохнул он.

– Она передумала. – Белль выпятила грудь, прикрывая меня собой. – А теперь проваливай.

Энди закатил глаза, и готова поклясться, я слышала, как он пробубнил, мол, я – динамщица. После этого, распахнув дверь в бар, он влетел обратно внутрь. Я закрыла глаза, но резко распахнула их, как только вспомнила, что хотела сделать.

– Мне нужно пойти поговорить с Заком, – невнятно пробормотала я.

– О нет, не стоит, – сказала Белль, хватая меня за талию и снова оттаскивая от двери. – Послушай, я заказала нам такси, мы едем домой, ты ложишься спать, а с остальным разберешься утром. Хорошо?

– Но…

– Ты пьяна, Джемма, – заявила Белль. – И ночь выдалась дерьмовой. Выспись, а утром можешь позвонить ему и сказать все, что посчитаешь нужным. Договорились?

Я едва могла разобрать ее слова, поэтому просто кивнула. Она притянула меня к себе, глубоко вздохнув, и обнимала до того момента, пока не подъехала машина. После этого мы забрались внутрь, и поездка домой прошла как в тумане. Впрочем, как и вся ночь.

Белль затащила меня в квартиру и уложила в постель. Однако, как только она ушла, я, спотыкаясь, добрела до ванной и упала на колени на кафель перед унитазом. Перед глазами все поплыло, и я уставилась в пол. Содержимое желудка рвалось наружу, но ничего не вышло.

Я закрыла глаза и, повернувшись спиной к унитазу, вздохнула. Ноги тряслись, поэтому я вытянула их, проводя руками по волосам, которые выбились из прически.

Я чувствовала себя разбитой.

Текила бурлила в крови. Я понятия не имела, как долго просидела в ванной, прежде чем выползла из нее, заперла входную дверь и схватила телефон с кухонного стола. Экран расплывался перед глазами, пока я печатала сообщение Заку так медленно, будто находилась под водой.

Ха, похоже, я выиграла? Говорила же, что ты ошибся насчет того, что я пришла в бар ради тебя.

Я отправила сообщение с эмодзи подмигивания и высунутым языком. Однако, когда от Зака так и не пришел ответ, я вздохнула и напечатала еще одно.

Прости.

Я ждала одиннадцать минут, сверля взглядом телефон, словно мысленно могла заставить Зака написать мне. Не стоило писать ему. Будь Белль рядом, она бы мне не позволила. Она права. Мне нужно было протрезветь, извиниться перед ним так, как он того заслуживал.

Однако текила бурлила в желудке и голове, вызывая желание снова написать ему – поэтому я швырнула телефон через всю комнату на диван, чтобы не поддаться искушению.

Мне было необходимо выспаться.

Сегодня я уже ничего не смогла бы решить, и, честно говоря, я даже понятия не имела, как во всем этом разобраться. Покидая бар, я злорадствовала, довольная тем, что доказала свою точку зрения. Я злилась на Зака. Хотела, чтобы он, черт возьми, оставил меня в покое.

Но пока мы с Белль ехали на такси через весь город, его слова безостановочно крутились в моей голове.

Я понятия не имею, что произошло. Не знаю, кто причинил тебе боль. Но я вижу, как тебе больно. И уверяю, исходя из опыта, что бегство от прошлого не поможет тебе избавиться от боли.

Казалось, чем больше я пыталась оттолкнуть его, тем больше Зак пытался сломать мои стены. Я просто не могла понять, почему.

Более того, я не могла понять, почему какая-то часть меня хотела сдаться.

Однажды в прошлом я уже доверилась мужчине, который обещал заботиться обо мне. Я знала, какую боль причиняет предательство и ложь. Тем не менее я по-прежнему оставалась рабыней своих эмоций.

Он мне нравился.

Я помотала головой, как только эта мысль пришла мне, и прижала ладони к глазам.

– Агх, ты пьяна, Джемма. Иди спать.

Казалось, если произнести эти слова вслух, они станут действительностью, поэтому я последовала собственному совету, сняла одежду и снова забралась под простыни, хотя голова по-прежнему кружилась.

Мне не нравился Зак. Я не хотела встречаться ни с ним, ни с кем-либо еще. Причина, по которой я согласилась с идеей Белль, как использовать абонементы, заключалась в чувстве безопасности. План состоял из просмотра футбола, веселья и шанса завести новых друзей без вероятности того, что мое сердце – во всяком случае, то, что от него осталось, – снова разобьется вдребезги.

Бонусом также являлось небольшое человеческое общение, – то, чего мне так не хватало, и то, что я могла получить, не влюбляясь.

Почему же он единственный, кто не согласился переспать со мной и оставить в покое? Любой другой мужчина запрыгал бы от радости при таком раскладе. Но не Зак Боуэн.

Я вздохнула, морщась от головной боли, которая уже начинала пронизывать голову. Может, причиной послужили отголоски ранее выпитого алкоголя, а может, это текила наказывала меня еще до того, как я успела заснуть. Несмотря на это, я сделала успокаивающий вдох и перевернулась на живот, потягиваясь и сосредоточиваясь на том, что могла контролировать.

Я позвоню ему утром.

Извинюсь.

Объясню, что у меня был плохой день и что не хотела его расстраивать.

Я все испортила, но могла это исправить.

Утром.

Когда протрезвею.

Глава 11

Джемма

Утром мне не стало лучше.

На самом деле мне не стало лучше ни днем, ни вечером. Впервые за много лет я взяла отгул на работе.

К счастью, у меня была очень снисходительная и понимающая начальница – та, кто прошлой ночью стала свидетелем крушения поезда под названием «Моя жизнь».

– Как ты себя чувствуешь, чемпионка?

Я застонала, после чего переключила Белль на громкую связь и, бросив телефон на кровать, натянула одеяло до плеч.

– Почему ты кричишь?

– Я практически говорю шепотом. Тебе все еще так плохо?

– Как будто меня избили и выбросили в мусорный контейнер.

Белль цокнула языком.

– Ну, это все действие текилы.

– Как дела на работе? Прости, что не смогла прийти.

– Ну, учитывая, что сейчас семь вечера, работа закончилась.

Я распахнула глаза и перевернулась, щурясь на часы, висящие в противоположном конце комнаты.

– О боже мой. Уже семь?

– А ты все еще в постели, да?

Я не ответила, на что Белль хихикнула.

– Рабочий день прошел прекрасно. Ты лучшая помощница в мире, и пусть я с радостью готова признать, что безумно счастлива, что мне не приходится делать подобную работу каждый день, все же с гордостью сообщаю, что прекрасно справилась с ней самостоятельно.

Я улыбнулась. Белль являлась одним из самых востребованных дизайнеров интерьеров в городе, предлагая все – от консультаций и дизайна до полной меблировки и декорирования. Поскольку мне всегда хотелось создать только семью, я с радостью приняла предложение стать ее помощницей, как только ее бизнес начал процветать.

Составлять планы, списки, поддерживать порядок? Мне платили за то, чем я любила заниматься.

Кроме того, в нашей семье деньги зарабатывал Карло. Он не хотел, чтобы мне приходилось беспокоиться о работе, особенно после того как мы заговорили о детях.

Желудок скрутило от этой мысли. Будучи еще в браке, я проплакала так много ночей, удивляясь, почему не могла забеременеть. Теперь же я не знала, была ли опустошена или счастлива из-за того, что рядом не было нашего общего ребенка, которого мне бы пришлось растить одной.

– Я очень горжусь тобой, – зевнула я.

– Хотела бы я сказать то же самое прямо сейчас, подруга. – Белль вздохнула. – Поговори со мной. Как ты себя чувствуешь?

Я заставила себя сесть, застонав, когда мышцы протестующе заныли.

– Как воздушный змей в ураган. – Я вздохнула, ковыряя лак на ногтях. – Я ведь правда не была против этого плана, понимаешь? Я все продумала. А потом тренировочный раунд превратился в большую занозу в заднице и все пошло наперекосяк. Сейчас я ничего не контролирую. Следующая домашняя игра в воскресенье, а я даже не нашла того, с кем пойти.

– Ты вообще хочешь продолжить придерживаться плана?

Я прикусила внутреннюю сторону губы, обдумывая ее вопрос.

– Да. То есть послушай… – Я провела рукой по своим сальным, похожим на крысиное гнездо волосам. – Я не готова встречаться и вступать в отношения. – Я ухмыльнулась. – Правда. И, честно говоря, мне и не хочется. Однако ты оказалась права… – Я вздохнула. – Я скучаю по прикосновениям, по желанию в глазах мужчины, по общению с противоположным полом, да хоть с кем угодно. И Зак показал мне, что та часть меня, которая, как мне казалось, умерла, все еще жива. Поэтому да. Я действительно хочу продолжать ходить на игры, и действительно хочу придерживаться нашего изначального плана.

– Как думаешь, – спросила Белль, сделав небольшую паузу перед тем как продолжить, – возможно ли, что тебе нужен именно Зак, а не просто какой-то случайный парень? Может, именно поэтому тебе так трудно выбрать следующего?

Я решительно помотала головой.

– Нет. То есть да, мне нравится Зак. Он веселый, сексуальный. – Я хихикнула. – И чертовски меня бесит. Но я уверена, что честна с собой, когда говорю, что хочу провести ближайшие воскресенья с новыми парнями. Конечно, я надеюсь, что мы с Заком сможем стать друзьями, но… не более того.

У меня сдавило грудь, когда я произносила последние слова, вероятно, из-за пьяных признаний прошлой ночью. Но тогда во мне говорила текила. Меня влекло к Заку, что вполне нормально, но мне не хотелось чего-то большего.

Я не могла желать большего.

При трезвом разуме я слишком хорошо осознавала то, что вчера забыла принять во внимание одну важную вещь – независимо от того, насколько надежным выглядел Зак в тот момент, он таковым не являлся.

Никто таковым не являлся.

Я слышала, как Белль ходит по своей квартире, но не произнесла ни слова. После долгой паузы она прочистила горло.

– Ну, если все правда так, тогда моя теория заключается в том, что ты чувствуешь потерю контроля, потому что прошлой ночью твое поведение вышло за обычные рамки. Если хочешь вернуть бразды правления в свои руки, то думаю, тебе следует позвонить Заку и извиниться. Поговори с ним. Начни дружбу, дай понять, что тебе не хочется большего, и тогда ты почувствуешь себя лучше и сможешь найти следующего парня.

– Теоретически все это звучит грандиозно, – согласилась я. – Но, по-твоему, есть ли хоть какой-то шанс, что он захочет поговорить со мной, не говоря уже о том, чтобы стать моим другом после прошлой ночи?

Белль вздохнула.

– Есть только один способ выяснить.

Вскоре после этого мы закончили разговор. Я сидела в кровати, уставившись на телефон и размышляя, стоит ли звонить Заку или нет.

С одной стороны, я вроде как чувствовала уверенность в своих действиях. В конце концов, я дала ему понять, что он зря тратит свое время. Сказала, что не хочу ничего большего после той ночи, и он не смог принять отказ. Так что прошлым вечером я доказала ему, что настроена серьезно. Возможно, я выбрала не самый верный способ донести свою точку зрения, но это сработало.

Тем не менее большая часть меня хотела взять тайм-аут. Не имело значения, чего я пыталась достичь, вчера я вела себя возмутительно – даже мое собственное тело наказывало меня за это. Я ощущала сильное похмелье, чего и следовало ожидать. Однако то, что мне не хотелось вступать в отношения с Заком, не означало, что он не нравился мне как человек.

И разве завести друзей не является также частью моего плана? Почему я просто не объяснила ему, что он мне нравится, но прямо сейчас мы не можем быть больше, чем друзьями? Я играла в эту игру, потому что мне было весело, потому что хотела доказать свою правоту.

Но доказала лишь то, как глупо могу выглядеть.

Я могла бы продолжить сидеть и спорить сама с собой весь день, обвиняя в своих действиях сон о Карло, или свое прошлое, или что-то еще, что пришло бы мне в голову. Но вместо этого я схватила телефон и набрала номер Зака.

– Алло?

Его голос звучал хрипло, будто у него была такая же тяжелая ночь, как и у меня.

– Привет, – поздоровалась я, и внезапно весь запланированный мной разговор улетел в окно. – Эээ… как дела?

– Просто замечательно. Тебе что-то нужно?

Он был краток. Я ощущала его злость. Он и должен быть зол. Я бы разозлилась.

Сделав вдох и медленный выдох, я сбросила одеяло с колен.

– Прости за прошлую ночь, Зак.

Мое сердце забилось где-то в горле, особенно когда он не ответил. Но как только эмоции взяли верх, все слова вылились наружу.

– Это непростительно, но ты прав, мне причинили боль. И вчера был плохой день. Я просто… мне не следовало приходить в бар и так много пить, но в голове было слишком много мыслей.

На другом конце провода по-прежнему царила тишина, и я не могла просто сидеть неподвижно, продолжая разговор. Встав с постели, я принялась расхаживать по спальне.

– Сначала я просто развлекалась. Играла в твою игру.

– Я ни во что не играл.

Я сглотнула.

– Нет, нет, я не то хотела сказать. Я дразнила тебя и все такое. Но я зашла слишком далеко, и потом твои слова шокировали меня. Опять же, я просто была не в том настроении. Но это не значит, что я должна была так поступать с тобой и говорить все те слова. Я просто чувствую себя ужасно и… – Я вздохнула. – Мне жаль, понимаешь? Правда.

На другом конце провода послышался долгий, тяжелый вздох, а затем удрученный голос Зака:

– Все в порядке.

– Нет, серьезно. Мне действительно жаль. Послушай, я не шучу, когда говорю, что не готова встречаться с тобой… но это касается не только тебя. А любого парня. Знаю, это звучит глупо и банально, но я… я завязала со свиданиями и любовью, и не хочу больше окунаться в это.

– Круто. Я понимаю.

– Но только потому, что я не могу пойти с тобой на свидание или начать встречаться, не значит, что мы не можем стать друзьями, верно? – Я перестала расхаживать по комнате, в груди зародилась надежда. – Мне правда очень весело с тобой, Зак. Думаю, было бы здорово начать больше общаться, смотреть игры вместе, узнать друг друга получше. Мы с Белль можем прийти и подменить тебя в баре, – добавила я, усмехаясь. – Что скажешь? Перемирие?

Зак рассмеялся, но явно не искренне. Мне показалось, что его смех был пронизан сарказмом или недоверием.

– Конечно, Джемма. Мы можем стать друзьями.

– Ты вправду так думаешь или это сарказм?

Он вздохнул, отчего мое сердце подпрыгнуло к горлу в ожидании ответа. Когда его не последовало, я продолжила бессвязно болтать:

– Я уверена, что мой план кажется тебе глупым, но для меня он действительно важен. Думаю, именно поэтому я приняла такие радикальные меры, лишь бы сохранить его. Впервые я выхожу в люди с тех пор, как… с тех пор как мне причинили боль, и…

– Все в порядке, хорошо? Все круто. Мы друзья. Я понял.

Я вздохнула, улыбаясь.

– Ладно. Спасибо тебе за то, что выслушал. И за понимание.

– Угу.

– Ты идешь на игру в воскресенье? Мы увидимся там?

Послышался еще один вздох.

– Да, я приду на игру. И не волнуйся. Я предельно ясно понял твой посыл, поэтому не доставлю тебе никаких хлопот.

Я проглотила густой липкий комок, удивляясь, почему у меня так сильно скрутило желудок, когда Зак произнес именно то, в чем я пыталась убедить себя.

– Спасибо. – Я сделала паузу. – Знаешь, тебе стоит привести кого-нибудь. Друга, например. Мы могли бы все вместе потусоваться, было бы весело.

– Конечно.

– Хорошо, – сказала я, снова начав расхаживать по комнате. Мне всегда было неловко извиняться, в основном потому, что я ненавидела признавать свою неправоту. И чем дольше я разговаривала по телефону с Заком, тем более тяжелым становилось молчание между нами.

– Что ж, мне пора идти. Но увидимся в воскресенье.

– Увидимся в воскресенье.

Как только эти слова слетели с его губ, связь прервалась.

Часть меня страдала, словно я совершила ошибку, но, признаюсь, это была та часть меня, которая все еще верила в любовь. Маленькая, слабая, избитая и в синяках, но она существовала. И ей стало грустно из-за того, что я отшила такого сексуального, забавного, потрясающего парня.

Однако новая часть меня радовалась и испытывала облегчение. Теперь, когда у нас с Заком установилась дружба, и когда я знала, что он больше не будет выкидывать никаких фокусов, чтобы попытаться назначить мне еще одно свидание, я могла сосредоточиться на первоначальном плане.

От этого мне стало легче дышать. Облегчение от того, что я снова контролирую себя, подействовало на меня, как доза чего-то запретного. Чувство контроля являлось моим личным наркотиком – и я нуждалась в нем, чтобы выжить.

Я открыла приложение для знакомств и принялась просматривать сообщения, пока не нашла то, которое выглядело многообещающим. И как только я назначила дату следующей домашней игры, похмелье как рукой сняло.

Я вновь контролировала ситуацию, план работал, и все снова казалось правильным.

Сняв нижнее белье и футболку, я набрала горячую ванну, погрузилась в воду и позволила ей успокоить мои ноющие мышцы. Я понимала, что Зак по-прежнему расстроен, и у него имелись на то все основания. Но сегодняшний вечер стал отправной точкой для нас обоих. Мы оба продолжим двигаться вперед, зная, каково наше положение по отношению друг к другу, и можем, наконец, прекратить играть во все эти игры.

На самом деле, чем больше я думала об этом, тем больше была уверена, что приняла верное решение. Теперь мы с Заком друзья. Он отличный парень, и нам очень весело вместе. Возможно, однажды мы оглянемся назад и посмеемся.

Я улыбнулась, закрыв глаза и погружаясь под воду.

Все вернулось на круги своя.

Зак

– Что случилось, милый? – спросила мама за ужином в субботу вечером. В ее глазах блестела грусть, когда она наблюдала, как я размазываю по тарелке еще один кусочек лазаньи. – Ты любишь лазанью. Это твое любимое блюдо.

– Наверное, он обиделся, что я отказал ему в просьбе поработать сегодня вечером, – вмешался Док.

Мама ахнула, как будто я лично оскорбил ее.

– Ты бы не пропустил семейный ужин. Почему ты хотел выйти на работу сегодня?

Я вздохнул, кладя вилку на тарелку и откидываясь на спинку стула.

– Просто у меня слишком много разных мыслей в голове, мам. Подумал, работа поможет справиться с этим.

– Мы тебя не так воспитывали, – вмешался папа, вытирая рот салфеткой. Он сделал глоток красного вина, встретившись со мной взглядом через стол. – Если продолжишь подавлять свое беспокойство, станет только хуже, когда эмоции выплеснутся наружу.

Я провел рукой по голове, взъерошивая волосы и подавляя стон. Я бы никогда не проявил неуважения к отцу, но прямо сейчас мне совсем не хотелось слышать его нравоучительную чушь о том, как я должен относиться к своим чувствам.

Из-за них я и вляпался в эту историю.

– Что происходит, сынок? – почти сразу спросил он. – Поговори с нами.

– Оо, – протянул Мика, отправляя в рот большой кусок чесночного хлеба и поднимая одну руку, как будто находился на уроке в школе. – Дай угадаю. Девушка-болельщица-футбола разбила тебе сердце, не так ли?

– Заткнись, Мика.

Он лишь рассмеялся.

– О, чувак, я ведь прав, да? Она не клюнула на розовые лепестки на кровати и фильмы по книгам Николаса Спаркса?

Я стиснул зубы, с силой ударив кулаком по столу.

– Черт возьми, Мика, я сказал замолчи.

Все за столом ахнули от моего поступка. Мама протянула руку, чтобы удержать свой бокал с вином, после чего взглянула на меня с прищуром.

– Закари Абель.

– Прости, мам. Мне жаль. – Вздохнул, складывая салфетку и кладя ее на стол. – Со мной правда все в порядке, хорошо? Просто сегодня я не в настроении для шуток.

– Эй, прости, чувак, – сказал Мика с искренностью в глазах. – Я просто прикалывался.

– Все в порядке. – Я прочистил горло, вставая. – Пойду подышу свежим воздухом. Прошу меня извинить.

Я ни на кого не смотрел, пока выскальзывал из столовой. Когда я оказался на заднем крыльце дома, то сделал глубокий вдох. Я положил руки на перила, наблюдая, как вдалеке солнце садится за деревья, а за ними вырисовывается силуэт Чикаго.

Я выглядел жалко.

Прошло целых пять дней с тех пор, как я видел Джемму, с той ночи, когда она предельно ясно высказала свою точку зрения в баре Дока. Однако по-прежнему я хандрил, как мальчик, потерявший свою собаку. Мне следовало давно отпустить ее, смириться с тем, что моим мечтам не суждено сбыться. Тем не менее, похоже, мое отношение к данной ситуации становилось только хуже с каждым днем.

Сначала я просто разозлился. В тот вечер я был чертовски рад увидеть Джемму, поговорить с ней, узнать о ней больше, а она заявилась в мой бар и повисла на другом парне прямо у меня на глазах. Хуже всего было то, что она знала о моих чувствах и нарочно играла со мной. Она даже призналась в этом, когда позвонила на следующий день.

Но именно после этого звонка мой гнев сменился чувством беспомощности.

Наконец-то Джемма сказала мне правду о том, что кто-то причинил ей боль, и попросила уважать ее решение не вступать ни с кем в отношения. Раньше покупка абонемента на места рядом с ней, чтобы привлечь ее внимание, выглядела как забава и игра. Тогда мне казалось, все дело было в ее желании придерживаться своего плана и ОКР, которое нужно было вычеркнуть из списка.

Но за этим скрывалось нечто большее.

Кто-то одурачил ее. Я понятия не имел, кто или что с ней сделали, и, вероятно, никогда не узнаю. Было ясно лишь то, что она попросила меня стать ее другом. Отчаяние в ее голосе развеяло все сомнения о том, что она не шутила, когда сказала, что не готова быть большим, чем просто друзьями.

Друзья.

Я снова громко рассмеялся над этим, качая головой, когда последний маленький лучик солнца опустился за линию горизонта. Сама мысль о том, чтобы быть другом такой женщины, казалась нелепой. Но почему-то я знал, что вынесу эту пытку. Знал, что пойду завтра на игру, сяду рядом и постараюсь быть для нее тем, кем она мне позволит, – просто потому, что я невероятно сильно ее хотел.

Я просто жалок.

В кармане зазвонил телефон, вырывая меня из жалостливых мыслей к самому себе. Номер оказался незнакомым, поэтому я отправил его на голосовую почту, решив еще немного пострадать в одиночестве. Я понимал, что рано или поздно мне придется смириться с этим и двигаться дальше. Док прав – она всего лишь девушка. Как и миллион других.

Вот только проблема заключалась в том, что она была такая одна.

Это я точно знал.

Телефон снова зазвонил, и я фыркнул, нахмурившись, когда увидел тот же номер. На этот раз я ответил, решив выместить свое разочарование на бедном специалисте по телемаркетингу на другом конце провода.

– Что бы ты ни продавал, я не буду покупать. Отвали.

– Ого, – произнес мягкий знакомый голос. – Вот же лажа. Что, если бы я была матерью-одиночкой, пытающейся продать средство для чистки ковров, лишь бы свести концы с концами, придурок?

Я нахмурился.

– Белль?

– Бинго. Есть свободная минутка поговорить?

Я прислонился бедром к перилам.

– Ээ, да. Откуда у тебя мой номер?

– Ну, я сейчас в баре, но симпатичная молодая барменша, которая здесь работает, сказала, что по субботам у тебя выходной. Она дала мне твой номер.

Я вздохнул.

– Вот тебе и рабочая конфиденциальность.

– О, да брось, я бы попросила его у Джеммы, если бы пришлось. Что подводит меня к тому, почему я звоню.

– Послушай, она уже поговорила со мной, ясно? – Я оттолкнулся от перил, пересек крыльцо, чтобы сесть на качели, которые папа смастерил для мамы несколько лет назад. – Я все понял. Мы просто друзья.

– Прекрасно… так вот насчет этого.

Белль сделала паузу, отчего я выпрямился.

– Вот в чем дело, ЗВЗ.

– ЗВЗ?

– Заноза в заднице. Джемма так ласково обращается к тебе.

Я усмехнулся.

– Почему меня это не удивляет?

– В любом случае, послушай, ты мне нравишься. И я знаю, что Джемме тоже. Она сломлена, поэтому не может признать это. Ее любимое занятие – запихивать любую эмоцию в подвал, полный коробок, чтобы иметь возможность продолжать жить и игнорировать все, что скрывается там в темноте. – Она вздохнула. – Я знаю, что она тебе сказала, и знаю, что, по ее мнению, это именно то, чего ей хочется. Вот только мне посчастливилось знать ее лучше, чем она сама себя.

– О чем ты говоришь? – спросил я, наклоняясь вперед на качелях и упираясь локтями в колени.

– О том, что ты нравишься моей упертой лучшей подруге, и из-за этого она боится тебя. Поэтому думаю, мы должны объединиться, чтобы заставить ее открыть свои большие, красивые, глупые глаза.

Я ухмыльнулся, и, хотя надежда пронеслась рядом, как перышко на ветру, реальность схватила ее в кулак, почти мгновенно раздавив.

– Очень мило с твоей стороны, Белль, – прошептал я. – И я ценю, что ты пытаешься заставить меня почувствовать себя лучше. Но в понедельник Джемма очень ясно высказала свое желание и подкрепила его звонком во вторник. Кажется, она прекрасно знает, чего хочет… а чего нет. Я считаю, мы оба должны уважать ее желания.

– Ты прав. Наверное, нам правда стоит это сделать. Она сообщила, что хочет продолжить приходить на каждую игру с новым парнем, и мне хочется поддержать ее в этом, но… – Она вздохнула. – Дело в том, что, пусть я и вторгаюсь в ее личное пространство, не думаю, что смогу принять такое ее решение.

Я понятия не имел, что ответить, поэтому просто ждал, когда Белль продолжит.

– Это типичная Джемма. В понедельник она сорвалась, а потом почувствовала себя виноватой, – сказала Белл. – В отчаянной попытке вернуть контроль над ситуацией она приняла импульсивное решение и поступила, по ее мнению, логично. Она подавила свои эмоции, спрятала их в подвале и сосредоточилась на составлении списков и планов. Ты не из тех, кого она так легко может выбросить из головы, поэтому ей пришлось запихать тебя в знакомую ей френдзону. Только тогда она понимает, как вести себя с тобой. Тогда она думает, что контролирует ситуацию. Но я знаю ее, и знаю, что ты ей нравишься – больше, чем та готова признать.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что она не может перестать говорить о тебе, – легко ответила Белль. От этих слов желудок невольно ухнул, и улыбка появилась в уголках губ. – Даже если это слова о том, как сильно ты ее бесишь.

Я рассмеялся, и внезапно на меня нахлынул сильный поток энергии. Я встал, начав расхаживать по крыльцу. Надежда вновь собиралась улетучиться, поскольку я так и не мог забыть слова Джеммы по телефону и не мог стереть из памяти все, что видел той ночью в баре.

– Она не хочет, чтобы я был рядом, Белль, – вздохнул я. – Она совершенно ясно дала это понять. Зачем мне тратить свое время на ту, кому на меня плевать?

– Потому что ты хочешь ее так же сильно, как она хочет тебя.

– Не могу не согласиться, – признал я. – Но как разделить ту грань между настойчивостью и романтичностью, а также жалостью и слабостью? Или еще хуже – прислушиваться к ее желаниям и перестать уважать их. – Я покачал головой, останавливаясь у перил и глядя вдаль. – Она уехала домой с другим парнем прямо у меня на глазах. А потом позвонила мне и попросила стать друзьями. Ну, серьезно, – усмехнулся я. – Какой еще знак она может мне подать?

– Она не уехала с ним домой.

На секунду я опешил.

– Что?

– Когда я вышла на улицу, Джемма собиралась вернуться в бар, чтобы поговорить с тобой. Я сказала ей подождать, пока она протрезвеет.

Мое сердце перестало биться где-то в горле и вернулось на положенное ему место.

– Она велела Энди убираться, – продолжила Белль. – И я проследила за этим. Энди вернулся в бар, Джемма поехала со мной домой – и легла спать одна.

Она не уехала с ним домой? Я порылся в своей памяти о той ночи, удивляясь, как пропустил возвращение Энди в бар. Не мог припомнить, чтобы видел его снова. С другой стороны, я не видел ничего, кроме красного, пылающего гнева перед глазами, пока пытался отработать смену.

Белль молчала, пока я переваривал услышанное.

– В итоге она все равно позвонила мне на следующий день и сказала, что хочет, чтобы мы были друзьями… – напомнил я, и мое сердце протестующе сжалось в груди, приказывая бороться за Джемму, хотя она велела оставить ее в покое. Я разрывался между тем, чтобы прислушиваться к ней и уважать ее желания, и тем, чтобы поверить ее лучшей подруге и своей собственной интуиции, которая говорила, что я ей нравлюсь.

Чертова неопределенность.

Белль долго молчала, не отвечая, а потом на другом конце провода послышалось протяжное фырканье.

– Ладно. Ты прав. Тебе следует просто сдаться. Уверена, ты даже ни разу не вспомнил о ней с той ночи, верно?

Я сжал челюсть, желудок скрутило.

– И уверена, тебя не волнует, что на завтрашнюю игру она придет с другим парнем, с которым потенциально может уехать к себе домой – даже если с Энди не получилось.

Я еще сильнее стиснул зубы.

– И также уверена, что ты решил двигаться дальше и поместил ее в ту коробку с обычными, скучными, которых пруд пруди, девушками из прошлого. Мне жаль, что я вообще позвонила тебе. Прости, что отняла твое время.

Однако Белль не повесила трубку. Молчала, ожидая моего ответа, потому что знала, что он будет.

– Ты высказала свою точку зрения, – выдавил я сквозь стиснутые зубы, испустив долгий выдох. Но я все еще не клюнул на ее уловку. Не имело значения, насколько сильно я думал о Джемме – она попросила оставить ее в покое так вежливо, как только могла.

С другой стороны, если ей действительно того хотелось, то почему ее лучшая подруга позвонила мне?

Мне хотелось верить Белль – хотя бы по той простой причине, что та произнесла именно то, что я и хотел услышать. Но я также заботился о Джемме и не хотел ее отталкивать. Я уже согласился стать ее другом – что бы то ни значило.

– Почему тебя это волнует? – спросил я через мгновение, отколупывая краску с деревянных перил крыльца. – Ты видишь, как она ведет себя со мной, и ты присутствовала в баре в понедельник. Уверен, что ты также разговаривала с ней на следующий день, еще до того, как она позвонила мне.

– Верно, – подтвердила Белль. – Я была там. Я вижу, как ты себя ведешь, но также я знаю ее лучше, чем ты, – возможно, лучше, чем кто-либо другой. На следующее утро, когда она проснулась, ее тошнило, Зак. Весь день. И хочется ей это признавать или нет, ты ей нравишься. Она напугана.

Я кивнул, потому что прекрасно знал этот страх. Была только одна девушка, с которой я состоял в отношениях и говорил, что люблю ее. Но она отвернулась от меня, когда у меня не получилось стать профессиональным футболистом. Я знал, тяжело оправляться после предательства. После этого мне не хотелось больше ни с кем встречаться.

– Я понимаю, что со стороны могу выглядеть, как назойливая подруга, – продолжила она, когда я ничего не ответил. – Разумеется Джемма говорит нам обоим о своих желаниях. Мне следует прислушаться к ней. И просто… отступить. Но я люблю ее, – она вздохнула. – Вот почему не могу просто сдаться. Особенно когда ее мысли звучат намного громче слов. Она и раньше просила меня спасти ее от самой себя, сделать для нее то, что она сделала бы для меня. И что ж… полагаю, сейчас именно такая ситуация.

– Я понимаю это, правда, – ответил я. – Но… вместо того, чтобы пытаться додумывать за нее и говорить, мол, я знаю ее лучше, почему бы просто не прислушаться к ее словам?

– Потому что, – раздраженно ответила Белль, переводя дыхание, прежде чем продолжить, – я просто… устала смотреть, насколько больно моей лучшей подруге, и при этом не пытаться это исправить. Она так много сделала для меня, Зак… так много.

Затем ее голос затих, и по какой-то причине мое сердце снова сжалось – на этот раз из-за Белль, а не Джеммы. Я мало что знал о ней, но видел, как сильно она любила Джемму.

Не каждому посчастливилось иметь такую подругу.

– Ты мне нравишься, – наконец сказала она, переведя дыхание. – Ты хороший парень. Ты боец. Никто никогда в жизни не боролся за Джемму. – Она сделала паузу. – И она из тех девушек, которые заслуживают того, чтобы за них боролись.

Я поджал губы, проглотив комок эмоций от ее слов. Возможно, все потому, что я оказался польщен тем, что она так много увидела во мне, или, может, потому, что мне стало грустно, ведь она видела в своей лучшей подруге то, что та так отчаянно пыталась скрыть.

– Хорошо, – сдался я, кивая. – Я слушаю.

– Правда? Потому что я не хочу «абы как» версию Зака Боуэна. Мне нужна полная отдача в третьей четверти, отставание на четыре очка, и двадцать секунд на финальный бросок от Зака Боуэна.

Я нахмурился.

– Буквально ничего из этого не существует.

– Неважно. Я не люблю спорт. Я спрашиваю: ты все еще хочешь ее?

В груди что-то сжалось при воспоминании о ее улыбке. И я понимал, что это и был ответ на ее вопрос.

– Я хочу ее. Хочу бороться за нее.

Белль облегченно вздохнула, понизив голос, словно собиралась поведать мне секрет.

– Хорошо. Теперь, когда мы со всем разобрались, приготовься к безумному приключению.

– Мне уже начать готовиться к этому?

Она рассмеялась.

– Ну, скажем так, я знаю свою лучшую подругу, и пусть у нее и есть чувства к тебе, это не значит, что все будет так просто. – Белль сделала паузу. – Возможно, нам придется сделать что-то немного… радикальное… чтобы подтолкнуть ее к действиям.

Что-то подсказывало мне, что я пожалею о своем следующем вопросе, но я и так зашел слишком далеко. Данная ситуация напоминала мне то, как в последней четверти, проигрывая семь очков, тренер кричал на всю команду, чтобы мы отдались по полной ради победы.

Белль права. За Джемму стоило бороться.

И я согласился.

– Что у тебя на уме?

Глава 12

Зак

Я не мог перестать постукивать пяткой, когда мы наблюдали за разминкой команд.

Игра начиналась в час дня, но в октябре в Иллинойсе холод стоял с самого утра. Прошли теплые летние дни, осень полноправно заступила на свой пост, и серое небо соответствовало моему настроению на этот день.

Это была плохая идея.

Белль не шутила, когда говорила, что хочет сделать что-то радикальное, дабы привлечь внимание Джеммы. Я не только пришел на игру, зная, что Джемма тоже скоро придет со своим плюс-один, но и привел с собой свою плюс-один.

Белль.

– Боже, почему я выбрала игру в такой холод, – сказала она, слегка дрожа и засовывая руки в передние карманы толстовки. Она облегала и обтягивала ее стройную фигуру, а на джинсах были рваные дыры вдоль бедер. Она явно оделась не по погоде, но, с другой стороны, Белль пришла сюда не для комфортного времяпровождения.

Она пришла, чтобы спровоцировать свою лучшую подругу.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросил я, по-прежнему тряся ногой и наблюдая за полем. – Мне кажется, она разозлится.

– В том-то и дело. – Белль закинула ноги на спинку сиденья перед собой. – Послушай, это идеальный способ расколоть ее. Если она действительно просто хочет быть твоей подругой, тогда ей будет все равно, что ты привел другую девушку.

– Даже если это ее лучшая подруга?

– Ну да. Конечно, ей будет немного неприятно, – призналась Белль. – Но она разозлится на меня больше, чем на тебя, и как только выйдет из себя и кинется в мою сторону, я смогу дать ей пощечину.

– Звучит так, словно она никогда в жизни не захотела бы видеть нас вместе. – Я покачал головой. – Не знаю, мне кажется, мы должны бросить эту затею. Я не в восторге от этого плана.

– Послушай меня, Зак Боуэн, – возмутилась Белль, стуча зубами от холода. – Я знаю, что это выглядит немного безумно. И понимаю, что мы играем с огнем. И также полностью осознаю, что Джемма ясно дала нам обоим понять ее желания, и мы проявляем явное неуважение к этому. – Она сделала паузу, на ее лице отразилась искренность. – Но… просто поверь мне, когда я говорю, что знаю свою лучшую подругу. И если моя теория верна, тогда она вылезет из своей скорлупы. И наконец расскажет мне все. И тебе тоже.

– А если ты ошибаешься?

– Ну, в таком случае она, вероятно, отвесит мне и тебе пощечину, и возненавидит нас обоих до конца своей жизни. Тогда нашему общению придет конец.

– Отлично.

– Но в такое развитие событий я не верю.

Я усмехнулся.

– Ну разумеется. Позволь спросить тебя вот о чем. Что, если ей будет наплевать на то, что я пришел сюда, да еще и с тобой?

Белль улыбнулась на это, приподняв бровь.

– Еще раз поверь мне. Ей не будет плевать.

Я не был так уверен, как она, но, несмотря ни на что, согласился. Потянувшись за своим пивом, я сделал глоток и попытался успокоить нервы. Во всяком случае, день все равно обещал пройти весело. Я мог бы смотреть футбол, тусоваться с Белль, и в худшем случае Джемма доказала бы, что она действительно просто хотела быть моей подругой, не заботясь о том, что я пришел с другой. Окажись все так, то, возможно, я смог бы наконец двигаться дальше и оставить ее позади.

С другой стороны, возможно, Белль действительно знала ее так хорошо, как говорила, и, может, Джемма и вправду хотела быть со мной.

Этой маленькой ниточки надежды хватило, чтобы заставить меня улыбнуться. Надежда наполняла меня каждый раз, когда Джемма смотрела в мою сторону, когда краснела от моих прикосновений. Однако ее слова и действия в баре в понедельник заставили меня усомниться во всем.

Она походила на кубик Рубика в руке слепого – его невозможно было собрать.

И все же я оказался этим слепцом, решившим попробовать.

Белль наклонилась, взяв меня под руку.

– Большое спасибо, что взял меня на игру, – сказала она, убирая прядь волос с моего лица.

Я нахмурился, глядя на нее как на сумасшедшую.

– Ты сама попросилась.

Белль широко раскрыла глаза и, все еще улыбаясь, заговорила сквозь зубы:

– Я так рада быть здесь.

Именно тогда я оглянулся ей за спину и увидел, как Джемма замерла в тот момент, когда направлялась по проходу к своим местам.

Мое сердце пустилось в галоп при виде ее, его ритм отдавался в ушах, когда я быстро отвел взгляд и вернул свое внимание к Белль. Я улыбнулся ей, постучав по носу и притворившись, что не вижу Джемму за ее спиной.

– А я рад, что ты согласилась прийти, – сказал я.

Белль ухмыльнулась.

– Время для игры, – прошептала она. Затем повернулась на своем сиденье лицом к полю, ее улыбка стала шире, когда она сделала вид, будто только что заметила Джемму. – Ой! Привет! Ты пришла!

Белль встала и заключила Джемму в объятия, хотя та выглядела напряженной. В одной руке она держала пиво, в другой – хот-дог. Ее широко раскрытые глаза были устремлены на меня, пока лучшая подруга обнимала ее. Я встал, засунув руки в карманы джинсов, и натянул на лицо маску радости.

– Ты, должно быть, Джордан, – процедила Белль, отпуская Джемму и протягивая руку парню, стоящему позади нее. Он был высоким, худощавым, с телосложением футболиста или гольфиста. На нем был темно-синий свитер «Чикаго Беарз», оранжево-белая клетчатая рубашка с манжетами и брюки цвета хаки.

– Привет, – поздоровался он, улыбаясь, словно ведущий новостей. – Приятно с тобой познакомиться…

– Белль, – ответила она за него. – Я – лучшая подруга Джеммы. Это Зак, – добавила она, указывая на меня. – Мой кавалер.

Джордан наклонился, чтобы пожать мне руку, и пока мы здоровались, я краем глаза наблюдал за Джеммой.

Она явно злилась.

Ее щеки покраснели, и хотя, вероятней всего, это было из-за холода, я допускал иную причину. Она до сих пор не произнесла ни слова, ее глаза были широко раскрыты и полны жажды убийства, когда она переводила взгляд с меня на Белль и обратно.

И как бы старательно я ни пытался сосредоточить все внимание на Белль, я не мог не бросать взглядов на Джемму. На ней были темные джинсы, обтягивавшие ее бедра, словно вторая кожа. Также она надела толстовку с капюшоном, точь-в-точь как у Белль. Толстовка на ней выглядела немного мешковатой, скрывая ее изгибы, но придавая вид девушки по соседству, который ей шел. Ее макияж был безупречен: глаза подведены дымчато-угольным карандашом, а волосы мягкими локонами ниспадали на плечи.

Она выглядела прекрасно. Как и всегда.

– Ну, присаживайся, – сказала Белль, потянув меня вниз, чтобы я сел рядом, и указала на места Джеммы. – О, хот-дог, пальчики оближешь. Я тоже хочу, – добавила она, глядя на меня снизу вверх. – Можем мы тоже купить что-нибудь позже?

– Все, что захочешь, – легко ответил я, положив руку на спинку стула позади нее.

Джемма проследила за моим движением, затем отвела взгляд и плюхнулась на сиденье рядом с Белль, в то время как Джордан занял место по другую сторону от нее.

Мне одновременно захотелось и спрятаться, и поменяться местами с Белль, чтобы сесть рядом с Джеммой. Но я решил не играть в эту игру. Мне просто хотелось иметь возможность поговорить с ней.

Может, именно так мне и стоило поступить…

Словно прочитав мои мысли, Белль потянула меня за руку, возвращая к своему плану.

– Тут так весело, – произнесла она, подпрыгивая.

– Ты ненавидишь футбол.

Это было первое, что сказала Джемма, и как только слова слетели с ее губ, словно ядовитые стрелы, она прочистила горло, выдавив улыбку.

– То есть это не совсем твое увлечение, я удивлена видеть тебя здесь.

– Ну, вкусы же могут поменяться, – пропела Белль. Она наклонилась ближе ко мне, глядя на меня из-под ресниц. – Кроме того, с этих мест открывается отличный вид.

Я улыбнулся, но прежде чем успел ответить, у Джеммы случилось небольшое происшествие. Мы с Белль резко обернулись и увидели, как кетчуп и сыр закапали с руки Джеммы на пол.

Она держала свой раздавленный хот-дог подальше от одежды, ругаясь себе под нос.

– Вот, – сказал ее приятель, протягивая стопку салфеток. – Ты в порядке?

– Да, – отрезала Джемма. Она засунула свой испорченный хот-дог под сиденье, не откусив ни кусочка, и вытерла кетчуп с рук салфетками, которые протянул ей Джордан. – На нем сидел жук.

– О, – удивился Джордан, нахмурившись. – Хочешь, я куплю тебе еще один?

Она наклонила голову.

– Нет, нет, все в порядке.

Джемма сделала глубокий вдох, засунула грязные салфетки вместе с хот-догом под сиденье и резко выпрямилась. Она взглянула на меня с натянутой улыбкой, прежде чем наклонилась к Джордану.

– Ребята, Джордан, кстати, врач.

По тому, как она смотрела на меня, я понял – теория Белль верна.

Она играла в игру.

Мы спровоцировали ее, и я как раз собирался выяснить, хорошо это или плохо.

Белль вскинула брови.

– О, правда? – Она переключила свое внимание на Джордана. – Какой именно врач?

– Ах, всего лишь педиатр, – ответил он, потирая затылок и краснея. – Я люблю детей.

– Это так мило, – пропищала Белль. – Хороший выбор, Джемма.

Джемму, казалось, удовлетворил комментарий Белль, и ее улыбка стала мягче, приобретая более самодовольный вид.

– Неужели? Еще у него есть собака.

Джордан достал свой телефон, показывая всем нам фотографию золотистого ретривера. Стоило отдать ему должное, он идеальный кандидат для свидания. На него приятно смотреть, он был образован, имел отличную работу и любил животных. Будь я цыпочкой, то влюбился бы в него.

Тем не менее можно было заметить, что, хотя Джемма держала его за руку, ее глаза по-прежнему были устремлены на меня.

Джордан продолжал листать фотографии, рассказывая нам о своей собаке. Белль смеялась, а Джемма высоко держала подбородок, словно Джордан ее любимый пони, а не приятель. Как только парень убрал свой телефон, Белль сжала колено Джеммы.

– Да, отличный выбор, Джем.

Джордан улыбнулся, обнимая Джемму.

– Она – тоже.

Джемма улыбнулась ему как раз в тот момент, когда подул легкий ветерок, отбросивший несколько прядей ее волос на его лицо. Джордан смахнул их, заправляя за ухо, от чего у меня перехватило дыхание.

Я понятия не имел, сработает ли этот безумный план, и как долго мне придется наблюдать за тем, как он вот так прикасается к ней.

И, должно быть, Белль почувствовала это мое внутреннее волнение, потому что гениально разыграла наш следующий ход.

– Бррр, – наигранно произнесла она, дрожа и скрещивая руки на груди. – Нам стоило выбрать день потеплее.

Джемма улыбнулась.

– Не знаю, мне нравится холод. Осень – мое любимое время года.

Мое тоже.

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не произнести эти слова вслух, не усадить Джемму к себе на колени и не попросить ее рассказать мне все, что ей нравится в этом времени года.

Вместо этого я взглянул на Белль, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, как будто я пропустил реплику.

Я приподнял бровь, и она поджала губы, бросив взгляд на мою толстовку.

Ой.

Прочистив горло, я встал, снял толстовку и передал ее Белль.

– Вот, – сказал я. – Надень мою толстовку.

Белль просияла, прижимая руку к груди и глядя на меня снизу вверх.

– О боже. Это так мило. Спасибо, Зак.

Я пожал плечами, садясь обратно, словно в этом не было ничего особенного, однако чувствовал на себе прожигающий взгляд Джеммы.

Белль натянула толстовку поверх своей, утонув в ней. Она зарылась в нее, делая глубокий вдох.

– Ммм, – пропела она. – Так вкусно пахнет. Мне нравится твой парфюм.

Я усмехнулся, игриво натягивая капюшон ей на голову. Она оттолкнула меня и поправила прическу.

– Тебе идет.

Белль улыбнулась, потянулась за пивом и обратила свое внимание на поле. Затем заговорила с Джеммой, делая вид, что ничего не произошло, и попросила ее объяснить, что означают слова, написанные на табло. И хотя Джемма отвечала на каждый вопрос, говоря сквозь стиснутые зубы, взгляд был прикован ко мне.

Во время исполнения гимна мы все встали и не садились до момента окончания жеребьевки. Наша команда выиграла, поэтому она первой выполняла бросок. Мы играли против «Пэтриотс» – многократных чемпионов, поэтому нашей команде нужно было показать свою лучшую игру, если они хотели победить сегодня.

И не только они.

Когда мы снова заняли свои места, я обнял Белль и приготовился наблюдать за первым периодом, хотя не ожидал того. Мне хотелось поступить иначе. Завись все от меня, я бы просто пригласил Джемму поужинать, или в кино, или в долбаный зоопарк. Я бы дал ей понять, что она – единственная девушка, которая меня интересует, и что я не причиню ей боль.

Но когда ее лучшая подруга утверждает, что знает способ получше, – кто я такой, чтобы говорить ей, что она неправа? Белль знакома с Джеммой много лет, и, если судить по ее реакции за последние десять минут, у меня возникло ощущение, что Белль не ошиблась в своей теории.

Мне не импонировал данный способ решения проблем, но это была моя последняя отчаянная попытка завоевать Джемму Манчини, что означало либо все, либо ничего.

Время для игры.

Джемма

Я собираюсь убить ее.

Я собираюсь буквально обхватить руками ее изящную шею и трясти до тех пор, пока она не перестанет дышать.

Последние два периода я пыталась отговорить себя от убийства. Делала все, что могла, дабы сосредоточиться на Джордане – безумно привлекательном докторе с очаровательной собакой, который был обязан привлечь мое внимание. Но ничего не вышло. Я не слышала ни слова из того, что он говорил, и не чувствовала бабочек в животе, когда тот держал меня за руку или убирал волосы с моего лица, потому что все мое внимание оказалось сосредоточено на двух засранцах, сидящих рядом.

Белль – моя лучшая подруга. Она являлась таковой со времен старшей школы, когда мы сблизились из-за нашей взаимной ненависти к алгебре. Она была рядом, когда умер мой дедушка, а я – когда ей впервые разбили сердце. Она помогла мне встать на ноги после смерти Карло, а я помогла ей построить империю в области дизайна интерьеров.

Так почему же тогда она пришла на футбольный матч, на который, как я знала, ей было наплевать, и увивалась за парнем, который, как ей прекрасно известно, мне нравился?

То есть он мне не нравился – не в романтическом плане. Но он мой друг, и примерно три недели назад подарил мне лучший оргазм. Я вовсе не ставила на нем крест или предъявляла на него свои права, и пусть я и сказала ей, что не хочу с ним отношений, но все же… девчачий кодекс был нарушен.

И независимо от того, как я пыталась совладать с этим, независимо от того, насколько рационально пыталась вести себя, я по-прежнему собиралась убить свою лучшую подругу.

– Давай, вперед, – шептала я себе под нос, наблюдая за полем, где наши ребята выстраивались в линию для следующего игрового момента. Я по-прежнему отвлекалась на Белль и Зака, но это не мешало мне уделять внимание игре. Шел третий даун, и мы проигрывали на три очка. Оставалось меньше двух минут до перерыва, чтобы либо сравнять счет в игре, либо довести дело до тачдауна.

Мяч отбили, и наш квотербек передал его новичку, отбегавшему назад. Поначалу игра шла не очень хорошо, линия обороны «Пэтриотс» плотно защищалась, но затем образовалась брешь, и наш защитник прорвался сквозь нее, высоко забросил мяч на двенадцать ярдов и обеспечил первый даун.

Стадион взревел как раз в тот момент, когда «Пэтриотс» объявили тайм-аут, и я дала Джордану «пять», издав «ура». После этого я выхватила пиво из подстаканника и сделала глоток, подпрыгивая от волнения.

– О, смотри, – воскликнул Джордан, указывая на экран. – Камера для поцелуев.

Я проследила, куда он указывал, и моя грудь сжалась, тяжелый вздох вырвался наружу. Пожилая пара на экране покраснела и рассмеялась, после чего наклонилась для сладкого поцелуя. Весь стадион дружно запел «ооо».

Мои глаза метнулись к Заку, и, словно магнит, я притянула его взгляд от экрана к себе. Он сглотнул, и я увидела, как его кадык дернулся, а затем метнула взгляд к его рту.

Я до сих пор чувствовала его губы на своих – в ту первую ночь у меня дома и во время прошлой игры, когда он украл поцелуй, который должен был принадлежать Бену. Я злилась на него из-за этого или лишь сделала вид?

Мы оба знали ответ на этот вопрос.

Мне хотелось, чтобы он поцеловал меня – в тот первый вечер, на прошлой игре, в понедельник.

И сейчас.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня. И меня бесило, что я не могла скрыть это от него.

Белль хлопнула Зака по груди, отвлекая его внимание от меня и возвращая к себе. Она улыбнулась, указывая на экран, и мы с Заком одновременно посмотрели на него.

На нем появились они.

Зак округлил глаза от удивления и слегка приоткрыл рот, когда Белль рассмеялась, поворачиваясь к нему с очаровательной выжидательной улыбкой. Толпа зааплодировала, и Зак переключил свое внимание от камеры, но не на Белль.

Я не могла оторвать глаз от экрана.

Потому что знала, что он смотрит на меня.

Вместо этого я наблюдала за табло, словно находилась где-то в другом месте, штате или стране. Зак провел подушечкой большого пальца по щеке Белль, а затем наклонился и поцеловал то место, которого только что коснулся.

Последовал хор возгласа «о-о-о», к нему прибавилось «ууу», так как это был всего лишь поцелуй в щеку. Тем не менее Белль засветилась так, словно ее никогда раньше не целовали, словно она маленькая девочка, которая впервые влюбилась. Камера по-прежнему была направлена на них, и моя подруга наклонилась к Заку, обхватив его руками за талию, и он обнял ее в ответ.

И тогда меня осенило.

Может, она ему нравилась.

Я даже не задумывалась об этом, но ведь он пригласил ее на матч, верно? Вероятно, когда я отшила его, он предпочел двигаться дальше. В понедельник они почти весь вечер провели вместе, когда я тусовалась с Энди и его друзьями. Возможно, они сблизились, и между ними установилась некая связь.

Мой желудок скрутило, и я согнулась пополам от боли, прикрыв рот рукой, когда в голове промелькнул такой исход событий. Джордан погладил меня по спине, спрашивая, все ли со мной в порядке, и я кивнула, выпрямляясь как раз в ту секунду, когда игроки подошли к напряженному моменту в игре.

Остаток периода я не дышала.

Мой взгляд был прикован к полю. Я стояла и подбадривала, когда это было уместно, и стонала, когда игра шла не так, как должна была. И понятия не имею как, но наша команда каким-то образом совершила тачдаун к тому моменту, когда прозвучал свисток на перерыв.

Я подбадривала ребят, когда те бежали в раздевалку, давая «пять» Джордану и еще нескольким людям вокруг, все это время заставляя себя не забывать дышать.

– Вау, игра такая классная! – воскликнула Белль. Мы все еще стояли, и она уперла руки в боки, переключая свое внимание на Зака. – Я голодна. Пойдем купим хот-доги.

– НЕТ.

Слово слетело с моих губ при следующем выдохе, который болезненно вырывался из груди. Каждый вдох давался с трудом, воля сохранять хладнокровие быстро угасала.

Я прочистила горло.

– То есть пусть ребята останутся здесь. Я тоже голодна, и, поскольку я испортила свой хот-дог, то схожу с тобой.

– Хорошо, – сказала Белль, ничего не подозревая. Она улыбнулась, проводя рукой по руке Зака. – Хочешь чего-нибудь?

– Еще пива.

– Поняла. – Она улыбнулась, подмигнув ему, и направилась к проходу. Я последовала за ней, не спрашивая Джордана, не нужно ли ему что-нибудь и не поднимая глаз на Зака, когда проходила мимо него.

Мой взгляд был прикован к спине моей лучшей подруги, пока я представляла, как повалю ее на землю.

Белль запрыгала вверх по лестнице, становясь позади других болельщиков, направляющихся к киоскам. Когда мы вышли из-под трибуны, она отошла в сторону, улыбаясь и перекидывая волосы через плечо.

– Хм, теперь, я хочу пиццу. Не хочешь пиццу?

Я вцепилась в толстовку Зака и оттащила ее в угол, подальше от прохода.

– Прекрати нести чушь, Белль.

– Эй! – надулась она, отмахиваясь от моей руки и разглаживая ткань толстовки.

– Что ты творишь?

Белль моргнула.

– Смотрю игру, как и ты.

– Нет. Я имею в виду, что ты здесь делаешь с ним.

Она улыбнулась, оглядываясь на наши места, как будто могла каким-то образом увидеть его сквозь толпу.

– Он попросил меня прийти. Мы сблизились той ночью в баре, и, не знаю, с ним весело. Я подумала, что будет круто сходить на матч. К тому же ты здесь. Я могу провести время с вами двумя.

Я стиснула зубы.

– Белль.

– Что? – непонимающе спросила она, перекидывая волосы через плечо и проводя по ним пальцами. – Какая вообще разница, что я пришла с ним? Мне казалось, ты не хочешь с ним встречаться. Лишь быть его другом.

– Да, – раздраженно ответила я, моргая чаще, чем то было необходимо. – Дело не в этом.

– Тогда в чем?

– В том, что ты моя лучшая подруга, – процедила я, подходя к ней. – И ты на свидании с парнем, с которым была я три недели назад.

Белль ухмыльнулась, приподняв одну бровь, а затем скрестила руки на груди и перенесла вес на одну ногу.

– Я думала, это не свидание.

Я всплеснула руками.

– О Боже. Ты знаешь, что я имею в виду. Перестань прикидываться дурочкой. Я…

– ПОСЛУШАЙ, – перебив, крикнула Белль и сильно ткнула меня в грудь.

Она прищурилась, сжав губы. Я же потерла то место, куда она только что ткнула пальцем, и отступила на шаг.

Она покачала головой, словно я была слепой или сумасшедшей, или и то, и другое вместе.

– Джемма, я здесь не потому, что хочу встречаться с Заком. Хотя, если быть до конца честной, прояви он интерес ко мне раньше, чем к тебе, то я, черт возьми, не отказалась бы.

Я моргнула, переваривая ее слова, но перемещающаяся вокруг нас толпа мешала мне это сделать. Тем временем Белль продолжила:

– Я здесь, потому что ты ведешь себя глупо. Ты отталкиваешь этого парня, хотя понимаешь, что он тебе нравится. Ты знаешь, что он потрясающий, но при этом вы не можете быть вместе. Почему? Ты боишься, что тебе причинят боль? – Белль рассмеялась. – Да, отношения пугают. Чертовски пугают. Но посмотри, какой счастливой тебя делает Зак, когда ты с ним. Можешь представить, что было бы, если бы вы встречались?

Я сглотнула, сжав губы, на ум не приходило ни единого слова, чтобы опровергнуть ее точку зрения.

– Ты никогда не узнаешь, какой счастливой можешь стать с ним, если не рискнешь, Джемма.

Мои плечи поникли, разум прокручивал в голове ее слова, а сердце болезненно сжалось в груди. Но потом я скрестила руки на груди и покачала головой, глядя на девушку, которая сама была против отношений.

– Говорит королева одиночек, – выпалила я. – Ты сама не ходишь на свидания. Как ты можешь читать мне проповеди, когда сама против отношений?

– Да, ты права. Я не хожу на свидания, – сказала она, сжав челюсти. – Я никого не впускаю в свою жизнь. И знаешь что? Я несчастна. Одинока и чувствую себя отрешенной. У меня уже много лет не было настоящей, неподдельной связи ни с кем, кроме тебя. Так что да, мне нужно кое в чем разобраться, и я работаю над этим. – Ее нижняя губа немного задрожала, но она выпрямилась, расправив плечи. – Но не думай, что я живу какой-то гламурной жизнью, – продолжила она, указывая на себя. – Потому что это не так.

Услышав это, я расчувствовалась и потянулась, чтобы сжать ее руку. Сначала она вздрогнула, но не отстранилась, после чего сжала мою руку в ответ, тяжело вздохнув.

– Я знаю, что Карло причинил тебе боль, ладно? Знаю, – тихо сказала она. – И также знаю, что прийти сюда с Заком не лучшее мое решение как твоей лучшей подруги. Моей целью было раскрыть тебе глаза. И этот шаг противоречил всему, что, по твоим словам, ты хочешь, – призналась она. – Но Зак хороший парень. И, в отличие от Карло, он борется за тебя. Он хочет быть с тобой. И я знаю, что ты тоже хочешь быть с ним. Перестань идти против своих чувств и просто… попробуй. Доверься ему. И посмотрим, что из этого выйдет.

Теоретически ее совет звучал неплохо. И мне правда хотелось пойти и упасть в объятия Зака, впустить его, попробовать.

Но раны от Карло оставались еще свежи, они не затянулись и не зарубцевались. Они пульсировали, протестуя против этой мысли.

– Что, если мне снова причинят боль? – спросила я ее, чувствуя, как глаза начинает щипать. Я не верила, что это слезы. Я не плакала со дня похорон Карло, и даже тогда я сама на себя не походила. – Я не могу… не знаю, смогу ли когда-нибудь оправиться от этого снова.

Белль провела большим пальцем по моим костяшкам.

– Если он причинит тебе боль, тогда ты поступишь точно так же же, как и в прошлый раз – возьмешь себя в руки, оправишься от этого засранца и продолжишь жить дальше. Ты становишься увереннее и мудрее. – Она сделала паузу, бросив взгляд влево, словно придумывала очередную метафору. Но когда снова повернулась ко мне, то лишь пожала плечами. – И я кастрирую его, для пущей убедительности.

Сначала из меня вырвался смешок, но потом она рассмеялась, а я вместе с ней. И прежде чем я осознала все происходящее, мы обе заплакали от смеха.

– Уф, – сказала я, вытирая уголки глаз. – Черт возьми, Белль, я хотела тебя убить. Ты это знаешь? Я даже взвешивала риск попасть в тюрьму до конца жизни.

Белль улыбнулась, заключая меня в объятия.

– Знаю. Я великая актриса, не так ли? Может, мне стоит сменить профессию.

– Пожалуйста, не надо.

Все еще улыбаясь, она выпустила меня из объятий и положила руки мне на плечи.

– Хорошо, не буду. И прости, что мне пришлось так поступить, но я должна была как-то расшевелить тебя, а это оказалось ближайшее ведро с холодной водой, которое я смогла найти.

Она с минуту наблюдала за мной, поправляя мои волосы и толстовку, после чего игриво шлепнула меня по заднице.

– А теперь, – начала она, отстраняясь, чтобы оценить мой внешний вид, – возвращайся к своему мужчине.

– А как же Джордан?

Она усмехнулась.

– О, думаю, я смогу с ним справиться.

Улыбнувшись Белль в ответ, я заключила ее в объятия и прошептала «спасибо». Затем бегом спустилась по ступенькам обратно к нашим местам, не зная, что, черт возьми, сказать, когда доберусь до них.

Пока Белль шла прямо позади, я плюхнулась на сиденье рядом с Заком. Он нахмурился, вопросительно взглянув на меня, после чего поднял взгляд на Белль.

– Привет, Джордан, – крикнула подруга из-за спины, игнорируя Зака. – Можешь помочь мне кое с чем?

Джордан посмотрел на меня, но я даже не взглянула на него, так как мои глаза были прикованы к Заку.

– Ээ, конечно.

Он встал, позволив Белль потянуть его к киоскам, а Зак оглянулся на меня.

– Привет, – выдохнула я.

Зак ухмыльнулся.

– Привет?

Сглотнув, я протянула ему дрожащую руку.

– Меня зовут Джемма Манчини. И я вправду полная дура.

Он засмеялся, пожимая мою руку.

– Я – Зак Боуэн. И я тоже могу иногда вести себя глупо.

– Похоже, у нас уже есть что-то общее.

Я улыбнулась, сердце бешено колотилось в груди, пока я пыталась подобрать нужные слова. Схватив Зака за руку, я опустила ее к себе на колени. Я держалась за него так, словно он был единственным, что удерживало меня на плаву. В этот момент я пыталась вспомнить все, что сказала Белль, пока мое сердце кричало о том, чтобы я пересмотрела свое решение.

– Прости меня, Зак. За все. – Я покачала головой, пожимая плечами. – Я пыталась следовать плану, понимаешь? В нем был единственный пункт, который, как мне казалось, я могла осуществить. Приводить на каждую игру разного парня, не привязываться и получать удовольствие, не рискуя оказаться брошенной. – Я сделала паузу. – Снова. – Сглотнув, я сжала его руку в своей. – Мне казалось, я контролирую ситуацию. Но потом случился ты.

Зак съежился, но улыбнулся.

– Прости?

– Правильно, – усмехнулась я, накрыв его ладонь своей второй рукой. – Отступив от этого плана, я разозлилась. Ты вывел меня из себя, – призналась я. – И до сих пор выводишь. Вот почему я боролась со своими чувствами к тебе. Это не тебе я пыталась что-то доказать в понедельник, – прошептала я. – А себе.

Он улыбнулся, касаясь моего подбородка большим и указательным пальцами свободной руки.

– Значит, ты что-то ко мне чувствуешь? – спросил он. – И каково это?

Я выдохнула.

– Как будто я танцую на вершине мира и одновременно падаю с нее в темное небытие.

Зак рассмеялся.

– Я понятия не имею, во что это все выльется или какой глупой начну казаться, пока буду разбираться во всем этом, но… – я пожала плечами. – Ты мне действительно нравишься, Зак. И я не хочу быть друзьями. – Я сделала паузу. – Не хочу быть просто друзьями.

Зак крепче сжал мою руку и покачал головой, глядя на меня так, словно я одновременно сводила его с ума, но в то же время являлась самым очаровательным человеком в мире.

По крайней мере я надеялась, что попала в точку.

– У меня есть безумное предложение, – наконец сказал он, все еще держа меня за руку.

– Какое? – спросила.

– Знаю, что прошла только половина матча, но как ты относишься к тому, чтобы досмотреть оставшуюся часть игры у тебя дома?

В его глазах пылал огонь, дьявольская улыбка играла на губах, когда он наблюдал за мной. Жар распространился от шеи к пальцам ног, собираясь между ног, от чего все мое тело встрепенулось.

– По крайней мере никто не будет кричать на нас за то, что мы стоим, верно? – поддразнила я.

Он расхохотался, и в следующую секунду я оказалась в его объятиях. Зак завладел моими губами, и все мое тело растворилось в нем. Мной овладело облегчение, которое обычно испытываешь после ссоры или же хороших новостей, за которые молился неделями. Волнение и беспокойство разом покинули меня, на одном дыхании сняв напряжение.

Я по-прежнему пребывала в ужасе, пока мы целовались посреди толпы футбольных фанатов, но это был иной страх, который приходил с принятием риска. Он столь захватывал, сколь и ужасал.

Я понятия не имела, что произойдет дальше. Не было гарантии, что мне не причинят боль. И, честно говоря, я понятия не имела, как сама поступлю с ним, и от чего могу отказаться.

Но я ясно осознавала, что хочу попробовать.

Зак отстранился, ища мои глаза, по-прежнему держа свою руку в моих волосах. В его кофейных радужках таились миллион слов, тысяча причин улыбнуться – но в них также проблескивал небольшой страх. И именно его страх каким-то образом принес мне утешение.

Он не один шел на риск.

– Тогда пошли, – сказал он через мгновение, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Я взяла его за руку, позволив тащить меня через трибуны в направлении, противоположном всем остальным. Болельщики возвращались на свои места, пока я писала Белль, что мы уезжаем раньше. Она ответила смайликом с подмигивающим лицом. Я улыбнулась, убирая телефон и говоря еще одно молчаливое спасибо лучшей подруге, которая знала меня лучше, чем я сама себя.

Мы забрались в такси, Зак притянул меня к себе и запустил пальцы в мои волосы. Мы оба погрузились в уютное молчание по дороге в мою квартиру.

И впервые за весь игровой сезон мне было плевать на то, как закончится матч.

Глава 13

Джемма

Мои руки дрожали так же сильно, как и в первую ночь с Заком, пока я поворачивала ключ в замке. Сегодня нервы оказались крепче, в меньшей степени из-за ожидания того, что произойдет, и в большей – от чувства освобождения.

Я поддалась своим эмоциям, отступив от плана, которого так упорно придерживалась. И теперь я больше не контролировала себя.

Это одновременно возбуждало и пугало.

Как только мы оказались в квартире, я бросила ключи на маленький столик у входной двери, скинула кроссовки с носками и поставила их у двери. Городские огни наполняли мою квартиру холодным сиянием, и я включила только одну лампу, оставив тусклое свечение.

– Вина? – спросила я, уже на полпути к кухне, когда Зак закрыл за собой входную дверь.

Он наблюдал за мной, снимая свои ботинки и ставя их рядом с моими.

– Звучит заманчиво.

– Красное подойдет?

Он кивнул, и я достала новую бутылку, купленную на той неделе, после чего откупорила ее и наполнила два бокала. Мои руки по-прежнему дрожали, дыхание оставалось поверхностным.

Ты дрожишь, потому что хочешь прикоснуться ко мне, и потому, что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.

Я услышала его слова в своей голове так же отчетливо, как если бы он только что произнес их. Я прикусила губу, щеки вспыхнули. Как только я пересекла гостиную, то протянула ему бокал.

Мне правда хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне.

Я так сильно желала, чтобы он прикоснулся ко мне.

– Спасибо, – сказал он, чокнувшись со мной бокалом, когда я протянула ему свой.

Мы оба сделали глоток, не сводя друг с друга глаз. В эту секунду на наших губах играли улыбки.

– Я включил игру, – сказал он, кивая на телевизор. Я даже не заметила, что он был включен.

– Отлично, – ответила я, даже не взглянув на экран. – Лучше, чем музыка, которую я ставила в прошлый раз.

Зак рассмеялся над этим, качая головой.

– Эй, Марвин задал настроение, не так ли? Ты знала, что делала.

– Я понятия не имела, что делать.

Улыбка Зака стала мягче, он прожигал меня взглядом.

– Знаю. Ты была очаровательна.

– Только ты так думаешь.

Я испустила долгий, медленный вздох, пересекая комнату в сторону панорамных окон, из которых открывался вид на южную часть города. Вдалеке сиял стадион, и я смотрела на него, пока толпа болельщиков ревела в телевизоре. Громкость была минимальной, однако я чувствовала их крики так, будто они звучали внутри меня, скандируя:

Поцелуй его! Поцелуй его!

Желудок ухнул, и я сделала глоток вина, вместо того чтобы снова повернуться лицом к Заку. Я не могла перестать дрожать. Не могла перестать анализировать тот факт, что сейчас у меня не было плана.

Мяч находился в его руках. И моя защита ослабла.

Я чуть крепче сжала бокал, широко раскрыв глаза.

Черт возьми.

Ситуация походила на то, будто весь адреналин от игры, от ободряющей речи Белль, от того, как Зак обнимал меня, разом испарился в драматическом порыве. Внезапно нервное возбуждение превратилось в панику.

Я не контролирую себя.

У меня нет плана.

Он снова находился в моей квартире после того, как той нашей первой ночью я поклялась, что этого никогда не случится. Я сказала ему, что он мне нравится. Призналась, что у меня есть чувства. Оставила парня, который был в моем плане, на игре, даже не сказав ему, что ухожу.

И вот, мы вернулись ко мне домой.

И я понятия не имела, что делать.

Сделав еще глоток вина, я заставила себя перевести дыхание, но его перехватило где-то в области груди, когда теплая рука Зака коснулась моего бедра.

– Из твоей квартиры правда открывается потрясающий вид, – сказал Зак, подкрадываясь ко мне сзади. В одной руке он все еще держал бокал с вином, другой нежно придерживал меня за бедро, пока его взгляд скользил по городским огням.

– Порой все еще трудно поверить, что это место мое, – выдохнула я, пульс учащался, когда он стоял так близко ко мне. Его теплое дыхание обдавало мою шею. Рука крепко сжимала бедро, пока я сильно дрожала. Он выглядел безмятежным и спокойным. Зак привлек мое внимание просто тем, что возвышался у меня за спиной. Он источал уверенность, и именно тогда я поняла: я отдала контроль ему.

И где-то глубоко внутри, под тревогой и страхом, мне это нравилось.

Зак перевел взгляд с города на меня, но я не могла смотреть на него. Я лишь уставилась в окно, когда он опустил губы к моему плечу, вызвав дрожь поцелуем.

– Ты все еще нервничаешь.

– Даже больше, чем в прошлый раз, – выпалила я на одном дыхании.

Он усмехнулся, отходя от меня, чтобы поставить свой все еще полный бокал вина на столик рядом с диваном. Затем Зак снова прильнул ко мне сзади. На этот раз он обхватил меня обеими руками за талию и, притянув вплотную к себе, вдохнул мой запах.

– Помнишь, что я говорил тебе в прошлый раз? – спросил он, его дыхание было хриплым и прерывистым, когда скользнул руками под мою толстовку. Прижав ладони к моему животу, он коснулся губами моей шеи.

– М-хм, – выдавила я и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением.

– Это самое интересное, – сказал он, повторяя свои слова с той первой ночи. – Ты нервничаешь, потому что взволнована, и потому, что я вызываю у тебя некие эмоции.

Я сглотнула, когда его руки скользнули немного вверх под майку, которую я надела под толстовку. Подушечки пальцев прошлись по груди.

– Ты хочешь прикоснуться ко мне, – выдохнул он, прижимаясь бедрами к моей заднице. Я ахнула от ощущения его стояка и осознания, что он уже возбужден.

– Да, – выдохнула я.

Зак переместил руки выше, скользнув пальцами под бретельку лифчика. Он нежно погладил нижнюю часть моей груди, а затем кончиками пальцев прошелся по каждому из моих сосков, одновременно посасывая зубами мочку моего уха.

– И ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.

– Боже, да. – Дыхание стало тяжелым, и я невольно выгнула спину. Мне хотелось, чтобы его руки прошлись по всему моему телу. Хотелось прижаться к каждому сантиметру его тела.

Бокал едва не выскользнул из руки, поэтому я сделала шаг к столику, где Зак оставил свой бокал. Но его руки крепче сжали мои ребра, удерживая на месте.

– Нет, – скомандовал он, пробегая пальцами вверх, снова касаясь моих сосков. Я застонала, кладя голову ему на плечо. – Держи бокал с вином крепко, – приказал Зак, проводя языком по моей шее сзади. – И не пролей ни единой чертовой капли.

Он сильнее сжал мои соски, после чего отпустил их – я тут же захныкала, сотрясаясь всем телом от потери.

Зак поцеловал меня в шею, прикусывая кожу. Его руки выскользнули из-под моей толстовки и опустились к джинсам. Я едва успела сделать еще один вдох, прежде чем он расстегнул пуговицу, а затем и молнию. Схватившись за ремень, он стянул джинсы с моих бедер, сильнее прижимаясь ко мне сзади.

– С той ночи, когда впервые прикоснулся к тебе, я умирал от желания повторить это, – выдохнул он, стягивая с меня джинсы, пока я извивалась, помогая ему. – Снова попробовать тебя на вкус.

Я застонала и потерлась задницей о его твердый член, как только джинсы оказались спущены до колен. На обнаженной коже он ощущался невероятно большим, толстым, твердым и готовым действовать. Однако Зак не собирался дальше стягивать с меня джинсы, не мучил меня своими прикосновениями и не раздевался сам.

Вместо этого он позволил мне самой выбраться из джинсов, держа бокал с вином так крепко, как только мог. Затем Зак перекинул мои волосы через плечо, слегка потянув их на себя, и прошептал мне на ухо:

– Могу я попробовать тебя на вкус, Джемма?

– Да, – выдохнула я, и это слово эхом отдалось во мне. – Пожалуйста, пожалуйста.

Я почувствовала, как его губы прижались к моей коже, и Зак запечатлел еще один поцелуй у меня под ухом. После этого его руки пробежали вниз по моей спине, по бедрам, и он крепко сжал их, опускаясь позади меня.

Он встал на колени, и его лицо оказалось прямо напротив моей задницы.

Я втянула воздух, одной рукой сжимая чертов бокал с вином, пока другая неловко свисала сбоку. Я не знала, что делать с ней, куда положить, к чему прикоснуться. Мне хотелось запустить ее ему в волосы, но он стоял позади. Я хотела прикоснуться к нему, но до него было не дотянуться.

Но когда Зак провел языком по моей левой ягодице, из его горла вырвалось удовлетворенное рычание. Затем он прикусил мою кожу – и мне больше не нужно было думать о том, что делать со свободной рукой.

Я ахнула, опершись рукой об окно, когда смесь боли и всепоглощающего удовольствия захлестнула меня.

Зак усмехнулся, обеими руками крепко схватив меня за задницу.

– Ты любишь трясти ею, чтобы подразнить меня, – прохрипел он, массируя руками мои ягодицы. – Это сводит меня с ума.

Он шлепнул меня, и я взвизгнула, в очередной раз забыв о стакане. Красная жидкость едва не перелилась через край.

– Ай-ай, – цыкнул он, потирая покрасневшую кожу ладонями. – Не пролей.

Я застонала, запрокидывая голову, когда Зак просунул одну руку между моих бедер. Он потер указательным пальцем мой клитор – кружево трусиков создавало идеальное трение, пробуждающее к жизни каждый нерв.

Ни с Карло, ни с кем другим я не ощущала ничего подобного. Как и в любом другом аспекте моей жизни, я всегда сохраняла контроль в спальне. Первая опускалась на колени. Принимала позы. Инициировала каждое действие, задавала темп, и кончала тоже первая.

Но когда Зак прикасался ко мне, он высасывал из меня все самообладание, словно бог забирал мою душу. Когда его руки оказывались на мне, я принадлежала ему.

Ему принадлежало все, что он хотел.

Я и представить не могла, какое удовольствие может принести отпускание контроля.

– Черт возьми, – выдохнул Зак, гортанный стон вырвался из его горла, когда он скользнул кончиком пальца под мои трусики. – Ты такая чертовски мокрая, Джем.

У меня не было времени застонать, охнуть или согласиться с его оценкой, так как он резко скользнул пальцами в меня, погрузившись по костяшки пальцев. Я ахнула от ощущения, попытавшись ухватиться рукой за стекло, но тщетно. Поэтому я сжала в кулаке ножку бокала, позволяя мурашкам пройтись по всей моей коже.

– Наклонись, – скомандовал Зак, надавливая на мою поясницу. Другой рукой он обхватил мое бедро, показывая, как хочет, чтобы я встала.

Я наклонилась, прижавшись щекой к окну, и выпятила задницу, стараясь не сгибать ноги.

– Хорошая девочка, – похвалил он, после чего подцепил большими пальцами края моих стрингов и стянул их вниз по бедрам до самых ступней.

Я попыталась высвободиться из них, но он обхватил руками мои лодыжки.

– Нет.

Он больше ничего не произнес, но в следующую секунду я почувствовала, как кружевная ткань трусиков натянулась вокруг того места, где только что были его руки. Он завязал их в узел, зафиксировав ноги на месте, и после обхватил мою талию руками, наклонив еще сильнее.

А затем, без предупреждения, не дав мне возможности перевести дух, зарылся лицом между моих бедер.

Он прошелся языком по моему клитору, а затем нырнул языком внутрь меня, от чего я едва не задохнулась.

Окно запотело от моего дыхания, а рука, держащая бокал с вином, ослабла до такой степени, что было невыносимо больно продолжать держать его.

– Черт, – выдохнул Зак, его голос прогрохотал у меня между ног. – Как сладко.

– Зак, пожалуйста, – захныкала я, не имея понятия, о чем молю. Хотела ли я большего? Меньшего? Хотела ли я, чтобы он остановился или погрузился в меня полностью?

Я не осознавала этого до того самого момента, пока Зак не начал доставлять мне удовольствие. Он медленно провел подушечками двух пальцев вверх по моей заднице, и как только они скользнули внутрь, его язык пробежался по складке между ягодицей и бедром.

А потом он начал лизать меня там.

Я распахнула глаза, мой мозг будто работал на автопилоте, не позволяя мне возразить или проронить хотя бы слово.

Черт побери.

Он неустанно входил и выходил из меня пальцами, в то время как его язык кружил по тугой, запретной дырочке сверху. Зак не вторгался в нее, просто оказывал приятное давление, вызывающее во мне волну греховного удовольствия. Я застонала, пытаясь выпрямиться, чтобы дать ему больше доступа, но мои лодыжки были скованы.

Извиваясь и тяжело дыша, я пролила вино.

– Черт, – выругалась я, после чего вернула стакан в вертикальное положение, разглядывая красное пятно на ковре.

Зак цокнул языком, одновременно убирая от меня пальцы и рот. Мое тело содрогнулось от потери, от чего я застонала в знак протеста.

– Ты пролила вино, – подчеркнул он, проводя руками по моим бедрам и снова шлепая меня по заднице, вставая. – Теперь моя очередь.

В следующую секунду мой бокал с вином оказался в руке Зака, и тот развернул меня так, что я прижалась голой задницей к окну. После этого он страстно поцеловал меня. Я застонала, ощутив свой вкус на его языке. Твердый член терся о мой клитор, пока он прижимался ко мне всем телом. Затем Зак отстранился, заставив меня хватать ртом воздух с желанием вновь поцеловать его. Он поставил бокал с вином на стол рядом со своим и повернулся ко мне лицом с озорной ухмылкой.

– Осторожно снимай их, – сказал он, глядя на мои трусики, завязанные вокруг лодыжек. Его ухмылка исчезла, когда он стянул через голову рубашку с длинным рукавом. И как бы сильно мне ни хотелось снять «кандалы», я не могла пошевелиться, так как внимательно рассматривала его полуобнаженное тело.

У него была широкая и загорелая грудь, а глубокая линия мышц тянулась от груди до пупка, заканчиваясь прямо над джинсами. Каждый мускул в его теле напрягся, когда он сорвал с себя рубашку и бросил ее на пол к своим ногам. Прерывисто дыша, я проследила за этим движением, разглядывая его обнаженную грудь и живот.

Мой взгляд зацепился за тонкую дорожку волос, которая начиналась чуть ниже пупка и заканчивалась где-то под джинсами.

Зак походил на бога Адониса.

Его глаза скользнули по мне, после чего он расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, внимательно наблюдая за мной. Затем сильно прикусил нижнюю губу и снял с себя джинсы, позволив им упасть на пол. Я сглотнула, не отрывая взгляда от его лица.

Тем не менее я поняла его намек, поэтому стянула толстовку и майку через голову одним плавным движением, отчего мои волосы рассыпались по плечам. Следом я расстегнула лифчик и высвободила грудь.

Зак стоял неподвижно в одних трусах, качая головой и прожигая взглядом мое теперь уже полностью обнаженное тело.

– Господи Иисусе, – выдохнул он, его рука погладила выпуклость, выступающую под трусами. – Иди сюда.

Я наклонилась и осторожно развязала трусики, чтобы освободить себя, а когда выпрямилась, то поняла, что Зак успел полностью оголиться.

Он стоял передо мной, как король, и поглаживал свою впечатляющую длину, в то время как его глаза прожигали меня. При каждом скользящем движении его кулака по члену, он дергал бедрами, от чего у меня текли слюнки, а сердце билось так быстро, что я думала, будто потеряю сознание, если не окажусь в его руках.

Я сделала шаг вперед, и он бросился ко мне. Мы рухнули посреди комнаты под очередной рев толпы по телевизору. Я понятия не имела, что происходило на игре, но мне казалось, что все они болели за нас.

Зак обнял меня, притягивая вплотную к себе. Он скользнул языком мне в рот, словно хотел выжечь свое имя на каждом сантиметре моего тела. Этот мужчина прикасался ко мне уверенно, решительно, не колеблясь. Мне казалось, будто я принадлежу только ему, будто родилась, чтобы стать его – и теперь, когда я появилась в его жизни, он точно знал, как нужно обращаться со мной после долгих лет желаний. И ожиданий.

– Сумка, – выдохнула я, указывая на стол позади него. – Презерватив.

Зак разорвал наш поцелуй, в три шага пересек комнату и вывалил все содержимое моей сумочки на стойку.

Я рассмеялась.

– О, ничего страшного. Я уберу все позже.

Зак не извинился, а лишь ухмыльнулся, после чего разорвал упаковку и надел на себя презерватив. Вернувшись ко мне, он схватил меня за запястья и поднял их над моей головой, снова подтолкнув к окну.

– Разве я извинялся?

Зак завладел моими губами прежде, чем я успела ответить. Как только моя задница вновь ударилась об окно, он отпустил запястья, обхватив мою талию руками. Я обняла его за плечи и обвила ногами бедра, когда он прислонил меня к стеклу.

У меня перехватило дыхание, когда его член коснулся моего центра, и мы оба замерли, прижавшись лбами друг к другу, жадно хватая воздух ртом.

– Черт, – выдохнул он, мука отразилась в складках его бровей. – Я не хочу причинять тебе боль, но, боже, я не знаю, как вести себя спокойно прямо сейчас.

Головка его члена скользнула между моими половыми губами, и, сделай он небольшой рывок, то оказался бы внутри меня. Мы оба тяжело задышали, и я сглотнула, запустив руки ему в волосы.

– Позволь мне, – прошептала я, прочищая горло. Зак приоткрыл глаза, ища мои. – Сядь. Позволь мне.

Мой голос звучал мягко, тихо, неуверенно. Зак ухмыльнулся и, проведя кончиком носа по моей переносице, поцеловал ее.

– Позволить тебе что?

Я покраснела.

– Скажи это, Джемма, – прохрипел он. – Позволить тебе что?

Я сжала губы и запустила руки в его волосы, когда он еще немного подвигал бедрами. Его кончик вошел в меня, отчего я закрыла глаза. Мы оба застонали.

– Позволь мне оседлать тебя.

Зак зарычал, и в следующее мгновение мы оторвались от холодного стекла. Пронеся меня через комнату, он сел на диван и, откинувшись назад, притянул меня к себе. Я устроилась верхом на нем, прижав руки к его твердой, скользкой груди.

Положив руки на мои бедра и позволив мне взять контроль, он нежно поцеловал меня. Несмотря на дрожь, я сделала один глубокий вдох, прежде чем приблизила его член к своему входу и медленно, осторожно опустилась.

Я зажала рот рукой, застонав и зажмурив глаза от приятного ощущения. Одновременно со мной Зак издал долгий, протяжный стон. Опустив бедра еще немного, я снова приподнялась. И тогда Зак выругался.

– Ты чувствуешься… – он покачал головой, борясь с собой. – Невероятно. Нереально.

Я задрожала и впилась ногтями в его плечи, когда снова привстала, а затем до конца опустилась. С минуту мы не шевелились, глубоко дыша. Я чувствовала, как его пульсирующий член растягивает меня.

Затем я начала двигаться.

Мои бедра горели из-за того, что я раскачивалась в разные стороны и терлась клитором о его пах. На меня чуть не нахлынула паника, когда я поняла, что впервые со времен Карло мужчина оказался во мне. Однако она отступила так же быстро, как и появилась. Зак обхватил мои бедра руками, возвращая в настоящее.

Со мной все в порядке. Я в безопасности. Я контролировала себя, и Зак тоже.

И как бы страшно ни было, но в тот момент я доверяла ему.

В пальцах ног закололо, когда кровь начала приливать к клитору. Крепко вцепившись руками в мои волосы, Зак притянул меня к себе для поцелуя. Я начала скакать на нем быстрее, яростно царапая ногтями его кожу. Звук шлепков наших тел разносился по комнате. Когда оргазм стал приближаться, я прервала наш поцелуй и откинулась назад, положив руки ему на колени, чтобы сохранить равновесие.

Зак покачал головой, оценивая новую позу. Он провел руками по моему животу, а затем обхватил подпрыгивающие груди. И когда его пальцы коснулись сосков, с моих губ сорвался задыхающийся стон.

– О боже, Зак, – выдохнула я, позволяя его члену глубже войти в меня.

– Да, – прохрипел он, теребя мои соски. – Сделай это. Кончи для меня.

Я начала подпрыгивать быстрее. Диктор в телевизоре закричал, и толпа болельщиков заревела.

Он поймал мяч! И пробирается дальше, и дальше, тридцать ярдов…

Комментатор замолчал, толпа продолжала реветь, а я ускорила темп.

Двадцать… Десять…

– О черт, – закричала я, зажмурив глаза. Огонь медленно разжигался во мне, превращаясь в опаляющее пламя, пока в итоге меня не настиг всепоглощающий оргазм.

Тачдаун!

– Да! – закричала я, сильнее раскачивая бедрами. Зак наклонился и потер мой клитор, чтобы продлить оргазм, пока я дрожала и пульсировала вокруг него. – Да, да, боже, да!

Зак застонал, переместив ладонь с моего клитора на грудь. Он крепко сжал ее, положив другую руку мне на бедро, и принялся двигаться вместе со мной, когда мой оргазм начал утихать. Он быстрее задергал бедрами, а затем, приоткрыв рот, напрягся и вздрогнул.

Что-то среднее между рычанием и стоном вырвалось из горла Зака, когда его освобождение растеклось во мне. Даже через презерватив я чувствовала, как пульсирует его член, и застонала от ощущения, что он достигает того же экстаза, который только что испытала я, и от осознания того, что я стала тому причиной.

Он вошел в меня еще раз, на этот раз удерживая на месте, его член пульсировал внутри, испуская последние капли оргазма. Когда прозвучал свисток об окончании периода, мы оба рухнули друг на друга, обнявшись. Руки дрожали, дыхание было громким, тяжелым и измученным.

Мы вздохнули, улыбнувшись друг другу, а потом Зак перевернул нас на бок, от чего я оказалась прижата к его груди.

– Черт возьми, малышка, – присвистнул он.

Я хихикнула и уткнулась лицом в его гладкую грудь, когда он сильнее прижал меня к себе.

Зак рассмеялся и покачал головой, выравнивая дыхание. Его рука сперва погладила мою макушку, а затем прошлась по запутанным локонам.

– Ты зря нервничала. Это было великолепно, – сказал он, глядя на меня сверху вниз.

Я покраснела, глубже зарываясь лицом ему в грудь и обхватывая руками талию.

– Но я все еще нервничаю, – возразила я. – Хотя все уже позади.

Зак усмехнулся.

– Ну, как минимум первый раунд позади.

Я сглотнула и напряглась в его объятиях, чем заслужила еще один надменный смешок.

– Можно дать мне хотя бы минут десять? – спросила я. – И, пожалуй, немного воды. И бутерброд с арахисовой пастой и желе.

– Только если ты мне тоже его приготовишь.

– Договорились, – согласилась я, приподнимаясь, чтобы поцеловать его.

Но он лишь крепче обнял меня и продлил глубокий и страстный поцелуй. Затем Зак чмокнул меня в нос, наконец ослабив хватку, и шлепнул по заднице, когда я вскочила с дивана.

– У меня есть виноградное желе, – сказала я, поднимая с пола его рубашку с длинным рукавом и натягивая ее через голову. Откидывая волосы назад, я указала на него. – Конечно, если тебе не нравится такое желе, то ты многое теряешь.

Он усмехнулся.

– Да брось, будто я какой-то монстр и попросил бы клубничное.

Улыбаясь, я переместилась на кухню, где достала две тарелки и необходимые ингредиенты. Но прежде чем успела открутить крышку банки с арахисовым маслом, Зак оказался позади меня и крепко обнял.

Он положил подбородок мне на плечо и сжал крепче. Я сдалась, поэтому убрала арахисовое масло и переплела наши руки у меня на животе.

– О чем ты думаешь? – спросила я, прислоняясь к нему спиной.

– Ты правда считаешь, что я в состоянии сейчас думать?

Я улыбнулась.

– Ну, ты встал и заключил меня в объятия, – отметила я. – Не становишься ли ты снова мягкотелым?

– Нет, пока нет, – сказал он, но затем развернул меня, заглядывая мне в глаза. – И все же есть у меня один серьезный вопрос.

Я сглотнула, ловя его пристальный взгляд, отчего в груди что-то сжалось. Я понятия не имела, о чем он хотел спросить, но что-то подсказывало мне, что каким бы ни был его вопрос, я пока не готова на него ответить.

– Хорошо, – ответила я едва слышным шепотом.

Взгляд Зака скользнул между моими глазами, его большой палец коснулся моей щеки.

– Я должен знать… – он сглотнул, как будто ему было трудно произнести эти слова, и я почувствовала, как у меня сильнее сжалось в груди. – Ты испытала оргазм из-за меня или из-за тачдауна?

Улыбка озарила лицо Зака. Моргнув, я засмеялась и оттолкнула его от себя. Он тоже засмеялся, но заключил меня в объятия, когда я схватила нож для арахисового масла.

– Ну же, – взмолился он. – Ты обязана ответить.

Я лишь помотала головой и, проводя пальцем по арахисовому маслу, поднесла его ко рту, чтобы облизать. Зак не сводил глаз с моих губ. Затем я улыбнулась и стукнула его по носу все еще влажным пальцем.

– Это секрет, чтобы ты помучился.

– О, – прорычал он, хватая меня за запястье и притягивая к себе. – Думаю, я знаю способ узнать его.

Зак

Подкрепившись бутербродами с арахисовым маслом и желе, мы досмотрели оставшуюся часть игры, после чего я отвел Джемму в спальню для второго раунда. В конце концов, «Беарз» одержали еще одну победу. И мы не могли не отпраздновать.

Хотел бы я поклясться, что такое невозможно, но во второй раз она чувствовала себя более расслабленной. Хотя после первого раунда мое тело все еще не могло понять, насколько хорошо ей было. В постели я не торопился, медленно входя и выходя из нее и наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым стоном.

Я не мог поверить, что был там.

Не мог поверить, что она лежала в моих объятиях.

И, черт побери, не мог поверить, что план Белль сработал.

Как бы абсурдно это ни звучало, я ненавидел играть в игры – но Белль оказалась права. У Джеммы были чувства ко мне, но она вела себя чертовски упрямо и не хотела этого признавать. Только когда она увидела меня с Белль, то поняла, что, возможно, потеряла меня, поэтому ей пришлось признаться себе в этом.

В некотором смысле это было по-детски. Но мне было все равно, как она пришла к осознанию того, что чувствует ко мне. Почему передумала и подошла к моему месту на стадионе с решимостью, запечатленной на ее очаровательном лице.

Для меня имело значение то, что сегодня она не выгнала меня из своей квартиры, а позволила остаться. Впустила в свою постель и забралась в мои объятия. И хотя я знал, что отказ от плана пугал ее до чертиков, все же сейчас она прижималась ко мне.

С этим можно было справиться.

Она молчала, пока мы слушали, как город гудит за ее окном, а его огни мерцают в окнах. Я играл с волосами Джеммы, рассыпавшимися по моей груди, и чувствовал неритмичные удары ее сердца на своей талии.

– Семья, – произнес я хриплым голосом.

– Хм?

Я прочистил горло, прижимая ее к себе.

– Вторая тема, в которой я совершенно не разбираюсь, – пояснил я, – семья.

Я почувствовал, как ее губы изогнулись в улыбке. Затем она перекатилась на живот и, положив руки мне на грудь, а поверх них свой подбородок, заглянула прямо в мои глаза.

– Твоя семья? Или семья в целом?

Я задумался.

– Раньше я бы сказал, что моя. Но теперь, думаю, в целом.

– Объясни.

Я вздохнул, все еще играя с ее волосами, и уставился в потолок, подыскивая нужные слова.

– Пока я рос, семья являлась для меня всем. Первые четырнадцать лет были только я и мои родители, и они были… – я рассмеялся, качая головой. – Ну, они были не столько похожи на родителей, сколько на лучших друзей. Папа помогал мне с футболом, когда его не отправляли в командировку или он не работал на разных базах, где мы дислоцировались, когда я был моложе. Он любил испытать меня на прочность, но он также выслушивал все мои проблемы. Мама всегда приставала ко мне из-за школы, но она также являлась первым человеком, к которому я обращался, когда у меня возникали проблемы с девушками.

– У тебя были проблемы с девушками? – поддразнила Джемма. – Готова поспорить, в старших классах ты разбил не одно сердце.

– Скорее, это мне разбивали сердце, – возразил я. – Я так сильно хотел девушку, но, видимо, был слишком хорош для девчонок того возраста.

– Ах, значит, ты был хорошим мальчиком. Никто не хочет встречаться с хорошим парнем.

– Поэтому я многому научился, – проворчал я. – Поверь мне, я научился не говорить… так открыто о своих чувствах. И сразу после этого у меня уже не было отбоя от девушек. Так у меня появились первые настоящие отношения, самые долгие отношения. Как только я начал игнорировать ее вместо того, чтобы преследовать, она захотела быть со мной.

– Девушки действительно самые свирепые создания.

– Да неужели, – сказал я, щекоча ее бок. Джемма оттолкнула мою руку и улыбнулась, когда я продолжил: – Но да, с ней у меня были первые настоящие отношения. Мы встречались целый выпускной год и на первом курсе колледжа.

Прошло более десяти лет с тех пор, как они закончились, и все же шрамы, оставленные той девушкой, остались. Вот какой сильной была любовь. Она могла одновременно спасти, дать стимул жить, увидеть мир по-новому, но также могла сбить с ног, из-за чего боль, которую вы ощутите, останется с вами до конца жизни.

Неудавшаяся любовь способна воздвигнуть стены, но прятаться ли за ними или взобраться на них, ожидая, когда появится кто-то, кто сможет их разрушить, – выбор самого человека.

Я предпочел взобраться, но что-то подсказывало мне, что Джемма выбрала прятаться.

– В любом случае, – продолжил я после долгой паузы, – семья всегда была очень важна для меня. А когда родился брат – тогда мне было четырнадцать – она стала еще важнее. Я не осознавал, как сильно хотел быть старшим братом, пока не стал им.

Джемма улыбнулась, приподнимаясь еще выше.

– Мне кажется, это мило. Он намного младше тебя.

– Верно. Тем не менее он отличный парень, – сказал я, и у меня перехватило дыхание. – Ему пришлось нелегко, но он всегда остается позитивным. Он вдохновляет меня.

– Правда? – спросила она, рисуя пальцем круги на моей груди. – Что он думал о твоей девушке, с которой ты встречался долгое время?

– Плавно возвращаемся к этой теме, – ухмыльнулся я.

Она покраснела.

– А что? Ты заговорил о ней первый.

– Да, а также вернул разговор к семье.

– Что ж, теперь я возвращаю разговор к ней.

Я рассмеялся, но затем пожал плечами, накручивая прядь волос Джеммы на пальцы.

– Тут особо нечего сказать. У нас все было серьезно, по крайней мере, я так думал. Я хотел жениться на ней. – Я сглотнул. – Но когда моя футбольная карьера закончилась, прекратились и наши отношения. Оказывается, ее больше интересовали деньги, которые я собирался зарабатывать, будучи профессиональным спортсменом. – Я почесал шею. – Но в свою защиту скажу, она была великой актрисой. Мне казалось, она любит меня.

Это признание задело меня, и я слегка поморщился от боли в груди. Даже в подростковые годы – в средней школе, в колледже – все мои тренеры видели во мне потенциал для профессиональной карьеры. Эмили, моя бывшая, держалась за эту мечту и яро подталкивала меня к этому. Но когда я объяснил ей, что Мика важнее и что я собираюсь выбрать его, а не футбол… Она ушла.

А семья осталась.

– Это ужасно, – прошептала Джемма. – Мне так жаль. Но почему закончилась твоя футбольная карьера? – Она провела кончиками пальцев по моей груди. – Ты… ты получил травму или что-то другое?

Я схватил ее пальцы и поднес их к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на кончиках.

– Поговорим об этом в другой раз, – сказал я, пока не готовый делиться этим. – Твоя очередь.

– Моя?

– Расскажи мне что-нибудь.

– Подожди, – запротестовала Джемма. – Ты не можешь просто так оборвать разговор. Что произошло потом? Ты просто что… бросил ее и футбол одновременно?

Я кивнул.

– Ага. Именно так все и было.

Плечи Джеммы опустились.

– Это, должно быть, было очень тяжело.

Я снова пожал плечами, внезапно осознав, как далеко завел разговор, сам того не желая. Мне просто хотелось немного рассказать о своей семье, и внезапно я зашел на еще не до конца исследованную мной территорию.

– Всякое случается, – наконец сказала я. – Я усвоил урок, и с тех пор почти ни с кем не встречался. Во всяком случае, ничего долгосрочного и существенного.

Джемма кивнула, снова подперев подбородок руками.

– Понимаю.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказал я. – Но до сих пор не знаю тому причину.

Она сделала глубокий вдох.

– Я не… Зак, я не готова говорить об этом. Пока.

У меня сдавило грудь от неприятного чувства, но не из-за того, что она не хотела делиться со мной, а потому, что я знал ее выражение лица – такое бывает, только когда тебя предают самым худшим образом. Мне не было известно, что произошло, но я без слов понял, что, кем бы ни был ее бывший – он изменял ей. Продолжительно.

Я знал это, потому что Эмили сделала то же самое со мной.

– Все в порядке, – заверил я ее, потирая поясницу. – Как насчет чего-нибудь попроще?

Она сморщила нос, а затем щелкнула пальцами.

– Я боюсь высоты.

– Отстой.

– Эй, не смейся.

– Я не смеюсь, – ухмыльнулся я. – Просто забавно делиться чем-то подобным. Хотя, думаю, рано или поздно мы преодолеем это.

Джемма рассмеялась.

– Даже не пытайся. Поверь мне, я столько раз хотела победить этот страх, но каждый раз трусила.

– Это не значит, что ты каждый раз будешь убегать от него, – отметил я. – Если хочешь встретиться со своим страхом лицом к лицу и преодолеть его, то у тебя все получится. При правильных обстоятельствах. – Я сделал паузу. – И с правильными людьми, поддерживающими тебя.

Она улыбнулась и прижалась щекой к моей груди, наблюдая за мной.

– Но сейчас, – продолжил я, – я хочу услышать что-то более сокровенное. Давай. – Я ткнул ее в бок. – Порадуй меня. Я только что признался тебе, как мне разбили сердце.

Она вздохнула, а затем легла рядом со мной, уставившись в потолок.

– Хорошо, – протяжно произнесла она. – Вот ты сказал, что твоя семья для тебя важна.

Я кивнул.

– А я вот не знаю, что такое семья, – сказала она. – Во всяком случае, не совсем. Мои родители всегда путешествовали, и я была единственным ребенком в семье. Я проводила большую часть времени с потрясающим дедушкой, но… не знаю. Иногда он казался мне скорее учителем, чем членом семьи.

Она сделала паузу, и я позволил тишине повиснуть между нами. Мое сердце болело за нее, за то, каково, должно быть, расти без той семейной атмосферы, которая была у меня. Я знал, что есть много детей, которым повезло меньше, но услышать это из первых уст оказалось тяжело.

– Почему твоих родителей всегда не было дома?

Джемма перевернулась.

– Мои мама и папа чем-то походят на современных Ромео и Джульетту. Их семьи ненавидели друг друга, все были против их брака, но их любовь друг к другу оказалась сильнее. Они купили дом, родили меня – типичная американская мечта. А потом написали об этом книгу. И она стала бестселлером в первые две недели.

– Вау.

– Ага. Примерно через год они написали еще одну, и с каждой последующей у них становилось все больше поклонников. В своих книгах они описали, как ставить любовь на первое место, доверять друг другу, общаться. – Она рассмеялась, качая головой. – Воспитывать детей – что забавно. Они могли сами воспитывать меня, но не умели применить свои собственные учения на практике.

Я сглотнул.

– Но у тебя был дедушка?

– Да. И, как я уже сказала, он был потрясающим… и умел найти баланс между тем, чтобы быть моим опекуном, другом и учителем.

– Уже во второй раз ты говоришь о нем как об учителе, – подметил я. – Что заставляет тебя так о нем думать?

Джемма улыбнулась.

– О, он всегда находил способы превратить каждый день в урок. На самом деле именно он привил мне любовь к футболу. И, честно говоря, я бы также сказала, что он ответственен за мою постоянную потребность все планировать, ставить цели и проверять списки, пока я их не выполню.

– Так он был целеустремленным мужчиной?

– Ага. И сделал меня такой же. – Джемма закрыла глаза. – Я скучаю по нему. Каждый день.

Я притянул ее к себе, а затем провел пальцами по ее руке и обнял. Она прижалась к моей груди, и ее ноги переплелись с моими под простынями.

– Могу я тебя кое о чем спросить? – задал я вопрос.

– О боже, что теперь?

Я рассмеялся.

– Насколько ты взволнована из-за того, что отказалась от своего плана? И из-за того, что я здесь?

При этих словах она выдохнула.

– Честно? Пока не знаю, насколько сильно это повлияло на меня.

– Сожалеешь о чем-нибудь?

Джемма наклонилась и, посмотрев мне в глаза, поцеловала. Мы оба выдохнули от прикосновения, и несмотря на два раунда секса, все мое тело снова оживилось, трепеща от потребности прикоснуться к ней.

– Пока нет, – ответила она, прервав поцелуй. – Но игра только началась.

– Давай больше без игр, – рассмеялся я, и она тоже усмехнулась. – Но мне правда хочется, чтобы ты чувствовала себя комфортно. И на следующей неделе выездная игра, так что технически мы не нарушаем твои правила, верно? – указал я. – Следующие пару недель мы можем провести вместе, и если ты передумаешь, всегда есть возможность найти другого для просмотра футбола.

– О, правда? – ухмыльнулась она. – Ты вот так просто позволишь мне назначить новое свидание другому?

Моя челюсть сжалась.

– Угу.

– Чушь собачья. – Джемма рассмеялась.

– Нет, я серьезно, – заверил я. – Если ты все еще хочешь пригласить другого парня на следующую домашнюю игру, то я с уважением отнесусь к этому. Но, – сказал я, щелкнув ее по носу, – ты должна позволить мне попытаться сделать так, чтобы этого не случилось.

– Договорились, – согласилась она, а затем забралась на меня сверху, расставив ноги по бокам. – Но скажу тебе вот что… – Джемма наклонилась, завладев моими губами и, не отрываясь, прошептала: – Ты и так отлично справляешься, потому что сейчас я ни о ком другом не думаю.

– Ты не думала ни о ком другом с той ночи, как встретила меня, – бросил я, прижимаясь к ней бедрами. – Ты просто не хотела этого признавать.

– Не знаю, – сказала она, изгибаясь всем телом и покусывая мою нижнюю губу. – Все еще есть Бен. С ним очень интересно… он вполне мог стать твоим конкурентом.

Я зарычал, перекатываясь, пока она не оказалась подо мной. Я прижал ее запястья к подушкам, пока она смеялась.

– Прекрати говорить о других парнях, пока я не взбесился.

– Заставь меня, – бросила она мне, выгнув бровь.

И я так и сделал.

Глава 14

Джемма

На следующее утро я не успела до конца открыть глаза, как Белль ворвалась в мою парадную дверь.

– Ладно, сучка, – объявила она, убирая запасной ключ обратно в сумочку, а затем бросая ее на мой стол. Она окинула взглядом содержимое моей сумки, которое все еще было разбросано по гранитной столешнице, после чего снова обратила свое внимание на меня, стоящую у кофемашины. – Во-первых, тебе не разрешается игнорировать мои сообщения. Мне все равно, насколько тебе весело. Во-вторых, – добавила она, принюхиваясь, – здесь все еще пахнет сексом. Кофе этого не скроет, милая. Так что налей мне чашечку. Я хочу узнать все подробности.

Я рассмеялась, качая головой, и прислонилась бедром к стойке.

– И тебе доброе утро.

– Да, да, доброе утро, – сказала она, отмахиваясь от меня. – Давай пропустим любезности и перейдем прямо к удовольствию. Расскажи мне все. Как тебе его член? Он снова ел твою киску, будто это кекс? – Затем она оперлась локтями о стойку, закрыв лицо руками. – Боже мой, пожалуйста, скажи мне, что сегодня тебе больно ходить.

Я прикрыла рот, сдерживая смех. Тем временем она продолжила:

– Надеюсь, он не был маленьким. Если, после всего, что было, в итоге у него оказался микропенис, я расплачусь.

Я все еще стояла неподвижно, прикрыв рот рукой и улыбаясь. Белль приподняла бровь с вопросом: «Почему ты молчишь?».

– Ну? – спросила она. – Он трахал тебя молча или как? Расскажи мне что-нибудь! – Но затем ее взгляд скользнул в сторону кофемашины, и она нахмурилась. – Подожди, почему здесь три кружки… – Ее глаза расширились, и она понизила голос до шепота, указывая на стойку. – Он все еще здесь?

И как по сигналу Зак неторопливо прошел в гостиную, встав позади Белль за барной стойкой. Он прочистил горло, и Белль застыла, широко раскрыв глаза. Зак обогнул стол и подошел ко мне.

Одетый в одежду, в которой был вчера.

– Доброе утро, Белль, – поздоровался Зак. Ухмыльнувшись, он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, после чего взял в руку кофейник.

– Доброе утро, – пропищала она и начала что-то говорить мне одними губами, как только он повернулся ко мне спиной, но я ничего не смогла разобрать.

– Спасибо за кофе, – сказал Зак, и как только кружка наполнилась, он протянул ее мне. Затем обнял меня свободной рукой за талию, притянув к себе. Его взгляд скользнул по мне. – Незаконно выглядеть так потрясающе по утрам.

Я покраснела и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его.

– Я позвоню тебе позже? – спросил он.

– Конечно.

Он улыбнулся и коснулся моего носа, после чего направился к двери. Но по пути остановился, чтобы взять со стола свой бумажник и ключи.

– О, и кстати, – сказал он, поворачиваясь к Белль и делая глоток кофе. – На этот раз я ел ее киску так, словно это был обед из четырех блюд.

Из меня вырвался смешок, мое лицо покраснело, и я закрыла его руками. Сквозь щелочки в пальцах я увидела, как Белль тоже слегка покраснела, осознавая, что он слышал все ее слова. Но она недолго позволяла смущению проявляться. Белль быстро встала, пересекла комнату и дала «пять» Заку, после чего открыла ему дверь.

– Молодец, мальчик. А теперь убирайся, чтобы я могла узнать грязные подробности.

Зак усмехнулся, а затем, помахав мне, исчез в коридоре. Как только дверь закрылась, Белль вернулась на кухню.

– ОН ОСТАЛСЯ НА НОЧЬ.

Я кивнула, наливая нам обоим по чашке кофе. В кружку Белль я добавила сахар и передала горячий напиток ей через кухонный островок. В свою же положила немного сливок, после чего взяла чашку в руки.

– Он остался на ночь.

– И тебя это не беспокоит.

Я вздохнула.

– Удивительно, но нет… по крайней мере, пока. – Я проверила пульс. – Думаю, сейчас у меня начнется паника.

– Так, мы разберемся с этим позже. Но сейчас ты улыбаешься! И краснеешь. И, и… – Белль снова пискнула, хлопая в ладоши. – Ладно. Мне нужны все подробности. Сейчас же. Начни с самого начала. Вперед!

Белль ходила за мной по квартире, пока я одевалась для работы и рассказывала ей все о вчерашнем вечере. Она не позволила мне упустить ни единой детали, как, впрочем, и всегда. И когда мы шли на работу, она обмахивалась воображаемым веером, а я тем временем была готова пропустить нашу раннюю встречу и отправиться к Заку для утреннего секса.

– Вау, – выдохнула Белль и покачала головой, как только мы оказались в лифте. – Я впечатлена. Не могу поверить, что он вылизал твою заднюю дырочку.

– Белль, – шепотом прокричала я.

– Что? Здесь никого нет, – сказала она как раз в тот момент, когда пожилая женщина вошла с нами в лифт. Мы обе улыбнулись ей, но Белль даже не дрогнула, а вместо того снова повернулась ко мне. – Тебе понравилось?

– Можно не прямо сейчас, пожалуйста?

Белль ухмыльнулась.

– О, тебе понравилось. – Она покачала головой. – Кто бы мог подумать. Моя лучшая подруга любит игры с ее задницей.

– Белль! – Я шлепнула ее, когда пожилая женщина бросила на нас обеспокоенный взгляд через плечо.

– Я рада за тебя, – сказала она сквозь смех, а затем взяла себя в руки. – Правда. Я действительно рада. Он хороший парень. Итак, значит ли это, что вы, ребята, как бы… официально вместе?

Я пожала плечами.

– Не знаю. На самом деле мы об этом не говорили.

– Ну, вы хоть эксклюзивны друг для друга?

Я думала об этом, прокручивая в голове разговоры, которые состоялись прошлой ночью.

– Да. Я бы сказала, да.

– Значит, вы пара.

– Не думаю.

Белль закатила глаза, когда мы вышли из лифта в вестибюль, а затем, толкнув двери, оказались на улицах центральной части Чикаго.

– Фу, нынешние отношения – отстой. Никогда не знаешь, кем вы являетесь друг для друга. Но позволь мне с уверенностью сказать, что ты нашла себе мужчину, Джемма Манчини. И он мне нравится.

Я улыбнулась.

– Он мне тоже нравится.

Правда. Он мне очень нравился. Я не могла сдержать улыбку, которая, казалось, постоянно появлялась на моем лице с тех пор, как я проснулась. Это была самая прекрасная ночь, и потерять контроль над своим планом оказалось не столько пугающе, сколько волнующе.

С Заком я чувствовала себя в безопасности, с ним мне было комфортно. Как будто он знал все мои самые большие страхи и как с ними справиться еще до того, как я ему поведала о них.

Этого стоило опасаться. Мне следовало бы беспокоиться о том, насколько сильно я хотела доверять ему, впустить его в свою жизнь. Но в то утро я не могла найти в себе сил беспокоиться.

Тем не менее Белль подняла хороший вопрос – мы не обсуждали, что будет дальше. Я не знала, кем мы являлись друг для друга, и мое «я», желающее вознести все в официальный статус, было готово начать бунтовать, если я не установлю какие-то четкие правила и границы. Я сделала мысленную заметку поговорить с Заком об этом позже.

– Но, серьезно, больше не игнорируй мои сообщения. – Белль указала на меня. – Что, если ты окажешься мне нужна?

– О да, скорее, тебе нужно было полюбопытствовать, – сказала я, доставая телефон из сумочки. Честно говоря, я даже не заглядывала в телефон с тех пор, как мы покинули игру. Он пролежал в моей сумочке всю ночь. Когда я посмотрела на экран, то увидела пропущенные сообщения от Белль и несколько – от парня, которого отшила прошлой ночью. Но не они привлекли мое внимание. – Вау.

– Ну да. Мне нужны подробности, – сказала Белль, подняв руку. – Но в свою защиту скажу, что помимо любопытства я гадала, жива ли ты.

– Нет, нет, дело не в этом, – сказала я, открывая уведомление, которое заставило меня остановиться. – Мне позвонила мама Карло.

– София?

Я кивнула.

– Да. В полночь.

– Это странно.

– Это точно, – согласилась я, и у меня внутри все перевернулось при виде ее имени в телефоне. Не было ничего необычного в том, что я получила сообщение от Софии, но наше общение прервалось после похорон Карло. Казалось, что раз все бумаги оформлены, завещание составлено, тело предано земле… нам больше не о чем было говорить.

Ее сын, мой муж – умер.

Он являлся единственной нитью, которая связывала нас вместе.

– Ты собираешься ей перезвонить?

Я помотала головой, убирая телефон обратно в сумочку.

– Позже. Уверена, ничего страшного не произошло. Может, ей просто стало грустно прошлой ночью.

– Может, – сказала Белль и, протянув руку, сжала мое предплечье. – Эй, не позволяй ей подпортить твое радостное настроение, хорошо? Тебе позволено быть счастливой. – Она ухмыльнулась, взяв меня под руку. – Особенно после того, как тебе вылизали задницу.

– О боже мой, Белль. – Я фыркнула. – Ни стыда…

– Ни совести. – Она перекинула волосы через плечо.

– Почему бы тебе не рассказать мне о Джордане, – поинтересовалась я, возвращая разговор к ней. – Он пошел с тобой домой?

Белль ухмыльнулась.

– Ну. Леди никогда не кончает дважды и не рассказывает об этом.

– Я так и знала! – Я рассмеялась. – Эй, по крайней мере, горячий доктор с очаровательной собачкой не пропал даром.

– О, поверь мне. Ничего не потеряно. К тому моменту, как он ушел, мой уровень энергии был на нуле.

Я фыркнула, закатывая глаза. Я даже не смогла найти в себе сил удивиться. В этом вся моя подруга.

– А теперь, – начала она, беря меня под руку, – расскажи мне еще раз о члене Зака.

– Может, мне просто нарисовать его?

Она побледнела.

– А ты могла бы?

Я оттолкнула ее от себя, и мы обе рассмеялись. Белль признала, что это уже слишком, и перевела разговор на нашу утреннюю встречу. Она разрабатывала дизайн офиса одной из рекламных фирм в центре города. Я достала ее эскизы, когда мы завернули за угол к нашему офисному зданию. Но даже когда мы говорили о столах, рамах и естественном освещении, я все равно не могла перестать улыбаться – перестать думать о нем.

Я не знала, что будет дальше. Не знала, не поторопилась ли я, не напрашивалась ли на неприятности, отказавшись от своего безопасного плана и поверив, что Зак не причинит мне боль. И даже несмотря на то, что мать Карло выбила меня из колеи своим звонком, Белль была права – я действительно заслуживала счастья, пусть даже всего на одно утро.

Я перезвоню ей позже. И, кто знает, может, завтра утром я проснусь и пойму, что все было ошибкой. Может, к следующей домашней игре я снова возьму себя в руки, как сказал Зак, найду нового парня и вернусь в строй. Может, мы с Заком были временным развлечением друг для друга и просто повеселимся пару недель, а потом разойдемся в разные стороны.

А, может, будущее и правда не имело значения.

Быть может, стоило жить в настоящем, радоваться блаженному утру и просто быть счастливой.

Какой я не являлась уж очень давно.

Зак

Я будто находился под кайфом.

За всю свою жизнь я не употреблял ни одного наркотика, кроме алкоголя, и все же чувствовал именно кайф, когда слонялся по бару, выполняя заказы и напевая песню, ревущую из динамиков. Футбольный матч в понедельник вечером должен был начаться через полчаса, и бар снова оказался забит до отказа, но ни это, ни ворчание Дока не имели значения. Почему, спросите вы? Потому что прошлой ночью я держал в своих объятиях Джемму Манчини.

Она была моей личной дозой наркотика.

– Может, ты перестанешь быть таким… счастливым? – проворчал Док, хмуро глядя на меня, когда поставил два пива перед парой наших постоянных клиентов. – Ты пугаешь посетителей.

– Дразни меня сколько хочешь, Док, но сегодня тебе меня не сломить. – Я прошел позади него, убирая пустые стаканы со стойки и принимая новый заказ от группы девушек, которые только что сели.

– Ты хоть собираешься рассказать мне, почему улыбаешься, как Чеширский кот?

При этих словах моя улыбка стала еще шире, и я занялся оформлением заказа, который только что принял. Док скользнул позади меня. Я пожал плечами.

– Мой план сработал.

– Какой план?

Я встретился с ним взглядом.

– Прошлой ночью я ночевал у Джеммы.

Брови Дока взлетели вверх.

– Серьезно?

– Ага, – ухмыльнулся я.

– Значит, она наконец устала от твоей надоедливой задницы на каждом матче и сдалась?

Я рассмеялся.

– Что-то в этом роде.

– Ну, будь тогда я проклят. – Док скрестил руки на груди, прислонившись к барной стойке. Он наблюдал, как я готовлю мартини. – Для протокола, я все еще считаю, что это была безумная идея.

– Но она сработала.

Док покачал головой.

– Ага. – Он с минуту наблюдал за мной, улыбка исчезла с его лица. – Ты уверен, что она та девушка, с которой ты хочешь завязать отношения?

Я передал мартини девушкам, которые сделали заказ, и взял карточку, чтобы вписать это им в счет.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, в последний раз, когда я видел эту девушку, она была одержима идеей заставить тебя ревновать или разозлить, или и то, и другое вместе, – сказал он.

– Она была напугана, – объяснил я. – Я ей тоже нравился, и она не знала, как с этим бороться.

Док прочистил горло.

– Хорошо, Ромео. Раз ты так в ней уверен. Просто будь осторожен, ладно? – он сжал мое плечо. – Мы впервые встретились, когда тебе разбили сердце, и я не хочу, чтобы тот грустный парень вновь околачивался в моем заведении.

Кто-то позвал меня в конце бара и, когда я поднял руку, давая знак, что сейчас подойду, то почувствовал, как все в груди сжалось от слов Дока.

– Она не Эмили.

– Знаю, – быстро ответил он. Мгновение он наблюдал за мной; на его лице отразилось беспокойство, но затем он покачал головой. – Забудь, я просто сварливый старик. Не бери в голову то, что я только что сказал.

Я улыбнулся.

– Про сварливого старика в точку, но я ценю, что ты заботишься обо мне.

– Ага, – фыркнул он. – Кстати, нам все еще нужно поговорить…

– Помню, – сказал я, протискиваясь мимо него к другому концу бара. – Но ты не можешь уволить меня сегодня, док. Сегодня хороший день. – Я указал на него, разворачиваясь на пятках и идя лунной походкой по направлению к парням, желающим сделать заказ.

– Я не собираюсь тебя увольнять.

– Не сегодня уж точно.

Док засмеялся, отмахиваясь от меня.

– Боже, ты такой… счастливый. Это бесит.

Я открыл крышки у нескольких бутылок Bud Light, а затем, расставив их в ряд перед парнями, вернулся к Доку.

– Я просто шучу, Док. О чем ты хочешь поговорить?

Он поднял тряпку, которую бросил на стойку, и перекинул ее через плечо, прежде чем снова обратил свой взгляд на меня. Его глаза встретились с моими, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем просто покачал головой, снова хлопнув меня по плечу.

– Не волнуйся об этом сегодня. У нас много работы. Поговорим об этом на следующей неделе, когда ты снова станешь таким же сварливым, как я.

– Ты уверен? – спросил я, почувствовав перемену в нем. – Мы можем быстро переброситься словами в подсобке, у нас еще есть время до начала игры.

– Уверен, – заверил он и улыбнулся, сощурив свои усталые пожилые глаза. – И продолжай шутить, мне нравится видеть тебя таким счастливым. Я пока ничего не знаю о ней, но, по крайней мере, она делает тебя счастливым. Ты этого заслуживаешь.

Я ухмыльнулся.

– Спасибо, Док. Ты настоящий добряк.

Он оттолкнул меня.

– Не испытывай судьбу. Пойду переключу телевизор с музыкального канала на спортивный. – Он замер, наблюдая за мной еще мгновение, прежде чем направился в заднюю часть бара. – Тебе следует пригласить девушку на семейный ужин. Я хочу узнать ее получше.

– Пожалуй, так и сделаю, – согласился я, доставая из кармана телефон и переходя к сообщениям Джемме. – Но сейчас у меня на примете другое свидание. – Я покачал головой, набирая текст. – Посмотрим, будет ли она по-прежнему разговаривать со мной после этого.

– Ты не можешь просто пригласить ее на ужин и в кино?

– Да ладно, ты же знаешь, что это не в моем стиле, – сказал я с издевкой. Как только Джемма прислала ответное сообщение, подтверждающее, что я смогу увидеться с ней после работы в среду, я улыбнулся. – Все или ничего. Как и всегда.

Док покачал головой, исчезая в подсобке.

– Удачи, парень.

Я убрал телефон, вновь начав витать в облаках. Мы переписывались весь день, и теперь, когда свидание было назначено, я почувствовал себя еще счастливее.

Я не знал, как долго продлятся наши отношения, как долго она продержится, не позволяя своему прошлому взять верх над чувствами. Но я знал, что хочу сломать ее стены. Мне хотелось узнать, кто причинил ей боль и как заставить эту боль исчезнуть. Но сначала я должен был завоевать ее доверие, и первым шагом к этому было помочь ей встретиться лицом к лицу с ее страхами.

Начнем с высоты.

Глава 15

Джемма

– Я не смогу это сделать.

Я с ужасом наблюдала, как семья, стоявшая в очереди впереди нас на площадку наклонного аттракциона, смеялась и визжала от радости, когда они нависли над Чикаго. Тилт[25] был относительно новым дополнением к смотровой площадке небоскреба‑360 и примерно четвертым в моем списке дел – сразу после татуировки, устриц и охоты, которые я уж точно никогда не собиралась выполнять.

Это была смертельная ловушка.

Вы находитесь в безопасном, устойчивом здании – хотя, по моему мнению, слишком высоко, – и вместо того, чтобы дать вам полюбоваться прекрасным видом на город из обычно безопасного вертикального смотрового окна, вас медленно наклоняют над землей, пока вы не окажетесь под углом в тридцать градусов и не будете смотреть практически прямо вниз.

Нет, спасибо.

– Ты все сможешь, – утверждал Зак, массируя мои плечи, как будто я квотербек, собирающийся выйти на вторую половину игры. – Это займет всего две минуты, а потом все закончится.

– Точно. Зачем мы вообще за это заплатили? Если ты хотел напугать меня до чертиков, то мог бы просто выпрыгнуть на меня из-за стены… бесплатно.

Он усмехнулся, прижимая меня к себе, пока я наблюдала, как семья наклоняется над землей. Они радостно завизжали, когда я пробормотала себе под нос католическую молитву.

Я даже не была католичкой.

– Я не пытаюсь напугать тебя. Лишь хочу помочь встретиться лицом к лицу со страхом. Ты говорила, что хочешь этого, верно?

Я помотала головой.

– Нет.

– После этого ты почувствуешь себя невероятно круто, – пообещал Зак, усмехаясь.

– Или, – возразила я, подняв один палец, – меня сейчас стошнит, и я лягну тебя прямо в область паха.

Зак поморщился.

– Только не это.

Как бы сильно я ни боялась того, что должно произойти, было приятно находиться в объятиях Зака. После игры прошла всего пара дней, но в каком-то смысле это походило на наше первое настоящее свидание: он пригласил меня, заехал за мной, мы погуляли и поужинали.

И я не пыталась заставить его думать, что он мне не нужен. Что тоже было приятной переменой.

Я открыла рот, чтобы возразить ему: наши подшучивания друг над другом немного утешили меня, но ненадолго. Семья, стоявшая впереди нас, уже поднималась, так что все мои остроумные комментарии в итоге не были озвучены, ибо на их место пришло осознание того, что мы – следующие.

– О Боже, Зак, – запаниковала я, – я правда не думаю, что смогу это сделать.

– Эй, – сказал он, поворачивая меня лицом к себе, пока семья уходила. – Посмотри на меня. Мы в полной безопасности. Ничего не случится, кроме того, что ты увидишь потрясающий вид на город, который любишь, хорошо? И я все время буду рядом.

Я захныкала.

– Ты вправду хочешь уйти? – спросил он, ища мои глаза. – Если ты точно уверена, что не сможешь этого сделать, мы уйдем. Нам просто нужно развернуться и протиснуться обратно сквозь очередь. Мы можем сбежать.

– Ладно, пошли.

Зак вздохнул, его плечи немного опустились, но он понимающе улыбнулся.

– Хорошо.

Но когда он схватил меня за руку и повернулся к семье позади нас, дабы дать им понять, что нам нужно протиснуться мимо, чувство вины и что-то еще поселилось у меня в животе. Возможно, решимость?

Чертово соревнование.

Или, быть может, дело в том, что Зак спланировал это свидание для нас, запомнил один из моих страхов, и пытался помочь мне встретиться с ним лицом к лицу.

А я вела себя как слабачка.

– Подожди, – сказала я, слегка дрожа и проводя руками по волосам. – Боже, хорошо, я могу это сделать. Могу.

Улыбка озарила его лицо, и он шлепнул меня по заднице.

– Молодец, девочка!

Было сложно сказать, отключилась ли я или действительно прошло всего несколько секунд, прежде чем мы оказались на маленькой платформе, держась руками за металлические ручки по обе стороны от окон и смотря на город. Окна были от пола до потолка, точно такие же, как в моей квартире, за исключением того, что мы были на семьдесят четыре этажа выше, а окна – в три раза больше.

Я сглотнула.

– Срань господня, – выдохнула я, осматривая город в лучах заходящего солнца. Перед нами открывался и вправду потрясающий вид…

Если бы только я не чувствовала, как мое сердце выскакивает из груди.

– Срань господня, срань господня, срань господня, – повторяла я снова и снова, дыша так тяжело, что казалось, моя грудь вот-вот взорвется.

Зак накрыл мою руку своей, стоя с правой стороны и крепче прижимая меня к перилам. Кто-то пытался заставить меня повернуться, чтобы сфотографироваться, но я не могла пошевелиться.

Они сфотографировали меня сзади.

– Дыши, Джемма. Посмотри на меня, – сказал Зак.

– Я не могу.

– Посмотри на меня.

Вздохнув, я взглянула на него, и мое сердце затрепетало в груди.

Боже, какой он красивый.

Оранжево-голубое зарево городского заката подчеркивало мужественные черты его лица, в то время как остальное оставалось в тени. Зак сжал мою руку и улыбнулся, от чего на его щеке появилась маленькая ямочка.

– Я – рядом, – сказал он, приподняв брови. – Слышишь? Сделай вдох, а потом и я подключусь.

Я кивнула и последовала его совету. Зак не сводил с меня глаз, делая один глубокий вдох за другим, пока мы не начали дышать в унисон. Как только мы закончили, он снова улыбнулся.

– Вот и все.

Я повернулась обратно к окну – как раз во время первого наклона.

И тогда из моего рта вылетели ругательства.

Но все слова казались бессмыслицей, начинающиеся на букву «Б». Зак крепче сжал мою руку, смеясь, и каким-то образом мне тоже удалось засмеяться.

Слезы выступили в уголках глаз, но не от страха. Я не могла перевести дыхание, но не потому, что была напугана. Вся тревога превратилась в радость, а крики – в смех. И когда я осматривала здания, огни, реку – все любимые места Чикаго, – то ни капли не пожалела о том, что ступила на этот выступ.

На самом деле мне хотелось остаться на нем подольше.

– Это невероятно! – закричала я, смеясь еще сильнее, когда они наклонили нас в последний раз.

– Я же тебе говорил! – Зак сжал мою руку.

– Перестань выставлять себя героем, Зак Боуэн.

Он рассмеялся, и прежде чем я успела прочувствовать все эмоции, нас вернули в вертикальное положение.

Как только аттракцион закончился, я прыгнула в объятия Зака, и он поймал меня, закружив. Работники попросили нас сойти с площадки, чтобы могла подойти следующая группа. Они сказали что-то о покупке фотографий в сувенирном магазине, но мы едва расслышали их из-за волнения. А затем почти одновременно заговорили:

– Я сделала это! Зак, боже мой, ты это видел?

– Я знал, что ты сможешь. – Он засмеялся, качая головой, когда я немного отстранилась, по-прежнему обвивая ногами его талию. – И как ты себя сейчас чувствуешь?

– Как будто пробежала марафон, – выдохнула я, широко раскрыв глаза. – Или как будто только что приняла наркотики.

Еще один смешок вырвался у Зака. Он опустил меня на пол и, приподняв мой подбородок костяшками пальцев, прижался своими губами к моим.

– Я так горжусь тобой, – сказал он, и когда рот Зака вновь накрыл мой, я растворилась в его запахе и ощущении рук на мне. Он зарычал, углубив поцелуй.

Мне хотелось разлить все это по бутылкам и припрятать в своей сумочке, просто на случай, если когда-нибудь захочется попробовать.

По дороге в мою квартиру я все так же нервничала, руки тряслись, словно я выпила слишком много кофе. Прогулка заняла всего полчаса, и осенний дух полностью завладел Чикаго, отчего октябрьский холод пробирал до костей. Пожалуй, прогулка мне понравилась больше. Свежий ветерок проносился между зданиями, обдавая холодом мой нос и руки.

– Я все еще не могу поверить, что мы это сделали, – сказала я, беря Зака под руку. – Спасибо. И еще, возможно, ты только что превратил испуганного кота в адреналинового наркомана.

Зак усмехнулся.

– При условии, что ты разрешишь присоединиться к тебе.

– Ничего не обещаю.

– Не могу поверить, что ты никогда не была там раньше, – сказал он. – Конечно, это туристическое место, но ты прожила в Чикаго всю свою жизнь. Как так получилось, что ты ни разу там не была?

Я пожала плечами, глубоко вздохнув, когда мы остановились на светофоре.

– Не знаю. Как я говорила ранее, моих родителей никогда не было дома, а дедушка был эдаким деревенским парнем. Он отвозил меня в свой маленький фермерский домик за городом, вместо того чтобы жить со мной в доме родителей в городе. – Я улыбнулась, когда воспоминания всплыли в голове. – Ты решил поговорить о человеке, который помогал мне преодолевать страхи. Однажды он запер меня в маленьком сарае с курами, чтобы доказать, что они не нападут на меня, когда я пойду их кормить.

– Думаю, мы бы нашли общий язык.

– О, он бы тебе понравился, – сказала я, когда мы снова двинулись в путь. От воспоминаний у меня заныло в груди… – Честно говоря, думаю, ты бы ему тоже понравился.

Зак отпустил мою руку, обнял меня за плечи и притянул ближе к себе.

– Правда?

– Ага.

– Почему?

Я прижалась к нему сильнее.

– Потому что ты настойчивый и не относишься к жизни слишком серьезно. Он был таким же.

– Для меня большая честь, что ты сравнила нас, – сказал он. – Похоже, он много значил для тебя.

– Очень много.

Мы замолчали, Зак гладил меня по плечу, пока мы шли, разглядывая Чикаго. Сквозь меня проходила энергетика города, мерцание огней, ночь и полученный адреналин. Однако что-то изменилось в тот момент, когда я оказалась в объятиях Зака, и мои следующие слова сорвались с губ прежде, чем я смогла обдумать их:

– Я была замужем.

Зак не замедлил шаг, но его рука на моем плече напряглась. Я взглянула на него, увидев, как его адамово яблоко дернулось. Я перевела взгляд обратно на тротуар, на свои кроссовки, пытаясь придумать, что сказать дальше.

– Мы влюбились друг в друга в колледже, поженились вскоре после того как я окончила его, – произнесла я, не зная, что рассказать о Карло.

Если бы он умер до того, как я узнала о его измене, то поведала бы о нем только хорошее. Хвасталась бы тем, каким он был сильным, красивым, забавным. Отметила бы его достижения в сфере информационных технологий, рассказала бы Заку о приложениях, которые Карло помогал разрабатывать. Возможно, я бы сказала ему, что Карло любил простоту, например, читать газету по воскресеньям, хотя он работал в сфере технологий, – или открывать другим двери.

Но теперь я задалась вопросом, как много я на самом деле знала о мужчине, за которым была замужем.

– Я любила его, – сказала я, потому что, по крайней мере, это все еще правда.

Я понимала, что мне следовало сказать больше, но внезапно слишком остро осознала, какую бомбу только что сбросила. Тишина давила на нас, ветер стал прохладнее, резче, он щипал кожу.

Зак прочистил горло. Складывалось ощущение, будто ему пришлось выйти из собственного тела, чтобы переварить то, что я сказала, – а затем снова вернуться назад.

– Что произошло? – спросил он.

Я крепко зажмурила глаза, прежде чем вновь распахнула их; мое сердце ухнуло в желудок.

– Он умер.

На этот раз Зак остановился и притянул меня к себе, когда мы находились всего в нескольких кварталах от моей квартиры. Он приоткрыл рот, разглядывая меня из-под изогнутых бровей.

– Джемма…

– Все в порядке, – быстро ответила я, отводя от него взгляд. Я заправила волосы за уши и скрестила руки на груди. – Правда. Прошел уже почти год.

– Я… – Зак замолчал и покачал головой, в очередной раз сглатывая. – Я даже не знаю, что сказать. «Мне жаль» – звучит глупо и… совсем не соответствует тому, что я чувствую прямо сейчас.

– «Мне жаль» – вполне нормально, Зак. Это естественная реакция.

Он снова быстро покачал головой и притянул меня ближе, зацепившись за петли для ремня на моих джинсах.

– Но этого недостаточно. Прости, что не могу подобрать нужных слов. – Долгий выдох сорвался с его губ. – Джемма, мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Я даже представить себе не могу, что ты тогда испытывала, и мне невыносимо думать, что тебе пришлось пройти через подобное.

– Все в порядке, правда, – повторила я и потянула его вперед. – Можем мы продолжить идти? Мне холодно, я хочу домой.

– Конечно, – сказал он, притягивая меня еще ближе к себе.

Мне хотелось рассказать больше, но, думаю, в тот момент мы оба поняли, что я выбилась из сил. Прежний адреналин прошел сквозь меня, как призрак или скоростной поезд, и теперь я ощущала слабость и была более уязвимой, чем когда-либо.

Я не была готова посвящать его в большее. На данный момент этой информации было достаточно.

– Спасибо тебе, – прошептал он мне в волосы и поцеловал в макушку, пока мы шли. Его рука крепко обнимала меня за плечо, и казалось, ему было так же трудно дышать, как и мне. – За то, что рассказала об этом.

Я кивнула.

– Спасибо, что помог мне довериться тебе.

Когда мы дошли до моего дома, Зак поднялся на лифте и проводил меня до двери, но не зашел внутрь. В некотором смысле мне хотелось раствориться в нем физически, чтобы выбросить все из головы. Но я также была измучена, и больше всего на свете мне хотелось просто оказаться в постели.

– Еще раз спасибо тебе за сегодняшний вечер, – сказала я, стряхивая с себя тяжесть нашего разговора и заставляя себя улыбнуться. – Это было… ужасно. – Я усмехнулась. – Но и потрясающе тоже.

Зак ухмыльнулся.

– Для меня честь провести с тобой вечер.

– Знаешь, мне бы хотелось как-нибудь увидеть тебя в твоей стихии, – сказала я. Зак приподнял бровь, поэтому я пояснила: – Футбол. Я бы с удовольствием посмотрела, как ты играешь.

– Ах, – смутился он, рукой касаясь затылка. Я заметила, как его улыбка погасла, а щеки покраснели. – Ну, зрелище будет не очень, так как я больше не играю, но, возможно, мы могли бы поиграть в мяч или что-то в этом роде. Перед выездной игрой в следующее воскресенье?

– Я не против, – согласилась я. – Небольшой подарок мне на день рождения.

При этих словах Зак нахмурился.

– Эм, что?

– В воскресенье у меня день рождения.

– В воскресенье у тебя день рождения, и ты только сейчас мне об этом говоришь?

Я рассмеялась.

– Это не так уж и важно.

– Тебе исполняется тридцать.

– Не придавай этому большого значения.

– Но тебе исполняется тридцать.

– Зак, – предупредила я, выставив палец и угрожая ткнуть его. – Я хочу хот-доги, футбол и пиво. Не обязательно в таком порядке, но все три обязательны. Кроме этого, мне больше ничего и не нужно. Ни торта, ни изысков, ни воздушных шаров или безумных речей. Я просто хочу посмотреть игру и насладиться обычным воскресеньем.

Зак поморщился, как будто ему было трудно соглашаться с моими словами, и я приподняла бровь, выставив вперед палец, словно собиралась ткнуть его.

– Хорошо, – признал он, глубоко вздохнув. – Но я сделаю тебе подарок.

– Нет.

– Это не подлежит обсуждению, – отрезал он. Прежде чем я смогла возразить, он скользнул руками в мои волосы и, обхватив лицо, притянул меня к себе для поцелуя. Его теплые губы накрыли мои, и мы растворились друг в друге. Зак провел руками вниз по моим плечам, рукам, бедрам, погладил ладонью мою спину, после чего опустил их ниже и крепко сжал мою задницу.

Я больше не чувствовала усталости.

Когда он снова сжал ее, страстный вздох сорвался с его губ. Через мгновение он отстранился, шлепнул меня по ягодице и подмигнул, а затем начал пятиться к лифту с дьявольской ухмылкой.

– Скоро увидимся, именинница.

Я стояла, разинув рот.

– Это подло, Зак Боуэн.

– Расплата – та еще стерва, верно? По крайней мере, тебе не приходится смотреть, как я ухожу с другой девушкой.

Я стиснула зубы, но не смогла сдержать улыбку.

– Ладно, хорошо. Это справедливо. Но это еще не конец.

Лифт звякнул, и Зак улыбнулся еще шире, просунув одну ногу внутрь. Но в какую-то секунду он остановился, наполовину высунувшись из кабины. Наши взгляды пересеклись.

– Благодари бога за это.

Глава 16

Зак

Загадай желание, именинница.

Я наблюдал, как Джемма смеялась над двумя свечами: одна в форме тройки, а другая – нуля. Конечно, она не просила торт, поэтому вместо него свечи были вставлены в хот-дог. Это было самое странное зрелище, которое я когда-либо видел.

И одновременно идеальное.

Когда она сказала, что не хочет никаких фанфар на свой тридцатый день рождения, мне потребовалось все мое мужество, чтобы послушаться ее. Мне хотелось устроить для нее грандиозную вечеринку или пригласить в дорогой ресторан. Мне хотелось побаловать ее.

Но она выглядела счастливее, чем когда-либо прежде, в окружении нескольких друзей из ее офиса, Белль и других обычных воскресных посетителей бара «У Дока». «Беарз» выиграли матч против «Миннесотских викингов», и Джемма отпраздновала это, заказав алкоголь для всех в баре.

Она была навеселе, улыбалась и выглядела невероятно очаровательно.

И все же, когда она, смеясь, задула свечи и сразу же откусила кусочек хот-дога, а Белль тем временем убрала погасшие свечи, я не смог удержаться, чтобы лишний раз не поглазеть на нее. Было трудно не думать обо всем, что я узнал о ней за последнюю неделю, и обо всем, что было от меня еще скрыто.

Джемма была не той, за кого я ее принял, когда впервые встретил.

Я думал, что раскусил ее. Это был классический сценарий «девушка, которой причинили боль, и она боится любви». Я видел это в сотне романтических комедий, и был готов вмешаться и сыграть роль героя, разрушающего ее стены, чтобы завоевать доверие и сердце – если у нас все зайдет так далеко.

Но в среду вечером она сбросила на меня бомбу.

Я буквально громко смеялся над собой по дороге домой, думая о том, каким самоуверенным был. Мне стоило сразу понять, что Джемма не походила на всех женщин, которых я встречал раньше, и, следовательно, история ее прошлого была такой же.

Она была замужем.

Эти слова сорвались с ее губ так же легко, как если бы кто-то сказал, что проголодался или устал, или что у него был долгий рабочий день. И после этого она больше ничего не сказала, кроме того, что ее муж умер. Я полагал, что на самом деле ей и поведать было особо нечего, но даже благодаря этой информации я увидел ее в новом свете.

Я увидел совершенно другую женщину.

Она была не просто сильной, независимой, вспыльчивой и веселой. Она умела выживать. Она прошла через то, из чего немногие смогли бы выбраться.

Окажись я на ее месте, не уверен, что смог бы.

И все же в этой истории было что-то еще. Она явно не все рассказала мне о своем покойном муже. Я не мог объяснить, откуда это знал, но видел все на ее лице, когда мы тогда шли по улицам города. Я чувствовал, что она сдерживается, осторожничает со своими словами, раскрывая только то, что хотела.

Но мне хватило и этого, поскольку ранее она вообще ничем со мной не делилась. И позже я узнал, что она поделилась тем же только с Белль.

Она ни с кем о нем не говорила.

И, наверное, именно так я и понял, что за этим кроется что-то еще.

– Эй! – воскликнула Джемма, обхватив мою талию руками. Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня, а когда отстранилась, на ее лице расплылась ленивая улыбка. – Я немного навеселе.

Я рассмеялся.

– Как и должно быть, именинница. – Я стер немного кетчупа с уголка ее рта. – Все еще не могу поверить, что тебе нравятся хот-доги с кетчупом.

– И сыром.

– Отвратительно.

– Эй, – надулась она, выпятив губу так, что мне захотелось обнять ее и сразу отвести в спальню. – Так тоже бывает, ясно? Да, я не люблю дурацкие итальянские сосиски, или польские, или какие-то другие.

– Классно, что ты любишь хот-доги, но ты могла бы хотя бы попробовать хот-доги по-чикагски. Без кетчупа.

– Говорит тот, кто даже не родился и не вырос в Чикаго, – отметила она.

– Точно. И даже я знаю, как правильно есть чикагский хот-дог. Само собой, я не осуждаю тебя, – сказал я, понизив голос. – Но ты многое теряешь. Просто, чтоб ты знала.

Она высунула язык.

– Знаешь, – сказала Джемма через мгновение, указывая пальцем прямо мне на нос, – ты обещал, что мы сегодня поиграем в футбол. Уже почти вечер, а ты не выполнил это обещание.

Она икнула, и ее глаза расширились от удивления, как будто эта чертова икота подкралась к ней незаметно.

Я рассмеялся.

– Да, но не уверен, что ты сможешь поймать футбольный мяч прямо сейчас.

– Вполне могла бы, – возразила она. – Ты взял с собой мяч?

– Он всегда лежит у меня в машине.

– Что ж, тогда иди и возьми его.

Больше ничего не сказав, она направилась в сторону выхода. Я повернулся и увидел, что Док наблюдает за мной из-за стойки – он покачал головой, усмехаясь.

– Футбол?

– У меня все под контролем.

Док усмехнулся.

– Я сам справлюсь. Иди найди ее, пока она не ушла одна.

Я выбежал вслед за ней и, остановившись у своей машины на заднем дворе, взглядом нашел ее на небольшой лужайке между баром «У Дока» и местным бутиком одежды. Она стояла, засунув руки в задние карманы джинсов и уставившись на граффити, покрывавшие кирпичную облицовку бара. Когда я подошел ближе, то заметил, что она дрожит.

– На улице холодно, – сказал я ей. Она обернулась и улыбнулась, увидев футбольный мяч. – Тебе нужно надеть куртку и шарф.

– Все в порядке. Мы согреемся. Давай, – сказала она, хлопнув в ладоши. – Бросай мяч. Я готова.

Я съежился, беспокоясь о ее навыках ловца. Однако я завелся, поэтому так мягко, как только мог, бросил ей мяч.

Она ловко поймала его и сразу же усмехнулась.

– Что, черт возьми, это было? – Она покачала головой, теребя пальцами белые шнурки. – Я знаю, что ты был принимающим, а не квотербеком, но бросок ужасный.

Она сделала выпад, а затем, применив всю силу, бросила мяч. Он пролетел над маленьким полем по идеальной траектории. Я поднял руки над собой, чтобы тот приземлился в них, а не в мою грудь. Вместе с тем я делал все, чтобы моя челюсть не отвисла от шока.

– А теперь, – приказала она, поднимая руки, – брось его как следует. Обещаю, ты меня не сломаешь.

Я стоял неподвижно, разинув рот и быстро моргая, прежде чем наконец выпалил:

– Выходи за меня замуж.

Она рассмеялась, снова икнув.

– Брось этот чертов мяч, Боуэн.

Я так и сделал, и на этот раз бросил его так же, как бросил бы своему брату, отцу или любому из моих друзей-парней. Джемма легко поймала его, прижала к боку и ринулась ко мне, как будто бежала по полю к зачетной зоне.

Я ухмыльнулся, блокируя ее, а после подхватил на руки и закружил – но даже так она не потеряла мяч. Когда я поставил Джемму обратно на землю, она побежала трусцой через площадку и, как только оказалась далеко от меня, резко развернулась.

Она снова бросила мяч, и я легко поймал его, после чего вернул ей, испытывая большее удовольствие, чем мгновение назад. На какое-то время мы вошли в ритм ловли и броска, и чем больше моя рука разогревалась, тем сильнее каждый сантиметр моего тела жаждал играть.

Впервые за последние годы я так долго играл в футбол.

И дело не в том, что у меня не было возможности сделать это раньше. Меня приглашали в общественные лиги, а тренер из колледжа три года подряд просил приехать и помочь с их тренировочным лагерем, но вскоре сдался. Правда заключалась в том, что, хотя игра мне и доставляла радость, она также разбивала мое гребаное сердце.

Потому что все студенческие годы я так сильно хотел играть, вывести свою команду на чемпионат, выиграть его и стать профессионалом.

Но вместе с тем мне хотелось, чтобы у моего брата было все, что нужно, и даже больше.

И я хотел провести с ним все свободное время – особенно потому, что не знал, сколько его у нас осталось.

– Хорошо, давай проведем тренировку или что-то подобное, – предложила Джемма, подбрасывая мяч вверх и подальше отходя от меня. – Покажи мне, что можешь.

– Не ушибись, именинница.

Джемма прищурилась, поймала мяч и крепко сжала его в своих крошечных ручках.

– Продолжай.

Она завелась, отступив на несколько шагов, пока я лениво отбегал в сторону. Но когда она бросила мяч, я понял, что отошел недостаточно далеко.

– Черт, – пробормотал я, подбегая, чтобы словить мяч. Однако не успел, поэтому подпрыгнул с вытянутой рукой. Кожаный шар оказался в моей ладони, поэтому, быстро дернув ее в сторону я перекатился на землю, чтобы завершить захват.

– ТАЧДАУН!

Джемма закричала, подпрыгивая, а затем подбежала ко мне. Я уже собирался встать, но она, смеясь, повалила меня обратно на землю, отчего мы принялись перекатываться по жухлой траве. Почва под нами была холодной.

Мяч все еще был прижат к моему боку, но в какой-то момент я отбросил его и притянул Джемму к себе. Она по-прежнему смеялась, приподнявшись на одном локте и положив другую руку мне на грудь. В ее волосах, что ниспадали на плечо, застряли травинки, поэтому я, улыбнувшись, принялся вытаскивать их.

Тем временем Джемма лишь наблюдала за мной.

– Тебе все еще нравится футбол? – спросила она, переводя дыхание. – Ты скучаешь по нему?

Я кивнул.

– Да.

– Почему ты перестал играть, Зак?

Я сделал глубокий вдох и поднял глаза к затянутому тучами небу. Это был идеальный осенний вечер, холодный и серый, именно такой, каким я любил октябрь.

– В моей жизни появились более важные дела, требующие моего полного внимания.

Джемма нахмурилась.

– Ну, это расплывчатый ответ.

– Просто это трудно объяснить, – пояснил я, вытаскивая еще одну травинку из ее волос. – Я расскажу, когда-нибудь. Обязательно. Но не сегодня, хорошо? Сегодня твой день рождения. Давай поговорим о радостных вещах.

– Например, о чем?

– Мм, не знаю, – протянул я, снова закатывая глаза, прежде чем снова посмотреть на нее. – Расскажи мне о своей работе.

– Работе?

Я кивнул.

– Да. Я знаю, что ты работаешь на Белль, и мы вроде как немного говорили о том, чем ты занимаешься, но я хочу знать больше. Ты нечасто говоришь о ней.

Джемма прижалась щекой к моей груди.

– Тут особо нечего рассказывать. Когда мы окончили колледж, она основала свою фирму по дизайну интерьеров, и у нее был полный бардак. – Она усмехнулась. – Она безумно талантлива, когда дело доходит до создания проекта для дома, офиса или места для проведения мероприятий. Но когда поднимается вопрос баланса финансов или сортировки документов, она становится беспомощна.

– А ты – королева планирования.

– Точно.

Я улыбнулся.

– Так ты мечтала работать на свою лучшую подругу?

Она пожала плечами.

– Честно говоря, я не знаю, о чем мечтала. Даже не знаю, была ли она у меня когда-либо. Мне нравится работать на Белль, потому что она моя лучшая подруга, и я хочу быть частью ее бизнеса. Плюс, будучи ее помощницей, я могу делать все, от чего я чувствую себя комфортно, учитывая мое ОКР. – Она сделала паузу, устремив взгляд куда-то вдаль. – Но… я не знаю. Когда я встретила Карло, то отдала бразды правления в его руки.

У меня слегка перехватило дыхание при упоминании его имени. Раньше она не вспоминала о нем, и по какой-то причине то, что она сейчас назвала имя своего покойного мужа, сделало его каким-то… более реальным.

– На протяжении всего обучения в колледже я делала все, что он хотел, даже выбрала специализацию в сфере бизнеса, так как он сказал мне, что это более перспективное направление, – продолжила она. – Он был старше меня и уже прочно обосновался в сфере технологий, когда я только окончила школу. Он создавал приложения для стартапов и, как какой-нибудь риелтор, продавал их тому, кто больше заплатит. – Джемма пожала плечами. – А когда я окончила университет, мы поженились, после чего я вошла в роль жены и помогла Белль построить бизнес. Думаю, я всегда была ее помощницей, причем во многих отношениях.

Я провел рукой по ее гладким волосам.

– Готов поспорить, Белль дорожит тобой.

Джемма улыбнулась.

– Так и есть. Она всегда благодарит меня и хорошо ко мне относится. Платит больше, чем следовало бы. Но… – она покачала головой. – Это прозвучит странно, но с тех пор, как умер Карло, я начала понимать, что всегда поступала вопреки своим желаниям. Мы были единым целым, мы все делали вместе. Я правда не знаю, чего хочу и кто я без него.

Я нахмурился, садясь и увлекая Джемму за собой, а затем обнял и поцеловал ее волосы.

– На самом деле я тоже не знаю, чего хочу, – признался я. – Я ни разу не спрашивал себя о своих истинных желаниях с тех пор, как бросил футбол. Конечно, мне нравится работать у Дока. В некотором смысле он похож на Белль – платит мне больше, чем следовало бы, и, возможно, больше, чем он может себе позволить. И еще он мне как отец. Однако… не знаю. Хочу ли я работать барменом всю жизнь?

– Понимаю, – вздохнула Джемма. – Это и есть главный вопрос, не так ли?

– Может, мы сможем разобраться с этим вместе, – предложил я, откидываясь назад, чтобы заглянуть ей в глаза. – Но я никуда не спешу. В любом случае, работа не определяет то, какой ты человек.

– Неужели? – Джемма всплеснула руками. – Все всегда начинают общение с этого вопроса, например, на вечеринках и тому подобном. Они хотят знать, где ты работаешь, чем зарабатываешь на жизнь. Но разве за этим не кроется что-то большее?

– Кроется, – сказал я. – Например, что ты делаешь помимо работы, как проводишь свое свободное время. Где ты заряжаешься энергией, обретаешь покой.

Джемма прильнула ко мне.

– И где же это место для тебя?

– Твоя кровать.

Она шлепнула меня по руке.

– Не знаю, есть много мест. Дом моих родителей, спортзал… – я затих и провел пальцами по ее волосам, заправляя пряди за ухо. – И, если серьезно, в таких местах, как это. С такими людьми, как ты.

Джемма улыбнулась, опираясь на мою руку, все еще ласкающую ее лицо. Она долго смотрела на меня, прежде чем сократила расстояние между нами и прижалась своими губами к моим.

Я обнял ее за талию и притянул к себе. Мы оба вдохнули этот поцелуй, как глоток свежего воздуха, в котором отчаянно нуждались после погружения под воду. Ее маленькие ручки сжались в кулаки на моем свитере, и она задрожала так, что по шее пробежали мурашки.

– Давай вернемся в бар, – прошептал я ей в губы.

– Подожди, – сказала она, сглотнув. Взгляд Джеммы упал на мои губы, а затем медленно поднялся вверх, пока ее глаза не встретились с моими. – Что, если мы… уйдем.

– Ты хочешь уйти с вечеринки по случаю собственного дня рождения?

Джемма пожала плечами.

– Игра окончена, свечи задуты. Остаток ночи они переживут без меня.

Я ухмыльнулся.

– И куда бы ты хотела пойти?

Она провела пальцем по моей руке, проследив за ним взглядом, и прикусила губу. Когда ее глаза снова встретились с моими, на ее щеках появился легкий румянец.

– Отвезешь меня к себе?

Она облизнула губу, которую только что прикусила. Что-то теплое вспыхнуло в моем животе, прокатившись по телу. Желание затмило все остальное. Я хотел, чтобы ее влажные губы оказались на мне. Я хотел увидеть Джемму в своей постели, в костюме, который она должна была надеть в этот день.

Поэтому я быстро встал, подняв ее на ноги, после чего притянул к себе для еще одного долгого, страстного, намеренного поцелуя.

И я подарил имениннице то, чего она желала.

– Добро пожаловать во дворец, – сказал я, придерживая дверь в свои апартаменты. Она закатила глаза, вошла и замерла возле двери, пока я запирал ее на ключ, который следом повесил на крючок.

Джемма засунула руки в задние карманы, с легкой улыбкой оглядываясь по сторонам. Моя квартира была скромной по сравнению с ее: маленькая студия в южной части города. Кухня и гостиная представляли собой, по сути, одну комнату, а спальня и ванная были разделены лишь тонкой стеной. Дизайн был современный: бетонные стены с кирпичной облицовкой, освещение, подвешенное на проволоке. Все было аккуратно и минималистично. Мне много не нужно было.

– Здесь очень мило, – сказала она и начала ходить по комнате, разглядывая то немногое, что в ней находилось: старые фотографии с футбола, меня и семьи, несколько старых вывесок из бара. – Здесь… круто. Современно.

– Ты, кажется, удивлена, – сказал я, изображая обиду. Попутно я поставил на кухонный островок две коробки, которые захватил с собой. Это были подарки ей на день рождения, но я сказал, что она не может открыть их, пока мы не останемся одни. – Я не кажусь тебе крутым?

– Примерно такой же крутой, как Карлтон из «Принца из Беверли-Хиллс»[26].

Я рассмеялся.

– Я даже могу исполнить этот танец.

– Почему я ни капельки не удивлена?

– Это очень забавно после нескольких кружек пива. Еще лучше, когда я без штанов.

– Поверю тебе на слово, – усмехнулась она. – Но, если честно, это место тебе подходит. – Ее взгляд задержался на фотографии, которую я, мама, папа, Мик и Док сделали на Рождество несколько лет назад. После этого она повернулась ко мне лицом. – Мне здесь действительно нравится.

Я потер щетину на подбородке.

– Спасибо. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, – сказала она, тут же покачав головой. – Я выпила достаточно. Однако хочу открыть это.

Она с широкой улыбкой пристроила свою задницу на одном из моих барных стульев и постучала по крышке одной из коробок, которые я для нее завернул.

– А кто это не хотел, чтобы я дарил ей подарки?

– Что ж, – сказала она, растягивая слова. – Ты не послушался. И теперь, когда мне известно о подарке, я хочу знать, что там лежит.

– Забавно, как быстро все изменилось.

Она скрестила руки на груди.

– Не веди себя так, будто ты не умираешь от желания, чтобы я их открыла.

Было трудно с этим поспорить, поэтому я просто улыбнулся и подвинул к ней первую коробку – ту, что побольше.

– Что ж, тогда избавь нас обоих от страданий.

Она просияла, когда коробка оказалась перед ней, и, захлопав в ладоши с восторженным визгом, начала разрывать коричневую пергаментную бумагу, в которую я завернул подарок. Как только бумага исчезла, она посмотрела на логотип «Блу Мун» на коробке, а затем вопросительно приподняла бровь.

– Я работаю в баре, – напомнил я ей. – У меня их тонны, причем бесплатные.

– Я не против, будь там пиво, – сказала она, и, когда открыла коробку, ее брови взлетели вверх. – Ладно, теперь я бы предпочла пиво.

Когда она вытащила первый предмет, я прикрыл рот, чтобы скрыть улыбку. То был маленький оранжево-синий лоскуток ткани, который теперь она держала между пальцами так, будто это дохлый жук, от которого ей нужно избавиться.

– Ты шутишь, – процедила она с каменным лицом. – Форма чирлидерши.

– Ты любишь футбол, – защищался я.

– Да, я люблю футбол. В какой вселенной я также должна любить чирлидинг?

– Ты болеешь за «Беарз», и ты – девушка. – Я пожал плечами. – Кажется, будто ты одна из них. Я просто подумал, что ты могла бы надеть ее. – Я сделал паузу. – Только для меня.

Джемма усмехнулась, приоткрыв рот. Не сумев сдержать улыбку, она бросила в меня юбку.

– Розовая.

– Я купил все в цветах «Беарз»!

– Я ее не надену, – сказала она, указывая на юбку, лежащую на кухонном столе недалеко от меня. Она даже не вытащила верхнюю часть наряда из коробки.

У меня вырвался смешок. Я обошел островок и, усевшись рядом с ней, принялся двигать ее барный стул к себе, пока наши ноги не соприкоснулись.

– Не могу поверить, что тебе не понравился подарок. – Я надулся.

– Этот подарок явно не для меня, – возразила она, скрестив руки на груди. – А для тебя. И прости, но даже в твой день рождения я это не надену.

Я снова усмехнулся, но затем схватил коробку поменьше, завернутую в ту же бумагу, и передал ее Джемме.

– Ладно. Давай посмотрим, понравится ли тебе этот.

Она смотрела на подарок так, словно там лежал домкрат, но все же развязала бант.

– Если это фаллоимитатор в форме футбольного мяча или что-то подобное, я уйду.

– Нет, – сказал я сквозь очередной смешок. Затем приподнял бровь. – Как вообще использовать фаллоимитатор в форме футбольного мяча?

– Потребовалось бы много смазки.

Я снова рассмеялся, но у меня перехватило дыхание, когда она схватила коробку и разорвала ее так же быстро, как и первую. На этот раз на ее лице застыл испуг, а не возбуждение. Я тоже волновался, но скрывал это за натянутой улыбкой. Мое сердце учащенно билось, о чем Джемма ничего не подозревала.

Первый подарок являлся эдаким приколом, шуткой, но этот был настоящим.

И я отчаянно хотел, чтобы он ей понравился.

Как только бумага была разорвана, Джемма убрала ее в сторону. Ее глаза расширились, когда она открыла крышку и заглянула внутрь.

– Зак, – выдохнула она, вытаскивая первый предмет из коробки. Это была изготовленная на заказ хромированная авторучка с гравированной буквой «Д». Хром был темно-синим, надпись серебристой. Джемма крутила ручку так, будто это бриллиантовое ожерелье.

– Она прекрасна.

– Это еще не все.

Держа ручку в руке, она вновь полезла в коробку, на этот раз вытащив небольшую стопку блокнотов. Их было три, все разного размера, с высококачественной бумагой и кожаными переплетами. На них также красовались надписи.

СПИСКИ.

ПЛАНЫ.

ПРОЧАЯ ЕРУНДА.

Она рассмеялась, прочитав последнее, и покачала головой, переваривая все это.

– Ты купил мне канцелярские принадлежности.

– Ага. – Я выдохнул, надеясь, что идея показалась ей не глупой, а романтичной, к чему я и стремился. – Один для твоих списков, другой для планов, а третий для твоих желаний. И я видел, как ты пользуешься такими ручками, поэтому решил, что они тебе нравятся.

– Верно, – согласилась она, все еще глядя на подарок. – Ненавижу печатать. Мне нравится ощущать в ладони ручку и бумагу.

Я сглотнул.

– Ну, вот видишь. Я просто… мне показалось, что когда ты впервые рассказала мне об этой своей стороне, то стыдилась или смущалась. Но просто знай, что тебе не следует об этом беспокоиться. Потому что это делает тебя самой уникальной и удивительной женщиной, которую я когда-либо встречал.

При этих словах она посмотрела на меня с улыбкой.

– Не дави на меня сейчас.

Я закинул руку за шею, кивая на блокнот с надписью «СПИСКИ».

– Кстати, я там кое-что написал.

– Серьезно? – спросила она, все еще улыбаясь, когда открыла кожаный переплет. Я наблюдал, как ее глаза пробегают по буквам на первой странице, а затем она закрыла глаза, качая головой.

– Что? – невинно спросил я.

– Позы для секса, которые я хочу попробовать с Заком Боуэном?

– По мне так, это идеальный список для начала.

Она снова посмотрела на страницу.

– Номер один: раком.

Я пошевелил бровями.

– Классика.

– Ты даже иллюстрации нарисовал, – размышляла она. – Слава богу, потому что я понятия не имела, что такое догги стайл.

– Люблю основательный подход.

Джемма рассмеялась, закрывая переплет и спрыгивая со своего барного стула. Она скользнула в мои объятия, обвив своими руками мою шею.

– Спасибо. Мне очень приятно. – Она переминалась с ноги на ногу, играя пальцами с воротником моего свитера. – Честно говоря, это самый продуманный подарок, который мне делали за очень долгое время.

У меня снова перехватило дыхание, но я проглотил комок.

– Что ж, я рад, что тебе понравилось.

Мы постояли в объятиях друг друга с минуту, ее глаза прожигали меня, пока я держал ее руками за бедра. Затем она откашлялась.

– Могу я быстро воспользоваться твоим туалетом?

– Конечно, он вон там, – указал я в сторону спальни. – Я включу музыку.

Джемма собрала свои подарки, пока я искал в телефоне плейлист.

– Только не Марвин, – взмолилась она, целуя меня в щеку, после чего направилась в ванную. Я не поднял глаз, но ухмыльнулся, вспомнив, какой очаровательной она была в ту первую ночь.

Я выбрал плейлист с акустическим роком, подошел к Bluetooth-колонке у телевизора и включил ее, прежде чем нажал кнопку play. Медленная размеренная мелодия наполнила квартиру, и я сел на диван, закинув ноги на журнальный столик.

Джемма довольно долго отсутствовала, и я подумал, не стало ли ей плохо. Она не выглядела сильно навеселе, однако в баре смешала ликер с пивом. Я играл в своем телефоне, а также проверял социальные сети и результаты игр, пытаясь дать ей пространство. Но примерно через десять минут позвал ее.

– У тебя там все в порядке? – спросил я, просматривая основные футбольные моменты в приложении.

– Может, ты мне скажешь?

Ее голос доносился не из ванной, и я в замешательстве вскинул голову. Я не слышал, как открылась дверь уборной или как спустили воду в унитазе. Когда я поднял на нее глаза, все остальное уже не имело значение.

Ничто во всем гребаном мире не имело значения.

Потому что Джемма Манчини стояла в моей гостиной в крошечном обтягивающем костюме чирлидерши.

Я бросил телефон на кофейный столик и уронил челюсть на пол, бесстыдно пожирая глазами каждый сантиметр ее тела. Ярко-оранжевая и темно-синяя ткань облегала ее изгибы, маленький просвет между топом и мини-юбкой обнажал ее подтянутый загорелый живот, а ноги выглядели бесконечно длинными. Джемма заплела волосы в косички, и те рассыпались по плечам, когда она немного покрутилась.

От этого движения ее попка выглянула из-под юбки.

И под ней не оказалось трусиков.

Я застонал и прикусил кулак, вставая.

– Как я выгляжу? – спросила Джемма, захлопав ресницами. Но на моем лице и так читался ответ.

– Похоже, сегодня я долго не протяну.

Джемма хихикнула, но улыбка быстро исчезла, когда она неторопливо подошла ко мне. Она наклонилась ближе, ее губы почти коснулись моих, но когда между нами остался всего сантиметр пространства, Джемма остановилась.

– Только при условии, что ты заставишь меня кончить первой, – прошептала она, затем прижала одну руку к моей груди и толкнула меня на диван.

Я невольно разинул рот, наблюдая, как она кружится в юбке, смотря на меня через плечо. Затем она уперлась коленями в подушки, а руками – в спинку дивана. Джемма выгнулась в спине, от чего ее аппетитная попка выглянула из-под юбки. Ее косички качнулись, когда она снова посмотрела на меня, на этот раз прикусив губу.

– Пора вычеркнуть первый пункт из списка.

Из меня вырвался стон, и я почти уверен, что побил какой-то рекорд по тому, как быстро снял свитер, джинсы и трусы. Джемма лишь улыбалась, наблюдая за мной все это время, приподняв в ожидании свою идеальную маленькую попку.

– Ты же знаешь, что это была просто шутка, – сказал я, подкрадываясь к ней сзади. Мои руки автоматически потянулись к ее заднице, и я задрал юбку чирлидерши, чтобы лучше рассмотреть ее. – Список и этот наряд. Я вовсе не ожидал, что ты на самом деле наденешь этот костюм.

– Ну, ты же знаешь, я люблю доказывать, что ты неправ.

– Это твое любимое развлечение, – пробормотал я, но шутки закончились, как только я обхватил руками ее бедра, прижимая мягкие округлости ее ягодиц к своему пульсирующему члену.

Мы оба затаили дыхание, Джемма закатила глаза от прикосновения.

– Нам лучше начать с другой позы, – предложил я, проводя указательным и средним пальцами вниз между ее ягодицами. Я снова застонал, когда почувствовал, какой влажной она была, и просунул внутрь кончики обоих пальцев, растягивая ее. – Перевернись, позволь мне быть сверху, позволь прижаться к тебе.

– Разве ты не этого хотел? – прохрипела она, выгибая спину и прижимаясь своей киской к моим пальцам, чтобы я вошел в нее еще глубже. – Я хотела тебя весь день, Зак. Я уже близко.

– Черт, – прорычал я, когда она придвинулась ближе, засасывая мои пальцы в себя. Я не сдвинулся ни на сантиметр. Она приподняла бедра и снова опустила их, трахая мои пальцы. Когда Джемма откинула голову назад, косички упали ей на плечи.

– Пожалуйста, Зак, – прошептала она, в ее голосе слышалась мольба. – Трахни меня.

Все ее тело содрогнулось, когда я вытащил свои пальцы, и в следующую секунду поднял с пола джинсы, открыл бумажник и вытащил презерватив, который спрятал туда ранее. Я разорвал упаковку и развернул ее, а затем снова встал позади нее, прижавшись эрекцией к ее заднице.

– Ты не такая застенчивая в этой форме, – размышлял я, проводя головкой члена между ее ягодицами.

Мы оба застонали, когда мой кончик оказался рядом с ее входом, и Джемма сильнее выгнула спину, позволяя мне войти. Сначала я вошел на несколько сантиметров, и с ее губ сорвался вздох, когда она почувствовала, как я раздвигаю ее. Пошевелив бедрами, я медленно заполнял ее. Время, казалось, тянулось, пока я не оказался внутри нее по самые яйца, – резко, как не мог на прошлой неделе, когда она скакала на мне.

Сжав руками ее бедра, я отстранился, а потом снова начал входить так медленно, как только мог. Джемма издала громкий, страстный крик.

– Такой большой, – выдохнула она, и я остановился, не желая причинять ей боль. Но она потянулась назад, схватила меня за бедро и притянула к себе, требуя большего.

Я начал медленно набирать темп – чем более влажной она становилась, тем больше растягивалась. От каждого толчка низ юбки подпрыгивал, подол ударялся о мои руки, обхватившие ее маленькую фигурку под ним. Ее задница, выглядывающая из-под этой ткани, выглядела преступно маняще, от чего мне пришлось отвести взгляд и поднять его к потолку, чтобы не кончить слишком быстро.

– Ты ощущаешься так чертовски хорошо, – прохрипел я, замедляя темп. Учитывая, как громко она стонала, ее наряд и позу, я был готов кончить в любую секунду.

Но Джемма была одержима идеей испытать меня на прочность. Она раздвинула ноги и скользнула рукой между своих бедер. Я не видел, что происходило под юбкой, но, судя по тому, как пульсировала ее киска вокруг моего члена, воображение сделало все за меня.

– Ты играешь со своей киской, детка?

– Да, – выдохнула она, постанывая и выгибая спину сильнее.

– Ты собираешься кончить для меня?

– Боже, да, – снова простонала она и набрала скорость, ее рука быстро и безжалостно работала у нее между ног.

Я начал двигаться быстрее, чтобы соответствовать ее темпу. Я наклонился вперед, просунув одну руку под ткань ее топа чирлидерши. Ее соски были твердыми и заостренными, и я покрутил правый между пальцами, пощипывая его с достаточной силой, чтобы у нее перехватило дыхание.

Что и требовалось.

Джемма сжалась вокруг меня и содрогнулась всем телом, когда ощутила оргазм. Она продолжала ласкать себя под юбкой, а я тем временем замедлил толчки, продвигаясь глубже, чтобы продлить ее удовольствие. Когда она дошла до кульминации и мое имя сорвалось с ее губ, я кончил.

Я всегда думал, что кончать одновременно – это романтизированная ерунда из книг и фильмов. Моей работой и основной целью всегда было сначала доставить удовольствие женщине. Я даже не думал о себе, пока девушка не кончала.

Но с Джеммой, одетой в эту гребаную юбку, я не мог ждать больше ни секунды.

Как только я понял, что она достигла кульминации, то протянул руку, схватил обе ее косички и с силой потянул назад. Ее стоны стали громче, когда я намотал ее волосы на кулак. Я врезался в нее сильнее, даже после трех сильных толчков мой оргазм не утих.

– Черт, – простонал я, пропевая это слово, как песню. Джемма закричала еще громче, и я притянул ее к себе, продолжая оставаться внутри, пока кончал. Член пульсировал, ее киска по-прежнему ощущалась такой тугой, что причиняла боль.

Все закончилось слишком быстро. Наш секс походил на дрянное порно, как в фантазиях каждого старшеклассника.

И это был лучший гребаный секс, который у меня когда-либо был.

Я медленно и осторожно отстранился, намотав волосы Джеммы на свои руки, после чего плюхнулся на диван рядом с ней, тяжело дыша и все еще оставаясь в презервативе.

– Черт возьми, – выдохнул я, и Джемма рассмеялась, заползая ко мне на колени и седлая меня. Она покрывала мою шею быстрыми легкими поцелуями, прежде чем нашла мои губы. Я углубил поцелуй, пока наше дыхание не выровнялось.

– Я должна вычеркнуть этот пункт, – сказала она, вырываясь из моей хватки.

У меня не было сил удержать ее, хотя я и пытался.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. – Она снова открыла свою подарочную коробку, достала блокнот с надписью «СПИСКИ» и медленно, целеустремленно поставила галочку рядом с нужным пунктом новой ручкой.

Готов поклясться, никогда раньше она не выглядела такой радостной, отмечая выполненное действие, как будто оно было целью ее жизни.

И мне нравилось наблюдать, как в этот момент ее маленькая попка трясется под юбкой.

– Мне никогда не нравились чирлидерши, но, думаю, ты только что изменила мое мнение, – признался я, все еще переводя дыхание. Джемма вновь забралась ко мне на колени.

– Ну, конечно, – невозмутимо ответила она. – Уверена, за все годы игры в футбол ты ни разу не обращал внимания на чирлидерш на боковой линии.

– Ну, я не сказал, что не обращал внимание.

– Ага. – Джемма ухмыльнулась, прижимаясь ко мне. – Мне было весело, – сказала она через мгновение. – Сегодня было весело.

– Я рад, что ты позволила мне быть рядом с тобой сегодня, именинница, – прошептал я, целуя ее в лоб.

С минуту мы молчали: я играл с ее волосами, пока она кончиками пальцев рисовала круги на моем плече. Она положила голову мне на грудь, издав долгий выдох.

– Ты мне правда нравишься, Зак Боуэн, – прошептала она.

Я улыбнулся. И признаться честно, от ее слов у меня сжалось в груди.

– Значит ли это, что ты не хочешь вернуться в приложение и найти другого парня для следующей игры?

– Абсолютно нет.

Я усмехнулся, положив подбородок ей на макушку, – и в это мгновение меня осенило.

– Что, если я скажу, что у меня есть на примете парень, которого ты можешь взять с собой?

Она отстранилась, сведя брови вместе.

– Что? С какой стати ты хочешь, чтобы я пошла на игру с кем-то еще?

– Я тоже там буду, – уточнил я. – И это не свидание. Скорее… третий лишний.

– Не понимаю.

Я улыбнулся, а затем одним легким движением снял резинки с ее волос, от чего те рассыпались по плечам.

– Просто доверься. Будет весело.

– Почему у меня такое чувство, что это подстава.

– Клянусь, это не свидание. Просто у меня есть кое-кто, с кем я действительно хочу тебя познакомить.

При этих словах ее взгляд смягчился, и она снова наклонилась ко мне.

– Хорошо, – уступила она. – Кто это?

Я сглотнул, притягивая ее ближе. Впервые со времен старшей школы я собирался представить ему свою девушку. Впервые с тех пор, как ему поставили диагноз.

Впервые со времен Эмили.

И хотя мои нервы уже были на пределе, я успокаивал себя, держа Джемму в объятиях, потому что понимал, что не пожалею об этом. Я, без сомнения, знал, что очень хочу их познакомить друг с другом.

Мне хотелось, чтобы все, кого я любил, познакомились с ней.

– Увидишь.

Глава 17

Джемма

Первая капля ледяного дождя упала мне на нос, когда я вбегала на стадион вместе с другими болельщиками «Беарз», пробирающимися к своим местам. Не то чтобы стадион сильно спасал от дождя, поскольку он представлял собой открытый купол. Но дождь, снег или слякоть нипочем болельщикам «Беарз», поэтому мы толпились внутри.

И это было футбольное воскресенье.

Мой телефон зазвонил, как только я прошла через охрану, и вытащила его из кармана куртки, предполагая, что это Зак. Он и тот, кем бы ни был его таинственный гость, уже сидели в нашей секции, ожидая меня, пока я опаздывала. Пробки оказались сумасшедшие, да и я поздно выехала. Зак предупредил, что я пропущу начало матча, если не дотащу свою задницу до нашего места.

Однако не его красивое лицо высветилось на экране, когда я наконец достала телефон.

А моей бывшей свекрови.

Я сглотнула, увидев нашу старую фотографию, сделанную во время семейного круиза на Багамы несколько лет назад. София одной рукой придерживала свою огромную широкополую шляпу, а другой сжимала мое плечо, которое обнимал Карло. Мы обе были немного загорелыми, обе смеялись.

Карло сделал снимок.

Я замешкалась, раздумывая, ответить ли на звонок. Но в итоге нажала на отклонить, отправив ее на голосовую почту. Затем быстро набрала текст:

Иду на матч, не могу сейчас разговаривать. Перезвоню позже, хорошо?

Я не стала дожидаться ее ответа, поэтому спрятала телефон, ускоряя шаг к трибунам.

Я почувствовала смятение из-за того, что отклонила ее звонок, особенно потому, что не нашла времени перезвонить две недели назад. Отчасти это было потому, что я понятия не имела, что сказать ей после месяцев молчания, ведь нас больше ничто и никто не связывал.

Но также и потому, что много времени проводила с Заком.

Натянув мягкую шапочку «Беарз» на уши, я засунула руки в карманы куртки. Я не могла не улыбнуться при воспоминании о нем, поскольку знала, что увижу его всего через несколько минут, когда доберусь до наших мест и снова окажусь в его объятиях. Я не видела его с четверга, когда мы смотрели фильм, от чего мне не терпелось оказаться рядом с ним.

Я также нервничала из-за встречи с тем, кого он привел с собой.

Он продал свой второй билет, но попросил меня сохранить мой, чтобы он мог привести таинственного гостя. Всю неделю я донимала его вопросами о том, кто это, предполагая все варианты: от лучшего друга из колледжа до любовника, но расколоть его так и не получилось. Кто бы то ни был, он был важен для Зака.

И поэтому он был важен для меня.

Холодок пробежал по мне, когда я добралась до секции, где находились наши места. Холодный ветер обдувал лицо. Теперь начал моросить дождь, и я посмотрела на небо, прежде чем, опустив голову, добежала трусцой до наших сидений. Я немного посмеялась, сравнивая эту игру с последней домашней – той, на которой я появилась с Джорданом, а Зак – с Белль.

Многое изменилось с тех пор.

Мне было трудно уложить в голове все, что произошло с того момента: столкновение со страхом высоты вместе с Заком, свидания за ужином и вечера за просмотром фильмов, мой день рождения. Тридцать лет позади, и последующие года будут совсем другими. Я не ожидала, что начну новый год жизни с другим мужчиной. Не с Карло, а с Заком.

Он все организовал идеально.

Помимо того что он устроил мне именно такой скромный день рождения, о котором я мечтала, в баре «У Дока», он также открылся мне и помог сделать то же самое. А его подарок? Он оказался прекрасен. Я даже не думала о таком. Ручка, блокноты… они были изготовлены лично для меня.

Это самый романтичный подарок, который я когда-либо получала.

За исключением формы болельщицы.

Хотя в конечном итоге мне и она понравилась.

Так что я была слишком занята тем, что находилась на седьмом небе от счастья, поэтому не могла позвонить своей бывшей свекрови. Я была слишком занята тем, что погрузилась в чувство эйфории, которое дарил мне Зак, поэтому даже не думала о том, чтобы вновь закутаться в холодное полотенце под названием реальность.

Мне хотелось еще немного окунуться с головой в чувство счастья, пока тело не начнет протестовать.

Если такое вообще случится.

До тех пор я собиралась погружаться еще глубже, позволяя ему исцелять мои ноющие мышцы и успокаивать мое нежное сердце.

И это сердце ускорило темп, как только я увидела затылок Зака.

Я улыбнулась, перепрыгивая через две ступеньки по пути к местам. Протискиваясь мимо обладателей обычных билетов в нашем ряду и приветствуя их, я скользнула рядом с Заком как раз в тот момент, когда диктор объявил о начале исполнения национального гимна.

– Привет, – поздоровалась я и обвила руками его шею, как только он повернулся ко мне лицом. Хмыкнув, он поймал меня и, обняв за талию, улыбнулся мне в губы, когда я поцеловала его.

Зак закутался в объемную непромокаемую куртку, шапочку, закрывающую уши, и джинсы длиной до кроссовок. Он казался немного толще, и от этого мне захотелось вообще отказаться от игры и пойти обниматься у костра около стадиона, стоя под дождем.

Конечно, я бы никогда не произнесла этого вслух. Потому что это футбол.

– Что ж, и тебе счастливого воскресенья, – сказал он, когда я отстранилась. На его щеке появилась ямочка, а глаза впились в меня.

– Счастливого воскресенья. Какая прекрасная погода, не правда ли? – пошутила я, снова взглянув на унылое серое небо. Все еще моросил дождь, но у меня было предчувствие, что в любой момент он мог усилиться.

Улыбнувшись, я снова посмотрела на него, но улыбка исчезла, когда мой взгляд скользнул по парню, стоящему рядом с ним. Мое сердце остановилось, прежде чем с силой забилось вновь.

О боже мой…

Я словно вернулась назад во времени, будто запрыгнула в «Делориан»[27] с часовым механизмом, настроенным на школьные годы Зака, в которых я могла взглянуть на него, совсем юного. Только вместо обладателя темных волос, темных глаз и легкой щетины на меня смотрел парень с песочно-светлыми волосами, золотистыми глазами и таким же гладким, как у меня, лицом. Но сходство было несомненным: та же мальчишеская улыбка, маленькая ямочка на щеке, крепкое телосложение и почти такой же рост.

Я видела этого парня на фотографии в квартире Зака.

Это его младший брат.

Гимн заиграл прежде, чем у Зака появилась возможность представить нас. Когда мы все обратили свое внимание на флаг, то по непонятным причинам у меня в животе образовался узел. Это просто знакомство с членом его семьи – что, в некотором смысле, уже произошло и с Доком. И это просто футбольный матч, а не какие-то посиделки и разговоры за ужином.

Но Зак признался мне, что семья важна для него, что младший брат занимает огромную часть его жизни. И теперь тот пришел сюда, чтобы познакомиться со мной.

По какой-то причине я сразу занервничала из-за того, какой смысл в это все вкладывал Зак.

И из-за того, что это может значить для нас.

– Джемма, – начал Зак, когда гимн закончился. Он немного откинулся назад, чтобы его брат мог меня видеть. – Это мой младший брат – Мика.

Ухмылка на лице мини-Зака стала шире. Он протянул мне руку, а затем издал протяжный свист и поцеловал мою ледяную руку с игривой усмешкой.

– Черт, – сказал он и, качая головой, осмотрел меня. – Брат говорил, что ты чертовски привлекательна, но, честно говоря, я ему не поверил. У него не самый лучший вкус в… ну, во всем.

Зак закатил глаза, сильно толкнув своего младшего брата под ребра, и отпустил мою руку. Но я лишь усмехнулась.

Я засунула руки обратно в карманы пальто.

– Спасибо… полагаю?

– О да, это был комплимент. – Мика посмотрел на своего брата. – Смело было приводить меня сюда, братишка. Возможно, я просто уведу твою девушку к тому времени, как закончится эта игра.

– В твоих мечтах, – ответил Зак, обвивая одной рукой шею Мики. Он потер голову кулаком другой руки, взъерошивая волосы, но Мика оттолкнул его.

У меня внутри все перевернулось от того, как он назвал меня девушкой Зака.

Была ли я его девушкой?

Конечно, мы только начали встречаться и перестали играть в игры, в которые играли в первый месяц нашего знакомства. Но была ли я его?

Был ли он моим?

Почему мой мозг выбрал именно этот момент, чтобы напомнить о том, что мы никогда не говорили о статусе наших отношений, – оставалось загадкой. Я будто находилась за кулисами. Пыталась заглянуть за занавес, но не могла. Теперь, когда я подумала об этом, мой мозг не мог остановиться прокручивать эту информацию.

Я даже не задумывалась об этом. Мы не вешали никаких ярлыков, не решили, кто мы друг другу. А теперь я встретилась с его младшим братом – с кем-то важным для него.

И та маленькая надоедливая часть моего мозга, которая нуждалась в контроле, в границах и четком руководстве, взяла верх над всем.

– Ты в порядке? – спросил Зак, наклоняясь ближе и понижая голос так, чтобы Мика не мог его услышать. «Джетс» выиграли жеребьевку и только что исполнили первый бросок, так что его внимание было приковано к полю. – Из-за него. Из-за того, что я привел Мику?

Я моргнула, отгоняя оцепенение, в которое Мика каким-то образом поверг меня.

– Да, конечно. Я рада познакомиться с ним. Для меня это честь, – прошептала я. – Я знаю, как он важен для тебя.

Зак улыбнулся на это, нырнув своей рукой в карман моей куртки. Он переплел наши пальцы и посмотрел на меня блестящими глазами.

– Верно. И ты тоже.

Я улыбнулась, сердце забилось сильнее от его слов, в то же время мой мозг подготовил оружие для нападения. Они воевали друг с другом с тех пор, как я узнала об измене Карло.

– Подожди, – вскрикнул Мика с другой стороны от Зака, прищурившись и осматривая поле. – Где чирлидерши? Они внутри из-за дождя?

– Здесь нет чирлидерш, – ответил Зак.

– ЧТО?!

Я рассмеялась над возмущением Мика, сильнее прижимаясь к Заку, чтобы прочувствовать тепло его тела. Дождь усиливался, и с каждой новой каплей становилось холоднее.

– Да ладно, – упрекнула я. – Каждый фанат «Беарз» знает, что у нас нет чирлидерш. Вместо этого у нас есть группа, – сказал я, кивая на секцию, где стояли музыканты, готовые играть песню Bear Down всякий раз, когда мы забивали.

– Чувак, нас облапошили, – сказал Мика, плюхаясь на свое место и скрещивая руки на груди.

Остальная часть секции тоже сидела, мяч разыграли на другом конце поля: «Джетс» пытались забить, так что мы с Заком заняли свои места.

– Просто подожди, пока мы забьем, – сказала я, пытаясь его утешить. – Болельщики, орущие текст песни Bear Down, гораздо интереснее, чем какие-то девчонки в юбках на поле.

– Пф, – фыркнул Мика, приподняв бровь до линии волос. – Говори за себя. Мне шестнадцать. Для меня сейчас нет ничего более занимательного, чем несколько юбок, взлетающих вверх и демонстрирующих маленькие попки.

– Ну, мне тридцать, и могу сказать то же самое, – вмешался Зак, поднимая свою руку, не переплетенную с моей.

Мика дал ему «пять», прежде чем они оба откинулись на спинки стула с довольными улыбками на лицах. Я просто покачала головой.

– Это футбольный матч, – возразил я. – Вы должны ему радоваться.

– О, и я рад, – сказал Мика. Он закинул ноги на сиденье перед собой, небрежно пожав плечами. – Я в восторге от того, что вижу, как наша команда надирает задницу «Джетс». Мне просто также хотелось бы взглянуть на чью-нибудь другую задницу. Предпочтительно на задницу горячей блондинки.

Я приоткрыла рот от его высказываний, но Зак только громко рассмеялся, подтолкнув локтем своего младшего брата.

– Что, имеешь что-то против брюнеток, братишка?

– Ни в коем случае. Я просто знаю, что ни одна другая брюнетка не смогла бы соперничать с красоткой, сидящей рядом с тобой прямо сейчас, да и ты знаешь, что я ненавижу проигрывать. Нужно держать ухо востро в поисках горячей блондинки, если я хочу получить шанс.

После этого Мика улыбнулся мне, и эта улыбка так походила на улыбку Зака, что я раскрыла рот еще шире. Они были как учитель и ученик, за исключением того, что я точно не знала, кто кого учил. Однако почувствовала, что вернулась к той первой игре с Заком и его дурацкими репликами.

В такой атмосфере прошла остальная часть игры.

Зак и Мика напоминали две дерзкие горошины в скромном стручке, а у меня были билеты в первый ряд на шоу. Они подшучивали друг над другом и смеялись, пока мы наблюдали, как «Беарз» уверенно одерживают победу над «Джетс». К перерыву вся нервозность, которая у меня имелась, полностью исчезла, сменившись таким громким смехом, что заболели бока от напряжения.

– Пойду схожу за парой кружек пива и какой-нибудь едой, – объявил Зак в перерыве, вскакивая со своего места. – Хот-дог с кетчупом и сыром? – спросил он меня.

– Фу, – фыркнул Мика, прижимая руку к груди, как будто его лично оскорбили. – Что это, черт возьми, такое?

– Даже не спрашивай, – сказал Зак. – Поверь мне, тебе лучше не знать.

– Эй, вы оба, оставьте в покое мои предпочтения в еде, – возразила я. – Не говорите так, пока вы не попробуете.

Губы Мики скривились, а нос сморщился при мысли о том, что я съем этот хот-дог. Но когда Зак повернулся и спросил, чего хочет Мика, его глаза встретились с моими, и он кивнул.

– Знаешь что, ты права, – сказал он. – Не могу с уверенностью заявлять, пока не попробую. Поэтому я буду то же самое.

Брови Зака взлетели вверх, и я улыбнулась, победно скрестив руки на груди.

– Ты хочешь хот-дог с сыром, – невозмутимо произнес Зак. – И кетчупом.

Мика немного съежился, но кивнул.

– Ага.

Зак покачал головой, вскидывая руки.

– Как пожелаешь. Это твой ужин. Сейчас вернусь.

Проходя мимо, он наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб, и затем остались только я и Мика.

Между нами воцарилась приятная тишина, пока мы смотрели развлекательную программу в перерыве, которая представляла собой тренировку игроков Pop Warner[28] на обеих половинах поля. Дождь, к счастью, прекратился, но температура упала еще на семь градусов. Я благодарила себя за то, что надела теплое пальто и длинные носки под джинсы, и еще больше закуталась, заскучав по теплу Зака.

Мне всегда нравились их небольшие шоу в перерывах, и Мике, казалось, тоже нравилось наблюдать, как молодые игроки выкладываются на поле. Было трудно не думать обо всех их возможностях. Однажды они вырастут и, возможно, будут играть на этом самом поле в другой форме.

Мы оба рассмеялись, когда один из маленьких получателей с нашей стороны забил гол и исполнил праздничный танец, похожий на танец «Флосс» ютубера, известного как The Backpack Kid. Толпа обезумела, когда он это сделал. Мика посмеивался, положив руку на спинку стула Зака между нами. Не отрывая взгляда от поля, он наконец заговорил:

– Значит, ты встречаешься с моим братом, да?

Я улыбнулась, но тоже не сводила глаз с поля.

– Это допрос?

При этих словах Мика немного перегнулся через спинку стула Зака, закинув лодыжку на колено и подперев подбородок рукой.

– Какие именно у тебя намерения в отношении моего брата? – спросил он отцовским тоном.

– Неплохое начало. Я бы испугалась, если бы была девушкой Зака на выпускном.

– Если бы ты увидела его девушку на выпускном, ты бы испугалась больше ее, чем за нее.

Я рассмеялась.

– Настолько плохо?

Мика покачал головой, по его телу пробежала дрожь, когда он вспомнил ее.

– Не пойми меня неправильно, она была горячей, но слушай, она была стервой.

– А ты за словом в карман не лезешь.

Он пожал плечами.

– Люблю говорить так, как есть. Я перестал извиняться за это в возрасте четырнадцати лет. По мне – пустая трата времени вести себя так, как по мнению других людей, тебе следовало бы. Пожалуй, я понял это раньше, чем должен был. Жизнь слишком коротка, чтобы притворяться кем-то другим и идти вопреки своим желаниям. Ведь так ничье мнение не будет для тебя что-то значить, потому что ты живешь своей жизнью. – Мика снова приподнял плечи. – Не их.

Что-то в его словах задело меня за живое. Слова, которые он произнес, отражали то, во что я все еще пыталась верить: я должна жить своей собственной жизнью, перестать извиняться, делать то, что делает меня счастливой. Большинство моих друзей сделали это открытие примерно около тридцати или, возможно, чуть позже.

Но этому парню было шестнадцать, и он каким-то образом уже дошел до этого.

– Я понимаю это, – сказала я, поворачиваясь к нему.

Я по-прежнему не могла смириться с тем, насколько он был похож на своего брата. Может, я удивлялась этому потому, что у меня не было брата или сестры, с которыми я могла бы иметь схожие черты. Меня это даже увлекало.

– Итак, та девушка на выпускном была той же девушкой, с которой он встречался в колледже?

– За то короткое время, что он там проучился? Да.

– Как ты вообще ее помнишь? – спросила я. – Тебе точно не могло быть больше скольки… пяти?

– Четырех, – поправил он, и что-то промелькнуло в его глазах, как тень или привидение. – И я многое помню из того времени.

– Она настолько была ужасна? – спросила я со смешком.

– Что-то вроде того. – Мика наблюдал за мной с минуту, теперь все веселье исчезло из его глаз. – Но серьезно, какие у тебя намерения в отношении Зака?

Я снова улыбнулась, но улыбка погасла, когда его выражение лица осталось невозмутимым.

– Подожди, ты серьезно?

– Вроде того. – Он пожал плечами. – Послушай, я знаю, мы с Заком много шутим, это у нас в крови. Но, если честно, мой брат примерно такой же крутой, как кролик Банни. В душе он романтик, всегда таким был, и я просто… я не видел его таким ни с кем очень, очень долгое время.

Я сглотнула, обхватив себя руками и закинув ноги на стул.

– Правда?

Мика кивнул.

– Правда. Думаю, когда он встретил тебя, то понял, что ты другая. Ты привлекла его внимание, как ни одна девушка, о которой он говорил раньше. И теперь, когда вы двое встречаетесь, или что бы вы там ни делали, – сказал он, махнув рукой. – Не знаю, я просто волнуюсь. Я мало что знаю о тебе, но знаю все о своем брате. И могу с уверенностью заявить, что ты ему небезразлична. Очень.

Я сглотнула, снова почувствовав беспокойство.

– Мы только начали встречаться, – отметила я. – Все не так серьезно.

– Понимаю, – согласился Мика, но снова пожал плечами. – Но это не значит, что я не прав.

При этих словах мое сердце сжалось, снова вступая в борьбу с разумом. Часть меня все еще находилась на седьмом небе от счастья от осознания того, что Зак вел себя так не с каждой женщиной, которую встречал. Но другая половина меня тянулась вниз, пытаясь снова коснуться почвы и вернуться на Землю. Она хотела почувствовать эту грязь и траву, вернуться в центр, вспомнить, почему опасно витать в облаках.

Зак мог чувствовать себя так же сейчас, но это не означало, что он должен был чувствовать это вечно.

Я понимала это, но не могла рассказать об этом его младшему брату. Он был слишком молод, возможно, слишком неопытен, чтобы понять, что любовь может угаснуть со временем. Мне не хотелось сообщать ему об этом, поэтому я просто кивнула и улыбнулась, завершая разговор.

– Я просто говорю, что, пусть ты и девушка, и защищать тебя и все такое – его задача, – сказал Мика. – Но ему тоже причинили боль. Просто помни об этом.

У меня не было возможности ответить, так как позади появился Зак. Он протиснулся между моими коленями и сиденьем, а затем снова занял место между мной и Микой. Мальчишка одарил меня мимолетной улыбкой, прежде чем взял у брата один из хот-догов, а я взяла другой.

Зак высмеивал Мика, пока тот ел хот-дог с гримасой боли на лице, а я ела свой в тишине, переваривая слова Мика.

Все это время я была так сосредоточена на себе, на том, чтобы мое сердце снова не разбили.

Мне даже в голову не приходило, что я могла причинить боль Заку.

Последние две недели были блаженными: мы жили в мире, где не задавали вопросов, не думали о последствиях. Игра, в которую мы играли, закончилась, и мы позволили себе просто повеселиться, просто наслаждаться тем, что мы вместе.

Но как долго это могло продолжаться?

Если бы мы не говорили о том, чего хотим, о том, чего каждый из нас ожидал, один из нас гарантированно пострадал бы. Это была простая наука. Мика в шутку спросил меня, каковы мои намерения в отношении Зака, но правда заключалась в том, что он приподнял завесу, за которой я даже не подозревала, что прячусь, – и раскрыл правду.

Я понятия не имела, чего хочу.

Не знала, каковы мои намерения в отношении Зака, во всяком случае, не до конца. Я знала, что он мне нравится. Знала, что он мне небезразличен. Знала, что с ним я чувствовала себя в безопасности и комфорте, что он подталкивал меня к лучшему, что дал мне возможность открыться ему так, как никому прежде.

Но после последней домашней игры мы договорились, что посмотрим, к чему все приведет. Мы просто веселились. Просто были вместе.

И до той игры мне и в голову не приходило, какими глупыми мы были.

Нам нужно было поговорить. Разъяснить, что будет дальше. Он познакомил меня с важными людьми в своей жизни, а я впустила его в свое прошлое – показала ему свое разбитое, кровоточащее сердце и позволила ему подержать его в руках.

Я не спрашивала Зака, каковы его намерения после последней домашней игры, и никогда не спрашивала себя, каковы мои намерения.

Теперь вопрос заключался в том, как долго я смогу оставаться на своем маленьком облаке, прежде чем мне придется вернуться на твердую почву и разобраться во всем?

Следующий день на работе прошел ужасно.

Тревога после игры не утихла, и, когда я вернулась в свою квартиру одна, она усилилась, не давая мне спать всю ночь. Я поздно проснулась, а это означало, что я не приготовила кофе ни для Белль, ни для себя – не то чтобы Белль возражала, а вот я – да. Я являлась ее помощницей, и она полагалась на меня во многом. Кофе мог показаться ей банальной и не имеющей большого значения вещью, но для меня он имел значение.

Вот так прошел весь день.

Я не могла найти папки, которые, как знала, подшила и аккуратно сложила. Не могла подобрать слова, которые хотела сказать на утреннем собрании. Не могла ничего спланировать, чтобы назначить консультации на неделю.

Не могла ничего делать, кроме как думать о Заке, о нас и обо всем, во что ввязалась с ним, не обдумав все до конца.

– У тебя есть файл по счету Марлоу? – спросила Белл, влетев в мой кабинет после обеда. Ее волосы были собраны сзади заколкой, и она стучала по своему телефону, стоя в дверях моего кабинета.

Я не так сильно нуждалась в личном кабинете – хватило бы простого письменного стола и места для хранения документов. Я пыталась сказать Белль об этом, когда мы впервые получили выгодное расположение в одном из самых престижных зданий на Ривер-Уок. Но Белль была Белль – она делала то, что хотела. И ей хотелось, чтобы у меня был кабинет.

– Эм, да. Он у меня есть. Он у меня есть, – повторила я, поворачиваясь на стуле и глядя на шкафы позади. Солнечный свет струился сквозь окна кабинета, наполняя комнату, и мой взгляд упал на пару, держащуюся за руки и прогуливающуюся вдоль одного из прибрежных ресторанов.

Белль прочистила горло.

– Ну… могу я получить его?

Я покачала головой, выводя себя из оцепенения.

– Да. Да. Хм… Так, я знаю, что у меня он есть.

Я начала просматривать файлы, но по какой-то причине даже не могла вспомнить, куда положила его. Все лежало на своих местах – в алфавитном порядке, по категориям – в зависимости от того, были ли они жилыми, коммерческими или чем-то средним. Но файла Марлоу там не было, и я запаниковала, сердце забилось быстрее, когда я снова и снова пролистывала документы.

– Он здесь, – сказала я больше себе, чем Белль.

– Э, все в порядке. У нас есть файлы в цифровом виде. Я просто посмотрю их в системе.

– Ты не можешь, – выдавила я, захлопывая дверцу шкафа. – Потому что система не работает, и я все утро разговаривала с техником по телефону, пытаясь заставить их разобраться в этом, но они двигаются примерно так же быстро, как последние десять минут рабочего дня.

Я фыркнула, просматривая еще несколько файлов, в то время как Белль пересекла комнату и села на угол моего стола. Она убрала свой телефон и, скрестив руки на груди, уставилась на меня.

– Эй. Поговори со мной. Что случилось?

– Ничего, – выплюнула я, чувствуя, как грудь сдавило. – Мне просто нужно найти эти файлы, а сегодня все идет наперекосяк и… – я покачала головой. – Все в порядке. Я найду его и принесу тебе.

– Джемма.

– Я в порядке.

– Ага. А я – фанат футбола.

Я застонала, откидываясь на спинку стула и сползая вниз, пока моя задница не свесилась с него. Волосы упали мне на лицо, и Белль ухмыльнулась, наблюдая за мной.

– Что происходит?

Я снова приподнялась, чтобы сесть и свободно выдохнуть.

– Ты же в курсе, как я вчера ходила на игру с Заком и о том, что он привел своего брата?

– Да. Ты сказала, что отлично провела время, что его младший брат забавный и совсем юн.

– И все это правда, – подтвердила я. – Но… за этим кроется что-то серьезное, верно? Встреча с его семьей? И Мика упомянул о Заке то, что ему причинили боль, и мне нужно быть осторожной. И я только что поняла: мы никогда не устанавливали никаких правил, когда начинали эти… – я замахала руками, – отношения.

– И поэтому ты сходишь с ума.

– Вроде того.

Белль улыбнулась, обходя стол, пока не оказалась прямо рядом со мной.

– Ладно, послушай. Все будет хорошо. Честно говоря, я удивлена, что тебе потребовалось так много времени, чтобы потерять контроль.

– Нам просто было так весело, – раздраженно сказала я. – У меня не было времени подумать о том, что все это значит.

– А теперь ты думаешь, и это классическая Джемма, понимаешь? Беспокойство и потребность в контроле вспыхивают и говорят о том, что тебе нужно снова взять бразды правления в свои руки.

– Может, мне стоит порвать с ним. Просто избавить нас обоих от боли, которая придет позже.

Белль рассмеялась и выхватила телефон у меня из рук, прежде чем я успела его разблокировать.

– О нет, ты этого не сделаешь. Я серьезно. Когда ты чувствуешь, что теряешь контроль, то совершаешь безумства. Просто… остановись на секунду. Сделай вдох.

Я уставилась на нее.

– Вдох, женщина.

Услышав это, я рассмеялась, но потом сделала, как она сказала, и когда я выдохнула, хватка на моей груди немного ослабла.

– Теперь позвони Заку и расскажи ему о своих переживаниях. Скажи, что прошла уже пара недель, и вам стоило бы установить некоторые границы и определить, кто вы друг для друга. Он поймет и обязательно поговорит с тобой об этом. И тогда ты почувствуешь себя лучше и сможешь немного вернуть контроль над собой. – Она оглядела мой кабинет – нехарактерно грязный после безумного утра. – И, может, немного убраться тоже, потому что это так на тебя не похоже.

Я усмехнулась и протянула руку к ней; с моих губ сорвался долгий вздох. Белль вложила телефон в мою ладонь, а затем, постучав костяшками пальцев по моей щеке, встала.

– Хорошо, мне нужно сделать несколько звонков, прежде чем я проведу консультацию в час.

– Подожди! – крикнула я, вставая и просматривая стопку файлов на углу стола. Я протянула ей файл Марлоу, вспомнив, что вводила информацию из него в нашу систему до того, как она вышла из строя. – Файл Марлоу.

Белль держала его в одной руке и хлопала по нему другой, улыбаясь мне и подмигивая.

– Вот это моя девочка.

– Спасибо, Белль.

– Всегда пожалуйста. Приходи поговорить со мной после звонка.

Она вышла из кабинета, и я села обратно, чувствуя, как сильно и быстро бьется мое сердце, отдаваясь в ушах. Я набрала номер Зака, прежде чем успела передумать, и когда он ответил, я даже не смогла найти в себе сил начать беседу.

– Привет, красавица, – поприветствовал он.

– Зак, нам нужно поговорить. О чем еще не разговаривали. Мы никогда не говорили, кем приходимся друг другу и чего оба ожидаем от этого… что бы то ни было. Я познакомилась с твоим братом, тебе причинили боль, мне тоже. Я люблю проводить с тобой время, но, например, когда нам станет трудно и непонятно друг с другом? И когда ты начнешь рассказывать своим друзьям, какая я надоедливая, и не найдешь слов, чтобы расстаться со мной? И поскольку у нас не официальные отношения, тебе вообще обязательно говорить мне это? Или ты будешь избегать меня? И как решить, что именно говорить определенным людям или рассказывать о некоторых моментах. Например, не слишком ли быстро у нас все развивается, вообще все? Я просто…

– Стоп, стоп, стоп, – сказал Зак, и я сделала первый вдох, съежившись и закрыв лицо свободной рукой. – Эй, все в порядке. Успокойся. Мы обязательно со всем разберемся.

– Я в полном замешательстве, Зак. Я просто… не знаю, что произошло, но беспокойство вышло из-под контроля.

На другом конце провода послышалось шарканье, и я поняла, что уже достаточно поздно, и Зак должен был быть в баре, готовясь к вечернему футбольному сборищу понедельника.

– Все в порядке, – успокоил он, фоновый шум стал приглушенным. – Послушай, ты права. Мы никогда не говорили ни о чем из этого. Так что давай поговорим об этом.

– Правда? – Я села, чувствуя, как сжимается сердце.

Он усмехнулся.

– Да, правда. Послушай, в моих глазах ты моя девушка. Я ни с кем больше не встречаюсь и не хочу, чтобы ты с кем-то еще встречалась. Ты мне небезразлична. Я встречаюсь с тобой не просто для того, чтобы перепихнуться или развлечься. Я встречаюсь с тобой, потому что потенциально вижу будущее с тобой.

Мой желудок оказался где-то в горле, а не там, где должен находиться анатомически, и я безуспешно пыталась проглотить его.

– Ладно. Хорошо. Я согласна с этим. – Я вздохнула. – Но я не хочу, чтобы все слишком быстро развивалось. Хорошо? Я просто… мне нужно руководство. Правила.

Зак рассмеялся.

– Ты и твои правила. Хорошо. Скажи мне, что заставило бы тебя чувствовать себя некомфортно.

– Обещания, которые мы не смогли бы сдержать.

– Справедливо. Что еще?

Я начала раздумывать, осознав, что еще не выяснила, какое руководство мне нужно.

– Не знаю, – призналась я, перекидывая волосы через плечо. – Думаю, мне и вправду не нужно руководство, но…

– Ты напугана.

Я вздохнула.

– Уф, это как повторение нашей первой ночи, когда мы переспали.

Зак снова рассмеялся.

– Послушай, бояться – нормально. Я тоже напуган. Нам обоим причинили боль, и мы оба все еще узнаем друг друга. Мы пытаемся выяснить, как относиться друг к другу, и чувствует ли себя комфортно другой человек. Но… могу я тебе кое-что сказать?

Я кивнула, прежде чем поняла, что он меня не видит.

– Да.

– Ты мне нравишься, Джемма. Очень сильно. Я забочусь о тебе и хочу, чтобы ты добилась успеха, хочу проводить с тобой все время. Хочу познакомить тебя со всеми, кого люблю, потому что хочу, чтобы они узнали, какая ты удивительная. Я хочу смотреть с тобой футбол, водить тебя на ужины в модные рестораны и создавать воспоминания, которые я никогда не забуду, даже если в итоге из этого ничего не получится.

При этих словах у меня сдавило грудь.

– Так что, если мы просто начнем с этого? – предложил он. – Что, если мы начнем с того факта, что мы встречаемся, мы эксклюзивны, и ни один из нас не будет давать никаких обещаний, которые не сможет сдержать. Хорошо? Мы будем двигаться медленно, не торопясь и просто… наслаждаться друг другом.

Я улыбнулась.

– Мне это нравится.

– Это как когда ты идешь в поход, – продолжил Зак. – Ты когда-нибудь была в лагере?

– Несколько раз, с дедушкой.

– Ну, мой папа всегда говорил, что нам нужно оставить лагерь в том же или лучшем состоянии, в каком мы его нашли. Думаю, отношения что-то вроде этого. Несмотря ни на что, я хочу, чтобы мы оба вышли из них в лучшем состоянии, чем вошли – если это случится. – Он остановился. – Но, если быть честным… надеюсь, что до этого не дойдет.

Я прикрыла улыбку одной рукой, качая головой и делая глубокий вдох. Это именно то, что мне нужно было услышать. Хотя я даже не осознавала, что желаю этого всем сердцем.

– Значит ли это, что ты захочешь разбить постоянный лагерь?

Зак усмехнулся, испустив вздох.

– Ну, может быть. Посмотрим, как долго я смогу выдержать, не боясь быть отвергнутым.

Я немного рассмеялась, и облегчение нахлынуло на меня, как приливная волна.

– Спасибо. Знаю, звонок был немного неожиданным и безумным, но…

– В этом нет ничего безумного, – поправил он. – И ты не обязана меня благодарить. В любой момент, когда почувствуешь себя плохо, просто позвони мне, хорошо? В любое время. Я всегда готов тебя выслушать. Всегда.

Всегда.

Мне понравилось, как прозвучало это слово.

Даже если я еще не доверяла ему.

Глава 18

Зак

– Ты похож на того мультяшного персонажа, – сказала миссис Раддер, взбалтывая мерло в бокале, а затем делая глоток. Она помахала другой рукой в воздухе, пытаясь вспомнить. – О, как его зовут? Влюбленный скунс.

– Пепе ле Пью[29], – пропел Док с другого конца бара.

Миссис Раддер щелкнула пальцами.

– Он-он! – она покачала головой, большие висячие жемчужные серьги закачались в такт движению. – С таким же успехом у тебя могли бы выскакивать сердечки из глаз, и ты плавал бы на розовом облаке из того, чем тебя напоила эта девушка.

Я улыбнулся, открывая кассовый аппарат нажатием кнопки, после чего отсчитал сдачу для посетителей в конце стойки и снова закрыл ящик.

– Похоже, вы ревнуете, миссис Раддер.

– Ревную! – усмехнулась она, делая большой глоток вина, когда я вручил группе сдачу, поблагодарив их за то, что они пришли. – Ха! Больше похоже на отвращение. Ты мне больше нравился, когда был немного сварливым.

– Как Док?

Он хмыкнул со спины, и мы с миссис Раддер обменялись улыбками.

– Ну, он привлекательная персона этого заведения, – сказала она.

– Не могу с этим спорить.

Я также не мог оспорить ее точку зрения на то, что похож на мультяшного персонажа. Учитывая, каким счастливым я был в последнее время, как вел себя непривычным образом: ходил, улыбался каждому встречному незнакомцу, раздавал напитки за свой счет посетителям.

Док особенно ненавидел это.

Но я ничего не мог с собой поделать. Джемма околдовала меня, и я не хотел выходить из этого состояния.

Воскресная игра прошла даже лучше, чем я ожидал. Джемма присоединилась к нашему с Микой подшучиванию, как будто так было всегда, и когда мы уходили, Мика не переставал говорить о том, какая Джемма замечательная. На него трудно произвести впечатление, хотя он порой любил шутить о том, что его привлекают все, у кого есть сиськи. Я больше, чем кто-либо другой, знал, что ему трудно понравиться, и после всего лишь одного вечера с Джеммой заслужил его одобрение.

Для меня это был огромный плюс в ее пользу.

И хотя с тех пор я ее почти не видел, если не считать одного свидания за ужином на этой неделе, я не мог перестать думать о ней. Она позвонила мне, встревоженная, на следующий день после игры, и мы наконец поговорили о наших переживаниях.

Теперь мы официально пара. Парень и девушка. Эксклюзивны.

Она – моя, а я – ее.

Мы переписывались каждый день и звонили друг другу каждый вечер. Она рассказала мне о крупном клиенте, которого они с Белль только что нашли, а я поделился с ней своими размышлениями о баре. Мы начинали и заканчивали каждый день друг с другом, и у нас имелись совместные планы на все выходные.

Самым важным из которых было то, что завтра вечером она встречалась с остальными членами моей семьи.

Я не приводил девушку на семейный ужин с тех пор, как… ну, вообще никогда. Подходящего момента не находилось после того, как я бросил футбол, а моя бывшая бросила меня. Мама пребывала на седьмом небе от счастья, вероятно, вовсю планируя изысканный ужин из четырех блюд, – но я тоже испытывал волнение.

Я влюблялся в нее.

Все больше и больше. С каждым днем, который мы проводили вместе, я видел, как она становится частью моей жизни. Знал, что с ней весело, с того самого вечера, как встретил ее. Знал, что она остроумна, красива и что может постоять за себя, когда мы не сходимся во взглядах. Знал, что она любит футбол и яро болеет за «Беарз».

Но за последние несколько недель я также узнал, что она боится высоты. Узнал, что те маленькие списки и планы, которые она любила составлять, не только делали ее счастливой, но и помогли добиться успеха ее лучшей подруге. Узнал, что она любила готовить, что на самом деле у нее это чертовски здорово получалось, и что ее ОКР проявилось, когда она складывала белье.

Я пытался помочь ей и очень быстро понял, что явно никогда не пойму, как именно она раскладывает свое нижнее белье.

Точнее, конкретное нижнее белье. Для критических дней.

Я замечал, как сияют ее глаза, когда она смотрит драматический фильм, видел нежные черты ее лица, когда утренний свет проникает в окна. Слышал ее истории о том, что в детстве у нее никогда не было домашнего животного, но как она отчаянно хотела его завести – когда была готова. Я видел, как она протягивала пятидолларовые купюры не одному, а нескольким бездомным мужчинам и женщинам на улицах Чикаго, когда мы проходили мимо. Она ни разу не бросила осуждающего взгляда и не отвернулась от них в страхе.

Я был далек от всего, что хотел знать о ней, но точно знал, что хочу большего, и что мне наплевать, если я выгляжу как опьяненный любовью скунс из мультфильмов детства.

Потому что впервые за долгое время я был счастлив – по-настоящему счастлив. И она была причиной этого.

– Хорошо, миссис Раддер, – сказал Док, появляясь из подсобки, чтобы осмотреть бар. – Допейте этот стакан, а потом, думаю, мы закончим.

– Но еще так рано, – надулась она.

– Уже почти час, – заметил он. – И вы единственная посетительница. Я держу бар открытым только для вас.

Он не ошибся. Обычно в пятницу вечером народу мало, мы не так заняты, как по субботам или воскресеньям. Однако сегодня вечером лил тот же ужасный ледяной дождь, который застал нас на домашней игре в воскресенье. Все оставались дома, проводя ночь за просмотром фильмов, чтением или чем угодно еще, лишь бы не оказаться под дождем.

– Ладно, ворчун, – сказала миссис Раддер, а затем залпом выпила остатки своего мерло, как будто это была рюмка, а не дешевая порция красного вина.

Док улыбнулся, забирая у нее пустой бокал.

– Думал, тебе больше нравятся сварливые.

Она не ответила, просто отмахнулась от него, когда мы с Доком обменялись понимающими взглядами. Я вышел на улицу, чтобы вызвать ей такси из соседнего отеля, а затем помог надеть пальто, когда она уходила.

– Скоро увидимся, – сказал я ей.

– Да. Не будь таким счастливым в следующий раз.

Я улыбнулся.

– Ничего не обещаю.

Как только она ушла, я вернулся в бар, запер за собой дверь и выключил неоновые вывески, которые освещали темные окна, выходящие на улицу. Я напевал песню из нашей стереосистемы, начиная выполнять последние пункты в списке, касающиеся окончания смены. Я уже сделал многое из них, так как заведение пустовало, но мне требовалось еще как минимум полчаса, чтобы все закончить.

Док скрылся в своем кабинете, но вскоре после ухода миссис Раддер вернулся и, опершись бедром о стойку, принялся наблюдать за мной.

– Ты действительно похож на этого чертова скунса.

Я усмехнулся.

– Знаю. Я злюсь на себя.

– Она тебя замотала, да?

Я выдохнул, подсчитывая кассу за ночь.

– Больше, чем когда-либо, старик.

Док усмехнулся на это, но промолчал, все еще наблюдая за мной с края стойки.

– Она придет на семейный ужин завтра, – сказал я и замер, чтобы посмотреть, как он отреагирует.

Глаза Дока слегка расширились, и он скрестил руки, перенося вес на другое бедро.

– Вау. Знакомство с родителями?

Я кивнул, невольно потянув руку к затылку.

– Еще слишком рано? Думаешь, я ее отпугну?

– Учитывая твою семью? Возможно, – усмехнулся он. – Но если она стерпела твоего брата, думаю, с ней все будет в порядке.

– До тех пор, пока ты будешь вести себя наилучшим образом, – выпалил я. – Не вытаскивай те старые рождественские видео «первый год, когда мы познакомились». Ей не нужно знать, как легко ты можешь споить меня под столом.

Док ухмыльнулся, немного откинув голову назад и прищурив глаза. Он прочистил горло, не сводя глаз с бутылок, выстроившихся в ряд в задней части бара.

– Ах, вообще-то меня не будет завтра.

Я усмехнулся, выдергивая дозаторы из использованных бутылок и бросая их в емкость с горячей мыльной водой.

– Ну конечно, тебя не будет на семейном ужине, – пошутил я, завинчивая крышки на открытых бутылках и ставя их на полку. – Намечается жаркое свидание с твоей маленькой островной принцессой? Собираешься улететь в последнюю минуту?

– Я бы хотел, – пробормотал он. – Но у меня правда есть кое-какие дела, которыми нужно заняться.

Я все еще посмеивался, но когда мои глаза встретились с глазами Дока, в его взгляде не было даже намека на юмор.

Я остановился, держа в каждой руке горлышко бутылки виски.

– Подожди, ты правда не придешь?

Док молчал, в его глазах таилась печаль, когда он наблюдал, как я расставляю бутылки, которые держал в руках. И что-то в воздухе изменилось, как будто я шел по темному переулку и только сейчас понял, что кто-то идет за мной.

– Док, – повторил я, приподняв бровь в ответ на его молчание. Я не потянулся ни за одной из других бутылок, просто стоял на другом конце бара, наблюдая за своим старым другом. – Что происходит?

Он испустил долгий вздох, на мгновение закрыв глаза. Когда он снова распахнул их, его серые радужки встретились с моими.

– Я уезжаю.

В груди у меня все сжалось, но я прислонился бедром к стойке, опершись одной рукой о деревянную поверхность.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я. – Типа, ты собираешься в отпуск? Отправляешься в путешествие?

– Я имею в виду, я уезжаю. Переезжаю. – Он сглотнул. – В Сент-Круа.

Я моргнул, сердце трижды громко забилось в моей груди, прежде чем я откинул голову назад от смеха.

Док все еще стоял неподвижно и молчал, увлеченный шуткой.

– Ха-ха, – позабавился я, указывая на него, но улыбка быстро исчезла. – Очень смешно. Верю, что ты переезжаешь в Сент-Круа, – пошутил я, качая головой. – Дай угадаю, ради Риты, верно? Вы, ребята, поженитесь и будете жить в раю.

– Черт возьми, Зак, – рассердился Док и, хлопнув по стойке, выпрямился.

Это действие выбило из меня все остатки смеха.

– Это не шутка. Я пытался поговорить с тобой об этом в течение нескольких месяцев, но не знал как. А потом ты начал встречаться с Джеммой и был занят, но я больше не могу ждать. – Он сглотнул, его грудь вздымалась, дыхание становилось тяжелее. – Я уезжаю. Скоро. Перед Новым годом. – Его взгляд опустился на пол. – Прости, не хотел повышать голос. Но… только не превращай мою любовь к Рите в шутку, ладно? Знаю, мы подшучиваем друг над другом, но я вижу ее так же, как ты видишь Джемму, – и мы любим друг друга несколько лет, а не месяцев.

Я не знал, что сказать. Просто смотрел на него, моргая.

– В любом случае, мы устали жить отдельно друг от друга. Я всегда хотел уединиться где-нибудь в тропиках, поэтому долго копил деньги, и… – он вздохнул, проводя рукой по голове. – На самом деле это не имеет значения. Но что действительно важно и что я хотел обсудить с тобой, так это то, что когда я уйду… то оставлю тебе бар. – Он сделал паузу. – Конечно, если ты того хочешь.

Давление в груди стало причинять настоящую боль: гигантский кулак сжимался так сильно, что я чувствовал, как грудная клетка упирается в легкие.

Я заставил себя вздохнуть и моргнуть, пока зрение не прояснилось.

– Я… я не понимаю.

– Ты любишь этот бар, – сказал Док. – Любишь его так же сильно, как и я, и я знаю, что ты бы позаботился о нем. Поэтому хочу оставить его тебе. – Он оттолкнулся от края стойки и подошел ко мне, положив руку на мое плечо. Он подождал, пока я не поднял на него взгляд. – Но только если ты того желаешь. Если этот бар делает тебя счастливым, если ты видишь себя в нем, тогда я с радостью подарю его тебе. Мне не нужны деньги от его продажи. Я копил на него всю свою жизнь, и он не повлиял на мое решение.

Он сглотнул, сжав мое плечо.

– Но, если есть хоть малейший шанс, что ты захочешь заниматься чем-то еще – чем угодно – тренировать, управлять самолетом, отелем, чем угодно, тогда я продам этот бар и помогу тебе начать осуществление своей мечты.

Я покачал головой, снова моргая, но почему-то зрение все еще было затуманено.

– Нет, нет, ты не можешь этого сделать. Ты не можешь продать этот бар. Ты не можешь отдать мне деньги от продажи этого бара.

– Могу, – твердо заявил он. – И сделаю это, если ты хочешь.

Я по-прежнему качал головой, и Док вздохнул, выводя меня из-за барной стойки и усаживая на один из барных стульев. Он сел рядом, и какое-то мгновение мы просто молчали.

– Знаю, что прошу много, – сказал он. – Но мне хочется переехать. Понимаешь? Я прожил в Чикаго всю свою жизнь и пережил зимы. – Он засмеялся, его глаза заблестели. – Я хочу открыть небольшой пляжный бар, в который могли бы приходить туристы или в котором местные жители могли бы найти приют. Хочу засыпать на пляже и проводить послеобеденное время за чтением в гамаке. Хочу целовать женщину, которую любил на расстоянии, в любое время, когда захочу, черт возьми. Хочу порыбачить, – сказал он, вскидывая руки. – Ту рыбу, которую действительно можно есть, а не эту зараженную озерную, которую ловил в Мичигане всю свою жизнь.

Я усмехнулся, но в груди все еще болело, а в горле в тот момент пересохло.

– И хочу подарить тебе этот бар, – произнес он, понизив голос и встретившись со мной взглядом. – Если ты действительно того хочешь. А если нет, тогда я продам его и помогу тебе получить все, что пожелаешь.

– Но…

– Нет, это не подлежит обсуждению, – отрезал он, нахмурив брови. – Я серьезно. Ты мне как сын, Зак.

Его голос надломился, глаза наполнились слезами, и мне пришлось поднять взгляд к потолку, чтобы сдержать собственные слезы.

– Ты привнес свет в мою жизнь, когда появился в ней, даже несмотря на то, что был огромной занозой в заднице.

Я засмеялся, и Док тоже, вновь сжав мое плечо.

– Ты перевернул этот бар с ног на голову. Ты снова дал ему жизнь, снова дал мне жизнь – цель. И ты пожертвовал всем ради меня, ради своей семьи. – Он кивнул мне, как гордый отец; его глаза все еще блестели. – Пришло время нам отплатить тебе тем же. Тебе пора начать жить своей жизнью, Зак.

Я не знал, что ответить, а Док не хотел, чтобы я говорил – не сегодня. Он заставил меня пообещать, что я пойду домой и обдумаю его предложение в течение следующих двух недель, а затем сообщу о своем решении. Затем он отправил меня домой пораньше, сказав, что позаботится о последних пунктах списка дел.

Я шел к своей машине, не прикрываясь от дождя. Чувствовал оцепенение, и, возможно, часть меня надеялась, что ледяной дождь каким-то образом разбудит меня, что он каким-то образом даст ответы на все вопросы, которые крутились в голове.

Док уезжал. Человек, который был мне вторым отцом, приютившим меня в тот момент, когда даже не мог себе этого позволить, а также который дал мне место работы и возможность помочь семье, – уезжал.

Уезжал мой лучший друг.

И бар будет либо моим, либо его продадут тому, кто больше заплатит.

Решение оставалось за мной.

Я сидел в своей машине, сжимая руль мокрыми руками целых десять минут и пытаясь во всем разобраться. А затем, моргнув и шмыгнув носом, я вытащил из кармана телефон и набрал ее номер, заводя машину.

– Зак? – спросила она низким и хрипловатым голосом. Было почти два часа ночи. – Уже поздно. Ты в порядке?

– Приезжай.

На другом конце послышалось шарканье, когда я развернулся, выезжая с парковки на улицу.

– Сейчас? – спросила она. – Зак, уже почти два. Я спала. Я… я не одета, на мне нет косметики…

– Пожалуйста.

Слово вырвалось у меня громче, чем я ожидал. Оно было наполнено отчаянием, повисшим между нами.

Я заставил себя вздохнуть, закрыв глаза, после чего распахнул их и сморгнул слезы.

– Пожалуйста, Джемма. Ты мне нужна. Пожалуйста. Пожалуйста, приезжай. Я… я могу заехать за тобой. Я сейчас за рулем. Я у себя дома, но могу подъехать к тебе и забрать тебя, и…

– Хорошо, – прошептала Джемма, прерывая меня. Я слышал, как она шаркает ногами. Я представил, как она вскакивает с кровати, натягивая спортивные штаны. – Хорошо, я приеду, как только смогу. Дай мне прийти в себя. Просто иди домой. Встретимся там.

– Поторопись, Джемма. Пожалуйста. Конечно, доедь в безопасности, но… – я слышал дрожь в своем голосе, но не мог избавиться от нее.

– Зак, что случилось? – спросила Джемма, но я не смог ответить. – Все в порядке?

Я сглотнул, молчание затягивалось.

– Да, – наконец ответил я, но взгляд снова затуманился. – Нет. Не совсем. Не знаю.

Последовала короткая пауза.

– Хорошо, – прошептала Джемма. – Хорошо, я сейчас приду.

Джемма едва успела переступить порог моего дома, как я притянул ее к себе. Обняв и уткнувшись головой в изгиб ее шеи, я вдохнул сладкий аромат. Я не мог прижать Джемму достаточно близко, не мог насытиться ощущением ее кожи на своей.

Она уронила свою сумочку на пол у двери, обхватила меня руками и так же крепко прижала к себе. Джемма не сказала ни слова, не спросила, что случилось, не потребовала объяснений. В тот момент она почувствовала меня – и не стала настаивать на большем, чем я мог ей дать.

В груди все еще болело, сердце так громко колотилось в грудной клетке, что я был уверен – Джемма слышала его. Однако теперь, когда она пришла, мне стало немного легче дышать. Я отстранился, и, когда она подняла на меня глаза, изумрудные радужки уставились на меня сквозь ресницы. В то мгновение я сделал единственное, что мог.

Поцеловал ее.

В тот момент, когда наши губы встретились, я вдохнул так, словно это первый глоток чистого кислорода с тех пор, как Док сообщил мне новости. Сначала я целовал ее медленно, нежно, и со следующим вдохом кислород встретился с искрой, и тот же самый огонь, который я чувствовал каждый раз, когда прикасался к Джемме, снова ожил.

Я нуждался в ней. Мне нужно было чувствовать ее, чувствовать прикосновение ее кожи к моей, чувствовать мой язык на ее, видеть, как она смотрит на меня. Не существовало слов, которые нужно было высказать – по крайней мере, в тот момент. Вместо этого я проводил ее до своей кровати и осторожно опустил на все еще смятые с того утра простыни.

Ее волосы разметались по подушке, и, когда я устроился между ее ног, она притянула меня к себе, запустив руки в мои волосы. Джемма углубила поцелуй, схватившись за мою рубашку, пока я не откинулся назад и не стянул ее. Она приподнялась на локтях, помогая мне снять спортивные штаны, и я сделал то же самое с ее джинсами.

Под ними на ней ничего не оказалось.

Не было ни прелюдии, ни игривого подшучивания, ни сексуальных костюмов. Я не остановился, чтобы снять с нее свитер. Она не просила меня рассказать ей, что произошло. Моя потребность в Джемме в тот момент была животной, и я едва успел надеть презерватив, как оказался внутри нее.

Она захныкала от этого ощущения и раздвинула ноги, чтобы обеспечить больший доступ. Я снова уткнулся лицом в ее шею, а затем сжал руками ее бедра и изогнулся, медленно наполняя ее, покачиваясь взад-вперед.

Мое тревожное дыхание сменилось на страстный, ноющий огонь, который во мне вызывала только Джемма и который так мне нравился. Она обвила ногами мою талию, руками – шею, целуя меня и удерживая мой взгляд, пока я ублажал нас обоих.

Время застыло.

Не было ни музыки, ни слов, ни смеха. Лишь симфония города, все еще гудевшая за окном. Я перевернул нас на бок. Она слабо вздохнула, а из меня вырвался голодный стон, когда я обнял ее сзади, двигая бедрами. Одной рукой я скользнул между ее ног, чтобы потереть клитор, а другой нежно потянул за сосок под свитером.

Каждый стон облегчал боль. Каждый вздох убирал неуверенность. Каждый раз, когда я наполнял ее и она сжималась вокруг меня, я дышал немного легче, беспокойство немного спадало.

Казалось, прошли часы, пока мы катались по этим простыням, – она забиралась на меня сверху, чтобы медленно оседлать, после чего ложилась на живот, позволяя мне взять ее сзади. В итоге она тихо кончила – и только ее учащенное дыхание и сжатые в кулаки руки на простынях давали знать, что она достигла кульминации.

И я кончил следом, так же тихо, покусывая ее сзади за шею, когда достиг своего освобождения.

Я не пошевелился, чтобы снять презерватив, просто снова перекатил нас, пока не оказался в ее объятиях. Наша кожа ощущалась гладкой, а груди вздымались от тяжелого дыхания. Я целовал ее шею, плечи, волосы, а также прижимал крепче к себе, желая, чтобы нашелся способ притянуть ее ближе, устранить все пространство между нами.

Она пришла.

Я сказал ей, что она нужна мне, и в два часа ночи она ответила. Она пришла. Лежала рядом, когда я больше всего в ней нуждался, и даже не спросила почему.

Мое сердце сжалось совсем по другой причине, чем до этого, и я прижал ее крепче, качая головой. Я не мог поверить, что она настоящая.

Не мог поверить, что она моя.

– Док уезжает, – прошептал я через мгновение, слова вырвались из меня так, словно я впервые произнес что-то за много лет.

Джемма сначала напряглась в моих объятиях, но потом придвинулась ближе, покачивая бедрами, чтобы еще теснее прижать нас друг к другу.

– Он уезжает и хочет оставить бар мне. Или, если откажусь, продать его и дать мне денег, чтобы я мог делать все, что захочу. – Я вздохнул, а Джемма слушала, лениво рисуя пальцами круги на моих руках, которыми я ее держала. – Я не знаю, что делать, Джемма. Я не хочу, чтобы он уезжал.

– Понимаю, – прошептала она. – Тебе не обязательно принимать решение сегодня.

Джемма перекатилась в моих объятиях, и ее глаза нашли мои в тусклом освещении квартиры. Она провела рукой по моему лицу, а затем обхватила его, касаясь большим пальцем челюсти.

– Я здесь, – сказала она. – Я рядом.

Я кивнул, притягивая ее к своей груди и каким-то образом находя способ прижать ее крепче, чем раньше. Моя грудь снова заболела, но на этот раз от благодарности, которую я и не надеялся ощутить.

Я не знал, как поступить. Не знал, как буду выживать без Дока, не говоря уже о том, что он не будет появляться в баре каждый вечер в мои смены. Я не знал, сохраню ли бар, смогу ли управлять им самостоятельно, смогу ли смириться с мыслью о его потере или что я буду делать, если он все-таки продаст его? На что я потрачу деньги?

Я не знал, чего хочу.

Но Джемма права: мне не нужно было выяснять это сегодня.

Сегодня я собирался обнимать Джемму и прислушиваться к ее дыханию. Я собирался ощутить биение ее сердца на своей коже и найти утешение в том факте, что независимо от моего будущего решения она была здесь.

Она пришла.

Выслушала.

Поняла.

Была рядом в одну из самых мрачных ночей с тех пор, когда мне было восемнадцать и я узнал, что у Мика обнаружили рак.

Тогда у меня никого не было, но теперь у меня была Джемма.

И я держался за нее, когда засыпал.

Глава 19

Джемма

Мы с моей семьей никогда не ужинала вместе.

Родители слишком часто путешествовали, и когда находились дома, то всегда работали, строя планы для своего следующего тура с выступлениями. Поскольку на их вдохновляющие речи об их отношениях и о том, как они «добились этого», сильно повлияла религия, они также чаще ужинали с Библией, чем со мной.

Мы были из тех, кто питался фастфудом или легкой едой, и ели в гостиной с включенным телевизором, чтобы развлечь меня, и компьютерами, чтобы они не отрывались от работы.

Карло также всегда был занят. Будучи главой технологической компании, которая всегда стремилась к большему, он не знал, как оставлять работу на работе. Но я привыкла к этому. Так было все мое детство. Так что то, что он работал за обеденным столом, меня никогда не смущало. Я просто писала Белль или работала над своими собственными задачами и проектами – будь то бизнес Белль или просто что-то бытовое. Его же я всегда оставляла в покое.

Единственным исключением из моего образа жизни, связанного с «рабочими обедами», были случаи, когда я гостила у своего дедушки в детстве.

Мы всегда ужинали вместе.

Большую часть времени он добывал еду на охоте. Когда возраст начал сильнее сказываться на его здоровье, мы перешли к более простым вещам, таким как обеды в микроволновке, но мы всегда готовили их вместе.

Мы сидели за его маленьким складным столиком, играли в карты и болтали во время еды.

Мне больше всего нравились такие ужины.

Но, несмотря ни на что, ужины с моей семьей сильно отличались от ужинов с семьей Зака.

Они безостановочно смеялись весь вечер: Мика и Зак подшучивали друг над другом, а миссис Боуэн время от времени вмешивалась, предупреждая или ударяя их по голове. Мистер Боуэн в основном молчал, но в его глазах виднелась забота, и, когда настала его очередь говорить, я быстро поняла, что он любил преувеличивать свои достижения, особенно когда речь заходила о рыбалке или игре в гольф.

В какой-то момент я откинулась на спинку стула и оглядела их: они улыбались, их связь была очень крепкой. В некотором роде я чувствовала себя сторонним свидетелем. Мне всегда хотелось создать подобную атмосферу с Карло и нашими детьми.

Мой живот скрутило при этой мысли, и я выбросила его из памяти, сосредоточившись на Заке.

Он пригласил меня домой на ужин, и я знала, что это, вероятно, многое значило для него. Он не раз упоминал, как важна для него его семья, и по тому, как они все обняли меня, когда я пришла сюда сегодня, по тому, как его отец продолжал смотреть на меня через стол с любопытной улыбкой, у меня возникло ощущение, что я первая девушка, получившая приглашение.

Обдумывая все это, я вспоминала события последних нескольких недель, промелькнувшие в моей голове маленькими вспышками. Я стояла на заднем крыльце дома Зака и смотрела, как солнце лениво опускается за горизонт. Золотые лучи косо падали на траву и деревья, отбрасывая красивые, навязчивые тени по двору.

Здесь было тише, чем в доме, который я делила с Карло.

Я немного скучала по этому.

– У нас будет пирог, – сказала миссис Боуэн, когда подошла ко мне и оперлась локтями о белые металлические перила. Я так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как она вышла на улицу. – Если в твоем крошечном животике найдется хоть немного места.

Я улыбнулась, похлопав по животу.

– О, если бы вы только знали, сколько хот-догов здесь может спрятаться.

Миссис Боуэн издала резкий смешок.

– Да, сын сказал, что ты любишь хот-доги. С чем, как правило, у меня не возникало проблем. За исключением…

– Он сказал, что я люблю их с кетчупом.

Она поморщилась, со вздохом опустив голову.

– Я надеялась, это неправда.

Я усмехнулась, и она слегка улыбнулась, придвинувшись ближе ко мне. Мы обе наблюдали, как солнце опускается ниже, и я не могла избавиться от чувства, которое не покидало меня всю ночь. Это была не тревога или нервозность.

А спокойствие.

Находясь в доме семьи Зака, я чувствовала, что принадлежу им. Мне казалось, что я могла бы вновь оказаться здесь когда-нибудь в будущем или, возможно, даже на следующей неделе. Мне казалось, что здесь мне всегда найдется место.

– Знаешь, Зак рассказал мне о тебе кое-что еще, – сказала миссис Боуэн, по-прежнему обводя взглядом двор. – Он сказал, что ты была рядом с ним прошлой ночью. Когда он узнал о Доке.

Желудок скрутило в тугой узел при упоминании этого события.

Зак позвонил мне, взбешенный, почти в два часа ночи. Он не сказал, в чем дело, но попросил приехать, и тогда я встала с кровати быстрее, чем когда-либо прежде. Я бросилась к нему, чувствуя, как беспокойство пронзало каждую клеточку моего тела. И когда он открыл дверь, то сжал меня в объятиях так крепко, что я подумала, что задохнусь.

Но нет. Я обняла его так же крепко в ответ.

Он нуждался во мне, и я предоставила ему то, что могла. Безотлагательную страсть, без слов и намека на игривость. И когда мы закончили, он обнял меня и сказал, что Док уезжает и что он должен сделать выбор: либо сохранить бар, либо продать его.

– Вы знали? – спросила я. – Что Док уезжает?

Она глубоко вздохнула и кивнула.

– Да. Он попросил нас не говорить Заку. Хотел сам сообщить ему об этом. Думаю… – она сделала паузу, – думаю, ему казалось, будто он бросает его, хотя Док давно хотел переехать. Этот человек такой же родитель для Зака, как мы с Дэниелом.

Я кивнула.

– Зак любит его. Он переживает о том, какое принятое им решение будет правильным.

– Но он разберется, – сказала миссис Боуэн, и я заметила, как та же улыбка, которая всегда появлялась на лице Зака, в этот момент появилась и на ее лице. Зак определенно походил на отца, но в нем были и ее черты.

– Обязательно, – согласилась я.

Ее улыбка немного погасла, и она повернулась ко мне лицом, прикусив губу, как будто не была уверена в том, говорить ли мне следующие слова.

– Он через многое прошел, – прошептала она. – Больше, чем кто-либо в его возрасте. Уверена, он не часто говорит об этом, потому что не любит жаловаться, но он многим пожертвовал. Ради Дока, ради брата, ради семьи.

Я нахмурилась и тоже повернулась к ней лицом.

– Он сказал мне, как важна для него семья.

Миссис Боуэн кивнула.

– Иногда кажется, что Зак забывает, что ему тоже позволено жить для себя. Он всегда ставит других на первое место. Но… может, это его шанс. Сохранит ли он бар или продаст его, чтобы заняться чем-то другим, – я надеюсь, он последует зову своего сердца.

Живот скрутило точно так же, как во время матча, когда Мика говорил о Заке. И он, и его мать знали больше, чем я, знали, каким мягкосердечным был Зак, когда не шутил и не работал.

И теперь, после прошлой ночи, я тоже начала видеть эту его сторону.

– Эй, вы, прекратите сплетничать и идите сюда, – крикнул Зак, выглядывая из-за раздвижной стеклянной двери.

Миссис Боуэн улыбнулась, сжав мою руку, после чего повернулась к двери.

– Было приятно поговорить с вами, миссис Боуэн, – сказала я, следуя за ней.

– О, да брось, – сказала она. – Просто Памела. И мне тоже было приятно поговорить с тобой, дорогая. – С этими словами она повернулась к сыну и, с улыбкой ущипнув его за щеку, снова обернулась. – Позаботься о моем мальчике ради меня, хорошо?

Зак улыбнулся сначала ей, а затем его глаза встретились с моими – в этих темных радужках появился намек на озорство.

Я пожала плечами.

– Посмотрим.

Они оба рассмеялись над этим, и Памела похлопала Зака по груди, прежде чем нырнула внутрь. Зак протиснулся через дверь и вышел на крыльцо, заключив меня в объятия и прижавшись губами к моим.

Я почувствовала, как последние лучи солнца скрылись за спиной. Я растаяла в этих объятиях, слыша голоса его брата и мамы, громко звучащие в голове. Зак влюблен в меня, и я знала: нет смысла отрицать, что я тоже влюблена.

Я хотела его.

Но боялась, что могу влюбиться еще сильнее.

Мое сердцебиение участилось от осознания этого, и, словно почувствовав мое волнение, Зак углубил поцелуй, притягивая к себе с благоговейным вздохом. Когда он отстранился, то убрал волосы с моего лица и покачал головой, ища меня глазами.

– Мне нравится, когда ты это делаешь, – прошептал он.

– Делаю что?

– Просто живешь.

Он улыбнулся, снова покачав головой, после чего притянул меня для еще одного поцелуя. И на этот раз я прочувствовала его до мозга костей, словно он оставлял отметины, дабы заклеймить меня и сделать своей навсегда.

И именно в тот момент я решила, что больше не позволю страху управлять мной.

Мое беспокойство проистекало из того, что я не контролировала себя. А все потому, что я не могла контролировать будущее. Мне хотелось получить страховку, но жизнь устроена не так. Зак мог проснуться завтра и решить, что я ему больше не нужна. Или, что еще хуже, через два года он может решить, что хочет кого-то другого больше, чем меня.

Но когда он взял меня за руку и повел в свой дом, когда мы сидели с его семьей, ели пирог, играли в карты и смеялись, пока вечер переходил в ночь, у меня возникло стойкое ощущение, что он меня не бросит.

Я так давно не чувствовала подобного – наполненности не страхом и предупреждением, а надеждой и облегчением.

И самое главное – доверием.

Я доверяла Заку, а он мне. Мы заботились друг о друге и рассказывали о всех тяжелых прожитых днях.

Я не планировала больше влюбляться. Не собиралась впускать кого-то в свое поврежденное, обугленное, холодное и пустое сердце.

Но он каким-то образом нашел способ.

Когда Карло умер, я составила тот список, чтобы обезопасить себя, но прошло чуть больше года, и я поняла, что это правило медленно деформируется и изменяет форму, как пластилин в руке. Возможно, я хотела доверять Заку, потому что знала, что не обожгусь. Возможно, не все мужчины были такими, как Карло. И может, не будет глупостью позволить себе любить.

Может, Зак был человеком слова.

Наблюдая за его семьей, людьми, которые для него важнее всего, и зная, что он позволил мне стать частью этого мира, я поняла, что есть только один способ выяснить это.

Поэтому, сделав вздох, я взяла его за руку и мысленно уничтожила свой старый список.

Я собиралась довериться Заку.

Несмотря на то, что мне было чертовски страшно, и на то, что я знала, что могу снова оказаться на холодном, твердом полу, я все равно решила попробовать еще раз.

Мы смеялись всю ночь с его семьей, и к концу мы обнимались и строили планы, в том числе они пригласили меня присоединиться к ним на ужин в честь Дня благодарения в этом месяце. Но когда вечер закончился и мы сели в машину Зака, чтобы отправиться обратно в город, вдалеке раздался громкий раскат грома.

Следовало тогда догадаться, что надвигается буря.

Но я не успела.

До того самого момента, пока она не появилась у моей двери.

Глава 20

Джемма

– Вы такие милые, что мне становится противно, – пробормотала Белль с полным ртом мороженого. Она вылизала ложку и указала ею на меня, пока я, улыбаясь, что-то отвечала Заку. – Вот оно. Прекрати. Прекрати сейчас же так странно улыбаться.

– Ничего не могу с собой поделать, – сказала я, закончив печатать и положив телефон рядом с собой на диван. Я вздохнула. – Мы виделись каждый день с тех пор, как поужинали с его родителями в субботу. Сегодня первый вечер, когда мы порознь. Он скучает по мне.

Лицо Белль оставалось бесстрастным.

– Ты видела его сегодня утром, когда он уходил от тебя. И увидишь его завтра на футболе.

Я прикусила губу и пожала плечами.

– Ладно, возможно, мы немного перебарщиваем.

Белль фыркнула, снова опуская ложку в мороженое. На заднем плане был включен телевизор, но никто из нас его не смотрел, вместо этого мы наверстывали упущенное, болтая. Работа сводила с ума, да и я проводила слишком много времени с Заком. Нам был необходим девичник.

– Итак, – начала я, меняя тему. – Джордан писал тебе после той игры?

Белль усмехнулась.

– Ты имеешь в виду парня, которого ты привела, а потом бросила, поэтому я вежливо предложила ему где-нибудь потусоваться после игры? – Она захлопала ресницами, прижимая руку к груди. – Я просто проявляла гостеприимство.

– Уверена, он был очень благодарен за это.

– И, возможно, он даже встал на колени, чтобы поблагодарить меня раз или два.

Белль подмигнула, и я откинула голову назад от смеха. Но прежде чем успела ответить, раздался робкий стук в дверь.

Я замерла, мы с Белль обе посмотрели друг на друга, словно нам это померещилось.

– Кто-то стучится к тебе?

– Охрана позвонила бы мне, если бы кто-то пришел, – уточнила я, пытаясь осмыслить ситуацию.

Стук раздался снова, поэтому я спрыгнула с дивана и направилась к двери.

– Если только это не кто-то из твоего списка гостей, – отметила Белль.

– Да, но единственные люди, которые там есть, это моя семья и… – я посмотрела в глазок, и сердце замерло в груди, когда я увидела маленькую фигурку, стоящую снаружи. – Черт.

– Кто там? – шепотом спросила Белль с дивана.

Я испустила долгий вздох и закрыла глаза. Взявшись за дверную ручку, я попыталась собраться с духом.

– Джемма, кто там? – снова спросила Белль, на этот раз громче.

Но я не ответила, а вместо этого открыла дверь, приветствуя свою бывшую свекровь легкой улыбкой.

– София… привет.

София была маленькой женщиной. На самом деле такой маленькой, что я часто задавалась вопросом, как она могла родить гигантского ребенка, который стал моим горе-мужем. У нее были короткие темные волосы, которые обрамляли острые скулы и привлекали внимание к тонким губам с опущенными уголками. Но несмотря на маленький рост, в ней присутствовал свирепый нрав – итальянка с характером и гордостью. Но сегодня у нее не оказалось ни того, ни другого.

Она принесла коробку, которую держала, как бомбу, готовую взорваться в любой момент.

– Извини за такой внезапный приход, – робко произнесла она. – Я пыталась дозвониться несколько раз… знаю, ты, должно быть, занята.

Чувство вины скрутило живот, и я вздохнула, проводя рукой по волосам в поисках подходящего извинения.

– Все в порядке, – сказала она, прежде чем я смогла ответить. – Правда. Я понимаю, что все остается по-прежнему… что ж, мы все просто приспосабливаемся жить так, как умеем.

София покачала головой, как будто хотела сказать что-то еще, но поняла, что в этом нет смысла.

– Я принесла это тебе, – сказала она, протягивая коробку мне. – Я знаю, мы просмотрели все вещи Карло в твоем старом доме и понимаю, что ты, вероятно, хочешь покончить с прошлым и двигаться дальше, но… это его вещи из больницы.

– Их мне пытались отдать в больнице, – вспомнила я, уставившись на полностью белую картонку. – Я сказала им пожертвовать все, что они могут, а остальное выбросить.

– Знаю, знаю, – сказала София, ее взгляд упал на коробку в ее руках. – Но тогда эмоции были на пределе. И когда ты вышла из палаты, медсестра отдала коробку мне. Я хранила ее и, наверное, не хотела расставаться с ней, потому что… ну, потому что это последнее, что осталось от него.

Ее губы задрожали, и она стряхнула эмоции, прочистив горло.

– Но я не просматривала то, что внутри. Лишь открыла и увидела там, ммм… там письмо, Джемма. На нем твое имя. И я не читала его, ничего не убирала и не меняла, я просто… подумала, может быть…

София боролась с эмоциями, и, сделав паузу, глубоко вздохнула, как будто то, что она хотела сказать, вовсе не имело значения.

– Что ж, думаю, он хотел, чтобы это письмо досталось тебе, и, наверное, прошло уже достаточно времени. – Она округлила глаза. – Я ничего не читала. Коробка просто валялась у меня без дела, я ждала подходящего момента, и… не знаю, мне кажется, сейчас самое подходящее время.

Она все еще протягивала мне эту коробку, но теперь уже я смотрела на нее так, словно там лежала бомба.

Она мне не нужна. Пожалуйста, просто заберите ее. Выбросите. Я не хочу оставлять ее.

– Спасибо, – ответила я, забирая «подарок» из ее рук. Она напоминала коробку из-под обуви: белая, без этикеток или указаний на то, что может находиться внутри. Однако благодаря Софии я знала лишь то, что внутри лежало письмо.

И оно было для меня.

Мне не хотелось читать письмо от моего покойного мужа.

Но это неважно. Я могла бы выбросить коробку, даже не заглянув в нее, если бы захотела. Прямо сейчас мне просто нужно было принять то, что предлагала моя бывшая свекровь, и дать ей чувство спокойствия, в котором она нуждалась.

София кивнула, слегка улыбнувшись тому, что сумела передать коробку.

– Если захочешь о чем-нибудь поговорить после того как откроешь ее… просто позвони мне. Хорошо?

Я кивнула.

– Ладно. И надеюсь… – я сглотнула, слова застряли у меня в горле. Я не особо поддерживала с ней отношения – как и со всеми, кто был связан с Карло. Когда он умер, мне хотелось стереть все воспоминания подчистую.

– Все в порядке, – заверила София, протягивая руку, чтобы сжать мое предплечье. – У нас все хорошо. И у тебя тоже. Не беспокойся. Мы любим тебя.

На глаза навернулись слезы, но я сглотнула, сдерживая их.

– Я тоже вас люблю.

С этими словами София еще раз сжала мою руку, после чего развернулась и направилась к лифтам. Я закрыла дверь, прижавшись к ней спиной и уставившись на коробку в своих руках.

– Черт возьми, – воскликнула Белль, и через несколько секунд она уже стояла рядом со мной и тоже смотрела на коробку. – Что ты собираешься делать?

Я сглотнула.

– Открыть ее.

Белль кивнула, и между нами повисла странная тишина, как будто сам Карло находился внутри этой коробки, и теперь мы понятия не имели, что говорить ему.

– Хочешь, чтобы я осталась?

Я помотала головой.

– Нет, – прошептала. – Думаю, я должна прочитать письмо одна.

Я по-прежнему стояла, вцепившись руками в коробку, когда Белль крепко обняла меня, сказав, что она всего лишь на расстоянии звонка и может вернуться сюда. А после заверила, что любит меня, что я сильная, и, что бы ни находилось в этой коробке, это не определяет меня.

Белль сказала все правильные слова, которые должна говорить лучшая подруга.

А потом она ушла, и я осталась наедине с призраком, от которого, как мне казалось, избавилась.

Даже при включенном телевизоре в квартире было пугающе тихо. Я в оцепенении подошла к кухонному островку, поставила коробку на гранитную столешницу и смотрела на нее, как мне показалось, целый час. Сначала я ее не открывала. Вместо этого налила бокал вина и отхлебнула из него, уставившись на белый картон.

Когда в бокале закончился алкоголь, я вздохнула и произнесла вслух следующие слова, хотя в комнате находилась только я:

– Просто покончи с этим, Джемма.

Одним рывком я сняла крышку с коробки и, отбросив ее в сторону, уставилась на открывшееся содержимое.

Первое, что я заметила, – его обручальное кольцо.

Я подняла его из кучи вещей, отодвинув в сторону часы и бумажник, которые его окружали. Я держала это золотое кольцо на ладони, переворачивая его и касаясь металла кончиками пальцев.

Я даже не знала, что он снял его.

Я всегда предполагала, что медсестры или работник похоронного бюро убрали его перед похоронами. Я знала о грабителях могил, знала, что его не похоронят с ним. Но даже не спрашивала об этом.

Мне было все равно.

Теперь я гадала, снял ли он его сам, или это сделали медсестры. В последние дни жизни он так похудел, что, возможно, оно само слетело.

А может, он снял его, когда другая женщина пришла навестить его.

Я отложила его в сторону.

Было грустно видеть, как то, что когда-то принадлежало живому человеку, так просто уместилось в крошечной коробочке.

В коробке также лежал бумажник с небольшим количеством наличных, старые карточки, которые уже были аннулированы, пара фотографий – одна с нами, другая с членами его семьи. Внутри также находились часы, пара носков, которые мы привезли из дома, потому что в больнице у него всегда мерзли ноги, несколько книг, которые он просил, и стопка бумаг из его компании. Ничто из этого не имело для меня смысла. И меня даже не удивило то, что он работал до самой смерти.

Таким уж человеком он был.

Я просмотрела коробку, находя в основном мелочи. Ничего существенного. Я не могла понять, почему София решила, что мне нужно копаться в ней, нужно вновь увидеть все это. Например, обручальное кольцо?

Но когда я добралась до дна коробки, то обнаружила там стопку конвертов. И на самом верху тот, о котором упоминала София. На нем было написано мое имя его неряшливым почерком.

Джем.

Я взяла его, ощущая жесткую, холодную бумагу в руке, и провела пальцами по чернилам. Я всегда хотела, чтобы Карло писал мне письма. Просила его об этом, когда мы учились в колледже, думая, что это будет романтично. Но ему того не хотелось. Затем, опять же, на наши годовщины я пыталась намекнуть ему, каждый год отправляя длинные письма. Тем не менее он так и не написал ни одного в ответ.

До настоящего момента.

Мне казалось, что я наблюдаю за собой со стороны, пока открывала этот конверт и разворачивала бумагу.

Затем я вздохнула и начала читать.

Моя прекрасная Джем,

нет слов, которыми я мог бы утешить тебя в это время. Если ты читаешь данное письмо, значит, меня нет, и я покинул Землю и тебя. За что искренне извиняюсь.

Но больше всего на свете мне хочется, чтобы ты знала – я люблю тебя.

Я полюбил тебя с самого первого момента, как увидел, и со временем моя любовь к тебе только возросла. Так жаль, что мне пришлось расстаться с тобой до того, как мы смогли построить нашу совместную жизнь, ту, которую всегда представляли.

Нет слов, которые могли бы облегчить и унять твою боль или унять мысли, преследующие меня по ночам, пока я лежу в этой постели, ожидая, когда наступит конец. Я никогда не был силен в словах. Это всегда было твоим коньком. Но я хотел написать тебе это письмо и сказать, что ты любовь всей моей жизни, и я буду ждать тебя на Небесах.

Береги себя и не торопись.

Люблю тебя.

Карло

Я не осознавала, что плачу, пока первая слеза не скатилась по мокрой щеке, капнув на бумагу и размазав чернила слов о его любви ко мне. И как только упала эта первая слеза, я сорвалась. Мое лицо исказилось, я прижала руку к животу, куда ухнуло мое сердце. Я уронила письмо на островок и прикрыла рот другой рукой, зажмурив глаза и зарыдав так сильно, как никогда прежде.

Казалось, читая это письмо, я держала в руках своего мужа. Мой муж. Тот, кого, как мне казалось, я знала. Тот, кому я верила.

Громкое рыдание сотрясало мое тело следующие минуты. Оно разрывало меня изнутри, лишая дыхания. В какой-то момент я упала на холодный кафель и прижала колени к груди.

Я не могла понять, почему плакала. Может, потому, что скучала по нему. А может, потому, что все еще любила его. Или же потому, что ненавидела.

Я не знала точной тому причины, даже когда наконец встала, все еще шмыгая носом. Глаза опухли от слез, и я сложила письмо и сунула его обратно в конверт. Затем вытащила остальные конверты, увидев, что он написал своей маме, папе, даже моим родителям. София, должно быть, действительно не рылась в содержимом после того как только увидела мое имя, потому что письмо, адресованное ей, все еще было запечатано.

Я отложила стопку конвертов в сторону, зная, что мне нужно будет вернуть их ей.

Но моя рука остановилась на последнем письме.

Оно было адресовано кому-то неизвестному. На незнакомое имя.

Бриэль.

Все замедлилось: сердцебиение, дыхание, движение рук, когда они потянулись к нижнему конверту. Оно было адресовано не мне. Я знала, что не должна его читать.

Но все равно открыла.

Моя прекрасная Бриэль,

нет слов, которыми я мог бы утешить тебя в это время. Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет, и я покинул Землю и тебя. За что мне очень жаль.

Но больше всего на свете мне хочется, чтобы ты знала – я тебя люблю.

Я полюбил тебя с самого первого момента, как увидел, и со временем моя любовь к тебе только возросла. Так жаль, что мне пришлось расстаться с тобой до того, как мы смогли построить нашу совместную жизнь, ту, которую всегда представляли.

Нет слов, которые могли бы облегчить…

Я закричала.

Я не смогла прочитать больше ни слова. С другой стороны, мне и не нужно было этого делать, потому что это были те же слова, которые я только что прочитала. Те же слова, которые он адресовал мне.

Я закричала снова, громче, звук рвался из горла, как последний крик умирающего животного. Я схватила записку, готовая разорвать ее в клочья, но остановилась, скомкала ее и запихнула в коробку вместе со своей и всем остальным, что было в ней.

Затем я резко развернулась и швырнула ее через всю комнату.

Она ударилась о кофейный столик – содержимое разлетелось по полу, и я снова закричала.

Но этот крик превратился в вопль.

Вопль – в плач.

И не успела я опомниться, как снова оказалась на полу. И на этот раз не смогла найти в себе сил подняться.

Как я могла забыть эту боль?

Как могла оказаться настолько глупа, чтобы снова рискнуть, впустить кого-то в свое сердце, довериться ему, когда никому нельзя было доверять?

Карло был для меня всем. Светом, жизнью, лучшим другом. И он предал меня.

Зак тоже так поступит.

Возможно, не желая того. Он может пообещать, что всегда будет верен. И даже уверить себя, говоря это. Неважно, что он говорит, неважно, во что верит, все может измениться.

Любовь – скользкая, извилистая, опасная дорога, и никто ее не контролирует. Неважно, на чем ты ездишь, насколько осторожно маневрируешь, кому доверяешь сидеть рядом или садиться за руль, когда устаешь.

Единственный способ оставаться в безопасности – держаться подальше от дороги.

И я вновь поступлю так.

Зак

Все произошло внезапно.

Я понятия не имел, что это случится, понятия не имел, что мне даже нужно надеть перчатки, когда собирался на работу в четверг вечером.

Я подпрыгивал, двигался под музыку и думал о том, как сильно мне не терпится увидеть Джемму. Не имело значения, что я видел ее в среду утром, вылезающей из постели с первыми лучами солнца – мне уже нужно было больше.

И так было с первого момента нашей встречи – я всегда желал большего. Еще одна игра, еще одна ночь, еще один шанс. Как только я понял это, во мне появилась необходимость узнать о ней больше, проникнуть в ее сердце, и даже то, чтобы она нашла свое пристанище в моем доме.

Последние несколько недель прошли как в тумане и в замедленном темпе одновременно. Моя семья любила ее, Док любил ее, и, когда она находилась рядом, я нуждался в ней больше всего… и подумал, что, возможно, она во мне тоже.

Было слишком рано для этого, но я осознал свои чувства еще до того как подумал о них. Но только потому, что было слишком рано произносить их, не означало, что я не мог испытывать любовь.

Я не мог дождаться, когда увижу ее снова, и она должна была прийти в бар этим вечером. В довершение всего, если «Беарз» одержат еще одну победу, у нас появится шанс выйти в плей-офф.

Ночь обещала пройти хорошо.

Вот о чем я думал.

Я не знал, что на другом конце города та самая девушка, которую я не мог дождаться, была не той девушкой, которую я оставил в постели в среду утром.

Мы с Доком работали в бешеном ритме: бар уже был забит до отказа перед выездной игрой «Беарз», и мы изо всех сил старались не отставать от заказов. С тех пор как он поделился со мной своими новостями, мы не обсуждали дальнейшие шаги. Я знал, что мне следовало сделать выбор, но понятия не имел, сколько времени осталось. Так что, хотя мы и работали как обычно, вокруг нас царила другая атмосфера.

Он уезжал, а я до сих пор не смирился с этим.

– Ты можешь перехватить тех девушек в конце бара? – крикнул мне Док и пробежал мимо, держа в руках несколько бутылок пива.

– Конечно, – ответил я, переводя взгляд на один из экранов телевизора. Прошло пять минут первого периода, а Джемма все еще не появилась.

Я попытался стряхнуть эти мысли, зная, что рано или поздно она появится. Может, она попала в пробку или ее задержали на работе. Но у меня внутри разлилось неприятное чувство, которое подсказывало, что что-то не так.

Хаос продолжался, мы с Доком носились взад-вперед, останавливаясь только для того, чтобы выпить воды или поболеть с толпой, когда «Беарз» начинали игру. Как только первая четверть закончилась, а Джеммы все еще не было, я достал свой телефон, чтобы отправить ей сообщение.

И именно в этот момент она вошла.

Она выглядела ужасно. И в тот момент я понял, что что-то не так, потому что видел ее поздней ночью и ранним утром без малейшего намека на макияж, и она всегда выглядела прекрасно. Но сегодня вечером даже макияж не спасал: ее глаза были опухшими и усталыми, рот сжат в тонкую линию, руки скрещены на животе, как будто она сдерживала себя.

Что-то случилось.

Док увидел ее тогда же, когда и я, и бросил на меня обеспокоенный взгляд. Я лишь кивнул, давая ему понять, что мне нужна минута, после чего принес два пива парням, которых обслуживал весь вечер.

Как только я добрался до нее, то притянул ее к себе.

– Вот и ты, – выдохнул я ей в волосы и поцеловал в лоб, когда отстранился. – Я волновался. Ты… все в порядке?

Она не расслабилась в моих объятиях, и после нескольких дней порознь, она, казалось, только еще больше замкнулась в себе. Ее глаза избегали встречи с моими. Она стояла всего в нескольких сантиметрах от меня, и все же казалось, что между нами расстилались мили.

– Нам нужно поговорить.

Я сглотнул.

– Мы можем выйти на улицу?

Все во мне хотело сказать «нет». «Нет, мы не можем выйти на улицу и не можем поговорить, потому что то, о чем ты хочешь поговорить, явно не несет ничего хорошего – особенно когда ты смотришь в пол, а не на меня».

– Хорошо, – ответил я вместо этого.

Я положил руку ей на поясницу, на мгновение встретившись взглядом с Доком, а затем вывел ее на улицу. Было ветрено, и как только мы оказались на свежем воздухе, мои щеки защипало от холода. Свитер мало спасал, и я знал, что, даже закутанная в пальто и ботинки, Джемма, должно быть, тоже мерзнет.

– Здесь холодно, – уточнил я, понизив голос до шепота. На улице было тихо, шум из бара приглушался.

Джемма просто продолжала идти, ведя меня за угол к той же маленькой стоянке, на которой мы играли в футбол в ее день рождения.

– Я в порядке. Хочешь пойти взять пальто?

Я помотал головой, останавливая ее, как только мы оказались на стоянке. Здания со всех трех сторон защищали от ветра, и, хотя было по-прежнему холодно, я не мог думать ни о чем, кроме того, что мучило Джемму.

– Что происходит? – спросил я, обхватив ее плечи руками. – Ты в порядке?

Джемма крепче обняла себя, ее глаза заблестели, когда она осмотрела улицу. Она до сих пор не взглянула на меня.

– Я больше так не могу, Зак, – выдохнула она, и я почувствовал, как мое сердце треснуло от этих слов, раскалываясь, как дерево, пораженное молнией.

Я сглотнул.

– Я не понимаю.

– Я назначила свидание на игру на следующей неделе, – выпалила она, шмыгая носом и быстро моргая, дабы сдержать слезы, выступившие на глазах. – Я возвращаюсь к своему первоначальному плану.

Я моргнул, переваривая это заявление. Все еще держа ее за плечи, я моргнул снова, пытаясь понять ее слова, но ничего не вышло.

Я опустил руки.

Отступил от нее на шаг.

И затем она наконец посмотрела на меня.

– Это шутка, – сказал я, заглядывая в ее изумрудные глаза. Они были такими темными, такими усталыми, все еще блестели от слез, которым она не давала пролиться. – Ты, черт побери, шутишь. После всего… какого черта ты взяла кого-то еще на игру? Что это значит? – Я шагнул вперед, заполняя пространство, которое только что оставил между нами. – А как же мы?

При этих словах она крепко зажмурилась, и слезы наконец потекли по ее щекам.

– Джемма, – произнес я, потянувшись к ней. – Что бы ни происходило, что бы ни заставило тебя так себя чувствовать, мы сможем разобраться с этим. Вместе.

– Нет, – прошептала она, и когда мои руки коснулись ее, она отдернулась. – Нет!

Я поднял руки, а она смотрела на меня дикими глазами, как обиженная собака, загнанная в угол.

– Неужели ты не понимаешь? – спросила она. – Все это время мы притворялись, что все в порядке. Но все не в порядке. Я не в порядке, Зак. Сейчас все кажется удивительным. Мы проводим все время вместе. Ты впускаешь меня в свою жизнь, я впускаю тебя в свою. Я доверяю тебе, ты доверяешь мне. Но знаешь что? – Джемма пошла ближе. – Все изменится. Все это. Наши чувства, – сказала она, указывая между нами, – временны. Они пройдут. И не важно, что ты сейчас говоришь, во что сейчас веришь, однажды все изменится, и ты соврешь мне, а затем разобьешь мое сердце. Тогда я снова окажусь на полу, и я не смогу…

Ее голос сорвался, и она прикрыла рот рукой, качая головой. В тот момент я увидел в глазах Джеммы призрак ее мужа, все еще преследующий ее.

Она потеряла близкого человека, того, с кем, как она думала, проведет вечность.

Конечно, ей было больно. Конечно, с ней было не все в порядке.

Но я мог ей помочь. Я мог любить ее, несмотря ни на что.

– Джемма, я никуда не уйду, – уверил я.

– Ты не можешь этого обещать! – закричала она. – Помнишь? Мы поклялись. Взяли это за правило. Никаких обещаний.

– Джемма…

– Мне говорили эти слова раньше, – сказала она, перебивая меня. – Я видела тот же взгляд, поверила мужчине, когда он сказал, что я для него единственная.

Ее слова сорвались с губ, как ревущее пламя дракона, но они только смутили меня.

– Он говорил то же самое. Он тоже верил в это, вот почему я доверилась ему. Я имею в виду, можно было нанять какую-нибудь проститутку, чтобы попытаться повлиять на него, Зак, и он бы оттолкнул ее в сторону и принялся бы искать меня. Можно было пообещать ему самую горячую женщину на планете, и он все равно сказал бы, что хочет меня. – Она поджала губы, еще две слезинки скатились из ее глаз, когда она издала что-то похожее на смех. – Но все изменилось. Так бывает. И я больше не буду этого делать. Я не могу сделать это снова.

– Джемма, я не понимаю. – Я потянулся к ней, но она снова отстранилась.

– Он изменил мне! – закричала она.

Слова эхом отразились от кирпичных стен, кружа вокруг нас снова и снова, пока наконец не затихли, – но я буду слышать их вечно.

Глаза Джеммы снова наполнились слезами, и теперь она не могла сдержать их – так быстро они навернулись. Она покачала головой, снова запустив руки в волосы, и отвернулась от меня.

– У него завязался роман. И в тот день, когда я собиралась сказать ему, что все знаю, в тот день, когда внесла залог за квартиру, в которой сейчас живу, в тот день, когда собиралась сказать, что с меня хватит и мы разводимся, – она повернулась, пригвоздив меня взглядом, – в тот же день он сообщил, что умирает от рака.

Я открыл рот, но не знал почему. Я понятия не имел, что ответить.

Джемма кивнула, ее глаза читали мои.

– Да. Поэтому я осталась, придержала язык и держала своего мужа за руку, наблюдая, как он увядает всего за четыре коротких недели. И когда он умер, она пришла в церковь, сидела на задней скамье, плакала больше меня. Она оплакивала любимого мужчину, который был женат на другой женщине. И этой женщине их роман причинил боль. – Джемма замолчала. – Бриэль. Теперь я знаю ее имя. И каким-то образом этот факт делает ее еще более реальной.

При этих словах лицо Джеммы исказилось, и она снова прислонилась к кирпичной стене, опустив плечи.

В ее взгляде читалась отстраненность, когда она снова заговорила.

– Да, она пришла на его похороны, – повторила Джемма. – Но это я похоронила его. И я похоронила его тайну вместе с ним. Я так и не сказала ему, что знаю. Я никому не говорила, кроме Белль.

– Господи, Джемма, – выдохнул я. Руки так сильно болели от желания обнять ее, притянуть к себе, но я держал их сжатыми в кулаки. – Мне жаль. Я не знал.

– Вот именно, – выплюнула она в ответ. – Ты не знал, потому что я тебе не говорила. Потому что я тебе не доверяю. Точнее, думала, что доверяю, но в итоге лгала себе и тебе. Я никому не доверяю, – подчеркнула она, качая головой. – Больше нет.

В тот момент мое сердце разбилось, но не за себя. За нее. За эту красивую, удивительную, умную, сильную и жизнерадостную девушку, которая прошла через то, через что никому в этой жизни не следовало проходить.

Она думала, что отпугивает меня. Думала, что я убегу.

Но мне только сильней хотелось ее обнять.

– Иди сюда, – сказал я, раскрывая объятия, но она помотала головой. – Всего на минутку. Пожалуйста, Джемма, иди сюда.

Она все еще плакала, качая головой, как будто все казалось бессмыслицей. Джемма сократила расстояние между нами, и я притянул ее к себе, заключил в самые крепкие объятия, на какие был способен. Мы оба испустили долгий усталый вздох.

С минуту я просто обнимал ее, не зная, что сказать. А затем наконец мягко заговорил, едва ли не шепча в ее волосы:

– Ты напугана, – подчеркнул я. – Я понимаю. Поверь мне, я понимаю. Отношения… любовь… это не игра, где тебе отведена определенная роль, с которой ты ловко справляешься. К сожалению, на другой стороне доски тоже должен быть правильный человек. То, как он поступил с тобой, это… ужасно, Джемма. Абсолютно ужасно, и мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это в одиночку.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Знаю, – согласился я, все еще обнимая ее. – Я просто говорю, что… – Что я говорил? Казалось, я не мог найти нужных слов и осмыслить их. – Я просто говорю, что да, любовь причиняет боль. Но разве можно без нее жить? – Я покачал головой. – Жизнь без нее бессмысленна.

Эти слова повисли между нами, и я ждал, когда она до конца осознает их. Я пытался найти более подходящие фразы. Мне хотелось сказать больше, но в данный момент Джемме было достаточно и этого. А вот я нуждался во времени – на то, чтобы она позволила мне обнять ее. Чтобы просто… доверилась, дала шанс доказать, что она неправа.

Я стоял и обнимал ее в ожидании, что она осмыслит те немногие слова, которые я смог выдавить из себя. Я надеялся, они станут для нее тем, за что можно удержать и во что можно верить.

Но она просто рассмеялась и оттолкнула меня.

– Невероятно, – пробормотала она, высвободившись из моих объятий. Ее глаза встретились с моими, в радужках горел огонь. – Он изменил мне, Зак. Перед смертью он изменил мне, и мне пришлось похоронить этот секрет. Я никогда не узнаю почему. Никогда не узнаю, как долго. Не то чтобы все это имело значение, потому что он был идеальным мужем, говорил правильные слова и относился ко мне так, как любая женщина мечтает, и даже сейчас… он предал меня.

Я хотел, чтобы она снова оказалась в моих объятиях, хотел, чтобы она почувствовала биение моего сердца, когда я сказал ей, что никогда не поступлю так же. Но она продолжала отстраняться, все дальше и дальше, увеличивая дистанцию между нами.

– Сейчас ты что-то испытываешь ко мне, но однажды проснешься, и это чувство просто исчезнет, – сказала она. – А я так не могу. Я не могу жить в ожидании этого.

Я помотал головой и последовал за ней, когда она попыталась уйти.

– Думаешь, ты единственная, кому изменили, Джемма? – спросил я с бешено колотящимся сердцем. – Думаешь, единственная, кому причинили боль? Моему брату диагностировали рак. Ты знала об этом?

Джемма остановилась и повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я кивнул.

– Да. Когда ему было четыре. А мне восемнадцать. Я учился на первом курсе колледжа, получал спортивную стипендию и играл в футбол. Я осуществлял свою мечту. И внезапно мне пришлось сделать выбор. Мог ли я остаться и играть в футбол, предоставив своим родителям самим решать, что делать с братом? – Я кивнул. – Конечно, мог. По их словам, именно так мне и следовало поступить. Но знаешь, что я сделал? Отчислился. Поставил семью на первое место, выше своих мечтаний, выше всего остального, потому что они важнее всего. И да, я потерял девушку, которая, как я думал, была для меня всем. Которая любила футбол больше меня. Но знаешь что? Вернувшись в то время, я поступил бы так же. Потому что люблю свою семью, и они для меня весь мир. Они нуждались в моей поддержке – финансовой, эмоциональной, – и я был рядом. Так что можешь говорить о Карло все, что хочешь, но ты плохо знаешь меня, поэтому не можешь утверждать, что я поведу себя в будущем именно так, как ты думаешь. Моя семья? – сказал я, ударяя себя в грудь. – Моя жена? Она будет для меня всем. Я – человек слова, Джемма. – Я замолчал, выпрямляясь во весь рост. – Этого ты не можешь у меня отнять.

Джемма моргнула, наблюдая за мной, как за совершенно новым человеком.

– Я…

– Не знала? – Я покачал головой. – Да, ну, в отличие от того, как ты деликатно выразилась ранее, я бы рассказал тебе. Однажды. Когда мы дошли бы до этого момента. И думаю, ты бы тоже рассказала мне о Карло. Вот как работает любовь. Вы больше узнаете друг о друге, доверяете, отдаете и получаете в равной мере. И да, вы чертовски рискуете, – сказал я, уже обессиленный.

Джемма просто наблюдала за мной, и я сделал еще один шаг, приближаясь с раскрытыми объятиями.

– Моему брату давали меньше года, Джемма, но он жив. Наслаждается своей жизнью без малейшего страха, хотя ему твердили, что он не дотянет и до пяти лет. Если он смог, то как же мы? Мы тоже все сможем. Но мы не должны больше ни секунды принимать друг друга как должное. Мы обязаны делать друг друга счастливыми, Джемма. И, конечно, время от времени мы будем причинять друг другу боль. И все портить. Потому что это и есть отношения.

Она не пошевелилась, когда я приблизился. Резкий порыв ветра пронесся между нами, как только я потянулся к ней и взял обе ее руки в свои. Я поднял их и прижался губами к костяшкам ее пальцев, а после посмотрел ей в глаза.

– Ты должна рискнуть. Я не буду тебе лгать. Ты должна встретиться лицом к лицу со страхом. – Я улыбнулся. – Но точно так же, как я держал тебя за руку на аттракционе, я буду держать тебя за руку сейчас. Если ты позволишь мне.

Ее глаза снова наполнились слезами, руки сжали мои в ответ. Я почувствовал ее желание прижаться ко мне, раствориться во мне.

Но она этого не сделала.

– Джемма, – повторил я, все еще не сводя с нее глаз. – Доверься мне.

Она сглотнула, закрыв глаза. А потом на волю вырвалось еще больше слез, каждая из которых скатилась вниз, присоединяясь к другим.

Она сжала мои руки, а затем убрала свои.

– Я не могу.

Сказанные так тихо слова казались правдой, от чего мне захотелось поверить, что это ложь. Но Джемма отвернулась и ушла, оставив меня смотреть ей вслед. Хотелось последовать за ней и убедить, что наших чувств хватит для всего того, о чем она мечтала, – ей просто оставалось дать нам шанс.

Но я мог лишь наблюдать за ее уходящей фигурой.

Мог лишь отпустить ее.

Глава 21

Джемма

Все шло хорошо.

Вот что я говорила себе, стоя на коленях на кухонном полу и оттирая дно духовки. Пары́ от чистящего средства каким-то образом успокоили меня, и я подпевала музыке, льющейся из динамика. Было воскресенье, и я провела весь день на «Солджер Филдс». Мы одержали еще одну победу и находились на пути к плей-офф.

Все шло хорошо.

Неделя как-то незаметно пролетела, и в то же время казалась затянутой, но я занимала себя, чем могла. Я с головой ушла в работу, а затем убиралась, занималась йогой, приготовила несколько новых блюд. Порылась в старых коробках с сувенирами, которые убрала в дальний шкаф. Даже нашла старую гавайскую гитару, на которой играла у костров в колледже. Я мало что помнила, но попробовать стоило, хотя было непросто.

Все шло хорошо.

Сегодняшняя игра началась рано – в полдень, так что я успела вернуться домой, дабы закончить свой список дел на выходные. Солнце только что село за здания в центре города. Внезапно музыка оборвалась. Я обернулась и увидела Белль, стоящую у динамика с широко раскрытыми глазами и осматривавшую мою квартиру.

Она посмотрела на окна – те, которые я вымыла сверху донизу. Затем на новые рамы и холсты, которые я повесила над диваном. Ее глаза продолжили осмотр, отмечая безупречно чистую кухню, вымытый средством пол, гавайскую гитару, прислоненную к краю дивана и три противня с брауни, которые я планировала принести в офис.

А потом ее глаза нашли меня, все еще стоящую на коленях на кухонном полу возле духовки. Я вытерла лоб тыльной стороной руки в желтой резиновой перчатке и улыбнулась.

– Привет, Белль.

Ее лицо сморщилось.

– О, милая. Все плохо. Все очень, очень плохо.

Я вздохнула, поворачиваясь обратно к духовке, и, прежде чем ответила, принялась протирать ее салфеткой.

– Я в порядке.

– Ага.

– Правда, – защищалась я. – Посмотри на это место. Здесь безупречно чисто. И я занималась йогой, медитировала, испекла кое-какие вкусности для офиса, ходила сегодня на игру. Кстати, мы выиграли, поэтому, вероятно, выйдем в плей-офф, и все просто… – я сделала глубокий вдох, не уверенная в том, почему у меня внезапно защемило в груди, почему глаза наполнились слезами, – отлично. Все в порядке.

Белль обогнула кухонный островок и опустилась на пол рядом со мной. С минуту она смотрела, как я тру духовку, и, чем дольше она наблюдала за мной, тем больше я чувствовал себя букашкой под микроскопом.

И проклятое пятно, которое я пыталась убрать, никак не исчезало. Что это вообще? Сгоревший сыр для пиццы? Подарок от арендатора до меня?

Я терла его все сильнее и сильнее, руки болели, волосы падали на лицо. Но оно не оттиралось. Ничто не помогало. Я зарычала, бросая тряпку и плюхаясь на задницу. Тяжело дыша, я уставилась на пятно, глаза затуманились.

– Оно не уходит, – сказала я срывающимся голосом, указывая на темное, загадочное пятно на моей в остальном безупречной духовке. – Я не могу его оттереть.

Слезы затуманили зрение, и я попыталась широко открыть глаза, чтобы не дать волю эмоциям, но слезы все накапливались и в итоге потекли по моим щекам.

Белль вздохнула, раскрывая объятия.

– Иди сюда.

Я прильнула к ней, и моя лучшая подруга прижала меня к себе так крепко, как никогда не прижимала моя мать. Она немного укачивала меня, успокаивая нежным «шшшш», пока я плакала. Я ненавидела себя за то, что вот так разрыдалась, ненавидела, что показала слабость.

И да, ничего не было в порядке – это я тоже ненавидела.

– Поговори со мной, – сказала Белль, все еще укачивая меня. Она пробежала пальцами по моим волосам, которые выбились из неряшливого конского хвоста. – И не надо нести чушь и притворяться, что все в порядке. Расскажи мне правду.

Я сделала глубокий вдох и отстранилась. Затем сняла перчатки, и Белль сразу схватила одну мою руку в свои, другой же я вытерла слезы с лица. Я уставилась на блестящую, без единого пятнышка плитку, возле которой сидели мы с Белль, пытаясь подобрать правильные слова.

– Он не пришел на игру, – начала я, шмыгая носом и не понимая, почему это имело значение. – Я пришла… одна, и даже никого не привела. Я сказала ему, чтобы он оставил меня в покое, что с меня хватит, но…

– Какая-то часть тебя все еще надеялась, что он придет, – закончила за меня Белль.

Я кивнула.

– Ты скучаешь по нему.

Я снова кивнула, на этот раз немного помявшись.

– Я не знаю, почему я так себя чувствую, – призналась я. – Ведь я инициировала разрыв. Вроде это должно быть к лучшему, но я не могу есть, не могу спать, не могу проснуться утром без ощущения тяжести в груди. Он не написал мне, а ведь я этого хотела, понимаешь? Каждый раз я смотрю на свой звонящий телефон в надежде увидеть его имя. – Я покачала головой. – Это болезнь. Я больна.

Белль усмехнулась, поглаживая мою руку.

– Нет, все серьезней.

– Что? Грипп?

Она сморщила нос.

– Больше похоже на любовь.

Я застонала, прижимаясь к ней.

– Этого я и пыталась избежать.

– Не нам решать, малышка, – сказала она, поглаживая меня по спине. – Ненавижу говорить подобное. Что именно ты сказала ему?

Я вздохнула.

– По сути, я сказала, что не доверяю ему. Что никому не доверяла, и даже если он уверяет, что хочет быть со мной сейчас, и сам верит в это, однажды он проснется, и чувства исчезнут, а я не смогу пережить это снова.

– Он не Карло, Джемма… – прошептала Белль.

Я отстранилась, глядя в ее серо-голубые глаза.

– Он и не должен быть им. Карло был отчаянно влюблен в меня, Белль. Ты видела нас вместе. Ты видела, как он относился ко мне, как любил меня, а потом он… он…

– Передумал.

Я не ответила. Не обязана была.

– Что породило в тебе такие мысли? Я думала, ты выбросила все это из головы. Мне казалось, ты собиралась рискнуть и попробовать с Заком? – Белль покачала головой. – Ты видела его со мной на игре и чуть не ударила меня кулаком в горло. Он тебе нравится. Все шло отлично. Что изменилось?

Я фыркнула, встала, не сказав больше ни слова, и пересекла гостиную, где за диваном стояла коробка с вещами Карло. Я подняла письма – и свое, и Бриэль – а потом передала их Белль, снова опускаясь на кафель рядом.

Она с минуту смотрела на имена, бросив на меня любопытный взгляд, после чего открыла мое первым. Белль молча прочла его, пока я ковыряла лак для ногтей, и как только она сложила его и открыла «Бриэль», ей потребовалось всего три секунды, чтобы выругаться и швырнуть бумагу через всю кухню.

– Вот ублюдок.

Она уставилась на письма, валяющиеся на другом конце комнаты, как будто могла поджечь их одним взглядом. Затем ее глаза снова нашли меня, брови сошлись на переносице.

– Они лежали в коробке, которую принесла София?

Я кивнула.

– Боже, Джемма… мне так… так жаль. Это ужасно. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

– Он написал ей то же самое, что и мне, – прошептала я, и глаза снова наполнились слезами. – Ни одна из нас не представляла важности для него. Все это было просто игрой до того самого дня, когда он скончался.

Белль на мгновение замолчала, и готова поклясться, что на нас словно опустилась холодная, неприятная тишина.

– Думаешь, он… написал их до того, как узнал о своей болезни? Намеревался ли он отдать их лично? То есть… – я покачала головой. – Мне не следовало читать то письмо, адресованное Бриэль. Но я сделала это. И теперь…

Мой голос сорвался, и моя лучшая подруга просто сидела рядом со мной на полу, не проронив ни слова и переваривая услышанное. Когда она наконец заговорила, то пристально уставилась на меня, а я же уставилась на плитку.

– Ладно, понимаю, насколько это, должно быть, больно. Уверена, что это вызвало в тебе все те воспоминания, которые ты пыталась забыть, каждый страх, который ты пыталась преодолеть, доверяя Заку. Но, дорогая… Зак другой. Ты это знаешь.

– Неужели? – удивилась я. – Я думала, что знаю Карло, но ошибалась. Я даже не подозревала… – я покачала головой. – Увидев эти письма, я вспомнила все страдания, через которые довелось пройти. Они напомнили мне о прошлом, и в тот момент я опешила от того, как вообще могла забыть эту боль.

Белль нахмурилась.

– Я не могу доверять Заку, – сказала я. – Не могу доверять ему, или любить его, или быть любимой, так как чувствую, что веду себя глупо. Я чувствую себя как собака Павлова, которая так и не усвоила урок, которая только и ждет, чтобы ее усыпили за то, что она слишком глупая и бесполезная. – Я покачала головой, снова ковыряя лак на ногтях. – Карло все испортил, он погубил меня. Я хочу любить и в то же время не могу.

– Ты действительно думаешь, что Зак изменил бы тебе? Как думаешь, он может встречаться с кем-то, кроме тебя?

– Дело не в этом, – сказал я, качая головой. – За этим кроется… многое. Любовь опасна. Влюбляться в кого-то, довериться ему заботиться о твоем сердце, любить тебя, даже когда наступают тяжелые времена… ну, ты понимаешь. – Я указала на свою лучшую подругу. – Ты такая же. Ты умная. Ты не любишь и остаешься в безопасности.

– Я также остаюсь одинокой. И позволь мне сказать тебе кое-что, – произнесла она и, убедившись, что я смотрю на нее, закончила свою мысль: – Моя жизнь далеко не прекрасна. Мой образ жизни не избавляет от обид, мучений или остальной ерунды, через которые ты проходишь ради любви. Но, по крайней мере, когда ты влюблен, у тебя есть кто-то еще, с кем можно пройти через все это.

Мои плечи опустились.

– Я просто не хочу, чтобы мне причиняли боль.

– Верно, – сказала она. – Потому что тебе сейчас совершенно не больно.

Я не ответила, но ее слова задели меня с новой силой – как укол иглы в сердце.

– Послушай, я не говорю тебе, как поступить, Джемма, – сказала Белль. – Но скажу вот что. Ты же знаешь, как Зак смотрит на тебя? Знаешь, что он увидел в тебе только хорошее еще до того, как ты ему это показала? А то, как он боролся за тебя и продолжает борется? То, как открывается тебе и позволяет увидеть то, что пугает его больше всего? – Она покачала головой. – Это редкость. Очень большая редкость, детка. И я не буду говорить, какое решение будет правильным, но скажу, что будь я на твоем месте… – Белль улыбнулась, беря меня за руку. – Дорогая, я бы преследовала этого парня. И если бы я поймала его, если бы он позволил мне догнать его, я бы больше никогда его не отпустила.

– А если он бросит меня через год или два? Если он мне изменит? Если он…

– Если-если-если, – передразнила она. – Уйдет он, или же ты, или же один из вас передумает, то неужели все будет зря? Что ж, по крайней мере, вы попытались. И, по крайней мере, вы испытали ту любовь, о которой мечтает большинство людей. Хотя бы на короткий период в твоей жизни рядом должен быть кто-то, кто держит тебя за руку и заботится о тебе. – Она сглотнула. – Одно это стоит риска.

Я закрыла глаза, выпуская на волю новую волну слез, когда камень, давивший на грудь, поднялся. Легким не хватало воздуха, сердце билось быстрее.

Я хотела быть с ним.

Я осознавала, что он может причинить мне боль. И также осознавала, что могу сама причинить ему страдания. Я знала, что в конце концов наши отношения могут привести к катастрофическому пожару и оказаться в мусорке. Но пока я не была готова сдаться.

Мне не хотелось существовать в мире, где мы хотя бы не пытались.

– О Боже, – удивилась я, прикрыв губы дрожащей рукой. – Так всегда и бывает. Я почувствовала, что теряю контроль, поэтому просто… сорвалась. Я позволила своим эмоциям управлять мной. Мне следовало сначала поговорить с тобой. И следовало поговорить с ним. – Я покачала головой. – Что мне делать? Как поступить? Я наговорила столько ужасных вещей. Он открылся мне и попросил остаться, а я…

– Эй, – прервала Белль, опуская свой пристальный взгляд на меня. – Он тебе ничего не должен, ясно? Возможно, он не захочет дать шанс. Но ты не узнаешь этого, пока не попробуешь. – Она пожала плечами. – Вот и все. Ты должна сделать первый шаг, а потом ждать и надеяться, что он сделает ответный.

Сделать первый шаг.

Я прокручивала ее слова в голове, все еще сидя на холодном кафельном полу, когда видения улыбки Зака, его темных, любящих глаз окружили меня.

Белль права.

Сейчас или никогда, и не было никакой гарантии, что что-то получится. Он не обязан давать мне второй шанс, но я бы все равно умоляла его об этом.

Пришло время сделать свой ход.

И я надеялась, что поступаю правильно.

Зак

– Агх, убейте меня, – крикнул Мика. Он сидел на своей кровати, скрестив руки на груди. Был субботний вечер.

– Тссс. – Я отмахнулся от него, не отрывая взгляда от маленького телевизионного экрана, установленного на комоде в изножье его кровати. Подходил к концу фильм «Мой парень – псих», и Брэдли Купер обнял Роберта Де Ниро, прислушавшись к его совету о девушке, которая только что вышла из комнаты, – девушке, которая любила его, девушке, которую он любил.

Дженнифер Лоуренс.

– Прости, но это просто чушь собачья, – продолжил Мика. – Что? Он просто собирается внезапно забыть о своей одержимости к жене, или бывшей жене, или кем бы она ни была, и вместо этого увлечься другой девушкой?

– Тссс! – шикнул я, на этот раз шлепнув его по руке. – Это лучшая часть. Заткнись.

Мика застонал, но я проигнорировал его, наблюдая, как Брэдли преследует Дженнифер по улицам. Она кричала на него, чтобы тот оставил ее в покое, а затем произошла одна из моих самых любимых любовных историй, и я повторил реплику вместе с Брэдли, слово в слово.

Из-за этого Мика еще раз закатил глаза.

Когда слова были произнесены, Дженнифер снова оказалась в объятиях Брэдли, целуя его и запечатывая правду в каждом слове, которое он только что сказал. Я испустил долгий вздох, грудь болела, слезы защипали в уголках глаз, но я не дал им пролиться.

– Ты такой неудачник.

Я ударил Мика подушкой.

– Ты же обещал оказать мне братскую поддержку?

– Но я не думал, что будет так много девчачьей драмы.

– Ты серьезно? – спросил я, ставя фильм на паузу. – С учетом всех эмоций и настоящего кошмара, происходящего в фильме, ты считаешь, что это девчачья драма? Это реальность. Это жизнь. И независимо от того, мужчина ты или женщина, ты должен уметь ценить это.

Мика пожал плечами.

– Ну, футбол был классным. Мне понравилась его семья. Но брось, – сказал он, указывая на экран, где на паузе была запечатлена сцена поцелуя Брэдли и Дженнифер. – Она сумасшедшая. Он абсолютно безумен. В какой вселенной у них вообще что-то может получиться?

– Но в том-то и дело, – сказал я, ударив его в грудь. – Они оба немного сумасшедшие, оба немного не в себе. Но они хотят быть вместе.

Мика моргнул.

Позади меня раздался смешок, и вошел папа. Он присел на край кровати и взглянул на экран, после чего его глаза встретились с моими.

– Не думаю, что твой брат уже достаточно взрослый, чтобы понять это чувство, сынок.

– Или у меня не тот детородный орган между ног, – выпалил Мика.

Папа протянул руку и шлепнул себя по ноге.

– Нет ничего плохого в том, чтобы анализировать свои чувства, Мика, – сказал он. – Твой комментарий сексистский. Несмотря на то что ты мужчина, ты должен знать, как прислушиваться к своим эмоциям и справляться с ними.

Мика насупился. Отец впервые заговорил с ним о том, что уже давно объяснил мне: несмотря на общепринятое мнение мужчина не должен стыдиться говорить о своих чувствах, проявлять эмоции. И он всегда так поступал.

– Большинство парней закрылись бы в подобной ситуации, – продолжил папа. – Они бы притворились, что с ними все в порядке, и продолжали двигаться по инерции. Твоему брату требуется время, чтобы разобраться с некоторыми действительно трудными мыслями и чувствами, и после этого он станет еще сильнее.

– Или умрет, – возразил я. – Вердикт еще не вынесен.

Взгляд папы стал мягче, и я улыбнулся, чтобы развеять его беспокойство, изо всех сил стараясь притвориться, что шучу. Прошло две недели с тех пор как мы с Джеммой расстались, и я до сих пор чувствовал себя разбитым. У меня не было аппетита, я плохо спал, и работа была, пожалуй, единственным местом, где я чувствовал себя хотя бы немного нормально. Хотя даже там мне было необходимо решить нависший надо мной вопрос о баре, поскольку время поджимало.

Док хотел уехать после Нового года. А это означало, что мне вскоре предстояло решить, продать ли ему бар перед отъездом или передать его мне.

Было трудно думать об этом – о чем угодно – потому что Джемма занимала все мои мысли. Она была первой, о ком я думал, когда просыпался, и преследовала меня каждую секунду дня, пока я наконец не проваливался в беспокойный сон. И даже во снах она появлялась, чтобы свести меня с ума еще больше.

Я был сам не свой.

Я не мог винить своего брата за то, что он был сыт по горло попытками помочь мне справиться с этим. Родители были немного более понимающими и терпеливыми, но я сам себя раздражал – я не мог представить, что чувствовал мой шестнадцатилетний брат.

– Ужин почти готов, – сказала мама, прислоняясь бедром к дверному косяку. Она улыбнулась, увидев нас троих на кровати. – О, мои мальчики. Вы напоминаете мне о том времени, когда вы были моложе.

– Ты просто скучаешь по моим волосам, – сказал папа, проводя рукой по лысине на макушке.

Мама улыбнулась, пересекая комнату и наклоняясь, чтобы поцеловать эту обнаженную кожу.

– Без них ты еще сексуальнее, любовь моя.

– Фу, – простонал Мика, но я улыбнулся.

Мне хотелось того же. Очень сильно. И я думал, что у меня могло бы быть это.

С Джеммой.

Возможно, я придавал этому слишком большое значение. Вероятно, я влюбился сильнее. Я знал, что она не хотела торопиться, что у нас вполне это получалось, к тому же она открылась мне. Впустила в свою жизнь, хотела, чтобы я находился рядом с ней каждый день, хотела поделиться со мной своим прошлым и попросить меня поделиться с ней своим.

Конечно, она упустила одну из самых важных частей своего прошлого.

Я не мог винить ее за то, что она не доверяла мне – не доверяла никому – после того как с ней поступил бывший муж. Я не мог вообразить, какую боль он ей причинил, и как вообще так можно было поступить.

Но мне хотелось большего.

Я хотел держать ее за руку и показывать свою любовь. Хотел помочь ей исцелиться, дать понять, что ей не обязательно справляться с этим в одиночку.

Но я не мог повлиять на ее решение.

Я должен отпустить ее.

Просто не знал как.

Папа хлопнул меня по колену.

– Пошли. Идемте есть, мальчики. – Но прежде чем он успел подняться с кровати, раздался звонок в дверь.

Мы все уставились друг на друга. Док давно сообщил, что не сможет прийти сегодня: у него встреча с агентом по недвижимости, цель которой обсудить планы на будущее в раю. Кто еще мог прийти к нам на ужин?

– Это могут быть соседи, – сказала мама, уже направляясь к двери. – Возможно, они хотят, чтобы мы присмотрели за их детьми.

Она исчезла, а Мика отпустил еще одну шутку о «глупом поцелуе», стоящем на паузе на экране. Я спорил с ним о трогательных моментах в фильме, пока папа смотрел и улыбался со стороны.

Мы все замолчали, когда мама вернулась в комнату.

Потому что она была не одна.

Я думал, что самое сильное мое переживание – образ Джеммы, преследующий меня во сне последние две недели. Но теперь, когда увидел ее вот так, стоящую в спальне моего младшего брата рядом с матерью, то словно превратился в птицу, сбитую в полете и ударившуюся о холодную, твердую землю. В мгновение я забыл, как дышать.

Джемма выглядела прекрасно.

Даже с опухшими и красными глазами, темными кругами, с опущенными узенькими плечиками и с волосами, собранными в беспорядочный пучок на голове. Она держала что-то в руке, и что бы то ни было, она вцепилась в это так, словно это единственное, что удерживало ее в этой комнате.

Казалось, целую вечность мы просто смотрели друг на друга. Мне хотелось прочитать ее мысли. Хотелось, чтобы она прочитала мои.

Хотелось бы мне разобраться в своих чувствах в тот момент.

Мне хотелось вскочить, заключить ее в объятия, поцеловать. Но я также хотел сказать ей, чтобы она убиралась к черту из моего дома. Было странно, как эти мысли боролись друг с другом, потому что я не мог понять, к какой из них я склоняюсь больше.

Джемма наконец прочистила горло, обводя взглядом комнату, и поняла, что привлекла внимание всей моей семьи.

– Простите, что прервала ваш семейный ужин, – сказала она хриплым и мягким голосом. – Я… я пришла сюда, чтобы дать тебе кое-что.

Я по-прежнему сидел на кровати, укутанный в одеяло – Мика с одной стороны от меня, папа с другой – и не мог пошевелиться, наблюдая, как Джемма осторожно пересекает комнату. Она протянула мне согнутый кусочек картона, который держала в руке, но тут же отступила, как только он оказался у меня.

Это был ее второй билет на завтрашнюю игру.

– На самом деле я не могу подобрать тех слов, которые следовало бы сказать прямо сейчас, – начала она, не сводя глаз с билета в моей руке. – Понимаю, что причинила тебе боль… что причинила боль нам обоим. Знаю, что сказала много того, чего не следовало, и не могу взять то сказанное обратно. Да и, возможно, ты никогда этого не забудешь. – Джемма поймала мой взгляд, изогнув брови. – Честно говоря, я понятия не имею, что еще предложить тебе. Не знаю, как далеко мы зайдем. Но… прошу лишь об одном – займи это место рядом со мной на завтрашней игре.

Я наблюдал за ней еще мгновение, а затем оторвал взгляд от ее глаз, чтобы снова взглянуть на билет. В это время мое сердце бешено колотилось в груди.

– Пожалуйста, ничего не говори прямо сейчас, – продолжила она. – Не торопись, обдумай мое предложение. И если ты не появишься завтра… я пойму. Правда.

Все слова застряли где-то между моим мозгом и ртом. Я не мог сформулировать ни одного. Не мог поблагодарить ее за то, что она пришла, или найти в себе силы вскочить с кровати и притянуть ее к себе. Я просто уставился на билет, переваривая слова и задаваясь вопросом, что, черт возьми, заставило ее прийти.

– Я оставлю вас, – прошептала она, отступая назад, пока снова не оказалась рядом с мамой. – Памела, прости, что зашла без предупреждения. Спасибо, что впустила меня.

– Всегда пожалуйста, дорогая, – сказала мама, и я почувствовал на себе мамин взгляд, хотя мой все еще был прикован к билету. Когда я не пошевелился, когда никто больше не сказал ни слова, мама заговорила снова: – Я провожу тебя.

Я не знал, как долго их не было, как долго я смотрел на номер секции 124 на билете, прежде чем понял, что Джемма вышла из комнаты. Распахнув глаза, я посмотрел на брата и папу, а затем выбрался из-под одеяла.

– Она уже ушла, сынок, – сказал папа, положив сильную ладонь мне на плечо, прежде чем я встал с кровати. – Она ушла.

Тяжело дыша, я осматривал дверной проем бешеным взглядом, а затем снова посмотрел на билет. Я все еще не мог говорить. Не мог думать. Ничего не мог делать, кроме как смотреть и моргать, и смотреть.

Вернувшись несколько минут спустя, мама прислонилась к дверному проему. Ее сочувственные глаза встретились с моими, и она попыталась слегка улыбнуться, но не получилось.

– Она принесла пирог, – сказала мама. – На десерт. Я положила его в холодильник.

Я кивнул, но по-прежнему не произнес ни слова.

Некоторое время все молчали, а потом папа прочистил горло.

– Итак… ты собираешься идти?

Билет ощущался в руке, как наковальня, и я покрутил его в пальцах, щупая перфорированные края. Я смотрел на него так долго, что слова и логотип размылись и слились. И в конце концов я бросил его на клетчатое одеяло на кровати Мика.

– Нет, – ответил я, запихивая билет подальше, словно хотел уничтожить.

– НЕТ?! – папа и Мика спросили в унисон.

Я покачал головой, это слово эхом отдавалось в ней.

– А зачем? – Мое сердце разбилось от этого вопроса, потому что я знал, что не могу, как Брэдли Купер, преследовать свою Дженнифер Лоуренс в надежде, что у нас все получится. – Две недели назад она ясно дала понять, что не доверяет мне. Не думаю, что что-то изменилось за те дни, что мы были в разлуке. Так что если нет доверия, тогда за что следует держаться? Для нее это все игра.

Мика открыл рот, чтобы заговорить, но папа поднял руку, и тот снова закрыл его. Я ждал, что он заговорит, но никаких слов не последовало. Он дал мне время все переварить.

– Ей причинили боль, – сказал я срывающимся голосом. – И я понимаю, потому что мне тоже сделали больно. Конечно, иначе, но мы все через это прошли. – Я сбросил с себя одеяло. – Однако разница между нами в том, что у нее не хватает духу открыться снова. И она права, – признал я. – Я не могу давать никаких обещаний. Любовь чертовски пугает. Однажды я могу проснуться, и мы будем испытывать равнодушие друг к другу. И у нее тоже может возникнуть такое чувство.

На это папа рассмеялся.

– Ну да, в этом и заключается суть любви. Она чертовски пугает.

Я уставился на отца, который, заверяю, ни разу не выругался за все годы моей жизни.

– Что? – Он пожал плечами. – Это слово прекрасно акцентирует это чувство. Послушай, любовь – это как… как свисать с обрыва, понимаешь? Стоять у выступа. И единственное, что мешает тебе упасть и испачкать дно каньона своими внутренностями, – это другой человек, который держит тебя за руку. И он может уронить тебя, – сказал он, подняв руку, как бы демонстрируя. – В любой момент он может принять такое решение. Но ты доверяешь тому человеку. И тот человек также доверяет тебе. Возможно, она еще не настолько доверяет… но она пытается. Придя сюда, она дала понять, что хочет доверять тебе.

– Я не согласен. – Мика наклонился вперед, пока не встретился со мной взглядом. – Шутки в сторону, братан… думаешь, что, придя сюда, она вот так отбросила свою гордость? – Он помотал головой. – Мне кажется, что таким образом она заявила, что доверяет тебе, но, думаю, просто боится признаться в этом. И, как сказал папа, если это правда, то она готова броситься с того обрыва.

Мика скривил лицо.

– Или, подожди, она бы держала тебя за руку? Или наоборот?

Папа усмехнулся.

– Это метафора, сынок.

– Знаю, но не понимаю, кто на какой стороне – о, забудь об этом. Ты знаешь, что я имею в виду. – Он стукнул меня в грудь.

Я уставился на билет, теперь наполовину прикрытый одеялом, и мое сердце забилось чаще.

– Нет ничего восхитительней чувства любви, – сказал папа, качая головой. – Оно сопряжено с риском, Зак. Так что, если ты не готов пойти на риск, повиснуть с обрыва с этой девушкой, тогда не иди. Но если все же готов, и если она доверяет тебе – а судя по тому, что она проявила храбрость и пришла сюда, дабы попросить тебя присоединиться к ней на игре, – тогда кто знает. – Он хлопнул меня по плечу и сильно сжал его. – Возможно, у вас получится что-то удивительное, за что стоит бороться. Но ты не узнаешь, если не доверишься ей. Не узнаешь, если не попробуешь.

– Господи, – промычал Мика, качая головой и схватив билет. – Теперь даже я хочу погнаться за этой девушкой.

Мы с папой оба рассмеялись над этим, и мама вытерла слезу, скатившуюся по щеке. В ее глазах теплилась нежность, когда она посмотрела сначала на папу, а затем на меня. Мое сердце сжалось при виде ее слез.

– Мама? – спросил я. – Ты в порядке?

Она кивнула, вытирая слезы, в ответ на мой вопрос.

– Прости. Просто… она такая удивительная девушка, а ты, сын мой, самый невероятный мужчина. Ты заслуживаешь быть счастливым, и она тоже. – Она пожала плечами. – Я хочу, чтобы вы обрели счастье вместе. Но это зависит не от меня или от твоего отца, или брата.

Она сделала паузу, глубоко вздохнула и выпрямилась, тушь размазалась по щекам.

– Выбор за тобой, – сказала она, снова встретившись взглядом с папой, хотя обращалась прямо ко мне. – Держись за нее или дай ей упасть.

С этими словами мама пересекла комнату и, наклонившись ко мне, поцеловала в лоб. Она велела Мике пойти помыть посуду перед ужином. И тот вручил мне билет, прежде чем спрыгнул с кровати.

– Думаю, теперь твоя очередь быть сумасшедшим парнем, преследующим сумасшедшую девушку, – сказал он.

Мама усмехнулась, и, взяв отца за руку, вышла из комнаты следом.

Остался только я – я и дурацкий билет.

И выбор, который я уже сделал.

Глава 22

Джемма

Стадион был переполнен.

Это была предпоследняя домашняя игра перед окончанием регулярного чемпионата, и мы играли с нашими главными соперниками – «Грин Бэй Пэкерс». Ранее в сезоне мы обыграли их на их же поле – в тот же вечер я ушла домой с Энди, думая, что доказываю что-то Заку.

Теперь это кажется немного ироничным, учитывая, что в тот день, когда я попросила Зака дать мне еще один шанс, состав команд на игру был тем же.

Но сегодняшний матч был важнее того. Если мы обыграем их сегодня, то гарантируем себе место в плей-офф.

Сидя на трибуне, я подпрыгивала в ожидании начала матча, изо всех сил стараясь согреться. На улице стоял пронизывающий холод, и спортивные комментаторы только и говорили о надвигающемся снегопаде. На мне была куртка в два раза больше моего размера, перчатки, шапка, закрывавшая уши, и маска для лица с логотипом «Беарз». На ноги я надела две пары толстых носков и свои лучшие ботинки, а под джинсы – теплые подштанники.

И все же дрожала от холода.

Но, возможно, отчасти и из-за страха.

На прошлой неделе Белль наконец-то вразумила меня. Казалось, она знала меня лучше, чем я сама себя, и как только она открыла мне глаза на то, от чего я убегала, мне захотелось ударить себя за глупое поведение.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, понять, что сказать и как. Я раздумывала о том, чтобы позвонить ему, написать сообщение, но все мысли возвращались к тому, как мы встретились – к тому, как все началось.

Изначально это должна была быть просто игра.

Изначально я собиралась выйти в свет и немного «повеселиться», найти парня просто для общения. Изначально он помогал мне вникнуть во все это, став моим «тренировочным раундом».

Сейчас трудно даже вспомнить, почему я воспринимала Зака как помеху, как того, кого мне следовало избегать, как пробный вариант. Я так боялась его… и часть меня до сих пор боится. Но теперь разница заключалась в том, что я была готова встретиться с этим страхом лицом к лицу вместе с ним. Я была готова попробовать, рискнуть всем – потому что, невзирая на протесты, доверяла ему.

Я просто надеялась, что он тоже доверяет мне.

Когда я постучала в его дверь прошлой ночью, я не была уверена, что он меня впустит. К счастью, именно Памела решила, могу я войти или нет. Было тяжело видеть его сидящим на кровати со своей семьей, смотрящим «Мой парень – псих», поскольку его глаза были обрамлены теми же темными кругами, что и у меня. Он выглядел таким же несчастным, как и я, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не попросить его семью выйти, не забраться к нему в постель и не позволить обнять меня, пока я бы плакала и умоляла принять меня обратно.

Но мне хотелось иного.

Я не хотела просто заявляться и умолять о втором шансе. Хотела, чтобы он сам пожелал начать все сначала. Хотела, чтобы он не торопился, обдумал все за ночь и подумал о нас.

Если бы он появился, я бы все поняла.

А если нет…

– Вот мы снова и встретились, – поприветствовала Джанет, придвигаясь поближе ко мне и потирая руки. Рой занял место рядом с ней, слабо кивнув мне.

Я улыбнулась, но меня охватило замешательство.

– Вы сидите здесь сегодня?

– Твой друг вернул нам билеты, сказал, что больше не сможет прийти ни на одну игру в этом сезоне, – ответила Джанет, сдвинув брови. – Я думала, он сообщил тебе.

Меня пробрал озноб, но не от ветра. Конечно, он продал свои билеты. Он не пришел на последнюю игру. Зачем ему вообще приходить на игру и сидеть рядом со мной?

Но когда он их вернул? Собирался ли он воспользоваться моим… или это конец?

– О, – сказала я, снова улыбаясь. – Да, конечно. Он сообщил. Я просто не поняла, что он вернул билеты вам. Хотя это прекрасно! Мне нужно будет с кем-то отпраздновать, когда «Пакерс» забьют.

Джанет усмехнулась.

– Ну, ты же знаешь, я буду болеть и освистывать их вместе с тобой. – Она кивнула в сторону Роя. – А на него особо не рассчитывай. Все зависит от плей-офф. Тебе повезет, если ты увидишь, что он хотя бы моргает во время игры.

Я рассмеялась, бросив взгляд на Роя, прежде чем снова пересеклась взглядом с Джанет. В ее глазах таилось тепло. Понимающе улыбнувшись мне, она потянулась, чтобы сжать пухлый рукав моей куртки своей рукой в варежке.

– Эй, – шепнула она. – Не знаю, что происходит, но что бы то ни было, все будет хорошо. Шаг за шагом, – вот что всегда говорила мне моя мама. – Она пожала плечами. – Даже когда это совсем не хотелось слышать, оно оказывалось правдой.

Я сглотнула, это высказывание напомнило мне о совете, который дал бы мой дедушка. Джанет даже не знала ни обо мне, ни о Заке, ни о моем прошлом, но в тот момент она поняла, что именно мне нужно услышать.

И я никогда не смогу отблагодарить ее в полной мере.

Игра началась, а Зака все еще не было. Я продолжала небрежно оглядывать толпу позади нас в перерывах между игровыми моментами, надеясь увидеть, как он трусцой спускается по лестнице, но этого не произошло. Когда закончился первый период, «Пэкерс» вели со счетом 7:0, и у меня в животе все скрутилось в узел от волнения не только за команду.

Энергия на стадионе стала ощутима в начале второго периода, наша оборона поднимала толпу на ноги каждый раз, когда мы пытались отыграть еще один гол. Нападение набрало темп, и когда наступил перерыв, мы сравняли счет. 7:7.

Зак все еще не появился.

– Хочешь что-нибудь поесть? – спросила Джанет. – Я собираюсь купить горячий шоколад.

Я помотала головой.

– Нет, спасибо. Но мне приятно.

Мой взгляд был прикован к полю, где шла развлекательная программа в перерыве, хотя на самом деле я вообще не могла ни на чем сосредоточиться. Джанет одарила меня еще одной легкой улыбкой, сжав мое плечо, после чего поднялась с места.

Он так и не пришел.

Во время всего перерыва я цеплялась за ту малую надежду, которая еще оставалась. Я не могла сдвинуться с места. Даже когда началась следующая четверть, толпа вокруг вскакивала на ноги, а я продолжала сидеть и смотреть.

Третий период прошел как в тумане, обе команды боролись за свой шанс выйти в плей-офф. Кто бы ни выиграл, он гарантировал себе место. Кто бы ни проиграл, у него все еще был шанс в стековом матче.

Для этих команд поставлено на карту все, и я болела за них по-крупному.

Я проверила свой телефон в надежде, что Зак прислал сообщение. Но ничего не пришло. Я пыталась подбодрить себя, пыталась сосредоточиться на игре, но я не могла перестать задаваться вопросом, придет ли он. Мне стало интересно, что он решил, и это заставило меня задуматься. Он не сказал ни слова за все время, пока я находилась у него дома. Он просто уставился на меня, а потом на билет, и я понятия не имела, что творится у него в голове.

Может, он мне не поверил.

Может, он поверил, но это не имело значения – потому что теперь он не доверял мне.

Может, он смеялся, когда я ушла, и выбросил тот билет в мусорное ведро.

Неужели я все испортила?

Неужели я упустила свой шанс?

Как только начался четвертый период, с серого неба упали первые хлопья снега. Стадион ожил с ревом, на огромном экране было видно, как болельщики ловят хлопья языком и руками, поскольку энергия от игры возросла еще больше.

Вот и все. Еще одна четверть. Последний шанс выиграть игру.

Я снова проверила телефон, и сердце забилось где-то в горле. Но там не было ничего, кроме сообщения от Белль.

Ну? Он появился?

Мое сердце ухнуло, и я шмыгнула носом, глаза слезились от холода. По крайней мере так я сказала себе. Я не могла написать ей ответ, хотя он был ясен. Я еще не была готова принять реальность.

Он не придет.

Грудь сдавило, и я подумала, что потеряю сознание от недостатка кислорода, поэтому откинулась на спинку стула, не в состоянии больше стоять.

Остался последний период. Мы были так близки к тому, чтобы обеспечить себе место в плей-офф.

Никто не заметил грустную, одинокую девушку, проигравшую игру, в которую никогда не собиралась играть.

Я не испытывала восторга от рева толпы. Совсем не желала дать кому-нибудь «пять», когда наш нападающий сделал еще один бросок, или подпрыгивать вместе со всеми остальными, когда они распевали текст песни Bear Down. Я даже не почувствовала, как снег падал на мои щеки.

Завтра, возможно, я буду в порядке. Но сегодня я была далека от этого.

Я стояла в оцепенении, толпа отдаленно гудела, пока я перебирала в уме все «если», «могло бы» и «следовало бы». Мне следовало сказать больше вчера, когда я принесла ему этот билет. Мне следовало извиниться раньше, следовало объяснить Заку, почему я так взбесилась. Мне следовало позволить Белль быть рядом, когда я открывала письма. Может, она смогла бы образумить меня, прежде чем я все испортила.

Теперь уже слишком поздно, но это не мешало мне проигрывать эти моменты в голове снова и снова, как кассету с фильмом, где конец всегда один и тот же, независимо от того, сколько раз я ее смотрела.

Снежинка упала мне на ресницы, и я сморгнула ее, сделав глубокий вдох и подняв глаза к небу, как будто там, в серых облаках, прятались ответы.

Все в порядке, Джемма. Все в порядке. Просто дыши.

– О боже мой, – воскликнула Джанет, сдвинув брови и уставившись на что-то на трибунах позади меня. – Что за чертовщина?

Я прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь снег и море людей. Я представила, что это кто-то танцует, или, возможно, завязывается драка. Но чем больше я вертелась, вглядываясь в открытое пространство между болельщиками, тем больше понимала, что никто не освистывал и не подбадривал.

Они смеялись.

И когда источник их смеха подошел достаточно близко, чтобы я могла понять причину, мое сердце перестало биться. Округлив глаза, я закрыла рот руками в перчатках.

Сначала я видела его лишь мельком – как раз когда толпа расходилась. Сквозь людей, снующих налево и направо, я рассмотрела его темные глаза. Он не улыбался, хотя все вокруг него заливались смехом – показывали пальцами и подталкивали друг друга локтями, когда он проходил мимо. Несколько человек пытались остановить его, кто-то даже – сделать с ним селфи, но он смотрел вокруг них и сквозь них, что-то ища. Или кого-то.

Это был Зак. Он пришел.

И он был одет как хот-дог.

Я подавляла улыбку, наблюдая за ним. Его глаза отчаянно искали меня, пока он отбивался от шумных болельщиков, пытавшихся потанцевать с ним или дать ему «пять». Зак держал в руках кусок картона и дрожал, его руки и ноги выглядывали из-под костюма хот-дога.

Каким-то образом он пробрался сквозь толпу, и когда добрался до нашего ряда, всем пришлось встать и прижаться к спинкам своих стульев, чтобы дать ему пройти. Он задевал их всех, бормоча «извините», пока я наблюдала за ним и старалась не рассмеяться.

Когда между нами оставалось всего несколько мест, наши взгляды пересеклись, и все вокруг исчезло: толпа, игра, пронизывающий холод.

Он наблюдал за мной, его взгляд смягчился, на губах появилась легкая улыбка, когда он, казалось, впервые сделал вдох. Зак продолжал пробираться ко мне, и я встретила его перед сиденьем, которое принадлежало ему. Мое сердце бешено колотилось в груди, словно хотело вырваться на свободу и побежать к нему.

Он пришел.

Пришел.

Я не знала, как это расценивать. Не знала, безопасно ли было вдохнуть с облегчением, поверить, что он пришел ради меня и что у нас теперь все будет хорошо. Так что в тот момент, когда он приблизился, я скрестила руки на груди в ожидании.

Глаза Зака искали мои. Он сглотнул, а затем покачал головой, с его губ сорвался тихий смешок. Он опустил взгляд на картонку в своих руках, а затем поморщился, поворачивая ее так, чтобы я могла прочитать нацарапанные чернилами слова:

Любимая сарделька[30], ты – та, кого я хочу видеть рядом с собой в игре под названием жизнь.

Джанет и Рой покатились со смеху, увидев плакат, и остальная часть секции, которая тоже видела это, присоединилась к ним. Я улыбнулась, но склонила голову набок, не уверенная в том, что именно значило написанное. Я прикусила губу, поднимая взгляд на Зака, после чего снова прочитала табличку.

Зак издал нечто среднее между смехом и вздохом, а затем, покачав головой, опустил табличку. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между нами.

– Романтические фильмы.

Это первое, что он сказал, – первые слова с тех пор как я заявила, что не доверяю ему, что мы не можем быть вместе.

Я нахмурилась, пытаясь понять.

– Ммм…

– Третий пункт, в котором я мягкотелый, – объяснил он. – Романтические фильмы. И книги. И просто романтика в целом, думаю. – Он пожал плечами. – Мика постоянно смеется надо мной из-за этого и, честно говоря, я хотел бы это изменить. Жаль, что я не такой любитель грандиозных жестов и романтических комедий, где в конце всех ждет счастливый финал. Но, черт возьми, я ничего не могу с собой поделать. И теперь, когда у меня появился шанс сделать свой собственный грандиозный жест, я с треском провалился.

Я сдержала улыбку, прикрыв рот рукой. Зак тяжело дышал.

– Сейчас четвертый период. Я пропустил всю игру и заставил тебя мерзнуть здесь, ради всего святого, потому что я бегал по городу, пытаясь найти чертов костюм хот-дога. Знаешь, как трудно найти его сейчас, когда Хеллоуин прошел? – Зак выдохнул. – Это невозможно. А потом я позаимствовал этот кусок картона и маркер у одного из бездомных возле стадиона. Я дал ему за это сто баксов, Джемма. Сто баксов! И знаешь что, он это заслужил, но я не знаю, заслуживаю ли я того, чтобы ты выслушала меня, ибо я действительно все испортил.

Я сглотнула, улыбка, которую я сдерживала, собиралась расползтись по лицу, пока я слушала болтовню Зака. Вся толпа вокруг нас заинтересованно слушала его.

– Я серьезно, – сказал он, указывая на свой костюм. – Я думал, что смогу заставить героев романтических романов гордиться мной, переодевшись в хот-дог. – Зак покачал головой. – Мэттью Макконахи прямо сейчас переворачивается в могиле.

– Почти уверена, что он все еще жив.

– Ну, тогда он кутается в свои пышные простыни из египетского шелка с 2500 нитями.

Тихий смешок сорвался с моих губ, но слезы навернулись на глаза, когда Зак сделал еще один шаг ко мне. На заднем плане все еще стояли люди, пытавшиеся наклониться и сфотографироваться с Заком в этом костюме. Несколько человек закричали, чтобы мы сели или отошли с дороги, так как на поле начиналась игра. Но он проигнорировал их всех.

Его внимание было сосредоточено только на мне.

– Мне жаль, что я не добрался сюда раньше, – сказал он, нахмурив брови. – Мне жаль, что тебе пришлось сидеть на холоде в одиночестве, и мне жаль, что этот дурацкий костюм хот-дога – лучшее, что я смог придумать. Но знаешь, что? – Он покачал головой. – Я не мог думать ни о чем, кроме тебя, Джемма. С той самой ночи, когда мы встретились.

Несколько человек наигранно упали в обморок, включая меня, и Зак глубоко вздохнул. Снег начал собираться на его костюме.

– И мне жаль, что я ничего не сказал тебе вчера, когда ты пришла. Честно? Я не знал, что сказать. Не понимал, что чувствовал. Большая часть меня хотела сказать, чтобы ты замолчала, притянуть тебя в свои объятия, зацеловать до потери сознания и просто забыть обо всем остальном, – Зак улыбнулся на это. – Но какая-то часть меня все еще была напугана, та часть, которая знала, что никто из нас никогда не сможет забыть о нашем прошлом, та часть, которая слышала, как ты говорила, что не доверяешь мне.

Мой желудок сжался, сердце снова набрало скорость.

– Но я…

– Подожди, – прервал он, поднимая одну руку. – Просто… дай мне закончить.

Он подошел ближе, взяв мои руки в перчатках в свои.

– Послушай, я не хочу, чтобы ты забывала о своем прошлом. Я также не хочу, чтобы ты убегала от него. Знаю, что тебе причинили боль, и знаю, что ты еще не полностью оправилась – и, возможно, никогда не сможешь. Наше прошлое странным образом становится частью того, кто мы есть в будущем, и думаю, так и должно быть. Без шрамов, без боли мы не смогли бы ценить времена, когда все волшебно, дни, когда жизнь – абсолютное блаженство. И поверь мне, каждый день, проведенный с тобой, был именно таким – волшебным.

Я сжала его руки.

– Нам не обязательно решать все за одну ночь. Я понимаю, что нам обоим придется столкнуться с некоторыми страхами, и нам придется доверять друг другу. И, боже, разве это не пугает?

Я рассмеялась, смахивая слезы.

– Очень пугает.

– Как «Кошмар на улице Вязов».

– Ну, думаю, в этих фильмах больше кровавых подробностей, чем страха.

– Просто подыграй мне, Джемма.

Я усмехнулась.

– Так что да, нам будет страшно доверять друг другу и не иметь возможности давать обещания относительно будущего, – продолжил он, и на его лице медленно расплылась улыбка. – Но ты мне нравишься, Джемма. Мне нравится, что ты любишь кетчуп и сыр в хот-доге.

Я рассмеялась, и Зак тоже. Подойдя ближе, он притянул мои руки к своей груди, а затем, обняв меня за талию, прижал к себе, глядя мне прямо в глаза.

– Мне нравится, что ты так яро болеешь на футбольных матчах, что нас чуть не выгоняют с них. И мне нравится, как ты морщишь нос, когда не соглашаешься со мной, и то, как заставляешь джинсы и майку выглядеть сексуальнее любого черного платья. – Он сделал паузу, изучая мой наряд. – Черт возьми, на тебе даже огромный пуховик смотрится потрясающе.

Слезы, которые я сдерживала, беззвучно потекли по моим щекам, но Зак смахнул их, скользнув руками по лицу.

– Мне нравится спорить с тобой, – сказал он, качая головой. – И еще больше мне нравится, когда мы миримся. Честно говоря, я понятия не имею, к чему нас все это приведет, продержимся ли мы до конца жизни или только до следующего месяца, но знаю, что хочу попробовать. Знаю, что сейчас чувствую то же, что и после той самой первой игры.

– И что это?

Он улыбнулся, прижимаясь своим лбом к моему.

– Я не могу отпустить тебя. На данный момент. А может, никогда не смогу.

Я вздохнула, вдыхая его слова как кислород, тем самым давая своему сердцу что-то новое, ради чего оно могло бы биться.

– Когда ты появился на той второй игре, – прошептала я, – я сказала, что ты никогда не выиграешь. Что ты играешь не в ту игру. – Я покачала головой. – Я ошибалась. Это никогда не было игрой. Между нами все было по-настоящему. Вот почему ты не мог отпустить меня. … вот почему я тоже не могу. Причем до сих пор.

Я отстранилась и, встретившись с ним взглядом, приподнялась на цыпочки.

– Любимая сарделька, – сказала я и засмеялась, когда Зак подавил смех. – Я тоже хочу быть с тобой. Я солгала, когда сказала, что не доверяю тебе. И солгала, когда сказала, что мне будет хорошо без тебя.

Зак приподнял брови, его руки скользнули в карманы моего пальто.

– Значит… ты хочешь еще один тренировочный раунд?

Я рассмеялась, мотая головой и обнимая его за плечи.

– Нет, – ответила я. – На этот раз я хочу по-настоящему. Больше никаких тренировочных раундов. Давай играть до конца.

Зак улыбнулся, опуская свои губы к моим и замирая как раз в тот момент, когда они соприкоснулись.

– Я всегда играл до конца.

А потом он поцеловал меня.

Толпа ревела вокруг нас, и я не была уверена, это из-за игры на поле или из-за нас. Я осознавала лишь то, что этот поцелуй скрепил обещание, которое ни один из нас не мог произнести вслух, потому что ни один из нас не мог поклясться, что сдержит его. Мы знали, на какой риск идем, знали, какой прыжок совершаем, но мы держали друг друга за руки и все равно делали это.

Он мог уйти. Я могла уйти. Мы оба можем остаться с разбитым сердцем, сидя под душем и пытаясь снова собрать наши жизни воедино.

Но мы также могли обрести вечную любовь.

Мы могли сделать следующие шаги вместе – на год, пять, а может, и навсегда.

И в эту игру стоило поиграть.

Зак попытался сильнее обнять меня, но мешал его костюм, от чего я рассмеялась, прервав наш поцелуй и отодвинувшись, чтобы насладиться моментом. Мои руки пробежались по пышным булочкам, после чего остановились на красном, наполненном воздухом хот-доге, в который он был одет.

– Я трогаю твою сардельку, – сказала я, шевеля бровями.

Зак застонал, запуская руку мне под куртку, чтобы сжать мою попку.

– Значит ли это, что я смогу потрогать твои булочки позже, просто чтобы все было по-честному?

– Хммм… – я снова провела руками по его плечам, обвивая его шею. – Ну, думаю, это зависит от того, что произойдет во время этой игры. Мы могли бы кое-что отпраздновать.

Когда игривое рычание вырвалось из его горла, я потянулась, чтобы поцеловать его снова, но прежде чем смогла углубить поцелуй, Джанет похлопала меня по плечу.

– Вы двое снова на камере для поцелуев! – сказала она.

Я и Зак посмотрели на экран, и, конечно же, там были мы – во всей красе, с костюмом хот-дога. Мы оба рассмеялись, когда толпа начала аплодировать, и Зак притянул меня к себе, разыгрывая романтику, пока все аплодировали громче. Когда на экране снова появились игроки на поле, Зак взял меня за руку, как будто только что победил в чемпионском поединке, и вся наша секция снова взревела.

– Хорошо, – сказал он, потянув меня за руку, пока мы оба не сели, чтобы спрятаться ото всех. – Теперь, когда этот хот-дог вернул свою девушку, давай посмотрим, сможем ли мы заполучить эту победу.

Я вскинула руки.

– Давай сделаем это! – затем, когда осталось меньше пяти минут игрового времени, я снова встала и начала петь Bear Down.

Первым присоединился Зак, затем Джанет и Рой, а вскоре запел и весь стадион.

Снегопад усилился, но мы все остались и подбадривали нашу команду, несмотря на холод, кусавший нас за нос. Можно было видеть дыхание квотербека, когда он разъяснял игровые моменты, и каждый раз, когда игрок получал мяч, ему становилось тяжело его разыгрывать, поскольку холод работал не в их пользу.

Но тем не менее они играли.

Тем не менее они сражались.

Именно это я и любила в футболе – не только спорт, но и игроков, болельщиков. Нас ничто не останавливало. Не имело значения, каков был счет или насколько невероятными были шансы. Пока не прозвучит последний свисток, мы будем стоять на ногах и бороться за победу.

Я схватила Зака за руку и сжала ее, наши взгляды пересеклись. И именно тогда я поняла, что с нами было то же самое. Мы вместе, что бы ни случилось, и будем бороться за победу. Друг за друга.

Пока не прозвучит финальный свисток.

Мы выиграли.

«Чикаго Беарз» упрочили свое место в плей-офф благодаря тому, что «Пэкерс» пропустили гол на последних секундах игры, закрепив нашу победу и гарантированное место. Это была ночь рекордов – учитывая и снег, и счет – и лично для меня это была ночь, которую я никогда не забуду.

– Мы в плей-офф, – пробормотал Зак мне на ухо, когда мы выходили со стадиона. Он обнимал меня за талию и останавливался через каждые несколько метров, чтобы сфотографироваться с болельщиками, протягивающими свои телефоны. Мы были как местные знаменитости, Хот-Дог и его девушка.

– Как ты предлагаешь отпраздновать победу? – спросил он после того как мы сделали групповое селфи с семьей из семи человек.

– О, не знаю… – сказала я, оттаскивая его в сторону. Толпа все еще окружала нас, подбадривая, музыка гремела со всех сторон, пока празднование продолжалось. Но в тот момент я видела только Зака и потянулась, чтобы поцеловать его. – Может, нам стоит свериться с тем списком, который ты начал.

Зак провел своим языком по моему, прижимая меня так сильно, как только мог, поскольку гигантский костюм хот-дога мешал ему.

– Я добавил только один пункт в этот список, и мы уже его опробовали.

– Ты добавил только один…

Его брови приподнялись от понимания.

– Ты хочешь сказать… теперь в списке есть еще пункты?

Я кивнула, прикусив губу.

– То, что мы еще не сделали?

Я снова кивнула.

– Например…

Я снова поцеловала его, на этот раз медленно, чувственно укусив его за нижнюю губу и ощущая ту страсть, с которой он в нас отозвался.

– Думаю, тебе придется отвезти меня домой, чтобы узнать.

Зак зарычал, страстно целуя меня, после чего отпустил. Обхватив меня под коленями, он поднял меня, заключая в объятия и пробираясь сквозь все еще празднующую толпу. Я давала «пять» всем болельщиками, которых мы встречали по дороге до такси. Я преисполнилась энергией, поскольку не только «Беарз» победили в тот вечер.

Игра наконец закончилась.

Счет наконец был установлен.

В конце концов, мы оба немного проиграли, однако оба ушли, с гордостью неся своя шрамы. Мы закончили ту игру с высоко поднятыми головами, держа друг друга за руки, пока такси везло нас через весь город обратно ко мне домой.

– Я же говорил, что в конце концов окажусь победителем, – сказал он, целуя меня в шею.

– Думаю, мы оба выиграли.

– Ничья? – фыркнул Зак. – Фу, ненавижу ничьи. Худший из возможных способов закончить игру. – Его взгляд стал мягче, когда он притянул меня к себе, а затем улыбнулся и чмокнул меня в нос. – Но в данном случае, думаю, я не против.

Я тоже, Зак Боуэн.

Я тоже.

Эпилог

Джемма

Десять месяцев спустя

– Бросай! Я открыт! – крикнул Мика, пробегая с вытянутой рукой по той части участка, которую мы считали своей.

Его лохматые волосы развевал прохладный сентябрьский ветерок, и Зак принял его вызов, кинув мяч. Мика легко поймал его, после чего пробежал мимо своего отца.

Я улыбнулась, наблюдая, как Зак бежит через площадку и делает вид, что валит Мика на траву. Они перекатились несколько раз, прежде чем Зак подобрал мяч, который неловко уронил Мика, и запустил его обратно. Его младший брат тут же бросился за ним. Их отец просто наблюдал, ухмыляясь и качая головой.

Стоял прохладный, серый сентябрьский день, что являлось долгожданной передышкой после жаркого лета, которое закончилось. Не то чтобы я была против того, чтобы выбраться из квартиры и исследовать город с Заком все лето напролет, но осень всегда являлась моим любимым временем года, и я приветствовала ее с распростертыми объятиями.

– Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня еще на один футбольный матч, – сказала Белль, сидя в тени под палаткой. Она обмакнула чипс в соус и с громким хрустом отправила его в рот. – Я думала, что выпуталась из этого, как только втянула тебя во всю эту затею в прошлом году.

– Да брось, – сказала я, облокачиваясь бедром на стол, на котором была разложена еда. – Это первая игра сезона, Белль. И теперь, когда у нас с Заком есть билеты на двоих, мы хотим положить начало традициям. – Я стащила чипс с ее тарелки и ткнула им в нее. – А ты, вредина, часть этих традиций. Хочешь ты того или нет.

– К тому же ты сама с самого начала хотела свести нас вместе, – вмешался Зак. Тяжело дыша и вытирая пот со лба, он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. – Кроме того, может, ты найдешь свою любовь здесь, на стадионе.

Белль усмехнулась на это и встала, чтобы наложить себе на тарелку еще закусок, а затем снова плюхнуться на сиденье.

– Мала вероятность этого, ЗВЗ. У меня строгие правила на три ночи, и большинство парней не заходят дальше.

– А что насчет доктора Джордана? – спросила я с ухмылкой. – Похоже, он довольно легко преодолел это правило трех ночей.

– Мы нашли взаимопонимание, – пропищала в ответ Белль, избегая моего взгляда. Когда я просто продолжила наблюдать за ней, она прогнала меня. – Да хватит. Не смотри на меня так.

– Я на тебя не смотрю, – сказала я, поднимая руки в знак капитуляции.

– Ага. – Белль откинулась на спинку стула, жуя чипс, в то время как Памела скрылась под тентом с тарелкой, полной хот-догов.

– Вот так, – сказала она с широкой улыбкой. – А теперь давайте, мальчики, – сказала она Заку, Мику и Дэниелу. – И дамы, – обратилась она к нам. – Принимайтесь за дело, пока все не остыло.

Ей не пришлось повторять никому из нас дважды. У каждого ушло меньше десяти минут на то, чтобы наполнить тарелку бургером, хот-догом или – в случае Зака – и тем, и другим. На столе было разложено примерно на двадцать порций больше, чем нужно, но каким-то образом нам вшестером удалось съесть все. Пробуя еду, мы разговаривали под музыку, льющуюся из динамика Мика, и делились историями с другими болельщиками «Беарз», которые проходили мимо по пути на стадион.

Белль и Памела разговаривали о комнате, которую Памела переделывала в доме, и мой взгляд переместился на Зака – он сидел в другом конце палатки рядом со своим младшим братом. С набитым ртом он спорил об одной из бейсбольных команд, борющихся за выход в плей-офф, и я улыбнулась, подумав о том, как далеко мы продвинулись за прошедший год.

Было трудно поверить, что в это время, год назад, мы только познакомились. Прошел почти год с точностью до дня с тех пор, как мы провели тренировочный раунд, игру, которая очень сильно повлияла на мою жизнь. Все началось как нечто такое, что не должно было продлиться дольше одной ночи, как план, разработанный, чтобы мое сердце не оказалось вновь разбитым.

Я громко рассмеялась, думая об этом.

Это оказался нелегкий год, хотя он был наполнен прекрасными воспоминаниями. В прошлом году мы провели все праздники вместе, становясь ближе, рассказывая больше о нашем прошлом и создавая собственные традиции. Зима далась тяжело, годовщина смерти Карло ударила по мне сильнее, чем я ожидала. Но Зак находился рядом и даже сходил со мной на могилу Карло, чтобы я могла высказать вслух все то, что не сказала ему при жизни.

Прийти туда с Заком и держать его за руку, плача и изливая правду, за которую, как оказалось, я держалась, стало некой терапией.

И с того момента все для нас встало на свои места.

Заку предстояло принимать трудные решения в течение всего года, и все это время я находилась рядом – хотя, если быть честной, я радовалась тому, какое решение он наконец принял.

Бар Дока процветал – и Зак стал его новым владельцем.

Как только с оформлением документов было покончено, Док улетел в Сент-Круа и с тех пор не возвращался. Тем не менее он все время звонил, чтобы порасспрашивать нас о всяком. Мы всеми силами старались поддерживать его дух в баре, который так полюбился посетителям. Но с моей помощью Зак смог внести некоторые улучшения на дополнительные деньги, которые мы сэкономили во время курортного сезона, сделав бар окончательно своим.

А затем полностью ушли в работу.

Я даже работала барменом по вечерам в некоторые дни недели – особенно летом, когда «Чикаго Кабс» были в ударе. Но у нас был уговор – каждую субботу вечером мы отлынивали от работы, чтобы пойти на семейный ужин. И теперь, когда осень вернулась, каждое воскресенье мы ходили на футбол.

Персонал мог справиться сам.

– Фу, – сказала Белль, хлопнув меня по руке и отвлекая мое внимание от Зака. – Перестань пялиться на него так, будто снимаешь с него одежду и никто из нас этого не замечает. Его мама рядом.

Я усмехнулась.

– Не говори мне, чтобы я перестала строить глазки своему мужчине. – Зак посмотрел на меня и, ухмыльнувшись, подмигнул, а затем вернулся к разговору. – Ты его вообще видела? Знаешь, ты бы тоже пялилась, будь он твоим.

Белль издала смешок, но улыбнулась, со вздохом прижимаясь ко мне.

– Вы двое – довольно хорошая команда, ты в курсе? – спросила она.

Я снова пересеклась с ним взглядом и вздохнула так же, как и она.

– Трудно не согласиться.

За час до начала матча мы начали упаковывать все предметы для гриля и отправились на стадион. Мы с Заком приобрели те же абонементы, что и в прошлом году, но также купили четыре дополнительных в том же ряду на домашний матч, желая отпраздновать первую игру сезона с семьей и друзьями. Мы все пребывали в предвкушении, пока пробирались внутрь. После того как купили пива и газировки, мы спустились в нашу секцию.

Добравшись до нашего ряда и протиснувшись мимо нескольких болельщиков, я улыбнулась знакомым лицам на соседних сиденьях.

– О, мы надеялись, что вы вернетесь! – воскликнула Джанет, вставая с блестящими глазами и заключая меня в объятия, как только я оказалась достаточно близко. – Все было бы по-другому без Хот-Дога и его девушки.

Мы с Заком оба рассмеялись над этим. Зак наклонился, чтобы обнять Джанет.

– Мы никогда этого не забудем, – вставил он, помахав Рону, как только Джанет снова заняла свое место.

Рон просто кивнул в нашу сторону, но на лице старика появился намек на улыбку.

– Вы стали сенсацией в Интернете, – сказала Джанет. – Моя сестра в Юте даже видела это по телевизору. Она сказала, что это самый милый поступок, который она видела за весь год.

– Надо было видеть, как после он пытался выпутаться из костюма, – сказала я. – Это было очень мило.

Джанет покраснела, смеясь, и подмигнула мне.

– О, держу пари, так оно и было.

Мы все заняли свои места, болтая в ожидании начала игры, и незадолго до старта на экране телефона Зака высветилось лицо Дока.

– Да это же наш островитянин, – удивился Зак, поднимая телефон так, чтобы наши с ним лица поместились на экране.

Док ухмыльнулся на том конце провода – тропический рай расстилался на заднем плане позади него. Шума океана не было слышно из-за толпы вокруг нас, но я прекрасно помнила его по прошедшим звонкам. Рита также присутствовала, стоя рядом с ним, ее темная кожа сияла на солнце.

– Как там погода, чемпион? – поддразнил Док.

– Прохладно, ветрено и по-осеннему свежо. Не скучаешь по этому?

– Ни капельки, – ответил Док, обнимая Риту одной рукой и прижимая ее к себе. Она помахала мне, сильнее прижавшись к мужчине. Несмотря на то что мы почти не разговаривали, достаточно было бросить один взгляд на них двоих, чтобы понять, насколько они счастливы и влюблены.

– Без тебя здесь все по-другому, Док, – добавила я.

– Ах, может, «Беарз» действительно выиграют все в этом году. Мы были так близки в прошлом сезоне.

– Боже, зачем ты поднимаешь больные темы? – возразил Зак. Я нахмурилась, вспомнив, как мы проиграли вторую игру плей-оффа, упустив свой шанс на завоевание титула.

– Эй, в этом году мы получим трофей, – вмешалась я.

– Вот это настрой, милая. – Док приподнял солнцезащитные очки, его глаза слегка заблестели. – Я в курсе, что уже почти начало матча, но… я просто хотел увидеть вас, ребята, в этот знаменательный день.

– Знаменательный день? – спросила.

Док пожал плечами, водружая солнцезащитные очки обратно на переносицу.

– Ну, знаете, первый домашний матч. Первая игра в сезоне, первый раз, когда вы закладываете фундамент своих традиций. – Он остановился. – И также первый раз, когда вы не причиняете головной боли себе или тем, кто вас любит.

– Поддерживаю, – пропищала Белль сбоку, наклоняя свое пиво в поле зрения камеры.

Док усмехнулся.

– В любом случае, я прощаюсь с вами, ребята. Мы будем смотреть матч из рая.

– Там есть телевизоры? – поддразнил Зак, но Док только улыбнулся шире.

– Нет ни телевизоров, ни обуви, ни проблем.

Прижавшись к Заку, я помахала Доку на прощание, после чего звонок закончился. Он убрал телефон в задний карман и заключил меня в настолько крепкие объятия, насколько это было возможно, учитывая подлокотник между нами. Вздохнув, он поцеловал меня в лоб.

– Трудно поверить, что мы снова здесь, не так ли? – сказал Зак.

– Многое изменилось.

– Верно. Но кое-что осталось прежним, – возразил он. – Например, как потрясающе ты выглядишь в этой майке с эмблемой команды. Ты была в ней на нашем первом свидании, помнишь?

– О, правда? – Я изобразила удивление, глядя на логотип, растянутый у меня на груди. – Я и забыла.

– Да неужели. – Зак пощекотал мой бок. – Маленькая дразнилка, просто подожди, пока я отвезу тебя домой.

Я рассмеялась, оттолкнув его от себя. Когда заиграл гимн, мы все встали, чтобы отдать честь нашей стране. После этого игра началась, и мы приготовились смотреть первый период.

Я была рада, что мы пригласили нашу семью на первую игру, особенно когда наша команда забила. Было веселее праздновать с группой знакомых людей, чем с кучкой незнакомцев – не то чтобы я не давала «пять» всем окружающим. Но находиться на стадионе с Заком, с семьей, которую мы создали вместе, – мне всю жизнь хотелось испытать подобное во время футбольного сезона.

Казалось, я всю жизнь искала его.

Было трудно поверить, насколько сильно он изменил меня, открыл, показал, как доверять и как смотреть в лицо своим страхам. Всего за один год он заставил меня почувствовать себя более любимой, чем когда-либо за всю жизнь, и я надеялась, что впереди нас ждет еще много лет вместе.

– Эй, извините, мисс?

Джанет похлопала меня по плечу, указывая на волонтера стадиона, который пытался привлечь мое внимание, стоя в проходе.

– Не хотели бы вы и ваш парень выйти на поле во время перерыва?

Я улыбнулась, поворачиваясь к Заку с широко раскрытыми глазами.

– Ой! Дорогой, можно? Давай спустимся?

Он засомневался и, сморщив нос, бросил взгляд сначала на волонтера, а затем снова на меня.

– Пожа-а-а-а-луйста, – взмолилась я, хлопая ресницами.

Он вздохнул.

– Будто я могу сказать «нет».

– Ура!

Я вскочила, схватила его за руку и потащила за собой, протискиваясь мимо Джанет, Роя и остальных в ряду, чтобы добраться до прохода. Мы последовали за парнем с планшетом и наушниками на нижние уровни нашей секции. Охранники открыли нижние ворота поля, как только увидели его, а затем пропустили нас.

Через секунду мы оказались на поле.

– О боже мой! – прошептала я, дергая Зака за рукав футболки. – Мы на поле. Это так круто! О, смотри! Мы так близко к игрокам!

Я указывала на разных игроков, которых знала, и все это время Зак развлекал меня, хотя казалось, что он находится на грани срыва. После того как в прошлом году к нему в костюме хот-дога оказалось приковано внимание всего стадиона, было глупо ожидать, что он проявит спокойствие в подобных ситуациях. Зак нервничал – причем всегда в самые странные моменты.

Я сжала его руку.

– Будет весело.

Он сглотнул.

– Да.

Улыбаясь, я крепче сжала его руку. Когда прозвучал свисток, стажер повел нас к месту, с которого мы должны были выполнить удары. Девушка, освещающая игры команды в социальных сетях и делящаяся срочными новостями, подошла к нам с камерой наготове и объяснила, что мы должны забить три мяча в лунки, которые установлены на разных расстояниях – последняя дальше всего.

– Итак, кто из вас собирается бить?

Зак немедленно указал на меня, и я рассмеялась.

– Думаю, я.

– У тебя шестьдесят секунд, чтобы забить все мячи. Готова?

Я кивнула. Девушка передала мне мяч, и по ее сигналу прозвучал выстрел.

Я легко поразила первую мишень и подбежала ко второй с приливом адреналина. Первые два броска оказались неудачными, но с третьей попытки все получилось, и толпа взревела, когда я побежала к третьей и последней мишени.

Это оказалась самая дальняя лунка, и у меня возникли проблемы с тем, чтобы правильно ударить по мячу, дабы тот не пролетел через крошечное отверстие. Он отскочил вправо, влево, снова вправо, прежде чем толпа начала обратный отсчет.

Десять… девять… восемь…

Мое сердце билось так бешено, что каждый его неровный удар отдавался в ушах, когда я совершила еще один. Мяч снова прошел мимо, и под крики толпы я собралась и ударила в последний раз.

И у меня получилось.

– Да! – крикнула я, ликуя и смотря на толпу. Все они аплодировали, диктор продолжал рассказывать о том, что я выиграла подарочную карту номиналом в 500 долларов. Но приз меня не волновал. Я забила как чемпион, и это единственное, что меня радовало.

Я повернулась, готовая прыгнуть в объятия Зака, но когда обернулась, его там не оказалось.

Он стоял на коленях.

И внезапно все вокруг исчезло. Рев толпы стал размытым и приглушенным, ветра не было, адреналин, бурлящий во мне, ослаб. Мое тело словно забыло, как функционировать при виде мужчины, которого я любила.

Он действительно стоял на одном колене.

Он смотрел на меня благоговейными глазами, и все его волнение исчезло. Тогда я задалась вопросом, переживал ли он вообще или же устроил шоу, чтобы сценарий разыгрался в его пользу. Потому что, стоя передо мной на коленях, он будто хвастался.

– Джемма Манчини, – начал он, и кто-то в футболке с изображением «Беарз» наклонил микрофон, чтобы все могли услышать, что он скажет дальше. – Знаю, что в прошлом тебе уже делали предложение. Тогда другой мужчина обещал тебе вечность, обещал, что будет верен, и та история любви закончилась не так, как ты ожидала.

Сердце сжалось, и я сглотнула, в груди защемило.

– Я не могу вернуться в прошлое и стать твоим первым. Не могу забрать боль, которую он или кто-либо другой причинил тебе. Но и не хочу. Потому что все, что с тобой случилось, все, что ты пережила, сделало тебя невероятной женщиной, которую я знаю и люблю сегодня.

Несмотря на то что толпа находилась далеко, я услышала всеобщее «ооо». Зрение затуманилось, пока я смотрела на него сверху вниз.

– Джемма, мне не нужно твое прошлое, хотя я благодарен тебе за него. Но я хочу твоего будущего.

Он открыл коробку, которую держал в руках, и толпа снова зашумела, но я не могла даже взглянуть на кольцо внутри ее. Я не могла смотреть никуда, кроме как прямо в глаза Заку.

– Если ты позволишь мне, я обещаю беречь тебя каждый божий день до последнего вздоха. Я обещаю держать тебя за руку, когда мы вместе столкнемся со страхами, и беречь твое сердце с таким же уважением и заботой, с какими берег бы сердце родной матери. – Он сглотнул, его глаза заслезились. – Никто никогда в жизни не значил для меня больше, чем ты, Джемма. И я хочу провести с тобой не только эту игру или следующую, или игру после нее. Я хочу все игры. И все времена года. Отныне и навсегда, независимо от того, выиграем мы или проиграем. – Он остановился. – Но в этот раз нам лучше победить. Потому что это «Пэкерс», и просто грех им проиграть.

Толпа взревела при этих словах, группа исполнила небольшой танец, который заставил нас обоих рассмеяться. И прежде чем Зак успел сказать еще хоть слово, я упала перед ним на колени, обхватив его лицо руками.

– Так ты согласна? – спросил он. – Провести остаток своей жизни с известным в интернете продавцом хот-догов?

Толпа смеялась и подбадривала меня, умоляя сказать «да» – словно другой ответ вообще существовал. Но слова застряли в горле, поэтому я кивнула, заплакав и поцеловав его под рев более шестидесяти тысяч фанатов. Зак встал, а затем, заключив меня в объятия, закружил. Волонтеры вывели нас с поля, пока мы продолжали целоваться. Я понимала, что мы задержали игру дольше, чем предполагалось, но мне было все равно.

– О боже, Зак, – наконец произнесла я, качая головой, когда мы оказались под трибунами. Слезы наполнили мои глаза. – Не могу в это поверить. Не могу поверить, что ты сделал мне предложение.

– А я не могу поверить, что ты сказала «да», – произнес он, снова целуя меня, после чего отстранился и поднес ближе ко мне кольцо в коробке.

Я протянула левую руку, и он надел мне на безымянный палец великолепный бриллиант в форме слезинки, оправленный розовым золотом. При виде его я заплакала еще сильнее, и Зак снова обнял меня, вытирая слезы поцелуями.

– Ты и я, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – У нас все получится.

– Я никогда не сомневалась.

– Лгунья, – поддразнил он.

Я рассмеялась, отстраняясь и качая головой.

– Нет, я серьезно. Думаю, что каким-то образом я всегда знала. Даже когда боролась с чувствами к тебе. Наверное, тогда я была уверена в этом больше всего.

– Ну, мне все равно, сколько времени бы это заняло, – сказал он. – Я бы ждал вечно.

– И кто теперь лжец?

Он ухмыльнулся.

– Ладно, возможно, я не самый терпеливый мужчина. Но я бы подождал, если бы тебе нужно было больше времени.

– Больше мне не нужно ни секунды, – сказала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы обвить руками его шею. – Я бы вышла за тебя замуж прямо сейчас.

Зак улыбнулся, целуя меня в нос.

– Ну, мы одеты не совсем по случаю, поэтому предлагаю подождать еще немного. Но, эй, если ты хочешь пожениться на футбольном поле… – Он поднял руки вверх, как будто у него не было другого выбора, – я не против.

Я поцеловала его снова. На этот раз вложила в этот жест обещание любить его до конца своих дней.

Несмотря на все игры, несмотря на всю душевную боль, думаю, я знала, что навсегда останусь с ним.

И, как сказал Зак, не имело значения, выиграли «Беарз» или проиграли в этой игре или в последующих. Пока Зак находился рядом, смотря со мной все предстоящие матчи, счет вообще не имел значения.

Потому что, находясь в его объятиях, я всегда побеждала.

И это была самая сладкая победа из всех.

Благодарности

Клянусь, с каждой книгой становится все труднее и труднее писать именно эту часть. Как бы ни было сложно провести мозговой штурм, составить сюжет, пофантазировать, написать и отредактировать историю, которую вы только что прочитали, поблагодарить всех, кого я хочу, неимоверно сложно. Но, думаю, начну с вас – читателя. Если вы сейчас читаете благодарности, то сначала хочу поблагодарить вас, прежде чем вы перейдете к следующей книге. В мире миллионы произведений, и для меня большая честь, что вы выбрали мою. Я искренне надеюсь, что вам понравилась история Джеммы и Зака и что, просмотрев мой список книг, вы выберете что-то еще. Спасибо, что читаете мое творчество, спасибо, что читаете романтику, и спасибо в целом, что читаете. Когда угодно. Я не смогла бы сделать это без вас!

Стейси Харт – с таким же успехом ты могла бы занять постоянное место в конце всех моих книг, потому что стала важной частью моего писательского процесса. Не думаю, что справилась бы с этим без тебя. Спасибо тебе за то, что всегда поддерживала меня в трудные дни, за то, что держала меня за руку и гладила по волосам, когда я в этом нуждалась, и больше всего на свете за твои отзывы, которые помогли превратить эту книгу из истории на четверку в историю на твердую пятерку. Ты всегда вдохновляешь меня, и мне нравится, как ты подталкиваешь меня становиться лучшим писателем каждый божий день. Я люблю тебя больше, чем тако, детка. Навсегда.

Бриттани Ш. Черри – спасибо тебе за твои утренние сообщения и голосовые заметки поздно вечером, которые всегда создавали позитивную атмосферу, в которой я нуждалась. Ты – постоянный источник света в моей жизни, и после всего, что произошло в моей личной жизни во время написания этой книги, я нуждалась в тебе больше, чем когда-либо. Спасибо тебе за то, что помогаешь уравновесить мое собственное сердце и душу моих персонажей, и за то, что всегда напоминаешь мне, что я усердно работаю. Люблю тебя.

Мама, в моих книгах ты всегда находишь отклик, потому что именно ты вырастила меня с сердцем писателя и душой мечтателя. Спасибо тебе за то, что всегда подталкивала меня к осуществлению моих мечтаний, даже когда они казались невыполнимыми, и за то, что всегда была рядом, чтобы напоминать мне делать шаг за шагом. Когда мне больно и я борюсь с этим чувством, то всегда слышу твой голос. Люблю тебя.

Саша Уиттингтон – спасибо тебе за то, что позволила мне болтать с тобой весь день напролет, пока мы катались по Остину, и я разрабатывала сюжет этой книги. Спасибо тебе также за то, что слушаешь меня всякий раз, когда я натыкаюсь на препятствие или волнуюсь по поводу какой-то сцены. Ты помогла мне разобраться со многими сложностями, а также вдохновила на создание невероятной, удивительной, лучшей подруги по имени Белль. Без твоих реальных советов и роли в моей жизни я бы даже и мечтать о ней не смела. Люблю тебя.

Карла Соренсен и Кэтрин Эндрюс – вы обе, дамы, сыграли важную роль в отзывах по этому вопросу и помогли мне исправить множество ошибок. Вы также всегда связывались со мной, когда у меня было тяжело на душе, и побуждали писать дальше. Не могу выразить словами, как много значит для меня дружба с вами. Я люблю вас обеих так сильно, что правда не могу найти подходящих слов. Пожалуйста, никогда не оставляйте меня. Никогда.

Тина Линн – у меня даже нет слов для тебя, малышка. Вправду нет. Сказать, что ты стала продолжением меня, значит ничего не сказать. Я, честно говоря, чувствую, что вся моя жизнь и карьера изменились с тех пор, как ты согласилась присоединиться к моей команде, и без твоей помощи и организации моей жизни меня бы не было. Спасибо, что прочитала эту книгу и заставила меня плакать от восторженных отзывов. Ты значишь для меня больше, чем можно выразить. Люблю тебя.

Так, это должно быть буквально выделено жирным шрифтом, поэтому напишу так: я не смогла бы выпустить эту книгу без моей невероятной команды бета-читателей. Я уже упоминала троих из них – Стейси, Карлу, Кэтрин и Тину, – которые сыграли решающую роль в том, чтобы сделать данную книгу такой, какой она стала в итоге. Но я также обязана выразить огромную благодарность другим замечательным бета-читателям, которые отдали свое время, усилия и мысли этим персонажам и этой истории, чтобы мы могли сделать ее лучше. Большое спасибо Келли Фабр, Монике Бун, Саре Грин, Даниэле Лагасс, Эшле Дэвисон, Триш Куин Минтнесс и Кристен Ново. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить вас всех за то, что вы всегда находились рядом и всегда давали свои отзывы, а также за несколько шлепков по заднице и поглаживаний по волосам. Люблю вас всех.

Элейн Йорк, ты должна получить гребаную МЕДАЛЬ за это. Серьезно. Я не только пропустила дедлайн один раз… два… три… и снова, но я также дала тебе смехотворно мало времени, чтобы окончательно отполировать этого плохого парня перед выпуском. Но, благослови тебя бог, ты всегда была рядом. Работала со мной, когда я больше всего нуждалась в тебе, дабы это волшебство свершилось, и я никогда не смогу отблагодарить тебе в полной мере. Моя команда была бы неполноценной без тебя.

Я также хотела бы поблагодарить Флавию Виотти, моего невероятного агента, за то, что она такая же энергичная, как и я. Я ценю наши отношения больше, чем могу выразить словами, и знаю, что мы только начинаем. Впереди нас ждет светлое будущее;)

Волшебной Лорен Перри из Periwinkle Photography спасибо за то, что восприняла мое видение этих персонажей и обстановки Чикаго, а после идеально воплотила его в жизнь. На сегодняшний день это моя любимая обложка, и без тебя ее бы не было! Также хочу поблагодарить твоих прекрасных моделей, Джори и Томаса, за то, что они так хорошо передали сущность Джеммы и Зака и были чертовски милыми. Вы, ребята, лучшие!

Энджи Маккеон, твоя дружба и поддержка – то, чем я очень сильно дорожу. И я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты всегда уделяешь внимание моим релизам и помогаешь распространять информацию. Более того, ты была рядом со мной в этом году, когда я оправлялась от разбитого сердца так, как никогда раньше. Я безумно благодарна тебе за твою любовь и надеюсь, что ты чувствуешь то же самое.

Моей замечательной команде в Social Butterfly PR: Нине Гринстед, Чанприт Сингх, Хилари Суппс и остальной команде за кулисами – СПАСИБО ВАМ. Ваша тяжелая работа над промо никогда не остается незамеченной, и я точно знаю, что не смогла бы ничего сделать без вашей помощи.

Сэму, моему другу – владельцу сезонного абонемента «Чикаго Беарз», который оказался достаточно любезен, чтобы ответить на все мои вопросы – спасибо! Ты очень милый и ничего мне не должен, поскольку даже не знал меня. Твоя проницательность оказалась очень необходима и помогла сделать эту книгу такой, какая она есть. Я очень ценю тебя. Вперед, «Медведи»!

Я много общаюсь в социальных сетях, но есть одно место, которое действительно кажется мне «безопасным» в онлайн-мире, и это моя группа читателей на Фейсбуке – Kandiland. Всем малышкам в этой группе СПАСИБО. Спасибо вам за то, что вы рядом, за ночные видеочаты в прямом эфире, за эксклюзивные тизеры, за все странности. Спасибо вам за то, что вы ожидаете каждый релиз, за то, что сказали мне, что не можете дождаться того, что будет дальше, и за то, что всегда поддерживаете меня – даже когда я не улыбаюсь и переживаю темные времена в своей жизни. С вами я всегда чувствую себя в безопасности и желанным гостем, и не смогла бы продолжать двигаться вперед в трудные дни, не зная, что за мной стоит эта потрясающая команда. Я люблю вас всех.

Спасибо Покет, которая, вероятно, убила бы меня во сне, если бы я ее не упомянула. Спасибо, что сидела за моим ноутбуком и заставляла меня прекратить писать, когда было очень поздно, и понимала, что моим глазам нужен отдых. Спасибо тебе за агрессивное мяуканье в четыре часа утра, когда ты понимала, что мне нужно проснуться через пару часов, чтобы поработать. И спасибо, что всегда рядом, когда мне нужно немного вздремнуть между сценами. Ты лучший меховой малыш, который только может быть у девушки.

И, наконец, #MysteryMan. Ты, вероятно, даже не прочитаешь это, но спасибо тебе за невероятный год любви. Хотя наша история длилась всего один сезон, а не всю жизнь, ты показал мне любовь, о которой, как думала, я пишу только в своих книгах, любовь, которую я никогда не думала, что найду в этом мире. Я безумно благодарна за то время, что мы провели вместе, за смех, за любовь и за воспоминания, которые я сохраню навсегда. Я стала лучше благодаря твоей любви, и действительно никогда тебя не забуду. Береги себя, Огурец. И если ночи когда-нибудь станут темными, просто знай, что в этом мире есть кто-то, кто всегда будет любить тебя.

Примечания

1

Слово gem (англ.) – сокровище, пишется так же, как сокращенное имя главной героини Gem (Gemma) – Джемма.

2

Футбольный стадион, расположенный в центре Чикаго. Является домашним полем для команды из НФЛ «Чикаго Беарз».

3

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

4

Крафтовая водка.

5

Кик-офф (англ. Kick-off) – стартовый удар в начале игры и в овертайм в американском футболе.

6

В оригинале A/S/L – age, sex, location. Что в переводе значит: возраст, пол, местоположение.

7

Офсайд (англ. Offside) – момент в игре, когда у игрока атаки во время передачи мяча от одноклубника фиксируется положение «вне игры».

8

Матч в американском футболе делится на 4 периода по 15 минут каждый.

9

Квотербек (англ. Quarterback) – лидер команды нападения, перед началом каждого периода задает построение команды на поле и комбинацию, которая будет разыграна.

10

Фол – нарушение в игре.

11

Ювенильный миеломоноцитарный лейкоз – злокачественное заболевание с колоссальным нарушением гемопоэза (процесс образования, развития и созревания клеток крови). Единственным способом излечения является трансплантация гемопоэтических стволовых клеток.

12

Зачетная зона (англ. End Zone) – линия на поле почти у ворот, где команда набирает очки (забивает голы).

13

Сезон 16/17 оказался для команды «Чикаго Беарз» одним из самых провальных. Они выиграли только 3 из 17 игр и оказались внизу турнирной таблицы, вылетев из борьбы за кубок НФЛ.

14

Раннинбек (англ. Runningback) – находится позади всех игроков нападения. Его задачи – крепко держать мяч, находить прорехи в обороне и пытаться пробегать через них, обманывая финтами игроков противника.

15

Даун (англ. down) – попытка продвинуться на десять ярдов в сторону зачетной зоны команды соперников.

16

Ресивер (англ. Wide receiver) – игрок, специализирующийся на приеме пасов. Его главная задача – поймать мяч в заранее оговоренном месте на поле.

17

Американский two size эквивалентен российскому XS (40) размеру.

18

Обсессивно-компульсивное расстройство – это психическое расстройство, для которого характерны навязчивые мысли, образы или идеи (обсессии) и повторяющиеся действия (компульсии).

19

BGCA – некоммерческая организация для молодежи Америки. Основное внимание уделяется помощи ученикам в школьной программе, чтобы повысить успеваемость и сократить разрыв в знаниях.

20

Боб Дилан – американский композитор и исполнитель, одна из самых влиятельных фигур в поп-музыке за последние шестьдесят лет. Лауреат Нобелевской премии за 2016 год «За создание новых поэтических выражений в великой американской песенной традиции».

21

Данное выражение используется в отношении глупого и скучного человека, который еще не определился с целями в жизни. Также это травянистое растение, прорастающее в степных и пустынных районах.

22

В оригинале pissing on me. Можно также перевести как «пускать слюни» и «лапать».

23

Suck (англ.) – другое значение «заниматься оральным сексом».

24

День независимости (Четвертое июля) – день принятия Декларации независимости США в 1776 году, которая провозглашает независимость США от Королевства Великобритании.

25

Тилт (с англ. Tilt) – аттракцион, располагающийся на высоте в 300 метров на смотровой площадке Центра Джона Хэнкока в Чикаго. Специальная оконная платформа плавно наклоняется под углом в 30 градусов над землей.

26

«Принц из Беверли-Хиллс» – американский сериал 1990–1996 годов.

27

«Делориан» – марка спортивного автомобиля из американского научно-фантастического фильма «Назад в будущее».

28

Pop Warner – молодежная футбольная организация США для детей от 5 до 16 лет.

29

Пепе ле Пью – полосатый скунс, постоянно находящийся в поисках любви и понимания. Персонаж мультсериалов студии Warner Bros.

30

В оригинале идет отсылка на 207‑й эпизод «Багз Банни» под названием Wiener Lose, в котором Безумная Белка полетела в космос на воздушном шаре, чтобы спасти любимую сардельку.

Content

Кэнди Стайнер
Нечестная игра

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Благодарности

Примечания