Эльма Троу

Экспресс в Рождество

© Троу Эльма, 2024

© З. Комолова, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Дорогому М. и моим друзьям-ролевикам…

Плейлист в дорогу

Aurora – Runaway

«Король и Шут» – Наблюдатель

Aurora – Winter Bird

Ludovico Einaudi – Night

Canine – Sweet Sway

Theory Of A Deadman – Medicate-Acoustic version

Sam Fender – Play God

Ruel – Don't Tell Me

John Williams – Home Alone Main Title

Aurora – All Is Soft Inside

remme & Clara Mae – Half a world away

Aurora – Queendom

ARIZONA – Hold The Line Acoustic

The Weeknd – Call of my name

Пролог. Волшебная принцесса

Ветер завывал в щелях деревянных окон. Иногда были слышны удары снежной россыпи в стекло, словно кто-то бросил в окно горсть риса. Небольшая комната была освещена мягким светом единственной лампы, расположенной на столе, вплотную придвинутому к подоконнику.

Просачиваясь в комнату сквозь щели, ледяные потоки холодного воздуха раскачивали колокольчики, подвешенные на изгибе светильника. Этот звон разбавлял монотонный шум компьютера, который уже много часов работал на пределах своих возможностей. Обычно этот звук перестаешь замечать, он становится привычным фоном, без которого тишина кажется глухой и непроницаемой.

Этой ночью Даниил не спал, как и во все предыдущие за последние три года. Во рту был привкус кофе, который был сделан и забыт на кухне полчаса назад. Даниила что-то отвлекло.

Сдача проекта по реставрации дворца культуры была уже через пару дней, поэтому ему нужно было доделать часть работы сегодня, чтобы успеть показать результаты руководителю.

«Если ему что-то не понравится, у меня будет время доделать», – подумал Даниил, поправил очки и принялся разминать руку, уставшую за несколько часов работы с компьютером.

Он потянулся вверх, продолжая оглядывать свой проект в «Автокаде»[1]. В спине что-то приятно хрустнуло, ощущение расслабленности в мышцах переместилось от лопаток к голове. Даниил бросил печальный взгляд в сторону кровати, где на его подушке, как в гнезде, спала, вытянув передние лапы, кошка Шанни. Иногда она сжимала лапки во сне, словно пыталась что-то ухватить.

– Хорошо тебе, – тихо сказал он любя. – Спишь ты очень сладко.

«Осталось чуть-чуть, совсем немного», – Даниил поднял взгляд к окну.

Дом, который был виден из его комнаты, уже спал. Во всех окнах жила убаюкивающая темнота. Было приятно представлять, как отдыхают люди, закрыв глаза и уютно укрывшись тяжелым одеялом, обволакиваемые усыпляющей темнотой.

– Если я выключу свет, то тоже усну, – прошептал Даниил себе под нос и облизнул высохшие губы.

Они были сладкими от кофе и молока.

Телефон, заряжающийся на подставке, ярко засветился и завибрировал. Даниил, прищурившись, разглядел текст сообщения от Алисы, который всплыл под жирными белыми цифрами, показывающими время 03:20.

Алиса: Спишь, чудик?

Невольно Даниил улыбнулся. Он снял очки, взял с подставки телефон и, нарочно игнорируя время, открыл мессенджер.

Даниил: Как и вчера, и позавчера… Ты тоже к сессии готовишься?

Алиса: Спешу тебя расстроить, я все свои экзамены сдала. Сегодня был последний. Мне не спится, слоняюсь взад и вперед по коридорам. Есть что-то романтичное в пустом общежитии. Во время семестра идешь мимо дверей и слышишь громкие возгласы мальчишек, хлопанье дверей, шаги, шуршание, чувствуешь запахи подгоревшей еды, сейчас же – только пение ветра, запах старых стен и запустения. Ух… Что-то понесло меня. Как ты?

Даниил: Почти закончил проект. Осталось нормально все запаковать и отправить научнику… Слушай, я вот что хотел тебе предложить, раз уж ты не спишь. Хочешь сыграть в игру, Лисс? Поиграем, пока я все отправляю.

Даниил подвинул к себе подставку и закрепил на ней телефон. Затем он вновь надел очки и принялся доделывать последние элементы проекта.

Алиса: Это прозвучало, как начало фильма «Пила». Я в деле. Что за игра?

Ветер за окном усилился. Под окнами раздался шум мотора. Кто-то в три часа ночи пытался выехать с парковки. Мотор ревел все сильнее, колеса взрывали снег, все сильнее закапываясь в нем. Хлопнула дверь. Послышались хрустящие шаги и тихая ругань.

Даниил: Правила очень простые. По сути, это как читать книгу, только сюжет мы создаем себе сами. Придумываем персонажей, их предысторию, сильные и слабые стороны, даем им имена, а потом по очереди описываем их действия и мир, в котором они живут. Можем создать свой фэнтезийный мирок и делать в нем все что угодно!

Алиса: Звучит, как та игра для ботанов, не помню название, в которой нужно бросать двадцатигранные кости. Пробовала в нее играть, мне не понравилось, потому что чаще всего это скатывается в выяснения, почему, пока один игрок целый день бежит за вором по городу, другой успевает убить тролля, пройти все подземелье и добыть сокровище. Все дело в том, как выдумать систему, правила. А игра без правил точно скатится в выяснения.

Даниил: То, что ты описала, звучит очень печально. Как ты еще не умерла со скуки в своем физико-математическом? Нет, Лисс, обещаю, такого не будет. Ты можешь писать все, что хочешь, и я не стану ничего выяснять. Просто поддамся потоку твоих мыслей, а ты – моих. По сути, этот будет наш с тобой танец хаоса.

Алиса: Давай попробуем. Начинай ты.

Даниил: Дирион сидел в дальнем углу таверны и курил трубку. Его глаза сияли в темноте алым светом, подсвечивая густое облако дыма и его задумчивое лицо (Теперь твоя очередь. Сообщения, которые к игре не относятся, давай писать в скобках, чтобы не путаться).

Алиса: В таверну вбежала девушка. Ее накидка была изорвана, взгляд был диким и напуганным. Глаза блуждали по таверне в поисках чего-то или кого-то. Она явно долго шла по лесу и не раз падала, потому что на ткани остались сухие крючки веток, паутина и старая гнилая трава. Взгляд незнакомки метался из стороны в сторону. Она явно чего-то боялась и не собиралась надолго задерживаться. Не снимая капюшона, девушка скользнула через зал, неловко столкнулась со стоявшим посередине стулом и приблизилась к барной стойке, за которой спал хозяин. Она робко попыталась разбудить его (Так пойдет? Надеюсь, я не слишком сильно перетягиваю на себя одеяло?).

Даниил: Хозяин рывком вскочил на ноги. Увидев девушку, он посчитал ее ищущей подачки нищенкой. Что-то крича на своем родном языке, трактирщик замахнулся на нее метлой, однако Дирион успел вовремя. Он удержал метлу у самого лица девушки (Все отлично! Продолжай, мне нравится! Если захочешь перестать говорить в скобках, напиши «Стоп»).

Алиса: Девушка нахмурилась и сбросила с головы капюшон. Ей на плечи упали пышные ярко-рыжие волосы, которые слабо мерцали золотистым светом в пыльном полумраке таверны.

Даниил: Хозяин тут же выпустил из рук метлу, поскольку такие волосы были только у членов королевской семьи.

– Ваше высочество, – произнес старик с виноватым видом.

Алиса: За пределами таверны послышались голоса стражников. Девушка оттолкнула Дириона и помчалась к черному входу, спотыкаясь о разбросанные по полу бутылки. Звук ударяющихся друг о друга бутылок еще больше напугал ее, движения девушки стали резкими, раздраженными. Она накинула на голову капюшон и была готова нырнуть в темную арку коридора, ведущего к заветному выходу.

Даниил: В последний момент перед тем, как в таверну ворвались стражники в сопровождении рычащих и плюющихся пенящейся слюной собак, Дирион успел схватить девушку за локоть и затащить в подсобку, скрывающуюся в тени коридора. Он крепко обхватил ее руками и зажал рот рукой.

– Тихо! Ты бы все равно не успела убежать, – шепотом произнес Дирион.

Алиса: Девушка попыталась высвободиться. И когда у нее это не получилось, она больно укусила Дириона за пальцы.

Даниил: Юноша закусил губу, чтобы не закричать, но не убрал руку.

– Я тебя отпущу, если ты не будешь кричать и вырываться, – прошептал он.

Алиса: Принцесса едва заметно кивнула, смотря на Дириона оценивающим и подозрительным взглядом. Радужки глаз слабо мерцали в темноте. Кольца золота в них напоминали солнечный диск при затмении, янтарное обрамление горизонта во время заката, отблески света на морской воде, глотающей берег.

Даниил: Дирион держал ее очень крепко. За дверью подсобки слышались шаги, голоса и лай собак.

– Накинь мой плащ, нужно сбить твой запах, – тихо произнес юноша, отстегивая крючки грубой суконной накидки. – Как тебя зовут?

Алиса: Незнакомка хитро улыбнулась, принимая у странника вещь.

– Я ведь принцесса. Не знаешь моего имени?

Даниил: Дирион усмехнулся и достал из подсумка флакон с какой-то жидкостью.

– Я не из этих мест. Я странствующий парфюмер, – произнес он и сбрызнул одежду содержимым.

Алиса: Лисс усмехнулась.

– Эльф, парфюмер, а еще и странник? Разве вы не боитесь покидать свои земли? – спросила она.

Даниил: В нос ударил запах пряностей. За дверью подсобки послышались шаги.

– Жить за высокими стенами слишком скучно, – ответил он, обрызгивая и свою одежду. – Тот мир не для меня.

Эльф чуть приоткрыл дверь, оценивая обстановку.

– Будь готова выскочить, принцесса, – произнес Дирион и с силой толкнул дверь. – Нас обнаружили.

Он сбил стражника, который намеревался заглянуть в подсобку. В зале таверны тут же все всполошились. Собаки залились надрывным лаем.

– Беги! – закричал Дирион, толкая принцессу к выходу.

(Отправил проект. Глаза закрываются. Пойду спать. Спокойной ночи.)

Алиса: (Это очень захватывает! Что же будет дальше?! С нетерпением жду продолжения. Желаю тебе удачи с проектом. А я, пожалуй, прогуляюсь. Сегодня ночь волшебная, так ярко сияют звезды, а в палатке под общагой еще готовят блинчики с бананом и шоколадом.)

Даниил отложил телефон и выключил компьютер. В ушах зазвенела тишина. Даниил, невольно улыбаясь, откинулся в кресле и долго смотрел в окно, вверх, на звезды. Кошка несколько раз мяукнула во сне и потянулась.

– Мы смотрим с тобой на одни и те же звезды, – прошептал он.

Снег стал мягче. Белые пушинки зависали в воздухе, кружась на одном месте, словно в танце. Даниил прокручивал в голове эпизод встречи персонажей игры, представлял себе волосы таинственной незнакомки. В его мыслях образ Алисы, которую он знал только по перепискам, тесно переплетался с образом волшебной принцессы.

Теперь у них есть свой мир, свой уголок, в котором они могут оставаться самими собой.

Глава 1. Ненастоящая романтика

Над головой висел круглый фонарь. Жужжа, как шмель, он освещал янтарно-огненные волосы Алисы желтым светом, превращая ее голову в пожар. Нос и щеки от мороза покраснели, словно кто-то игриво ущипнул ее и поцеловал.

Алиса улыбалась, смотря в экран своего смартфона. На щеках появились ямочки. Каждый раз, когда уголки губ приподнимались, Лисс пряталась в своем объемном шерстяном шарфе. Она пропустила уже две электрички, потому что они были плотно забиты людьми, и пришлось бы убрать телефон, чтобы не выронить его, когда толпа будет толкаться в броуновском движении на каждой остановке.

Под ногами стояла большая прямоугольная сумка, плотно набитая вещами. Своей тяжестью она давила Алисе на ногу, однако девушка уже перестала это замечать.

Алиса подняла взгляд на электронное табло, украшенное новогодними лампочками. Следующая электричка только через десять минут. Алиса перенесла вес с одной ноги на другую и тут же ощутила, как ступни обхватывает обжигающий холод. Покалывающее ощущение расходилось от пяток, как будто медленно опускаешь ноги в ледяную воду, схваченную игольчатым льдом. Со стороны здания станции доносились рождественские мелодии.

Алиса не хотела прерывать разговор, потому что ей было интересно, что будет дальше и куда их с Даней заведет сюжет.

Даниил: Крепко держась за руки, они бежали через лес, взрывая тяжелый снег ногами. Позади слышались надрывный лай собак, людские крики и ржание лошадей. Звуки надвигались как метель, как стихийное бедствие, от которого не спрятаться.

Дыхание Дириона сбивалось, сердце колотилось так сильно, что ему казалось, кровь сейчас разорвет его виски. Длинные волосы Дириона торчали в разные стороны, непослушные пряди спадали на лицо и прилипали к мокрому от пота лбу. В горле ощущался едкий металлический привкус. Дирион постоянно поглядывал на свою спутницу.

Алиса: (У тебя и в жизни такие длинные волосы? Или ты просто дразнишь меня?) Взгляд девушки блуждал в страхе. Она совершенно выбилась из сил. Изо рта вырывались клубы пара, было сложно вздохнуть, поэтому Лисса жадно глотала ледяной воздух ртом. Мама всегда говорила ей дышать носом, чтобы не пустить болезнь в легкие, но сейчас это было невозможно. Очень холодно, Лисса не чувствовала пальцев ног, двигаться больно. Ей хотелось сдаться своему отцу-королю. Остановиться, выйти к страже, бросить свою дурацкую затею, свои мечты. Единственное, что заставляло ее двигаться вперед, – это тепло, исходящее от ладони Дириона, которой он обхватывал ее окоченевшую руку.

Собаки были совсем близко. Внезапно что-то просвистело над ухом. Лисса обернулась и увидела стрелка. Он был на лошади, а потому издалека казался гигантом, который вот-вот настигнет их.

Даниил: (Тебе нравятся парни с длинными волосами?) И вновь оглушающий свист, затем глухой звук. Дирион потерял равновесие и упал. Из ноги торчал арбалетный болт. Обожгло болью, словно тысячи муравьев-пуль кусают в одном месте, впрыскивая свой яд. Перья болта осветил свет факелов, которые гордо несли приближающиеся всадники. В этом свете отражались злобные глаза собак. На снег закапала драгоценная эльфийская кровь, окрашивая колючие белые кристаллы цветом летнего рассвета.

Дирион попытался встать, но не смог. Боль наполняла ногу.

– Лисса, ты должна бежать. Все это не должно быть зря, – произнес он, крепко держа ее за руку и выпуская изо рта клубы пара. – Как только пересечешь границу, ты будешь свободна от навязанного тебе брака! Сможешь стать странствующим писцом, осуществишь свои мечты! Беги же!

Алиса: Лисса опустилась на колени в снег.

– Они убьют тебя, если я убегу! Они снимут с тебя кожу и заставят страдать, пока не выведают, где я. Дирион, я не допущу этого!

Алиса закусила губу, наблюдая за тем, как из темноты на нее надвигаются фонари-глаза электрички. Послышались сигналы поезда, искаженные скоростью, над головой гудели заледеневшие провода, ветер завывал в трубах вентиляции станции. Фонари казались настигающими героев всадниками. Сейчас ей нужно будет сесть в электричку и перестать писать. А как же Дирион? Алиса решительно начала печатать то, что уже давно хотела. Сейчас она напишет это и выключит телефон, потому что это неловко. Потому что у нее не хватало смелости на это.

«Это всего лишь игра, я не делаю ЭТОГО с ним в реальности, – подумала она, касаясь замерзшими пальцами ледяного экрана. – Это лишь игра».

Пока она писала, кровь гулко стучала в висках. Так сложно дышать – Алиса сильнее укуталась, чтобы делать вдохи сквозь шарф. Уши горели, стало жарко.

«Боже, что со мной?!» – подумала Алиса, чувствуя, как из-за написанного в сообщении внутри нее нарастает тревога.

Алиса: Лисса подалась вперед и робко коснулась губ Дириона своими.

– Ты не погибнешь, – тихо прошептала она и, рывком поднявшись на ноги, с распростертыми руками и слезами на глазах побежала навстречу всадникам.

Всадники окружили девушку движущимся кольцом.

– Я сдалась! Он здесь ни при чем! Я заставила его помочь мне! Не убивайте его! – закричала Лисса. – Я сдалась! Я во власти моего отца, я больше не бегу!

Алиса нажала на значок «Отправить», бросила телефон в карман и рывком застегнула молнию. Электричка со скрипом начала останавливаться, поднимая с перрона свежевыпавший снег. Старые автоматические двери, выкрашенные красной почти облупившейся краской, распахнулись перед ней. На Алису обрушился табачный дух тамбура. В нем сейчас никто не курил, все стояли настолько плотно, что Алисе пришлось робко подтолкнуть впереди стоящих людей. Запахом табака были пропитаны стены, куртки людей, их волосы.

С рюкзаком в одной руке и дорожной сумкой в другой Лисс еле-еле втиснулась в вагон. Двери со скрежетом задвинулись и в конце своей траектории громко захлопнулись почти у самого лица Алисы.

Чувствуя, что сердце от беспокойства вот-вот выпрыгнет, Алиса задышала глубже. Воздуха не хватало. Вспотевшие двери с надписью «Не прислоняться» доказывали, что здесь ты не надышишься.

«А еще лучше не дышать», – постаралась отвлечь себя Алиса.

Под шапкой уши продолжали гореть. В духоте ощущения многократно усиливались.

«Что же я наделала? – подумала Алиса. – Я запустила необратимый процесс, который убьет меня изнутри».

Внезапно телефон в кармане завибрировал.

«Я совсем потеряла счет времени. Он убьет меня», – сердце Алисы забилось еще сильнее.

От страха она сейчас была готова выскочить из электрички на полном ходу. Алиса поставила на пол рюкзак, кое-как перехватила ручки другой рукой, при этом успела ткнуть локтем в спину грузной женщине в белой шубе. Та терпеть не стала, сделала замечание. Алиса ухватила телефон на дне кармана. Он предательски продолжал звонить и привлекать внимание остальных. Лисс успела ответить. Страшно подумать, что было бы, если бы она не ответила.

– Да, пап, я в пути, – робко произнесла она.

Сейчас начнется.

– Если бы ты поехала на электричке, которую я тебе рекомендовал, ты была бы на «Подсолнечной» уже в 16:00. До дома идти не больше пятнадцати минут, даже если включить в этот путь поход в магазин и проверку почты. Алиса, где тебя носит?

Отец любил устанавливать в доме «умные» вещи. Как только в доме появилась охранная система, с помощью которой он мог дистанционно открывать калитку, двери и контролировать по камерам приходящих и уходящих, жизнь Алисы превратилась в кошмар. Мало ей было постоянных звонков-проверок, когда она докладывала отцу, где находится и чем занимается, теперь еще и это. Без его ведома нельзя было сделать и шагу.

– Прости, пап, я отвлеклась, – попыталась вставить Алиса.

– Нет, я хочу сказать тебе. Это очень безответственно с твоей стороны, – произнес отец свою любимую фразу. – Из-за тебя я не могу работать нормально, а ты гуляешь непонятно где! Алиса, я на испытаниях, у нас проект горит, а ты отвлекаешь меня!

Голос отца имел свойство в начале разговора быть спокойным и постепенно наращивать напряжение. Чем больше отец заводился, подстегивая сам себя, тем злее и выше становился тон. В моменты напряжения важно было вовремя заткнуться, потому что, если отец сорвет голос, это означает, что он не станет разговаривать с тобой всю следующую неделю.

Алиса называла это состояние вакуумом. Когда ты делаешь что-то, что не нравится отцу, он перестает замечать тебя. Перестает будить по утрам, звать к завтраку, давать какие-либо поручения, писать на ватсап. В такие моменты Алису накрывало волной чувство вины, ведь она прекрасно понимала, почему отец так ведет себя. Нужно было поддерживать его.

– На какую электричку ты села? – спросил он.

Тем временем на фоне послышались крики из раций, которые, видимо, располагались в штабе: «Вижу цель, вижу цель! Огонь!»

– На 18:10, – ответила она коротко, услышав возгласы на заднем фоне.

– Значит, дома будешь через полтора часа. Позвони, когда приедешь. Екатерина приготовила тебе еды на неделю, она все покажет. Я скажу, чтобы дождалась тебя. До связи! – он оборвал разговор и положил трубку под крики «Ложная цель!»

Алиса почувствовала, как телефон в руке потяжелел. Она снова ощутила это колющее чувство вины. У отца очень нервная работа. Он работает на электромеханическом заводе ведущим инженером-программистом, создает программное обеспечение для вооружения. От него многое зависит, а она заставила его нервничать во время испытаний. Алиса оторвала телефон от уха и сквозь накатывающую пелену слез увидела новое сообщение от Даниила. Выключила экран и бросила телефон в рюкзак.

«Папа нервничал, а я болтала с парнем на перроне. Как же глупо», – Алиса всхлипнула.

Электричка остановилась на очередной станции, и Лисс пришлось выйти, чтобы выпустить людей. На холоде стало немного легче. Алиса подняла взгляд влажных глаз к звездам. Недосягаемые горячие тела напоминали россыпь осколков стекла, сверкающих на полу в свете солнца. Осколков стекла от упавшей вазы, которую мама держала в руках перед тем, как отправиться к этим самым звездам. Мысль крутится по кругу – осколки, звезды, звезды, осколки. Алиса очнулась в тот момент, когда привычный монотонный голос произнес: «Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка – „Крюково“».

* * *

Прочитав последнее сообщение Алисы, Даниил растерялся. В голове начали роиться всевозможные мысли и сомнения. Ладони тут же стали холодными и потными.

– Дань, ты чего такой бледный? – послышался голос справа. – Экзамен-то халявный и последний, пятый курс же.

Даниил поднял взгляд – лекционная аудитория все та же, а на столе перед ним лежит экзаменационный билет, который он решил еще час назад. На передних рядах сидят два преподавателя и уже третий час пытаются принять экзамен у всего курса в двести с лишним человек. С их стороны это было очень глупым решением, ведь можно было подумать наперед, что в такой форме они не успеют опросить весь курс. Стоило просто провести очередную контрольную и поставить на ее основании оценки, а не мучить ни себя, ни студентов.

«Глупость несусветная», – подумал Даниил.

– Дань, все нормально? – все тот же голос.

Это был его друг Марк. Еще с одиннадцатого класса они были два сапога пара. Марк вырос в семье архитекторов. В институте все давалось ему проще, его знали все преподаватели, потому что знали его брата, отца и отца его отца. Одним словом – династия.

– Да, все отлично, – сухо ответил Даниил и снова уткнулся в телефон.

– Алиса написала? – спросил Марк, пытаясь заглянуть в экран. – Позвал бы уже ее на кофе. Год чатитесь. Вы словно живете в своем мирке, застряли на одном месте и ходите кругами.

Даниил только буркнул себе под нос.

– Вот, опять молчишь. В чем дело-то? Она уродливая, что ли?

– Ни в чем. Просто нам нет необходимости видеться, – угрюмо ответил он.

Даниил принялся писать ответ. Пальцы стали ледяными. Голову будто в один момент набили ватой. Даниил не хотел смотреть на сообщение, в котором Алиса целует его персонажа, однако невольно он все равно поглядывал туда. От этого становилось все холоднее, пальцы начали трястись. Оставляя следы на экране смартфона, Даниил быстро напечатал ответ.

Даниил: Хватаясь за ветви дерева, Дирион поднялся на ноги. Хромая и ощущая обжигающую боль, он двинулся за принцессой. В глазах начало темнеть, голову сдавил ледяной обруч. Зрение потеряло фокус. Образы начали рассыпаться в сознании.

– Лисса! Беги! – кричал Дирион из последних сил. – Лисса!

В тот момент, когда всадники окружили ее, Дирион лежал на земле, не в силах подняться. Ледяное крошево снега под ним окрасилось алым цветом. Эльфийская кровь мерцала в темноте, испуская магию, текущую в жилах ее хозяина.

Алиса: Была в сети 5 минут назад.

– Каменский! – послышался голос профессора с передних рядов. – Готовы сдавать?

– Да, – коротко ответил Даниил.

– Удачи, – пожелал Марк. – Но я все равно от тебя не отстану.

Даниил убрал телефон в карман брюк. Поправив очки и машинально зачесав пальцами выпавшие из хвостика волосы, он уверенно зашагал к преподавательскому столу.

Сдача прошла быстро и почти безболезненно. Пришлось решить дополнительную задачу, поскольку Даниил пропустил много пар в этом семестре. Он не считал бесполезным или неинтересным предмет «Советская архитектура», просто отдал приоритет дипломному проекту и большую часть энергии тратил на него.

Уже через полчаса Даниил сидел на лестнице в вестибюле, в очередной раз окидывая взглядом изгибы и складки тканей белых мраморных рабов – застывшие мысли Микеланджело, капли из потока сознания, обретшие форму в реальном мире. Даниил слушал «Runaway» Авроры и ему казалось, что он тонет под сводами лестниц, сплетающихся над его головой и уходящих в бесконечность.

Созерцать лестницы и статуи ему мешало переключение режимов лампочек на новогодней елке, установленной в центре вестибюля. В какой-то момент гирлянды начинали внезапно менять цвет и очень быстро моргать, это отвлекало. Даниил ждал Марка, потому что обещал выпить с ним кофе. Вряд ли они еще встретятся до конца каникул.

«Как жаль, что времени на дружбу почти не остается», – подумал Даниил, вспоминая, сколько раз он отказывал другу в пользу работы.

Мыслям не давал покоя скетчбук, который лежал в сумке. Это был плод их с Алисой воображения. Их история, отображенная на страницах. Даниил рисовал графический роман об их приключениях. Он не был произведением искусства, не был литературной находкой или чем-то особенным. Ведь, если взглянуть на сюжет со стороны, он был тривиален. Отражение простых человеческих проблем, обернутых в фэнтезийную оболочку. Но этот сюжет принадлежал только им.

«Как я буду рисовать тот момент? – с ужасом подумал он, воображая, будто парит среди лестничных пролетов, среди которых затерялся его взгляд. – Я не могу спокойно его вообразить, а требуется увидеть это на бумаге, повторить изгибы губ грифелем».

На город давно опустилась тьма. Она усеяла полотно своих одежд серебряными слезами и надела украшение в виде тонкого полумесяца.

«Она меня поцеловала», – подумал Даниил, ощущая, как в животе забились крыльями мотыльки.

– Это было не по-настоящему, – прервал он поток своего воспаленного сознания. – Господи, какой же я глупец. Это всего лишь игра. Думаю, я и должен отнестись к этому, как к игре, чтобы между нами не было неловкостей.

– Каких неловкостей? – спросил Марк, подсаживаясь рядом.

Из-за наушников Даниил не слышал, как подошел друг.

– Ты напугал меня, – произнес угрюмо он. – Сдал?

– Безусловно, – ответил Марк. – Мартынов мне говорит в конце: «Вы, Глуховский, оправдали ожидания своих родителей, ставлю вам отлично». Надоело, что всем от меня все время что-то нужно. И на мой счет у людей есть некие ожидания только потому, что за моим именем следует фамилия моего отца. А хоть раз кто-нибудь спросил меня, хочу ли я на кафедру, на которой учился мой отец? Может, я хотел на другую.

– Зачем жаловаться, ведь тебе было решать, куда поступать, – ответил Даниил, поднимаясь со ступеней. – Поругался бы с родителями, попинали бы тебя в душу за то, что ты начал думать своей головой, но зато сам был бы счастлив, и мне не пришлось бы тебя постоянно утешать.

– Все у тебя просто, Дань… Но, пойми, ситуация неоднозначная. Палка о двух концах: можно выбрать то, что хочется, и потерять связи со всеми родственниками, а можно выбрать что-то, что вполне устраивает всех, а меня – частично. Меньшее из двух зол, так сказать.

– Ты – слабак и пошел по пути наименьшего сопротивления, не обижайся, – произнес Даниил, проверяя сообщения.

– Да не обижаюсь я. У тебя свое мнение, у меня – свое, – Марк накинул на плечи хрустящую куртку. – Что ты все читаешь? Знаешь же, я не отстану от тебя, буду допытывать и мучить. Ты сделался иссиня-белым – что написала Алиса?

Даниил глубоко вздохнул. Слишком тяжело держать в голове такой ворох мыслей, особенно когда перед тобой стоит человек, который единственный из всех в курсе переписки с Алисой.

– По дороге расскажу, – произнес он и, накинув на плечо сумку, поспешил к выходу.

На улице их обдало прохладным ветром. Очки Даниила тут же запотели.

– Давно ты их стал носить не снимая? – спросил Марк. – Не так это, конечно, и важно, хочешь – носи, тебе даже очень идет. Однако, мне кажется, эта девчонка начинает на тебя влиять.

– Я просто стал про них забывать.

Даниил снял очки, сложил их в бархатный чехол, протерев перед этим рукавом свитера, а затем убрал чехол в карман. Все равно нужно будет снова достать их в кафе, без них текст читать он совершенно не может.

Друзья молча спустились по ступеням и, миновав небольшой фонтан в центре площади перед институтом, оказались на ярко освещенной улице. Над ними простирался плетеный потолок гирлянд в форме шариков и звездочек, сверкающих теплым золотистым светом. Вечер пятницы, на улице очень оживленно. Со стороны площади, располагающейся за ЦУМом, слышится знакомая песня «Наблюдатель» группы «Король и Шут».

«Как этим ребятам не холодно играть на улице?» – возникло в голове.

Сейчас Даниил сам чувствовал себя наблюдателем. Он следил за развитием отношений их персонажей, подглядывал из-за экрана смартфона. Теперь он рухнул со своей смотровой площадки в глубокое озеро, в котором вода была обжигающе ледяной, приводящей в чувство.

– На всю жизнь воды напился, – проговорил Даниил себе под нос, вторя словам песни.

Вокруг царило предпраздничное настроение. Все готовились к долгим посиделкам, встречам с родственниками и друзьями. В ресторанах гремели корпоративы. Уставшие от рутины люди наслаждаясь предстоящей свободой. Мимо промчались опаздывающие на вечеринку подруги. Одна из них на ходу докрашивала ногти блестящим лаком – все должно сверкать!

То и дело счастливые девчонки и парни с большими подарочными пакетами исчезали в дверях кофеен. Пожилые пары прогуливались, рассматривая новогодние украшения. Некоторые из них были с внуками, которым не терпелось сходить покушать.

– Люблю я эту атмосферу. Суета. Новый год уже завтра. Ты к родителям едешь? – спросил Марк.

– Да, завтра утром поеду. И, похоже, останусь на все каникулы у них. Родители заинтриговали меня – они что-то запланировали на праздники, даже сказали взять побольше теплых вещей.

– Это ведь замечательно! Наконец-то тебя вытащат на свежий воздух, а то ты совсем засох, сидя в квартире, – улыбнулся Марк. – К разговору об Алисе. Ты не хочешь воспользоваться временем, которое у тебя появится?

Позади них послышался гудок. Белый свет фар осветил силуэты друзей. Им пришлось отойти и пропустить курьера на электровелосипеде.

– А что с Алисой? – Даниил собирался с силами, чтобы начать разговор. – Когда мы были на экзамене, Лисса поцеловала Дириона.

– У тебя лицо было таким, будто умер кто-то, – проговорил Марк. – Ну и что? Это ведь всего лишь игра.

Молча друзья свернули с улицы Рождественка на Кузнецкий Мост. Они шли мимо ярких витрин, украшенных ветвями елей, блестящими шариками и разноцветными лампочками. Здания были подсвечены мягким теплым светом. В этом свете снежинки, падающие с неба в изящном танце, казались невесомее и были похожи на маленькие звездочки.

– Значит, ты уже не воспринимаешь это как игру или не хочешь воспринимать? – уточнил Марк.

Они нырнули в двери кофейни, стряхнув налипшую на ботинки грязь. Сверкающие розовые витрины были украшены яркими фигурными тортами, а на подоконнике, покрытом блестящим искусственным снегом, были расставлены фигурки в виде больших красных вишен. Марк и Даниил бывали в этом кафе дважды в год в конце сессии. Оба всегда заказывали только карамельный латте. Друзья болтали почти до закрытия, затем прогуливались по Мясницкой улице до Чистых прудов и разъезжались по домам.

– Я уже не знаю, что происходит, – проговорил Даниил. – Она не выходит у меня из головы. Как я рисовать это буду?

– Вся проблема в том, что вам уже давно нужно было встретиться лично. Ждешь, пока она тебя позовет?

– Она не позовет, – произнес Даниил и сделал большой глоток кофе.

Янтарный напиток разлился теплом по всему телу. Юноша называл это ощущение «любовь в жидком виде».

– Она сказала, что не хочет видеться, потому что не хочет неловкостей между нами. Проще говоря, она не хочет портить то общение, которое есть у нас сейчас.

– А чего хочешь ты? – спросил Марк.

– Если бы я знал и понимал…

– Давай так, вы изначально эту игру подразумевали только как игру. К жизни она не имеет отношения, – произнес Марк. – Забей, это просто сюжетный твист. Подыграй ей, чтобы она не чувствовала себя обиженной. Но при этом вам нужно встретиться, чтобы понять, что происходит между вами за пределами вашей переписки, понимаешь?

Даниил промолчал. Он не был уверен в том, как стоит поступить. Но в одном он был согласен сам с собой – ему было чертовски приятно то, что она написала.

* * *

Алиса шла по улице вдоль темных молчаливых домиков с заснеженными крышами. Большинство домов были дачными, поэтому в окнах не горел свет, а на участках царило заснеженное запустение. Но на их улице было несколько строений, в которых звенели голоса людей круглый год. Соседи Алисы – молодая пара с дочкой, многодетная семья напротив и старик в конце улицы.

Алису иногда забавляло наблюдать, как дети из дома напротив бросаются друг в друга снегом, безобразничают и помогают родителям чистить снег на подъездной дорожке. А вот и «дом, милый дом». Алисе всегда казалось, будто он выбивается из общей картинки. Здесь, среди избушек и деревянных домиков, занесенных снегом, прямоугольная глыба из стекол смотрелась неестественно и очень холодно. На крыше не было снега, потому что ее поверхность раз в несколько часов нагревалась и бездушно избавлялась от белого покрывала через трубы водостока.

В больших окнах было темно. На стеклах виднелись белые блики, из-за чего Алисе казалось, будто на нее смотрит огромный паук, который вот-вот проглотит ее на все каникулы без возможности посмотреть мир.

В окне на кухне горел свет. Екатерина Вячеславовна – пожилая домработница Дольских – работала в этом доме уже десять лет. Алиса увидела ее силуэт через плотную завесу жалюзи.

Снег стал мягче, снежинки превратились в пух. Алиса подняла голову. Прохлада обласкала ее разгоряченное от эмоций лицо. Алиса закрыла глаза и вновь представила себе тот момент с поцелуем. Запах хвои и смолы с металлическим привкусом. Мокрая от снега ткань платья и ледяные ноги. Прикосновение их губ. Мгновение, в которое сознание щекочут тысячи игл.

– То, что живет у меня в голове, никто у меня не отнимет, – прошептала Алиса в небо, открыв глаза.

Она подошла к «умной» калитке. На небольшом экране появилось ее лицо. Алиса нажала кнопку, раздался звонок. Дверь открылась почти сразу. По ту сторону экрана отец пропустил ее в свой дом, находясь на другом конце России. Алиса тут же набрала его.

– Я дома, – сказала она.

– Принял, – коротко ответил он и положил трубку.

– Вот и поговорили, – ответила Алиса черному экрану смартфона. – У меня тоже дела отлично.

Дверь открылась, и на пороге появилась Екатерина. Она распростерла свои пухлые руки и радостно улыбнулась.

– Алиса! Давно мы с тобой не виделись! – воскликнула она и в одних тапочках выбежала обниматься.

От нее пахло душистым мылом и вишневыми духами. Обычно все вспоминают котлеты или пирожки бабушки, но Алиса помнила только еду Екатерины, потому что за десять лет работы в семье Дольских эта женщина стала ей как родная.

– Здравствуйте! Я очень рада вас видеть! Извините, что так сильно задержалась и заставила вас ждать.

– Ничего-ничего. Скорее проходи, ты вся холодная. Давай возьму твою сумку, – произнесла она и, подхватив вещи Алисы, вспорхнула по ступенькам к входной двери.

Дома пахло чистотой. Не людьми, а стерильной чистотой. Алису это убивало. На кухне работал телевизор, и Алиса понимала зачем. Чтобы не чувствовать давления одиночества в этом огромном доме. Чтобы разговоры телеведущего или глупые передачи хоть как-то добавляли жизни этому месту. Хотя это и не жизнь вовсе, это антижизнь, имитация. Пластиковые окна, пластиковые голоса из пластикового телевизора. Как только Екатерина уйдет, Лисс останется совсем одна до самого Рождества.

«Не впервой», – подумала Алиса и поставила рюкзак на пол.

– Та-а-к, – проговорила Екатерина. – Давай, раздевайся, поужинаешь.

Алиса стянула с себя шарф, затем розовую куртку, которая хоть и напоминала иногда махровый коврик, но зато была очень теплой и уютной. Поправив непослушные рыжие локоны, Алиса робко прошмыгнула в ванную, которая располагалась сразу возле входа. Как говорил отец, чтобы зайти и сразу руки вымыть.

У него в доме все было практично. Масштабно, но просто и со вкусом, функционально и ничего лишнего. Возможно, этими же словами можно было описать его как человека.

Алиса ощутила множество ароматов: тушеных баклажанов с помидорами, картошки с чесноком, чая с лавандой. Тут же потекли слюнки. Девушка бросила взгляд на карман куртки, в котором оставила телефон.

«Что ответил Даниил? Может, он вообще скажет мне, что больше знаться со мной не хочет, – подумала Алиса, бредя через темную гостиную в сторону освещенной теплым светом кухни. – С кем я тогда буду общаться? У меня же больше нет друзей».

Екатерина с энергией девочки бегала по кухне и убирала в холодильник аккуратно подписанные лотки.

– Так много еды, не стоило, – произнесла Алиса. – Я ведь и сама могла приготовить.

– Мне не сложно, только в радость. К тому же твой отец всегда так счастлив, когда ты возвращаешься домой, – улыбнулась Екатерина. – Давай садись, все уже готово.

На столе стояла полная тарелка картошки с курицей, сбоку горкой примостились тушеные овощи.

Алиса вдруг осознала, что не ела с самого утра. Приготовленное Екатериной было, как и всегда, невероятно вкусным. Пряная курица таяла во рту, насыщая силой тело и разум.

– Кушай, кушай, – приговаривала Екатерина. – Я тебе елку достала и украшения новогодние. Сможешь все здесь украсить, как захочешь.

– А какой в этом смысл? Отца ведь не будет до самого Рождества, – проговорила Алиса.

– Ну как, зато ты будешь здесь.

«С этим и не поспоришь», – подумала Алиса, представляя себя птицей в золотой «умной» клетке.

– Как учеба? Все сдала? – спросила Екатерина, нарушив неловкое молчание.

Она явно пыталась хоть как-то развлечь Алису разговорами, потому что понимала, как этот дом давит на нее.

– Да, сдала. Как и всегда.

Краем глаза Алиса посматривала в телевизор. Хоть что-то где-то происходит. Репортер стоял на фоне ярмарки на Красной площади и рассказывал о том, как можно себя развлечь в праздники.

– Отец будет гордиться тобой, – проговорила Екатерина. – Может, еще положить?

– Нет-нет, спасибо. Мне и этого много.

– …И из последних новостей, – послышалось в телевизоре. – Российские железные дороги запускают первый в мире предрождественский круиз на винтажном поезде, который отправит туристов в резиденцию Деда Мороза в Великий Устюг…

– Звучит потрясающе, – прокомментировала Екатерина. – Что только не придумают!

– …Маршрут стартует из Москвы. Он пролегает через Ярославль, где у вас будет возможность насладиться красотами одного из городов Золотого кольца. Вас ждут захватывающие экскурсии, встреча Рождества в Данилове, прогулки по Вологде, каток, вкусный ужин в Ядрихе и, наконец, Великий Устюг, где вы сможете встретить Деда Мороза, лично отдать ему письмо и побывать на Ледяном балу. Спешите приобрести билеты…

На экране показался ярко-красный корпус локомотива, украшенный разноцветными лампочками и большим рождественским венком.

«Вот бы отправиться в путешествие, – подумала Алиса. – Было бы здорово увидеть что-то кроме этого дома».

После ужина Алиса и Екатерина решили выпить чаю.

– А ты помнишь, когда тебе было двенадцать, мы весной с тобой на озеро пошли? Ты так хотела искупаться, а я тебе не разрешила. Ты была тогда в оранжевых колготках, платьице и курточке. Вода уже потеплела, но было еще очень ветрено, – Екатерина начала смеяться, Алиса тоже заулыбалась. – Ты, моя хорошая, полезла на камушках постоять. Ну ладно, думаю, ничего же не может случиться. Только отвернулась, слышу: «Бульк». Ты уже в воде сидишь – открыла купальный сезон. Ты всегда была такой непоседой.

Они еще долго говорили и смеялись. Слишком много воспоминаний их объединяло, чтобы оставаться чужими. Потом они вспомнили маму, как она потрясающе готовила, какой сильной была даже во время болезни.

– Твоя мама, – со слезами на глазах говорила Екатерина, – даже когда болела, все по дому сама делала. Жила так, будто и не происходит ничего. Будто все так естественно.

– От этого было только больнее, – проговорила Алиса, вытирая слезы.

Екатерина Вячеславовна ушла после десяти вечера, ей нужно было успеть на последний автобус. Алиса долго провожала взглядом удаляющийся по заснеженной дороге силуэт, пока ее «бабушка» не исчезла за поворотом.

В доме стало настолько тихо, что отчетливо было слышно вой ветра на улице. Гигантское окно гостиной выходило на лес. Когда Алиса стала вглядываться в него, ей показалось, будто она под гипнозом. Что скрывают массивные лапы елей, усыпанные толстым слоем снега? Какую тайну они хранят в глубине леса?

Алиса поймала себя на том, что стоит в центре гостиной и смотрит в темноту.

– Хватит, – одернула она себя и бросила взгляд на коробки с украшениями.

К горлу подкатил большой горький ком, в носу защипало.

– Нельзя плакать! Будь благодарна отцу и поддерживай его.

Алиса быстро пересекла гостиную и, попав в прихожую, вытащила телефон из кармана куртки. На черном экране мерцал мягким розовым светом индикатор, словно предупреждая Алису: «Тебя ждет ответ на твою спонтанную смелость».

– Я не должна больше так писать, – Алиса словно дала себе по рукам. – И вообще, лучше совсем не писать. Я не контролирую себя. У меня есть долг перед самой собой, перед отцом и перед мамой.

Но что бы ни говорила себе Алиса, заставить свое тело перестать чувствовать она не могла, не могла контролировать биение сердца, остановить распространяющийся пожар на кончиках ушей. Из-за этой переписки она заставила нервничать отца. Нужно прекратить, пока все не зашло слишком далеко!

Алиса легко подхватила рюкзак, накинув его на одно плечо, взяла сумку и снова взглянула на коробки с елочными украшениями. Лисс подошла к самой крайней из них, достала рождественский венок и гирлянду с большими круглыми стеклянными шариками.

«Завтра повешу все остальное, – подумала она. – Отец приедет на Рождество и будет очень рад украшенному дому».

Алиса перекинула венок на другое плечо и легкой поступью стала подниматься по лестнице. Гирлянда тянулась за ней шлейфом, сверкая бликами отраженного света уличного фонаря.

Ее комната располагалась на втором этаже. Перед тем как отворить дверь, которая, казалось, является частью стены, Алиса повесила на специально заготовленный крючок венок.

«Я дома, пап», – произнесла она в своей голове.

Алиса вспомнила, что венки на двери всегда вешала мама. Лисс улыбнулась и вошла в комнату. Там все осталось по-прежнему. Аккуратно заправленная кровать с мягким белым пледом стояла вплотную к окну, закрытому плотными жалюзи. Алиса тут же подняла их, чтобы наблюдать за дорогой и происходящим снаружи. Вдоль стены располагались книжные шкафы, плотно набитые фэнтезийными романами. Не включая свет, Лисс повесила гирлянду на крючки над своим рабочим столом.

Комната осветилась мягким теплым светом. На книжных корешках зажглись задорные золотистые огоньки. Алиса дорожила своей коллекцией книг. Многие из них были подписаны авторами. Лисс посещала презентации, книжные выставки и подолгу могла стоять на автограф-сессии. Она всегда мечтала стать книжным критиком, потому что ей нравились книги, ей нравилось их анализировать, читать между строк, искать подтексты. Это казалось Алисе игрой в прятки с автором.

У нее был небольшой блог, который пока не приобрел популярность.

«Может, когда-нибудь, в будущем…»

В этом они с Даней похожи, правда, он больше творец, чем критик, да и по части графических романов. Несмотря на это, он разделяет любовь Алисы к книжным магазинам и лавочкам.

«Вот бы нам когда-нибудь вместе сходить в книжный», – подумала Алиса.

Она представила, как они встречаются у витрины, украшенной книгами, драконами, золотистыми обложками и яркими постерами, которые остались с книжных презентаций. Они чувствуют некоторое стеснение, однако заходят внутрь, прячась от снегопада. Бродят среди книжных полок, поглядывая друг на друга, исчезают в лабиринтах стендов и лестниц и вновь друг друга находят, чтобы показать очередное сокровище.

– Хватит! – отрезала Алиса и расстегнула дорожную сумку.

Она выудила оттуда три томика в красочных обложках и положила на стол. Внезапно в кармане завибрировал телефон. Машинально Алиса разблокировала экран и случайно нажала пальцем на непрочитанное сообщение.

– Черт, – произнесла она, и тут же взгляд побежал по строчкам.

«Он не отреагировал на мою выходку, воспринял как игру», – подумала она с облегчением и плюхнулась в кровать.

За окном начался снегопад. Алиса глубоко вздохнула и принялась писать. Ей хотелось просто поговорить. Ненадолго отвлечься от игры.

Алиса: (Стоп). Как твой экзамен?

Даниил ответил почти сразу.

Даниил: Он был простым. Все сдал очень быстро, теперь я свободен до конца праздников. Поеду утром к родителям. Как ты?

Алиса: Я уже дома. Скучно здесь. Воспользуюсь временем, которое у меня появилось, и наконец почитаю в свое удовольствие.

Даниил: Везет тебе. Мне бы твою скуку. Моя сестра Наташа все время присылает фотки того, как они с мамой режут оливье. Сейчас покажу.

Даниил прислал фото. На нем маленькая курносая девчушка с длинными русыми волосами корчила рожицу. На заднем плане за плитой стояла ее мама. Темные волосы собраны в хвост и немного из него выбиваются, лицо повернуто в профиль. Выражение его спокойное, женщина сосредоточена на приготовлении пищи. На ней очки с широкими черными дужками, которые также придают серьезность. Она высокая, худощавая, возможно, даже слишком. Фартук с белыми узорами закрывает бежевый спортивный костюм. На столе хаос: очистки от яиц, вареной картошки и моркови. В центре стоит большая кастрюля с нарезанными ингредиентами. Осталось только посолить и заправить.

Алиса улыбнулась.

«Семейные посиделки. Здорово, – подумала она и взглянула на свою комнату. – А мне тут тоже хорошо».

Алиса сделала фото своих книжных полок и постаралась сделать так, чтобы в кадр попали гирлянды. Затем, почти не колеблясь, отправила.

«Боже, зачем я это делаю?» – спросила она себя, глядя на то, как Даниил печатает сообщение.

Даниил: Ого, ты живешь в раю! Хм-м. Похоже, у тебя на голове и вправду пожар.

Алиса: Что?

Даниил: Я увидел твое отражение в зеркале.

После этого он отправил ей улыбающийся смайлик.

«Черт! Какая я глупая!» – Алиса была готова сгореть от стыда.

Она бросила телефон на кровать и закрыла лицо подушкой. Сердце стучало, дышать становилось трудно. Здесь слишком мало воздуха.

Алиса встала и приоткрыла окно. По ногам тут же пополз тягучий ледяной воздух. Телефон продолжал вибрировать. Обнимая подушку руками, Алиса прочитала сообщение.

Даниил: Ладно, уговорила. Теперь будем квиты.

Даниил прислал свое фото. С экрана на Алису смотрел высокий и крепкий юноша, стоявший в тускло освещенной комнате. У него были темные, почти черные волосы, которые блестели в слабом свете гирлянд. Виски подбриты, а верхняя часть собрана в небрежный пучок. Он был дома. Позади виднелось окно, рабочий стол и кровать. Даниил явно был ответственным и чистоплотным.

Алиса почувствовала, что краснеть у нее начинают не только уши, но и щеки.

«О боже!» – она закрыла лицо подушкой.

Алиса: Ты не врал про длинные волосы.

Даниил: Я говорю только правду. Слушай, насчет того поцелуя.

«Ну как можно такие сообщения отправлять кусками! Это же настоящее мучение!» – завопил мозг Алисы, пока она смотрела на то, как Даниил набирает сообщение.

Алиса: Извини, мне показалось, это будет эффектным выходом из ситуации.

Он все еще набирает сообщение. Должно быть, это будет длиннопост со словами «извини», «давай откатимся назад».

Даниил: Это было очень захватывающе! Мне правда интересно, что же будет дальше! Слушай, если хочешь, мы можем продолжить в том же духе. Добавим каплю романтики. Что скажешь? Это ведь всего лишь игра, которая ни к чему нас не обязывает и почти никак не относится к жизни, если тебя это вообще волнует.

Алиса почувствовала, будто что-то внутри нее оторвалось и с грохотом упало ей в ноги. С одной стороны, она почувствовала облегчение. Он не считает, что она это всерьез. Это ведь всего лишь игра. С другой стороны, неужели ему все равно?

«А почему вдруг должно быть не все равно? Мы ведь договорились, что можем делать все, что захотим, и это никак не будет осуждаться».

Есть еще третья сторона этого многогранного сгустка мыслей. С Даниилом она может быть собой. Может говорить с ним о чем угодно и не бояться.

«А может, стоит бояться потерять единственного друга? Нужно быть осторожной в своих словах».

Алиса: Мы можем попробовать. Посмотрим, что из этого выйдет. Пойду я, пожалуй, спать. Спокойной ночи.

Алиса еще долго лежала на кровати и смотрела в потолок. Она думала о поцелуе, о фотографиях. Хотела выбросить все это из головы, но у нее не получалось. Ощущение сравнимо с тем, когда нарочно пытаешься контролировать свое дыхание. Ты делаешь вдохи и выдохи на автомате, но, стоит запустить мыслительный процесс, дышать, как прежде, уже не получается. Ты просто не можешь не думать, потому что мысли только о том, как сделать вдох и как выдохнуть.

«Я запустила процесс, и теперь обратного пути нет», – с этими мыслями Алиса заснула.

Глава 2. Утраченная мечта взлететь

Алиса впервые за долгое время проснулась не по будильнику, а от ярких лучей солнца, которые светили ей в глаза. Она села и принялась разминать ватную от сна шею. Как можно проснуться, уже чувствуя усталость?

Комнату освещало яркое утреннее солнце. Лучи красиво ложились на корешки книг, нежно касались белого пушистого ковра на полу. За окном сверкал свежевыпавший снег, который уже успел схватиться морозом. С улицы доносились детские крики.

Соседи чистили снег, а их дети резвились на участке.

«Сегодня Новый год, – вспомнила Алиса. – Даня, скорее всего, уже едет домой».

Алиса поднялась на ноги, нарочно игнорируя телефон, который лежал на прикроватной тумбочке, и поспешила принять душ. Часы на стиральной машине показывали одиннадцать утра.

«Так и всю жизнь проспать можно», – подумала она, снимая с себя пижаму.

Горячий душ привел ее в чувство. Стоя под потоками воды, Алиса вспоминала лицо Даниила, его плечи, руки. На нем были очки с толстыми черными дужками, как и у его матери. Невольно Алиса зажмурилась.

Они познакомились благодаря книгам. Алиса оставила отрицательный отзыв на книгу, которую все считали потрясающей. Однако та книга получила популярность только благодаря своей хеллоуинской обложке и периоду времени, в который она была выпущена. Популярность на пустом месте благодаря куче видео, где красивые девушки заваривают себе тыквенный латте и распаковывают эту книгу. Алиса тоже купилась на обложку, однако, когда начала читать, сразу почувствовала отвращение, поскольку ей казалось, будто автор со страниц книги не уважает своего читателя и разговаривает с ним, как с глупцом. Сюжет был банальным, подача – того хуже. Рассерженная Лисс поделилась этим в своем блоге, а Даня согласился с ней. Так они и начали общаться.

«И к чему это привело», – подумала Алиса, вспоминая, как раз за разом прокручивала ночью сцену с поцелуем.

Утром мысли всегда становятся чище. Пропадает вечерняя меланхолия и начинаешь трезво оценивать жизнь и происходящее.

Алиса умылась, высушила волосы, кое-как накрутила на голове пучок, больше похожий на большое гнездо. Затем, обернувшись полотенцем, прошла в комнату и переоделась в черные лосины и бежевый свитер. Ее комната перестала пахнуть стерильной чистотой. Теперь в ней стоял запах сладких духов Алисы, стирального порошка и новых книг.

«Я считаю, это уже успех», – подумала Алиса.

Снаружи раздались раздраженные крики родителей, которые пытались отправить детей домой. Их старший сменил отца, приняв у того широкую лопату. Лицо у него было раскрасневшееся и крайне недовольное. Видимо, его уже успели за что-нибудь отругать. Алиса улыбнулась.

«Забудь его. Перестань о нем думать. Ляпнешь что-нибудь, и вашей дружбе конец, – подумала она, заправляя постель. – Разве ты хочешь потерять его?»

Лисс сняла телефон с зарядки и выбрала одну из книг, что привезла накануне вечером. Это был ярко-рубиновый томик в плотной суперобложке с названием, украшенным гроздьями золотых слез, которые переливались в лучах солнца.

Алиса поспешила вниз. Она быстро спустилась по лестнице, подключилась к колонке и отыскала нужный трек в плейлисте. Потом пробежала через залитую светом гостиную. Белоснежные диваны слепили глаза, а декорации в виде белых деревьев – светильники – придавали комнате инопланетный вид. Возникало ощущение, будто находишься либо в палате больницы, либо на марсианской станции. Алиса и сама чувствовала себя космонавтом, бредущим в космическом пространстве.

Оказавшись в кухне, она оставила книгу и телефон на островке и тут же включила кофемашину. Учеба в физико-техническом научила ее делать все параллельно. Пока машина промывалась, Алиса под песню Winter Bird Авроры доставала из холодильника свой завтрак.

Утренние приемы пищи во время учебы были редкостью, поэтому сейчас она наслаждалась каждым мгновением. Запахом тостов, свежесваренного кофе с молоком и шоколадным сиропом, нежным ароматом творожного сыра и шпината.

Идиллию прервал звонок. Это был отец.

– Доброе утро. С наступающим. Я прислал тебе денюшку на подарок, – проговорил он. – Купи себе что-нибудь действительно стоящее.

На заднем плане было тихо, только шуршали столовые приборы. В такое время он уже обедал.

– Спасибо, пап. Тебя тоже с наступающим, – робко ответила Алиса, чувствуя вину, подкатывающую к горлу.

– Собираешься сегодня куда-нибудь идти? – спросил отец тем же непоколебимым тоном.

– Нет, – ответила Алиса. – Наряжу елку, кино посмотрю.

– Займись статьей, про которую я тебе говорил, не бездельничай. До связи.

На этом он бросил трубку. Это его «до связи» – привычная фразочка для общения на работе. «Займись статьей» – старая песня. Алиса всегда недотягивала до ожиданий отца. Все время одно сплошное «недо-». «Недоделала», «недотянула», «недоработала», «недописала» – эти слова преследовали Алису почти в каждом разговоре с отцом. Он хотел, чтобы дочь пошла по его стопам и тоже работала на вооружение, писала статьи, выступала на конференциях. «Ты должна», «ты ведь собираешься» – его самое любимое.

«Да кто тебе сказал, что я вообще что-то должна? Или собираюсь писать статью, поступать в аспирантуру? Кто тебе сказал?» – подумала Алиса.

«До связи» – его прощание, как с коллегой, словно они и не родные люди вовсе.

«Но мы ведь не работаем вместе», – Алиса хотела разочарованно бросить телефон на стол и продолжить свой утренний ритуал, но не бросила.

Даниил: Привет, Алиса Лисса. Мы с Шанни едем домой. Ты как? Удалось выспаться?

Алиса: Спала до тех пор, пока голова не опухла.

Даниил: Я придумал потрясающее продолжение. Хочешь узнать?

Алиса: Будет прилично?

Даниил: Тебе судить. (Начинаем.)

«Господи, нет! Зачем я на это согласилась! – в голове Алисы бушевал шторм эмоций. – Ты затянешь меня в свою бездну!»

Алиса судорожно собрала свой сэндвич, вытащила из-под носика кофеварки ароматный эспрессо и разместилась на островке.

Даниил: Лисса спала в своих покоях. Она лежала в холодной постели совсем одна. Больше ее жестокий отец король не спустит с нее глаз, ведь она себе уже не принадлежит. Скоро Лисса станет женой Темного Короля. Пожертвует собой ради благих целей государства и окончания войны. Она выйдет замуж за демона и навсегда останется с ним в Ущелье Безвременья.

Внезапно Лисса услышала тихий стук в окно.

Алиса откусывала от сэндвича кусочек за кусочком в том темпе, в котором в мультфильмах персонажи в напряженный момент едят попкорн. Поймав себя на этом и отложив тост, она принялась писать ответ.

Алиса: Она открыла глаза и тихо прокралась к окну, чтобы не привлечь внимание стражников за дверью. Последнее время они стали реагировать на каждый шорох и моментально врываться в комнату. Оставалось только лежать неподвижно, лишь бы никто не беспокоил.

Разговор с отцом был не из приятных. Король разочаровался в дочери. Своим поступком она оскорбила его и честь всей семьи.

– Это было крайне безответственно с твоей стороны! – кричал на нее король. – От тебя сейчас зависит судьба всего королевства. На кону мирный договор с одним из самых опасных врагов. Ты хотя бы представляешь, что может случиться, пойди они на нас войной?

– А ты, отец, представляешь, что будет делать со мной это чудовище?

– Одна жизнь за миллионы, даже если это жизнь моей дочери. Ты должна это понимать!

Даниил: (Написала этот диалог так, будто сама это пережила. У тебя все хорошо?) Послышался тихий скрип, а затем стук по черепицам. За окном, цепляясь крыльями за камень, Дирион поджидал Лиссу, зависнув над разверзнувшейся под замком пропастью, словно летучая мышь. Под ним клубились темные облака, а внизу их ждал целый мир.

Алиса: (Да, не волнуйся. Просто у меня хорошая фантазия.) Принцесса тут же открыла окно настежь. Холодный воздух ворвался в комнату, растрепав рыжие локоны. Лисса сделала глубокий вдох, ощутив запах свободы.

Даниил: Дирион подтянулся и влез на подоконник.

– Долго же я добирался до тебя, – произнес он, нежно коснувшись ее щеки.

Алиса: За дверью слышался разговор стражников. Видимо, появление Дириона прошло незамеченным.

– Крылья! Ты же говорил, что твой род утратил эту способность! – воскликнула она, каждой клеточкой тела наслаждаясь его прикосновением.

Даниил: Эльф усмехнулся. Он ласково провел рукой от щеки к шее, а затем, повторяя линии силуэта девушки, прочертил дорожку к ее талии.

– Оказалось, мы утратили не крылья, – Дирион прижался к ней всем телом.

Его дыхание отпечаталось на шее Лиссы, заставив кожу покрыться мурашками.

– Мы утратили мечту взлететь, – с этими словами он резко подался назад, и они оба нырнули в холодную облачную бездну.

Алиса поняла, что уже несколько минут сидит с открытым ртом и следит за текстом. Даниил перестал набирать сообщение. Видимо, он ждет ее ответа, однако сейчас Алиса не могла пошевелиться. У нее было чувство, будто все тело онемело и потеряло способность чувствовать внешний мир.

«Ты сама напросилась, Алиса. Ты виновата в том, что запустила этот механизм», – крутилось в голове.

Внезапно пришло сообщение.

Даниил: (Стоп). Моя станция. Вынужден на некоторое время пропасть. Сейчас встречусь с родителями, потом домой. Будем всей семьей готовиться к празднику. Обычно в такое время я забываю про телефон. Обязательно напишу перед полуночью, ладно? До скорого.

Алиса: До скорого.

Даниил: Был в сети 5 минут назад.

Алиса отложила телефон и тут же откинулась на спинку стула. Теперь ей кусок в горло не лез.

«Он решил мне подыграть из вежливости? Или это его инициатива?» – проносилось в голове.

Алиса закрыла лицо руками. С улицы доносился скрип лопат, шорох ветвей на сильном ветру.

– Я и вправду утратила мечту взлететь, – сказала она в воздух.

* * *

Даниил вышел со станции «Ногинск» и оказался на небольшой площади с замерзшим фонтаном, который украсили гирляндами, – теперь казалось, что вместо воды из него вырываются искры фейерверка. Мимо пробежала большая грязная собака, которую явно подкармливали в местных кафе. Вид у нее был довольный, словно она уже знала, что сейчас ей перепадет вкусный кусочек.

Ладони промокли и замерзли. От волнения стало холодно, губы начали подрагивать. Он думал о том моменте, который родился в его голове, когда он рассматривал проплывающие в окне электрички поля и заброшенные промышленные постройки. На участке от станции «Фрязево» до «Электростали» была очень интересная акустика. Гудок поезда искажался эффектом Доплера[2], а затем, отражаясь от деревьев, множился, создавая эффект, похожий на призрачный плач.

Даниил представлял себе, как призраки прошлого напоминают Дириону о том, что он способен взлететь, если сильно будет этого хотеть.

«Любовь разжигает магию в сердцах», – подумал Даниил.

Даниил быстро пересек площадь, миновав небольшое кафе, в котором сейчас проходил очередной праздник. Далее начиналась дорога, которая отделяла железнодорожную станцию и автовокзал с торговыми центрами. На противоположной стороне этой дороги прямо у автобусной остановки на аварийках стояла знакомая белая «Шкода».

Игнорируя красный свет светофора, Даниил перебежал дорогу. В окне пассажирского места он увидел Наташку, которая радостно ему махала. Даниил открыл багажник, поставил туда сумку и, взяв с собой только подарочный пакет и переноску с Шанни, сел на переднее сиденье.

За рулем была мама.

– Привет, – улыбнувшись, она обняла его.

Даниил ответил ей и протянул неунимающейся сестре пакет.

– Это тебе. – Он с интересом наблюдал, как Наташка радостно разворачивает хрустящую бумагу.

– Не стоило тратиться, – поговорила мама, наблюдая за радостью дочери.

Наташа выудила из пакета толстую раскраску, одну из тех, которые обычно дарят взрослым. На дне она обнаружила новые маркеры и карандаши.

– Какая красота! – воскликнула Наташа и вдохнула запах свежих страничек. – Спасибо!

Мама погладила Даниила по плечу, выключила аварийный свет, и машина тронулась с места. Женщина была рада, что вся семья, наконец, соберется за одним столом.

Они промчались по узенькой улочке мимо маленьких магазинчиков и кофеен. Добрались до перекрестка. Справа виднелась главная площадь, где располагался парк фонтанов и театр.

– Вон там, видишь? – мама указала на небольшую кофейню рядом с театром. – Мы с отцом открыли еще одну.

– Там много посетителей, – заметил Даниил.

– Этот год был очень удачным, – гордо сказала мама, и машина свернула с Трудовой улицы на Рабочую.

Родители Даниила были предпринимателями. Они были владельцами сети кофеен, в которых подавали тематический кофе и сладости. Родители создавали удивительные пространства, в которых хотелось задержаться.

Снега выпало так много, что его не успевали чистить. Из-за мороза под колесами все хрустело. Небо укуталось в серую шинель, поэтому в городе очень рано зажигали фонари. Серость скрашивалась переливом лампочек.

Показался купол Богоявленского собора и его стены, выкрашенные в нежно-лазурный цвет. Из массивных дверей на улицу высыпали люди.

Раздался звон колоколов, извещающий город о том, что уже полдень. Знакомые звуки вернули Даниила в реальность после переписки с Алисой.

– А где папа? – спросил Даниил.

– Мама отправила его за кукурузой и тортиком, – отозвалась Наташка, которая уже разглядывала мелкие детали раскраски.

Для нее это было очень «залипательное» развлечение.

– Наташ, расскажем ему? – спросила мама, с таинственным видом поглядывая на дочь в зеркало заднего вида.

– Да! – воскликнула она, отложив раскраску и придвинувшись к спинке кресла брата. – Да-а-нь! А мы поедем в гости к Деду Морозу в Великий Устюг! – воскликнула Наташа.

«Куда?» – завопил внутренний голос.

– То есть? – Даниил обратился к матери. – В тот Устюг, в который ехать несколько суток на поезде? Надеюсь, мы самолетом?

– Возможно, ты видел, недавно запустили круиз на винтажном поезде, – проговорила мама, не отвлекаясь от дороги.

«Все, можно не пытаться позвать Лиссу на кофе», – разочарованно ответил Даниил своему внутреннему голосу, который продолжал удивляться и вопить.

– Мы с отцом решили, что это отличная возможность интересно провести время всей семьей и немного посмотреть страну, в которой живем. К тому же экскурсии очень интересные, ночная рождественская служба.

– Дай угадаю, путешествие на три дня? – спросил Даниил с надеждой в глазах.

– Бери больше. Каждый день новая остановка. Четвертого января ночью стартуем. Восьмого вечером будем в Устюге. Девятого рано утром на самолете домой. И у тебя останется еще пара дней, чтобы, надувшись, посидеть в своей комнате, – с иронией в голосе проговорила мама.

– Просто я не ожидал, что придется уехать так надолго, – ответил Даниил, пытаясь сохранить ровное выражение лица.

Тем временем они миновали мост через Клязьму. Собор стоял прямо на берегу. Летом его золотистые купола отражаются в темной воде, сейчас же Клязьма стояла замерзшая, лишь в середине, где течение было самым сильным, чернела вода, заглатывающая в свои потоки куски льда. Вокруг полыньи сидели черные нахохлившиеся утки. Их так хорошо кормят здесь люди, что им нет необходимости улетать.

Вдоль берега тянулась деревянная набережная, украшенная лампочками и еловыми ветвями.

– Почему ты не рад? – спросила Наташа. – Будем гулять, дурачиться и кататься на коньках! Мы пойдем с тобой гулять?

– Конечно, пойдем, – ответил Даниил.

Машина свернула с главной дороги во двор с высокими кирпичными домами, окна которых выходили на небольшой парк.

– Вот и приехали, – произнесла в своей обычной манере мама. – Наташа, помогай забирать продукты.

– Куда столько? – спросил Даниил, заглядывая назад.

Оказалось, все пассажирское сиденье было забито пакетами и свертками. Наташа кое-как выбралась, чуть не пнув ногами яблоки, которые лежали на коврике в пластиковой сетке.

– Это нам в дорогу, – радостно ответила Наташка и принялась вытаскивать продукты.

Даниил взял в обе руки по три пакета, стараясь захватить как можно больше покупок. Ему не хотелось бегать к машине еще несколько раз, хоть мама и поставила ее недалеко от подъезда.

– Вы как будто на месяц собрались, – буркнул Даниил.

– Вы все это сметете очень быстро, – смеясь, проговорила мама.

Она достала ключи и открыла дверь. Лифт стоял на первом этаже, поэтому они очень быстро добрались до квартиры. Под конец Шанни было уже невыносимо сидеть в переноске, и она принялась скрести лапами дно сумки. Как только Даниил выпустил кошку, она, поджав хвост и пригнувшись, пошла вдоль стены коридора исследовать квартиру.

– Ты тут уже много раз была, глупая, – любя произнес Даниил.

– Ты глянь, пошла, пошла, деловая какая, – рассмеялась мама, снимая сапоги. – Дань, заберешь остатки продуктов?

Он забрал у матери ключи от машины и помчался за оставшимися покупками.

В предновогодней суете было что-то волшебное. Даниил не мог сказать, что он любил эту беготню, но ему нравилось тепло дома, в котором он вырос. Ему было приятно смотреть на блеск в глазах сестры, на родителей, которые, наконец, будут вместе сидеть на диване и просто смотреть телевизор вместо того, чтобы без конца отвечать на звонки. Даниил любил вдыхать волшебные ароматы маминой стряпни. Оказавшись у машины, он все еще чувствовал их и наслаждался этим ощущением.

«А теперь мы будем мотаться по всей России», – подумал Даниил, собирая пакеты.

Он пытался понять, что злит его больше. То, что он потеряет удовольствие домашнего уюта или возможность встретиться с Алисой. Ведь те четыре дня, которые у него останутся, уйдут на работу, потому что его руководитель начинает работать с десятого числа. Еще придется объяснять, почему Даниил не может присутствовать на рабочих созвонах.

– По семейным обстоятельствам, – произнес он и улыбнулся, вспоминая, какими еще могут быть семейные обстоятельства на самом деле.

«Интересно, как будет отмечать праздники Алиса? Она никогда не говорила мне о своей семье, – подумал Даниил. – А я и не спрашивал. Какой же я все-таки дурак».

Ветер усилился. Он поднимал с земли снег и закручивал его во фракталах задорных вихрей. Даниил закрыл машину и с оставшимися пакетами помчался домой, потому что теперь ему стало действительно холодно.

* * *

Алиса соврала отцу по поводу того, что не собирается никуда выходить, хотя «Отцовская ассоциация ответственных поступков» одобрила бы ее прогулку. После обеда девушка отправилась прогуляться в магазин. Она шла осуществить свое давнее желание, которое так и не успело сбыться в общежитии.

Настроение улучшилось, когда в продуктовой корзинке появилась бутылка полусладкого вина, набор душистых специй, от которых сильно пахло гвоздикой и сушеными апельсинами, баночка розового меда, а еще шоколадка, в которой была та самая лопающаяся в ушах карамель.

В гостиной работал телевизор. Алиса сидела на ступеньке стремянки и расправляла пушистые лапки пятиметровой елки. Она уже рассортировала по цветам игрушки и придумала, как их повесить. Рядом лежал телефон на случай, если Даня напишет.

Долгое время Алиса нарочно игнорировала свой телефон, чтобы не дать себе повод написать лишнего. Нужно вести себя так, будто ей все равно и будто эта игра в реальности никак не отражается на ней – это всего лишь работа бурного воображения двух молодых людей.

Однако безразличие не наступало.

Алиса понимала, что у нее есть чувства. И чем больше проходило времени, тем более концентрированными они становились.

«В какой момент они станут настолько едкими, чтобы расплавить мое сердце?» – подумала Алиса.

Она достала гирлянду и, поднявшись на самый верх стремянки, принялась наматывать ее на макушку. В одном наушнике играла песня Night Ludovico Einaudi. Запах вина, которое Алиса поставила нагреваться на плите, усиливался. Справившись с гирляндой, Лисс помчалась на кухню. Над кастрюлькой с темно-рубиновой жидкостью поднимался тягучий и сладкий пар. Звездочки гвоздики уже качались на поверхности. Передержала.

«Не страшно, все равно будет вкусно», – успокоила себя Алиса, выключая плиту.

Она достала айриш-бокал[3] с красной стеклянной ручкой в виде скручивающихся ветвей неизвестного дерева. Алиса привезла его еще в прошлом году с выставки керамики и стеклянных изделий. На дно отправилась тягучая масса меда с примесью лесных ягод. Следом капелька виски и горячее вино. Для вкуса Алиса добавила дольку свежего апельсина.

«Он, конечно, неправильный, но чертовски вкусный», – подумала Алиса, делая глоток.

Горячая сладковато-пряная жидкость потекла по телу, оставляя теплый обжигающий шлейф. Прихватив бокал, Алиса вернулась к елке. Пришел черед шариков.

– …и, наконец, Великий Устюг, где вы сможете встретить Деда Мороза, лично отдать ему свое письмо и побывать на Ледяном балу. Спешите приобрести билеты, их осталось совсем немного. Отправляемся в сказку четвертого января… – в очередной раз послышалось из телевизора.

Счастливое семейство с чемоданами улыбалось и махало руками в камеру. На заднем плане к перрону медленно двигался ярко-красный локомотив с рождественским венком на носу. Поезд издал несколько гудков и остановился.

Алиса достала из коробки стеклянную макушку-звездочку и вновь забралась на самый верх стремянки. Она поставила глинтвейн рядом с телефоном, сделав очередной глоток. В горле все еще ощущался обжигающий вкус вина, который танцевал танго с нежной сладостью меда.

Звездочка устроилась на вершине. Огоньки гирлянд заиграли в ее четких прозрачных гранях, усыпанных тонким слоем блесток.

Даниил: Привет, огненная Лисс.

Алиса сделала еще один глоток и, присев на ступеньке, принялась печатать ответ.

Алиса: Привет. Как посиделки?

Даниил: Неплохо. Пообедали, потом доделывали салатики. Мать готовит лазанью. Наташка все не унимается, ей хочется скорее гулять.

Алиса: Гулять?

Даниил: А… Я тебе не рассказывал. У нас традиция есть. Каждый Новый год где-нибудь часов в восемь вечера мы выходим прогуляться, зажечь бенгальские огни и посмотреть фейерверки. Так вот, мама, как всегда, задерживается дома, а мы ее ждем на улице. Когда мы возвращаемся, под елкой «волшебным образом» появляются подарки. Наташа обожает получать подарки от Деда Мороза. Хотел спросить, как ты будешь отмечать праздник?

Алиса: Набирает сообщение…

Девушка оглянулась по сторонам. На нее смотрела пустая комната. По телевизору что-то показывали, но все это было где-то в другом месте. В горле возник комок. Чтобы успокоиться, Алиса задышала чаще.

– Ну все же хорошо, – сказала она себе.

Комната проглотила ее слова. Стало еще тяжелее, взгляд помутнел, глаза закрыла плотная пелена слез. Алиса шмыгнула носом, глубоко вздохнула и выпустила почти весь воздух из себя. Пока она еще могла мыслить четко, она быстро напечатала ответ.

Алиса: Будем с папой. После курантов придут соседи с детьми. Я вот сейчас елочку наряжаю.

Даниил: Звучит замечательно. Представляешь, что задумали мои родители?

Даниил: Набирает сообщение…

– Да ты издеваешься! – воскликнула Алиса и резко взмахнула руками, нарушив слабое равновесие.

Стремянка зашаталась, а вместе с ней бокал. Алиса ухватила его и допила остатки. Голова начала приятно кружиться. Возникло чувство ватной невесомости. Алиса «от греха подальше» спустилась с лестницы и плюхнулась на диван.

Даниил: Помнишь рекламу с путешествием к Деду Морозу? Ее везде сейчас крутят.

Алиса: Вот только что ее видела.

Даниил: Мои купили билеты. Мы всей семьей туда едем.

Алиса: Как-то без восторга ты об этом пишешь. Это ведь замечательно!

Даниил: Ты меня знаешь, я предпочел бы, конечно, домашний уют и пару дней спокойствия. Что ж, семья, нужно же им хоть иногда уделять внимание.

Алиса: Это правильно, но и ты постарайся получить удовольствие.

Даниил: Набирает сообщение…

Алиса вытерла рукавом свитера слезы. Ей стало любопытно. Она нашла сайт с билетами в рождественский круиз. Прокрутив красивые лозунги и фотографии мест, она дошла до кнопки «Купить билет в сказку».

Билетов и вправду оставалось очень мало. Всего пару мест в плацкарте, одно в купе. Зато почти все люксы оказались свободны. Цены были баснословные, такие вслух даже произносить неприлично. Алиса угрюмо убрала с лица налипшие волосы и облизала губы. Они оказались солеными от слез.

У Алисы была эта сумма и даже больше. Долгое время Алиса по наставлению отца собирала деньги на первый взнос, чтобы взять в ипотеку квартиру.

Но это было такой каплей в море. Отец часто спрашивал, сколько на счету. И Алиса говорила правду, потому что знала, он может попросить показать, «похвалиться».

Алиса встала с дивана и засеменила на кухню. Она сделала себе вторую порцию глинтвейна и вернулась в гостиную, рассматривая фотографии вагонов, украшенных сверкающими шариками, щелкунчиками и маленькими принцессами в фатиновых юбочках.

«И там будет Даня», – подумала Алиса.

В голове приятно гудело.

Даниил: Набирает сообщение…

«Почему так долго? – подумала Алиса. – Что можно печатать так долго?»

Лисс, обидевшись на саму себя, на праздники и на отца, бросила телефон на другой край дивана. Затем она выключила телевизор, воткнула наушники в оба уха и, шмыгая носом, продолжила украшать елку.

* * *

Даниил: Набирает сообщение…

Эта надпись светилась все то время, пока он писал, стирал и снова писал.

Даниил: Алиса, можно тебя спросить?

«Нет, не то, – подумал Даниил. – Кто так спрашивает? Разве что у старушки в очереди в поликлинике».

– Извините, можно мне только спросить? – перекривлял себя Даниил, пытаясь придумать, как позвать Алису на кофе.

Даниил: Слушай, можно тебя позвать…

Снова стер.

– Нет, нельзя, – сам за нее ответил он.

Все это время светилась эта проклятая надпись «Набирает сообщение». Чем дольше он придумывал варианты, тем больше начинал злиться.

Даниил: Набирает сообщение…

Даниил: Алиса, у тебя есть планы на 11 января?

Стер.

«Не будь слишком конкретен», – сказал он себе.

– Дань! Мы все только тебя ждем! – послышался голос Наташи за дверью. – Чего ты там так долго сидишь? Сказал же, что только шарф из сумки достанешь!

– Я уже иду!

Даниил печально посмотрел на переписку.

Даниил: Ладно, Лисс. Пойду, а то Наташа вся изведется. Счастливого Нового года. Спишемся завтра утром?

Алиса: Была в сети минуту назад…

«Я трус и глупец», – разочарованно подумал Даниил.

Он оставил телефон на тумбочке в комнате, быстро намотал на шею шарф и вышел к родным. В коридоре, шурша куртками, стояли Наташка и отец. Мама, одетая в «дутые» штаны, провожала их, чтобы сделать работу за Деда Мороза, пока они будут спускаться на лифте.

– Ну что, идем? – задорно спросил отец.

Даниил кивнул и принялся обуваться.

* * *

Алиса выпила уже четыре бокала, и с каждым разом концентрация виски в напитке росла. Она сидела в темной гостиной, закутавшись с головой в плед. Ноги замерзли, поэтому ей пришлось надеть большие отцовские носки из шерсти альпаки. Елка, украшенная рядами золотых, серебряных и бледно-розовых шаров, сияла теплым светом гирлянд. Чтобы отвлечься, Алиса взялась за украшение дома. Вдоль полок протянулись еловые ветви, украшенные маленькими прозрачными шариками, внутри которых сверкали блестки. В кухне на вытяжке появился венок с красными ягодами, а на островке – букет с настоящими ветками ели, которые источали терпкий запах смолы.

На стеклянном журнальном столике перед Алисой стоял лоток с нетронутым оливье. Сейчас в ее желудке был только алкоголь и апельсины. Этот кисловато-сладкий вкус уже порядком поднадоел, однако она все равно продолжала цедить напиток, собирая все до последней капли.

Заплаканными глазами Лисса пялилась в телевизор, слушая грохот фейерверков за окном. Телевизор она включила час назад, чтобы дождаться курантов и пойти спать. Все-таки не пересечь черту между старым и новым годом было бы совсем печально.

Реклама с этим винтажным поездом измучила ее. В голове все перепуталось. Она ведь не живет полной жизнью ни сейчас, находясь в пустом доме отца, ни когда Данин персонаж Дирион обнимает принцессу Лиссу. Ей двадцать один, а она почти нигде не была.

Рядом с лотком оливье лежал телефон с открытым сайтом РЖД. Надпись «Купить билет в сказку», обрамленная цифровыми гирляндами, маячила перед глазами.

Чем дольше она смотрела на надпись, тем сильнее на нее давили обязательства перед отцом. Ей было уже столько лет, а она сидела дома, как провинившийся ребенок. Голова разрывалась от разных мнений и голосов, которые Алиса высказывала сама себе.

«Зачем тебе это нужно? Даня едет в поездку с семьей, ты ему там не сдалась!» – кричал один голос.

«Это не только ради него! Хватит сидеть в одиночестве. Ты ведь так мечтала о путешествии и приключениях!» – отвечал второй.

«Хватит страдать, собери волю в кулак и сделай наконец то, что хочешь сама, а не твой отец!» – надрывался третий.

Алиса машинально зажала уши руками.

«Мы утратили мечту взлететь», – подумала Лисс, когда в телевизоре зазвучала знакомая музыка и показались крыши Кремля.

Началась трансляция новогоднего обращения президента, а Алиса все смотрела на светящуюся надпись и счетчик остававшихся билетов, который периодически переключался, извещая о том, что мест становится все меньше.

– Мы утратили… – прошептала Алиса, думая о словах Даниила, о том, как он ответил на ее желание добавить романтики, но при этом ни разу не удосужился пригласить ее на кофе.

«Мы живем и учимся в одном городе, – подумала она. – И за год общения ни разу не виделись».

Президент, одетый в строгое черное пальто, медленно проговаривал свою речь о достижениях за этот год и о том, что предстоит сделать в будущем.

Алиса окинула темную комнату взглядом. Она понимала, что может уничтожить дружбу с Даниилом, отец будет ее ненавидеть и больше не захочет с ней разговаривать, но так продолжаться больше не могло.

– Мы убили нашу мечту сами!

– Давайте поднимем наши бокалы… – произнес президент.

Алиса схватила телефон и нажала кнопку «Купить». Оставались только люксы по бешеной стоимости.

«Плевать», – сказала себе Алиса под первый удар курантов.

Выбрала первое попавшееся на глаза место и оплатила. Куранты мерно отбивали секунду за секундой. Алисе казалось, будто с каждым ударом у нее оставалось все меньше времени, чтобы оживить мечту летать.

– И будь что будет, – произнесла она вслух, когда ей на почту пришел электронный билет.

С последним ударом часов Алиса откинулась на подушку.

«Купи себе что-нибудь действительно стоящее», – вспоминала Алиса слова отца.

– Теперь я полечу, – прошептала она. – Я купила себе воспоминания.

Лисс уснула. В ее голове наконец-то воцарилась тишина.

* * *

– С Новым го-до-о-ом! – радостно кричали родители Дани с бокалами шампанского в руках.

Они всегда встречали Новый год, погасив свет. Только телевизор освещал их предвкушающие перемены лица. В этом было что-то таинственное. Свет выключался в старом и включался уже в новом году.

– С Новым го-до-м! – кричала Наташа, обнимая новую куклу.

В руке у девочки был стакан персикового сока. В пижаме, сонная, однако она дотерпела до курантов. По традиции дальше должен был быть торт, но от съеденного уже было не вздохнуть.

Шанни вспомнила квартиру родителей и теперь бродила под столом, в надежде на то, что Даня снова поделится с ней красной рыбкой.

– И что ты так на меня смотришь? – спросил ее Даниил, допивая шампанское. – Я знаю, что ты хочешь, вот только тебе больше нельзя.

Наташа попрощалась со всеми и пошла спать. Отец сидел во главе стола в своем любимом кресле и с улыбкой на лице повторял: «Как же хорошо!»

Он был прав. Было хорошо. Вот только чего-то не хватало. Или кого-то. Даже находясь дома, Даниил чувствовал, будто ему не хватает какой-то детали.

Они с родителями собирались устроить ежегодный просмотр фильмов «Москва слезам не верит», «Служебный роман» и дальше по списку, пока глаза сами не закроются от усталости.

Даниил чувствовал, что не закончил то, что хотел. Он не позвал Алису, хотя должен был. Нужно завершить начатое, позвонить ей, и пускай слова связываются в естественные робкие предложения.

– Я скоро приду, – произнес Даниил и вышел из кухни.

Он прошел по коридору мимо прихожей. Напротив входной двери располагалась дверь в комнату родителей. Она чаще всего была открыта. У них всегда работал телевизор. Повсюду, как в зимнем саду, стояли горшки с цветами, которые мама любила переносить с места на место. На кровати родителей частенько спал Максвелл, кот породы мейн-кун.

В комнате родителей стояла елка под потолок. Мама всегда наряжала ее два дня. В первый день она обычно ставила елку, расправляла ветви и украшала гирляндой. Второй день уходил на шарики и сверкающие блестками цветы.

По коридору слева находились ванная комната и туалет, а справа – комната сестры. Она была небольшая, однако там было все, что нужно двенадцатилетней девочке: гардеробная, просторная кровать, стол с зеркалом и целая куча косметики. Обычно в этой комнате царил хаос. Мама всегда ругала Наташу за беспорядок, однако это не помогало.

В конце коридора находилась комната Даниила. Это было просторное помещение, объединенное с балконом. На месте балкона у Дани был кабинет, где во время учебы в школе мальчик делал уроки – так он и привык к рабочему месту у окна. Даниилу передалась любовь матери к порядку, поэтому с подросткового возраста он сам следил за своими вещами. Когда Даниил стал учиться в Москве, комната стала кабинетом отцу, но, возвращаясь домой, юноша снова ночевал тут.

Даниил толкнул дверь, попав в слабоосвещенное помещение. Неразобранная сумка с вещами стояла на кровати. Какой смысл ее разбирать, если снова придется ехать куда-то.

Даниил взял телефон с тумбочки, зашел на профиль Алисы, окинув взглядом знакомую аватарку с изображением принцессы Лиссы, которую сам же и нарисовал. Дрожащими руками скопировал ее номер. Чтобы унять мандраж, он принялся расхаживать из стороны в сторону: от стола к фортепьяно, от фортепьяно к кровати и так по кругу.

Сохранил новый контакт, дав ему имя «Алиса Лисса». Словно на автомате, нажал на вызов. Как будто уже много раз пытался, много раз хотел это сделать и не мог, потому что не понимал, что чувствует.

«Почему у меня не был записан ее номер?» – подумал он.

Пошли гудки.

«Что, если это только химия организма? Моя страсть на фоне происходящего в истории? И никакая не любовь, просто ощущения, вызванные искусственно моей фантазией? Общаясь с ней в игре, я получаю эндорфины в мозг – и ничего больше. Что, если это не чувство?» – думал Даниил.

Он потрогал подбородок, затем хотел потереть глаза и тут же уткнулся в стекла очков.

– С каких пор я стал забывать снимать их? – спросил Даниил у самого себя, глядя в зеркало.

Гудки шли, но ответа не было.

– Как я могу что-то чувствовать к человеку, которого не знаю и ни разу не видел? – снова спросил он, не дожидаясь ответа.

Его высокую фигуру освещали гирлянды-свечки, которые мама развесила к празднику.

На другой стороне линии послышался шорох.

– Лисса, это я…

– Абонент не отвечает, – отрезал механический женский голос.

– Или абонент уже спит, – продолжил Даниил.

Глава 3. Поезд Деда Мороза

Алиса проснулась от шума снегоуборочной машины и детских голосов. Скорее всего, соседи вновь выбрались на улицу чистить двор. В желудке было отвратительное засасывающее ощущение, как будто он вот-вот сколлапсирует в точку. Голова гудела от выпитого на голодный желудок алкоголя.

Держась за голову, она медленно села, драматично кряхтя, чтобы хоть как-то добавить звуков этим пустым комнатам. Солнце скрывалось за плотной пеленой облаков. Несмотря на это, небо все равно казалось ослепляюще ярким.

«Дневной бог на своей ладье медленно плывет по реке, устланной туманом, а его корона слабо мерцает в серой гуще», – подумалось Лисс.

Алиса медленно встала. С отвращением взглянув на оливье, закрыла его крышкой и отнесла на кухню. Поставила вариться кофе. Пустая кастрюля из-под глинтвейна источала аромат специй. Рядом с ней стояла бутылка виски, в которой явно поубавилось содержимого. Алиса попыталась оценить, сколько она выпила, и, осознав, что больше, чем стоило бы, перестала смотреть на несчастные остатки горячительной жидкости.

Пока заваривался кофе, Алиса приняла душ, чтобы привести себя в чувство. Она отлично помнила, что сделала. Мысли не блуждали, в голове был штиль.

«А в этой спокойной воде покоятся корабли, затонувшие во время шторма. Вода такая непредсказуемая».

В теле нарастала дрожь от предстоящего поступка.

– Отец будет меня ненавидеть, – проговорила она. – А я буду ненавидеть себя.

«Так решила я. Впервые в жизни», – подумала Алиса, рассматривая в зеркале свои рыжие кудри.

Чувство вины располагалось где-то в затылке. Оно ныло, как утренняя головная боль.

«Это нечестно по отношению к отцу, – шептало ей чудовище с затылка. – Ты предала его доверие. И потеряешь не только отца, Даниил не захочет с тобой общаться. Ты будешь только путаться у него под ногами».

– Да! – громко сказала Алиса, заглушая мысли. – Лучше миг свободы и смерть, чем долгая и несчастная жизнь раба.

«Ладно, тут я уже преувеличиваю», – успокоила она себя и принялась умываться.

Судя по запаху, кофе был готов. Обернувшись в полотенце, Алиса спустилась вниз. На музыкальной станции она включила Sweet Sway группы Canine. Девушка убрала следы вечернего празднования, подвинула стул к островку и принялась за кофе.

На плечах остывали капли воды, кожа становилась ледяной. Волосы прилипли к шее и лбу. Кофейный вкус приятно ощущался во рту. Горячий напиток приводил в чувство тело и мысли. Казалось, будто сердце, наконец, получило долгожданное топливо.

– Я взрослый и самостоятельный человек и имею право поехать туда, куда хочу, – проговорила Алиса спокойным голосом, немного раскачиваясь на стуле. – Будет возможность, поздороваемся с Даней. Возможно, мы и не пересечемся ни разу. К тому же буду ехать люксом, смогу почитать в дороге и написать отзывы на книги.

«Забудь его. Твои чувства останутся без ответа. Ты потеряешь друга», – возникло в голове.

– Да, потеряю! – злобно ответила себе Лисс.

Кофе закончился.

Алиса поставила новую порцию и побежала одеваться. Кофемашина начала отстукивать привычный ритм.

Девушка не спеша переоделась в теплый нежно-розовый спортивный костюм, причесалась, но заплетать волосы не стала. Сейчас ей было приятно, как они согревали шею и спину. Она помазала руки кремом с запахом «Клюква в сахарной пудре». Ее кожа была настолько чувствительна, что, если этого не делать, она превратится в сухую наждачную бумагу с кровавыми трещинами.

Алиса любила следить за собой, вкусно пахнуть и наряжаться. Это одна из тех вещей, которые она называла университетскому психологу, когда та спрашивала: «Что приносит вам удовольствие?»

Снегоуборочная машина затихла. В звенящей тишине, которая тут же воцарилась в пространстве, Алиса услышала вибрацию телефона. Кто-то пытался дозвониться. Давно?

Алиса сорвалась с места, как ошпаренная, и успела поднять трубку.

– Стоматологические клиники города Москва… – проговорила женщина на другом конце линии.

– Не интересует, – отрезала Алиса.

Она увидела еще два пропущенных. Один – неизвестный номер почти сразу после курантов, другой – отец в десять утра. Неизвестный номер – это, скорее всего, реклама; если кому-то что-то от нее действительно нужно, он перезвонит. А вот пропущенный от отца – катастрофа. Он никогда не названивал по десять раз, только единожды, потому что ценил свое время и нервы. Говорят, что, чем больше человек пытается дозвониться кому-то и не может, тем быстрее нарастет у него тревожность. Автоматически он начинает думать о неприятном и еще больше нервничает, слушая автоответчик.

«Абонент не отвечал, поскольку был очень грустным, сонным и пьяным», – подумала Алиса и тут же улыбнулась.

Внезапно телефон в руке Алисы зазвонил. Тот самый «Неизвестный номер». Алиса ответила на звонок и поднесла телефон к уху. Долгое молчание на линии.

– Алло? – послышался низкий мужской голос.

– Алло. Это кто? – робко спросила Алиса.

– Оказалось, мы утратили не крылья, – проговорил он. – Мы утратили мечту взлететь.

– Д-даня? – голос Алисы нелепо сорвался.

– Да. Рад, наконец, услышать твой голос. Вчера не дозвонился. Похоже, кто-то выключился сразу после курантов.

Алиса почувствовала, что покрывается мурашками. Дыхание участилось. Лисс попыталась контролировать его, чтобы случайно не начать томно дышать в трубку. От этого стало только хуже, и она начала задыхаться.

«Он рад слышать мой голос!»

– Я тоже рада слышать тебя. Не ожидала, что у тебя такой низкий голос, – ответила Алиса. – Ты что-то хотел?

«Господи, кто же так говорит?! Ты бы еще сказала: „Ты хотел что-то конкретное?“ Ну как так можно?» – Алиса запаниковала.

Ей представился офис, сотрудники которого бегают туда-сюда, когда акции опустились до нуля.

– Просто звонил… – он ненадолго замолчал, видимо, тоже сильно нервничал, – чтобы поздравить тебя, Алиса Лисса. С Новым годом! – произнес он добрым и очень бодрым голосом.

– И тебя… С Новым годом, – задыхаясь, ответила она.

Алиса отодвинула трубку подальше от уха и сделала глубокий вдох. Ей в голову пришла кое-какая мысль по поводу их истории. Появилась идея, как сгладить то, что было до этого, и уменьшить неловкость, возникшую между ними.

«Может быть, так все вернется на круги своя?» – подумала Алиса.

– Слушай, – робко проговорила она. – Я кое-что придумала дальше по сюжету. У тебя будет немного времени, чтобы попробовать?

– Можно, – ответил он. – Я свободен еще около получаса. Рад был наконец тебя услышать.

– Я… тоже.

Они должны были отключиться, однако Алиса ждала, пока он отключится первым. Но этого не происходило. Стало как-то неловко, когда спустя минуту или даже полторы Даниил все-таки закончил звонок. Наверное, он тоже думал, что Алиса сделает это первой.

«Господи! Какой кошмар! – Алиса зажала уши руками, холодные пальцы остужали в них жар. – Ну ничего, сейчас исправлю, и все будет хорошо».

Даниил: (Начинаем.)

Алиса: Дирион и Лисса приземлились в ветвях старого ельника. Крылья Дириона едва могли удержать его одного, что же говорить о двоих. Как только они приземлились, крылья эльфа втянулись в спину, оставив две рваные раны в области лопаток.

Падая, герои исцарапали кожу, тела покрылись синяками и ссадинами. Адреналин в крови не давал им остановиться и обратить внимание на боль. Они долго бежали по лесу, с усилием втягивая воздух. Тело работало как механическое, словно мозг посылал ногам сигналы бедствия. Погони не было слышно, однако им все равно было необходимо сбить собак со следа, не оставив ни единой возможности их отыскать.

Дирион принес одно из лучших своих изобретений – настойку сладкой травы Шенье. То была трава, которая маскировала любые запахи. Для собак герои стали фактически невидимыми.

Затишье казалось наслаждением. Тишина леса поглощала дыхание. Густые ветви темных деревьев, словно стражи, не желали пускать дальше в лес. Глубокие сугробы тянули к земле. Ноги в них проваливались и увязали, словно в зыбучих песках.

Внезапно что-то черное промелькнуло мимо них в темноте.

– Дирион, – произнесла Лисса. – Ты это видел?

Даниил: Эльф прислушался. Среди ветвей вновь прошмыгнуло подобие тени, однако теперь оно было гораздо ближе. Послышался странный звон бубенчиков.

– Лисса, назад, это один из шутов Темного Короля! – шепнул Дирион и потянулся к рукоятке меча.

Алиса: Внезапно что-то глухо пролетело между ними, оставив за собой воздушный след. Это нечто кричало, как люди, ползущие по стенам кратера преисподней. Еще чуть-чуть, и им удалось бы выбраться, но тяжесть грехов затягивает назад.

Лисса и Дирион отшатнулись друг от друга, уклоняясь от удара меча, сотканного из сгустка душ.

Словно из-под земли вырос черный силуэт, отдаленно напоминающий человека. Лицо, искаженное оскалом острых зубов, маячило в густой темноте под шутовским колпаком. Каждое движение демона сопровождалось оглушающим звоном бубенчиков и гортанным смехом.

Даниил: Лисса, надо бежать! Нам с ним не справиться! – закричал Дирион, хватая ее за руку.

Алиса: Лисса отстранилась от эльфа и сделала несколько шагов вперед.

– Бегать можно всю оставшуюся вечность, Дирион, – произнесла она. – А можно, наконец, попытаться дать отпор! Лучше погибнуть, борясь!

В этот момент силуэт Лиссы замерцал в темноте. Она закрыла глаза. Ее тело начало источать яркий обжигающий свет. Магия окутывала каждую клеточку ее тела.

В размашистом прыжке Лисса быстрым движением направила ее поток на чудовище. Полумесяц янтарно-алого магического лезвия прошел через плечо демона. Тот зарычал от боли, а его глаза налились алым светом злости.

Лисса двигалась, словно в каком-то диком первобытном танце, создавая мощную магию, от которой содрогалось и звенело пространство вокруг них. То была первозданная магия людей, которая хранилась в сердцах их королей и королев. Та самая магия, которую так хотел заполучить в свои грязные руки Темный Король.

Даниил: Дирион не остался в стороне. Он прикрывал Лиссу от ударов тяжелого меча шута. Демон был проворен. Он кувыркался, взбирался по деревьям и постоянно менял рост и размеры. Иногда Дирион выступал вперед, держа оборону.

Героям не требовалось говорить, чтобы понимать друг друга в битве.

Алиса: В тот момент, когда демон был на последнем издыхании, Лисса наделила светом меч Дириона, чтобы он прикончил чудовище.

Даниил: Демон был побежден. Он рассыпался в прах, оставив после себя на снегу темный след.

– Вместо того чтобы отправить за нами стражу, они отправили демона, – произнес Дирион, тяжело дыша.

Алиса: Лисса накинула на голову капюшон и молча пошла вперед. Ночь раскрашивала небо в темные тона.

– Темный Король мечтает о том, чтобы получить эту силу, – проговорила Лисса. – Мой недалекий отец думает, что на этом войны прекратятся, однако, если Тьма сольется со Светом, возникнет противоречивый и очень мощный сгусток энергии, с помощью которого этот мир будет порабощен. Я не допущу этого. (Как тебе идея?)

«Вот теперь можно быть спокойнее», – подумала Алиса.

Даниил продолжал печатать сообщение.

Даниил: (Потрясающе, будто сам все переживаю. Это была тяжелая битва. Но у меня есть кое-что, что я тоже хотел бы попробовать).

В этот момент сердце у Алисы провалилось куда-то вниз.

– Что там такое? – подумала она вслух и забралась с ногами на кресло.

Даниил продолжал писать, и Алиса не решалась что-то отправить ему сейчас.

Даниил: Некоторое время спустя Лисса и Дирион набрели на заброшенную деревню. Часть домов была сожжена, однако каким-то повезло уцелеть. Герои забрались внутрь небольшой хижины где-то в середине деревни.

Алиса: Лисса закрыла ставнями все окна, чтобы света в доме не было видно.

Даниил: Дирион принес дрова.

– Видимо, это последствия последнего налета демонических отрядов. Они почти никого не оставляют в живых, – проговорил Дирион, разжигая огонь.

Алиса: Лисса села рядом с ним.

– Именно поэтому я должна убраться отсюда, – сказала она, пытаясь согреть руки.

В свете камина на скуле принцессы стала заметна огромная ссадина, а на лбу – глубокая кровоточащая царапина.

Даниил: Дирион полез в подсумок и выудил оттуда несколько скляночек.

– Мои самые дешевые духи разбавлены спиртом, – улыбаясь, произнес он.

Эльф промокнул кусочек ткани в сильно пахнущей жидкости.

– Будет немного щипать, – сказал он.

В тот момент, когда Дирион обрабатывал раны, касаясь нежной и холодной кожи принцессы, он встретился с ней взглядом. Глаза ее были цвета ивовой листвы ранним летом, при этом в них будто отражался лазурный огонек бликов на озере. Дирион почувствовал запахи родных земель: свежескошенной травы, зацветшей болотистой воды, влажной коры деревьев, западных ветров, несущих с собой привкус морской воды. Дирион робко подался вперед и коснулся нежных губ принцессы своими.

Алиса почувствовала, что больше не может дышать, уши и лицо горели от смущения. Душа трепетала, сердце стучало так, что девушка отчетливо слышала, как оно бьется. Ей хотелось встать, выйти на улицу и закричать, чтобы высвободить всю энергию, так внезапно возникшую внутри. Однако сейчас, в такой момент, это было невозможно.

Алиса: Лисса ответила на поцелуй. Она нежно провела рукой по предплечью эльфа, и это прикосновение оставило на коже Дириона шлейф из мурашек. Медленно она обняла его шею руками.

Лисса снова поцеловала эльфа и немного отстранилась, чтобы посмотреть на него. Увидеть глубину в его глазах и утонуть в ней.

Даниил: Набирает сообщение…

Ожидание было мучительным. Алиса чувствовала, что жар, который резвился у нее на лице, опустился ниже.

«Как заставить свое тело этого не делать?»

Сейчас Алиса чувствовала себя глупой девочкой-подростком, которую возбуждают сказочные персонажи. Как же стыдно.

– Это всего лишь игра, – произнесла Алиса.

«Да, но твое тело так не считает», – ответила здравая часть ее мозга.

Даниил: На принцессу смотрели светло-серые глаза. Хоть в них и таилась ледяная тайна, Дирион смотрел на Лиссу с невероятным теплом.

– Мы больше не будем прежними, Лисса, – прошептал он, касаясь ее кожи своим горячим дыханием.

Дирион прикоснулся к застежкам платья и начал медленно освобождать их одну за другой, изучая лицо Лисс и то, как отражаются на нем ее эмоции.

Алиса: Лисса нежно потерлась своей щекой о его щеку.

– А я больше не хочу быть прежней, – ответила она, смотря ему в глаза и помогая с застежками.

Даниил: Дирион спустил плотную ткань с ее плеча и покрыл его дорожкой из поцелуев. Потом провел рукой по талии девушки, словно обводя силуэт грифелем.

– Тогда я буду смелее, – сказал он и снял рубашку, тут же оказавшись над ней.

Дирион стал нежно целовать ее, ведя ладонью все ниже и собирая подол ее платья.

Алиса: Поддавшись ему, Лисса утопала в его страсти. Одежда была больше не нужна. Их тепло множилось, превращаясь в яркие фейерверки искр. Горячее дыхание приятно обжигало кожу. Ощущения обострились: запахи и звуки усилились втрое.

Их волосы сплетались, путались, прилипали к вспотевшим шеям и лбам.

Даниил: Прислал аудиозапись – акустическую версию композиции Medicat группы Theory Of A Deadman.

Даниил: Тишину нарушало лишь их сбитое дыхание и треск смолы в камине. Чувства, как вкус яблочного пирога на губах. Кусочек заканчивался, а хотелось еще и еще.

Они стали единым целым в колыбели ночи, хранившей их покой.

Алиса перестала писать. Сейчас нужно было остановиться. Из динамика телефона слышалась песня, которую прислал Даниил.

«Что я натворила?! Это только все усложнило. Нужно прекратить. Я же хотела все исправить!»

Алиса никак не могла вернуть сознание в реальность. Перед глазами она видела янтарные языки пламени, пляшущие в камине. Их отражение в глазах Дириона придает ему уверенности в том, что он делает.

Алиса уже не смотрела на текст. Ее взгляд был направлен в мир грез, из которого так не хотелось уходить.

– Что я натворила!? Я убиваю нашу дружбу.

«А ведь все отлично начиналось с этой сцены боя! Я вообще не думала вести к этому! Я пыталась все вернуть назад».

Алиса: Набирает сообщение…

Алиса не набирает сообщение. Она просто стоит в центре большой комнаты в одиночестве и больше не может писать. Алиса потерялась в стране чудес своего сознания.

Алиса: Была в сети 5 минут назад…

Даниил: Набирает сообщение…

Даниил: Был в сети 5 минут назад…

* * *

Было уже темно, когда семья Каменских нагружала сумками маленький багажник такси. Водитель остановился дальше, чем Даниил ставил точку старта, из-за чего им всем пришлось пробежаться.

Это немного взбодрило его, однако мозг уже спал. Последние ночи были бессонными, поэтому, как только темнело, Даниила тянуло в сон. К тому же на пару дней он нарочно перестал пить кофе, решив дать организму отдохнуть.

Несмотря на это, лежа ночью в постели, уснуть он не мог, потому что не мог перестать думать о волшебной принцессе Лиссе. Когда они загрузились в тесный салон такси и тронулись в сторону вокзала, в голову снова стал просачиваться привычный круговорот мыслей.

«Почему мне не хватило смелости позвать ее? – думал он, наблюдая, как водоворот снежных вихрей врезается в лобовое стекло. – Ведь так просто сказать: „Алиса, выпьем кофе?“ А я просто решил поздравить ее с Новым годом. Лучше не придумаешь».

Даниил почти не обратил внимания на то, как они выгрузились из такси и сели в электричку. Когда вагон тронулся, Наташа уснула практически сразу. Мать по своему обыкновению принялась проверять почту, а отец просто отдыхал в состоянии полудремы, сложив руки на груди.

Даниил слушал гудки железнодорожных составов, наблюдал, как мимо проплывают старые покосившиеся домики, утопающие в замерзших болотистых водах. Все было сковано льдом. Казалось, что холодный плющ поднимается из-под воды и тянется вверх по деревянным стенам домиков, оставляя за собой причудливый белый узор. Замерзшие стволы деревьев торчали из земли – казалось, они застыли во времени. Они проснутся, когда весна освободит их.

– «Машиностроитель», следующая остановка – «Электросталь». Осторожно, двери закрываются, – раздалось из динамиков.

«Как же мало времени, чтобы выйти», – каждый раз думал Даниил.

В наушниках звучала композиция Play God Сэма Фендера. Пахло табаком и старыми сиденьями из кожзаменителя.

Снег шел такой плотной стеной, что дальше пяти метров было почти ничего не видно. Поезд проезжал промышленную зону. Темные скелеты зданий утопали в буране. Большая часть цехов была разрушена. Все это казалось бы необитаемым, если бы не свет в окнах некоторых корпусов заводов. Даниил рассматривал темные стены, кажущиеся в таком состоянии чем-то древним и неземным. По кирпичным гигантам тянулись полуразрушенные металлические лестницы.

«Как одиноко, – подумал Даниил. – Особенно, наверное, там, наверху».

С начала этого года он чувствовал, будто внутри не хватает кусочка. В последнюю игру с Алисой он мог не сближать их персонажей еще сильнее, ведь девушка даже не вела к этому. Она разыграла потрясающий и захватывающий бой, раскрыла лор[4] их выдуманного мира. А он повелся на поводу у своих порочных и животных мыслей.

С тех пор они больше не переписывались. Это было слишком неловко. Даниил мог бы написать ей первым, выяснить, что происходит между ними, наконец, встретиться, но он боялся самого себя.

«Я причиню ей боль просто потому, что все это моя „химия“. Это не чувства, ведь мы даже не виделись. Химия все испортит», – думал он.

Даниил смотрел на свою семью. Они выглядели так естественно. Вспоминались их совместные поездки еще до того, как он поступил в архитектурный. Все было так по-семейному. С собой они, как и сейчас, обязательно брали большую сумку с едой, на сиденье рядом лежала груда курток. На полке над ними – куча пакетов.

«Сейчас нужно обо всем забыть и побыть с семьей. Очиститься, все переосмыслить. Просто быть с ними, и вся „химия“ уйдет. Я смогу мыслить здраво», – заключил он и провалился в сон.

* * *

Всю ночь с третьего на четвертое января Алиса не спала. Будильник стоял на пять утра, и она дожидалась сигнала, лежа в постели и смотря в потолок. Ее первый побег из дома. Очень волнительно. Поезд отправлялся вечером, однако в это время электрички ходили в не очень удобное время. Днем ехать нельзя – для побега нужно темное время суток, чтобы отец по камерам не сразу понял, что она сбежала. Поэтому только ранее утро. Оно и лучше. Не пришлось бы весь день проводить в ожидании.

Алиса вновь взглянула на часы. Было 04:53. Отвратительное время. Осталось каких-то семь минут. Что ей делать в это время? На кресле рядом с книжными полками стоит подготовленная для путешествия дорожная сумка, осталось только положить зубную щетку и мочалку.

Лежать в постели уже невозможно.

Ей вспомнилась статья с исследованием о том, что заключенные чаще всего сбегают к концу срока. Чем ближе свобода, тем желаннее она становится.

Алиса рывком встала, выключила будильник и помчалась в душ. Поток мыслей несся так, словно Алису ударило током. Руки трясутся, невозможно сосредоточиться. Сейчас она боялась, что на самом деле уснула, выключив будильник, а эти сборы – ее сон. Лисс ущипнула себя за плечо.

«Вроде бы все по-настоящему», – подумала она.

Алиса надела теплые джинсы с меховой подкладкой, шерстяные носки, боди с высоким воротником на застежке-колечке и кроп-топ из розовой шерсти. Девушка бросила в рюкзак зубную щетку в округлом пластиковом чехле. Еще раз проверила комнату.

«Книги не забыла, зарядку для телефона взяла, деньги и паспорт тоже взяла», – мысленно повторила она, выходя из комнаты с рюкзаком за спиной и сумкой в руках.

Алиса поставила вещи на стул рядом с островком. Включила кофеварку, которая тут же принялась промываться, а затем молоть зерна. Пока она отключала из розеток все гирлянды, ей показалось, будто ритм кофемашины стал таким же, как ритм ее сердца.

Алиса улыбнулась. После того разговора они с Даниилом не переписывались. Так было легче.

«Я еду туда для себя. Плевать, что он там будет. Может, он даже не узнает меня, – подумала Алиса. – Больше продолжать это общение я не стану. Мои чувства никому не нужны».

За окном бушевала снежная буря. Алиса взглянула на калитку.

– Погода на моей стороне, – весело произнесла она.

Алиса расположилась на островке. Очень хотелось есть, а до выхода было еще полчаса. Пока она намазывала горячий тост маслом, по всему телу возникла сильная дрожь. За завтраком было тяжело усидеть на месте. Несмотря на голод, кусок не лез в горло. Противоречивые ощущения сводили с ума. Во всем доме свет был выключен, только в кухне горели боковые лампочки над столешницей. Эти невыключенные лампочки казались ей остатком здравомыслия в полумраке дома.

Алиса думала о том, как ей выйти незамеченной. Она знала как и раз за разом прокручивала это в своей голове. Взвешивала за и против.

«Может, все же найти другой способ?»

Из-за спешки и переживаний она так быстро выпила свой эспрессо, что обожгла язык.

Теперь, кутаясь в шарф, она пыталась понять масштабы повреждений.

«Ужасно!» – думала она, чувствуя боль в пораженной слизистой.

Как только Алиса вышла из дома, ее тут же обдало ледяным ветром. Автоматическое освещение на крыльце тут же среагировало, подсветив ее силуэт.

Девушка быстро спустилась по лестнице и свернула с дорожки в сторону калитки.

«Время безрассудных и безответственных поступков», – подумала Алиса, и эта мысль придала ей уверенности.

Пересекая большой участок с заснеженными сливами и вишнями, она прибавила шагу. Летом здесь действительно было красиво. Алиса вспомнила, как мама высаживала эти деревья, как красила белой краской их стволы и поливала цветы на клумбах у дома.

Алиса остановилась. От цели ее отделяло всего десять шагов по заснеженной дорожке.

– Прости, мам, – сказала Алиса. – Но я точно знаю, ты не хотела бы, чтобы я была одна.

Она решительно сделала шаг, затем еще один. Добравшись до толстого массивного дуба, Алиса схватилась за ветку, торчащую на высоте ее вытянутой руки, ногой нащупала знакомую с детства впадину, подтянулась. Ветер драл щеки, во рту все еще жгло. Пахло мокрой древесиной и землей.

Алиса взобралась по стволу, проползла по ветке ближе к забору и сбросила сумку на другую сторону. Сумка упала в сугроб, Алису сейчас ждет то же самое.

Чтобы спрыгнуть, девушка попыталась свесить ноги. Вышло не очень – не удержалась, крутанулась вокруг ствола и упала в снег почти плашмя. Легкие защемило, в носу почувствовался запах мокрого мха и талой воды. Лежа на снегу, Алиса взглянула на свои исцарапанные ладони.

– Твою мать, – Алиса перевернулась на спину.

Вроде ничего не болит, ничего не сломала, больше испугалась. Она смотрела на ветку, с которой только что упала.

– Не так уж высоко, все нормально, – сказала она, чтобы успокоить себя.

Рядом лежала сумка. Алиса медленно поднялась, чтобы удостовериться, что она в порядке. Руки саднило, в остальном все было нормально. Главное, ничего не сломала, пронесло. Авантюра удалась.

Счастливая, она зашагала по дороге к станции. Скоро электричка, которая отвезет ее к винтажному поезду, украшенному лампочками. Алиса чувствовала себя так, словно вырвалась из пут. Она глубоко вдыхала ледяной воздух и ловила на своем лице пощечины мороза. Все, что было с Даней, пускай остается в прошлом.

«Твои чувства убьют вашу дружбу, Лисс, забудь о них, – подумала она, словно отпуская свою любовь, как сумку, за забор. – Забудь его. Ты свободна».

Ветер заметал ее следы, а дом с черными окнами провожал ее молчаливой пустотой. Птица вырвалась из золотой клетки.

* * *

Уже полчаса Даниил сидел в зале ожидания. Он наблюдал за тем, как скучает Наташка, разгуливая взад и вперед. Даниил думал о кофе в кофейне напротив, но не шел туда, при родителях было неловко. Очень хотелось спать. Наконец, он не выдержал.

– Я за кофе, – произнес он. – Вам взять?

– Не нужно, – ответила мама. – Сейчас в поезде поужинаем и сразу на боковую.

– Я пойду с тобой, – бодро вскочил с места отец.

Они приблизились к стойке, за которой беседовали парень и девушка. Даниил прервал их.

– Добрый вечер! Яблочно-карамельный латте. Пап, ты что будешь?

– Эспрессо, пожалуйста.

Даниил только взял в руки кошелек, а отец уже оплатил оба кофе. Юноше стало неловко. Возникло ощущение, будто ему десять лет, и он отца на конфеты развел. Оставалось глупо стоять и рассматривать красивую витрину с разноцветными пончиками и круассанами в виде улиток.

– Послушай, – произнес отец. – У тебя что-то случилось?

Этот вопрос вернул Даниила в реальность.

– Нет, все хорошо, просто хочу спать.

– Дело-то не только в сегодняшнем дне. В последнее время ты сам не свой, витаешь в облаках, отвечаешь односложно, – проговорил отец. – Забываешь снимать очки, раньше ты так часто их не носил.

– Ваш эспрессо и яблочно-карамельный латте, – произнес бариста.

Даниил взял стакан и хотел вернуться на их место, однако отец придержал его за рукав.

– Подожди, давай поговорим, – отец жестом указал на столик недалеко от витрины.

Даниил кивнул. Ему не хотелось говорить с отцом об Алисе и вообще хоть кому-то из семьи о ней рассказывать, потому что все, что происходило между ними, было игрой. Глупой игрой, которую он сам и придумал.

– Это из-за учебы? – спросил отец. – Что-то не так на кафедре?

– С учебой у меня все отлично.

– Тогда что с тобой происходит? – спросил он, добавляя в кофе целый пакетик сахара.

– Со мной все нормально, – стараясь сохранять спокойный голос, ответил Даниил. – Просто я переживаю из-за десятого числа, когда мы будем в самолете. В этот день мне придется пропустить важный звонок, вот и все. Думаю о том, как объяснить все своему руководителю.

– Нашел из-за чего переживать, – успокаивающе сказал отец. – Звонков у тебя еще будет много, как и работы. А возможность вот так провести время со своей семьей выпадает не каждый день.

– Ты прав, – произнес Даниил и выдавил из себя улыбку.

– Смотри, как хорошо, – проговорил отец в своей обычной манере. – Наконец, как раньше, мы собрались вместе и едем отдыхать! Ну хорошо же!

Они ненадолго замолчали. Вокруг было много людей. Все в предвкушении ждали, когда укажут путь, на который подадут тот самый волшебный поезд. Многие высматривали его в окно. Всем было крайне любопытно, правда ли он будет такой сказочный, как в рекламе. Дети от скуки бегали вокруг новогодних елок. Иногда Даниилу казалось, что вот-вот один из ребят упадет, расшибет нос и будет громко кричать, однако этого не происходило.

Внезапно люди в зале ожидания зашевелились. Они начали подниматься с мест, шуршать куртками и ловить своих непослушных детей.

Даниил поднял взгляд к электронному табло. В отдельном окошке с красным обрамлением и рамочкой в виде еловых веток загорелся путь номер один.

– Внимание! Поезд Дедушки Мороза Москва – Великий Устюг будет подан на первый путь, – послышался голос маленькой девочки. – Нумерация вагонов начинается с головы поезда. Экспресс в Рождество ждет вас!

Объявление закончилось веселым смехом.

Приятное удивление возникло даже на лицах тех, кто не собирался отправляться на этом поезде.

– Нам пора, – проговорил Даниил.

– Подожди, – удержал его отец. – Прошу, если у тебя все в порядке, поддержи маму. Она очень старалась организовать эту поездку и с таким нетерпением ждала ее. А если что-то у тебя случилось, я всегда готов тебе помочь, подсказать, ты же это знаешь.

Даниил улыбнулся.

– Все хорошо, пап, не волнуйся.

Отец кивнул, и они поспешили к своим креслам, чтобы помочь матери.

* * *

«Нумерация с головы поезда – это как? С какой стороны у него голова?» – думала Алиса, пробираясь к поезду через толпу.

На бегу она пыталась найти паспорт на дне рюкзака. Шапка лезла на глаза, спина все еще побаливала после падения с дерева. Алиса чувствовала, как по груди скатываются капельки пота. Она так боялась не успеть, что в метро ей пришлось бежать. От этого в боку начало предательски покалывать.

Весь день она провела в Москве, гуляя по улочкам, украшенным к Новому году и Рождеству. Прохожих было мало. Ближе к вечеру Алиса зашла так далеко, что до ближайшей станции метро пришлось вызывать такси. Глупо так опоздать.

Выйдя на перрон, она остановилась от удивления. Перед ней красовался поезд, будто съехавший с новогодней открытки. Весь лаково-красный, с украшенным гирляндами и огромным рождественским венком локомотивом. На ветвях, из которых был сплетен венок, светились алые ягоды. На боку локомотива большими белыми буквами было написано: «Экспресс в Рождество», а снизу приписка: «Служба доставки Деда Мороза».

От поезда исходил теплый свет. Казалось, что пространство, окутанное пургой, мерцает и переливается в такт гирляндам. По периметру винтажных красных вагонов, украшенных сплетением узоров на рождественский мотив, были расставлены большие старинные фонари в позолоченных обрамлениях.

Снег не утихал, и Алиса почти наугад бежала к своему вагону. Не было видно ничего дальше нескольких шагов. Помогали ориентироваться лампочки, развешенные вдоль вагонов.

Вагон Алисы располагался в самом конце состава почти сразу за вагоном-рестораном. Проводницы были одеты в красные костюмы с юбками, подпоясанными белыми ремешками. Они уже проверяли билеты у пассажиров, которые толпились у входов.

«Хорошо, что они в красном. Так лучше видно».

Время до отправления еще оставалось, поэтому Алиса сбавила скорость.

«Осталось чуть-чуть, и повернуть назад будет нельзя! Давай! Ты все решила, Лисс!»

Алиса смотрела на других пассажиров. Многие из них были с семьями, с детьми. Совсем маленькие были похожи на космонавтов в скафандрах. Все – и взрослые, и дети – смотрели на поезд удивленными глазами-блюдцами.

Еще один вагон впереди. Переплетение узоров-цветов образовывает на боку светящуюся надпись «Ресторан». Шторки в вагоне раздвинуты. Видно, как официанты в ярко-красных жилетках с золотым тиснением заканчивают приготовления: разносят тарелки, укладывают салфетки и протирают бокалы.

Внезапно Алиса на кого-то налетела. Она больно ударилась носом в плечо высокого угрюмого юноши в очках, который даже не пошатнулся. Он был со своей семьей. Шапка окончательно съехала, закрыв Алисе обзор.

– Простите, – выдавила она и сменила траекторию, поправляя головной убор.

– Осторожно, – ответил он тихо и подал паспорт проводнице в белых кожаных перчатках.

Нос теперь больно щипало от удара и сильного холода. Алиса поправила шапку и открыла файл со своим билетом.

«Если я продолжу в том же духе, – подумала она, – от меня мокрого места к концу поездки не останется. Вот тогда отец буквально убьет меня, добьет, чтобы не мучилась».

Возле входов в последний вагон никого не было. Видимо, не так много желающих ехать люксом за огромные деньги. Алиса подбежала к юноше-проводнику в красном бархатном смокинге. На табличке в первом окне светился номер вагона – цифра 12. Алиса там, где нужно.

Проводник, на бейдже которого было написано имя Артем, скептически посмотрел на нее и принялся искать ее фамилию в своем массивном телефоне, проматывая страницы стилусом.

– Алиса, – он прищурился, сверяя фамилию в паспорте и в базе. – Дольская?

– Да, – ответила она.

Когда проводник начал сверять с ней фото в паспорте, Алиса сняла шапку. Ей на плечи упали непослушные рыжие локоны.

Проводник улыбнулся и взял у нее багаж.

– Прошу на борт, Алиса Владиславовна.

Девушка улыбнулась в ответ и сделала шаг в вагон.

«Пути назад нет! Это твой экспресс!»

Коридоры вагона были отделаны бархатом и украшены елочными веточками. На них висели игрушки-лошадки, щелкунчики, золотисто-красные паровозы и колокольчики. Пахло еловой смолой и сушеными апельсинами. Окна были завешены бархатной тканью с блестками и маленькими звездочками. В вагоне класса «Люкс» было всего четыре купе, два из которых, судя по голосам, уже обживали люди.

Проводник Артем помог Алисе открыть дверь в нужное купе.

«И вот здесь я буду ночевать!?» – воскликнул ее внутренний ребенок.

Купе было просторным. Справа вплотную к стене стояла большая кровать, заправленная красным бархатным пледом. Рядом с кроватью располагался столик с игрушкой-Щелкунчиком и небольшой миской с грецкими орехами и конфетами «Мишка на Севере». Напротив кровати был установлен телевизор и небольшое кресло, на котором небрежно лежал шерстяной клетчатый плед.

Слева располагалась дверь.

– А что там? – спросила Алиса.

– Санузел с душевой кабиной, конечно, – ответил Алисе проводник и поставил ее сумки на кресло.

Лисс заглянула за дверь и замерла. Все это только для нее. Она чувствовала себя Кевином из фильма «Один дома», снявшим себе люксовый номер в лучшем отеле Нью-Йорка[5].

– Вы располагайтесь, паспорт далеко не убирайте, – проговорил проводник. – Я к вам еще зайду.

Алиса закрыла за ним дверь и радостно плюхнулась на кровать.

* * *

Даниил ждал проверки документов у входа. Поезд, несомненно, восхищал.

«Будто действительно приехал от Деда Мороза», – подумал Даниил.

Однако яркий перелив лампочек не радовал замерзшего юношу. Дышать носом было больно, глаза начинали слезиться. Забытые на носу очки запотели. Наташа стояла возле чемоданов и постоянно задавала вопросы. Она тоже замерзла и устала. Ей, скорее всего, очень хотелось зайти внутрь и открыть сумку с едой.

– Слушай, что думаешь, – проговорила она, – там все как обычно или так же красиво, как снаружи?

– Ты скоро об этом узнаешь, – спокойно ответил Даниил.

Мать что-то искала в папке с документами. Это была та самая большая папка, которая имеется почти в каждой семье и обычно хранится в нижнем ящике шкафа. Отец спокойно стоял рядом и что-то очень тихо ей говорил. Она улыбалась и иногда со смехом отвечала.

«Что такого он ей сказал?»

Перед ними в очереди была семья с тремя маленькими детьми. Как только проверили их документы, дети тут же помчались внутрь искать свое купе, а родители, груженные сумками, принялись переставлять их с платформы в тамбур.

Внезапно Даниил почувствовал сильный толчок в плечо. В нос ударил мягкий сладкий аромат цветочных духов.

Это была небольшого роста девушка, явно очень рассеянная или не выспавшаяся. На плечах пушистое розовое пальто, лицо скрывает бело-бежевый клетчатый шарф и бледно-розовая шапка, из-под которой раздалось невнятное бормотание, похожее на извинение. Девушка отшатнулась, поправила шапку и с сумкой в руке засеменила к вагонам класса «Люкс». За спиной у нее был рюкзак, на котором болтался брелок с драконом.

– Осторожнее, – ответил ей Даниил.

Он стал присматриваться к ее походке. Смешная.

«Интересно, как ходит Алиса?» – подумал он и невольно улыбнулся.

– Паспорт, пожалуйста, – произнесла проводница, поправляя маленькую шляпку.

Опомнившись, Даниил отдал документ на проверку. Родители уже пошли в купе, и Даниил остался один. Девушка в розовом пальто остановилась через вагон. Она так же показала паспорт, документ долго проверяли.

Внезапно девушка сняла шапку. Апельсиновый перелив волос в свете лампочек напомнил Даниилу фото, которое отправила Алиса. На фотографии девушку было видно плохо, скорее, просто немного размытое отражение волос в зеркале.

– Вы будете заходить? – спросила проводница, спуская с небес на землю.

– Да, извините, – ответил Даниил, наблюдая за тем, как та девушка скрылась в вагоне.

Даниил зашел в теплый тамбур, и, толкнув дверь, оказался в ярко освещенном коридоре вагона. На стенах были увеличенные открытки разных лет с изображением Деда Мороза, начиная со времен СССР. Даниил прошел вдоль коридора, пропустив двух мальчишек, которые уже бежали к бойлеру заваривать лапшу быстрого приготовления.

Их купе было в конце. Даниил открыл дверь. Все суетились. Наташка в одних колготках уже перелезала с одной полки на другую с упаковкой карандашей в руках и раскраской в зубах. По своему обыкновению она уже включила все прикроватные лампочки, «чтобы было уютнее».

Родители в спортивных костюмах доставали из сумки лотки с вареной картошкой, яйцами и помидорами.

– Не хватает рыбы в газетке, – с иронией и улыбкой на лице произнесла мама.

Их забавляло количество еды, которое они взяли с собой.

– Боже, вы даже солонку взяли! – воскликнул Даниил, снимая пальто.

С сумкой в руках он сел у окна рядом с матерью. В сумке лежало нечто очень дорогое – их с Алисой графический роман о людях, эльфах и демонах. Даниил сильнее прижал сумку к груди.

Все его мысли сейчас занимала рыжеволосая девушка, которую он видел на перроне. Может быть, она похожа на Алису, а может, и она сама.

«Я себя накручиваю», – подумал Даниил, протирая руки салфетками, которые ему передала мама.

– Ох, сейчас как поедем! – восторженно воскликнул отец, откидываясь на спинку дивана.

В дверь купе учтиво постучали. Это была проводница. Она еще раз проверила все документы, и мама смогла с облегчением убрать в чемодан массивную папку. Внезапно из динамиков послышалась новогодняя мелодия.

– Дорогие пассажиры, говорит ваш машинист, – послышался голос из динамиков. – Добро пожаловать на «Экспресс в Рождество», который отвезет вас к Деду Морозу. Вы являетесь гостями первого в мире круиза на поезде с длительными остановками. Поезд будет останавливаться в каждом из городов на продолжительное время, и вы сможете принять участие в экскурсиях, которые мы для вас подготовили. В некоторых городах, таких как Данилов и Ядриха, запланированы остановки продолжительностью более шести часов. Вы можете остаться ночевать в поезде в своих купе или, если захотите, с помощью проводников забронировать номера в отеле. В городе Данилове планируется посещение ночного рождественского богослужения в храме, поэтому мы рекомендуем остановиться в небольших домиках для паломников, которые располагаются на территории храма. Наш экспресс будет останавливаться на специально предусмотренных путях, мы просим вас запоминать расположение состава и дорогу к перрону. По любым вопросам можете обращаться ко мне и моим коллегам. Счастливого пути!

Дождавшись окончания сообщения, проводница дала маме четыре красных конверта с восковыми печатями. В каждом лежала подробная инструкция и правила круиза, а также все необходимые номера телефонов, начиная от службы поддержки и заканчивая дирекцией и организаторами экскурсий.

– Вот это да, – проговорил отец с удивленным выражением лица. – Вот это интересно, ну-ка покажи, покажи!

Даниил достал телефон, чтобы написать Алисе. Вдруг это все же она была на перроне? Однако устройство не включалось – разрядилась батарея.

«Что за напасть!» – воскликнул внутренний голос.

– Даня, Даня, Даня, Дань! Давай играть в слова? – предложила Наташка, пока он ставил телефон на зарядку.

– Конечно! – Даниил убрал на верхнюю полку сумку с драгоценным готическим романом. – Начинай!

Поезд плавно тронулся. Было слышно, как в других купе что-то весело кричат пассажиры. Поддавшись общему настроению, обрадовались и Каменские. За окном медленно поплыл заметаемый снегом перрон.

Глава 4. Вкус шоколада на губах

Рак стал для книг и фильмов тропом[6]. Алиса читала книги с одинаковым исходом: их двое, и один из них болен – типичный сюжет. Они все больше влюбляются друг в друга, но болезнь прогрессирует, оставляя одного из влюбленных доживать свою жизнь в одиночестве с грузом утраты. Частенько в подобных сюжетах у одного из влюбленных, бывает и у обоих, онкологическое заболевание, и Алиса задавалась вопросом, почему именно рак. У нее были причины ненавидеть подобные сюжеты. Когда у кого-то из родных или близких развивается онкологическое заболевание, становится действительно страшно. Это не фальшивые слезы, выжатые сюжетом на страницах одной из тысячи одинаковых книг, это жизнь. Когда кто-то медленно умирает у тебя на глазах, краски мира тускнеют и исчезают. Приходит осознание того, насколько хрупок и уязвим человеческий организм.

Когда у матери Алисы обнаружили неоперабельную опухоль, девочке было десять лет. В то время она бы сказала: «Мне не десять, а десять с половиной! Можно сказать, почти одиннадцать!» Алиса была умна и прекрасно замечала тревожащую ситуацию, хотя близкие успокаивали ее и утверждали, что все хорошо.

Алиса понимала, что, если у человека нет сил на то, чтобы сделать простые повседневные вещи, у него выпадают волосы и он начинает напоминать холодную и бледную оболочку, с ним что-то не так. Однако Лиссе до самого конца не говорили, что происходит с мамой. Девочка спрашивала и ее саму, однако та отвечала с улыбкой, что все хорошо.

Иногда мама пропадала в больницах неделями. Алиса навещала ее вместе с Екатериной. Лисс знала, что еда в больницах невкусная. В палате мамы она видела тарелки с холодной кашей, похожей на один большой комочек. Поэтому они с «бабушкой» носили маме еду – супчики и домашний хлеб. Мама успевала немного поесть, пока злые медсестры не видели.

Алиса видела, как мама плакала перед зеркалом. Девочка насмотрелась на больничные стены и детские столики с раскрасками. Мамина притворная бодрость, все эти переодевания с париками – Алиса замечала и это. А еще она понимала, что отец забывается в работе, чтобы не испытывать боли и не видеть разрушающуюся семью. От запаха больницы Алису тошнило, тошнило и от витаминов, которые мама пила пачками.

Несмотря на свою болезнь, мама продолжала отводить Алису в школу и на гимнастику. Они много времени проводили, прогуливаясь в парке. Больше всего Лисс любила заходить с мамой в магазин одежды. Мама учила ее, как сочетать вещи, как подбирать базовые цвета, ведь до болезни это было ее профессией. Вместе они крутились у зеркала.

– Ты у меня самая-самая красивая! – говорила мама, предлагая Алисе темно-синий жакет.

Все закончилось одним июльским утром. Ярко светило солнце, прогретый асфальт источал жар, создавая ребристые узоры в воздухе. Сухая трава не шевелилась и чахла под палящими лучами. О легком бризе можно было только мечтать. Воздух был горячим и влажным. Вдыхаешь его, и кажется, будто в легких и нет ничего. Сидя под старой яблоней, Алиса плела фенечки из ярких ниток мулине. Тогда это было очень модно. Можно было делать разные: одноцветные, полосатые, с именами, с узорами и даже с бисером. Ими можно было обмениваться, а кто-то даже умудрялся их продавать. Алисе нравилось, что мама сможет носить то, что сделано ее руками.

Неподалеку от Алисы Екатерина развешивала прохладное белье, источавшее свежий аромат ополаскивателя. Тогда у нее на висках не было седины, Екатерина была более активной и веселой. Занимаясь своим делом, она напевала себе под нос какую-то песенку, слова которой она наверняка уже давно не помнила, но мотив был ей приятен и позволял ей сосредоточенно заниматься своим делом.

В горле пересохло.

– Я попить, – Алиса поднялась с лавочки.

– Только ненадолго, маме нужно отдыхать, – произнесла ей вслед «бабушка».

– Хорошо, – Алиса помчалась в дом.

Босые ноги утопали в сухой траве. Хотелось чувствовать холод земли, однако та уже успела прогреться. Алиса взобралась по деревянным ступенькам на крыльцо, шаркая сухими пятками. Из-за двери послышался оглушительный грохот и звон разбившегося о паркет стекла. Рывком Алиса дернула дверь на себя.

Сверкающие белые осколки рассыпаны по всему полу. Они тянутся от лестницы до входной двери.

– Мам? – позвала Алиса.

Ответа нет, только звенящая тишина и стрекотание саранчи. Алиса зашла в прихожую и увидела в самом низу лестницы на второй этаж абсолютно безволосую маму в красном летнем платье. Ее ладони выставлены вперед, чтобы хоть как-то защититься от падения. В свете утреннего солнца пол сверкает осколками стеклянной вазы. На полу в луже застоявшейся воды лежат умирающие ромашки. Вместо ответа – приглушенный хрип.

Алиса дернулась и тут же проснулась. В наушниках играла песня Don't Tell Me группы Ruel. Лицо и подушка влажные от слез. Девушку мягко укачивало в кровати, словно в колыбели. Хрип из сна оказался звуком собирающейся в бойлере воды.

«Звезды, как осколки стекла. Они так же сверкают».

Алиса села в кровати, взглянула на время. Еще даже одиннадцати вечера не было. Связи нет, а это значит, что до ближайшей остановки ее никто не побеспокоит. Мерный стук колес и мелькающие в темноте фонари успокаивают. Так давно это было. Алиса уже почти не помнила маминого лица, только ее очертания. Безликая фигура в красном платье, призраком блуждающая по дому.

Мама умерла через несколько дней после падения с лестницы. Алисе даже не удалось попрощаться. Отец заботился о ее молодой психике и самочувствии. Боялся, что Лисс не выдержит боли утраты и тоже покинет его. Или чего он боялся?

«Не нужно тебе на это смотреть», – строго сказал тогда отец и исчез за дверями палаты.

Папа сильно изменился. Он создал для Алисы расписание и контролировал каждый ее шаг. Все стало нельзя, опасно, плохо. Он читал ее переписки, просматривал все вкладки в компьютере, проверял даже книги, которые Алиса читала. Все стало безопасным, гипоаллергенным и экологичным.

Каждый день отец отвозил ее в школу, после которой она должна была сразу идти «на свою гимнастику». Обязательно и очень важно было послать отцу сообщение до тренировки: «Я ушла тренироваться». После тренировки отец всегда ждал ее чуть ли не у самых дверей. Он отвозил ее домой и возвращался на работу. Любая инициатива злила отца. Когда он волновался, у него забавно дергались усы. Папа начинал накручивать себя и сматывать нервы в клубок. Теперь в доме было много успокоительного. Оно было повсюду: в баночках, капсулах, таблетках, порошке.

Они перестали дурачиться, как раньше, говорили только по делу.

Каждые полгода Алиса проходила полный медицинский осмотр. Отец боялся, что она наследует болезнь матери. Лисс пришлось вновь терпеть белые халаты и больничный запах.

Алиса вернулась в реальность только после того, как умылась и стала рассматривать себя в зеркале.

«Я так похожа на нее», – подумала она, касаясь кончиками пальцев подбородка с маленькой ямочкой.

Алиса услышала громкий смех в соседнем купе. Сейчас ей хотелось почувствовать, что она не одна, побыть среди людей. В темноте было уютно и тепло, но пора покинуть зону комфорта.

Лисс вытащила из сумки книгу, которую так и не успела дочитать дома, и вышла в коридор. За пределами ее темного царства кипела жизнь. Люди по соседству пили шампанское и громко смеялись, обсуждая дачные истории.

– …Так вот, когда его курица вновь пробралась ко мне на участок, без шуток, моя жена и дочь оценили, – рассказчик сделал перерыв, чтобы отпить из бокала. – Я ее, как баскетбольный мяч, швырнул через забор. Она упала в траву и убежала как ни в чем не бывало.

Невольно Алиса улыбнулась, ведь смех рассказчика был забавнее, чем его история. Напротив открытой двери в другое купе стоял проводник Артем и записывал что-то в свой блокнот, видимо, там уже заказывали завтрак на утро.

Проводник увидел Алису и жестом попросил подождать. Лисс кивнула ему.

Послышался искаженный скоростью гудок. Поезд начал поворачивать, и Алиса увидела свет локомотива впереди. Он мерцал разноцветными лампочками, прогоняя тьму, окутавшую все пространство вокруг. Лес учтиво расступался перед волшебным составом, открывая ему путь в сказку.

– Я так и не проверил ваши документы, – улыбаясь, произнес Артем, пряча блокнот в карман. – Не хотел будить вас.

Алиса юркнула в свое купе, вытащила паспорт и открыла файл с билетом на телефоне. На шторке вверху экрана появилась пометка о сообщении от Даниила, однако текста не было. Видимо, он не прогрузился.

«Что он мог мне написать после такого долгого молчания?» – подумала Алиса, наблюдая за тем, как Артем неуклюже держит в руке ее паспорт.

– Похоже, что все в порядке, – заключил проводник и протянул ей ярко-красный конверт с золотистыми узорами.

Лисс сломала восковую печать и достала бархатистый лист с правилами и картами перронов на всех вокзалах.

– Прочтите это внимательно, пожалуйста, – произнес Артем. – Здесь расписание, карты, перечень экскурсий. Вы можете участвовать во всем, если пожелаете. В анкете при покупке билета вы указали, что будете участвовать в ночном богослужении. Забронировать для вас домик на территории храма?

– Угу, – пробормотала Лисс, пытаясь открыть сообщение Даниила.

Связи не было.

– Хорошо, – Артем пометил что-то в своем блокноте.

– Уже можно просить завтрак на утро? – спросила Алиса с блеском в глазах.

Она не ужинала и уже вряд ли решилась бы на такой поздний прием пищи. Так что оставалось дожидаться завтрака.

– Конечно, могу предложить блинчики с шоколадной пастой и ягодами, яичницу и тост, а также салат. К этому вы можете выбрать напиток: горячий шоколад, кофе эспрессо, латте, капучино, и, конечно, у нас большой выбор чая.

– Давайте блинчики и эспрессо, – улыбаясь, ответила Алиса.

– Подождите, блинчики, яичница, тост и салат – это все одна порция, – робко произнес Артем.

– О… – Алиса смутилась. – Возьму тогда все. Не быть же мне голодной.

Артем был не сильно старше ее, и поэтому было очень неловко разговаривать с ним на «вы». Проводник записал заказ и, улыбаясь, ушел в другие купе. Где-то тихо играла музыка из фильма «Один дома».

Алиса испытывала очень разные чувства. Происходящее вокруг восхищало, радовало, что кто-то вообще придумал подобный тур, постарался составить программу, продумал всю логистику, сеттинг. Все так потрясающе украшено. Явно делали с душой. В то же время всплывают воспоминания о матери. Алиса чувствовала, что все эти мысли, как ледяная волна, накатывают и пытаются поглотить ее сознание, как океан, лижущий береговые скалы. Алиса ощущала себя предательницей. Ей казалось, будто своим поступком она оскорбила память о маме и жестоко поступила с отцом. Кончики пальцев похолодели, их слабо и неприятно покалывало.

«Разве не было жестоко запирать меня в своем доме?» – подумала Алиса, направляясь в сторону ресторана.

– Разве не были жестоки эти односложные разговоры за поздним ужином? – спросила Алиса в воздух.

Алиса вспоминала, как отец сидел напротив и молча ел. Жевал он очень громко, с характерным ритмом, от чего становилось не по себе.

– Как дела, пап? – спрашивала она, чтобы как-то наполнить звуками стены дома.

– Нормально, – устало отвечал он ей и продолжал есть, смотря себе в тарелку.

Затем он так же молча вставал, убирал тарелки в посудомойку и уходил к себе в кабинет.

«Ничего никогда не было нормально», – от этой мысли из глаз полились слезы.

– Разве можно лишать меня возможности выбирать, как мне жить и куда ехать? – еще громче произнесла Алиса.

Внезапно из соседнего вагона в тамбур вышли люди. Алиса тут же отвернулась к окну, чтобы никто не видел ее слез. Стыдно. Шествие людей, их веселье и улыбки, беззаботные разговоры – все это напоминало летний фестиваль. Обычно присутствующие на них собираются у костра, танцуют, поют, как одна большая семья, домом которой становится лес с крышей-облаками. Здесь же всех объединяет волшебный поезд, который везет их в приключение. Предвкушение и радость витали в воздухе запахом безалкогольного глинтвейна, какао и курицы в панировке.

Успокоившись на холоде, остудив пылающую от мыслей голову, Алиса смело шагнула в пространство-гармошку между вагонами.

* * *

Даниил лежал в темноте на верхней полке и пялился в окно. Он смотрел на то, как мимо мелькают промерзшие кусты. Снежные вихри вздымались из-под колес, поднимаясь, как дорожная пыль. Они сверкали в свете новогодних лампочек и фонарей, развешанных вдоль корпуса. В тишине Даниил пытался уловить призрачный стон искаженного гудка, но было очень тихо. Звучало только тихое «чучух-чучух».

Папа лежал напротив и спал с открытым ртом. Иногда он громко посапывал и забавно пытался прикрыть рот, находясь на гране сна и реальности.

«Была ли это Алиса?» – этот вопрос не давал Даниилу покоя.

От таких мыслей у него вспотели ладони.

Даниил включил телефон. Яркий свет экрана тут же ослепил его, заставив зажмуриться. Связи не было и точно не будет до следующей остановки.

От досады Даниил перевернулся на спину. Он не мог спать, не мог ни о чем думать. Ноги упирались в стенку, а шея затекла от лежания на тонкой подушке. Во рту стоял кисловатый вкус вареной картошки. Весь вагон пропитался запахом лапши со специями. Не имея сил больше терпеть, Даниил с ловкостью кошки спустился с верхней полки, взял сумку и тихо вышел за дверь.

Люди вокруг еще не спали. Туда-сюда по вагону ходили дети. Уставший отец двух мальчиков бродил за ними следом и следил, чтобы они ничего не сломали или не разбили себе носы.

Поезд въехал в город. Даниил задержался у окна напротив своего купе. Он отодвинул в сторону шторки и принялся наблюдать за вихрями дыма, шедшего из труб домов. На морозе его было очень хорошо видно. Этот дым напоминал о том, что там, за окном, есть жизнь. Люди сидят на кухнях, доедают салатики, а если новогодние угощения закончились, заказывают пиццу, потому что ничего не хочется готовить. Крыши домов ломятся от снега, в окнах горит теплый свет. На дорогах оживленное движение, ведь еще не очень поздно. Внезапно поезд въехал в тоннель, смазав всю картинку.

Немного постояв, Даниил отправился в вагон-ресторан, поскольку это место было единственным, где он мог бы просто посидеть, подумать обо всем и заняться своим графическим романом. Их с Алисой романом. Даниил проверил телефон. Сообщение, которое он попытался набрать Алисе, успело отправиться, пока они были в городе.

Выйдя в тамбур, он понял, что ему не хватало кислорода. Здесь же было холодно, а тоненькие струйки холодного воздуха проникали, казалось, отовсюду.

Даниил прошел через гармошку и дернул на себя дверь, ведущую в большое помещение. По четырем углам ресторанчика располагались небольшие елочки, украшенные игрушечными паровозиками и шариками с надписью «РЖД». Покрытая бархатной тканью стойка бара звенела бокалами.

Людей в вагоне было очень много. Они громко болтали и смеялись. В проходах бегали дети, мешая официантам делать свою работу. Каждый стол украшал букет из еловых веток и красных ягод, которые светились в романтическом полумраке ресторана. Верхний свет был выключен, работали теплые лампочки-домики, украшающие потолок и каждое окно.

Даниил занял последнее свободное место. Он сел у окошка, чтобы рассматривать города, которые будет проезжать их поезд, достал из сумки скетчбук и карандаш твердости НВ с удлинителем для него.

Он потянул за закладку. Перед ним предстала сцена погони. Капюшон слетел с головы Лиссы, на ее красивом лице отпечатался страх. Дирион крепко держал ее за руку и вел через сугробы. На лице эльфа была усталость, на лбу виднелись маленькие капельки пота.

– Сейчас будет та сцена, – прошептал себе под нос Даниил и перевернул страницу.

Он быстро расчертил зоны для комикса, оставив для той сцены побольше места.

– Добрый вечер, – послышалось над ухом. – Вы будете заказывать? – спросил его официант с длинными усами и большими ушами.

«Персонаж», – рассмеялся про себя Даниил.

– Латте и какой-нибудь десерт, – произнес Даниил.

– Какой именно?

– Что у вас есть с шоколадом?

– Торты «Прага», «Захер» и «Три шоколада», а также маффины со сливочной начинкой.

Даниил ненадолго отключился, поскольку его сознание уже было в истории.

– Давайте то, что было первым.

– «Прага»? – уточнил официант, обнажая два передних зуба.

Он был очень похож на мышь из диснеевской «Золушки». Даниил не смог сдержаться. Он полез в сумку и достал второй скетчбук. Он быстро набросал образ официанта-мыши с двумя длинными передними зубами. Нарядил персонажа в изысканный смокинг с блестками на воротнике.

«Надо будет это где-нибудь использовать», – подумал Даниил, оценивая свой набросок.

Там же у него были зарисовки его одногруппников, которые умудрялись спать в совершенно необычных позах. Кто-то на диване в коридоре, свернувшись калачиком, кто-то лицом на рюкзаке, сидя на лекции, кто-то на лестнице возле тех самых статуй, прислонившись головой к стенке. У Даниила была заветная мечта нарисовать, как кто-нибудь спит стоя. Тогда у него была бы полная коллекция.

Наконец, Даниил получил свои сладости.

«В старости я точно стану диабетиком», – подумал он, наблюдая, как официант круговыми движениями наливает горячее молоко, создавая на пенке рисунок в виде сердечка.

Сначала Даниил хотел отдать рисунок официанту, но потом подумал, что тот может счесть это оскорбительным, и бросил эту затею. Спустя несколько ложек торта юноша продолжил размышлять о графическом романе.

На стене неподалеку был закреплен телевизор. На нем показывали мультфильм «Том и Джерри». Даниил осознал, что уж очень давно он не смотрел этот шедевр мультипликации. Сейчас, во взрослом возрасте, шалости кота и мыши, их вечная беготня приобретали совсем иной смысл. Вся жизнь похожа на такую беготню – приходится гнаться за чем-то, за кем-то. В таком темпе порою существуешь на автомате, выполняешь рутинные дела, как по инструкции, чтобы день за днем приближаться к некой отдаленной цели, и просто забываешь проживать свою жизнь, наслаждаясь мгновениями.

Даниил сделал набросок кадра, на котором Дирион получил в ногу арбалетный болт и упал, оставив за собой след на снегу.

Эльф лежит на земле, истекая кровью, и кричит принцессе, что нужно убегать.

«Теперь покажем, что всадники совсем близко, – размышлял он, создавая тени штриховкой. – Как я буду рисовать этот момент?»

За окном реального мира царила густая тьма. Лишь изредка были видны очертания лесополосы, подсвечиваемой светом из окон.

Даниил принялся искать референсы среди сохраненок. В поисках нужной сцены он уже полчаса залипал на картинки с поцелуями, смущенно прикрывая корпусом экран, чтобы никто ничего не увидел. На губах остался сладкий вкус шоколада и латте. Слишком сладко во рту. Хотелось воды, но Даниил не мог сейчас отвлечься.

Фигуры обрели свои формы. Волосы спускались Лиссе на плечи грифельными волнами. Ее глаза были закрыты. Она была готова сорваться с места и убежать. Ей было нечего терять, поэтому Дирион простил бы ей любой поступок. Прекрасная принцесса едва касалась губами холодных и сухих губ эльфа. Невесомый поцелуй на несколько секунд соединил их сердца.

В наушниках играла акустическая версия песни New Me Эллы Эйр. Даниил набрал воздуха в легкие, ведь его так не хватало. Происходящее рядом его не волновало, потому что сейчас он был в заснеженном лесу на месте Дириона. Он истекал кровью, чувствовал обжигающую боль и наслаждался подаренным ему поцелуем, возможно, последним в его жизни. Следы грифеля остались на ледяных кончиках пальцев юноши. Губы Даниила едва шевелились, повторяя слова Лиссы, которые всплыли над ее фигурой маленьким облачком реплики.

В носу стало так же сладко, как и во рту. В воздухе появился запах цветочных духов и карамельного попкорна. Даниил резко поднял голову, принюхиваясь. Нет, он не ошибся. Девушка с перрона была здесь. Даниил начал глазами искать ее среди гостей.

И точно, за столиком возле бара спиной к нему сидела невысокая девушка. Огненные языки ее локонов переливались в свете новогодних лампочек. Они были подвязаны нежно-розовым тканевым бантиком.

Она читала книгу, забравшись на кресло с ногами и упираясь головой в окно. Перед ней стояла маленькая кофейная чашка.

Даниил недолго наблюдал за ней.

«А если я ошибся и это не Алиса? – подумал Даниил, собирая карандаши в сумку. – В конце концов, я ведь ничего не теряю».

Он закрыл скетчбук и, взяв его в руку, направился в сторону девушки. Чем ближе он подходил, тем больше ему открывалось. Черты лица приятные и мягкие, из-под волос торчат маленькие красноватые ушки, нос с небольшой горбинкой, острый подбородок с маленькой ямочкой, кисти с четкими изгибами-оригами. Она хмурилась, перелистывая страницы, значит, ей что-то не нравилось в тексте.

«Ну нет, такой критичной может быть только моя Лисс, – подумал Даниил. – А что это она вдруг моя?»

Рядом с ней лежал небольшой блокнот с пометками. Там было много примечаний и несколько раз зачеркнутых фраз.

«Что сказать? – думал Даниил. – Что ей сказать? Привет, Алиса Лисса».

– Нет, боже, какая глупость! – прошептал он почти рядом с ней.

Девушка подняла голову и устремила на него растерянный взгляд каре-зеленых глаз.

– Простите, это я не вам, – извинился Даниил.

«Господи, как стыдно», – в мыслях началась паника.

Напряжение достигло предела. Нервы натянулись, как струна, готовые лопнуть. Предательский организм заставлял Даниила потеть. В теле возникла дрожь.

Даниил стоял как вкопанный.

«Это точно она! Спроси ее!»

– Алиса Лисса? – неуверенно спросил Даниил, боясь увидеть в глазах девушки недоумение.

Взгляд девушки вспыхнул маленькими огоньками. Она явно была потрясена.

– Даня? – так же неуверенно и с улыбкой на лице спросила она.

Даниил улыбнулся. Не в силах пошевелиться, он рассматривал ее. Как неловко. Теперь их больше не разделяет экран и нет времени, чтобы о чем-то подумать. Даниил поймал себя на том, что стоит на проходе и мешает официантам.

– Ты не против? – робко спросил он, указывая на место напротив.

– Боже, конечно, не против, – Алиса тут же подвинула чашку и блокнот.

Некоторое время они изучали друг друга, неловко блуждая взглядами. Последняя их переписка вгоняла Даниила в краску. По ушам Алисы можно было сказать, что она чувствовала то же самое.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Даниил, чтобы хоть как-то начать разговор.

– История долгая, – произнесла она, стараясь скрыть улыбку.

Лисс закрыла книгу и отложила ее в сторону.

– Ты же не торопишься? – спросил Даниил, улыбаясь. – Отсюда, как с подводной лодки, не сбежать.

«Господи, какой кошмар, – мысленно он был готов дать себе пощечину. – Какая, к черту, подводная лодка?»

Даниил принялся разминать холодные и мокрые пальцы.

– Ну как же, я могу спрятаться у себя в купе, – произнесла она робко, пытаясь скрыть красные уши за волосами. – Если вкратце, у меня было очень продуктивное утро.

Даниил немного расслабился.

– …Я проснулась в пять утра, выпила кофе, выскочила через заднюю дверь своего дома, перелезла через забор, упала в сугроб и успела на самую первую электричку.

– Что? – рассмеялся Даня. – У меня много вопросов.

– У меня тоже. А ты куда-то торопишься? – спросила Лисс, сделав хитрое лицо. – Ведь сам сказал, с подводной лодки не сбежать.

* * *

«Он такой… Он такой… – в голове Алисы творилось что-то невероятное. – Ты должна держать себя в руках. Держи свои чувства внутри, не испорти ничего!»

Людей вокруг становилось все меньше. Большие телевизоры уже перестали крутить «Тома и Джерри». Лисс и Даниил разговаривали уже два часа. Начали неловко, разговор стопорился, потому что им обоим нужно было привыкнуть к реальному общению. Очень необычно было говорить вот так, не осмысливая подолгу каждое сообщение. Беседа казалась еще более неловкой, чем Алиса себе ее когда-либо представляла.

Даниил оказался выше, чем казалось Алисе по фотографии. И в жизни он явно был привлекательнее. Крепкое телосложение, черты лица островатые, взгляд спокойный и умиротворенный, словно парень не может рассердиться, закричать или заплакать.

Алисе казалось, будто его серо-голубые глаза, похожие на осколки айсберга, мерцают в темноте. Это было всего лишь игрой света, однако это придавало ему мистичности.

Они говорили об обычных вещах, которые уже когда-то обсуждали. Однако эти банальные вещи – любимая еда, музыка, книги – сейчас все это представало перед ними в совершенно другом свете. Даниил оказался домоседом. Ему нравилось проводить время дома наедине с собой и вместе с близкими. Ему нравился покой, уют. Несмотря на это, он безумно любил путешествия со своим другом Марком, потому что после поездки оказаться в любимом кресле еще приятнее. Даня сравнивал себя с хоббитом, который вернулся из приключения уже не тем, кем он был раньше.

– С поездками у меня всегда так, – проговорил он. – Ты обретаешь бесценные воспоминания и опыт.

– То, что есть в твоей голове, никто и ничто не способно отнять, – добавила Алиса.

– Да.

– Но ты не очень-то был рад этой поездке, – возразила Лисс, делая глоток холодного кофе.

– Время тяжелое было. Ты помнишь, я тебе рассказывал про проекты. Хотелось просто немного побыть в замедленном состоянии, почитать книги. Смотрю, этот роман тебе не очень понравился, – Даниил указал на книгу, которую Лисс прижимала к груди.

– Сейчас очень трудно найти что-то стоящее, – произнесла Алиса, касаясь пальцами суперобложки книги. – Я читаю хорошие отзывы на книги, являющиеся по сути сборником банальнейших тропов, от которых уже тошнит. Хочется найти что-то, что крикнет мне: «АЛИСА, ПРОСНИСЬ!» – она артистично развела руками.

Даниил прыснул. Ему явно показалось забавным ее размахивание руками.

– Я с тобой согласен, но мне все же кажется, что люди ищут то, что им близко. Им нравится читать о девушках-серых мышках и крутых парнях модельной внешности, им нравятся два закадычных друга-пьяницы, сильные и независимые амазонки, обретшие любовь, – произнес Даниил. – Все потому, что в этих тропах люди находят себя и получают надежду на то, что в их жизни тоже случится что-то невероятное.

Даниил остановился, устремив взгляд на блокнот Алисы. Та медленно потянула его на себя.

– Это твои заметки? – спросил он, шутливо хватаясь за другой конец.

Алиса заметила скетчбук Даниила, который мирно лежал на другом краю стола. Он тут же проследил за ее взглядом.

– Заметки на твои зарисовки, – сказала она, прищурившись.

Даниил прищурился в ответ, подражая ей.

– Ла-адно, – произнес он. – Бери. Я все равно хотел тебе его показать.

Алиса отпустила свой блокнот и потянулась за увесистым скетчбуком, странички которого были в таком напряжении, что поднимались веером.

– «Хроники Саррар», – прочла Алиса название, выведенное готическим шрифтом.

«Неужели это… – она перевернула первую страницу. – Ну нет, не может быть».

– У тебя такие большие глаза, когда ты удивляешься! – рассмеялся Дании.

На следующей странице была изображена самая первая сцена в таверне. Продрогшая Лисса пытается поговорить с хозяином таверны и едва не получает по лицу метлой. Потрясающие карандашные наброски были покрашены акварелью. Даня явно не успел доработать их все, но то, что было даже на этапе набросков, оказалось таким ярким, будоражащим воспоминания об их приключениях.

Алиса переворачивала страницы одну за другой. Тут они бегут от стражи по городу, перебираясь через изгороди и заборы. Здесь они выбрались на тракт и сразились с чудовищем, которое называло себя Ночной Охотник. А вот они воруют еду на рынке. Здесь они уже блуждают среди бескрайних полей и ночуют в трактире.

С каждой страницей Алиса все сильнее ощущала, как внутри нее что-то нарастает. Уши и лицо были в огне.

«Хоть бы он этого не увидел!»

На глаза наворачивались слезы.

Трактирщик сдал их королю.

Эту часть сюжета Алиса придумала, когда отец узнал, что сессия у нее уже закончилась, а она не говорила ему об этом, чтобы не ехать домой слишком рано.

Именно после предательства трактирщика за ними увязались всадники. Дирион и Лисса пытались скрыться в лесу. Эльфа ранили. Тот момент. Он рисовал его только что.

Алиса подняла взгляд. Даниил все это время наблюдал за ее реакцией.

– Боже, там что, все так плохо? – спросил он. – Прости…

– Нет, ты меня извини, – произнесла Алиса, не в силах сдерживать слезу. – Никогда не могла бы подумать, что ты…

Она отвернулась к окну и затряслась.

«Хватит плакать! Как стыдно! – вертелось в голове. – Ты разрыдалась при первой встрече. Что он теперь подумает?»

Даниил явно был сбит с толку. Он взял у нее из рук скетчбук и присмотрелся.

– Ты потрясающе рисуешь! Я никогда не видела ничего прекраснее, – она замолчала, боясь, что голос глупо сорвется. – Извини меня за ту сцену, пожалуйста.

Алиса почувствовала легкое и теплое прикосновение на своем плече. Она тут же вздрогнула от неожиданности.

– Боже, Лисс, нашла из-за чего переживать, – произнес он утешающим голосом. – Это же игра, наш сюжет.

Он ненадолго замолчал.

– Помнишь, как мы вместе продавали на черном рынке мои магические духи?

Алиса рассмеялась.

– А потом удирали от местных злобных ведьм, у которых мы перетянули прибыль, – девушка улыбнулась.

«Все это было не по-настоящему», – подумала Алиса.

Даниил протянул ей салфетку. Алиса осторожно взяла ее, коснувшись его пальцев. Кожа была ледяной.

– Спасибо, – Алиса убрала слезы с глаз. – Извини, столько всего происходит, что мне трудно контролировать свои эмоции.

Даниил ответил ей теплой улыбкой.

– Это, конечно, еще не конец, – произнес Даниил, рассматривая страницы. – Я бы очень хотел, чтобы мы придумали шикарное и запоминающееся окончание этой истории. Поможешь мне, как знаток в литературе? Я полистал твой блокнот, ты чертовски разборчива даже в комиксах. Я уже подметил некоторые пунктики, которые точно можно подправить.

– Конечно, помогу, – ответила ему Алиса. – Это ведь… наш сюжет.

– Простите, – послышалось рядом.

Это был тот самый официант, который, как сказал Даниил, похож на диснеевскую мышь. Алисе было трудно сдерживать смех после того, как Даня показал ей зарисовку.

– Мы должны закрываться, – произнес мистер Мышь.

– Да, конечно, мы уходим, – ответил Даниил, поднимаясь с места.

«И все? Вот так разойдемся?» – подумала Лисс.

– Пойдем, провожу тебя, Алиса Лисса, – он подал ей руку.

Алиса приняла его помощь. Как только она коснулась его руки, по телу тут же побежали мурашки. В сердце разгорался огонь, который нагревал все тело.

«Остановите цепную реакцию», – думала Алиса, чувствуя, как внутри нее тикает бомба.

Даниил выглядел уверенным и спокойным. Он пропустил Алису вперед. Она не спеша пошла в сторону тамбура. Алиса чувствовала его поступь, слышала шаги. У нее возникло чувство, будто он дышит ей в спину. Ей все время хотелось обернуться, увидеть, насколько он близко и правда ли это именно он.

Они преодолели переход-гармошку и попали в тамбур. Сердце колотилось, как бешеное. Алиса вдыхала запах железной дороги, который смешивался с ароматом мужского одеколона. Ей хотелось утонуть, пропасть в этом запахе.

Трясущимися руками она попыталась переложить книгу из одной руки в другую.

«Тело, я приказываю тебе работать, как обычно! Успокойся! – попыталась Алиса привести себя в чувство, когда они вошли в слабоосвещенный коридор. – Вы просто друзья, и у вас есть общий сюжет».

* * *

Даниил чувствовал это давление вечерней меланхолии. Он ощущал, как по груди распространяется тепло, и оно явно приливает не к голове. Мозг медленно умирал, прекращая контролировать мысли, когда Даниил видел забавную семенящую походку Алисы. Смешная.

«Где же рациональность, когда она так нужна? – Даниил пытался отбросить в сторону разные навязчивые идеи. – Я не должен поддаваться „химии“».

Они оказались в коридоре, обшитом бархатом. Основное освещение было отключено, только маленькие лампочки – стеклянные шарики освещали им дорогу. В вагоне Алисы царила какая-то мистическая тишина. Похоже, здесь были только осознанные взрослые, которые ложились в слишком правильное время.

Алиса остановилась напротив своего купе и повернулась к нему лицом.

– Мне сюда, – робко произнесла она, останавливаясь.

Ее лицо в полумраке было прекрасно, складно, как птица-оригами. Непослушные волосы торчали во все стороны, напоминая крону красного клена. Она – создание осени, дитя дневного бога, рожденное в лучах солнца.

Она чего-то ждала, выдерживая неловкую паузу. Влажные губы подрагивали в темноте, словно ожидали, что он попробует их на вкус. В глазах Алисы был какой-то мистический блеск. Осенняя ведьма. Восхитительная ведьма.

«Это все „химия“, остановись», – кричала разумная частичка сознания.

Даниил представил себе темный лес, костер, вокруг которого танцевали люди. Все они – поклонники «химии» и хаоса, бурлящего внутри. Они наслаждались своими обнаженными телами, изучая тени, пляшущие на коже. Они танцевали в свете костра, трогали друг друга, целовались и наслаждались танцем страсти, исходящим изнутри.

– Алиса, – Даниил приблизился к ней.

Она не отступила. Даниил чувствовал температуру ее тела, ощущал сладкий запах ее духов. Мир завертелся в калейдоскопе.

«Хаос».

– Алиса, – снова повторил он, вновь пробуя на вкус ее имя.

Ее лицо было совсем близко. Кожа в мягком теплом свете казалась бархатной. Аромат духов превращал мозг в кашу. Алиса тяжело дышала, старалась глотать ртом воздух, которого уже не осталось.

«Остановись!»

– Я нашел свою утраченную мечту, – прошептал он.

«Я хочу этого», – эта мысль перебила остальные.

Даниил легко подался вперед, накрывая ее губы своими. Они оказались горьковато-солеными из-за слез и выпитого эспрессо. Она не противилась, только подалась немного вперед и закрыла глаза, словно давно ждала этого. Он обхватил ее губы немного сильнее, легко обнимая их своим теплом. Даниил чувствовал носом ее горбинку, наслаждался бархатом кожи.

«Вот как чувствовал себя Дирион!»

Его кисть едва касалась холодной руки Алисы. Хотелось переплести свои пальцы с ее и согреть девушку своим теплом. Но он и так слишком многое натворил.

«Я нашел тебя и не отпущу».

Даниил немного отстранился. Ее глаза были так близко, что хотелось утонуть в них. Когда Даниил увидел в ее взгляде смущение и удивление, ему тут же захотелось убежать. Он перешел границу, поддавшись своему хаосу. Он похож на тех людей у костра.

– Почему тебе пришлось сбежать из дома? – шепотом спросил он, боясь спугнуть ее.

– Я расскажу тебе как-нибудь, ты не против? – спросила она так же тихо и, улыбнувшись, добавила. – Просто эта история не под то настроение, которое сейчас здесь витает.

Даниил ощутил, как сильно она дрожит. Ему не хотелось уходить, но сейчас это было бы правильно.

– Как насчет завтра? Ярославль – красивый город. А у нас будет больше времени, – Даниил сделал паузу, чтобы насладиться ее взглядом. – Я за тобой зайду, ладно?

Алиса кивнула и юркнула в темноту своего купе. Даниил остался один. Он чувствовал, как внутри все трепещет и поет. Как бы ему хотелось, чтобы все то, что было сейчас, случилось раньше.

«Каким же идиотом я был, что не пригласил ее на кофе!» – подумал он и побрел к себе.

Сегодня он точно не уснет.

* * *

Алиса чувствовала себя так, словно пробежала марафон. Она прижалась к двери и медленно сползла на пол.

«Что ты натворила, глупая?!» – кричал один голос в голове.

Алиса схватилась за голову.

«Но, о боже, как от него пахло!» – перебивал его другой.

Словно сумасшедшая, Алиса пыталась заглушить клубок мыслей, распутать его, превратив в линию. Но ничего не выходило. Она все время натыкалась на узелки и раздражалась, как от распутывания наушников.

– Что ты делаешь со мной, Вселенская Воля?! – произнесла вслух Алиса, хватаясь за голову и пытаясь отдышаться.

Она все еще чувствовала вкус его губ. Унять тело было невозможно. Ее трясло то ли от холода, то ли от волнения, даже убаюкивающее покачивание поезда не помогало. Тело требовало, чтобы он был рядом. Мозг не справлялся с нахлынувшими чувствами и давящей на них виной.

«Твой отец будет волноваться, а ты с мальчишками в поездах целуешься!» – подумала Алиса голосом отца.

«Закрой свои дурацкие, льющие через край чувства! Включи голову! Она должна быть холодной! Ты наделаешь глупостей!»

Алиса встала и включила воду в душе. Она быстро разделась и встала под холодную струю, чтобы привести себя в чувство. Ледяная вода стягивала кожу, заставляла мышцы напрягаться.

– Давай, приди уже в норму!

«Но ведь ты любишь его», – пронеслась мысль.

Алиса выпрямилась и сделала чуть потеплее.

– Я просто должна включить голову, и все будет хорошо, – успокаивающе произнесла она своему отражению в зеркале душевой кабинки. – Включи голову, и ничего не случится. Ты его не потеряешь.

Алиса сделала воду еще погорячей. Теперь она начинала согреваться. Алиса глубоко вздохнула.

– Все хорошо, – прошептала она. – Хорошо.

Тело успокоилось. В голове наступила тишина.

В этой тишине Алиса касалась своих губ, все еще ощущая след его теплых прикосновений. Прокручивала в голове этот момент. Теперь он был настоящим. Со вкусом шоколада и кофе.

Сегодня она точно не уснет.

* * *

Даниил пулей промчался через уже закрытый вагон-ресторан. На одежде он все еще чувствовал запах ее духов. Когда Даниил пробегал гармошку, поезд сильно качнуло, и он чуть не упал в тамбуре.

В этот момент Даниил решил остановиться. Пора остановиться. Он уперся руками в дверь и стал смотреть в окно.

«Пора остыть», – произнес Даниил про себя, чувствуя, что вот-вот лопнет.

На стене остался отпечаток его потных ладоней.

– Нужно разобраться во всем, пока это снова не случилось, – подумал Даниил, вспоминая свою первую девушку, Лизу.

Он встречался с ней на первом курсе. Она была красива, все в ней было потрясающе. Лиза была любопытной, ей было интересно все в этом мире. И вроде бы Даниил что-то к ней чувствовал, но не успел разобраться в этом. Отношения развивались быстрее, чем он успевал их понять. Уже на первой неделе общения она потащила его к родителям. Жуткая сцена. Он сидел за столом, ковырялся в еде, ощущая на себе изучающие и молчаливые взгляды ее родителей. Те смотрели на него, словно на машину во время тест-драйва перед покупкой. Будто он уже принадлежал им.

Даниил вздрогнул.

В какой-то момент ему начало казаться, что он совершенно не понимает, что чувствует и что между ними происходит. Появились недоговорки, недопонимания, которые, казалось бы, можно было решить одним разговором.

Тогда Даниил совершил ошибку, переспав с девушкой, которую, как оказалось, он совершенно не любил. Он сделал это, потому что того требовало развитие их отношений, потому что этого требовала «химия», организм. Тело существовало отдельно от того, что люди называют душой.

Сразу после той ночи они поговорили и поняли, что были совершенно разными людьми. Дальше им было не пути.

Для Лизы это было ударом. Расставание было тяжелым и болезненным.

– Я не имею права повторить это с Алисой, – проговорил Даниил, чувствуя, как холод сковывает ноги.

В окне показались звезды. Даниил наблюдал за яркими точками небесного свода и пытался понять, что происходит у него внутри.

Глава 5. С высоты птичьего полета

Даниил проснулся от запаха свежезаваренной каши с ягодами. Шея затекла от лежания на животе, подушка была мокрая от слюны. Даниил, как и его отец, спал с открытым ртом, что ему самому в себе очень не нравилось. Когда Наташа была младше, а Даниил еще жил с родителями, она любила подшучивать над ним, засовывая ему в рот пальцы или какие-нибудь игрушки. Маму это всегда очень забавляло.

Голова болела от недосыпа, глаза как будто тянуло вниз. Создавалось ощущение, что лицо, как большая глиняная масса, сползает вниз.

Поезд шел замедленно. Его движение уже почти не чувствовалось.

Даниил открыл глаза. Вся семья уже завтракала.

– Доброе утро, почему не разбудили? – спросил он, приподнимаясь на локтях.

На него посмотрели три пары глаз с нижних полок.

– Хотели, чтобы ты поспал подольше, – сказала мама, съедая большую ложку каши. – Спускайся завтракать. Мы тебе заварили, но она могла уже остыть. Можешь подлить кипятка.

Родители тоже выглядели уставшими. Наташа, как всегда, дулась, давясь кашей, которую ее заставляют есть. Видимо, она уже успела потрепать нервы матери. Мама сидела невозмутимо, однако легкое раздражение выдавал взгляд ее голубых глаз, который явно избегал Наташу.

Даниил, держась руками за верхние полки, аккуратно спрыгнул в свои тапочки. Он сел с краю рядом с угрюмой Наташей. Щеки у нее, как у хомяка, надулись. Прямые русые волосы, пахнущие одним из ее шампуней с принцессами, непослушно спадали на плечи. Она просто ненавидела эту кашу.

– Нечего на меня так смотреть, Наташа, это очень полезно, – произнесла мама спокойным голосом. – Съешь кашу, получишь бутерброд.

– Мама, она противная, есть ее невозможно! Я не хочу!

– Значит, не голодная, – усмехнувшись, проговорил папа, с наслаждением облизывая ложку. – Как говорится, если голодный, скушай яблочко. Так и тут, если голодная, скушай кашку.

Даниил усмехнулся и взял в руки свою тарелку. Папа ему часто в детстве повторял фразу про яблоко. Это всегда звучало так обидно, однако сейчас Даниил понимал, что папа был прав. Нечего в голодный желудок складывать всякие гадости.

Каша уже остыла, однако ее температура была довольно привычной для Даниила.

Во время учебы он частенько делал себе завтрак, отвлекался на рабочие чаты или какие-нибудь задачи и на несколько часов забывал про несчастную кашу. Потом приходилось есть ее ледяной вместе с застывшей корочкой за несколько минут до выхода.

Поезд медленно приближался к вокзалу. Уже показались полосы путей и длинные кирпичные здания депо. За забором, который тянулся вдоль рельс, трудились рабочие. В слепящем свете солнца казалось, будто их форменные куртки и каски светятся.

– Куда ты вчера ходил так поздно? – спросил отец шутливо.

– В туалет, а потом захотелось поезд исследовать, – проговорил Даниил, пережевывая сухие ягоды. – Сходите обязательно в вагон-ресторан. Там очень красиво и мультики показывают, – сказал он, смотря на сестру.

Услышав о мультиках, Наташа расцвела. Она даже съела еще две ложки каши.

«Похоже, их удовлетворил этот ответ», – подумал Даниил, наблюдая за спокойной реакцией родственников.

– А что, можно заглянуть туда вечером, – сказала мама, поправляя очки. – Дорого там?

– Не очень, – ответил Даниил.

Папа рассмеялся на последней фразе.

– Наташа, доедай, – строго произнесла мама, видя, как девочка молча пытается залезть в пакет с бутербродами. – Сейчас поезд остановится, мы пойдем на обзорную экскурсию.

«Лисс будет меня ждать, – подумал он. – Нужно придумать что-то».

– Слушайте, а вы не отпустите меня на пару часов? – спросил Даниил. – Я не очень хочу на эту экскурсию. У меня здесь знакомый с института живет. Он мне все еще лучше покажет.

Взгляд отца стал напряженным и непонимающим, мол, «ты обещал провести с нами время, а сейчас что началось?» Завтракать отец перестал, его ноздри начали раздуваться, как у кролика. Мама проследила за взглядом Даниила, который явно застыл на отце.

– Что у вас за игра в гляделки? – спросила мама и обратилась к Даниилу. – Если хочешь, иди. Будь тогда на связи, обедать вместе пойдем.

Даниил кивнул, наблюдая за реакцией папы. Тот еще некоторое время смотрел на него, а затем, как по щелчку пальца, вернулся к своему завтраку.

– Станция «Ярославль», – послышался голос веселой девочки откуда-то сверху. – Погода ясная, температура снаружи –8 градусов, одевайтесь теплее. Поезд будет находиться на станции до восьми вечера. Просим вас рассчитывать свое время. Если у вас возникли вопросы, задавайте их сотрудникам службы доставки Деда Мороза. Удачного дня!

* * *

Алиса так и не сумела уснуть. Всю ночь она думала о случившемся, пыталась понять, как ей вести себя дальше, чтобы ничего не испортить. Девушка заняла себя книгой и составлением отзыва на нее.

Прочитанная история рассказывала о большом безумном мире, который создал сумасшедший бог, основываясь на том, что равновесие и хаос – по сути одно и то же. Уже несколько часов Лисс пыталась изложить свои мысли об этой истории, но звучащий текст, который было бы интересно прочитать, в голове не складывался. Не может же она подсовывать читателям своего блога некачественный контент – она их уважает.

Ее раздумья прервал стук в дверь.

– Завтрак, – послышался голос проводника Артема.

Алиса дернула дверную ручку. Терпкий запах кофе и нежных блинчиков окутал девушку. По темному полу купе большим пятном разлился горячий янтарный свет из коридора. Поезд сильно качнуло, и проводника вместе с подносом чуть не унесло куда-то в сторону. Он немного пролил кофе. Запах напитка тут же с новой силой разнесся по купе.

– Доброе утро, прошу прощения за это, я принесу другой поднос.

– Не нужно, – ответила Алиса, с наслаждением вдыхая аромат свежих блинчиков.

Она поняла, что, если сейчас не поест, ее мозг разорвет от вороха мыслей. Проводник поставил перед девушкой поднос и принялся вытирать пролитый кофе.

Алиса оглянулась. Ей стало неловко за беспорядок, который она устроила в купе: постель была не заправлена, она сама сидела в пижаме непричесанная, прикрывшись одеялом, в ванной стояла косметичка, из которой беспорядочно, как ветки на кустах в забытом саду, торчали мази и кремы. На кровати рядом с ней лежали скомканные и исписанные листы бумаги. От стресса Алиса съела почти половину тарелки конфет. Обертки «Мишек на Севере» лежали на столе и даже под столом.

«А что, если Даниил заглянет сюда? – подумала Алиса. – Он будет думать, что я неряха».

Как только проводник ушел, она тут же принялась прибираться и приводить себя в порядок. Алиса быстро выбросила весь мусор и заправила кровать. Ровно разложила подушки, оставив на каждой сверху небольшую вмятину.

Поезд вновь качнуло, и Алиса, словно в танце, воспользовалась толчком и развернулась на месте, ухватившись руками за поручень. Юркнула в ванную, нанесла легкий макияж и спрятала кремы в тумбочку. Быстро переоделась и завязала передние волосы на затылке. Все остальные локоны, которые стелились у нее по плечам, она уложила лаком с блестками.

«И для чего так стараться? – подумала она. – Это всего лишь прогулка. Он ведь даже не увидит твоих волос под шапкой».

Поезд проезжал над Волгой, скованной льдом и покрытой толстым слоем снега. Стук колес стал громче, звук проезжающего поезда отражался от широких металлических балок, создавая нескладный мистический ритм.

На одном берегу Волги виднелся город. Бесчисленные купола храмов отражали солнечный свет. Город давно проснулся. Вдоль набережной беззаботно прогуливались люди, никто никуда не спешил.

По другую сторону реки среди деревьев прятались старенькие дачные домики разных цветов, как из коробки с игрушками. Воздух на улице казался невесомым и звенящим от маленьких снежинок-льдинок. Поезд поднимал снежную пыль, добавляя картинке еще больше блеска.

Послышался гудок.

Созерцая волшебную картину зимнего утра, Алиса улыбнулась. Она положила кусочек блинчика в рот, и тот буквально растаял у нее на языке. Кофе оказался не очень вкусным, сильно горчил. Явно зерна, которые для него использовались, были не самыми хорошими. Впрочем, для поезда очень даже неплохо.

Как только они въехали в город, появилась связь. У Алисы вся шторка была забита пропущенными от отца. В ватсапе висел десяток сообщений с восклицательными знаками.

Алисе показалось, что душа ее упала ей в ноги и медленно выползла прочь из купе. Руки тут же стали ледяными.

«Мне конец», – подумала Алиса.

Папа: Алиса, почему трубу не берешь?

Папа: АЛИСА!

Папа: Алиса, где тебя носит? Включи свой телефон!

Папа: Я попросил Екатерину приехать. Позвони мне!

Сейчас не было смысла звонить Екатерине и просить о помощи. Она бы помогла, однако отец сам приедет на Рождество и увидит, что Алисы нет дома. Вот тогда будет плохо.

«Напишу ему прямо, – решительно подумала Алиса. – Хватит играть в прятки!»

Алиса открыла переписку. Полотно сообщений с восклицательными знаками тут же пометилось как прочитанное. Отец был в сети. Дрожащими пальцами Алиса принялась писать.

Алиса: Я уехала в поездку. Со мной все хорошо, потом тебе расскажу. Для меня это важно. Связи почти нет, потому что я в поезде. Прошу, не волнуйся.

Как только Алиса отправила сообщение, телефон тут же завибрировал. Звонил папа.

«Ну нет, я все тебе написала, – подумала Алиса и зажала кнопку выключения. – Я все сказала».

Экран погас, а вместе с ним выключилась вибрация. Алиса представила, будто между телефонами протянуты тысячи связующих нитей. Они переплетаются и скручиваются, рвутся от натяжения. Сейчас Алиса разом отрезала все эти нити.

Спустя полчаса поезд остановился у перрона с большими разноцветными вывесками. Тут же была небольшая уличная фотовыставка с новогодними видами Великого Устюга. У каждого вагона стояли экскурсоводы, которые уже ждали свои группы, переминаясь с ноги на ногу от холода.

У Алисы был сегодня свой экскурсовод, и она, уже одетая, ждала его.

Она размышляла о правильности своего поступка. То, как она поступила с отцом, было жестоко. Папа очень сильно волнуется, но ему нужно понять, что Алиса способна принимать решения самостоятельно и проводить время так, как захочет.

«Разве это плохое желание?» – подумала она, наблюдая за тем, как люди группками проходят мимо, стараясь успеть за экскурсоводами в больших куртках с надписью «Служба доставки Деда Мороза».

«Всем хочется всего и сразу, – подумала Алиса. – И мне этого хочется. Я хочу, чтобы парень, в которого я влюблена, ответил мне взаимностью, хочу безнаказанно путешествовать, возвращаться домой к отцу и видеть хоть какое-то одобрение с его стороны».

– Многого хочешь, – прошептала она.

Внезапно раздался стук. Алиса дернулась от неожиданности. Она надела рюкзак и открыла дверь. Перед ней в длинном черном пальто и с черной шапкой на голове стоял Даниил. Шею он плотно замотал шарфом-треугольником с черными кисточками внизу. Волосы смешно выбивались из-под шапки.

«Нужно просто держать свои желания при себе», – подумала Алиса, чтобы хоть как-то завершить свои размышления.

– Ты уже собралась? – проговорил он, заглядывая внутрь. – Вот как выглядит купе «люкс»! Ты как будто в передвижной гостинице.

Алиса улыбнулась.

– Пойдем, – ответила она.

Ей было немного неловко говорить о купе. Тем более она купила билет из отложенных на квартиру денег.

«Отец будет меня презирать». – Лисс вышла из купе и закрыла дверь.

– Твоя семья не против того, что ты окажешься отдельно от них? – спросила она, смотря в пол.

Ей было неловко смотреть ему в глаза после вчерашнего. Ему, скорее всего, тоже, потому что взгляд Даниила блуждал из стороны в сторону.

Юноша пропустил ее вперед, и они пошли к выходу.

– Не против. Я буду с ними на связи, встретимся чуть позже, – ответил ей Даниил.

Все время, что они общались в переписках, он казался ей более робким. Однако в жизни юноша выглядел уверенным в себе. Как будто он ничего не боится. Как будто ничего не случилось. Его поцелуй и приветствие это подтверждали, но взгляд говорил иное.

«Противоречив, – сделала вывод Алиса. – Ты будто сам себя не понимаешь. Это все так усложняет. Ты меня не боишься, но смущенно опускаешь взгляд. Что происходит?»

Алиса чувствовала волнение. Еще раньше она договорилась сама с собой молчать о вчерашнем и стараться не показывать свои чувства, которые, возможно, Даниилу не нужны. Если он не чувствует того же, их общению конец.

«Зачем тогда вообще все это? Зачем было соглашаться на прогулку и волновать себя? Зачем было создавать себе искушение и мучиться от этого?» – спросила себя Лисс.

«Затем, что ты не ради него поехала, а ради путешествия, – ответила она себе. – Наслаждайся!»

Они вышли на залитый солнцем перрон, который находился поодаль от желтеющего в утреннем свете здания главного вокзала. Ярко-красная труба надземного перехода с зеленым полосками, как у леденца, тянулась над путями.

– Куда пойдем? – спросила Алиса Даниила, который осматривался по сторонам.

– Я предлагаю стать странниками, – сказал он с загадкой в голосе. – Отправимся за зовом сердца, куда глаза глядят.

Ей понравилась эта мысль. Приключение в реальной жизни, настоящее, волшебное и с тем, с кем ей хотелось его испытать.

Они поднялись по ступеням перехода. Алиса оглянулась на поезд, сверкающий в свете морозного утра. Пространство казалось невесомым, морозным и легким, как лапки снежинок. В воздухе стояла ледяная тишина, нарушаемая хрустом снега под ботинками. Мороз тер щеки докрасна. Алиса спрятала холодный нос в шарф.

Даниил шел, сложив руки в карманы. Шаги у него были широкие, поэтому Алисе пришлось идти быстрее. Он был рядом, но в то же время казался так далеко после вчерашнего. Алиса взобралась на бордюр и пошла по нему. Перед ними открылся вид на вокзал. Вдалеке виднелась темная линия лесополосы.

– Теперь я твоего роста, – произнесла Алиса, не сдерживая улыбки.

– Я представлял себе, что ты такая маленькая, – ответил он ей.

– И как проявлялась моя маленькость в тексте?

– Мне просто почему-то так казалось. У тебя всегда такие милые сообщения, – Даниил улыбнулся ей в ответ.

– То есть рост пропорционален милоте?

– Не всегда, но у тебя это сработало. А ты явно не думала, что я настолько тебя выше.

– Предположила, когда ты прислал свое фото перед Новым годом, – проговорила Алиса смущенно.

Нога соскользнула с бордюра, и девушка чуть не упала, размахивая руками в попытках поймать равновесие. Даниил поддержал Лисс под локоть.

– Осторожно, упадешь, – проговорил он.

Алиса почувствовала, как у нее поднимается температура от его прикосновения.

«Держи себя в руках и не показывай вида», – на мгновение она спрятала лицо в шарф.

Даниил тепло усмехнулся и достал из кармана черную бархатную капсулу с наушниками.

– Ну что, отправимся в приключение, Лисс? – спросил он, протягивая ей один.

Алиса кивнула и улыбнулась в ответ и, стараясь не касаться его, взяла наушник. Та связь, которая была между ними, казалась такой же прочной, как льды, сковавшие Волгу. Однако слой снега добавлял страх провалиться в полынью и обжечься ледяной водой. Сейчас рядом с Даней Алиса была готова рискнуть. Она зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад. Заиграла песня All Is Soft Inside Авроры.

* * *

«Будь естественным, – думал Даниил, наблюдая за тем, как Лисс взобралась на бордюр, – Будь уверенным и держи себя в руках, пока не поймешь себя».

Молча они перешли на другую сторону. Теплый вокзал встретил их широкими арками стеклянных дверей. Пройдя просторные залы с креслами, которые были заняты ожидающими, Даниил и Лисс выбрались на оживленную улицу.

Музыка добавляла всему загадку. Хотелось поддаться ее потоку, идти по течению, бежать вслед за ветром, ловить за хвост яркие лучи солнца. Даниил взглянул на Алису и понял, что она чувствует то же самое.

На остановке они сели на ближайший троллейбус. Алиса смотрела по сторонам, словно старалась увидеть и запомнить как можно больше. Птица оригами расправила свои крылья. Волосы девушки выбивались из-под шапки и сверкали в свете солнца россыпью маленьких блесток. Лисс сделала легкий макияж, который подчеркивал лучшие черты ее лица. Яркие и живые глаза заиграли новыми красками под нежно-розовыми тенями. Губы казались влажными.

«Как держать себя в руках, когда рядом такая девушка?» – Даниил отвел взгляд, чтобы Лисс не догадалась, что он на нее пялится.

Ярославль показался ему очень разношерстным и странным городом.

«Сначала ты смотришь на изящные отреставрированные центры культуры, построенные в стиле кубизма, а затем наблюдаешь, как мимо проплывают умирающие хрущевки с полуразрушенными, плетенными бог знает из чего балконами», – думал Даниил.

В одном месте дома построены так близко, что можно перебрасываться солью с соседями через окно, а в другом, чтобы докинуть солонку, нужно очень постараться. Храмы и церкви почти на каждом шагу. Иногда очень странным образом они ютились прямо во дворах. Повсюду церковные лавки, трапезные, булочные при храмах.

Ближе к центру города в троллейбусе стало много пассажиров. Сейчас они стояли друг к другу вплотную. Даниил чувствовал, как Алиса дышит, как шевелятся ее плечи. Хрупкая девушка тонула в своем пальто и среди людей вокруг, как цветок, растущий среди скал. Она подняла взгляд, который все это время так старательно прятала. Алиса хотела что-то сказать, однако смогла только улыбнуться.

«Знать бы, о чем она думает», – произнес внутренний голос.

Троллейбус остановился. Даниил увидел набережную Волги, вымощенную каменными дорожками.

– Я думаю, что нам пора выбираться, как считаешь? – спросил он.

– Поддерживаю, – тихо проговорила она.

Людей было так много, что к выходу приходилось проталкиваться изо всех сил. Даниил хотел взять Алису за руку, чтобы провести вперед, однако это было неудобно. Она была впереди него и легко проскальзывала между пассажирами. Даниилу пришлось постараться, чтобы угнаться за ней.

Как только они выбрались, их тут же обдало свежим западным ветром. Даниил чувствовал неловкость и разочарование. Он хотел бы взять ее за руку, но это снова проявление его безрассудства и полное отсутствие контроля над собой. А ведь Даниил был готов вывести ее из троллейбуса, крепко обхватив руку.

– Как тебе спалось, Лисс? – спросил он, чтобы отвлечь свои мысли.

«Ужасно глупый вопрос», – подумал он, вспоминая вечерний эпизод.

Они пошли в сторону речного вокзала, который пустовал во время холодов.

– Я не спала совсем и не отказалась бы от хорошего кофе, – произнесла Алиса, вновь пряча лицо в шарф.

– Согласен с тобой, – ответил он. – Я тоже почти не спал.

Они остановились у каменных перил. Лисс легко запрыгнула на них, усевшись на деревянный поручень. Мечтательный взгляд устремился в сторону белой башни с часами.

– Как думаешь, насколько высокой была башня Лиссы? – спросила она.

– Уж точно выше этой, – Даниил облокотился о поручень рядом с девушкой.

Он чувствовал запах ее цветочных духов и не хотел, чтобы их единение прекращалось.

– Помнишь? Башня пронзала своими шпилями облака, заставляя их все время плакать, – произнес Даниил, рассматривая здание вокзала.

Он напоминал небольшой многоуровневый кинотеатр, который спускался к воде. Вдалеке виднелся мост, по которому, гремя цепями, сейчас мчался массивный товарный поезд. Искаженные голоса призраков – гудки – едва доносились до ушей.

На другой стороне виднелся голый пляж с обледеневшим песком. К воде спускались маленькие домики, которые робко прятались за деревьями-великанами.

– Я не спала из-за того, что произошло, – внезапно сказала Лисс.

Ее голос дрожал, как одинокое дерево на сильном ветру.

– Я тоже, – ответил он, улыбаясь. – Прости, с моей стороны это было не очень красиво.

Они замолчали, слушая город. Молчание казалось таким неловким. Когда тишина уже начала давить, Лисс спрыгнула с перилл.

– Пойдем?

Они пошли дальше вдоль набережной мимо маленьких ларьков, украшенных яркими гроздьями лампочек. Вокруг стоял запах слоеного теста и корицы.

«Расскажи ей о Лизе. Объясни, что ты пытаешься понять, что чувствуешь, пока еще не поздно», – кричал внутренний голос.

– Тебе интересно, почему я сделал это, Лисс?

* * *

Она продолжала осматриваться, словно видела все это впервые в жизни. Алиса была любопытна, как ребенок. В глазах светился задорный блеск, огонь жизни, которого многим так не хватает. Она будто кричала всем своим видом: «Смотрите, какая я свободная, птица-оригами, лечу вслед за ветром!»

– Мне неинтересно, – ответила она смущенно. – Сделал, потому что захотел, а я не была против.

«Не поспоришь, – подумал он. – Почему тебе это неинтересно?»

Ее ответ прозвучал так легко и даже задевающе.

«Просто потому что захотел?»

В момент его проблема показалась Даниилу такой невесомой. Как девичьи волосы, танцующие на ветру.

«И все же нужно разобраться. Ты не можешь заставить ее страдать из-за глупой „химии“ твоего тела».

«Но она так прекрасна, я сделал это, потому что захотел, потому что последовал зову сердца».

Даниил вспомнил картинку, которую рисовало ему воображение в тот момент. Танцующие у костра люди целуют друг друга и наслаждаются своими ощущениями.

«Потому что был вечер, а тебе было одиноко. Все это – меланхолия вечера, новогодняя романтика. Будь рационален. Уймись».

Внезапно Даниил почувствовал толчок. Он обернулся. Алиса стояла немного поодаль от него. Варежки были в снегу. На пальто Даниила остался большой круглый снежный след.

Алиса принялась лепить следующий снежок. Снег был сыпучий, однако, если копнуть глубже, можно было набрать немного влаги. Сделав несколько больших шагов в ее сторону, Даниил сгреб охапку снега и окатил девушку сверкающей в солнечных лучах волной.

Она закрылась руками. Снежинки, искрясь, осели в ее волосах кристаллическими блестками. Она не сдалась и швырнула заготовленный снежок, попав Даниилу прямо в грудь.

Внутри проснулась какая-то детская игривость. Захотелось схватить девушку в охапку и бросить в глубокий сугроб, чтобы она увязла в нем по самую макушку.

– Ты хочешь в сугроб? – спросил Даниил, медленно приближаясь к ней.

– Нет, – ответила Лисс, смеясь, и, зачерпнув варежкой снег, ринулась вперед.

– А похоже, что ты очень хочешь в сугроб, – Даниил помчался следом.

Ему совсем не стоило труда догнать и поймать ее, однако ему хотелось дать ей фору, растянуть эту игру. Наконец, когда впереди показался поворот, Даниил ускорился и ухватил Алису за талию. Она пыталась вырваться, однако он держал ее крепко, пока она извивалась и громко смеялась.

– Так, где сугроб? – Даниил покрутился на месте, как будто искал, куда ее бросить.

Он нашел кучу снега, которая высилась в конце улицы, и целеустремленно пошел туда.

– Нет! – смеясь, кричала Алиса.

Прохожие смотрели на них как на сумасшедших. Даниил подошел к снежной горе и начал раскачиваться, однако в итоге просто поставил ее на ноги на уровне своего роста.

– Ты обещала мне историю о том, как тебе пришлось сбежать, так что решай – либо история, либо сугробик, – произнес он, улыбаясь так, что сухие от мороза губы начали болеть.

– История, – ответила она и спрыгнула на припорошенный снегом асфальт.

Им открылся вид в сторону замерзшего парка на Стрелке, в конце которого виднелся памятник 1000-летию Ярославля – гранитная колонна, установленная на высоком постаменте, напоминающем колокол. На самом верху, располагался двуглавый орел, раскрывающий крылья в полете. Позолота на перьях разгоралась янтарем, создавая иллюзию танцующих языков пламени.

– Я сбежала от постоянно опекающего меня отца, – произнесла Алиса, пытаясь отдышаться. – Мой папа очень любит все контролировать, в том числе и мою жизнь.

– Ты пыталась говорить с ним об этом?

– Нет, потому что он не слушает и всегда придумывает логичные объяснения, которые нельзя опровергнуть. Ответом будет «потому что» и сразу множество доводов. – Алиса приостановилась и набрала больше воздуха. – Именно поэтому после каждой сессии я возвращаюсь домой и провожу все свое время в большом одиноком доме, чтобы ему было спокойнее.

– Одиноком? – уточнил Даниил, отряхиваясь от снега.

– Отец работает на серьезной должности, – произнесла она и сделала небольшую паузу. – А за получением должности следуют бесконечные командировки. Я почти его не вижу.

– Хотя бы в праздники вы вместе, – улыбаясь произнес Даниил. – А мама?

Они прошли мимо высоких беседок с белокаменными колоннами. В одной из них фотографировалась пара. Они крепко держались за руки, иногда перекидывались шуточками. Их фотограф – молодая девушка с внешностью творческого человека – отвечала на их шутки, отчего ребята еще больше смеялись.

«Классные, наверное, получатся фотографии. Мы тоже классно смотрелись», – подумал Даниил.

– Кофе! – воскликнула Алиса, игнорируя последний вопрос.

В конце дороги виднелась небольшая кофейня со стеклянными окнами.

– Боже, кофе! Это туда нам надо, – подыграл ей Даниил и ускорился.

«Видит цель, не видит препятствий. Такая же кофеманка, как и я, – усмехнулся юноша. – Она не ответила на вопрос о маме. Может, она не готова об этом говорить?»

* * *

Алиса поймала себя на том, что пялится на Даниила, пока тот стоит в очереди за кофе.

«Ты ненормальная», – подумала она, отворачиваясь.

Сейчас в голове была сладкая вата, которая налипала на шипы вины и стыда. Все, что сверху, пахло ванилью и клубникой, однако кусать это было нельзя. Можно было сильно пораниться.

«Остро, как осколки стекла на полу».

Алиса принялась рассматривать прохожих и все, что происходило вокруг. Перед ней сидела пожилая дама с двумя внучками. Они втроем наслаждались горячим какао с маленькими облачками маршмеллоу, которые таяли в напитке на глазах. Неподалеку от них с очень серьезным и задумчивым взглядом сидел за столиком парень. Он что-то делал на своем «Маке», периодически отвлекаясь на кофе и телефон.

«М-м-м… Продуктивно», – подумала Алиса, пытаясь отвлечь мысли от Дани.

Разговаривать с ним было легко и интересно, хоть разговор и стопорился на неловкостях. До сих пор Алиса чувствовала вину за свою ложь о встрече Нового года, за то, что не рассказала Даниилу правду.

«Он тебе нравится… – шептал ей мозг. – Нет, ты его любишь. Именно любишь, поэтому не хочешь потерять его, рассказав о том, что чувствуешь».

Алиса закрыла лицо руками, опершись на локти.

«Ты его любишь, потому что с ним ты можешь поговорить обо всем, кроме своей боли, от которой ты его защищаешь».

«Глупая, глупая, возвращайся домой! Ты все равно ничего ему не скажешь, только заставляешь отца переживать».

«Ты поехала сюда не ради себя, не ради путешествий и новых приключений. Ты здесь ради того, кто сейчас стоит в очереди за твоим кофе. Вот только стоило оно того? Любящего отца за парня, которому до тебя, возможно, нет дела».

Алиса потерла уставшие глаза.

– Все нормально? – спросил Даниил.

Она отдернула руки от лица и села ровнее.

– Да, просто очень хочу спать, – произнесла Алиса, принимая у Дани маленький стакан с рельефным крафтовым покрытием. – Зато я книгу дочитала. Останется только отзыв написать.

– В таком случае я был прав в том, что взял тебе двойной эспрессо на светлой обжарке.

– Светлая самая приятная на вкус. Только кофе хорошего качества можно так обжаривать, – ответила Лисс.

В кофе она немного понимала. Любила читать большие красочные книги, в которых рассказывалось о сортах, о том, где их собирают, обрабатывают и как обжаривают.

– Отзыв о книге будет положительный? – спросил Даниил, подсаживаясь к ней поближе.

– Думаю, что на троечку из пяти. Лор потрясающий, как и задумка, – произнесла Алиса, наблюдая за движениями юноши.

Он расстегнул пальто, откинулся на спинку дивана и обхватил чашку двумя руками. При этом сейчас он был так близко, что Алиса могла разглядеть волокна его темно-серого свитера, волоски на аккуратно подбритых висках, маленькие рубчики на коже левой скулы. Длинная часть его волос была заплетена в пучок, который держался на двух карандашах.

От него сильно пахло одеколоном. Закрытая поза говорила о том, что юноша немного стесняется, но старается не показывать этого. Алиса улыбнулась.

– …Однако автор не слишком опытен, поэтому донес некоторые мысли очень неловко, – продолжила она робко, встретившись с Даниилом взглядами.

«Ты почему так близко?» – запаниковала Алиса.

– Оу… – он заметил, куда смотрела Лисс. – Надеюсь, они тебя не сильно напугали. Издалека вроде не так страшно выглядят.

– Хочу твою историю, – хитро произнесла она. – Поведай мне, Дирион, откуда эти шрамы?

– Хочешь… – хрипло пародируя Джокера, произнес Даниил, – …я расскажу, откуда эти шрамы?

Алиса улыбнулась и закивала, деловито подперев рукой подбородок.

– Наше приключение становится все интереснее…

Даниил придвинулся еще ближе, будто они подружки, и сейчас вот-вот будет раскрыт очередной секретик.

– Я раньше обожал кататься на велосипеде, – произнес он. – В конце первого курса я приехал домой и взял велосипед, чтобы прокатиться до озера и обратно. Было уже темно, начал моросить дождь, но это меня никогда не останавливало.

Я уверенно мчался вдоль дороги, любовался открывающимся передо мной полем. Пахло сырой землей и свежей травой. Все было буквально пропитано влагой. Где-то в подлеске стоял автомобиль с включенными фарами. Оттуда доносилась музыка, но мне было плевать. Я наслаждался.

Дождь усилился, когда я въехал на лесную тропу. Там среди деревьев прятался чей-то старый домик на дереве. Чье-то убежище, сказочный замок, место для игр. Проезжать мимо него мне всегда очень нравилось, потому что он напоминал мне о детстве и выдуманных приключениях, которые стали частью моей взрослой жизни.

Ух… что-то меня понесло в философию. Ничего?

– Рассказывай, мне безумно интересно, – с горящими глазами воскликнула Алиса.

Для нее детские игры и фантазии во взрослой жизни стали масштабными продуманными мирами и историями. Злодеи из сказок становились реальными проблемами, которые всегда можно было решить, склонив чашу весов в сторону добра. Опыт тянулся, как ветви старого дуба, сквозь года. Детская игра, сказка, банальнейшая до невозможности, свела их вместе.

– К сожалению, все закончилось тогда не очень хорошо, – продолжил Даниил. – Вскоре я заметил за спиной ту самую машину, которая стояла в тени. Музыка стихла, и машина надвигалась на меня из темноты, как чудовище. Все, что было потом, мне рассказали. Парень, который сидел за рулем, был сильно пьян. Он не справился с управлением и сбил меня. Я улетел в канаву, приложившись лицом к коре старого дерева.

Машина выровняла движение и уехала в неизвестном направлении. Меня нашла одна парочка, которая, к счастью, тогда прогуливалась по той тропе. Я провалялся в больнице несколько месяцев, ушел в академический отпуск.

Алиса не знала, что ей сказать.

– Мне очень жаль, что так случилось, – она коснулась его плеча. – Для тебя это было серьезным испытанием, но ведь теперь все отлично?

– Периодически пускаю слюни в подушку во сне, боюсь кататься на велосипеде, а так, все замечательно, – смеясь, произнес он.

– Нам обязательно нужно будет встретиться летом и прокатиться по той тропе вместе, – проговорила Лисс. – Так ты сможешь справиться со своим страхом.

«Кажется, я ляпнула лишнего, – подумала Лисс. – Утешать я совсем не умею».

– Не обещаю, что не сбегу со страху, – улыбнулся Даниил. – Но мы можем попробовать.

«Правда?» – молча удивилась Лисс.

– Мне кажется, ты сможешь мне помочь, – он сделал большой глоток кофе и с облегчением откинулся на спинку дивана.

После кофе они еще долго бродили по улицам, залитым солнечными пятнами, похожими на разбитый на сковородке желток. Маленькие парки, около которых стояли палатки с разноцветными чашками, брелоками и фенечками, заканчивались спусками или резкими поворотами, еще сильнее дразнившими любопытство ребят. Что же там, в конце этой белой кирпичной стены, так ярко светится? Узенькие улочки-подъемы превращались в широкие перекрестки.

Серебристые крыши украшала вуаль от дыма, идущего из труб. К трем часам начало смеркаться. Повсюду зажглись огни. Старинные фонари склонялись над головами прохожих, освещая искрящийся снег. Витрины замигали лампочками, подсвечивая новогодние украшения и изумруд елочных веточек.

Алиса и Даниил шли рядом. Они были так близко, однако между ними была тонкая грань. Переглядываясь, они едва сдерживали улыбку.

Загорелся красный сигнал светофора. Впереди подсвеченный вечерними огнями мерцал в сиреневых сумерках купол монастыря. Рядом с ним высилась звонница[7]. На макушках маленьких куполов, напоминающих зефир, в свете последних солнечных лучей позолотой сверкали маленькие звездочки.

Обзор им закрыл автобус, который встал прямо перед ними. В зеркальной поверхности тонированных окон Алиса и Даниил увидели друг друга. Лисс весело ему помахала. Он помахал ей в ответ.

До зеленого оставались считаные секунды. Даниил опустил глаза.

– Лисс, – спросил он нерешительно. – Можно… Можно взять тебя за руку?

На секунду у нее замерло сердце. Алиса почувствовала, что вот-вот расправит крылья и взлетит. Он вежливо спросил ее. Можно ли преодолеть границу, прозрачную, как тюль? Можно ли мне взять тебя за руку? Можно стать к тебе ближе?

– Да, – смущенно вспорхнул в ледяной воздух ответ.

Сейчас Алиса была безумно счастлива, что, выйдя из кофейни, она забыла надеть варежки. Горячее прикосновение Дани было похоже на электрический разряд. Ощущая тепло ладони, плавно переходящее в лед на кончиках пальцев, Алиса совершенно перестала соображать. Цвета вокруг стали ярче, а блики янтарных витрин казались блестками в этом гигантском калейдоскопе. Вращается и кружится мир вокруг них.

Запищал светофор, извещая о том, что можно идти. Зеленый свет разлился по снегу яркой кляксой на ледяном полотне.

Они пошли вперед вместе, держась за руки. В потоке людей им захотелось прибавить шагу. Лисс и Даниил прочитали это в глазах друг друга. Быстрее. Через площадь. Снег хрустел под ногами, на холодных носах появился вишневый узор румянца. Поцелованные морозом.

– Веди меня! – весело крикнула Алиса, когда они перешли на бег. – Веди меня прямо к звездам!

Даниил рассмеялся в ответ. Они пробежали через площадь, наслаждаясь ветром, играющим в их волосах. В этот момент Алисе казалось, что они всю жизнь были Дирионом и Лиссой. Существовали в своих оболочках так далеко друг от друга. Их мир, который они прозвали миром Саррар, проявился в чувстве и желании быть собой.

– Впереди лед! – крикнул он.

Они не думали останавливаться, а только ускорились навстречу хрустальному зеркалу. Подошвы заскользили по толстой ледяной корке. Даниил подхватил ее вторую руку, чтобы она не упала.

Алиса заметила, как люди поднимаются на смотровую площадку на вершине звонницы. Им не пришлось говорить друг с другом, чтобы понять, что им нужно увидеть город с высоты. Приблизиться к звездам и ухватить их за хвост.

Даниил повел ее вверх по промятым временем ступенькам. Древние стены хранили в себе дух времен. Сотни лет назад здесь проходили люди, которые дышали, мечтали, надеялись и любили. Алиса поддалась потоку своих чувств. Она взбиралась по ступеням, стараясь сохранить дыхание, закрывала глаза, наслаждаясь запахом древности, касалась кончиками пальцев холодных стен.

«Ощущай, ты жива и свободна. Ты чувствуешь любовь».

Они попали в небольшое помещение, отделанное деревом. Всюду были написаны имена влюбленных и друзей. Все эти люди были здесь, оставляли след своей преданности и любви. В 2021-м Аня и Максим написали здесь свои имена, окружив их множеством сердечек. В 2019-м Лиля и Тая сделали запись о своей дружбе.

Они рассматривали имена в переливе призрачного света ночной иллюминации, робко смотрели друг на друга и держались за руки.

«Нужно оставить свой след. Я хочу, чтобы эти стены помнили меня», – подумала Алиса, наблюдая за тем, как муж и жена с тремя детьми расписываются на стене у основания лестницы.

– Оставим здесь свои? – спросила Алиса. – Просто ради шутки?

– Давай! Вдруг когда-нибудь вернемся сюда, м-м-м?

«Что? Он согласился?» – Лисс была удивлена.

В наушнике играла песня Half a world away в исполнении дуэта remm и Клары Мэй. Они по очереди написали свои имена, украсив буквы хитросплетением узоров в виде завитков. «Лисса и Дирион» – было написано буквицами из фэнтезийного романа.

«Мы были здесь вместе. Настоящие мы».

Когда они забрались на крышу, пространство вокруг трепетало от ледяных прикосновений мороза. Перед ними открывался весь город, раскрашенный акрилом ярких огней. Легкие облака дыма поднимались из труб домов, заволакивая пространство над ними сладкой ватой. Вдалеке над горизонтом разливались последние лучи карамельного заката, провожая этот прекрасный день.

Даниил был здесь, прямо перед ней. Ветер ласкал его лицо, придавая его бледной коже румянец. Его теплая ладонь стала горячей.

«Может быть… все, что возникало за пеленой экрана, было настоящим? – подумала Алиса, ощущая его руку. – Что, если есть еще что-то?»

Алиса легко коснулась щеки юноши тыльной стороной ладони. Даниил закрыл глаза, наклонившись навстречу ее руке. Так нежно и трепетно, как сладкий поцелуй инея и стекла.

– Лисс, – прошептал он.

Ветер подхватил его слова и понес над городом.

«Может… между нами есть что-то вне нашего мирка? Быть может, оно прямо здесь. Было всегда в реальности, просто мы не знали».

Алиса легко приподнялась на носочках и подалась вперед. Пространство между ними, казалось, пропитано электричеством. Ласково она легко коснулась его губ своими. Рука Даниила легко опустилась ей на талию, ненавязчиво прижимая ее ближе. Алиса ощутила кожей его тепло, почувствовала пьянящий запах. В нем хотелось раствориться, пропасть, стать его частью. С нежностью он ответил на поцелуй, все больше поддаваясь порывам своего сердца. Огонь обжигал их губы, согревая и соединяя души.

Дыхание Алисы замерло. Они соприкоснулись носами и заглянули друг другу в глаза. Сознание утопало, терялось, рассыпалось на мелкие частицы среди городских огней. Весь этот мир вращался и плясал в калейдоскопе света.

– Алиса… – шепотом произнес он.

– Даня… – ответила ему она.

«Может быть… есть что-то большее?»

Глава 6. Рождественская ночь

Алиса почувствовала вибрацию телефона в кармане Дани. Она тут же отстранилась, словно ошпаренная. Это было скорее от неожиданности и мыслей о том, что она мешает ему проводить время с семьей. Они, возможно, ждут его где-то. Увидев ее реакцию, Даниил тихонько рассмеялся.

– Это всего лишь телефон, Лисс, – произнес он и ответил. – Да.

Алиса думала о том, что сейчас произошло между ними. Она стояла над городом, держась за резные перилла. Даниил говорил с родителями. Его голос звучал напряженно, он был словно под водой. Существовал, но был недосягаем до сознания.

«Что все это значило? – подумала она. – Это игра? Ее продолжение, но уровень повысился? Или все по-настоящему?»

Алиса не знала ответ на этот вопрос. Она только понимала, что дала своим чувствам слишком много воли.

«Слабая, – подумала Алиса. – Ты должна остановиться!»

Стоило отстраниться сразу. Стоило не давать ему держать себя за руку.

«Почему?»

«Потому что у тебя есть обязательства. Ты заставила своего отца страдать, нервничать, а сама целуешься с мальчиками на колокольнях. В Ярославле!»

Только сейчас Алиса осознала, насколько далеко она от дома. Только когда она оказалась наедине со своими мыслями, она почувствовала, что запах в этом городе другой, чужой. Улицы, одна на другую непохожие, пугали возможностью затеряться в них, опоздать на поезд. Даниил продолжал говорить по телефону. С каждой минутой разговор становился напряженнее.

Алиса затерялась в стране своего сознания, за пределами чертогов своих мыслей. В одно мгновение ей представился огромный замок, в котором бесконечное переплетение коридоров кишело чудовищами-мыслями. Они бегали по тоннелям, как муравьи, сталкивались, сливались, становились одним целым и разъединялись, когда им хотелось. Так она представила обиталище своего разума. Беспорядочный, хаотичный и странный, как и она сама, как ее большое розовое пальто и белые берцы, которые она носит уже третью зиму подряд.

«Абонент не в сети, он задумался и не может выйти из состояния глупого залипания на город, – подумала Алиса, наблюдая за людьми внизу, которые тоже собирались подняться. – Зачем ты нужна такая Даниилу?»

– Ладно, простите, я недалеко от вас, – произнес Даниил, подходя ближе. – Сейчас приду.

Он подошел к Алисе и бросил телефон в карман. Их пальцы легко соприкоснулись.

– Родители? – спросила Алиса.

– Да, – коротко ответил он и замер, положив руки на перила.

Он простоял так несколько минут в тишине. Затем Даниил накрыл своей ладонью ее руку.

– Я должен сейчас уйти, Лисс, прости, пожалуйста, – произнес он робко. – Мои уже час не могут до меня дозвониться и ждут меня.

Он смотрел на нее неловким и виноватым взглядом.

«Зачем ты просишь прощения?» – мысленно спросила она.

– Да ладно, – успокаивающе ответила Лисс, улыбаясь. – Все хорошо. Я найду, чем развлечь себя.

«Я буду качаться на своих эмоциональных качелях, раскачиваться и больно с них падать! Не уходи, пожалуйста, – кричало сознание. – Я сойду с ума!»

– Тогда я за тебя спокоен, – ответил Даниил.

– Мы увидимся сегодня снова в вагоне-ресторане? – спросила Алиса.

Даниил неуверенно посмотрел в сторону, словно искал ответ на неудобный вопрос.

– Не знаю, – произнес Даниил робко. – Давай, когда на станции завтра будем, спишемся. Все-таки завтра Рождество. Я обещал отцу проводить с семьей больше времени.

– О-у, извини, – Алиса замялась. – Тогда буду ждать твое сообщение.

«Глупая! Ты не должна его отвлекать от семьи!»

«Тебе придется включить телефон. Тебе придется увидеть письма отца и его звонки. Они все там».

Карман, в котором покоилось маленькое окошко связи со вселенной, становился тяжелее. Алисе казалось, будто вот-вот ее потянет вниз.

– До завтра, Алиса Лисса, – улыбнулся ей Даниил и, подгоняемый новым звонком от родителей, помчался вниз по ступеням.

– До завтра, – уронила она ему вслед.

«Скорее всего, его родители обо мне не знают, – подумала Алиса, подпирая рукой подбородок. – И он придумал какую-нибудь глупую отговорку, как будто нам по десять лет. Наши родители в таком возрасте уже женились и заводили детей».

Ей стало стыдно. Душа отъелась продолжительным самокопанием и потолстела на несколько килограммов. От этого в груди поселилось тяжелое тянущее чувство.

«Наши родители нас очень любят и отчаянно хотят быть с нами, пока мы окончательно не покинули их гнезда. Пока мы студенты и все еще иногда приезжаем».

Она думала об отце и о том, как поступила с ним. Она представляла, как Даниил встретится со своей семьей и будет с ними обедать, говорить, обсуждать разные темы: институт, здоровье, готовку, спорт, прошлое, будущее, яйца по скидке. Алиса впервые за поездку почувствовала себя одинокой. Она предала единственного в мире родного человека ради того, с кем, возможно, у нее никогда не будет будущего. Алиса предала ради поцелуев, ради карамельных закатов и горячих рук на морозе.

Губы пощипывало на холоде. Свидетельство ее преступления. Алиса заплакала, закрыв глаза руками. Город ответил ей заливистым колокольным звоном.

* * *

Сквозь стекло кафе Даниил издалека заметил родителей и Наташку. Место, которое они выбрали, было совсем недалеко от звонницы, поэтому он все время оглядывался на чернеющую смотровую площадку, не зная, там ли еще Алиса или уже ушла.

«Там так холодно. Нужно было проводить ее вниз. Ну кто так девушку оставляет?»

Даниил принялся печатать сообщение. Телефон вновь задребезжал у него в руках. Сердце билось так, будто отбивало марш. Даниил смахнул звонок, и он переместился на шторку.

«Пускай думают, что я бегу и не слышу».

Даниил: Замерзла? Прости, что так убежал. Ты чудесная. Пожалуйста, не стой долго на площадке, чтобы не заболеть.

Алиса: Была в сети сегодня в 11:00.

Еще раз бросив взгляд на звонницу, Даниил помчался к родителям. Его встретила желтая, как поджаристая корочка хлеба, витрина со свежей выпечкой. Когда он вошел, звякнул колокольчик. Даниил принес с собой холод, и это отразилось на лицах у гостей, которые сидели ближе всех к двери.

Юноша тут же почувствовал на себе взгляд отца.

«Черт, я им обещал и накосячил. Нужно было следить за временем».

Губы саднило от поцелуя на морозе. Достаточно всего одного, мягкого и влажного, и твои губы будут поцелованы вишней. Всем сразу станет все понятно.

«Хоть бы не было это видно», – подумал Даниил, предвкушая легкие шутки родителей.

Даниил повесил куртку на вешалку и отправился к их столику. Наташка встала со стула и побежала ему навстречу.

– Мы так долго тебя ждали! – воскликнула она, обнимая брата. – Я уже даже суп успела съесть!

– Ты и суп? – удивился Даниил, обнимая сестру в ответ. – Я бы посмотрел на это.

– А раньше надо было приходить, – проговорила мама, рассматривая яркие фотографии блюд в меню.

– Простите меня, я обошел почти весь центр, а потом был на звоннице, – произнес Даниил, подсаживаясь к ним.

Отец посмотрел на него долгим изучающим взглядом.

– Давайте уже заказывать, а то и так много времени потеряли, – сказала мама. – Ты что будешь, Наташ?

Перед ней и правда стояла пустая тарелка от супа. Наташка тут же указала матери на фрикадельки в соусе и картофель-фри. Еда для ребенка – это проверенная еда, которая обязательно окажется вкусной и не подведет ожидания. Как картошка-фри может быть невкусной? И пускай взрослые пробуют всякую гадость, а она будет просто наслаждаться, и неважно, в каком городе находится.

Родители заказали потрясающее блюдо, которое посоветовал им попробовать гид. Это были большие ковриги, из которых вытаскивали мякоть. Внутрь наливали сытный сливочный суп, который прикрывала добротная сырная корочка и «хлебная» крышка. Горячее блюдо пробуждало от сна вкусовые сосочки обилием специй, которые сочетались со сладостью сливочного сыра, растворенного в курином бульоне. От тепла, разлившегося по телу, становилось жарко. Хотелось снять свитер.

– Ну как же хорошо, – наевшись, произнес отец и откинулся на стуле. – Ну как же хорошо!

– Да, – ответил Даниил, поджимая губы, которые теперь жгло от куриного бульона.

– Ты что, целовался с кем-то? – подшучивая, спросила мама.

– С чего ты взяла?

Отец переглянулся с матерью и как-то странно улыбнулся.

– Понятно теперь, какие у тебя тут друзья, – проговорил он. – Так бы сразу и сказал, что с девушкой гулять ходил.

– У Дани де-е-вушка? – закричала на все кафе Наташа и широко улыбнулась.

«Этого не хватало».

– Нет никакой девушки, – ответил коротко Даниил, уткнувшись в свою тарелку. – Там ужасный мороз, а я от стресса губы кусаю и облизываю.

– Ладно, не нервничай так, – с усмешкой произнес отец. – А стресс откуда?

– Я и не нервничаю. Я весь день провел с одногруппником, а стресс оттого, что я волнуюсь за проект.

«Нельзя раздражаться, просто посмейся, и они подумают, что ты понял шутку. Будешь раздражаться, они подумают, что ты защищаешь свой секрет, и раскроют его».

– На, помажь, – протянула ему Наташа гигиеническую помаду. – Станет легче. Даже папа мазал.

– После еды помажу, Наташ, – ответил Даниил. – Спасибо.

Остаток вечера они провели вместе, прогуливаясь по центру Ярославля. Даниил был с семьей, однако на куртке он все еще чувствовал невесомый запах духов Лисс. В мыслях он был с девушкой, держал ее за руку крепко-крепко, ведя по лестнице на вершину звонницы, к самым звездам.

* * *

Алиса включила телефон. Вдруг Даниил решит ей написать пораньше.

«Прекрати о нем думать», – весь вечер повторял внутренний голос.

Девушка шла вдоль трубы-перехода в сторону волшебного поезда, который уже издавал гудки, призывающие всех вернуться. Вечерний вокзал провожал отъезжающих теплым светом фонарей, в воздухе витал приятный аромат беляшей и пончиков. Алиса так ничего и не съела в городе, да ей и не хотелось. После смотровой площадки она отправилась гулять. Побывала у медицинской академии, прогулялась по Воскресенскому бульвару и свернула к набережной. Времени оставалось еще много. Алиса прошла по берегу и покормила уток, которые ютились в небольшой полынье.

Странно, но телефон не разрывался от звонков отца. В ватсапе от него было около сотни новых сообщений, но читать их Алиса не собиралась. Потому что больно.

«Стекло на полу очень острое, на него нельзя наступать. А еще оно сверкает в свете солнца. Звезды светятся так же».

Даниил: Замерзла? Прости, что так убежал. Ты чудесная. Пожалуйста, не стой долго на площадке, чтобы не заболеть.

Алиса: Ничего. Я недолго там стояла. Спасибо тебе за этот день.

Даниил: Был в сети час назад.

«Был рядом со мной два часа назад», – подумала Алиса, все еще ощущая вкус его губ.

Алиса не заметила, как спустилась по лестнице и с потоком опаздывающих гостей добралась до своего вагона. Только войдя внутрь, она почувствовала обжигающую боль в обмороженных ступнях. Пальцы наотрез отказывались шевелиться, а ступни начало покалывать от тепла. У купе ее поджидал проводник Артем, чтобы задать ей множество вопросов. Алиса была очень рада, что он спросил про ужин и предложил принести суп с обеда, который «точно поможет согреться». Она взяла все, потому что сейчас ей просто хотелось поесть и лечь спать, наслаждаясь теплой постелью.

«Не хочет встретиться, и не надо, я и сама с собой хорошо проведу время», – сказала себе Алиса, уверенная в том, что ей сейчас станет очень плюшево и тепло.

Алиса думала о Дане, о том, как они стояли там, над городом, и наслаждались друг другом. Или только она наслаждалась, а он просто был вежлив? Влюбленные не могут быть такими уверенными в себе.

«А как же его теплые и потные ладошки?»

Все это было ерундой. Слова, нужны слова, сложенные, как карточные домики. Чтобы быть уверенной, она должна понять, что тоже ему нравится. Он просто вежлив и уверен в себе. Слишком быстро Даниил убежал.

«Рассказал ли он родителям правду о том, где был? Знают ли они, кто такая Алиса Лисса?»

«Ты должна держать себя в руках. Просто попробуй насладиться поездкой. Этот мальчик пришел в твою жизнь и так же уйдет. Твои чувства не важны, лучше подумай о том, как ты будешь просить прощения у своего отца», – заключила она и впервые за долгое время почувствовала какое-то странное облегчение, словно что-то отпустила.

Поезд тронулся с места и мягко поплыл по рельсам. Сознание Алисы отправилось блуждать в своих чертогах, по несколько раз возвращаясь к каждой мысли.

Мимо проплывали хитросплетения проводов, которые то поднимались, то опускались. Смотря на них, Алиса сразу вспоминала школьные уроки физики, на которых учительница рассказывала о том, что для поддержания проводов используется система блоков. Лисс до сих пор помнила эти уроки, после которых она чувствовала искреннее удовлетворение работой своего мозга, словно она сделала что-то полезное для себя и этого мира.

* * *

Даниил не стал ужинать. Он не мог думать о еде, когда в голове были только мысли о поцелуе. Полвечера он веселил Наташку, в очередной раз играя с ней в слова и прогуливаясь взад и вперед по вагону. Потом они сидели и раскрашивали большую птицу, у которой было множество мелких перьев. Отец рассказывал какие-то байки о своей работе, а Даниилу оставалось только кивать головой и слушать. Мама пила чай и иногда тоже делилась забавными случаями.

Даниил испытывал к своей сестре очень теплые чувства. Она всегда ждала его, была ему искренне рада и готова идти с ним хоть на край света. Возможно, она видела его своим защитником, который всегда будет рядом и убережет от любой опасности.

«Хотел бы я быть рядом как можно чаще», – подумал Даниил, наблюдая за тем, как сестра начинает клевать носом.

– Наташ, может, спать? – спросил он.

– Нет, я еще не хочу! – ответила она, встрепенувшись. – Мама с папой еще обещали, что мы сходим в ресторан посмотреть мультики.

– Да ты засыпаешь над этой птицей, куда тебе еще мультики? Слушай, эта сова никуда не убежит. Завтра продолжим, хорошо?

– Угу, – ответила она, откладывая карандаши.

«Ну просто прелесть. Никогда не подумаешь, что иногда она может быть врединой», – подумал Даниил, укрывая ее клетчатым пледом.

В мыслях был поцелуй. Воспоминания о теплых губах и горячем дыхании. Было так тепло и хорошо, что сознание было готово вспорхнуть и исчезнуть в сладкой вате облаков, раствориться в сладких лучах заката, посыпанного пряной корицей, прямо как тот кофе, который он пил.

Уже лежа на своей полке, Даниил не мог переключить мысли на что-то другое. Родители вместе с Наташей все-таки ушли в ресторан. В купе было темно и тихо, только слышны голоса соседей за стеной.

Даниил хотел быть в том моменте в одинокой лесной хижине, хотел быть с ней, как Дирион и Лисса. Воображение дорисовывало сцену их искренней любви, перекладывало на реальность.

«Никто не может читать мою голову. Никто. Только я сам», – думал Даниил, закрыв глаза.

Прекрасное мечтательное наваждение, на которое наложился нежный запах цветочных духов. Даниил представлял ее глаза, которые были бы совсем близко, бархатную кожу, которой приятно касаться. По телу побежали мурашки. В животе щекотало, будто он был праздничным бокалом, со дна которого поднимались золотистые пузырьки шампанского.

Колыбель его верхней полки мягко покачивалась от движения поезда. Тихо, где-то на фоне, как белый шум, о стыки на рельсах мерно стучали колеса. Этот ритм успокаивал, убаюкивал.

«Чучух-чучух», – слышал Даниил.

Он чувствовал, как медленно проваливается в свои фантазии. Даниил прижал к себе колени. Мысли, как слайды в диафильме, переключались одна за другой, показывая реальные картинки и то, что он придумал сам. Мечты о девушке все больше погружали его в мир грез, в котором хотелось остаться.

Вот она, Алиса Лисса, поцелованное огнем прекрасное дитя солнца, прижимается к его теплому обнаженному телу. Ее волосы прикрывают кожу, усыпанную веснушками. Этот огненный шелк легко касается его кожи, щекочет и радует, даря какую-то первобытную силу и чувство радости. Она нежно касается его руки, гладит его по спине и плечам. Ласки на кончиках пальцев, легкие и воздушные, как облака-зефир. Сладкий вкус кофе на губах.

«Это только в моей голове. Никто не вправе отнять это у меня».

С этими мыслями Даниил провалился в глубокий сон, тягучий и мягкий, так и манивший в нем остаться.

– Станция «Данилов» будет через тридцать минут, – послышалось где-то за пределами его мыслительного кокона.

Ночь закончилась, поток мыслей прервался, а он все так же один.

«Все это только „химия“, – подумал он и вспомнил слова Алисы. – Поцеловал, потому что захотел. Потому что этого хотело мое тело».

* * *

Алиса проснулась рано. Во время завтрака она сильно нервничала. Чтобы хоть как-то успокоиться, она все утро смотрела «Холодное сердце». Детские мультики – это то, что напоминает о родителях и о доме. Времена, когда можно было проснуться ранним воскресным утром и включить детский канал с мультфильмом, который она давно не смотрела. Родители в такое время еще спали, и можно было расслабиться, наслаждаясь утром. Можно было переживать за героев и искренне за них радоваться.

Алиса не выключала телефон с самого Ярославля. За время, пока они проезжали мимо городов, телефон успевал зацепиться за невидимую нить сети. Сейчас он выдал еще с десяток сообщений от отца.

Она хотела их прочитать, но понимала, что, если сделает это, на следующей же остановке купит билет на ближайший скоростной поезд домой.

«Нечего здесь тебе делать. Ты не заслужила, не написала статью, которую хотел от тебя отец, предала его».

К концу мультфильма девушка снова плакала и терла губы, чтобы стереть вчерашний поцелуй и уничтожить свой позор.

«Ты убила своего папу», – настойчиво твердил внутренний голос.

– Я говорю голосом отца, – прошептала она. – Я ругаю себя и бью по рукам, чувствую обиду от наказания. Но ведь именно я наказываю сама себя. Не мой отец это делает, а я сама.

Алиса поддалась эмоциям. Слезы лились непрекращающимся потоком.

«Ты неправильная, ты ничтожество, одно сплошное недо-!»

«Хватит! Пожалуйста, КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!»

Алиса с головой спряталась под одеялом. Мультфильм закончился, титры на экране телефона сопровождала музыка счастливого конца волшебной детской сказки. У всех все хорошо. Все обрели себя и свою любовь. Их путешествие закончилось. А вот путешествие Алисы только началось и уже было готово оборваться. Вот было бы все так просто, как в сказках. Однако жизнь никогда не бывает чертовой сказкой, даже если тебя везет волшебный поезд в гости к Деду Морозу.

Алиса не хотела никуда идти, однако проводники очень активно провожали гостей к автобусам. Сегодняшнюю ночь она должна была провести в небольшом домике недалеко от храма.

Когда мама была жива, Алиса не раз присутствовала на ночных службах. Она прекрасно помнила, как это было красиво и тяжело. Сложно себе представить, насколько трудно десятилетнему ребенку стоять в храме пять часов с перерывом на ночную прогулку по снегу. Но самым трудным было возвращение домой. По мере приближения к кровати становилось все тяжелее. Именно поэтому Алиса воспользовалась возможностью переночевать в уютном гостевом домике.

Она быстро собрала некоторые свои вещи в сумку, чтобы не брать сразу все, и вышла вместе с остальными на платформу.

– Увидимся завтра, – улыбаясь, вслед ей сказал проводник Артем.

«Может, он слышал мои стенания и теперь пытается приободрить? – подумала Алиса. – Хотя это маловероятно».

Пассажиры собрались перед небольшим зданием вокзала с голубой крышей, плотно засыпанной снегом. Переминаясь с ноги на ногу, они ждали гидов. А вот и они! Из дверей вокзала показались экскурсоводы в красных дутых костюмах службы доставки Деда Мороза.

«Служба доставки людей», – усмехнулась Алиса.

В толпе она заметила Даниила, державшего сестру за руку. В сердце что-то екнуло – воспоминания о теплых руках юноши. Сейчас он так близко, но к нему нельзя подойти, ведь он со своей семьей.

«Правильно, бей себя по рукам».

Алиса подошла к своей небольшой группе и поплелась следом за гидом. Внезапно она почувствовала на себе взгляд. Обернувшись, она увидела, что Даниил смотрит на нее. Он поднял телефон, мол, «я тебе напишу», а потом переключился на общение с мамой. Она что-то показывала ему в большом толстом буклете.

«Я искренне и по-доброму завидую тебе», – подумала Алиса, наблюдая за полноценной семьей, в которой были веселье, общение и простая человеческая поддержка.

Наташка была смешной девчушкой, активности хоть отбавляй. Две русые косички торчали из-под шапки с большим пушистым помпоном. Она что-то рассказывала брату, крепко держа его за руку. Она немного напоминала маму – две очень мощные батарейки-заводилы. Наташа рассказывала что-то про Деда Мороза и, кажется, игры в салочки.

Их посадили в автобусы. Алиса почувствовала знакомое жужжание телефона. Пришло сообщение от Дани.

Даниил: Доброе утро, Алиса Лисса. Ночуешь в домике?

Алиса: Угу. Ночные службы – это всегда тяжело.

Даниил: Мы тоже. Наташа будет хотеть спать. Родители уложат ее, и мы пойдем на службу.

Алиса: Это правильно. Детям всегда трудно выдержать ночную службу.

Даниил: Встретим вместе рассвет?

Алиса: Печатает сообщение…

Ей хотелось спросить: «А зачем?» Зачем ей встречать рассвет, гулять с ним? Ведь это приносит ей боль, путает мысли и все больше заставляет терзать себя своими чувствами, которые она не может ему высказать. Зачем?

Даниил: Ну что? Я бы хотел обсудить кое-что важное. Мне кажется, нам стоит поговорить обо всем.

Алиса: Хорошо. Тогда после службы увидимся?

Даниил: Угу.

«Я должен поговорить с ней, прямо сказать, что пытаюсь понять свои чувства, что мне нужно время», – размышлял Даниил.

Наташка сидела рядом, смотрела в окошко и раскачивала ногами. Данилов был похож на очень большую деревню, существовавшую за счет завода, который производил облака где-то вдалеке. Дома были расставлены по высоте, как матрешки. Самые маленькие – на окраине, а чем ближе к заводу, тем больше этажей и подъездов. Однако чаще всего попадались жилища, больше похожие на летние дачные постройки. Несмотря на внешнюю хлипкость, они явно хорошо справлялись с морозами.

Дороги были очень плохими. Автобусы сильно раскачивало, был слышен пронзительный хруст снега под колесами. Люди совершенно не беспокоились о движении на дорогах. Старушки резво перебегали проезжую часть перед самым носом автомобилей. Вероятно, со временем это место приведут в порядок за счет таких туристических поездок, ведь это был первый тур к Деду Морозу. Что успели облагородить, то успели.

Они подъехали к большому храму из красного кирпича, скованному белым узором инея и льда. Три купола сверкали в морозном утреннем свете.

«По строению похоже на храм Успения Пресвятой Богородицы в Санкт-Петербурге. Сходная симметрично-осевая композиция фасадов, арочные окна с витражами, арочные крыльца с изящными гирьками, активное применение изразцов», – подумал Даниил и тут же остановил свой архитектурный анализ, от которого начал кипеть мозг.

Он сразу вспомнил про работу и стал стряхивать с себя эти мысли, как снег, припорошивший плечи.

«Единственное отличие – отсутствует колокольня», – подумал Даниил, рассматривая потрясающе слаженные переходы и арки.

Люди высыпали из автобусов на улицу. Их повели в сторону длинного здания – в трапезную на обед, где маленькие старушки в скромных монашеских одеяниях ставили тарелки в начале длинного стола в форме буквы «П». Люди передавали их друг другу, как в одной большой семье.

Даниил чувствовал себя очень уютно. Вокруг него была его семья. Наташке не терпелось добраться до баранок, которые стояли неподалеку от нее. Отец повторял, как ему хорошо, а мама просто улыбалась, радуясь тому, что семья наконец-то собралась вместе.

На первое был горячий суп с грибами и большим количеством картошки. Все без мяса, ведь был пост, однако приготовлено так, что чувство сытости не заставило себя ждать. Монахини принесли в трапезную невероятно вкусный хлеб, который они испекли утром. Он был мягким и горячим, а корочка аппетитно хрустела на зубах.

Даниил часто посматривал в сторону Алисы. Почему-то ему казалось, что с ней было что-то неладно. Она не стала много есть, сидела с грустным выражением лица и все время что-то читала в своем телефоне.

«Может быть, из-за отца, – подумал Даниил. – Она так ничего толком и не рассказала. Просто отшутилась, защищая свою правду. Как именно сбежала? Может, это и не мое дело, но мне хочется помочь».

После обеда Алиса ушла в свой домик, а Даниил с семьей отправился со своей группой на экскурсию в историко-краеведческий музей. Очередная выставка самоваров и подков, чьих-то старых вещей, прялок, на которых можно было попробовать поработать, глиняных горшков и всякой всячины. Даниил бродил вместе с отцом по узеньким залам, невнимательно рассматривая все вокруг. Мысли были только об Алисе.

«Что у тебя случилось? Почему ты не сказала мне? Ведь мне ты могла довериться. Может быть, по какой-то причине не могла, я не могу знать, что у нее в голове».

Мысли, мысли, ворох мыслей во чертогах. Они бродят и перепутываются. Только для Даниила мысли казались одним длинным коридором. Вот то, что есть на входе, а вот это получается на выходе. Одно следует из другого. Незачем усложнять и все перепутывать.

«Почему я все время думаю о ней? Значит ли это, что я волнуюсь? Если это так, значит, мое волнение обусловлено каким-то чувством».

* * *

Небо озарилось сиянием тысяч осколков. Алиса стояла перед дверями храма и смотрела вверх, рассматривая одинокие светила в холодном пространстве. Отец пытался еще дважды позвонить ей сегодня.

«Наверное, он уже дома», – подумала Алиса.

«Точно, дома. В этих холодных стенах совсем один».

Алиса чувствовала, что ноги в тонких колготках уже начало щипать на морозе, не спасали даже шерстяные гетры. Алиса трижды перекрестилась и в потоке людей вошла в храм.

Все было украшено еловыми веточками, на которых висели одинаковые стеклянные звездочки. Тепло пахло ладаном и воском. Алиса сняла куртку и под чтение часов[8] вошла внутрь. К батюшке стояли люди на исповедь.

Алиса давно не исповедовалась, да она и не хотела. От этого ее только сильнее давило чувство вины за то, что люди называют грехом. И хотя в конце исповеди священник произносил заветную фразу «…Да простит тебе все твои прегрешения», ожидаемое ощущение свободы у Алисы не появлялось.

Алиса встала с краю. Она была в темно-бордовом платье с длинными рукавами. Голова покрыта шарфом, больше похожим на плед.

В ночных службах есть что-то таинственное и необъяснимое. В некоторые моменты выключается свет и горят лишь свечи. Тишина пронзает пространство, и все стоят в ожидании чуда. В воздухе царит атмосфера предвкушения и всеобщего единения в ожидании какого-то таинства, понятного только им.

Алиса наблюдала за Даниилом, смотрела на другие семьи с детьми.

«Позвони папе. Ты должна это сделать, ведь ты его любишь, а он любит тебя».

На крестный ход все вышли на улицу со свечами в руках. Целая река маленьких огоньков потянулась вокруг храма следом за счастливым и улыбающимся настоятелем. Пар вырывался из его рта, когда он произносил молитвы. Ему вторил женский хор, который следовал за ним шлейфом. Капли святой воды замерзали на куртках, люди подставляли счастливые и одухотворенные лица. Запах ладана рассеивался в морозном воздухе. Он исходил от людей, от кадила, которое звенело золотистыми колокольчиками в темноте.

«Позвони своему папе!»

Все зашли в храм после крестного хода. Алиса же осталась на улице. Она будет стоять и смотреть на осколки-звезды.

«Ты должна это сделать. Этому разговору суждено состояться».

Тонкая нить сети отправила Алисе длинные гудки. Сердце билось все сильнее, девушка очень боялась услышать голос отца. Ожидание было невыносимым. Из храма послышалось пение, а на другом конце линии прозвучало привычное кряхтение поднятой трубки. Он ответил.

– Привет, пап.

Молчание.

– Я хотела сказать, что я очень сильно тебя люблю, – Алиса почувствовала, как в носу у нее защипало. – С Рождеством, пап. Я сейчас в городе Данилове, и со мной все хорошо. Прости меня за то, что я так сорвалась и ничего тебе не сказала. Я поступила с тобой жестоко, и от этого мне очень тяжело. Я… – Алиса почувствовала на щеке горячую слезу. – Я тебя очень люблю. Прости меня, пожалуйста!

На конце трубки стояло напряженное молчание. Алиса слышала дыхание отца.

– Алиса, ради чего ты это сделала? Чего ты пыталась этим добиться? Ты знаешь, что мне пришлось из-за тебя пережить? Я сорвался со своих испытаний, поднял связи, искал тебя… – его голос начал повышаться. – Если бы ты читала мои сообщения, то знала бы, что я в курсе, где ты находишься и на каком поезде! Ты взяла и спустила в помойное ведро все, что я тебе говорил, все, чему учил тебя! Тебе плевать на всех, кроме тебя самой, Алиса. Плевать на сбережения, которые я учил тебя копить. Тебе насрать на меня, на маму и на ее память, Алиса. Продолжай развлекаться! – он перешел на крик. – Вернешься домой, соберешь свои манатки и можешь валить на все четыре стороны! Делай что хочешь, мне плевать. Пока.

Он бросил трубку. Что-то внутри оборвалось. Исчезло все нежное наваждение. Пропало все, что было бережно соткано Богом в ее душе. Алиса не могла произнести ни слова, она просто слушала вой оборванной линии.

Звезды посыпались осколками на землю. Пространство вокруг размылось от слез. Алиса больше не могла выносить саму себя. Мороз сильно щипал девушку за ноги. Она не заметила, как сорвалась на бег. Слезы текли по щекам к подбородку, дыхание сбилось. Алиса мчалась в сторону своего домика, в лес. Она сошла с тропы и двинулась через сугробы, чтобы хоть немного ощутить свое тело и вернуть себя в реальность.

– Мама, прости меня! Мама, мамочка! – закричала Алиса небесным стеклам.

Они ответили ей безмолвным сияющим звоном. Алиса бежала, чувствуя, что проваливается в снег. Ей хотелось потеряться, раствориться, стать частью леса, отдав ему все свои эмоции. Больно-больно режут сердце осколки. Алиса уже видела среди деревьев огоньки маленьких домиков. Храм остался далеко позади. Божий дом, в котором царила любовь и обласканное ладаном тепло.

– Алиса! – послышался голос Даниила позади.

– Что? – прошептала она себе под нос и остановилась у дерева, схватившись за него рукой.

Холод отбирал у нее дыхание. Больше не было сил бежать, но тело желало унести ее прочь от того, кто заставил ее поступить так с отцом.

«От себя не убежишь», – думала Алиса.

– Алиса, подожди! – он приближался.

Она не пыталась убежать. Просто стояла и обнимала дерево, не в силах пошевелиться. В груди все дрожало. Вот-вот она сорвется на крик, на плач. Она уничтожила жалкие остатки своей семьи. Она убила все, что так долго хранила. Алиса затряслась и осела. Было ужасно холодно.

Даниил остановился у нее за спиной, не решаясь подойти ближе.

– Лисс? – уже спокойно спросил он. – Что случилось?

Терпеть уже не было сил. Она уничтожила все. Свою семью, свои чувства. Больше не было смысла молчать. Не было смысла глупо улыбаться и говорить, что все хорошо.

Даниил подошел ближе и сел рядом в снег.

– Ты замерзнешь, тебе нужно встать.

– Я все уничтожила, – сквозь слезы произнесла она. – Я сбежала из дома отца, потому что устала быть одна в этих гигантских комнатах. Уже много лет я встречаю Новый год в одиночестве, сижу, словно птица в янтарной клетке, чтобы отец за меня не волновался. А теперь в моей жизни появился ты, и я…

– Что?

– Я убежала из дома, не отпросившись у отца, потому что знала, что ответ будет «нет». Я просто сбежала, как подросток, через забор! Я, как дура, помчалась за тобой следом, потому что люблю тебя!

Тело дрожало мелкой дрожью. Она ждала, что Даниил встанет и уйдет прочь.

«Так тебе и надо! – думала она, закрыв лицо руками. – Сейчас ты заслуживаешь быть одна!»

– Я рад, что ты есть в моей жизни, это я могу сказать точно, – прошептал Даниил и прижал ее к себе.

В этот момент она сдалась, обмякла в его объятиях и расплакалась сдавленными и горькими хрипами. Ее сильно трясло, в груди давило так, что хотелось сложиться пополам. Алиса пыталась отдать лесу все, что в ней накопилось.

– Я рядом, Лисс, – прошептал он, немного покачиваясь. – Я с тобой.

Так они просидели совсем недолго. Как только Алиса немного успокоилась и смогла дышать свободнее, она почувствовала, что пуста, как стеклянный сосуд, забытый на антресоли. В ней больше нет ничего, кроме холода и ветра, который она жадно глотала.

– Пойдем в тепло, ты замерзла, – произнес Даниил.

Лисс кивнула и с его помощью поднялась. В тишине они побрели в сторону домиков. Алиса, наконец, ощутила свое тело. Прикосновения Даниила были горячими, но девушка была готова умереть от холода, сковавшего ее.

Постепенно они выбрались на узкую тропу, выложенную маленькими бревнышками. Пахло смолой и мокрой корой. Снег был пропитан этим запахом, а потому вся одежда, обласканная запахом ладана, приобрела ноты древесного аромата.

Они поднялись по темным ступенькам маленького домика в самом конце гостевого поселения. Алиса открыла дверь и включила свет. Маленькая прихожая озарилась теплым светом. В молчании девушка сняла куртку и поднялась на второй этаж по крутой узкой лестнице.

В комнате располагалась большая кровать, заправленная пушистой белой шкурой. Алиса села. Ей стало гораздо теплее, однако от мокрой одежды было крайне неприятно. Она слышала, как Даниил копается на кухне. Щелкнул закипевший чайник. Послышался аромат какао с молоком.

Алиса стянула с себя колготки и надела теплые штаны. Мокрые и холодные ноги она тут же закутала в махровые носочки с Дедом Морозом. Она быстро стянула платье и накинула теплую кофту. Поежилась от перепада температуры.

Внезапно за спиной она услышала звон упавшей ложки.

– Прости, я не смотрел, – произнес Даниил и поставил небольшой поднос на кровать.

На нем стояли две большие кружки с какао, а в них плавали зефирки-облачка.

Алиса покраснела.

«Как долго он стоял здесь? Впрочем, это совершенно неважно. Плевать. Я должна вернуться домой и все исправить».

Алиса принялась собирать вещи в сумку.

– Что ты делаешь? – спросил Даниил.

– Собираюсь уехать, – ответила она коротко.

– Два часа ночи, Лисс. Это глупо. К тому же больше половины пути уже пройдено, – произнес он и подошел к ней ближе. – Давай спокойно сядем и просто согреемся.

Он осторожно забрал у нее из рук расческу и положил на прикроватный столик. Мельком Алиса увидела в зеркале свое распухшее и заплаканное лицо.

– Но я должна ехать, – прошептала она.

– Сейчас я тебя точно никуда не пущу. Садись, Лисс, – он подвел ее к кровати и усадил на край.

– Прости, не нужно было тебе это видеть. Я ужасна, – Алиса потерла глаза.

– Нет, Лисс, ты не ужасна, – Даниил протянул ей кружку. – Все хорошо.

Некоторое время они молчали. Алиса видела его мокрые носки и штаны и понимала, что сейчас ему холодно и неприятно. И переодеться он не может. Даниил заметил ее взгляд.

– Не беспокойся об этом, не сахарный, не растаю, – произнес он, улыбнувшись. – Лучше скажи мне, твой отец всегда был таким?

– Нет, – Алиса отпила немного какао, чтобы унять дрожь и погреть саднящее горло. – Моя мама сильно заболела, когда я была маленькая. А потом умерла. С тех пор он боится за меня и контролирует все мои шаги. Медицинские обследования я прохожу дважды в год, чтобы, если вдруг у меня обнаружится рак, вовремя можно было взяться за лечение. Каникулы я провожу дома, чтобы ему было спокойнее.

– Неудивительно, что ты сбежала, Лисс, – проговорил Даниил. – Я бы поступил так же.

Алиса вопросительно посмотрела на него.

– Ты так говоришь, чтобы утешить меня.

– Нет, – оживился Даня. – Я тебе серьезно говорю. Мы с тобой можем рассуждать здраво. Давай этим и займемся.

Алиса кивнула.

– Тебе уже полных двадцать лет, правильно? Сама подумай, ты вправе решать, на что тебе тратить деньги, куда тебе ехать и как жить. Ты же не можешь вечно быть рядом со своим папой. Я прекрасно понимаю, что он хотел уберечь тебя, и это правильно. Медицинские осмотры – тем более. Однако, Лисс, он должен понимать, что в какой-то момент ему нужно будет отпустить тебя. Ты запустила этот процесс, и я думаю, что стоило сделать это еще раньше.

– Я причинила ему столько боли, Дань.

– Сепарация – процесс не из приятных, как пластырь от ранки отрывать. Причем это работает и в сторону детей, и в сторону родителей. Тебе больно оттого, что ты так поступаешь с отцом, ему больно оттого, что ты больше не его маленькая Алиса, – улыбнулся Даниил.

– Так говоришь, будто сам через это прошел, – сказала она, опираясь о спинку кровати.

– У меня случилось подобное в прошлом году. Мы сильно с мамой из-за этого поссорились. Я не хотел отмечать день рождения дома, потому что теперь у меня был друг, с которым я планировал поехать в горы. Я был вправе выбирать и выбрал. Но я стараюсь не забывать родителей, пишу им иногда. Банально, просто идешь, видишь что-нибудь красивое, закат, например, сфотографировала, послала. Родителям приятно, что ты их помнишь. У нас даже семейный чат есть.

– Мы с папой общаемся очень сухо. Он работает с военными и привык, когда все по сути. Будет сложно, – произнесла Алиса.

– А кто говорил, что будет легко, Лисс, – ответил ей Даниил с улыбкой. – Не волнуйся, вы со временем обязательно помиритесь.

– Правда?

– Правда.

Они еще долго говорили. Постепенно Алиса успокоилась. Ей стало легче. Она отдала всю себя этому лесу и юноше, которого любила. Вместе они пили какао, смотрели на звезды, усыпавшие небо за окном в полумраке комнаты. Свет горел только на кухне и пробивался через лестничный пролет.

– Прости, пожалуйста, не лучший момент, но можно я все-таки посушу у тебя вещи? – спросил Даниил.

– Сразу бы так, зачем ты терпел? – ответила Алиса и тут же поняла, что сейчас он будет сидеть здесь без носков и штанов.

– Ну, честно говоря, мне было немного неловко, но сейчас я чувствую себя спокойнее, – ответил он, снимая носки. – А ты как? Тебе хоть стало легче? Нет больше желания сорваться и убежать?

Алиса тихо усмехнулась.

– Есть, конечно, но во мне включилась рациональность. Спасибо! Я искренне надеюсь, что в конечном счете все наладится.

Она залезла под одеяло и вновь взглянула на звезды. Теперь они не казались ей осколками.

«Я должна двигаться дальше, должна идти вперед, проживать свою собственную жизнь, – подумала она. – Все будет хорошо. Все точно будет хорошо. Прости меня, папочка, я очень люблю тебя, и я уверена, ты обязательно сможешь меня понять».

Алиса почувствовала движение рядом. Даниил устроился возле нее и тоже смотрел на звезды. Яркие огоньки отражались в его голубых глазах-ледниках. Волосы уже не были собраны в пучок. Они распластались темными волнами по подушке.

Лисс теперь была свободна, ведь теперь она открылась этому миру и тянула ему навстречу руки. Сможет ли он принять ее?

Глава 7. Горький кофе

Даниил проснулся до рассвета. За окном чернело небо, украшенное россыпью звезд-алмазов. Он включил телефон. На часах пять утра. Алиса лежала рядом и мирно спала. Ее ресницы слабо дрожали, грудь медленно поднималась и опускалась.

Она была красива. Даниилу нравилось, как волосы волнами спускались к плечам Лисс и тянулись к ее пояснице. Казалось, в них она может спрятаться.

Даниил не мог поверить в то, что сказал и сделал. Разум находился отдельно от тела. Он прокручивал в голове момент, когда увидел ее у дверей храма со слезами на глазах, как помчался за ней, что сказал, как проводил ее сюда.

«Ты сказал ей, что легко не будет. Но ведь у тебя все было гораздо проще. Оба твоих родителя живы, и кроме тебя у них есть Наташа. Им есть за кого держаться, а ее отцу нет», – подумал он и сильнее прижал к себе колени.

Сейчас Даниилу было холодно. От его движений Алиса открыла глаза.

– Тебе нужно идти? – спросила она шепотом.

– Нет, – ответил он. – Я останусь с тобой до утра. Просто немного замерз.

Алиса, робко пряча взгляд, придвинулась ближе и коснулась горячими ногами его ног.

– Так лучше? – тихо произнесла она, боясь спугнуть этот момент.

Даниил улыбнулся и придвинулся еще ближе так, что их бедра соприкоснулись.

– Лучше, – он вдыхал пудровый запах ее волос. – Как тебе удается быть все время такой теплой?

Алиса подняла глаза, и их взгляды встретились. Ее глаза были большими, а строение лица делало их немного выпуклыми. Это было забавно, ведь так любой взгляд девушки наполнялся проницательностью и осторожностью.

– Не знаю, зато руки у меня всегда холодные, – Алиса протянула ему ладони.

«И правда», – подумал он, обхватывая своими ладонями ее маленькие ручки.

Несмотря на то что руки были у нее маленькими, пальцы Лисс были тонкими и длинными. Она всегда это объясняла тем, что в детстве играла на фортепиано.

– Тогда ты грей меня, а я буду греть тебя, – тихо рассмеялся Даниил.

– Договорились, – ответила Лисс с теплой улыбкой.

Несколько минут они смотрели друг на друга почти в упор. Даниил чувствовал, что его захлестывает волнами эмоций, и с каждой новой приступом накатывает чувство запредельной нежности к этой девушке.

«Это „химия“, думай головой, ты с девушкой в постели», – твердил себе Даниил.

Новая волна затуманила его зрение. Волосы девушки казались ему шелковыми, так и хотелось касаться их, гладить и без конца вдыхать их аромат. Они вдвоем одни в темной комнате. Почему так произошло?

«Ты сам погнался за ней», – прозвучал ответ в голове.

Алиса дышала медленно и тяжело. Возможно, она испытывала похожие чувства. Она в постели с парнем, с которым у нее всегда были дружеские отношения.

«Может быть, они уже давно не похожи на дружеские? – подумал Даниил, поглаживая ее руку. – Может быть, все изменилось с тех пор, как мы начали эту игру. Мы стали ближе к своим проблемам, заворачивая их в сказочную обертку».

Лисс нежно поглаживала большим пальцем его ладонь, изучая линии на коже.

«Сегодня вечер искренности. Так близко мы вряд ли скоро будем», – Даниил набрал полные легкие воздуха, потому что ему казалось, что он начал задыхаться.

– Ты тоже чувствуешь это? – спросил он робко.

– Что стало тяжело дышать?

– Значит, это чувствую не только я, – Даниил коснулся щеки Лисс.

Их волосы спутались вместе так, словно они давно стремились встретиться. Дитя дня и ночи встречаются только раз – во время затмения.

– Лисс, как бы уверен я ни был в своих действиях, мне все равно страшно, – произнес он тихо, боясь спугнуть момент.

– Мне тоже страшно. Давай бояться вместе, – ответила она шепотом.

Алиса еще немного подалась вперед и легонько ткнулась кончиком носа в его нос. Затем она нежно провела им по щеке парня. Даниил вдохнул запах ее волос и совершенно потерялся в нем.

«Это „химия“, остановись, – одергивал он себя. – Господи, что я делаю!»

Даниил оставил на ее щеке поцелуй-бабочку, которого было так мало. Он провел ладонью по тонкой шее и, запутавшись пальцами в волосах, нежно поцеловал в губы. Они были солеными от слез и сладкими от какао.

Алиса осторожно сняла с него очки. Даниил легонько потянул ее на себя, и она оказалась над ним. Лисс положила очки на тумбочку.

«Я не хочу прекращать это. Я хочу потеряться в ней», – мысли Даниила становились мутнее, как огни за полупрозрачным стеклом.

– Я не хочу останавливаться, – тихо сказал он, боясь отпустить ее и потерять момент, о котором грезил в мечтах.

«Никто этого не может отнять… „Химия“… Никто не отнимет у нас этого… „Химия“… Никто… Не отнимет…»

– …у нас, – шепотом произнес он.

Алиса этого не услышала, возможно, потому, что тоже была поглощена своими мыслями и чувствами. Ее движения были скованными, робкими. Она боялась, ведь из-за отца у нее никогда не было подобного.

– Ты знаешь, что после этого мы не будем прежними? – спросила она, придвигаясь еще ближе, так что он начал чувствовать, как она дрожит.

Даниил осторожно повернулся, и она снова оказалась напротив него. Лисс легко обнимала его за плечи. Она была такой теплой, что становилось жарко.

«Это ведь уже не игра, мы будем страдать, если что-то не получится, – подумал он. – Ты будешь страдать».

«Ты не хочешь быть таким, каким был всегда, она тоже. Будь собой!»

– Я не хочу быть прежним, – повторил он слова Лиссы из их истории.

Они долго целовались, наслаждаясь напряжением, пробегающим вдоль их тел. Руки Даниила медленно скользили по ее разгоряченному телу вниз. Он положил руки ей на бедра, и вместе они избавились от лишней ткани между ними.

Поцелуи становились все слаще. Даниил взял на себя смелость коснуться ее губ языком. Затем он легонько прикусил ее губу, вызвав у девушки смех. Она гладила его вдоль живота смущенно и робко, явно желая опуститься ниже, но все никак не решаясь. От этих движений тело Даниила покрылось мурашками.

Он так сильно сейчас хотел ощутить ее, быть ее частью. «Химия» это или нет, он мечтал об этом. Сейчас он чувствовал, что больше не хочет бояться. Ему нужна была только магия тела и драгоценные ласки при свете звезд. Он не хотел быть прежним. Не хотел быть тем, кто боится позвать огненную Лисс на чашку кофе, тем, кто боится отношений, тем, кто не решается взобраться на велосипед.

Он вошел в нее осторожно, мягко, боясь причинить боль. Лисс крепко обнимала его и прижимала к себе, не желая отпускать. Даниил легко взял ее за талию и осторожно стал двигаться все быстрее и быстрее.

– Не отпускай меня, – шептал он.

– Никогда, – она легко перебралась к его талии, обняв его еще крепче.

Губы Алисы немного подрагивали то ли от боли, то ли от наслаждения. Она закрыла глаза и поддалась ему. Их сознания растворялись в наслаждении. Коридоры мыслей, чертоги разума – теперь все складывалось в мыслительные города.

История, изображенная в графическом романе, была написана людьми. Не персонажами, людьми. Теми, кто страдал за пределами экрана и вкладывал в историю свои смыслы.

Солнечный диск закрывает луна. Они наконец встретились и могут любить друг друга, пока не разойдутся вновь. Дитя Солнца и дитя Луны стали единым целым в янтарном свете затмения.

* * *

Алиса проснулась от звонка будильника. Открыв глаза, она боялась смотреть назад, боялась, что, как в фильмах, окажется одна в постели.

– Дань? – по-детски произнесла она, поворачиваясь.

Несколько локонов темных волос показались из-под одеяла.

– Мы не проспали? – спросил он хриплым голосом.

– Нет, – улыбнувшись, ответила Алиса и, прикрываясь одеялом, потянулась за свитером Дани. – Я вчера позаботилась о будильнике.

Голова под одеялом вновь рухнула на подушку. Лисс это насмешило. Его реакция неудивительна, ведь они спали всего пару часов. Алиса быстро натянула на ноги теплые носки и помчалась вниз.

«Боже, что творится!» – кричала она у себя в голове.

Она испытывала смущение и восторг одновременно. Ей хотелось быть героиней мюзикла. Спеть песню, скатываясь по перилам. Ей было непонятно, как эти чувства могут существовать вместе. Лисс улыбнулась и тут же прикрыла рот рукой.

В холодильнике были печенье, молоко и блинчики для разогревания в микроволновке – Алиса заранее позаботилась о своем завтраке здесь. Она наполнила чайник водой и включила его. Стеклянный прибор засветился в полумраке комнаты розовым цветом.

Сама же она пыталась понять, что произошло. Как все это вообще могло произойти? Значит ли, что он ответил на ее признание?

«Ведь он почти не обратил внимания на мои слова о том, что я люблю его. Может, он и сам пока не до конца понимает, что происходит между нами?»

Несмотря на эту неоднозначность, Лисс нисколько не жалела о прошлой ночи. Ей казалось, будто все произошло так естественно. Словно так все и должно быть.

«Он, как и я, не хочет быть прежним, – подумала Алиса. – Он не убежал. Он сейчас там, в моей постели».

– Свитерный вор, – послышалось с лестницы. – Я тебя нашел.

– С Рождеством тебя, – произнесла она.

– И тебя, Лисса Алиса, – ответил он, крепко обнимая ее сзади. – Смотрю, ты основательно подготовилась встречать это утро.

– Не рассчитывала, конечно, что здесь будешь еще ты ночевать, но что есть.

– Так ты все это хотела сама слопать? – сделав вид искреннего удивления, спросил он. – Многовато для такой хрупкой оригами, как ты.

Алиса рассмеялась.

– Твои родители не станут тебя искать? – спросила она за завтраком.

– Думаю, нет. Я написал папе, что пошел гулять и вернусь только к утру, – произнес он, наслаждаясь блинчиком. – И, знаешь, я на самом деле не в первый раз так отпрашивался. Бывало, что я возвращался домой с рассветом. Они знают, что я люблю такие прогулки. Естественно, я не сумасшедший и во время учебы и работы стараюсь сохранять режим.

– Это какой? Ложиться в полчетвертого, вставать в шесть?

– Да, а чем не режим?

– И то правда.

Общение стало таким легким и плюшевым. Алиса наслаждалась этим утром, и ей не хотелось отпускать ту магию, которая витала вокруг них.

* * *

Они разошлись к тому времени, когда уже нужно было уезжать. Даниил позвонил родителям и сказал, что бежит в их сторону. Уставшие после ночной службы люди высыпали из своих домиков, зевая и оставляя в воздухе облачка пара.

Алиса протянула ему свитер.

– Оставь себе, Лисс, – произнес он. – Мы еще встретимся, и тебе нужно будет что-то надевать.

Даниил осекся, как будто сказал что-то лишнее.

– Конечно, если ты не будешь против повторить, – робко сказал он.

Лисс смущенно улыбнулась.

– Ты не замерзнешь?

– Нет, – Даниил произнес это почти шепотом и легко поцеловал ее.

С этими словами он помчался по лесной тропе.

– Будем ли мы и вправду снова вместе? – спросила Алиса в воздух.

Она собрала вещи и покинула свое временное пристанище. Алиса в последний раз взглянула на домик, который прятался среди деревьев. Это было место, в котором она пережила один из самых тяжелых моментов в жизни вместе с тем, кто разделил с ней ее боль.

«Ты все сделала правильно, Лисс», – прозвучало в ее голове, и, наконец, воцарилась долгожданная тишина.

Данилов провожал гостей серебристым снегопадом. Празднично-красный поезд, разрезая пространство, мчался сквозь метель, создавая янтарный коридор из света и снежинок.

Алиса мечтательно сидела у окна и, играя с волосами, наблюдала за происходящим за окном. Свитер Даниила еще помнил его запах. Алиса думала об отце, иногда перечитывала его сообщения, размышляла.

Отец: Алиса, умоляю, позвони мне, скажи, где ты?! Я за тобой приеду!

Алиса: Была в сети день назад.

Отец: Я все узнал. Ты можешь не возвращаться домой! Трать остатки сбережений и делай теперь что хочешь!

Алиса: Была в сети два дня назад.

Отец: Ты меня предала!

Отец: Ты не заслуживаешь к себе хорошего отношения! Я был с тобой мягок, зря я дал тебе свободу! Нужно было запереть тебя дома!

Алиса: Была в сети два дня назад.

Отец: Был в сети сегодня в 23:45.

– Папочка, я люблю тебя, но я тоже хочу решать. Я хочу проживать свою жизнь, путешествовать, любить и целоваться с мальчиками, – сказала Алиса в тишине.

Ей ответил мерный стук колес: «Чучух-чучух». Алиса выключила телефон и стала наблюдать за проносящимися мимо деревьями, клонящимися к земле под тяжестью снега и льда. Сейчас на душе было легко как никогда.

– Я свободна, папа, я свободна, – тихо прошептала она, оставив на стекле мутный след своего дыхания.

* * *

«Что, если я совершил ошибку?» – думал Даниил, сидя с Наташей за столом и раскрашивая морду совы.

– Следующий будет красным, давай? – спросила она.

– Давай.

«Ты поддался себе, дал себе волю и все мог испортить. Что, если она воспримет это слишком глубоко?»

Воспоминания о случившемся не оставляли его. Остаток дня Даниил провел именно в них, лишь изредка обращая внимание на происходящее вокруг. Родители вновь подшучивали, будто он нашел себе девушку и теперь бегает к ней.

– Нет ничего в этом такого, – несерьезно говорила мама и смеялась.

– А губы-то, вишней поцелованные, – веселился отец.

Потом им надоело, и родители принялись смотреть «Гарри Поттера». Это было их ежегодным ритуалом. Наташа постепенно увлеклась происходящим на экране отцовского планшета и перестала рисовать. А Даниилу все больше нравилось методичное раскрашивание мелких частей совы, потому что так он мог подумать.

«Но разве о любви можно подумать, – сомневался Даниил. – Давай, вспомни, что ты чувствовал».

«Мне было тепло».

«Давай больше!»

«С ней очень хорошо».

«Скудно».

«Я чувствовал себя на своем месте, – подумал Даниил. – Я был именно там, где должен был быть».

В коридоре послышались шаги и движение дверей купе. Поезд замедлял ход, подползая к ярко-красному, как пряничный домик, вокзалу.

– Станция «Вологда», – произнес голос девочки. – Дорогие гости, это самая короткая остановка, всего три часа. Мы просим вас не убегать слишком далеко от поезда.

– Дань, пойдем в кафе? – спросила Наташа.

– Отличная идея, – отец отвлекся от экрана. – Мы с мамой побудем здесь или прогуляемся недалеко от вокзала, а вы бегите в кафе.

– Пойдем, Наташка, – согласился Даниил.

Девочка тут же засуетилась. Начала быстро-быстро одеваться, чтобы поскорее отправиться с братом на прогулку.

– А раскраску возьмем? – спросила она.

– Возьмем, – ответил Даниил и тут же увидел за окном Алису, которая пробежала вдоль перрона.

Она направлялась в сторону вокзала своей забавной семенящей походкой.

Вокзал был больше похож на большой пряничный замок. У него даже флажки на башенках были.

«Интересно, простит ли Лиссу ее отец? Смогут ли они примириться и вместе дать отпор Темному Королю?» – подумал Даниил, вспоминая сюжет.

Все это время Алиса рассказывала ему о своих настоящих проблемах через сказку, грамотно заворачивая ее в фэнтезийную обертку.

«Мне казалось, что она искусная сказочница, – думал он. – А она просто делилась со мной самым сокровенным».

Даниил пытался понять, что испытывает к Алисе, анализировал свое поведение, ведь слова, полные уверенности, вырывались сами собой. Действия складывались, как оригами.

«Может, это и есть любовь, – думал он, держа сестру за руку в автобусе. – И о ней не стоит думать?»

Дорога пролегала вдоль реки Вологды. Лед не сковал ее, сильное течение в центре несло прозрачные ледяные осколки, раскручивая их и омывая до блеска. В сумерках зажглись фонари. Они сияли, как золотые обертки от конфет, и отражались в темных водах реки.

– Мы не слишком далеко забрались? – спросила Наташа.

– Думаю, что нет, тут всего одна остановка. Немного посидим и двинем назад, не волнуйся.

– Ой, знаешь, мама с папой разрешили мне пойти в художку! – сказала она так, будто долго ждала, чтобы, наконец, сообщить.

Даниил вышел из коридора мыслей о себе. Потрясающая новость! В сестре он видел частичку себя и радовался, когда у нее появлялась тяга к рисованию и творчеству.

– Пойду в архитектурный, как и ты!

– Тебе нужно окончить художку и хорошенько подготовиться к экзаменам, – ответил Даниил. – Мы с тобой позанимаемся, а когда поступишь, я тебе все в институте покажу.

Они прошли вдоль узенькой улочки, все дома на которой были разных цветов: красные, белые, голубые. Вдалеке в теплой иллюминации смотрелся в речное зеркало Вологодский кремль. Даниил приоткрыл перед Наташей стеклянную дверь маленького кафе, в котором, судя по информации в интернете, можно было не только выпить кофе, но и погладить котиков. Даниил подумал, что для Наташи это было бы интересно. Да и ему самому очень хотелось туда зайти, ведь он уже порядком соскучился по своей пушистой любимице. Даниил обожал смотреть на то, как она философски смотрит вдаль, сидя на подоконнике.

«Кошка-философ», – каждый раз думал он и делал фото.

Они только вошли в кафе, как Наташа завизжала от восторга. Девочка забыла про какао и блинчики с шоколадом, которых ей хотелось с самого поезда. Сняв обувь и помыв руки, она сразу отправилась гладить маленьких котят, которые свободно гуляли по подоконнику, заложенному мягкими кошачьими пледами.

Даниил взял себе кофе, для Наташи – какао и блинчики. Наблюдая за сестрой и котятами, которые явно не были заинтересованы в том, чтобы их тискали, Даниил немного успокоился после прошлой ночи.

«Сейчас вот-вот все разложится по полочкам. Все будет хорошо, и я смогу понять себя».

– Вот, – произнесла Наташа, подтаскивая черно-белого котенка к Дане. – Погладь! Он такой хорошенький! Мне вон та женщина сказала, что их можно забрать. А я ответила, что у нас дома живет котик.

– Рад, что ты не станешь упрашивать меня забрать его, – ответил Даниил с улыбкой.

– Я ведь уже не маленькая, – Наташа принялась за свои блинчики.

С братом девочке всегда было интереснее, чем с родителями, потому что он разрешал ей лакомиться вкусностями, не заставляя перед этим съедать тарелку липкого борща, и приводил в интересные места.

Внезапно зазвенел колокольчик над дверью. За стеклом Даниил увидел ее. Апельсиновый пожар локонов промелькнул в небольшом предбаннике. Она была с группой людей. Видимо, сюда их привезли на экскурсию.

«Ну почему именно сюда?»

В большом новогоднем шаре Даниил увидел знакомый усыпанный веснушками нос.

«Ну почему сейчас? Мне нужно немного времени!»

Даниил растерялся. В голове назревала паника. Он словно потерял зрение. Наташа наблюдала за всеми этими людьми, которые теперь снимали ботинки и мыли руки у Даниила за спиной.

Юноша вжался в кресло. Он знал, то, чем он занимается, очень глупо и неправильно. Но сейчас он не был готов к тому, чтобы знакомить свою семью с Алисой. Ведь пока сам не понимал, что творится у него на душе. В последний раз это ужасно закончилось.

«То, что между нами была близость, не значит, что моя семья должна знать об этих отношениях», – промелькнуло у него в голове.

Алиса не заметила его и прошла мимо, однако, когда она села за дальним столиком с рыжим котиком в руках, их взгляды встретились. Даниил растерялся, когда она помахала ему рукой, и Наташа это заметила.

– Ты что-о-о, – произнесла она медленно и оттягивая «о», – правда девушку нашел?

Наташа прикрыла рот рукой и обернулась на Алису.

Даниил хотел спрятаться, по-хорошему это его младшая сестра, да что значит ее слово, но, с другой стороны, нужно было оставаться со своей семьей честным.

«Сделай вид, что не видел ее, и уходи».

Действительно хотелось сбежать и спрятаться.

«Но ведь утром у вас все было хорошо, ты все испортишь».

«Ты все испортишь, если, не разобравшись в себе, приведешь в семью девушку, с которой расстанешься уже через месяц».

– Нет, наверное, она меня с кем-то спутала, – сказал Даниил и отвел взгляд.

Наташа пожала плечами. Как только она закончила есть, он тут же повел ее к выходу.

Перед уходом он бросил взгляд в сторону столика, за которым сидела Алиса. Теперь она сидела спиной и что-то читала. В этот момент в его сознании что-то обрушилось. Он повел себя неправильно и некрасиво.

«Что я творю?! – пронеслось в голове. – Что происходит?!»

* * *

Алиса спиной чувствовала, как он уходит. Она гладила большого пушистого кота, и слезы сами собой катились из глаз.

«Почему он сделал вид, будто меня не видит?» – спросила она себя.

Кот урчал, как маленький игрушечный трактор. Книга в руках была едва начата, потому что из-за спутанности мыслей Алиса уже в третий раз перечитывала одну и ту же страницу.

«Почему он так поступил?»

К ней за столик подсела мать с дочкой, с которыми она приехала на одном автобусе. Мать следила за тем, чтобы девочка не тягала котов за хвост. Алиса наблюдала за этой картиной, стараясь не плакать.

– Прости, пожалуйста, ничего, если я тут посижу, а то Катерина сейчас несчастному Снежку хвост оторвет, если за ней не следить.

– Ничего, вы мне совсем не мешаете, так, наоборот, веселее, – выдавила из себя Алиса, стараясь не подавать виду, что ей грустно.

Вокруг царило праздничное настроение. Одни котики мирно отдыхали на своих лежанках, другие как бы невзначай подбирались к елке с игрушками, а бедные девушки в фартуках с нарисованными лапками следили, чтобы животные в очередной раз не повалили несчастное дерево. Оно явно встречалось с полом не раз.

«Не плакать, не плакать. Похоже, ему слишком стыдно рассказать обо мне своей семье. Видимо, не так много я для него значу. Может быть, и эта ночь для него тоже ничего не значила», – подумала Алиса, и от этой мысли ей стало еще больнее.

– Тебе нехорошо? – спросила женщина с дочкой.

– Все в порядке, просто момент в книжке грустный, вот и все, – произнесла Алиса, делая глоток эспрессо.

Этот напиток впервые показался ей очень горьким и блеклым. В нем не было тайных букетов вкусов, не было цветочного послевкусия. В нем не было ничего, одна пустота.

– Ты полчаса мусолишь одну страничку, – проговорила женщина. – Точно тебя никто не обидел?

– Точно, – ответила Алиса.

– Да ну, не могу я так это оставить, у тебя глаза стеклянные, – проговорила она. – Ой, прости. Меня Мария зовут. Приходи сегодня к нам в купе, кино посмотрим, чаю выпьем, мы из всего вагона только с тобой еще не успели познакомиться. Тебя, кажется, Алисой звать? Проводники вечно тебя ищут.

Алиса ненадолго задумалась. К чему ей сидеть в одиночестве и вариться в собственных мыслях? От этого ничего не изменится, не поменяется и отношение Дани к ней.

– Да, Алиса, рада с вами познакомиться, – ответила ей Алиса и постаралась изобразить улыбку. – Я приду, спасибо за приглашение.

Алиса увидела, как Даниил прошел за стеклом витрины и исчез в темноте.

«И все-таки твои чувства ему не были важны, он просто проигнорировал то, что ты сказала ему», – заключила про себя Алиса.

* * *

Наташа и Даниил вернулись в купе за полчаса до отъезда. Юноша видел, как экскурсионный автобус подъехал к станции и оттуда вышли люди из вагона Алисы. Он увидел и ее саму. Не видел ее лица, просто заметил огненные волосы в свете фонаря.

«Что ты натворил? – подумал Даниил. – Ты повел себя просто отвратительно».

Он и чувствовал себя отвратительно. На душе скреблись кошки. Ведь он мог разыграть этот сюжет позитивнее. Он мог сказать Наташе, что это Алиса, его давняя знакомая, что им посчастливилось встретиться здесь.

«Нет же, нужно было устроить игру в прятки, сцену, прости господи».

Они с Наташей зашли в здание вокзала. Внутри все было похоже на кукольный дом: маленькие стульчики, маленькие лампочки над ними, чистые розовые потолки.

Волшебный поезд уже зазывал путешественников своим звонким гудком. От него исходил какой-то мистический пар – видимо, от нагретой в баках воды. Сильно пахло дизелем. Похоже, на этой остановке поменяли локомотив. С этим запахом у Даниила были прекрасные ассоциации. Его бабушка и дедушка жили в Пскове. По пути туда локомотив тоже меняли на дизельный. Этот запах у Дани ассоциировался с каникулами, бабушкиной едой и дачей, на которую они ездили на старых дедушкиных «жигулях» вишневого цвета.

Вагончики, как из игрушечного набора, сверкали в свете вокзальных ламп. Мистический свет от больших фонарей освещал путникам платформу и зазывал в свои двери.

Несколько девушек-проводников стояли рядом и курили сладкие сигареты со вкусом шоколада. Все очень красивые, словно они были обитателями этого поезда всю свою жизнь.

– Красиво, – произнесла Наташа. – А давай, кто быстрее до нашего вагона?

Не дожидаясь ответа, она помчалась вперед.

– Наташ, стой, подожди! Я не…

Даниил пустился за ней следом, стараясь не терять ее из виду. В наушниках играла песня Queendom Авроры. Снежинки летели в лицо, заслоняли обзор. Даниил, ориентируясь на пушистый помпон шапки сестры, мчался вперед, огибая кучки переминающихся на месте людей.

– Наташка! – кричал он.

Она, кажется, смеялась. Ее смех приносил ветер. Даниил ускорился, стараясь ее догнать. Похоже на игру в салочки с дополнительным условием «Не зашиби никого».

Даниил мчался и надеялся, что его сестра не упадет и не разобьет себе нос. Внезапно Наташа плавно заскользила. Это была большая лужа, которая застыла и превратилась в каток.

– Даня, догоняй!

Она помчалась дальше. Даниил плавно проскользил по ледяному зеркалу. В нем он увидел отражение звезд на небе.

«Веди меня к звездам!» – кричала Алиса, когда они бежали к смотровой площадке.

Даниил остановился, глядя себе под ноги. В небе мерцали украшения Темной Богини. Весь этот год он думал о том, что они с Алисой смотрят на одни и те же звезды. Но ведь так тепло было смотреть на них вместе, лежа в одной постели и ощущая друг друга. Он чувствовал себя счастливым, когда вел ее на вершину мира смотреть на карамельные отблески заката.

«Ты поцеловал меня, потому что захотел», – вспомнил он ее слова.

Наташа стояла неподалеку от Даниила. Она уже не бежала вперед, потому что поняла, брат больше не догоняет ее. Наташа пошла ему навстречу.

«Ты был с ней на своем месте, был счастлив, – сказал он сам себе. – И поступил с ней некрасиво».

Наташа взяла Даниила за руку.

– Ты что, замерз? Не буду я убегать. Пойдем, нам осталось пройти один вагон.

– Хорошо, – улыбнулся Даниил. – Ты так быстро бегаешь, что за тобой не угнаться.

– Куда тебе, – она повела его в сторону их вагона. – Засиделся в своем универе.

Снег хрустел под ногами. Город Вологда провожал гостей серебристым снегопадом и блеском сверкающих в небесах звезд.

* * *

Даниил не находил себе места. Несколько раз он пытался написать Алисе, но связи не было. Чувства мучили и истязали его. Родители уже несколько раз спросили, что случилось, но он не мог с ними это обсудить. Он вообще не был в состоянии говорить с кем-либо. Более того, Даниил знал, что серьезного разговора не получится, только в шуточном ключе. А сейчас все было очень серьезно.

Когда-то он уже пытался говорить с ними на подобные темы. Все, чем заканчивались такие разговоры, – это байки из их жизни, шутки и подробности, о которых знать не хотелось. У Даниила возникало еще больше вопросов, чем ответов. Он перестал общаться с родителями на тему отношений, да в семье и не было принято это обсуждать. Сохранялась некая дистанция, которую никому нарушать не хотелось.

В купе ему стало душно и тяжело. Поэтому, подхватив сумку с графическим романом и художественными принадлежностями, он вышел в коридор. Уже несколько часов они ехали в сторону Ядрихи. Несчастный отец двух мальчиков, как и в начале путешествия, бродил за детьми по коридору, присматривая, чтобы они не разнесли вагон. Лицо у него стало еще более уставшим, а в остальном все те же движения расслабленных рук и та же шаркающая походка. Одежду мужчины пропитал запах лапши быстрого приготовления и сигарет.

Даниил обвел вагон взглядом. Золотые шарики и сверкающие паровозы висели на елочных ветках, тянущихся вдоль коридора. Лампочки светились теплым золотистым светом.

Даниил закрыл глаза и представил себя в том самом домике рождественским утром. Он вспоминал рябиновые стены, иней на стекле, россыпь звезд за окном и ее среди подушек и одеял. Человек, с которым он был готов беседовать часами, стоя на кухне с телефоном в руке. Забытый кофе так и оставался на подставке кофемашины. Все потому, что апельсиновый пожар разгорелся в его сердце, и двигаться вперед он мог только с ее поддержкой. Их история превратила жизнь в сказку, мечту о приключениях.

«Я обрел свою мечту летать, моя Лисс. С тобой, а без тебя я спал».

За спиной послышалось движение. К Даниилу вышел отец. Он закрыл дверь купе, встал рядом с ним, облокотившись о резные поручни, украшенные новогодним дождиком.

– Нервничаешь? – спросил он спокойно, наблюдая за тем, как Даниил потирает ладони.

– Да, пап, прости меня за то, что я так плохо провожу с вами время, – ответил он.

Они помолчали, слушая, как стучат колеса.

– Из-за девушки?

Он все понял. Его слова уже не звучали как шутка. Отец был серьезен и явно хотел поговорить, помочь. Об этом говорил его взгляд: серьезный, добрый и сосредоточенный.

– Только не надо обсуждать это с мамой, ладно? – ответил Даниил.

– Не собирался я с ней это обсуждать, хотел с тобой поговорить. Тогда на вокзале ты обещал, что, если тебе понадобится помощь, ты обязательно скажешь. Ты ведь можешь мне доверять, Дань. Я помочь тебе хочу, потому что вижу, что с тобой творится что-то странное.

Даниил сдался. Он глубоко вздохнул и несколько минут помолчал, пока собирался с мыслями.

– Я познакомился в интернете с девушкой. Мы общались с ней год, – выдавил Даниил.

Отцу все это рассказывать было очень неловко. Однако он не перебивал, а просто молча слушал.

– А теперь мы вместе оказались на этом поезде. Мы гуляли по Ярославлю, и потом в Данилове после службы я все время провел с ней.

– Без глупостей, я надеюсь?

– Пап! – выпалил Даниил.

– Извини. Она красивая?

– Очень. И с ней можно говорить обо всем, понимаешь? Без утайки, не стыдясь.

– Я с самого начала все понял, Дань, – отец улыбнулся. – Ты очень сильно изменился в этой поездке. Это было заметно по твоему лицу. То ты светишься от счастья, витая в облаках, то сидишь в глубокой задумчивости. Таких эмоций от рабочих проектов не бывает.

– Пап, я сделал глупость и сильно обидел ее, – Даниил тяжело выдохнул эту фразу. – Я…

– Не рассказывай, что ты сделал, – перебил его отец. – Что я за годы своей жизни понял, не стоит лезть в дела влюбленных. Ты ведь дорожишь этими отношениями, так?

– Она важна для меня, но я не могу разобраться в своих чувствах…

– Как это ты не можешь? Даня, если все твои мысли только о ней, если ты хочешь проводить с ней время и можешь говорить о чем угодно, значит, это твой человек! – он сделал паузу. – Я помню Лизу и помню, что у тебя случилось, но то было другое. Она вешалась на тебя, была навязчивой. Ты попал в не очень хорошие отношения и смог из них выйти без особых последствий. Но то, что ты рассказываешь про ваше общение, про человека, с которым можно говорить обо всем, – это совсем другое. Ты изменился в лучшую сторону.

– И что мне теперь делать?

– Решать тебе. Но, если для тебя действительно важны ваши отношения, ты должен исправить то, что натворил.

Они замолчали. Из какого-то купе доносились звуки мультипликационной заставки, мерно постукивали колеса. Так они простояли еще некоторое время, затем отец похлопал сына по плечу.

– Я рад, что в твоей жизни появился хороший человек. Извини нас с мамой, если мы отталкивали тебя своими шутками.

– Ничего, пап.

– Мы правда не со зла, – с этими словами отец исчез в купе.

«Я должен все исправить», – сказал себе Даниил.

Он пошел в сторону вагона Алисы. Поезд начало сильно качать. Несколько раз Даниил чуть не упал, но вовремя схватился за поручни. В вагоне-ресторане праздновали чей-то день рождения. Веселая толпа кричала поздравления, заполонив собой проход. Сладкий запах кофе и сливок стоял в перегретом помещении.

Даниил протискивался через толпу к своей цели. Он думал о том, как увидит Алису, о том, что скажет ей. Кровь стучала в висках, дыхание участилось, ладони стали холодными и мокрыми. Даниил спрятал руки в рукавах свитера.

«Прости меня, прости!»

Даниил добрался до двери в вагон Алисы, украшенной венком из ярко-красных ягод. Он несколько раз подумал о том, что скажет перед тем, как переступить высокий металлический порожек.

В коридоре его встретил низенький проводник, который зыркнул на него подозрительным взглядом, мол, «ты что здесь забыл, я тебя не знаю». Даниил остановился у двери в ее купе. Он долго собирался с силами и спустя пару минут постучался. Даниил надеялся услышать шорох, гулкие шаги, но не услышал ничего.

«Не могла же она сойти?!»

Даниил еще раз постучался.

«Может, просто спит?»

Не услышав ответ, он приоткрыл дверь. Его встретило темное купе. Внутри была идеальная чистота. Кровать заправлена, все убрано.

«Нет, нет, нет! Не может быть! Неужели она действительно сошла с поезда?!»

Мимо прошел проводник с бейджем, на котором было написано имя Артем.

– Извините, пожалуйста, вы не знаете, девушка из этого купе, она вернулась на прошлой остановке? – взволнованно спросил Даниил.

– Не знаю, ее вообще застать бывает трудно. Сегодня после Вологды еще не видел. В купе ее нет?

– Нет.

– А ее вещи? – проводник заглянул в темноту. – Простите, я не могу туда заходить, но так сразу и не скажешь, что там кто-то есть. Слишком чисто. Ну, либо она у кого-то, либо действительно сошла, – произнес проводник, почесав в затылке. – Оставьте свой номер телефона, если она не появится до следующей станции, я сообщу.

Даниил быстро записал номер на листке бумаги и передал Артему. Тот скрылся в конце вагона.

Даниил включил телефон и попытался позвонить Алисе, но связи не было. На конце линии звучал голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

«Абонент больше не хочет тебя, идиота, видеть», – подумал Даниил и поплелся в сторону вагона-ресторана в надежде немного успокоиться.

В голове сложилась картинка продолжения их с Алисой истории. И Даниил хотел бы, чтобы все так и произошло.

Лисса хотела отправиться в родной край эльфов, в земли, где Дирион вырос, однако ее спутник не хотел вести ее туда. Он не хотел представлять ее своим собратьям, боялся, что они не поймут, боялся, что будут его презирать. Ведь это невозможно: эльф и человек. Нечистая кровь уничтожит и так вымирающую расу.

Это сильно обидело принцессу, и она вернулась к отцу. Тот принял ее, с условием, что она станет женой Темного Короля. Это было ценой возвращения уважения. Лисса согласилась.

* * *

Час назад Алиса вышла из своего купе. Она направлялась к соседям, надеясь хоть какое-то время провести с людьми. Сейчас ей особенно тяжело было оставаться наедине со своими мыслями.

«Он такой же, как все, – думала она, медленно шагая по коридору. – Он получил то, что хотел, и сделал вид, будто тебя не знает. Ты не занимаешь в его жизни никакого места, а значит, не достойна быть представлена его родственникам, даже сестре».

Слез не было. Не было даже никаких чувств – в душе Алисы стало пусто. Она все отдала ему и тому лесу. Все, что смогла, выплакала. Теперь ей оставалось закончить эту поездку на следующей станции и отправиться домой. Больше делать ей здесь нечего. Лисс уже признала, что поехала сюда только ради этого парня. Теперь оставалось только признать, что она ему не нужна. Лисс отправится домой, в место, где ее тоже не ждут.

«Я сильная, я справлюсь сама», – подумала она, представляя, как соберет вещи, уедет в общежитие и пораньше выйдет из отпуска, чтобы забить голову работой.

– Все будет хорошо, – проговорила она и постучалась в дверь купе.

– Да, Алиса, входи! – послышался приглушенный голос соседки.

Купе Марии было такое же, как и у Алисы, но только менее аккуратное. Мария что-то вязала, ее дочь играла на кресле с куклами. На телевизоре на паузе стоял какой-то фильм. Это отсюда в самом начале путешествия доносились звуки из «Один дома».

– Садись, мы взяли тебе чаю, – произнесла женщина, приглашая присесть рядом.

Алиса улыбнулась, зашла внутрь и закрыла за собой дверь.

* * *

Даниил сел в самом дальнем углу ресторанчика. Официант – диснеевская мышь – принес кофе. Даниил принялся делать наброски. Он создавал образы быстро, пока поток его мыслей шел непрерывно, не запинаясь. Сейчас юноше хотелось заполнить свои мысли чем-то хорошим, чтобы не думать о том, что Алиса могла сойти с поезда.

«Алиса, я так виноват», – бесконечно повторял Даниил и тут же пытался вернуться в сюжет.

В тот момент, когда Лисса и ее отец выехали из замка в большом экипаже, чтобы отправиться в Темные Ущелья, путь им преградил Дирион. Он искренне просил прощения у принцессы. Он боялся, ведь его могли убить, однако отец Лиссы смягчился и позволил эльфу говорить.

Дирион назвался эльфийским принцем и предложил руку и сердце человеческой принцессе. Он понял, что без нее его жизнь не будет такой яркой и интересной. Поэтому ценой уважения своего народа он просил Лиссу стать его женой и предлагал королю союз.

Дирион обещал объединиться против сил тьмы, ведь вместе люди и эльфы способны на все.

В этот момент Даниил остановился. Вокруг него уже никого не было. Он сидел один у единственной включенной лампы.

«Вся эта история – это мы сами и наши переживания».

– Я боялся, что не понимаю своих чувств и причиню Лисс боль. Я боялся рассказать своим родственникам о ней из-за того, что они могли надумать себе, из-за осуждения, которого точно с их стороны не последовало бы, – шептал Даниил над своими набросками. – Какой же я глупец.

В тишине звенели вилки и ложки в баре. Тихо работал телевизор, транслируя «Тома и Джерри». Колеса выстукивали волшебный убаюкивающий ритм.

«Я глупец, – подумал Даниил. – Ведь я не ответил ей, что тоже сильно люблю ее».

Глава 8. Пробежка

– Я хочу сказать тебе, что всегда можно добиться всего, что ты хочешь в жизни, Алиса. Главное – никогда не сдаваться, – произнесла Мария, отпивая из чашки крепкий зеленый чай. – Как бы ни была тяжела жизнь.

– А кем вы работаете? – спросила Алиса.

Задавая этот вопрос, она подумала о целевом договоре, который ей придется отрабатывать еще пару лет. Этот договор подписывал ее отец. Тогда он сказал в шутку, оставляя свою подпись: «Как будто в рабство тебя отдаю». Алиса не понимала, что это значит. Тогда ей казалось, что все правильно. Отец доволен, значит, все правильно. Однако подпись на договоре означала, что за свое обучение в физико-техническом ей придется работать на предприятии три года, иначе она должна будет всем очень много денег. Это убивало Алису сейчас, потому что она была лишена возможности выбирать. Не могла добиваться, не могла расти. Все, что она могла себе позволить, – это свой небольшой блог.

Алиса и Мария смотрели какой-то романтический фильм с банальнейшим сюжетом, где герои поспорили, а в итоге влюбились друг в друга. За время просмотра соседки по вагону успели разговориться. Мария оказалась очень интересной и независимой, в одиночестве воспитывала дочь.

– Я репетитор на удаленке, – объяснила она Алисе. – Мы с дочерью свободно путешествуем. Я веду уроки из любой точки мира, не привязываюсь к месту и стараюсь сделать так, чтобы у нее было интересное и разнообразное детство.

– Это здорово, жаль, у меня так не получается путешествовать. Я учусь в институте на третьем курсе и работаю на предприятии.

– Нравится?

– Не то чтобы очень, на самом деле, – произнесла Алиса. – Я мечтаю стать книжным критиком и постепенно иду к этому.

– Учебу не бросай, образование всегда нужно. Просто диплом, – Мария отпила еще немного чаю. – А потом занимайся, чем хочешь.

Алиса была рада, что она смогла поговорить с кем-то вот так просто. Эту женщину она, скорее всего, никогда больше не встретит, однако с ней можно интересно поговорить.

– Вам не трудно было одной с дочкой? – спросила Алиса.

– Поначалу было тяжело, однако я понимала, что, кроме меня, этой девочке никто не даст хорошего воспитания и качественного образования. Я усердно трудилась, потому что мечтала дать ей все, чего не было у меня, – проговорила Мария, поглаживая дочь по голове.

Они молчали в темноте купе, лишь слегка подсвечиваемом экраном телевизора. Девочка уже клевала носом, засыпая в кресле. Мимо с громким гудком пронесся другой поезд. Стекла вагона задрожали от его скорости и давления воздушных потоков.

– В кафе ты явно расстроилась, когда тот парень с сестрой не поздоровался с тобой, – женщина подвинулась к Алисе. – Что у тебя с ним случилось?

– Да, особенно ничего, – выдавила Алиса. – Мы год общались в Сети, и здесь я оказалась только потому, что, как обезумевшая, поехала за ним. А он даже семье своей обо мне ничего не рассказывал.

– К черту таких, Алиса, – проговорила она. – У тебя с ним что-то было?

Лисс уже стало неловко от этого разговора, потому что сейчас он располагался где-то на границе дозволенного. Несмотря на это, Алиса едва заметно кивнула.

– Тем более, к черту. То, что он не представил тебя своей семье, говорит о том, что он не уверен в себе и не знает, чего хочет. Он не знает, кто ты для него. Он и дальше будет так себя вести, потому что у него точно нет чувства ответственности за тебя и за свои поступки.

– Я хочу на следующей станции уехать домой, – почти шепотом сказала Алиса. – Глупо было, наверное, затевать эту поездку. Мне тяжело находиться так близко к нему и видеть, как он игнорирует меня.

– Ты должна делать именно то, чего хочешь сама, Алиса. Если ты считаешь нужным уехать, езжай, незачем себя мучить, – заключила Мария.

«Все, хватит с меня этой поездки, – подумала Алиса. – И хватит с меня игрушечной любви и неоднозначности».

* * *

Даниил поставил будильник за двадцать минут до прибытия поезда на станцию Ядриха. Даниил искренне надеялся на то, что Алиса не сошла на прошлой станции, а была у соседей или в другом вагоне. Иначе ему пришлось бы просить прощения по телефону, это был бы сильный откат в их отношениях.

«Хватит с меня виртуального общения!»

Заснуть никак не получалось. Даниил лежал с открытыми глазами и смотрел в стену, вспоминая сцену в кафе. То, как он сидел напротив Алисы, как стыдливо опустил взгляд вместо того, чтобы ответить на ее улыбку и приветствие.

Поезд плавно покачивался. Послышался призрачный вой искаженного гудка. Магия поездки рассеивалась. Волнение нарастало и расходилось холодом по всему телу. Кончики пальцев стали ледяными, а уши были горячими. Даниил уже не мог лежать. Хотелось двигаться, чтобы только не оставаться наедине со своими мыслями.

Отец мирно спал напротив. Мама что-то смотрела с телефона. Из головы не выходила улыбка Алисы, ее подрагивающие губы, смех за завтраком. Даниил уснул, когда на горизонте появилась медово-малиновая полоса рассвета. Его трясло от волнения, но сил терзаться больше не было. Сознание отключилось от изнеможения.

Он проснулся от толчка – поезд затормозил слишком резко. Даниил открыл глаза и спрыгнул со своей полки с легкостью кошки. Он опоздал.

«Как я мог проспать будильник?» – в панике подумал он, обуваясь на ходу.

– Даня, ты куда собрался? – спросила мама.

– Кто отключил мой будильник? – спросил он у мирно завтракающего семейства.

Все, как один, тут же перестали жевать.

– Дань, прости, – проговорила Наташа. – Я хотела, чтобы ты немного поспал. Ты выглядел очень уставшим вчера.

У него не было времени злиться на сестру. Даниил схватил телефон и помчался к Алисе в вагон. В тот момент, когда он добежал, из поезда потоком выходили люди, поэтому ему приходилось пробираться сквозь толпу. В глазах плясали пятна от того, что он слишком резко встал, голову сдавил холодный обруч, словно он вот-вот упадет и потеряет сознание.

Даниил прорвался в коридор ее вагона. Добежал до купе. Открыто. Не было ни вещей, ни самой девушки. Алиса ушла. Даниил решительно постучал в дверь купе проводника и тут же открыл ее, застигнув хозяина за курением.

– Простите, мне слишком холодно на улице, – проводник тут же выбросил сигарету из приоткрытой форточки.

Даниил даже не обратил внимания. Это совершенно не интересовало его сейчас.

– Девушка из второго купе, – произнес он. – Она сошла сейчас или на прошлой станции?

Проводник Артем растерялся, а потом вдруг оживился.

– Да вот, только что вышла.

Даниил благодарно кивнул ему и побежал прочь из вагона. Он выскочил на платформу в чем был, без куртки и в тапочках. Даниил помчался вперед вдоль вагонов, огибая толпы людей, спешащих на свои экскурсии. Волосы тут же стали ледяными.

– Алиса! – кричал он.

Изо рта вырывались клубы пара. Было очень холодно, но Даниил будто потерял чувствительность. Сердце, словно проворный механизм, качало кипевшую от адреналина кровь, разгоняя по телу тепло и энергию. Даниил понимал, что ледяной ветер пронизывает его насквозь, но чувствовал, что ему все нипочем.

Он нигде не видел Лисс, и его охватила паника. Даниил быстро набрал ей, пока бежал вдоль платформы. Сбросила. Она сбросила. Она не хочет разговаривать.

– Абонент занят, – послышалось на другом конце линии.

«Куда она могла исчезнуть?» – спросил он сам себя.

Даниил помчался в сторону вокзала – небольшого белого домика, больше похожего на чье-то жилище. Как только он свернул на украшенную новогодними елками аллею перед зданием, он увидел ее. Алиса сидела на лавочке перед вокзалом. Янтарные лучи солнца подсвечивали локоны ее огненных волос, вновь создавая ощущение, будто она состоит из огня. На печальном лице девушки проступили веснушки. Лисс зажимала в зубах варежку и что-то листала в своем телефоне.

Рядом с ней стояла дорожная сумка.

– Алиса! – закричал Даниил.

Она тут же повернула голову, явно не ожидая его появления.

– Почему ты без куртки, ты с ума сошел?! – воскликнула она, вскочив со скамейки. – Ты замерзнешь насмерть!

– Я за тобой бежал! Боялся, что не успею!

– Даня, уходи! Иди в вагон! – закричала Алиса.

В ее глазах отражалась боль и непонимание. Даниил немного отдышался и подошел ближе. Лисс сделала шаг назад.

– Алиса, прости меня, я поступил с тобой некрасиво, это было неправильно с моей стороны, – произнес он.

Алиса сложила руки на груди. Выражение ее лица стало напряженным.

– Я доверила тебе свое сердце. Тогда я искренне рассказала тебе, что со мной происходило, – сказала она разочарованно. – Я подарила тебе себя! Я думала, что между нами хоть на каплю больше, чем та история, понимаешь? Или все это так и осталось игрой для нас? Я – все так же та сказочная Лисса? Дань, я запуталась и больше так не могу. – Лисс обессиленно опустила руки.

– Нет! Все это больше не игра! Лисс, все перестало быть игрой с того момента, как мы затеяли эту игру. Прости меня за мое поведение! – Даниил закашлялся холодным воздухом.

Очки запотели от его частого дыхания. Даниил уже не мог дышать носом, поэтому теперь он жадно глотал воздух ртом. Чем больше он вдыхал тяжелый ледяной воздух, тем тяжелее ему становилось говорить.

– Алиса, – он подошел к ней еще ближе. – Я с самого начала был виноват во всем, что произошло. Мне стоило еще раньше пригласить тебя на чашечку кофе.

Его трясло не то от холода, не то от страха.

– Мне стоило приехать к тебе в институт и ждать тебя под окнами твоего общежития, чтобы только увидеть тебя, говорить с тобой, тонуть в твоих глубоких глазах, почувствовать все то, что я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой.

Она немного смягчилась. Даниил продолжил.

– Прости меня за то, что придумал дурацкую игру, которая заменила нам настоящее общение и сделала его неполноценным. Прости за то, что долго не мог разобраться со своими чувствами и боялся причинить тебе боль. Алиса, я был не прав, когда проигнорировал тебя. Я сильно ошибся, когда не представил самого дорогого мне человека своим родителям.

Даниил чувствовал, что вот-вот его голос сорвется. Он наклонился, чтобы восстановить дыхание. Сейчас он стоял перед ней, по сути, обнаженным. Вся уверенность, которой он прикрывался, испарилась. Перед ней стоял юноша, который боялся причинить боль другому человеку, не поняв того, что творилось внутри него самого.

«Вышло ровно наоборот. Я сделал только больнее дорогому мне человеку», – произнес он про себя.

На глаза Алисы навернулись слезы. Она молча смотрела на него, не в силах пошевелиться. Маленькие кристаллики, сверкающие в свете солнца, скатились по обеим щекам, поцелованным дневными богами.

– Дань, ты такой глупый, – сказала она, шмыгая носом. – Ты же замерзнешь.

Алиса робко приблизилась и крепко обняла его. Даниил обнял ее в ответ, зарываясь лицом в ее пышные волосы.

– Я тоже виновата, – продолжила она. – Я должна была найти в себе силы признаться тебе раньше.

Даниил почувствовал, что в глазах начало щипать. Он глубоко вздохнул, чтобы не подать виду, что вот-вот сам заплачет.

«Ну вот, только не плачь!»

– Зато я успел сейчас, – хрипло произнес он, прижимая ее к себе. – Я тоже люблю тебя, моя Алиса Лисса.

В его объятиях она обмякла, словно потеряла силы стоять. Лисс сильнее сжала ткань его свитера на спине.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Ее невесомые слова подхватил ветер и понес к облакам. Даниилу казалось, что так они могут стоять целую вечность вдвоем. Как два одиноких дерева в поле, которые переплели свои стволы, чтобы стать крепче и сильнее.

– Пойдем назад, а то ты замерзнешь, – прошептала Лисс.

Даниил подхватил ее сумку и, крепко обнимая ее за плечи, повел к вагонам. Только сейчас он почувствовал, насколько холодно ему было. Он ощущал спиной каждое дуновение ветра. В горле собрался влажный ком от глотания ледяного воздуха. Было ли это от признания или от мороза, он не знал. Зато Даниил успел.

Они дошли до вагона Алисы. Как только Даниил оказался в тепле, мышцы сразу расслабились, однако в волосах все еще жил ледяной ветер. Телефон неустанно звонил в кармане. Даниил не хотел его замечать.

Алиса взяла его за руку и завела в свое купе. Даниил забрался на кровать, сняв ботинки, чтобы как можно скорее согреться. Алиса бережно укрыла его пледом и открыла дверь, собираясь выйти.

– Куда ты? – спросил Даниил, поднимаясь с места.

– Ненадолго, сейчас вернусь, грейся, пожалуйста, – сказала она.

Даниил остался один в пустом купе. Он поджал ноги к груди и облокотился о спинку кровати. Ноги были ледяными, его всего трясло. В кармане разрывался от звонков телефон. Даниил упорно старался его игнорировать.

«Все хорошо, – успокаивал он себя. – Главное, что ты успел. Все хорошо. Будь с ней искренним».

Вскоре Лисс вернулась с двумя кружками горячего чая. Она поставила их на стол, а сама села рядом.

– Это было глупо, Дань, – произнесла она, наблюдая, как сильно его трясет. – Так можно очень серьезно заболеть.

Телефон в его кармане внезапно перестал звонить. Наступила приятная слуху тишина.

– Было бы страшнее, если бы я тебя упустил, – прошептал он, чувствуя, что сейчас начнет хрипеть. – Представляешь, это был первый безрассудный поступок в моей жизни, – сказал он, улыбаясь.

– А я помчалась за тобой в эту поездку, – ответила Алиса.

Когда она улыбалась, становились видны ее увеличенные клыки. Так она напоминала рыжую лисицу в человеческом воплощении.

Алиса крепко обняла Даниила, чтобы согреть своим теплом.

– Не выбегай больше на холод, – сказала она грустно и заглянула ему в глаза.

Они сидели рядом, изучая и исследуя взглядами. Даниил все еще немного дрожал. В полумраке купе царило мягкое тепло, пронизанное запахом цветочных духов.

– Больше не буду выбегать, если ты останешься со мной, – сказал он.

Они взялись за руки. Их пальцы переплелись, обмениваясь теплом.

– Останусь, если будешь хранить мое сердце под семью замками, – Алиса перешла на шепот.

– Я буду хранить его, как драконы хранят свое золото в каменных чертогах.

Алиса тихо рассмеялась.

* * *

Между ними тонким льдом, как хитросплетения морозных узоров на стекле, пролегала некая грань. И чем дольше они сидели рядом, даря друг другу тепло, тем тоньше становилась эта грань.

Все эти дни они отчаянно пытались понять то, на понимание чего у многих уходят месяцы. Год общения в Сети был полон переживаниями, страданиями и глупыми догадками. Сейчас рушились все чертоги и коридоры с мыслями-чудовищами, падали гигантскими глыбами в океан. Темная и холодная вода сознания поглощала толстые стены и тянула их на дно, укладывая штабелями, как строительный материал.

Алиса чувствовала, как ее сердце наполняется теплом. Обида ушла, ведь она наконец-то узнала всю правду. Она нужна Даниилу, всегда была нужна.

– А ведь все, что произошло, могли решить искренние разговоры, которых нам так не хватало, – прошептала она.

– Нам стоило встретиться раньше, – тихо ответил ей Даниил, нежно касаясь своим лбом ее лба. – Но, знаешь, я безумно счастлив, что ты написала тот негативный отзыв. Рад, что поддержал тебя.

Щеки Даниила были окрашены в цвет морошки. Мороз обласкал их, надеясь забрать юношу, сделать его своим ветром. Юноша все еще дрожал, его сонный и уставший взгляд был похож на зеркальные осколки льда, уплывающие в темные воды реки.

Они целовались. Нежно, боясь причинить друг другу боль, ведь сухие и вишневые губы стали хрупкими, как хрустальные чаши. Алиса согревала его щеки своими.

– Еще холодно? – тихо уронила она и придвинулась еще ближе.

Теплые касания и шелковые мурашки на коже cоздавали в пространстве магию, скрепляющую сердца. Касания стали робким действием, похожим на приглашение. Она помогала ему снять одежду, а он – ей. Тонкие волоски на коже тут же поднялись от легкой прохлады.

Приглашение было принято, и они стали так же близки, как в ту мистическую ночь, когда они – дети Солнца и Луны – соприкоснулись в затмении. Страсть, невесомая и яркая, как солнечные лучи, освещающие обнаженные тела влюбленных, стала договором, подписанным магией и кровью.

– Ты мой, а я твоя, – прошептала Лисс в его нежных объятиях.

Так они провели вместе несколько часов, обнаженные друг перед другом. Они говорили без секретов и тайн и любили так, как мечтали долгое время, находясь в своих одиноких спальнях вдали друг от друга.

– Я хочу рассказать тебе кое-что, – произнес Даниил, лежа рядом с ней. – Помнишь наш разговор о поцелуе?

– О том, что ты поцеловал меня, потому что хотел? – спросила она.

– Да, – он начал поглаживать ее щеку тыльной стороной ладони. – Тогда я хотел сказать тебе, что ты у меня не первая. Несколько лет назад я встречался с девушкой, и именно тогда я обзавелся страхом все испортить. Она торопила события, заставляла меня делать то, к чему я не был готов. И постепенно наскоро построенная башня наших отношений рухнула.

– Ты боялся, что подобное может случиться с нами?

– Да, Лисс. Мне было очень страшно. Я боялся оступиться, но понял, что у нас с тобой все совсем не так. Ты никогда не была навязчива, и мне с тобой было так интересно. Представляешь, я даже забывал иногда, куда иду и что делал до этого.

Алиса чувствовала, что сердце сейчас ее покинет. В мире своих грез она мечтала именно о таких мгновениях и о таких словах.

– Мы не станем куда-то гнаться, – сказала Алиса. – Мы будем делать то, чего сами хотим. Если захотим целоваться, мы будем целоваться, если захотим заниматься любовью, мы будем наслаждаться друг другом.

Даниил улыбнулся и крепче обнял ее.

– А знаешь, чего мне хочется прямо сейчас? – спросил он.

– Чего? – Алиса закусила губу.

– У нас есть в этом городе еще время. Пойдем на каток?

– Что? – рассмеялась она. – Ты ведь только согрелся.

– Ну и что, – Даниил оставил на ее груди легкий поцелуй-бабочку. – Мне повезло, что моя девушка – самый настоящий пожар. Она согреет меня.

* * *

– Да, пап, я все уладил, – Даниил поспешно надевал джинсы, держа плечом телефон у уха. – Я сейчас зайду за курткой и сам поговорю с мамой.

– Ты так долго там проходил, на таком морозе. Мать вся извелась!

– Все хорошо, я не замерз. Не говори маме ничего, я сам все скажу.

– Тогда давай, ждем тебя.

Даниил быстро надел свитер и ботинки. Алиса была в душе. Сквозь матовое стекло виднелся ее плавный силуэт. Даниил был в восторге, сердце все еще гулко стучало в висках после сладких мгновений страсти.

– Лисс, я за курткой и вернусь, – крикнул ей Даниил. – Ты одевайся тепло, я зайду за тобой!

– Сам тепло одевайся, – кинула она ему, выглянув из-за дверцы.

Рыжие пряди волос налипли на мокрую кожу шеи и лба.

«Смешная», – подумал он и вышел за дверь.

В коридорах было очень холодно от того, что двери поезда были все время открыты на станциях. Пахло сушеным апельсином и корицей. Даниил быстро преодолел пустой вагон-ресторан, в котором то ли за поздним завтраком, то ли за ранним обедом сидели несколько угрюмых одиночек.

Мама стояла в коридоре. Она была тепло одета. Похоже, они только пришли с прогулки, ведь нужно же было делать вид, что все в порядке. Как только мама его увидела, она тут же бросилась навстречу.

– Куда ты выбежал на холод? Зачем был тот будильник? – спросила она.

– Мам, все хорошо, – Даниил обнял ее.

– Почему от тебя пахнет женскими духами?

Отец сидел в купе, делая безучастный вид и развлекая Наташу, чтобы она не мешала. Было видно, что ей очень хочется выйти брату навстречу и понять, наконец, что происходит.

– Я был с девушкой все это время, – спокойно сказал Даниил.

– Что? С какой? – мама была явно в шоке от этой новости.

Шутки стали правдой, и для нее это было чем-то удивительным.

– Мы давно с ней общались в интернете, – Даниил старался говорить мягко и осторожно, чтобы не взволновать маму еще сильнее.

Та сняла очки и закусила кончик черного лакированного заушника. Это означало, что она слушает очень внимательно. В такие моменты ее лицо становилось сосредоточенным, глаза едва прищуривались.

– Оказалось, что мы едем в одном и том же поезде, – продолжал Даниил. – Мы наконец решили пообщаться не в Сети. В Ярославле я был с ней, после службы в Рождество мы до утра гуляли и встретили рассвет.

– Почему тогда ты побежал на холод?

– Я сделал глупость и исправился, прошу, прости меня за то, что я так мало провел времени с вами.

Мама смягчилась. Она явно успокоилась и даже слабо улыбнулась.

– В Устюге будет бал, – проговорила она, протягивая Даниилу его конверт с правилами и расписанием. – Пригласи ее, будем знакомиться.

Последнюю фразу она произнесла даже как-то хитро. Даниил взял у нее конверт.

– Все расписание там написано, будь, пожалуйста, на связи, – сказала она.

Даниил снова обнял ее.

– Буду на связи, мам, спасибо, – с этими словами он снял с вешалки пальто.

– Что это значит? – возмутилась Наташа. – Даня, ты куда?

Отец посмотрел на него заговорщицки и едва подмигнул.

– Пап, ну что вообще происходит-то, скажет мне наконец кто-нибудь? – Наташа сложила руки на груди.

– Дела влюбленных, Наташка, – ответил ей отец. – В них лезть не стоит.

Даниил попрощался со всеми и, закутываясь в теплый шарф, помчался назад к своей Лиссе Алисе.

Он чувствовал, что наконец-то все разрешилось. И, конечно, впереди будут трудности, сомнения, которые, возможно, они будут болезненно преодолевать. Зато теперь они будут идти рука об руку и вместе проходить испытания, предложенные жизнью, как в настоящем приключении.

* * *

– Я придумал продолжение нашей истории, хочешь, расскажу? – спросил Даниил, стоя в очереди за коньками.

Оказалось, что каток был устроен прямо за зданием вокзала. Станция была очень одинокая, здесь было мало рейсов, поэтому привокзальная площадь превратилась в волшебную ярмарку из сказки. Вокруг катка располагались палатки, в которых продавали игрушки, сладости, кофе и прочую красоту, подсвеченную хрустальными шариками-гирляндами.

– Давай, – ответила Алиса.

– Дирион и Лисса отправятся искать пристанище, однако на пути им все время будут попадаться прислужники Тьмы, – Даниил взял коньки и, увидев размер ноги Алисы, добавил. – Какие же маленькие у тебя лапки.

Алиса усмехнулась.

– И что будет дальше? – спросила она.

– Лисса захочет отправиться в край эльфов, но Дирион будет против, потому что…

– Потому что не понимает свои чувства и не готов представить человеческую принцессу своему родному племени, – продолжила Алиса за него.

Они переглянулись.

– Да, – тихо согласился Даниил, присаживаясь на стул, чтобы переобуться. – И тогда Лисса вернется к своему отцу.

– И он отвергнет ее, – произнесла Алиса тихо.

Даниил сделал паузу и накрыл ее руку своей ладонью.

– Нет, неправда. Отец примет ее с условием, что она выйдет за Темного Короля.

– И Лисса согласится?

– Да, – проговорил Даниил и принялся затягивать шнурки на коньках. – Однако…

Он специально сделал паузу и подал Алисе руку, помогая встать. Она приняла его помощь и тут же неуклюже зашаталась на коньках.

– Не получилось завязать туго, – сказала она, устремив на него по-детски невинный взгляд.

Даниил опустился вниз и принялся перешнуровывать завязки.

– …однако, – продолжил он, – в тот момент, когда королевская делегация отправится в сторону Темного Королевства, Дирион преградит каретам путь.

– Думаешь, отец Лиссы не убьет его? – спросила она и добавила: – Нет, серьезно. Мне кажется, что он просто застрелит несчастного эльфа из арбалета.

– Он будет впечатлен дерзостью эльфа, поэтому любопытство перевесит желание расправиться с наглецом, – улыбаясь, возразил Даниил.

Он закончил со шнуровкой и повел Алису в сторону катка. В сумерках зажглись огоньки вдоль бортиков.

– Что Дирион скажет ее отцу? – спросила она.

Они вышли на лед и, крепко держась за руки, помчались вперед. Даниил тут же вспомнил романтические фильмы, в которых один из влюбленных обязательно не умеет кататься, а другой помогает ему удержаться на льду. И вот в какой-то момент кто-то должен упасть, и это становится удобным случаем для поцелуя. Эта история не про них.

– Дирион представится эльфийским принцем и предложит принцессе руку и сердце, а вместе с ними и свое войско.

– Думаешь, отец принцессы Лиссы согласится на предложение Дириона? – спросила Алиса.

– Думаю, да.

Даниил скользнул немного вперед и поехал задом наперед.

– Мы вместе поедем к твоему отцу и поговорим с ним, – произнес он. – Думаю, он смягчится, как старый король.

Он легко и умело скользил по ледяному зеркалу, разрезая янтарные блики-отражения маленьких солнышек-лампочек. Алиса катилась менее уверенно, однако она крепко стояла на льду.

– Ты уверен, что хочешь этого? – она подняла брови домиком. – Порою он говорит очень жестокие слова. Стоп, – она остановилась. – Наша сказка, как вся наша жизнь.

– С самого начала все было по-настоящему, Лисс, – Даниил взял ее за руки и потянул за собой в волшебном танце.

Ветер играл с их волосами, а они разгонялись все быстрее, наслаждаясь друг другом и ледяным зеркалом. Вокруг были люди, и так приятно было вдвоем затеряться среди толпы.

– Мы поедем к твоему отцу и все ему расскажем, Лисс, – весело сказал Даниил. – Честность поможет наладить отношения между вами. Я думаю, вам не хватает обычных разговоров.

– И как думаешь, что скажет старый король?

– Он примет предложение эльфийского принца, и армии эльфов и людей объединятся против сил Тьмы.

– И они победят? – спросила Алиса с надеждой в глазах.

– Это уже другая история, которую мы напишем вместе. Наши хроники Саррар, – прошептал он ей на ухо, выводя Алису на центр льда.

Они назвали свой мир Саррар, что созвучно слову «сахар». Сладкий на языке набор звуков, напоминающий о приключениях и искренней дружбе.

В колонках играла песня Hold The Line группы ARIZONA. Они медленно закружились, держа друг друга за руки.

– Наши хроники Саррар, – прошептала она и нежно поцеловала его. – Сладкие, как сахар.

Хрупкие снежинки, сверкающие в теплом свете прожектора, оседали на волосах и прятались в ресницах. Воздух был пропитан холодом, звенящим, как колокольчики на ветру. Лезвия коньков рисовали узоры на льду. Отовсюду слышались голоса взрослых и детей, лакомившихся горячим какао с розовым зефиром и нежными булочками, тонущими на холоде в пару дыхания. Поцелуй, сладкий, как сахарная вата, прерывать не хотелось. Даниил был готов простоять так всю свою жизнь.

– Пойдешь со мной на Рождественский бал? – спросил Даниил. – Познакомишься с моими родными. Им не терпится узнать, что за загадочная девушка заняла все мои мысли.

– Да! – воскликнула она. – Конечно, пойду. Вот только я не знаю, как себя вести с твоей семьей. Мне немного неловко.

– Веди себя, как Лисса Алиса, будь собой. Все будет хорошо.

От поезда приятно пахло дизелем. Локомотив поменяли еще на прошлой станции, однако Алиса заметила это только сейчас. Они шли к вагону вместе, держа пакет с большими булочками с корицей. И так тепло было на душе, когда она думала о том, что до Устюга они поедут вместе. Оставалось всего два часа пути, и сказка будет уже так близко, что останется лишь руку протянуть.

– Где ты научился кататься на коньках? – спросила Алиса, когда они уже подходили к вагону.

– Было у меня в жизни время, когда очень хотелось каждый день вставать на коньки. После школы с парочкой одноклассников мы шли на лед и могли проводить там долгие часы. Как-нибудь мы обязательно сходим на тот каток, что скажешь?

– С радостью! – Алиса нырнула в темноту своего купе и нащупала выключатель на прикроватной лампочке.

Ей всегда очень нравилось, когда темноту комнаты раздвигал теплый свет небольшой гирлянды. Это успокаивало и дарило ощущение, будто эта мягкая темнота обволакивает тело, расслабляет уставшие мышцы и убаюкивает сознание, забитое мыслями.

Внезапно Даниил включил верхний свет.

– Стой, стой, стой, – залепетала она.

– Ох, ты не любишь верхний свет? – спросил Даниил и тут же его выключил.

Он закрыл за собой дверь и поставил на стол большой пакет, от которого доносился пряный аромат.

– С тех пор, как умерла мама, – произнесла Алиса. – В полумраке мне спокойнее.

Лисс открыла пакет и вдохнула мягкий запах. Даниил присел рядом.

– Почему тебе спокойнее в темноте?

– Когда мама болела, мы много времени проводили в больницах. А там эти большие белые лампы, – Алиса замахала руками, словно закрывая глаза от противного света. – С этим светом у меня всегда ассоциируются очереди, суета, запах лекарств и болезни. Не люблю верхний свет.

– Я понял, – тихо произнес Даниил и вытащил булочки, завернутые в белую хрустящую бумагу.

Он протянул одну Лисс. Поезд мягко поплыл по рельсам.

– А у меня верхний свет всегда ассоциировался с домом. Мама, приходя с работы, всегда включала телевизоры, это ее старая привычка. Везде становилось светло, словно в квартиру с ее приходом возвращалась жизнь, – проговорил Даниил и откусил кусочек булочки. – О… Боже, как это вкусно, попробуй!

Булочка была создана из света, живущего в горячих печах. Алиса представила, будто с каждым кусочком ее веснушки становятся ярче, ведь внутри сладкий сироп из солнечной сыворотки. Ее веснушки – поцелуи Матери-Солнца, дневной богини.

– Потрясающе! – воскликнула Алиса.

Всю дорогу до Великого Устюга они провели вдвоем за разговорами. Алиса поняла, что никогда не знала Даниила по-настоящему. Ей безумно нравилось то, что она узнавала о нем, о его жизни. И было приятно рассказывать о себе.

– Ты не раз упоминала, что тебе не очень нравится учеба в физико-техническом. Нет желания сбежать оттуда?

– С помощью своего блога я постепенно и полегоньку стараюсь уйти из мира физики и того, что для меня не имеет души. Не знаю, что все эти профессоры и доценты нашли в науке. Мне пусто, понимаешь? Бывает, что-то делаешь, а оно особенно никому и не нужно, – Алиса взяла в руки стопочку книг, которые все это время лежали на столе. – Вот здесь жизни людей, понимаешь? Такие же, как наши с тобой жизни. В этих историях они пытаются что-то нам сказать, и своей целью я вижу рассказывать о достойных книгах!

Они недолго помолчали, наблюдая за проплывающими мимо гигантскими лапами елей, покрытыми снегом. Деревья покрывал ледяной слой, напоминающий узорную вышивку. От тяжести кроны, похожие на латунное плетение, заваливались набок, образовывая мистический коридор, уводящий их поезд все дальше в сказочную страну.

– Как красиво, – произнес Даниил, обнимая Алису. – Возникает чувство, будто мы вне пространства и времени.

– Вот бы это было правдой, – прошептала она, положив голову ему на плечо. – Хотя я и так никогда не забуду эти моменты, проведенные здесь с тобой. В моей памяти они останутся счастливым и красочным отпечатком вне времени.

– Ты права, Лисс, – Даниил показал на сверкающие пятна света от фонарей. – Смотри, это самая настоящая магия!

Лисса и Дирион не были одиноки. Они всегда были вместе и существовали в реальном мире. Мечтали о встрече и стремились дотянуться друг до друга. Они оба обрели свою мечту летать в реальном мире и поддались воле свободы.

– Как ты думаешь, Лисса и Дирион действительно смогут быть вместе?

– Уверен. Они поведут свои армии и научат свои народы сражаться так, как сражались против демонов они сами. Ты же помнишь, как мы победили демона-шута?

– А потом они объединят свои королевства?

– Думаю, да, – произнес Даниил. – Они построят большой замок, который будет упираться в облака. Это будет их пристанище, в котором они разместят всех своих воинов. Там они создадут семью и начнут новую династию.

– А еще у них обязательно будут красивые балы, на которые они будут собирать свои семьи и отмечать победу над злом.

Внезапно Даниил оживился.

– А почему мы с тобой не записываем? – спросил он и достал свой скетчбук. – Запомнила все? Давай набросаем!

Глава 9. Дом Деда Мороза

Когда объявили, что поезд прибудет на станцию «Великий Устюг» через полчаса, Алиса и Даниил решили разойтись. Им обоим этого не хотелось, ведь все время они провели за чуткими и нежными разговорами.

– Давай встретимся перед балом, – предложила Алиса. – Я бы хотела подготовиться немного.

– Понял, девичье «принарядиться», – Даниил улыбнулся и принялся ее щекотать.

Алиса смеялась без остановки и пыталась улизнуть от него, однако он крепко обнимал ее со спины. Для нее щекотка была сравнима с сильным электрическим разрядом. Она ее с детства не любила.

– Дань, не щекочи меня! – закричала она, смеясь. – Я же сейчас умру!

Ей удалось вырваться, и она быстро перескочила на кресло, как кошка.

– Все равно буду, – произнес он, наблюдая за ее улыбкой. – Тогда увидимся у входа в банкетный зал?

– Угу, – ответила Алиса, прячась за пледом.

– Ну и хорошо, – он взял под руку пальто и хотел уже уходить.

Лисс остановила его, легонько обняв за плечи.

– Я не хочу расходиться, – прошептала она и одарила его щеку поцелуем-бабочкой.

– Я тоже, моя Лисс. Я тоже не хочу больше расставаться с тобой, – он легко прильнул к ее губам.

Притяжение, возникшее во время поцелуя, чувствовалось даже после того, как Даниил ушел из купе. Алиса ощущала себя мощным магнитом, будто они притягивались друг к другу, как диполи[9].

Лисс осталась одна в теплом полумраке. Эмоции переполняли ее, хотелось кричать на весь мир, что она счастлива. Ее крики распугали бы птиц вокруг, а снег с деревьев осыпался бы, как в мультфильмах, большими пластами, образовывая снежные комки. Алиса, словно в танце, вскочила на ноги, а затем плюхнулась на кровать, закрывая пледом лицо.

Впереди ее ждал волшебный бал с парнем, за которым она помчалась в неизвестность.

«Стоило ли это ссоры с папой?»

От этой мысли Алиса села на кровати. Алиса задумалась, и безумная радость внутри стала ослабевать.

Поезд замедлял свой ход. В небе горели разноцветные пятна света, исходящие от городской иллюминации. Алиса уперлась руками в стол и по-детски стала наблюдать за тем, что происходило за окном. Их состав приближался к одинокой станции, украшенной большим баннером с надписью: «Добро пожаловать в гости к Деду Морозу». Вокзал представлял из себя небольшое здание с лазурной крышей странной формы, которая опускалась почти до самой земли.

«Даня, наверное, знает, что это за форма такая», – подумала Алиса.

Стены вокзала были расписаны иллюстрациями с изображением Деда Мороза и Снегурочки. На платформе их ждали люди из службы доставки Деда Мороза в красных пуховиках и эльфийских шапочках.

Алиса услышала, как пассажиры восторженно смотрели на что-то, что было с другой стороны станции. Они восхищались и ахали, и Алисе стало любопытно, что же там такое. Выглянув из двери, она увидела сверкающий лампочками и расписанный сказочными иллюстрациями паровоз. За ним тянулись голубые вагоны, разрисованные, как новогодние открытки. В тот момент, когда Алиса выбралась в коридор, к путешественникам вышли проводники.

– Дорогие гости, мы рады, что вы стали первыми участниками рождественского круиза на поезде Деда Мороза. Эта идея возникла у великого волшебника во время путешествия из Великого Устюга в Москву в 2021 году. Теперь этот маршрут станет доступен всем благодаря вам, нашим первым гостям. Мы благодарим вас за поездку и желаем вам отлично провести время в гостях у Дедушки Мороза.

Проводники, а затем и гости, начали аплодировать.

Паровоз, который стоял на соседнем пути, издал протяжный гудок, ему ответил их волшебный поезд.

В коридоре Алиса встретилась с Марией. Ее дочь упиралась носом в стекло, от чего оно начало запотевать, и смотрела на волшебный поезд по соседству.

– Красиво, – произнесла Алиса.

– Да, – проговорила Мария и тихонько добавила: – С такими ценами на билеты они не только окупили свои затраты, но и крупно заработали на нас. Так что они смогут себе позволить еще два таких поезда.

Алиса тихонько рассмеялась.

– И все-таки ты решила остаться. Что изменилось? – спросила Мария.

– Я изменилась, он изменился, и мы больше узнали друг о друге и о наших чувствах.

– Хм-м, похоже, для тебя эта поездка стала откровением и самым настоящим чудом, – улыбнулась она.

– Наш поезд прибыл на станцию «Великий Устюг», – произнесла девочка веселым голосом. – Дорогие гости, пожалуйста, не забывайте свои вещи. Большое спасибо, что выбрали нас, и до скорых встреч!

Алиса собрала свой достаточно скудный дорожный набор и поспешно оделась. Все в этом купе было прекрасно: одиночество, сон и встречи с любимым. Алиса аккуратно сложила белье у изголовья кровати, вернула плед на кресло. Стоя у выхода, она пыталась вспомнить всю поездку от начала и до конца.

«Никогда ничего не забуду, – думала она. – Этого у меня никому не отнять. Ведь теперь все в моей голове».

На платформу уже вышли люди. Детям не терпелось скорее сесть в автобус, чтобы увидеть того, ради кого они сюда приехали, – самого великого волшебника, который оставляет им подарки в новогоднюю ночь.

Алиса вышла на улицу. Пока она шла вдоль вагонов к вокзалу, она старалась запомнить как можно больше. Она разглядывала проводников в темно-красных пальто с сигаретами в руках, хотела запечатлеть в памяти каждый шарик, каждую веточку, которой был украшен поезд.

«Все, что я сделала за последние несколько дней, было лучшим решением в моей жизни. Ведь я не следовала инструкциям, а поступила так, как считала нужным. И нашла своего человека».

Внезапно она повернула назад в сторону первого вагона. Лисс помчалась к локомотиву, от которого теперь сильно пахло дизелем.

Шел снег. Почти такой же, как в тот день, когда она села в этот поезд.

«Как символично», – думала она, стараясь не врезаться в людей, идущих ей навстречу.

От бега стало гораздо теплее, дышать было легко. Алиса мчалась, поднимая в воздух комочки снега протекторами подошв. Ветер играл с девушкой в догонялки. Алиса чувствовала себя свободной, будто она вот-вот взлетит. Бежать было легко и тепло, пар клубочками шел изо рта.

Лисс оказалась перед локомотивом, украшенным венком. Он привез ее сюда, и теперь нужно сделать то, что Алиса задумала, когда только увидела эту красоту.

Спрыгнув с платформы, Алиса промчалась перед носом дизелевоза. Перешагивать через шпалы было тяжело, однако она добралась до тупика – обычной деревянной перегородки с красно-белыми полосками, еще не прогнившей от влаги и времени. Здесь заканчивалась железная дорога и ее долгий путь. Алиса поставила телефон, уперев его на откидную часть чехла, и включила камеру.

Пошел обратный отсчет. Удивительно, но сейчас этот отсчет показался ей гораздо важнее, чем мерный стук курантов с привкусом надоевшего глинтвейна. Алиса отбежала на несколько шагов назад, сделав так, чтобы нос локомотива точно было видно, и громко рассмеялась, помахав в камеру.

* * *

– Когда мы ее увидим? – не унималась Наташа. – Она красивая?

Всю дорогу до резиденции Наташа заваливала Даниила вопросами об Алисе, а родители едва сдерживали смущенные улыбки.

– На балу увидишь ее, – ответил ей Даниил и принялся рассматривать виды, открывающиеся из окна.

– Вы встречаетесь на балу, как принц и принцесса, – произнесла Наташа.

«Мы и есть принц и принцесса», – мысленно ответил Даниил.

Великий Устюг был не похож на предыдущие два города, которые больше смахивали на большие деревни. Он был больше, масштабнее. Сам город тянулся вдоль небольшой реки Сухоны, через которую, по словам экскурсовода, был перекинут мост. Все в этом городе напоминало о волшебной резиденции: тут и Почта Деда Мороза, и Музей новогодней игрушки, и даже театр. Еще у старого волшебника, как оказалось, была городская резиденция и усадьба в лесу.

Мимо мелькали привычные магазины и знакомые старые многоэтажки, в которых точно есть квартиры с бабушкиным ремонтом. Те самые, с большими коврами во всю стену и старым линолеумом. В подъездах таких домов пахнет подвалом и старым бабушкиным мылом или кремом, а иногда бог знает чем. Было в них что-то такое пряничное и родное сердцу, ведь Даниил большую часть своего детства провел именно в таком доме. Родители переехали в новую квартиру уже после его поступления в институт.

В маленьких окошках горел свет. Виднелись елочки, украшенные огоньками и разноцветными шариками. Даниил представил себе человека, который живет на родине Деда Мороза. Он, скорее всего, работает где-то здесь на производстве, каждый день проходит мимо волшебной Почты, куда со всего мира приходят детские письма, и может даже не замечать всего этого волшебства.

«Как и мы порой не замечаем чуда, погружаясь в рутину», – подумал Даниил, вспоминая весь этот год и свое общение с Алисой.

Ярко-красные автобусы, украшенные венками из лампочек, везли их от железнодорожного вокзала в сторону усадьбы. Постепенно дорога изменилась и стала более ухабистой. Городские огни скрылись за плотной стеной еловых ветвей. Они въехали в небольшой подлесок, в конце которого ярко светилась усадьба.

Она переливалась разными цветами, играя бликами на искрящемся снегу.

– Наташа, Наташа, смотри! – воскликнул Даниил, указывая ей в окно лобового стекла автобуса.

В конце дороги у самых ворот стояла высокая фигура в большой меховой шапке. Знакомый всем с детства силуэт с большим посохом. Дети, увидев его, ахнули от восторга.

– Это что, Дед Мороз такой? – смущенно спросила Наташа.

– Похоже, что да.

Автобус развернулся так, чтобы двери оказались прямо напротив ворот. Дети от нетерпения уже не могли сидеть на своих местах, впрочем, как и некоторые родители. Место, в которое их привезли, было невероятно красивым. Усадьба Деда Мороза походила на маленький замок, к которому вели две широкие лестницы, переходящие в небольшие мостки и веранду. Белые перила были выполнены из дерева, вдоль них тянулись украшения из еловых ветвей и сверкающих лампочек. В деревянных кокошниках были вырезаны круглые окошки. По краям здания были развешаны разноцветные лампочки, спускающиеся по стенам золотистым дождиком. Вверх поднимались три голубых шпиля маленьких башенок, на концах которых сверкали семиконечные звезды.

Перед домом стоял Дед Мороз. Он был высоким и широкоплечим, одет в красную меховую шубу, покрытую бархатом, а на руках – большие варежки цвета спелой вишни, украшенные белыми снежинками. С большим деревянным посохом в руках, он выглядел настоящим хозяином здешних владений, ожидающим гостей.

Дети обступили его, но, немного побаиваясь, держались на расстоянии.

Даниил представил, что, если Деду Морозу подвесить топоры за спину, он будет больше смахивать на сурового викинга или вообще на скандинавского бога Бальдра[10].

Путешественники обступили величественную фигуру. Он все ждал, пока все выйдут из своих автобусов.

– Подходите, – говорил он. – Не стесняйтесь, будьте как дома.

Дети смотрели на главного волшебника страны, открыв рты от удивления. Вдали Даниил заметил смущенно стоявшую в толпе Алису. Шапка сползала ей на глаза, волосы рассыпались по плечам.

«Смешная», – снова подумал Даниил с теплотой.

Наташа убежала в первые ряды, чтобы быть ближе к Деду Морозу. В тот момент, когда автобусы закрыли двери и заглушили моторы, неподвижный и величественный сказочный персонаж начал свою речь.

– Здра-а-авствуйте, дорогие взрослые и дети! Приветствую вас в своем волшебном доме! – произнес он очень низким голосом. – Мои друзья из службы доставки проводят вас в гостевые комнаты. Располагайтесь, осматривайтесь, а ровно в одиннадцать часов вечера я буду ждать вас на Рождественском балу. Утром вы сможете погулять по моим зимним садам и побывать в зоопарке.

Сотрудники службы доставки вышли вперед с номерами вагонов. Путешественники по привычке выстроились рядом хаотичными кучками. В этот момент Даниил почувствовал сильное внутреннее волнение.

«Как мне представить Алису родителям? Утром уезжать, нужно все сделать грамотно, чтобы ничего снова не испортить».

Гостей повели вокруг усадьбы в сторону зимних садов. Они шли по ухоженной территории, засаженной елочками разных размеров. Каждая из елочек была украшена по-особому, непохоже на остальные.

«Без людей тут, наверное, очень пустынно», – Даниил пытался сконцентрироваться на происходящем.

Он старался анализировать все, что окружало его, лишь бы только не волноваться. В горле начало першить, и Даниил закашлялся.

– Все нормально? – спросила мама.

– Да, просто холодно и ветрено, – Даниил спрятал нос в шарф.

Впереди, неподалеку от больших ярко освещенных теплиц, виднелась череда домиков. С заднего двора каждого из них исходило так много пара, что казалось, будто это дым и там что-то горит. Дома ютились среди деревьев и чем-то напоминали те, что были в Данилове неподалеку от храма.

Наташа казалась сонной. Поездка явно ее сильно утомила. Встреча с Дедом Морозом явно не оправдала ее ожидания. Когда они зашли в дом, ей даже не было интересно, что там так парит во дворе.

– И что ты такая грустная? – спросил Даниил, упав рядом с ней на плюшевый диван.

– Дед Мороз какой-то страшненький, – проговорила она, насупившись.

– Согласен, – ответил Даниил. – Сейчас покажу, на кого он похож.

Он достал свои наброски и открыл на странице с диснеевской мышью-официантом.

– А это кто? – спросила Наташа, улыбнувшись.

– Официант из вагона-ресторана, – усмехнулся Даниил и принялся создавать нужную форму.

– Ой, я его вспомнила, и правда похож! – воскликнула она.

Даниил помнил иллюстрации Брома[11] в одной из книг и хотел сделать набросок Бальдра-Санта-Клауса в его художественном стиле. Он изобразил высокую статную фигуру Деда Мороза, в нескольких местах сделал его шубу рваной. На плечах появился массивный мех. Волосы Даниил сделал длиннее и добавил волшебнику парочку косичек на бороде. В одной руке у Деда Мороза появился массивный топор. Другая рука держала гигантский мешок за спиной.

Даниил оторвал листок и отдал Наташе. Увидев Деда Мороза в таком представлении, девочка хихикнула.

– Зачем ему топор? – спросила она.

– Елочку рубить, – ответил Даниил. – Ну что, пойдем во двор?

– Пойдем.

Домик был сделан из пахнувшего смолой бруса. Все в нем напоминало о том, что они в гостях у Деда Мороза: уютные коврики, новогодние пледы на каждом кресле и диване, почтовый ящик для детских писем, который висел в прихожей рядом с дверью, рождественские открытки, сладости, оставленные службой доставки в холодильнике.

Они вышли через заднюю дверь. Дворик представлял собой небольшой деревянный настил, на котором располагались лавочки и релинги с вешалками. В углу стоял большой чан с темной водой, в которой плавали шишки. От него пахло чаем.

– Как думаешь, это и вправду чай? – спросила Наташа.

– Не думаю, – ответил Даниил и тут же оживился. – Ну что, запрыгнем туда, пока родители разбираются с вещами наверху?

– Давай! – воскликнула Наташа.

Они быстро разделись, оставшись только в майках и трусах, прямо как в детстве.

– Ой холодно, холодно! – кричала Наташа.

– Скорее залезай в воду!

Они побросали вещи на скамейку и с разбегу прыгнули в чан, который от их веса пошатнулся. Вода была очень теплой, даже горячей. От вихрей пара им было совсем не холодно. Наташа и Даниил сидели по шею в темной воде и толкали друг другу шишки.

– Ну правда, что это за девушка такая? Из кафе? – спросила Наташа, улыбаясь.

– Да, – Даниил подтолкнул шишку к ней поближе.

Сейчас у него возникло ощущение, будто они с сестрой две подружки-сплетницы. Остается только начать обмывать косточки всем знакомым. Это было новое и интересное переживание. Чем старше становилась Наташа, тем более серьезные темы с ней можно было обсуждать. Девочка была очень проницательной и чуткой. Правда, иногда эти качества не сочетались с тем, какой непоседой она была.

Сверху им на головы свалился комок снега, который все это время подтаивал, лежа на ветке.

– Ай, ай, как ужасно холодно! – воскликнула Наташа. – Как такое бывает? Вот не было у тебя никого, не было, а тут вдруг р-раз! – она плюхнула рукой, и шишки расплылись в разные стороны.

– Она всегда была, Наташ, – ответил ей Даниил. – Просто я боялся вытащить наше общение за пределы экрана телефона.

Даниил поднял голову. Мама с папой стояли у окна и смеялись, наблюдая за ними. Наверняка подшучивают над ними в своей родительской манере. Еще некоторое время они о чем-то говорили, а затем мама махнула Даниилу рукой, мол, «вылезайте, уже хватит».

* * *

Алиса стояла у зеркала с феном и битый час не могла уложить непослушные волосы. Чистыми они становились похожи на большое гнездо. Сердце тревожно стучало. Энергии хоть отбавляй, сейчас бы выпустить ее куда-нибудь, пробежаться по снегу, окунуть голову в ледяную воду. Алиса сделала бы это, если бы не опаздывала на полчаса.

– И что ты будешь делать?! – Алиса опустила руки с расческой и нагретой плойкой.

Пальцы дрожали, ей было страшно. На кровати лежало мятое платье в стиле ампир из малиновой струящейся ткани.

– Еще и платье гладить! – Алиса заволновалась сильнее.

«Что мне им сказать, когда мы встретимся? Я такая нелепая, выдам какую-нибудь глупость».

Алиса вспомнила рассказы соседки по комнате в общежитии о том, как она познакомилась с родителями своего парня. Это было на посвящении в первокурсники. Они неловко поздоровались до мероприятия, а потом девушка выступила в одном из номеров, сыграв соло на ударных. Родители парня были в шоке и в восторге одновременно. И внешне она была очень интересной – носила изящное платье с корсетом вместе с берцами и рокерской косухой.

«Вот, это я понимаю, произвела впечатление, – подумала Алиса, улыбнувшись. – А хочу ли я вообще производить впечатление?»

«Она просто была собой, – внезапно промелькнула мысль. – И ты будь».

Алиса отложила плойку и дала волосам волю, выпустив их из оков заколок-прищепок. Затем она смыла слой тонального крема, которым так старательно пыталась закрыть свои веснушки.

«Вот так. Моя кожа вся в поцелуях солнца. Пускай они знают об этом».

Алиса влезла в чемодан и достала оттуда другое платье с длинным подолом из плотной ткани. Верх был в черно-красную клеточку и застегивался на блестящие черные пуговки.

«Будь собой», – сказала себе Алиса и, закончив со шнуровкой, накинула на плечи пальто.

Девушка вышла из дома, когда все уже были на балу. Она опаздывала, волновалась, из-за чего несколько раз чуть не упала в темноте, поскользнувшись на ледяной корке. По телу расходилась дрожь предвкушения.

«Что сказать, что сказать? – думала она. – Да что угодно, только не какую-нибудь глупость».

Внезапно телефон в кармане завибрировал. Алиса остановилась, словно пораженная током. Она медленно потянулась в карман, достала устройство, светившее ей в лицо обжигающим светом.

«Папа», – прочитала она про себя и нажала на зеленую кнопку.

Ей казалось, будто сейчас она перестанет дышать. Все было словно в замедленной съемке. Снежинки зависли в воздухе, словно кто-то нажал на паузу. Она поднесла телефон к уху и робко произнесла: «Алло!» В тихих и отдаленных звуках музыки, которая играла в резиденции, был слышен стук ее сердца. На ветру шумели деревья.

– Алиса?

– Да, – тихо и неуверенно ответила она.

Отец какое-то время молчал. Как будто собирался с силами что-то сказать. Лисс слышала, как глубоко он дышит.

– Я говорил с Екатериной по поводу этой… ситуации, – он снова замолчал.

– Мне жаль, что до всего этого дошло. Когда ты приедешь, нам нужно будет поговорить.

«Он хочет, чтобы я приехала?»

Голос отца не звучал раздраженно и злобно. Он был каким-то необычно мягким и даже грустным.

– Ты… – Алиса набрала побольше воздуха, чтобы спросить его. – Ты хочешь, чтобы я приехала?

– Я хочу, чтобы ты вернулась домой. Я тебя встречу в аэропорту.

– Хорошо, – тихо прошептала Алиса.

– Вот и хорошо, – он немного помолчал, будто что-то еще хотел сказать. – …хорошо. До связи.

Он впервые не бросил трубку, а ждал, чтобы услышать голос Алисы.

– До связи, – ответила она и положила трубку сама.

В приятном оцепенении Алиса стояла совсем одна в темноте.

«Что теперь со всем этим делать?» – подумала она.

Нужно было понять, как вести себя с отцом, как аккуратно рассказать ему всю эту историю без замалчиваний. Как сделать так, чтобы он смог понять?

«Может, отчасти ему это уже удалось?» – подумала Алиса и медленно пошла в сторону шумной усадьбы.

Весь первый этаж волшебной резиденции стал банкетным залом. Дед Мороз и его помощники водили группы детей по комнатам.

– Тут, дорогие дети, моя обсерватория, – послышалось со второго этажа. – Вечерами я люблю помечтать и посмотреть на звезды.

– А здесь в комнате друзей, – произнес он, когда гурьба малышей с топотом переместилась по коридору, – я храню от них подарки. И от внучки Снегурочки есть подарок, и от Йоулупукки из Финляндии.

Алиса потерялась среди взрослых, которые веселились на первом этаже. Включили таинственную иллюминацию в виде сверкающих звезд и космических туманностей. Играла музыка, люди танцевали, оставив свои проблемы за дверью. Вдоль стен были расставлены столики, накрытые скатертями. На них мягко мерцали маленькие ночники-луны, подсвечивая аппетитные закуски и вытянутые бокалы с шипучим карамельным шампанским.

Алиса принялась писать сообщение. В темноте ей было трудно сосредоточить взгляд, поэтому она ушла в комнату, плотно заставленную елочками. Она была похожа на маленький лес, в котором можно было спрятаться.

Лисс зашла за одну из них и застала врасплох целующихся девушку и парня. Извиняясь, она спряталась за другой елочкой и сосредоточилась на сообщении. От волнения руки дрожали, пальцы перестали попадать по клавишам.

Алиса: Привет. Ты где? Я в елочках затерялась.

Даниил: Ой, мы с Наташей на втором этаже с Дедом Морозом ходим. Сейчас я тебя заберу.

Алиса: Поняла, где вы. Я приду сама, не волнуйся!

Алиса поднялась по лестнице, придерживая подол своего платья. Сердце стучало, как бешеное. Ей было страшно, ведь родители Дани будут оценивать ее. Первое впечатление всегда очень важно.

«А что, если я сестре не понравлюсь?»

Стены пахли смолой и пылью. Конечно, в усадьбе наводили порядок, однако комнаты были забиты детскими игрушками и поделками, которые большую часть времени лежали на полках, покрываясь пылью без дела.

В правом коридоре Лисс заметила группу детей и несколько родителей. Даниил стоял к ней спиной. Алиса тихо подошла к нему и легонько дотронулась до спины.

– Ты очень красивая, – улыбнулся девушке Даниил, взяв ее за руку.

– Спасибо, – смущенно ответила она. – Ты тоже.

Даниил был в брюках и черных туфлях, серый свитер надет поверх белой рубашки.

– А еще ты похож на тучку.

Даниил усмехнулся.

– Наташа в первом ряду, – сказал он, указывая на девчушку, которая стояла возле Деда Мороза.

Они были в тайной волшебной лаборатории. Здесь, по словам Дедушки Мороза, создавалось все волшебство. Он мог заряжать свой посох, чтобы включать и выключать елочки, как папа Алисы со своего смартфона. В данный момент волшебник рассказывал детям по секрету, как создать снежинку, которая не будет таять.

– Пойдем, мама с папой ждут внизу, – произнес Даниил.

«А что, если я прошла мимо них и проигнорировала, вот ведь!» – в панике подумала Алиса.

Сердце Лисс медленно поплыло к пяткам.

– Пойдем, – ответила она. – А тебе можно ее оставлять?

– Поверь, Наташка еще два часа будет тут бродить, тем более из усадьбы она никуда не денется, – произнес он.

Даниил потянул ее вперед по коридору. Алисе касалось, будто через эти уютные комнатки, заставленные поделками, они идут целую вечность. У лестницы Даниил остановился.

– Не бойся так, я буду рядом, – Даниил заглянул ей в глаза и крепко сжал руку, чтобы успокоить.

– Я и не боюсь, просто немного волнуюсь, – ответила она.

– Они не кусаются, Лисс.

Даниил и Алиса медленно спустились по лестнице. Из толпы к ним вышли двое: невысокая женщина с темными волнистыми волосами в изящном платье и мужчина с короткой стрижкой и в свитере, похожем на тот, что был на Данииле.

– Привет, – произнесла женщина, улыбаясь.

В руках у нее были очки, те самые, что и на фотографии. Женщина казалась очень бодрой и веселой. В волосах у нее были блестки, как и на ткани ее платья. От нее пахло пряными духами, что-то с нотками имбиря.

– Здравствуйте, – ответила Алиса смущенно.

Отец Даниила улыбнулся в ответ. Он казался добродушным человеком. С Даниилом они были очень похожи.

– Мам, пап, – представил подругу Даниил. – Это Алиса. Мы с ней общались целый год в Сети и вот, наконец, встретились здесь.

– Рады познакомиться, – произнесла мама Даниила.

– Взаимно, – ответила Алиса.

Эта сцена оказалась для обеих сторон довольно неловкой. Все оценивающе переглядывались, пытаясь понять, что за человек перед ними стоит.

У Алисы в голове воцарилось странное молчание, словно нервные окончания соединились в одну точку где-то в мозгу и перекрыли все мыслительные процессы. Она отвечала на простые вопросы автоматически, иногда поглядывая на Даниила. Тот порою спасал ее от этих вопросов, отвечая за нее.

– А чем папа занимается?

«Отвечай четко».

– Инженер-программист.

– Нравится учеба?

«Ответь, что тебя все устраивает», – подумала Лисс.

– Да, вполне.

Наконец заиграла песня Call Out My Name в исполнении The Weeknd. Даниил обнял Алису за талию и изящно увел ее от разговора, кружа в танце. Его родители заулыбались и помахали Лисс, будто на прощание.

Алиса тихо рассмеялась.

Ребята оказались в центре зала. Их лица украшали туманности из скопления звезд и газа. Даниил выставил навстречу ладони, словно касаясь зеркала. Алиса поддержала его, едва дотронувшись до его теплых рук кончиками пальцев. Они начали медленно раскачиваться, все больше погружаясь в мягкий и невесомый поток музыки. Алиса представила себе реку в заснеженном лесу. Девушка воображала, будто они – лесные духи, встретившиеся на границе воздуха и воды. Лисс была черной водой и несла в своих потоках осколки льда, а Даниил был ветром. Тем самым ледяным ветром, в который он чуть не превратился, когда бежал за ней по платформе.

Их ладони соприкоснулись. По телу пробежал электрический разряд.

– Думаешь, все прошло хорошо? – тихо спросила Алиса, сгибая руки в локтях и становясь немного ближе.

– Я думаю, ты им понравилась, – шепотом ответил Даниил, повторяя ее движение, словно в зеркале. – Смотри, подшучивают над нами.

Алиса взглянула в сторону и увидела, как родители Даниила весело над чем-то смеются и посматривают в их сторону.

– Они любят надо мной посмеяться, – с улыбкой проговорил он. – Естественно, по-доброму, по-родительски.

Алиса с облегчением вздохнула. Их невесомый танец казался ей волшебством, когда эмоции становятся чем-то большим и их почти можно коснуться. Лисс прильнула к любимому, вдохнула его запах и растворилась в объятиях. Она почувствовала его руку на своей талии и пропала в чертогах собственного разума.

Вечер был наполнен настоящим волшебством. Алисе нравилось верить, что это произошло благодаря магии старого волшебника с седой бородой.

Теперь Алиса больше не будет одна блуждать в стране холодных и одиноких стен. Она свободна.

Остаток вечера они провели вдвоем за разговорами и шампанским. Потом Даниил пригласил Алису прогуляться. Они обошли всю территорию усадьбы, гуляя по вымощенным дорожкам и пытаясь высмотреть животных в темных вольерах. Им даже удалось увидеть волков, которые бегали взад и вперед по дорожкам, как заведенные игрушки. Все это время Лисс и Даниил разговаривали о будущем, о графическом романе, о судьбе Дириона и Лиссы, и им совсем не хотелось расставаться.

– Мне пару часов назад звонил отец, – проговорила Алиса, щурясь от яркого света зимних садов.

– Что сказал? – Даниил немного напрягся.

– Что приедет за мной в аэропорт и что хочет поговорить.

– Значит, все хорошо?

– Я не знаю, – ответила Алиса, нервно играя кисточками своего шарфа.

Они шли по дорожке вдоль домиков, засыпанных снегом. Музыка в усадьбе давно стихла. Кто-то так же, как они, прогуливался под мягким светом фонарей, а кто-то уже готовился ко сну. Хотела бы Алиса взять все это, уменьшить и положить под купол маленького стеклянного шарика со снегом.

– Когда ты уезжаешь? – спросил Даниил, останавливаясь перед ее домом.

– Завтра после завтрака, – ответила она. – А ты?

– Рано, самолет в восемь, – проговорил он. – Родители даже спать не ложатся.

– То есть, получается, на этом все? – спросила Алиса, не отпуская его руки.

– Говоришь так, словно наше общение на этом закончится.

– Знаешь, в этой поездке было что-то чарующее, – смущенно сказала она. – Я никогда ее не забуду.

– Будут еще поездки, – Даниил поцеловал ее в лоб. – Поедем с тобой вдвоем. Только сначала отправимся к твоему отцу и наверстаем упущенные свидания.

Они рассмеялись и помчались пить чай, ведь у них оставалось всего несколько часов.

Ночь укрыла усадьбу легким снегопадом. Их смех, звенящий, как китайский колокольчик над лампой в одинокой юношеской комнате, стал легким прощанием и обещанием всегда быть вместе.

* * *

Эти дни пролетели для Даниила незаметно, однако ему казалось, будто перед ним прошла вся жизнь. Ярко-красный поезд, их первая встреча в вагоне-ресторане, волнение, переживания, рождественская ночь, кафе с котиками. Он испытал столько эмоций, сколько у него не было за весь год.

В руках Даниил держал шарф Алисы, который она дала ему на прощание. Он наблюдал в иллюминатор за обслуживающим самолет персоналом. Скоро вернутся рутина и тот самый режим, который, по его же словам, «чем не режим». Ложиться в полчетвертого, вставать в шесть, работа, учеба, звонки. Было ощущение, будто Даниил оставляет в этом городе частицу себя, ту, что горит яркими янтарными искрами. Самую волшебную часть своей души.

Однако Даниил все равно был рад, ведь теперь в его жизни будет чуточку больше радости, и впереди его ждут перемены к лучшему.

Самолет тронулся с места. Скоро Даниил будет дома, но он вернется туда совершенно другим человеком.

* * *

До самолета оставалось несколько часов. При дневном свете Алиса решила еще раз обойти парк. В душе возникло ощущение, будто ты долго-долго готовишься к празднику, ждешь его, а потом он пролетает так быстро, что даже не успеваешь насладиться. Гости начинают расходиться, на столе стоит почти нетронутый торт, который никто не хочет пробовать, полупустые чашки из старинного сервиза с антресолей. За окном вечереет, и все приготовления больше не кажутся существенными.

«И как жить дальше? Ждать нового праздника?»

Алису наполняло ощущение пустоты, похожее на чувство перед прощанием.

«Хорошего понемножку», – вспомнила Алиса слова своей бабушки.

Девушка прогуливалась по зимним садам, в которых росли кактусы, орхидеи и мандарины. По влажным листьям стекали капли воды. Стенки оранжереи запотели, скрывая от глаз снегопад и прогуливающихся мимо людей.

«Во всем этом нет ничего чарующего, когда рядом нет родного человека».

В руках Алиса держала наброски Даниила. Он попросил ее отредактировать реплики.

– Думаю, такой хороший книжный критик, как ты, точно разбирается в диалогах! – вспомнила слова Дани Алиса.

Она прижала скетчбук к груди.

«Теперь все точно будет хорошо!»

Эпилог. Прогулка среди книжных полок

Алиса мчалась в метро в сторону эскалатора. Она заблудилась и вышла совсем не там, где хотела, поэтому ей пришлось сделать крюк по переходам. В кармане жужжал телефон. На ходу она сняла трубку и приложила к уху, даже не смотря на экран, поскольку знала, что он уже заждался ее.

– Да, Дань, я уже бегу, потерялась немного, – запыхавшись, сказала она. – Ты у входа?

Алиса на бегу поправила шарф и волосы, которые назойливо закрывали ей обзор.

– Не торопись, – сказал он, смеясь. – А то упадешь, как в прошлый раз.

– Меня задержали на книжном мероприятии, – произнесла она и переложила шопер, набитый книгами, из одной руки в другую. – Представляешь, у них полчаса не получалось запустить аппаратуру. Мероприятие начали позже, а потом еще автограф-сессия затянулась.

– Книжные обновочки с автографами несешь? – спросил Даниил. – Скоро нужно будет еще один шкаф покупать.

– Боюсь, что да, – Алиса выдохнула. – Полочки уже прогибаются под тяжестью.

– Значит, на выходных едем в строительный?

– Угум-с.

Алиса даже по его голосу поняла, что он улыбается. Она выскочила из подземки и помчалась по Мясницкой улице. Был сильный снегопад, ровно как несколько лет назад, когда она так же мчалась к своему вагону, чтобы успеть на волшебный поезд. Снежинки липли к волосам и ресницам, закрывая обзор. Ноги в колготках пощипывал мороз. Ветер развевал подол пальто, открывая ее ноги еще сильнее.

Алиса увидела знакомую фигуру у витрины их любимого книжного магазина. Того самого, в котором было интересно затеряться. Силуэт Даниила был освещен теплым светом янтарных лампочек. Он положил трубку и помахал ей.

– Ужас какой! – воскликнул он, завидев, как сильно распирает сумку Лисс от новых книг. – Тебе никакой зал с такими пробежками не нужен.

Даниил взял у нее шопер, который уже год был одним из вариантов ее собственного мерча как блогера. На нем полустершимися готическими буквами было написано: «Обрела мечту летать».

– Ну что, пойдем смотреть на него? – спросила она, улыбаясь.

Даниил любезно предложил Алисе свою руку, а она с видом аристократки приняла ее. Ребята заулыбались и вошли в магазин через раздвижные стеклянные двери. Их приветствовал большой деревянный щелкунчик, который охранял елочку.

Воздух был пропитан запахом новых книг: из хрустящей бумаги, книжного клея и чернил.

Алиса чувствовала невероятное волнение, ведь они впервые пришли смотреть на него. Они поднялись по ступеням, уверенно прошли мимо книг по психологии и научной литературы. Впереди виднелась небольшая кофейня, где они обычно брали кофе перед тем, как начать свою увлекательную прогулку в мир корешков и бумаги.

– Кофе? – спросил Даниил.

– Давай потом, – с детским трепетом воскликнула Алиса. – Хочу сначала посмотреть.

– Мне тоже не терпится!

Они начали подниматься по ступенькам, которые вели на второй этаж. На указателях было написано: «Young adult, детская и подростковая литература».

– Сказала отцу, что мы приедем на этот Новый год? – спросил Даниил.

– Сказала, – ответила она. – Он был очень рад. Очень нас ждет. Я попыталась ему намекнуть, что мы с важными новостями.

– А он?

– Ничего не понял, – с улыбкой ответила Алиса.

Они нырнули в коридор из книжных шкафов. Алиса убежала вперед и скрылась в следующем зале среди книжных полок. Прогулки здесь казались игрой в лабиринте прекрасного. Можно было часами гулять, останавливаясь и цепляясь взглядом за какую-нибудь книгу или обложку. Рассматривать ее подолгу. Можно было полистать бархатные страницы, понюхать новую книгу, как сумасшедший, пока никто не видит.

В центре большого куба среди графических романов виднелась знакомая обложка, которую они много раз переделывали ночами, пытаясь довести до идеала. На ней крупными буквами было написано: «Хроники Саррар».

– Сладкие, как сахар, – прошептала Алиса.

На обложке романа была Лисса. Она стояла, сложив пальцы в магическом знаке. Глаза ее были прикрыты. Волосы Лиссы пронизывали золотые нити, которые отражали мягкий свет магазинных ламп. За спиной принцессы стоял Дирион в позе короля из каких-нибудь сказок или легенд. На его шее виднелась колбочка с золотистой жидкостью.

Алиса взяла книгу в руки.

– Авторы – Алиса и Даниил Каменские, – произнесла она восторженно. – Звучит потрясающе, хотя фактически я еще не замужем.

Даниил обнял ее со спины, крепко прижимая к себе. В свете ламп сверкнуло вместе с волосами Лиссы помолвочное кольцо.

– Но ведь скоро будешь, – произнес Даниил, беря графический роман в руки. – Решил немного опередить события.

Он пролистал страницы. Воспоминания об игре, истории двух одиноких сердец, вспыхнули в его голове, как костер из сухих хвойных веток. Он вспомнил рождественскую ночь, как они прощались в Устюге, как встретились вновь уже через пару дней после расставания. Даниил улыбнулся, припоминая, как Алиса все чаще оставалась у него, как переехала насовсем. Как она радовалась, когда смогла уйти с работы, и они до самого рассвета гуляли по Москве, провожая звезды.

Месяц назад он сделал ей предложение, показав конечный вариант обложки, на которой у нее была его фамилия. Она, не колеблясь, сказала ему заветное «Да». Суровый король поворчит-поворчит, а потом пожмет ему руку и порадуется за них. Все прямо как в сказке. Они поженятся и объединят свои войска против сил Тьмы.

– Чтобы рука об руку идти по жизни, – прошептал Даниил.

Он взглянул на Алису, которая уже вовсю критиковала качество печати, и понял, что придумать эту игру было лучшей идеей в его жизни.

«А победят наши войска в суровой битве или нет – это уже совсем другая история», – подумал Даниил и закрыл книгу.

Примечания

1

«Автокад» (AutoCad) – пакет программ для проектирования и черчения от компании Autodesk.

2

Эффект Доплера – в физике волн феномен, открытый австрийским физиком Кристианом Доплером в середине XIX века. Означает изменение частоты и, соответственно, длины волны излучения, воспринимаемое наблюдателем (приемником), вследствие движения источника излучения относительно него. Пример эффекта – звук гудка проезжающего мимо вас автомобиля или поезда меняется в зависимости от того, приближаются они к вам или отдаляются от вас.

3

Айриш-бокал (Irish glass) – бокал изящной формы, первоначально использовавшийся для подачи ирландского кофе (кофе с ликером), изготовлен из термостойкого стекла. Бокал можно держать как за ручку, так и за стеклянный стебелек-ножку. В настоящее время часто используют для подачи коктейлей на основе кофе и алкоголя.

4

Лор (англ. Lore – знания, предания) в игровой вселенной – фоновая информация о мире игры, ее лирическое наполнение, история, сведения о культуре, традициях, других деталях. Это «фундамент», на котором строится и развивается игровая система.

5

В фильме «Один дома 2: Затерянный в Нью-Йорке» (1992) юный Кевин Маккалистер поселился в нью-йоркском отеле «Плаза». Интересно, что в фойе отеля мальчик встретил Дональда Трампа, будущего президента США (2017–2021), который играл сам себя – миллиардера.

6

Троп (с древнегреческого тропос – оборот) – здесь, сюжетный ход, составляющий основу произведения. При частом или неумелом использовании троп становится банальщиной, штампом.

7

Звонница – составная часть храмового здания или строение, расположенное отдельно от него, предназначенное для размещения церковных колоколов. Примерно то же, что и колокольня.

8

Часы – один из видов церковного богослужения. Читают часы – проводят богослужение.

9

Диполи – в электродинамике, система из двух равных по величине и противоположных по знаку точечных электрических зарядов, находящихся на некотором расстоянии друг от друга.

10

Бальдр, или Бальдер – в германо-скандинавской мифологии бог весны и света.

11

Джеральд Бром (р. 1965) – американский художник-фантаст, автор, иллюстратор. Знаменит готической эстетикой своих работ.

Content

Эльма Троу
Экспресс в Рождество

Плейлист в дорогу

Пролог. Волшебная принцесса

Глава 1. Ненастоящая романтика

Глава 2. Утраченная мечта взлететь

Глава 3. Поезд Деда Мороза

Глава 4. Вкус шоколада на губах

Глава 5. С высоты птичьего полета

Глава 6. Рождественская ночь

Глава 7. Горький кофе

Глава 8. Пробежка

Глава 9. Дом Деда Мороза

Эпилог. Прогулка среди книжных полок

Примечания