Метеорит на выходные

Повесть и рассказы

Александр Червяков

© Александр Червяков, 2019

ISBN 978-5-0050-4415-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Что такое? Кто такой?

(вместо предисловия)

Есть такой интересный детский журнал «Лучик 6+». Он рассказывает школьникам о необычных вещах: как устроена бесконечность и что такое теория струн, как возникли детские книги и почему «журнал» – по-английски «магазин». А сколько стоил в средневековой Англии десяток яиц, вы знаете? А чем питалась древняя гигантская стрекоза – меганевра?

Этот журнал очень любят дети и взрослые; в 2018 году он был признан лучшим детским журналом в России. А делает этот удивительный журнал дружная и весёлая команда авторов и художников. Один из них – тот самый человек, чью книгу вы сейчас держите в руках! Александр Червяков – настоящий Знайка. Математик и астроном, историк и путешественник, полиглот, музыкант, композитор, компьютерный график, неутомимый выдумщик! То есть – он и Знайка, и Гусля, и Тюбик, и профессор Звёздочкин, и Незнайка в одном лице. Вот какой человек! А в этой книге мы познакомимся с ним ещё и как с замечательным детским писателем.

В рассказах и повестях Александра Червякова для детей привлекают сразу три вещи. Юмор, без которого детскую книгу можно сразу сдавать в макулатуру; доброта, которую часто норовят заменить сентиментальностью и «терпимостью», и (хоть это и ужасное слово) педагогичность. Да-да, педагогичность! Хорошая детская книга – это старший товарищ, учитель жизни. Она должна быть интересной, чтобы ей доверяли, чтобы с нею хотелось подружиться, и она должна быть ответственной. Должна показывать и рассказывать: как вести себя в разных ситуациях и как на них реагировать, что бывает, если поступить так-то и так-то, – и вообще, отвечать на главный вопрос: как жить? А жить, друзья, надо так, чтобы людям рядом с вами было интересно и весело. Например, так: много знать, много уметь, делать много добрых дел, сочинять книжки, издавать журналы, слушаться маму с папой и очень-очень любить детей! Ну, не как Брамалей, конечно, а поменьше.

=================================

Лев Пирогов, главный редактор детского журнала «Лучик 6+», литературный критик

Метеорит на выходные

КОТЁНОК

Утро выдалось самое обыкновенное, пятничное. Севка проснулся сразу с двумя мыслями в голове: первая была о том, что надо идти в школу, и радовала не особо. Вторая же, напротив, говорила о том, что завтра начинаются выходные, и осталось дотерпеть совсем немножко.

«Ну почему всегда для того, чтобы наступила суббота, нужно ждать, пока закончится пятница?» – подумал мальчик и открыл глаза. За окном светало, электронные часы показывали семь.

Севка откинул одеяло, потянулся и сел. Обвёл взглядом свою крохотную комнату – шкаф для одежды, письменный стол, окно, полки с книжками, ящик с игрушками, шведская стенка, кровать. Ничего нового, всё, как обычно. Из-за двери доносилось приглушенное бормотание телевизора. Значит, родители уже не спят. Впрочем, так было всегда – ещё ни разу в жизни у Севки не получалось проснуться раньше мамы с папой. Мальчишка зевнул, спрыгнул на ковёр, включил свет, немножко поморгал и открыл дверь в зал.

– Сева, проснулся? Иди сюда, тут интересно! – позвал отец.

Мама с папой сидели и смотрели утренние новости по первому каналу. Что было любопытно уже само по себе – мальчик привык, что обычно по утрам взрослые собираются на работу, суетятся, одеваются, что-то роняют, бегают то в ванную, то в кухню, и телевизор больше слушают, чем смотрят, а если и смотрят – то вполглаза. Сами новости Севка считал очень унылой передачей, – что по первому каналу, что по сто двадцать четвёртому. Достойного внимания с его точки зрения там было мало или не было совсем, то ли дело мультики… Но на этот раз, вслушавшись, он понял, что папа не обманывает, и что произошло что-то по-настоящему необычное. Уже совсем проснувшийся Севка нахально втиснулся на диван аккурат между родителями.

– Мы начинаем выпуск с главного события этой ночи, – рассказывала тётка на экране. – Взорвавшийся над городом Аляпинском метеорит вызвал огромный интерес по всему миру. Несмотря на то, что прошло всего лишь шесть часов, о падении небесного тела уже говорят повсюду, Интернет наполнен сообщениями и видеороликами очевидцев…

Севка от удивления раскрыл рот. Взорвался метеорит? Вот это да! И где – над их тихим маленьким Аляпинском?!

– Мам, пап, это что, прямо тут у нас, что ли? – решил удостовериться у взрослых мальчишка.

– Мы начинаем выпуск с главного события…

– Гляди сам, не мешай! – мягко ответил отец. На экране начали показывать видеоролики с регистраторов и мобильных телефонов. Голос диктора за кадром продолжал свой рассказ:

– Около полуночи местные жители, находящиеся на улицах, увидели ослепительно яркую вспышку, а следом за ней – шлейф плотного клубящегося дыма, как бы светящегося изнутри. На какие-то секунды в городе стало светло, как днём. Затем летящий по небу болид внезапно взорвался. Очевидцы утверждают, что звук от взрыва был похож на сильный удар грома, за которым последовало несколько более слабых. В отдельных домах в черте города были выбиты стёкла. К счастью, при взрыве никто не пострадал. Маленький провинциальный Аляпинск не сходит с первых строк новостных лент. Вне всякого сомнения, это было исключительно редкое, можно сказать уникальное явление природы…

– Я привыкла думать, что в нашем городе не происходит вообще ничего и никогда! – сказала мама. – Тем более редкого или уникального. Интересно, кто-нибудь из девочек на работе видел эту штуку своими глазами? Надо будет спросить…

– Да ты погляди, сколько народу позаписывали этот метеорит на авторегистраторы и мобильники! – ответил папа. – И ведь, что удивительно, никто даже толком не испугался, а все кинулись снимать, вот железные люди!

Севка вспоминал вчерашний вечер. Сделав уроки, он отправился гулять и до одури гонял с пацанами мяч – Севка был заядлым футболистом. Когда на дворе уже совсем стемнело, мальчишки всей компанией переместились на детскую площадку, где, оседлав по-воробьиному лесенки и турники, травили страшилки и просто болтали. Мама начала звать домой в десять часов вечера, но в итоге дозвалась только к одиннадцати, за что Севка даже был удостоин воспитательного (впрочем, совершенно необидного) подзатыльника… Мальчика взяла ну просто непередаваемая досада:

– Вот если бы кое-кто не тащил меня домой в одиннадцать и дал погулять хотя бы до полуночи, – потянул он наигранно обиженным, чуть ли не плаксивым тоном – тогда бы я тоже посмотрел на этот самый метеорит! Я всегда говорил, вы меня слишком рано с улицы домой загоняете! А теперь из-за этого такое редкое явление природы упустил!

– Если бы мы разрешали тебе гулять до полуночи, воображаю, какие у тебя были бы отметки в школе! – отрезала мама. – И так со скрипом с троечки на троечку перебираешься, стыдно же! Гена, мне, между прочим, звонила Севина классная руководительница – мама неожиданно повернулась к отцу. – «У вас замечательный мальчик, активный, любознательный, но очень ленивый!» – изобразила она голосом, очень даже похожим на голос классной. Севка, не сдержавшись, прыснул.

– А вот я ничего смешного тут не вижу! – мама даже немножко рассердилась. – Дождёшься у меня, я заставлю Геннадия взять отпуск и заняться тобой всерьёз! Вплоть до самых татаро-монгольских мер, слышишь? Геннадий, тебя это тоже касается…

– Да ладно тебе, Свет, – ответил папа, не отрываясь от экрана. – У парня этот, как его там, младший подростковый возраст… Растущий организм, так сказать… Само собой ему футбол нравится больше гонять, чем заниматься уроками; было б странно, если бы было наоборот… Он мальчишка неглупый, нагонит ещё…

– Ген!! – Мама даже привстала с дивана. – Ты что за ересь несёшь?

– Свет, а что на завтрак? – неожиданно спросил папа.

– Ёжики…

– Не пригорят?

– Ой! – мама вскочила с дивана и умчалась на кухню. Отец положил руку Севке на плечо:

– Слышь, Всеволод, ну ты уж как-нибудь постарайся, а? Ведь ты же умный парень у меня, не балбес какой-нибудь… Чтоб хотя бы четвёрки были… Видишь, как мама переживает?

– Пап, ну ты же знаешь, я же стараюсь, я уроки делаю, просто у меня не получается. Ну, не понимаю я… Особенно эту ихнюю математику…

– Да что там такого в этой вашей математике? Мы же с тобой сидели в прошлый раз, я тебе объяснял, ты же вроде всё понял?

– Пап, вот когда ты мне задачу объясняешь, мне всё-всё понятно, – как можно более убедительно заговорил Севка, – а когда математичка к доске вызывает, это как будто она по-китайски говорит! Бла-бла-бла-бла-бла, а потом – тут мальчишка картинно вытаращил глаза и изобразил смешной, но не очень приличный звук – здравствуйте, «садись, двойка».

– Мужчины, одеваться и завтракать! – раздался с кухни мамин голос.

За завтраком Севка уминал ёжики и думал. Он думал вовсе не про уроки, не про математику и даже не про вредину-классную (ну надо же, додумалась позвонить маме!). Он думал о том, что кто-то из ребят в классе наверняка видел этот самый метеорит. Ну, просто случайно. И что они обязательно будут про это рассказывать, и весь класс будет слушать, разиня рот. А Севке будет до безобразия завидно, но он ничего сделать не сможет. От таких мыслей становилось тоскливо и неприятно. Нет, такого унижения Севка потерпеть никак не мог! Если вдруг кто-то в классе начнёт рассказывать, что видел этот самый метеорит, Севка тоже скажет, что видел. Ночью типа встал по неотложным делам, и тут – бац! – летит в окне… Как там было в новостях? «Ослепительная вспышка и шлейф клубящегося дыма»? Вот, он именно так и скажет. Попробуй придерись! И тогда все будут слушать, разиня рот, уже не кого-нибудь, а его, Севку! – от одной этой мысли мальчишке сразу же стало легко и приятно. Даже противный разговор про отметки начисто вылетел из головы.

По дороге в школу Севка думал о том, что, вообще говоря, мир устроен очень несправедливо. Почему нужно идти на уроки, когда хочется просто побалбесничать и поиграть с друзьями? Почему нужно есть яичницу с салом, хотя в холодильнике лежат сладкие глазированные сырки? Почему нужно уходить со двора домой, когда так классно бегается с мячиком? Почему столько народу видело этот несчастный метеорит, а он, Севка, именно в этот интересный момент спал у себя в комнате? В общем, те самые «сто тысяч почему» из детской песенки… Однако на светофоре все Севкины «почему» вдруг резко испарились, исчезли, как не было.

Потому что он увидел котёнка.

По дороге в школу Севка думал…

Вы только не подумайте, что Севка был большим любителем животных. Вот уж точно нет. Севке разные животные, конечно же, были симпатичны, особенно динозавры, но насчёт того, чтобы заводить живность в доме, он был глубоко равнодушен. Ему намного больше нравились футбол, гонки, компьютерные игры, машинки, рогатки, разные пистолеты и самострелы, конструктор «Лего» и просто гулять на улице. По рассказам ребят в школе – что он, в конце концов, первоклассник, что ли? – Севка отлично знал, какими малозаманчивыми перспективами грозит увлечение домашними животными. Хочешь завести щенка – будь любезен гулять с ним вместо того, чтобы гонять с пацанами мяч. Каких-нибудь там морских свинок или хомячков – давай чисть за ними клетки, корми и вообще всячески ухаживай. От чириканья попугайчиков и канареек вечно болит голова. А уж котята – тут можно было вспомнить и разорванную в клочья тетрадь с только что сделанным домашним заданием, по неосторожности забытую на столе, и многочисленные дырки на только что купленной футболке, и поцарапанные в кровь ноги и руки, и даже новые кроссовки, в которые домашний любимец мог попросту взять и написать. Фу! При одной только мысли о том, что кто-то может безнаказанно и нагло изгадить любимые Севкины кроссовки или даже домашние тапочки, мальчишка приходил в ужас. Ни за что! В общем, причислить себя к любителям животных Севка ну никак не мог.

Но тут случай был, что называется, совсем другой. Тихий Аляпинск никогда не был мегаполисом, но даже в этом городке машин было довольно много. А с утра и вечером, когда все едут на работу и с работы, на улицах даже образовывалось некое подобие пробок. Вот и сейчас на светофоре Севка увидел ту самую пробку, когда машины едут еле-еле – как будто тут не Аляпинск, а какая-нибудь Москва. Причину пробки он увидел спустя несколько секунд – это был котёнок.

Совсем маленький, чуть больше ладони взрослого мужчины, серый и пушистый котёнок ковылял по асфальту – прямо посредине проезжей части! Водители, видя котёнка, притормаживали и старались объехать его как можно аккуратнее, а он, будто слепой, тыкался то туда, то сюда. Водители машин сзади не видели, что происходит, и вовсю сигналили. Прохожие на переходе только ахали.

– Господи, да задавят же! – охнула какая-то старушка.

Внезапно Севка, даже не поняв, почему он это делает, выскочил на проезжую часть, отважно подбежал к очередной машине, и вытащил несчастного котёнка буквально из-под переднего колеса. Он почему-то прижал его к груди, погладил по голове и сказал:

– Дурачок, куда же ты залез? Тебя же тут в лепёшку раскатают!

– Дурачок, куда же ты залез?

– Эй, паренёк, будь другом, унеси его с дороги, а? – водитель высунулся из окна «Приоры». Севка кивнул, посмотрел на светофор – горел зелёный. Он перешёл на другую сторону, всё так же прижимая котёнка к груди. Оказавшись на тротуаре и дойдя до клумбы, он бережно опустил котёнка в траву. Тот привстал на лапки и сделал несколько неуклюжих шагов в одну сторону, потом в другую. Глазки у него были открыты, но он будто бы совершенно не видел, куда идёт. «Может, он слепой?» – подумал Севка и снова схватил котёнка на руки. Только теперь он оглядел его внимательнее.

Котёнок был очень красивого серого цвета, с блестящим мехом, квадратной головой и треугольными ушками. Глаза у него были ярко-зелёные, круглые и большие.

– Вот блин, – сказал Севка, неожиданно вспомнив о том, где он находится и куда направляется. – Я же в школу опоздаю!

Он быстро скинул с плеч рюкзачок, раскрыл молнию и засунул котёнка в боковой карман. В голове промелькнула мысль о том, что котёнок может устроить грандиозную аварию, после которой учебники и тетрадки (да что там тетрадки – и рюкзак тоже!) придётся выбрасывать.

– Да чтоб тебя! – мальчишка с досадой застегнул молнию, надел рюкзак и быстро-быстро зашагал к школе. Мысли о возможных последствиях совершенно не радовали, но оставить котёнка на дороге было выше Севкиных сил.

– Что мне с тобой делать? – рассуждал мальчишка вслух на ходу. – Куда я тебя дену? Домой точно не понесу, нафиг ты мне не нужен, да и мама с папой оставить тебя тоже не разрешат. Попытаться кому-то отдать? Но кому? И вообще, вдруг ты больной или какой-нибудь заразный?

Неожиданно в голову пришло решение, настолько простое и очевидное, что мальчик даже рассмеялся. Точно! Он отдаст этого котёнка Кругловой. На большой перемене или сразу же после школы. Танька Круглова училась с Севкой в одном классе, и славилась, как отмороженная на всю голову кошатница и собачатница. В этом она целиком и полностью была похожа на свою маму – некоторые говорили, что у Кругловых в квартире живут сразу пять кошек и две собаки. Иногда на переменах Севка даже слышал Танькины телефонные переговоры по поводу того, что кто-то куда-то хочет пристроить то какого-то мальчика, то какую-то девочку. Хотя всему классу было известно, что речь идёт вовсе не о мальчиках и девочках, а о котятах или щенках. В общем, для Севкиного найдёныша Круглова подходила как нельзя лучше.

Дойдя до школьного двора, Севка нырнул в густые кусты сбоку от дорожки, стянул рюкзак, расстегнул и посмотрел, как себя чувствует его пушистый груз. Котёнок сидел совершенно спокойно, даже не мяукал, и только жалобно глядел на Севку своими глазищами. Севка просунул руку – вроде было сухо и ничем не пахло.

– Ладно, слушай сюда! – сказал Севка котёнку. – Мы в школу, так что сиди тихо и только попробуй мяукнуть! Если тебя найдут у меня в рюкзаке, знаешь, как мне может влететь? Не знаешь? Что уставился? Эх, ты…

Севка учился уже в пятом классе, поэтому достаточно хорошо представлял себе, какие могут быть последствия в случае, если котёнок вдруг начнёт мяукать на уроке. Помимо разгневанной учительницы (что само по себе малоприятно) тут пахло даже вызовом к директору, причём не «в единственном числе», а совместно с мамой или папой, или даже со всеми вместе. Перспективы были, мягко говоря, нерадужные.

Если с мамой – то это ещё полбеды. Характер у мамы был, по меткому папиному выражению, «летящий». Она работала администратором в местном турагентстве, поэтому на Севкиной памяти их семья никогда и не в какие туристические поездки не выезжала, ни за границу, ни ближе. Те курорты, города и страны, которые мама хвалила, были неподъёмно дорогими, а про те, на которые хватало денег, мама всегда рассказывала страшные истории – как там отвратительно обслуживают, обворовывают и травят ужасной едой… В общем, отпуска и каникулы Севкина семья стабильно проводила или на маленькой даче, или в том же самом Аляпинске. Сам Севка на это абсолютно не жаловался – ходить на аттракционы в горпарк, гонять с ребятами во дворе в футбол, есть мороженое и купаться в речке ему было в тысячу раз веселее, чем куда-то ездить и ходить на экскурсии по каким-то там построенным при царе Горохе непонятным развалинам. В любом случае, мамина работа, а также стирка и готовка на кухне не оставляли, по её словам, «ну просто ни грамма свободного времени для воспитания этого оболтуса».

А вот если к директору вызовут с папой, то тут всё сложнее… Папа у Севки работал автослесарем сразу в трёх мастерских, причём умел ремонтировать «с закрытыми глазами всё что угодно и где угодно», потому к нему часто обращались за помощью даже весьма обеспеченные автовладельцы. Человеком он был при этом начитанным (когда и где он успевал читать столько книг, не знала даже мама), очень вежливым, но вместе с тем простым в обращении и весьма снисходительным к Севкиным шалостям – но если дело доходило до чего-то действительно серьёзного, папа становился твёрже кремня. Поставленный кому-то из одноклассников на перемене фингал не вызывал никакой реакции, разве что отец пожимал плечами – дескать, а кто из нас в этом возрасте не раздавал и не получал фингалы на переменах? А вот попытка пострелять из рогатки на уроке музыки и доведённая до истерики учительница – это было другое, тут можно было нарваться на те самые «татаро-монгольские воспитательные меры», Севка пробовал. В данном случае самым трудным была неуверенность и неопределённость – к какой категории шалостей относится «принесённый в школу в рюкзаке котёнок» – к первой или ко второй.

С такими вот тревожными мыслями мальчик зашёл в школу и переобулся в сменку. Сдавать вещи в гардероб пока было не надо – на улице стояла почти что летняя погода, так что курток никто не одевал. Забежав на свой этаж, Севка отправился в класс. Он совсем не опоздал, до звонка оставалось ещё целых пять минут.

– Всем салют! – бодро сказал он, садясь на своё место. Открывая рюкзак и вытаскивая оттуда учебник, мальчишка просто взмолился – ну не дай Бог сейчас эта живность замяукает на весь класс! – однако живность сидела тише воды ниже травы. Севка даже забеспокоился – да он вообще целый там, нет? – и осторожно заглянул в карман. С котёнком всё было совершенно в порядке. Мальчик облегчённо вздохнул. Главное – дожить до большой перемены, а там авось всё и обойдётся…

Слушая вполуха бубнёж учительницы про повествовательные, побудительные и вопросительные предложения, Севка со своего места искал глазами Круглову. Похоже, в этот раз ему серьёзно не повезло – Кругловой за партой не было! Дело пахло керосином…

На перемене все дружно кинулись обсуждать новость про взорвавшийся над городом ночью метеорит. Тут же выяснилось, что буквально полкласса (если не весь класс) как раз в полночь ну совершенно случайно выглянули в окно, и вдруг увидели ослепительную вспышку и шлейф клубящегося дыма. Каждый (и каждая) взахлёб пытался рассказать о том, какой же яркий и страшный был этот метеорит, и как в доме задрожали все стёкла, и даже сработала сигнализация сразу у всех машин во дворе. Кто-то договорился до того, что видел, как метеорит упал прямо во двор, и что он уже побежал туда, но не успел, потому что приехали секретные спецслужбы, и забрали метеорит прямо с места падения…

– Севк, а Севк! – хлопнул мальчишку по спине Дениска, сосед по парте. – А ты что-нибудь видел ночью?

Совершенно растерянный Севка позабыл про все свои кухонные хитрые планы и только махнул рукой – мол, не видел я ничего, не до этого сейчас… Дениска только пожал плечами и отошёл в сторону. Севка встал и решительно направился к сбившимся в стайку девочкам:

– Девчонки, привет! – сказал он дружелюбно. – А куда у нас Круглова Танька подевалась? Может, её этим самым метеоритом по голове стукнуло?

– Сам ты по голове стукнутый! Заболела она, у неё температура… – ответила Люська, Танькина лучшая подруга. Севка кивнул, сделал вид, что ему всё равно и вернулся за свою парту. Может, Танька завтра придёт в школу? Но завтра же суббота, какая школа… Так… В любом случае теперь котёнка нужно было тащить домой – не выбрасывать же! Хотя, в принципе, домой было уже не так страшно. Домой – не в школу. Только бы ещё три урока высидеть без приключений… Однако мальчишке повезло. Котёнок продолжал сидеть в рюкзаке тихо, даже ни разу не мяукнул.

Когда Севка, наконец, вернулся домой, в первую очередь он подумал о том, что возможно, его найдёныш ужасно голоден. Он притащил рюкзак на кухню, бережно вынул оттуда котёнка и усадил на табурет. Затем он достал из холодильника молоко, макароны, две котлеты и сунул всё это в микроволновку. Одну разогретую котлету мальчик разломал на маленькие кусочки и остудил; молоко он налил в блюдечко. Всё это он поставил перед котёнком.

– Может, ты потому не мяукаешь, что есть хочешь? – сказал Севка вслух. – Ешь давай, чудо серое! Что же это за день такой – и ты мне на дороге под руку попался, и Круглова заболела… Хорошо хоть к доске не вызывали…

Котёнок вдруг оживился и начал лакать молоко. Похоже, он действительно был страшно голодный – Севка подливал молоко в блюдечко два раза. Затем котёнок набросился на котлету и съел почти половину.

– Вот это у тебя аппетит! – засмеялся мальчик. – Теперь понятно, почему ты на уроках даже не пикнул, ты просто слабенький был!

Тут он вспомнил, что сам ещё ничего не съел, уселся за стол и принялся исправлять положение. Поев, Севка взял котёнка на руки и погладил.

– Ты не бойся, я тебя в обиду не дам! – сказал он. А уж Круглова точно не даст – она знаешь как животных любит! Только вот что, – забеспокоился мальчишка, – как бы ты мне тут ничего не наделал после вкусного обеда по закону Архимеда… Пошли-ка в туалет…

Специального лотка для кошек в квартире, конечно же, не было. Подумав, Севка притащил из ванной маленький коврик из пластмассовой решётки и уложил его на дно унитаза.

– А то ещё в дырку провалишься ненароком, уж больно ты мелкий! – с этими словами он усадил котёнка на решётку. – Ну, давай, чудо серое, удиви меня!

И вдруг котёнок как будто понял – он встал на задние лапки, неуклюже уцепился передними за стульчак, и принялся делать свои дела, да так аккуратно и с таким деловым видом, что Севка даже ахнул.

– Вот это да! Слушай, из какого ты цирка сбежал, пушистик, а?

Севке почему-то резко расхотелось отдавать этого котёнка Кругловой. Он был совсем не такой, как те котята, про которых рассказывали знакомые мальчишки и девчонки. Он не драл обувь, тетрадки и обои, он тихо и дисциплинированно сидел в рюкзаке, а последний трюк с туалетом и вовсе был чем-то выходящим за рамки воображения. Что-то подобное Севка видел только на видеороликах в Интернете. Мальчик подумал, что такого котёнка можно даже оставить себе – нужно было только уговорить маму с папой; при тех талантах, которые котёнок демонстрировал, это казалось вполне реальным.

– Надо дать тебе имя! – решительно сказал Сева. – Ты серый, поэтому тебя можно назвать «Серый». А ещё ты пушистый, поэтому тебя можно назвать «Пух» или «Пушистик». Только «Пушистик» – это как-то слишком уж по-детсадовски. Поэтому я назову тебя «Пушистег», ясно? Так в Интернете пишут, когда хотят поржать, типа «превед медвед». Будет и прикольно, и по теме.

Вернувшись в свою комнату, мальчишка посадил Пушистега на кровать, а сам стянул школьную форму, повесил её на вешалку и принялся переодеваться в домашнее. Когда он повернулся к кровати спиной, распахнул шкаф и полез за вещами в ящик, внезапно Севка почувствовал на себе взгляд – как лёгкий удар током и холодок внизу живота. Ему вдруг стало жутко неловко, будто в школьной раздевалке перед физкультурой, когда стоишь без штанов, а в дверь вдруг с хохотом и визгом вталкивают какую-нибудь девчонку. Он сам так прикалывался несколько раз. Севка резко обернулся. Котёнок сидел на кровати и смотрел на мальчика своими круглыми зелёно-голубыми глазами.

– Фух, ну и напугал же ты меня! – сказал Севка и почему-то показал котёнку язык.

Садиться за уроки совершенно не хотелось. Но завтра наступала суббота, а потом воскресенье – а Севка отлично знал, что если уроки не сделаны, убежать на улицу и гонять мяч в своё удовольствие не получится. Тем более, что он собирался просить папу и маму оставить Пушистега жить у них в квартире – для такого сложного разговора подготовка в виде добросовестно сделанных на понедельник уроков была первостатейной необходимостью.

Однако Севка даже не успел выложить учебники из рюкзака на стол – неожиданно зазвонил смартфон. Звонила мама.

– Севочка, ты уже дома?

– Да, мам! И обед я уже съел…

– Ты моя умница…

– Мам, я прямо сейчас за уроки сяду! – торопливо сказал мальчик в трубку. – А ты когда домой придёшь? Мне просто одну вещь у тебя спросить очень надо…

– Сева, погоди. Не надо пока за уроки, и все вопросы потом. У тёти Лили же сегодня день рождения, ты что, забыл?

Упс! День рождения тёти Лили, точно, мама ещё неделю назад говорила… Это нарушало все Севкины планы. Вообще говоря, дни рождения, пускай даже у взрослых, – это было вполне себе весело, а главное – можно было натрескаться сладостей по самое не хочу, но… Куда девать котёнка? Оставить в комнате, одного? Тащить его с собой к тёте Лиле в рюкзаке? Нет, такое полностью исключено…

– Севочка, ты меня слушаешь? – мамин голос из трубки прервал Севкины тревожные размышления.

– Да, мам, я здесь…

– Переоденься по-праздничному, в шкафу знаешь где всё у тебя лежит, и жди – мы с папой через двадцать минут заедем за тобой на такси! Хорошо?

– А почему не на нашей машине? – спросил Сева.

– Потому что папа тоже человек и тоже хочет посидеть за столом, а не за баранкой!

– Хорошо, мам…

Положив трубку, Севка тяжело вздохнул и снова полез в шкаф. Не успел в домашнее переодеться, так теперь здравствуйте пожалуйста, опять напяливай белую рубашку и всё такое! Однако день рождения есть день рождения, куда ты денешься… В этот момент мальчик снова почувствовал, что за ним внимательно наблюдают. Он вздрогнул, резко повернулся, оглядел комнату и даже подошел к окну. Абсолютно никого. Только серый котёнок на кровати. Севке стало даже немножко не по себе.

– Слушай, ты, Пушистег! – обратился он вдруг к котёнку, как к приятелю на улице. – Не знаю, из какого цирка ты сбежал, но за мной сейчас приедут мама и папа, и мы уедем на день рождения, понимаешь? И взять тебя с собой я не смогу. Поэтому, прошу пожалуйста, сиди до вечера тихо и ничего тут не натвори – потому что если натворишь, как же я буду просить папу и маму оставить тебя у нас?

На всякий случай Севка плотно закрыл окно – а вдруг котёнку вздумается убежать на улицу? Поразмыслив, мальчик вытащил из шкафа коробку из-под ботинок, сбегал в ванную и нарвал там туалетной бумаги. Затем он выстлал обрывками дно коробки и усадил котёнка в самую середину.

– Если вдруг захочешь в туалет, – строго сказал Сева, – то писай вот сюда, ясно?

Мальчик вдруг подумал, что он разговаривает с котёнком, как с человеком – пускай даже несмышлёнышем-дошкольником из детского садика. Со стороны это выглядело, наверное, до неприличия глупо. Снова зазвонил мобильник.

– Сева, мы подъехали, выходи скорее! – сказала мама в трубку.

– Да, мам! – ответил мальчик. Уже заперев дверь и торопливо спускаясь вниз по лестнице, он с ужасом вспомнил, что оставил коробку с котёнком прямо на виду, даже не спрятал под кровать. Если по возвращении домой мама или папа вдруг зайдут к Севке в комнату первыми, то… Ой, что будет…

КАПИТАН

День рождения у тёти Лили прошёл вполне себе ничего. Ну, скажем так, сносно. Как обычно проходят дни рождения у взрослых. Нельзя сказать, что Севке было очень интересно: из детей на празднике кроме него была только Маринка, Севкина двоюродная сестра, а с девчонкой особо ни поболтаешь, ни поиграешь – тем более что Маринка Севку с высоты своих тринадцати лет считала чуть ли не малышом и то и дело пыталась воспитывать и читать нотации. Разговаривать со взрослыми и вовсе был мёртвый вариант – такое впечатление, что у них из всего словарного запаса для Севки находилось только два вопроса: первый «как дела в школе?» и второй, не менее интересный и неожиданный, «как в школе дела?».

С другой стороны, стол был выше всяких похвал – разных вкусностей на нём было море, причём накрыто было настолько красиво, что хотелось попробовать решительно всё, хотя бы по кусочку. Ни в соках, ни в разной газировке мальчишку никто не ограничивал, – в общем, философски подумав про себя, что во всём на свете есть как плюсы, так и минусы, Севка пытался выжать из в целом скучного вечера максимум позитива. Однако, несмотря ни на отменные заварные пирожные, ни на глазированные творожки, ни на колу с фантой, мальчишка не забыл о том, что дома на его кровати стоит коробка, в которой сидит маленький Пушистег… А что может натворить в квартире предоставленный самому себе шаловливый котёнок – Севка слышал множество рассказов от одноклассников и друзей. Так что на всякий случай лучше всего было бы оказаться в квартире до родителей. Но как такое провернуть?

Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. Вдруг засобирались домой дядя Серёжа с тётей Наташей. Встав и вежливо извинившись, дескать, дела неотложные, дядя Серёжа спросил:

– Никому больше домой срочно не надо? А то могу подбросить…

И тут вдруг Севка, как в школе на уроке, вскинул руку:

– Дядя Серёжа, а можно Вы меня домой завезёте? Мам, пап, – он повернулся к папе и маме, – я устал сильно, у меня голова что-то болит… Можно мне с дядь Серёжей домой? Я Вам позвоню оттуда и спать сразу лягу…

Мама с папой удивлённо уставились на мальчишку.

– Севочка, а как же торт? – спросила тётя Лиля.

– Тёть Лиль, всё было ужасно вкусно, спасибо… Только я, наверное, объелся, я торт уже не хочу… – между прочим, тут Севка даже ни капельки не соврал.

– Сева, тогда подожди немного, мы вызовем такси и поедем домой все вместе… – сказала мама. Впрочем, тон у неё был немного неуверенный. Севка эту слабину тут же уловил:

– Мам, ну мне, в конце концов, не семь лет! Что я, дверь в квартиру открыть не сумею? Дядя Серёжа меня до самого подъезда довезёт, а вы досиживайте уже, у вас тут разговоры интересные…

– Что, скучно с Маринкой общаться? – спросил понимающе папа. – Совсем-совсем в футболе не разбирается? – Маринка демонстративно отвернулась и фыркнула, дескать, вот ещё придумали в чём она должна разбираться! Взрослые дружно засмеялись.

– Серёж, ты тогда его прямо до двери проводи, и позвони мне, что Севка в квартиру зашёл, хорошо? – попросила мама дядю Серёжу. У Севки отлегло от сердца – даже если котёнок что-то и натворил, он наверняка успеет прибраться до прихода родителей. Часа два у него точно будет, а то и больше.

Сидя на заднем сиденье, наевшийся до отвала Севка даже уснул. Его растолкала тётя Наташа:

– Севочка… Приехали, выгружайся потихоньку…

Сон с мальчишки мгновенно слетел, как не было. Вместе с дядей Серёжей они поднялись на четвёртый этаж; Севка открыл дверь в квартиру и включил свет в коридоре:

– Большое спасибо, дядь Серёж! Вы только маме не забудьте позвонить, что меня довезли, а я тоже ей сейчас позвоню!

Отзвонившись маме, Севка, наконец, стянул кроссовки и направился в свою комнату. Удивительное дело! Никаких луж на ковре, никаких порванных обоев и разбросанных по полу вещей – комната была в точности такой же, как пять часов назад. Коробка с Пушистегом стояла там же, где её оставил мальчик – то есть посредине кровати. Котёнок лежал с закрытыми глазами и, похоже, спал. Севка так обрадовался, что схватил котёнка на руки и прижал к груди:

– Слушай, Пух, ну какой же ты молодчина! Ты даже не представляешь… Теперь я тебя точно никакой Кругловой не отдам, а завтра спрошу у папы с мамой, чтобы мы оставили тебя мне, договорились? – он усадил немного ошалевшего котёнка обратно в коробку, коробку задвинул под кровать, и начал раздеваться. Всё получилось лучше некуда, волноваться больше было не о чем – почему-то мальчишке снова жутко захотелось спать. Собрав все силы, он всё-таки заставил себя повесить праздничный костюм в шкаф, затем выключил свет и буквально рухнул на подушку.

– Спокойной ночи, Пушистег! – прошептал он и тут же крепко заснул.

Севка проснулся от странного ощущения, будто бы на него кто-то внимательно глядит. В комнате было темно, тихо и душно. Мальчишка встал с кровати и приоткрыл окно. Пахнуло приятной сентябрьской ночной прохладой. Неслышно распахнув дверь в соседнюю комнату, Севка убедился, что родителей дома ещё нет. Он сходил на кухню, попил воды из графина, вернулся в спальню и залез под одеяло. Тут он вспомнил про котёнка, снова встал с кровати и заглянул туда, где стояла коробка:

– Пушистег! Пушистег! Ты тут?

Из темноты сверкнули два кошачьих глаза. Севка облегчённо вздохнул и уже было собрался ложиться, когда услышал:

– Я здесь, уважаемый Сева. Нам надо поговорить.

Вообще говоря, мальчишка даже не удивился. Точнее не так – он, конечно же удивился и даже немножко испугался, но весь день он как бы неосознанно ожидал такого развития событий. Всё-таки в этом котёнке с самого начала было что-то странное. Его будто бы всё понимающий, взгляд. Его удивительная чистоплотность. Его скрытное и умное, совершенно «не котёночье» поведение в школе, а потом в квартире… И вот теперь десятки мелких, казалось бы не связанных между собой подозрений и сомнений вдруг сплелись в отчётливое понимание: в городе Аляпинске творится что-то невероятное, а Севка оказался, что называется, «на самом интересном месте».

Мальчик уселся прямо на ковёр. Котёнок вышел из-под кровати и сел напротив. Лампа в комнате была выключена, но фонари с улицы давали достаточно света, да и глаза уже давно привыкли к темноте, так что всё было видно очень хорошо. Наконец, котёнок снова заговорил:

– Здравствуйте. Я знаю, что Вас зовут Сева, что Ваше звание – «пятиклассник», и что Вы всё ещё проходите курс обучения, то есть ходите в школу. Вы хорошо меня понимаете?

Севка кивнул. Котёнок говорил тихим и шипящим голосом с престранным акцентом, например «Сева» он произносил скорее как «щеууа», однако всё было вполне понятно. Мальчик долго думал, что сказать в ответ, наконец решил продолжить разговор так:

– Здравствуйте… Да, меня Сева зовут… Я сразу догадался, что ты… что Вы необычный котёнок…

– Не стоит говорить неправду. Если бы Вы догадались, что я не котёнок, Вы бы не тискали меня, не гладили и не обнимали, как котёнка, не так ли?

Севка покраснел. Потом взяло верх любопытство:

– Если Вы не котёнок, тогда кто Вы?

– По званию я капитан космического корабля, а ещё я учёный, руководитель научно-исследовательской экспедиции. Предвидя Ваш следующий вопрос, отвечаю сразу: я – представитель другой цивилизации, я с другой планеты и даже из другой звёздной системы, очень далеко отсюда.

– Учёный? А что Вы изучаете?

– Вас.

– Меня?!

– Если Вы не котёнок, тогда кто Вы?

– Конечно же, не Вас персонально, уважаемый Сева – мягко ответил котёнок. – Мы изучаем вас, то есть людей. На этой планете вы – единственный разумный вид.

– А у вас там… ну, где Вы живёте… там все такие? Ну, такие же как Вы? – спросил мальчик осторожно.

– Похожие на ваших котят, Вы имеете в виду?

Севка в ответ только кивнул.

– Я предвидел подобный вопрос. Если не пускаться в излишние подробности, ответ будет «да».

– Понятно… Тогда… Тогда если Вы – капитан космического корабля и учёный, то что Вы делали там, на переходе? Ну, когда чуть не попали под машину?

– Видите ли, – начал котёнок, – мы наблюдаем за вашей планетой очень давно, здесь неподалёку у нас постоянная исследовательская база…

– А это где? На Луне? – спросил Сева.

– О, нет, это было бы слишком неосторожно; тем более, что к Луне летать вы уже научились. Это… в общем, не на Луне, долго объяснять… Само собой, мы смотрим и слушаем ваши телевизионные каналы, радио, но этого часто недостаточно – и время от времени мы посылаем исследовательские корабли на низкую орбиту, для наблюдений, так сказать, «вблизи». Вот и на этот раз мы отправили дежурную наблюдательную миссию, и всё шло гладко, но тут случилось непредвиденное…

– Подожди… То есть подождите! – догадался мальчик. – Этот метеорит, ну, про который все говорят, верно? Это был ваш космический корабль?

– Нет, это был как раз самый обыкновенный метеорит. Но вот взорвался он очень близко от нашего корабля. Я помню яркую вспышку, потом взрывная волна медленно сминает обшивку, как фольгу, а потом я потерял сознание и очнулся уже здесь, внизу. Сработали системы безопасности, и меня катапультировало на поверхность планеты. Похоже, я был сильно контужен и долго не осознавал своих действий – полностью я пришел в сознание только уже внутри Вашего школьного рюкзака. Что стало с остальными членами экспедиции, я не знаю – возможно, они погибли, возможно, смогли, как и я, спастись…

Котёнок замолчал и как будто бы задумался.

– Вы на Земле знаете, что такое друзья – наконец, произнёс он. – Я слушал Ваши разговоры с друзьями в школе… Так вот, это был мой экипаж, мои самые лучшие друзья… Мне трудно говорить…

Севка протянул руку, чтобы погладить «котёнка», но потом вспомнил, отдёрнул руку и просто сказал:

– Ты… Вы знаете, мне очень жаль… И я хочу помочь, честно-честно. Но пока даже не знаю чем…

Через приоткрытое окно было слышно, как к дому подъехала легковая машина. Мальчик сразу догадался, что это такси с мамой и папой. И верно – через несколько минут он услышал звук открывающейся двери, и в квартиру вошли родители. Севка вскочил с ковра и быстрее молнии юркнул в кровать.

– Пушистег, под одеяло! – скомандовал он шепотом. Котёнок сверкнул глазами, но послушно залез к Севке. Мальчик закрыл глаза, и притворился спящим. В коридоре что-то тяжело стукнуло.

– Геннадий, не бухай ты так ботинками, разбудишь Севочку! – сказала мама.

Севка от негодования даже подёрнул плечами. «Севочку». Тоже мне!

– Да я нечаянно, споткнулся тут… – послышался тихий голос отца. Дверь в комнату Севки осторожно приоткрылась.

– Спит, как сурок. Напрыгался за день! – сказал папа и ещё осторожнее закрыл дверь.

Мальчишка ещё какое-то время полежал, затем открыл глаза и приподнялся на локте. Явно недовольный инопланетный котёнок вылез из-под одеяла:

– Уважаемый Сева, я Вам очень благодарен за моё спасение, но попробуйте, пожалуйста, понять – я не котёнок. Я взрослое разумное существо, крупный учёный, командир научной экспедиции. Поэтому, прошу Вас ещё раз, не надо меня обнимать, тискать, гладить и называть «Пушистиком» и тем более «Пушистегом». Я достаточно хорошо понимаю ваш язык, знаете ли…

Севка неожиданно покраснел до самых кончиков ушей.

– А как тебя… то есть, простите, как Вас тогда зовут? – спросил он.

Инопланетянин задумался. Потом сказал:

– Звуки нашего языка для вас совершенно непроизносимы – так что даже если я назову своё настоящее имя, Вы не сможете его повторить… Для удобства общения я разрешаю Вам придумать мне какое-нибудь другое, но без всяких там «пушистиков». Вот поставьте себя на моё место – представьте себе, что Вас, пятиклассника, вдруг начали называть «куколкой» или «пупсиком»?

Представив себе такое, Севка просто захлебнулся от возмущения. Да его даже мама в порывах самой лютой в мире нежности никогда не позволяла себе так оскорбительно называть! Ну, во всяком случае, во вменяемом возрасте. Неожиданный гость из космоса был прав, тут нужно другое имя. Мальчик напряжённо думал. Взгляд его скользнул по книжной полке, потом по игрушкам, разбросанным по столу. Увидев пластмассового стегозавра, Севка чуть не подпрыгнул:

– А если мы просто отбросим буквы «пуши», а «стег» оставим? Будет коротко и красиво, а ещё чем-то похоже на стегозавра! А стегозавры – мои любимые динозавры. Вы знаете про динозавров?

– Мы довольно хорошо знакомы с достижениями науки землян, и про ваши раскопки и динозавров знаем – ответил пришелец. – Нам, правда, не очень понятна ваша мода повсюду рисовать динозавров, делать фильмы про динозавров, продавать фигурки с динозаврами – как будто в истории вашей планеты не было других интересных и необычных животных! Но… Наверное, каждая цивилизация в этой Вселенной обладает своими странностями…

– Это потому что динозавры огромные и прикольные! – горячо вступился за свою цивилизацию мальчишка. – Они… Ой, нет, подождите, мы же о другом говорили… так Вам нравится имя «Стег»? Можно, я буду называть Вас так? Или, если хотите, «капитан Стег»?

Инопланетянин кивнул головой:

– Хорошо, я согласен на «капитана Стега» или даже просто на «Стега». Только пообещайте мне, пожалуйста, больше не тискать меня и не обнимать, договорились?

Севка снова покраснел:

– Я больше не буду. Я же не знал, что Вы с другой планеты и командир корабля…

Космический котёнок тихонько соскочил с кровати, пробежался по полу и запрыгнул на подоконник. Там он сидел молча долго, минут пять или даже десять. Сева терпеливо ждал. Спать не хотелось совершенно. Пришелец, наконец, пошевелился и вернулся к мальчику.

– За что я больше всего благодарен Вам, Сева – так это за то, что никому не выдали тайну и не рассказали обо мне, хотя это доставляло Вам множество неудобств, я видел. Я сперва вообще подумал, что Вы – взрослый землянин, и только позже сообразил, что Вы на самом деле ещё детёныш…

Севка нахохлился:

– Капитан Стег, вот Вы просили меня, чтобы я Вас не обзывал больше «пушистиком», а сами тут же обзываетесь «детёнышем». А мне, между прочим, уже одиннадцать лет!

Пушистый Стег заполз на верх подушки и осмотрелся по сторонам:

– Я прошу прощения, уважаемый Сева. Видите ли, для меня Вы в любом случае детёныш – и по возрасту, и по Вашему положению в обществе… Ну вот если бы я сейчас предложил Вам выйти на улицу и погулять – смогли бы Вы это сделать?

Мальчик подумал.

– Нет, надо сперва отпроситься у мамы с папой. А они так поздно ни за что не отпустят…

– Вот видите. Мне бы было намного проще, если бы Вы были взрослым землянином. Потому что мне крайне неловко обращаться к Вам после того, что Вы уже сделали для меня – но мне очень нужна помощь.

Слова пришельца про «если бы был взрослым» были немножко обидными, но Севке стало так интересно, что он решил на этот раз не обижаться.

– Тогда расскажите, – осторожно начал он, – какая Вам нужна помощь и почему так важно, чтобы я был взрослым? Может быть, тогда лучше просто рассказать обо всём маме и папе?

– Нет! – глаза Стега даже блеснули. – Нам категорически запрещено вступать с землянами в контакт, за исключением разве что самых экстренных случаев. Мой случай экстренный, я вступил в контакт с Вами, но вовлекать сюда других землян уже нельзя. Это может поставить под угрозу всю нашу миссию. Ваши мама и папа – замечательные люди, и Вы совершенно правильно им доверяете. Но вот я, к сожалению, такой роскоши лишён… Если бы Вы были взрослым – так было бы удобнее, хотя бы с точки зрения свободы передвижения по планете; но мне попался детёныш, и с этим уже ничего не поделать… Что же касается помощи, то тут всё очень просто – и одновременно сложно. Мне нужно каким-то образом вернуться к себе на базу. Если этого не сделать, какое-то время я проживу на Земле, но…

– Что тогда? – спросил мальчишка.

– Видите ли, земные продукты и воздух для нас, скажем так, «условно ядовиты». В частности, ваши молоко и котлеты довольно вкусны и вполне годятся нам для поддержания сил… Но… Только в небольших дозах и не очень долго – три-четыре недели, не больше. Всё это время в организме медленно скапливаются определённые земные вещества, для нас смертельные. Поэтому… Если я не вернусь к своим, то умру через месяц, максимум через полтора.

Севка даже похолодел. Потом немного успокоился, подумал и сказал:

– Раз Вы учёный и космонавт, у Вас должны быть какие-то средства аварийной связи, правильно? Что-то типа маяка для того, чтобы Вас могли отыскать? У наших космонавтов так, я смотрел по телевизору.

– И у наших тоже в точности так! – кивнул Стег. – Только при взрыве метеорита мой «маяк», к сожалению, вышел из строя. Вам знакомо понятие «электромагнитный импульс»? Его довольно часто обозначают английскими буквами «EMP»?

Севка напрягся, как на уроке во время ответа у доски, потом вспомнил и торопливым шёпотом выдал:

– Я знаю! Это в компьютерных стрелялках есть такое, мне старшие пацаны показывали. Есть эмпешные гранаты и даже эмпешная винтовка – они плохо помогают от разных монстров, зато очень круто работают против разных роботов и техники!

– Недурно для столь юного возраста! – сказал инопланетянин и погладил себя по длинным усам крошечной лапкой. – При взрыве метеорита образуется электромагнитный импульс такой силы, что любую электронику поблизости просто выжигает изнутри. Вот, посмотрите – откуда-то он достал совсем крошечный приборчик, размером с четвертинку спичечного коробка или даже меньше. – Это мой поисковый маяк, коммуникатор дальней связи, банк данных, навигатор, ну и всё прочее. Точнее, были.

– Похоже на мой смартфон, только очень маленький! – Севка неслышно пошлепал босыми ногами к столу, нащупал смартфон, вернулся в кровать, устроился поудобнее и включил гаджет. Инопланетный учёный разглядывал земную технику с огромным интересом.

– Ваши приборы мы знаем в основном по теле- и радиопередачам – сказал он наконец. – У вас есть ещё и всепланетная компьютерная сеть, которую Вы называете Интернетом, но за ней следить нам из космоса гораздо сложнее – она кабельная, шифруется, да и информации там в миллионы раз больше… Очень интересно видеть перед собой настоящий работающий образец! Скажите, Сева, а этот… смартфон… может определить, в какой точке планеты мы находимся?

– Здесь есть приложение «Карта» – ответил мальчишка. – Оно показывает, на какой ты улице в городе и даже возле какого дома.

Он запустил программу. Инопланетянин, немного понаблюдав за действиями Севки, вмешался:

– Я понял, как работает управление. С таким я могу справиться сам. Разрешите?

Севка кивнул и отодвинулся в сторону. Стег тут же начал ловко водить своими крошечными лапками по экрану смартфона, залезая в какие-то незнакомые мальчишке меню с настройками и цифрами. Со стороны зрелище было просто невероятное – маленький пушистый котёнок, с серьёзным видом изучающий программу в мобильнике! Наконец, Стег оторвался от экрана.

– Примитивно, но работоспособно. Такой прибор может здорово нам пригодиться!

– Скажите, капитан Стег, – спросил уважительно Севка, – а разве ваша инопланетная электроника не круче нашей в миллион раз? Тогда она должна не бояться никаких там импульсов, и вообще быть супернадёжной…

– Мы, уважаемый Всеволод, – ответил инопланетянин, – живём в одной и той же Вселенной, и физические законы в ней одинаковы везде, что у вас, что у нас. Электрический ток всегда остаётся электрическим током, магнитное поле – магнитным полем, и наша техника, к сожалению, тоже ломается и выходит из строя в точности, как и ваша. Кстати, и ремонтируется тоже – добавил он со вздохом. – Вот если бы поломка была попроще, если бы у меня было побольше времени и необходимые инструменты, возможно – возможно! – я бы даже сумел починить свой маяк с помощью земных радиодеталей… Но…

В соседней комнате у мамы с папой неожиданно зажёгся свет. Севка быстро и тихо улёгся на подушку, и закрыл глаза; Стег без напоминаний юркнул под одеяло, немножко щекоча мальчишке руки и живот. Раздались шаги – тяжёлые, папины; было слышно, как отец прошел по коридору на кухню, как он включил воду в кране, затем выключил. Наконец, свет под дверью погас и снова наступила полная тишина. Пришелец из космоса, негромко фыркнув, вылез наружу. Севка раздумывал.

– Скажите, – наконец решился спросить он, – а кроме маяка, у Вас ничего с собой нет? Ну, такого… из ваших технологий… которое могло бы помочь?

– У меня уцелела аптечка – ответил Стег. – Что, впрочем, неудивительно, ведь в ней никакой электроники нет. В частности, оттуда я беру микрокапсулы, которые нейтрализуют поступающие в мой организм с пищей и воздухом земные яды. Но, сами понимаете, запас таких микрокапсул у меня не бесконечен. Само собой, есть и кое-какие другие лекарства и препараты…

– А как Вы собираетесь разыскивать свой экипаж? – снова спросил Сева. – Какая Вам может быть польза от аптечки и моего смартфона?

Инопланетянин внимательно посмотрел на Севку.

– Знаете ли Вы, уважаемый юный Сева, что такое телепатия?

– Это… это когда предметы силой мысли двигают по телевизору? Папа говорит, что этим занимаются только мошенники и шарлатаны…

– Нет, когда двигают предметы, на вашем языке это называется «телекинез». А телепатия – это передача мыслей и образов от одного существа другому на расстоянии без слов, понимаете?

– А! – оживился мальчик. – Это я в журнале «Ералаш» видел, там один пацан пытался другому на расстоянии мысли передавать, чтобы он у доски урок ответил правильно. Только там всё равно ничего у них не получилось.

– Да, у землян подобного вида связи нет, – сказал капитан Стег. – А вот у нас есть. Мы способны телепатически контактировать друг с другом на небольшом расстоянии, по-вашему, метров до двадцати, а при употреблении особых, усиливающих телепатические способности препаратов, – до двух километров. Когда я пришел в себя и вынужденно путешествовал в Вашем школьном рюкзаке, я постоянно «ощупывал» окружающее пространство, пытаясь найти телепатический контакт хотя бы с кем-нибудь из моих друзей. Ведь метеорит взорвался над вашим городом, и упавший корабль вместе с уцелевшими членами экипажа обязательно должны быть где-то не особенно далеко. К сожалению, мои поиски никакого результата не принесли. Как я уже говорил, Вы оказались детёнышем, ваши передвижения ограничены. Кроме дома, Вы ходите только в школу, а она расположена совсем недалеко…

– Вы хотите сказать, – соображал Севка, – что для дальнейших поисков нужно отправиться куда-то дальше?

– Совершенно верно! Если бы Вы были взрослым, для начала я просто попросил бы Вас обойти вокруг города. Сидя в Вашем рюкзаке, я постоянно телепатически сканировал бы пространство, а Ваш смартфон показывал бы мне на карте точку, в которой мы находимся… Если хотя бы кто-то из моего экипажа остался в живых и находится неподалёку, я бы его обязательно почувствовал. Но Вы, к сожалению, ещё детёныш, и не можете пойти «куда угодно», по собственному желанию… Это сильно осложняет наше положение, понимаете? А обращаться за помощью к другим землянам, даже к Вашим уважаемым родителям я, к сожалению, не имею права…

Севка вдруг просиял:

– А Вам, капитан Стег, и не нужно обращаться к моим родителям, к ним обращусь я!

– Но Вам категорически нельзя рассказывать обо мне! – запротестовал Стег.

– А я и не собираюсь ничего рассказывать о Вас! – засмеялся мальчишка. – Давайте ложиться спать, хорошо? А завтра… а завтра я пущу в ход один суперхитрый план!

– Какой план? – обеспокоенно спросил инопланетянин.

– Секретная технология планеты Земля! Операция «Телячьи Нежности» называется – Севка даже хихикнул. – Объедем вокруг города, да ещё и с ветерком… Найдётся Ваш экипаж, обязательно! Спокойной ночи, капитан!

ВДОЛЬ И ПОПЕРЁК

Проснувшись с утра, Севка первым делом решил убедиться, что ночное происшествие не было сном. Он свесил голову и заглянул под кровать. Пушистег (или всё-таки Стег?) лежал, свернувшись клубочком, и смотрел на мальчика зелёно-голубыми глазами.

– Доброе утро! – сказал Сева негромко, так, чтобы в соседней комнате не услышали родители.

Котёнок встал на лапки и выгнул спинку. Деловито вышел на середину комнаты, осмотрелся по сторонам, затем запрыгнул на Севкино одеяло.

– Здравствуйте, Сева! – да, это был тот самый странный свистящий полушепот, который так удивил мальчишку вчера вечером. Сердце у Севки радостно забилось – значит, это не сон! С ним действительно случилось самое невероятное на свете приключение, и он сидит рядом с настоящим инопланетянином!

– Фух, – выдохнул он немного картинно, – а я уже боялся, что мне всё померещилось… Ну, там, про аварию, про корабль из космоса… И что Пушистег – это просто Пушистег, обыкновенный котёнок…

– Не приснилось – ответил пришелец. – И, пожалуйста, никаких «Пушистегов»… Стег, капитан Стег, мы же договорились?

Севка кивнул.

– Я пойду умываться и завтракать – сказал он, – а Вы сидите тихо, ну, чтобы вдруг не попасться на глаза маме с папой, ладно?

– Я спрячусь под кровать. Но… простите, что напоминаю, Сева, – извинился Стег, – Вы обещали реализовать какой-то план со странным названием «Телячьи Нежности». Я хорошо понимаю ваш язык, но это название не говорит мне совершенно ничего. Телёнок – это детёныш коровы, жвачного животного из отряда парнокопытных, правильно? При чём тут телёнок и где он?

Севка хихикнул:

– Не беспокойтесь, капитан! Это такой… ну, типа земной юмор, что ли… В общем, мне нужно уговорить папу объехать вместе со мной весь город… А это не так просто, тут нужен особый подход. Психологический! – последнее слово мальчишка произнёс важно и со значением. – Вы же сами говорили, что взрослым про Вас ничего рассказывать нельзя, верно? Значит, нужно придумать что-то другое. В общем, главное, чтобы папка согласился. А Вы будете сидеть в моём рюкзаке со смартфоном и картой, ну, как Вы и хотели, понимаете?

– Хорошо, – кивнул инопланетянин, – я Вам верю. Должен сказать, что для детёныша Вы очень проницательны и умны, уважаемый Сева.

– Да ладно… – Севка даже покраснел. – Совсем я не… Ну, это… И потом, рано ещё меня хвалить. Вот когда всё получится, тогда другое дело. Всё, я пошёл, а Вы спрячьтесь! – с этими словами он спрыгнул с кровати, нацепил домашние тапочки и осторожно приоткрыл дверь в комнату родителей.

Отец, стоя лицом к окну и расставив ноги, «качал» гирю. Мама, было слышно, возилась на кухне. Севку такой стартовый расклад устраивал, как нельзя лучше. Он неслышно подошёл к отцу сзади, подпрыгнул и, обняв руками, повис у него на шее, как маленький.

– Доброе утро, пап! – прошептал он отцу в самое ухо.

– Здорово, малыш! – отец аккуратно опустил гирю на пол, затем выпрямился, обхватил Севкино запястье, потянул, развернул – и в мгновение ока поставил мальчишку перед собой. Потрепал по волосам.

– Проснулся? Молодец! Только вот на шею мне так вешаться ты как-нибудь давай прекращай, ладно? Здоровый лось уже, не шесть годов…

– А кто тяжелее, пап, я или твоя гиря?

– Скажешь тоже! Ты, конечно! В гире пуд, 16 килограмм. А в тебе как минимум в два раза больше!

– А можно я твою гирю попробую поднять?

– Попробуй, только медленно и осторожно! – хохотнул отец.

Севка пригнулся, ухватился ладонью за рукоятку гири и попробовал поднять. Ух, тяжело! Тогда он ухватил рукоять уже двумя руками и медленно поднял гирю до пояса, потом опустил на пол. Шумно выдохнул.

– Что, заценил? Это тебе не рюкзак с учебниками в школу таскать! – засмеялся отец.

– Но у меня же получилось, правда? Пап, а пап, а у тебя же таких гирь всё равно две? – спросил мальчик.

– Ну, допустим, две…

– А можно я возьму себе одну? Я с ней по утрам заниматься буду!

– Что, гиревым спортом заняться решил? – с наигранным удивлением спросил папа. Севка только закивал головой в ответ.

– Тогда тебе нужно для начала гири или гантели полегче купить – сказал отец уже серьёзно. – Килограммов по пять в самый раз будет.

– А когда купим? – даже подпрыгнул мальчишка.

– Ну, съездим как-нибудь в «Детский Мир» или в «Спортленд», и купим…

– А можно прямо сегодня? – затаил дыхание Сева.

Отец почесал в затылке:

– Ну, сегодня вроде как суббота, выходной… Да можно и сегодня…

Севка взвизгнул и опять повис у папы на шее. Спрыгнув вниз, он снова ухватился двумя руками за папину гирю и потащил её к себе в комнату.

– Сев, я же сказал, такие гири тебе ещё рано! Поставь на место!

– А это, пап, я для того, чтобы наверняка! Вот когда купим мне пятикилограммовые, тогда отдам! – Севка улыбнулся и в шутку показал отцу язык. Тот в ответ рассмеялся:

– Шантажист! Купим, не дрейфь! Поедем после завтрака. Умывайся давай быстрее!

Гирю мальчик поставил в углу возле шкафа, затем прикрыл дверь и спросил шепотом:

– Капитан Стег! Вам от завтрака что-нибудь приносить? Или лучше не надо?

Пришелец выглянул из-под кровати:

– Да, пожалуйста, принесите. Ваши продукты для нас вредны, но других тут нет, а я уже успел проголодаться. А что с Вашим планом?

– Не волнуйтесь, всё идёт отлично! После завтрака мы выезжаем!

– Тогда мне тем более нужно поесть. Для телепатического сканирования нужны немалые силы…

Севка сбегал в ванную и умылся. Переодевшись, он отправился на кухню.

– Мам, а что на завтрак? – поинтересовался он

– Баклажанная икра, жареная картошка и сарделька. И чай с молоком. Есть возражения? – улыбнулась мама.

– Уууу, – деланно разыгрывая разочарование, потянул мальчишка. – Я думал, яблочные пирожки, мороженое с шоколадной посыпкой, хрустящий бургер и большая кола!

– В одном месте у тебя слипнется, большая кола! – отец уже вовсю наворачивал жареную картошку. – Садись давай ешь!

Севка уселся за стол и принялся за еду.

– Мам, а мы с папой решили сегодня в «Детский Мир» скатнуться и в спортивный! – сообщил радостно мальчик.

– Какие вы молодцы! – покачала головой мама. – А уроки у тебя сделаны, прежде чем куда-то ехать?

– Кстати, да, Всеволод, про уроки-то я совсем забыл! – добавил папа. – Или на понедельник ничего не задавали?

Севка потупился.

– Задавали…

– И как нам с этим дальше жить, позволь поинтересоваться?

– Ну, папа, ну так же нечестно… – понимая, на что намекает отец, заныл Севка. – Я же завтра могу все уроки сделать, два же выходных, а не один… Ну, пожалуйста! Ну честное слово я всё сделаю!

– Что скажешь, мать? – отец доел картошку и принялся за чай.

Севка вдруг вскочил со своей табуретки и обнял маму:

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!

Мама вздохнула:

– Ладно уж, так и быть. Только не думай, что я забыла про звонок от классной руководительницы, и чтобы уроки завтра как штык, ясно?

– Конечно, ясно! – обрадовался мальчишка.

– Ну, тогда я пошел готовить машину! – сказал папа, вытирая руки. – Света, ты с нами? – спросил он.

– А вы куда точно собрались? – спросила мама в ответ.

– Ну… В «Детский Мир» для начала, потом в «Спортленд». А там посмотрим… Тебе надо куда?

– Спросил! В хозяйственный надо, в гипер надо, на базар тоже заглянуть не мешало бы… Думаете, продукты в холодильнике сами появляются? И стиральный порошок не герань, он на окошке не растёт…

– Пап! Мам! – с надеждой запрыгал Севка. – А можно, когда мы всё купим, ну и маме, и мне, потом рванём в городской парк на аттракционы? И там же бургеры с колой поедим и мороженое! Можно?

– Я не против! – сказал отец, с шумом обувая в коридоре ботинки. – Уж мотаться по городу, так мотаться по полной программе!

– Севочка, тогда помой, пожалуйста, посуду, а я в ванную – приводить себя в божеский вид! Хорошо? – попросила мама.

Севка радостно кивнул. Всё шло, что называется, «как по маслу». Быстро вымыв посуду, он положил на блюдечко маленькую порцию жареной картошки, икру, кусочек сардельки; в другое блюдечко он налил молока. Всё это мальчик быстро отнёс к себе в комнату и поставил на стул.

– Капитан Стег! – позвал он. – Идите завтракать, а я пока буду переодеваться!

Инопланетянин вылез из-под кровати и немедленно принялся за еду. Севка оделся «по-выходному» – яркая футболка, бейсболка, носки и светлые шорты до колен. Была уже третья неделя сентября, но лето упорно не хотело уходить из города, и днём на улице стояла почти тридцатиградусная жара. Многие мальчишки даже ходили в школу в шортах вместо форменных длинных брюк. Учителя не возражали.

Наевшийся космический гость перебрался со стула на Севину кровать. Мальчик отнёс блюдца обратно в кухню и по-быстрому ополоснул.

– Мааам! – постучал он в ванную. – А ты скоро?

– Ещё пять минут и всё! – ответила мама из-за двери.

Вернувшись в комнату, Сева взял в руки смартфон.

– Аккумулятор заряжен полностью. Я оставлю карту включённой – сказал он инопланетянину. – Вот эта метка будет показывать, в каком месте мы находимся. Если всё пойдёт как задумано, мы за день исколесим весь город вдоль и поперёк! Вот тут в центре магазин «Детский Мир», – ткнул он в точку на смартфоне, – а вот тут, почти на выезде, «Спортленд». Мама просила съездить в «Оптовик», а он на другом конце города. И хозяйственный там же. Потом ещё на базар, это вот здесь. А потом мы хотели ещё и в горпарк на аттракционы, то есть вот сюда. Как Вам такой маршрут?

– Мне повезло, что авария произошла над вашим Аляпинском, – ответил Стег задумчиво, – а не над гигантским мегаполисом типа Шанхая или Москвы. Я не знаю, Сева, как у Вас получилось уговорить своих родителей на такую поездку, но Вы просто молодец!

С этими словами он нырнул в рюкзак. Севка положил туда же смартфон, аккуратно застегнул молнию, вышел в коридор и начал обувать кроссовки.

– Мам, я с папой в машине жду! – крикнул он и выбежал на лестницу.

День прошел просто великолепно. Семья давно не выезжала вот так, «по-крупному», за покупками. Весь багажник забили до отказа продуктами и коробками. Маме купили новые туфли и платье, отцу – несколько рубашек, Севе – два свитера, лыжные штаны, ботинки, набор тетрадок с монстрами на обложке, прикольный футбольный мяч с цветными наклейками и игрушечный бластер «Страйк». Пятикилограммовых гирь, правда, не нашли – и в «Детском Мире», и в спортивном им клятвенно обещали «привезти на следующей неделе и сразу же позвонить». Потом папа вспомнил, что ему нужны какие-то приборы и детали для работы, поэтому пришлось заехать ещё и в автомагазин. Аттракционы в Аляпинском городском парке были немногочисленные и не особенно крутые, но Севка всё равно перепробовал их все как минимум по разу. После этого семья отправилась в ресторан, где насладилась, как выразилась мама, «вкусной, но ужасно нездоровой пищей», включая хрустящие бургеры и то самое мороженое с шоколадной присыпкой (папа с сыном одолели по две порции, ещё один бургер и картошку фри Севка упросил купить с собой). По дороге мама рассказывала разные забавные истории с работы, отец сыпал анекдотами, да и Севка тоже не отставал. Было настолько интересно и весело, что мальчик почти забыл про истинную цель поездки.

Когда все, усталые и довольные, вернулись домой, мама не очень уверенно спросила:

– Мужчины! Мне вас ужином кормить?

Севка отрицательно замотал головой. Ему казалось, что он наелся как минимум до Нового Года.

Зайдя в свою комнату, мальчишка сперва кинулся было разбирать покупки; но тут он вспомнил про Стега, и ему стало даже стыдно. Как он? Что с ним? Может быть, он голоден? Они-то наелись всяких вкусностей, а бедный инопланетянин сидел всю дорогу в рюкзаке! Решительно отложив свёртки в сторону, Сева осторожно переложил рюкзак на кровать и расстегнул молнию:

– Стег! Капитан Стег! Как Вы? Ну что, нашли что-нибудь? Может, Вы кушать хотите? У меня тут в пакете картошка с бургером…

Инопланетянин еле выполз из рюкзака, вид у него был измождённый и подавленный.

Севка перепробовал все аттракционы…

– Спасибо Вам, Сева… Мне действительно стоит что-нибудь съесть… Никогда бы не подумал, что долговременный телепатический поиск может отбирать столько сил…

Мальчик бережно пересадил пришельца из космоса на стул и положил перед ним бумажный пакет из ресторана. Стег буквально набросился на еду. Съев почти четвертинку бургера, инопланетянин глубоко и печально вздохнул:

– Ну вот, так гораздо лучше. Теперь поживу ещё… немного…

Услышав такие слова, Сева встревожился:

– Почему «немного»? Вы что, совсем ничего не нашли?

Стег несколько раз провёл лапкой по усам, потом посмотрел на мальчика:

– К сожалению, уважаемый Сева, нет. Совсем ничего. Вы ни в чём не виноваты, Вы составили просто прекрасный маршрут, я просканировал практически весь город и ближайшие окрестности, многие места по нескольку раз. Но, к сожалению, я ничего не обнаружил…

Мальчик внезапно погрустнел. Значит, вся его блестящая задумка, весь его план, вся поездка – всё было напрасно!

– Что же теперь делать? – растерянно спросил он.

Стег задумался.

– Думаю, Сева, нам с Вами лучше расстаться. Я за всё Вам очень благодарен, но дальше моё пребывание у Вас становится бессмысленным… Я и так доставляю Вам кучу неудобств, и не хотел бы ещё более усугублять ситуацию, причиняя Вам боль…

– Что Вы имеете в виду?

– Разве Вы не понимаете? Сигнал не обнаружен. Мой экипаж или находится очень далеко, там, где мне его никогда не найти, или вообще погиб. Шансов на возвращение у меня больше нет. Какое-то время я ещё продержусь, но потом начну слабеть и слепнуть. А потом…

Всего каких-то пятнадцать минут назад настроение у Севки было лучше некуда, и всё внутри него буквально пело от радости. Слова Стега были простыми, откровенными и страшными. Севка совсем забыл и про поездку, и про покупки, и про аттракционы. К горлу подползал противный холодный комок. Мальчик очень остро ощутил собственное бессилие, почувствовал себя маленьким и жалким. Ему хотелось позвать кого-то на помощь. Хотя бы маму или папу. Они – большие, они – сильные, они – мудрые, вдруг они смогут что-нибудь придумать?

– Всё-таки зря Вы не разрешаете мне обратиться хотя бы к кому-нибудь из взрослых… – прошептал наконец Сева.

– А что бы это нам дало, скажите пожалуйста? – грустно спросил Стег.

– Ну… мы могли бы ещё раз объехать через весь город и вокруг города… Даже по ещё более широкому кольцу… – неуверенно ответил мальчик.

– А если результата снова не будет? С таким же успехом можно искать иголку в стогу сена – я правильно помню вашу поговорку? И ещё… Запас препаратов в аптечке у меня небольшой, они быстро закончатся, а без них дальность ментальной связи у нас – двадцать метров. Никаких шансов.

– А если обратиться в МЧС или в полицию? – последний вопрос Севка задал просто так, для формы. Ответ он уже знал заранее.

– Абсолютно исключено. Миссия не должна быть раскрыта ни в коем случае!

Севкины губы вдруг задрожали:

– Стег, но ты же тогда… Вы же умрёте! Вы же сами сказали!

Инопланетянин медленно ответил:

– Всё-таки Вы ещё совсем детёныш, Сева… Все мы когда-нибудь умрём, кто-то раньше, кто-то позже. Вы сделали всё, что было в Ваших силах, лично Вас я совершенно не виню ни в чём…

Мальчик даже разозлился:

– А если я возьму и всё расскажу взрослым? Потому что Вы упрямый, как… Как не знаю кто! Вас спасать надо! А вдруг учёные придумают, как Вам справиться с нашими ядами, и Вы будете жить, понимаете?

Глаза Стега сверкнули:

– А вот этого я Вам сделать не позволю ни в коем случае. Если Вы расскажете обо мне, то я… я просто замолчу. Навсегда… Что они увидят? Обычного маленького котёнка. Мальчишка-пятиклассник приносит в полицию или в исследовательскую лабораторию котёнка, и уверяет, что это космонавт с другой планеты? Подумайте сами, да кто же Вам поверит…

Инопланетянин говорил чистую правду. На Севку вдруг обрушилась такая волна тоски и бессильной злобы на собственную никчемушность, что он разрыдался, совершенно бесшумно, но сильно, закрыв глаза и уткнув в колени голову. Ничего сделать было нельзя. Всё было бесполезно. А Стег… ну и что, что он командир экспедиции, инопланетянин, взрослый – ну почему, почему он такой упрямый?! На себя ему, понятное дело, наплевать – но и на Севку, получается, тоже? А ведь они уже почти подружились… А теперь он что, хочет просто так взять и умереть?! А Севка так старался, ведь он сделал абсолютно всё, что мог… Нет, так нельзя! Он всё равно пойдёт и расскажет всё папе или маме. Пускай они даже подумают, что он сошёл с ума. Но Стега нужно спасать!

Внезапно мальчик почувствовал на себе пристальный взгляд. Как вчера. Он сразу понял, что это Стег смотрит на него и глухо сказал:

– Ну что ты на меня уставился, тупой космический котяра? Дырку во мне глазищами хочешь просверлить, да?

Он поднял мокрое от слёз лицо и посмотрел на Стега. Тот действительно очень пристально рассматривал Севку, слегка наклонив пушистую голову… Потом тихо ответил:

– Сева, простите меня, пожалуйста. Я не хотел так сильно Вас расстраивать. Я не знал, что для Вас наше знакомство так важно. Всё-таки вы, земляне, довольно странные существа… Но… Можно я задам Вам один вопрос?

Мальчик всхлипнул и сипло сказал:

– Да хоть пять вопросов…

– Скажите, а Вы просто угадали, что я смотрю на Вас, или действительно что-то почувствовали?

– Ещё бы не почувствовал! Вы ещё вчера меня разглядывали… когда я переодевался… у меня как будто мурашки по спине побежали… А потом – когда я спать ложился, а мы познакомились… Я всегда чувствую, когда Вы на меня пристально глядите.

– Знаете, у меня есть одна догадка… – начал Стег и вдруг замолчал, затем быстро спрыгнул вниз и спрятался под кроватью. Раздался стук в дверь, потом в комнату быстро зашёл отец. Увидев сидящего на кровати красного и заплаканного Севку, он только руками всплеснул.

– Эээ, Буй-Тур Всеволод, это что ещё за сырость? Что случилось, боец, а ну, колись! Мы так классно скатнулись по городу, я даже сам не ожидал, что мне настолько понравится! Я и хотел, собственно, спросить – а давай на следующие выходные устроим ещё один такой заезд, а? А ты тут, оказывается, сидишь ревёшь… Даже покупки не распаковал! Да в чём дело, брат? Света! Свет! – закричал он в дверной проём – Севка наш совсем раскис!

Мама заглянула в комнату, держа в руках стопку чистых полотенец.

– Севочка, ты плачешь? Что случилось, сынок? Кто тебя обидел? Ты не заболел? – она заботливо потрогала Севкин лоб. – Нет, что-то тут творится неладное, чертовщина какая-то… Сперва вчера с Лилиного дня рождения взял и уехал, даже от торта отказался, «голова болит». Зато сегодня с утра вдруг запросил себе гири, потащил нас по магазинам, а потом есть мороженое с бургерами. Где логика? А теперь вот, пожалуйста, после весёлой прогулки по городу сидит зарёванный и с совершенно убитым видом. Ну, в чём дело, родной? – мама присела на табурет и посмотрела сыну в лицо. – Может быть, ты расскажешь, что с тобой происходит?

Ещё никогда Севке не было так тяжело…

– Ничего не понимаю! – выдохнул отец. – Вроде бы днём всё было просто отлично, Севка чуть козликом не прыгал… Всеволод, – тут он приобнял мальчишку, – слушай, а ты, часом, не влюбился? Парень ты у меня уже подросший, признавайся! Ну не поверю я, чтобы ты из-за каких-то там пустяков расклеился, ты пацан взрослый, такие по пустякам не плачут. А вот какая-нибудь красавица из класса если приглянулась – это да, это тебе не пустяк! Вот у меня в школе, помнится, была одна… – тут он взглянул на маму и осёкся.

А Севка ни на кого не смотрел. Он сидел и думал. Ещё никогда в жизни мальчику не было настолько тяжело, ещё никогда перед ним не стояло такого страшного выбора. Что делать? Что ответить маме и папе? Они в ожидании глядели на сына, а где-то под кроватью прятался крошечный, пушистый, умный, но чертовски упрямый инопланетный учёный Стег, которому очень нужно найти свой экипаж и вернуться куда-то далеко в космос… или умереть. Рассказать про Стега? Но кто ему поверит? Хуже того – с такими рассказами его обязательно повезут в психушку к каким-нибудь докторам или профессорам, которые снова не поверят ни одному мальчишкиному слову. А Стег погибнет. Но если ничего не рассказывать, то Стег тоже погибнет!! Остаётся только один путь – нужно кровь из носу найти товарищей пришельца или хотя бы обломки корабля. Но как? Каким образом? «Знаете, есть у меня одна догадка…» – начал говорить инопланетянин, но не успел закончить. Что за догадка? Ещё один шанс – пускай самый малюсенький? Или он просто водит Севку за нос?

«Что мне делать?» – спросил он себя мысленно, закрыв глаза. И вдруг услышал (или почувствовал) внутри тихий голос Стега: «Не выдавайте меня, Сева! Не надо, прошу Вас… Мы можем ещё кое-что попробовать. Я расскажу, только не выдавайте!».

В комнате повисла мёртвая тишина. Потом мальчик вдруг открыл глаза, вздохнул, улыбнулся и обхватил отца за шею:

– Да не волнуйтесь вы так, пожалуйста! Просто реально давно мы все вместе никуда не ездили, и так было весело и клёво… А я, наверное, просто устал сильно. И ещё у меня этот… как его там… младший подростковый возраст, растущий организм и хрупкая нервная система. Вот и расклеился. Всё в порядке, честно-честно!

И посмотрел на маму. Та с сомнением покачала головой, а потом протянула чистое полотенце:

– Что ж… Тогда для начала пускай эта нервная система пойдёт и хорошенько умоется! А потом приходите оба пить чай. Ужинать я не предлагаю, но хоть чаю-то попить можно?

И вышла из комнаты. Отец долго и задумчиво смотрел на Севку. Тот пытался улыбаться, но получалось это у него не очень убедительно. Наконец, папа сказал:

– Я понимаю, сын. У каждого из нас есть свои тайны. Не хочешь говорить – не надо. Я не обижусь. Но если что – имей в виду: тебе я приду на помощь всегда. Только скажи. Всё, пошли чай пить.

ОБОРОТЕНЬ

Чайные посиделки прошли спокойно, все делали вид, что ничего не произошло, живо обсуждали покупки и сегодняшнюю поездку по городу. Перед тем, как пойти в кухню, Севка основательно умылся, причесался, успокоился и даже немножко приободрился – Стег иногда вёл себя довольно странно, но он ещё ни разу не сказал неправды. Значит, надежда ещё есть.

Севка вместе с родителями посмотрел телевизор, потом отправился к себе в спальню, разделся, демонстративно пробежал в ванную в тапочках, майке и трусах, добросовестно и шумно почистил зубы, и, наконец, отправился в постель. Он будто бы предчувствовал, что Стег должен обязательно рассказать что-то по-настоящему интересное, поэтому любые подозрения мамы и папы нужно было усыпить максимально убедительно. Мама зашла в комнату, обняла сына, пожелала ему «спокойной ночи» и погасила свет. Звук телевизора в соседней комнате сильно приглушили, его было еле слышно, и только в щели под дверью было заметно мерцание от картинки на экране. Наконец, родители выключили телек и улеглись спать.

Севка неслышно привстал с постели и одними губами позвал:

– Капитан Стег! Где Вы?

Котёнок-инопланетянин запрыгнул с пола прямо на подушку и устроился поудобнее.

– Сева, я должен сказать Вам огромное спасибо. Вы правильно поступили. Для детёныша Вы очень сильны и выдержанны.

– Ага, силён… Расквасился, как девица…

– Да, но после Вы справились. Я чувствовал Ваши колебания, а потом почувствовал готовность идти до конца, даже жертвуя собой. Нам предстоит ещё многое узнать о вас, людях…

– Вы обещали рассказать про какую-то догадку. Про что? Как найти ваших? Есть ещё способ?

– Да, есть, – ответил Стег, – но весьма необычный и, возможно, опасный. Не для меня – для Вас.

– Всё равно рассказывайте – сказал Сева, положив голову на руки.

– Ещё во время учёбы я встречал у некоторых наших учёных упоминания о том, что среди землян иногда встречаются люди, чувствительные к телепатическому сигналу. А в одной из старинных работ мне попался отрывок, в котором говорилось, что наши препараты, усиливающие телепатическую восприимчивость, могут действовать и на людей. Ненадолго, на срок порядка семи-восьми земных часов. Если установить с таким человеком ментальную связь, он превращается в очень мощный ретранслятор…

– Во что превращается?

– Ну, если говорить грубо, в телепатическую антенну с усилителем. Это почти что как с радиоволнами – чем длиннее антенна, тем более слабый сигнал она может принимать; ваши тела намного крупнее наших, и, в случае если человек изначально чувствителен к телепатии, могут обеспечить очень большую дальность ментальной связи. Честно говоря, я в это не верил – как и большинство наших учёных. Но теперь мне начинает казаться, что в этом есть большая доля правды.

– Послушайте, Стег, – сказал Сева, подумав, – я и половину не понял из того, что Вы наговорили. Я только понял, что нам нужен человек, чувствительный к телепатии…

– Абсолютно верно, и этот человек – Вы.

– Я?!

– Именно. Вы думаете, что чувствуете мой взгляд с закрытыми глазами потому, что это я так могу? Что у меня какой-то особенный взгляд? Нет, Вы ощущаете меня потому, что сами по себе телепатически чувствительны. Совсем немного, но этого вполне достаточно. Я должен был догадаться об этом раньше, просто не обращал внимания… Я сильно недооценил Вас, простите…

– Да ладно, чего уж там… Хорошо, допустим, я чувствительный к вашей телепатии. И что тогда надо делать дальше?

– Из тех медикаментов, которые есть у меня в аптечке, можно приготовить особый препарат. Я не буду углубляться в подробности – в конце концов, Вы ещё совсем детёныш – но суть заключается в том, что Ваши клетки на какое-то время перестраиваются так, чтобы стать похожими на наши. Грубо говоря, Вы станете немножко одним из нас, но при этом будете обладать намного большей дальностью телепатической связи и запросто «прощупаете» пространство на расстояние в десятки километров… Если, конечно, у Вас хватит сил…

– Сил на что?

– На поддержание ментальной волны.

– А если хватит, то я смогу…

– Вы сможете «слушать» телепатический сигнал в точности так же, как это делаю я. Только на гораздо большем расстоянии.

– И тогда мы сразу отыщем Ваших друзей, правильно?

– Не сразу, но отыщем. Я очень на это надеюсь, Сева. Очень. Потому что если не сработает и этот вариант, больше у нас нет вообще никаких.

– Тогда давайте пробовать! Только… а это не опасно? И это… Не больно?

– Я сам ещё никогда не проводил таких экспериментов, предупреждаю заранее. Но, как утверждают старинные работы наших учёных, биотрансформация не наносит землянам вреда. Просто будут… скажем так, некоторые побочные эффекты… Боли можете не бояться, я составлю препарат так, чтобы на время перестройки клеток Вы крепко заснули и ничего не почувствовали. Ну, почти…

– А какие такие «побочные эффекты»? – спросил Сева осторожно.

– Если хотите, назовите это «необычными способностями». Но… при этом Вы частично превратитесь в одного из нас, так что внешность у Вас станет, ммм… Очень непривычной для землянина.

– А без этой самой «непривычной внешности» никак нельзя обойтись?

– Увы. За всё в этом мире приходится расплачиваться. Что-то приобретая, мы обязательно что-то теряем, и наоборот. Но не беспокойтесь – через семь, максимум через восемь часов, когда действие препарата закончится, клетки организма перестроятся обратно и Вы станете таким же, как сейчас.

– И ничего не будет? Ну там… вдруг больно? – снова с опаской спросил мальчик.

– Наши записи говорят о том, что после обратной трансформации человек будет ощущать очень сильный голод, так что готовьтесь попросить у мамы две добавки за завтраком. Но больше ничего.

– Если всё дело только в том, чтобы съесть две добавки, тогда не страшно – рассмеялся Севка.

Как будто бы из ниоткуда в руках у инопланетного учёного появилась небольшая сумочка. Не торопясь, вдумчиво он начал вынимать из неё совсем уже крохотные разноцветные гранулы.

– Скажите, Стег, – спросил Сева – а как действует этот ваш препарат? Вы говорите, что я стану «немножко одним из вас» – как такое вообще может быть?

– В состав препарата входит быстродействующий ретровирус, который как бы вставляет кусочек нашей ДНК в ваши клетки. Начинается синтез соответствующих белков и гормонов – в результате организм человека полностью перестраивается.

– А откуда возьмётся кусочек этой самой… вашей ДНК?

– Достаточно капельки моей крови.

– А почему действие препарата длится только семь часов?

– Вот этого я точно не знаю. Скорее всего, ваша иммунная система за это время как бы «распознаёт» вирус, конструирует для него антитела, выпускает их в организм, и затем всё восстанавливается в исходное состояние. Очень сложный биологический процесс, но, как уверяют наши учёные, полностью безопасный для людей. Впрочем, если Вы боитесь или сомневаетесь – то можете ещё отказаться…

Севка подумал. Хотя чего тут особо думать? Шанс был только один. Или да, или…

– Нет, – сказал он, – я отказываться не хочу. Потому что иначе своих Вам не отыскать, и Вы погибнете. Так что я решил.

– А всё-таки мне очень повезло, что я встретил на Земле именно Вас, Сева! – серьёзно и даже немножко торжественно сказал капитан. – Тогда вылезайте из кровати, сядьте на пол и проглотите вот это.

В лапке у инопланетянина лежал крошечный коричневый шарик, не больше булавочной головки размером. Сева взял шарик пальцами, вылез из-под одеяла, как ему и было сказано, затем аккуратно сел на пол, медленно положил инопланетную «пилюлю» на язык и проглотил. Совершенно никакого вкуса.

– И эта штука превратит меня… в этот… в ретранслятор? – недоверчиво спросил мальчик.

– Не сомневайтесь. Наши биотехнологии опережают ваши на несколько столетий, так что удивительного здесь мало. Кстати, если я всё правильно понимаю и помню, то одежду Вам лучше снять, – добавил Стег, как бы извиняясь.

Севка вспыхнул:

– Вот ещё! Ретранслятор, ретровирус – это всё пожалуйста, а одежда-то здесь при чём?

– Ну, как хотите… Приготовьтесь, сейчас начнётся…

Вдруг мальчик ощутил по всему телу неприятное жжение. В ушах сильно зашумело, перехватило дыхание, глаза затянуло тёмно-красной пеленой, а в голове из ниоткуда возникла странная боль – будто в затылок воткнули длинную и очень холодную иголку. Иголка проникала всё глубже и глубже, но вдруг как бы сама собой растворилась. А потом все ощущения пропали, и мальчик мгновенно заснул.

Когда Сева очнулся, он лежал на полу ничком. Шум в ушах совершенно исчез, оставив после себя напряжённую тишину, а потом мальчика внезапно захлестнула волна самых разных звуков. Дыхание мамы и папы в комнате за стеной, тиканье оставленных родителями на полке наручных часов, рычание холодильника в кухне, радиоприёмник, негромко работающий в квартире соседей, плач ребёнка в доме напротив, свист ветра где-то высоко над домами, шелест листьев, сверчки в траве, далёкий гул машин, жужжание трансформаторной будки в соседнем дворе – сперва было такое впечатление, что всё это находится прямо здесь, рядом! Затем «волна» схлынула, но невероятная чувствительность слуха при этом сохранилась.

– Главное не спешите! – раздался над ухом голос Стега. Знакомый и незнакомый одновременно. Раньше Стег говорил с непередаваемым шипящим акцентом, но сейчас слова инопланетного учёного звучали предельно чётко и ясно. Мало того, в этих словах сразу же чувствовались образы, смысл, логика – отчего-то Сева сразу же понял, почему сейчас не надо спешить: «переделка» организма ещё не совсем завершилась, и резкое движение может повредить мышцы. Одежда вдруг стала невероятно тугой и тесной, в какой-то момент даже стало больно и трудно дышать, но Сева даже не успел пожаловаться Стегу на боль – вещи вдруг с треском разошлись по швам, разорвались и попадали на пол. Наконец мальчик открыл глаза.

В комнате было светло, как днём, хотя лампу никто не включал, а размеренное дыхание родителей в соседней комнате чётко говорило о том, что все спят и на дворе глубокая ночь. Мальчик неожиданно легко и проворно вскочил на ноги, и тут обратил внимание на то, что его руки, ноги и всё тело были покрыты густым мехом, серо-голубым, почти таким же, как у Стега, только ещё гуще и плотнее. Сева подобрал с пола разорванную одежду и посмотрел:

– Мама увидит, расстроится… Надо спрятать в ящик, а потом потихоньку выбросить…

Стег всё так же сидел на Севиной кровати:

– Ну, я, вообще-то, предупреждал… Рост мышц при такой биотрансформации – вещь совершенно неизбежная… – пробормотал он.

Севка очень аккуратно открыл дверцу шкафа, выдвинул самый нижний ящик и спрятал туда обрывки; затем он посмотрел на себя в зеркало. Перед ним стояло, наверное, самое причудливое в мире создание – приземистая, серая и мохнатая то ли пантера, то ли горилла с широкими плечами и толстыми, как брёвна, мышцами. Короткая серо-голубая шерсть покрывала даже лицо и губы – раньше мальчик видел таких монстров только в кино и компьютерных играх. Больше всего он был похож на какого-то оборотня. Подумав, что это может быть просто продолжение сна, мальчишка ущипнул себя за плечо. Получилось не больно, но вполне чувствительно. Нет, это был не сон.

– Нифига себе видос… Зверь лесной, Чубакка морская… «Корпорация Монстров», эпизод пятый… А почему вдруг стало светло? На дворе же ночь, и в комнате свет никто не включал!

– Перестройка затрагивает все органы, в том числе глаза. Посмотрите в зеркало внимательнее – сказал Стег.

– Ни фига себе видос! – подумал Севка

Сева снова посмотрел на своё отражение, и только теперь заметил, что глаза у него стали огромными, зрачки – вытянутыми, как у сказочного дракона, чёрными и блестящими – но в глубине было видно слабое зеленое сияние. Зрелище было жутковатое. Вдруг Севка тихо засмеялся:

– Эх, с такими бы глазищами напугать кого-нибудь из наших девчонок в классе – вот визгу-то было бы!

– Я всё время забываю, что Вы совсем детёныш… – покачал головой Стег.

Сева почему-то застыдился и покраснел. Точнее, наверное покраснел – потому что под густой серой шерстью цвет кожи был абсолютно не виден.

– Ну, про девчонок – это я так, в шутку… – как бы извиняясь, сказал он.

Стег потёр себе подбородок лапкой:

– Знаете, Сева, а я в который раз уже думаю, как же мне с Вами повезло. В том числе и с тем, что Вы ещё детёныш. Навряд ли взрослый землянин стал бы принимать совершенно неизвестное лекарство, да ещё инопланетного происхождения, чтобы превратиться в… ну, Вы сами видите… И всё это – ради того, чтобы идти искать друзей найденного на улице говорящего котёнка, который уверяет, что прилетел из космоса… Нет, взрослый бы наверняка решил, что сошёл с ума и отправился бы прямиком к врачу… Однако мы заболтались, а нам стоит поторопиться!

Инопланетянин спрыгнул с кровати и выбежал на середину комнаты.

– Под воздействием препарата у Вас должно появиться много необычных способностей – мышцы должны стать сильнее, движения – быстрее и точнее, зрение и слух – острее в тысячи раз.

Сева не удержался и попробовал поднять с пола папину гирю. Гиря казалась не тяжелее школьного пенала! Севка повертел её над головой на вытянутой руке, подбросил в воздух, поймал за рукоятку, затем тихонько, чтобы не разбудить нечаянно родителей, поставил на пол. Восторгу мальчика не было границ:

– Это же я теперь в классе всех могу победить на соревнованиях! Да я же… Да я даже одиннадцатиклассника легко уложу на обе лопатки!

Стег тихо засмеялся:

– Вряд ли с такой внешностью Вас допустят до спортивных соревнований. А когда действие препарата закончится – клетки мышц снова перестроятся, и всё станет «как было». Только не надо огорчаться раньше времени! – торопливо добавил он, даже сквозь шерсть разглядев разочарование на Севкином лице. – Да и не для того мы с Вами всё это придумали, чтобы одиннадцатиклассников на лопатки укладывать, правда?

Севка вдруг подумал, что Стегу должно быть очень трудно. На какую-то долю секунды он вдруг будто куда-то провалился, а затем почувствовал невероятные отчаяние, тоску и страх. Совершенно один, на чужой планете, без друзей, без связи, обречённый на смерть от скапливающихся в крови ядов, а твоя единственная призрачная надежда вернуться домой – несмышлёный детёныш, у которого в голове одни только страшилки для девчонок и игры с товарищами… Мальчик вздрогнул, даже тихо вскрикнул, но тут отчаяние и страх прошли так же быстро, как и появились.

– Что это было? – спросил он сипло.

– Телепатический контакт, тот самый, о котором я рассказывал Вам в самом начале – Стег, казалось, был очень доволен. – Вы как бы «коснулись» своим сознанием моего, почувствовали меня, причём – заметьте! – сделали это неосознанно, даже не стараясь. А теперь отвернитесь, закройте глаза и попытайтесь телепатически почувствовать меня снова, только уже осознанно. Представьте себе, будто мы играем в прятки, а Вы меня ищете!

Сева отвернулся, честно закрыл глаза и попытался представить. Сперва мальчику показалось, что игра это довольно глупая – какой смысл искать Стега в комнате, если и так знаешь, что он сидит прямо у тебя за спиной? Но внезапно он действительно почувствовал что-то необычное. Это было как бы лёгкое покалывание, мальчик один раз чувствовал подобное в поликлинике во время медосмотра, когда доктор прицеплял к его телу какие-то диски с проводами… Но тут никаких проводов не было, зато было чёткое ощущение того, что сзади что-то есть, как бы тёплая сконцентрированная «тень». Эта «тень» пошевелилась, затем бесшумно отошла к стене… Сева сосредоточился – и вдруг снова, будто провалившись, увидел самого себя со стороны – серого, мохнатого, огромного, как дом, неподвижно стоящего лицом в угол комнаты… Внезапно мальчик понял, что смотрит на себя глазами Стега! А затем он почувствовал невероятной силы радость, облегчение, надежду; эмоции были настолько яркими и живыми, что Севка восхищённо охнул – и все ощущения тут же пропали.

– Можете открыть глаза! – сказал инопланетянин и почесал себя лапкой за ухом. – Старинные документы не врали, вы, люди, под действием препарата действительно превращаетесь в очень мощный телепатический ретранслятор. Даже детёныши. Очень любопытно, очень! Вы даже не представляете, как я рад!

– Почему не представляю? – сказал Сева. – А что же это тогда было? Сперва я увидел себя со стороны. А потом мне вдруг стало… радостно и легко-легко, как будто… как будто у тебя сегодня день рождения, и выходной, и каникулы, и Новый Год, и подарки, и уроки делать не надо, и всё как бы вместе и сразу…

– Значит, Вы и эмоции можете перехватывать во время контакта? – Стег был явно удивлён. – Поразительно… Об этом в старых документах ни слова не было! Когда я вернусь на базу – а теперь, я уверен, я обязательно туда вернусь! – и расскажу об этом моим коллегам, их удивлению конца-края не будет.

Севка вдруг заволновался:

– Стег, но если у меня только семь часов, ну, до того как действие Вашего препарата закончится, как же мы успеем отыскать Ваш экипаж? Город большой, а мы и так сколько времени уже потратили…

Стег ловко запрыгнул на кровать:

– Посмотрите на часы, Всеволод! Ничего странного не замечаете?

Севка взглянул на часы над столом. Было только пять минут двенадцатого ночи.

– Но… Но мы же сколько времени потратили на все эти эксперименты? И пока я превращался – тоже? А прошел только час?

– Под действием препарата работают быстрее не только мышцы, но и мозг тоже. Вы быстрее воспринимаете происходящее вокруг, быстрее мыслите, быстрее общаетесь со мной – поэтому время как бы «замедляется». Короче говоря, его у нас вполне достаточно – хотя и не бесконечно много. Давайте начинать поиски.

– Что мне делать? – спросил Севка.

– Ничего особенного! – ответил Стег. – Просто сядьте на кровать, закройте глаза и начните ощупывать вокруг себя пространство – как в прошлый раз, когда искали меня. Только «тянитесь» как можно дальше и старайтесь уловить малейшие следы телепатического сигнала. Будто бы пытаетесь в шумном помещении услышать тихий шепот, понимаете?

Мальчик кивнул и осторожно сел на кровать. С точки зрения его «нового» тела она показалась неожиданно маленькой и хрупкой. Закрыв глаза, Сева начал внимательно следить за своими ощущениями.

Сперва внутри была пустота и чернота, ничего. Затем мальчишка ощутил уже знакомое лёгкое покалывание и чёткую тёплую «тень» совсем рядом – это, конечно же, был Стег. Однако нужно было искать другой источник телепатического сигнала, более далёкий и слабый. Сева вдруг снова будто провалился, но на этот раз невероятно глубоко – вдруг он осознал себя крошечной точкой, повисшей в пространстве пылинкой, из которой медленно раздувается еле видимый светло-сиреневый шар. Сперва шар раздувался легко, достаточно было просто захотеть – и он рос; вот он заполнил всю Севкину комнату, вот уже закрыл весь дом, затем дотянулся до соседних дворов, «прощупал» скверик, фонтан, автобусную остановку… Однако расширять шар становилось тяжело – Севка старался максимально сконцентрироваться и как бы подтолкнуть полупрозрачную стенку, но она сопротивлялась всё сильнее и сильнее. Наконец, в тот момент, когда мальчик почувствовал, что больше не в состоянии поддерживать эту волну, и что она сейчас просто лопнет, исчезнет, в тёмном пространстве вдруг зажегся слабый луч света. Как бы из ниоткуда раздался голос Стега:

– Есть, фиксирую направление! Отпускайте!

Севка расслабился, и огромный фиолетовый купол, закрывающий собой уже весь Аляпинск с пригородами, с бешеной скоростью начал уменьшаться, съёживаться, схлопываться внутрь… Севке стало страшно, он хотел закричать, но тут видение исчезло. Мальчик снова сидел на собственной кровати, а инопланетянин Стег, расположившийся рядом, колдовал с Севкиным смартфоном.

– Что это был за луч? Это они? Ты их нашел, да? – осторожно спросил мальчик.

Глаза инопланетного учёного просто сияли.

– Да, я сумел с ними связаться. Корабль развалился в атмосфере, но весь экипаж уцелел. Они даже смогли починить передатчик и вызвать с базы спасательный катер…

– А почему они всё это время не искали Вас так же, как мы их разыскивали?

– Ну, во-первых, у них не было такого замечательного помощника, как один мой знакомый пятиклассник, – мягко ответил Стег. – А во-вторых, они думали, что я погиб при взрыве… Знаете, как они обрадовались, когда услышали меня?

– А что мы теперь будем делать? Ждать, когда они прилетят сюда?

– Сажать космокатер посреди города? Что вы, конечно же, нет! Тут нужно место глухое, безлюдное… Я сам отправлюсь к ним. Но сперва нам нужно локализовать точку высадки – у нас уже есть одна линия направления, теперь нужна вторая!

– Значит, будет нужно опять закрывать глаза и… ну, это… исследовать пространство там, внутри? Слушать телепатический сигнал?

– Да, только делать это нужно не отсюда, а из какой-нибудь точки, расположенной подальше, хотя бы в нескольких километрах… Скажем, из городского парка.

Мальчик замялся:

– А как же мы выйдем из дома? Там же мама или папа, они же проснутся… Представляете, что будет, если они увидят меня в таком виде?

Стег покачал головой:

– Никого будить мы не станем, и через дверь выходить нам не нужно. Мы уйдём через окно. Видите дерево, которое растёт напротив?

– Конечно.

– Запрыгнете на него и спуститесь вниз, а потом вернётесь тем же путём.

Севка тихо распахнул приоткрытое окно и выглянул на улицу. На улице было прохладно, безветренно и светло как днём. Очертания домов, деревьев, фонарных столбов и оставленных во дворах машин были невероятно чёткими; у Севки, вообще говоря, было хорошее зрение и он, в отличие от многих своих одноклассников, никогда не носил очки – но что зрение может быть настолько острым, он никогда не догадывался! Севка с лёгкостью мог прочитать буквы и цифры на стреле подъемного крана в двух километрах от дома – да что там цифры, он мог, нисколечко не напрягаясь, прочитать текст в газете, забытой в кабине этого самого крана машинистом! Посмотрев на небо, мальчик удивился ещё больше – оно было светлым, но при этом в нём были видны тысячи – нет, десятки тысяч! – звёзд.

– Ни фига себе… – изумлённо прошептал Сева.

А потом легко вскочил на подоконник и мягко перепрыгнул на дерево напротив. С поистине кошачьей ловкостью он спустился вниз, до земли, затем снова поднялся по стволу и снова запрыгнул в окно собственной квартиры. Новое тело со стороны казалось коренастым, грузным и неуклюжим, но на самом деле было феноменально гибким и грациозным.

– Прямо как Человек-Паук в мультике! Или как ниндзя… Если в классе потом расскажу, мне никто не поверит… – грустно сказал он всё ещё сидящему на кровати Стегу. – Стег, миленький, пожалуйста, а можно, чтобы такое не исчезало, а? Или… Вот, точно – а у тебя есть ещё такой, ну как его там, препарат? Чтобы мне потом, в школе… Ну хотя бы чуть-чуть?

Инопланетянин вздохнул:

– Нет, Сева, этого, к сожалению, нельзя. Я отыщу свой экипаж и улечу на базу, а Вы вернётесь домой и превратитесь в обычного детёныша, такого, каким Вам и положено быть… И при всём желании я не могу подарить Вам ни одной дозы препарата – не потому, что я в Вас сомневаюсь, а потому, что должна быть исключена любая утечка информации о нашей миссии. Даже случайная!

– Ну хорошо, – возразил Севка, – но ведь если мы сейчас отправимся на другой конец города – разве нас не увидят? Разве это не будет утечка информации?

– Вы забываете: на дворе тёмная ночь, серый мех при таком освещении – просто великолепная маскировка, двигаетесь Вы ловко, быстро, бесшумно. Если даже какой-нибудь случайный прохожий вдруг увидит лазающее по деревьям непонятное существо и расскажет об этом кому-то с утра, что ему ответят, как Вы полагаете?

Сева засмеялся и ответил:

– Что он или врёт, или вообще псих… Ну, или пьяный.

– Именно! Но это будет только в случае, если такое существо увидят один раз. Если же случаев будет несколько, этим могут заинтересоваться и ваши учёные, и военные, и спецслужбы… А это именно то, чего мы всеми силами стараемся избежать.

Почему-то Севке стало обидно и горько:

– Получается, что Вы улетите к себе, туда. И я с Вами больше не увижусь, и у меня не останется даже ничегошеньки на память? Просто «спасибо и всё»? Так нечестно…

Стег спрыгнул с кровати, подошёл к Севкиной ноге и коснулся её лапкой:

– Уважаемый Сева, всё-таки Вы ещё совсем детёныш… Увидимся мы с Вами или нет в будущем – этого я сказать не могу; но не надо, пожалуйста, думать обо мне плохо. Я очень к Вам привязался, и очень благодарен за помощь, и, уж конечно, ни в коем случае не оставлю вас без того самого подарка «на память». Пойдёмте, пожалуйста!

Мальчишка кивнул и взял со стула свой рюкзак. Чтобы тот налез на широкую мускулистую Севкину спину, лямки пришлось максимально отпустить. Мальчик включил смартфон, проверил функцию навигатора и уложил смартфон в рюкзак. Следом туда запрыгнул инопланетянин. Сева аккуратно просунул руки в лямки, вскочил на подоконник, перепрыгнул на дерево, спустился по стволу вниз и побежал в сторону городского парка. Дорогу было видно превосходно, а бежал мальчишка просто с безумной скоростью, так что заметить его было и правда невозможно. Из осторожности, а ещё потому, что об этом очень просил Стег, Севка старался избегать освещённых улиц и передвигался дворами. Заборы и гаражи не представляли для него никаких проблем – новые способности позволяли ему спокойно перепрыгивать даже через стены трёхметровой высоты! Случайных одиноких прохожих мальчик слышал ещё метров за двести и с лёгкостью обходил стороной. Машин на улицах почти не было, а загулявшие бродячие собаки и кошки, увидев перед собой странное, похожее на огромную тень мохнатое существо, тут же убегали со всех ног.

До городского парка от дома было довольно далеко, шесть автобусных остановок, и идти туда пешком обычно приходилось целый час; однако Сева добрался до парка всего лишь за пятнадцать минут, хотя и бежал не самой короткой дорогой. К запертым воротам он, само собой, даже подходить не стал, а просто лихо перемахнул через забор в самом глухом и заросшем кустами месте. Наконец, найдя лужайку поудобнее, мальчик стянул с себя рюкзак и уселся прямо на траву. Было совершенно не холодно.

Мальчишка бежал с безумной скоростью…

Стег вылез наружу и вытащил смартфон:

– Сева, Вы уже знаете, что делать. Но, если сильно устали, то отдохните минут пять-десять.

Мальчишка помотал мохнатой головой:

– Ни капельки не устал, даже не запыхался. Если бы я всегда так бегать умел, я бы, наверное, чемпионом мира по бегу был бы и вообще по лёгкой атлетике. Или даже ещё круче.

Инопланетянин покачал головой:

– Вы уже достаточно взрослый детёныш, чтобы знать, что такое «допинг». Если я хоть что-то понимаю в землянах, а я изучаю их, то есть вас, довольно давно, то для вашей цивилизации очень важны такие понятия, как «честная игра» и «справедливость». Хотя, в принципе, они важны для любой цивилизации – если это именно цивилизация, а не жалкая пародия. Ведь вы же понимаете, что такое честная игра?

Сева кивнул:

– Я понимаю. Это я так сказал… ну, просто пошутить… А мне можно будет пойти с Вами туда, ну, в ту точку, которую мы ищем? Где Ваши друзья… и спасательный катер с базы?

Стег посмотрел в сторону:

– Нет, Сева, я отправлюсь туда уже один. Я доберусь, не беспокойтесь за меня. Мне же достаточно подойти на определённое расстояние – тогда мы с товарищами сможем контактировать уже без Вашей помощи, дальше всё совсем просто… Поэтому… Когда мы закончим, бегите скорее домой, а то вдруг Ваши уважаемые родители проснутся, зайдут в комнату, а там пусто и только окно открыто… Кстати, обратная перестройка организма – не самый приятный процесс, её лучше тоже переносить во сне. Когда вернётесь домой, просто лягте в кровать и мысленно прикажите себе уснуть. Проснётесь Вы уже совершенно таким же, как раньше – хотя, как я уже говорил, зверски голодным… Да, и ещё, предупреждаю – Вы сильно вспотеете, однако не волнуйтесь, это нормально.

Севка вдруг не выдержал, взял Стега на руки и нежно прижал к груди. Просто, как котёнка – того самого котёнка, который так отважно шёл по проезжей части улицы вчерашним утром… Почему-то стало грустно и хотелось заплакать.

– Сева, что Вы делаете? Я же говорил Вам – мне такое совершенно не нравится…

– Стег, я совсем забыл, простите, пожалуйста… Только я очень буду скучать… Потому что такое получилось приключение невероятное, что даже если кому-то рассказать, всё равно никто-никто не поверит. Я раньше в книжках читал про приключения разных детей, и мне было так завидно, что с ними случаются разные интересные истории. А со мной ничего такого никогда не случалось. А теперь вот – раз! – и случилось.

– Я тоже буду по Вам скучать, Сева… Может быть, мы ещё с Вами и увидимся – я же говорил, что мы иногда контактируем с людьми? Очень редко, но такое бывает… А что касается приключений – здесь всё очень просто и одинаково что на Земле, что на всех прочих обитаемых планетах. Почему Вы встретились со мной? Потому что в один прекрасный момент Вам стало жалко беспомощного котёнка, ковыляющего между машинами. Ведь тогда через переход шло довольно много людей – но первым пожалели и подобрали меня из-под колёс именно Вы, и именно поэтому вся история произошла именно с Вами, а ни с кем-то другим. Понимаете?

Севка кивнул.

– Однако давайте всё-таки займёмся поисками катера, прошу Вас!

Мальчик аккуратно посадил инопланетного учёного в траву, уселся поудобнее, закрыл глаза и погрузился в себя. Он уже знал, что надо делать – сосредоточился на своих ощущениях и начал ждать. Буквально через пару секунд он вошёл в транс и снова ощутил себя крошечной пылинкой посреди огромного пустого пространства; еле видимыми линиями проступали контуры городских улиц и домов. Глубоко выдохнув, Сева выстрелил из себя волной телепатического поиска – из точки начала расти слабо сияющая сиреневая сфера, сперва быстро, а потом всё медленнее и медленнее. Усилием воли мальчик начал подталкивать её, расширять, гнать дальше, дальше, дальше – к границам города, даже к ближним посёлкам и деревням… Удерживать сферу, как и в прошлый раз, становилось тяжело – однако неожиданно в голове мальчишки снова возник образ тянущегося из парка через весь город тонкого луча, указывающего направление.

– Готово! – прозвучал в голове голос Стега.

Севка расслабился и через какую-то долю секунды вышел из транса. Инопланетянин задумчиво разглядывал место, обозначенное на карте в смартфоне.

– Всё, я запомнил точку, можете забирать смартфон. Хорошая вещь. Должен признаться, что ваша земная электроника, хоть и примитивнее нашей, уже способна на многое… Но, конечно, главное тут не электроника, главное, что мне повезло встретить именно Вас, уважаемый юный друг. Без Вашей помощи я наверняка бы погиб. Спасибо!

Сева повертел смартфон в ладонях. Наконец, решился спросить:

– Капитан Стег, может быть, мне всё-таки проводить Вас? Пускай на точку мне нельзя, но я могу донести Вас хотя бы до окраины города, а там уже Вы сами…

Неожиданно инопланетянин согласился:

– Думаю, это можно. Да, так, пожалуй, будет быстрее, и… видите ли, мне тоже очень тяжело с Вами расставаться. У меня ещё никогда не было телепатических контактов с людьми; многое я недопонимал, а многое воспринимал в искажённом свете. Мои знания о вашей планете стали не просто больше и лучше – они стали другими, и всё благодаря одному юному детёнышу. Кстати, едва ли не больше всего я жалею о том, что когда придёт время прощаться, Вы всё ещё будете в этом странном облике, а мне бы хотелось ещё раз взглянуть на земного детёныша-пятиклассника… И да, я не забыл о своём обещании оставить Вам на память подарок. Когда всё закончится, в общем, завтра – откройте школьный учебник математики… Вам понравится, я уверен…

– Спасибо… – сказал Сева в ответ. Он, вообще говоря, когда услышал от Стега о подарке в первый раз, подумал, что это будет какой-нибудь инопланетный сувенир. Камешек или маленькая игрушка. Или лакомство. А тут было что-то другое, но что?

Инопланетянин снова влез в рюкзак, и Севка побежал к выезду из города – всё так же быстро и бесшумно, лихо перепрыгивая через заборы, прячась в тени и избегая лишних любопытных взглядов. На трассу мальчик выбегать из осторожности не стал – увидев яркие огни бензозаправки, он свернул в сторону и на всякий случай пригнулся, совершенно скрывшись в высокой траве.

Стег вылез из рюкзака, закрыл глаза и с минуту ничего не говорил, будто задумался. Севка ждал. Потом инопланетный учёный как бы очнулся, поглядел в небо и сказал:

– Я только что контактировал с нашими. Они уже намного ближе – оказывается, они тоже почувствовали Вашу телепатическую волну, запеленговали и двинулись нам навстречу. Вам надо возвращаться, Сева. Дальше я пойду один.

Сева протянул на прощание руку; инопланетянин погладил её своей крошечной лапкой. Потом развернулся и скрылся в густой траве без единого звука. Своим необычно острым слухом Севка пытался определить, в какую сторону направился Стег, и где он будет встречаться со своим экипажем… Однако нет. Были слышны пение сверчков, лай бродячей собаки, далекий гул автобусного мотора, даже передача из маленького телевизора в ларьке на бензозаправке – но ничего больше. Мальчик понял, что ждать дальше просто не имеет смысла, и неслышно побежал в сторону дома. На бегу он почему-то подумал, что, когда действие инопланетного препарата пройдёт, ему будет очень грустно вспоминать, каким же он был быстрым, ловким, бесшумным, зорким… А потом подумал, что выглядит со стороны, как чудовищная серая помесь тигра и обезьяны, и что теперь, когда Стег улетел, в таком виде он на всей планете один-одинёшенек… И что ему нужно принять свой естественный вид, чтобы стать таким, как все, вернуться к маме и папе, одноклассникам и закадычным друзьям во дворе…

«За всё в этом мире приходится расплачиваться» – вспомнил он слова Стега. «Что-то приобретая, мы обязательно что-то теряем, и наоборот». С такими мыслями мальчик добежал до своего дома и быстрее молнии взобрался по стволу дерева на уровень четвёртого этажа. Окно было всё так же открыто, во дворе не было ни души, миром правили ночь, покой и тишина… Запрыгнув в комнату, Сева посмотрел на часы. Была только половина второго. В кухне всё также ворчал холодильник, в подвале журчала в трубах вода, из соседней комнаты доносилось ровное дыхание папы и мамы. Вспомнив совет инопланетянина, мальчишка аккуратно лёг в кровать, накрылся одеялом, закрыл глаза и мысленно приказал себе уснуть. Совет сработал, и Севка практически тут же провалился в сон – будто повернули выключатель.

ПОДАРОК

Проснувшись и потянувшись в кровати, Севка прежде всего понял, что смертельно голоден и готов сожрать быка или даже бегемота. Потом он обратил внимание на одеяло и простыню – от пота всё было мокрым насквозь, даже наволочка на подушке. Именно так, как и говорил Стег. Мальчишка стащил с кровати бельё, скомкал, тихо открыл дверь и попытался тайком от родителей пробежать в ванную. Не получилось.

– Всеволод! – проснувшаяся мама резко села на кровати. – Это что у тебя такое, ну-ка, дай сюда!

Пришлось подчиниться. Ощупав наволочку и пододеяльник, мама взволнованно вскочила:

– Севочка, родной, да что же это? Отчего ты так вспотел?! С тобой всё в порядке? – она положила ладонь сыну на взмокший лоб, пощупала сырые волосы.

– Мам, всё хорошо, только я есть хочу очень…

– Есть он хочет! Гена, Гена, вставай! – мама потрясла отца за плечо. – Севка заболел!

– Как заболел? – отец резко поднял голову с подушки.

– Понятия не имею, но ты посмотри – у него же вся постель мокрая насквозь! Он же весь как из парилки! Я… я не знаю, может это какая-нибудь зараза? Может, надо к врачу? Посмотри пока в Интернете, а мы срочно в ванную!

Мама затолкала Севку под душ; как только он оттуда вышел, несмотря на все протесты, заставила натянуть зимнюю пижаму с длинным рукавом и вязаные носки, посмотрела горло и смерила температуру. Убедившись, что горло совсем не красное, а температуры нет, она перестелила сухое бельё и чуть ли не силком уложила сына под одеяло. Только после этого она немного успокоилась и отправилась на кухню жарить оладьи. От вкусного запаха у Севки просто выворачивало живот. Он не выдержал и пяти минут, вылез из кровати и тоже пошёл в кухню. Папа сидел за столом с ноутбуком и ковырялся в Интернете, мама стояла у плиты.

– Всеволод! – мама, увидев Севку, чуть не подпрыгнула. – Немедленно в постель!

– Мам, ну правда, со мной всё нормально, просто есть очень хочется! А у тебя тут так пахнет!

Он стащил из тарелки ещё чуть ли не дымящийся оладышек, обдул со всех сторон, проглотил в мгновение ока и потянулся за вторым. Прямо так, стоя, съел третий, четвёртый, пятый…

– Сева, ты хоть бы за стол присел, а? – папа заинтересованно посмотрел на сына. – Знаешь, Свет, – повернулся он к жене, – судя по столь зверскому аппетиту, он совершенно не похож на больного. Да и выглядит вполне ничего.

– Нифига себе ничего! – мама выложила на очищенное Севкой блюдо новую порцию оладий. Её мальчишка уничтожил едва ли не быстрее, чем первую. – Его же можно было как половую тряпку выжимать! Да господи, Севочка, где ты так изголодался?

Минут пять мама и папа глядели, как Севка с чудовищной скоростью поглощал оладышки. Мама еле успевала подкладывать ему новые. Наконец, голод отступил, и Севка начал хватать еду с тарелки уже не так быстро. Мама повернулась к папе:

– Геннадий, ты посмотрел в Интернете? Если такая потливость сильная ночью, это отчего бывает, что пишут?

– Вроде ничего подходящего… – отец пожал плечами. – Вот, пожалуйста, по пунктам: лишний вес…

– Это Севке пока не грозит, он тощий, как швабра, дальше!

– Стресс…

– Стресс – это у меня сегодня с утра, дальше!

– Подростковый возраст…

– Я и сама знаю, что у него подростковый возраст, дальше!

– Беременность…

Тут Севка не выдержал. От смеха его просто перегнуло пополам, он чуть не ударился лбом об стол. Он даже не смеялся – он стонал от смеха. Отец тоже не выдержал и захохотал. Мама нахмурилась, потом сделала грозное лицо… А потом тоже вдруг начала смеяться. Всё семейство, не прекращая, хохотало минут пять.

– Ой, мам! – вдруг спохватился Севка – у тебя же оладьи горят!

– Ой, правда! – мама резко отвернулась к сковородке и принялась спасать пригорающую порцию оладий.

Последним отсмеялся отец:

– Буй-Тур Всеволод свет Геннадьевич, а всё-таки мне хочется задать один вопрос. Что ты не больной – это и ежу понятно, но всё-таки я пятой точкой чую, что в нашей квартире происходит что-то необычное. Ты же уже шестую тарелку доедаешь! Такое впечатление, что ночью ты совсем не спал, а разгружал вагоны с кирпичами или таскал мешки с мукой…

– Ага, а ещё гулял по крышам, пугал собак, прыгал через заборы, лазал по деревьям и фонарным столбам… – то ли в шутку, то ли всерьёз продолжил мальчишка, дожевывая последний оладышек. – Да не смотри ты так на меня, пап! – торопливо сказал он, заметив, что отец глядит на него даже внимательнее обычного. – Просто у меня реально… Растущий организм, переходный возраст, ну и всё такое… Я здоров, всё нормально, ну вот честное слово!

– Ну, если здоров и всё нормально, – отец, вздохнув, вернулся к своей кружке с чаем, – тогда мой руки и отправляйся делать уроки на завтра, а то там у тебя ещё и конь не валялся! Вчера что нам с мамой обещал утром перед поездкой, забыл? Так что вперёд, с песней, приду – проверю!

Севка быстро поглощал оладышки…

Севка с трудом поднялся с табуретки, издал полупритворный страдальческий стон и направился в ванную. Мама присела за стол и тоже налила себе чай.

– Послушай, Ген, – сказала она, – ты и вправду веришь, что «всё нормально»?

Отец утвердительно кивнул.

– А я не верю! – голос мамы чуть дрогнул. – Что-то было! Что-то странное, что-то непонятное, мне страшно, Ген! То «голова болит», то «хочу гири», то радостно скачет, то вдруг плачет навзрыд… Это в его-то возрасте! А теперь ещё и вот это. Причём ты знаешь, – тут мама понизила голос, – мне кажется, что всё началось с этого проклятущего метеорита, будь он неладен!

Отец снова кивнул:

– Ты во многом права. Я тоже думаю, что «что-то» было. И что наш сын был втянут в это самое «чтотобыло» по самые уши… Но… Теперь этого «чеготобыла» уже нет, всё закончилось и бояться нечего! Только Всеволод нам ни за что и никогда ничего не расскажет…

Севка прошел из ванной в свою комнату. Мама проводила его взглядом, потом спросила:

– Но почему бы ему не рассказать нам? Я так переживаю… Неужели там было что-то стыдное… или вдруг даже преступное?

Папа бережно взял мамины руки в свои, а затем очень серьёзно сказал:

– Нет, Светлячок, ничего стыдного и преступного не было, не про нашего это Севку. Вот рискованное, загадочное или опасное – это запросто. Но он всё равно будет молчать, как партизан.

– Но почему? – снова спросила мама.

– Может быть, потому что дал кому-то честное слово, этого иногда вполне достаточно. А может быть, потому что знает, что мы всё равно ему не поверим. Ну представь себе, приходит твой сын и рассказывает… скажем, что повстречал на улице снежного человека. Или инопланетного пришельца. Вот ты поверишь в такое?

– Нет.

– И я нет… – папа задумчиво отпил длинный глоток из кружки.

Вернувшись к себе в комнату, Севка уселся за письменный стол и достал учебники с тетрадками. Русский, география, история, математика… Взяв в руки последний учебник, мальчик вдруг вспомнил те слова, которые ему говорил в парке Стег перед отлётом:

«Я не забыл о своём обещании оставить Вам на память подарок. Когда всё закончится, в общем, завтра – откройте школьный учебник математики… Вам понравится, я уверен…».

Севка охнул и с жаром начал перелистывать страницы. Что инопланетный учёный мог между ними спрятать? Только что-то тонкое и плоское. Может быть, записку, закладку или фотографию? Фотография в качестве «подарка на память» – обычное дело; тем более, что взрослые в такой картинке не увидят ничего подозрительного, дескать, обыкновенный котёнок, милый, пушистый, серенький… Севка пролистал весь учебник от начала и до конца – но ничего постороннего там не было. Никаких фотографий или закладок, никаких записок… Севка даже перевернул учебник и потряс над столом. Ничего. Неужели Стег обманул? Но почему? Зачем? За что? Мальчишке вдруг стало горько и обидно, снизу живота к сердцу подкатили пустота и холод… Нет, этого не может быть! Стег не такой! Севка прогнал из головы мысль об обмане с негодованием, даже возмущённо фыркнул. Наверное, он просто невнимательно посмотрел. Ладно, разберёмся с этим потом, сперва уроки… Севка снова раскрыл учебник, нашёл нужную страницу, опёрся локтями на стол, положил голову на руки и начал читать:

«Площадь прямоугольника равна 560 квадратных метров, а длина 28 метров. Найдите площадь квадрата, периметр которого равен периметру прямоугольника…»

Прочитав эту ахинею, мальчишка застонал – теперь уже совсем непритворно. Да он два часа будет такое решать! Какого квадрата? Периметр чего равен чему? Какой только дурак придумал эту проклятущую математику… Севка вздохнул и начал перечитывать условие задачи заново. И вдруг… Вдруг он будто бы увидел перед собой этот прямоугольник, полупрозрачный, очерченный тонкими светлыми линиями… Площадь была равна произведению сторон, это казалось настолько элементарным и простым, что не нужны были никакие формулы. Севка тут же разделил в уме 560 на 28 – да 20 метров там будет, что за ерунда, это же ёжику ясно! – и понял, что периметр прямоугольника равен 96 метрам… «Разделавшись» с прямоугольником за какие-то две секунды, мальчишка занялся квадратом. Периметр был такой же, как и у прямоугольника, 96. Все стороны равны. 96 разделить на 4 – вот тебе и сторона квадрата. Площадь квадрата – умножить сторону саму на себя, то есть 24 на 24…

– Пятьсот семьдесят шесть квадратных метров будет площадь вашего дурацкого квадрата… – произнёс мальчик довольно и принялся записывать решение в тетрадь. Написав ответ и взглянув на часы, Севка вздрогнул. Прошло ровно 3 минуты.

От неожиданности мальчишка даже встал со стула и помотал головой. Изо всех учебников учебник математики всегда был для Севки самым ненавистным и противным. Каждая задача, каждый пример всегда давались ему с огромным трудом. А тут… Чушь какая-то!

Мальчик снова сел за письменный стол и прочитал вторую заданную на понедельник задачу. Её он решил даже быстрее, чем первую.

Ничего не понимающий Севка отложил математику в сторону и открыл географию. Прочитав параграф, он захлопнул учебник чуть ли не со страхом. Такое уже было – когда они только начали общаться со Стегом, Севке приходилось сильно напрягаться, чтобы понять, что же говорит инопланетянин; а потом, после биотрансформации, мальчик начал понимать речь космического гостя легко и во всей полноте, каждое слово рождало в голове невероятно живые образы и картинки… Здесь происходило что-то похожее – текст в учебнике казался простым и логичным, написанное казалось уже давно и хорошо известным, здесь не надо было ничего запоминать и заучивать, всё было как будто нарисованное перед глазами, яркое и понятное…

И тут до мальчишки дошло. Подарком Стега была вовсе не записка и не фотография! Стег говорил, что после «превращения обратно» мальчик утратит все свои необычные способности – но, похоже, слегка слукавил. Севка бросился к окну. Отыскав взглядом подъемный кран вдалеке, он попытался прочитать цифры на стреле – нет, не получалось. Зрение было обычным, человеческим. А сила? От окна мальчишка кинулся к стоящей в углу папиной гире и попытался поднять её одной рукой… Сработало! Да, это было нелегко, совсем не так, как тогда, ночью, когда этой гирей можно было играть, как резиновым мячиком, – но и не так тяжело, как раньше! Поднатужившись, Севка «качнул» гирю до груди один раз, второй…

– Сева! Ты же обещал мне заниматься уроками! – в двери стоял отец.

– А я почти всё уже сделал, пап! – Севка немножко приврал, он ещё не начинал делать русский и не прочитал задание по истории… Но теперь это казалось сущими пустяками. С тяжёлым стуком мальчишка опустил гирю на пол.

– Ну ты даёшь! – сказал папа с восхищением. – Свет! – позвал он, повернувшись, в дверь – Представляешь, Севка тут мою гирю вовсю поднимает, а ты говоришь – больной! Здоров, как бык!

Подойдя к столу, отец взял в руки тетрадь по математике. Посмотрел на решённые задачи, кивнул и даже довольно щёлкнул пальцами:

– Можешь ведь, брат, когда захочешь!

Из соседней комнаты донёсся голос телевизионного диктора; наверное, мама сделала звук погромче.

– …Главной новостью последних дней продолжает оставаться взорвавшийся над городом Аляпинском метеорит. Учёные пытаются рассчитать параметры прилетевшего из космоса небесного тела, анализируя записи с автомобильных регистраторов и мобильных телефонов, сделанные горожанами. Некоторые местные жители утверждают, что это был вовсе не метеорит, а космический корабль, принадлежащий инопланетной цивилизации…

Стало интересно. Севка с папой, не сговариваясь, прошли в большую комнату и уселись поудобнее на диван.

– Наш корреспондент встретился с одним из жителей города – тот уверяет, что видел на улице Аляпинска самого настоящего космического пришельца…

«Житель города» на экране был ещё нестарым, заросшим щетиной мужиком, который работал охранником на одном из продовольственных складов. Судя по опухшему лицу, многочисленным морщинам и красному носу, любимым напитком у мужчины был явно не лимонад.

– Я вам говорю, враки это всё, никакой это не метеорит, это инопланетяне к нам прилетали! Я, типа, на дежурстве ночью когда был, одного видел. Он по улице несётся-несётся, я думаю – что за дела? А потом он как прыгнет вверх через забор! Огромный, в сером скафандре, за спиной ранец с антенной, глаза горят, как зелёные фонари, и клыки во рту…

– Точно! И была это знаменитая собака Баскервилей… – хмыкнул папа.

– Не, пап! Это был монстр Салли! Или Годзилла! – хихикнув, добавил Севка.

– Какую же чушь иногда показывают в новостях! – сказала мама недовольно.

И переключила на пульте канал.

Рассказы

ПИСТОЛЕТ И ЧИПАРШИЛЛА

Давным-давно – наверное, тысячу лет назад, или даже две, или вообще, как в сказке из книжки – небо было голубое-голубое, трава – ярко-зелёная, и июньские одуванчики тут и там сияли маленькими солнышками. А ещё были оранжевые мандарины на Новый Год, сине-зелёная прозрачная вода в бассейне и белый снег за огромными окнами, веселые прогулки по лесу на лыжах и катание на снегоходе. А ещё осенние красные и желтые мокрые кленовые листья, от которых идёт удивительный, ни на что не похожий запах. А весной – испытания корабля с радиоуправлением на вскрывшемся ото льда канале, душистые почки на деревьях, цветущие каштаны, и сирень, и восхитительное предчувствие близости летних каникул. А Димка был, наверное, самым радостным человеком в мире.

А потом вдруг в дом ворвалось горькое горе. Димкин папа был офицером полиции, и как-то раз не пришел с работы домой. Только маме вечером позвонили по телефону, она вся побелела, потом бросилась одеваться и вызывать такси. Димку она без объяснений отправила к соседке, пенсионерке Клавдии Петровне, пообещав вернуться как можно скорее. Однако до полуночи так и не вернулась, и Клавдия Петровна разложила для сонного и расстроенного Димки кресло-кровать. На следующее утро мальчик не пошел в школу, но совсем этому не обрадовался – он чувствовал, что на свете происходит что-то ужасное, и ему было страшно. Мама приехала только на второй день, заплаканная и сама не похожая на себя, а с ней – два папиных друга с работы, тоже офицеры.

Потом были похороны. Дверь в квартиру была отперта, и в пропахшую воском и пластмассовыми цветами комнату, где стоял гроб, шли и шли люди, в основном Димке совершенно незнакомые. Они о чём-то тихо говорили с мамой, многие женщины плакали. Мама не плакала, потому что уже больше не могла, а Димка не плакал, потому что был в каком-то нереальном трансе, будто под гипнозом. Происходящее казалось ему ужасным сном, который нужно просто перетерпеть, а когда он кончится, всё будет как раньше. И только на кладбище, когда папу накрыли крышкой и неприятного вида мужик начал заколачивать её гвоздями, Димку вдруг охватил такой ужас, что во рту стало горько и зазвенело в ушах. А потом в голове у мальчишки будто взорвался горячий багровый шар – и Димка потерял сознание.

Когда через неделю мальчик снова пошел в школу, мир вокруг уже был совсем не таким. Ничто в нём не трогало, не пробуждало интереса, не притягивало глаз. Даже листья и цветы казались фальшивыми и пахли воском – в точности как те, которые были на венках вокруг папиного гроба. В классе Димка сидел, как пришибленный; учительница не вызывала его к доске, не ругала за ошибки и не давала никаких заданий и поручений. Одноклассники и одноклассницы Димку жалели и старались как-то подбодрить, звали играть с собой – но в ответ он только тихо говорил «спасибо, не надо, я потом» и отходил в сторону. Сорвался Димка только один раз на уроке физкультуры – когда учительница начала хлопать в ладоши и скомандовала: «а теперь все вместе, побежали, ну-ка, весело-весело!». При слове «весело» отчего-то подкосились ноги, и мальчик расплакался так, как ещё никогда в жизни не плакал. Его буквально трясло. Перепуганная физкультурница побежала за классной, классная позвонила маме, а мама пришла через полчаса и забрала Димку домой.

На другой день классная руководительница отвела Димку к школьному психологу. Психолог усадила мальчишку на стул перед собой и начала с сочувственным лицом задавать совершенно идиотские вопросы. Потом достала какие-то бланки, карточки и пластмассовые фигурки и предложила «поиграть в игру». Димка горячо и отрицательно замотал головой. В том новом сером мире, который окружал мальчика, невозможно было играть. Ни в футбол, ни в настолки, ни в компьютер, ни даже музыку на пианино. Хотя музыка на пианино бывает и печальная – она Димке нравилась, но так играть он ещё не умел. На уроке в музыкальной школе он запутался в нотах, а потом вдруг сбивчиво попросил учительницу сыграть что-нибудь «грустное-грустное». Учительница посмотрела на него, потом почему-то обняла и погладила по голове, а потом села за пианино и заиграла. Димка пересел за стол, положил голову на руки и слушал. Музыка казалась живым существом, которое понимало мальчишку и его беду намного лучше, чем люди.

Единственным исключением из этого правила была мама – Димка с мамой понимали друг друга так, как могут понимать только самые близкие, пережившие общее горе. За уроки мальчик садился сам, безо всяких напоминаний, а мама обязательно покупала к ужину самые любимые Димкины лакомства – безо всяких просьб. После ужина мама часто садилась за компьютер и начинала подолгу просматривать старые фотографии. Димка пододвигал стул, садился рядом, укладывал голову маме на колени и тоже смотрел на монитор. Они ничего не говорили друг другу, просто молча вместе смотрели и плакали. Фотографии в компьютере казались картинками из другого, давно утраченного сказочного мира, который, будто по заклинанию злой волшебницы, исчез навсегда, оставив о себе лишь вызывающие слёзы воспоминания.

Иногда, приблизительно раз в месяц, в гости приходили папины друзья с работы – офицеры полиции. Обычно это были дядя Андрей или дядя Слава. Они подолгу сидели на кухне и беседовали с мамой, и всегда приносили с собой для Димки гостинцы – игрушки, книжки, сладости. Иногда они начинали расспрашивать Димку – так, ничего особенного, про настроение, про «как дела» и про учёбу в школе. Димке почему-то казалось, что глаза у них какие-то виноватые, как будто они с ним раньше поссорились, а теперь пытаются снова помириться… Как-то раз дядя Андрей принёс в подарок просто нереально крутой танковый бой – в классе у ребят такого точно ни у кого не было. Димка сказал «спасибо» и «мне очень нравится», и даже немного поиграл с дядей Андреем – вообще говоря, играть совсем не хотелось, но мальчик понимал, что иначе взрослому будет обидно… Наконец, загнав свой танк под диван и отложив в сторону пульт, Димка спросил:

– Дядя Андрей, а Вы можете подарить мне пистолет?

Мама пошевелилась, сидя в кресле. Мужчина тоже выключил свой пульт от танка и серьёзно ответил:

– Дим Димыч, пистолет – штука непростая, и детям как бы не положена. Зачем она тебе?

Димка отвернулся к стене, поковырял пальцем обои, а потом сказал совсем тихо:

– Тогда я бы нашел тех, которые убили папу, и застрелил…

Дядя Андрей почему-то смутился, потом встал, смешно опустился на четвереньки и полез, как мальчишка, доставать Димкин танк из-под дивана. Затем поднялся, подошел к столу, аккуратно поставил на него оба танка – так, что стволы их пушек смотрели друг на друга. Наконец, повернулся в сторону окна, и ответил, как бы ни к кому не обращаясь:

– Тварей этих мы отыщем, брат. Надо будет – не только застрелим, а даже хуже… А про пистолет я с ребятами подумаю, если мама, конечно, не будет против.

Мама почему-то тоже отвернулась и посмотрела в окно:

– Мама будет против. Только разве вы, мальчишки, слушаете маму, если речь идёт о пистолетах?

Пистолет Димка получил в подарок на следующей неделе. Пневматический, для спортивной стрельбы, но совсем-совсем как настоящий «Макаров». Тяжёлый, железный, с обоймой, которая вставляется в рукоятку. А с ним – мишень с пулеуловителем, тоже из металла. Только вместо патронов – пластмассовые шарики.

Мама сказала:

– Давай договоримся так: шариками стрелять в мишень будешь только если я дома и рядом. А чтобы просто играть – играй сколько хочешь, но обойму я буду вынимать и прятать. Не обидишься?

Димка вздохнул и согласился. Без обоймы пистолет был не таким тяжелым и казался ненастоящим – но мальчик углядел у мамы небольшую пластмассовую коробочку, которую выпросил и тут же набил гайками от конструктора. Коробочка влезла в рукоятку пистолета, будто там и была – и оружие обрело вес, и снова стало оттягивать руки, как боевое. Весь вечер Димка носил пистолет при себе, а вечером затащил в кровать, сунул под подушку и крепко обхватил руками.

Раньше Димка спал в пижаме с нарисованными велосипедами и английскими буквами. Только на днях мама перебирала в шкафу вещи, а Димка просто сидел на стуле и смотрел. Ни гулять, ни играть, ни глядеть телевизор совсем не хотелось. Мама выдвинула очередной ящик и достала оттуда футболку. Огромную, камуфляжную, с волчонком Забивакой на груди.

– Мам! Это же папина футболка? – спросил Димка.

Мама кивнула и положила футболку на тумбочку. Достала другую, двухцветную, с гербом команды «Реал Мадрид». Вздохнула.

– Папа так любил яркие футболки с надписями и картинками… – задумчиво сказала она. – Ещё с училища. Я всегда ему такие покупала… А теперь… Надо будет у ребят спросить, может кому-то нужны. Отдадим.

Димка слез со стула и взял в руки футболку с волком.

– Мам, не надо, не отдавай! – сказал он. – Я их себе возьму.

– Но зачем они тебе, мой хороший? Ты же в такой утонешь! – мама слабо улыбнулась.

Будто в подтверждение её слов Димка неуклюже натянул на себя футболку – она повисла на нём, как мешок. Рукава доходили до самых локтей, а подол оказался чуть выше колен. Димка бережно погладил картинку с волчонком.

– Ну и что! Разве ты не понимаешь? Они же папины, не надо их никому отдавать! Ну и что, что утону? Я… Я в них спать буду! Можно?

Решение пришло мгновенно и как бы из ниоткуда. Мама не стала спорить – стопка папиных футболок перекочевала в Димкин шкафчик, и он стал надевать их на ночь вместо пижамы. Вот и сегодня вечером Димка заснул в длинной камуфляжной футболке с волком Забивакой, крепко вцепившись ладошками в подаренный пистолет под подушкой.

Серо-коричневый восковой мир, полный грусти и горя, исчез. Над головой сияло давно забытое ослепительно голубое небо без единого облачка. Трава была изумрудно-зелёной, яркой, как будто недавно вымытой дождиком, и повсюду светились медово-жёлтые одуванчики. Димка огляделся. Он стоял босиком на опушке соснового леса, но было совсем не холодно, только травинки приятно щекотали ноги. Стрекотали кузнечики, где-то далеко закуковала кукушка. Воздух пах цветами, хвоей, сосновыми шишками и чем-то ещё – от чудесного аромата у Димки даже слегка закружилась голова.

Неожиданно послышалось довольно громкое гудение, как от трансформаторной будки. Мальчик повернул голову и от удивления только раскрыл рот. Невысоко над одуванчиками и травой летел Шмель – да какой! Огромный и пушистый, размером с хороший батон хлеба или даже чуть больше, но совершенно нестрашный. Мальчик отчего-то засмеялся и подумал, что этого Шмеля можно догнать и погладить, совсем как щенка, даже вытянул руку перед собой и уже собирался побежать. Однако Шмель и сам заметил Димку, повернул и решительно направился в его сторону. Подлетев довольно близко, он завис в воздухе. Вдруг один из одуванчиков начал расти, расти – пока не стал шириной с колесо от велосипеда; Шмель элегантно приземлился в самый центр одуванчика, смахнул с перламутровых крылышек невидимую пылинку, шаркнул ножкой и поклонился:

– Добрый день, уважаемый Витязь!

– Кто? – спросил Димка шепотом.

Гигантский одуванчик снова начал менять форму – в несколько секунд он превратился в удобное кресло с подлокотниками, в котором и расположился Шмель.

– Чудесная погода, не правда ли? – заметил он.

– Хорошая. – согласился Димка. – А кто такой Витя?

– У меня прекрасное зрение, – казалось, Шмель даже немного обиделся, – и если я вижу в нашем лесу Витязя, то значит, это он, то есть Вы, и есть!

– Меня Дима зовут, – ответил Димка, – и совсем никакой я не «Витя»!

– Ну, если Вам не нравится слово «витязь», пускай будет «рыцарь», «воин» или «богатырь» – не суть важно. Важно то, что Вы – профессиональный борец со злом, а именно это нам сейчас и требуется. Собственно говоря, мы Вас уже давно ждём и разыскиваем, и мне было чрезвычайно приятно поприветствовать Вас первым.

Димка совершенно растерялся.

– Вы меня, наверное, с кем-то спутали. Я во второй класс хожу, а в музыкальной школе – в третий. И я не богатырь и не борец, а просто Дима.

Шмель пожал плечами.

– Если у кого-то есть клюв и перья, то этот кто-то – птица. Если есть прозрачные крылышки и пушистое брюшко с полосками, – тут он довольно погладил себя по тому самому брюшку, – то это шмель, в смысле я. А если мне встречается некто, одетый в доспехи и с оружием в руках, то это Витязь, и никак иначе быть не может!

Только теперь Димка обратил внимание на то, что в правой руке у него зажат пистолет – тот самый спортивный «Макаров», который подарил ему дядя Андрей. Значит, Шмель решил, что это настоящее оружие? А про какие доспехи он говорит? Мальчик оглядел себя и даже пощупал руками – нет, он стоит босиком, в одной ночной папиной футболке до коленок… Только…

– Ой! – выдохнул Димка удивлённо. – А где же Забивака?

Картинки с волчонком на груди не было, вся майка была чисто камуфляжной, без рисунка или единой буковки.

– Последний раз я видел его сегодня по дороге на речку, он собирался купаться – ответил Шмель. – А Вы знакомы с Забивакой?

– Я не… – начал Димка, потом спохватился: – Этого не может быть, Забивака – он же просто картинка! Он на футболке был нарисованный! А футболка эта папина, это папа в полиции воевал с разными бандитами, а совсем не я… И вообще это удивительно…

Шмель ухмыльнулся:

– Знаете, если Забиваке сказать, что он «просто картинка», он может даже обидеться. Какая же он картинка? Самый обыкновенный волчонок, воспитанный и вежливый, между прочим. А про папу – чего же тут удивительного? Вот я – Шмель, и мой папа был тоже Шмель. У Медведя папа – Медведь, у Тигра – Тигр, а у Витязя, как Вы, – тоже Витязь, это совершенно естественно. Вот если бы папой Шмеля был водопроводный кран, а папой Тигра – одёжный шкаф, вот тогда бы да, тогда бы даже я удивился!

Димка представил себе одёжный шкаф в качестве папы Тигра, и снова засмеялся, на этот раз долго и заливисто. Так, как он не смеялся уже давным-давно… Тут Шмель привстал с кресла, заработал крылышками и поднялся в воздух. Кресло само собой начало уменьшаться, сжиматься – и через несколько секунд снова стало маленьким одуванчиком.

– Что-то мы заболтались, а времени у нас не так много! Пойдёмте со мной, я отведу Вас к Забиваке и остальным. Воображаю, какая кислая рожа будет у Чипаршиллы, когда она узнает! Теперь-то мы ей покажем! Вашу руку, уважаемый Витязь!

Совершенно обалдевший Димка протянул Шмелю ладошку, и они пошли к лесу. Точнее, шёл Дима, а Шмель летел слева и чуть впереди. В лесу было тенисто и прохладно. Никаких тропинок или дорожек Димка не видел, но подлеска не было, и идти между сосен было легко и приятно ногам. Мальчик сперва боялся, что может наколоть ноги сухими иголками, но нет – опавшие иглы были мягкими и упругими, как травинки, и шагать по ним было ничуть не труднее, чем дома по ковру в большой комнате. Вдруг под одной из сосен Димка увидел огромный гриб с коричневой шляпкой, а рядом – ещё один, и ещё…

– Смотрите! – закричал он. – Грибы, да какие здоровущие!

Неожиданно для Димки самый большой Гриб вытянул длинные ручки и снял шляпку:

– Уважаемый Витязь, какая замечательная встреча! Ужасно рад видеть Вас в нашем лесу! Шмель, где ты его отыскал?

– На северной опушке, совсем недалеко отсюда! – ответил Шмель. – Самый настоящий потомственный Витязь, с фамильным оружием и доспехами, а зовут его Дима!

– Приятно, очень приятно! Вы, я вижу, торопитесь? А то может забежали бы в гости, я бы чаю сообразил?

– В другой раз, уважаемый, в другой раз! Нам нужно к Забиваке, и срочно!

– Ну, тогда лёгкой Вам дороги! – Гриб помахал Диме и Шмелю вслед, а затем надел шляпку на свою лысину.

– Это генерал Боровик-Подсосновский! – сказал Шмель мальчику. – Старик добрый, но строгий. По-другому ему нельзя, а то грибы – те ещё хулиганы, а он после Грибного Царя среди них самый главный.

– Важная шишка? – спросил Димка с пониманием.

– Нет, он грибной генерал. А Важные Шишки – это совсем другое, они на другом конце леса растут.

– Где растут? – мальчик опять немного растерялся.

– На Важной Ёлке, само собой, где же ещё Важным Шишкам расти? – пожал плечами Шмель.

Путники вышли из леса на обсыпанную синими и фиолетовыми цветами поляну. Трава была высокая, Диме по плечи, и не было видно никакой дорожки или тропинки. Мальчик подумал, что если здесь растут какие-нибудь колючки или репейник, то можно и самому сильно оцарапаться, и футболку порвать. Будто услышав его мысли, стебли травы задвигались, зашуршали – и перед путниками открылась чистая и ровная тропа, широкая и прямая, будто проложенная по линейке.

– Большое спасибо! – сказал Шмель громко.

Дима сперва тоже хотел сказать «большое спасибо», но почему-то застеснялся, покраснел и только кивнул головой. Он ещё никогда в жизни не разговаривал с травой и цветами. Впрочем, с грибами и шмелями – тоже. Мальчик подумал, не ущипнуть ли себя для проверки – однако сделать это было непросто. В правой руке был пистолет, и положить его было некуда, потому что на футболке карманов нет. А за левую руку Димку вёл Шмель – всё вперёд и вперёд, между высокими травяными стенами.

– Далеко ещё? – спросил наконец Дима.

– Почти пришли!

Как только Шмель произнёс эти слова, дорожка неожиданно закончилась. Перед мальчиком простирался обширный берег речки, усыпанный чистым светлым песком. Возле огромного бревна горел костёр, в котелке над огнём кипела вода. На трёхногой табуреточке рядом сидел самый настоящий волчонок Забивака в красных шортах и бело-синей футболке. От удивления Димка даже прикусил себе язык. Волчонок повернул голову, увидел путников и широко улыбнулся:

– Ух ты! Неужели Витязя наконец-то отыскали? Шмель, это ты его нашел? Где?

– У соснового бора, на самой северной опушке! Потомственный, с фамильным оружием! Зовут Дима. – Шмель выпустил Димкину руку и облетел вокруг костра. – Что в котелке? Уха или просто чай?

– Просто чай, с мятой и шалфеем. – засмеялся волчонок в ответ. – А рыбу я сегодня не ловил.

– Мы с Витязем, вообще говоря, рассчитывали на шоколадный торт и лимонад в честь прибытия, – хохотнул Шмель, – однако чай с дороги тоже вполне годится.

Огромное замшелое бревно, лежавшее рядом на песке, вдруг ожило и задвигалось, как исполинская змея. Димка испугался, отпрыгнул назад и уже хотел давать дёру. Но Забивака сказал:

– Не бойтесь, витязь Дима! Я просто хочу устроить нас поудобнее, не на песке же вам сидеть!

Бревно вытянулось, свернулось кольцом, потом из него начали расти толстые и тонкие ветви – быстро, очень быстро – и через пару минут перед глазами мальчика стояла уютная плетёная беседка, внутри которой поместились столик и две недлинные лавочки. Что самое удивительное, на столе уже стояли чашки и лежала непонятно откуда взявшаяся коробка с конфетами. Шмель тут же выхватил одну и проглотил.

– Не торт, но тоже ничего! – объявил он и уселся на скамеечку.

Волчонок снял с огня котелок и принялся разливать чай. Дима немножко постоял в сторонке, стесняясь, потом всё-таки решился, зашел в беседку и сел за стол.

– Угощайтесь! – объявил Забивака и сам первый протянул лапу за конфетой.

Чай оказался душистым и невероятно вкусным, а конфеты – персиковый мармелад в шоколаде. Это были самые-самые любимые Димкины конфеты, вот только откуда Забивака мог об этом знать? Они же видят друг друга первый раз! Мальчик хотел спросить, но потом передумал. Волчонок, наконец, допил свой чай и обратился к Диме:

– Я очень рад, что Вы, уважаемый витязь Дима, оказались в нашем волшебном лесу! Странствующих витязей последнее время днём с огнём не сыщешь, где-то странствуют, а где именно – непонятно. Вот и получается, что лесу грозит страшная беда, а защищать его совершенно некому! Это просто чудо, что Шмель Вас отыскал!

– Понимаете, – медленно начал Дима в ответ, – это какая-то ошибка. Меня зовут Дима, я учусь во втором классе, и никакой я не витязь. И пистолет мне этот дядя Андрей подарил, они с папой были друзья на работе. И он стреляет только шариками, а шарики мама спрятала, поэтому стрелять может только понарошку.

Забивака отодвинул свою табуреточку и встал из-за стола.

– Вы, уважаемый Витязь, возможно не понимаете законов нашего волшебного леса. Внутри него абсолютно всё получает волшебные свойства – так что у Вас в руках самое настоящее волшебное оружие, какого нет ни у кого из нас, и одеты на Вас волшебные доспехи, такие, каких нет ни у кого из нас! А без доспехов и оружия нам не справиться с Чипаршиллой!

Дима задумался.

– Если дело только в этом, то я готов помочь. Можете взять мой пистолет и эти доспехи… ну, то есть футболку… Мне не жалко! Только не насовсем, потому что это подарок. А вы тогда справитесь с этой вашей Чипа… Чипа… В общем, с кем надо. Ведь так?

Забивака почему-то погрустнел:

– Нет, не так. Внутри волшебного мира каждый обитатель и каждая вещь имеют своё место и своё время. Ваше оружие и доспехи принадлежат только Вам, их нельзя отдать, обменять или передать кому-нибудь. А кто такая Чипаршилла, думаю, Вы легко догадаетесь сами…

Димка читал достаточно книжек и смотрел достаточно мультиков. Подумав, он осторожно предположил:

– Наверное, это какая-то злая колдунья? Или фея?

Волчонок вдруг заговорил стихами:

На душе когда паршиво,

Мир вокруг сковало льдом,

Это значит – Чипаршилла,

Злая ведьма Чипаршилла

Пробралась неслышно в дом

Если в сердце колет шило

Напролёт уж много дней,

Это значит – Чипаршилла,

Рядом ведьма Чипаршилла,

Кто сразиться сможет с ней?

Где бездушная машина

Смех и радость сожрала,

Знай – здесь рядом Чипаршилла,

Злая ведьма Чипаршилла!

Это всё её дела!

– Не «какая-то злая», а очень злая. Запредельно злая. Она поселилась на окраине нашего леса совсем недавно, но умертвила уже почти половину! И если её не остановить, лес будет уничтожен, а все его обитатели погибнут. Вот, собственно, и весь рассказ. Или рассказа Вам недостаточно, хотите взглянуть сами?

– Хочу, – сказал Димка. – Но это, наверное, далеко отсюда?

– Вовсе нет! – ответил грустно Забивака. – От радости до беды два шага шагнуть. Разве Вы этого не знаете, Витязь?

Димка почему-то похолодел и вспомнил тот день, когда папа не вернулся с работы.

– Дайте мне руку, пожалуйста! – попросил волчонок. Димка послушно протянул ладонь. Забивака крепко ухватил её лапой, и скомандовал:

– А теперь закройте глаза и сделайте два шага вперёд!

Мальчик хотел сказать, что они сидят за столом, и никаких шагов сделать не получится, и что они просто наткнутся на стол с чайными чашками… Но почему-то промолчал, вздохнул, послушно закрыл глаза и сделал шаг вперёд. Потом второй.

– Всё, – раздался голос волчонка. – Приехали.

Берега речки не было. Не было чайных чашек, стола и скамеек. Не было беседки, которая выросла сама собой из волшебного бревна. Не было белого песка. Дима и Забивака стояли посреди леса – но какого леса! Димку чуть не стошнило. Листва на деревьях была омерзительного серо-зелёного цвета, такого же цвета была трава под ногами. Цветы были серо-розовые или серо-коричневые. В воздухе стоял отвратительный кислый запах воска, плесени и гниющего мусора. Присмотревшись, Димка понял, что трава под ногами не настоящая, а нарезанная из тонкого целлофана. Цветы и листья были тоже искусственные, пластмассовые, скрепленные ржавой проволокой, старые и почти совершенно потерявшие окраску. Всё в этом чудовищном лесу было ненастоящим, серым, выцветшим, помойным, медленно гниющим. В воздухе царила абсолютная тишина – ни кузнечиков, ни птиц, ни даже шума ветра. Ничего. Это был тот самый серо-коричневый восковой мир, который окружил мальчика со всех сторон и в школе, и дома – только ещё более ощутимый, реальный, тоскливый и тошнотворный. Димка был в шоке.

– Я читал в книжках про злых волшебниц, – сипло сказал он, – и думал, что в их владениях темно, страшно, ходят всякие рогатые чудовища и растут растения, у которых листья с зубами…

Забивака вздохнул:

– Такое тоже бывает, но Чипаршилла – случай особый. То, про что Вы читали в книжках, может быть злым, но при этом оно живое, оно движется, растёт, хочет есть и пить, сердится и радуется, обманывает и прячется, думает, строит планы – возможно, коварные, но тем не менее. А в царстве Чипаршиллы ничему этому места нет – здесь правит безмозглая, бездушная мертвечина. И если Вы не вмешаетесь, уважаемый Витязь, довольно скоро весь наш лес превратится в это вот… – и он повёл перед собой лапой.

– А как же Вы? И Шмель, и гриб-генерал, и все остальные?

– Мы просто исчезнем. Законы этого мира таковы, что мы не можем покинуть волшебный лес – пока существует он, существуем мы. Если не станет его, не станет и нас.

От вони становилось трудно дышать. Димка кивнул:

– Я понял. Только давайте, пожалуйста, вернёмся обратно!

– Нет ничего проще. Дайте мне руку, закройте глаза и сделайте два шага назад – ответил волчонок.

В воздухе снова пели птицы и стрекотали кузнечики. Пахло речкой, лесом и нагретым песком. Димка снова сидел в беседке, а Забивака, как ни в чём не бывало, разливал по чашкам душистый чай. Только народу прибавилось – рядом со Шмелём на скамеечке сидели и болтали непонятно откуда появившиеся Лисёнок и Барсучок. Димка подумал, что видел таких в мультиках, только никак не мог вспомнить названия. Мальчик съел ещё две конфеты из коробки – и только тут обратил внимание, что конфет внутри меньше не стало! Димка специально пересчитал все конфеты внутри, их было ровно тридцать две штуки. Взял и съел ещё одну, и снова пересчитал – конфет снова было тридцать две!

Забивака поднялся из-за стола:

– Витязь Дима, перед битвой Вам нужно обязательно проверить своё оружие! Не возражаете?

Димка помотал головой:

– Не возражаю. Только называйте меня, пожалуйста, на «ты». Мне так привычнее. Кстати, у вас случайно нет какой-нибудь верёвки или ремешка? – спросил он. – А то эта футболка без карманов совсем, и пистолет приходится постоянно в руке носить. А так я его бы хотя бы за ремень заткнул…

Лисёнок убежал, и через минуту вернулся.

– Вот, такой подойдёт?

В руках у Димки оказался шитый золотом и серебром неширокий пояс с застёжкой, обсыпанной бриллиантами.

– Красивая вещь! – со знанием дела оценил Шмель. Откуда такая?

– Из сокровищницы Кощея Бессмертного, я сказал, что это для Витязя, и он сразу дал.

Димка застегнул застёжку и заткнул пистолет за пояс.

– Я готов. – сказал он.

Неожиданно берег реки исчез. Димка, Забивака, Шмель и Лисёнок с Барсучком стояли посреди бескрайнего зелёного луга. В десяти шагах от них рос одинокий куст шиповника.

Димка неторопливо вынул пистолет, повертел в руках, а потом озадаченно почесал в затылке.

– Я понимаю, что тут у вас всё волшебное, – сказал он задумчиво, – только мой пистолет не заряжен. У него вместо обоймы просто коробочка пластмассовая, а внутри гайки.

– Витязь должен знать, как работает его оружие, – ответил волчонок. – Просто попробуй. Даже если ты не знаешь этого сейчас, ты обязательно вспомнишь. Только не целься, пожалуйста, в нас. Стреляй вон в тот куст!

– Я знаю, что ни в кого целиться из оружия нельзя, даже если не заряжено. Мне папа рассказывал… – в голосе у Димки что-то дрогнуло. Он вынул пистолет из-за пояса, ухватил его двумя руками, навёл на куст шиповника, сосредоточился и нажал на спусковой крючок. Пистолет слабо щёлкнул, ничего не произошло. Димка нажал ещё раз, и ещё. Снова сухие щелчки.

– Не получается… – виновато сказал он.

– Ты даже не попробовал! – ответил Забивака немножко сердито. – Ты Витязь, ты должен вспомнить, понимаешь? И всё получится!

Димка закрыл глаза и стал вспоминать. Сперва он вспомнил компьютерные стрелялки. Потом игру с ребятами в войну во дворе. Потом – походы с папой в парк, где был стрелковый тир. Как папа учил его держать в руках пистолет, как стрелять… А потом внезапно вспомнил свой разговор с дядей Андреем, когда просил себе пистолет в подарок. Вспомнил о том, что где-то там, далеко, на свободе гуляют и радуются те мерзкие гады, которые убили папу, и что если бы они вдруг оказались здесь, а пистолет был бы настоящий, Димка убил бы их безо всякой жалости…

И вдруг пистолет в руках мальчика ожил! Металл рукояти завибрировал и потеплел, как будто внутри оружия заработал невидимый мотор. Вокруг Димкиных пальцев заплясали электрические искры. Мальчишка ещё раз представил себе, как он наводит пистолет, как он нажимает на спуск… Пистолет наполнялся энергией и дрожал. Димка подумал, что он вот-вот вырвется у него из рук, прицелился в куст шиповника и выстрелил. Из ствола с грохотом вылетел абсолютно чёрный луч – не такой, как звёздная ночь, и не такой, как чёрная паста в гелевой ручке, а совершенно чёрный, будто всасывающий в себя свет. Димка даже подпрыгнул от восторга и засмеялся:

– Получилось! У меня получилось!

Однако остальные почему-то погрустнели. Барсучок уныло присвистнул:

– Вот это да! Шмель, ты кого к нам привёл?

Шмель огрызнулся:

– Кого встретил, того и привёл! У него же оружие – значит Витязь! Ты вон вообще никого не нашел, свистун!

Забивака повысил голос:

– Тихо, не ссорьтесь! Возможно, он просто неправильно вспомнил.

Потом он кивнул Димке:

– Пойдём, поглядим…

Вдвоём они подошли к кусту шиповника. С ужасом Димка увидел на месте только что живого и цветущего куста ворох гниющего целлофана, стебли из ржавой проволоки и лепестки с листьями из выгоревшей бесцветной пластмассы. В воздухе сгустился тошнотворный запах помойной ямы.

– Это же… Ну… Как в том лесу, да? – спросил Димка.

Волчонок кивнул:

– Это чёрный луч, оружие Чипаршиллы. Страшное оружие, сам видишь, что может…

– Но если таким лучом выстрелить в Чипаршиллу? Он вон какой мощный! Она же тоже превратится… вот в такое вот? Или совсем исчезнет?

Забивака покачал головой:

– Нет, для неё такие лучи наоборот, самое любимое лакомство. Как тебе конфеты. Она от такого луча только становится сильнее и опаснее, понимаешь? Потому ребята и расстроились – с таким оружием выходить на битву с Чипаршиллой нельзя.

– Но другого оружия у меня нет!

– А вот это мы ещё поглядим. Может, и нет, а может и есть.

– Как это так?

– Возможно, ты просто неправильно вспомнил. Точнее, ты начал вспоминать правильно, а потом что-то пошло наперекосяк, и пистолет зарядился чёрной энергией. Попробуй ещё раз. Только вспомни, пожалуйста, правильно. Это важно, ты понимаешь?

Димка только кивнул в ответ. Повертел пистолет в ладонях, взвесил, сжал рукоять. Легко сказать – «вспомни правильно»! Только что вспомнить, как понять, что произошло не так? С чего он начинал в прошлый раз? Кажется, с компьютерных стрелялок… В голове прокручивались картинки из игр, потом какие-то фильмы, потом почему-то – уроки в школе… А потом снова пришло воспоминание о том, как они с папой ходили в парк, и как папа учил его стрелять в тире…

– Не делай лишних движений, сынок, упор на обе ноги, сжимай рукоятку плотно, но не сдавливай…

Димка услышал папин голос и заплакал.

– Если сдавить рукоять, то у тебя не получится плавного спуска, прицел дёрнется и никуда ты не попадёшь, понимаешь?

Сквозь слёзы Димка с трудом видел куст шиповника… Точнее, то, во что он превратился… Димка вспомнил, как папа поправлял ему руки, как учил прицеливаться… А потом вспомнил, как они шли по дорожке из тира, и как кормили булкой уток на пруду, и как смеялись и ели мороженое в кафе… И как их встречала с прогулки улыбающаяся мама…

Пистолет снова ожил! Он просто бился у мальчишки в ладонях, пульсировал и гудел. Электрические искры снова заплясали по Димкиным пальцам. Только, в отличие от прошлого раза, рукоять не нагревалась, а наоборот, стала сильно прохладной. Димка вытянул руки, увидел в прорезь прицельной планки мёртвый куст шиповника и нажал на спуск. Раздался знакомый уже грохот, только луч на этот раз был ослепительно белым. Ни о чём никого не спрашивая, Димка сунул пистолет за пояс, смахнул слёзы и побежал к кусту. Куст был таким же, как прежде – живым, зелёным, с ароматными нежно-розовыми цветами. Мальчик обернулся и посмотрел на Забиваку и остальных.

Волчонок улыбался. Лисёнок и Барсучок хлопали в ладоши. Шмель скрестил на груди лапки и довольно сказал:

– Ну и кто тут что говорил? Кому ещё не нравится, какого я привёл Витязя?

Зелёный луг исчез. Димка с удивлением обнаружил, что снова стоит на берегу реки, что под босыми ногами у него – белый мягкий песок, а рядом – уже знакомая беседка и накрытый стол внутри. Мальчишка вдруг почувствовал себя страшно голодным, сел на скамейку, вытащил из коробки на столе сразу целых три конфеты и с наслаждением съел.

– А всё-таки почему луч был разного цвета? Что произошло? – спросил он подсевшего рядом волчонка.

– Ты просто правильно вспомнил. То, что питает силу Чипаршиллы – это Чёрная Печаль, очень опасная вещь, и здесь, в волшебном лесу, да и везде тоже. Она может разъедать людей изнутри, высасывать из них жизненные силы через злобу и ненависть, навсегда лишать радости… Ты, наверное, понимаешь, о чём я говорю?

Димка вспомнил про оставшийся там, дома, мир, затянутый серо-коричневой восковой пеленой, и едва слышно прошептал:

– Понимаю…

– А то, чего Чипаршилла смертельно боится – это Светлая Память. Она обладает огромной силой, и может даже возвращать к жизни то, что было превращено в мертвечину Чёрной Печалью…

– А если таким белым лучом попасть в Чипаршиллу? Она исчезнет?

Волчонок кивнул:

– Исчезнет – из этого мира. Не навсегда, но очень-очень надолго. Так ты готов, Витязь?

Димка встал, проверил пистолет за поясом.

– Я готов. – сказал он. – А нам далеко идти?

– Нет, – был ответ. – От радости до беды два шага шагнуть, помнишь?

– Я с вами! – внезапно заявил Шмель. – Это я нашел Витязя, и я хочу видеть всё собственными глазами!

– Тогда держитесь за руки! – сказал Забивака. Димка взял в ладонь лапу волчонка, крепко сжал, закрыл глаза и сделал два шага вперёд.

От тухлой кислой вони сразу же затошнило и запершило в глотке. Мальчик открыл глаза – перед ним, весь обвешанный отвратительными бесцветными пластмассовыми цветами и обвитый ржавой проволокой, стоял замок злобной Чипаршиллы. Ворота были открыты, и в воротах стояла ОНА – сама хозяйка мёртвого замка. Димка почему-то думал, что она должна быть жуткая и зубастая, как вампиры или злодеи из мультиков. Но не такова была Чипаршилла – она была омерзительно унылой, отвратительно равнодушной, абсолютно неживой. Глаза у неё были бесцветные, а с волос свисали лохмотья ноздреватой вонючей плесени. Она заговорила – и Димка пошатнулся, как будто его сильно ударили. Голос Чипаршиллы был не высокий и не низкий – он был запредельно мерзкий, будто водишь мокрым пальцем по стеклу, только в тысячу раз хуже.

– Кого я вижу! – проскрежетала она. – Кого вы ко мне привели? Это же Дима, мой давний знакомый. Правда, Димочка? Мы с ним самые лучшие друзья…

– Не слушай её, Витязь! – зашептал сзади Шмель. – Помни – только белый луч может её уничтожить!

Тут Чипаршилла вскинула руки – и из её пальцев вылетели чёрные молнии. Димка отпрыгнул как раз вовремя, достал из-за пояса пистолет и начал целиться в колдунью… Та снова выстрелила молниями, и на этот раз мальчишка отпрыгнуть уже не успел. Но – чудо! – Димкина камуфляжная футболка вдруг засияла, и молнии отскочили от неё, как от сделанной из самой лучшей в мире брони.

– Я говорил? Я говорил? – снова зашептал Шмель. – Волшебные доспехи, ясное дело! Главное – целься и стреляй!

– Всё получится, просто вспомни правильно! – подбодрил мальчика Забивака.

– Ах-ах-ах, так мы не поленились одеть волшебные доспехи, да? – снова подала голос Чипаршилла. – Папина футболка, как трогательно, правда?

…вот они с папой идут по дорожке в тир…

– Ты хочешь выстрелить в меня? У тебя волшебное оружие? Ну что же, стреляй, посмотрим, что у тебя получится!

…вот папа учит Димку прицеливаться…

– Всё было так хорошо, правда? А потом гадкие дяденьки взяли, и застрелили папу! А знаешь, Димочка, ведь это я их надоумила, я подучила, я всё подстроила!

Пистолет в руках начал дрожать и наливаться энергией, но рукоять сильно потеплела. Димка понял – она специально его изводит, она хочет, чтобы у него получился чёрный луч! Никогда! Он закрыл глаза и снова начал вспоминать…

– А разве эти, которые друзья, могут понять, какое у тебя горе? Пистолетик они ему подарили – а спасти папу от бандитов не смогли, правда? Сменял папу на пистолет, да, Димочка?

Рукоять пистолета становилась всё горячее. По пальцем мальчика начали перебегать искры. Издевательские насмешки Чипаршиллы били в самые больные места.

…если сдавить рукоять, то у тебя не получится плавного спуска, прицел дёрнется и никуда ты не попадёшь, понимаешь, сынок?…

– А другие, которые в школе? Изображают грустные лица, говорят разные слова, предлагают помочь – а на деле им всё равно, они ничегошеньки не понимают, ведь правда?

Димка плакал.

– Я когда сюда попал, думал что ты просто злая колдунья! – прокричал он сквозь слёзы. – Что ты гадкая, отвратительная, страшная! А ты… а ты… ты гнусная, подлая, ты хуже всего самого плохого, что есть на свете! И я тебя уничтожу! Все всё понимают! И мальчишки и девчонки в школе – они хорошие, они по-честному меня зовут играть! И учительница! И физкультурница! И дядя Слава! И дядя Андрей! И даже психологичка – да, она бестолковая, но она всё равно хочет помочь, хоть и не знает как!

Рукоять пистолета вдруг начала холодеть.

– Помочь они ему хотят! – мерзко расхохоталась Чипаршилла. – А главное мамочка, ну ох как хороша! Сидит, баюкает своё горе, смотрит фотографии, а на Димочку-то ей плевать, ведь правда?

Димка поймал ненавистную рожу колдуньи в прорезь прицельной планки:

– Ты подлая лгунья! У меня – самая – лучшая – на свете – мама!!!

Рукоять пистолета стала просто ледяной. Плавно, на выдохе, как учил папа в тире, Димка нажал на спусковой крючок. Сноп ослепительно белого света вылетел из ствола пистолета. Чипаршилла испуганно завизжала – и вдруг начала медленно испаряться, будто волшебница Бастинда, которую облили водой в сказке про Изумрудный Город… А потом мёртвый лес и замок Чипаршиллы тоже исчезли, как растворились в тумане. Димка обернулся – рядом не было видно ни волчонка, ни шмеля.

– Забивака! Шмель! – закричал он радостно. – Где вы? У меня получилось!

– Я здесь, Дима! – услышал он далёкий голос Забиваки. – Я здесь, всё хорошо, и ты молодец!

– Где ты, Забивака? – снова крикнул Димка.

– Я здесь, мой хороший! Я тут! Я всегда буду с тобой!

Димка открыл глаза. Над кроватью склонилась мама, она держала сына за руки.

– Что случилось, мой хороший? Кто тебя напугал?

Мальчик откинул одеяло и сел.

– Ой, а где пистолет? – спохватился он.

– Да вот он твой пистолет, лежал на полу – ответила мама и протянула сыну его оружие.

Димка ощупал себя.

– А где же пояс с бриллиантами? Который Лисёнок взял у Кощея Бессмертного?

Мама потрогала Димкин лоб, потом внимательно посмотрела сыну в глаза. Облегчённо вздохнула:

– Нет, на больного ты совсем не похож. Тебе просто приснилась сказка, мой хороший. В твоём возрасте это нормально. Больше того, это просто замечательно!

– А как же Забивака? – спросил Димка, соскочил с кровати и подбежал к зеркалу. Забивака в красных шортах и бело-синей футболке играл с мячом у мальчика на груди.

– На месте твой Забивака, где ему и положено быть! – ответила мама. – Давай одевайся, а я пойду жарить котлеты.

Димка подбежал к окну и выглянул на улицу. Солнце было ласковым, а деревья на листьях – ярко-зелёными. Ночью прошел дождик, и голубое-голубое, совсем как в волшебном лесу, небо отражалось в маленьких весёлых лужицах. От серо-коричневой восковой мути не осталось даже следа. Мальчик не стал одеваться и, в чём был, не выпуская из рук пистолет, побежал на кухню.

– Мам, а какой сегодня день недели? – спросил он.

– Суббота, конечно! – чуточку удивлённо ответила мама.

– Тогда давай после завтрака пойдём в парк, пожалуйста! – сказал мальчишка. – Купим булку, покормим уток, поедим мороженое в кафе… А хочешь, пойдём в тир? Я тебя стрелять из пистолета научу!

Мама рассмеялась:

– Воображаю, какими глазами на нас будут смотреть прохожие! Сын-второклассник учит маму стрелять из пистолета, это надо же!

Димка задумался, потом сказал:

– Ну а если не хочешь, то ничего страшного. Я теперь всегда тебя защищать буду! Как папа! – и, отвернувшись к двери в коридор, прицелился и сделал несколько выстрелов понарошку.

– Тоже мне, защитник! В твоём пистолете даже обоймы с шариками нет, не заряжен он! – мама в шутку поддразнила сына и показала язык.

– Моё оружие, мамуль, волшебное! – гордо ответил Димка. – Оно всегда заряжено. Особенно если надо защищать тех, кого я люблю! Понимаешь?

И обнял маму. На футболке мальчишки радостно улыбался нарисованный волчонок, играющий в мяч.

ИЗ ПУНКТА «А» В ПУНКТ «Б»

В самом конце осени папа неожиданно сказал за ужином:

– Ну что, семья, поздравляйте. Будет у меня хорошая работа на новом заводе, и квартиру нам сразу же дают. Но придётся переезжать в другой город, далеко отсюда.

Герка от удивления даже положил ложку на стол:

– То есть как это переезжать?

Папа засмеялся:

– А вот так, легко и непринуждённо. Как у вас в школе по математике в задачках, «из пункта А в пункт Б». Рыба ищет где глубже, а человек – где лучше. Знаешь такую поговорку?

Микрорайон был совсем новый, недавно построенный, а Геркин дом – двенадцатиэтажный, длиннющий, на целых шесть подъездов. Просто чтобы обойти пешком вокруг, нужно было минут пять или даже десять. В центре городка, где Герка раньше жил с родителями, все дома были старинные и маленькие, самое большое в два этажа, а между домами внутри – уютные дворики с сарайчиками и погребами. Здесь всё было иначе. Новый дом одной стороной выходил на обширный пустырь с неубранным строителями мусором, а другой буквально упирался в самый настоящий лес. Обсыпанные снегом деревья стояли стеной в каких-то десяти метрах, прямо за окнами, и только узенькая тропинка между сугробами убегала куда-то далеко вглубь. Герка ужасно хотел погулять в этом лесу, но отец сказал, что одному туда ходить пока нельзя – вот будут общие выходные, тогда они обязательно сходят в лес на лыжах все вместе. Только общие выходные всё никак не получались – сперва у папы была срочная работа на заводе, потом маме поставили какие-то дополнительные дежурства в её поликлинике, потом Герка болел ветрянкой, а потом наступила весна.

Нормальный асфальт к дому ещё не успели провести – была только оставшаяся от строителей грунтовая дорога, разбитая и ухабистая, а зимой ещё и скользкая. Когда каждое утро Герка собирался в школу, мама обязательно напоминала ему, что «возле дома будь осторожнее и смотри под ноги», а отец говорил, что придётся потерпеть, но за лето асфальт обязательно положат, а на пустыре сделают детскую площадку с горками и качелями. Потому что «завод обещал». Мама в ответ говорила, что обещанного три года ждут, отец пожимал плечами, а Герка думал о том, что до лета ещё ужасно долго – почти целая третья четверть, а потом ещё и четвёртая. В его девять с небольшим хвостиком лет это казалось настоящей вечностью.

Школа, в которой Герку определили в третий класс «А», была тоже новая, с огромными окнами и красивым мозаичным панно на весь фасад. На мозаике были изображены дети, которые весело играли, читали, рисовали, пели и занимались спортом. Однако Герке эта картина решительно не нравилась – он ужасно скучал по своей старой школе и по ребятам, с которыми проучился вместе два с половиной года, и детские личики на фасаде отчего-то казались ему совсем не весёлыми, а вредными и ехидными. В новом классе Герка толком ни с кем не подружился и держался от ребят в сторонке. Классная руководительница, Ирина Аркадьевна, то и дело пыталась подбодрить новичка и «втянуть в коллектив», но получалось у неё это не очень убедительно.

В старой школе Герка учил французский язык, а в новой оказалось, что французской группы нет совсем – только английская и немецкая. Мама хотела, чтобы Герка попал в английскую группу, но там был «перебор», а в немецкой, наоборот, «недобор» – в итоге Герке пришлось авральными темпами догонять материал по немецкому языку за всё первое полугодие. На уроках иностранного Герку учительница щадила и двойки не ставила, но мальчишке всё равно было ужасно неловко чувствовать себя отстающим – вообще говоря, учился он всегда очень хорошо, даже отлично. А тут такое вот… Сказала учительница на уроке «видерхолен битте!», и начала говорить слова, а все за ней повторяют. А Герка не знал, что такое «видерхолен», и спросил у соседки по парте, Вики Старшовой. А учительница решила, что это Герка болтает на уроке, и написала ему в дневник замечание. Обидно.

Единственной отдушиной был Интернет – Герка чуть ли не каждый день старался общаться по скайпу с друзьями из старой школы, или хотя бы написать пару слов в чатик. Однако всех ждали уроки и другие домашние дела, и разговаривать по скайпу бесконечно было нельзя – а когда разговор заканчивался и камера отключалась, Герке становилось ещё горше и тоскливее. Новая папина работа, квартира, лес – это было, конечно, интересно и здорово, но внезапно оказаться за тысячи километров от самых лучших друзей, лишиться возможности забежать в гости или вместе поиграть во дворе… Один раз Герка дома не выдержал и расплакался прямо за столом, когда делал домашку по русскому.

– Герочка, сынок, что случилось? – спросила мама. А Герка в ответ бросился маме на шею и зашептал:

– Мамочка, а можно мы переедем назад? Я по ребятам очень соскучился, а в новой школе этот дурацкий немецкий, и со мной никто не дружит…

Мама Герку обняла, достала носовой платок, вытерла сыну слёзы, а потом ещё и нос – совсем как малышу. И сказала так:

– Ой, Геройчик, как я тебя понимаю… Ты знаешь, и мне на новом месте нелегко, и папе тоже. И люди все вокруг чужие, и вообще всё по-другому, и на работу приходится через полгорода ехать каждый день. Но разве это плохо, что нам дали новую квартиру? Тут и просторно, и целых две комнаты, и большая кухня, и ванна с душем, и лоджия такая, что на ней летом запросто можно три лежака поставить и спать на свежем воздухе… А в школе ты обязательно с кем-нибудь подружишься. И будет у тебя много-много новых друзей. Просто ты ещё не успел. Ты же у меня ещё и с ветрянкой провалялся целых две недели, вот и не хватило времени. А немецкий мы тебе подтянем, найдём хорошего репетитора – и скоро будешь ты у меня мой самый любимый отличник, как всегда. Правда?

Геркина мама обладала чудесным даром подбирать слова так, что сразу становилось легче, даже если очень сильно расстроился. Герка улыбнулся, кивнул и спросил:

– А мы в ванной купаться вечером будем?

Мама засмеялась:

– Обязательно! Я сделаю с душистой пеной, тебе же так нравится, правда?

Ванная в новой квартире Герке действительно понравилась чуть ли не больше всего остального. В их старом доме ванной не было, и душа тоже – только умывальник на кухне, да и тот – без горячей воды. А мыться Герка с родителями обычно ходили по субботам в баню, которая была на соседней улице. Купаться в ванне (а ещё запускать туда модель яхты и катер с мотором) стало одним из самых любимых Геркиных занятий. Несмотря на свои девять лет, он совсем не стеснялся, когда после получасового «заплыва» его мыли мама или папа – наоборот, ему это даже нравилось. А недавно мама купила детский шампунь, который давал пену с вкусным фруктовым запахом и совсем не щипал глаза – во время мытья Герка, как дошкольник, страшно боялся, что глаза будет щипать, и всегда крепко-накрепко зажмуривался.

Обтерев сына насухо полотенцем, мама или папа надевали на него пушистую и тёплую фланелевую ночную рубашку и отправляли в кровать. На ночь Герке разрешалось посидеть в смартфоне, посмотреть мультики или почитать книгу или журнал – но только до десяти часов вечера. В десять приходила мама, отбирала книжку и гаджет, аккуратно клала всё на стол, а затем поплотнее укутывала мальчишку одеялом, желала спокойной ночи и выключала свет.

В это утро Герку, как обычно, разбудил свист чайника на кухне. Часы показывали семь. На спинке стула рядом с кроватью висели наглаженная школьная форма, рубашка и спортивки. В комнату заглянул папа:

– Проснулся? На зарядку становись!

Герка потянулся, откинул одеяло, сел и начал, не глядя, искать ногами домашние тапочки. Не глядя тапочки находиться решительно отказывались – так и пришлось продирать заспанные глаза, нагибаться и вытаскивать тапочки из-под кровати руками. Ещё раз зевнув, Герка всунул в тапочки босые ноги, встал и пошел за гантелями. Для занятий спортом папа купил Герке специальные детские гантели, маленькие, ярко-красного цвета. Герка время от времени пробовал делать упражнения с взрослыми папиными гантелями, но получалось это у него совсем плохо. Подтянуть их к груди он ещё мог, но вот развести руки с гантелями в стороны было уже не по Геркиным силёнкам. В любом случае, делать зарядку вместе с папой Герка очень любил.

После зарядки мальчик быстро умылся, затем оделся, собрал тетрадки и учебники в рюкзачок и побежал завтракать.

Мама уже поставила на стол тарелки с картофельным пюре, чайник, чашки, и намазывала масло на булочки.

– Я сегодня, сынок, как обычно, до шести. А у папы на заводе вечером совещание, он после меня придёт. Обед я тебе оставляю в холодильнике, разогреешь сам, справишься?

Герка уже принялся за пюре с котлетой, и в ответ только кивнул.

– Из школы сразу домой, поешь, отдохни и садись за уроки. За компьютером больше часа не сиди, это вредно для глаз. Двери никому не открывай. Если что – сразу же звони.

Герка проглотил последний кусок котлеты, запил чаем.

– Мам, а почему мне нельзя погулять немножко?

Мама удивлённо взглянула на Герку.

– Какое «погулять», родной? Где ты гулять собрался? Всё тает, всё течёт, скользко, грязно, вокруг дома ни пройти ни проехать. Вот подсохнет всё – тогда и гулять будет можно. А пока дома посиди, мне так спокойнее.

– И мне спокойнее! – в кухню зашёл папа. – А к лету мы от завода и игровую площадку во дворе выбьем, и друзья у тебя уже новые появятся, ну и… – тут он подмигнул Герке – как ты, сын, думаешь насчёт того, чтобы купить нам с тобой по велосипеду, а?

Герка с радостным воплем подпрыгнул с табуретки так, что чуть не вылил на себя весь чай, и повис на отце. В старом доме в центре города велосипед был недостижимой мечтой – внутренний дворик был совсем маленький, а вокруг были сплошь дороги, по которым ездили машины. Выезжать туда на велосипеде до 14 лет было строго-настрого запрещено.

– А где мы будем кататься? – спросил обалдевший от счастья мальчишка почти шёпотом.

– А вот везде и будем! – отец засмеялся. – Машин тут вокруг считай что нет, сплошные пустыри. Ну и в лес, само собой, тоже поедем! Однако хорош висеть на мне, а то я на завод опоздаю… Да и тебе не пора ли в школу, а?

Перед выходом мама, как обычно, сняла с крючка ключ от квартиры на коричневом шнурке, одела Герке на шею и аккуратно заправила под рубашку.

– Не потеряй! В школе веди себя хорошо, будь умницей. Да, и попробуй всё-таки наладить с ребятами отношения и с кем-нибудь подружиться. Договорились?

Герка кивнул, поцеловал маму, вышел на площадку и нажал на кнопку лифта.

Всю дорогу в школу мальчишка улыбался и думал о том, какая потрясная штука – велосипед, и как они с отцом будут выбирать в Интернете заветного двухколёсного коня, как его привезут домой, и как он будет сверкать новенькими спицами и восхитительно пахнуть свежей краской и машинным маслом. А потом он подумал, как было бы здорово показать новый велосипед Пашке – лучшему Геркиному другу со старой квартиры – и как бы они потом вместе катались… А потом Герка вдруг вспомнил, что Пашка теперь живёт ужасно далеко, и что в гости к Пашке его никто не отпустит, тем более с велосипедом. И что показать получится только по скайпу или на ютубе, но ведь это совершенно не то… От замечательного ещё секунду назад настроения не осталось и следа. Подходя к школе, Герка опять встретился взглядом с мозаичными весёлыми ребятами на фасаде. Герка почему-то подумал, что они смеются над ним и над его одиночеством. Стало тоскливо до тошноты.

Пять уроков пронеслись невероятно быстро. Герка получил две пятёрки – по естествознанию и по математике, что немножко приподняло настроение. Хотя бы будет чем порадовать маму с папой вечером. На большой переменке Герка ужасно хотел хотя бы кому-нибудь рассказать про то, что ему совсем скоро подарят велосипед, но отчего-то снова не получилось. Нет, он подходил к другим мальчишкам, но все были заняты – кто игрался с мобильником, кто обсуждал фильмы, кто увлечённо травил анекдоты, и вмешиваться казалось неуместным и невежливым. В итоге Герка грустно вернулся за свою парту. Ну не девчонкам же хвалиться про новый велик!

Домой Герка шел уже совсем в плохом настроении, и даже полученные пятёрки его совершенно не радовали. А буквально в двух шагах от дома его подстерегала беда. Пытаясь отыскать дорогу почище между тающими сугробами и зарывшимися в жидкой грязи кусками строительного мусора, Герка решил перейти через большую лужу – хотя бы сапоги ополоснуть. Лужа оказалась довольно глубокой, да ещё и со склизким дном из нерастаявшего льда. Прямо посредине Геркина нога вдруг резко поехала вперёд, он потерял равновесие, неуклюже взмахнул руками – и вместе с рюкзачком рухнул прямо в воду, здорово ударившись локтем и подняв кучу брызг. Морщась от боли и стараясь снова не подскользнуться, промокший Герка перевалился на бок и с трудом поднялся на ноги.

К луже настолько быстро, насколько это возможно, подбежал незнакомый дяденька.

– Эй, малой, ты цел? Давай помогу выбраться!

Мужчина ухватил Герку за протянутую руку и буквально поднял в воздух, как пёрышко. Пронеся мальчишку так метра четыре, он поставил его на более-менее чистое и сухое место.

– Как же тебя угораздило! Ты откуда такой, где живёшь?

Герка пришёл в себя и тихо ответил:

– Мы недавно переехали. Я на десятом этаже живу в этом вот подъезде. Я сейчас переоденусь. Спасибо Вам, дяденька…

– Ну, тогда быстрее беги домой! – мужчина повернулся и ловко запрыгал по разбросанным в грязи кирпичам. Герка сунул руку в карман брюк и вынул смартфон. Стекло лопнуло, под него залилась грязная вода. Включаться приборчик отказывался. Потом Герка пощупал под мокрой рубашкой и заплакал от обиды и страха – заветного шнурка с ключом от домофона и квартиры на шее не было! В отчаянии он начал искать глазами какую-нибудь палку – наверняка слетевший при падении ключ вместе со шнурком остался там, на дне, но как его оттуда доставать? Не руками же! Тут Герка начал дрожать от холода. Надо было идти в подъезд – там хотя бы сухо и нет ветра. Но как пройти через домофон? А может быть, ему поможет кто-нибудь из соседей? Или полиция? Мальчик наконец оторвал взгляд от мутной тёмно-коричневой лужи, повернулся в сторону дома и вздрогнул от неожиданности. В двух шагах от него стояла девочка в пёстрой куртке, вязаной шапочке и резиновых сапожках с буковками.

– А я тебя знаю, ты ведь новенький? Из третьего «А»?

Герка ошалело кивнул.

– А почему домой не бежишь? Ты же в этом подъезде живёшь! Простудишься же!

Герка не сдержался и снова заплакал. Ему было стыдно реветь перед девчонкой, но он ничего не мог с собой поделать.

– Я ключ от квартиры потерял… В лужу уронил наверное… И смартфон разбился…

Девчонка всплеснула руками:

– Ну уронил, ну разбился, не стоять же на ветру столбом! Ты же мокрый весь! А ну пошли!

Она решительно ухватила Герку за руку и повела за собой. Мальчик был настолько расстроен и подавлен, что ничего не сказал в ответ и покорно пошёл за совершенно незнакомой девочкой. Потом, наконец, сообразил, насколько глупо выглядит, остановился и выдернул руку:

– А ты кто вообще такая? Откуда взялась?

Девчонка торопливо начала:

– А я из окна видела, как ты шёл, а потом кааак бухнешься в эту лужу! Я сразу же оделась и побежала сюда, чтобы помочь. А у нас сегодня только четыре урока, я рано домой пришла. Я в третьем «Б» учусь, я тебя в школе видела. Вы к нам сюда в прошлом месяце переехали…

Тут она вдруг спохватилась, снова ухватила Геркину руку и чуть ли не потащила, как телёнка на верёвочке. Девчонка была явно деловая и с характером.

– Ты что меня забалтываешь? Заболеть хочешь? А ну идём!

– Куда идём? – тихо спросил Герка на ходу.

– На кудыкину гору! Ко мне домой, ясное дело. Я два подъезда от вашего живу, на втором этаже.

С этими словами девчонка повела Герку вдоль дома, затем сняла с шеи ключ на цепочке, чирикнула домофоном, распахнула дверь подъезда и буквально впихнула упирающегося мальчика внутрь. Потом снова ухватила за руку и повела по лестнице на второй этаж в первую квартиру направо.

– Ну что встал, как вкопанный? Заходи давай!

Герка стоял на пороге абсолютно чужой квартиры – мокрый и грязный. С него капала вода, с рюкзачка тоже.

– И опять он изображает из себя останкинскую телебашню! А ну, снимай ранец, скидывай сапоги и быстро в ванную!

От такого напора Герка совершенно обалдел. Девчонка командовала с такой непоколебимой уверенностью, что казалась взрослой – хотя и была Герке ровесницей. Сняла свои сапожки и поставила на полочку, затем стянула куртку и шапочку, оставшись в домашнем халатике и колготках. Куда-то убежала, вернулась уже с тазиком в руках. Тазик поставила на пол перед Геркой:

– Ты в третьем классе учишься или из детсадика привели, а, горе луковое? Снимай сапоги, кому говорю!

Герка, очнувшись, снял сапоги. Девчонка перевернула их над тазом – из сапог полилась грязная вода. Ранец мальчик поставил на пол у двери. Девчонка деловито открыла дверь в ванную и запустила туда заплаканного Герку.

– Лезь в ванну прямо так! – скомандовала она. – А то пока ты тут раздеваться будешь, с тебя столько натечёт, что я потом неделю мыть полы буду!

Герка всхлипнул, покорно перешагнул внутрь и встал посреди ванны.

– Я тебя занавеской задёрну, а ты снимай с себя всё, что есть и бросай сюда.

Герка от стыда чуть не задохнулся. Но ничего не ответил. Девочка немного подождала, потом заговорила уже мягче:

– Мальчик, ну пожалуйста, ты же простынешь! Я все твои вещи быстро постираю, высушу, и пойдёшь домой сухой и чистый. У тебя мама во сколько домой придти должна?

– В семь.

– Ну вот! До семи всё точно высохнуть должно. Тебя как зовут?

– Гера…

– А меня Ксеня. Ты только не бойся, я подглядывать совсем-совсем не буду и никому не скажу! Снимай куртку и форму, пожалуйста, тебе же холодно!

И задёрнула занавеску ванной. Озябший Герка вздохнул и начал расстёгивать пуговицы. После куртки стянул с себя мокрую форму и бельё. Вещи он по одной протягивал через занавеску, Ксенька быстро выхватывала их у него из рук.

– Всё – глухо сказал Герка, сильно стесняясь.

– Слава Богу, справился! – совсем по-взрослому ответила девочка. – Теперь включай воду, наливай ванну и мойся, а я пока в стиралку твои вещи покидаю.

Герка пустил воду и уселся на дно ванной. Самостоятельность и уверенность этой Ксеньки настолько зашкаливали, что мальчишку разобрало любопытство.

– А тебе что, разрешают пользоваться стиральной машиной? – спросил он через занавеску.

– Что значит «разрешают»? – ответила девочка. – Мама на работе знаешь как устаёт? А в стиральной машине стирать ничего сложного нет, любой может научиться. Я в восемь лет научилась уже. И убираюсь в квартире я сама, и в магазин хожу. И обед для мамы я сама тоже готовлю. Она, конечно, тоже иногда готовит, когда у неё время есть.

Неожиданно рядом включилась и загудела стиральная машина.

– Куртку твою я сейчас на лоджии повешу и щёткой почищу – сообщила Ксенька. – А ты пока бери мыло и шампунь и вымойся, а я тебе потом принесу полотенце, ладно?

Герка немножко успокоился и наслаждался сидением в горячей воде. Мыться мылом он не хотел, да и, честно говоря, не умел – дома его всегда мыли мама или папа. Однако он взял шампунь, налил немножко в колпачок и вылил под струю из крана – Герка не раз видел, как это делает мама. Шампунь сразу же дал плотную душистую пену, которая начала медленно затягивать поверхность воды. Мальчик даже подумал, что ванна ну совсем такая же, как дома. Свежая память о ледяном купании в грязной луже уходила, как забывается неприятный сон.

Прошло минут пятнадцать. Наконец, хлопнула дверь.

– Мальчик… Гера, ну что, ты как, согрелся? – спросила Ксенька из-за занавески.

– Ага… – ответил мальчишка.

– Тогда спускай воду и вылезай. Я вот сюда на крюк вешаю большое полотенце и ставлю на пол тапочки, а пока пойду поставлю суп на плиту.

Через пять минут покрасневший взъерошенный Герка, обутый в мягкие пушистые тапочки и завёрнутый в громадное махровое полотенце, вышел из ванной. Ксенька выскочила из кухни, и прошла по коридору в комнату.

– Гера, иди сюда! – позвала она.

Герка зашёл в комнату и застыл на пороге. Впервые в жизни он попал в комнату, где живёт девчонка – в старом доме он ходил в гости только к мальчикам. Книжки на полках были точно такие же. И школьный письменный стол с глобусом и ноутбуком. В ящике с игрушками, правда, лежали куклы и плюшевые зверюшки – но, в принципе, Герка и сам ещё не так давно с удовольствием играл с мягкими игрушками и даже укладывал их с собой в постель. А вот плакаты с единорогами, блестящими звёздочками и дворцами были точно девичьи – у себя в комнате Герка такие ни за что бы не повесил. Рисунки с принцессами и кошками над столом явно были авторства хозяйки комнаты. На вешалке висела школьная форма – клетчатая юбочка, жилетка и блузка. Ксеня открыла шкаф и начала копаться в вещах.

– Сейчас как всё твоё отожмётся, я сразу повешу сохнуть. Тебя пока одеть надо во что-то, не лето всё-таки. Вот, держи! – Герка снова вспыхнул и придирчиво осмотрел выданные ему вещи. Да нет, ничего особо «девчачьего» в них не было. Он одевал и носил практически такие же.

– Спортивок у меня нет, одень вот эти! – с этими словами девочка выдала Герке чёрные зимние колготки. Герка немножко покраснел – как и большинство мальчишек его возраста, он стеснялся носить колготки в открытую. Но в данном случае выбирать не приходилось.

Ксенька снова отвернулась и стала копаться в шкафу. Герка за это время по-быстрому оделся.

– В свитере тебе будет жарко, в футболке холодно, – наконец, Ксения повернулась к мальчишке, – а платье ты, конечно, не захочешь одевать. А вот это вот вполне сойдёт!

Смущённый Герка взял из рук девочки серую шерстяную водолазку с горлом и натянул на себя. Ксеня придирчиво оглядела его с ног до головы и довольно кивнула:

– Ну вот и хорошо! Пошли в кухню, сейчас я тебя обедом накормлю, и совсем согреешься.

Сидя на кухне за столом, Герка смотрел, как эта удивительная Ксенька ловко разливает по тарелкам горячий суп и нарезает хлеб. «Совсем как мама» – подумал он. Суп показался мальчишке невероятно вкусным.

– А суп ты что, тоже сама готовишь? – недоверчиво спросил он свою новую знакомую.

– А чего тут готовить? – удивилась та. – Это же концентрат из пакета, я такой варить ещё в первом классе научилась. Ешь давай.

После супа на столе появилось второе – каша с сосиской. На третье девочка заварила чай и достала откуда-то начатую банку вишнёвого варенья. Наконец, Герка почувствовал, что сыт и не сможет больше съесть ни кусочка. В ванной призывно запищала стиральная машина.

– Я сейчас твои вещи из стиралки вытащу и повешу сушиться, а ты пока посмотри, что там с твоим ранцем. А то вдруг туда вода грязная попала – сказала Ксенька, встала и ушла из кухни в ванную.

Герка тоже встал, вышел в коридор и поднял с пола свой рюкзачок с нарисованными миньонами из мультика «Гадкий я». Снаружи ранец был сильно испачкан, но внутрь вода, похоже, затечь не успела. Герка расстегнул молнию – пенал был расколот, одна ручка сломалась напополам, но учебники, тетрадки и дневник почти не пострадали. По крайней мере сегодняшние пятёрки были на месте. Мальчик облегчённо вздохнул и вернулся на кухню. Появилась Ксения, которая мигом раскидала по батарее Геркины вещи.

– А форму и рубашку я в зале повешу! – добавила она на ходу. – А потом сяду уроки делать. Хочешь, давай вместе? Всё равно ещё сколько времени ждать, пока родители придут. Только табуретку с кухни захвати, а то у меня стул в комнате один.

Через пятнадцать минут они уже сидели за письменным столом, и Герка объяснял Ксеньке задачу №214 из учебника по математике.

– А ты хорошо по матике шаришь! – с уважением сказала Ксеня, вписав, наконец, правильный ответ в тетрадку. – Спасибо!

Тут вдруг Герка снова вспыхнул до самых кончиков ушей.

– Ой, Ксень, ты прости пожалуйста, я же тебе спасибо за всё ещё ни разу не сказал… Что ты меня… Так неожиданно… Ну, это… Высушила… Только ты в школе правда никому не расскажешь?

Девочка рассмеялась.

– Вот глупенький, зачем же мне рассказывать?

Ещё через пятнадцать минут дети устроились с ногами на диване перед телеком и болтали обо всём на свете. Вконец освоившийся Герка похвастался грядущей покупкой велосипеда, а Ксенька тут же пообещала, как только всё на улице высохнет, показать в лесу самые красивые места. Герка рассказал про свою старую школу, про маленький дворик и про друга Пашку, к которому теперь даже в гости не сходить. А Ксеня рассказала, что они с мамой в этом доме – старожилы, и живут уже больше полугода, поэтому она и лес успела осенью облазить, и всех жильцов знает, кто когда приехал. Потом Ксеня с Геркой играли у девочки в комнате – и на компе, и просто так. А потом часы пробили семь, и Герка начал торопливо собираться домой. Ксенька со знанием дела прощупала его вещи.

– Форма ещё немного сырая – сказала она. – Слушай, до твоего подъезда всё равно недалеко идти, не успеешь простудиться – давай ты просто накинешь куртку сверху, и пойдёшь так. А вещи мы в сумку положим. А то пока будешь переодеваться, мама твоя с ума сойдёт от беспокойства. Не бойся, никто не увидит, на улице темно уже.

Герка подумал и согласился. Вместе с Ксеней они сложили вещи в сумку и прошли к Геркиному подъезду. Набрали номер квартиры, из домофона раздался взволнованный мамин голос:

– Алло, кто это?

– Это я, мам! – торопливо сказал Герка. Домофон приветливо бибикнул, открылась дверь. Дети зашли в лифт и поднялись на десятый этаж. На пороге уже стояла мама. Мальчик и девочка быстро забежали в коридор.

– Герочка, солнышко, что случилось? Обед не съеден, мобильник не отвечает, ты не приходил домой со школы… Я уже собиралась звонить в полицию… Где ты был?

Вместо Герки ответила Ксеня:

– Вы, пожалуйста, только не волнуйтесь. Гера не виноват, он нечаянно подскользнулся, упал, весь вымок и потерял ключи от квартиры. А мобильник у него сломался. Но я все вещи постирала, только выгладить не успела, и форма ещё не просохла до конца. А Геру я в сухое переодела, и обедом накормила. И уроки мы уже тоже сделали. Вы же теперь не будете его ругать, правда?

Мама помогла Герке снять курточку и сапоги, немножко удивлённо посмотрела на сына. Потом улыбнулась Ксене:

– Нет, конечно же не буду. И спасибо тебе огромное за помощь. А ты, Гера, беги в свою комнату, снимай чужие вещи – надо, чтобы девочка их забрала домой. Ты, девочка, далеко живёшь?

И тут Герка сказал:

– Мама, это не девочка, это Ксюша, она очень хорошая. Настоящий друг. Она из соседнего подъезда, на втором этаже, и в лесу все-все самые красивые места знает. И ещё… Ты позвони, пожалуйста, учительнице – попроси, чтобы меня перевели из третьего «А» в третий «Б», ладно?

Мама пожала плечами:

– Позвонить-то мне нетрудно. Но Ирине Аркадьевне будет обидно, что ты хочешь уйти из её класса. И почему именно в третий «Б»? Хотя… – тут она задумчиво посмотрела на Ксеню – кажется, начинаю догадываться. Однако не надоело ли тебе, Герочка, прыгать туда-сюда? То из города в город, то теперь вот из класса в класс, ведь сплошное «из пункта А в пункт Б» получается!

– Ну и что, что в пункт «Б»! – упрямо заявил сын. – Папа говорит, что рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. А лучше – это где у человека друзья, вот!

СКАЗКА ПРО УЧЁНОГО И ЕГО УЧЕНИКА

Как-то раз, зайдя на тропический остров Это-Гдето, матросы с парохода «Михалыч» в благодарность за гостеприимство подарили местному вождю портативный радиоприёмник. Звали вождя Комуто-Вуходамо, что, между прочим, в переводе с этогдетского языка означает «добрый и справедливый». Племя, жившее на острове Это-Гдето, было совершенно дикое, нецивилизованное (даже хуже, чем 6 класс «В»), и из музыкальных инструментов было знакомо только с бубнами и барабаном – так что подарок белых матросов всем очень понравился. Целых два дня Комуто-Вуходамо безмятежно наслаждался прекрасной музыкой, однако на третий день у него приключился вот какой разговор с любимой женой. Жену вождя, кстати, звали Матраса-Толстомяса, что в переводе с этогдетского языка означает «стройная, как пальма». Итак, прекрасным ранним утром супруга нежным голоском спросила своего мужа:

– Вуходамчик, дорогуша, эта музыкальная коробка белых звучит просто божественно! Но я не понимаю – она такая маленькая, в десять раз меньше самого маленького барабана, а музыка в ней всё никак не заканчивается! Откуда же она берётся?

Комуто-Вуходамо лениво потянулся, почесал за ухом и ответил:

– Не знаю, дорогая. Я про такое как-то не задумывался… Главное – играет, а как и почему – да какая разница? Давай лучше завтракать, а?

Однако Матраса-Толстомяса была женщиной ужасно любопытной и немножко капризной. Поэтому слегка топнула ногой и сказала:

– Что значит «не задумывался»? Ты у меня вождь племени или кто? Раз вождь – значит обязан во всём разбираться! А я твоя жена – и хочу знать, откуда берётся музыка в волшебной коробке! Немедленно выясни – или перестану кормить, понял?

Угроза была серьёзная. Никто в племени не умел готовить лучше Матрасы-Толстомясы кокосовые пирожки, пельмени с ананасами и банановые макароны. Комуто-Вуходамо нежно взял супругу за руки и сказал:

– Драгоценная моя! Ради банановых макарон… то есть, извини, ради нашей любви я готов на всё!

Снял со стены копьё и каменный топор, и отправился на другой конец деревни.

На другом конце деревни в хижине – не такой большой и просторной, как у вождя, но тоже вполне себе – жил великий колдун, которого звали Умато-Палато. Колдун умел считать до двадцати (что вызывало у всего племени священный трепет), знал, что после зимы всегда приходит весна, а ещё неплохо заговаривал зубы и делал целебные мази.

Умато-Палато сидел на крыльце и играл сам с собой в «камень, ножницы, бумага» на щелбаны. Увидев грузную фигуру вождя с копьём наперевес, он торопливо поднялся и в знак приветствия потеребил себя за кольцо в носу:

– Приветствую тебя, великий Комуто-Вуходамо! Какая нужда привела тебя на порог хижины скромного учёного в столь ранний час?

– Нужды племени, о многомудрый Умато-Палато! Мою жену… кхм… в смысле, моих храбрых воинов одолело такое любопытство, что они даже потеряли аппетит и перестали попадать в цель копьём! Непорядок, однако! А всё из-за волшебной музыкальной коробки белых людей! Откуда в неказистой коробочке берется музыка, какой не сыграть даже на самом разрисованном бубне из моей хижины? Найди ответ, колдун – и я подарю тебе целую корзину коралловых бус, а ещё устрою незабываемый пир с песнями и танцами!

Колдун задумался. Угодить самому вождю – большая честь и выгода; угождать вождю Комуто-Вуходамо не брезговали даже белые люди, которые обычно кичливы как попугаи. Однако вождь потому и был вождем, что свой авторитет поддерживал неукоснительно и за неисполнение взятых обязательств карал строго – при мысли о возможных последствиях Умато-Палато стало даже немного не по себе.

– Ну что же ты? – поторопил колдуна Комуто-Вуходамо. – Или корзины бус тебе мало? Что ж, тогда, помнится мне, есть у тебя способный ученик, юный Гуляло-Гдепопало. Может, мне стоит поручить решение ему, а?

Как только вождь назвал имя Гуляло-Гдепопало, колдун даже подпрыгнул. Разноцветные перья в его причёске возмущенно затрепетали.

– Что ты, что ты, о усмиряющий огонь повелитель дождя! Как может этот скверный ленивый мальчишка Гуляло-Гдепопало справиться с такой задачей? Тут нужна настоящая мудрость! А бусы будут точно самые лучшие, без обмана?

– Ты что, вождю не доверяешь? – спросил вождь почти ласково. Колдун отчего-то побледнел и отрицательно помотал головой. – Ну, вот и договорились! – Комуто-Вуходамо расплылся в довольной улыбке. – Я прикажу принести волшебную коробку белых в твою хижину, а через три дня буду ждать у большого костра на совете с докладом.

Спустя три дня поздно вечером у большого костра возле хижины вождя собрались все воины племени. В темноте недалеко позади попрятались любопытные жены и дети, ибо всем было интересно, что же колдун Умато-Палато расскажет о волшебной коробке.

Колдун, украшенный самыми нарядными перьями, торжественно вышагнул из тени и простёр руки к небу:

– О великий вождь! Выходи к костру и неси обещанную награду! В поисках истины мысль моя скиталась далеко, но духи мудрости были добры ко мне, и я решил твою загадку!

Воины, женщины и дети восхищённо зааплодировали. Откинулась разрисованная циновка, и на пороге хижины появились Комуто-Вуходамо и прекрасная Матраса-Толстомяса.

– Добрые вести, мудрый Умато-Палато! – сказал вождь. – Раскрой же нам секрет музыкальной коробки, мы все просто умираем от нетерпения!

Колдун подошел к разрисованному тотемному столбу и поставил на него радиоприёмник.

– Смотрите же! Позади коробки есть маленькая крышка, под которой лежат четыре железных бочонка, исписанные таинственными знаками! Я включаю коробку – и звучит музыка белых. Но стоит мне вынуть из коробки хотя бы один бочонок, музыка белых обрывается, как рыбацкая леска, на которую попалась слишком большая рыбина! Я возвращаю бочонок на место – и музыка звучит снова!

Колдун торжественно вставил на место вынутую им из приемника батарейку «Космос», и божественные звуки «Европы Плюс» снова пронзили тёплый воздух острова Это-Гдето.

– Итак, музыка хранится в четырех волшебных бочонках, спрятанных под крышкой внутри коробки! По моей теории, первый бочонок хранит песни охотничьи, второй – песни рыбацкие, третий – песни о прекрасной любви, а четвертый – песни о победоносной войне!

Вождь Комуто-Вуходамо радостно воскликнул:

– Счастлив я, и счастливо мое племя! Живи вечно, о великий колдун Умато-Палато! Держи заслуженную корзину с бусами, а вы, воины, бейте в бубны! Будем же радоваться и устроим великий праздничный пир!

Однако не успели воины ударить в бубны, как чья-то юркая тонкая фигурка вынырнула из вечернего сумрака и воскликнула голоском тонким, но уверенным:

– Стой, великий вождь! Ты чествуешь мудрость недостойного обманщика и подлого лгуна, который ни капли не достоин высокой награды!

Воины, их жёны и дети только ахнули, а потом в воздухе повисла мёртвая тишина. Озадаченный Комуто-Вуходамо побагровел и даже вцепился в пухлое плечо Матрасы-Толстомясы. Лишь дрова под большим костром продолжали весело трещать.

– Это, как я понимаю, юный Гуляло-Гдепопало? – сказал вождь таким тоном, что у воинов задрожали перья в прическах. – Да как ты смеешь, мальчишка, обвинять во лжи мудрого Умато-Палато, моего друга и своего учителя?! Говори же – и если я не услышу в словах твоих достойного оправдания, клянусь предками, я на две недели отправлю тебя в яму с кусачими муравьями, а кормить прикажу одной банановой кожурой!

– Ты обращаешь свой гнев не на того, кто его заслуживает, о вождь! – смело ответил Гуляло-Гдепопало. – Три дня этот ленивый колдун придумывал свою жалкую теорию про четыре волшебных бочонка, вот только истины в ней не больше, чем зубов во рту у новорожденного младенца!

– Что?! – заверещал возмущенно Умато-Палато. – Я из жалости взял тебя, сироту, в обучение искусству колдовства! Я учил тебя ботанике и зоологии, медицине и арифметике, подобно матери, кормящей своё дитя! А теперь ты смеешь говорить, что моя теория про музыкальную коробку никуда не годится?! Бросай его в яму с муравьями, о вождь, и немедленно!

– Недостойный старик! – ответил мальчуган. – Я без отдыха собираю тебе травы, растираю раковины и кости птиц, готовлю еду и чищу циновки, а ты и пальцем не пошевелил, чтобы научить меня мудрости! Но теперь я выведал все твои секреты и тайком исследовал коробку белых!

Перья в прическах у воинов снова задрожали. Вождь обмерил юного ученика с ног до головы взглядом, а затем скрестил руки на груди и сказал:

– Как интересно! Что ж, я дам тебе шанс. Говори же – что ты отыскал внутри волшебной коробки? Чего не смог увидеть убелённый сединами Умато-Палато?

– Глупец три дня искал истину внутри коробки, – сказал Гуляло-Гдепопало, торжествующе улыбаясь, – хотя она торчит снаружи! Смотрите – сверху музыкальной коробки есть блестящая палка, которая может становиться то длиннее, то короче! Тайно от учителя я узнал, что эту палку можно снять – и что же? Тогда вместо дивной музыки коробка белых издает только змеиное шипение! Вот!

Мальчик с победоносным видом отсоединил антенну, и все сразу же услышали то самое змеиное шипение. Вождь вопросительно посмотрел на Умато-Палато, отчего тот неожиданно упал на колени.

– Но если вернуть на место блестящую палку, музыка возвращается, как сезон дождей возвращается после сезона охоты! – Гуляло-Гдепопало вернул антенну на место, и шипение тут же сменилось пленительной музыкой «Радио Шансон». Вождь нахмурился.

– Итак, если вынуть металлический бочонок, коробка умирает, – продолжал триумфально ученик, – но без блестящей палки она начисто забывает всю музыку! По моей теории из четырёх бочонков коробка белых черпает свою силу, но музыка хранится внутри волшебной сияющей палки!

Вождь глубоко задумался. Потом нахмурился и посмотрел на Умато-Палато так, что тот затрясся от страха:

– Что скажешь ты в своё оправдание, колдун? Мы все – и я, и мои воины, и все люди племени – видим блестящую палку сверху музыкальной коробки! А ты, о мудрейший, за целых три дня даже не заметил её?! Клянусь кокосовыми орехами, за такое разгильдяйство я тебя самого прикажу посадить к муравьям в яму! Отвечай же!

Колдун Умато-Палато только дрожал, и не мог произнести не звука. Однако тут заговорила Матраса-Толстомяса:

– Лично мне россказни этого мальчишки совершенно не понравились! Ну и что, что у коробки есть блестящая палка? Палка одна, а песни-то в музыкальной коробке белых разные!

– Правильно, разные! – робко крикнул кто-то из воинов. Великий вождь побагровел:

– Дорогуша, но ты же сама слышала – если снять блестящую палку, то музыка в коробке превращается в мерзкое шипение, верно? Значит, старый колдун – обманщик, а мальчишка молодец!

– Молодец, молодец! – закричало сразу несколько голосов. – В яму старого обманщика!

– А я тебе говорю, – сказала с нажимом Матраса-Толстомяса, – что не дам в обиду уважаемого Умато-Палато! А этот Гуляло-Гдепопало, помнится, вместе с другими мальчишками кидал тухлые финики мне в окно!

– И мне кидал, а ещё украл у меня корзинку с ананасовыми печеньями! – крикнула какая-то женщина. Племя загудело, как встревоженный осиный рой. Комуто-Вуходамо грозно рявкнул:

– Отставить безобразие! К чёрту финики и ананасовые печенья! Я велел узнать тайну музыкальной коробки, и узнал её юный Гуляло-Гдепопало! А Умато-Палато за небрежное исполнение моих указаний я увольняю с должности колдуна! Ясно?

– Увольняет он его, здравствуйте! – в гневе выдохнула жена вождя. – А кто же будет делать мне и другим женщинам ягодную помаду и цветочные духи? Вот этот молокосос, которому ещё и тринадцати лет не исполнилось?!

Тут уже завозмущались все женщины племени. Комуто-Вуходамо зарычал и ухватился за дубинку. В руках у Матрасы-Толстомясы откуда ни возьмись появилась сковородка…

Как началась драка, потом уже не помнил никто. Возможно, великий вождь, возбуждённо размахивая руками, нечаянно задел свою супругу дубинкой по макушке. А возможно, жена великого вождя случайно зацепила его сковородкой по голове, смяв причёску и испортив самые красивые перья. Как бы то ни было, к разразившейся схватке быстро присоединились все воины, женщины и даже дети племени. В ответ на яростные вопли «за четыре бочонка!» были слышны не менее воинственные призывы «да здравствует блестящая палка!». В самой гуще драки между собой сцепились Комуто-Вуходамо с женой, рядом истово молотили друг друга старый колдун и юный ученик. Несмотря на свои двенадцать лет, Гуляло-Гдепопало умудрился подпрыгнуть и стукнуть своего учителя в нос. Умато-Палато совсем позабыл о присущей мудрецу степенности, и кинулся с кулаками на мальчишку. Кто-то ловко подставил колдуну подножку, он покатился кубарем и с грохотом врезался лбом прямо в тотемный столб. Стоявшая на столбе музыкальная коробка белых подпрыгнула в воздух, упала, отскочила, потом по дуге снова опустилась вниз, звонко ударилась о булыжник и раскололась на куски. Батарейки вылетели наружу и покатились по земле – все дальше и дальше, в сторону обрывистого берега моря.

– Держите! – завопил кто-то из детей. Но было уже поздно. Четыре батарейки первыми докатились до обрыва и с плеском упали в воды океана, омывавшие берега острова Это-Гдето. Через пару секунд туда же полетели осколки радиоприёмника, а следом за ними – и блестящая антенна на ниточке провода. Драка сразу же остановилась. Над деревней снова повисла мертвая тишина, и только дрова в костре трещали всё так же весело.

Великий вождь Комуто-Вуходамо сидел на песке и охал. От его прекрасных перьев не осталось и следа, а под глазом красовался огромный фиолетовый фингал. Внезапно Матраса-Толстомяса (тоже изрядно помятая и поцарапанная) будто бы очнулась и подсела к мужу:

– Вуходамчик, милый, тебе больно?

Вождь грустно кивнул. Супруга бережно обняла его и аккуратно поцеловала в нос.

– Что-то на меня нашло, я, наверное, погорячилась… Прости меня, мой пупсик! Пойдём домой! Хочешь, я зажарю пампушки с финиками?

– И ты прости меня, Толстомясочка! Только лучше свари банановых пельменей, ладно? – ответил вождь, встал, по возможности нежно взял супругу под руку и заковылял домой. Воины племени, их женщины и дети тоже начали, кто охая, кто ахая, кто прихрамывая, кто прикрывая подбитый глаз или оттопыренное покрасневшее ухо, расходиться по своим хижинам. Наконец, у костра остались сидеть только старый колдун и его ученик.

Умато-Палато посмотрел на Гуляло-Гдепопало и покачал головой:

– Какой же большой у тебя синяк! Надо бы мазью смазать…

Гуляло-Гдепопало грустно глядел в сторону океана – туда, где навсегда сгинула музыкальная коробка белых:

– Я знаю, учитель… А у Вас на лбу шишка… От шишек и синяков помогает мазь из цветов тату-рату и пальмовой коры, правильно?

– Правильно, молодец! – слабо улыбнулся Умато-Палато. – Значит, учишь всё-таки ботанику и медицину? Не всё с мальчишками по деревне шляешься?

Мальчик только кивнул.

– Ну, пойдём, что-ли… – сказал старый колдун и с трудом поднялся на ноги. – Ох! Чувствую, что за мазью от синяков и шишек сегодня к нам в хижину придёт много народу. Работать надо…

– А красивая всё-таки музыка была у белых в коробке… – вздохнул Гуляло-Гдепопало и тоже встал с земли. Учитель и его ученик взялись за руки и неторопливо побрели по берегу острова Это-Гдето. На востоке над океаном занимался рассвет. Возле тотемного столба одиноко стояла, всеми позабытая, корзина лучших коралловых бус.

Content

Метеорит на выходные
Повесть и рассказы
Александр Червяков

Что такое? Кто такой? (вместо предисловия)

Метеорит на выходные

КОТЁНОК

КАПИТАН

ВДОЛЬ И ПОПЕРЁК

ОБОРОТЕНЬ

ПОДАРОК

Рассказы

ПИСТОЛЕТ И ЧИПАРШИЛЛА

ИЗ ПУНКТА «А» В ПУНКТ «Б»

СКАЗКА ПРО УЧЁНОГО И ЕГО УЧЕНИКА