Ринат Тактарин

Корректор 2.0

Пролог

— Вера, очнись!

Девушка почувствовала похлопывание по щекам, сначала лёгкие, затем всё более требовательные.

Приоткрыв глаза, она увидела смутный силуэт на фоне светящихся огоньков. Не понимая, где находится, Вера попыталась осмотреться, но резкая боль в районе шеи, заставил её вскрикнуть.

— Тихо! Они где-то рядом, — голос был знакомым, даже сквозь боль она почувствовала теплоту. А затем вспомнила.

— Глеб?

— Тут я, говори тише!

Девушка не сразу поняла, что он шепчет, начала рефлекторно кивать и застонала от новой волны боли.

«Что случилось? Они бежали по коридору…открылась дверь и выкатилась…О господи!»

— Глеб, ты ранен? — она пыталась рассмотреть мужчину, но не могла сфокусироваться в полутьме. — Это была граната? — вопреки желанию, в голосе проявились плаксивые нотки.

— Цыц! Лейтенант Усольцева, прекратить нытьё!

Вера давно знала этого человека. Несмотря на строгую интонацию, поняла. Точно ранен. И, как обычно, в подобной ситуации, девушка собралась. От неё очень многое зависело, и если сейчас не взять себя в руки, погибнут оба.

— Не суетись, медленнее, — прошептал Глеб, наблюдая за её действиями. — Руку береги!

Превозмогая боль, девушка начала подниматься, ныло буквально всё, особенно шея, а когда Глеб предостерёг, Вера почувствовала острую боль в локте, левая рука слушалась с трудом.

Усевшись на коленки, девушка осмотрелась; смутное очертание кровати, тёмное окно. Всё верно, они в отеле, был поздний вечер, значит уже ночь. Короткая поездка в лифте… номер 812, там ждал связной. Взгляд Веры заметался в темноте и всё же выхватил важную деталь. На гостиничной кровати что-то лежало, словно набитый бесполезным хламом мешок.

— Мёртв! — подтвердил Глеб.

Девушка обратила внимание на изменившийся голос любимого, он стал слабее. Вновь панические мысли, пришлось брать себя в руки, нельзя сейчас раскисать! До боли сжав зубы, она поднялась, вернее попыталась, тут же упав обратно. Школа не прошла даром, несмотря на боль в лодыжке, ни звука.

— Запускай выход…мало времени.

Послышался топот в коридоре, Вера узнала этот звук. Местные не ходят в армейских ботинках, на мягкие мокасины никак не похоже.

В этот момент вспыхнуло красно-синим светом, это Глеб зажёг химический фонарь. Пол от двери и нижняя часть стен, были заляпаны кровью. Девушка посмотрела на любимого. Сердце сжалось в маленький комочек. Кровь обильно стекала по правой стороне его тела. Повреждена печень. Глеб двигался медленно, освещая нужные ему участки комнаты. А ей, хотелось заплакать, забиться в истерике, некстати всплыла пьяная неадекватная мама с соплями. Это пресекло истерику в зачатке. Вера вспомнила кто она, чем важна её способность, проснулся профессионализм.

— Запустила, — Вера с трудом, но встала на ноги. — Десять секунд…время пошло, восемь…

— Не медли, — крепкий силуэт Глеба двинулся в сторону входной двери.

— А ты? — женское начало не хотело отступать.

— Лейтенант! Субординация!

Даже голову не повернул, обиженно подумала девушка, тут же смягчившись.

— Пять, — Вера сверялась с внутренними часами.

— Десять… зачищаю и ухожу, — пауза длилась несколько дольше.

Дверь осветилась неестественно розовым, ярко-красный прямоугольник мигнул и обрушился в комнату, прямо под ноги Глебу, в левой руке которого, зародилось и быстро разрасталось облако Химзы. Страшное оружие последнего шанса. Плавиковый концентрат сожрёт всё до голого бетона за считаные мгновения. В коридоре замелькали тени, видимо сообразили, с чем столкнулись, но поздно. На последней секунде Глеб обернулся, подарив на прощание тусклую добрую улыбку. Ответить Вера не успела, мгла перехода поглотила и выплюнула её обратно, в камеру гибернации.

Вокруг суетился тех персонал; озабоченные взгляды; медики попытались её удержать. Но куда там, несмотря на раны девушка вскочила на ноги, большего и не требовалось. Капсула любимого была за тонкой перегородкой…

Глупая надежда растворилась в реальности жизни. Майор Тихомиров погиб при исполнении.

Часть 1

Рома — версия 2.0

Глава 1

Жизнь с завидной регулярностью преподносит нам сюрпризы, к сожалению, не все они приятные.

Было воскресенье, но напарнику хотелось выйти на работу. Я тоже не лентяй, но вот именно сегодня, было желание остаться дома.

Дом, конечно, громко сказано. Разве гостиница может заменить родные стены, когда ты по полгода проводишь в командировках? Причём география большая, от Сибири до центральной России.

Этот питерский трудоголик Вячеслав или попросту Славик — мой напарник, решил работать без выходных. Ему, видите ли, надоел этот грёбаный Златогорск.

«Ну конечно, это не Питер… и вообще он к жене хочет!»

С самого утра день не задался. Началось с того, что маршрутки сегодня в тот район не ходят — «воскресенье же», а пешком далековато. Среди проезжающих машин, такси встречалось редко, но и те не хотели останавливаться, упорно не замечая голосующего напарника.

А я, в это время, пытался прислушаться к своему чутью, оно мне буквально зудело:

«Иди домой, почитаешь, погоняешь в игрушки по сети, а Славик пусть работает!»

Но тихим ходом, пройдя с треть пути, он всё-таки поймал машину, и мы добрались.

Метрах в трёхстах от завода, где нам предстояло работать, был припаркован тонированный микроавтобус, утыканный параболическими антеннами. Заметив его Славик воскликнул:

— Глянь Ром, телевидение приехало! Будут нашу работу снимать.

— Ага, сдалась им твоя работа, — высказался я, бросив короткий взгляд на машину.

Охрана завода пропустила нас без проблем, несмотря на выходной.

Неспешный рабочий процесс вызывал особое отторжение. Уперев переносную лестницу на опорную колонну, я поймал себя на мысли, что мне не хочется лезть, хоть режь, но ноги сами понесли наверх, ведь работу никто не отменял. «Надо бросать эту долбаную вентиляцию и искать другую работу!»

Не зря говорят — прислушивайся к своей интуиции! В голове очень некстати появился писк, настолько пронизывающий и неприятный, что захотелось заорать, подступила тошнота. Вдруг лестница потеряла устойчивость, и мне стало не до писка. Цепляться было не за что, и дядя Рома полетел. Полёт оказался недолгим и вполне предсказуемым. Удалось приземлиться, на обе ноги, но инерция неумолима, и я со всей дури, ударился головой об электрошкаф. Сильнейшая боль на краткий миг затмила всё. Искры, молнии. Моё угасающее сознание отметило: «Вряд ли это электричество».

— Ром… Ро— ма! — из липкой пустоты доносился голос. Сознание возвращалось неохотно. — Блин, надо было дома остаться! — услышал я причитания напарника, которые доносились словно из трубы.

— Не кричи… жив я!

Открыв глаза, попытался приподняться на локтях, успеха действие не возымело. Неизвестно откуда взявшаяся слабость вернула меня обратно, а неприятный, колотящий холод пробирал до костей.

— Ну, как ты? — напарник заметно приободрился.

— Как-как, нормально! Вот только в голове звон и голоса.

— Ну конечно, звон будет, так приложится, — говоря это, он подкладывал мне под голову свою куртку. «Заботливый, блин». И тут он опомнился. — Голоса? Какие голоса? Что говорят?

— Дятел ты трудоголистый, вот что говорят! — морщась от боли в голове, я опять сделал попытку подняться.

— Сам ты дятел! — посмеялся напарник. — Значит, ты в порядке и всё помнишь? Говорят, после такого удара головой можно потерять память!

— Да помню я всё! Хотя нет, кое-что забыл, — произнёс с серьёзной миной.

— Что? — спросил он с лёгкой тревогой в голосе.

— Я забыл, как зовут твою жену!

— Тьфу, хохмач, — прыснул от смеха Славик. — Вставай уже, работать надо!

— Что холодно-то так? И голова трещит!

— Да-а, синяк на лбу знатный будет! А холодно, потому что на железном полу лежишь! — сказал напарник, глядя на меня с иронией. При попытке встать на ноги, я тут же рухнул от дикой боли в левой ноге, выступили слёзы. «И биться сердце перестало, что за хрень⁈»

* * *

— Перелом левой пятки со смещением! — констатировал молодой врач-травматолог. — Сейчас сестра наложит вам гипс. Аккуратно наступать на ногу, можно будет через два месяца! По месту прописки обратитесь в районную больницу!

«Жесть!» — всё, что пришло в голову.

Глава 2

Не всегда мы понимаем, что происходящее, не является явью! Но только не в этот раз! Странное чувство, меня будто выдернули из сна и засунули…

Огромное помещение, размерами не уступающее самолётному ангару, идеальный сферический потолок плавно опускается, обтекая расположенные симметрично, как по сторонам света, четыре открытые арки. Возникло ощущение нереальности происходящего, словно смотришь фильм от первого лица, да ещё и звук выключен. Ноги сами привели к стене, пальцы коснулись поверхности, наслаждаясь появившимся чувством, я ощупал её. Очень тонкая, даже можно сказать, ювелирная работа. Зазоры между плитами ощущаются на грани — они тут должны быть.

Сквозь арки были видны залы, один в один повторяющие тот, в котором я находился. Стало понятно, что, преодолев один из проёмов, я не увижу ничего нового, только полное повторение — и так бесконечно, словно зеркальный лабиринт. Однако пройти не получилось, упёрся лбом как в стену. Попробовал рукой — такая же тёплая стена, только прозрачная.

На внутренней поверхности арки и на её своде я обнаружил письмена, если их можно так назвать. Мозг пытался найти зацепки, сопоставить с известными мной алфавитами. Понятно, что в череде непонятных значков и символов прослеживалась определённая система. Что это? Чужой язык?

Странный сон на сон совсем непохожий. Я чувствую, как бьётся сердце, руки, касаясь стен, подают сигналы в мозг, доказывая, что это настоящая стена, а не иллюзия. Да ещё этот звук на самой грани восприятия, сильно раздражал. Он возник не только что, а был с самого моего «пробуждения» — далёкий, пронизывающий пространство, словно гигантское пианино заклинило на одной ноте «ДО».

* * *

Лейтенант Поветкин тупо смотрел в монитор, то есть чётко выполнял свои служебные обязанности. В свои двадцать три года он занимал далеко не лейтенантскую должность, что, несомненно, являлось для него предметом гордости. Но это все детали, главное, что его карьера идёт одним курсом, строго наверх. Конечно, не обошлось без волосатой руки его отца. Генерал Поветкин очень старался продвинуть своего сына, и мама ему с детства говорила:

«Сынок, ты весь в отца, руки вы в одной очереди получали, быть тебе военным!»

Вот и с этим местом папа подсуетился.

«Тёплое местечко, сын, через годик, глядишь, и повышение получишь. Да и к зарплате здесь прибавка солидная!» — сказал тогда отец похлопывая его по плечу.

Тёплое-то тёплое, да вот только тоска здесь, думал Поветкин. От постоянного глазения в монитор болели глаза, не говоря уже о квадратной заднице. Да и было бы на что смотреть — пустое место, окружённое жёлтым квадратом. Два-три раза за смену пробегали синие точки. Поветкин должен был строго фиксировать в толстом журнале время их перемещения и направление.

Его непосредственный начальник — майор Сухов, явно недолюбливал своего подчинённого, а может просто завидовал карьерному росту. Вот и сейчас, он то и дело отвлекался от просмотра непонятной литературы, и позыркивал в его сторону. Всяко какую-то порнуху читает, решил для себя лейтенант, прикрывая рот в зевке.

ТРЕНЬК… Звякнул зуммер, и Поветкин потянулся к журналу, готовый зафиксировать прохождение синей точки. Опа, что это? Лейтенант протёр глаза, ему показалось, что точка зелёная. Нет, она и вправду зелёная!

— Товарищ майор, фиксирую прохождение зелёного маркера! — быстро доложил Поветкин.

— Да неужели? — с издёвкой в голосе произнёс майор, отрываясь от своего чтива. — Мерещиться стало, к концу смены?

— Никак нет, товарищ майор, я перепроверил, зеленей не бывает!

— Ну, давай посмотрим! — майор не спеша подошёл к столу Поветкина.

Глянув в монитор, Сухов изменился в лице. В отличие от лейтенанта, он знал, что до конца смены никаких точек, точнее, людей, там быть не должно. Его оповещали по телефону прямой связи за час до начала операции.

Между тем, зелёная точка, майор прекрасно это видел, перемещалась по экрану, побыла немного посередине, двинулась вправо, затем поползла по периметру, моргнула и исчезла.

«Мать твою! Так что же я стою? Оповещений не было — цвет индикатора не тот — ведёт себя не типично. Обычно они проскакивают зону секунд за десять…»

Сухов служил в отделе уже второй год, что никак не влияло на его представления о работе, смутные, одним словом. Он понимал, что синяя точка — это человек, а больше ему по статусу знать не положено, задавать вопросы себе дороже. Сухов, впервые за время службы в отделе, не знал, что делать, ведь всегда шло по одному сценарию: синий маркер появлялся по центру и уходил в левую часть экрана, где исчезал. А тут вдруг зелёный! В инструкции чётко прописано: обо всех нештатных ситуациях докладывать выше! Значит, пусть у начальства голова болит — принял он решение. Срываясь с места, майор отдал распоряжение Поветкину.

— Запись со сканера ко мне на почту, мигом!

Глава 3

— Доброе утро, больной! — поздоровался Славик. — Как спалось?

— Привет! Нормально. Бинт на гипсе расслабил и тогда только уснул. Медсестра, «чтоб у ней всё хорошо было», затянула как в последний путь, — проворчал я, разминая затёкшую спину.

— Слушай, — начал напарник. — Я вчера вечером решил на твоём ноуте в танки погонять! Захожу в комнату, а тебя нет!

— Как нет? Прикалываешься? — спросил я с ухмылкой. — Под одеялом в темноте не заметил?

— Да фонарь уличный, прям в окно светит! — напарник сделал круглые глаза. — Видно почти как днём!

— Ну не знаю, значит, в туалет упрыгал!

— Ага, а я, значит, глухой. Так это ещё не всё… — сказал он, усаживаясь на стул.

— Ну, говори уже, заинтриговал!

— Сижу играю в танки и вдруг слышу скрип со стороны дивана, поворачиваюсь, а ты там ворочаешься и что-то бормочешь.

— Ну и что? Я ж говорю, как вчера уснул часов в девять, так до сих пор не вставал!

— Да не было тебя! Слепой я, что ли⁈

— Ну ладно, ладно! — я начал над ним измываться. — А может ты вчера малость перебрал? Или переиграл?

— Мне «обезболивающего» не надо было, в отличие от тебя! — парировал напарник. — Прикинь, как я офигел после этого? — он говорил, со слегка ошарашенным видом, с нетерпением поглядывая на ноут. — Ты сам-то представь себя на моём месте!

— Представил, — соврал я.

А сам вспомнил сон — ночную прогулку по «ангару». Не давало покоя непонятное чувство, всё было слишком реально. Мистика, в общем! Теперь ещё добавилось «исчезновение».

Пока я размышлял, Славка уже запустил свои танки.

— Эй, тело! Тебе на работу пора! — прикрикнул я на напарника и запустил в него первым, что попалось под руку — носком. Тот повис на плече.

Славик так увлёкся игрой, что некоторое время не замечал его.

— Ты не охренел? Больной! — воскликнул тот, брезгливо скидывая предмет моего гардероба.

— Я-то, нет! А вот ты уже должен готовить завтрак.

— Щас, пять сек, — без энтузиазма и широко позёвывая, напарник пошёл на кухню. — Зато начитаешься, наиграешься! — мечтательно донеслось с кухни.

— Понял, что сказал-то? Я бы лучше поработал, чем валяться развалиной. Ненавижу болеть!

После ухода Славика, я решил обзвонить друзей, которые на машинах. Ехать на поезде со сломанной ногой, да ещё с пересадкой, не очень-то хотелось. На третьем звонке повезло, друг был свободен и не отказал. Решили, что он приедет вечером, а в обратный путь с утра.

Весь день я провёл за чтением, с редкими перерывами на выпуски новостей: теракт на курорте — мужик просто приплыл на моторке, высадился на пляже, и давай расстреливать туристов, пока самого не завалили. Объявили о его принадлежности к какой-то группировке, которая уже успела взять на себя ответственность за теракт. Отморозки! На этом свежие новости закончились.

Дружок приехал, как и обещал к вечеру, выслушав мою историю беззлобно посмеялся, посочувствовал. Отдыхать тебе теперь три месяца, подвёл он итог.

Пришёл Славка, дружно раскатали пол-литра, захотелось ещё, но завтра с утра в дорогу, поездка-то семичасовая.

Ну и ладушки, кто за комп, а кто почитать.

* * *

Опять тот же пустой ангар, я стою у арки. Любопытство и во «сне» любопытство, рука сама потянулась проверить, но, как и в прошлый раз, упёрлась в прозрачную преграду.

Не пускают! Пойдём тогда к другой «дверке». В этот раз я разглядывал всё с удвоенным вниманием, один чёрт, не посмотрел под ноги и пнул что-то. Предмет размером с большой палец руки, с глухим звуком отлетел на пару метров и закрутился волчком. Подняв его, рассмотрел. Обезьянка на коротких кривых ножках, довольно искусно вырезанная поделка из кости. Лапами или руками, не знаю, как они называются у приматов, она закрывала глаза. Ага, где-то я такое видел, означает — «ничего не вижу». Красивая фигурка, и какая-то символичная что ли? Пробежав глазами вокруг, я не отметил больше ничего примечательного.

Пробуждение ознаменовало себя болью в сломанной ноге. На вторые сутки к этому начинаешь привыкать, скорее от безысходности наверно.

«Так, что у нас в ближайших планах?» — задаю вопрос сам себе. «Как-нибудь допрыгать до ванной, ведь костыли так и не приобрёл, ладно, дома возьму».

С удовольствием потянувшись всем телом, задрал руки выше головы и заметил, что левая рука сжимает какой-то предмет.

'Че за на⁉. Мать твою…!

В этот момент пришло осознание увиденного — обезьянка «ничего не вижу». Тело среагировало инстинктивно, мышцы сократились как раз до поломанной пятки, вызвав резкую боль. А обратная волна ударила молотом по всем нервным окончаниям. Завалившись на спину, я заорал.

— Ты чего там? — раздался голос Славика из соседней комнаты.

Часто дыша и утирая пот, я пытался соображать. Мысли скакали, мозг пытался найти выход из сложившейся ситуации. Эмоциональный шок. Боль в центре грудной клетки. Успокаивайся, говорю сам себе, надо что-то ответить.

— Дёрнулся резко! — сказал я хриплым чужим голосом. — Уже нормально всё!

* * *

Мы проехали больше полпути до дома, а я всё сидел с квадратными глазами, уставившись в окно. Мимо мелькали встречные машины, в лесах только начал сходить снег, пролетающие пейзажи нисколько не радовали глаз. Друг честно пытался меня разговорить, шутил, рассказывал истории из жизни, но глядя на мою физиономию, бросил это дело, наверное, списал безучастность на плохое настроение или на боль в ноге.

Мне было о чём подумать. Может напарник пошутил, засунув эту макаку во сне?.. Нет, откуда ему знать, да и не похоже на него! Борис тоже не мог, не в его это стиле. Тогда получается, я её оттуда приволок? Никогда не отрицал присутствия неких сил — мистики в нашей жизни. Но столкнувшись с этим нос к носу, сел на задницу, почесывая репу. Воспринимать все реально мешали мои передвижения. Там я спокойно хожу и ни разу не вспомнил, о поврежденной ноге. В общем одни загадки.

* * *

Дом встретил пустотой и прохладой холостяцкого лежбища. Что ни говори, оседлость не мой конёк.

Через час завалилась дружная компания друзей и на какое-то время загадки ушли на второй план.

Холодильник наполнился свежими продуктами. Дружно звякнули рюмки. За беззаботными разговорами в шумной компашке, невозможно было думать о чём — то плохом. Старые шутки, которые год за годом повторяли те же люди, добавляли больше веселья, никто не жаловался, что «я это уже в десятый раз слышу». Все ржали!

Сашка, вечно обиженный на власть, как обычно костерил нынешний режим. На доводы о том, что при других лучше не будет, он согласно кивал гривой, но всё равно твердил своё.

Вован, уже дважды побывал в местах не столь отдалённых, при этом умудрился не потерять позитивный жизненный настрой. Он гордился своей стройной фигурой и умением отжаться на кулаках не менее 50 раз, что неоднократно за вечер доказывал, под дружные смешки и подбадривания. «Давай, давай, Вова!»

Не особо разговорчивый Валёк раскрепощался только в нашей компании. Начиналось со стихотворных тостов, затем, по очереди, шли песни, громкость прибавлялась с количеством выпитого. Главное, не дать ему пересечь черту, после которой начинаются танцы. Потому что, без женщин, неинтересно, а танцевать-то, хочется! В этот раз обошлось.

Прощаясь, друзья заверили, что завтра у меня будут костыли, и о пропитании не стоит беспокоиться.

«Спасибо, народ», — поблагодарил я. «Буду ждать!»

Наконец-то один. Можно отдохнуть. Приятели прибрались; и посуда была чистая; ничего не напоминало о недавних дружеских посиделках.

Выключив свет, уже собрался было, провалится в сон. Неожиданно запиликал сотовый.

«Катюха!»

— Привет, Катюнь!

— Зайка, ты как? Когда приедешь? Я соскучилась!

Всегда малость коробило, когда меня звали уменьшительно-ласкательно: Ромочка, Ромулька. Тьфу! А у Катьки, я зайка! Но женщинам, особенно любимым, это терпеливо спускалось.

— Уже приехал! Только я теперь не совсем полноценный!

— Как это? Шутишь?

— Да нет! Ногу поломал, вот лежу!

— Блин, зайка, как ты умудрился?

— Такое бывает Катюнь, сплошь и рядом, просто не повезло!

— Мой только через четыре дня на вахту свалит! Но завтра утром я всё равно зайду, накормлю супчиком, котлетками.

Заботливая, всегда с собой что-нибудь принесёт. Без салата или торта вообще не приходит. Она на десять лет младше меня. И несмотря на свою почти полную семью — «муж и сын», ей не хватает внимания. А на такую как она, всегда найдётся такой как я! И, скорее всего, не один!

— Всё, Зай, утречком прискачу, не могу долго говорить. Ты давай отдыхай, ножку береги. Целую, пока!

— Пока! — я откинулся на подушку.

Глава 4

…От второй двери дул лёгкий ветерок, пахло прохладой и дождём. Уже интересно! Значит, открыто? Так, проверим реальность происходящего.

— Ай! Больно! — ущипнув себя за живот, слегка переборщил.

Уже осторожней побил кулаками по стене — тоже чувствительно; немного попрыгал, прощупал обе пятки, цел и невредим, даже немного вспотел.

И как это понимать? Может, я особый подвид шизиков открыл, ударившись головой об электрошкаф? Теперь могу телепортировать своё «второе я» хрен знает куда?

Подойдя вплотную к проёму, остановился в нерешительности. Не стоит сразу заходить, мелькнула в голове своевременная мысль, начнём осторожно. Моя рука в ожидании преграды слегка дёрнулась, но не встретив препятствия свободно прошла сквозь арку и исчезла. Дальше в мозгу пронеслась череда нецензурной брани.

Усилием воли, я заставил себя остаться на месте, но руку всё же убрал. По арке пошли круги, как по водной глади от брошенного камня. Немного полюбовавшись зрелищем, неосознанно потёр пятерню. Ух ты! А она мокрая! Вот почему влажно и прохладно, там идёт дождь!

А если я туда весь пройду? Воображение живенько так начало рисовать картинки из других неизведанных миров — замки, драконы, попаданцы. А может там высокотехнологичный мир и их космические корабли, бороздят какие-нибудь просторы — понесло меня! Ответ всего в одном метре — один шаг и всё узнаешь! Часть меня там уже побывала, вроде безопасно.

Страшно! Но любопытство пересилило все остальные чувства. И я шагнул…

* * *

— Товарищ майор, на сканере опять загорелся зелёный индикатор!

Сухов схватился за голову.

— М…я! Ну почему опять в мою смену?

Сразу после его звонка «наверх», тут такое началось! Понаехало начальство всех мастей, в мундирах и просто дорогих костюмах, засыпали вопросами.

Во время брифинга, записи со сканера были просмотрены раз сто, не меньше. Это Сухов узнал со слов своего непосредственного начальника, потому что у него не было допуска. Также он узнал, что вход в ангар с порталом не был санкционирован ни одной из служб. Они вроде как приняли меры предосторожности.

— Записи со сканера ко мне на почту! Скомандовал майор. И пошёл к телефону прямой связи.

* * *

Хлоп… Теряются все ориентиры. В попытке удержатся, я приседаю на корточки и упираюсь руками в мокрую траву. Возникло чувство какой — то раздвоенности, нахлынули обрывки воспоминаний, но не моих!

…Я в детском саду дерусь с Лёшкой, вернее он меня бьёт… Школа, под дружный смех одноклассников вишу на перекладине и пытаюсь хоть раз подтянуться… Армия, издеваюсь над духом, он почти не говорит по-русски, но коряво декламирует стихотворения Пушкина, одновременно отжимаясь… Женщина со светлыми волосами немного за тридцать, готовит завтрак.

— Не пей, пожалуйста, сегодня, Серёжа! — сказала она полуобернувшись. Печальное и красивое лицо. — На юбилей к маме идём, не забыл?

— Помню, конечно, это же любимая тёща!..

…Полутёмный кабак, несколько парочек сидят за дальними столиками, общаясь под томную музыку «шаде».

— Сергеич! — раздается над ухом хмельной голос. — Ну ты чё, сидишь такой весь тихий и скромный, а? Выпей с нами! Ты ж мой служак, как брат мне! Вот… — он протянул «мне» бокал с вином. — А то друг наш Дато, неправильно тебя поймет! Да, Дато?

«Я» посмотрел на своих собутыльников. Пашка Казанцев — старый кореш, в звании капитана работает в ОБЭП, а рядом старшая шестёрка местного наркобарыги — Дато Циклаури.

— Нет, дарагой, — начал свой монолог грузин, довольно колоритный тип: нос висел как зрелый банан, пышные усы с проседью, только папахи не хватает. — Я всё правильно пойму, мы же мужчины! А мужчинам иногда бывает грустно. Дарагой Сергеич, чтоб тебе стало, ну совсем немного весело, я тебе и Паше подарки от Гурама принёс! — говоря это, он положил на стол два пухлых конверта. Паша схватил один, порвал и начал пересчитывать зелёненькие бумажки.

— Э… ей, друг Паша, обижаешь, всё как договаривались! Гурам сказал, «У хороших людей, всё должно быть хорошо!»

— Всё правильно говоришь Дато, пробубнил протрезвевший Пашка, но денежки счёт любят!

Выплывая из чужих воспоминаний, с испугом понимаю — что я уже не я, а Сергей Сергеевич Смоленков, капитан милиции, по совместительству участковый. Алкаш, мент и взяточник!

Стоп, стоп, держать себя в руках! Но накатило чувство брезгливости, даже омерзения от нахождения в чужом теле, меня вывернуло наизнанку. Как такое возможно? Находясь в ступоре, я упал на пятую точку в мокрую и грязную траву. Плевать! Это не моё тело! Грязный ментяра, в прямом и переносном смысле.

Возник извечный вопрос. Что делать? Вот тебе и неизведанные миры, с космическими цука кораблями!

Каким-то невероятным образом все его знания и умения, багаж, накопленный за 40 лет, теперь были в моём полном распоряжении. Надо было просто подумать в нужном направлении и на тебе, пожалуйста, полный расклад!

Лёгкое шуршание сзади вывело из состояния ступора. Обернувшись, я увидел болонку. Она деловито меня обежала, обнюхала, повиляла хвостом и побежала себе дальше по своим собачьим делам. Ну прям «Глеб Жиглов» — каждая собака знает.

— Сергей Сергеич! Вам плохо? — оборачиваюсь на голос.

Миловидная женщина лет шестидесяти, разглядывала меня с изумлением.

— Всё в порядке, Анна Алексевна.

Чужая память, услужливо выдаёт её полное досье: учитель химии в школе, в которой «я», кстати, учился.

— Провожу следственный эксперимент!

— А-а, — произнесла она, недоверчиво поглядывая, на слегка парящую бело-серую жижу. — Ну, не буду вам мешать. Я тут с Бонькой гуляю.

— Да-да, спасибо, — произношу я, поспешно поднимаясь с задницы.

Немного покачивает, мокро и во рту погано, но терпимо.

В школе отношения с преподавателем не сложились с самого начала. Всё дело, в особой говнистости «моего» характера. Человек она интеллигентный, плохого не скажет, но обязательно подумает. Надо побыстрее от неё отделаться.

— Всё равно уже заканчиваю. До свидания, Анна Алексевна!

— До свидания, Серёжа!

Отряхнувшись, я осмотрел себя в ближайшей луже. Примерно под метр семьдесят, узкие плечи, впалая грудь, брюнет с залысинами и жидкими усиками над пухлыми губами, отвислый живот, который поддерживал форменный ремень. Да уж, не Ален Делон, от слова совсем! Просто кошмар! Я мелкий говнистый, ублюдок! Стоп, это не я! Хочется верить, что это временно. Стиснув зубы, подавил в себе зарождающуюся тошноту. Хватит блевать! Если попал в это тело, что само по себе немыслимо, значит, и покинуть его можно.

Так, что мы имеем? Я начал анализировать обстановку.

Москва — однозначно, и сейчас у нас 1998 год 11 сентября! Почему в Москве и двадцать лет назад? Мда, вопрос. Пройдя через арку, я подсознательно был готов ко многому, но не к такому.

Проведя ревизию карманов, мною были обнаружены: портмоне, ключи от машины и квартиры, кобура на ремне с табельным пистолетом и обезьянка. Не помню, чтобы брал ее. Да нет, точно не брал! Мистика! Или я сейчас сплю и вижу очень реальный сон.

Я находился в парке; субботнее утро; восьмой час. Это объясняет малое количество людей на улице, народ ещё спит. Пойду-ка не спеша, в сторону дома, авось что-нибудь придумаю.

В вопросе о хозяине этого «шикарного» тела, я был уверен, что он тут, просто в отключке. Чувствовал его присутствие с момента перехода. В моём воображении, он висел в пустоте, храпел и пускал слюни. Спит собака! Ну ничего, по пробуждении тебя ждёт сюрприз! В том, что он проснётся, я почему-то не сомневался. Вот только как это будет выглядеть? Борьба двух «Я» за тело. Живенько так нарисовал себе картину из фильма «Привидение»: мужичок в милицейской форме катается по тротуару и орёт, «Моё тело! Нет, моё!» Хохма. Посмеявшись про себя, я вышел из парка, направляя стопы к дому.

И вот, встав перед дверью «своей» квартиры, я испытываю целую гамму чувств: страх, любопытство, желание сбежать. Почти как перед аркой, как первое свидание, которое сейчас мне предстоит. Повадки и привычки его жены знаю, с этим накладок не возникнет, а вот как обмануть женское чутьё, я не представлял. Она уже должна была встать и готовить себе кофе.

Ну, ни пуха мне! Открываю ключом дверь, захожу. Прихожая впечатляет. Светлый лакированный паркет, стены выложены из природного камня, стилизовано под развалины. Хорошо живём!

Васька, здоровенный рыжий кот, встречает на пороге и пристально заглядывает в глаза. Зрительная дуэль длится недолго. Наглая рыжая морда развернулась ко мне задом и пренебрежительно дёрнув хвостом гордо удалилась. Прошерстив чужую память, я понимаю, что такое поведение для кота несвойственно, обычно он тыкался носом в брючину и путался под ногами до самой кухни. Чувствует, что ли, котяра или видит? Не зря говорят, что кошки живут в двух мирах.

Запах свежесваренного кофе, заполнявшего квартиру, щекотал ноздри — не ошибся.

— Детка! Я дома!

Секунда тишины, лёгкие шаги со стороны кухни, ну вот он момент истины! «Та— дам!»

— Здравствуй, Серёжа!

«Моя» благоверная появилась в проёме.

Мать моя…! Какая же она красивая! Длинные ровные ножки выглядывали из-под короткого халатика. Затянутый пояс подчёркивал все округлости чуть ниже пояса. Симпатичное белокурое личико со слегка вздёрнутым носиком и огромные серые глаза, которые, кстати, смотрели на меня с подозрением. И что же она нашла в этом огрызке?

— Странно, ты трезвый⁉ — сказав это, она обошла меня вокруг, тщательно разглядывая. — Обычно после пятничных посиделок с Пашкой, ты приползаешь на бровях или вообще тебя заносят. И смотришь на меня, как будто видишь в первый раз!

— Здравствуй, Машенька! Просто соскучился, целую ночь не видел, а насчёт посиделок, я ведь пообещал много не пить!

За разговором я попытался привлечь её к себе. Но был мягко отстранён.

— Ты сегодня какой-то странный! — то ли спросила, то ли утвердила жена. — Сначала сходи в душ, потом обнимашки, — в её глазах зажглись озорные огоньки.

Странные всё-таки создания, женщины! Вот эта, например, умудрилась влюбиться в Смоленкова, это видно по глазам.

А вот в душ сходить проблема, как только представлю, что сам мою это «тело», да даже если я в рабочих рукавицах буду это делать, меня всё равно стошнит! Это же извращение! Глядя в зеркало, представил себя настоящего: высокий, подтянутый. Активный во всех смыслах образ жизни и физический труд не давали заплыть жиром. Кстати, а ведь Машка в первые годы брака, сама мыла Смоленкова, почему-то ей это нравилось.

Может её попросить? Почему нет? Ведь я же бессовестный продажный мент! И никогда не гнушался использовать своё служебное положение. В предвкушении сердце забилось почаще, наступил подъем сил, особенно ниже пояса. Я посмотрел на душевую кабину, двое разместятся с комфортом.

— Зайка! Зайди, пожалуйста, в ванну…

Уже позднее, немного усталые и довольные, мы лежали в постели. Машка заснула, промурлыкав перед этим, «мой жеребчик, начал исправляться»⁉ Я же лежал и пялился в потолок. Всё это, конечно, хорошо и приятно. Но что же дальше? Некая сила забросила меня в 1998 год, не просто так, явно преследуется какая-то цель! Мы с Пашкой на «зарплате» у Гурама! По пять штук зеленью строго раз в месяц. Это, конечно, неуникальный случай, такие люди были и будут всегда! Но стоит задуматься.

Стараясь не потревожить «супругу», вылез из постели и на цыпочках прошёл на кухню.

Сидя за столом и обдумывая сложившуюся ситуацию, я невольно зацепился глазами за предмет интерьера, стоящего на одной из полок, вернее, это был сувенир. Две обезьянки, одна закрыла лапами уши, а другая — рот.

— Ха! — воскликнув, я тут же закрыл рот рукой, Машка-то спит!

Вскочил и торопливо пошёл в ванну. В одном из карманов брюк находилось искомое. Ну вот, теперь полная коллекция! Ничего не вижу, ничего не слышу и ничего не скажу.

— Я вернул вам обезьяну! — воздев руки к потолку, шепотом воскликнул я. — Теперь верните меня назад! — как и следовало ожидать, ответом была тишина. — Ну и хрен с вами, не больно-то и рассчитывал.

Мои рассуждения прервал телефонный звонок. Кто это? Схватил сотовый, я поспешил обратно в ванную. А, Пал Егорыч!

— Привет, Паш! Выспался что ли? Расстались-то три часа назад!

— Да какой там Сергеич, «друзья» наши разбудили, суки! Да чтоб их в родные горы депортировали! К баранам люб… — Паша распалялся бы и дальше, я его оборвал.

— Ко мне-то, зачем звонить? — он помолчал несколько секунд, переключаясь на другую тему.

— Дато интересуется тем подвалом в 38 доме по Дмитриевской, ну помнишь, склад ему нужен был на месяц-два, под сахар. А то складов у них мало. Весь район под себя подмяли!

Тут же из памяти всплыл разговор с Дато — тётя Валя, старшая по нужному дому протянула ключи от подвала, после того, как я позолотил ей ручку:

«И чтоб тихо было!» — проворчала бабуля. «У меня тут образцовый дом!»

— Всё в порядке Паш! Ключи у меня! Через тридцать минут буду в Ярославне, — сказав это, я отключился.

За три дня до этого.

Гурам считал себя спокойным и уравновешенным человеком, но так было не всегда. Прошло много лет со времён его бурной молодости, он грабил и даже убивал, и никогда не сожалел о содеянном, он считал это необходимыми мерами, ведь выживает сильнейший! Отсидев два срока по не самым престижным статьям, Гурам решил, что дела надо вести осторожней. Окружив себя нужными людьми, он постепенно строил то, что сейчас можно назвать маленькой империей — его империей! Почти две сотни бойцов, это не считая бегунков, весь районный рынок он подмял под себя. Свои люди в милиции и прокуратуре, даже двое судей были у него на зарплате. Гурам не брезговал ничем: наркотики, грабежи, вымогательства, заказные убийства, всё шло через него.

И вот сейчас, когда ему было под семьдесят, а дело его жизни работало как по часам, и хотелось покоя, его расстроил звонок. Звонивший не представился, но Гурам знал кто это и опасался вести дела с подобными людьми. Верней, старался с ними вообще не связываться, но раз они звонят, значит, не отвертишься.

— Здравствуй, брат Гурам! И привет тебе от нашего общего друга в Тбилиси! — для говорившего, ни грузинский, ни русский, небыли родными языками, однако на последнем он говорил прекрасно. — Наш друг сказал, — продолжил собеседник, — Если тебе нужна помощь в Москве, обращайся к Гураму!

— Здравствуй дорогой, я скромный торговец, но друзьям всегда помогаю, если ты хочешь поговорить о делах, то сам знаешь где я буду сегодня вечером.

— Хорошо, брат, я буду там! — говоривший отключился.

«Да-а, дела мои, похоже, плохи».

Гурам наполнил бокал вином и опорожнил сразу до половины. Не то, что бы совсем плохи, но точно ничего хорошего. Он знал, что нужно этому человеку. А это значит, что хорошо отлаженный механизм, чем является его бизнес, скоро лишится нескольких шестерёнок, не смертельно для двигателя, Гурам на это надеялся.

Глава 5

Выйдя из дома, я вспомнил про машину. Старенькая «королла» стояла припаркованная недалеко от подъезда. Такс, у меня теперь есть машина! Водить я в принципе и так умел, но у Смоленкова был опыт, намного превосходящий мой.

Вспомнив про хозяина тела, я вдруг почувствовал, как он зашевелился. Откуда ни возьмись, появилось чувство страха. А если он вступит в права на своё тело автоматически? Всё-таки хозяин! Нельзя этого допустить! Хорошо, если выбросит обратно в моё время. А вдруг я стану пленником и буду незримым довеском до конца его дней? Испытывать судьбу не будем. Открыв машину, я уселся на водительское сидение, и стал его мысленно уговаривать: спать Серёжа, спать!

И тут в голове, как колокол зазвенел визгливый голос:

«ЭЙ, ЧТО ЭТО? ТЫ КТО?»

«Конь в пальто!»

Не знаю, чьё воображение рисовало картину, но сейчас я находился в комнате с окном во всю стену, за которым наблюдался внешний мир. Смоленков, стоял в дальнем углу и смотрел на меня, затравленным взглядом — маленький трусливый человечек.

«ТЫ ОТКУДА ВЗЯЛСЯ?» — спросил он. «ЭТО ЖЕ МОЯ ГОЛОВА!»

Видно, последняя мысль вселила в него уверенность. Выйдя из угла, он стал обходить меня по широкой дуге.

«Сам в шоке!» — говоря это, я начал двигаться в противоположную сторону. «Тебе придётся на время уйти „Серёженька“! Я тут свои дела закончу и исчезну, правда не знаю когда!» — криво ухмыльнувшись, начал двигаться немного быстрее.

«Ага, щас!»

Он непонятно откуда вытащил резиновую дубинку и прыгнул на меня.

«Ну ни хрена себе!»

От неожиданности манёвр уклонения получился неполный, скользнул-таки по правому боку.

«Однако!»

Резкая боль очистила сознание. Настоящая это драка или нет, уже не имело никакого значения, потому что проснулась злость.

Как это бывает в драке, внутренняя пружина раскрутилась, заводя и одновременно успокаивая.

— Ну держись, коррупционер хренов!

Быстро присев, ухожу от очередного замаха.

— Разозлил, цука…

Перехватываю его руку и отработанным движением бью в челюсть. По комнате раздаётся хруст. Вскрикнув, он как бревно заваливается на спину.

— Не так быстро, Серёжа…

Драка она и в Африке драка. А если уж вырубать, то окончательно. Вспомнилась хулиганская юность. Отошёл чуть назад, разбежался и, подогнув колени, рухнул на грудь Смоленкова, бойцовский дух покинул его вместе со стоном.

Фу-х, как же я выдохся, за короткий бой. Не прошло и пары минут. Тяжело дыша и обливаясь потом, я всё еще сидел на водительском сидении. Расскажи кому, не поверят! Подрался в своей голове с её хозяином! Шизик! Я надеялся, что он вырубился надолго.

Но вот вопрос, откуда взялась резиновая дубинка? Получается, он просто захотел, и она оказалась у него в руке? Мент, он и есть мент, выбрал привычное оружие. Ну конечно, бой-то был не реальный, а в моём сознании!

Значит, и я тоже что-то могу? Мысленно представил ту самую комнату с окном и тут же оказался в ней. Смоленков лежал на прежнем месте — отлично!

«Ну что ж, приступим!»

Прикрываю глаза и рисую нужную мне картинку. Плоды мысленных трудов порадовали — «задержанный» сидел спиной к стене, свесив голову на грудь, руки закованы в кандалы и цеплялись за жёсткую скобу в полуметре над головой, ноги были прикованы к полу на ширине плеч. И всё это средневековое великолепие огорожено добротной стальной решёткой без дверей.

— Вот тебе и обезьянник, Сергей Сергеич, — ухмыльнулся я.

Маша

Отличное начало дня, решила для себя Мария. Она проснулась от звука закрывающейся двери. Серёжа видимо ушел по делам. Как же хорошо. Приятная ломота во всём теле, давно такого не было. Вернее, такое любвеобилие у мужа преобладало в первый год брака. Мама долго уговаривала её не встречаться с ним, сватала какого-то Владлена из своего НИИ, со слов матери, «он такой молодой и уже доцент». Да на фига он мне? Очколупый батан. А за тем, когда она сообщила, что собирается за Серёжу замуж, устроила ей настоящий скандал с битьём посуды и хлопаньем дверей.

— Да ты посмотри на него, он же козёл облезлый! Да и профессия соответствует! Ни должности, ни зарплаты! Подумаешь младший лейтенантик! Бомжей на улице собирает! — продолжала наступать мама.

Но Мария была глуха и слепа к доводам матери и уже всё для себя решила.

После утреннего секса он не отвернулся тут же засыпая, как было в последние годы, а разговаривал с ней, шутил, смеялся.

Временами ей казалось, что перед ней, совсем другой человек, словесные обороты были несвойственны её мужу, но тут же, словно исправляя ошибку, он вставлял какую-нибудь фирменную фразу, вроде «Не умничай, тебе это не идёт!» или «Ну чё там с банкетом?» И это, вроде, успокаивало. Он говорил, что теперь так будет всегда, Маша на это надеялась.

Глава 6

В кафе ко мне подсел неприятный тип. Серое, всё серое, от неприметной внешности до такой же безликой одежды. Сложив руки на столе, он молча уставился на меня, будто на покойника. Не говоря ни слова, я положил ключи на стол и вопросительно на него посмотрел. Тип, как я его про себя прозвал, схватил связку и был таков, даже спасибо не сказал.

Мне стало любопытно. Одним глотком допив кофе, я отправился следом.

На проспекте было довольно многолюдно, мне стоило труда отыскать невзрачную фигуру в сером одеянии. Тот, не спеша перешёл через переход и продолжил свой путь по тротуару.

«Слишком медленно он идёт», — подумал я, стараясь не отсвечивать.

Через несколько домов «тип» свернул на широкую берёзовую аллею. Память Смоленкова выдала мне, что эта аллея упирается в обширный парк.

В какой-то момент я отвлёкся на парочку, которая миловалась на скамейке. И этого хватило, чтоб потерять из виду преследуемого. Между нами было-то всего метров сто пятьдесят. Ну и где же он? Стараясь не выдавать своего волнения, я шёл по тропинке, обшаривая глазами окрестности.

Паутина тропинок разбегалась среди деревьев, запутывая следы. Смогу ли я дальше преследовать серого? Но азарт, вызванный то ли нетипичной ситуацией, а может памятью Смоленкова, всё-таки он в милиции уже восемнадцать лет, заставил продолжить путь.

«Так… тут его быть не может, слишком мало времени прошло. Скорее всего, свернул на одну из тропинок», — рассуждал я. «Ага, вот она».

Захваченный азартом, я бездумно зашагал по найденной дорожке.

Солнце светило в спину, обзор идеальный, вот только типчика этого не видать! Слева раздался хруст, поворачиваюсь — человек в сером, стоит в высоких кустах за берёзами, всего в нескольких метрах от меня. Взгляд безразличный. Казалось, у берёзы рядом больше эмоций.

— Тупой, любопытный мент, решил облегчить мне работу, — утвердительно сказал он с лёгким кавказским акцентом. — Пожил бы ещё пару дней, жену потискал, — в его глазах впервые появилась усмешка.

Мысленно ругая себя за беспечность, я только хотел открыть рот, но в руке у типа появился пистолет, причём настолько быстро, что непонятно был ли он там до этого или материализовался. Два глухих щелчка и моя грудь взрывается болью.

«Да как же это? Какого…»

Мешком падаю на землю. Воздуха…с трудом пытаюсь вздохнуть, но раздаётся только хрип, и жуткое бульканье в груди, воздуха…

«М…ТЬ! Как же больно!»

«Серый» подходит с усмешкой на губах. Пистолет с длинной трубкой глушителя, направлен мне в лицо. Яркая и многогранная боль мешала здраво мыслить, однако я оценил убийственную красоту оружия — этакая хищная воронёная прелесть, в сочетании с серыми безразличными глазами.

«Похоже, в детектива я наигрался».

— Прощай, неудачник! — весело произносит убийца.

Щелчок, ярчайшая вспышка, словно молния ударила прямо в голову, но боли не почувствовал, её как отрезало — ни в груди, ни в голове.

Серый тип, бросив короткий взгляд, скрылся из поля зрения.

«Так я жив, что ли? Эй, ау!»

Голоса нет, или слуха? Тут вспоминаю, что убийца уходил беззвучно, как в немом кино. Тело не реагировало, голову тоже не смог повернуть; вижу небо и деревья, листья шевелятся, значит, есть ветер, но я его не ощущаю. Липкое чувство страха заполняет сознание.

«Что делать?.. Что дальше?.. Это же не моё тело! Я что застрял в трупе?» — беззвучный монолог, пользы не принёс.

Я далеко отсюда — не в Москве, даже не в этом времени! Паника нарастает, туманя и путая сознание. Всё, что у меня есть, это мысли.

* * *

Вздрогнув от чувства падения, как это бывает во сне, я открыл глаза и уставился в потолок.

— Где я? — голос мой, не тот склизкий, Смоленкова.

Полумрак, нечёткие очертания старой, знакомой мебели… Так это же моя квартира! Ни хрена себе поворот! И что это было, скажите, пожалуйста? Реальный сон с нереальной смертью? Но чувства подсказывали, все это по-настоящему.

Всё! К чёрту такие прогулки! Ощупываю себя, все цело, пулевых отверстий нет, но грудь ноет. Левая нога в гипсе.

Ну, конечно! Падение — перелом, всё это пронеслось в голове. Я ж ходить не могу, и даже костылей нет! На меня накатывает истеричный смех, согнувшись пополам, я просто сидел и ржал. Не знаю, сколько это продолжалось, но раздался телефонный звонок, всё ещё по-дурацки хихикая, я начал шарить по кровати. Ага, вот он! Кто может мне звонить в полвосьмого утра? Катюха!

— Привет, Катюнь! — поздоровался я бодрым и весёлым голосом.

Моя подруга, пообещала прискакать минут через сорок, ну а я, пожалуй, приведу себя в порядок. Прыгать на одной ноге, то ещё удовольствие, но деваться некуда.

Закончив утренний моцион, попрыгал на кухню. Кофе, мне нужен кофе!

Сидя в неудобной позе на кухне и попивая свежесваренный напиток, я пытался проанализировать произошедшие со мной события. То, что всё было реально, сомнений не возникало. Но почему Москва 1998 год? И почему именно я? Мало что ли спецов? Мда, только в чём спецов? Меня во всё это окунули, в принудительном порядке. А главное, кто и зачем? И я пока не знал, есть ли выход из того ангара помимо Москвы 98? А вдруг можно было просто улечься на пол и заснуть, и проснуться в своей постели, или ещё чёрт-те где! Значит, если я во сне, опять окажусь в этом ангаре, тогда и попробую.

Кстати, на счёт попробую, похоже я не справился! Возникает справедливый вопрос, что будет дальше? Я буду жить поживать, как не в чём небывало, или же эта непонятная сила опять забросит меня?.. Вот только куда? Или, точнее, в кого? Ведь Смоленков то, труп!

С этим прошлым явно не всё так просто, подумал я, допивая бодрящий напиток. Что-то должно произойти! Верней сказать произошло! Что-то плохое. Продажный мент, плюс Дато, со своим грёбаным подвалом, и киллер! Кстати, по его словам, мент в любом случае не жилец, пара дней максимум. Значит, от свидетелей избавляются. Пашку, скорее всего, тоже заставят замолчать. Сомнительное удовольствие, в виде памяти Смоленкова, всё ещё при мне. Бонус, так сказать. Всё разложено по полочкам и шкафчикам, бери и смотри. И вот комната с «пленным» пропала, меня это только радовало.

Так, Дато у нас работает на Гурама, он же в свою очередь, платит не только «мне» и Пашке, но скорее всего ещё целой толпе мелких и средних чиновников. Тут он делает правильно, иметь ораву карманных чинуш, конечно, накладно, но, с другой стороны, прибыль все с лихвой перекрывает. Гурам умеет считать, сделал я вывод, прыгая в сторону кресла. Но зачем убивать нужных людей? Из-за какого-то подвала⁈ Куда ты залез, Гурамчик?

Дато сказал, что нужен склад под сахар. Из-за сахара свидетелей не валят, если, конечно, там не десять тысяч тон. Или что-то другое?

И тут я вспомнил волшебное слово — интернет. А почему бы и нет! Надо просто ввести в поисковике, примерную дату и место.

Но моим планам не суждено было сбыться, тренькнул домофон — ага Катюха!

— Ну поскакали, по горам, по долам, седня здесь, завтра там, — напевая нехитрый мотивчик, я добрался до прихожей, беру трубку.

— Да?

— Открывай! — прозвучал приятный женский голосок.

В течение следующих пары часов я был залюблен, заласкан, во всех смыслах. К счастью, гипс в таких делах, помеха небольшая.

Перекочевав на кухню, я удобно устроился в кресле и любовался округлостями Катьки, пока она готовила. Без умолка болтая, она вываливала на меня свои нехитрые новости: ребёнок, школа, бестолковые незамужние подруги, мне оставалось только молчать.

— Зайка, я не смогу приходить каждый день! Сам знаешь, мой только через три дня уедет.

Я же, после всех происшествий, сидел и просто радовался жизни с блаженной миной на лице.

Катька, видимо, принимала это на свой счёт, потому часто оборачивалась и озорно стреляла глазками.

— Ну вот, — продолжила она. — Я тебе наготовила, на два дня хватит. И ещё кое-что жеребец! Я знаю, что не одна у тебя, но чтоб к моему приходу здесь никого не было! Тебе понятно?

— О чём ты, Катюнь? — я притворно поднял руки. — Ты у меня единственная и неповторимая!

— Знаю! — сказала улыбаясь.

— Ты у меня тоже один. Но всё равно обижусь!

Женщины! С улыбкой подумал я. Даже будучи замужем, с любовниками ведут себя как собственницы.

— Не надо обижаться, — я привлёк её к себе, погладил чуть ниже талии и почувствовал, как просыпается желание. Катька, видимо, это поняла и начала легонько вырываться.

— Зай, мне бежать надо! И так задержалась!

— Всё-всё, успокаиваюсь, — я с великим сожалением отпустил ее.

На пороге, опять же обнимашки-целовашки… В завершени был торжественно награждён зверского вида засосом и с удовлетворённым видом покинут.

Катя права в своих подозрениях. Была ещё Варенька. Если Катька фонтан эмоций, то вторая моя пассия, жидкий ручеёк — спокойная, уравновешенная, пока дело не дойдёт до постели.

Я познакомился с ней в трамвае. Смешно вышло, народа в двери заходило много, Варя поднималась передо мной. Не знаю, о чём я думал, когда подтолкнул её под попку, предав тем самым ускорение. За это был вознаграждён взглядом, полным негодования.

— Мужчина! Вы всегда так делаете?

— Нет! Только когда подшафе! — без тени смущения ответил я.

Затем было сказано много колкостей в мой адрес, типа… хам, деревня, потные руки. Я же, просто улыбался и смотрел в её красивые глаза.

— И как же зовут владелицу очаровательных глазок? — вот так просто спросил.

Кто бы мог подумать, что после негатива ко мне, это вызовет обратную реакцию — улыбку. Вялая, скорее её подобие, но всё-таки. Вся злость вдруг куда-то пропала. Через три остановки я знал имя, ещё через десять минут, заполучил номер телефона. Что ни говори, умею иногда быть очаровательным и в меру настойчивым. Вот так, у меня появилась Варенька.

Как и Катька, она была небольшого роста, тоже светловолосая, но темперамент, с коим я столкнулся в постели! Что она вытворяла, как будто занималась этим в последний раз. Если честно, я слегка обалдел, от бури эмоций, которая подхватила меня как щепку и перенесла через море страсти.

Эх, люблю замужних — грешен, знаю.

После ухода Кати, я с трудом добрался до дивана. С ноутом в руках облегчённо уселся. Как же неудобно на одной ноге.

Так, с чего начнём? Спросил я сам себя. Ввёл самое простое, Москва, события 1998 год. Ну и что у нас тут? Ежегодный экономический форум, не то! Квартиры, машины, низкие цены. Дальше, «убийство бизнесмена носит заказной характер», тоже не то! Серия терактов сотрясли столицу в сентябре 1998 года, вот это уже интересно!

«Взрыв на Димитриевской улице»

13 сентября 1998 года в 4 часа утра произошёл взрыв в подвальном помещении 9-ти этажного кирпичного жилого дома № 38 на Димитриевской улице.

В результате взрыва погибли 114 человек, 5 получили ранения различной степени тяжести.

Мощность взрыва была равна 200 килограммам в тротиловом эквиваленте. Девятиэтажный кирпичный дом был полностью разрушен. В соседних со взорванным домом зданиях были выбиты окна. В жилом доме № 36 по улице Димитриевской от взрывной волны были повреждены восемь квартир, в стенах дома образовались большие трещины…'

«И биться сердце перестало…!!!»

Это же на улице, где Смоленков жил, через три дома! И тут до меня, наконец, дошло, дом 38 — подвал. Вот какой сахарок Гурам туда загрузил, 200 килограмм в тротиловом эквиваленте. Сучий сын!

Меня обуревало возмущение, хреновы террористы! Взволнованно подумал я, фантомная боль в груди вдруг напомнила о себе.

Неожиданно прозвучал звонок домофона. Скрючившись и превозмогая боль, я поковылял к двери.

— Да кто там ещё? Так вовремя!

До двери я дополз, в буквальном смысле.

— Да?

— Отрывай друган, ноги тебе временные привёз! — раздался жизнерадостный голос Сашки.

Друга я встретил, лёжа на диване. Тот заметил моё состояние.

— Ты какой-то бледный, братан! — говоря это, он уселся на стул, а костыли положил к себе на колени.

— Нога что ли болит?

— Да! Ломит малость, — соврал я.

На самом деле, про боль в ноге я совсем забыл, а вот грудь ломило настолько реально, что пришлось даже ощупать себя, на предмет ранения, но, как и утром ничего не обнаружил.

— Слушай, — начал Сашка. — Я тут ролики в ютубе смотрел, про президентов, нашего и американского, ну про подарки, которые им дарят…

— А-а, — протянул я, мысленно закатывая глаза.

Он начал свою излюбленную тему — власть имущие.

— Ну так вот, у нашего президента есть подаренные часы стоимостью в миллион долларов, прикинь! А то, что это три его годовых зарплаты, не о чём не говорит? Да м…я, у Джорджа Буша, часы за 700 баксов! Он что, был президентом менее значимой страны? Да, м…я, у Трампа, наверное, часы дешевле!

Санька распалялся ещё минут десять, я давно привык к этим его монологам, надо было просто кивать в нужных местах. Раньше, я пытался приводить ему доводы:

«Вот смотри Сань, если, допустим, вместо нынешнего президента поставят, скажем, Васю Пупкина или тебя, думаешь, станет лучше? Сам должен понимать, мало чего изменится, скорее станет хуже!» Он согласно кивал и через некоторое время опять продолжал своё. Поэтому я старался не встревать, пусть говорит, пока не надоест. В конце концов, тема себя исчерпывает.

— Ты костыли, сможешь сам настроить? — спросил Санька.

Как всегда, переход был неожиданным.

— Да! Конечно, смогу! Вот только лениться перестану, сделаю.

— Ну ладно, а то мне бежать надо! — в подкрепление своим словам, он встал и облокотил костыли о стену.

— Всё братан, бывай, выздоравливай. Дверь сам закрою.

После ухода друга я настроил новые ходули и решил немного подвигаться — неудобно, непривычно.

Нарезая круги по комнате, решил привести мысли в порядок. Что мне делать, если этой ночью опять будет переход? В какое время и место меня забросит? И в кого? Главное, чтобы не в какую-нибудь глазастую и ушастую домохозяйку! Это будет жестоко. Отбросив эту мысль, как не имеющую право на жизнь, я продолжал кружить по комнате.

Если покопаться в интернете, можно найти имена исполнителей. Прошло двадцать лет, всё подробно описано. Вот только будут ли они реальными?

Понятно, что террористы используют Гурама как посредника! Он просто не может им отказать, не тот уровень. Гурам же, использует Смоленкова и обэпника Казанцева. Зачем он привлёк второго не совсем понятно? Роль носильщика ключей, может сыграть один Смоленков. Возможно, дружеские узы и не только они, множество грязных делишек, провёрнутых на пару. Гурам знает, что они практически неразлучны со школы, и память Смоленкова твердит тоже! Пашка может начать задавать лишние вопросы, возможно будет копать, а Гурам не хочет, чтоб его имя фигурировало среди имён террористов. Ну да ладно, будет день, будет пища! Может для меня уже всё закончилось, была на это надежда.

Глава 7

Профессор Лебедев, а среди коллег просто Пал Палыч, проживал в частном секторе Златогорска. Дом, который снимало для него правительство, был единственной отдушиной в этой длительной командировке. Двухэтажный, беседка среди сосен великанов, сам коттедж, вмещал в себя все блага цивилизации, а самое главное — огромная библиотека, из которой можно не выходить годами.

В свои шестьдесят девять, профессор много времени проводил за чтением. Но несмотря на малоподвижный образ жизни не выглядел обрюзгшим, как большинство его коллег, напротив он был стройного телосложения, но это не его заслуга, как любил говорить профессор, гены по материнской линии.

Такого коттеджа ему не хватало дома, в Москве, с вечно зудящей женой.

В кого превратилась сияющая красавица, за сорок лет брака? Спросите у Палыча! В маразматическую бабку сплетницу. Пол дня сидит у подъезда и делится новостями с такими же старухами как она. А вечерами вяжет носочки для внуков, и выносит мозг.

А в Златогорске, в этой дыре, которую городом-то назвали по чьей-то ошибке, ему не хватало шума мегаполиса, ритма жизни. Там она бьет ключом, а здесь тянется как мед со столовой ложки.

* * *

Утренний звонок ассистента, вызывал у профессора противоречивые чувства.

Было сказано, что проект «Мерцание» нашел отклик. Волнение или скорее мандраж первооткрывателя, испытывал Палыч, сидя на заднем сиденье служебной машины и наблюдая унылый городской пейзаж. Сразу после звонка коллеги, профессор суетливо заметался по кухне, пренебрегая всеми утренними процедурами, включая кофе в библиотеке, он побежал к входной двери.

Основой его научной деятельности, было изучение воздействия электромагнитного излучения на мозг человека. В наш прогрессивный век, людям никак не укрыться от него. Некоторые военные чины высказали мнение о разработке оружия, действующем на основе данных исследований. И проекту дали ход. Палыча, как ведущего физика, работающего в данном направлении, поставили во главе.

На профессора нахлынули воспоминания, уводя его в недавнее прошлое к началу работы над проектом.

Все это началось двенадцать лет назад.

Коллектив, как и он сам, были полны энтузиазма, благо щедрое государственное финансирование позволяло проверять самые смелые гипотезы. Палыч, как заядлый библиофил, взялся за штудирование трудов ведущих физиков, его интересовало не только отрицательное, но и положительное воздействие на человеческий мозг.

Шли годы, многочисленные эксперименты над животными, не давали нужного эффекта. Профессор надавил на военных, мотивируя тем, что животные — это не люди, а армии нашего гипотетического врага состоят именно из людей! Военные долго не сопротивлялись, а даже напротив, за короткое время, приняли решение привлекать добровольцев. В основной массе, безработные, малообеспеченные или студенты, которые за небольшое вознаграждение были готовы на многое.

Но профессор, был честолюбив, и не хотел ограничивать свое детище рамками закона, и решился опробовать его воздействие сразу на большой массе людей.

По накопленному опыту Палыч знал, что длительное воздействие ЭМИ, не приводит к положительному результату, у испытуемых появляется сонливость у отдельных индивидуумов нервозность, нередко потеря сознания. Один из ассистентов, Костя Хабаров, талантливый молодой человек, предложил использовать сверхкороткий импульс с высокой плотностью. Первый результат, появился спустя четыре года, от начала экспериментов.

В то время, они работали над проектом, в одном из Академгородков, в Подмосковье. Загрузив в микроавтобус экспериментальное оборудование, Палыч с двумя ассистентами частенько выезжали за территорию, якобы для замера фонового излучения.

Машина с тремя тарелками, очень похожими на спутниковые антенны, примелькалась простым зевакам и уже не вызывала подозрения. На самом деле, приемная антенна и два излучателя были намеренно подделаны под спутниковое оборудование.

* * *

В этот раз Палыч решил расширить географию экспериментов и они, выехали в один из небольших городков, которых множество в центральной полосе России.

Вторая половина теплого летнего денечка, веселые солнечные лучи, безуспешно пытались пробиться сквозь затемненные стекла. Костя, грыз кончик карандаша и неотрывно смотрел в монитор, а Палыч проверял отчеты за прошедший день.

— Пал Палыч! — Костя, полуобернувшись обратился к профессору.

— Константин?

— Осталось время на еще один эксперимент!

— Алексея дождемся и приступим, задерживается что-то, наш пирожкоман, — сказал профессор, почесывая бородку.

С шумом открылась боковая дверь и ввалился Алексей с тремя пластиковыми стаканчиками, и целым пакетом каких-то печёностей.

— Ваш чай профессор, — ассистент протянул ему один из стаканчиков.

— Благодарствую, Лёшенька. Эти пирожки и пончики, когда-нибудь загонят тебя на больничную койку, — Палыч не забыл произнести свое ежедневное замечание.

— Загонят так загонят, полежу отдохну, на кашке и компотах, — мечтательно протянул Алексей и смачно вгрызся в пирожок.

В тесном салоне тут же запахло тушеной капустой.

— Вижу группу из шести человек, идут в нашем направлении, — отчитался Костя.

На экране монитора, появились молодые люди, точнее парочки. Они шли к арке выхода, весело о чем-то болтая.

— Алексей, быстро на рабочее место, мне нужен сканер! Костя, направляй излучатели, девяносто процентов от мощности.

Раздав распоряжения и оценив скорость их выполнения, Палыч повернулся к монитору видеонаблюдения.

Молодые люди, прогулочным шагом шли по тротуару, уже почти поравнялись с микроавтобусом.

— Костя! На счет три, включай! Один-два-три! — парочки как раз были напротив излучателей.

— Есть активация! — Костя повторил фразу, которая за последние четыре года набила оскомину.

— Что показал сканер? — спросил Палыч, наблюдая через монитор.

Одну из девушек, длинноволосую брюнетку в короткой юбке, заметно качнуло назад, но шедший рядом парень, успел ее подхватить и что-то ласково нашептывал.

— Не типичное что-то! — Алексей озадаченно глянул на профессора.

— Все шесть точек, как обычно были красного цвета, но на секунду, одна из них мигнула синим и опять покраснела.

— Такс… — Палыч суетливо затеребил бородку, принимая решение.

— Всем наблюдателям передать приметы, особое внимание на брюнетку с длинными волосами, она среди них единственная! Полный комплекс наблюдения, визуальный с видео фиксацией и прослушка. Выполняйте!

— Сделано! — поочередно отозвались оба ассистента.

Но профессор уже не слушал, наблюдая за удаляющимися молодыми людьми, он думал о своем.

Не сказать, что подобное стало сюрпризом, такое уже случалось несколько раз, когда излучатели работали над большим скоплением людей. Кто поскользнется, кто в обморок упадет. Все эти случаи проверялись с особой тщательностью, но дальнейшего развития ситуации не наблюдалось. В этот раз было отличие — цветовой индикатор поменял цвет. Профессор даже не подозревал о такой возможности аппаратуры, люди через сканер всегда были красными, а тут вдруг синий! Да и девушку как-то вовремя шатнуло.

— Ну что коллеги? — профессор повернулся к ассистентам. — Похоже, у нас есть результат! Ну, или очередная пустышка.

Результат все-таки был. Поведение девушки, в последующие дни, круто изменилось. Со слов опрошенных родственников и друзей, ранее веселая, жизнерадостная Вера, замкнулась в себе. Яркие глаза потухли и затравленно смотрели на окружающую действительность, словно ожидая подвоха. Профессору удалось уговорить родителей девушки, положить ее в стационар. Вернее, это сделал вовремя подсаженный психоаналитик, вызванный Палычем из столицы.

После доклада наверх, профессору дали разрешение на использование практически любых ресурсов государственной машины, но в довесок он получил куратора, в лице одного занудного полковника.

Благодаря несчастной Верочке, проект вместо номера, получил свое красивое название — «Мерцание».

Девушка пропадала, причем в буквальном смысле, лежит себе в кровати с закрытыми глазами, раз и исчезла, несколько мгновений, и она опять на месте.

Засечь это явление удалось с помощью трех камер, установленных в палате. Завидев такое чудо, куратор растерял всю военную стать, и ускакал молодым козликом, докладывать начальству.

Уже вечером Веру увезли в Москву, в закрытую лечебницу, где она находится по сей день. А это ее мерцание, так и осталось загадкой. Как они ни старались, нацепленные датчики и приборы, ничего не фиксировали. Да и с испытуемой не удавалось поговорить, с того времени она находится в коме.

Не сказать, что Палыч был бессердечной сволочью, совесть у него имелась… Жаль девочку, но приоритеты государства выше, так профессор себя успокаивал.

Это, безусловно значимое событие произошло восемь лет назад и вот теперь опять.

Глава 8

Добравшись до лаборатории, профессор первым делом поспешил в кабинет Кости. Ворвался без стука и не здороваясь, выпалил:

— Докладывай!

Костя в тот момент занимался чем-то важным, даже язык высунул, пялясь в монитор и от неожиданности подскочил, едва не упав со стула.

— П-профессор⁉

— Да-да, это я! — Палыч торопился узнать новости. — Хватит заикаться.

Костя нервно поправив очки, и начал доклад.

— Вчера, мы с Алексеем решили прокатится по окрестностям. Сами знаете, это захолустный сонный городок. В общем скучно было, — оправдался Костя. — Доехали аж до промзоны, а там двое молодых людей в спец одежде…

— Ну, двое работяг шли по своим делам! — нетерпеливо вставил профессор.

Говоря это, он нервно прохаживался по кабинету.

— Нет, они монтировали какое-то оборудование, на территории местного РМЗ. Визуально рабочие хорошо просматривались на территории цеха, благо витражи большие, да и сканер исправно показывал, две красные точки.

— Так, два монтажника, в ВОСКРЕСЕНЬЕ, — Палыч сделал ударение на последнее слово. — Мирно что-то там монтировали.

— Да, в воскресенье, — Костя красноречиво потыкал указательным пальцем себе в грудь.

Глядя на это, профессор усмехнулся.

— Будут вам сверхурочные, не переживай! Продолжай!

— Ну, тут знаете… — Костя слегка замялся, — Когда я включил излучатели, один из них находился на высоте, в общем он сорвался и упал.

Костя, покраснев до кончиков ушей, виновато уставился на свои пальцы.

— Молодцы! Знаете же, как поле действует на некоторых людей! И видя, что человек в неустойчивом положении, тем более на высоте, вы включаете излучатели! Вы что вообще совесть потеряли? — профессор перешел на крик.

— Но, Пал Палыч, такого уже много лет не было! — жалобно промямлил Костя.

— Вы знаете правила безопасности! Так, ладно, с вами позднее разбираться будем, — перешел на другую тему Палыч. — Что с рабочим? Убился?

— Мы не знаем. Как только он упал, мы сорвались с места и уехали. Мне очень стыдно, а Алексей вообще из дома не выходит со вчерашнего дня.

На Костю жалко было смотреть. Он стал похож на пятилетнего ребенка, который сейчас получит ремня.

— Вот теперь начинай объяснять, что это был за звонок с утра пораньше? — уже спокойно произнес Палыч.

— В спешке, мы не посмотрели на показания приборов, — начал ассистент, осторожно подняв глаза на профессора. — А запись-то, идет автоматически! Ну так вот, придя на работу, я первым делом просмотрел записи. Одна из точек, сменила цвет на зеленый!

— Вот это уже интересно! — у Палыча загорелись глаза. — Насколько я понимаю, индикатор сменил цвет именно у того рабочего, который упал?

— Так показала запись! — подтвердил ассистент.

Палыч знал, что за всеми действиями его небольшой группы тщательно наблюдают спецслужбы и среагируют они быстро. Так и вышло, уже через час после разговора с Костей, об испытуемом было известно если не все, то очень многое.

* * *

— Некто Роман Хабибулин, — с некоторой иронией произнес новый куратор из ФСБ, полковник Набиулин.

— Соотечественник? — как бы невзначай, поинтересовался Костя.

— Нет, просто однофамилец! Я надеюсь, что мы тут все соотечественники⁉ — полковник окинул присутствующих подозрительным взглядом. Костя зябко втянул шею, а профессор лишь ухмыльнулся.

— Не привлекался, несколько приводов за хулиганство, не женат, среднетехническое, на жизнь зарабатывает строительством. В общем, обычный среднестатистический россиянин, только с широкой географией, то есть на месте не сидит.

Полковник на минуту задумался, а затем обратился к профессору.

— Пал Палыч, каковы ваши прогнозы? Чего нам ждать от «зеленого»?

— Ну во-первых, никаких прогнозов! Торопится ненужно. В данный момент, «зеленый», как вы его окрестили, сидит себе на съемной квартире, читает или играет в онлайн игры. Судя по данным прослушки, — продолжил профессор, — … и анализу голоса, настрой у зеленого оптимистичный, несмотря на полученную травму! Насколько мне известно, перелом пяточной кости обездвижит его минимум на два месяца! Нам это только на руку, далеко не убежит! — закончил профессор.

— Он в любом случае не убежит! — утвердил фсбэшник, при этом поднявшись со стула. — Руководство требует от меня результатов, — говоря это, полковник стал прохаживаться по кабинету, не сводя с Кости задумчивого взгляда. Его поведение напоминало хищника перед нападением.

— Так! — профессор возбужденно подскочил. — Вы помните, что произошло с испытуемым номер один?

— Конечно! Она просто впала в кому, в которой до сих пор и находится! Мерцать перестала через неделю, после госпитализации, — констатировал полковник.

Былое чувство вины опять накатило на профессора уже второй раз за сегодняшний день, он старательно затолкал его подальше.

— Вот, ключевые слова — кома и перестала! Активные действия, исключить! Пусть все идет своим чередом! — Палыч снял очки и потряс ими перед носом у фсбэшника. — Успеете посадить его в клетку!

— Спокойней, профессор, — полковник слегка отклонился. — К активным действиям, мы переходить не собираемся. Пока! Мало информации, но следить будем за каждым шагом.

Глава 9

Опять этот ангар!

Мои вялые надежды не сбылись, ничего не закончилось. Арка на том же месте, опять тянет запахом дождя.

— Ну что ж! — сказал я вслух.

Не будем гадать и тянуть кота за интимные подробности. Пойдем и выясним: «Что? Где? Когда?»

Я решительно подошел к арке и недолго думая, шагнул.

Хлоп…

Наученный прошлым опытом, я присел на корточки. Зеленая травка, дождик, все как в прошлый раз. Не спеша поднялся в полный рост, ощупал себя, никаких дырок в груди. Огляделся, тот же парк. Опять в Смоленкова залетел, подумал я с улыбкой.

Серые осенние тучи, висели низко над головой. Приятно, что нет рвотных позывов. Был небольшой дискомфорт, пузо висит, земля слишком близко и опять же раздвоенность, от которой я успел отвыкнуть.

Смоленков валялся в отключке, в той же комнате с витражом. Прикрыв глаза, я представил его в кандалах и клетке. Опаньки, ваше желание исполнено, осужденный висит на стене! Вот бы так в реальной жизни было, настроение резко улучшилось. Пусть пока повисит, меньше проблем будет, а то мало ли, пакость какую учудит.

Шорох сзади вернул в реальность. Обернувшись, я увидел болонку.

— О!

Она обежала меня, обнюхала и побежала дальше, где-то уже такое видел. Дежавю не дежавю? Подумал я, почесывая затылок.

— Сергей Сергеич? — прозвучал сзади, с детства знакомый голос.

Епти…! Я аж подпрыгнул, от неожиданности.

— Все в порядке? — с легкой тревогой в голосе спросила Анна Алексеевна.

— Ага, в п-порядке!

На самом деле далеко не в порядке, как в дурном сне, подумал я. Только начал привыкать к мысли, что все сначала, и тут на тебе! ВСЁ РЕАЛЬНО СНАЧАЛА!

— Вот и хорошо! А-то смотрю, стоите и смотрите в одну точку. Я тут с Бонькой гуляю.

— А-ага, — проблеял я.

— Ну до свидания, Сергей Сергеич.

— До свидания, Анна Алексевна!

Все-таки не точное вчерашнее повторение, кое-что изменилось — взгляд старого преподавателя, не было той неприязни, только жалость. Нет, это не де-жа-вю, это день сурка! Сделал я вывод, постепенно успокаивая трясущиеся руки. Значит все сначала⁈ Мне дан еще один шанс⁈ Нервно оглядываясь по сторонам, я двинулся к выходу из парка.

И вот я опять поворачиваю ключ в двери Смоленковской квартиры. Все-таки странное чувство. Когда я шел сюда в прошлый раз, не придавал особого значения окружающим мелочам, допустим два местных ханыги-алкоголика, сидели на скамеечке и мирно выпивали какую-то дрянь из пластиковой бутылки, не замечая меня. Так было в прошлый раз, сегодня тоже самое. То же пьяное бормотание, признание в братской любви. Старый дворник Тимофеич метет рядом метлой и ворчит.

— Синяки вонючие, алкашня, места что ль другого не нашли! Валите домой или в подвал какой-нибудь! Там вам самое место!

— Ну че ты напрягаешься, Тимофеич?

Колька Брылин, по прозвищу Брыля, пытался подняться с насиженного места. Но сила земного притяжения, в купе с выпитым, не давали ему этого сделать. И в конце концов Колька бросил это дело.

— Тимофеич, иди к нам! Выпей, расслабься, — Брыля попытался поманить его, тряся для наглядности бутылкой.

— Тьфу на вас! — произнес дворник и пошел работать метлой в другом месте.

Один в один вчерашнее представление.

Открыв наконец дверь, захожу домой, а меня уже встречают. Васька в этот раз был в другом месте, лежал на пуфике свернувшись клубком, и поглядывал на меня, сквозь полуоткрытые глаза. В прихожей витал запах кофе с легкой примесью парфюма.

— Детка, я дома!

Маша появилась в дверном проеме. Боже, казалось, она стала еще прекраснее!

— Странно, ты трезвый⁉ — прощебетала она приятным голоском и обошла меня вокруг, тщательно разглядывая.

— Обычно после пятничных посиделок с Пашкой, ты приползаешь на бровях или вообще тебя заносят. И смотришь на меня, как будто видишь в первый раз!

— Здравствуй, Машенька! Просто соскучился, целую ночь не видел. А на счет посиделок, я ведь пообещал много не пить! — я в точности повторил свою вчерашнюю речь, но ведь она вчера прокатила! Почему бы и сегодня не попробовать⁉

Она смотрела на меня с нескрываемым подозрением, я же, прикинувшись невинной овечкой, сверлил ее восхищенным взглядом. Попытка привлечь к ее себе, успехом не увенчалась.

— Кыш, — Маша произнесла это, уже мягким игривым голосом, и глазки засверкали озорными искорками. — Топай в душ!

— Ага, уже пошел, — не сводя с нее глаз, я двинулся в сторону ванной и был вознагражден подзатыльником.

— Нет, только не по голове! — прокричал я с притворным ужасом, скрываясь за дверью.

И вот, в очередной раз стою в ванной перед зеркалом и наблюдаю нелицеприятную картину. Маленький, лысый и пузатый мужичок, с поганым характером. Чем же я Машку привлекаю? Точнее Смоленков! Это неизвестно никому, возможно даже ей самой. Ну да ладно, хватит о неприятном, пора мыться.

— Детка, зайди пожалуйста в ванну…

Когда Машенька забылась счастливым сном, я тихонько перебрался на кухню. Сварил себе кофе, и с удовольствием глотая ароматный напиток, разглядывал давешних обезьянок. Без сомнения, одна из фигурок подходила к характеру Смоленкова, ничего не вижу. Вернее, ему плевать на все что происходит вокруг, если это не касается его интересов. Из памяти живо выплыла картинка разрушенного взрывом дома, его как будто никогда и не было, просто гора дымящегося кирпича. Больше сотни людей погибло. Их раздробленные, разорванные тела, мелькали на фото. И Смоленков принял в этом участие, хоть и не дожил до момента взрыва.

Ну что ж, будем это исправлять!

Для начала Машенька. Не знаю, чем закончится сегодняшний день, но будем исходить из вчерашнего, то есть ничего хорошего, я сегодня не жду. Девушка искренне любит ушлепка, в чьем теле я нахожусь. Воистину любовь зла! Хотя, кто я, чтоб об этом судить? Любитель чужих жён… О ней надо позаботиться, на это-то, я способен!

Быстро накидав записку, я приклеил ее на странице книги, которую она сейчас читает. Какой-то любовный роман, у Маши есть привычка, читать после обеда. Она скорее всего начнет названивать, как только обнаружит и прочтет, да не скорее всего, а точно, надеюсь до того момента я свои дела закончу.

Смоленков — продажная тварь, за ним множество грехов, но и имеет он от них, от грехов, немало. Надо отдать ему должное, Смоленков не рисуется, ходит в основном в форме, ездит на старенькой машине и даже дачи не имеет. Он копит средства в денежных знаках других стран и ювелирных изделиях. Эта копилка находится не в банке, он им не доверяет. Она прямо здесь в квартире, жена об этом не знает, но сие обстоятельство сегодня изменится, я об этом позаботился.

Тренькнул сотовый. Ага, это Пашка! Все идет по плану. Я должен передать кое-кому ключики от подвала и если получится, то еще кое-что. После звонка коллеги я двинулся к машине, сел за руль, но завести не успел.

«ТЫ КТО?» — прозвучало у меня в голове.

Тьфу… будь ты неладен. Однозначно, к такому привыкнуть нельзя, это похоже на душевную болезнь, занимаешься себе мирно обычными делами и тут на тебе — ты кто? Хорошо хоть присесть успел.

«Что ты здесь делаешь?» — его голос буквально излучал страх вперемешку с жалость к себе.

«Привет, Сережа! У меня для тебя две новости и обе плохие», — произнес я с издевкой.

«Это моё тело!»

«Вот как он это понял? Его что каждый день задвигают?»

«Да-да, это твое пузатое тело, не спорю!»

Затолкав последнюю мысль на заднюю полку, я продолжил.

«А теперь заткнись и не мешай. Первая новость, теперь я здесь хозяин! А вторая, жить тебе осталось всего пару дней, и это при лучшем раскладе!»

Я не собирался жалеть его, потому и говорил грубо и с издевкой.

«Как это пару дней? Ты что из ФСБ?»

«Тьфу ты, вот балбес! Да, я спецагент, провожу „внутреннее“ расследование!» — я уже откровенно ржал.

«Почему я прикован? Отпусти меня!» — пропищал тот в ответ.

«Ага, щаз! Будешь сидеть так, до самой смерти! Жаль, что недолго».

«А может ты на Гурама работаешь? А?»

«Нет, бери выше!»

«Как выше⁈» — его голос стал визгливым.

«Я работаю сам на себя!»

«А?»

«Хватит акать, не нарывайся на рифму, Сережа!»

«Слушай друг, отпусти меня! У меня есть деньги, много денег, все тебе отдам! Сто тысяч долларов. А?»

«Про деньги знаю! Кстати, я тебя обманул, есть еще и третья новость, тоже плохая! Мне известно все о чём знаешь ты, и сто тысяч — это не все деньги. У тебя заначка в туалете, за панелями! Банкам не доверяешь? Знаю всю твою гнилую подноготную и грязные фантазии, как дрочил на историчку в шестом классе, она в тебя тоже чем-то тыкала. Это отвратительно, Сереженька!»

Смоленков заскулил.

«Все, ты мне надоел, нытик! Вот держи!»

Я представил грязный носок, забитый в его рот.

«Теперь так посиди!»

'Ыы… Умм…Муу… — невнятные звуки, сопли и слезы. Смоленков хныкал как маленькая девочка.

«Сам муу… Ну что жалко себя? А, урод! А тебе не жалко того опера? Помнишь, как ты ему в машину подсунул аж полкило героина? Ну да, Гурам на такие вещи не скупится! Его повесили в камере… Зато другой опер, сговорчивее оказался! А теперь вспомни, семью прокурора! Его жена и дочь, девочке всего двенадцать лет было!»

«Оам…Муу…ыы!» — глотая сопли, пытался возразить Смоленков.

«Знаю. Ты, лично их и пальцем не тронул. А кто их заманил? Сиди и вспоминай тварь, пришел день расплаты!» — сказав это, я представил бетонный колодец, и Смоленкова в нем. «Вот, так лучше, теперь точно не помешаешь!»

Сейчас эта падаль, ничего не видит и не слышит. Осталось только еле слышное мычание.

* * *

В кафе я устроился за столиком в самом углу зала, посетителей почти не было, и официантка довольно быстро принесла мне кофе.

Серый появился неожиданно, я как раз отвлекся на выпуск новостей, а он просто подошел и сел напротив, как в прошлый раз. Мое легкое вздрагивание не прошло для него незамеченным, в серых холодных глазах появилось подобие усмешки.

Ну да, я испугался! Ведь этот серый хмырь в прошлый раз меня застрелил. Боль в груди, как бы невзначай, напомнила о себе. Да еще посмеялся, сука! «Тупой мент, облегчил мне работу», так же он сказал⁉ Положив ключи на стол, я слегка улыбнулся.

— Как жизнь? Работа тяжелая?

Мои вопросы были проигнорированы.

Быстрым движением руки, он схватил связку и направился к двери.

«Ну, падла серая,» — подумал я, наблюдая как он скрылся за дверью и чувствуя заполняющую меня злость. «Прогуляемся еще разок».

Уже зная, куда пойдет серый тип, я не стал сильно торопится. Как и ожидалось, он шел тем же маршрутом, очень медленно, как и в прошлый раз. Боится гад, что я его потеряю. Уже в самом парке, миновав парочку на скамейке, я ускорился и не теряя серого из вида быстро сокращал расстояние.

Вот ведь профи, подумал я. Даже ни разу не обернулся, словно глаза на затылке.

Когда между нами осталось метров тридцать, я перешел на бег, достал из кармана табельный пистолет и прокричал:

— Уважаемый, подождите! Хотел спросить…

Тип резко обернулся. Оружия в руках нет, уже плюс, но вот его правая рука потянулась к карману плаща. Ну уж нет! Такого шанса, еще раз, я тебе не дам.

Мой макаров уже взведен, вскидываю руку, «Бах— Бах». Звуки выстрелов гулко разносятся по округе. С деревьев недовольно каркая взлетают вороны. Серый падает на спину и хрипит. Подойдя поближе, я понял, что оружие он все-таки достал, но выронил. Одна из пуль выпущенная мной, угодила в плечевой сустав, видимо перебила сухожилия, а может и кости. Вторая попала в левую половину груди. Отшвырнув пистолет ногой, я склонился над умирающим. Не удивительно, что его взгляд сочился злобой.

— Ты же не собирался жить долго и счастливо? — спросил я ехидно.

Серый, сверкая глазищами, напрягся всем телом, что-то прохрипел и обмяк. Интересно, что он сказал? Типа, буду ждать тебя в аду, или я еще вернусь? Возможно, и вернется, подумал я. Ведь неизвестно сколько раз мне этот «квест» проходить!

С досады, что есть силы, пнул его в бедро. Глумление над трупом, пусть даже убийцы, не принесло мне никакого удовольствия. Он заплатил за свои деяния, по крайней мере в этот раз.

С момента первого выстрела прошло секунд тридцать, внимательно оглядев всю округу, я не заметил ничего подозрительного. Никто не кричал «убивают», не бежал, ни ко мне, не от меня. Лишь вороны кружили и тревожно каркали в небольшом отдалении.

Схватив тело за ноги, отволок в кусты, с глаз долой. Обыск трупа, вернул ключи от подвала, нашлось немного наличности, дешевенький телефон, нож бабочка, который крепился в хитрых ножнах на голени и дополнительная обойма. И все, документов нет! Вот и отомстил, но удовлетворения не было, так же, как и раскаяния, что странно, как-никак это мой первый труп.

Смоленков убивал, но не лично, он слишком труслив для этого, только наводил на будущую жертву или заманивал. Не по своей воле присутствовал при казни. Но чтоб убить, нет! А вот я, раз и застрелил! Ладно, об этом потом.

Что сейчас?

Первым делом телефон! Я положил его на камень и растоптал, а пистолет с глушителем мне сегодня пригодится, так же как и нож.

Ну все, критически осмотрев место преступления, зашагал к противоположному выходу из парка.

Теперь у нас, Дато! На ходу набрав его номер, стал ждать ответа. Спустя три длинных гудка, на том конце, прозвучал голос с явным акцентом уроженца гор.

— Здравствуй, дарагой! Как твои дела? Все харашо?

— Здравствуй, друг Дато! Все нормально и дела в порядке! Я по другому делу звоню, у меня к тебе разговор, не по телефону!

— Харашо друг Сергей, ты знаешь где меня искать! Вот только скажи, ты сделал то, о чем я тебя просил?

— Да, сделал! — с легкостью соврал я.

В общем-то и не соврал, ключи я передал. А то, что серый их потерял, это его проблемы.

— Харашо дорогой, я тебя жду, — сказал Дато и отключился.

И что же я делаю?

Дато старый хитрый жук, взял мне все и выложил про бомбистов? Но, думаю, под угрозой моего «железного» аргумента, он это сделает. Наверняка, он ничего не знает, может только догадывается. Но мне известно, кто точно в курсе — Гурам, который легко пустил нас с Пашкой в расход! Скорее всего, он сейчас там же, где его верная шестерка, все-таки это их штаб-квартира или логово — ресторан с простым мясным названием «Кабанчик». И если мне повезет, я добуду необходимую информацию.

— Такси!

На выходе из парка, разворачивалась желтая волга, таксист заметил мой приглашающий жест и послушно подъехал.

— До кабанчика, пожалуйста! — скомандовав таксисту, я уселся на заднее сидение.

Глава 10

План, во всех его смыслах, просто поражал своей тупостью, но мне надо было с чего-то начинать.

Как в сетевой игре, прежде чем доберешься до боса, пройдешь и застрелишь или зарежешь всех его слуг. Если не получилось в первый раз, пробуешь еще и еще, пока не победишь, или плюнешь и бросишь игру. Вот только боюсь, что в моём случае бросить не получиться.

Таксист, молчаливый рослый блондин, довез меня до цели за пятнадцать минут. Рассчитавшись, я направился к ресторану.

Охрана на входе в составе двух громил, Гога и Михась, пропустила без вопросов, удостоив лишь хмурыми взглядами. Видимо Дато подсуетился.

Несмотря на то, что один из них был русский, а второй грузин, оба бородатые со сплющенными носами, они были в чем-то схожи, при мимолетном взгляде, можно подумать, что они братья. Но, не дай Бог, сказать им об этом, были такие умники, которые впоследствии, по нескольку недель, учились держать язык за зубами на больничных койках.

Ресторан встретил меня полумраком и пустыми столиками — слишком рано для посетителей. В зале тихо играла спокойная музыка, очень даже уютно, если забыть, кто здесь заправляет. Бармен за стойкой, увидев меня, коротко кивнул и указал рукой на малый вип зал.

Отлично. Малый зал или просто большой кабинет, вмещал в себя всего три столика, окон нет, как и другого входа, только санузел и шумоизоляция на высшем уровне, эти обстоятельства только на руку. Я собирался сотворить нечто несвойственное моей натуре. С другой стороны, мне несвойственно было проходить через порталы и занимать чужие тела, расскажи кому-нибудь об этом, он до конца дней будет обходить меня по широкой дуге.

Даже человека сегодня убил! Хоть и стреляла рука Смоленкова, но убил я. И сейчас я тоже собирался убивать.

Но сначала, так необходимая мне информация.

Испытывая мандраж во всем теле, усилием воли заставил себя успокоиться и взяться за дверную ручку. Появилось чувство азарта. Интересно сколько там слуг? Может и бос присутствует⁉

Ну поехали, командую сам себе. Открываю дверь — захожу, не глядя закрываю. Обернулся, изобразил подобострастную улыбку, даже в полупоклоне сгорбился осматриваясь.

Опаньки, босс Гурам здесь! Это я удачно зашел! В комнате три человека: Гурам, Дато, причем оба смотрели на меня снисходительно, а вот третьего я не знал, вернее память Смоленкова, ничего не выдала. А взгляд-то, какой нехороший.

Когда-то, я читал про морские сражения и запомнил рассказы выживших моряков. Корабль затоплен, а ты барахтаешься в воде, как и сотни других, со страхом поглядывая, то вокруг, то под себя. Есть чего бояться — акулы привлеченные запахом крови. Им плевать, что вокруг идет сражение. Опьяненные морские хищники молчаливо рвут людей, не обращая внимание на дикие вопли сжираемых заживо.

И вот она, смотрит на тебя, а ты на нее — этот взгляд черной пустоты, завораживает живым безразличием. Я поверил, когда посетил океанариум.

Сейчас на меня смотрела акула с человеческим лицом.

Его маленькие черные глазки, сканировали меня. И тут мимолетная смена мимики на лице, я понимаю, что намерения разгаданы, звериное чутье или что-то другое, не важно, он уже всё просчитал.

Ф-фуп… Мягкий звук выстрела, и у черноглазого появляется аккуратная дырочка прямо над переносицей, он плавно оседает на пол.

— А-ах! — Дато вскидывает руки, ф-фуп… и тут же их опускает, сползая под стол.

Я уже держу Гурама на мушке, на удивление тот никак не среагировал, не успел осознать или не посчитал нужным. Лишь смотрел на меня без страха, но с удивлением, так смотрят на собаку, обласканную откормленную, а она раз и цапнула хозяина.

— Чего время тянешь? — Гурам наконец, справился с собой.

— Поговорить хочу, о том, о сём, пару вопросов задать, — не отводя оружия от боса, отступил на шаг нащупал дверной замок и закрыл. Затем боком двинулся в сторону санузла.

— Тебе это не поможет, — он спокойно наблюдал за моими движениями. — Спрашивай, живой труп! — в голосе Гурама появилась обреченность. — Или застрели, я все равно теперь не жилец! Ты даже не представляешь, кого сейчас убил! — Гурам махнул головой в сторону черноглазого.

— От чего же, представляю! Гребаный террорист, убийца женщин, стариков и детей!

— Так ты знал?

— Нет, догадался! Эх Гурам, Гурам! Зачем же ты с ними связался? — я проверил санузел на наличие вооруженных сюрпризов и полностью переключился на разговор.

— Ты сильно изменился, товарищ капитан. Я знаю тебя уже пять лет, как трусливого и жадного человечка, которому плевать на всех кроме себя самого. И что ты делаешь сегодня⁈ Врываешься в мой ресторан, не моргнув глазом убиваешь двоих людей! Ты или сумасшедший или одержимый!

Заметив мою кривую ухмылку, Гурам добавил:

— И взгляд у тебя другой, жесткий! Ты ли это? Лицом точно ты, — заключил он. — А что до этих бомбистов, — сменил тему Гурам. — Я с ними встречи не искал. Я хоть старый, но из ума не выжил! Сами ко мне пришли, сказали подвал им нужен дня на три, товар припрятать, выручай говорят брат, позарез надо, а потом мы уйдем! — закончив говорить, Гурам горько усмехнулся. — Я хоть и понял, что дело это мертвечиной пахнет, но отказывать не стал! Нельзя им отказывать, понимаешь? Вот этот, — Гурам махнул рукой на труп черноглазого. — Пришел не один, с ним был седой с серыми глазами, вот от нег…

Тут Гурам, вроде как опомнившись, вперил в меня взгляд.

— Он ведь с тобой должен был встретиться⁉ В кафе! — и почему-то посмотрел на труп Дато. Переведя взгляд на меня, какое-то время смотрел в глаза, затем задумчиво кивнул, видимо делая выводы. — Значит, ты и его завалил! — сказал он утвердительно.

— Ага, минус два, уже чище стало, эту мразь надо выжигать, а не дела вести.

— Дай мне сыну позвонить, капитан, — произнес Гурам, оставив мои слова без внимания. — Я скажу всего несколько слов! А потом делай что хочешь, все что знал я рассказал.

— Нет не все, дорогой Гурам, ты не сказал, когда они с тобой связались, каким образом? Может, свел кто! — говоря, я одновременно загибал пальцы глушителем. — Сколько их человек, на какой машине приехали? Имена, в конце концов! Расскажи все это, и я просто уйду.

— Имен не знаю, они называют друг друга братьями! — не стал юлить Гурам. — Просто позвонили, где взяли мой номер не знаю! Охрана на входе видела машину, на которой они подъехали, темно-синий опель, номера другого региона, в салоне было четыре человека, я знаю только двоих, вернее знал, а оста…

Закончить Гурам не успел, за стеной послышалось глухое БУУМ. Комнату тряхануло, со стен попадали картины, а с потолка куски штукатурка. Ни хрена себе поворот! Я присел за диванчик и втянул шею, пистолет уже был направлен на дверь.

— Ну что капитан, дождался? — голос Гурама донесся откуда-то из-под стола. — Вот и тяжелая артиллерия!

— Твои что ли шалят?

— Нееет, — протянул старик. — Бомбисты наши пришли или третья мировая, больше некому! Что делать будешь, капитан?

— Как что? — возмутился я. — Отстреливаться! — бородатая физиономия боса, появилась над столом.

— Знаешь, чем отличаются волки от овец? — спросил он.

— У овец шерсть помягче! — особо не задумываясь, ответил я.

— Мир — это волки и овцы, — Гурам для весомости своих слов, потыкал в потолок волосатым пальцем. — Волки съедают овец. А что могут сделать овцы? Они могут лишь оттянуть это!

— Спасибо за то, что раскрыл мне глаза! — потрясая пистолетом, прокричал я. — Ты мне лучше скажи Гурам, на чьей ты стороне?

— Я на своей стороне! Но оттягивать и подыхать, как овца не собираюсь! И в спину тебе нож не воткну, — он выразительно посмотрел на меня.

— Спасибо! С чего такая доброта? Я ведь убивать вас пришел!

— Ты в своем праве был, капитан. Признаюсь, мы тебя уже в расход списали! Надо было кем-то пожертвовать.

— Отлично! Ствол есть?

— Обижаешь, капитан! — Гурам, как заправский фокусник, достал откуда-то из-за спины огромный нож, больше похожий на маленький меч, быстро резанул по спинке диванчика, и выудил оттуда Калашникова со складным прикладом.

— Ну ты даёшь!

Гурам, не обращая внимания на мою реплику, указал подбородком в сторону двери.

— Надо выходить, самим действовать. Они не знают в какой комнате искать, но найдут быстро! — и недолго думая двинулся к двери с автоматом наперевес.

Вот же какая метаморфоза приключилась. Когда я проходил через зал ресторана, максимум минут пятнадцать назад, было чистенько и уютненько, два приветливых гоблина на входе. А сейчас, дым коромыслом, перевернутые столы и стулья, на полу кучи штукатурки вперемешку с битым стеклом, треск автоматных очередей, в другом конце зала. Прям, в другой мир попал.

Гурам жестом показал направление и ткнул в себя пальцем, мне предложил то же самое, только в обход зала, затем, коротко кивнул и скрылся в дыму.

Ну и мне пора, хватит глазеть, вспомнив «своих» инструкторов, слегка сгорбившись двинулся в обход, держа взведённый пистолет на изготовку. Чужая память, как под заказ, подкидывала нужные навыки. Через несколько шагов наткнулся на окровавленный труп бармена. Не повезло мужику.

В арке, меж первым и вторым залами мелькнула тень. Не знаю чьи рефлексы сработали ментовские или мои, пистолет будто сам повернулся в нужную сторону и выстрелил. Ф-фуп… и тут же звук падения. Надо закрепить успех, соблюдая осторожность подбегаю к месту… на полу неподвижно лежит человек в черной маске.

Треск автоматной очереди заставил присесть. Послышался голос Гурама. Он кричал что-то по-грузински — песня, молитва, не понять. Вот же старый волчара с невольной симпатией подумал я, овцой его назвать язык не повернется.

Громкий гортанный голос, на чужом языке, заставил обернуться. Не понравилось мне, как он это сказал, слишком торжественно и фанатично что ли. Человек в маске, тот самый подстреленный, кривя губами разжимает руку, и ко мне покатился аккуратненький овальный предмет.

— Ах тыж!

Группируясь, прыгаю в сторону, забыв при этом, что тело-то не мое, не успел я к нему привыкнуть, потому и уход от опасности получился неуклюжим. Та-дах…

— А-а!

Жалящая боль пронзает левый бок, и я словно кукла, внезапно потерявшая кукловода, валюсь на пол. Больно, как же невыносимо больно. Идиот, решил поиграть в войнушку с волками и опять доигрался, вот только спасительная темнота не торопится. Словно ждет, пака я побольше напитаюсь ощущениями, запомню каково это — умирать.

Не знаю, сколько длилась агония, в таких случаях время идет по-особенному. Словно выжимая все соки из этого отрезка. В результате я даже не ухватил момента перехода.

Боль исчезла. Только что я молился всем известным и забытым богам, прося их закончить это безобразие… раз и тишина. Причем буквальная, вообще никаких тактильных ощущений. И это было прекрасно, мысли наконец стали связанными. Первое, что пришло на ум, пора завязывать с подобным экстримом, вдруг привыкнешь.

Глава 11

— Мои оперативники доложили, что зеленый прибыл на место своего проживания, — сказав это, полковник Набиулин уставился на профессора.

— В его квартире установили необходимое оборудование?

— Нет, Пал Палыч, не было возможности.

— У вас и не было возможности? Вы же Федеральная Служба Безопасности! — профессор говорил медленно, для наглядности тыкал пальцем в потолок. — Если вы не можете, значит не может никто!

— Не забывайтесь Пал Палыч, я вам не подчиненный, мне есть перед кем отчитываться! — полковник поднялся со стула и навис с грозным видом над профессором.

— Наблюдаемый нами объект, за год сменил аж три места жительства, это не считая командировок, мы просто не успели его отследить! В данный момент он безвылазно сидит дома, всем необходимым его снабжают друзья. Но в ближайшие день-два, он вынужден будет посетить местную больницу, вот тогда и поработаем. Кстати, Пал Палыч, вам тоже придется сменить место проживания, мы же не хотим АКТИВНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА! — полковник явно наслаждался ситуацией, зная о любви профессора к комфорту. — Смените Златогорск, на родной город наблюдаемого!

Палыч же, в свою очередь, лишь отмахнулся, не желая доставлять фсбэшнику еще большей радости.

— Надо, так надо!

* * *

Проснулся я от чувства падения, прямо как в детстве. Рывок — скрип матраса — резко сел. Голова закружилась знатно — звезды, птички, уже привычная боль в поломанной конечности.

В этот раз пробуждение и возврат в родное тело не был неожиданным, я просто открыл глаза. Левую сторону тела, которую посекло осколками, всё ещё покалывало. Бедолага Смоленков умер во второй раз, правда он об этом не знал.

Привыкнув к обстановке, я осмотрелся, показалось что слишком темно, весеннее утро как никак. Нашел телефон, глянул и…

НЕПОНЯЛ! 23:08. Может просто глючит? Потянулся к ноуту, благо он рядом в режиме ожидания, щелкнул мышкой — 23:09. Весело! Получается я проспал чуть меньше полутора часов! Но ведь выспался, никаких следов усталости. Фантомная боль немного напоминала о себе, но общее самочувствие было бодрячком.

Так, попробуем разобраться! В прошлый раз, я пробыл там около пяти часов, то есть где-то в 7:30 приземлился в парке. Точно помню, когда преследовал серого глянул на часы, было 12:06. И проснулся в полвосьмого утра. А в этот раз семь часов там, и полтора часа сна здесь! Ничего не понял.

С другой стороны, зачем понимать? Сейчас это не особо важно. Опыт подсказывал, придёт время и всё станет понятно.

А сейчас я бодр, свеж и жажду действий. И если подумать, то даже есть чем заняться, пошерстим события 98 года в Москве.

Введя в поисковик: 13 сентября 1998 года, происшествия в Москве и не найдя никаких упоминаний о теракте, я не поверил своим глазам. В сентябре, в столице никаких взрывов не было! Я же четко помню упоминание по крайней мере о трех терактах, просто зациклен был на одном. На лице появилась невольная улыбка, я сделал что-то стоящее! Правда чужими руками, в прямом смысле этих слов. А вот про 11 сентября, много чего написано:

«Перестрелка в ресторане грузинской кухни… Нападавшие использовали гранатометы и автоматическое оружие… В результате 18 погибших и 7 раненых. Среди раненых владелец ресторана, печально известный Гурам Чинати. Погибшие, в основном, члены грузинской преступной группировки… Также сообщается что, среди тел нападавших, обнаружены трое находящиеся в федеральном розыске, по статье терроризм… Геройски погиб районный участковый капитан Смоленков. Во время нападения на ресторан, он находился внутри. Основная версия следствия, передел сфер влияния преступных группировок.»

Вот тебе на! Закончив чтение, я поскреб затылок. Смоленкова сделали героем⁉ Ну, по крайней мере, за свои грехи он ответил. И Гурам оказался на высоте. По сути, это он остановил серию терактов, уничтожив ячейку бомбистов, я лишь послужил катализатором.

Неизвестно, что будет дальше. Я вроде как справился с задачей поставленной непонятно кем. И как теперь быть? В то, что на этом все закончится, верится с трудом. Я уже чувствовал в себе изменения. Вызвано ли это двумя «моими» смертями? Или то падение с лестницы, удар головой сдвинул что-то в моем мозге?

Так стоп! Перед падением, кое-что произошло. Как же я об этом забыл? Тот неприятный писк! Он словно и не слухом воспринимался, а звучал в голове, доводя до тошноты.

Я неосознанно гнал от себя нечто. Как это объяснить, не имею ни малейшего понятия, но последние пару дней я стал частью некой силы, коей раньше не было. Откуда она и зачем дана мне? Непонятно. В любом случае, надо научиться этим пользоваться.

Спать не хотелось, пойду-ка чаю заварю.

Спасибо другу за костыли. Добравшись до кухни, я поставил чайник на плиту. Свет включать не стал, уличные фонари справлялись. Время было за полночь и город почти заснул, редкие машины проносились по проспекту, освещая фарами пустые тротуары.

На обочине, буквально метрах в пятидесяти от моей пятиэтажки, стоял микроавтобус, он находился чуть в стороне от уличного фонаря и потому я не сразу заметил нагромождение спутниковых тарелок на его крыше. А вот проезжающий мимо автомобиль, хорошенько его осветил. Темного цвета, тонированный в хлам, так говорят мои друзья автолюбители, габаритные огни горят. Странный микроавтобус, надписей никаких не вижу, по крайней мере с моей стороны. Если это телевизионщики, то зачем же такая тонировка? От долгого вглядывания в темноту, у меня заслезились глаза, пришлось прикрыть их, чтобы успокоились.

Опа… Я отшатнулся от окна. Мне показалась или тусклая линия мелькнула в темноте? Открыв глаза, ничего нет увидел. Померещилось? Закрываю вновь. Ого! Вот она! Бледная зеленоватая линия, тянулась с улицы, аккурат с тарелки того самого микроавтобуса. Ох, как же все это странно выглядит. Тусклые темно-серые тона завораживали. Я видел все, будто смотрел открытыми глазами.

Автомобиль выглядел, как картинка из комиксов — зловещий такой, с коряво нарисованными спутниковыми антеннами.

Открыл глаза, и все вернулось в норму. Ни хрена себе поворот! Находясь в лёгком шоке, я присел. Это что, какая-то новая способность? И что это за линия? Скорее луч, решил я для себя, который тянется от автобуса ко мне! Я поднялся и вновь посмотрел с закрытыми глазами, звучит как бред, но такова новая правда жизни. Луч никуда не делся, начинался от антенны и заканчивался немного выше моих глаз.

Однозначно, за мной следят! Делая вывод, я уселся на стул. Но кто? Террористы? Исключено! То, что произошло, было восемнадцать лет назад, отследить не могли! Тогда кто? И тут догадка стрелой пробила мне мозг. Микроавтобус! Я же видел точно такой же в Златогорске. Они со мной что-то сделали! Вспомнился тогдашний противный писк в голове, мое падение с лестницы.

Сопоставив события последних дней, я начал закипать. Меня используют как обезьяну в лаборатории! Ну, суки! Вскочив, я заковылял в прихожую. Откуда только силы взялись? Как мог быстро оделся, и выскочил в подъезд. Не знаю, каким чудом я не навернулся, прыгая на костылях по ступенькам, но через пару минут уже был на улице.

Глава 12

— Ну, как там наш наблюдаемый? — Костя задал вопрос, не глядя на Алексея.

Оба были заняты делом, устанавливали и настраивали оборудование.

Эта поездка из Златогорска, вымотала обоих. Сначала лопнуло заднее колесо, хорошо хоть скорость была небольшая. Ученые, привыкшие проводить время в лаборатории или за компьютером, провозились три часа. Затем, из-за крупной аварии на трассе, они двигались со скоростью 20 километров в час, почти до вечера. И вот, наконец добрались.

— Сейчас глянем! — Алексей нажал кнопку на клавиатуре, и на крыше автомобиля зажужжал механизм, выводя на позицию сканирующее устройство.

— Устойчивый зеленый сигнал, на третьем этаже! — продолжил Алексей через некоторое время.

— Ну вот и хорошо! Свет погашен, похоже он спит. Леша, может и мы поспим, а? — он с надеждой посмотрел на коллегу.

— Нет Костя, давай хотя бы часик понаблюдаем для контроля, потом можешь спать. Я первый подежурю.

Костя разочарованно повернулся к монитору.

— Я тогда инфракрасную камеру настрою, — и принялся сосредоточенно стучать по клавиатуре.

— Правильно, займись делом, и Палычу отпишись, что мы на месте.

— Палычу сейчас хорошо, спит в теплой постельке, а мы как два проклятых, шеснадцать часов тряслись в этой консервной банке, и еще работать надо.

— Костя, сделай одолжение, не ной! Пожалуйста! А то прям как моя мама! — Алексей впервые за весь разговор повернулся к коллеге и с укоризной на него посмотрел.

— Я не ною! — Костя с вызовом поправил очки. — Я просто устал, и работа эта, сколько лет уже катаемся, нету карьерного рос…

— Есть движение! — перебил его Алексей. — Похоже, проснулся! Чего это он, может приспичило?

— Камера фиксирует движение на кухне! — в свою очередь, доложил Константин.

— Вспышка! А чайник поставил! Сам не спит, и нам не дает. Леша!

— Что? — Алексей вскинул голову, тон коллеги показался ему странным.

— Он смотрит на нас!

— Не неси чепухи, он не может нас видеть!

— Сам погляди, вот! — Костя ткнул пальцем в монитор.

На экране было видно призрачное очертание человеческого торса, торчащего в окне. Костя был прав, он смотрел прямо на автобус. Простоял так примерно с минуту, потом присел на стул, видно было только макушку. Спустя какое-то время, вновь встал и уставился в окно. Затем исчез с экрана. Сканер показывал движение по квартире, затем в подъезде.

— Ого! — воскликнул Костя.

— Он что, погулять собрался?

— Не тупи! Он к нам идет! — Алексей окинул салон нервным взглядом. — Как же мы спалились? Хотя уже не важно.

— Что делать будем? Уезжать нельзя, лишнее подозрение. Значит, просто сидим и делаем вид, что никого нет.

Тем временем, зеленый вышел из подъезда и решительно запрыгал на костылях в их сторону. Подойдя к двери микроавтобуса, он требовательно постучал.

— Выходите! Я знаю, что вы там! — голос за дверью прозвучал довольно грозно.

— Он не может этого знать, прошептал Костя, втягивая шею.

— Да и что может сделать калека на костылях!

— У вас аварийка моргает, выходите! — не унимался голос.

— А может выйти и поговорить? — предложил Костя. И только Алексей хотел возразить, щелкнул запорный механизм и дверь отъехала.

«Вот же идиот!» — подумал он, глядя, как коллега спрыгивает на газон и скрывается из виду.

— Что слу…

Бац!

Смачный шлепок чего-то обо что-то, и Костин силуэт мелькает в дверном проеме скрываясь теперь уже с другой стороны. Надо выходить, решил Алексей. Как же не хочется. Он в примирительном жесте, выставил руки перед собой и шагнул на улицу.

Глава 13

— Итак, господа ученые и товарищи генералы! У нас происшествие! Поэтому, я вас и собрал.

Представитель от директора ФСБ, имел довольно заурядную внешность: среднего роста, русые волосы с небольшими проплешинами. Если не зацепишься с ним взглядом, то пройдешь мимо и больше не вспомнишь. Но вот глаза. Цепкий сверлящий взгляд, от которого все внутри съеживается. Казалось, он все видит, и все знает. Поэтому многие из его подчиненных предпочитали не попадать в поле его зрения, а уж если совпало, смотрели куда угодно, только не в глаза.

— Случилось то, что ничего не случилось! — он многозначительно замолчал, давая всем время переварить, этот, казалось бы, каламбур.

В зале для брифингов было всего пять человек, но никто из них не позволил себе смешков или шуток, все знали, что, если их собрали в таком составе, значит все серьезно. Лишь представитель Минобороны произнес:

— Объяснитесь, пожалуйста, Виктор Петрович!

ФСБэшник в свою очередь обвел всех присутствующих всевидящим оком и продолжил.

— Терминал, находящийся в одном из помещений «временного кармана» или ангар, как его привыкли называть, сегодня передал информацию об изменении линии прошлого! — оратор опять сделал паузу.

Спустя пару секунд, в зале поднялся гомон, посыпались вопросы:

— Что изменилось?

— Как это понимать?

— На нас напали?

— Что мы забыли?

— Вот, наконец-то правильный вопрос! — Виктор Петрович, указал пальцем на ученого физика, задавшего его.

Затем подошел к нему вплотную и пристально посмотрел в глаза, чем похоже сильно смутил его. Физик поспешил перевести взгляд на соседа, как бы ища в нем поддержку.

— Вы правильно спросили, что мы забыли⁉ Итак, кто из вас помнит события двадцатилетней давности, произошедшие в Москве?

Оратор прошелся по помещению, вопросительно на всех поглядывая.

— Ну, вспоминайте! Москва, сентябрь 1998 года. В тот злополучный месяц произошло три теракта! Повторяю — три! — для наглядности он показал это на пальцах. — Террористы подорвали три жилых дома в Москве, погибли сотни людей! Вот, смотрите!

Он взял пульт со стола и нажал на кнопку включения. Через несколько секунд огромный экран мигнул и появилось изображение. Шел выпуск новостей.

«13 сентября 1998 года — этот день запомнится для россиян как трагический».

Вещала за кадром ведущая новостей.

«Три жилых дома в разных районах…»

— Это была запись выпуска новостей. Все вы видели дату⁈

Люди в зале для брифингов стали непонимающе переглядываться и шептаться.

— Я вот сейчас не понял. Это было или этого не было? — прозвучал озадаченный голос представителя Минобороны.

— Вчера да, а сегодня уже нет! — спокойно ответил Виктор Петрович и поднялся со своего места, указав при этом рукой, на того ученого, который задал правильный вопрос.

— Вы более компетентны, в этом вопросе, можете объяснить?

— Да, я попробую! — поправив очки, он прошел в сторону оратора.

— Вы позволите воспользоваться доской?

— Конечно, она в вашем распоряжении! — ФСБэшник отвлёкся от телефона.

Завладев куском мела, физик нарисовал во всю доску горизонтальную линию, поставил жирные точки по обоим ее краям, объяснив слегка подрагивающим голосом.

— Вот, эта точка, — указал он на правую. — Наше с вами настоящее! А вот точка слева 1998 год, сентябрь, — аккуратно обозначив даты, ученый продолжил.

— Промежуток между левой и правой точкой, это те события, которые мы с вами помним. Но! Некто или нечто, я не в курсе подробностей, вмешивается в события сентября 1998 года, и это в свою очередь перечеркивает данный промежуток времени, протяженностью в пару десятков лет. Я неправильно выразился, задавая вопрос, что мы забыли? Вернее спросить, что мы не знали? То есть, вот этого! — он перечеркнул жирным крестом прямую линию. — Никогда не было!

— Но, позвольте! — подал голос, чиновник в генеральской форме. — Как это не было? В моем ведомстве, все четко задокументировано и запротоколировано. Каждый человек на учете! А вот об этом…! — он показал пальцем на экран. — Мне неизвестно ничего! Чтобы погибло несколько сотен человек, тем более в Москве и в нашем ведомстве об этом не знают? Быть такого не может!

— О том, кому это известно, мы поговорим позднее, — сказал Виктор Петрович и посмотрел на ученого. — Продолжайте! — тот как раз, нарисовал дугу прямо над зачеркнутой линией.

— Вот эта линия, это теперь наше прошлое, то, что мы с вами помним!

— Спасибо вам большое, за то, что объяснили понятными словами, — поблагодарил ученого, Виктор Петрович. — Можете вернутся, на свое место. А сейчас, я бы хотел услышать доклад подконтрольного нам ведомства, которое непосредственно и проводит операции через временной карман. Генерал Горячев, прошу вас.

Генерал оказался подтянутым представительным мужчиной лет под шестьдесят, с аккуратно подстриженным ежиком. И предпочел вести доклад, лишь поднявшись со стула.

— В данном отрезке времени, если быть более точным с 16 августа по 19 сентября 1998 года, оперативные мероприятия проводятся уже третий месяц, — в зале возник небольшой шум, послышались возгласы удивления.

— Спокойнее, господа! — вмешался представитель ФСБ.

— Многие из вас не в курсе, что такие операции физически возможны, но ситуация такова, что мы не можем пока проанализировать изменение вызванные несостоявшимися терактами, поэтому нам нужна помощь всех структур.

— Виктор Петрович, позвольте поинтересоваться, как вы вообще об этом узнали? — вопрос задал представитель кабинета президента.

— Генерал вам все расскажет, проявите терпение. Итак генерал, продолжайте.

— Как сказал Виктор Петрович, в самом начале нашего брифинга, терминал, зафиксировавший изменения, находится во временном кармане. Чтоб опередить ваши вопросы, поясню. Все что находится в данном кармане, не подвержено влиянию времени. Каждые 15 минут, на него поступает информация. Детали я пропущу! — взгляд на ФСБэшника, тот кивнул, и генерал продолжил. — Надеюсь объясняю я доходчиво⁉ — спросил Горячев, оглядывая зал. Там стояла тишина, все переваривали услышанное.

— Более чем! — ответил за всех Виктор Петрович.

Он смотрел на собравшихся чиновников с легкой улыбкой.

— Ну, значит далее. Два часа назад, при получении очередной дозы информации, терминал сообщил о несоответствии её с введенной ранее. При анализе было выявлено, что 13 сентября 1998 года, в Москве было совершено три теракта. А во втором варианте прошлого, ничего подобного не было, лишь вооруженное нападение на кавказский ресторан, с большим количеством жертв. Среди которых было обнаружено три тела, состоящие в федеральном розыске по статье терроризм. Так же среди погибших числится районный участковый.

— Итак, господа, у нас два варианта прошлого, наш второй, — сделал вывод представитель ФСБ. — Но насколько я знаю, это еще не все! Я прав генерал?

— Совершенно верно, Виктор Петрович, наша аппаратура зафиксировала несанкционированный вход в карман, а точнее некто, проникал на территорию ангара три раза.

— Очень интересно, генерал! — вклинился в разговор, представитель кабинета президента. — На объект, который должен охраняться, не хуже, а то и лучше Кремля, проникают посторонние, а вы так спокойно об этом говорите⁉

— Господин Вяземский! — спокойно произнес Виктор Петрович. — Нет надобности обвинять генерала Горячева, не разобравшись в сути вопроса. Пусть он продолжит доклад.

Горячев благодарно кивнул и продолжил:

— Во-первых вы должны понять, что не найдете ангар ни на одной карте, это не пещера Али-Бабы! Во-вторых, дверь в него тоже отсутствует, это не какой-нибудь дом с кучей комнат и большим темным подвалом. Если хотите знать, как выглядит временной карман, то представьте себе пчелиные соты, где ячейка — это комната, которая сообщается со всеми соседними, а те в свою очередь с другими и так бесконечно.

Генерал остановился, чтобы сделать несколько глотков воды.

— Я говорил в начале доклада, что внутри кармана время не имеет власти и сам он находится вне времени и пространства. Так что сами представьте, как можно попасть в место, которого еще нет, или уже нет! Это может сделать только специально подготовленный человек, не каждый подходит, примерно двое из тысячи и только после ряда процедур, о которых я вынужден умолчать. Все подготовленные оперативники, коих не так много, как хотелось бы, находятся под особым надзором и очень редко покидают охраняемую территорию. Теперь, что касается проникновений, после первого, которое произошло два дня назад, во всех подконтрольных нам комнатах, или сотах, были установлены скрытые системы наблюдения. Мы не видели необходимости, устанавливать их ранее, однако, время показало, что это ошибка, — при этом Горячев развел руки в стороны, как бы извиняясь. Вяземский лишь с укоризной посмотрел на него, но ничего не сказал.

— После второго и третьего проникновения… — продолжил Горячев. — У нас появилась видеозапись с неизвестным. Мужчина под сорок лет, телосложение спортивное, азиатский тип лица…

— Китаец? — не сдержавшись, задал вопрос Вяземский.

— Нет, не китаец! — отрицательно помахал головой генерал. — С разрешения Виктора Петровича, вы можете посмотреть видео.

Представитель ФСБ, не говоря лишнего, просто взял пульт и нажал кнопку воспроизведения.

Появившееся изображение отдавало неправильностью, нереальностью. Легкая зеленоватая дымка, серые стены словно подсвеченные изнутри, потолка в кадре видно не было, понятно, что он есть, только высоко. Человек двигался как в замедленной съемке, крутя при этом головой во все стороны.

— Карман наложил свои эффекты на изображение, — объяснил Виктор Петрович.

— Оперативники смотревшие это видео говорят, что своими глазами все выглядит по-другому. Дымки никакой нет, также как и освещения, но видно все как днем.

— То есть, это не замедленная съемка? — поинтересовался Вяземский.

Он поднялся со своего места, и подошел поближе к экрану.

— Нет, как я говорил, эффект кармана, обратите внимание как он двигается! — Виктор Петрович, без особой надобности, ткнул пальцем в мужчину. — Неуверенно, словно в первый раз, или не знает куда идти.

— Специалисты провели анализ. Строение тела, черепа и манера двигаться, выдает в нем представителя тюркских народностей, похож на жителя южного Урала, — внес свою лепту генерал Горячев.

В свою очередь, мужчина в кадре определился с тем, куда ему надо и вплотную подошел к проему. Арка завораживала ярким серебристым сиянием, легкая рябь снизу переходила в небольшие волны, было похоже на морскую гладь, освещенную луной. В зале послышались восхищенные возгласы.

— Что это? — спросил один из чиновников.

— Портал! — ответил Горячев. — Это портальная арка! Как говорилось ранее, на экране видно по-другому! Оперативники видят просто вход в другой такой же зал.

Тем временем, в кадре начали происходить, ещё более интересные вещи. Мужчина как-то нерешительно протянул руку к порталу, затем просто засунул ее туда. Для чиновников в зале, это выглядело, как будто он лишился конечности, а вот портал стал вести себя по-иному. Рябь усилилась, яркие синие искры, замерцали по всей поверхности арки. Мужчина выдернул руку. Волнение на поверхности портала постепенно успокаивалось, человек с интересом разглядывал и ощупывал свою конечность. Удостоверившись, что с ней все в порядке он уставился на серебристое сияние, простоял так несколько секунд, видимо что-то решая для себя, а затем просто взял и шагнул в него. Сияние, всколыхнувшись поглотило тело человека и успокоилось.

— Ух ты! Прям как в фантастическом фильме! — возбужденно подметил Вяземский, оглядывая присутствующих, как бы ища поддержку.

— Вы правы, выглядит именно так!

Виктор Петрович, не разделял юношеского задора представителя президента, а напротив, был собран и серьезен.

— Теперь, по идее, он должен вернуться. Необязательно сейчас, может через час, через сутки или год спустя! — сказал он, сосредоточенно глядя на генерала.

— Но он не вернулся! — ответил ему Горячев, также не отводя взгляда.

— Ну если не вернулся, значит сам не хочет! Нам остается только ждать, или есть другие варианты? — спросил Вяземский.

— На самом деле вариантов немного, — Виктор Петрович перевел взгляд на представителя президента.

— Не хочет, не может… Третий вариант смерть!

— Так он погиб? — задали вопрос из зала.

— Если он погиб, тогда кто вот это⁉ — представитель ФСБ направил пульт на экран и нажал на воспроизведение. — Вот вам последняя запись.

Прежнее помещение с зеленоватой дымкой и в кадр входит мужчина, тот же что и в предыдущем видео. Только шел он более уверенно, взгляд был целеустремленным, движения четкие, немного задержавшись перед порталом, он решительно шагнул в него.

— Ну, что скажите теперь? — фсбэшник, выключил воспроизведение и повернулся к залу.

— Можно вопрос? — поднял руку давешний физик.

— Я не знаю, как работает портал, как настраивается… Может есть возможность настроить другой, на те же параметры?

— Наше ведомство работает с временным карманом уже более семи лет! — начал Виктор Петрович, усевшись на стул. — Я задавал этот вопрос нашим специалистам, поверьте, это далеко не аспиранты — гениальнейшие люди. Они разобрались со знаками, которыми исписана портальная арка, знают, как она работает… Ну так вот, как и говорил ранее, я задал им этот вопрос. В ответ они посмотрели на меня, как на слабоумного и просто завалили малопонятными научными терминами. Из всей абракадабры, что я от них услышал в тот день, я понял только одно, но самое важное, когда, пройдя через арку, ты решишь вернуться, то сможешь это сделать только через тот же портал. Исключений нет! Я удовлетворил ваше любопытство? — Виктор Петрович пристально посмотрел на физика.

— Да, спасибо, вот только вопросов появилось еще больше, — и будущий Эйнштейн уткнулся в блокнот, поправляя только ему понятные записи.

Представитель ФСБ хотел что-то сказать, но к нему склонился помощник и прошептал несколько слов. Внимательно выслушав его, Виктор Петрович обратился к Горячеву.

— Генерал, что вы знаете о проекте «Мерцание»?

— Это подконтрольный нам проект, ведет его профессор Лебедев, куратор полковник Набиулин. — четко ответил тот.

— Отлично, куратора срочно ко мне, — фсбэшник повернулся к залу.

— Итак, господа, я вынужден удалится по неотложным делам, но хочу сказать, что искомый человек найден, с ним уже работают наши специалисты.

В зале поднялся ропот, Виктор Петрович, подняв руку как бы останавливая поток вопросов, произнес:

— Спокойно господа, вы теперь в курсе всего и можете расходиться. Но хочу вам напомнить, о неразглашении, наша служба сама найдет вас, если вдруг понадобитесь.

Глава 14

Все утро, я развлекался. Новая способность, которая проявилась накануне, нравилась все больше и больше. Зеленая линия, была только верхушкой айсберга.

Из-за вспышки злобы, вчера я не увидел людей — еле заметные красные точки, именно так они выглядели в моем видение. А если сосредоточится на одной из них, точка приближается и становится видно человеческие очертания.

За последний час после пробуждения, мною были изучены все соседи, затем я перекинулся на близстоящие дома. Ничего интересного не было. Не большое удовольствие наблюдать, как люди перемещаются по квартире, сидят на кухне или лежат друг на дружке. Но самое главное, я знаю, что могу выжать больше с этого умения, просто пока не умею. Был бы какой-нибудь пользовательский интерфейс, мечтательно подумалось. Ну ничего разберусь. Главное не проболтаться, что я превратился в мощный радар, закроют в психушку или место похуже.

Кстати, на счет места похуже, наблюдение за мной усилилось, причем в буквальном смысле. Теперь в мою сторону было направлено два зелененьких луча. Ну правильно, сам балбес, привлек к себе внимание! И что нашло на меня вчера? Приступ ярости, агрессии, такое случается нечасто. Прискакал как раненый ураган, разбил морды двум несчастным ботаникам. Они, кстати, предусмотрительно отъехали подальше, теперь стоят за три дома от меня.

Как-то смутно помнятся вчерашние события. Первый очкарик сам прыгнул под руку, и вроде что-то спросил, быстренько получил по зубам и исчез под фургоном. Второй же, наученный горьким опытом, был более осторожным, но не учел моего коварства. Вышел с поднятыми руками, как немец из окружения и промямлил что-то о недостойном поведении, держался при этом на безопасном расстоянии. Я сделал вид что не расслышал, повернулся к нему боком подставляя ухо и попросил повторить, а он наивный, видя костыли, поверил. Сделал шажок в мою сторону, этого хватило, правый кулак угодил ему в нос, от силы удара он отлетел и оказался наполовину в фургоне.

Не помню толком, что я там орал, но меня отвлекла большая черная машина, которая подъехала и встала прямо за фургоном. Я заковылял к ней, выходить оттуда не торопились. Воспользовавшись моментом, раненые ботаники заползли в микроавтобус и дали деру, следом за ними уехал черный автомобиль. Оставшись ни с чем, я поплевался, помахал костылями и поковылял домой.

* * *

Сегодня в моих планах был поход к травматологу.

Позавтракав яичницей и тремя кружками кофе, я вышел на улицу, там и вызвал такси.

Прекрасное весеннее утро, солнышко пробивается сквозь листву и приятно греет. Стоя у подъезда, я с удовольствием поводил плечами, разминая их, одновременно осматриваясь. В десятке метров от меня, женщина дворник мела тротуар. Ребятня спешила в школу.

Через два подъезда, на скамеечке сидел мужичок и разглядывал брошюрку. Странный такой мужичок, я не мог понять, что не дает мне покоя. Прикрыв глаза на несколько секунд, понял, что привлекло внимание. В моем внутреннем видении, от красноватого силуэта человека исходила волна бордового цвета, причем в мою сторону.

«Ух ты!» — мысленно воскликнул я, невольно любуясь зрелищем.

Даже так могу?

Открыв глаза, мельком глянул на него, стараясь не привлекать внимания. А он сидел себе, читал или делал вид, но в мою сторону не смотрел. Эта бордовая волна — внимание ко мне, я так понимаю.

Наблюдатель! Новость нисколько не испортила прекрасного настроения, даже стало веселее. Не буду же я сейчас, бегать за ним на костылях, хотя прошлой ночью уже проделал такое.

Нарисовав картинку, как я подхожу к нему и бац костылем по хребтине, мысленно посмеялся. Скорее всего он не даст застигнуть себя врасплох, я уже показал себя, как псих и неадекват. Да и все свои карты выкладывать не собирался. Если с фургоном можно было отболтаться, вроде того, что видел его в Златогорске, то здесь будет посложнее.

А вот и такси, серое рено, остановилось в нескольких метрах от подъезда. Загрузив свое тело, на заднее сидение, скомандовал: «В травматологию пожалуйста!»

* * *

Больница. Как же не люблю это место — вечные очереди, бабушки, дедушки и опять бабушки. Последние, по-моему, обожают тут находится. И запах. Вспоминается детская загадка, про магазин, где болезнями пахнет.

Ждать еще долго. Единственное занятие, это рассматривать людей. Или можно развлечься — нескучно и способность развивается.

Я прикрыл глаза и осмотрелся, оттенки красного заметно отличались, если у подростка цвет был ярко-красный, ближе к алому, то у старого жителя, более темный и тусклый. Значит это показатель жизненной энергии, сделал я для себя вывод.

Мимо прошла женщина, держа за руку ребенка, мальчик просто светился энергией, а на красном фоне его мамы, горела и переливалась яркая звезда. Ух-ты, красота какая, что это? Я в восхищении открыл глаза. Женщина, скорее девушка, отошла уже метров на пять. Мальчик пытался вырваться, но она крепко его держала и смотрела с укоризной. Когда мама с сыном, сворачивали за угол, я заметил округлости живота, характерные беременным. Стоило труда сдерживать нахлынувшие эмоции, не ожидал такого увидеть.

Все еще находясь под впечатлением и сидя, чуть ли не с открытым ртом, я вдруг почувствовал на себе взгляд, как будто кто-то осторожно касается меня. Вот чья-то рука погладила по затылку и опустилась до шеи.

Б-р-р! Аж мурашки по всему телу, меня слегка передернуло. Что за…? Не думая об осторожности, поворачиваю голову в направлении взгляда.

У окна, в конце коридора, сидела девушка в темных очках. Помимо нее там было много людей, но смотрела именно она. И сейчас не отвела взгляда, глаз видно не было, но я чувствовал внимание. Свободно распущенные, черные волосы доходили до плеч, серенький плащ, поверх брючного костюма. Остальных деталей видно не было, из-за расстояния. Вроде как красивая, решил я для себя, пусть себе смотрит.

Тут на табло высветился, номер моего талона с кабинетом, позабыв про девушку, я поспешил к врачу.

Поход в больницу, насколько я ее не люблю, не был простой блажью, мне нужно было удостовериться, что кость стоит нормально и срастется как положено. Врач, старый травматолог меня в этом уверил. После того как снял гипс, отправил на рентген и поставил новый. В хорошем настроении, я покинул столь нелюбимое мною место, не желая сюда больше возвращаться. Через пару месяцев сам сниму гипс, пообещал я себе.

Таксист довольно лихо довез меня до дома, где на скамейке ожидал сюрприз, в лице той самой девушки. Она сидела, слегка запрокинув голову в сторону солнца, на лице блуждала легкая улыбка и солнечные очки, ярко отсвечивали мне в глаза.

Выйдя из машины, я направился к дому. Было понятно, что со мной ищут встречи. Но вот кто? Если она представляет государство, Российское в смысле, то в любом случае не отвертишься! Главное, чтобы не иностранная держава. Однозначно, лучше к нашим — буду настоящим патриотом, но только если на мне не будут ставить опыты. Как-то не хотелось быть лабораторной мышью. Размышляя подобным образом, я доковылял до скамейки и поравнялся с девушкой. А она просто сказала:

— Здравствуй! Я Вера.

«О как, я слегка оторопел от подобного панибратства, но решил принять игру».

— Привет! Я Рома.

— Знаю, дурачок.

— Ну раз ты все знаешь, на кой хрен я тебе нужен? — мне не понравилось подобное обращение, решил немного погрубить, чтоб поставить на место.

Вера сняла очки, встречая мой взгляд обезоруживающей улыбкой. Красивая и грустная, несмотря на улыбку. Пустила в ход тяжелую артиллерию. Невольно залюбовавшись, я чуть не пропустил ее слова.

— Извини, просто у меня такая манера говорить, — и похлопала глазками.

— А? — я все же взял себя в руки, попался как прыщавый мальчишка.

А хороша же, чертовка!

— Ну так, чего хотела? Пристать или познакомится? А то ведь знаешь, я человек занятой, дел по горло, решил я гнуть ту же линию, — ее улыбка стала еще шире.

— Я лишь хотела спросить. Как тебе Москва?

— А что Москва? Большой город, люди злые, не нравится мне это место! — поломанная конечность постоянно напоминала о себе, ноющей болью и я решил присесть.

«Интересный вопрос она задала, неужели они знают про мои походы в недалекое прошлое? Разве это возможно отследить? Фактически, моего тела там не было! Смоленков, чтоб попасть ему на самую горячую адскую сковородку, его руками все сделал».

— Тебе знаком капитан милиции Смоленков? — словно прочтя мои мысли, произнесла Вера.

— Кто? — стараясь не выдать своего волнения, я посмотрел ей прямо в глаза, хитрющие такие, умные.

— Капитан! Да еще милиции! Так сейчас же, вроде полиция? Не знаю такого! — сделав вид, что подумал, соврал я.

Вера с улыбкой кивнула и продолжила:

— Он погиб около двадцати лет назад. Ничем особо не выдающийся участковый, жалкий, трусливый, к тому же взяточник. В день своей смерти, он вел себя довольно странно. Возможно, ты слышал или читал, про нападение на грузинский ресторан в Москве?

На что я, отрицательно помотал головой.

— Так вот, в том заведении, погибло почти два десятка человек, в основном это представители, грузинской диаспоры, но среди тел нападавших, были особо опасные террористы! Труп Смоленкова, нашелся там же. То, что он принимал участие в перестрелке, не вызывает сомнений. В тот день, наш участковый убил троих в ресторане и один труп нашелся в лесопарковой зоне, он тоже был убит, из табельного оружия Смоленкова.

— Очень интересная история. Спасибо за то, что ты мне ее рассказала. Но все равно непонятно, причем тут я? — Вера, какое-то время смотрела на меня, видимо что-то решая для себя. А затем, произнесла.

— Мы знаем, что ты, Роман Хабибулин, был там, в 1998 году, и принимал непосредственное участие в судьбе Смоленкова. Но не одна видеокамера, того времени, не запечатлела, твоего изображения. Есть только свихнувшийся капитан милиции… Но зато, зафиксирован твой проход, через карман!

Тут я сделал, непонимающее лицо. Вера же, увидев это, пояснила:

— Ангар, с арками! Ты дважды прошел через портал, настроенный на 11 сентября 1998 года, но ни разу не вышел из него! Наши специалисты рвут на себе волосы, пытаясь понять, как ты сделал невозможное? Я сама проходила сквозь порталы сотни раз, и всегда возвращалась, через тот же, в который входила. Единственное объяснение, ты способен становится невидимым⁉ Ты ведь как-то повлиял на Смоленкова⁈ Заставив проделать вещи несвойственные ему. Ты, Рома, завалил операцию, которую мы тщательно планировали, в течении трех месяцев, продумывали, просчитывали, какие последствия появятся, если теракты не произойдут. А ты просто пришел, и рубанул топором! Все наши труды насмарку, — за все время своего монолога, она не сводила с меня укоризненного взгляда.

— Хорошо Вера, давай поговорим серьезно. Возможно, я там был. Но сначала расскажи мне, кто такие, «МЫ», какую организацию ты представляешь, или лучше скажи какую державу? И почему на разговор ко мне пришла женщина?

— Начну с последнего вопроса, — с улыбкой произнесла Вера. — Ты сам для этого постарался. Забыл, как прошлой ночью, избил двух наших сотрудников? Психологи решили, что с женщиной ты будешь вести себя намного мягче. Ты ведь ничего не имеешь против слабого пола? — задав вопрос, она с деланной серьезностью посмотрела мне в глаза.

Дождавшись ответа, в виде энергичного мотания головой, Вера продолжила:

— Я уже более восьми лет работаю на организацию, которая представляет интересы России. А до этого, так же, как и ты, была подвергнута облучению коротким импульсом ЭМИ. Не напрягайся…

Видя мои расширенные глаза, практически шепотом пояснила она:

— Это электромагнитное излучение, а не радиоактивное! Любой человек, который пользуется благами цивилизации подвергается воздействию ЭМИ, кто больше, кто меньше. Тот прибор, которым пользуются наши, как ты их назвал ботаники, отличается очень коротким и мощным импульсом. В момент облучения…

Вера немного сдвинулась ко мне. Я почувствовал запах ее духов, не сладкие с легкой горчинкой и привкусом цитруса, мне определенно понравился ее парфюм.

— … Ты должен был почувствовать противный писк, именно почувствовать, потому что он звучит в голове и доводит до тошноты. Было такое? — она вопросительно заглянула ко мне в глаза.

Я же просто кивнул, вспоминая события того дня. Жил себе как все, работа-дом, а тут все перевернулось с ног на голову — стрельба, погони, убийства. Что не говори, но в последние дни, скучать не приходилось. Жизнь круто изменилась, и похоже возврата назад нет.

— Знаешь Ром, я ведь тогда была совсем девчонкой, 17 лет. Гуляли мы с подругами и парнями… Помню, микроавтобус стоит на выходе из парка, странный такой, обвешан антеннами, затонированный. И тут писк в голове, да гадкий такой, я чуть не упала, Владик успел меня поймать. Кое-как до дому дошла, и сразу спать. А вот дальше началось самое интересное.

Вера опустила глаза, погружаясь в воспоминания, ее красивое лицо выражало целую гамму чувств, появившийся страх, сменялся на удивление и даже восхищение. Я просто сидел, слушал и любовался ею.

— Я пришла в себя, в каком-то огромном помещении, дошло что это не сон и испугалась. Но затем, вдруг поняла, место это непростое, будто вечное. Я постепенно успокоилась, и стала обследовать помещение. Ты сам все знаешь, про арки, исписанные рунами, ни в одну из них пройти не удалось, сколько я не пыталась. Уже позднее, когда я была завербована, нашим ученым удалось расшифровать часть рун, мы научились открывать порталы. Именно так, ты и прошел, в то время.

Вера закончила свой рассказ, и смотрела на меня с грустной улыбкой.

— Зачем же ты мне все это рассказала? У меня ведь теперь, и выбора-то нет! — она утвердительно кивнула, подтверждая мои слова.

— Ты еще не знаешь, но уже работаешь в ФСБ, у тебя даже звание есть!

Я в шоке посмотрел на нее, и не выдержав, откровенно заржал:

— Без меня, меня женили⁉ — я продолжил смеяться, утирая выступившие слезы.

— Лейтенант Хабибулин, прекратить беспричинный смех! — сказала Вера, стараясь сохранить серьезное выражение лица. И меня вновь скрутило в приступе смеха.

Вот так мы сидели на скамейке, мужчина на костылях и симпатичная молодая девушка, которая терпеливо ждала, пока мужчина отсмеется. Постепенно я успокоился, мышцы живота начали болеть от смеха. Взяв себя в руки, выпрямился и поправил скатившиеся костыли.

— Это было что-то! Лейтенант Хабибулин!.. — я попытался передразнить ее командный голос.

Но видя серьезное выражение лица у Веры, прекратил шутить:

— Теперь самое главное. Ты должна меня убедить, в том, что я говорю, не с агентом враждебной державы! Только не надо, мне тыкать в лицо корочкой и даже не вздумай просить тех двух гоблинов, сидящих через два подъезда от нас, предъявить удостоверения. Они уже минут двадцать, пытаются распить одну бутылку пива на двоих, выкурили уже по три сигареты. И вон та дамочка с собачкой, тоже меня в этом не убедит, бедная псина, уже все кусты в округе обоссала, обнюхала и еще раз обоссала, и больше не знает, чем ей заняться. Вот еще что, гражданочка, не знаю в каком вы звании…

Я заговорщически пододвинулся к ее уху и прошептал:

— Та видеокамера, что находится за окном соседнего дома, на четвертом этаже, слишком сильно бликует!

— Впечатляет, — только и произнесла Вера, глядя на меня в изумлении.

— Ну еще бы! Сама знаешь, где я работаю! — выпучив глаза и расширив ноздри, выпалил я.

— Капитан! — сказала Вера, после недолгой паузы.

— Что, капитан? — не понял я.

— Я в звании капитана, и формально, ты мой подчиненный, — она сделала ударение на последнем слове. — Мы поступим так…

Моя собеседница поднялась с лавочки и встала напротив, протягивая лист бумаги.

— Прочти, лейтенант! Тут адрес конторы, в которую ты должен явиться.

Она подняла руку в останавливающем жесте, чтоб пресечь поток негодования в свой адрес.

— Адрес на листке местный, сам знаешь где это! Там тебе все популярно объяснят и подтвердят, ты не глуп и прекрасно понял, что государство не отстанет, времени на раздумья у тебя до восьми утра завтрашнего дня. Решение должно быть принято, единственное и правильное. Теперь, лейтенант Хабибулин, ты на службе, и не где-нибудь, а в ФСБ. Осталось соблюсти мелкие формальности, присвоение внеочередного звания, визит в бухгалтерию, где тебе насчитают НЕМАЛЕНЬКУЮ зарплату. И еще один момент! — Вера очень серьезно на меня посмотрела, что сделало ее еще привлекательнее. — Без самодеятельности пожалуйста, это приказ начальства! В карман тебе вход запрещен! Все, мне пора, и так задержалась, остальные вопросы завтра.

Она прошла было пару шагов, затем остановилась и обернувшись ко мне, спросила:

— У меня к тебе вопрос! Как ты вернулся, оттуда?

«Я понял, о чем спросила Вера, и предпочёл ответить просто.»

— Мне пришлось умереть!

— Как это, умереть? — взгляд выражал полное непонимание. При этом она заметно побледнела и в нетерпении покусывая нижнюю губу ждала ответа.

— Все очень просто! В первый раз, мне всадили две пули в грудь и одну в голову, а во второй, подорвали гранатой.

Видя, что Вера, все равно не понимает. Поднялся, и опираясь на костыли, поковылял к подъезду, на ходу не оборачиваясь произнес:

— Ты сама сказала, остальные вопросы завтра.

— Ну ты и псих… — услышал я вдогонку.

Дошло.

Глава 15

Профессор Лебедев взбешенно ходил по кабинету. Мало того, что, два его ассистента, теперь красовались разбитыми мордами, так еще этот хитро-мудрый фсбэшник Набиулин, огорошил его словами, что их подопечного забирают «наверх».

«Приказ начальства», — отмахнулся он от Палыча.

А приказы не обсуждают, а выполняют. Двенадцать лет труда; появился первый по-настоящему положительный результат и его забрали! У профессора просто не было слов, одни эмоции и помочь некому. Не станет же он звонить высокопоставленным друзьям и жаловаться, что у него забрали подопытного. В качестве компенсации, их отдел получил довольно круглую сумму премиальных и аж 60 дней оплаченного отпуска.

— Откупились, бюрократы чертовы! — проворчал Палыч.

«А что?» задумался он. «Поеду на Байкал, сниму домик на берегу. Посижу с любимой книгой в кресле качалке, под успокаивающий шум волн». Представляя эту картину, профессор постепенно успокоился. Решено, подумал он, я в отпуске, все остальные пусть идут к черту! И с довольным видом покинул кабинет.

* * *

Оставшись один со своими мыслями, я сидел на кухне с чашкой кофе и пытался проанализировать свое положение. Нелепая ситуация. Оказывается, у меня теперь новая интересная работа, и сам я лейтенант! Признаться честно, верится в это с трудом, да и звучит смешно, я, пожизненный разд…й и вдруг лейтенант! Впрочем, погодим себя занижать, Вера обещала, что завтра меня в этом убедят.

Судя по реакции девушки, они даже не подозревают о моем способе перемещения. Да и сам-то, мало что в этом понимаю. По словам Славки я пропадал на какое-то время. В тот момент, сей факт не был принят всерьез, а сейчас верю. Переход происходит во сне. Но как? Могу ли я это контролировать? И еще один вопрос, куда девается мое тело? Его нет ни там, ни здесь, в прошлом я вообще перемещался в чужом. Прям как паразит.

Кстати, о теле… Каким образом, я попал именно в Смоленкова, который второстепенно замешан в теракте? Случайность? Маловероятно. Может настройка портала настолько тонка, что ученые, не подозревая об этом оставили мне лазейку? Или, что более вероятно, такой способ перемещения просто предусмотрен порталом. Надо бы попробовать разобраться самому! Я же четко видел определенную систему в построении символов, некоторые из них были подсвечены изнутри.

И ещё вопрос — как они проходят в своих телах?

Ладно, хватит голову ломать, возможно скоро все узнаю. Лучше кое-что попробую; прикрыл глаза и постарался выбросить из головы все лишнее. Итак портал, его нет нигде! Еще нет, или уже, неважно! Важно то, что я там был! И не только я.

Уверенности придало то, что в квартире они мое перемещение, точно не отследят.

Эти уроды вздумали установить камеры, такой подлянки я не ожидал, ну по крайней мере так быстро. Вычислив две, я просто постоял и пристально посмотрел по направлению луча и словно по волшебству, правда через пару минут внимание исчезло и пока не возвращалось.

То, что сделали эти ботаники, изменило меня, пробудило спящие до того момента способности, надо лишь воспользоваться. Я вспомнил те чувства, которые испытал при первом попадании в карман, как назвала его Вера. Ощущение бесконечности, вечного покоя, так можно описать то, что я почувствовал, это место будет всегда. Временная аномалия, созданная кем-то намного превышающим человека в развитии. Этот портал, он во мне — я портал, вдруг пришла неожиданная мысль.

— О…еп…! — вскрикнул я.

Кончики пальцев на руках, вдруг начало покалывать. Открываю глаза, машинально растирая руки.

— Мать твою!

Мои пальцы сантиметр за сантиметром превращались в черную пустоту. Забыв про больную ногу, я попытался вскочить, одновременно тряся руками как припадочный. Тут же упал, стараясь завалиться на спину. Да что же со мной происходит?

Пустота перешла на предплечья, и тут словно голос в голове: успокойся, не надо сопротивляться, ты сам хотел этого.

Подступившая было паника стала сдавать позиции. А ведь и в правду, это же всего лишь переход! Немного успокоившись, я повнимательнее присмотрелся к черному нечто — не совсем пустота. При тщательном рассмотрении, стало видно тысячи темно-фиолетовых линий, которые шли вертикально вверх.

— Ух-ты! — невольно воскликнул я.

Не фига — это не линии, это колонки символов. Такие же есть на портальной арке. Причем как бы я не двигался, символы все равно шли только, вертикально. Между тем, цифровое поглощение подходило к своему финалу

— Ха! Так я теперь, оцифрованный! Рома — версия 2.0!

Но посмеяться не успел. Картинка схлопнулась, и как на экране старого телевизора, превратилась в светящуюся точку по центру, затем и вовсе исчезла. Через мгновение, я погрузился в полную, звенящую пустоту.

«Эй-ей! Не надо так пугать! Это не смешно!»

Но своего голоса не услышал, потому что мне нечем было говорить, нечем двигать, не было вообще ничего, только давящая пустота.

Я как-то читал про подобную пытку. Человека в бессознательном состояние совали в глухой скафандр и помещали в бассейн с водой, предварительно обколов препаратами для потери чувствительности. Человек приходил в себя в полной темноте, не чувствуя своего тела. Естественно, страх, паника и через определенное время, с ним можно говорить по душам.

Вот и меня уже начало потряхивать, но как бы повинуясь моим безмолвным мольбам, появилась картинка. Я словно смотрел на свет, сквозь, огромный дуршлаг. Дошло не сразу, видимо сказалось нахождение в пустоте. Это были звезды, миллионы, миллиарды звезд, которые равнодушно смотрели на меня, как на песчинку в бесконечной пустыне. Жуткая мешанина чувств, одновременно восхищение этой вечной красотой, и осознания собственной ничтожности.

Как и у любого любителя почитать, у меня был довольно большой словарный запас. Но сейчас, слов не было, только эмоции. Эх, ах и ух! Это всё что приходило на ум. Я бы, наверное, пустил слезу, настолько потрясающая была картина, но не имел такой возможности.

Это было не все, большие и маленькие точечки звезд стали размазываться, медленно, но верно превращаясь в линии.

Ну вот, расстроился было я, показали красивую картинку, порадовали и все на этом. Но тут приходит понимание, я двигаюсь! И скорость постепенно растет, линии уже стали сплошными полосами, я летел среди них, ныряя в скопления звезд, рассекая туманности, чувствуя себя соринкой на носу межзвездного корабля. Эйфория, завладела мной. А что я есть, в данный момент? Ведь тела-то нет! Чистый разум, сумевший запустить программу переноса? Кто и когда, ее создал? Можно ли это узнать? Да о чём я? Лечу, мать вашу, ответы там!

Не имея представления о времени нахождения в полете, я перемещался меж полосок светил. Скорость стала заметно падать, до тех пор, пока бордовая звезда не закрыла все пространство впереди. Величественная, притягивающая своим теплым светом. И я неумолимо летел прямо на нее. Но страха не возникало, напротив, появилось чувство безграничной свободы, хотелось закричать. Где вы писатели фантасты? Вы не видели, то, что вижу я! Как же это круто!

Мой восторг слегка поутих, когда бушующий океан плазмы всколыхнулся, исторгая из себя яркий протуберанец. Ого, я же направляюсь прямо туда! Ё-мое! Как же хотелось закрыть глаза руками, или хотя бы зажмуриться. Естественно, не было никаких плюхов в раскаленную плазму, лишь мои инстинкты всячески противились этому, кричали благим матом до самого погружения в огонь.

Осознание того, что не я являюсь машинистом данного локомотива, нисколечко не помогало. Чем глубже я падал, тем становилось темнее, а затем оп — знакомый карман.

Постепенно начали возвращаться чувства. Первое что я услышал, это хриплое надсадное дыхание, затем появилась дрожь во всем теле, ноги подкосились, и я упал на пол, чудом не расквасив нос.

— Ох, мля! — тихонько матерясь, я с трудом перевернулся на спину, чувствуя себя как столетний старик, пробежавший стометровку. Сердце того и гляди выскочит.

Да уж, пришел отходнячок, нежданно негаданно. Перемещение в бессознательном состоянии, определенно имеет свои плюсы.

Полежал чуток, дыхание успокоилось, тело понемногу пришло в норму, я приподнялся на локтях и огляделся.

Карман поприветствовал меня все той же тишиной, и вечным покоем, но одна из арок была подсвечена изнутри, приглашая войти в это мерное сияние.

Создавалось впечатление, что портал живой, он смотрел на меня с мудрым прищуром старца прожившего тысячелетия. Не припомню такого, что-то явно изменилось или мое восприятие, или арка на самом деле манила меня⁈ Как и в прошлый раз, некоторые символы на внутренней поверхности портала горят тусклым светом. Я постарался выжечь, эту картинку в своей памяти, запоминая каждую закорючку и место, где она находится. Авось да пригодится!

Ну что! Опыт удался, результат положительный! Сделал я вывод. Но начальство запретило мне посещать карман, значит пора валить. Не стоит портить отношения, на заре своей карьеры. Из любопытства, я прогулялся по остальным аркам, но, как и раньше, они не функционировали. Ну и ладно, не больно и хотелось.

Лучше займусь злободневным вопросом, как вернуться без помощи смерти? Испытаем предыдущий опыт. Чтоб попасть сюда, я вытащил из памяти нужную информацию, тем самым нарисовав картинку в своем воображении, мысленно потянулся к ней и меня услышали.

Так, стоп! Неожиданная догадка прервала мои рассуждения. Временной карман, является промежуточной точкой. Но обязательной ли? Что мне мешает из точки А попасть в точку С, минуя точку В? Я в буквальном смысле присел от подобного предположения, прислонившись к стене, от которой исходило приятное тепло. Ни что не мешает это проверить, почесал подбородок и решился.

Рывком вскочив с пола, я прошел примерно в центр ангара, уже зная куда пойду. Ну ни пуха мне! Глубоко вдохнув, потянулся к картинке из памяти. В глазах замелькали символы.

— Что это? Неужели то, о чём я недавно мечтал⁉ Интерфейс! — символы как появились, так и пропали, неожиданно. — Ну и ладно, потом…

Сначала ничего не происходило, затем изображение перед глазами дернулось, словно сменили кадр, возник жужжащий гул, будто тысячи пчел кружили над головой. Не зря ли я это делаю? Появилась трусливая мыслишка. Может пока не поздно, вернуться⁉ Я понял, что уже поздно, когда навалилась тяжесть, боль стала заполнять тело как пустой сосуд. Заныла каждая косточка, да что там, каждая клетка моего несчастного организма затрепетала от разрывающей боли, упав на колени и завалившись на бок, я успел подумать, что это видимо конец. Допрыгался балбес! Причем в буквальном смысле. И тут меня потянуло, закрутило, завертело и выбросило кулем на что-то прохладное и мокрое.

* * *

«Млять!» Всё, что пришло на ум. На хрен такие переходы, так и скопытиться не долго. Открыв глаза, я проморгался, разгоняя муть. Видно стало чуть получше, словно в густом тумане. Как выяснилось, влажной и прохладной была трава. В паре метров от меня росли кусты чилиги, а вокруг разбросаны грязные тряпки, пакеты, пустые пивные банки. В нос ударила вонь. Свалка⁉ Мелькнуло в голове. Боль не пропала, а перешла на другой уровень, ныло что-то в животе и печени, я буквально чувствовал ее, величиной со средних размеров арбуз, колола и пульсировала.

Кузьмич… — Вот!

Вяло просыпалась чужая память. Что дальше⁈ Тут стали всплывать туманные образы людей без лиц, словно ластиком стерто. Женщина с детьми смотрит на меня, затем захлопывает дверь. Нарисовалась комната больше похожая на библиотеку, все стены с пола до потолка были в книжных полках. Дальше самое яркое воспоминание: «я» сижу на тротуаре у забора, мимо проходят безликие люди, некоторые бросают мелочь, в коробку у моих ног. Затем туман, из которого выплывает ларек, с пестрящими шоколадками и сигаретами, грязные, трясущиеся руки суют мелкие монеты в окошко, торгаш брезгливо сметает их в сторону и ставит на прилавок пластиковую бутылку с красной крышкой. «Красная шапочка» — всплывает название.

Все что мне нужно — это забвение. Уходит все: обиды, невзгоды, даже боль притупляется. И я спешу в ближайшие кусты, там ждет оно — забытие…

— О-ох… Мать твою!

Гнилое болото чужой памяти не хотело меня отпускать. Вылез с трудом. Грязь, вонь годами немытого тела, стоя на корячках среди засаленного тряпья и мусора, я тихо офигевал.

Хотели попасть в пункт С, минуя пункт В⁉ Получите и распишитесь! Спасибочки! Но возникает законный вопрос: «где я?»

То, что это тело бомжа, яснее некуда! Но вот куда меня на хрен занесло? И зачем? Не решившись встать на ноги, я не спеша, охая и матерясь, пополз к зарослям чилиги. Болело все, начиная от кончиков пальцев рук, заканчивая смердящими ногами. Стараясь не обращать внимания на ленивых жирных мух, которые любыми способами старались сесть на немытую рожу, терпеливо заполз в кусты.

— Собаке, собачья жизнь! — изрек я, осторожно высовывая нос из зарослей.

Перед моим взором был туманный парк. Непонятно только, туман это или «острый» бомжатский глаз подводит⁉ Пока никого не видно, но ничего удивительного, по ощущениям сейчас раннее утро.

— Ав-ав-ав… — справа раздались возгласы мелкой псины.

Поворачиваюсь. Женщина, немолодая, с болонкой. Псина то, меня увидела или унюхала, вот и подает знак хозяйке, а та лишь подслеповато щурилась, в моем направлении. Похоже не заметила, но шаг ускорила.

— Бонька, домой! — услышал я команду.

— О-о, так это меня по адресу доставили! Это ж Анна Алексеевна! Химичка!

Москва 98 год, первая хорошая новость. Получается карман поставленную задачу выполнил, доставил меня в самое подходящее, по его мнению, тело! Неясно только в какое время. У Кузьмича, ясно дело часов нет, да и день какой ему без разницы. Да лучше б меня в престарелую училку засунули, подумал я, яростно начесывая в области паха. Боже, как же хочется выпить! Интересно, чье это желание? От размышлений меня отвлек лай собаки.

— Опаньки!

Метрах в двадцати от места моей дислокации, по траве, минуя удобные аллейки, пошатываясь шел маленький пузатый мужичок, в форме. Смоленков, собственной персоны, жив, здоров и даже поддатый! Не обращая никакого внимания на химичку с болонкой, он пер, только по ему известной тропе, скорее всего домой.

Так, погодите! Я пытался поймать ускользающую мысль. Если Смоленков, спокойненько себе чапает домой, а я в кустах кормлю вшей… Значит никакого вам альтернативного будущего? Получается все эти смерти, моя беготня, все зря? Но расстроиться я не успел, наблюдаемый мною вдруг встал как вкопанный, какое-то время стоял так, даже не пошатываясь, затем резко дернулся и упал на колени уперевшись руками во влажную траву.

— Так, так, так! — я перестал чесать в паху и взялся за жидкую бороденку. — Все чудесней и чудесней!

Смоленков тем временем, успевший подняться, провожал взглядом собачку, не замечая подошедшую к нему Анну Алексеевну. После того как он опять дернулся, или скорее подпрыгнул, реагируя на появление нового персонажа, они какое-то время общались, потом училка ушла по своим делам. Смоленков же… или не совсем он. Мне почему-то не хотелось думать в этом направлении, возникало неприятное чувство, будто я застал близкого человека, за каким-то непотребством. Я в теле бомжа, наблюдаю за собой в теле мента, который оглядевшись по сторонам, бодрой походкой направился к выходу из парка.

Разве такое возможно? Получается, что да! Забыв про почесунчики, я тупо пялился на удаляющуюся фигуру. Скорее всего, в ФСБ есть специалисты, способные объяснить подобное явление. При возможности обязательно задам вопрос, уж больно все это непонятно.

Судя по поведению «Смоленкова», это уже второй переход, помнится при первом, пришлось изрядно поблевать. Ладно, хватит об этом, обдумаю все в более удобной обстановке. А теперь домой, в родное тело! К черту бомжей и продажных ментов! Я облокотился спиной на куст и приготовился к боли.

Глава 16

Простое двухэтажное здание без всяких выкрутасов, если не считать красивого двуглавого орла, вырезанного на щите, с мечем на заднем плане.

Герб ФСБ красовался на самом видном месте, но не казался украшением. Множество камер наблюдения, как видимых, так и скрытых. Теперь я и это видел — тоненькие зеленоватые линии пронизывали все пространство перед входом. Внимание к моей скромной персоне было и со стороны дороги. Я почувствовал его, как только вышел из такси.

Черная иномарка, с абсолютной тонировкой, стояла на обочине. Хватило лишь мимолетного взгляда, чтоб понять, в машине два человека. Возможно ждут, что я передумаю в последний момент, и упрыгаю на костылях, а может простая предосторожность — это все-таки ФСБ.

Подойдя ко входу, я остановился. Если перешагну порог, обратной дороги не будет. В данный момент, эта дверь для меня четкая граница между прошлым и будущим. Если не войду, стану изгоем в обществе, они об этом позаботятся, не сомневаюсь. Отмазки типа «Я больше не буду» или «Не стану сотрудничать с другим государством» не прокатят, тут все просто, с нами или против нас.

Ну что ж — «дом милый дом», пора входить.

Никто меня не встречал с оркестром и цветами. Пройдя рамку, на несколько минут задержался на вахте, где внимательный мужичок, сначала осмотрел с ног до головы, потребовал документы, а затем заставил расписаться в толстом журнале. Только после этого, отправил в десятый кабинет. В тот же момент, ко входу в здание подошли двое рослых мужчин, и как бы невзначай закурили. Их хорошо было видно, через дверные стеклопакеты. Ага, обложили демоны, или замуровали. Решил я для себя, и двинулся в указанном направлении.

А вот и заветная дверь, с циферкой 10. Ну что захожу, и служба пошла⁈ Хотя, о чем это я, со слов Веры, я уже служу.

Ну, ни пуха мне! Стучу, открываю, захожу.

Это был просторный светлый кабинет, с большим столом по центру, за которым, уткнувшись в бумаги сидел солидного вида мужчина. Кроме него было еще двое, один из них, интересный субъект со всклоченными волосами, он смотрел на меня полубезумным взглядом, сквозь толстые линзы старомодных очков. Очень похож на сумасшедшего ученого, с какого-то мультика. Второго человека, верней женщину, я знал — это была Вера. Расстегнутая верхняя пуговица рубашки сразу привлекла мой взгляд, в сочетании со строгой юбкой, которая туго обтягивала её бедра, это смотрелось очень соблазнительно.

Она бросила на меня мимолетный взгляд и отвернулась. Мужчина за столом, наконец, отвлекся от копания в бумажках и обратил на меня внимание.

— Заходите Роман, не стесняетесь, — произнес он тоном матерого следователя.

Затем, посмотрев на мои неуклюжие движения на костылях, поднялся из-за стола, и закрыл дверь.

— Меня зовут, Марат Расимович Набиулин. Я, Ваш, непосредственный начальник. С капитаном Усольцевой вы уже знакомы, а это Кречетов Андрей Юрьевич, он наш ведущий технический специалист, в отделе коррекции. Очень настаивал на встрече с вами, поэтому спецрейсом примчался из Москвы.

Специалист, тем временем, подошел поближе и рассматривал меня, как вид чрезвычайно редкого насекомого. Не став дожидаться приглашения присесть, я устроился на ближайшем стуле, поставив костыли под боком.

— Вы, Роман, просто счастливчик! — заявил полковник, вернувшись к рабочему столу. — Раз! И уже лейтенант! Любому другому, нужно в академии десять лет отучится.

— Сам обалдел, — я, наконец, решил заговорить. — Кстати, кто из нас счастливчик, спорный вопрос! Я к вам не просился и даже резюме не отправлял, сорок лет жил без вас и еще столько же прожил бы.

— Не нужно набивать себе цену, она нам известна, — Набиулин изобразил улыбку.

— Да неужели⁉ Я сам себе цену не знаю, а вам она известна?

Почувствовав нарастающий гнев, я зыркнул на полковника и медленно произнес:

— Я могу уйти отсюда, в любой момент! И никто не сможет мне помешать!

— Будет интересно на это посмотреть, как предпочитаете выйти? Через дверь, или в окно? — полковник, бросил короткий взгляд на железные решетки, украшающие окна.

Набиулин явно наслаждался ситуацией, решив, что все под контролем.

Профессор нарочито громко прочистил горло, глядя при этом на полковника.

Я удобней устроился в кресле и ехидно скривил рот.

— Кто сказал, что мне нужны двери или окна? — произнес я, представляя тишину и покой кармана. Зародившаяся было у полковника ухмылка, тут же угасла, стоило ему посмотреть в мои глаза.

— Верю, — хриплым голосом сказал он, вдруг побледнев. Во взгляде появился страх.

«С чего бы это?» — подумал я. «Неужели рога выросли?»

С трудом преодолевая порыв потрогать голову, посмотрел в сторону девушки и безумного ученого. Вера заметно напряглась и смотрела на меня, словно ожидая подвоха. А старый ботаник, напротив, проявил интерес и подошел чуть ближе.

— Скажите, вы умеете перемещаться по желанию?

Не дождавшись ответа, он посмотрел на Набиулина, по лицу читалось — «я же говорил!»

Не сказать, что его вопрос был неожиданным, но я на какое-то время задумался, стоит ли раскрывать все карты. С другой стороны и ссорится с ними нельзя, они представляют интересы государства, чьим подданным я являюсь, скормлю им часть правды, только то, о чем они и сами догадываются.

— Вы правы, я могу попасть в карман, в любой момент! Знаю, каким будет следующий вопрос! Да, я был в 1998 году в Москве, и принимал активное участие в некоторых событиях.

Ученый, которого я называл про себя сумасшедшим ботаником, на деле оказался вполне адекватным типом. Он уже подошел и уселся на стул напротив меня, и взгляд его выражал чисто академический интерес.

— И все же, как вы могли принимать участие в событиях двадцатилетней давности? Ведь нет никаких свидетельств, вашего присутствия там! — между тем продолжил мой собеседник.

Девушка и полковник, внимательно прислушивались к нашему разговору, не делая попыток встревать в него.

— Так у вас даже идей никаких нет? — спросил я, на полном серьезе.

— Есть одно безумное предположение, — произнес Кречетов. — Которое все объясняет, но оно из области фантастики.

— Фантастикой, я считаю, события последних дней! Озвучьте, пожалуйста! — видя серьезное выражение моего лица, ученый впал в легкий ступор, уставившись в одну точку.

— Это невозможно! — воскликнул он. — Вы способны занять чужое тело⁈ — в ответ я просто кивнул.

Ученый стал мять и без того склоченные волосы, видимо проводя только ему понятные мысленные расчеты.

— Мы рассматривали такую возможность, с теоретической точки зрения. Но быстро отбросили, ввиду невозможности его применения на практике. Но у вас это получилось⁉

— Как объяснила капитан Усольцева, ваши ботаники меня чем-то облучили.

Поняв, что некоторые слова могут оскорбить ученого, я глянул на него, но тот лишь отмахнулся, пребывая в научном экстазе.

— Могу представить ваши чувства! — произнес Кречетов, теребя себя за ухо. — Жили себе спокойно, работали… и тут. Попали в прошлое, да еще такое! Не смотря на нарекания полковника, вы показали себя с лучшей стороны! Не каждый подготовленный такое выдержит!

Я вопросительно посмотрел на ученого. Тот, правильно поняв немой вопрос, по-отечески махнул рукой.

— Про нарекания позже, молодой человек. Эти как вы их назвали ботаники, имеют ученые степени по физике! Одни из умнейших людей в стране! — Кречетов поднял указательный палец, как бы подтверждая весомость своих слов. — А вы их, извините, по мордам! Но не будем об этом, — заметив, что я пытаюсь открыть рот, произнес он. — Вы же им, за дело накостыляли⁉ — коротко хохотнув, закончил ученый.

Поняв, что тема исчерпана, мне осталось только продолжить излагать:

— Мне стали сниться странные сны, где я хожу по огромному ангару с симметрично расположенными арками, как выяснилось позднее, это была явь, а арки — это порталы! И войти можно только в одну из них, хотя все они были прозрачны.

— Вы правы! — вставил слово Кречетов. — В данном секторе, работает только один портал. К примеру, подходят пчелиные соты, только каждая соединяется с четырьмя другими. Вы даже представить себе не можете, масштаб данного сооружения. И оно безусловно рукотворно!

Я не стал опровергать слова ученого, помня о размерах багровой звезды, думаю он и сам не предполагает истинных размеров.

— Шагнув в портальную арку, я оказался в теле Смоленкова, тот был в отключке. С трудом справился с отвращением… — меня передернуло от воспоминаний, вовремя вылез колоритный образ Кузмича. — В общем, меня какое-то время рвало, точнее сказать выворачивало на изнанку. Думаю, вы даже не представляете, как это мерзко, оказаться в чужом теле! Знать все его тайны, воспоминания.

Я оглядел присутствующих долгим взглядом, никто не пытался прервать мой монолог. Вера, видимо представила мое состояние, это было видно, по кислому выражению ее лица. Мужчины же, просто внимательно на меня смотрели.

— В первый раз я был убит, примерно через четыре часа! Очнулся дома в своей постели, с фантомными болями. Смоленков должен был передать ключи от подвала, сами знаете какого дома. Но мною завладело нездоровое любопытство, и я последовал за посыльным. Довольно неприятный тип, он подкараулил меня в парке и застрелил. В следующий раз я не был так беспечен, сам его подстрелил, в том же парке. Да вы и сами, дальше знаете.

— Вы правы Роман, с вашей эпопеей в ресторане мы знакомы, — прервал молчание Набиулин. — Детали, о том, как провалили многомесячную операцию, вы расскажите в оперативном отделе.

— Провалил? Но ведь люди выжили! Дом цел! — негодование и удивление сквозили в моем голосе.

— Да, выжили, но мы так не работаем! Несколько месяцев мы осторожно подбирались к организаторам, просчитывали вариант за вариантом. А вы просто пришли и рубанули тупым топором! Понимаете Роман, у нашего с вами будущего много вариантов и зависит это не только от нас. А вот для 1998 года, если допустим там появится человек с нашими возможностями, будущее ему будет видно, как на ладони. И не дай бог, если он захочет что-то изменить. После вашего вмешательства, запланированного теракта в Москве не произошло, — полковник сделал паузу, словно ожидая моей реакции.

Не дождавшись, продолжил:

— Но теракты произошли во Франции и Турции! В совокупности, в обеих странах погибло, примерно столько же людей, сколько должно было бы в Москве! Вы понимаете, к чему я клоню? — Набиулин, посмотрел на меня, как профессор на студента.

— Теперь понимаю, — я был немного ошарашен услышанным, но быстро пришел в себя. — А как вы вообще узнали, о Московском теракте? Его же не было! — вдруг осенило меня.

— Все верно, никто из ныне живущих не слышал про это, кроме вас естественно. Но, поверьте мне на слово, есть технологии способные отследить, подобные несоответствия, — полковник особо выделил глагол, отследить, и выразительно посмотрел на меня. — Но вернемся к нашим делам! — Набиулин выдвинул одну из полок стола, достав некий предмет, протянул его мне со словами. — Вот ваше временное удостоверение, вы сейчас вылетаете в спецсанаторий, на реабилитацию, совмещенную с обучением. Через месяц вы должны быть в строю, на своих двоих! Офицер ФСБ должен уметь не только кулаками махать, но и думать, планировать! — с начальственной ноткой закончил он.

Взяв документ в руки, я стал его разглядывать, однако быстро они ксиву состряпали, гордый двуглавый орел на лицевой части, смотрелся совсем не плохо, и фотка есть. Убрав удостоверение во внутренний карман, я опомнился.

— Постойте! Какой еще санаторий? У меня тут работа, друзья, дом! Дайте хотя бы выздороветь!

— Это приказ! — с металлом в голосе произнес полковник. — А приказы не обсуждаются, а выполняются! Привыкайте, лейтенант! С работой и домом уже все решено, для друзей и родственников, придумаем правдивую историю. У нас хороший санаторий… — уже спокойнее добавил Набиулин. — Пять недель максимум, и вы на ногах. Приказ ясен?

«Не, ну этот полкаш, явно хочет меня довести! Какой на хрен приказ? Превозмогая желание швырнуть в него костылем, я прокричал с легкой издевкой».

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите выполнять⁉ — на удивление, Набиулин отреагировал спокойно.

— Выполняйте! Машина ждет у входа, капитан Усольцева вас проводит, — произнес он и слегка ухмыльнулся.

* * *

Когда дверь в кабинет закрылась, полковник уселся в кресло, устало растирая виски. Закончив с этим, он посмотрел на Кречетова, которому уже было что сказать.

— Полковник? — нерешительно начал он.

— Излагайте, Андрей Юрьевич. Убедите меня пожалуйста, что с ним у нас не будет проблем.

— Вот скажите мне полковник, сколько лет вы служите? Если это конечно не секрет.

— Из своих пятидесяти пяти, служу тридцать семь лет, к чему такой вопрос?

— К тому, уважаемый Марат Расимович, что для вас дисциплина важнее всего, это ваша жизнь. А для нашего новоиспеченного лейтенанта, это просто слово из кино или книги. В армии он не служил, на заводах не работал, так что понятие о субординации у него на школьном, зачаточном уровне, а ведь ему уже за сорок. Так что полковник, не давите на Романа, пожалуйста, он и так будет подчиняться. Иначе он бы просто не пришел. Так же считают и наши психологи.

— Я учту это. Но как быть с начальством? — Набиулин вопросительно глянул на Кречетова, — Ведь среди них есть упертые как бараны и самодуры! Рявкнет на него какой-нибудь потомственный генерал, а Рома наш, недолго думая, костылем его приголубит. Он же и взбрыкнуть может, если накажут.

— На счет потомственных не переживайте, полковник. Лучше меня знаете, про высший приоритет нашего отдела, да и друзья у меня есть влиятельные, из тех которые стране служат, а не себе. Месяц или полтора он пробудет в санатории… — продолжил Кречетов, прохаживаясь перед столом. — Человек не глупый, сам поймет, что теперь не вольная птица, а на службе у государства! Поймите полковник!.. — Андрей Юрьевич перестал ходить и уперся руками в стол. — Нет у нас оперов с такими способностями, о которых, кстати, мы далеко не всё знаем! После Веры, он первый, за десять лет! — Вдумайтесь в эти цифры!

— Хорошо Андрей Юрьевич, я вас прекрасно понял. Будем работать дальше!

— Вот и прекрасно, — подвел итог профессор.

* * *

После общения с полковником, Вера, а точнее капитан Усольцева, проводила меня до машины. Весь недолгий путь, мы прошли в молчании и лишь перед открытой дверцей, она соизволила заговорить.

— Не стоит так говорить с Маратом Расимовичем, он нормальный начальник и мужик! Таких у нас немного, скоро сам в этом убедишься!

— Непривычный ко всему этому! — откровенно сказал я, усаживаясь на заднее сидение, и добавил, как бы невзначай. — Кстати, капитан, а что вы делаете в пятницу вечером, через месяц?

— Известно что, товарищ лейтенант, служу! — слегка игриво ответила она. — Где месяц, там и два, Рома! Подлечись сначала, ты же не хочешь вести меня в кино на костылях! — бросила она напоследок и направилась к зданию, красиво виляя бедрами.

— Возьму билеты на последний ряд! — крикнул я в след.

Но чертовка махнула рукой, не оборачиваясь и скрылась за дверью.

Глава 17

Дорога в аэропорт не заняла много времени. На большой комфортной машине, с молчуном водителем, добрались меньше чем за час. Причем заехали прямо на территорию — вот она сила государства.

Меня ждал небольшой самолет, компании Аэрофлот. Улыбчивая симпатичная стюардесса, проводила до широкого кресла, даже попыталась пристегнуть, но увидев мой возмущенный взгляд, с улыбкой удалилась. Похоже, борт был предоставлен только для одной персоны, то есть для меня любимого, потому как дверь тут же была задраена и по прошествии пяти минут самолет тронулся с места.

Полет не был заполнен чем-то примечательным, а разглядывание облаков под крылом, быстро наскучило. Я лишь понял, что летим мы, в северо-западном направлении.

Самолет приземлился на небольшом аэродроме, судя по времени полета и направлении, скорее всего Подмосковье. Красиво, много зелени, аккуратно рассаженные деревья, между ними подстриженные конусом кусты, чувствуется рука рачительного хозяина. Встречала меня бригада медиков, с каталкой для лежачих больных.

«Ага щас, не дождетесь».

Проковылял мимо озадаченных врачей, направился к микроавтобусу. Один из эскулапов, догнал меня, осторожно положив руку на плечо, произнес:

— Давайте сюда, эти громадины, у нас есть нормальные, титановые!

— Титановые? — удивился я, — Охренеть!

Самому стало интересно. Тут же подбежал молодой медбрат и поставил передо мной, это произведение государственной машины. Узкие с удобными ручками и подплечниками, они блистали новизной в лучах весеннего солнца. Обменявшись с медбратом костылями, удивился их весу, вернее его отсутствию. Они весили как пушинки и уже настроены под меня. Ну если в стране некуда девать титан, то почему бы не наштамповать костылей? Лично у меня в инструментах есть титановая монтировка, менянная на банку спирта. Но это так, к слову.

Далее службисты и солидные дядьки в белых халатах, устроили мне допрос, с применением настоящего полиграфа. Множество однотипных и по моему мнению бестолковых вопросов, навивали скуку. Я стал откровенно зевать, и похоже, мое состояние сказалось на диаграмме, потому как белые халаты, стали задавать вопросы покаверзнее.

— Вы находитесь на службе в иностранной разведке?

В свое время, я видел несколько фильмов, где главных героев подвергали подобным допросам, а они в свою очередь, пытались обмануть умную машину. Мне же скрывать было нечего.

— Нет!

— Вам тридцать лет?

— Нет!

— Вы живете в России?

— Да!

— Вам приходилось убивать людей?

— Да!

Это были самые интересные вопросы, из всех. После каждого моего «Да или нет», один из халатов, с умным выражением лица, делал какие-то пометки в планшете. В комнате напротив, прямо за большим зеркалом, сидели трое мужчин, я чувствовал их внимание, а прикрыв глаза вовсе увидел, три красных силуэта смотрели на меня, о чем-то переговариваясь.

Когда нудная процедура закончилась, за меня взялись врачи.

Для начала они решили выкачать с меня всю кровь, методично заполняя пузырек за пузырьком. Кровопийцы проигнорировали мои реплики: «Оставьте хоть немного! Я не жадный, но остальное сдам в другой раз!» Врачи тоже военные, от избытка чувства юмора не страдают.

Затем пришла очередь ноги, гипс был бесцеремонно сорван, пятка аккуратно ощупана. Последнее заставило меня заметно понервничать. Рентген, кстати третий за неделю — как бы волосы не выпали, или еще что-нибудь! Врачи лишь бесстрастно взирали на меня негодующего. Бонусом ко всему, вкололи несколько болючих уколов в разные части тела, как соизволил объяснить один из эскулапов, для быстрого сращивания костей.

В общем впечатления я получил, самые незабываемые, особенно после глотания шланга и следующей за этой процедурой клизмой! Никто не стал объяснять, на хрена она вообще нужна? Наверное, на всякий случай⁉

Когда мучители ушли, пришел китаец, натуральный такой, махровый, в расписном халате с широким поясом, волосы собраны пучком, как и борода, взгляд строгий — хитровосточный!

Вежливо, на чистом русском, попросил улечься на кушетку, спиной вверх. Я было решил, что будет массаж и уже расслабился в предвкушении. Но ошибся, этот китайский мандарин начал втыкать в мою спину иглы. Вот же непруха! Причем здесь спина? У меня же пятка сломана! Возмущаться не стал, им лучше знать, в конце концов вполне терпимо.

Уже вечером, после всех процедур, меня порадовали плотным ужином, с большим количеством мяса и бокалом красного вина, допив который я отключился на кровати в выделенной мне комнате.

Глава 18

На костылях, даже на титановых, бегать очень неудобно. Обливаясь потом, я нарезал круги по спортзалу, старательно переставляя ходули. Движения давались все труднее, еще бы, пытка длилась второй час, но старенький тренер, гоняющий меня уже неделю, был неумолим.

— Стоять! Скомандовал он, в очередной раз. — Упор лежа, двадцать отжиманий!

Капец, устало подумал я, за пару часов отжался раз четыреста, но сдаваться я не собирался. Выжав нужное количество, услышал команду.

— Подъем, два круга!

Тоже мне, удивил! Старый садист!

Всего лишь неделю назад, я считал, что нахожусь в прекрасной физической форме. Ох, как же я глубоко заблуждался. Еще через сорок минут подобных занятий, пот стал вытекать даже из ушей. Поломанная конечность болела нещадно, но это было не все. Подтянуться удалось три раза, и пять выжал на брусьях. Затем была команда пять кругов, десять отжиманий в конце каждого круга. На третьем, при попытке принять упор лежа, силы меня покинули. Тренер, который, кстати, был в звании майора, лишь презрительно фыркнул, выставив таким образом оценку за физподготовку.

На третий день занятий, я получил первую оценку — «жирный бездельник», на пятый «хуже некуда». А сегодня, он назвал мое пыхтение, «полным отстоем». Интересно, майор бывает когда-нибудь доволен? И вообще, в какой школе он учился? Я таких оценок не знаю! Есть 1,2,3,4,5 или уд, неуд. Плохо, хорошо, и все! Судя по скептическому выражению лица пенсионера, я медленно двигался к единице. Так и живем!

— В тебе слишком много жира, солдат! Но ничего, три недели упражнений и будешь в форме, а ходули лишь укрепят твои руки, боль усилит бойцовский дух, ты забудешь про неё. Боль… станет роднее мамочки, ближе любовницы, ты не сможешь жить без неё. Боль… как завтрак, обед и ужин — необходимость. Она движет всем, нет боли… значит нет жизни.

«Военный философ мля…»

— Даю тебе двадцать дней, потом придется ходить без подручных средств. Ты просто счастливчик, попал к кому надо, даже из такого мешка с говном, может получиться настоящий боец!

Я начал тихо ненавидеть «доброго» дедушку. Уже в первый день я догадался, что это такой психологический ход, он доводит меня до бешенства не переступая черты, а я в злобном порыве выкладываюсь по полной. Но все равно мне хотелось двинуть пенсионеру по тыкве, он это прекрасно понимал, каждый раз, когда я проходил мимо проникновенно заглядывал мне в глаза. Вот же, гад!

Сегодня в спортзале было многолюдно, еще четыре человека занимались по своей программе. Парни и девушки, изредка бросали на меня насмешливые взгляды, будто сами регулярно ломают ноги и терпят подобное издевательство.

Вопреки всем прогнозам, ходить самостоятельно я начал на двадцатый день. Пару дней опирался на трость, а затем от нее отказался, предпочитая передвигаться медленно, но своими ногами. А ведь травматолог уверял меня, что два месяца минимум в гипсе.

С другой стороны, это же спецсанаторий. Чудо уколы, которые кололи всю первую неделю, потом чем-то облучали. Китаец помимо иглотерапии, делал точечный массаж. Ежедневный марафон, усилил все мои мышцы, кроме левой ноги, ее теперь придется подтягивать, с моим тренером майором, это вообще не проблема.

* * *

За прошедшие три недели, мне снились самые разнообразные сны, я их связывал с моей новой работой. Но это были именно сны, никаких карманов и порталов! Видимо тот последний, осознанный переход, поставил меня на новую ступень и теперь только по желанию. Но как раз таки воспоминания, о том бомже и боли, которую пришлось перенести, удерживали меня от новых экспериментов.

Помимо физической подготовки, нагружали и умственно: математика, физика, химия, английский и еще некоторые, не менее значимые предметы, занимали по шесть часов в день. Тесты, проведенные в первые дни, показали, что уровень моих знаний остановился примерно на пятом классе средней школы. Но как сказал один из преподавателей, это уровень среднестатистического россиянина, позволяет жить в обществе, не выделяясь. Ну в общем-то, я и сам это знал.

Профессор Кречетов, являлся новым и без сомнения интересным знакомым. Он навестил меня в один из менее загруженных дней. Андрея Юрьевича много что интересовало, но главное, что он хотел знать, как действует механизм сдерживания носителя в захваченном теле. Доминирование — всегда ли оно за захватчиком?

Пришлось многое рассказать, про опыт, вернее его отсутствие и про эксперимент с бомжом. Профессор внимательно выслушал и пояснил интересующие меня моменты:

— Во-первых, не стоит так больше делать! Это был опасный эксперимент, ты рисковал не только телом, но и психологически! У нас нет подобного опыта, не от чего отталкиваться! Но безусловно очень интересно. Во-вторых, очень хорошо, что ты выступал только в роли наблюдателя! Вмешательство могло привести к возникновению альтернативного будущего.

Кречетов допускал, что я смотрел сам на себя в прошлом, но объяснять ничего не стал.

— Позже Роман, мне необходимо это обдумать! Все эксперименты нужно проводить в нашей лаборатории и только с согласия куратора проекта!

Я клятвенно заверил его, что подобного больше не повторится, на том и распрощались. Судя по отсутствующему взгляду профессора, задумался он крепко.

За все время моего пребывания в санатории, несколько раз звонил Сашка. Катюха соскучилась, впрочем как и я. Телефон-то у меня никто не забирал, лишь приказали придерживаться легенды.

«Бывший работодатель, который проживает в Питере, остался должен мне некоторую сумму, а узнав о проблеме, вернул долг путевкой в хороший санаторий». Такая вот нехитрая легенда.

На тридцать восьмой день, я уже уверенно бегал, даже с вещмешком и автоматом. Спарринги, стрельбы, из всех видов стрелкового оружия, даже из гранатомета, только до танков дело не дошло, видимо из-за сжатой программы. Майор был уже не такой гадкий, как в первые дни и уверял меня, что через месяц я буду бегать как тунисский спринтер, но только с пулеметом. К сожалению, или к счастью, ему не дали столько времени. На сороковой день, меня перевезли на военную базу, секретную, судя по тому, что доставили туда в микроавтобусе без окон.

Глава 19

— Здравствуйте, товарищ лейтенант!

Набиулин встретил меня, сидя за огромным столом, поприветствовал и с хитрым, нерусским прищуром стал разглядывать. Судя по его реакции, посмотреть было на что. Коротко стриженный, подтянутый, с уверенным взглядом, но самое главное на своих двоих.

— Здравия желаю, товарищ полковник! Разрешите войти?

— Конечно Роман, входите, присаживайтесь. Вижу, майор Ахрименко, не только поставил вас на ноги, но и как следует вышколил!

— Вы совершенно правы, товарищ полковник, последние сорок дней своей жизни, станут для меня незабываемыми, — говорил я это спокойно, и на полном серьезе, без тени улыбки.

А мысленно бухтел — тебя бы так погонять, гад!

Полковник же напротив, был сдержанно весел, встал из-за стола, подойдя почти вплотную с легкой улыбкой произнес:

— Ну что же, хорошо! Главное, чтобы на пользу! Как нога, не беспокоит? — говоря это, он заглянул мне в глаза.

— Никак нет, со здоровьем полный порядок, готов хоть сейчас десять километров при полном боекомплекте!

— Этого, надеюсь, не потребуется.

Набиулин отошел и облокотился на край стола, не спуская взгляда с меня, все еще стоящего в центре кабинета.

— Вызвал я вас по другому поводу! Начальство требует от меня результатов, но для начала вы должны подтвердить свои способности. Это будет разведка, сбор информации. Твоя задача наблюдать, запоминать, не вздумай лезть на рожон! — полковник неожиданно перешел на ты. — Наши коллеги из другого отдела, попросили помочь. Ограблен ювелирный магазин, убит охранник, два человека ранены. Украшений украдено, на пятьдесят миллионов рублей. Используем твою способность вселения, как говорится, проверим в бою! Но, как я уже говорил, никакой самодеятельности!

Полковник погрозил мне пальцем, при этом состроив грозную гримасу. Я же стоял смирно, слушал и старался выглядеть слегка придурковатым, некоторые говорят, что это очень полезное умение, особенно в присутствие начальства.

— Грабители в масках, — между тем продолжил Набиулин, подозрительно на меня поглядывая. — Но все равно запоминай, вполне можешь увидеть что-то важное; наколки, родинки, акцент. Ограбление произошло месяц назад, но до сих пор, на них ничего нет, драгоценности не всплыли. В момент ограбления, в магазине было 63 человека! Не удивляйся, — глядя на меня произнес полковник. — Это большой магазин. Грабителей было шестеро, пять мужчин и одна женщина. Кстати, охранника убила именно она! Так, что еще⁉

Набиулин заглянул в бумаги.

— Все произошло за семь минут. Зашли, охрану на прицел, непонятливый был убит. Покупателей на пол, двое пытались сбежать. Молодые мужчины, непонятно, о чем думали, возможно просто поверили в свои силы. Повезло, что раны не смертельны. Итак, навели порядок, подчистили ближайшие витрины, 6 минут 52 секунды. Вышли, подлетает фургон, подобрал их и умчался. Автомобиль найден через три квартала, салон залит уксусной эссенцией, так что никаких следов. Машина числится в угоне…

Полковник оторвался от бумаг и взглянул на меня.

— Ребятки эти, профессионалы, чувствуется твердая рука и месяцы репетиций, — сделав паузу, чтобы отпить из стакана Набиулин продолжил. — Прослеживается определенный стиль, схожий с двумя подобными ограблениями, похоже они работают по всей стране. Ну теперь вроде все! Вопросы?

«Да, товарищ полковник», — подумал я. «У меня есть один, очень важный вопрос».

— Разрешите поинтересоваться? В кого я попаду, после перехода? Надеюсь, не в мертвого охранника⁉

— Знаете, лейтенант…

Полковник поднялся со своего места, и подошел к окну.

У меня же создалось впечатление, будто он не знает ответа на мой вопрос.

После минутного разглядывания травы на газоне, он наконец ответил, тем самым подтвердив мои опасения.

— Этот вопрос в компетенции господина Кречетова, с его слов, портал настроен, примерно так же, как в случае со Смоленковым, но попадете вы туда, в самый пик событий. К моему великому сожалению, мы не знаем всех возможностей портала. Я думаю, никто из ныне живущих не знает!

— Замечательно! — сделал я вывод. — Это как в той сказке: «Сходи туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!» — полковник ухмылялся.

— Примерно так, Роман. Но, с другой стороны, вы ведь всегда можете вернуться! И пойти на второй заход.

— Спасибо товарищ полковник, я тоже оптимист. Ну что ж, не будем тянуть кота за интимности, если все настроено, то мне пора.

— Как так, прямо отсюда? — Набиулин выглядел удивленным. — Ах да, я забыл, что вам не нужно, укладываться в капсулу. Удачи вам лейтенант, никакой самодеятельности, — уже в который раз повторил полковник.

Я лишь кивнул, подошел к креслу и устроился в нем поудобнее. Расслабился, закрыл глаза, представляя карман. Кабинет схлопнулся практически моментально, похоже мои способности прогрессируют, лишь в последний момент, я заметил, что дверь приоткрылась и в проеме появилась, голова Кречетова.

* * *

Полковник Набиулин наблюдал, как новый сотрудник отправляется на первое задание. Зрелище было, более чем непривычное. Когда человек превращается в черное ничто, а затем исчезает, у любого побегут мурашки.

Больше месяца назад, при знакомстве с лейтенантом, он увидел это в первый раз. Шок, слабо сказано! А человек ли он? Большой вопрос! Первобытный страх, примерно так можно описать состояние полковника, повидавшего многое. Как же он был недальновиден, решив, что уже ничему не удивится в этой жизни. А чтоб испугаться, быть такого не может!

Крепкий и зрелый мужчина, невольно ставший участником эксперимента, вдруг сверкнул в его сторону черными дырами, вместо глаз. Это была страшная чернота, нет в ней ничего человеческого.

У любого, тем более у чина из ФСБ, возникнет закономерный вопрос. А можно ли ему доверять? Что за существо работает на службу безопасности России? С другой стороны, полиграф и психологи склоняются к лояльности, адекватности этого «человека». Из их отчетов вырисовывается картина, самостоятельного и свободолюбивого индивидуума.

Набиулин чувствовал, что с новым лейтенантом возникнут проблемы в будущем, в плане субординации. Ну ничего не сделаешь, будем воспитывать, решил для себя полковник и перевел взгляд на Кречетова. Человек имеющий ученую степень по физике, стоял в оцепенении и смотрел на пустое кресло, глаза того и глядишь, выскочат. Подобное зрелище вызвало у Набиулина улыбку, наверное, он и сам выглядел примерно так же.

— Полковник, вы видели то же самое? — Кречетов наконец-то вышел из ступора.

— Угу, лейтенант на работу ушел! Что скажите, по поводу увиденного? — Набиулин не сводил с ученого насмешливого взгляда.

— Впечатляет! — воскликнул он.

— Я тоже впечатлён! Но вы не поняли сути вопроса, Андрей Юрьевич. Это телепортация? Я про способ его перемещения!

— Ну что вы полковник, какая к чертям собачьим телепортация! — Кречетов посмотрел на него ошалелыми глазами. — Это была обычная передача данных!

— Передача данных? — медленно повторил полковник, как будто искал в этих словах новый неведомый смысл, наткнувшись взглядом на одиноко стоящее кресло, очнулся. — Я знаю, что такое передача данных! Но ведь это живой человек! Объяснитесь профессор⁉

— Конечно, конечно, объясню, — протараторил Кречетов, потоптавшись на месте начал вышагивать по кабинету, от стенки до стенки, собираясь с мыслями. — Вы что, не заметили колонки символов? Его тело, перед исчезновением, было буквально пронизано ими, — произнес он, не останавливаясь. — Цифровой код!

— Я видел лишь тонкие разноцветные полоски! Да прекратите вы, наконец, мелькать перед глазами, — не выдержал полковник. — У меня уже шея болит!

Это подействовало, ученый остановился прямо напротив рабочего стола, и произнес:

— Вот! А я успел разглядеть символы, той самой письменности, которую мы изучаем уже почти десятилетие! Каким-то образом, наш новый оперативник научился переводить себя в цифровой код! —

Кречетов принялся усиленно теребить непослушную шевелюру, видимо, подобное действо, стимулировало работу мысли.

— Фантастика! Вы понимаете полковник, что сейчас произошло? — чуть ли не прокричал, профессор, в порыве чувств подбежав к Набиулину, брызгая слюной, стал дергать его за лацканы пиджака. — Пока мы проводим жалкие эксперименты с оцифровкой сознания, этот молодой человек, опережает нас как минимум на порядок.

— Жалкие эксперименты? — повторил полковник, отдергивая Кречетова от своего пиджака, достав платок с внутреннего кармана, он принялся утираться, сохраняя невозмутимое выражение лица. — К вашему сведению, господин профессор, — продолжил он. — На бюджет вашего отдела, ежегодно, выделяется семизначная сумма!

— Это все мелочи! — легкомысленно отмахнулся Кречетов.

Он относился к тем ученым, которые не хотят знать ничего кроме науки, и без преувеличения гений в своей области. Набиулин знал это, и потому спокойно относился к внешнему виду и выходкам профессора.

— Вы посмотрите на ситуацию в масштабе страны или лучше всего мира! — продолжил Кречетов. — Какие открываются перспективы! Вы читали мой отчет, о последнем разговоре с лейтенантом?

— Естественно читал! С его слов, он попал в карман по желанию. Но следящая аппаратура, не зафиксировала проникновения! Значит, либо он лжет…

— Либо попал на тот уровень, на который у нас нет доступа! — закончил за Набиулина профессор. — Но судя по характеристикам, он говорит правду. Наш лейтенант, может попасть куда захочет, вернее сказать, в кого захочет, для него нет преград. С любого места и портал ему не нужен! Боже, кого мы сотворили? — полушепотом произнес профессор. — Знаете полковник, а ведь он не в курсе, о многих своих возможностях!

— Вы так считаете, Андрей Юрьевич? Лично мне кажется, что он не обо всем нам рассказал, не считает целесообразным.

Глава 20

Возникла знакомая и уже не так пугающая пустота. Затем звезды заполнили все пространство, своим холодным светом. Только ради этого зрелища, я мог совершать переход по нескольку раз в день.

Оперативники из моего отдела не имеют представления о подобном способе. Со слов Кречетова, их укладывают в капсулу, прежде сделав инъекцию, которая переводит их в нужную стадию сна, и уже оттуда они способны совершить переход. Контролируемый сон, вот как назвал это состояние Андрей Юрьевич.

Ну так вот, держа под контролем свой сон, оперативники попадают в карман, точнее туда попадает их клон, или дубликат, оригинал же остается в капсуле. Откуда берется клон, профессор мне толком не объяснил, или я ничего не понял из тех научных терминов, которыми он меня завалил. В общем, способ не менее фантастичный, чем мой. Расскажи мне кто-нибудь, об этом, пару месяцев назад, я бы долго ржал и крутил пальцем у виска.

Сознание, суть или душа человека, не дублируется, остается единым на два тела. Если человек погибает на задании, в капсуле остается оболочка, по сути, овощ, не способный жить без поддержки аппаратуры. По моему мнению, это неправильно, должен быть способ, обойтись без жертв, а для этого нужно пересмотреть настройки портала.

* * *

А вот и наша бордовая красавица, в этот раз приземление или точнее призвездение прошло спокойно.

Осмотревшись, заметил нужную арку, я уже примерно знал, как настроить портал. Такс… посмотрим, что у нас тут? Верхняя графа, ее похоже нельзя изменить, скорее всего координаты… затрудняюсь сказать, пять рядов в каждом из которых по двенадцать символов, вторая… тоже не меняется. А вот с третьей пожалуйста меняй…

Так погоди-ка… до меня начало доходить. Четвертая графа, это планета! Я аж взмок, когда понял, значит третья, это система, дальше галактика, первая выходит, вселенная что ли? Непривычный к таким масштабам, решил обдумать это в другой раз и сосредоточился на насущном.

…Пункт 4. Планета.

…Пункт 5. Координаты на планете.

…6. Время.

…А вот пункт семь, самый интересный, он включается только после настройки первых четырех, а затем открывается еще несколько подпунктов. Наши спецы не зря едят свой хлеб, во многом успели разобраться, но не во всем, к сожалению.

…Пункт 8. Весело… они просто поставили везде «да». Видимо методом научного тыка. Это обстоятельство и дало мне беспрепятственный проход ранее.

…Вот, один из подпунктов дает возможность находиться в режиме наблюдателя, весьма полезный режим, ты видишь все, а сам незаметен, нужно лишь сделать привязку к объекту. У меня аж руки зачесались настроить, но вовремя остановился. Приказ Набиулина: «без самодеятельности!». В другой раз попробую.

Возникает закономерный вопрос, откуда я все это знаю? Ряды закорючек и символов, в которых и матерый языковед язык сломает, а Рома раз и разобрался! Само понимание сидит где-то внутри меня, будто я всегда это знал, но эти знания были не нужны. А сейчас они потихоньку просыпаются. Так, ладно… все это потом, сейчас работа. Бросив последний взгляд на настройки, я шагнул в портал.

* * *

Яркая вспышка, боль в носу и чувство полета. Бац… приземлился жестко, головой о твердую поверхность.

«М…ть, что за дела? Я ж так сотрясение заработаю…»

— Ты чё щенок, не всосал с первого раза? Сказано, всем лежать!

Открываю глаза, лежу на полу, с носа хлещет что-то горячее, во рту тошнотворный солоноватый привкус. Подняв глаза чуть выше, вижу, что на меня надвигается амбал в черной маске, с пистолетом, который, кстати, смотрит прямо мне в лоб. Лучше бы наблюдателя выбрал, мелькнула запоздалая мысль.

— Щас дошло? — не унимался здоровяк.

Лежа на полу, я молча выставил руки перед собой и быстренько закивал.

— Мордой в пол! — пробасил амбал. — Это всех касается!

Проходя мимо, он играючи заехал мне в бок армейским ботинком, тем самым придав ускорение. Взвыв от боли, я все-таки перевернулся. Мля… Да разве можно так портал настраивать, криворукие… Постепенно в глазах перестали мелькать созвездия и туманности. Тихие стоны и причитания, наполняли помещение.

— Молчать всем! Все закончится через пять минут, — раздался голос слева.

Между тем, с другой стороны, негромко общались грабители.

— Похоже скопытился! — сказал мужчина.

— Сам виноват, не хрен было ствол доставать! — девушка, судя по голосу не больше тридцати, явно нервничала говоря это.

Звон разбитого стекла, опять слева. Похоже витрины крушат. Я не видел ничего, кроме холодной плитки перед носом и лужицы своей крови. Операция провалена, это уже было ясно, нет смысла лежать и пялиться в пол, если сделать ничего не можешь. Значит возвращаюсь!

— Стоять, бараны! — раздалось где-то в другом конце зала.

Фупп… Фупп… Эти звуки, мне были знакомы, пистолет с глушителем. Кто-то упал, крики боли, вперемешку с матами.

— Вы чё суки, жить устали⁉ Сказали же пять минут! Вот теперь хромать вам, дятлы, до конца жизни!

Это те двое раненных, о которых говорил полковник. Больше жертв не должно быть, если сам не подсуечусь. Так… не о том думаю, делаем перезаход.

«Меня зовут Рома…»

О!.. Здрасте жопа новый год! Чужая память проснулась! Ну спасибо тезка, мне уже не интересно.

Кстати… Это уже третье тело, которое я занял и во всех случаях доминирую, хозяин просто отключается на какое-то время. Ну что ж, надеюсь данная закономерность, не подведет меня в будущем.

Опять отвлекся, приступаем… Там тишина, там леший бродит, русалка на ветвях сидит… Нет, нет, не то, что-то путаю, не тишина, а чудеса вроде и с живностью конечно перебор…

Но стихотворение Пушкина помогло. Холодный пол, боль, все стало размазываться, закружилось, завертелось, пришло ощущение тепла, открываю глаза… Ангар! Лежу на теплом полу в одиночестве, а состояние, как во время драки. Тряска уже прекратилась, а адреналин, чуть ли не из ушей лезет.

Тааак! Пора начинать операцию, под зловещим названием, «дубль два», потом возможно и три! Взяв себя в руки, я поднялся и побрел к порталу, решив потолковать с криворукими техниками позднее.

Нужно всего лишь поменять время, пожалуй, пять секунд форы будет достаточно, да и не заметит никто… Изменил настройки, помня предостережение, что портал настроен на это время не просто так.

Поправив шестую позицию, я обратил внимание на восьмую, вернее на один из подпунктов, которого раньше не заметил. В нем было два варианта, кружочек и палочка, причем активной была, именно палочка. И что это значит? Я какое-то время стоял и чесал репу, но ничего умного в нее не пришло, хоть и чесал старательно. А почему нет? Терять вроде нечего! Взял и поменял на кружочек, авось что-то новое узнаю. С этой мыслью, я шагнул в портал.

И тут же опять оказался на холодном полу. Так… что мы имеем? Да ни хрена не имеем! Лежать только стало удобнее, что-то мягкое подложено под грудь, и коленки, почему-то мерзнут. Только до меня стало доходить, всплыла чужая память.

Анастасия… Настя, меня зовут! Тридцать шесть лет, муж козел гульнул, и для очистки совести отправил меня за новой золотой побрякушкой. Двое детей, мальчик и мальчик, любовник…

Чужая память, живенько так нарисовала сценку, здоровый волосатый мужик лежит на Насте, то есть на мне и лобызает пухлыми, слюнявыми губенками… Фу, мля!.. Как же это мерзко… Николай, тренер по фитнесу, волосы на груди, на спине, на накачанной жопе, лезет языком ко мне в рот. Под грудь ничего не подложено, это и есть моя грудь четвёртого размера, юбка чуть выше колен, потому и мерзнут ноги. Мое сознание заполнилось мешаниной образов, мнимые подруги, коллеги по работе, начальник, пускающий слюни, при виде меня и намеки делает регулярно. Старый козел! Дети растут потребителями, мама дай, папа дай! А папа и рад, быстренько откупился и в танки гонять… БРРР… Стоп… К черту такую память! Перезаход, срочно! Пока еще что-нибудь не всплыло.

Там тишина… Моргнуло, лежу в кармане.

Почему-то болела голова и ныло все тело. Что это? Реакция на вселение в женщину? С другими носителями такого не наблюдалось! Я не спеша поднялся, подошел к стене и плюхнулся опять же на пол, прислонившись спиной к теплой поверхности.

Поаккуратнее надо с настройкой, не надо было ту закорючку трогать, пришла запоздалая мысль. Не зря начальство твердит, что инициатива наказуема, вот и наказал сам себя. Ведь если хорошо подумать, дураку понятно, что означают кружочек и палочка! Вариантов же всего два, а я, как последний идиот, их меняю. Настина память теперь будет со мной до конца жизни. Тренер по фитнесу… Тьфу м…ть!

Постепенно самочувствие нормализовалось, и я решил перенастроить портал — дубль три.

Короче! Сделаем просто, возвращаем палочку на место. Хороший такой значок, демонстрация была вполне убедительная. Скорее всего, опять в тезку влечу! Ну и пусть.

Так… а что со временем? Думаю, успею что-нибудь придумать.

Поехали…

Кулак летит мне в лицо. Ага, значит правильно разобрался с настройкой, эта мысль промелькнула за долю секунды.

Мои руки рефлекторно пытаются защитить лицо, но опаздывают. Бац… Смачный удар, видать опыт большой. Цепляюсь за крепкий набитый кулак. Хлоп…

Что за хрень? Непонятным образом картинка перескочила, как в видео игре. Вижу, как тощий хрен, пытается зацепится за меня потными ручонками. Но некая сила, придала ему ускорение, он чуть ли не кувырком летит на пол, смешно дергая конечностями.

Как это? Это же я⁉ Вернее Рома, тот, другой… Что происходит?

И тут меня накрывает! Все вдруг становится нереальным, поворот камеры налево, люди… мужчины и женщины всех возрастов лежат на полу, злодеи в масках с оружием хищно озираются по сторонам, камера на право, все тоже самое… звон разбитого стекла и женский визг приводят меня в чувство.

Маска на лице, мешает полноценному обзору, потому и возникла ассоциация с видеокамерой. Получается, что я перескочил в одного из грабителей? Причем в одно касание! Круто! Тела меняю как перчатки, из Ромочки в Ромочку, затем из Ромочки в Настеньку, дай бог ей здоровья и мужика хорошего. А дальше в кого? По моей мысленной просьбе, чужая память начала заполнять сознание.

Александр Сергеевич Алексеенко… Ну прям как мой кореш по юности, с погремухой АС! Так… далее, вор рецидивист, три ходки… малолетка.

Всплывает картинка. Три нагловатых типа ухмыляясь подходят ко мне первоходку, и с гонором вопрошают.

— Как будешь жить, пацан?

— По понятиям! — отвечаю не задумываясь.

— Лан, посмотрим, — говорит один из них, вся троица уходит.

В последующем были грабежи и воровство, взрослая зона, но это пока не нужная мне информация. Сейчас же, у меня есть роль, и ее нужно играть.

Так, так… мы на стреме. Явно не мое словечко. Нас четверо — я, Илюха, Армен, Зара.

Крот и Серый крушат витрины с бирюльками. Пополняют, так сказать, наш золотой запас. Охранник уже убит, рядом с ним растерянная Зара. С боевым крещением тебя, дорогуша! Армен в левом конце, Илюха в правом, мы с Зарой ближе к центру. Заложники смирно лежат лицом в пол, включая моего прежнего носителя, который в отключке; тихонько ноет какая-то женщина.

— Всем лежать молча, мы уйдем через пять минут! — гаркнул я басом. И сам испугался своего голоса.

— Стоять! — резанул голос Илюхи.

Фупп… Фупп. Резко поворачиваюсь, двое молодцов с воплями летят на пол. Тут же по всему магазину послышались женские визги и причитания. Молодцы, тем временем, матерясь извивались от боли.

— Вы что, суки, жить устали? Сказали же пять минут! Вот теперь хромать вам, дятлы, до конца жизни!

Илюха у нас снайпер, это не Зара с трясущимися ручками. На самом деле, подумал я, на что рассчитывали эти два идиота?

Витрины продолжали биться, процесс шел.

Осталось четыре минуты двадцать секунд.

Никто не суетится, не первое ограбление. Только подумал об этом, как полезла информация… Ростов — ювелирный магазин… Новосибирск — аналогичное ограбление. Ювелиры блин, вот только убийство первое, до этого везло. Надо поинтересоваться у полковника, почему они решили именно здесь их вычислять? К чему такие сложности? Имея машину времени, их можно подловить где угодно, до ограбления или после него! Хотя бы брошенный фургон. В общем вопрос тот еще. Есть над чем подумать, но об этом позже. Сейчас нужно выжать из моего положения максимум пользы.

Сам хозяин тела, закономерно прибывал в отключке, что не мало меня радовало. Лежал бочком на нарах, верхняя, должно быть любимая полка. Серые блочные стены исписанные похабщиной, плакаты с женщинами в неглиже. Витража, как такого не было, небольшое окошко с мощной решеткой.

Да, батенька, по вам психиатр плачет. Или тюрьма настолько въелась в сознание, что и внутренний мир неволя⁉ У Смоленкова, была просто серая комната, тезка отличался светлым и просторным залом, к Насте, слава богу, не заглядывал. А Саня — вор, соответствовал профессии. Кто знает, может он и дома на нарах спит? Хотя я знал… Поторопился спеленать его в смирительную рубашку и поместил в глухой бетонный колодец, способ проверенный.

Минута тридцать секунд…

Пора закругляться, Армен с Илюхой красноречиво поглядывали на меня, похоже ждут команды.

Пятьдесят секунд…

— Пора! — волшебное слово подействовало моментально, витринщики с набитыми баулами, заторопились к нам с Зарой.

— Слава тебе, господи! — облегченно высказалась полная тетка, лежащая как колобок, метрах в пяти от Зары.

Армен вопросительно глянул на меня, я лишь махнул на нее рукой.

Двадцать!

Выходим на улицу, подлетает Тормоз на фургоне. Тормоз не потому, что тупит, он просто помешан на автомобилях. И баба не нужна, все разговоры только о деталях, моделях.

Десять!

Грузимся и деру… В салоне стоит напряженная тишина, еще ничего не закончено, все об этом знают и лишь лихорадочно снимают маски. Фургон заезжает в проходной двор, нас ждет тонированная газель, за рулем Леха, младший брат Тормоза, иногда его зовут братом два. Шестеро, включая водителя срываются с мест, вместе с добычей, мы с Арменом, вскрываем канистры с уксусной эссенцией, противогазы на морды, поливаем содержимое салона.

Все движения четко слажены, десятки раз отрепетированы. Уложились в восемь секунд, все деру! Не зря месяц в промзоне тренировались, все знают, что делать и понимают друг друга по взгляду. В газели обстановка явно стала веселее, народ начал улыбаться. Илюха, в веселом порыве, хлопнул Армена по плечу.

— Ну что русский, по коньячку сегодня? — тот же, в свою очередь и не думал обижаться, а лишь поддержал.

— Да армян, заслужили!

Все знали эту безобидную шутку, но все равно, салон взорвался дружным смехом. Людей можно понять, таким нехитрым способом они избавлялись от накопленного напряжения.

Омрачала атмосферу лишь Зара, хмуро уставившись в окно, она не реагировала на остальных. Отвлекать ее от самобичевания, никто не собирался, сама должна переварить и сделать выводы.

Кстати, о последних, мне же пора! В конторе отчеты ждут.

Благодаря вселению в Алексеенко, я узнал все об этой команде, в первую же минуту. А вот что изложить в отчете, решать только мне. Прикрыв глаза, и поудобнее устроившись на сидении, я заглянул в «камеру», поспит еще какое-то время, надо бы его освободить, вдруг сам не сможет!

Ну что ж, все дела закончены. Теперь дом, милый дом…

Глава 21

Что бы попасть в Москву на месяц вперед, необходимо вернуться в карман. Так было раньше, теперь же, я могу вернуться, минуя точку «б». Немного боли, и ты на месте, вполне терпимо.

Представил кабинет Набиулина, и вуаля — пропал шум мотора, исчезли запахи душного салона, болезненные ощущения были уже не такими сильными. Начинаю привыкать? Или это адаптация самой системы? Несколько мгновений в вакууме. Хлоп… Полковник влепился в меня ошарашенными глазами.

— Ты что творишь, лейтенант? — начал было он неуверенную атаку, глядя то на меня, то на часы. — Кто санкционировал все эти перезаходы? — продолжал полковник.

— А кто так портал настраивает? — пошел я в наступление. — В первую же секунду по морде, затем здоровенным ботинком по печени! Как вам такой переход? Мне просто пришлось проявить инициативу!

Набиулин в кабинете был не один. Гений с внешностью безумца, Кречетов, смотрел на меня с академическим восхищением и обожанием, от подобного взгляда мне стало не по себе.

— Шесть минут двадцать три секунды! Ровно столько вас не было, — произнес он. — За это время, вы совершили три перехода! А с крайнего вернулись, не заходя в портал!

— От звонков начальства, все телефоны уже красные! — внес свою лепту полковник. — Так что ждем гостей. Ну и каковы же результаты? Очень хочется знать, за что получать по шапке от начальства!

— Я знаю где их искать, все необходимое изложу в отчете!

— Неужели все так просто! — воскликнул Набиулин. — Несколько десятков профессиональных сыщиков, копают уже месяц, и не добились результатов! А вы за несколько минут раскрыли дело⁉

— О, поверьте мне товарищ полковник, это было не просто. После всех этих вселений, мне очень хочется сходить в душ, или лучше в баню! Но боюсь, что это не поможет.

Меня слегка передернуло, когда вспомнил тренера по фитнесу. Профессор же с полковником, удивленно переглянулись. Я все-таки взял себя в руки и уселся на ближайшее кресло.

— Вы вселились в одного из грабителей? — спросил Андрей Юрьевич и подсел на соседнее кресло, привычно закинув ногу на ногу.

— Первая попытка была неудачной, попал в мелкого клерка, тезку. Когда меня грубо уложили на пол, стало понятно, что это провал, даже голову поднять не дали, я мог только слушать. Сами понимаете, толку от этого мало. Пришлось делать перезаход.

Кречетова прямо потряхивало, от научного возбуждения.

— Не обращайте внимания, молодой человек, — проговорил он, заметив мой взгляд. — Просто вы очень обыденно рассказываете о невероятных вещах. Откуда вам известно значение рун и порядок их построения? Наши специалисты по древним языкам, бились над расшифровкой не один месяц!

— Руны знаю. Но откуда? Не знаю! — скаламбурил я, все еще находясь в легком возбуждении, от проделанной работы.

— Полный отчет по операции, — высказался Набиулин, сверля меня негодующим взглядом. — Через час он должен быть у меня на столе!

— Так точно, товарищ полковник! — отчеканил я, не вставая с кресла, уже смиряясь с нудным часом.

Профессор же, тем временем, не отставал.

— Как вы воспринимаете чужую память? Поймите… — он посмотрел умоляющим взглядом, — Для меня это, просто не паханое поле, огромный научный интерес!

— Как-как… — в задумчивости я потер челюсть, фантомная боль все еще присутствовала, — Информация начинает поступать в первые же секунды, как только я осознаю себя в чужом теле. Не проходит и минуты, а мне известно об этом человеке все, что знает он сам и даже то, что забыл или видел краешком глаза, но выбросил из памяти за ненадобностью. Все это в моем представлении, разложено по папочкам, которые стоят на полочках. Надо лишь открыть и посмотреть.

Взгляд ученого стал еще безумнее, хотя, казалось бы, куда больше-то? Встретишь такого на улице, и будешь оглядываться поминутно.

— Мне все же не понятно, — не унимался ученый. — Чужие воспоминания, не перемешиваются с вашими?

— Знаете, в первый раз, я не понял, что произошло. Но адаптировался быстро! То есть, моя и чужая память по умолчанию раздельно, мне известно какие поступки совершал я, а какие мой носитель!

— Вот как вы их называете, встрял в разговор Набиулин. — Носитель! Тогда вы получается паразит? — и криво ухмыльнулся при этих словах.

— Возможно, вы правы, и я самый настоящий паразит! Но с недавних пор, мне ежемесячно платят за это! Причем, весьма неплохо! И кто же мне платит? — я вопросительно уставился на начальника, у него, почему-то, стали раздуваться ноздри, наверное, сейчас что-то будет.

Дверь кабинета плавно открылась и в нее вкатился некий колобок в генеральской форме. Свинячьи глазки по-хозяйски осмотрелись вокруг и остановились на мне.

— Лейтенант Хабибулин⁉ — писклявым, противным голоском, то ли спросил, то ли утвердил он. — Мне нужен ваш отчет, по делу об ограблении ювелирного магазина. Он готов?

— Никак нет! — подчеркнуто официально ответил я.

Профессор Кречетов, смотрел на колобка, с неприкрытым презрением, у него это получалось очень даже красноречиво. Полковник же, держался слегка отстраненно.

— Полковник? — колобок перевел взгляд с меня на Набиулина. — Ваш подчиненный не справляется? — в последних словах, его голос сорвался на фальцет, видимо, хотел показать кто здесь хозяин.

— Товарищ генерал-майор, лейтенант только что вернулся с задания, и как раз собирался составить отчет, — было заметно, что Набиулину неприятно общаться с колобком.

— Плохо полковник, плохо! В конце концов, его можно было составить по пути!

— Идиот! — не смог промолчать Кречетов, мне вдруг стало весело, а полковник закатил глаза.

— Что!!! — взвизгнул генерал и на коротеньких ножках подбежал к профессору

Выглядело это очень смешно, я еле сдержался, чтоб не загоготать. Колобок атакует.

— Вы хотя бы ознакомьтесь со спецификой работы нашего отдела, а уже потом делайте выводы, — продолжил профессор.

— А мне необязательно знать специфику! — прокричал колобок, брызгая слюной. — Мне важен результат! И осторожнее со словами, профессор, ваша ученая степень и влиятельные друзья могут не помочь в следующий раз.

— Я это учту! — парировал Кречетов.

Колобок, в чине генерал — майора, изрыгал миазмы негативной энергии. Никогда не встречал настолько мерзкого человека. А ведь это тело, обличено немалой властью, в том числе и надо мной. Стоит подумать, как от него избавиться. Между тем, колобок обратил свинячьи глазки на меня, и недобро их прищурил.

— Что-то не нравиться лейтенант? Ты на службе всего-то пару месяцев, многого не знаешь! Может даже считаешь себя незаменимым⁉ Я теперь для тебя, царь, бог и отец родной! Со мной надо дружить, усек?

— Вот это то мне и не нравиться, — услышал я свой голос.

— Молчать, лейтенант! И вообще, с какого хера тебе дали офицерское звание? Вылез с какого-то Мухосранска и сразу в столицу? Безродная дворняга, вот ты кто, а не лейтенант ФСБ! Будешь вести себя в том же духе, отправлю на хрен в… — дальше я не слышал, красный туман застил глаза, набился в уши.

Очнулся, когда мои руки схватили кричащего колобка за маслянистую физиономию. Рядом стоял улыбающийся Кречетов. Кто-то, скорее всего полковник, тянул меня за плечи назад и что-то говорил.

И тут хлоп… вместо трусливой морды генерала, я вижу полковника, совсем не по-офицерски падающего на задницу.

Коротенькие, пухлые ручонки, перед моими глазами, хватали что-то невидимое. В уме уже возникло понимание произошедшего, но верилось с трудом.

— Что произошло? — Набиулин, поднимаясь, попытался взять ситуацию под контроль. — Куда подевался лейтенант?

— Ни куда он не девался, — вставил профессор Кречетов. — Он здесь! А вот генерал, похоже далеко отсюда.

— Как это далеко? — до Набиулина еще не дошло, а вот профессор, который сообразил быстрее всех, подошел ко мне вплотную и стал приглядываться, словно смотрел на какое-то невиданное доселе животное.

— Лейтенант! — произнес он. — Я надеюсь, генерал не пострадал? — на его лице появилась ухмылка.

— В порядке он, просто спит, — противным голоском ответил я, и вернул ухмылку профессору.

Подошел полковник с посеревшим лицом.

— Мать твою, Роман! Ты что натворил⁉

— Ничего особенного, я просто влез в этот мешок с дерьмом! Поверьте, никакого удовольствия, не испытываю. Если честно, то сам в шоке, не ожидал подобного эффекта, — приходилось задирать голову, чтобы видеть глаза собеседника, ростом генерал был под метр шестьдесят.

— Вы даже не представляете, лейтенант, какую проблему создали себе и нам. Он же теперь нас со свету сживет. Поднимет все свои связи, чтобы нас уничтожить. Этот мелкий говнюк любит, когда перед ним стелются. А вы могли бы и промолчать! — полковник посмотрел на профессора. — Кто в здравом уме, назовет генерал-майора, идиотом? И вы, лейтенант! Где самоконтроль? Ведь знал же, что подобное может произойти, вот и произошло.

Набиулин совсем расклеился, надо бы его поддержать.

— Ничего он не сделает! — остановил я его тираду. — В расследовании ограбления ювелирного магазина, у нашего генерала шкурный интерес! Это его магазин!

— Ни хрена себе! — удивленно воскликнул профессор. — Так наш генерал миллионер?

— Да! Но не это главное. Он сам навел грабителей на магазин, точнее, вышел через посредников, на нужных людей и дал наводку. Потому и нет никаких видеозаписей, хозяин, в нужный момент, устроил сбой программы, — подвел я итог.

Нахождение в теле этого мелкого, во всех отношениях человека, давило на меня — тайны, взятки, контракты в которые генерал засунул свои грязные рученьки, все было как на ладони. А методы его работы — колобок шел по головам, иногда в буквальном смысле, плевать на всех, есть только он. Очень похож, на Смоленкова. Мне хотелось поскорее покинуть это тело, но еще были незаконченные дела.

— Не удивлен, — прервал мои размышления Андрей Юрьевич. — Эта мразь и на большее способна, — Кречетов, наконец-то оторвался от изучения «моих» глаз. — Вот только к чему такие сложности? Воровать самому у себя⁉

— Все очень просто, уважаемый Андрей Юрьевич! Наш генерал банкрот! Большая часть ювелирных изделий, взята под реализацию. За наводку он взял четверть, плюс в похищенное списал еще на двенадцать миллионов, а страховщик оплатит установленную по договору сумму. Такая вот нехитрая афера, — подводя итог, я уселся в мягкое кресло, колени жутко болели.

— Так, лейтенант! — ожил полковник. — Как долго вы сможете его контролировать? — говоря это, он уселся за свой стол и решал к какому телефону потянуться.

— Сколько скажете, столько и буду! Сейчас генерал в отключке, я на всякий случай изолировал его сознание от внешнего мира, так что он нам не помешает. Вот что, давайте я подкину вам пищу для ума, — для удобства, я пересел поближе к столу.

Профессор с физиономией подростка, замышляющего каверзу, последовал моему примеру.

— Возьмем для начала контракт минобороны, с неким заводом корпусов, в Нижегородской области. Генерал там неплохо озолотился! Космодром Восточный, до сих пор приносит ему дивиденды.

Довольный Кречетов, потирал руки, а полковник с деловым видом, делал какие-то записи.

— Все это прекрасно, Роман, — прервал меня профессор. — Дайте что-нибудь посерьезнее, к сожалению, наш генерал может отделаться домашним арестом, мы же в России живем, — произнес он, с грустной улыбкой. — Любовницы, нам тоже не интересны.

— Зря вы так про последних, Андрей Юрьевич! Если его жена узнает про связи на стороне, то жизнь генерала превратится в ад. Кстати, в его телефоне, она сохранена как Главнокомандующий!

— Ха, казнокрад-подкаблучник! — воскликнул профессор.

— Ближе к делу, лейтенант! — поднажал Набиулин, продолжая что-то писать.

— Хорошо! Есть вариант, — я постарался не замечать скопившиеся в кишечнике газы и позывы посетить отхожее место. Старое тело, есть старое тело. — Так вот! Есть такая французская газета, под названием, Potin, — пришлось напрячь голосовые связки, чтоб произнести это. Интересное дело, я-то, французский не знаю, а вот генерал владеет разговорным, теперь уже не только он.

— Как-как? — не расслышал профессор.

— Je répète encore une fois,cher professeur, quarante a apporté! (Повторяю ещё раз дорогой профессор), Potin, — произнес я, тихо офигивая.

Кречетов же, расплылся в улыбке.

— Не знал, что вы владеете иностранными языками!

— Поверьте мне профессор, до близкого знакомства с генерал-майором, я знал только два языка, русский и плохой русский.

— Да уж, — Кречетов плотоядно растянул губы, видимо представляя, какие опыты он на мне поставит. — Редчайшая у вас способность, товарищ лейтенант, я бы даже сказал уникальная. А главное, как вы после стольких перемещений, умудряетесь сохранить СЕБЯ⁉

— Гхм, — дал о себе знать полковник. — Андрей Юрьевич, давайте с научной стороной разберемся позднее, сейчас есть более важные дела. А лейтенанту еще отчет писать!

— Пфф… — расстроено изрек я, представляя количество предстоящей работы. — Товарищ полковник, мне разве не положены выходные, отгулы или отпуск?

— Положено лейтенант, положено! — произнес Набиулин, отвлекаясь от писанины. — Но пока не заслужено. И так! — поставил он точку. — Продолжайте про газету, и причём здесь генерал-майор ФСБ⁉

— А притом, что наш колобок, поддерживает связь с корреспондентом данной газеты! Изабель Бастьен, так ее зовут, — полковник молчал, но выражение лица было вопросительное. — Ах, да! Извиняюсь, дайте мне пару секунд, — я зарылся в картотеку, под названием память генерала.

Миниатюрная шатенка, лет тридцати трех, может чуть старше, с неплохой фигуркой, огромные зеленые глаза, которые смотрят на меня с бесстыжей откровенностью… «мой генераль!» Картинка быстро сместилась в постель. Ох, какая же она гибкая и упругая, а что вытворяет! Вот бесовка. В этот момент, дряблые генеральские чресла стали наливаться силой. Стоп-стоп… не сейчас, я попытался вернуться обратно. Фух… получилось, мысленно вытираю пот со лба. Мы за столиком в кафе, я, или генерал, одет по гражданке, красотка Изабель сидит напротив. Так… так… то, что мне нужно у нее на груди. Небольшой бейджик, фото и циферки.

— Пишите полковник! — я продиктовал ему номер удостоверения, представителя прессы. Набиулин не заставил себя ждать, печатая номер на клавиатуре, тут же снимая трубку прямого телефона.

— Пробей человека по нашей базе, — произнес он сухим деловым тоном, положив трубку на место, он обратился ко мне. — Вы можете вспомнить, на какую тему они общались? Что она спрашивала? Что он отвечал? Хотя бы частично!

— Боюсь, что помню все! — ответил я просто. — Он изменник, и мы тут до утра будем сидеть, если вы будете писать все что я говорю. Генерал скоро очнется, чувствую ворочаться начал, могу, конечно, держать его в заточении сколько потребуется, но это плохо скажется на психике, — крехтя я поднял тело генерала с мягкого кресла. Колени, газы, копец какой старый, можно это перетерпеть, но чувство омерзения, его куда девать?

— Отпустите его, — внес предложение профессор, глядя на Набиулина, тот немного поразмыслив кивнул.

— Лейтенант! — как-то нарочито официально, произнес полковник. — Если честно, мне нет дела до психического состояния предателя! Но хотелось бы, чтоб генерал предстал перед трибуналом, а не отлеживался в психушке. Я хочу знать, вы на сто процентов уверены в своих словах? — лицо Набиулина пылало праведным гневом, машина правосудия готова сорваться с места и давить.

— Я уже говорил вам, при переходе в чужое тело мне становится известно всё, что знает носитель, даже то, о чем он забыл! Этот багаж остается при мне, по возвращении. Признаться, это не всегда плюс, — я устало потер висок, стараясь прогнать из головы образ волосатого тренера по фитнесу. — Но не об этом сейчас. Да! Я уверен в своих словах!

— Прекрасно, лейтенант! Отпустите его.

Выбрав кресло поудобнее, я уселся в него, закрыл глаза и представил соседнее пустующее место.

ХЛОП… Прохладный ветерок пронзает мое тело, возникает чувство легкости, эйфории. Открываю глаза — я вернулся. Как же хорошо чувствовать свое родное тело, и не каких тебе газов, лишь нога в районе пятки, дает о себе знать легким покалыванием.

Набиулин, стараясь сохранить бесстрастное лицо, общался по телефону, скорее всего с начальством. По обрывкам фраз стало понятно, сейчас здесь станет многолюдно.

Кречетов, с гадкой улыбкой, присел рядом с колобком, который мирно посапывал и пускал слюну.

— Так точно, товарищ генерал! Будут соблюдены все протоколы, — закончил полковник и положил трубку. — Ну что, господа! Интересная информация по Изабель Бастьен… Француженка, но некоторые факты указывают, что она работает на английскую разведку. Очень скоро тут станет многолюдно, — продолжил Набиулин, подтвердив мои мысли. — Вы, Роман, дожидаетесь следственной группы, а вас профессор, я попрошу привести в чувства генерал-майора.

— Если я ему сейчас коленом в нос заеду, он очнется? — поинтересовался Кречетов.

— Профессор, я вас умоляю! — возмутился полковник. — Ученая степень, а ведете себя как подросток. Воспользуйтесь нашатырем.

Колобок, пока еще в чине генерал-майора, проснулся, оглашая кабинет матерной тирадой. Кречетов ожидаемо переусердствовал, чуть ли не залив нашатырный спирт, ему в нос. Открыв глаза, он, еще какое-то время вспоминал наших родственников и не только матерей, затем вдруг притих, затравленно взирая свинячьими глазками.

— Что, вашу мать, тут произошло? — пропищал он, переводя взгляд с полковника на профессора, но видимо вспомнив некоторые моменты предшествующие беспамятству, посмотрел на меня. — Сучий сын! Ты меня ударил⁉ Арестовать ублюдка и под трибунал! — прокричал генерал вскакивая. — Полковник, вы оглохли?

— Успокойтесь, товарищ генерал-майор, вы потеряли сознание.

— И честь! — внёс свою лепту профессор, гадко ухмыляясь.

Колобок, уже собрался и дальше нас стращать, даже открыл для этого рот, но дверь в кабинет шумно распахнулась, влетели два майора, за ними решительно вошел человек в штатском и окинул присутствующих взглядом матерого хищника.

— Генерал-майор Шарыгин! — его голос звенел сталью, даже мне стало не по себе, а уж бедный колобок, под взглядом штатского, попытался слиться с интерьером кабинета. — Вы арестованы, по подозрению в измене родине! Сдать оружие! — обступившее генерала военные, заметно напряглись, пока тот трясущимися руками отстегивал табельный пистолет. Щелкнули наручники. — Увести!

За дверью скопилась целая толпа, и это были далеко не зеваки — офицеры, не младше подполковника, у каждого в руках какие-то папки, талмуды.

— Лейтенант Хабибулин! — обратился ко мне штатский.

— Арестован? — робко поинтересовался я.

— Нет, — хищник позволил себе улыбку, от которой по спине поползли мурашки, сухопутная акула блин. — Мне не вполне известна специфика работы вашего отдела, но вы проходите как свидетель. Следственная группа ожидает, — он указал рукой на распахнутую дверь.

Далеко идти не пришлось, мы разместились в соседнем кабинете, и началась головомойка, которая продлилась почти трое суток. Вопросы — ответы. Редкие перерывы на еду и сон, спать приходилось прямо там, на кушетке и всегда под охраной.

Генерал, судя по всему, тоже не молчал, а пел соловьем. Никто кроме троих — меня, профессора и полковника не знал, откуда я беру ответы, но судя по поведению следователей, они совпадали с генеральскими.

Меня почему-то не спрашивали, откуда мне известны те или иные события, все принималось как должное. Но всему приходит конец. На третьи сутки, меня оставили в покое. Уставшие следаки, закрыли свои папки и ушли по-английски.

Через какое-то время, когда я уже не знал, что и думать, неизменный охранник впустил в кабинет Набиулина.

— Как вы, лейтенант? — поинтересовался тот, закрыв дверь.

Я, то ли от безделья или отупения, бездумно рисовал страшную крокозябру, на забытом следоками листочке. Талантов-то у меня много, но вот художественный отсутствует, и полковник тоже оценил.

— Хм, Роман! Вам бы к психологу обратиться, — произнес тот, поглядывая на рисунок. — Такого чуда-юда, я еще не видел. Что это? — полковник ткнул пальцем в центр моего произведения. — Похоже на голову, вижу лапы, какие-то закорюки на заднице. Ужас…

— Это, саблезадый-долбогрыз! — устало констатировал я. — Он сейчас сытый! Разве не видите, как зверек улыбается? Он немного полежит, переварит обед и пойдет искать самку.

— Долбогрыз, говорите? — произнес он, не зная, как реагировать. — Давайте сделаем так, как только отчет по грабителям, ляжет на мой стол, мы поговорим о выходных.

— Пфф, — изрек я. — Через час он будет готов! — перевернув изрисованный листок на чистую сторону, начал работать.

Повёлся.

— Ну-ну, не торопитесь лейтенант, — поддержал мое рвение Набиулин и вышел за дверь.

* * *

Что это было? Саня так и не понял.

Замахнулся по морде одному непонятливому, вроде попал. И раз, муть какая-то. Похоже на сон. Он в смирительной рубашке лежит на нарах, с кляпом во рту. Причем сон прошел довольно быстро. Когда Саня открыл глаза, увидел салон микроавтобуса. Че за хрень? Он чуть не сказал это вслух, но вовремя осознал. Армен и Тормоз, поглядывали на него с легкой тревогой.

Не понял⁉

Вор рецидивист, треть жизни проведший в тюрьмах, старался выглядеть невозмутимо, но даже с таким непробиваемым фейсом, удавалось с трудом. Его мозг лихорадочно искал причину провала памяти. За сорок с небольшим лет, Саня такого не припомнил. По мордам получал, да еще как, до полной отключки! Но ведь очухивался, на том же месте, через несколько минут! А тут, судя по названию улиц, прошло минут пятнадцать! Понять это не трудно, благо тренировались больше месяца.

Пошерстив свои чувства еще какое-то время, он вспомнил про травку, которую частенько покуривал. Еще в девяностые бандитские годы, друзья частенько угощали афганкой, вот это была убойная вещь. Тогда-то Саня на нее и подсел. Не всегда получалось достать хорошую дурь, в последнее время, всё какая-то химия попадается. Порядком прокуренный мозг, услужливо начал выдавать рассказы дружков про срывы крыши, глюки на ровном месте и трезвую голову. Армен так вообще говорит, что это духи приходят пообщаться. На хрен эту дурь и дрянь по венам, вместе с духами, решил для себя Саня. Видимо решительность, проявилась на его лице.

— Ты как, Сань? — Армен так и не спускал с него взгляда. — Бледный ты, какой-то! Есть две минуты, могу вколоть тебе одну тему, махом в норму придешь, и еще баб будешь пару дней радовать! — при этом Армен ухмыльнулся.

— В норме я! — встрепенулся Саня. — Себе эту виагру вколи, Петросян!

— Так я уже, — признался Армен, и выставил перед собой руки в примиряющем жесте. Его не смутил дружный хохот в салоне. — Ща приедем и все будет тип-топ! Мы сегодня молодцы, Крот, Серый, так ведь? — Армен перевел на них взгляд, в поисках поддержки.

— А-то! — меланхоличный Крот ухмыльнулся. — По более чем в последние два раза получилось, лямов на сорок, а то и все пятьдесят! — и толкнул молчуна Серого плечом, на что тот довольно заулыбался.

— Так, завязали ржать! — Сане наконец удалось нацепить маску сурового, но справедливого пахана. — Вот добро заныкаем, тогда и улыбаться будем. — Зара, сопли подбери, уже ничего не изменишь.

Она лишь слабо кивнула в ответ и опять вернулась к своим невеселым мыслям. Это может стать проблемой, в ближайшем будущем, Саня внимательнее посмотрел на девушку. Он тоже убивал, но это было немного другое. Один фуфлогон на зоне, кинул ему непонятную предъяву, при этом использовал слова, которые никак нельзя было пропустить мимо ушей. А тут только один выход — убить, либо тебя перестанут уважать. Саня убил и сожалений по этому поводу не испытывал, ему с детства вдалбливали, за базаром надо следить. А на счет Зары, Ленок за ней присмотрит, наставит на путь истинный.

— Леха, что со временем?

— Опережаем график на десять секунд! — не поворачивая головы, ответил водитель.

— Добро.

Раздав нужные команды, Саня вроде как успокоился, вторая пересадка тоже прошла успешно. Но что-то глодало матерого вора, непонятное гадкое чувство, будто он что-то упустил. Это ощущение может возникнуть, когда ты собираешься в дальнюю дорогу, и терзает до тех пор, пока не выяснится, что ты забыл важные документы или очень нужную для тебя вещь, а сделать ничего нельзя, потому как ты уже на высоте десять тысяч метров.

Глава 22

Эх, хороша свобода, с деньгой на кармане, да в столице!

Не сказать, что Москва мне нравилась, скорее наоборот, народ здесь малость злой, неприветливый. Толи дело Питер — красивый город, мосты, фонтаны, к тому же, сейчас там белые ночи в разгаре. Так может смотаться туда? Всего-то, пять-шесть часов на поезде. Размышляя, я не спеша шел по Большой Лубянке, стараясь держаться поближе к зданиям, людской поток здесь был намного слабее.

Набиулин по моей просьбе и под давлением профессора, выделил трехдневный отпуск. Это фсбэшная издевка, а не отпуск! Полковнику, я, конечно, ничего не сказал, ограничился кислой миной. Набиулина мой фэес нисколько не смутил. По его мнению, моя работа и есть отдых.

Отпустил-то скрепя сердцем, с кучей наставлений. «От наблюдателей не сбегать, в конфликтные ситуации не попадать, и вообще, сиди лучше в выделенном тебе гостиничном номере, всё что нужно принесут по звонку».

Последние слова я услышал уже выйдя из его кабинета.

Вот уж хренушки! Отдыхать так отдыхать! И начну, пожалуй, с баньки!

Сказано-сделано, поленившись искать нужное в интернете, сделал проще, подошел к таксисту и спросил. Водила, темпераментный южный мужик с густыми усами, не только подсказал, но и подвезти предложил.

— Девочки на любой вкус, само собой самые красивые в Москве.

Я отказался, ограничившись взятой у него визиткой. С проститутками ни разу не связывался и не собирался, замужние моя страсть — грешен, знаю. Катюню бы сюда, подумал я, с тоской поглядывая на проходящих мимо москвичек, некоторые были весьма аппетитны.

Неудивительно, что таксист армянин привез меня в сауну, где владельцем был его соплеменник. Брат, сват или может внучатый племянник дедушки его дяди, неважно, народ дружный, всегда вместе держаться. Банщик, он же бармен, проводил в мои номера, по дороге не забыв предложить компанию.

— Сколько хочешь уважаемый? Одну, две, пять? — при этом хитро подмигивая, соблазнял меня банщик.

— Не надо никого! — отказался я.

Владелец не думал отставать:

— Так может, кого другого надо? — произнес он, оглядывая меня с ног до головы.

— Так! — мне пришлось остановиться и проникновенно заглянуть, в его хитрованские глаза. — Не вздумай продолжать! Иначе я расстроюсь, потом в твоей баньке случится разруха, а я пойду искать другую. Помыться я хочу, кости погреть! Ясно?

— Понял, понял дорогой! — невысокий армянин, в страхе присел, чем стал похож на гнома. — Пить что будешь? — он вроде как взял себя в руки, но в глазах затаился страх.

— Ирландский Эль Патрик есть? — моя слабость темное крепкое пиво, ирландцы знают в этом толк.

— Найду! — заверив меня он поспешил ретироваться.

Вот уже второй час, я предавался древней традиции, если точнее напивался в одиночку. Компанию мне составлял лишь огромный телевизор, транслируя хиты современной попсы. Парилку и бассейн оценил по достоинству, как и небольшой водопад, но душа требовала большего, потому на столе появился коньяк, который я запивал пивом и закусывал шашлыком. Подобное потребление, очень скоро дало о себе знать, мне вдруг захотелось петь, можно даже и с танцами совместить. Как не крути, но баня, как она не была хороша, для этого мало подходит. А посему к черту ее, программа будет продолжена в другом месте.

* * *

Выглядевший небольшим снаружи, но довольно просторный внутри, бар «Добрый Медведь», только начал наполняться страждущими до излишеств.

Деревянный потолок с балками, столы и стулья, поражали своей фундаментальностью. Резная барная стойка, за которой я с комфортом разместился, и нетрезвым взором высматривал бармена. За спиной, весело переговаривались разномастные компании, а я готовился к продолжению вечера.

— Уважаемый! — пришлось повысить голос.

Бармен, двухметровый бородатый мужик похожий на байкера, переодетого в русскую косоворотку, подвязанную красным кушаком, неспешно подошел завидев мой призыв.

— Чего изволите? — пробасил он, поглядывая на меня из-под кустистых бровей.

— Бутылку Кенингсберга и рюмку! Я же могу прямо за стойкой ее выпить? — пришлось спросить, ввиду незнания местных традиций. Пусть считает меня деревенщиной.

— Отчего нет⁉ — произнес он, с ухмылкой наливая мне рюмку. — Вы можете даже весь зал напоить, за свой счет!

— Спасибо за информацию, — улыбнулся я, принимая его игру. — Неизвестно куда приведет меня зеленый змей, возможно позднее я так и сделаю. Бармен, отсалютовав початой бутылкой коньяка, и поставил ее перед моим носом.

Пригубив благородного напитка, я оглядел зал. Однако! А мест-то уже нет! Пока я общался с барменом, народ, кто парами, кто группами, успел занять все столики, а меж ними ловко лавировали официантки.

Можно, конечно, разбавить компанию из трех дамочек, которые недвусмысленно поглядывали в мою сторону, благо смелости хватало и без выпитого, или к тем двум мужикам, за дальним столиком, изредка поглядывая на меня, они отхлебывали что-то из бокалов. Похоже коллеги пьют минералку, подумал я с улыбкой. Странно, что их в бане не было. С недавних пор, чужое внимание к своей персоне, не оставалось для меня секретом.

Что три дамы, предбальзаковского возраста, что эти два аккуратных костюма, их взгляды словно скребли мой затылок и показывали направление. Очень полезное умение, в данный момент было затуманено количеством выпитого.

Ради эксперимента, я даже карман представил, надеясь вовремя остановить процесс перехода, но этого не понадобилось, портальный зал был глух и нем к моим потугам, я тупо не мог сосредоточится. Значит все-таки есть ограничения, будем иметь ввиду. Между тем, люди прибывали, барная стойка уже была забита на половину, впрочем, нечему удивляться, сегодня вечер пятницы.

БАЦ… Меня грубо толкнул плечом, проходящий мимо лысый здоровяк, причем сильно. Не выпал лишь потому, что крутящийся стул был с высоким бортиком. Лысый повернулся и криво посмотрел на меня.

— Чё? — выдал он, не очень интеллигентно.

Я лишь отвернулся с улыбкой. Вот только отпуск мне не надо портить, тут же всплыла картинка с полковником, который грозил пальцем, «в конфликтные ситуации не вступать». Держим себя в руках.

— Ну и все, б…ть! — подытожил лысый. Развернувшись, он победной походкой пошел к своему столику. Вот и поговорили.

Запах знакомых духов, защекотал обоняние, лаванда не лаванда… Стали возникать ассоциации, когда-то в прошлой жизни: темноволосая девушка стоит, прижавшись ко мне спиной, правая рука вытянута перед собой, в ней пистолет. Я придерживаю ее руку и вдыхаю аромат волос. «Успокой дыхание девочка, вот, умница, а теперь задержи его и жми курок. БАХ…» Звук выстрела отражается от стен, в приятный запах духов примешиваются пороховые газы. Зара?

— Хватит ко мне звонить! Я большая девочка, все пока! — аккуратно поворачиваю голову.

— Водку пожалуйста! — услышал я заказ «Зары».

Бармен довольно расторопный для своих размеров, порхал за стойкой. А девушка, ничем не похожая на Зару Скворцову, была уже под шафе и нервно тыкала, что-то в телефоне.

Никак чужая память шалит, всего лишь духи, а ассоциации с ними выдали целый букет. Кречетов прав, как бы это не стало проблемой, в будущем.

Чужой, настойчивый и злой взгляд, пошкрябал мой затылок, слегка поворачиваюсь и боковым зрением, вижу давешнего лысого знакомца, тот решительным, но не очень твёрдым шагом двигался ко мне.

Вот засранец! И чего ему неймется? Видать принял еще грамм сто и решился на второй заход. Н-да, без конфликта не обойдется. В последний момент, я подался телом в противоположную ему сторону, была надежда, что прокатит. Расчёт лысого, был на верхнюю часть тела, когда сопротивления не последовало, инерция потащила вперёд, бедром о подлокотник крутящегося стула, а он, между прочим, жёстко прикручен к полу. Эффект был немного неожиданным, лысый, не ждавший подобной каверзы с моей стороны, удивленно открыл рот, и от ускорения приданного не той частью тела, с гыканьем отлетел в сторону, при этом неуклюже размахивая руками, одной из которых заехал проходящему посетителю, точнехонько в ухо. Жертва же, в лице волосатого господина, тоже подобного не ожидала, однако быстро пришла в себя, вслед за покрасневшим ухом, лицо обрело бордовые тона и с криком:

— Сука, я тя, щас! — волосатый прыгнул на лысого, который пока еще не все осознал или не успел осознать, получив в нос, он впечатался в стойку, отскочив от нее словно мячик. Лысый налетел на волосатого сбив его с ног. Дальше драка продолжалась в лежачем положении.

— Во дают! — воскликнула довольная «Зара».

Хоть какое-то развлечение. Я же сидел тихо, потягивая коньячок, заботливо налитый барменом. А что делать? Лысый нашел то, что искал! Волосатый же, оказался не в том месте. На недовольные крики посетителей прибежала охрана, дюжие парни скрутили драчунов и вытащили на улицу.

Мои наблюдатели, тоже слегка поволновались, один даже порывался вскочить, но коллега вовремя его остановил и теперь они вновь давились минералкой.

Внимательно присмотревшись к девушке, что я спутал с Зарой, решил, не моё.

Я уже собирался встать и отправиться к дамочкам, благо одно место у них все еще пустовало, но не успел. Блондиночка, одна из их троицы, уже была рядом, стрельнув по мне веселыми глазками, уселась на пустующий стул.

— Мужчина, не хотите ли присоединиться к трем скучающим дамам? — во как, за меня делают работу, то есть откровенно снимают.

Она смотрела смело, или скорее похотливо, этакий многообещающий развратный взгляд. Что-то мне в нем не понравилось, слишком профессионально что ли, но будучи не особо искушенным, и весьма поддатым, отбросил сию мысль как ненужную.

— Вы не поверите, я как раз собирался это сделать, — попытался я ее заверить.

— Неужели? Так вы решительный мужчина! А как сложен, вы спортсмен?

— Пфф… — Сидевшая рядом «Зара» прокомментировала наш диалог.

Где-то в глубине души, я был с ней согласен, но мне на это плевать, незнакомка симпатичная, а у меня полуторамесячное воздержание, может потому тихий голос разума, превратился в шепот, затем и вовсе замолк.

— Мадам! — инициативу проявил бармен. — Вы что-нибудь закажите? — веселье в баре было в полном разгаре, говорить ему пришлось напрягая голосовые связки.

— Мм… — задумалась моя будущая мадам. — Мартини с пятью оливками, — решилась, поправляя и без того безупречную прическу. Пришло время брать власть в свои руки.

— Вы лучше дайте нам, большую бутылку мартини и банку оливок! Мы пойдем за столик.

— Оу, какой мужчина! — моя мадам, расплылась в улыбке, во все тридцать два.

— Сию минуту, уважаемый, — ухмыльнулся бармен и пошел шерстить свои запасы.

Блондинку звали Ольгой, она главный менеджер, по каким-то там продажам. Веселая, балагуристая, не замолкала ни на секунду. Мне удавалось вставить лишь, «ага, ну да или да что ты, не может быть». Её подруги, Марина и Татьяна, тоже что-то продавали и с каждой выпитой рюмкой, становились все интереснее. Коньяк и мартини лились рекой, я и не подозревал, что в меня столько влезет.

Затем начались танцы и живая музыка, с настоящим цыганом. Помню, как сунул тому пятитысячную купюру и исполнил очи черные на бис, хотя в памяти сохранился только первый куплет. Вот чего требовала заскучавшая душа — безудержного отдыха. Плевать, на то, что утром будет жуткое похмелье, не в первой, переживём, плевать на чужое мнение, пусть смотрят на себя, я отдыхаю. Пусть весь мир подождёт, до завтра.

Постепенно бар исчерпал свою привлекательность, требовались новые ощущения, я не был большим оригиналом, а потому баня, при чем та же. Владелец, бармен-банщик, не удивился появлению бывшего клиента, а лишь по секрету сказал, что он мог бы и получше девочек найти, но раз нравятся старые, то это мое дело. «Какие же они старые? Клёвые… вроде не сильно пьяный⁉»

Коллег по цеху решил не приглашать, хотя подмывало, стоило только глянуть на их кислые физиономии, но издеваться всё-таки не стал. Обо всём будет доложено начальству, а мне плевать. Я отдыхаю как умею. И вообще это будет потом, в другой жизни, а сейчас: парилочка и прохладный бассейн, прекрасные, манящие дамы… «САМ ТЫ СТАРЫЙ» и пусть весь мир подождёт.

Глава 23

Набиулин в сотый раз перечитывал отчеты подчиненных. Но, к сожалению, не находил ничего нового. Он не знал, на что опираться в поисках.

Три дня назад, лейтенант ушел в отпуск и пропал. Впрочем, у него есть еще пара часов, это если думать, что он до сих пор гуляет. А вот факты говорят о другом.

Лейтенант Хабибулин, покинул территорию бани с черного хода. Этот выход, также как и главный был под контролем. В отчете сказано, что никто оттуда не выходил, но еще есть выписка об аварии, что произошла в непосредственной близости от наблюдателей. Столкнулись две легковушки, ничего серьезного не произошло, но это было неожиданно и шумно, наблюдатель мог отвлечься на несколько секунд — этого вполне достаточно.

Его компания, в количестве трех женщин, тоже пропала. Полковник понимал, что здесь ни чисто. Сам лейтенант, будучи вусмерть пьяным, не мог провернуть такую операцию. Или мог? Его возможности, для полковника тёмный лес. Либо сам, либо похищение! Набиулин не хотел давать отмашку, на более глубокий поиск. Причина тому проста, отпуск еще не закончен, да и сам лейтенант обладая уникальными способностями, может за себя постоять.

Размышляя о пропавшем сотруднике, полковник отвлекся на другие мысли. Специалисты почти два месяца проводят эксперименты, отталкиваясь от показателей лейтенанта, за эталон была взята его история болезни, весь букет заболеваний с рождения, до момента облучения ЭМИ. Несколько сотен человек, добровольно и не совсем, стали участниками. В эти ряды попали инвалиды и даже люди с отклонениями в психике, а результат нулевой.

Проекту с поэтичным названием «Мерцание», дала ход кровь. Именно из нее ученые получили пропуск в карман. Вера, а ныне капитан Усольцева, по сути, была донором проекта. Полковника не особо интересовала научная подоплека. Он был потомственным военным, важен достигнутый результат. Знай свое дело, окружи себя нужными людьми и руководи, у него это получалось и без знания химии или физики.

Из объяснений Кречетова, Набиулину стало понятно, что все дело в составе крови, а точнее в плазме, она состоит в основном из воды и несет в себе питательный раствор, газы, продукты метаболизма, все это циркулирует по организму и питает его. Так вот, состав плазмы у пациента номер один изменился, в результате чего, мозг начал получать немного другой коктейль в качестве питания, а результатом стала активация тех его участков, что ранее находились в спящем режиме. Профессор еще много чего объяснял, но это уже было не важно, суть полковник уловил, ее кровь несла в себе изначальный код.

Одно существование портала, говорило о том, что земля — это либо забытая колония, либо находится под чьим-то патронажем. Скорее находилась, потому как за прошедшие годы, хозяева так и не появились, никто не предъявлял своих прав.

Строение портала, арки, своды их высота и конфигурация клавиатуры настройки, все это построено под человека, либо очень близким по строению. Когда-то здесь существовала высокотехнологичная цивилизация, которая смогла победить время. Трудно представить, каких высот эти существа достигли в остальном. Но куда же они делись? Война? Эпидемия? Или шагнули на другую ступень⁉ Возможно когда-нибудь, это станет известно.

А сейчас что? Оказалось и в наше время, встречаются носители первоначального кода. Он не передается по наследству — проверено.

При благоприятных условиях, код может проснуться — активироваться, что и произошло с Верой. Она попадает в карман во сне, без своего на то желания. Будто срабатывает программа, которую забыли отключить, и она со временем стала глючить.

Вера, по сути, обслуживающий персонал. К такому выводу пришли Кречетов с командой, когда появился Роман. Способности которого в разы превышали умения «омеги», так назвал ее профессор.

Лейтенант же, «альфа»! Ему не нужен транспорт в виде портала, потому как сам является его носителем, он и есть портал, только более совершенный. Лейтенант способен уйти куда угодно, ни пространство, ни время, не являются для него барьером, а умение вселяться в чужое тело, стало шоком даже для Кречетова. Идеальный оперативник или разумное оружие, его аналогов не существует.

У Китая, судя по разведданным, появилась «омега», они уже заняли несколько ячеек. Американцы по старой доброй традиции, стащили результаты чужого труда, путем ошибок и жертв, они сумели пробиться в уже занятую портальную ячейку, где получили втык от наших оперативников, теперь туда не суются. Зато активно ведут разведывательные работы, на территории Китая и России. От размышлений, полковника отвлек телефон прямой связи.

* * *

— Мой замок класивее!

Мишка, мой лучший друг по детскому саду, высунув язык от усердия, работал лопаткой изредка поливая песок из маленького ведерка и хвастался.

— Ну и фиг с ним, зато мой больше и даже окна есть, а у тебя только дверь.

Я старался не отставать от друга и еще хотелось, что бы все увидели, какой у меня классный замок.

Зовут меня Ромка, завтра исполнится аж целых пять лет, уже совсем большой, не то, что остальные. Вон Тимоша, ему даже и четырех нет, фу мелочь, вечно ходит с размазанными соплями.

Тут над песочницей нависла тень и БАЦ… Нога в сандалике растоптала Мишкино творение. Еще раз БАЦ… Мой замок постигла та же участь. Мишка сидел с открытым ртом, не зная, что делать, правда глаза уже заблестели от подкативших слез. Костик Баранов, именовался просто Баран — наш давнишний враг, незаметно подкрался и отомстил нам за утреннего жука, подкинутого ему в кисель.

— Ха, дурачки, конец вашим замкам, — Костик, сотворив злодейство попытался скрыться, но не тут-то было.

— Ах ты, Баран! — я прыгнул на него с лопаткой, но не с простой, она была детская стальная, ХРЯСЬ…

Мое страшное оружие чиркает его по лбу. Костик не ожидал скорого возмездия и с выпученными глазами попытался спастись. Очень не кстати, под ногу попадается ограждение песочницы и тот падает лицом в землю.

— Ааааа! — Баран поднимается и поджав нижнюю губу оповещает всю округу громким плачем.

Тут мне стало страшно. Еще бы, у него из носа текла кровь вперемешку с соплями, а на лбу косая кровоточащая царапина. Карающий орган в лице моей мамы, не заставит себя долго ждать. Она работает нянечкой в этом же детском садике.

— Ааааа! — продолжал рыдать Костик, разворачиваясь и показывая всем, как сильно он пострадал.

— Ух ты! — мой верный друг Мишка, завидев подобное, бросал растерянные взгляды, то на меня, то на Костика. — Теперь же милиция плиедет, да? Мой папа ласказывал, как его длуг, стукнул длугого дядю железной палкой и за ним плишла милиция.

— Ааааа!

Как же мне хотелось закрыть ему рот. Чего же он так орет-то?

Вот уже бежит испуганная воспитательница, за ней, потряхивая грудью пышная нянечка.

— Что случилось, Костенька?

— Ааааа! Это Ромка, он плохой, Ыых, — хныкала и одновременно жаловалась моя жертва, а мне хотелось сбежать. — Он меня лопаткой стукнул и жука в кисель положил, Мишка тоже плохой. Аааа! — Воспитательница с укоризной посмотрев на меня, взяла Костика за руку и увела.

— Рома! — обратилась ко мне тетя Аня, наша нянечка. — Как тебе не стыдно?

— Он пелвый начал, — вступился за меня друг. — Обзывался, а потом наши замки ластоптал, — от волнения Мишка сам чуть не растянулся об ограждение.

— Разве за это надо бить по лицу? — не уступала тетя Аня. — Так можно и без глаз остаться, я сейчас расскажу твоей маме, она с тобой поговорит!

Ну все, пол дня в углу придется простоять, но сначала долгий разговор с мамой.

Но разговора не состоялось, меня взяла за руку незнакомая тетя и отвела на скамейку, где она присела, а я стоял, опустив голову.

— Да Рома, натворил ты дел, — строго произнесла она. — Костю, повезли в больницу, ему будут зашивать голову и лечить нос, посмотри на меня, не прячь глаза.

Я заплакал, бесшумно, просто потекли слезы. Мне было страшно и немного стыдно за содеянное. А еще ужасно хотелось повернуться, кто-то наблюдал за мной, кто-то плохой, но я не мог расстроить тетю, стоял и пускал слезы.

— Посмотри мне в глаза, — еще раз повторила она, от неожиданно появившейся жесткости в ее голосе, я подчинился. — Не расстраивайся так сильно, — прозвучало уже мягче, ее светлые глаза наполнились теплотой, тут я начал всхлипывать.

— Скажи мне Рома, ты бы хотел, чтобы этого не произошло? Хочешь вернуть все назад и поступить по-другому?

— Да хочу, я плохо поступил, мне жалко Костю, — стало как-то неуютно, злой взгляд буравил мне затылок.

— НУ ТАК ВЕРНИСЬ И ИСПРАВЬ, — голос неожиданно стал металлическим, будто говорил не человек, он словно хлесткая пощечина, заставил меня пошатнуться. — ВЕРНИСЬ НАЗАД! — звенело в голове. — ИСПРАВЬ!

Возникло ощущение неправильности происходящего, я не должен быть здесь. Вдруг подступила тошнота, а светлые глаза, превратились в черные дыры, они увеличивались, заполняя все вокруг пока не поглотили меня полностью. Темнота…

Глава 24

Туман и боль то возникали, то пропадали, словно что-то горячее касалось моего лица, но туман мешал понять, как вязкая патока заполняя мое сознание.

— ОЧНИСЬ! — чужой голос прорвался сквозь нездоровое марево и затем опять боль. — ОЧНИСЬ ЖЕ! БАЦ…

Воу! Меня же по лицу бьют! Чья-то небольшая, но жесткая ладонь обожгла мою щеку. Что за…

Открыв глаза, я пытался сфокусировать взгляд, но видел лишь мутные очертания. Кто-то нависал надо мной — белый халат или костюм, светлые волосы.

— А-а, ну наконец-то! — прозвучал приятный женский голос. — Доброе утро, господин лейтенант!

Последняя фраза резанула слух, но я пока не понял почему. Медленно, но, верно, мозг набирал обороты.

Бар, там я встретил Зару… нет, не её… блондинка… очи черные. Вроде было три женщины и баня, потом не помню. А сейчас, лежу на чем-то жестком, руки крепко зафиксированы, как и ноги, даже дернуться не могу.

Мне, наконец, удалось сфокусироваться. Симпатичная блондинка с правильными чертами лица, красивая улыбка. Картину портили лишь глаза, холодные цвета стали, они словно жили отдельно, и в данный момент, безразлично взирали на меня.

— По… кха… кха… — сухой кашель разодрал горло не давая сказать ни слова.

— Дай ему воды, — скомандовала блондинка.

Появился крепкий брюнет со стаканом, он приподнял мне голову и влил живительную влагу. Напившись и откашливаясь, я спросил:

— Почему я связан? Кто вы?

— Мой дорогой лейтенант, вы связаны уже третий день! Меня зовут Мария, вы у нас в гостях!

— У Вас? — спросил я, понимая, почему меня назвали господином, а не товарищем.

— Да, у нас! А не у вас, — проворковала та, обворожительно улыбаясь.

— Разве гостей связывают? Посадили бы за стол, чаю налили.

Я тянул время, пытаясь сообразить, что делать. Значит, меня пленила чужая разведка⁉ Это плохо! Будут пытать, склонять к сотрудничеству? И еще, интересно, что они уже знают?

Посмотрев направо, я увидел стойку с капельницей, трубка шла к моей руке.

«Чем-то накачивают, суки! Или питательный раствор? Три дня всё-таки.»

— Мы немного знакомы со спецификой работы вашего отдела, — словно прочитав мои мысли, произнесла Мария, — И иллюзий не питаем. Вам, кстати, тоже советую, — улыбка стала похожа на оскал. — Ты Рома будешь связан ровно столько времени, сколько потребуется! Ты уже взрослый и сам понимаешь, что от тебя требуется информация, либо расскажешь добровольно, либо… — тут она отошла в сторону и моему взору предстал лысый сухой мужичок. — Познакомишься с нашим добрым доктором.

Добрый доктор, так и стоял не реагируя, словно отключенный. Тут я прикрыл глаза и представил карман, тот промолчал, как и тогда в баре.

— Не надо пыжится, господин лейтенант. Специальный препарат, блокирует способность к перемещению. Да-да! Это мы уже знаем, — глядя на мое удивленное лицо, произнесла Мария.

Плохо блин, плохо! Я не Павлик Морозов, долго не выстою.

— Итак! — блондинка перешла на деловой тон. — Меня интересует способ твоего перехода, как ты это делаешь? Куда попадаешь? Как возвращаешься, минуя карман? Нам известно, что ты каким-то образом сумел предотвратить теракты в Москве, расскажи, как ты это сделал нигде не засветившись. Далее, время, место перехода, ключ к этой ячейке кармана или ангара, как вы его называете. Можешь начинать с любого вопроса, но ответить ты должен на все!

Сначала, я начал улыбаться, потом уже откровенно ржать во весь голос.

— Я сказала что-то смешное? — поинтересовалась Мария, склоняясь к моему лицу.

— Ты вкусно пахнешь, Маша! Мне нравится, может быть, развяжешь и поговорим в более приятной обстановке?

Злоба исказила ее лицо, оно уже не было симпатичным, Мария стала похожа на овчарку готовую сорваться с поводка.

— Для тебя свинья, я Мария, можно шеф или босс! Ненавижу эту страну, ваш не убиваемый менталитет и животных, что называют себя людьми. Для вас, моральных уродов, отдохнуть, означает выпить ведро пойла и уединиться со шлюхами в бане. И если ты не начнешь отвечать, я попрошу доктора выдрать тебе ногти, сначала на руках, потом на ногах, затем он примется за твой член, который ты суешь куда попало, — последние слова она прошипела змеей.

— Так бы и сказала, что лесбиянка! — я подмигнул ей с заговорщической улыбкой.

— Доктор! — крикнула блондинка шпионка, затем взяв себя в руки добавила. — Приступайте.

Эскулап включился и вопросительно посмотрел на Марию.

— Начните с левой руки, — скомандовала та.

Добрый доктор не спеша, достал откуда-то блестящий чемоданчик, и так же медленно подошел ко мне с левой стороны.

— Я начну с большого пальца, засуну под ноготь вот эту красивую иголку с крючком, — скрипящим голосом, поведал мне эскулап, демонстрируя обсуждаемый предмет. — Затем, стану медленно вытаскивать, — говорил он, обычным будничным тоном, одновременно одевая хирургические перчатки.

— Не передумал, лейтенант? — поинтересовалась Мария

— О нет-нет, продолжайте, мне даже интересно! А вы босс, не передумали? Предложение еще в силе, один поцелуй, но страстный и глубокий.

Мне даже удалось искренне улыбнуться, ну или почти искренне, поджилки то трясутся. Одна игла чего стоит, толстая, сантиметров пять в длину, очень похожа на сапожную, за одним исключением, крючок там заковыристый, туда легко, а вот обратно с хрустом. А ведь этот маньяк еще чемоданчик не открывал, даже представить страшно, сколько там для меня сюрпризов.

Мария мой вопрос, как и предложение, оставила без ответа. Мужества с каждой секундой становилось все меньше, а эскулап уже открывал чемодан. Всё, приплыл, сейчас буду орать и ругаться матом, может даже поплачу. Тишину помещения и мои невеселые мысли, прервала телефонная трель.

— Yes!.. — услышал я голос Марии. — Are you sure?.. Okay, okay, I’ll do my best! — она постояла еще какое-то время, затем обернувшись отдала приказ:

— Оставьте нас, пожалуйста!

Брюнет, за все время не издавший ни звука, тут же подчинился и вышел за дверь, а вот доктор похоже расстроился, он стоял с кислой миной, не зная, снимать перчатки или собирать свой скарб. Бедному маньяку не дали поиграться. На помощь ему пришла Мария:

— Доктор, пусть все остается как есть, возможно позднее пригодится.

Слегка приободрившись тот последовал за брюнетом.

Дверь закрылась. Блондинка-шпионка подошла вплотную. С ней произошли разительные перемены. Не знаю, с кем говорила по телефону, но сейчас она была само очарование, томная улыбка, блестящие глазки, даже прическу поправила. Вот стерва, а!

— Вы решили принять мое предложение? — как бы невзначай, поинтересовался я.

— Скажем так, — она стряхнула что-то с моего плеча. — Хочу выслушать, а уже потом решать.

— Ну что ж, разумно! За один страстный поцелуй, я отвечу на один вопрос. Даю слово!

— Хорошо. Но, если обманешь, я отрежу тебе яйца, понял, кобель? То есть, Ромочка, — проворковала она.

— Конечно, Машенька. Вот только обнять не смогу, извини, ты уж сама как-нибудь.

Игриво улыбнувшись, эта стерва задрала юбку, залезла и устроилась прямо на мне, приятная тяжесть упругого женского тела, давила на пах. Склонившись и обхватив руками мою шею, она произнесла:

— Ну держись, жеребец! — и впилась, теплыми мягкими губами.

Эффект был силен даже для меня, ожидающего нечто подобное. Раз способность перемещения по мысленному приказу заблокирована, осталось проверить переход в одно касание, в данном случае очень даже приятного. Риск, конечно, был, могло не сработать, и тогда ждем доктора, но ведь при положительном результате, у меня на руках одни козыри!

Сначала был просто поцелуй, шпионка блондинка не обманула, столько страсти не каждая женщина может выдать, меня буквально накрыло волной желания и похоти. Если бы это продлилось еще несколько минут, то связывающие меня ремни, трещали бы от перенапряжения, настолько это было сильное чувство.

Я только успел подумать об образовании Марии… Неужели такому учат в шпионской академии? Но вдруг, где-то на краю моего сознания, зародилась искра. Я не мог видеть ее, лишь чувствовал, как та стремительно растет, заполняя и поглощая мою суть, в какой-то момент искра дошла до критической точки и взорвалась.

Хрясь… неприятная боль в носу и подбородке. Открыв глаза, я понимаю, что лежу на столе лицом вниз.

Ромы нет, его тело сдано на хранение на какой-то склад вне времени и пространства. Но вот суть его, пребывает в оболочке Марии, которая отключилась, не успев ничего понять.

Н-да, сладкий был поцелуй, подумал я, гоня от себя туман желания. Накрыло, так накрыло!

Сосредоточимся на главном, вернее на главе нашего шпионского звена и подчиненных. Пора вставать, если они не сообразят, использую эффект неожиданности.

Спрыгнув на пол, я чуть не матюгнулся в голос, как же неудобно на шпильках, и еще этот дискомфорт из-за отсутствия моего достоинства и наличия не нужных причиндалов.

Гадство, кажется, мне мало платят!

Рывком открывается дверь и забегает Андрэ. Тут его Андреем кличут.

— Мари, что произошло? Где он? — глаза выпучены, ноздри расширены, похоже удивлен.

— А я еб… Я откуда знаю! — чуть не ляпнул, нечто на строительном языке, девушку это не украсит и меня, любимого, может выдать. — Я с ним работала, а он вдруг исчез! — продолжил я, на чистом английском.

Теперь этот сучонок, смотрел на меня как на шлюху. Определенно мало платят, вот бы полковника в эту юбку загнать, пусть на себе почувствует.

— Может действие блокирующего препарата закончилось? — внес я предположение. — Или мы чего-то не знаем⁉

Где у этой дамочки оружие. Без пушки я чувствовал себя как голый. Странное чувство и явно не моё. В дамской сумочке, выдала память Марии, а сумочка на столике, есть еще нож в специальных ножнах на бедре, но я все равно направил шпильки к столику.

— Препарат должен действовать еще шесть часов! — произнес вбежавший Михаил.

Дома он просто Майк. А тут командир нашего звена, это он позвонил Марие:

«Детка, придумай что-нибудь кроме пытки, желательно, чтобы этот оперативник оставался целым и невредимым, за ним уже едут специалисты из центра. Посмотри на него Мари, он же бабник! А ты умеешь с такими ладить». Добрый босс! Нравится или нет, но это работа, не отвертишься.

Так теперь, что там по обстановке? Майк, Андрэ, доктор и два бойскаута переростка на верху, пять против одного или одной.

— Мари! Он тебе что-то говорил, перед исчезновением? — поинтересовался запыхавшийся босс.

— Нет! Просто испарился, что будем делать, босс? — между делом сумочка оказалась у меня в руках.

— Как что? Срочная эвакуация! Я уже отправил сообщение о провале. Русские быстро примчаться. Так что уходим согласно протоколу.

Ага, значит я пока вне подозрений, но это пока, умные головы из центра скоро сообразят, надо спешить. Послышалось близкое пик…пик…пик. Это значит, что осталось пять минут затем настанет бабах, и частный дом в пригороде Москвы сравняется с землей.

Все молча пробирались к выходу из подвала. На первом этаже, нас ждали два бойца из охраны, увидев нас быстро направились к выходу.

На улице был день, начало лета, очень тепло.

Прыгаю в гольф, припаркованный во дворе дома, ворота уже нараспашку, и газу. Майк сделал тоже самое, остальные едут вместе. То, что в данной ситуации требовалось от Марии, было выполнено, осталось только перевоплощение в жгучую темноглазую брюнетку, избавиться от машины и затаиться в однушке на окраине, до получения дальнейших указаний.

Глава 25

Теперь я должен выполнить обязанности фсбэшника. У Марии было два телефона, один прослеживался ЦРУ, от него нужно избавиться позднее, второй не должен был, по крайней мере ее память об этом твердила.

Недалекое БАБАХ, оповестило меня, что домика больше нет. Выруливая и следя за дорогой в пол глаза, я отправил смс по нужному адресу — очень неудобно с такими ногтями.

Ну все! Моих американских коллег, ждет теплый прием. Нужно решить, что делать дальше, тут блямкнул телефон, оповещая о входящем сообщении с закрытого номера:

«Принято. Отправляйтесь по адресу, соответствующему данной ситуации».

«Вот уж, хренушки, не поеду я к этим мясникам».

Сначала к Набиулину, сдам эту сексапильную русофобку, авось меня прикроет, в хорошем смысле. Открыв окно, избавляюсь сразу от обоих телефонов.

Машину бросил недалеко от Измайловской, предварительно перевоплотившись в брюнетку, а дальше пара пересадок на метро и Лубянка.

Несмотря на то, что до часа пик было далековато, у входа было довольно многолюдно, народ спешил по своим делам, не обращая особого внимания на подобных себе. Погруженный в свои мысли, я влился в людской поток и не сразу заметил пристальное внимание. Один, два, затем сразу несколько взглядов, царапали меня. Что за хрень? Неужели здесь столько соглядатаев? Боковым зрением заметил, как меня разглядывает мужичок лет пятидесяти пяти, и молодой парень явно студент, не сводит глаз.

— Вах! — услышал я, от проходящего мимо кавказца.

Б…ть! Вот идиот, как же до меня сразу не дошло! Они смотрят на Марию! Я же и сам всегда разглядываю привлекательных особ. И эта временная оболочка, что не говори, есть на что посмотреть: длинноногая, юбка чуть выше колен, третий размер груди — выдала память, деловой костюм только подчеркивал все прелести, да и черный парик нисколько ее не портил. Непривычный к подобному вниманию, я поборол желание избавиться от тела и ускорил шаг.

Осталось придумать, как связаться с полковником. Хотя, не обязательно же напрямую. Выйду на него через Кречетова, профессор как-то хвалил кафе, что недалеко от конторы. Мария пришла в себя, пока я добирался до места. Она вела себя тихо, по-другому быть не должно. «Умная девочка!»

Наученный своим первым опытом, я поместил ее связанной в каменный мешок, оттуда не доносилось ни звука, просто стало понятно, что ее суть вышла из небытия и затаившись прислушивается. Если честно, я даже не представлял, что чувствует себя человек будучи пленником в собственном теле. Смоленков боялся, а с остальными пообщаться не пришлось. И с тобой я тоже болтать не буду. Мария отрезана от всего, при желании, я мог с ней поговорить, но не видел в этом смысла. Пусть посидит, помучается, ее ждет новая, интересная жизнь.

Официантка была немного удивлена, когда стройная брюнетка лет за тридцать, заказала стэйк средней прожарки, картофель фри и салат цезарь. Это же кошмар диетолога! Все жирное, но рецепторы Марии трепетали от восторга, еще бы, та раз в неделю позволяла себе пирожное, а тут сразу три высококалорийных блюда, это тебе моя маленькая месть, дорогая, да и есть хотелось, чего греха таить. Кречетов появился, когда я под завистливые взгляды дамочек, сидящих за соседним столом, догрызал стэйк.

Заказав себе рагу, тот уселся за крайним столиком у окна. В желудке была тяжесть, хотелось прилечь, похоже крошку Мари ждет несварение, мстительно подумал я, поднимаясь со своего места и направляясь к профессору.

— Разрешите к вам присоединиться?

Кречетов заметно дернулся и поднял глаза.

— Ээ… — протянул тот, забыв, что надо жевать, и заливаясь краской уставился в тарелку. — П…пожалуйста, присаживайтесь!

Ё-моё! Да он стесняется.

— Не парьтесь Андрей Юрьевич, я по делу! — произнес я, устраиваясь напротив него

Тот только научившись жевать, опять замер уставившись на меня, от стеснения не осталось и следа.

— Не помню, чтобы представлялся и вас не знаю, — теперь его взгляд стал подозрительным.

— Скажите, профессор, — продолжил я, игнорируя его слова. — Вы когда-нибудь испытывали дискомфорт, от того, что обувка мала? Или пальто жмет в плечах? Лично меня, это чувство не покидает, особенно в последние дни.

Кречетов посмотрел долгим изучающим взглядом.

— Вам нужно пореже менять носителя, Роман! Побольше находится в собственном теле! — улыбнувшись изрек, этот умный чертяка. Рагу было забыто, он опять смотрел на меня как на редкое насекомое.

— Прекратите, профессор! Неприлично так смотреть на незнакомую даму! — произнес я, с деланным ужасом в глазах.

— Да, Роман! Вы оружие, не испытанное, но безусловно мощное! Страшно представить, что будет если вы не дай бог, потеряете над собой контроль. Скажите мне, что вы чувствуете?

— Несварение! Слишком много пищи, для такого маленького желудка, — с этими словами, я потер живот.

— Да я не об этом! — отмахнулся профессор. — Вы же в теле женщины! Как мужская психика с этим уживается? — в его глазах плясали безумные научные чертики.

— На самом деле, это не сложно, — решил я удовлетворить его интерес. — Необходимо отгородится от ненужной памяти, вычленять только то, что в данный момент представляет интерес. Я уже говорил вам про дискомфорт, чего-то не хватает, а что-то, напротив, лишнее, — сказав это, я слегка дернул грудью, чем вызвал смешок профессора. — Я просто говорю себе, что это временно, в любой момент могу вернуться в свое тело! Кстати! Эта женщина резидент вражеской разведки, и я здесь, чтобы сдать ее в умелые руки наших специалистов. Тут Кречетов удивленно дернул плечами.

— К чему такие сложности? У вас есть особый протокол на данный случай! Это, конечно, не типичная ситуация, но я уверен, можно что-то придумать.

— Профессор, вы умный человек, вычислили меня, опираясь только на произнесенные слова, а простых вещей не понимаете! Вы можете сказать, кто кроме вас и полковника, знает о моих способностях?

Недолго думая, Кречетов произнес:

— Еще три человека, не считая бывшего генерал — майора.

— Значит четыре, — заключи я. — Это только у нас! В ЦРУ тоже о них знают, но не обо всех, иначе бы я сейчас с вами не говорил, — пришлось вкратце рассказать историю моего пленения и побега.

— Я понял вас! — задумчиво сказал профессор, затем достал телефон, после недолгого поиска, нажал на вызов.

Глава 26

— Марат Расимович! — произнес он в трубку. — У меня к вам просьба.

— Слушаю!

— Агент с зеленым кодом запросил группу захвата! — произнес тихий сухой голос.

— Действуйте по протоколу, — ответил Набиулин и положил трубку.

Устало расслабив галстук, он позволил себе улыбку. Первая хорошая новость на сегодня, нашлось наше бедовое оружие. Лейтенант в своем репертуаре, очередной раз попал в неприятности. Но если запросил группу захвата, значит все серьезно.

В следующий раз телефон зазвонил, через тридцать минут.

— Слушаю! — слегка взволновано произнес Набиулин.

— Группа отработала! Взяли пятерых, из них один двухсотый, двое трехсотых, — отчитался голос, армейскими терминами.

— Что можете о них сказать? — спросил полковник, зная говорившего как сурового вояку.

— Разведшкола, однозначно! Отбивались умело, ну куда этим бойскаутам, против наших головорезов, — говоривший позволил себе усмешку.

— Значит ЦРУ?

— Уверен, на девяносто девять процентов, их шаблонное поведение только школьник не распознает. Когда двухсотого загнали в угол, он брызнул себе в рот, какую-то дрянь, токсин похоже, до сих пор к машине подойти не можем, воняет жуть. То, что он труп, это однозначно, лежит там весь в кровавой пене.

— Понял вас, спасибо! — полковник положил трубку.

Ну, Рома! Значит все-таки похищение. Американцы! Мнению своего недавнего собеседника, он доверял абсолютно. Но Шарыгин-то! Наш продажный генерал, сливался англичанам, Европа не хочет отставать. Некогда гроза всех морей и злобный колонизатор, туманный Альбион, желает быть в авангарде.

Слишком много людей знают о проекте «Мерцание», среди них есть продажные, как наш генерал, значит есть еще! Или Изабель Бастьен работает на две стороны?

Американцы в очередной раз облажались, пора и англичанам щелкнуть по носу. Полковник поднял трубку и набрал номер, прозвучало три долгих гудка, затем ответил бодрый голос.

— Коломиец слушает!

До недавнего времени, генерал Коломиец, был замом Шарыгина, а теперь по решению сверху занимал его должность. Присвоение же очередного звания — дело времени. Что немало важно, новый начальник чувствовал себя обязанным Набиулину. Сам полковник, никоем образом эти чувства не подогревал, даже намеков не делал, не в его характере. Но факт остается фактом, именно полковник поспособствовал аресту изменника Шарыгина и как следствие, продвижению по служебной лестнице Коломийца.

— Здравия желаю, Василий Михалыч! Полковник Набиулин беспокоит.

— Здорово, Расимыч! — генерал был в хорошем настроении. — Мне уже доложили, что твой универсал опять подкинул нам работенки. Вот только по нужному адресу лейтенант не явился!

— Вы правы, товарищ генерал. Наш молодой сотрудник, специалист по влипанию в неприятности. Ну а что не явился, можно понять.

— Понять-то можно, — вторил генерал. — Сам бы не хотел попасть к этим улыбчивым лекарям души, а вот простить, это еще надо поглядеть. Что думаешь, Расимыч?

— У лейтенанта остался примерно час, от выделенного времени, думаю, скоро он будет в моем кабинете.

Полковник очень на это надеялся, иначе Романа будет трудно отмазать.

— Это хорошо, что ты оптимист, — сухо произнес генерал. — Лично я, верю только в факты, но не об этом сейчас, ты же по делу звонил?

— Так точно, товарищ генерал! Но об этом лучше не по телефону.

— Так-так! — на том конце провода задумались. — Расимыч, давай сделаем так. Я тут немного дела разгребу и спущусь к тебе, минут через пятнадцать-двадцать! Хорошо? — поинтересовался генерал. — Или это срочно?

— Никак нет, Василий Михалыч, двадцать минут терпит.

— Отлично! — собеседник положил трубку.

Об аресте Шарыгина, знают немногие, поговорив с начальством размышлял полковник. Из докладов наблюдателей, было ясно, что и французская журналистка тоже не в курсе, или уверена в своей неприкосновенности. За ней велась слежка с момента разоблачения. Изабель вела себя, как и все журналисты, ничем не выдавая близость с английской разведкой. Это нужно исправить, решил Набиулин, у него не было полномочий на арест француженки, зато есть у генерала, осталось только убедить его.

Афишировать задержание не нужно, взять по-тихому и расспросить, а-то поднимется скандал в прессе, начнут задавать вопросы. Ну а мы что? Люди иногда пропадают, мы их ищем, и журналистку вашу, уже полиция с собаками разыскивает…

Неожиданно дал о себе знать сотовый телефон, поставленный на вибрацию. Этот номер знали немногие, жена, сын и двое коллег, полковнику хватало и стационарной связи. Звонил Кречетов.

— Да, Андрей Юрьевич!

— Марат Расимыч, у меня к вам просьба! — прозвучал голос профессора. — Нужен пропуск, на… — тут он отдалился от трубки, задавая кому-то вопрос. — Марию Шуман! Это важно, полковник!

— Хорошо, профессор, пропуск будет готов в течение двух минут!

Отключив сотовый, он тут же позвонил на пост охраны и отдал распоряжение. Полковник давно знал профессора, а служил еще дольше, ему не стоило большого труда догадаться, что там за Маша. Наш лейтенант объявился, приняв единственное правильное решение, попасть на прием к Набиулину.

* * *

— Ну все! — поднявшись со стула, отчитался профессор. — Пора сдаваться, иначе тебя будут искать как врага.

— Идемте уже! — я тоже поднялся, кляня себя за неуемный аппетит. — Я устал от этого тела, надоели похотливые взгляды, хочу в свое, родное.

Кречетов лишь в очередной раз усмехнулся, на мою реплику.

На пропускном посту, в конторе, пришлось сдать травматик, который был положен мне, как сотруднику охранного предприятия. Нож и еще несколько нехитрых шпионских безделушек не нашли. Холодное оружие, было сделано из особо прочного пластика, не найдешь пока не обыщешь, впрочем, обыскивать никто не стал, так что очень скоро, мы предстали пред хитрые очи Набиулина.

— Профессор⁉ — слегка озадаченно произнес тот, разглядывая меня.

Машка, та еще штучка, никого равнодушным не оставит, даже престарелый профессор, поглядывал украдкой и краснел.

— Вот! — махнул в мою сторону Кречетов. — Привел вам лейтенанта, в новой одежке.

Судя по выражению лица, полковник не был особо удивлен. Его татарские глаза, горели внутренним весельем, если продолжу молчать, этот гад что-нибудь отчебучит. Я прошел к столу, бросив на него дамскую сумочку, и принялся вытаскивать из волос шпильки, заколки и прочую женскую атрибутику. На столе оказались красивые часы с секретом и в последнюю очередь нож в ножнах, чтобы снять его мне пришлось задрать юбку, оголив верхнюю часть бедра, чем привел в замешательство внимательно наблюдающего полковника.

— Вроде все! — закончив разоблачаться произнес я. — Спец агент Мария Шуман, восточное отделение. Основные задачи, разведывательные диверсионные действия на территории России, а также вербовка новых агентов.

— Так, лейтенант! — полковник уже выглядел собранным и серьезным. — Насколько вы ее контролируете?

— Агент полностью под моим контролем, в данный момент она бодрствует, но не в курсе о происходящем, — Набиулин кивнул, удовлетворенный ответом. Затем открыл один из ящиков, и достал наручники.

— Пусть она так и остается в неведении. Оденьте браслеты, я сейчас вызову охрану, вас отведут преддопросную. Оставьте ее там и возвращайтесь!

Сказав последние слова, полковник вопросительно глянул на меня, словно спрашивая, справлюсь ли? На что я кивнул головой Марии, а Набиулин немедля нажал кнопку вызова охраны.

Когда я покинул тело Марии и вернулся в кабинет, там уже было три человека, третьим оказался генерал, мой непосредственный начальник, тот бодренько и с какой-то матерью на устах, схватился за табельный пистолет, когда рядом с ним материализовался мужик в штатском.

— Твою ж мать, полковник! Предупреждать надо! А ты лейтенант, забыл, как двери открывать? — с выпученными глазами, проорал начальник.

— Прошу прощения, товарищ генерал! — Набиулин слегка побледнел. — Это я приказал.

— Ладно Марат Расимыч, понял! — генерал успокоился, но все еще хватался за кобуру, поглядывая в мою сторону. — В следующий раз предупреждай, так ведь и кондрашка может схватить.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — поздоровался я.

— Лейтенант Хабибулин вернулся из отпуска, — констатировал полковник. — Как отдохнули?

Вот же гад, сразу по больному. Я еще какое-то время раздумывал, сейчас за два недогулянных дня предъявить или когда генерал уйдет? Но последний прервал мои мысли.

— Читал я отчеты! Баня, бар затем опять баня. Не домыл что ли чего? А потом еще два дня, где-то колобродил в пьяном безобразии! Ты хоть помнишь, где был? — при этих словах, генерал заговорщически подмигнул мне.

— Гулял, товарищ генерал! У меня законный отпуск.

Профессор принес мне стакан сладкого чая, должно быть заметил, запавшие глаза и темные круги под ними. Не знаю последствия это похмелья или препаратов, но чувствовал я себе припаршивенько. Сладкий напиток, очень скоро был выпит, давая немного сил.

— Вижу, что гулял! За ту ячейку, что сдал, отдельная благодарность, с занесением в личное дело. С твоим отчетом, что-нибудь придумаем, а сейчас отдыхай!

— Отпуск? — невзначай поинтересовался я.

Набиулин тут же состряпал грозную физиономию.

— Имей совесть, лейтенант! — произнес генерал осуждающе. — Ты только отгулял! Отдыхать будешь здесь, есть у нас апартаменты. Времени даю до восьми утра завтрашнего дня, затем снова в бой!

Часть 2

Наша служба и опасна и трудна

Глава 1

Жена теперь точно бросит, даже не посмотрит на семилетнего сына, которого давно против меня настраивает.

Капитан Савелкин скривился и в порыве бессильной злобы сломал остро заточенный карандаш.

Ну что за жизнь? Почему я не последовал совету друга? Хотя тогда, почти двадцать лет назад, пойти работать в ОБЭП, казалось верхом глупости, скучно же! То ли дело убойный отдел — погони, стрельба, одним словом, романтика.

В свои сорок с хвостиком, Савелкин возглавлял отдел по борьбе с бандитизмом Невского РОВД, Санкт Петербурга. То есть, его опостылевшая романтикой работа, ловить бандитов, обнаглевших уголовников и т. д, и т. п… а он должен заниматься каким-то психопатом. Капитан, сидя за заваленным бумагами рабочим столом, культивировал злость на бестолковых коллег, стерву жену и этого долбаного психа.

И как же он мог забыть про сегодняшний матч? Зенит против Спартака, на домашнем стадионе. Сын расстроится, жена изведет издевками, жестко приправляя игнором, странно, что еще не позвонила.

Ну хватит о грустном, Савелкин попытался взять себя в руки. Сосредоточимся на работе.

Капитан потянулся, заскрипел старый крутящийся стул, хрустнул и отдал болью не менее старый позвоночник. Что не говори, а кабинетная работа на пользу здоровью не идет, вон уже и пузо висит, одышка как следствие. Завтра же утро начну с зарядки и сына подтяну, в очередной раз пообещал себе Савелкин.

«Индивид, предположительно нарцисс, с ярко выраженными миссионерскими наклонностями». Гласило предварительное заключение Льва Львовича, нашего психиатра.

«Ну и что это, на хрен, значит? Как его найти, по таким признакам? Сомневаюсь, что этот симпатичный хрен стоит у метро с плакатом, призывающим сделать мир лучше, красивее».

Московские опера называют его визажистом. Московские, это потому, что, моральный урод свою «карьеру» начал именно в столице. Наводил ужас на молодых, от двадцати до тридцати пяти лет женщин, на протяжении шести с половиной лет, а теперь перебрался в Питер.

Специалисты говорят, что урод почувствовал свой культурный рост. Похоже на бред, но чем черт не шутит. Ведь неизвестно, где психопат почувствовал, что «талантлив». В Москве или в каком-нибудь периферийном городке? Люди пропадали везде и во все времена. Как отследить, если определенного почерка убийства не видно? В данном же, конкретном случае почерк был четкий.

Визажист, выложил свою первую питерскую жертву, три месяца назад. Дорогая, со вкусом подобранная косметика, лишь подчеркивала природную красоту женского лица. Брюнетка — всегда только натуральная брюнетка. Каре до плеч, чертовски красивая, но вот только мертвая она, эта красота.

Капитан, годами отработанным движением, взялся за кружку с давно остывшим кофе, при этом глаза не отрывались от отчетов специалистов. Сделав глоток поморщился и продолжил чтение.

Одни утверждали, что визажист не любит брюнеток, потому и сокращает их популяцию. Вторые же противоречили первым, он де, таким манером, пытается улучшить их, с красивых до безупречных.

Савелкин поддерживал мнение штатного психиатра, всему виной мать визажиста, она воспитала это чудовище. Лев Львович утверждает, что девушки-жертвы копии его матери.

Свою «карьеру» психопат, начал с поиска подобной ей, но видимо не преуспел, либо вошел во вкус. Когда он начал искать? Большой вопрос. Красивые девушки иногда пропадают, не только брюнетки. Вполне возможно, что визажист ранее работал грубее.

Психопат считает себя творцом. Совершенствуется гад, вот и в Питер переехал.

…От тридцати до сорока лет, корни расстройства личности лежат в детстве, это в любом случае. Не может человек свихнуться и начать резать женщин в тридцать с хвостиком, капитан в это не верил. Кто-то не менее больной культивировал, скрупулезно обрабатывал ребенка, день за днем, год за годом, считая свое воспитание правильным. Это какой же бардак должен быть в голове у «воспитателя» или наоборот — порядок, настолько идеальный, что гигантские тараканы ходят строем, а когда нужно, выводят безупречно заученные па вальса порядка и безумия.

«…Куда-то меня не в ту степь,» — мысленно чертыхнулся Савелкин.

«Красота». Единственное слово и единственная же улика, оставленная визажистом.

Графологи на сто процентов уверены, что написавший это на тетрадном листе мужчина, на пороге среднего возраста. Девяносто процентная уверенность, что он блондин со светлыми глазами.

Капитану всегда было интересно, как по одному каллиграфически выведенному слову можно нарыть столько информации, не на картах же гадают⁉

Кроме версии, что преступник пытается увести следствие по ложному следу, есть еще и несколько других предположений. Самое популярное — визажист возгордился, почувствовал себя неуловимым и как следствие, нездоровый разум начал выдавать подсказки, он желает быть пойманным, хочет видеть лица следственной группы, чувствовать восхищенные взгляды, ведь он непревзойденный.

Кто-то строит песочные замки перед приливом, зная о недолговечности этой красоты, а наш псих, украшает убитых им же девушек. У Савелкина осталось чувство незавершенности, что-то в " КРАСОТЕ' его цепляло, все вроде проверено, перепроверено десятками специалистов, которые в подобных делах собаку съели.

В глубокой задумчивости, капитан вывел злосчастное слово в рабочем блокноте, стараясь подражать почерку маньяка. Вышло плохо. Савелкин мысленно скривился, тяни не тяни, а домой все равно идти, объясняться с сыном, внимать холоду супруги.

* * *

— Папка, привет! — как только за Савелкиным хлопнула входная дверь, его семилетний сын уже тут как тут, судя по голосу обида за пропущенный матч забыта.

«В меня», не без легкой гордости подумал капитан.

— Привет, Семка! Как школа? Двоек много принес?

— Ты что, пап? Я же отличник! — с гордым видом утвердил маленький Савелкин.

— Ты у меня молодчина, — похвалил отец, потрепав ребенка по непослушной челке. — Но смотри не возгордись, — поспешил добавить он. — Как там мама? — решил сменить тему Савелкин.

— Дуется пап, мы же на футбол не пошли, — в детских глазах мелькнуло осуждение. — Ты к ней пока не ходи, — с заговорщическим видом заключил не по годам понятливый сынишка и неожиданно переключился на другую тему, — О пап, а чего это?

Савелкин не понял, о чем речь, тут его взгляд упал на блокнот, открытый на странице с «КРАСОТОЙ».

— Тебе учительница звонила, да? Что-то говорила про мой рисунок? А что говорила? — Сема засыпал вопросами ничего непонимающего отца, который сначала решил отмахнуться, сославшись на работу, но его остановил профессиональный интерес.

— Погоди, Сёма, я не говорил с твоим учителем, — к своему стыду, нерадивый отец не соврал, кроме работы, его мало что интересовало. — Значит на уроке рисования, ты… — он подталкивал сына в нужном направлении.

— Нет пап, это был свободный урок, мы же тебе говорили! И мама там была! — в недоумении воскликнул ребенок.

Самолюбие кольнуло Савелкина, но он привычно затолкал его подальше. Тут не вовремя вмешался зимний расцвет на Марсе, именно так звучал голос жены.

— Семен, чистить зубы и спать!

Появившаяся в дверном проеме супруга, демонстративно смотрела только на ребенка, предполагалось, что мужу хватит и голоса.

— Ну мам, всего минуточку, — начал канючить Сёма, забавно подпрыгивая на месте.

— Никаких минуточек, марш в ванну!

Марсианский расцвет, не терпел возражений. Ребенок, обреченно опустив голову поплелся в указанном направлении.

Уже позднее, после ужина в одиночестве, капитан перебирал в голове слова сына.

Открытый урок, значит…

Чувство упущенного, вновь зашевелилось в его голове. Он чувствовал, что здесь есть связь, это явная зацепка, но каким макаром её использовать?

Размышляя, он написал злосчастное слово в поисковике и нажал ввод. Тут же появилось миллион ссылок, сайты знакомств. Помня слова оперов, он не стал их посещать, проверено, перепроверено.

«Красивые магазины… красивые люди… Мир спасет красота!» — гласил цветной мигающий баннер.

Капитан помнил эти слова со школы, сказанные кем-то из классиков, нажимать на картинку не стал, понимая, что это обычный интернет-магазин, нужно другое, но по смыслу близкое. Это слово… капитан уставился на баннер, словно тот что-то подсказывал. Картинки, рисунки, Сёма про то говорил. Детские рисунки, творчество… или лучше… спустя короткую паузу, Савелкин напечатал тупо и прямо:

«Детское творчество, открытый урок».

Поисковик услужливо выдал ещё десять миллионов ссылок.

— Как же тут искать-то? — задал капитан риторический вопрос, и тут же замолчал.

Время первый час, все спят. Ладно. «Терпенье и труд, все перетрут!» — мысленно процитировав с

детства знакомую поговорку, Савелкин принялся за работу.

* * *

— НАШ ПОЕЗД ПРИБЫЛ НА КОНЕЧНУЮ СТАНЦИЮ!

Слова машиниста взорвали сонный мозг, тот начал шевелиться. Савелкин открыл глаза и подслеповато щурясь огляделся. Пассажиры уже высыпали в проход, снимая с верхних полок поклажу.

Ну да, это же «сапсан», четыре часа и в Москве. Капитан и выспаться не успел.

Он сидел за компьютером до утра. Уже в шестом часу, когда детские рисунки стали размываться в воспаленных глазах, он нашёл, то, что искал. Решил сначала — померещилось. Лёня не поленился встать, и ополоснуть лицо холодной водой. Толком не вытираясь поспешил обратно. Нет, не померещилось. За ночь было просмотрено несколько тысяч детских рисунков, но этот несколько отличался.

Опытный взгляд вычленил самое нужное, одна единственная буква «К», та-самая, из " Красоты'.

Подпись гласила:

«Женя Савченко 3 „а“ класс, 2…4 школа, 20 мая, 1991 года, г. Москва».

Интернета тогда особо не было, значит, кто-то их собирал. Кликнув на ссылку источника, попал на сайт Московской ассоциации педагогов.

Около тридцати лет назад, некий Женя, нарисовал свою маму, довольно талантливо, по мнению капитана; волевое красивое лицо, бедра, грудь, короткое платье, все по-взрослому и прическа КАРЕ!

«Моя мама самая Красивая» Ровным каллиграфическим почерком выведена каждая буква, но взгляд сразу зацепился за вычурную с закорючками букву «К».

Казалось бы, чего плохого? Ребенок любит маму, это хорошо, так должно быть. Вот только почему вокруг неё резной заборчик, а за ним лица! Вернее головы, нет ни носов, ни ушей, ни глаз, почему? Пахнет психическим отклонением, к Фрейду не ходи.

Да и по возрасту Женек подходит.

«Может и накрутил я себя, выдал желаемое за действительность, но проверить нужно, причем лично. Заодно проветрюсь…»

С этой мыслью, Савёлкин купил в интернете билет на ближайший поезд. Затем, созвонившись с замом, отправился на московский вокзал.

— Мужчина, вы так самозабвенно храпели, — обратилась к капитану улыбчивая старушка с соседнего кресла.

— Извините, если не дал отдохнуть.

— Нет что вы, ваш храп нисколько мне не мешал. Мой покойный муж во сне, выдавал неповторимые и не повторяющиеся рулады, я привыкла, — отмахнулась та. — Надеюсь выспались, у вас очень уставший вид. До свидания!

— До свидания! — попрощался Савелкин с позитивной старушкой, покинув вагон вслед за ней.

На выходе с Ленинградского вокзала капитана встречали. Зам. выполнил его ц/у, скинув во время поездки номер и марку машины по смс.

— Старший лейтенант Иремашвилли, — представился встречающий, отдавая честь.

Старлей выглядел солидно, цепкий взгляд, орлиный профиль выходца гор, крепкая фигура, возможно, борец.

— Капитан Савелкин, — представился он в ответ.

Честь отдавать не стал, в отличии от старлея, Савелкин был не по форме.

— Леонид, — назвав имя, он протянул руку.

Тут же был вознагражден крепким рукопожатием, и потеплевшим взглядом кавказца.

— Серго, — в ответ представился старлей. — Едем в управление, или?

— Или, — ответил Савелкин. — 2…4 школа знаешь где находится?

— Найдём, — уверенно ответил тот. — По какому делу, если, конечно, не секрет?

— Визажиста помнишь?

— Как этого шакала забыть? Столько женщин погубил, — возмущенно проговорил Серго. — А разве он теперь не у вас в Питере зверствует?

— Да! Последняя жертва была три месяца назад, а пока, слава богу, тишина, — за разговором капитан уселся на пассажирское сидение. — Думаю ты и сам всё знаешь! — Серго лишь кивнул, подтверждая. — Есть ниточка, тянется от вас. Вот и решил проверить.

— Что-то нарыли? — старлей бросил оживленный взгляд, отвлекаясь от дороги.

— Ниточка старлей, ниточка, но предчувствия очень хорошие.

Глава 2

Приземление вышло очень мягким, скорее придиванивание. Плюх… скрипнули старые пружины видавшего и лучшие времена дивана. Это произошло от рывка, потому что Рома не падал, он мирно спал, пока нехорошая программа по имени Глория не впихнула в него взрослую суть, его же самого.

Никакой второй личности не было, ни комнат с витражами, ни каменных мешков, что я привык видеть внутренним зрением, карман тоже молчал, словно и не существовал никогда. Был только мальчик Рома, который знал будущее, а теперь еще и вспомнил прошлое. Память, это злая тетка и добрый дедушка в одном лице. Первая, гадко хихикая подсовывает тебе, то, что помнить необязательно, а второй, пряча улыбку в седой бороде, сглаживает эти моменты, хорошими воспоминаниями.

К счастью, человеческий мозг умеет защищаться, у него есть простой, но эффективный механизм, который прячет ненужное в глухих закоулках памяти. Не знаю, что поспособствовало, возможно слияние будущего, прошлого и настоящего или просто Глория постаралась, но защитный механизм дал сбой. Всплыло то, что затмило собой даже смерть матери. Такое вообще не имеет право на существование, мы ведь были детьми, разве можно так?

Нет! Исчезни!..

Я пытался прогнать из головы жуткие кадры. Ни тут-то было, память словно взбесилась, скинув с себя многолетнюю пыль, выдавала картину за картиной, сюжет сменялся другим, не было в них ничего хорошего, только грязь и боль. Физическая боль, ничто, по сравнению с этой. Противное, тягостное чувство, поселилось в груди, безысходность гасила сам смысл существования. Уткнувшись в подушку, я начал тихонько выть.

Вранье… не было этого! Невозможно такое забыть! Глория…! Когда вернусь, удалю тебя к чертовой бабушке. В бессильной злобе и скрепя зубами, мусолил я эту мысль.

Как можно жить с таким грузом, но что я мог сделать в той ситуации? Сопливый инфантильный ребенок, который недавно пережил потерю близкого человека.

Как-то незаметно сознание заполнилось густым туманом, нить реальности стала затираться, моя голова уже была на теплых коленях Катюни, она заботливо поглаживала ее, шепча на ухо нежным голоском:

— Все хорошо, зайка, ты сильный! Справишься!

Я лишь беззвучно плакал. Туман, проникал все глубже, смягчая то, что, казалось бы, невозможно смягчить, постепенно я погрузился в глубокий сон, без сновидений.

Пробуждение было быстрым, я открыл глаза и уставился в потолок, пришло понимание, где нахожусь, что произошедшее вовсе не сон. Находясь в теле двенадцатилетнего ребенка, я чувствовал себя уставшим от жизни стариком.

А ведь мне сегодня еще в школу. Писец…

Сумерки осеннего утра пробивались сквозь большое деревянное окно. Старая крашеная дверь, сопение бабушки в соседней комнате, стены, которые никогда не слышали об обоях и календарь с изображением красивой темноволосой девушки. 1986 год.

— МЛЯТЬ…

* * *

«Детство. Как было бы здорово заглянуть туда одним глазком», появлялись такие мысли при особом настроении: грусть, меланхолия, не знаю, как это ухватить. Но не взаправду же!

Ежедневное хождение в школу, доказывать каждому быку, что ты не олень, но делать нечего, Глория не вернёт меня назад, пока я не улажу дела. И вообще хватит себя жалеть, ты взрослый мужик.

В Советском Союзе можно было одеваться красиво и даже модно, если твои родственники работают за границей или допустим, тетя заведует каким-нибудь магазином. Но у меня таких в родне не водилось. Мать, пока была жива, работала воспитателем в детском саду, отец строитель, бабушка завсклад в ПТУ, так что блата ноль. Потому и топал я сейчас в школу, в страшных, неудобных черных туфлях. Это обстоятельство нисколько не улучшало моего жуткого настроения, хорошо хоть форма у всех одинаковая, одним словом — Совдепия.

Попытка сказаться больным, не увенчалась успехом, несмотря на мою хмурую физиономию, я был накормлен молочной кашей и отправлен грызть гранит науки. Я же самостоятельный, холостой мужик, хоть и на полметра меньше! И тут на тебе, хоть и приятно было видеть бабулю, молодой и пышущей жизнью, но мне опять приходилось ей подчинятся.

Если посмотреть с другой стороны, утро было интересным, ещё до пробуждения бабушки, меня порадовало радио, диктор бодрым голосом погнал весь Союз умываться, а затем была зарядка, всё такое близкое-родное, даже настроение поднялось.

— Советский дух, Совком здесь пахнет, — процитировал я Пушкина, немного перефразировав под воздействием настроения и вышел из подъезда.

— Чаво-чаво? — проскрипел старушечий голос.

«Вот чёрт…» — соседка сидела на скамейке, прям за дверью.

— Здравствуйте Марья Ивановна, — имидж хорошего мальчика не повредит, соседка пенсионерка, всю войну прошла медсестрой.

— Чаво там трындишь-то, оболтус? Совки у него пахнут, чему вас в школе учат? Балбесом растёшь, Ромка!

— До свидания.

«Вот и поговорили, вот тебе и хороший мальчик.»

Сегодня третье октября, вторник. С памятью все в порядке, вчера я получил двойку по алгебре, а после уроков набил морду Сидору. Саша Сидорчук, не великого ума, к тому же трусливый задира, поверил в себя и докопался. Так мы говорили в далеком детстве. Этот гавнюк, прямо на уроке, подкрался и воткнул циркуль мне в бедро, за что естественно и понес справедливое наказание в виде сломанного носа и заплывшего глаза.

Экзекуцию назначили между вторым и третьим уроками, было весело. Сидор скулил как обиженный щенок, одноклассники улюлюкали, подбадривая меня. Но, из всего этого, вытекала одна большая проблема — дворовые друзья Сидорчука, они на пару лет старше нас и учатся в этой же школе.

Старший брат битого мной, не так давно поселился в зоне. Будучи на свободе, тот плотно дружил со всем двором, по крайней мере, с его криминальной частью. Так что сегодня, нужно быть осторожным, особенно в злачных местах, типа общественного туалета и школьного двора. Ну да ладно, как-нибудь разберемся.

От дома до моей любимой школы, всего-то десять минут спокойного шага, нужно перейти лишь одну улицу, что я сейчас и делал. Занятый своими мыслями, я не обратил внимания на окружающую действительность. Тишина…

Привыкший к оживленному движению и как следствие, к шуму, я тихо офигивал, машин практически не наблюдалось. Неужели так было, или это какая-то параллельная реальность? Тут вспомнилось, что в нашем подъезде, был только один владелец машины. А во всем дворе, таких с пяток наберется. Это те времена, когда автомобиль считался роскошью, а не средством передвижения. Можно спокойно пренебречь незыблемым правилом пешехода: переходя улицу, посмотри налево, а затем на право. Да эту улицу, можно не спеша на лопатках переползти, с перекуром посередине.

ПРОГРАММА НАВИГАТОР УСТАНОВЛЕННА…!

Я аж присел прямо на дороге, чем вызвал негодующий взгляд дедушки на велике.

— Не проснулся что ли? — проворчал тот. — Что за молодежь пошла, пока одну ногу поднимет, вторую собаки отгрызут.

Дедуля в черной беретке, продолжал причитать, удаляясь на своем скрипучем транспорте.

«Пенсионеры с утра накачивают позитивом.»

Как заядлый вор, озираясь по сторонам, я наконец оказался на газоне.

«И что это было? Привет от Глории? Или ИИ прикалывается? Хотя… У меня сейчас молодой мозг, который еще не травмирован, получается пакет этих злосчастных программ, все еще со мной⁉ Мля, в мусор вляпался!» Потряс я испачканной рукой.

ПРОГРАММА УТИЛИЗАТОР УСТАНОВЛЕННА!

Неодушевленный голос в моей голове, заставил втянуть шею.

«Да чтоб тебя! Ты меня так заикой сделаешь! Убавь что ли громкость, и голос смени!»

ТРЕБУЕТСЯ УЧАСТИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ! — прозвучало намного тише.

— Понял, понял. Интерфейс выходи! — произнес я, продолжая двигаться в сторону школы.

Зрение дернулось, появились таблицы, малопонятные символы, мне потребовалось время, чтобы убрать ненужное, еще и за дорогой следить. Непривычно все это, экран перед глазами, голос в голове, будто в бродилку играю.

Нашел мини карту, это я так понял и есть навигатор — схематичное изображение моего городка, дома, улицы, промзона, зеленая точка по центру карты, то есть я.

«Все это конечно хорошо, только на фига оно нужно? Чтоб не заблудится? Ну да, могу теперь шарахаться где угодно и утилизировать что-нибудь! Зашибись…»

Длинный гулкий звонок, оповестил меня о приближении к учебному заведению.

«Гадство, опоздал!»

Появившаяся было мысль забить на школу, тут же погибла, не без сожаления, конечно. Дико, жутко дико, но это все-таки мое прошлое, так что прибавим ходу.

* * *

В холле, перед раздевалкой, стояла завуч, незаметно проскользнуть не получится, так что иду спокойно, она как раз отчитывала нерадивого старшеклассника.

— А-а-а, Хабибулин! Опять опаздываешь? — старшеклассник был забыт.

— Извините Тамара Петровна, старенький дедушка никак не мог перейти дорогу, я ему помог, а потом и до дома проводил! Он ели ходит, — прервал я, открывшего было рот завуча. — Не смог его бросить одного на дороге, я же все-таки пионер! — для наглядности подергал алый галстук, поглаженный заботливой бабушкой накануне.

— Ну-ну, — произнесла та, скептически меня разглядывая. — Ты какой-то красноречивый сегодня⁉ — отвечать я не стал, лишь виновато опустил глаза.

И в правду разболтался, забыл, что Рома скромный мальчик, с него лишнего слова не вытянешь, это уже позднее я понял, что скромность чем-то украшает, но не одевает и не кормит.

— Так, Хабибулин, — завуч изобразила суровую мину. — По поводу твоей успеваемости нужно поговорить, но это позднее, а сейчас, беги на урок, и так опоздал.

«Всё-то она знает и помнит.»

Первым по расписанию урок русского, значит бежим на второй этаж! Стучусь для приличия, тут же открываю дверь.

БАЗА ДАННЫХ УСТАНОВЛЕНА! — оповестил меня, приятный женский голос.

По дороге в школу повозился с настройками, но все равно, это было неожиданно.

— Ба! Хабибулин, собственной персоной!

Татьяна Федоровна, наша умница и красавица, к тому же веселая дамочка, двойки мне ставит в легкую, с улыбкой.

— Задержался, извиняюсь! — сказал я, первое, что пришло в голову.

— О, как! Новые слова в лексиконе?

Возникли и потухли смешки одноклассников, на которых я наконец обратил внимание.

Мать моя, какие же они маленькие! А девчонки-то, хорошенькие!

— Будешь продолжать в том же духе, я тебе сегодня тройку поставлю! — Татьяна Федоровна была в своем репертуаре.

— Спасибо за доверие, — ляпнул я, не подумав, и прошел к своей парте.

— Хватит уже меня удивлять! — воскликнула та, изобразив очаровательную улыбку.

Утвердившись наконец на своем месте, я заметил, что от Людки Корольковой, моей соседки по парте, приятно пахнет, настолько приятно, что в моем паху зародилось что-то и стало подниматься на верх. Она такая хрупкая, женственная, а Оксанка, уже полностью сформировавшаяся девушка… Стоп… Да что со мной? Им по двенадцать лет, я же не педофил!

— И так, класс! — голос Татьяны Федоровны, прорвался сквозь розовую муть моих гормонов, возвращая на грешную землю, детишки тоже затихли. — У нас сегодня диктант!

— Татьяна Федоровна! — прозвучал голос Сидорчука. — Можно я не буду писать? У меня голова болит!

Сидор сегодня был незаметный, на задней парте прятался за широкой спиной Валерки Букина.

— Саша! Если болит, иди в медпункт! На урок можешь не возвращаться.

Уговаривать его не пришлось, Сидор прошмыгнул к двери сияя лиловым глазом. Однокашки, тем временем, бросали взгляды то на меня, то на него.

На перемене ко мне подошел Букин, из всех пацанов в классе он был самым серьезным и рассудительным, Валерка жил в одном дворе с Сидором.

Я же тем временем пыжился над домашкой по алгебре, не хотелось схлопотать еще одну пару.

— Горилла старший про тебя спрашивал, — произнес он, заглядывая в мою тетрадку.

В его словах, ничего нового не было. Момент расправы надо мной, четко отпечатался в памяти. Я помнил место и сколько их было, даже некоторые фразы.

Гарик старший, этот Горилла-мутант!.. Будучи учеником восьмого класса, то есть на три года старше меня, особым умом не отличался, но этот недостаток вполне компенсировался телосложением, за что тот и получил свое прозвище.

— Привет что ли передавал? — спросил я, не отвлекаясь от уравнения, приходилось напрягать память, свою и чужую.

— Ага! — усмехнулся Валерка. — Сказал, что п…ц тебе.

— А-а! Ну тогда прощай, друг, спасибо за все! — я схватил его за ладонь и начал трясти, Букин сначала оторопело уставился на меня, а затем рассмеялся.

— Да я серьезно! — отсмеявшись продолжил тот. — Он со своей гоп-командой, будет тебя ловить.

— А что я должен делать, Валер? Прятаться? Или может из города бежать? Уж лучше огребу положенное мне, а потом будем посмотреть!

— Ты какой-то другой сегодня! — подвел итог Букин.

Ответить я не успел, прозвенел звонок. Энергично покрутив пальцем у виска, Валерка убежал.

«Он прав, ребёнком мне не стать.»

Затем была алгебра, я даже умудрился заработать хиленькую четверку, решив уравнение на доске. Математичка отличалась скупостью на похвальбу, но молодцом все-таки назвала. Откуда ей было знать, какой у меня в голове багаж, скорость решений зависела лишь, от скорости поиска в памяти. А ещё я заметил, что Людка, соседка по парте, пододвинула стул ближе, иногда касалась меня бедром или локтем. Интересно, зачем она это делает?

…История, химия, НВП. В общем-то было интересно.

На протяжении учебного дня, в мой мозг установилось с десяток различных программ, с ними я решил разобраться позднее, не до того пока, приходилось разбираться с записками сентиментальных одноклассниц, вряд ли пацаны станут присылать раскрашенные сердечки и потешных кошечек. И взгляды, взгляды, нет, такого точно не было, а может от меня пахнет по-особому?

При попытке понюхать у себя под мышкой, наткнулся на недоуменный взгляд военрука.

Мне все больше нравилась школа. Переживать все заново… не думаю, что кто-то может этим похвастаться.

Скромный мальчик Рома, вдруг стал активным и смешным, здравый смысл твердил, что нельзя выделяться, так можно изменить ход истории. Но я вяло к нему прислушивался, полагаясь на всесильный авось. Профессора с полковником тут нет, они бы меня порвали как тузик грелку.

После уроков, я решил немного задержаться. Стоило подумать, драться сегодня или отложить на потом. Было понятно, что на долго не отложишь, все равно достанут. В общем-то, план уже был готов, простой и дерзкий, использую эффект неожиданности. На том и порешил, и уже было направился на выход, но тут.

— Роман, задержись пожалуйста! — Татьяна Федоровна.

«Блин начинается и обратилась как-то странно, по имени. Всегда ведь по фамилии только, ну сейчас что-то будет.»

— Что с тобой произошло? — она открыла мою тетрадь с диктантом и ткнула красивым наманикюренным пальчиком. — Вот! Это твой прошлый диктант, а это сегодняшний! Разницу видишь?

«Ну да, она была на лицо, в смысле разница — корявые малопонятные символы, или ровные аккуратные буквы. Вот об этом-то, я не подумал. Хотя, что я мог сделать? Писать, как в детстве, вряд ли получится! Придется как-то отбалтываться.»

— Открою вам страшный секрет, Татьяна Федоровна! Вы готовы?

— Конечно Рома, всегда готова к секретам! — произнесла она с улыбкой.

— Ну тогда слушайте, но только никому ни-ни! — ее улыбка стала шире, на щеках образовались ямочки. — Мне пришлось не спать всю ночь, готовился к диктанту. Не зря, как вы сами видите! — выложил я заговорщическим голосом, при этом старательно округляя глаза.

— Не знаю, как все это понимать, — задумчиво сказала она. — Но таким ты мне нравишься Роман, не вздумай становиться прежним!

— Вы мне тоже нравитесь, Татьяна Федоровна, но давайте не будем афишировать наши отношения, окружающие не поймут! — в ответ она заразительно рассмеялась, затем зажав свободной рукой рот, отправилась восвояси, махнув на прощание моей тетрадкой.

И у меня были дела — Горилла с Сидором на первом месте.

* * *

Есть одна тихая тропинка, по пути к дому, проходящая через частный сектор. Так этот район назвали позднее, когда Союз развалился, а сейчас это скопление разномастных полу-деревенских домиков. Насколько помню, там меня и поджидают.

День был прекрасный, бабье лето в самом разгаре, природа радовала пока еще теплым солнышком. Предстоящая встреча нисколько не портила настроения, я взрослый мужик в теле ребенка, накопивший достаточно опыта, и, пожалуй, коварства. В общем с подростками, даже с двумя, я справлюсь.

Дорожка петляла, густой высокий кустарник петлял вместе с ней, перекрывая вид на задние дворы частных построек. А вот и поворот. За ним никого не было. Не понял! Память что ли подводит?

Озадаченный я продолжал идти. Тут позади меня, хрустнула сухая ветка. Оборачиваюсь. Ну конечно, мстители поджидали меня в кустах, этот момент затерся в памяти.

Горилла, тяжело ступая вышел на тропинку. На две головы выше меня, в два раза шире, узкий лоб, маленькие свинячьи глазки, тяжелая челюсть — неандерталец, одним словом. За ним злорадно сияя заплывшим глазом, выскочил Сидор.

— Ну че, п…к, попался? — начал Горилла.

С высоты прожитых мною лет, было видно, что он пытается себя завести. Ну что ж, придется помочь.

— Я не понял Гарик, вы что в кустах творили? — между тем Горилла приближался. — Ты Сидора что ли дрючил? — мой вопрос неандерталец оставил без внимания. — Подожди, а может он тебя? Я никому не скажу, честно-честно, — продолжая заводить мстителя, я сделал шаг назад, снял ранец. Он изрядно натер плечо, но не количество учебников были тому виной, а два силикатных кирпича, каждый по пять кило. Даже на стройку не надо было заходить, прихватил их по пути.

— Ты ох…л, сученок? За базаром воще не следишь! — изрек Горилла, зверея и ускоряясь.

Сидор возбужденно прыгал за его спиной, он напоминал шакала из мультика про Маугли.

Пора.

Чуть отведя тяжелый ранец назад, я замахнулся им на нападавшего. Это было слабое место коварного плана, лямка могла не выдержать. К счастью, совдеповский ранец с блеском справился, можно подумать, что их специально шили для ношения кирпичей.

Горилла, как и следовало ожидать, мой выпад всерьёз не воспринял. Приготовив правую руку для удара, левой встретил ранец, сильно так встретил, видно рассчитывая отшвырнуть его в сторону, «подумаешь каких-то пара тетрадей и учебников».

Раздался противный хруст, будто сломали сразу несколько свежих веток. Гарик остановился, пока еще не понимая, посмотрел на висящую плетью левую руку, из кисти торчало что-то белое. Время замедлило шаг, как это бывает в подобной ситуации, Сидор с довольной, злобной мордой, все еще был позади, он не подозревал, что такой, казалось бы, простой бой уже проигран.

— АААААХ, СУКААА! — жалобно и смешно заголосил Горилла. — РУКУ ПАДЛАА, РУУКУ СЛОМААЛ!

Торчащие кости, уже не были белыми, кровь нашла дорожку, стекая крупными каплями. Зрелище было тошнотворное, но я и похуже видел, а вот Сидорчук с Гариком похоже столкнулись впервые.

Сидор, наконец, перестав прыгать, стоял с вытаращенными глазами беззвучно открывая и закрывая рот. Травмированный же не стеснялся в выборе слов, в основном они были односложные-матерные, у него даже слезы на глазах появились. Плачущий Горилла, ну и зрелище, где же мой смартфон? Впрочем, мне не до разглядывания, потом посмеюсь. Воспользовавшись тем, что Гарику не до меня, я бросил ранец и подскочив к стоящему в ступоре Сидорчуку, смачно залепил ему с левой, в небитую часть лица. Тот с воплями полетел на землю, тут же вскочив, отбежал на безопасное расстояние, да так быстро, словно телепортировался.

— Я братана своего приведу, он теб… — осекшись на полуслове, вспомнил, что его брат далеко и вряд ли вернется в ближайшие дни, возможно даже месяцы. — Корешам его скажу, — нашелся Сидор, продолжая меня стращать, — они тебя сегодня найдут, чмо ты е…

— В больницу его отведи, урод! — прервал я, его тираду.

От шока или от боли, а может от всего сразу, Горилла стоял, не двигаясь с места, пуская слезы и баюкая покалеченную руку. Мне вдруг стало его жаль. Соверши я такое в двенадцать лет, мне было бы страшно и стыдно, но мне то за сорок, кое-что повидал. Знаю, на что способны подобные отморозки, когда чувствуют безнаказанность. Теперь и Гарик знает, даже мелкий может дать сдачи, да так, что мало не покажется. Так что, была только жалость.

— Ты чо, сука, сделал? У него кости торчат! Б…я, — Сидор согнулся пополам, изрыгая содержимое желудка.

— Долго же до тебя доходило, тормоз!

Смысла задерживаться далее, я не видел, этот шакаленок не заткнется, развернувшись подхватил свой костедробильный ранец и направился домой, решив избавиться от кирпичей позднее.

Было о чем подумать, я физически слаб, мышцы в зачаточном состоянии, даже пресс! С этим нужно что-то делать.

Глава 3

Дом встретил меня пустотой, бабуля на работе, отец в командировке, на какой-то стройке, я даже не знал где.

Как же здесь уныло, ни компа тебе, ни сотового, даже телика нормального нет — черно-белый Рекорд на ножках. На сколько помню, все свободное время я проводил на улице, шарахались с дворовыми где попало, в основном по стройкам и заброшенным заводам. Что нужно ребенку, в этом возрасте? Дух приключений! Насмотрелись фильмов, где главный герой разведчик, или отважный партизан — наши идеалы, которых мы старательно изображали.

А что же сейчас? Жить по шаблону своего детства? Это глупо и неинтересно, не смогу я изображать ребенка. Нужно заняться чем-то, что пригодится в будущем. Во-первых, сегодня я убедился в слабости своего тела — значит спорт! Во-вторых, знания, не только школьные, другие — познавай сколько хочешь! Вот только где их брать? В смысле новые знания! Впрочем, что это я? У меня же есть свой комп, встроенный! Вот где раздолье, и лекарство от скуки, тем более весь день что-то устанавливалось, сейчас поглядим.

Стоп… Тут вспомнилось, что есть обязанности! Давно забытые уроки, мать их!

Помыв руки в ванной, я сделал себе чаю с бутербродом, дожевывая это дело, я понял, что оттягиваю неизбежное, хочешь не хочешь, а делать надо. Гадство, как же я это не люблю!

Но на деле, все оказалось не так плохо. Упражнение по русскому, выплюнул минут за пятнадцать, чужая память осталась при мне и работала на ура. С алгеброй, меня ждал сюрприз. Подключилась программа, вернее, предложила помощь, видимо я долго пытался решить уравнение. Она, не выдержав мозгового штурма, выдала следующее:

— ЗАДЕЙСТВОВАТЬ БАЗУ ДАННЫХ, ПОДРАЗДЕЛ МАТЕМАТИКА?

— Епти! Что же ты раньше молчала? Конечно задействуй!

— ВЫПОЛНЯЮ!

Уже привычно дернулось зрение, возникло мое уравнение с вариантами решений. Последних было два.

— Ну и какой из них выбрать? — тут же под первым решением, возникла надпись:

ДАННЫЙ ВАРИАНТ, ПРЕДПОЧТИТЕЛЕН!

Как удобно и интересно.

Поборов в себе желание, покопаться в других данных, я принялся за уроки. Это можно и потом, времени вагон.

Бабуля пришла, как только я покончил с уроками.

— Ты что-нибудь ел? — первое, что она спросила.

— Да! Бутер с чаем! Уроки сделал, двойку по алгебре исправил! — остановил я, открывшую было рот бабушку.

— Хорошо! — она выглядела слегка озадаченной. — Позднее покажешь дневник, сначала поешь нормально.

«Конечно, куда без этого, сейчас пойдет супчик греть. Хорошо хоть с ложки не кормят».

Так и живем.

Следующие пару часов, я копался в своих мозгах, точнее в компе. А было там столько всего…

Навигатор задвинул на потом, он мне на сотовом надоел, а вот с утилизатором позабавился вдоволь.

Управлялся он очень просто, иконка с надписью «утилизатор», должна быть активна, нужно всего лишь глянуть на предмет, допустим скомканная бумажка и дать мысленную команду — «утилизировать», предмет тут же исчезает. Через несколько минут, использования программы, моя комната превратилась в эталон чистоты, я даже на кухню сбегал, после чего мусорное ведро засияло первоначальной новизной.

Правда, не совсем понятно, к чему мне это? То есть чистота, конечно, хорошо, но я же не дворник! Вопрос прояснил комп, к которому я догадался обратиться.

— ПРОГРАММА УСТАНАВЛИВАЕТСЯ ДЕЕСПОСОБНЫМ ГРАЖДАНАМ СОДРУЖЕСТВА, ПО ДОСТИЖЕНИЮ СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ!

Во как⁉

Значит было содружество, а не феодальный или рабовладельческий строй! Причём задолго до того, как первый мой обезьяний предок, слез с дерева. Естественно, как и у любого нормального любопытного «подростка», у меня появились вопросы.

Какое содружество? Где оно находится? Куда пропало? И еще куча всяких. Но на все был один ответ.

— ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ!

Хозяева все затерли и куда-то свалили?

Ладно, с хозяевами потом разберёмся. Куда девается мусор? И зачем вообще, допустим мне, жителю высоко технологического века, возиться с отходами? ИИ ответил ёмко.

— ПРОДУКТЫ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОТПРАВЛЯЮТСЯ НА АВТОМАТИЧЕСКИЕ ФАБРИКИ, ГДЕ ПРОИСХОДИТ ПРОЦЕСС ПЕРЕРАБОТКИ. ПРОГРАММА УТИЛИЗАТОР УСТАНАВЛИВАЕТСЯ ЖЕЛАЮЩИМ ИМЕТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДОХОД. ОСНОВНОЙ КОНТИНГЕНТ: УЧАЩИЕСЯ И ИНДИВИДУУМЫ, НЕ ПРОШЕДШИЕ ТЕСТ НА ПРОФПРИГОДНОСТЬ.

— Н-да…

Неплохо бы нашим студентам и пенсионерам такую подработку. Просто ходишь и зарабатываешь, да это ж мечта любого бомжа! Впрочем, не думаю, что в таком обществе сохранились бездомные.

— Кстати, а во что превращаются отходы, после переработки?

— ЭТО ЗАВИСИТ ОТ СПРОСА НА ДАННЫЙ МОМЕНТ!

— То есть? Из мусора делалось что-то ещё?

— ИЗ ОТХОДОВ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЦИВИЛИЗАЦИИ ИЗГОТАВЛИВАЛОСЬ ВСЁ, ЧТО НЕОБХОДИМО, ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ ЕЁ СТАБИЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ, — запросто ответил ИИ.

Вывод: у них было безотходное производство или общество. Тут, в памяти не совсем кстати, всплыл синтезатор пищи, находящийся на СКИНе № хрен вспомнишь какой. Кофе был хорош, тогда вроде шашлычка с коньячком захотелось⁉

— Гадость!!!

Это из каких же отходов, синтезируются продукты? Задавая вопрос самому себе, ответа я не ждал, но ИИ считал по-другому.

— СИНТЕЗИРОВАННЫЕ ПРОДУКТЫ ИМЕЮТ КЛАССИФИКАЦИЮ (ААА), НАТУРАЛЬНЫЕ ЖЕ ДОТЯГИВАЮТ ТОЛЬКО ДО (АА+)

— Понятно, а на вкус ААА, как гав…

Искусственный интеллект игнорировал мое высказывание, продолжив пояснение:

— КАК ТОЛЬКО ПОЯВИЛИСЬ ПЕРВЫЕ РАЗРЕШЁННЫЕ СИНТЕЗИРОВАННЫЕ ПРОДУКТЫ, ИХ ВКУСОВЫЕ КАЧЕСТВА НЕСКОЛЬКО ОТЛИЧАЛИСЬ ОТ НАТУРАЛЬНЫХ, ЧТО ПОСЛУЖИЛО НАЧАЛУ ДВИЖЕНИЯ РЕАЛИСТОВ — БОРЦОВ ЗА ВСЁ НАТУРАЛЬНОЕ, ВЫРАЩЕННОЕ И ИЗГОТОВЛЕННОЕ ИЗ ПЕРВИЧНЫХ МАТЕРИАЛОВ. НО В СКОРОМ ВРЕМЕНИ, УЧЁНЫМ УДАЛОСЬ РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ. РЕСУРСЫ, ПРОДУКТЫ СТАЛИ НЕОТЛИЧИМЫ ОТ НАТУРАЛЬНЫХ И ДАЖЕ ПРЕВОСХОДИЛИ АНАЛОГИ ПО РЯДУ КАЧЕСТВ.

— В каком году началось движение? — попробовал я ещё раз, чем чёрт не шутит.

— ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ.

«Ну и фиг с тобой, ничего мне это знание не даст.»

В базе данных, я долго не задержался. Причина тому, изобилие научных и исторических данных, по нашему времени. Про доисторическое содружество ни слова. Успокоив себя тем, что к базе можно обратиться в любое время, я ее благополучно закрыл.

* * *

После короткой прогулки я уселся на лавочку у подъезда и погрузился в думы, но меня отвлекла беззвучно нарисовавшаяся передо мной фигурка.

— Привет, Тань!

В моем времени, я к ней иногда заходил. Шикарная женщина, супротив меня — раздолбая и потаскуна. Я прекрасно понимал, что Татьяна слишком серьезна для такого как я, потому и не делал попыток перевести наши отношения на другой лад. Она блин и сейчас красотка, правда маленькая.

— Привет! — ответила та, улыбаясь. — Сегодня в школе ты был странный. Девчонки в классе говорят, что это после драки с Сашкой, говорят он тебя по голове сильно стукнул и у тебя случился сдвиг по фазе! — говоря это, она пыталась сделать серьезное лицо, но получалось плохо, смешинки то и дело проскакивали, то в глазах, то на губах.

В попытке подыграть ей, я состряпал придурковато обиженную физиономию, неестественно скосив при этом глаза. Ответом послужил взрыв смеха, она даже мило хрюкнула, видимо потеряв над собой контроль.

— Хватит, Ром! — залившись краской, но продолжая смеяться, пролепетала Танька. — Знаю, что враки это! — пытаясь успокоится, продолжила та. — Он же слабак, ты его побил!

— Не бил, а воспитывал! — как бы в подтверждение своих слов, я выставил указательный палец перед собой.

— Бесполезно воспитывать, он придурок! Бабушка говорит, что воспитывать надо, когда малец поперек лавки лежит, а когда вдоль, то уже поздно.

— Твоя бабушка умная женщина! — лицо я сделал серьезное, даже слишком, чем вызвал новый приступ смеха.

— У меня уже живот болит, хватит!

— Таня, домой! — послышался старческий женский голос.

— Ой! — воскликнула Танька, разом успокоившись. — Бабушка! Я пошла Ром, пока! — хихикая в кулачок, она убежала.

— До завтра! — крикнул, я ей в след. И мне пора.

Глава 4

— Вы знаете товарищ капитан… или вас теперь господами зовут?

Тамара Фёдоровна вопросительно посмотрела на Савёлкина.

— Нет, называйте по старинке, товарищем.

Капитан перевёл взгляд с директрисы на слишком громко хмыкнувшего Серго. Вид у того был невозмутимый, но в душе он ржал как конь, Савёлкин был в этом уверен.

— Так вот, товарищ капитан, — продолжила директриса. — Я в этой школе работаю уже сорок лет, начала с преподавателя русского и литературы и помню всех выдающихся из массы учеников, повторяю, выдающихся.

Тамара Фёдоровна отточенным годами жестом поправила очки.

— Этот Савченко, скорее всего является посредственностью, хотя его творение говорит о другом, — она в десятый раз пригляделась к детскому рисунку. — Жаль, что архивы не сохранились, сами знаете, какой тогда был бардак.

Директриса, немного подумав, поднялась с места, не спеша прошла мимо ожидающих её решения полицейских. Целью оказался шкаф с огромным количеством папок, несколько минут в кабинете директора было слышно только дыхание людей и шелест бумаги.

— Ах, да! — воскликнула Тамара Фёдоровна, отвлекаясь от бумаг.

Савёлкин и старлей заметно оживились. Папки были забыты, видимо она использовала их для копания в собственной памяти, решил для себя капитан.

— Знаю, кто вам может помочь, — с довольным видом заявила она и вернулась в своё кресло. — Из прежних учителей остались двое, это преподаватель математики и психолог, ну… — директриса задумчиво постучала ручкой по столу. — Агнесса Самуиловна не совсем учитель, это, так сказать, блажь тогдашнего руководства ГОРОНО, сейчас психолог есть в каждой школе, а тогда, при Союзе, скорее исключение.

Тут прозвенел школьный звонок, Савёлкин вздрогнул от неожиданности.

— Это кстати! Минутку.

Директриса оживилась и проследовала к выходу. Когда она открыла дверь, там стояла тишина, но спустя несколько секунд, коридор стал наполнился гулом и топотом. Около тысячи пар ног, с радостью покидали классы, чтобы после короткой перемены, попасть в другие.

— Самойлов, стоять! — почти по-армейски скомандовала директриса, останавливая кого-то очень шустрого.

— Тамара Фёдоровна⁉ — взмолился мальчишеский голос. — Я уже исправил оценку по химии, ну… я тороплюсь, ну очень надо!

— Так, Самойлов! Во-первых, стой спокойно, хватит елозить руками, насекомых что ли гоняешь? Во-вторых, поправь воротник, а то похож на уличную шпану, и в-третьих, позови ко мне Агнессу Самуиловну, давай быстро, успеешь свои дела сделать.

— Ага, — ответил голос.

Тут же послышался удаляющийся топот.

— Вот сорванец! — директриса погрозила пальцем давно скрывшемуся мальчишке. — Агнесса Самуиловна, у нас, женщина свободная! — закрыв дверь, произнесла Тамара Фёдоровна, обращаясь почему-то к Серго. — Внимание на мужчин в форме у неё, необъятное, — совсем не по-директорски хохотнув, она попыталась изобразить объятие.

Расслабленно стоявший у окна старлей, вдруг подобрался, и словно в поисках укрытия, заозирался по сторонам. Выглядело это довольно комично. Капитан, глядя на это, спрятал улыбку, и чтобы скрасить затянувшуюся паузу, задал наводящий вопрос.

— Скажите, Тамара Фёдоровна, а преподаватель математики, не сможет нам помочь? Может и её… — кхм, Савёлкин замешкался. — Или его, тоже пригласить?

— Его! — пришла на помощь директриса. — Сергей Иванович в свои семьдесят, сохранил невероятную трезвость ума, потерей памяти тоже не страдает, но, к сожалению, относится это в основном к цифрам, а не личностям. Не переживайте, — поспешила она добавить. — Я уверена, наш психолог вам поможет.

Тут раздался уверенный стук в дверь, тук… тук-тук, капитан подумал, что это кто-то из учащихся, но ошибся. Не дожидаясь приглашения, с достоинством, как минимум княжны, вплыла выдающаяся по внешним показателям женщина. Сам Леонид, ростом выше среднего, но был уверен, что, встав рядом с ней, почувствует себя шкодливым мальчишкой. Она возвышалась над ним как минимум на полголовы, это не считая прическу корабль или парусник, капитан не особо разбирался в данном вопросе. А габариты!

Эта женщина, определённо, кого-то напоминала. Теперь-то, стало понятно, почему директриса хихикала. Бедные ученики!.. Капитан представил как маленький мальчик, трясясь от страха, взахлеб изливает душу, при этом стараясь не смотреть, во всепроникающий взгляд.

«Фрекен Бок». Вот кого она напомнила, мадам из мультфильма про Карлсона.

— Здравствуйте, мужчины! — произнесла та, с легким придыханием.

Причем к Савёлкину, это относилось постольку поскольку, всё внимание сосредоточилось на Серго. Агнесса смотрела с плохо скрываемым вожделением, а директриса с иронией, в её старческих глазах плясали весёлые чёртики, словно говоря: вот оно развлечение, откуда не ждали.

Фрекен Бок выглядела на пятьдесят с хвостиком, при чём с большим, но судя по поведению, не знала об этом. Капитан поздоровался в ответ, старлей неуверенно кивнул.

Агнесса, преображаясь на глазах, двинула свои габариты в сторону Тамары Фёдоровны. Её курс пролёг мимо стоящего у окна Серго, хотя с другой стороны Т-образного стола, места было в два раза больше.

Старлею же, изначально, пришлось уворачиваться от опасности в виде бедра Агнессы, бедолага буквально вжался в стену, эти меры не особо помогли, коварная женщина умудрилась провести бедренной частью по паху полицейского, затем развернулась к нему лицом.

— Агнесса, — представилась она, при этом грациозно протягивая ему руку тыльной частью вверх.

— Сер… — начал было старлей, но вовремя осёкся. — Старший лейтенант Иремашвилли, — нарочито официально представился он, пожимая ей руку, при этом стараясь не смотреть на Агнессу, получалось у него плохо. Он бы добился успеха только повернувшись к ней задом, но делать этого, по вполне понятным причинам, он не стал.

Кокетливо хмыкнув, тем самым давая понять, что не такого приветствия ждали. Агнесса скользнула взглядом по Савёлкину и развернулась к директрисе, умудрившись при этом задеть филейной частью несчастного Серго.

Тамаре Фёдоровне пришлось ставить руки домиком, дабы спрятать улыбку. Веселье продолжалось бы и дальше, не заметь Агнесса детский рисунок на директорском столе.

— Ну надо же! — удивленно воскликнула она. — Не думала, что ещё раз это увижу, — забыв про лейтенанта, Агнесса надела очки, затем взяв рисунок в руки, поднесла его поближе. — Ага, Женя Савченко, я его помню.

— Расскажите пожалуйста, всё, что о нём помните, — вмешался обрадованный Савёлкин, замечая, что старлей тоже оживился.

— А вы… — неуверенно посмотрев на капитана, произнесла Агнесса.

— Ах да, извините, не представился, — поднявшись с кресла, он подошёл к психологу и предъявил служебное удостоверение. — Капитан Савёлкин, невс…

— Из Петербурга? — перебила его Агнесса, удивительно быстро разглядев название города.

— Да, Агнесса Самуиловна, из него самого, — сказал Савёлкин, слегка недовольный, что его перебили.

— Что я могу сказать, — произнесла та, проведя влажным взглядом по старлею, затем уставившись куда-то вдаль, — Он был странным мальчиком, себе на уме, вроде улыбается, а глаза как ледышки и рисунок его, на плохие мысли наталкивает. Мама, Марианна Левинстович, такие инициалы трудно забыть. Красота этой женщины могла посоперничать только с её высокомерием, помню этот взгляд… — задумчиво продолжила Агнесса. — Она на тебя словно на пищу смотрит, до сих пор будто перед глазами стоит, а столько лет прошло.

Фрекен Бок слегка съёжилась, от накативших воспоминаний.

— Я её тогда с самкой богомола сравнила, хищная, коварная особь, говорит словно одолжение делает и каждым словом старается подчеркнуть никчёмность собеседника. Ещё она…

— Минутку, — перебил разговорившуюся Агнессу Савёлкин. — Мне срочно нужно позвонить, я ненадолго вас покину.

На что, сохранявшая молчание директриса кивнула, старлей, косясь на Фрекен Бок, засобирался вслед.

— Я быстро, — произнес капитан, останавливая жестом Серго.

Не дожидаясь ответа, выскочил в коридор. Из рассказа психолога, он выхватил самое главное, имя и фамилия. Агнесса права, такое встречается не часто, а на счёт ею упомянутых плохих мыслей, можно и позднее поговорить.

Позвонив в свой отдел, Савёлкин дал указание на поиск зарегистрировавшихся за последний год, Левинстовичей и Савченко, с чётким приказом оповестить, когда таковые будут найдены, в последнем капитан не сомневался, ниточка превращалась в канат. Справившись за пару минут, он поспешил в кабинет директора, железо надо ковать пока оно горячо.

Глава 5

Питер красивый город, это понимал даже Женя. Насколько его сознание было поломано и извращено, но красоту он видел не только в своих будущих жертвах. Жене здесь нравилось, и дело не в музеях и разводных мостах, это лишь довесок. Сама атмосфера города, пахло культурой, люди, их было много, как и в любом миллионнике, но перемещались они степеннее, не как в Москве.

Центр города, каждый его метр, были пропитаны историей и красотой. А красота для Евгения, была важнейшим фактором, она послужила причиной переезда из Москвы.

Мама не зря старалась, вбила нерушимые постулаты, в буквальном смысле. Безупречная прическа, рубашка должна быть идеально чистой, а брюки отглажены, в машине всегда есть комплект сменной одежды, идентичный одетому, а на работе их два, не дай бог, кофе расплескается или вспотеют подмышки. Чёрные дыры в душе, которые воспринимались им как норма, вернее тщательно скрываемая норма, дело десятое, а вот внешний вид и манеры, это визитная карточка. Евгений не причислял себя к стаду, он выше, он лучше.

Мне не нужно было лезть глубоко в чужую память, всё это лежало на поверхности, ну а если капнуть…«Нет уж увольте, боюсь не выдержать, одна только картинка голой, похотливо согнувшейся матери чего стоит, кошмар для моих моральных устоев».

С такими не весёлыми мыслями, я вёл «свой» кадиллак, по Московскому проспекту. Вёл дерзко, обгоняя и подрезая всех подряд, не обращая внимания на рассерженные гудки, меня всё больше бесило нахождение в этом теле.

Грязная вонючая мораль, казалось, что я заражаюсь её миазмами. Смоленков с Кузьмичём, просто ангелы, теперь мне было с чем сравнить. Последние полчаса, я боролся с приступом тошноты, подумывая, а не направить ли кадиллак в бетонный столб⁈ Разогнавшись перед этим, километров до ста восьмидесяти. Нахрен ментов, сразу к чертям — в ад!

Но судьба решила по-своему. Меня с надрывным рёвом обогнал большой чёрный джип, больше похожий на тюнингованный трактор, завершив манёвр, машина с визгом встала поперёк дороги, тем самым вынуждая меня вдавить педаль тормоза в пол. Кадиллак остановился в паре метров от преграды. Хлопнув дверями, ко мне решительно направились два крепеньких мужика, клаксоны недовольных участников движения, они полностью игнорировали.

«О, то, что доктор прописал!» — с этой мыслью, я открыл окно пошире.

— Отличный день, братья! — обратился я к ним, натягивая счастливую улыбку.

— Ты чё, бизон, как водишь? — грубо бросил мне, один из крепышей, игнорируя приветствие.

На правой щеке мужика, красовалось уродливое родимое пятно, по невнимательности можно было подумать, что он просто испачкался кетчупом.

— Пощади меня, боже, избавь от оков! Их достойны святые — а я не таков. Я подлец — если ты не жесток с подлецами. Я глупец — если жалуешь ты дураков.

Сопровождая стих Омара Хайяма яростной жестикуляцией, я продолжал дарить крепышам благодатную улыбку. Возможно, цитата была не к месту, но действие она возымела. Мужики отвели от меня сердитые взгляды и с недоумением посмотрели друг на друга.

— Слышь Кабан, да он же обдолбанный! — почёсывая затылок, выдвинул догадку второй. — Плюнь ты на этого торчка, у нас дел ещё море!

Названный Кабаном, несколько секунд смотрел на меня с задумчивым презрением, словно решая, дать уроду по морде или просто вытащить через окно и повозить мордой по асфальту. Так ничего и не решив, он молча развернулся и направился к своей машине. Назвавший меня торчком, смачно плюнул под ноги, затем последовал за приятелем.

«Э, нет, меня такой исход не устраивает! Где разбитые морды? Кровавые сопли? Придется их подстегнуть.»

— Брат мой кабан, я знаю про тебя стишок! — спешно воскликнул я. С удовлетворением отмечая, как тот дёрнулся.

— Твои братаны кобылу в канаве доедают! — развернувшись ко мне, нашёлся тот с ответом.

— Поросёнок — толстячок, носик — круглый пятачок, ушки острые торчком, хвостик — розовым крючком, жаль испачкался в обед, а умыться — лужи нет. Весёлый такой стишок, не помню кто автор, если прочесть ребёнку, тот рассмеётся.

Кабан же остолбенел от подобной наглости. Его можно понять, какой-то петух, нагло, незаслуженно, упрекнул его во врожденном уродстве⁉ Впрочем, столбняк быстро прошёл, я добился того чего хотел.

— Ну, сука, Пушкин! Довёл ты меня, ща казню! — проорал тот багровея, в два шага оказавшись около открытого окна, в котором торчало «моё» блаженное лицо.

Что можно сказать по этому поводу… Я идиот! Спровоцировал двух громил.

Били меня жёстко, когда падал под градом ударов, добавляли ногами, затем поднимали, снова били руками, я даже не закрывался, полностью игнорируя инстинкт самосохранения, наоборот, со счастливой улыбкой подставлял лицо для удара.

И вот я, с гудящей головой, сопя сплющенным носом, еду по Пулковскому шоссе. Левый глаз полностью заплыл, правый частично. В зеркало заднего вида, разглядываю окровавленные корешки передних зубов, синевато красные оттопыренный в разные стороны уши, ещё бы, ведь именно за них меня вытащили из машины, к чему открывать дверь, когда есть окно. За ушки, за родимые, да с хрустом, по лицу будто катком проехали.

Но я был доволен, я улыбался, хоть это было больно, а моя улыбка была похожа на оскал ходячего мертвеца, всё тело ломило, но результата я достиг. Пилюля проглочена, тошнота прошла, удовлетворение грело душу. Убить эту тварь, можно в любую минуту, но сначала я хотел насладиться его мучениями, ведь Женя больше не красавец, лицо, это его гордость, большие голубые глаза с красивым разрезом, благородный нос с намёком на горбинку, ничего этого нет, больше нечем заманивать женщин.

Даже если произойдет чудо и Евгений выживет, прежним ему не стать. Да и не будет чуда, не дождется тварь.

Мой план был прост, еду на дачу. Женя купил небольшой домик под Гатчиной, как переехал в Питер. Беру дневник, в котором с подробностями расписаны все совершённые убийства. Женя сам не знал зачем его ведет, но вёл исправно, записывал всё, вплоть до оттенка волос жертвы и изменения цвета кожи после смерти. Дата, время, полные инициалы, клочок волос, аккуратно приклеенный к посмертной фотографии. Все двадцать девять девушек, присутствовали в его личной хронике, как он называл свой дневник.

Я уже почти добрался до дачного поселка, как вдруг…

— МАМОЧКА… — прозвучало где-то в помятой голове.

Голос был настолько громким и жалостливым, что я на секунду потерял контроль над телом и чуть было не поплатился за это. Хозяйское зрение, благодаря моим стараниям, было ограниченным, да что там говорить, мир для меня открывался на пол глаза, показывая свои прелести в мутно красных тонах. Чуть было не воплотил давешнюю мечту, круто вильнув успел затормозить в сантиметрах от столба.

«Да уж, быстро я забыл похождения в теле Смоленкова»

— ЛЮБИМАЯ… МАМОЧКА, ВЫПУСТИ МЕНЯ, Я ВСЁ ОСОЗНАЛ… ПОЖАЛУЙСТА, МНЕ БОЛЬНО!

«Наш маньяк очухался» — подумалось мне, но трогаться пока не решался. Мало ли как обернётся, вдруг этот шизик сможет вернуть себе контроль над телом?

— МАМА? — в его голосе послышалась паника.

Похоже пора мне наведаться, в его дырявое вместилище.

— Доброе утро, больной! Как самочувствие? — задал я вопрос оказавшись в его комнатушке.

Вопреки опасениям, хозяин тела так и лежал завёрнутый в скотч как куколка и в данный момент искоса разглядывал меня. Пауза затянулась, я молчал, ждал реакции, самому было интересно, как он воспримет и что попытается предпринять.

— МАМА! МААА-МААА… — завизжал тот, на самой высокой звенящей частоте, оглушая, ошарашивая меня.

— Заткнись, урод! Нет здесь твоей больной мамаши! — прокричал я, справившись со звоном в голове.

«Дождался, блин, реакции! И что это было? Ментальная атака хозяина? Нет, так не пойдет, всё будет по моим правилам!»

С этими мыслями, я подошёл к нему, присел на корточки и со всей дури залепил оплеуху. Женина голова, толкаемая инерцией, отшвырнулась в сторону, за ней последовало тело, и через пару секунд на меня был устремлен злобный взгляд.

— Дошло?

— КТО ТЫ? — последовал первый осмысленный вопрос, голос уже не был жалобным, усиленно работая желваками, он ждал ответа, затем отвернувшись от меня, поскрипывая скотчем оглядел окружающую обстановку. — ГДЕ Я?

— Ну ты спросил, Женёк! Дом родной не узнаёшь?

Отвечая на последний вопрос, я отметил, как тот дёрнулся, как заметались глаза, он стал понимать, хоть и позднее чем Смоленков, но дошло. Каким-то непостижимым образом, человек начинает осознавать, где находится.

— Ну что, Альбертино, осознал?

Переведя растерянно-озлобленный взгляд на меня, он процедил:

— У ТЕБЯ ЗУБЫ КРИВЫЕ И НОС УРОДСКИЙ.

На что я искренне рассмеялся, Женя же, не обращая внимания на мой смех, продолжал водить по мне глазами, выискивать недостатки. Но продолжить я ему не дал.

— Это всё фигня, я тебе сейчас ТАКОЕ покажу!

Продолжая всхлипывать от смеха, я поднялся с корточек и направился к витражу, который показывал внешний мир. Смахнув несколько фотографий несчастных девушек, отошёл в сторонку.

— Гляди! Хотя, погоди секунду, наглядно покажу, — с этими словами, я вернулся в реальный мир и придвинулся к зеркалу заднего вида. — Кхак с-еепе? Яхь сфта-лалфся!

Говорить было трудно, нещадно болела челюсть, а остатки зубов не способствовали хорошей дикции. Последовала не долгая пауза, во время которой я злорадно транслировал синюю морду во всех ракурсах, радостно отмечая, что сломались не только уши, но и похоже челюсть. «Я вхожу во вкус⁉»

— ЧТО… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? ЭТО НЕ Я! Я НЕ МОГУ БЫТЬ ТАКИМ! ЭТО ЖЕ ДУРАЦКАЯ ШУТКА, ДА? — последние слова были произнесены чуть ли не фальцетом. И тут он захныкал, оплакивая свою гордость, своё лицо. — ЫЫЫХ— ХЫ, — вещало чудовище в «моём» мозгу. — НЕЕТ, ЫЫЫХ…

— Афь таа, я слуфсяйно иф-пафкал рубаф-у, пл-офси.

Продолжая издеваться, я продемонстрировал нужный предмет гардероба и вернулся в мрачную комнату.

— Прекрасно понимаю, что упрекать тебя не имеет смысла, но ты все же скажи мне глупому, почему ты убил почти три десятка женщин? — не особо надеясь получить ответ, я услышал.

— О-НИИ, ЫХ-ЫХ, К-КРАСИВЫЕ, Т-ТЕПЕРЬ ВЕЧНО Т-ТАКИМИ БУДУТ, ЫХ…

Всё оказалось просто.

«Н-да. И какого же ответа ты ждал, Рома?»

— Какой же ты БОЛЬНОЙ, Женя! — произнёс я, покачав головой. — Кстати, за свою симпатичную мордашку можешь не переживать, она тебе больше не понадобится.

Не особо надеясь, что мои слова достигли адресата, я подошёл к нему, подмечая, что тот ушёл в себя. Всё еще всхлипывая, бубнил что-то под нос.

— Чего ты там бормочешь?

— Я ВСЕ ИСПРАВЛЮ! СЛЫШИШЬ ТЫ, УРОДСКИЙ НОС! — заорал маньяк, подняв на меня прожигающий взгляд.

«Интересно, это он про девушек талдычит? Или про какую-нибудь больную тему?»

— Я ПОТРАЧУ ВСЕ СВОИ ДЕНЬГИ, НО ЛИЦО ВОССТАНОВЛЮ! ОНО БУДЕТ ДАЖЕ ЛУЧШЕ ПРЕЖНЕГО! И ЗАКРОЙ РОТ, МЕНЯ БЕСЯТ ТВОИ ЗУБЫ!

«Я оказался прав, тема и в правду нездоровая, надо бы его успокоить, а то и ворочаться стал, пытается подняться».

— Вот тут, Альбертино, ты ошибаешься! Тебе уже не интересно кто я? Как оказался в твоей больной башке?

«Не знаю, стоит ли с ним говорить, можно ли достучаться до его нормальной половины? Существует ли она вообще? Попробую.»

— Я проводник, Альбертос. Понимаешь, о чем речь?

Он не понимал, по крайней мере пока. Бубнил что-то, уйдя в себя, при этом бешено вращая глазами.

«Зачем же я, в это влез? Сознание социопата, это дремучий, непроходимый лес, не всякий психиатр разберётся, куда мне с неполным строительным образованием, я больше санитар леса, чем лесничий. Зачем мне всё это? Жил себе, спокойно работал, по любовницам ходил, а сейчас что? Бомжи, менты, убийства, не говоря уже о смердящей маньяческой грязи. Словно в другой мир попал, или его изнанку… Что-то я загоняюсь».

Вытряхнув из головы лишние мысли, посмотрел на Женю другими глазами.

«Всё ты понимаешь, урод! Жил же как-то до моего появления, прятал свою гнусную сущность, так что, не хрен с ним миндальничать».

— У меня есть две новости. Первая — тебя ждут, Женёк! С нетерпением ждут, сразу в двух местах. А вторая, тебе не надо ничего делать, я сам всё устрою, так что, можешь лежать и наслаждаться.

На мои слова он отреагировал вяло, бросил короткий безумный взгляд и тут же отвернулся, продолжая что-то нашёптывать.

Глава 6

Звонок по мобильному застал Савёлкина на выходе из школы. Фрекен Бок никак не желавшая отпускать Серго, вспомнила, что двадцать с лишним лет назад Марианна Левинстович, преподавала в институте неподалеку. А следом упомянула мутную историю с её мужем.

Отец Жени исчез, ребенку тогда и года не было. Леонид, чуял след и уже на все сто был уверен, что он не ложный. Совпадало все, возраст, детский рисунок, о котором Агнесса отзывалась критически.

Звонивший зам добавил уверенности. Левинстович и Савченко переехали в Питер чуть больше семи месяцев назад. Купленная ими «трешка» находилась практически в самом центре — не каждый себе позволит.

Марианна Левинстович пенсионер — лежачий инвалид. Евгений Савченко — риэлтор, судя по цене на приобретённую недвижимость, довольно успешный. Куплен также дачный участок под Гатчиной.

«Вряд ли какие-либо улики найдутся у него дома, только вспугнем, а вот дачку можно и нужно проверить. Покопаемся и не заметят. Может воры залезли, всё это можно сымитировать, мало ли молодёжь чудит».

С этой мыслью, капитан направился к машине, с трудом скрывая нетерпение. Он дернул дверную ручку, машина была закрыта, хмурый старлей за ним не поспевал.

— Веселее, Серго! — улыбаясь, попытался подстегнуть старлея Леонид. — У нас нарисовался чёткий след.

Тот, что-то буркнул в усы прибавляя шаг. Капитан не сразу понял, что реплика была на грузинском.

— Как говорили мой мудрые предки, — пояснил тот. — Иногда и бегство — удаль. Так куда едем? — старлей не дал раскрывшему рот Савёлкину, раскрутить тему. — На бывшее место работы этой дамочки, или…?

— Или брат, или…! — проговорил капитан, открывая дверцу. — Мне нужно в Питер, поэтому аэропорт, — заключил он, берясь за сотовый и набирая номер зама. — Николай, бери спецов и дуй в Гатчину, дачный посёлок, — капитан продиктовал адрес.

Хотел было отключиться, но подумав добавил:

— Дача разграблена, воры отключили сигнализацию, пробрались в дом… Понимаешь о чём я?

Дождавшись, когда на другом конце понятливо хмыкнули, капитан продолжил:

— Кинологи, собаки следом, сам знаешь, не мне тебя учить… буду первым рейсом, так что отправь кого-нибудь за мной, в «Пулково».

Закончив, Леонид обратился к старлею:

— Гони, Серго, возьмём мы его сегодня, чует моё сердце, — старлей лишь кровожадно улыбнулся.

* * *

Семёныч был пенсионером с двадцатилетним стажем, средств на спокойную жизнь хватало не только на себя, он и внуков регулярно баловал. Потому и работал не ради денег, они были лишь приятным дополнением, к тому же ему нравилось чувствовать себя нужным. Да болели ноги, сердечко пошаливало, но ведь не на стройке же он вкалывает. В работе охранником, физический труд не предусматривается. Смотри себе в окно, жми на кнопку поднятия шлагбаума, а регулярные обходы вверенного участка, полезны для сердца.

Семёныч работал в охране всю жизнь, сначала в зоне, потом в охране банка, он не особо горевал, когда тот развалился. По совету и протекции приятеля, устроился в другое место.

— Ну что Вольфович, чайку или по кофе вдарим? — поинтересовался охранник у напарника, такого же пенсионера, как и он.

По неофициальной пенсионерской договорённости, охранники называли друг друга строго по

отцу. Сначала отчество Аркадия, резало Семёнычу слух, как-то не по-нашему звучит, но время всё сравняло. Некоторые его вообще Вольфом называли, но тот не обижался.

— Да с пряничками…

— Ну тебя, с твоими пряничками, — беззлобно отозвался тот. — Брюхо я на них отъел.

В подтверждение сказанному, Аркадий бодренько потряс самой выпирающей частью организма.

— Это у тебя от неправильного питания, — парировал Семёныч, начиная любимую тему. — Утром бутербродами напихиваешься, на работу пельмени в термосе, а вечером чего? Опять пельмени?

На последнем слове он скривился, словно разговор был про отбросы. Вольфович демонстративно закатил глаза. Подобный разговор, про его, Вольфовича питание, заходил раз в смену, максимум два, это если не дай бог напарник разгадает все кроссворды. Все знали, что Аркадий вдовец и с готовкой особо не заморачивается, ему попросту лень.

— Вот знаешь, что моя бабка говорила? — продолжил тот нравоучение. — Раз в сутки, суп должен быть в желудке. Во! А она до девяноста трёх лет дожила, царство ей небесное.

Он хотел было перекреститься, но вовремя вспомнил про покусанный пряник в руке, вместо этого, махнул огрызком в неопределенную сторону и с наслаждением сделал глоток крепкого чая.

— Вот! А прадед, отец моей бабки, так тому вообще за сотню перевалило, пожил бы ещё, да бревном приложило, когда деду дом помогал строить.

Историю долгожителей из семьи Семёныча, Аркадий знал наизусть. Поначалу даже поправлял его, когда тот годков им прибавлял, рассказчику это не нравилось, Вольфович научился благоразумно помалкивать.

…— Бабка-то, про деда рассказывала… суп да каша, вот и вся еда, а прожил сколько⁉ Это тебе не пельмени трескать, по два раза в день.

Аркадий вынужденный слушать это каждую смену, обречённо молчал.

— Вот что я тебе скажу, — не успокаивался Семёныч. — Если ты и дальше… — он вдруг замолчал.

Была у старого охранника одна полезная черта, внимание к мелочам. Он мог не заметить, то, что их диалог с напарником является его монологом, или делал вид что не замечает, но служба оставалась службой. Его внимание, привлёк свернувший с трассы тёмный кадиллак, напарники находились на рабочем месте, то есть в своей будке, вид из неё был прекрасный во все стороны. Все вроде бы в пределах… машина как машина, в охраняемом посёлке есть авто и подороже. Показалось ли нет, что машина странно подвиливает не там, где нужно, дорога-то ровная.

«Есть несколько вариантов» — пришла мысль. «Водитель пьян, нездоров, или проблема с машиной».

Семёныч забыл про своих родственников, дисциплина, вот что въелось в его характер, за время работы на режимных объектах.

Машина подъехала к шлагбауму и остановилась, рассмотрев номера, Семёныч раскрыл журнал со списками владельцев местной недвижимости. Действие было необязательное, скорее дань привычке.

— Ага, Савченко, Еловая 14, двухэтажный дом с клёнами. Недавно дом купил, потому и не узнал, — пробормотал старый охранник.

— Ну так открывай калитку-то, чего человека держишь? — подал реплику Вольфович, радуясь неожиданному спасителю. — Или давай я, — он уже потянулся к кнопке, но напарник его остановил.

— Погодь-ка, выйду я, с улицы открою, а ты будь на чеку!

С этими словами, Семёныч, проигнорировав озадаченную физиономию напарника, вышел за дверь. По привычке он провёл рукой по кобуре, пистолет был не боевой, лишь травматический, затем натянув дежурную, типа Коломбо, улыбку, подошел к двери водителя.

Наглухо затонированное стекло опустилось и Семёныч обмер. На него смотрело нечто, и если бы оно не шевелило разбитыми губами, издавая непонятные шипящие, то старый охранник решил бы, что перед ним труп. Последний раз он видел труп работая на зоне. Братки за что-то наказали сидельца, по пинали, порезали заточками, в общем довольно неприятное зрелище. Но тот, старый труп, выглядел намного симпатичнее этого живого.

— Са-афс-фуйсе! — прошипело нечто и хихикнуло.

Старый охранник успел заметить пеньки зубов, когда кровоточащие губы раскрывались. «Вольф бы точно в обморок брякнулся» — подумал Семёныч, взирая на заплывшие щёлки глаз и растопыренные под разными углами, сине-красные уши.

— Э-э, г-господин Савченко? — решился наконец опешивший охранник.

— Аха! Эфо-о ево туфка, хи-хи.

Впервые старый охранник не знал, что делать, это вроде как клиент, ничего плохого не сделал, с его кармана начисляется зарплата охране поселка. А потом его осенило:

«Да он же обколотый⁈ Хренов торчёк! Вмазался и давай кататься. Где-то уже огрёб, ну и поделом».

С этими мыслями, Семёныч гневно зыркнул на хихикающий «труп» и решительным шагом направился в сторожевую будку.

«Сучий сын, сколько бед из-за таких». Мысленно негодовал старик, даже не подозревая насколько он прав.

* * *

«Охраннику моя морда не понравилась, вон как сиганул, значит полиция будет раньше… ну да ладно, моим планам не помеха. Вот только шлагбаум открывать не торопятся, так что простите меня за ущерб.»

Мощный двигатель надрывно взревел, преграда, ударившись о капот разлетелась. Краем мутного глаза замечаю, как засуетились охранники за стеклом, и тут же забываю об этом.

Пора заканчивать, это тело начало тяготить.

И вдруг я понял, что ничего не измениться, дальше меня ждут всё те же Смоленковы и Савченко, в разных вариациях.

Это сейчас, я чувствую себя карающей рукой, готов перебить всех отмороженных маньяков, этакий сорокалетний праведник с остатками юношеского максимализма. Не начнёт ли меня тошнить от них в самом ближайшем будущем? Возможно, так и будет, но ведь это всё потом!

«А сейчас, дорогой Альбертино, едем за твоей хроникой, долбаный ты маньячилло!»

Проехав несколько сотен метров по центральной улице, я свернул на Еловую.

«Красивый домик однако, с клёнами, прекрасное место для смерти, не моей конечно. Да что ж я так хочу тебя убить? Не подскажешь?»

Искать пульт от ворот было лень, поэтому, или по другой причине, с разгона снёс препятствие.

«Больше шума! Экс маньяк приехал на дачу!»

Немного не рассчитал, кадиллак вслед за воротами протаранил веранду дома, та была застекленная и теперь машина стояла посреди неё.

«Так даже лучше, с ключами не возиться. Слышь, Альбертино! Твоя безупречная маньчная жизнь дала трещину!»

Хозяин тела помалкивал, прибывая на своей волне. Воспитанному психически нездоровой матерью хватило небольшого сдвига, который произошёл в его голове. Нужен был катализатор, и он появился, в моём лице, идеальная картина внутреннего мира, культивированная десятилетиями, нарушилась. Теперь он обычный психопат, неспособный влиться в общество.

Пришлось повозиться пока добирался до маньячного дневника, ноги не слушались, видимость близка к нулю. Идеальный порядок в доме, нисколько не помогал.

Пора заканчивать!

«Я, Евгений Савченко, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, признаюсь в убийстве всех женщин, приметы и фото коих, сохранены в данном дневнике…»

Как я не старался сдерживать чужую память, она всё же прорвалась. Первая осознанная жертва— Саша. Её фотография мелькнула на первой же странице. Урод по неопытности неправильно рассчитал дозу снотворного, очнулась в процессе нанесения макияжа и тихонько заплакала. «Никаких рыданий, что же ты наделала, потекла косметика…», душа жертву причитал будущий серийный маньяк.

«… я конченная тварь, убил три десятка женщин и если останусь на свободе, убью ещё больше…»

Свист тормозов на улице. Через несколько секунд, послышался тяжёлый топот множества ног.

Вот и тяжёлая кавалерия, быстро они.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить!

* * *

Семеныч очень удивился, когда буквально через десяток минут к будке подкатили две набитые омоновцами машины. Одобрительно покивав, он указал искомый дом.

«Однако, научились работать!»

Глава 7

Несколько месяцев спустя

Что может быть прекраснее шашлычка под коньячок? Многие меня поймут. Особенно если ты у моря и близок закат. Я занимал столик подальше от шумных компаний поближе к морю, полный штиль действовал умиротворяющее, навивая только приятные мысли.

Последние месяцы дались не легко, что ни говори, а багаж знаний нескольких десятков людей, давил не по-детски. Этот постоянный гул, мешанина голосов, мыслей, надежд, извращенных желаний сводили с ума.

Я дошел до точки. Эмоциональная нагрузка затмила разум. Не знал, что способен на подобное — свести счеты с жизнью.

Не особо верил, что получится, надо было лишь перебрать снотворного, которое так щедро выделялось мне государством, как ценному сотруднику. Ну и перебрал, так ведь откачали, за несколько дней привели в норму.

Хотя можно было просто взбрыкнуть, отказаться…

По распоряжения полковника, я перестал участвовать в допросах. Последние девять месяцев, я только и делал, что вселялся в людей. В основном это были преступники, маньяки, убийцы, террористы, изредка свидетели. Вся беда в том, что их память, теперь является и моей, стоило только посмотреть на какой-нибудь предмет, как мозг выдавал кучу информации, по большей части бесполезной.

К чему мне скажем воспоминания какого-то урода, который протыкает глаза беззащитной девушке шариковой ручкой, она плачет и кричит, а это подобие человека, закатывается безумным смехом. Профессор, заглянув в мои безразличные глаза, отправил к психиатру, идея была плохая, через пятнадцать минут проникновенного общения, тот ретировался с разбитой мордой, не стоило ему так глубоко капать. После короткого совещания, начальство решило предоставить мне десятидневный отпуск.

Я поздно понял, что перестал отгораживаться от чужой памяти, лавина воспоминаний просто накрыла меня унося в тёмную пропасть подсознания. Когда это произошло? На каком участке конвейера? Увлёкся после допроса полоумного поджигателя, или откровений свихнувшегося орнитолога? А важно ли это?..

Выбрав кусочек посочнее, я макнул его в соус и отправил в рот, как же вкусно, он буквально растаял во рту, оставляя приятное послевкусие. Да, этот колоритный чайханщик просто шашлычный бог. Упомянутый, с довольным видом стоял у мангала, колдуя над своим произведением, регулярно он отвлекался, оглядывая клиентов демонстрируя великолепные усы, черные как ночь они занимали внушительную часть лица и могли стать предметом зависти, даже для Будённого. Когда наши взгляды встретились, я отсалютовал ему рюмкой коньяка, чайханщик кивнул, пряча улыбку за усищами, принимая мой жест как признание его мастерства.

Эх, отличный день сегодня, мне снова хотелось жить, даже память о завтрашнем возвращении в Москву, настроение не портило.

— Мяу… — кто-то потерся о мою ногу.

Ага голодающий объявился. Им был толстый рыжий кот — местная достопримечательность. Его полнота несколько не мешала изображать крайнюю степень истощения, только кусочек шашлыка мог спасти несчастного от неминуемой голодной смерти.

— Держи!

Я сунул ему под нос требуемое, кот не заставил себя уговаривать, ловко схватив мясо зубами, скрылся под стулом.

Прошло больше года с того злополучного падения, когда обычный работяга, каких миллионы, превратился в какого-то прыгуна. Прав был полковник, говоря, что я паразит. За прошедший год, моя способность превратилась в конвейер, касание захват — выход, касание захват — выход и так почти сотню раз. С каждого тела, я выходил с багажом.

Чужое внимание коснулось затылка, отвлекая от невеселых мыслей. Оборачиваться было лень, это юг, возможно мною заинтересовалась какая-нибудь отдыхающая, страдая от душевной чесотки и ища приключений. А мне плевать, не хочется ничего, всё что нужно со мной: море, чайки и коньяк.

Между тем, возня под стулом прекратилась.

— Мяу… — оповестила наглая рыжая морда.

— Не наглей, братец!

Оголодавший толстяк, с невинной физиономией принялся тереться об мои ноги.

— Иди лучше по кошкам погуляй, жирок разгони, — тот видимо поняв, что больше не перепадет, поплелся к соседнему столику.

— Папа, здесь киса! — воскликнула девочка лет семи.

Пока папа отвлекся, общаясь с друзьями, рыжий уже получил желаемое.

Ну вот опять, царап-царап, и вновь по затылку. Думаю, отдыхающую женщину, эта часть тела интересует меньше всего. Оборачиваться лень.

Я прикрыл глаза и использовал свой дар. Мир стал темно-зеленым, теперь все делилось на живое и неживое, красные точки людей были всюду. Небо превратилось в бездну, на него не хотелось смотреть, тяготит. Тянемся по лучику… При желании, я могу рассмотреть любую красную точку, приближаю и вот тебе человек, из плоти и крови, но мне не интересны все, нужен тот, от которого идет ниточка внимания. Лучик закончился позади меня. Упираясь…

Опаньки⁉ А точка-то не красная! Серовато синяя, как цвет вены, на человеческом теле. Омега! Так его можно назвать, по классификации Кречетова. Нет, такие кадры слишком ценны, их не используют как простых смертных, скорее это оперативник, получивший инъекцию от омеги!

Посмотрим, кто у нас тут такой шустрый. Блондин, лет сорока пяти, листая газету, наблюдает за мной боковым зрением. От него, несет какой-то нагловатой чопорностью, телосложение крепкое, кулаки сбитые. Посмотрим под другим углом. Высокая голова, нос типично прямой, сложен как эктоморф. Нордокроманид, смесь между нордидом и далофалидом, по внешним данным, скорее англосакс. Вот такое выдала память этнографа ботаника, я-то таких слов отродясь не слышал. Короче, махровый представитель ее величества, джентльмен, мать его. Значит, англичане нагоняют, обо мне им давно известно, но вот слежки не замечал.

Ладно, я открыл глаза, закатное солнце больно ударило по ним, заставив прослезиться. Долг требует оповестить центр, возможно для них это будет сюрпризом. Прикладываясь к коньяку, не торопясь напечатал и отправил сообщение со всеми подробностями.

Ну, пора и честь знать, засиделся я что-то. Прогуляюсь по парку, мысли в порядок приведу, а подумать было о чем.

Несколько дней назад, я пребывал в хаосе или бреде чужих воспоминаний, многоуровневая мешанина чувств, когда хочется плакать, смеяться и застрелиться одновременно.

В какой-то момент, я понял, что нахожусь в кармане, лежу на теплом полу, уставившись в потолок. Как и когда я перешел память умалчивает. Возможно, моя суть искала покоя и подсознательно перекинула сюда. Еще не до конца осознав произошедшее, я приподнялся на локтях наблюдая не совсем привычную картину, вместо четырех, присутствовала только одна портальная арка и она была активна.

Тут мне вспомнился приказ полковника, которому вторил профессор: карман, ни в коем случае не посещать. Как мне позднее объяснил Кречетов, причина проста — вражеская разведка, может отследить по инверсионным следам во времени. Как не дико это звучало, но я поверил и уже несколько месяцев там не бывал, мне это в принципе не нужно, могу обойтись без перевалочного пункта.

Уже потом, лежа на кровати в гостинице, я ожидал звонка от разгневанного начальства, но его не последовало. Простить прямое нарушение приказа не могли, значит, не засекли. А такое возможно, только если я попал на не подконтрольную им территорию! А символы над аркой означали, секция один, или первый модуль, что-то в этом роде. Язык для меня не родной, не знаю, как правильно перевести, может даже главный модуль. Получается, попал в центр управления? Или что-то в этом роде!

Размышляя на эту тему, я все дальше углублялся в парк, людей становилось все меньше, деревья не такие ухоженные, похоже здесь присматривали только за дорожкой.

Внимание ко мне возобновилось, пришлось обернуться. Это был, тот самый синий джентльмен, не скрываясь держался метрах в двадцати позади. Поняв, что замечен, стал приближался, глядя прямо в глаза. Поравнявшись со мной, джентльмен остановился, не предпринимая никаких действий, а я лишь, по старой английской традиции, приподнял и опустил кепку, изображая при этом полупоклон. Шутку тот оценил, расплывшись в улыбке.

— И вам доброго вечера, коллега! Давно вы меня вычислили? — говорил он, без единого намека на акцент, прям коренной москвич.

— Не очень! За ужином, вы слишком внимательно за мной наблюдали!

— Хм… — джентльмен выглядел озадаченным. — Похоже теряю навык. Может присядем? — он указал свернутой газетой, на ближнюю скамью.

— Почему нет, я никуда не тороплюсь.

Джентльмен уселся в метре от меня, и некоторое время собирался с мыслями.

— Раз у нас все по-честному, не могли бы вы ответить на простой вопрос? — решившись, заговорил тот.

— Спрашивайте! Но не обещаю, что отвечу.

Меня забавляла данная ситуация, вроде никакой агрессии, а с другой стороны — это же вражеский разведчик!

— Справедливо! Но я все же спрошу. Как вы переходите? Используете инъекцию, или самостоятельно?

Интересные дела, они что, не знают⁈ Или этот гад, забалтывая меня, усыпляет бдительность?

— Самостоятельно! — я решил не изображать из себя невинного, незнающего. — А вы используете инъекцию? — хоть ответ и знал, но все равно спросил.

— Так и есть! — англичанин, не стал юлить. — Одаренных немного, один у нас, в Китае насколько нам известно, тоже один, двое включая вас в России, у американцев таких нет, они стащили рецепт и синтезируют его, — джентльмен улыбнулся, при последних словах. — Но синтетический препарат работает через раз и не всегда правильно, а порой и с жертвами…

— Это не секретная информация. Зачем вы здесь? — задал я простой вопрос. — Хотите устроить похищение? Или вам просто нужна моя кровь?

Джентльмен улыбнулся.

— Нет, что вы⁉ Это не мой профиль.

Я засомневался. Судя по его колотушкам, он на скотобойне вместо кувалды работает. Мой взгляд не остался без внимания, подняв руки перед собой, тот произнес:

— Это наследственное, у всех мужчин в моем роду, такие кисти. Также и служба, у её величества! Мой дед, отец и теперь я. Служу уже более двадцати лет, но в последние годы появился страх. Выражение: «мы не властны над временем» — потеряло свою актуальность!

Говоря это, англичанин, с грустью в глазах покручивал свернутую газету.

— Пугает способ, с помощью которого я тут оказался. По сути, для меня это прошлое, хоть и недалекое, но все равно прошлое! А что, если, кто-то захочет, прыгнуть подальше и убить одну из ключевых фигур, того времени?

Англичанин в этот момент, смотрел прямо перед собой, но это был вопрос, адресованный мне. По роду службы, я знал, что все страны, использующие технологию перемещения во времени, ограничены. Они могут проникнуть в прошлое, только на семьдесят два часа, ни минуты дальше. Все кроме России! Которая, собственно, и ограничивает особо ретивых, захватив ключевые технологии. Естественно такое положение вещей, не устраивает конкурентов.

— Здравомыслящие такого не допустят! — вставил я слово, откинувшись на спинку скамьи.

— Но ведь прецеденты уже были!

Он повернулся ко мне, благородный нос заострился, в глазах цвета стали горел огонь.

— Нам известно, что ВЫ, остановили серию терактов в Москве! Каким образом это было сделано, наши аналитики не знают. Но смерть все же, собрала свой урожай, в другом месте.

Мой собеседник достал сигару, раскурив её, продолжил:

— Вы знакомы с историей создания ядерного оружия?

— В общих чертах! — мне пришлось отодвинуться от дымящего оппонента, он явно получал наслаждение, а я как человек не курящий, удовольствия не испытывал.

— Ядерную бомбу создали немецкие физики, под патронажем американцев. Что не говори, а штаты любят диктовать условия, посмотрите на Японию, первая и пока последняя жертва, на которой Америка испытала страшное оружие. Они стали бы и дальше стращать мир, но!.. — джентльмен поднял указательный палец, став похожим на лектора. — Те же немецкие физики, рискуя жизнями, передали секрет создания бомбы Советскому Союзу, тем самым вернув миру, шаткое, но равновесие! Ученые, оказались людьми идейными, сделали это абсолютно бесплатно.

Мда, вот и первая попытка…

Я молча достал из кармана фляжку со своим любимым напитком, сделав хороший глоток, протянул ее собеседнику, тот не раздумывая, взял и повторил мои действия.

— Кенингсберг, пятилетний! — чуть покатав жидкость во рту, произнес джентльмен. — Четырехлетний помягче. Вы можете себе позволить более дорогие и изысканные напитки, почему именно этот?

— Мой дед его брал! И я беру! — возвращая фляжку в карман, подытожил я. На что мой собеседник, весело рассмеялся.

— Я знаю эту шутку! Вы же не русский! Татарин, насколько мне известно.

— Какое это имеет значение? — тут мне стало интересно. — Хотя подождите, я понял! Сейчас вы начнете рассказывать мне, про агрессивные действия России, по отношению к другим народам, попытаетесь заложить зерно сомнения, а закончите аннексией Крыма!

— Не вижу смысла в пропаганде, вы же не простой обыватель! И вряд ли согласитесь работать, на другую державу, даже если станете зарабатывать в сто раз больше.

Несмотря на отрицание подобного варианта, собеседник все же бросил на меня вопросительный взгляд, затем продолжил:

— С такими возможностями, вы всего лишь лейтенант-оперативник. Каково это находится в черном теле, когда вы можете решать глобальные вопросы?

— Разве вы не знаете? — ответил я, не оборачиваясь к распалившемуся оппоненту. — У нас так принято, бей своих, чтоб чужие боялись, к тому же, мое образование не позволяет решать глобальные вопросы.

Мое лицо выражало крайнюю степень скуки, я даже глаза закрыл, но не слова англичанина, были тому причиной, захотелось осмотреться. Это не укрылось от внимательного взгляда джентльмена и восприняв сие действие на свой лад тот умерил пыл.

— Знаю, какое у вас образование, слесарь — токарь — строитель! Но оно советское и это о многом говорит, намного проще работать с вашей молодежью, нежели с вами, детьми восьмидесятых. Попытка не пытка, по-моему, у вас говорят именно так⁉

— Вы правы! Еще у нас говорят: «Большое лихо, ходит тихо!»

Англичанин усмехнулся моим словам, решил сказать что-то своё, но вдруг замер, уставившись в одну точку, словно кто-то нажал кнопку отключения, через несколько секунд также неожиданно ожил.

— Извините, коллега, вынужден удалиться, дела, знаете ли. Вы подумайте над моим предложением, — говоря это, джентльмен поднялся и направился в сторону одинокой ели.

— Уж лучше вы к нам, — бросил я ему вдогонку. — Такие специалисты всегда в цене.

— Благодарю, я подумаю!

Зайдя за дерево тот исчез, не было ни хлопков, ни фейерверков, он просто пропал. Признаться, я был под впечатлением, никогда еще не наблюдал за возвращением прыгуна, за собой-то понаблюдать не могу! Вибрация в кармане вернула меня в действительность. Должно быть наблюдатели, может даже группа захвата.

— Слушаю!

— Прыгун ушел? — поинтересовался голос.

— Да!

— Омега? — в голосе послышалось нетерпение.

— Нет, уколотый!

— Понял! Вам знакома дальнейшая процедура, — и отключился, прозвучало это с радостной мстительностью.

Этот гад думает, что я всю ночь буду писать отчеты, а утром предстану пред светлые очи наших улыбчивых экзекуторов. Хрен ты угадал, пошлю их всех, а может и в запой уйду.

Сразу с двух сторон послышались торопливые шаги, навстречу друг другу шли две парочки, они вроде бы прогуливались, но вот глаза их шуршали по всем кустам, еще шестеро приближались со всех сторон, под прикрытием деревьев. Опоздали вы ребятки. Я с улыбкой приподнял кепку, приветствуя проходящих, девушки улыбнулись в ответ, мужчины же были хмурыми, может им купаться и пить не дают? Подумалось мне.

Часть 3

Глория, стерва ты пиксельная! Вернусь, убью!

Глава 1

После общения с джентльменом, я вернулся к себе в номер, на улице стемнело. Но народ не стремился менять вечернюю прохладу на свои душные номера, благо хватало искусственного освещения и веселый гомон отдыхающих вперемешку с музыкой, то и дело доносился сквозь открытое окно.

Спать не хотелось, а тупо валяться на кровати нежелательно, опять какую-нибудь думу начну думать, это меня загрузит настолько, что захочется выпить.

Погоди-ка, а что я валяюсь⁈ Ведь последнее проникновение в карман прошло незамеченным, никто не звонил и не орал в трубку брызгая слюной, уж Набиулин не заставил бы себя долго ждать.

Я вскочил и стал в возбуждении прохаживаться по комнате. В той части кармана я еще не бывал. Это не может быть сном, четко помню ощущения, а главное надпись: ГЛАВНЫЙ МОДУЛЬ.

Что бы это не значило, куда бы не забросило, заглянуть нужно, нет, просто необходимо!

Высокоразвитая цивилизация бросила свои достижения и скрылась в неизвестном направлении, мы о них почти ничего не знаем. А тут на тебе! Как минимум центр управления!

Уверен там еще не было никого, из ныне живущих, короче Колумб отдыхает! С трудом успокоив сердцебиение, я уселся в кресло. Ну что поехали⁈ Выловив нужные воспоминания, сосредоточился на них.

Секунда, другая, третья, процесс пошел…

Увиденное стало для меня сюрпризом. Это была не портальная арка, а обыкновенная дверь, закрытая и не прозрачная, а на ней, впечатанная в камень человеческая пятерня, вместо привычной консоли управления.

Ну, если пятерня, значит для меня. Недолго думая, я приложил правую руку. Вопреки ожиданиям дверь не сдвинулась, ни вверх, ни вниз, даже не в бок. Ослепительная вспышка, заставила зажмуриться. Не уверен, что сверкнуло снаружи, скорее фейерверкнуло в моей пустой голове.

Спустя несколько секунд я открыл глаза, тут же поняв, что дверка сработала. Огромное светлое помещение, со множеством столов, стендов и мерцающих карт звездного неба. Значит и в правду, модуль управления, я попал в сердце или мозг этой вселенской машины, а может вселенского компьютера.

Движение справа заставило обернуться, ко мне кто-то шел. Безликая девушка в простом цветастом сарафане, тряпочные туфли на босу ногу. Она приближалась ко мне легкой походкой. Было в ней что-то знакомое, забытое еще в далеком детстве, только я об этом подумал, как увидел лицо… Как это? Не может быть, невозможно…

— Мама…

Ноги подкосились сами по себе, заставив рухнуть на колени.

Захлестнувшие эмоции не давали даже вздохнуть. Память странная штука, ты о чем-то и думать забыл, а когда всплывет, забываешь обо всем, теряется налет опыта взрослой жизни, а вот детская обида тычет в сердце острыми иглами.

Почему именно у меня умерла мать? Детская обида, детская же мысль. Одноклассники, другие дети во дворе, ничего об этом не знали, бегали себе беззаботно, делая свои мелкие дела… Пустота в душе, которую нечем заполнить.

«Поплачь Рома», говорили мне родственники, станет легче.

Это вранье!

Ты хоть обрыдайся, легче не становится. Время лечит — это отчасти правда! Сколько прошло? Я даже не помню — тридцать, нет тридцать три года, вполне хватает, чтобы память сточила острые углы. Но вот она, рядом с тобой, и боль вернулась обратно.

Внезапно стало спокойно, словно и не было взрыва эмоций, вернулось дыхание, сердце вспомнило, что нужно делать тук-тук. Она стояла рядом, с легкой улыбкой, наблюдая за мной.

— Здравствуй, Рома! — произнесла она, забытым за десятилетия голосом.

— Здра…КХА…КХА…

Приступ кашля разодрал горло, и опять облегчение, боль ушла. Поднимаюсь с колен, и смотрю прямо на нее, такая близкая родная, с любовью в глазах, но…

— Ты не можешь быть ею! Это обман! — в ответ ее улыбка стала шире, появились ямочки на щеках.

— Я Глория — программа проводник, а образ снят с твоей памяти, как один из самых приятных. Если хочешь, могу сменить внешность!

Легкая рябь и на меня смотрит Катюня. Во, блин, фокусница! Между тем от недавней боли, не осталось ни следа.

— Пришлось поправить твое эмоциональное состояние, — прощебетала программа, голосом моей любовницы.

— Спасибо! Оставь пожалуйста этот образ.

Я решил воспринимать происходящее, как должное, мало что ли фантастического произошло за последний год.

— Хорошо, Рома, — произнесла та, стрельнув Катькиными глазками. Вот стерва.

— Где я, Глория?

— Это, СКИН № 132560009, — выдала программа.

— Отличное название Глория, а главное все понятно!

— Станция контроля и наблюдения.

Вела она себя, совсем как человек: мимика, жесты, все похоже на Катьку, никак не на программу. Похоже, я соскучился.

— Ясно, а где находится скин № 1325…? — не знаю, для чего я задал бестолковый вопрос, просто стало интересно, но и ответ соответствовал.

— Еcли говорить по-русски, отсюда не видать! Прекрати задавать подобные вопросы, — говоря это, Глория смешно сморщила носик.

— Хорошо, как называется место, очень похожее на пчелиные соты? Мы называем его карман.

— Это, искусственно созданная пространственно-временная аномалия!

В принципе, я и так это знал.

— Создана для удобства корректировки. Каждая сота, как ты их назвал, это персональное рабочее место, одного и более сотрудников.

Помня о размерах аномалии, я представил количество работающих там людей, десятки, нет сотни миллионов.

— Где же люди?

— О персонале мне ничего неизвестно, активация программы произошла при появлении системного администратора, то есть тебя. Цель программы, ознакомить администратора с аппаратными возможностями станции! Однако сканеры показывают… — при этих словах Катюня-программа, косо на меня посмотрела. — Что ты импульсивен и интеллектуальные возможности не высоки.

— Хе! — весело подтвердил я.

— Проще говоря, — внезапно Катя превратилась в Набиулина. — Вы лейтенант, сумасброд и причем не большого ума!

— Ух! — вырвалось у меня, при виде нежданной метаморфозы. — Смени картинку, пожалуйста! — Набиулин хитро ухмыльнулся и обернулся Катькой.

— Твой страх перед очевидным, лишь подтверждает поставленный диагноз.

— Сам знаю, что не гений! Кстати, я сюда не просился, вы сами позвали.

— Станцией управляет искусственный интеллект, он отправил тебе приглашение, как самому ближайшему в пределах досягаемости.

— Так значит, где-то есть такие же как я?

Это было уже интересно, я конечно знал, что не являюсь единственным и неповторимым, но, если есть такой, скажем у американцев, то это не очень хорошо.

— В вашей солнечной системе, ты Рома, единственный, кто обладает правами администратора!

Ух ты, значит все-таки неповторимый. Глория смотрела на меня слишком скептически для программы, или воображение разыгралось.

— А вот что касается персонала, — продолжила она. — С этим проблем нет, в последнее время, станция фиксирует активацию ячеек в аномалии, все чаще и чаще. — Пока ты не задал очередной вопрос, давай прогуляемся, до системной карты, — я и в правду уже открыл рот, чтобы спросить.

— Пошли Катюня… ой, тьфу Глория.

Та лишь загадочно улыбнулась, и мы пошли, сквозь ряды столов, над некоторыми висели голограммы звездного неба, и неизвестных мне планет. Скажи мне кто-нибудь, год назад, что попаду в это место, скин № 132… хрен знает какой, я бы долго смеялся и крутил пальцем у виска, а сейчас воспринимаю как должное.

— Тебе это пока не нужно, — произнесла программа, заметив мой заинтересованный взгляд. — Для начала научись блокировать возможности временно́й аномалии, а точней действия операторов, иначе твои коллеги, зайдут слишком далеко. Это здесь, — сказала она, когда мы подошли к голограмме большого шара с миллионами зеленых точек. — Видишь точки?

Удовлетворенная моим кивком, она продолжила:

— Это и есть ячейки, каждая отвечает за определенное время и место, их можно настраивать, вы этому уже научились, немного не корректно правда… Кстати, большинство возможностей заблокировано станционным ИИ, для вашей же пользы. Но, человек разумный, это не искусственный интеллект! Он вывернется, найдет выход, из, казалось бы, безвыходной ситуации, потому и нужен системный администратор! Вот смотри!

Глория движением кисти приблизила, один из участков, ячейка поменяла цвет на красный. — Это значит, что она задействована, давай дальше сам!

Ну сам так сам, я изобразил ее движение, будто увеличивая картинку на сенсорном экране, получилось сразу. Возник вопрос, а нужны ли руки? Мне показалось, что голограмма подчинилась мысленному приказу. Ну, так это легко проверить. Я опустил руки и мысленно произнес: «УВЕЛИЧИТЬ НА ВЕСЬ ЭКРАН!» — картинка подчинилась.

— Ух ты! Это же видео! — сказал я вслух, наблюдая как двое мужчин в незнакомой форме, колдуют над символами.

— Молодец! Быстро учишься, — Глория была довольна. — Посмотри на них! Эти шустрые ребятки, очень жадны до новых знаний, и, если их не притормозить, наворотят дел.

— Китайцы! — констатировал я. — Они уже во многом, впереди планеты всей, и здесь торопятся преуспеть.

Однако, далеко братишки полезли, похоже задумали конкретный передел, надо что-то делать. Как они вообще сквозь временной барьер перепрыгнули?

— Как собираешься действовать? — программа смотрела на меня заинтересованно.

Вопрос, конечно, хороший. Пожалуй, сделаем по старинке, прямо и грубо.

— ВЫВЕСТИ ЦВЕТ МАРКЕРА РАБОТАЮЩЕГО ПЕРСОНАЛА ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ! — последовал мой мысленный приказ.

Была вероятность, что ИИ не поймет, все-таки время я назначил в земном летосчислении, но станционный комп справился, просто вывел всю статистику за прошедшие десять лет. Теперь я наблюдал пару десятков таблиц и графиков, поверх киношки с китайцами. Чудненько, будем разбираться.

Первые посетители появились почти девять лет назад, точнее посетительница. ИИ любезно вывел мне фото Веры, на меня смотрела молоденькая девушка с наивными глазами, по сути, еще ребенок. Через короткий промежуток времени появились другие, замелькали лица мужчин, женщин, их характеристики, количество и время посещений, у всех была одна общая особенность, синий маркер, и цифра девять возглавляла длиннющий код.

— Синий — цвет персонала! — подсказала наблюдающая за моими действиями программа.

— Спасибо! Я это уже понял.

Девятка — российский код, фотки с другими цифрами пошли ниже, семерки, пятерки и т. д.

Так, мне нужны семерки! Внешность почти у всех азиатская. Ого! Да их больше трех сотен! Точнее триста пять оперативников, не мелочатся ребятки. Так… Как же правильно сформулировать, что бы меня понял комп? Ведь большая часть оперов, судя по показаниям графиков и таблиц, сейчас находится в прошлом.

— ВЕРНУТЬ… нет не так. — ВОССТАНОВИТЬ РАВНОВЕСИЕ ПУТЕМ ВОЗВРАЩЕНИЯ ПЕРСОНАЛА С КОДОМ СЕМЬ В ИСХОДНУЮ ТОЧКУ! — во сказанул.

Однако ИИ меня понял, замелькали цифры, цветные графики принялись бешено скакать.

— Ой! — вырвалось из меня. Надеюсь, не сильно накосячил?

— Они уже изменили линию прошлого, — произнесла Глория. — Но пока не критично для вашего времени!

Мля… Не будем расстраиваться раньше времени. Надеюсь, по возвращении, не сильно удивлюсь изменениям.

Они слишком быстро движутся в прошлое. Временная настройка портала им не поддалась, так они нашли свой способ продвигаться. Ну с таким количеством персонала все возможно. А Набиулин меня за несостоявшиеся теракты до сих пор грызет! Нет уж, не пойдет, вы так и до Чингисхана доберетесь!

— БЛОКИРОВАТЬ ПРОХОД ЧЕРЕЗ ПОРТАЛ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, ИСКЛЮЧЕНИЕ ДЛЯ ИЗНАЧАЛЬНОГО КОДА ДЕВЯТЬ!

Я же все-таки России служу. Эх, генерал Коломиец слезу пустит, если узнает о моем поступке. Но знать об этом никому не нужно. Или…

— Глория! Должен ли я распространятся о своей новой должности?

— Это на твое усмотрение, если хочешь оставаться за кадром, то оставайся, сам должен понимать, какие будут последствия. Твои новые возможности, превышают силы самого технологически продвинутого государства на земле. Все зависит от того, насколько ты амбициозен! Может, захочешь стать местным правителем⁉ — она вопросительно на меня посмотрела, затем продолжила. — Но, предупреждаю Роман, никаких глобальных конфликтов и переделов, ИИ не потерпит.

Глория обошла голограмму с портальной аркой, и теперь смотрела на меня сквозь озадаченных китайцев.

— Ты правильно поступил, заблокировав портал. Вот эти!.. — она показала пальцем на видео, там уже было не двое, а пятеро. — Не знают или не хотят знать, чем закончится история совершенных ими убийств. Как я уже говорила, они жадны до всего нового! Хорошо если после содеянного, в их стране, все останется по-старому, нельзя менять то, что уже произошло! Бери пример со своих соплеменников, действуют аккуратно, никакого насилия. Усыпил террориста, порылись в его памяти и отпустили. Твои коллеги знают, где и когда будет взрыв, но предотвращать его не будут, потому как есть понимание, основанное на опыте, спаси они этих людей, обязательно погибнут другие! Закон равновесия, Рома! Знания нужны для развития цивилизации, а не утилитарного использования. Слишком частая и глобальная корректировка приведет к сбоям и хаосу. Угроза человечеству приведет к блокировке комплекса. И в итоге, Рома, ты лишишься своих способностей!

Это действительно подействовало как ушат с ледяной водой и до меня окончательно дошло, во что я вляпался. Я уже не представлял себя другим. Несмотря на всю тяжесть данной ноши. Но по крайней мере я теперь знаю, что делать, чтоб это закончить.

— Но если возникла необходимость в корректировке, то надо действовать осторожно, — продолжила Глория. — Свести последствия на нет, это еще не все! Необходимо учитывать человеческий фактор. Прошлое использовать можно, как знание, чтобы влиять на будущее, анализ — наша главная задача.

Я, конечно, не тупой, понимаю, что спасенный может в будущем оказаться маньяком или террористом. Но как я могу за всем уследить? Я же не компьютер!

Глория смотрела так, словно читала мои мысли, и веселый смех стал тому подтверждением.

— Ты читаешь мои мысли! — утвердительно сказал я, понимая, как это глупо звучит. Ведь при появлении голограммы моей мамы я сразу должен был понять.

— Конечно. Открою тебе страшную тайну, — она перешла на заговорщицкий шепот. — Я прошита у тебя в мозгу!

— Хы-хы…

Глупо лыбясь, я зачем-то ощупал свою голову. Испугался ли я? Немного. Как-то стремно, что кто-то знает все твои похабные мыслишки. На короткое время я почувствовал себя на месте своих носителей — не очень приятно. Успокаивало то, что расправляться со мной никто не собирается.

Глория покачала головой и сдавленно хихикнула.

— Ты теперь всегда будешь у меня в голове?

— Нет, эта версия только для внутреннего пользования центра управления.

— Ты точно программа? Ведешь себя как человек! Разве комп может, так рассуждать?

— Я копия психоэмоционального слоя давно умершего человека, — произнесла та, с легкой грустью.

— Копия души? — для меня такое было в новинку, я посмотрел на Глорию другими глазами, пытаясь сквозь Катюню разглядеть очертания древней расы.

— По-вашему, что-то схожее, но скорей энергетической сущности. Не пытайся увидеть то, чего нет. Я программа! Лучше займись делом.

— Как скажете, шеф! Делом, так делом! А нет ли, здесь чая? Или лучше кофе?

— Обижаешь дорогой, — она изобразила говор чайханщика. — Есть все что необходимо, это же станция! Там нет заварки и растворимого кофе, даже не спрашивай, это не твоя кухня. Пищевой синтезатор, если говорить простым языком, вон в том шкафчике, — Глория указала в нужном направлении.

— О, как! Ненашенские технологии! — говоря это, я уже спешил к чудо шкафчику, который стоял в десятке метров от нас. С виду небольшой двухкамерный холодильник, только нет дверки и вообще нечего нет. — А где меню?

— Рома! — в голосе программы послышался смешливый упрек. — Коснись синтезатора и представь что хочешь, — последние слова прозвучали намного ближе, чем первые, прямо в ухо, заставив меня дернуться.

— Да чтоб тебя… Нельзя так пугать! Я понимаю, что ты супер-пупер программа, мне-то как новенькому непривычно!

Она же, стояла рядышком и гадливо улыбалась.

— Давай уже, новенький, представляй!

И я представил, испытывая внутреннюю дрожь. Передняя стенка растворилась и моему взору предстала дымящаяся чашка кофе, причем именно моя, командировочная чашка, на ней черным маркером написано МОЯ! Она специально была подписана, несколько лет назад, чтобы всякие ушлые напарники, не хапали ее по утрам.

— Очень удобно! — сказал я, наслаждаясь чудесным напитком. — Вкус прямо один в один как я варю по утрам.

Меня так и подмывало воспользоваться шкафчиком еще раз, коньячок плюс шашлычок, ЭМ… аж слюнки потекли. Но это попозже. А сейчас!

Что у нас предшествовало банкету? Ах да — семерки! Вон они волосы на себе рвут пытаясь понять, почему вдруг портальная арка перестала работать. Я подошел к голограмме испытывая чувства нашкодившего подростка и соответствующим выражением лица. Кукуйте пока, а то шустрые больно.

— СВЕРНУТЬ СЕДЬМОЙ КЛАСТЕР, — круг опять наполнился изображением миллионов зеленых точек-ячеек. — Код пять и код три… ВЫВЕСТИ СПИСКИ СОТРУДНИКОВ, НА ДВА ЭКРАНА! Ну и кто у нас тут?

Догадка, конечно, была, тройки синели немного бледнее пятерок. Англичане и американцы, именно их фотографии смотрели на меня с экранов. У первых есть своя или свой омега, вторые используют синтетический препарат, потому и бледненькие. Дверка теперь для всех закрыта.

* * *

— А что это?

Подойдя к стеллажу, я без спроса открыл полупрозрачную дверцу. Взяв один из предметов, покрутил между пальцами. Рассматривание не привело к пониманию.

— Профессиональные атрибуты! Тебе их лучше не трогать.

Кому она это сказала? Если мальчишке показать пистолет, затем повесить на стене, со словами: не вздумай прикасаться! Долго ли он там провесит? Но я все-таки прислушался и положил обратно.

— Первые два стенда — оружие! — программа-«Катюня» уже была рядом. — Третий перемещение — телепорты: временные, пространственные, цикличные. Четвертый — складские атрибуты, и походные комплексы оперативников, — закончила она перечислять. — К оружию у тебя доступа нет — не дорос еще! Телепортами тоже пользоваться рано, а вот походный комплекс можешь взять, но только один!

К чему мне какая-то хрень? Хотя…

Я подошел к последнему стенду, на котором скромно расположились несколько одинаковых с виду контейнеров. Если учесть скудное знания языка, отличались они уровнем допуска. Юмористка, уверена же, что мне только один и подойдет.

— И для чего они нужны? То есть, какую функцию выполняют?

— Рома! Что в твоем мире делают оперативники? Ты должен был уже вникнуть в суть работы, после активации прошло уже достаточно времени! Сбор информации, анализ…

Хоть она и не женщина, но иногда проще промолчать, сама все скажет.

— Возьми контейнер…крайний слева.

Открыв его, я увидел обычное кольцо, на вид из пластика.

— То, что ты принял за кольцо, на самом деле программа управления. Чем выше уровень, тем больше функций.

До меня наконец стало доходить.

— Надень на безымянный палец.

Я не заставил ее долго ждать, и сразу натянул.

— Ты же знаешь я немного туговат. Объясни, как эта штука включается?

Прокручивание кольца на пальце и поиск скрытых кнопок, результатов не давали.

— Прижми атрибут большим пальцем и отдай мысленный приказ: «Загрузить!»

Когда я проделал требуемую операцию, колечко погрелось, покололось и пропало.

— Эй! Оно исчезло!

— Значит программа загружена. Необходима инсталляция, — она говорила со мной как с ребенком, получившим новую игрушку. — Или ты ждал фейерверков? Не будет их, и фанфар тоже не услышишь! Это не игрушка.

— Спасибо! Вот только разницы не чувствую, что с ним, что без него.

— Вот балбес! Это же программа! Ты и не должен чувствовать, пока не инсталлируешь! Нужно произнести кодовое слово, перед глазами всплывет интерфейс, затем, в настройках измени его на редко используемое, если не хочешь, чтобы окно интерфейса всплыло в неудобные для тебя моменты.

— Понял! Какое там слово? — мне не терпелось испытать в деле новую приблуду.

— Работаем! — произнесла та, улыбаясь.

И чего это она лыбится, глядя на меня? Не важно…

— РАБОТАЕМ!

Сначала ничего не происходило, затем вдруг моргнуло, мое зрение не имело к этому никакого отношения, это произошло где-то внутри, словно сознание отключилось на доли секунды и вновь заработало, перед глазами, прямо как на мониторе всплыла надпись.

«ДЛЯ КОРРЕКТНОЙ РАБОТЫ, ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ.»

— О, как! НУ ТАК ПЕРЕЗАГРУЖАЙ, — особо не задумываясь распорядился я, хотя моя интуиция подавала тревожные сигналы, и Глория как-то странно смотрела, во взгляде этой продвинутой программы, читалось веселое любопытство.

Но команда была отдана, комп в моих мозгах не стал тормозить. Замелькали колонки символов, сопровождаемые невнятными звуками, графики, проекции летели со скоростью мысли. Я уже перестал их воспринимать как информацию, хотя именно ею и был этот поток, превратившийся в сплошную линию.

Не знаю, сколько это продолжалось, минуты или часы, окружающая действительность потеряла свою актуальность. Символы заменяли все, на что попадал мой взор. В какой-то момент я потерял связь с действительностью.

Когда все закончилось, я понял, что лежу на полу и пытаюсь насытиться воздухом, а озабоченная Глория склонилась надо мной.

— Не стоило задерживать дыхание, ты же не машина, задохнуться можешь.

С этими словами, объемное изображение, в лице Катюни, протянула мне вполне материальный платок.

— У тебя кровь идет носом.

— Что-то пошло не так? — восстановив дыхание, я сумел утвердится на пятой точке и теперь оттирал кровь с лица.

— Нет, Рома! Это вполне ожидаемая реакция, для неподготовленного человека, — она помогла подняться с пола, меня стало шатать во все стороны. — Потерпи, координация скоро восстановится, — она не солгала, через несколько секунд, я вполне сносно стоял.

— Так что, программа загрузилась?

Не зря ли я валялся на полу истекая кровью, прям как в дешевом боевике?

— Да! И не одна! Ты получил пакет программ.

— А?

Мне показалось, что Глория сжалась под моим взглядом, затем состроила шкодную мордашку.

— Прогноз был хороший, девяносто два процента из ста. По совету ИИ, я отдала команду. Они тебе необходимы, чтобы стать полноценным администратором.

— Так это не приблуда для опера?

— Да что ты к ней прицепился? Она лишь дополнение к основному пакету!

Провели как зеленого юнца! Хотя я и так зеленый.

— Ты у меня спросила, хочу ли я этого? На хрена мне вообще быть админом? А может, ты думаешь, что это моя мечта — сидеть черте-где и контролировать ход истории⁉ — голоса я не повышал, говорил спокойно, Глория слушала меня с серьезным лицом.

— Рома, у тебя характер не тот, чтоб сидеть на одном месте, авантюрист по натуре, но умеешь вовремя остановиться. Земной год, я наблюдаю за тобой и по крупице выдаю знания. Помнишь обезьянку? Эта безделушка послужила привязкой, — я улыбнулся, вспоминая первое перемещение. — Как думаешь, откуда тебе известен наш язык? Понемногу день за днем, я вбивала его тебе в голову. А сейчас ты получил основной пакет программ!

— Ну да, получил! Но все еще не чувствую разницы, — кроме мути в голове и ватности тела, я пока ничего не ощущал.

— Вызови интерфейс! Без команды он не покажется.

— Хе! Так бы и сказала. Интерфейс выходи!

Зрение тут же дрогнуло, затем появился прозрачный экран, было непонятно висит ли он снаружи в полуметре от меня или это проецирует мой мозг.

— Ух ты! — поморгал и помотал головой, картинка не изменилась. — Теперь вижу!

Экран моргнул, появилась надпись:

" ВНИМАНИЕ! ОШИБКА! НАБЛЮДАЕТСЯ РАЗРЫВ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ, В СЛЕДСТВИИ МЕХАНИЧЕСКОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ ГОЛОВНОГ МОЗГА, НА ДАННОМ ЭТАПЕ ИНСТАЛЛЯЦИЯ НЕВОЗМОЖНА!

— Вот те раз! Все было зря, мои мозги не подходят! — вдруг стало весело, с улыбкой я посмотрел на Глорию, а эта вредная программа была спокойна.

— Думаешь, я этого не предусмотрела? Ты получил травму в тринадцать лет, придется вернуться и исправить это!

Улыбка сползла с моего лица.

— Как это вернуться? Куда?

— Рома, ты как маленький! Просто совершишь перемещение, но только не в кого-нибудь, а в самого себя, за год до происшествия, позже нельзя.

— А? — подобрал я подходящий звук. — Хрен вам! Я туда не вернусь, только не в детство! Вы что с ИИ садисты что ли? Опять все это пережить. Тем более меня на работе ждут.

Я сделал вид, что собираюсь уходить.

— Помнишь, где работаю? Ну ладно, засиделся что-то, пора мне, и спасибо за кофе!

— Не все так просто, Ромочка!

Катюня превратилась в очкастую брюнетку в деловом костюме, так сказать, показала свое истинное лицо, которое сочилось цинизмом, в глазах только цифры, тонкая линия губ, одним словом, стерва, но красивая!

— Ты единственный кандидат, которого мы долго искали, я даже говорить не буду насколько долго, сам когда-нибудь узнаешь. Тебе в любом случае придется пройти через это, хочешь или не нет!

Глория приблизилась, заглядывая мне в глаза, томная, сексапильная. Пожалуй, имя теперь ей подходит, сделал я вывод, пытаясь отвести восхищенный взгляд.

— Ты теперь часть системы! Скажи мне, если полковник Набиулин прикажет, разве ты ответишь, не могу, не хочу или сделаю потом? Это работа, Рома! Если думаешь, что, закрыв порталы для части персонала можно успокоится, то ошибаешься, человек найдет лазейку, — неожиданно она сменила тему. — Не пройдет и земных суток, как люди буду проходить через другие ячейки, если ваша раса доросла до этого, уже не запретишь! Можно только ограничить, а у тебя пока, нет ни образования, ни опыта.

В ее ярко-зеленых глазах, появились веселые чертики.

— Дерзай, Рома! — и толкнула меня в грудь.

— А-а-а-а! С Т Е Р В А-А-А!

Глория быстро удалялась, в конце концов превратившись в точку, плывущую по тёмно-зелёной мути.

Глава 2

Приземление вышло очень мягким, скорее придиванивание. Плюх… скрипнули старые пружины видавшего и лучшие времена дивана. Это произошло от рывка, потому что Рома не падал, он мирно спал, пока нехорошая программа по имени Глория не впихнула в него взрослую суть, его же самого.

Никакой второй личности не было, ни комнат с витражами, ни каменных мешков, что я привык видеть внутренним зрением, карман тоже молчал, словно и не существовал никогда. Был только мальчик Рома, который знал будущее, а теперь еще и вспомнил прошлое. Память, это злая тетка и добрый дедушка в одном лице. Первая, гадко хихикая подсовывает тебе, то, что помнить необязательно, а второй, пряча улыбку в седой бороде, сглаживает эти моменты, хорошими воспоминаниями.

К счастью, человеческий мозг умеет защищаться, у него есть простой, но эффективный механизм, который прячет ненужное в глухих закоулках памяти. Не знаю, что поспособствовало, возможно слияние будущего, прошлого и настоящего или просто Глория постаралась, но защитный механизм дал сбой. Всплыло то, что затмило собой даже смерть матери. Такое вообще не имеет право на существование, мы ведь были детьми, разве можно так?

Нет! Исчезни!..

Я пытался прогнать из головы жуткие кадры. Ни тут-то было, память словно взбесилась, скинув с себя многолетнюю пыль, выдавала картину за картиной, сюжет сменялся другим, не было в них ничего хорошего, только грязь и боль. Физическая боль, ничто, по сравнению с этой. Противное, тягостное чувство, поселилось в груди, безысходность гасила сам смысл существования. Уткнувшись в подушку, я начал тихонько выть.

Вранье… не было этого! Невозможно такое забыть! Глория…! Когда вернусь, удалю тебя к чертовой бабушке. В бессильной злобе и скрепя зубами, мусолил я эту мысль.

Как можно жить с таким грузом, но что я мог сделать в той ситуации? Сопливый инфантильный ребенок, который недавно пережил потерю близкого человека.

Как-то незаметно сознание заполнилось густым туманом, нить реальности стала затираться, моя голова уже была на теплых коленях Катюни, она заботливо поглаживала ее, шепча на ухо нежным голоском:

— Все хорошо, зайка, ты сильный! Справишься!

Я лишь беззвучно плакал. Туман, проникал все глубже, смягчая то, что, казалось бы, невозможно смягчить, постепенно я погрузился в глубокий сон, без сновидений.

Пробуждение было быстрым, я открыл глаза и уставился в потолок, пришло понимание, где нахожусь, что произошедшее вовсе не сон. Находясь в теле двенадцатилетнего ребенка, я чувствовал себя уставшим от жизни стариком.

А ведь мне сегодня еще в школу. Писец…

Сумерки осеннего утра пробивались сквозь большое деревянное окно. Старая крашеная дверь, сопение бабушки в соседней комнате, стены, которые никогда не слышали об обоях и календарь с изображением красивой темноволосой девушки. 1986 год.

— МЛЯТЬ…

* * *

«Детство. Как было бы здорово заглянуть туда одним глазком», появлялись такие мысли при особом настроении: грусть, меланхолия, не знаю, как это ухватить. Но не взаправду же!

Ежедневное хождение в школу, доказывать каждому быку, что ты не олень, но делать нечего, Глория не вернёт меня назад, пока я не улажу дела. И вообще хватит себя жалеть, ты взрослый мужик.

В Советском Союзе можно было одеваться красиво и даже модно, если твои родственники работают за границей или допустим, тетя заведует каким-нибудь магазином. Но у меня таких в родне не водилось. Мать, пока была жива, работала воспитателем в детском саду, отец строитель, бабушка завсклад в ПТУ, так что блата ноль. Потому и топал я сейчас в школу, в страшных, неудобных черных туфлях. Это обстоятельство нисколько не улучшало моего жуткого настроения, хорошо хоть форма у всех одинаковая, одним словом — Совдепия.

Попытка сказаться больным, не увенчалась успехом, несмотря на мою хмурую физиономию, я был накормлен молочной кашей и отправлен грызть гранит науки. Я же самостоятельный, холостой мужик, хоть и на полметра меньше! И тут на тебе, хоть и приятно было видеть бабулю, молодой и пышущей жизнью, но мне опять приходилось ей подчинятся.

Если посмотреть с другой стороны, утро было интересным, ещё до пробуждения бабушки, меня порадовало радио, диктор бодрым голосом погнал весь Союз умываться, а затем была зарядка, всё такое близкое-родное, даже настроение поднялось.

— Советский дух, Совком здесь пахнет, — процитировал я Пушкина, немного перефразировав под воздействием настроения и вышел из подъезда.

— Чаво-чаво? — проскрипел старушечий голос.

«Вот чёрт…» — соседка сидела на скамейке, прям за дверью.

— Здравствуйте Марья Ивановна, — имидж хорошего мальчика не повредит, соседка пенсионерка, всю войну прошла медсестрой.

— Чаво там трындишь-то, оболтус? Совки у него пахнут, чему вас в школе учат? Балбесом растёшь, Ромка!

— До свидания.

«Вот и поговорили, вот тебе и хороший мальчик.»

Сегодня третье октября, вторник. С памятью все в порядке, вчера я получил двойку по алгебре, а после уроков набил морду Сидору. Саша Сидорчук, не великого ума, к тому же трусливый задира, поверил в себя и докопался. Так мы говорили в далеком детстве. Этот гавнюк, прямо на уроке, подкрался и воткнул циркуль мне в бедро, за что естественно и понес справедливое наказание в виде сломанного носа и заплывшего глаза.

Экзекуцию назначили между вторым и третьим уроками, было весело. Сидор скулил как обиженный щенок, одноклассники улюлюкали, подбадривая меня. Но, из всего этого, вытекала одна большая проблема — дворовые друзья Сидорчука, они на пару лет старше нас и учатся в этой же школе.

Старший брат битого мной, не так давно поселился в зоне. Будучи на свободе, тот плотно дружил со всем двором, по крайней мере, с его криминальной частью. Так что сегодня, нужно быть осторожным, особенно в злачных местах, типа общественного туалета и школьного двора. Ну да ладно, как-нибудь разберемся.

От дома до моей любимой школы, всего-то десять минут спокойного шага, нужно перейти лишь одну улицу, что я сейчас и делал. Занятый своими мыслями, я не обратил внимания на окружающую действительность. Тишина…

Привыкший к оживленному движению и как следствие, к шуму, я тихо офигивал, машин практически не наблюдалось. Неужели так было, или это какая-то параллельная реальность? Тут вспомнилось, что в нашем подъезде, был только один владелец машины. А во всем дворе, таких с пяток наберется. Это те времена, когда автомобиль считался роскошью, а не средством передвижения. Можно спокойно пренебречь незыблемым правилом пешехода: переходя улицу, посмотри налево, а затем на право. Да эту улицу, можно не спеша на лопатках переползти, с перекуром посередине.

ПРОГРАММА НАВИГАТОР УСТАНОВЛЕННА…!

Я аж присел прямо на дороге, чем вызвал негодующий взгляд дедушки на велике.

— Не проснулся что ли? — проворчал тот. — Что за молодежь пошла, пока одну ногу поднимет, вторую собаки отгрызут.

Дедуля в черной беретке, продолжал причитать, удаляясь на своем скрипучем транспорте.

«Пенсионеры с утра накачивают позитивом.»

Как заядлый вор, озираясь по сторонам, я наконец оказался на газоне.

«И что это было? Привет от Глории? Или ИИ прикалывается? Хотя… У меня сейчас молодой мозг, который еще не травмирован, получается пакет этих злосчастных программ, все еще со мной⁉ Мля, в мусор вляпался!» Потряс я испачканной рукой.

ПРОГРАММА УТИЛИЗАТОР УСТАНОВЛЕННА!

Неодушевленный голос в моей голове, заставил втянуть шею.

«Да чтоб тебя! Ты меня так заикой сделаешь! Убавь что ли громкость, и голос смени!»

ТРЕБУЕТСЯ УЧАСТИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ! — прозвучало намного тише.

— Понял, понял. Интерфейс выходи! — произнес я, продолжая двигаться в сторону школы.

Зрение дернулось, появились таблицы, малопонятные символы, мне потребовалось время, чтобы убрать ненужное, еще и за дорогой следить. Непривычно все это, экран перед глазами, голос в голове, будто в бродилку играю.

Нашел мини карту, это я так понял и есть навигатор — схематичное изображение моего городка, дома, улицы, промзона, зеленая точка по центру карты, то есть я.

«Все это конечно хорошо, только на фига оно нужно? Чтоб не заблудится? Ну да, могу теперь шарахаться где угодно и утилизировать что-нибудь! Зашибись…»

Длинный гулкий звонок, оповестил меня о приближении к учебному заведению.

«Гадство, опоздал!»

Появившаяся было мысль забить на школу, тут же погибла, не без сожаления, конечно. Дико, жутко дико, но это все-таки мое прошлое, так что прибавим ходу.

* * *

В холле, перед раздевалкой, стояла завуч, незаметно проскользнуть не получится, так что иду спокойно, она как раз отчитывала нерадивого старшеклассника.

— А-а-а, Хабибулин! Опять опаздываешь? — старшеклассник был забыт.

— Извините Тамара Петровна, старенький дедушка никак не мог перейти дорогу, я ему помог, а потом и до дома проводил! Он ели ходит, — прервал я, открывшего было рот завуча. — Не смог его бросить одного на дороге, я же все-таки пионер! — для наглядности подергал алый галстук, поглаженный заботливой бабушкой накануне.

— Ну-ну, — произнесла та, скептически меня разглядывая. — Ты какой-то красноречивый сегодня⁉ — отвечать я не стал, лишь виновато опустил глаза.

И в правду разболтался, забыл, что Рома скромный мальчик, с него лишнего слова не вытянешь, это уже позднее я понял, что скромность чем-то украшает, но не одевает и не кормит.

— Так, Хабибулин, — завуч изобразила суровую мину. — По поводу твоей успеваемости нужно поговорить, но это позднее, а сейчас, беги на урок, и так опоздал.

«Всё-то она знает и помнит.»

Первым по расписанию урок русского, значит бежим на второй этаж! Стучусь для приличия, тут же открываю дверь.

БАЗА ДАННЫХ УСТАНОВЛЕНА! — оповестил меня, приятный женский голос.

По дороге в школу повозился с настройками, но все равно, это было неожиданно.

— Ба! Хабибулин, собственной персоной!

Татьяна Федоровна, наша умница и красавица, к тому же веселая дамочка, двойки мне ставит в легкую, с улыбкой.

— Задержался, извиняюсь! — сказал я, первое, что пришло в голову.

— О, как! Новые слова в лексиконе?

Возникли и потухли смешки одноклассников, на которых я наконец обратил внимание.

Мать моя, какие же они маленькие! А девчонки-то, хорошенькие!

— Будешь продолжать в том же духе, я тебе сегодня тройку поставлю! — Татьяна Федоровна была в своем репертуаре.

— Спасибо за доверие, — ляпнул я, не подумав, и прошел к своей парте.

— Хватит уже меня удивлять! — воскликнула та, изобразив очаровательную улыбку.

Утвердившись наконец на своем месте, я заметил, что от Людки Корольковой, моей соседки по парте, приятно пахнет, настолько приятно, что в моем паху зародилось что-то и стало подниматься на верх. Она такая хрупкая, женственная, а Оксанка, уже полностью сформировавшаяся девушка… Стоп… Да что со мной? Им по двенадцать лет, я же не педофил!

— И так, класс! — голос Татьяны Федоровны, прорвался сквозь розовую муть моих гормонов, возвращая на грешную землю, детишки тоже затихли. — У нас сегодня диктант!

— Татьяна Федоровна! — прозвучал голос Сидорчука. — Можно я не буду писать? У меня голова болит!

Сидор сегодня был незаметный, на задней парте прятался за широкой спиной Валерки Букина.

— Саша! Если болит, иди в медпункт! На урок можешь не возвращаться.

Уговаривать его не пришлось, Сидор прошмыгнул к двери сияя лиловым глазом. Однокашки, тем временем, бросали взгляды то на меня, то на него.

На перемене ко мне подошел Букин, из всех пацанов в классе он был самым серьезным и рассудительным, Валерка жил в одном дворе с Сидором.

Я же тем временем пыжился над домашкой по алгебре, не хотелось схлопотать еще одну пару.

— Горилла старший про тебя спрашивал, — произнес он, заглядывая в мою тетрадку.

В его словах, ничего нового не было. Момент расправы надо мной, четко отпечатался в памяти. Я помнил место и сколько их было, даже некоторые фразы.

Гарик старший, этот Горилла-мутант!.. Будучи учеником восьмого класса, то есть на три года старше меня, особым умом не отличался, но этот недостаток вполне компенсировался телосложением, за что тот и получил свое прозвище.

— Привет что ли передавал? — спросил я, не отвлекаясь от уравнения, приходилось напрягать память, свою и чужую.

— Ага! — усмехнулся Валерка. — Сказал, что п…ц тебе.

— А-а! Ну тогда прощай, друг, спасибо за все! — я схватил его за ладонь и начал трясти, Букин сначала оторопело уставился на меня, а затем рассмеялся.

— Да я серьезно! — отсмеявшись продолжил тот. — Он со своей гоп-командой, будет тебя ловить.

— А что я должен делать, Валер? Прятаться? Или может из города бежать? Уж лучше огребу положенное мне, а потом будем посмотреть!

— Ты какой-то другой сегодня! — подвел итог Букин.

Ответить я не успел, прозвенел звонок. Энергично покрутив пальцем у виска, Валерка убежал.

«Он прав, ребёнком мне не стать.»

Затем была алгебра, я даже умудрился заработать хиленькую четверку, решив уравнение на доске. Математичка отличалась скупостью на похвальбу, но молодцом все-таки назвала. Откуда ей было знать, какой у меня в голове багаж, скорость решений зависела лишь, от скорости поиска в памяти. А ещё я заметил, что Людка, соседка по парте, пододвинула стул ближе, иногда касалась меня бедром или локтем. Интересно, зачем она это делает?

…История, химия, НВП. В общем-то было интересно.

На протяжении учебного дня, в мой мозг установилось с десяток различных программ, с ними я решил разобраться позднее, не до того пока, приходилось разбираться с записками сентиментальных одноклассниц, вряд ли пацаны станут присылать раскрашенные сердечки и потешных кошечек. И взгляды, взгляды, нет, такого точно не было, а может от меня пахнет по-особому?

При попытке понюхать у себя под мышкой, наткнулся на недоуменный взгляд военрука.

Мне все больше нравилась школа. Переживать все заново… не думаю, что кто-то может этим похвастаться.

Скромный мальчик Рома, вдруг стал активным и смешным, здравый смысл твердил, что нельзя выделяться, так можно изменить ход истории. Но я вяло к нему прислушивался, полагаясь на всесильный авось. Профессора с полковником тут нет, они бы меня порвали как тузик грелку.

После уроков, я решил немного задержаться. Стоило подумать, драться сегодня или отложить на потом. Было понятно, что на долго не отложишь, все равно достанут. В общем-то, план уже был готов, простой и дерзкий, использую эффект неожиданности. На том и порешил, и уже было направился на выход, но тут.

— Роман, задержись пожалуйста! — Татьяна Федоровна.

«Блин начинается и обратилась как-то странно, по имени. Всегда ведь по фамилии только, ну сейчас что-то будет.»

— Что с тобой произошло? — она открыла мою тетрадь с диктантом и ткнула красивым наманикюренным пальчиком. — Вот! Это твой прошлый диктант, а это сегодняшний! Разницу видишь?

«Ну да, она была на лицо, в смысле разница — корявые малопонятные символы, или ровные аккуратные буквы. Вот об этом-то, я не подумал. Хотя, что я мог сделать? Писать, как в детстве, вряд ли получится! Придется как-то отбалтываться.»

— Открою вам страшный секрет, Татьяна Федоровна! Вы готовы?

— Конечно Рома, всегда готова к секретам! — произнесла она с улыбкой.

— Ну тогда слушайте, но только никому ни-ни! — ее улыбка стала шире, на щеках образовались ямочки. — Мне пришлось не спать всю ночь, готовился к диктанту. Не зря, как вы сами видите! — выложил я заговорщическим голосом, при этом старательно округляя глаза.

— Не знаю, как все это понимать, — задумчиво сказала она. — Но таким ты мне нравишься Роман, не вздумай становиться прежним!

— Вы мне тоже нравитесь, Татьяна Федоровна, но давайте не будем афишировать наши отношения, окружающие не поймут! — в ответ она заразительно рассмеялась, затем зажав свободной рукой рот, отправилась восвояси, махнув на прощание моей тетрадкой.

И у меня были дела — Горилла с Сидором на первом месте.

* * *

Есть одна тихая тропинка, по пути к дому, проходящая через частный сектор. Так этот район назвали позднее, когда Союз развалился, а сейчас это скопление разномастных полу-деревенских домиков. Насколько помню, там меня и поджидают.

День был прекрасный, бабье лето в самом разгаре, природа радовала пока еще теплым солнышком. Предстоящая встреча нисколько не портила настроения, я взрослый мужик в теле ребенка, накопивший достаточно опыта, и, пожалуй, коварства. В общем с подростками, даже с двумя, я справлюсь.

Дорожка петляла, густой высокий кустарник петлял вместе с ней, перекрывая вид на задние дворы частных построек. А вот и поворот. За ним никого не было. Не понял! Память что ли подводит?

Озадаченный я продолжал идти. Тут позади меня, хрустнула сухая ветка. Оборачиваюсь. Ну конечно, мстители поджидали меня в кустах, этот момент затерся в памяти.

Горилла, тяжело ступая вышел на тропинку. На две головы выше меня, в два раза шире, узкий лоб, маленькие свинячьи глазки, тяжелая челюсть — неандерталец, одним словом. За ним злорадно сияя заплывшим глазом, выскочил Сидор.

— Ну че, п…к, попался? — начал Горилла.

С высоты прожитых мною лет, было видно, что он пытается себя завести. Ну что ж, придется помочь.

— Я не понял Гарик, вы что в кустах творили? — между тем Горилла приближался. — Ты Сидора что ли дрючил? — мой вопрос неандерталец оставил без внимания. — Подожди, а может он тебя? Я никому не скажу, честно-честно, — продолжая заводить мстителя, я сделал шаг назад, снял ранец. Он изрядно натер плечо, но не количество учебников были тому виной, а два силикатных кирпича, каждый по пять кило. Даже на стройку не надо было заходить, прихватил их по пути.

— Ты ох…л, сученок? За базаром воще не следишь! — изрек Горилла, зверея и ускоряясь.

Сидор возбужденно прыгал за его спиной, он напоминал шакала из мультика про Маугли.

Пора.

Чуть отведя тяжелый ранец назад, я замахнулся им на нападавшего. Это было слабое место коварного плана, лямка могла не выдержать. К счастью, совдеповский ранец с блеском справился, можно подумать, что их специально шили для ношения кирпичей.

Горилла, как и следовало ожидать, мой выпад всерьёз не воспринял. Приготовив правую руку для удара, левой встретил ранец, сильно так встретил, видно рассчитывая отшвырнуть его в сторону, «подумаешь каких-то пара тетрадей и учебников».

Раздался противный хруст, будто сломали сразу несколько свежих веток. Гарик остановился, пока еще не понимая, посмотрел на висящую плетью левую руку, из кисти торчало что-то белое. Время замедлило шаг, как это бывает в подобной ситуации, Сидор с довольной, злобной мордой, все еще был позади, он не подозревал, что такой, казалось бы, простой бой уже проигран.

— АААААХ, СУКААА! — жалобно и смешно заголосил Горилла. — РУКУ ПАДЛАА, РУУКУ СЛОМААЛ!

Торчащие кости, уже не были белыми, кровь нашла дорожку, стекая крупными каплями. Зрелище было тошнотворное, но я и похуже видел, а вот Сидорчук с Гариком похоже столкнулись впервые.

Сидор, наконец, перестав прыгать, стоял с вытаращенными глазами беззвучно открывая и закрывая рот. Травмированный же не стеснялся в выборе слов, в основном они были односложные-матерные, у него даже слезы на глазах появились. Плачущий Горилла, ну и зрелище, где же мой смартфон? Впрочем, мне не до разглядывания, потом посмеюсь. Воспользовавшись тем, что Гарику не до меня, я бросил ранец и подскочив к стоящему в ступоре Сидорчуку, смачно залепил ему с левой, в небитую часть лица. Тот с воплями полетел на землю, тут же вскочив, отбежал на безопасное расстояние, да так быстро, словно телепортировался.

— Я братана своего приведу, он теб… — осекшись на полуслове, вспомнил, что его брат далеко и вряд ли вернется в ближайшие дни, возможно даже месяцы. — Корешам его скажу, — нашелся Сидор, продолжая меня стращать, — они тебя сегодня найдут, чмо ты е…

— В больницу его отведи, урод! — прервал я, его тираду.

От шока или от боли, а может от всего сразу, Горилла стоял, не двигаясь с места, пуская слезы и баюкая покалеченную руку. Мне вдруг стало его жаль. Соверши я такое в двенадцать лет, мне было бы страшно и стыдно, но мне то за сорок, кое-что повидал. Знаю, на что способны подобные отморозки, когда чувствуют безнаказанность. Теперь и Гарик знает, даже мелкий может дать сдачи, да так, что мало не покажется. Так что, была только жалость.

— Ты чо, сука, сделал? У него кости торчат! Б…я, — Сидор согнулся пополам, изрыгая содержимое желудка.

— Долго же до тебя доходило, тормоз!

Смысла задерживаться далее, я не видел, этот шакаленок не заткнется, развернувшись подхватил свой костедробильный ранец и направился домой, решив избавиться от кирпичей позднее.

Было о чем подумать, я физически слаб, мышцы в зачаточном состоянии, даже пресс! С этим нужно что-то делать.

Глава 3

Дом встретил меня пустотой, бабуля на работе, отец в командировке, на какой-то стройке, я даже не знал где.

Как же здесь уныло, ни компа тебе, ни сотового, даже телика нормального нет — черно-белый Рекорд на ножках. На сколько помню, все свободное время я проводил на улице, шарахались с дворовыми где попало, в основном по стройкам и заброшенным заводам. Что нужно ребенку, в этом возрасте? Дух приключений! Насмотрелись фильмов, где главный герой разведчик, или отважный партизан — наши идеалы, которых мы старательно изображали.

А что же сейчас? Жить по шаблону своего детства? Это глупо и неинтересно, не смогу я изображать ребенка. Нужно заняться чем-то, что пригодится в будущем. Во-первых, сегодня я убедился в слабости своего тела — значит спорт! Во-вторых, знания, не только школьные, другие — познавай сколько хочешь! Вот только где их брать? В смысле новые знания! Впрочем, что это я? У меня же есть свой комп, встроенный! Вот где раздолье, и лекарство от скуки, тем более весь день что-то устанавливалось, сейчас поглядим.

Стоп… Тут вспомнилось, что есть обязанности! Давно забытые уроки, мать их!

Помыв руки в ванной, я сделал себе чаю с бутербродом, дожевывая это дело, я понял, что оттягиваю неизбежное, хочешь не хочешь, а делать надо. Гадство, как же я это не люблю!

Но на деле, все оказалось не так плохо. Упражнение по русскому, выплюнул минут за пятнадцать, чужая память осталась при мне и работала на ура. С алгеброй, меня ждал сюрприз. Подключилась программа, вернее, предложила помощь, видимо я долго пытался решить уравнение. Она, не выдержав мозгового штурма, выдала следующее:

— ЗАДЕЙСТВОВАТЬ БАЗУ ДАННЫХ, ПОДРАЗДЕЛ МАТЕМАТИКА?

— Епти! Что же ты раньше молчала? Конечно задействуй!

— ВЫПОЛНЯЮ!

Уже привычно дернулось зрение, возникло мое уравнение с вариантами решений. Последних было два.

— Ну и какой из них выбрать? — тут же под первым решением, возникла надпись:

ДАННЫЙ ВАРИАНТ, ПРЕДПОЧТИТЕЛЕН!

Как удобно и интересно.

Поборов в себе желание, покопаться в других данных, я принялся за уроки. Это можно и потом, времени вагон.

Бабуля пришла, как только я покончил с уроками.

— Ты что-нибудь ел? — первое, что она спросила.

— Да! Бутер с чаем! Уроки сделал, двойку по алгебре исправил! — остановил я, открывшую было рот бабушку.

— Хорошо! — она выглядела слегка озадаченной. — Позднее покажешь дневник, сначала поешь нормально.

«Конечно, куда без этого, сейчас пойдет супчик греть. Хорошо хоть с ложки не кормят».

Так и живем.

Следующие пару часов, я копался в своих мозгах, точнее в компе. А было там столько всего…

Навигатор задвинул на потом, он мне на сотовом надоел, а вот с утилизатором позабавился вдоволь.

Управлялся он очень просто, иконка с надписью «утилизатор», должна быть активна, нужно всего лишь глянуть на предмет, допустим скомканная бумажка и дать мысленную команду — «утилизировать», предмет тут же исчезает. Через несколько минут, использования программы, моя комната превратилась в эталон чистоты, я даже на кухню сбегал, после чего мусорное ведро засияло первоначальной новизной.

Правда, не совсем понятно, к чему мне это? То есть чистота, конечно, хорошо, но я же не дворник! Вопрос прояснил комп, к которому я догадался обратиться.

— ПРОГРАММА УСТАНАВЛИВАЕТСЯ ДЕЕСПОСОБНЫМ ГРАЖДАНАМ СОДРУЖЕСТВА, ПО ДОСТИЖЕНИЮ СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ!

Во как⁉

Значит было содружество, а не феодальный или рабовладельческий строй! Причём задолго до того, как первый мой обезьяний предок, слез с дерева. Естественно, как и у любого нормального любопытного «подростка», у меня появились вопросы.

Какое содружество? Где оно находится? Куда пропало? И еще куча всяких. Но на все был один ответ.

— ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ!

Хозяева все затерли и куда-то свалили?

Ладно, с хозяевами потом разберёмся. Куда девается мусор? И зачем вообще, допустим мне, жителю высоко технологического века, возиться с отходами? ИИ ответил ёмко.

— ПРОДУКТЫ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОТПРАВЛЯЮТСЯ НА АВТОМАТИЧЕСКИЕ ФАБРИКИ, ГДЕ ПРОИСХОДИТ ПРОЦЕСС ПЕРЕРАБОТКИ. ПРОГРАММА УТИЛИЗАТОР УСТАНАВЛИВАЕТСЯ ЖЕЛАЮЩИМ ИМЕТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДОХОД. ОСНОВНОЙ КОНТИНГЕНТ: УЧАЩИЕСЯ И ИНДИВИДУУМЫ, НЕ ПРОШЕДШИЕ ТЕСТ НА ПРОФПРИГОДНОСТЬ.

— Н-да…

Неплохо бы нашим студентам и пенсионерам такую подработку. Просто ходишь и зарабатываешь, да это ж мечта любого бомжа! Впрочем, не думаю, что в таком обществе сохранились бездомные.

— Кстати, а во что превращаются отходы, после переработки?

— ЭТО ЗАВИСИТ ОТ СПРОСА НА ДАННЫЙ МОМЕНТ!

— То есть? Из мусора делалось что-то ещё?

— ИЗ ОТХОДОВ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЦИВИЛИЗАЦИИ ИЗГОТАВЛИВАЛОСЬ ВСЁ, ЧТО НЕОБХОДИМО, ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ ЕЁ СТАБИЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ, — запросто ответил ИИ.

Вывод: у них было безотходное производство или общество. Тут, в памяти не совсем кстати, всплыл синтезатор пищи, находящийся на СКИНе № хрен вспомнишь какой. Кофе был хорош, тогда вроде шашлычка с коньячком захотелось⁉

— Гадость!!!

Это из каких же отходов, синтезируются продукты? Задавая вопрос самому себе, ответа я не ждал, но ИИ считал по-другому.

— СИНТЕЗИРОВАННЫЕ ПРОДУКТЫ ИМЕЮТ КЛАССИФИКАЦИЮ (ААА), НАТУРАЛЬНЫЕ ЖЕ ДОТЯГИВАЮТ ТОЛЬКО ДО (АА+)

— Понятно, а на вкус ААА, как гав…

Искусственный интеллект игнорировал мое высказывание, продолжив пояснение:

— КАК ТОЛЬКО ПОЯВИЛИСЬ ПЕРВЫЕ РАЗРЕШЁННЫЕ СИНТЕЗИРОВАННЫЕ ПРОДУКТЫ, ИХ ВКУСОВЫЕ КАЧЕСТВА НЕСКОЛЬКО ОТЛИЧАЛИСЬ ОТ НАТУРАЛЬНЫХ, ЧТО ПОСЛУЖИЛО НАЧАЛУ ДВИЖЕНИЯ РЕАЛИСТОВ — БОРЦОВ ЗА ВСЁ НАТУРАЛЬНОЕ, ВЫРАЩЕННОЕ И ИЗГОТОВЛЕННОЕ ИЗ ПЕРВИЧНЫХ МАТЕРИАЛОВ. НО В СКОРОМ ВРЕМЕНИ, УЧЁНЫМ УДАЛОСЬ РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ. РЕСУРСЫ, ПРОДУКТЫ СТАЛИ НЕОТЛИЧИМЫ ОТ НАТУРАЛЬНЫХ И ДАЖЕ ПРЕВОСХОДИЛИ АНАЛОГИ ПО РЯДУ КАЧЕСТВ.

— В каком году началось движение? — попробовал я ещё раз, чем чёрт не шутит.

— ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ.

«Ну и фиг с тобой, ничего мне это знание не даст.»

В базе данных, я долго не задержался. Причина тому, изобилие научных и исторических данных, по нашему времени. Про доисторическое содружество ни слова. Успокоив себя тем, что к базе можно обратиться в любое время, я ее благополучно закрыл.

* * *

После короткой прогулки я уселся на лавочку у подъезда и погрузился в думы, но меня отвлекла беззвучно нарисовавшаяся передо мной фигурка.

— Привет, Тань!

В моем времени, я к ней иногда заходил. Шикарная женщина, супротив меня — раздолбая и потаскуна. Я прекрасно понимал, что Татьяна слишком серьезна для такого как я, потому и не делал попыток перевести наши отношения на другой лад. Она блин и сейчас красотка, правда маленькая.

— Привет! — ответила та, улыбаясь. — Сегодня в школе ты был странный. Девчонки в классе говорят, что это после драки с Сашкой, говорят он тебя по голове сильно стукнул и у тебя случился сдвиг по фазе! — говоря это, она пыталась сделать серьезное лицо, но получалось плохо, смешинки то и дело проскакивали, то в глазах, то на губах.

В попытке подыграть ей, я состряпал придурковато обиженную физиономию, неестественно скосив при этом глаза. Ответом послужил взрыв смеха, она даже мило хрюкнула, видимо потеряв над собой контроль.

— Хватит, Ром! — залившись краской, но продолжая смеяться, пролепетала Танька. — Знаю, что враки это! — пытаясь успокоится, продолжила та. — Он же слабак, ты его побил!

— Не бил, а воспитывал! — как бы в подтверждение своих слов, я выставил указательный палец перед собой.

— Бесполезно воспитывать, он придурок! Бабушка говорит, что воспитывать надо, когда малец поперек лавки лежит, а когда вдоль, то уже поздно.

— Твоя бабушка умная женщина! — лицо я сделал серьезное, даже слишком, чем вызвал новый приступ смеха.

— У меня уже живот болит, хватит!

— Таня, домой! — послышался старческий женский голос.

— Ой! — воскликнула Танька, разом успокоившись. — Бабушка! Я пошла Ром, пока! — хихикая в кулачок, она убежала.

— До завтра! — крикнул, я ей в след. И мне пора.

Глава 4

Привычка лазить по просторам интернета перед сном и здесь меня не оставила.

Читать сухие характеристики программ быстро надоело — скучища. Выяснилось, что к основному пакету у меня просто нет доступа. Но наткнувшись на демоверсию управления карманом, я оживился.

Все было почти реально, кроме эффекта присутствия, как никак карман воздействовал на находящегося в нем человека. Всего лишь обучающий ролик, со всеми пояснениями, который начал медленно раскручиваться. Затем скорость стала расти, фрагменты видео превратились во что-то серое и малопонятное. К концу демонстрации, у меня закружилась голова, и стало подташнивать. Когда я уже начал жалеть о том, что вообще сюда залез, все неожиданно закончилось.

Я обнаружил себя на полу, всего в крови. Видимо нагрузка на мозг слишком большая, кровь шла носом.

Но зато, стало понятно, что Глория права, людей невозможно остановить, запор, выставленный мной, для китайцев, выглядел смешным. Получается, что я просто прикрыл дверь, даже на замок ее не запер! Да уж! Кстати, запереть не реально, но можно создать замкнутый круг, с парадоксами и всей научной фигней, которую пытался втереть мне Кречетов.

Про карман я теперь знал больше, чем все ученые вместе взятые. Глория, стерва ты пиксельная! Признаю, ты права, знания были необходимы! Но почему, я попал сюда почти за год до травмы? Можно же было, за неделю или за месяц, как крайний случай! Воспоминания о травме, опять окунули меня в предшествующие ей события, я гнал их из памяти весь день, успокаивая себя тем, что времени еще вагон, смогу поправить, она выживет! Да что там, даже знать об этом не будет! Потому что, я такого не допущу и плевать на парадоксы!

* * *

Следующее утро, стало сюрпризом для бабушки. Поставив завтрак на плиту, она пошла будить внука. Каково было ее удивление, когда оного в постели не обнаружилось. Запаниковать бабуля не успела, заскрежетал замок входной двери и ввалился довольный запыхавшийся Рома.

— Ты где был? — удивлённо произнесла бабушка.

Время семь утра, а малолетний внук, где-то шарахается.

— Бегал! — коротко бросил я, скидывая кеды.

— Давно? — непонятный вопрос сбил меня с толку.

— Что значит давно? Пол часа всего бегал, бабуль! Завтрак готов? Слона бы съел!

— А-а! Ясно, — словно забыв о происшедшем, она почесала на кухню. — Руки помой, спортсмен, — донеслось под шкворчание сковородки.

В школу я поспел вовремя. В холле среди суетящихся детей, стоял директор, пристально разглядывая всех входящих, словно ища кого-то. И нашел.

— Хабибулин!

«М…ь, похоже перепадет мне, с утра пораньше.»

— Пройди в мой кабинет, поговорить надо!

«Ну, надо так надо. Неужели Сидор стуканул? Ну не Горилла же!» — с этими мрачными мыслями, я пошел вслед за директором.

Насколько помню, Родион Харбович мужик что надо, то есть справедливый, никогда не кричит, говорит уверенно и спокойно, но от этого его слова не менее весомы.

Открыв дверь кабинета, директор пропустил меня вперед, затем вошел сам. Усевшись за стол, старый коммунист стал пристально на меня смотреть, в ответ я молчал, но глаз не опустил.

— Расскажи мне Хабибулин, что произошло у вас с Горяевым? В курсе, что на его левой кисти, не осталось целых костей? — продолжил он, разглядывая меня.

«И что ему говорить? А, была не была, дерик у нас мужик правильный».

— Правду? — я продолжал смотреть, прямо в глаза, директор тоже, мы словно в гляделки играли.

— Конечно, Роман! Я способен отличить правду от лжи!

— Я его и пальцем не тронул! — что кстати было абсолютной правдой. — Он сам!

— Что сам? Взял и сломал себе руку? — его брови чуть дернулись.

— Так и было, Родион Харбович, о мой ранец! — глаза директора удивленно расширились, брови поползли наверх.

— Как это об ранец? — он даже поднялся, обойдя стол встал в полуметре от меня, нагнувшись заглянул в лицо, будто враку выискивая.

— Горяев зачем-то, ударил мой ранец, может он ему не понравился, я не знаю? Вот рука и сломалась.

— Ты что, в школьной сумке блины от штанги носишь? — предположил директор.

— Нет, что вы, Родион Харбович, это были кирпичи! Два кирпича! — какое-то время, директор молчал, переваривая услышанное, а затем.

— Тьфу ты! Прямо что ли не мог сказать? Голову мне морочишь. Я знаю Горяева, так что… беги на урок, — что он хотел сказать, я понял.

Выбежав за дверь, я услышал окрик директора.

— Хватит бить Сидорчука! Он и так ограниченный.

«В дерике не ошибся, мужик он правильный».

* * *

Уже не единожды битый мной, как ни странно, в классе присутствовал, он сидел на любимой задней парте, сверкая синими наплывами вместо глаз, и общался с Лехой Базиным, яростно при этом жестикулируя.

«Интересно, он видит что-нибудь? Не кстати вспомнил Альбертино, что немного развеселило. И на фига вообще, в школу пришел? Впрочем, плевать на него, других дел хватает».

Валерка, заметив меня махнул в знак приветствия, ухмыляясь при этом. Он то, понятно, что в курсе, в одном дворе с этой гоп-командой живет. Многие однокашки, тоже поглядывали, кто с сочувствием, а кто и с уважением. Танька Ларина, смотрела по-особому. Тааак… Интересно! Не помню такого взгляда, ни в прошлом, ни в будущем. Обожание, доверие и влюбленность что ли, это читалось в ее карих глазах. Мне почему-то стало хорошо, появилась легкость в животе, настроение резко поползло вверх, с блаженной миной, я уселся на свое место.

— НАБЛЮДАЕТСЯ НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ ВЫБРОС ГАРМОНОВ! — произнес приятный женский голос, в моей голове. — ВКЛЮЧИТЬ БЛОКИРОВКУ?

«Вот же гадство! Взяла и испортила все. Давай уже, включай!» — дал я мысленную команду.

Расплывчатый, яркий внешний мир, вдруг стал тускнеть, превращая нежные тона в черно-белые, сглаженные углы и линии стали четкими. Теперь все было, до боли прямо, параллельно и перпендикулярно. Я будто протрезвел и постарел одновременно, даже послевкусия в виде похмелья не осталось. Прозвеневший длинный звонок, окончательно вернул на грешную землю. О чем я вообще думаю? Какие на хрен одноклассницы-малолетки? Ты же взрослый мужик, очнись, у тебя работа!

— Доброе утро, класс! — поприветствовала вошедший преподаватель.

— Здравствуйте, Татьяна Федоровна, — ответил ей нестройный гул голосов.

— Сегодня у нас урок повторения, вспомним глаголы!

* * *

На перемене, усевшись на подоконник, я копался в базе данных, не ища чего-то специально, а так, для общего развития, при этом приходилось делать вид, что штудирую учебник истории.

На крайнем уроке, ко мне вернулась способность чувствовать чужое внимание. Не знаю, что послужило толчком? Отрезвин? Или просто время пришло? Но я почуял, скребущий затылок злобный взгляд. Не трудно было догадаться, кто мной так сильно заинтересован. Сидор, дырявил меня взглядом, видимо строя, далеко идущие коварные планы, по наказанию меня любимого.

Признаться, за прошедшие два дня, этот мелкий пакостник, порядком поднадоел. Улучив момент, когда преподаватель отвлекся, я обернулся, ловя его взгляд, фигурально выражаясь. Потому как глаз то не видно, благодаря моим же стараниям. Зрелище было жалкое, злобный белобрысый мальчик с плоским разноцветным лицом. В ответ на мою ухмылку, тот провел рукой по горлу и прошептал, что-то зловещее. Видать новую пакость готовит, какую-то особенную. В принципе, от подобного гавнюка, я не ждал приятных подарков, просто надеялся, что он хотя бы успокоится. Хрен на него, будем решать проблемы по мере поступления.

В школьной раздевалке, у меня появилось неприятное предчувствие. Не понимая, что происходит, я одел куртку, посматривая то в одну сторону, то в другую, но вокруг были только дети. Мальчишки и девчонки, радостно носились по раздевалке, уроки закончились, про школу можно забыть до завтра.

То, что предчувствие появилось не зря, я понял, когда вышел на школьное крыльцо. Метрах в шести за забором, стояли двое, Сидор притаился чуть в отдалении от них. Мутные типы, на вид совершеннолетние, смотрели прямо на меня колкими и неприятными взглядами. Плохой взгляд… Так смотрят люди, долгое время живущие в замкнутом мирке, по волчьим законам, это оставляет свой отпечаток, не только на поведении, но и на лицах. Бывшие зэки. Мелкий говнюк не успокаивается, ставки растут. У одного из типов, у высокого блондина в кепке, правый карман куртки слегка оттопыривался.

«Охренеть! Со стволом пришел! И против кого? Хотя, может быть он всегда так ходит».

Второй был брюнетом, ростом поменьше, лицо в оспинах, стоял засунув руки в карманы. Скорее всего, блондин старший, даже стоя и ничего не делая, тот выделялся.

Из школьного двора, была одна дорога, они как раз на ней стояли. Не долго раздумывая, я пошел в их сторону, решив, что прятаться в школе глупо, хотя подросток, скорее всего, так бы и поступил.

— Эй, малой! — услышал я окрик, как только поравнялся с типами. — Подь сюды, перетереть надо! — не ошибся, блондин основной.

Я подошел к ним, не выказывая ни капли страха, стрелять и резать вряд ли будут, на отмороженных не похожи.

— Чо? — сказано было не слишком вежливо, но к такому обращению они должны быть привычными.

— Ты штоль Гориллу в больничку упаковал? — спросил блондин, привычным движением, сунув спичку в зубы.

— Я его не трогал, он сам! — с ними надо следить за языком, говорить лучше правду, а то быстро подтянут, прямо за него, за язык.

Блондин обернулся, глянул на кореша. Тот стоял неподвижно, даже не моргая. Видимо что-то решив для себя, повернулся ко мне, со словами.

— Я в курсах! Мотолышку он, об твою котомку покрошил! У тя там чо, кирпичи штоль?

— А чо делать-то? До волыны, я еще не дорос! — ответил я, кивая на его карман.

— Ха! Глазастый, мля! — блондин, посмеиваясь глянул на кореша, тот тоже позволил себе улыбку. — Ты воще кто, малой? — продолжил тот, став серьезным. — Видишь-то, что видеть не положено, говоришь правильно!

— А сам не видишь? Ребенок я!

— Хрена се ребенок! — блондин опять рассмеялся. — На вид-то да, пи…к пи…ком, но глаза у тя старые! Меня не нае…шь! — выплюнув спичку, он приблизился. — Таких детей, я даже на малолетке не встречал. Лан замяли. Предъява тебе! Синяву младшего гнобишь! — блондин сделал движение рукой, подзывая Сидора, тот немедля подбежал. — Ты сначала говори! — обратился он ко мне.

Проходящие мимо школьники, с любопытством нас разглядывали, некоторые даже вставали в небольшом отдалении с открытыми ртами, понимая, что происходит нечто интересное, может и драка будет. Блондин, поглядев на происходящее безобразие, скомандовал.

— Пойдем, в другом месте побазарим! — тут же развернулся в нужном направлении, показывая пример остальным. Это место я знал, тихий закуток, метрах в двухстах от школы.

Пацаны значит по понятиям живут, сделал я вывод, пока шел вслед за ними. Старые воры накрепко вдолбили молодежи постулаты своих наставников. Ребятки серьезные, даже на воле не отступают от неписанных законов. Не варились они в беспределе девяностых, не знают, что очень скоро появятся «бандиты» — бывшие спортсмены, военные охочие до легких денег, быстрые на расправу и они плевать хотели, на старые тюремные предрассудки. С этими же, говорить надо аккуратно, лишних слов не произносить, не в коем случае нельзя оскорблять оппонента, иначе будет еще одна предъява. Страха я не ощущал, у меня был козырь, память и возраст.

Достигнув нужного места, блондин повернулся ко мне.

— Говори! — требовательно произнес он, вставляя очередную спичку меж зубов.

— Он! — повел я рукой, в сторону Сидорчука. — Первый прыгнул, дернул меня на разы. Я его сделал! — ответ был коротким, судя по лицам вопрошателей, понятным.

Можно было конечно, завернуть байку по фене, перелопатив память вора Алексеенко, но тогда появился бы риск, что они меня к себе начнут подтягивать, правильный мол пацан, теперь будет с нами воровать. А на хрена это мне, лейтенанту ФСБ? Набиулин меня точно не поймет.

Блондин, какое-то время, обдумывал мои слова, затем обратился к Сидору.

— Теперь, ты говори! — тот замялся, глядя на корешей своего брата, как щенок на матерых псов, на его лице, было написано недоумение. Они же должны быть в его команде? Его, бедного, битого Сидора защищать! А ситуация-то совсем по-другому вырисовывается.

— Киря, ты чо? — решившись наконец с ответом, промямлил тот. — Он же черт! Спроси у Коляна или Шмидта! Да у любого с нашего двора спроси! — Сидор распалялся, пытаясь набраться уверенности, смешно подергивая при этом бровями и ушами.

Вот балбес! Нельзя так с ними говорить. Короче, ответ неверный!

Тут пацаны помрачнели, что вполне ожидаемо, даже щербатый молчун изменился в лице. А я что? Сделал морду чайником и молча жду, сейчас будет развязка.

— Хавальник захлопни! — процедил блондин-Киря, который реально стал похож на волка. Глаза сузились, ноздри расширились, хищно вытянув шею, тот вперил уничтожающий взгляд в Сидора.

— Ты чо, пи…к? Сам то понял, чо сказал? Если он тот, кем ты его назвал, то какого хера сам не разобрался? А стоишь тут с разбитым е…ом и нюни распустил!

На Сидорчука жалко было смотреть, втянув голову до самых ключиц, он пытался раствориться в асфальте и убежать подумывал, но нельзя сейчас бегать. Не смотря на скудоумие, Сидор это понимал, себе дороже выйдет.

— Короче!

Не дождавшись ответа, Киря бросил короткий взгляд на меня, затем посмотрел на кореша.

— Ты Самсон как знаешь, а я малого гнобить не буду, не по масти мне это, правильный он! Синява как откинется, сам пусть разруливает.

— Согласен! — хрипло ответил, названный Самсоном, затем спросил, обращаясь о мне. — Скажешь?

Я знал, чего от меня ждет щербатый, по крайней мере предполагал.

— Пусть извиняется! Или, еще раз в табло! — сказал я, кивая в сторону Сидора.

Для бывших зеков, это вполне обоснованное требование. За базаром надо следить! За базар надо отвечать! Услужливый Алексеенко, вернее его бессмертная память, давала мне нужные подсказки. То, что ты предъявляешь, должно быть обосновано, либо твои слова, кто-то должен подтвердить, желательно человек авторитетный, если обоснований нет, значит ты фуфлогон.

И потому, на несчастного Сидорчука, устремилось сразу три вопросительных взгляда. Тот чуть ли не плакал от обиды. Привел значит братков, а они, гадские бяки, против него же и обернулись.

— А чо я, должен извиняться? Не буду! — гнусаво промямлил тот.

Дальнейшие события развернулись очень быстро и неожиданно, для Сидора по крайней мере. В три шага оказавшись около него, я что есть силы, двинул по небитому носу, тот хрустнул, а Сидорчук, крича от боли полетел на землю — в третий раз, за последние три дня.

Каким-то непостижимым образом, братки уже стояли рядом, готовые в любой момент вмешаться. Но повода пока не было. Положено ударить, один раз, что и было сделано, ведь он отказался извиняться! По идее, тема исчерпана. Сидор не уследил за языком и получил за это. Но тот считал по-другому.

Вскочив, зажимая кровоточащий нос, он отбежал на безопасное расстояние, почти полностью повторяя вчерашний маневр. Хлюпая носом, Сидор уже не стеснялся плакать.

— Я братану расскажу! Он вас вс…

— Закрой пасть и дергай отсюда! — прервал Сидорчука Киря, для острастки делая шаг в его направлении.

Повторять не пришлось, через пару секунд след его простыл.

— Учишь, учишь молодежь! А толку? — процедил блондин, повернувшись ко мне. — А ты молодец малой, грамотно разрулил!

Я стоял молча, ожидая продолжения.

— Мы к тебе без претензий, все сделано по понятиям. Я и Самсон, если что подтвердим, кому надо — прислушается. Главное не перегни, постарайся его больше не трогать. Поговорку про дерьмо знаешь? — в ответ я кивнул. — Правильно! Иногда лучше помалкивать. Все, ребенок, мля! — ухмыльнувшись произнес он. — Топай до хаты, надо будет найдем, — закончив Киря отвернулся, показывая тем самым, что тема закрыта.

Как же все закручено, заморочено. Неужели так и было, в моем далеком детстве? Насколько помню, рос тихим и скромным, с ребятками похожими на Кирю, не сталкивался. Похоже сам виноват, ну вот не могу я изображать из себя двенадцатилетнего, даже если очень захочу, не получится.

Тогда, почти тридцать лет назад, история закончилась тем, что Горилла меня хорошенько побил, до больницы дело не дошло, но синяков и ссадин было более чем достаточно. Я изменил свое прошлое, незначительно, но все-таки… Хотя, на счет последнего, Кречетов бы, со мной поспорил, по поводу незначительного. Как бы это боком не вылезло в будущем, ведь для меня-то, оно настанет через год. Бабахнет кувалдой по темечку, мало не покажется. С этой мыслью, я и потопал домой.

Глава 5

Отец появлялся не часто, многочисленные командировки в коих пропадал аж до десяти месяцев в году, накладывали жирный отпечаток на моём воспитании. Без матери, без отца — бабушка и улица, вот мои воспитатели, не скажу про них ничего плохого. Первая, сделала из меня морально устойчивого типа, а вторая, впихнула силу воли.

За то, короткое время, что уделял мне отец, он умудрялся впихнуть многое, что пригодилось в жизни: от элементарных мужских навыков до изготовления гладкоствольного пистолета системы мушкет — за это папику отдельное спасибо. На один выстрел из этого монстра, уходила половина моего карманного бюджета, но радость от владения чудом техники, перекрывала горечь расходов. А если вспомнить ракеты с сюрпризом внутри — «тоже папина заслуга», это уже веселье не только мне и дворовым мальчишкам. Рекорд полёта, самый высокий тополь во дворе, тридцать метров не меньше, свистящее шипение и громкое БА— БАХ в конце, после нужно было бежать и прятаться, взрослым мои шалости не особо нравились, но это тоже часть забавы.

Все эти маленькие радости, остались в далёком прошлом, ведь ребёнок я только с виду, метров с десяти, если смотреть мне в спину, взрослые дяди и тёти заглянув в мои глаза, зачастую отводили взгляд, настолько рост не совпадал с выражением лица, что они там видели оставалось для меня загадкой.

Так как играть с дворовыми было не интересно, я убивал время занимаясь творчеством, в очередной раз сделал мушкет — крайний раз он был изготовлен мною тридцать лет назад. Зарядив его, я удалился в самый глухой угол двора, с намерением развлечься, не бегая затем от разъярённых взрослых.

Выстрелил громко, но удовлетворения не получил, приходилось уже стрелять из боевого и не только по мишеням. В общем-то, сделал я его не ради забавы, совсем скоро нужно было провернуть дело, ради которого я был отправлен в «отпуск». Отморозки, окурки, утырки — других слов для их названия не нашлось… Убивать не хотелось, но наказать придётся зачётно, есть способ проще. В итоге, мушкет решил не использовать, шумно и выстрелить можно только раз, не делать же по пистолету на каждого упыря. Старая добрая рогатка, и кое-что ещё.

* * *

Отец, как всегда, приехал неожиданно, просто вечером послышалась возня в дверном замке. Бабушка молча кивнула ему, словно ничего необычного и пошла греть еду.

Я же не мог унять свои эмоции и тупо на него пялился. Снова увидеть отца, да еще такого молодого, было полной неожиданностью. Самое смешное, я знал, что это случится, но не был готов к детскому восприятию, пришлось даже ретироваться в ванную, чтоб не показывать накатившиеся слезы.

Сидя на кухне и наблюдая за отцом, я старался молчать, отвечая односложно на вопросы…

— … нормально… да как всегда… ну да… нее пап…

Отец улыбался, кивал и поправлял давно не стриженую шевелюру.

Уже глубоко за полночь, я лежал без сна, пытаясь запомнить моменты с отцом, которых был лишён, потеряв из-за травмы пласт памяти. Хотя, понимая, что теперь у меня их не отнимут.

Подъем было тяжелым. Провалившись в сон под утро, я был нещадно растолкан бабулей ровно в шесть тридцать.

— Вставай, оболтус, завтрак стынет. Домашку на стол положи, проверю… вчера совсем забыла.

— Да сделал я, сделал… — промямлил я, пытаясь открыть глаза. — А отец где? — задал я глупый вопрос, было ощущение, что вчера приснилось.

— Спит ещё.

— А можно я в школу не пойду, соскучился по бате.

— Это что за фокусы? Марш в ванную. Успеешь ещё, ему нервы помотать!

Первые четыре урока прошли как во сне. Учителя словно чувствовали моё состояние и пытались подловить — спрашивая снова и снова.

Но я, поднимаясь в очередной раз отвечал правильно, вводя их в полный ступор, ведь иногда ответы были явно не по учебнику и в более развернутом виде чем требовалось. Автопилот от программы работал исправно, хоть я и задал самые примитивные параметры.

Вот и на предпоследнем уроке, была таже ситуация.

Выловив меня глазами, историчка задала, как ей казалось очень сложный вопрос и получала такой же ответ. Выпучив глаза, накарябала что-то в журнале и молча махнула мне, чтоб садился.

Я же, поймав очередную порцию странных взглядов от одноклассников, с чувством выполненного долга поерзав на стуле решил расслабится — покопаться в программе, чтоб не уснуть. И позицию выбрал удобную за Маринкой — отличницей. Она вечно сидела, словно кол в заднице — ровно и не подвижно.

Задача была простая: найти изготовление примитивного оружия для наказания.

На мой запрос начала устанавливаться какая-то программа.

«Мдяя. Обучалка для колонистов. И нахрена она мне?»

Но альтернативного интернета в этом времени не было, так что приступим.

Фермер

Земледелие

В голове сразу всплыли сетевые игрушки с бесконечными посадками и сборами урожая. Знаю, грешен, и я в эту туфту играл.

Животноводство

Из той же серии…

Хищные звери

Ну тут, конечно, найдется что-то полезное, но все равно не то.

Полуразумные

Перечислялось еще много чего, но мне было не интересно, я же не фермер! Тем более что, следующий заголовок, звучал интригующе.

Колонизатор

А дальше то, еще интереснее.

Аборигены

Дипломатия

Боевые действия

Партизанская война

По логике вещей, мне сюда.

Дальше пошла куча информации… Бла-бла, много слов. На запрос об изготовлении оружия, меня перебросило в конец текста к кнопке — «Начать обучение».

Там вроде еще что-то было…

Первопроходец

«Ну здесь явно будет поинтересней».

Даже не пытаясь вникнуть в текст, я просто перешел к заветной кнопке.

Ну что повеселимся? Все лучше, чем бороться со сном до конца урока!

Все иконки были активны, заходи да учись. Жму.

ВНИМАНИЕ, ПРОГРАММА НЕ ПРОШЛА ТЕСТИРОВАНИЕ!

«Во как! Ну и что? Хотя бы видео с чужих планет посмотрю, ознакомлюсь с флорой и фауной, всяко на пользу, а не во вред, кровь носом меня не пугает,» — наивно подумал я.

Ниже было всего две активных иконки:

" Пройти обучение', " Отказаться'.

«Где наша не пропадала⁉ Ученье свет!»

… Загрузка… Отправка…

Глава 6

То, что произошло дальше, мягко сказать выбило меня из колеи. Запуская обучалку, я не был готов оказался на траве! В глаза ударил солнечный свет, заставив прослезиться.

— Охренеть!

Реалистичность окружения зашкаливала.

— Ах ты, сука!

Дикая боль в правой руке, заставила вскочить на ноги. Настолько больно, что слезы текли ручьем, в голове поселился туман. Это был всего лишь муравейник, моя рука оказалась рядом с ним. Пока я лежа любовался солнышком, эти мутанты принялись ее глодать.

— Мля! Вот тебе! — прихлопнув последнего наглеца, я осмотрел конечность.

Рука покраснела и опухала прямо на глазах. Все слишком реально! Не кажется ли вам, уважаемые создатели обучалки, что вы немного переусердствовали? В голове зашумело, картинка поплыла, я слабел с каждой секундой, грудь словно сдавили тисками не давая дышать.

Ну ее на хрен, такую программу! Всю охоту отбили! Козлы! Все домой, там урок скоро закончится. На этой мысли, словно по команде, сознание померкло.

… Загрузка… Отправка…

Я опять на поляне, боль в руке, тут же вскакиваю.

— Да чтоб вас! — укусить успели всего два гаденыша, но и этого оказалось достаточно, все повторилось.

… Загрузка… Отправка…

В третий раз я догадался откатиться влево, налюбовался уже солнышком. Картина вырисовывалась нелицеприятная — стою на поляне, а вокруг лес, не елки и не пальмы, не пойми что. Так-то хрен бы с ним, с непонятным лесом, возникает вопрос: что дальше? Сколько раз, мне нужно проходить, этот квест? Я уже был не рад своей затее.

Мне приходилось умирать, хоть и в чужом теле, и не раз. Это чувство не спутаешь с потерей сознания. Муравьи убили меня два раза!

Вывод:

«Ни хрена это не программа!»

Я в самой реальной реальности, было душно и пахло болотом — это не земля! То есть, можно допустить, что такие джунгли на моей родной планете присутствуют, может даже существуют ядовитые муравьи, которых я наконец-то разглядел — темно-синие уродцы. Но на небе, кроме солнца, висело еще одно тело, очень похожее на наш Сатурн. Такие вот дела!

Чужой лес был полон жизни: что-то хрустело, кричало, рычало. Жуткое место, особенно для ребенка. Лес источал угрозу, но идти больше некуда, полянка на которой я находился, была небольшим островком, среди моря джунглей.

Двинулись что ли⁉ Стоя на месте, проблему не решишь. Не спеша я пошел к лесу, решив пока ориентироваться на небесные тела, благо они висели в одну линию. В голове роились невеселые мысли, не идиот ли я, полез учится называется. Ясно же было написано, программа не тестирована! А ведь внизу, присутствовал текст, мелким шрифтом, как в кредитном договоре. Вот почему, ты, герой-первопроходец, его не прочитал? Как обычно понадеявшись на всемогущий авось, да и не любовь к нудному чтиву сыграла роль.

«Вот теперь тестируй, колонизатор-первопроходец, мля!»

— Мяк! — послышалось сзади.

Обернувшись, я сначала ничего не заметил, трава как трава. А затем…

— Мяк!

Ориентируясь на непонятный звук, я нашел его источник. Это был самый обычный кот или кошка, только зеленовато-серой окраски, животное сливалось с травой.

И вот киса уже бежит ко мне, уши оттопырены, хвост трубой. Подбежав, это милейшее создание, стало тереться об мои ноги. У меня аж на душе потеплело, надо же, в таком месте и котяра⁉

— Ты Васька или Маська?

Решив проверить, я протянул к животине руки и уже почти взял, но внезапно в мягкой шерстке, возникло напряжение, киса впилась в меня взглядом, в котором не было ничего хорошего.

— МЯУРРРР…

Минуя мои объятья, животина прыгнула и вцепилась прямо в горло. Среагировать естественно не успел, жуткая боль пронзила тело. Изловчившись, я оторвал прыткую бестию, прямо с мясом. Пошатываясь, какое-то время я держал тварь перед собой. Ее морда была в крови, из пасти торчали то ли кости, то ли хрящи.

— МУРГХ… — утробно рыкнула бестия.

— Ах тыххгхг… — противный хрипящий звук прозвучал не изо рта, а где-то ниже; по груди потекло что-то горячее.

Из последних сил, я отшвырнул вырывающуюся тварь, получилось недалеко, всего метра на два. Приземлившись, как положено кошачьим, на все четыре лапы, пушистый монстр ощерился. Проведя дрожащими руками по поврежденному горлу, я понял, что было в пасти у кисы — мой кадык! Тут накатила слабость, ноги подогнулись сами по себе, и я рухнул на землю. Но тварь решила закончить, начатое.

— МЯУРРРР…

Два прыжка и она уже летит прямо мне в лицо. Вскидываю руку. Мне показалось, что сделал это быстро, даже удар был, способный отшвырнуть нечего не весящего кота, но не тут-то было, тварь намертво вцепилась в мою конечность. Острые как рыболовные крючки когти, погрузились в мягкую плоть, даря новую боль.

Я захрипел. Боль, обида, неизвестно на кого. Беспомощен, даже с котенком справится не могу. А последний, немедля извернулся, нырнул мне под руку и вцепился клыками в шею.

Тело окончательно ослабло; но мне уже все равно; сознание потухло.

… Загрузка… Отправка…

В последний момент, умудрился вспомнить про муравьев, переусердствовав откатился чуть дальше и налетел спиной на что-то жесткое. Булыжники, разные, большие и маленькие, хватаю парочку.

— Ну, где эта падла⁈

В руке и горле, все еще присутствовала боль.

По опыту я знал, что это фантомное ощущение. На самом деле, здоров и готов убивать пушистых тварей! Учтя прежний опыт, я прошерстил глазами окрестности. Падла, с невинной мордашкой, сидела на своей лохматой жопе, всего в нескольких метрах от меня.

— Ну, сука, лови!

Полетели камни. Кошак, естественно, не собирался их ловить, но уворачивался ловко, при этом неумолимо приближался, злобно шипя и порыкивая.

Прыжок — удар.

Я был невредим, поэтому и с реакцией порядок. Тварь не успела вцепится. Удар был хорош, отшвырнул нападающего на несколько метров. А ему хоть бы хны, вскочил и опять прыгнул. Да с какой скоростью! Прыг скок и уже на моем горле.

… Загрузка… Отправка…

Не помню сколько раз, я пытался убить пушистую падлу: сорок, пятьдесят, может и сотня попыток, но всякий раз мое поражение было неотвратимо.

Комп не откликался… Только неизменные: «Загрузка — отправка», то и дело мелькали перед глазами.

Камни, палки, показали свою непригодность. Я пробовал душить, давить ногами, но пушистый, всякий раз выскальзывал словно уж, сколько бы я не пыжился. Бегство, от разъяренной твари, тоже не помогало, всегда догоняет. Вру, не всегда, один раз, я влетел в ярко-красные заросли и тут же умер, даже не поняв от чего.

В очередной раз воскреснув, сидел и тупо пялился на траву, не обращая внимания на фантомную боль, ныло все, от пяток до макушки. Пушистый монстр, сидел недалеко, попыток к нападению не предпринимал. Только тут до меня стало доходить… права Глория, умом не блистаю. Единственное, что я не пробовал, это игнорировать кота. Разве муравьи не объяснили тебе идиоту — не тронь и не будет! Злость тому виной, всякий раз я пытался отомстить, а сейчас морально устал.

— Мяк! — подало голос чудовище, затем, мягко ступая по траве, направилось ко мне. Ну не милашка ли? Если не знать, на что способно, это создание.

Между тем, кошара уже терлась об меня, то с одной стороны, то с другой, словно говоря, ну возьми меня на руки или погладь, потом мы поиграем.

Вот хренушки! Видел я уже мастер класс! Аккуратно встаю и направляюсь в лес, монстр мякая следует за мной.

Глава 7

— Это дерево не подходит, слишком мягкое, — объяснял я коту.

Он оказался благодарным слушателем, никогда не перебивал. Сейчас он флегматично лизал яйца, изредка поводя ушами в мою сторону. Подражая Робинзону, я назвал кота Пятницей, тот никогда не откликался на свое новое имя, но возможно станет, если я смогу продержаться хотя бы неделю, в этом проклятом месте.

— Вот самая подходящая для меня древесина.

Постучал я по стволу острым зазубренным камнем, выполняющим роль ножовки. Но нужные мне ветки высоко, придется лезть, а если полезу, то обязательно поцарапаюсь, нельзя этого допустить.

В данном районе проживает огромный медведь, который обладает сверхнюхом. На шум не реагирует, если не наглеть, лишь почувствовав запах крови мишка прискачет в течении трех-четырех минут и тогда пипец Роме. Не единожды проверено.

Задумка была стара как мир, убить зверя используя его же вес, а для этого нужны колья, мишка здоровый как самосвал, но ума немного. Всегда использует один и тот же прием, поднимается во весь не малый рост, затем падает, давя меня своим телом.

Методом опытного тыка, я нашел дорогу через лес, оказалось, что вокруг болото, не знаю, насколько оно велико, больше трехсот метров пройти не удавалось, либо тону, шагнув не в ту сторону, либо помогают. Одни щупальца, чего стоят… БРРР… нет желания видеть их хозяина целиком. Кошак, кстати, в болото не суется, стоит на берегу и провожает меня тоскливым мяканьем. Трус.

Так вот, я исследовал всю округу, есть только одна дорога — с медведем. Обойти его не получается, виной тому колючий кустарник, сплошная стена из веток и колючек, короче поцарапаешься в любом случае. Мне уже осточертело умирать! Всегда больно, но, как ни странно, терпимо, стал привыкать или порог боли завышен изначально.

Не знаю сколько я тут нахожусь, но однажды продержался несколько часов, сумел дожить до ночи. Как положено любому нормальному первопроходцу, соорудил себе лежанку из веток и уснул с чувством выполненного долга.

Проснулся внезапно. Загрузка — отправка. Опять эта сучья поляна с муравьями. Какая-то падла воспользовалась моей беспомощностью. Не думаю, что кошак. Он же теперь мой друг⁉

— Ну что, дружище! — обратился я, к коту. Тот закончил с яйцами и теперь вылизывал свой хвост. — У меня все готово!

Удалось нарубить или наломать несколько стволов из растения очень похожего на земной бамбук, только более прочный и тяжелый, получилось идеальное оружие, настоящие копья, около двух метров в длину.

— А ты готов, к новой встрече с мишкой?

— Мяк! — равнодушно ответил кот, не отвлекаясь от своего занятия.

— Во-во, и я так думаю, победа будет за нами! Спасибо за веру в меня!

Последние штрихи. Одно копье под небольшим уклоном замуровываю в землю рядом с большим камнем, оставшиеся два, положил рядом.

А теперь главное, вывести мишку в нужном мне направлении.

— Поехали!

Достав заранее заготовленную острую палку, сильно надавливаю ей на тыльную часть ладони, больно, но терпимо, тут же выступает кровь. Хорошенько измазав деревяшку, бросаю ее в кусты, с того направления обычно и приходит медведь. Остается только ждать.

— РЫЫХГХ! — доносится спустя несколько минут.

Деревья трещат, как под танком, в общем-то по размерам, этот монстр не сильно уступает. При первой встрече я впал в ступор, этакая совершенная машина для убийства метра четыре ростом, когда встает на задние лапы, его конечности больше похожи на древесные стволы, заканчивающиеся длинными острыми когтями, вдобавок морда как кабина грузовика, а клыкам позавидует саблезубый тигр. Первобытные люди как-то справлялись с ними, и мне придется! Кошмарный сон, для двенадцатилетнего пацана.

— Иди сюда, вонючка! — криком я подбадриваю себя, пытаясь устоять на месте, поджилки-то трясутся, да и жим-жим и энном месте.

— РЫЫХГХ.

Вот он, нарисовался, сломав при этом пару деревьев.

О чем я думал? Пришла трусливая мыслишка. Разве его можно убить? Непроизвольно делаю шаг назад, но вовремя останавливаю себя, держусь на морально-волевых.

Я должен — иначе нельзя!

Буду бояться — застряну в этой обучалке навечно!

Завалю, гада! Достал меня!

— Давай быстрее, жирдяй!

Словно подстегнутый, он прибавил скорость. Локомотив несется на ребенка. Пятница, кстати, слинял сразу после первого рыка, даже не мякнул на прощание, сыкло! Медведь летит, преодолевая сразу по нескольку метров за прыжок, земля вздрагивает, камушки подпрыгивают, но как не удивительно, я стою. Действовать рано. Еще один прыжок и он останавливается в трех метрах от меня. Нападать не спешит, смотрит и фырчит, оттопырив нижнюю губу.

«Начинается, мля!»

Обязательный ритуал запугивания несчастной жертвы. Башку влево, порычал, поворот вправо, опять рык, затем начинает трамбовать землю перед собой, используя передние лапы… прыг-скок, прыг-скок, мелкие камушки подпрыгивают, поднимается пыль.

— Да все уже! Щас обделаюсь! Нападай, вонючка!

Для более быстрой развязки, швыряю ему в морду камень-ножовку. И попал ведь, да еще как, прямо в мокрый нос.

— РЫЫХХХ, — рявкнул тот. Видать больно.

И тут мишка рванул. Какие-то доли секунды, он уже передо мной. Черная, вонючая громадина нависла и тут же стала падать, медведь использовал свой излюбленный прием. Только бы успеть.

Мой нырок был быстрым, даже слишком, чуть было не врезался со всего маху мордой в землю, но успел. Упершись руками, откатился под спасительный камень. Теперь вся надежда на копье, врытое в грунт. Пока я стоял, дразня мишку, оно находилось за спиной. Надеюсь, мое первобытное оружие выдержит, иначе опять все сначала, на оставшиеся два копья надежды мало.

Раздался хруст и тут же дикий рев.

«Неужели все зря?»

Ползком, не глядя на зверя, я скрылся за камнем, прихватив с собой одно копье.

Между тем, медведь орал, заглушая все частоты. Пришлось закрыть ладонями уши, чтоб избежать разрыва перепонок. Даже высовываться не хотелось.

Наконец пересилив себя, я осторожно выглянул одним глазом. Зверь стоит на задних лапах, орет куда-то в небо и что особенно порадовало, у него из груди торчит, обломок моего копья. Судя по остаткам, в плоть вошло не меньше полуметра. Не зная, праздновать победу или бежать, я бездумно поднялся во весь рост.

Медведь среагировал, повернув в мою сторону огромную башку. В его глазах, не было злобы, лишь боль и отчаяние. Нет ничего странного в том, что мне стало его жаль. Забылось то, как он десятки раз разрывал меня на части, пожирая еще живого, осталась только жалость. Рев стал каким-то стонущим, хлюпающим, мишка сделал неуверенный шаг, покачнулся и рухнул как вековой дуб, подняв тучи пыли.

«Неужели я победил?»

— Мяууук!

Туша еще подергивалась в конвульсиях, а на нее уже вскочил Пятница, шерсть вздыбленная, хвост трубой, он прошелся как победитель, почти на половину утопая в медвежьей шевелюре.

— Да, дружище, мы победили! Спасибо за помощь!

Между тем, кот присел и подозрительно затих, глаза стали неподвижные словно стеклянные. Тут до меня дошло, что творит этот засранец.

— А ну брысь, вандал! Не порть мой трофей!

Не обращая внимания на мои слова, Пятница поднялся и стал закапывать плоды своих трудов. Закончив с этим, он придирчиво принюхался, затем в два прыжка оказался подле меня.

— Мяуук!

Кот выглядел довольным, грациозно прохаживаясь, терся о мои ноги.

— Пятница! Наш мишка и тебя что ли обидел?

Ну да бог с ним, кот все равно не ответит, пора подумать о насущном.

— Что мы можем взять с трофея?

Шкура нахрен не нужна, выделать не смогу, мясо скорее всего жесткое, но выбора у меня нет. В животе давно урчит, да и попить бы чего-нибудь не помешало, а прошло-то всего часа четыре, не продумали разработчики питание для первопроходцев, самому надо суетится.

— ШШШССС! — вдруг послышалось сзади.

Оборачиваюсь. Пятница, прижав уши шипит в сторону туши, одновременно пятясь назад.

— Ну что еще?

И тут я услышал, или скорее почувствовал… Округа затихла. Птицы, зверье, все то, что служило постоянным фоном для джунглей словно вымерло, наступила гнетущая тишина.

— Что за новая напасть⁉

Думаю, надо последовать примеру кошака, не зря же он пятился. Вон хвост мелькнул на дереве метрах в трех над землей. Шустрый, гад!

Бросив копье, я полез на ближайшее дерево.

— Сучья жизнь! — ворчал я, но бодренько продолжал лезть, благо ствол дерева крепкий и ветки удобно расположены.

Интересно, разработчик этой выживалки, сам ее прошел? Если да, то он мазохист с ярко выраженными садистскими наклонностями, да что там, он хренов маньяк!

Забравшись по стволу на несколько метров, я почувствовал вибрацию, дерево трясло, вниз полетели засохшие листья и мелкие насекомые.

И что это? Может просто, стадо мамонтов пробегает мимо? Было страшно и одновременно интересно.

Внезапно все прекратилось, повисла звенящая тишина. Вряд ли на этом закончится, сейчас будет развязка. Словно в подтверждение моих мыслей, медвежья туша дернулась, мне хорошо было ее видно в прогале между ветками. Затем, из-под земли выстрелили нити, тысячи ослепляющее белых стрелок, они окружили тушу по всему периметру, образуя подобие гигантского цветка. Через мгновение, стрелки изогнулись и впились в жертву, завершая тем самым жуткую композицию. Мишка в очередной раз дернулся, тут же начав таять на глазах. Нити, насыщаясь жертвой, набухали, меняя цвет на ярко-красный.

Все закончилось через пару минут, хотя может мне показалось, в такие моменты время течет по-другому. Нити-стрелки, втянулись обратно в землю, а на месте мертвого медведя, остался только белоснежный скелет.

«Во как! Такую каку, я еще не видел!»

Пришло, высосало все, в буквальном смысле и свалило куда-то!

Глава 8

События последних дней, недель, а может и месяцев… Здесь трудно судить о времени, когда после скоропостижной смерти, всегда оказываешься на одной и той же поляне, со стоящем в зените светилом. Короче, я начал менять свое мировоззрение. Никогда не был слабаком, если нужно подраться не отлынивал, ведь по морде получить не грех, так говорили в моё время, да и убивать приходилось… Но здесь! На этой проклятой планете, в том, что это небесное тело и точно не земля, сомнений не было. Тут я просто дичь! Правда с зубами. Самые важные части тела: глаза и уши. Этакий ходячий радар, а при необходимости быстро бегающий.

Увидев меня нынешнего, старый садист майор Охрименко, выпустил бы слезу умиления. Никаких лишних движений, грации, конечно, далеко до породы кошачьих, но нет предела совершенству, особенно если дело касается выживания. Мое тело стало похоже на пружину, в любой момент готовую к рывку. В правой руке грубо заточенное копье, в левой зверского вида первобытный топор. Звуки, при движении, я издавал минимальные, самое чуткое ухо не всегда расслышит, а таких здесь хватало.

Сегодня тридцать первый день без смерти, о чем свидетельствовала зарубка на копье, сколько времени прошло до этого, не знаю. Данный рекорд в деле выживания был не первый, даже не двадцатый, тут я тоже сбился со счета, но то, что самый продолжительный является фактом.

О чем это говорит? Да о том, что эта программа, которая без сомнения создана конченным психопатом или группой оных — работает. Жёсткая и яркая, как жизнь в первобытном лесу. Ясно как день, что судить может только современник, мне же не хватило ума осмыслить простое и понятное слово — тест. Впрочем, самокопание ушло в прошлое, других ежедневных проблем хватает: во-первых, надо добыть еду и самому не стать добычей, во-вторых, иногда нужно спать.

Проблема питания, поначалу не была острой, когда живешь по три-четыре часа особо не голодаешь, а вот пережив первую ночь, мне пришлось охотится, магазинов-то здесь нет! Я, человек двадцать первого века, в теле ребенка — тот еще охотник.

Первыми обо мне узнали местные кузнечики. Где-то когда-то читал, что это чистый протеин. Брезгливость быстро пропала, жрал их живьем. Затем, я научился ловить лягушек и даже рыбу, когда добрался до реки. С непростыми задачами первобытных людей, я справлялся все лучше и лучше, вот только сомневаюсь, что у них было столько напастей за раз. Медведи, волки и всякие саблезубые кошачьи, это понятно, знаю о них еще со школы. А вот гигантская болотная хрень, со щупальцами, не говоря уже о монстре, который перемещается под землей, я не слышал.

Кстати, болото так и не удалось освоить, казалось, оно будто создано только для одной цели, остановить первопроходца, в данном случае меня. Хотя были подозрения, что это просто другой уровень садизма разработчиков.

Практически непроходимая топь. Чудо-юдо, обитающее здесь не в единичном экземпляре, может вцепиться в любой момент, но это еще не все. Есть что-то невидимое глазу, я буквально ощутил его присутствие. Однажды, добравшись до первого приличного островка, решил на нем заночевать…

Когда-то в прошлой жизни, я работал в ФСБ. Профессор Кречетов подсунул мне очередное тело для вселения. Единственное отличие этого тела, от остальных убийц, насильников и маньяков, в том, что хозяина там не было, нет не труп конечно, но очень близко. При задержании, ему неслабо прилетело по голове, вот он и впал в кому.

«Внедрившись», как это действие называют наши ботаники, я оказался в покосившемся доме; земляной пол, стены из глины и соломы, ни окон, ни дверей, потолка тоже не было, его заменяла черная пустота. Пустота настолько чуждая, что в моем богатом лексиконе, не нашлось слов ее описать. Напрашивалось только одно слово — бездна. Будь я Казимиром Малевичем, возможно придумал бы другое название, а в последствии сотворил живописный шедевр, но я не он.

Что-то смотрело на меня оттуда. Нечто темное, липкое и в первый момент удивлённое. Последнее быстро сменилось жадной злобой, желанием забрать, завладеть. Появилось чувство страха, его концентрация стала стремительно расти, сковывая тело, я почувствовал себя насекомым, попавшим в липкую паутину. Сорокалетний налет взрослости и мужества, слетели в один момент, будто и не было. Я маленький плакса, обкакавшись засунул большой палец в рот, единственное желание которого спрятаться за юбку — «мама забери меня, здесь страшно!»

Очнулся я на полу. Слава богу, это была лаборатория. Вокруг меня суетились взволнованные ботаники, во главе с профессором.

Мне стало хорошо, не было этого «чужого» — я дома и штаны сухие. Перепосылав всех присутствующих и их родственников, включая коматозников, я чуть ли не с боем вырвался из канторы.

Затем неделю бухал, закрывшись в гостиничном номере. Ко мне присылали психологов, других врачей, да только без толку, дверь я не открывал, сделал исключение только для Кречетова. Да и тот ушел еще более озадаченный. На вопрос профессора, что меня так напугало? Я ответил просто:

— Андрей Юрьевич, займитесь плотнее физикой или химией! Туда не лезьте! И меня не просите! Вам же не нужен шизанутый оперативник, с суицидальными наклонностями?

К чести, профессор помалкивал, лишь взгляд был озадаченный. Еще бы, сидящий перед ним человек, не страшился напасть на до зубов вооруженных террористов, а тут спасовал. Но немой вопрос все-таки был и не один, пришлось пояснять:

— Это ЧУЖАЯ территория! То, что там находится, за гранью нашего с вами понимания и не терпит конкуренции, так что забудьте, к коматозникам я больше не подойду, ни за какие коврижки!

Вопросов больше не возникало, начальство поняло, что сотрудник с такими способностями, слишком ценен.

Память странная штука, вроде как, было что-то страшное, может даже страшнее смерти, но очень быстро затерлось, сработал защитный механизм. А вот на этом островке, посреди бесконечного болота, память услужливо проснулась. Вначале почувствовал чужой взгляд, причем мои способности из прошлой жизни не причем, это было более глубокое чувство, что-то первобытное, звериное. Когда от липкого, вонюче-склизкого ощущения зашевелились волосы на затылке, я все вспомнил. Тело вскочило и ноги побежали сами. Бежать отсюда, нахрен! По кочкам, по воде, да хоть по воздуху, к доброму мишке и веселым волкам, даже болотный монстр казался мне роднее мамы, да что там, как только найду его, расцелую как любовницу. Вот так, меня и отшептали от походов на болото. С тех пор, я туда ни ногой.

Глава 9

Насколько я понимаю смысл обучения, это получение опыта, начиная с первых движений после рождения, затем детский сад, школа, универ. Общество готовит человека к жизни в социуме, поступая во благо себе и человеку. Если ты хорошо учишься, это прекрасно, значит будет у тебя не пыльная работа с высоким окладом, а ежели ты не можешь постичь гранит науки, тебя пытаются тянуть, вести воспитательные беседы. И чем больше ты тупишь, тем методы сильнее. Боль, душевная или физическая, а иногда все вместе… Жизнь — хороший учитель.

Кому-то это помогает, а кому и нет. Не помогло? Значит работать тебе в сфере услуг, есть фабрики, заводы, магазины и улицы мести тоже нужно. Каждый, кто хочет работать, займет свою нишу. Я же, как и все занял свою, стал строителем. Скажи мне кто-нибудь, что в сорок лет моя карьера совершит головокружительный прыжок, к тому же не по профессии, а в спецслужбах, я бы долго смеялся. Но и на этом, судьба не закончила шутить, вернув меня в детство.

А вот обучалка — это мое личное достижение. Да, сам влез, а скорей вляпался! Впору собой гордится, я ж теперь бессмертный! Умер — воскрес, умер — воскрес и так бесконечно, до тошноты, но уже бессильной злобы.

Что я могу сделать в подобной ситуации? Грозить звездам, тряся кулаками? Не смешно. Умереть не могу, значит надо жить и учится, учится и еще раз учится, как говорил Владимир Ильич!

Сколько это будет продолжаться? Когда, программа поймет, что я прошел обучение? И поймет ли вообще? Она же не тестирована!

Между тем, опыт набирался, я уже давно не ходил по джунглям чужой планеты бездумно, каждый шаг, был результатом анализа. Нельзя наступать на ветки, тем более сухие, будет шум. Буду шуметь, придет хищник, скорее всего не один. Под красным деревом, с большими пестрыми листьями, проходить тоже не рекомендуется, на них любят селится змеи, один укус и ты опять на поляне.

Глаза, помимо законного места, на передней части лица, теперь были и на затылке, спине, даже на заднице. Вкупе с ушами они фиксировали всё вокруг.

Шелохнулась ветка? Необязательно ветер! Возможно, волк притаился, а эти бешеные собаки, поодиночке не ходят. Упал лист с дерева? Такое тоже бывает, мог от старости отвалится или местная рысь сбила, а встреча с ней, всегда заканчивается одинаково — очень шустрая тварь.

Почему я еще не свихнулся, не знаю? Возможно, боль тому виной, стимулирует лучше любых плюшек и пряников, не помню, чтобы хоть один возврат на поляну был безболезненным.

Помню первую встречу с волками, классические такие большие серые собаки, в количестве трех штук. Завидев меня любимого, радостно побежали навстречу. Я-то понимал, что они не мои босые ноги обнюхивать бегут и применил тактический прием, забрался на дерево. Когда надо, я очень быстрый. Пятница, это хвостатое сыкло, последовал моему примеру, а может и я за ним, точно не помню, давно было. Просидели мы с ним на ветках, дня три. Серые в низу выли, рычали, ругались в общем, я мог бы и больше продержаться, но уснул…

Проснулся от чувства полета — здравствуй поляна.

Кстати, на счет сумасшествия. Умные люди говорят, что не один псих не признает себя таковым, они считают себя нормальными или даже более того — гениальными, одаренными. Я себя психом тоже не считал, но ведь это, мое мнение! Кроме Пятницы оспаривать некому, а тот не спешил с выводами.

Был один момент, память о котором теряется, словно во сне. Я сижу на поляне, тупо уставившись в джунгли, по мне ползают муравьи. Кусают, боли нет. Да и была бы, без разницы. Мне нет дела даже до того, что насекомые входят и выходят из моего полуоткрытого рта, используя его как нору в земле, затем сон темнеет, словно прерываясь и все начинается заново.

Что это было? Сон? Выверты уставшего от постоянной боли мозга или явь⁉ Если последнее, то дела мои не очень хороши, даже не будучи психологом, знаю, что подобные провалы в памяти, это плохо.

Сколько раз такое происходило? Как долго продолжалось? Неизвестно. С другой стороны, я же сейчас адекватный? Или нет?

Возможно ли свихнуться настолько, чтобы затем стать нормальным⁉ Выйти с другой стороны⁉

И вообще, всё это бесполезные размышления, надо жить настоящим.

А настоящее таково, я в очередной раз иду разбираться с медведем. В этом деле мне нет равных, настолько поднаторел, что убиваю его, по месту проживания, то есть в пещере.

Колья, зарытые в землю давно в прошлом, не очень эффективно. Куда проще копье в глаз, метров с двадцати, я настолько обнаглел, что выбираю в какой сегодня метиться — левый или правый. Иногда задумываюсь, откуда в моем тщедушном теле столько силы? Сколько бы я здесь не находился, как бы не крепчал физически, после каждой смерти становлюсь прежним.

Страна наша, была помешана на спорте. Бокс, дзюдо, тяжелая атлетика, это только те виды спорта, где я продержался больше полугода, а ведь были и другие. Взять даже утреннюю зарядку, без нее день кажется неполноценным. И я все равно чувствовал себя задохликом. А на этой, проклятой всеми богами планете, смысла в зарядке нет, к чему разминаться с утра, если днем или вечером, тебя сожрут!

Однако, несмотря ни на что, я ощущал, что изменился, нет не физически, тот же самый Рома внешне, но уже другой.

Изменился сам дух, что поддерживает во мне жизнь. Желание победить любой ценой стало главной целью. Плевать на поломанные пальцы, ведь перед этим ты вырвал волку глотку; чтоб бросить копье на десятки метров, напрягаешься до хруста в сухожилиях. Больно, конечно, но я сросся с этой болью! По-другому нельзя, либо ты — либо тебя, третий вариант не предусмотрен!

Подойдя к пещере на дистанцию броска, швырнул камень в ее недра вызвав противника, всегда срабатывает. Мишка был дома, оповестил меня о скорой встрече недовольным рычанием. То, что произошло дальше, выбило меня из привычной рутины. Медведь выскочил из пещеры с грозным рыком, жуткое конечно зрелище, но я видел это несколько сотен раз, так что доходило до зевоты. Рутина, одним словом. Уже и глаз прищурил, чтоб получше прицелиться.

Дальше мишка повел себя странно. Вдруг затихнув, он присел на задние лапы, вытянул уши в моем направлении и стал принюхиваться, чем напомнил бурундука переростка. Обдумав что-то медвежьими мозгами, он фыркнул почти по-человечески, встал на четыре конечности и потопал, но не ко мне и даже не в пещеру, а в кусты. Какое-то время, я озадаченно смотрел на это нестандартное действие, затем придя наконец в себя, крикнул в след.

— Эй! Ты куда? Я же убивать тебя пришел!

Рыкнув на прощание, медведь скрылся в зарослях. Дела!

— А мне-то что делать? — спросил я неизвестно у кого, ответа естественно не ждал.

ОБНАРУЖЕНЫ СИСТЕМНЫЕ ОШИБКИ

СПОСОБНОСТЬ ИИ К ИХ ИСПРАВЛЕНИЮ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА, ТРЕБУЕТСЯ УЧАСТИЕ СИСТЕМНОГО АДМИНИСТРАТОРА.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ ПРОХОЖДЕНИЕ ОБУЧЕНИЯ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕОБРАТИМЫМ ПОСЛЕДСТВИЯМ ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

ЖЕЛАЕТЕ ПРОДОЛЖИТЬ ОБУЧЕНИЕ?

«ДА» — «НЕТ»

— Охренеть! — вырвалось у меня.

Я не знал, что делать. Плакать или смеяться? Или все вместе. Можно даже описаться от счастья. Неужели это все?

— Нет, не желаю продолжать! — произнес я вслух, мысленно нажимая на иконку.

Джунгли померкли, поморгали колонками цифр и исчезли.

Помещение, в котором я очутился, показалось мне до боли родным, хоть и был здесь всего раз и не долго. СКИН № хрен знает какой, показался мне фешенебельным отелем, после опостылевших джунглей. Металлические пол и стены, веселое моргание огоньков, специфический запах космической станции… Как же хорошо!

— Рома! Какой же ты маленький и хорошенький! — прозвучал знакомый голос, за спиной.

— Здравствуй, Глория! — сказал я, оборачиваясь.

Та сегодня, была в образе моей одноклассницы — Таньки Лариной, взирающей на меня влюбленными глазками. Вот же стерва пиксельная.

— Школьный сарафан тебе идет!

— Спасибо! — проворковала она. И тут же перешла в наступление. — Роман! Ты, вроде, образованный взрослый человек⁉ Читать умеешь⁉

Я лишь кивнул, не понимая к чему она ведет.

— Тогда скажи мне, почему ты полез в «первопроходца»? Эту программу никто и никогда не проходил! Там черным по белому написано — не тестирована! А ниже добавлены комментарии военных программистов, не рекомендующих проходить данное обучение, НИКОМУ! Знаешь почему? Альфа-тестирование показало, что там свихнутся легко, точней будет сказано — изменится, и настолько сильно, что никто и не примет тебя за душевно больного. Это изменение происходит уже не на психологическом уровне, а на ином. Разработчики залезли туда, где их явно не ждали…

Руки заледенели, и липкая испарина выступила на лице. Я понимал, о чем она говорит, прочувствовал ЭТО на своей шкуре.

— Мне представить трудно, на что способен человек прошедший подобное обучение, — продолжила она.

Говоря это, Глория несколько раз сменила образ. Не знаю умышленно ли, а может просто нервничала? Смешно, программа нервничает, да и смотрела как-то подозрительно, будто я в правду псих!

— С вероятностью в девяносто процентов, человек после обучения становится социопатом! Знаешь кто это?

— Знаю! И хватит на меня орать!

Сказав это, я прошел к ближайшему креслу и устало уселся. Тело ребенка полно сил, а я чувствовал себя глубоким стариком, но не психом!

— Теперь знаю! На себе прочувствовал, все прелести жесткой программы, разработанной душевнобольным.

Глория приблизилась, стараясь разглядеть меня повнимательнее.

— Ну и взгляд, Рома! Будто хочешь убить меня и съесть! Чудо, что управляющий программой ИИ, решил связаться с системным администратором, тогда я тебя и нашла! Сказать сколько длились твои мучения?

— Говори уже!

Мне даже интересно стало, насколько я постарел? Морально, конечно, не физически.

— Тридцать пять тысяч часов! — видимо заметив на моем лице усиленную работу мысли, добавила. — Не тужься. Почти четыре земных года, Рома!

Странно, мне казалось, что я там был вечность, а в реальности даже до Робинзона далеко.

— Вижу, что время зря не терял, польза на лицо, — неожиданно Глория изменила риторику и образ, теперь это был Набиулин — Появилось в тебе, что-то звериное, словно хищник, с детским лицом. Вот только никого ты наивной мордашкой не обманешь, даже полный идиот поймет, что с тобой лучше не связываться! Теперь лейтенант Хабибулин, ты легко поправишь свое прошлое, главное не убивай никого! Помни, где ты, это уже не джунгли!

— Не убью, но накажу. Не смогут больше, такое творить. Теперь дай мне отдохнуть, надо поспать денек, может и два.

— Хорошо Рома, — появилась Катюня. — Через двадцать четыре часа, вернешься обратно в восемьдесят шестой, тебя школа ждет! Не забыл?

Хмыкнув, я растянулся на удобном диване, в который так вовремя превратилось кресло. Уже засыпая, почувствовал, как Глория погладила мою непослушную шевелюру.

— Отдыхай.

Глава 10

Пробуждение было сладким, я даже потянулся от удовольствия. Нога уперлась во что-то, и я толкнул препятствие.

— Ром, ты чё толкаешься? — прошептал возмущенный девичий голос.

Я открыл глаза и резко дернулся от неожиданности, чуть не свалившись со стула.

За годы отсутствия я и забыл, что отправился в обучалку прям с урока.

— Прости, не хотел, — сказал я и сделал самое виноватое лицо.

Маринка на моё извинение сделала круглые глаза и медленно отвернулась, сев ещё ровней чем обычно.

Поняв, что надо срочно валить со школы я вскочил с места и направился к двери.

— Хабибулин! Стоять! Далеко собрался? — крикнула училка, сорвавшись со стула. Но встретившись со мной глазами, угнездилась обратно, сглотнув слюну она пару раз махнула рукой показывая, чтоб я убирался.

Выйдя из класса, я прислонился к стене и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Затем сел на корточки и остервенело потер лицо, силы резко ушли, словно меня высосали. Я с тоской подумал о джунглях. Нее, пришлось себя одёрнуть, туда больше ни ногой! Видно, придется заново вживаться в социум. Я прям чувствовал, как от меня фонит…лис в курятнике, не очень здоровая ассоциация. Также и внешняя среда. Я брезгливо сморщился, привычно поведя носом по ветру, несло какими-то растворителями, будто не школа, а лаборатория при химзаводе.

Писец! Надо срочно отвыкать от джунглей и хищные привычки к чёрту! Ещё закроют куда-нибудь.

А сейчас бегом со школы, пока на дерика или завуча не нарвался. Уже перед самым домом спохватился, портфель остался в школе, но возвращаться не рискнул. Завтра перед уроком домашку сделаю — фигня вопрос.

На автопилоте зашел в подъезд, дверь, кое-как дошел до дивана, завалился прямо в форме и тут же вырубился.

Уж не знаю сколько прошло времени, из сна выдернул непривычный звук.

Дзынь…дзынь…

А затем моё громкое дыхание, глаза уже шарили по комнате в поисках чего-нибудь метательно- дробительного.

— Во идиот!

Выдохнув, я поплелся к двери.

— Таня?

— Ты так быстро убежал… забыл.

Соседка указала на мой видавший виды портфель, стоящий у её ног.

— Ты что его сама тащила?

— Нет, конечно, Славка донес.

Ах да, Славка — ботан из седьмого «Б» — первый муж Таньки.

— Ты заболел? Просто выглядишь странно… — смотрела с опаской и толикой надежды.

Странный взгляд…и вообще, это надо прекращать.

— Ага, — страдальческий фейс в помощь.

— Надо врача вызвать!

— Да-да, бабушке скажу. А сейчас иди, вдруг я заразный.

Взяв портфель, я захлопнул дверь.

Проходя мимо зеркала в прихожей, остановился.

Когда я в последний раз в него смотрелся? Утром, четыре года назад, зубы чистил, — выдала память.

Чистые до сих пор, но вот глаза! Зеркало души, которое не отмоешь, не поменяешь, показывали совсем не детскую картину. Ребёнок отсутствовал, от слова совсем. Теперь понятно, почему меня не задержала училка, я ведь на неё посмотрел, и Танька тоже с радостью ушла, можно сказать сбежала.

Если осторожность и цинизм, как-то сочетаются, взять тех же братков, подтянутых Сидором. То куда девать неприкрытую агрессию? Смотрят на тебя трое в одном лице, битая жизнью дворняга, бывалый старик и на всю голову отмороженный, даже не знаю с кем его сравнить, но никак не подросток!

Надо что-то делать. А вообще, неплохо было бы симулировать какую-нибудь болячку, посидеть дома, недельку другую…так и поступим.

Глава 11

В один из морозных декабрьских дней, накануне нового года, я спускался на первый этаж своей школы. Молодой организм постоянно требовал заправки, вроде и питался нормально: завтрак, обед, ужин, как положено — бабушка следила. Несмотря на это, я всегда ходил голодным. Взять даже сладкое, не помню во сколько лет стал к нему равнодушен, к сорока годам мне требовалась ложка сахара неважно чай это или кофе, ну и максимум долька горького шоколада.

И что же мы имеем в двенадцать лет? Конфеты, пирожные, печенья и даже торты, я мог потреблять в немереных количествах. Вот и сейчас, пользуясь большой переменой двигался в школьный буфет, с намерением зацепить там коржик или сладкую турбинку.

Атмосфера стояла предпраздничная, последние деньки учебы перед каникулами. Дети радостно носились по коридорам, предчувствуя скорый отдых, даже строгие учителя, относились к своим обязанностям спустя рукава, одергивая лишь самых ретивых.

В холле стоял директор, он с задумчивым видом разглядывал лозунг, который крепили на стену старшеклассники, во главе с трудовиком.

Постаравшись стать незаметным, я начал совершать маневр уклонения, надеялся, что удачный.

— Хабибулин!

«Неудачный». Даже стоя боком, директор меня заметил.

Вздохнув и мысленно попрощавшись с буфетом, я направился к нему.

— Ты за что Вахидова побил? — не оборачиваясь спросил он.

Ну и что на это ответить? Правду? То, что Рустам Вахидов подрастающий насильник? Этот гаденыш зажал в тихом углу не по годам сформировавшуюся третиклашку и ощупывал ее маленькие прелести. Та повизгивала, но вырваться не могла. Вахидов парень здоровый, к тому же девятиклассник.

К его несчастью, я проходил мимо. Он даже испугаться толком не успел, пусть скажет спасибо, что отделался сломанным носом и сотрясением, больно уж сильно, на мой взгляд, треснулся затылком о стену. Вахидов намного старше и на две головы выше, но мне после той обучалки, не страшен и взрослый спортсмен, пусть даже что-то умеющий, пусть не один, а толпа — плевать.

По опыту известно, что подобные мне люди долго не живут, тот кто не способен пойти на компромисс, рано или поздно нарвется. А что я мог поделать? Жизнь в экстремальных условиях таким сделала. Работа в спецслужбах и вторая молодость — не моя инициатива.

По возвращении с обучалки, началась новая интересная жизнь, полная приключений. Хотя, казалось бы, куда больше? Во-первых, все животные, исключая некоторых кошачьих, стали обходить меня третьей дорогой, не знаю взгляд ли запах, их нервировал. Сосед, прежде чем выпустить овчарку на очередную прогулку, долго смотрел в окошко, выискивая меня, иногда даже во двор выходил, видимо неудовлетворенный осмотром. Дина, та-самая овчарка, при встрече со мной превращалась в скулящий комок шерсти, и, если не успевала сбежать, поджав хвост, старалась забиться в какую-нибудь щель. Видимо издержки пройденного обучения сказывались, я и в правду смотрел на нее как на еду.

Драться приходилось через день. Сначала дворовые, затем школьная крутизна проверяла меня на прочность, причем по одному не лезли. Ну вот не нравился я им, как бы невзначай пытались задеть плечом, или просто толкнуть. А я, почему-то, не спускал это с рук. Так продолжалось с месяц, затем желающих поубавилось. Еще бы, рвать жилы было не привыкать, бил не по-детски. Но, до случая с Вахидовым, никто не жаловался, была такая особенность у советских подростков, виноват ты или нет, не вздумай стучать. Да и вообще, жаловаться было не принято.

— Родион Харбович, вы считаете, что я просто взял и побил его? — спросил я, глядя на директора снизу вверх.

— Ты что, вопроса не расслышал? Я сказал, за что? — он наконец отвлекся от созерцания работающих старшеклассников и теперь смотрел на меня с порицанием.

— Ну раз Вахидов пожаловался, пусть сам и рассказывает! — безапелляционно заявил я.

Зря конечно, директор мужик нормальный, но и у него может кончиться терпение. Следующей фразой, он меня удивил.

— Это все мелочи, — полюбовавшись моим открытым ртом, он пояснил. — Учитель истории, рассказала, что ты ставил под сомнения некоторые тезисы Владимира Ильича.

Язык мой — враг мой. Сколько раз говорил себе, сиди и помалкивай, нет же, посчитал себя самым умным, начал развивать тему утопии.

— Роза Григорьевна неправильно меня поняла… — начал я оправдываться, но директор не стал ждать продолжения.

— Правильно, неправильно, это не важно. Твои постоянные драки — мелочь! Но вот слова, держи пожалуйста при себе, ведь может настать день, когда и полномочий директора не хватит, чтобы тебя прикрыть. Ты же не глупый парень, сам должен понимать, — он вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Я вас понял, Родион Харбович, — что еще можно было ответить, сам директор недвусмысленно попросил заткнуться.

Тут прозвенел звонок, глава школы потерял ко мне интерес, повернувшись к уже установленному лозунгу. «Коммунизм на горизонте» — вот что он гласил. Интересно, его автор заглядывал когда-нибудь в большую советскую энциклопедию? Знает ли этот умник, определение слову горизонт? — Мнимая линия, которая удаляется по мере приближения к ней. С этими мыслями, я забежал в класс. Визит в буфет, увы, накрылся медным тазом.

Между тем, плохо или хорошо, моя подростковая жизнь продолжалась. Летели дни, недели, я старался не выделяться, но получалось плохо. Первое, чем спалился, это почерк. Мои попытки писать коряво, еще больше заостряли на этом внимание, вот я и сдался. Далее, нетипичное для подростка поведение. После джунглей, из двух зверей — Маугли и взрослый мужик, я решил сдерживать первого.

«Ты рассуждаешь как мой ровесник,» — заявил как-то директор. Мужик он умный, внимательный, но тему дальше не развивал, лишь ходил и присматривал за мной, словно ожидая подвоха. Еще бы, ведь предположения могли быть на гране с фантастикой, обычный человек просто не смог бы в это поверить.

Примерно так же себя вела Татьяна Федоровна. Сидя за партой, я часто ловил ее пристальный взгляд. Её тоже что-то смущает, но открыто не говорила.

Вот с одноклассниками отношения не срастались, я особо к этому и не стремился, интересы слишком разные — дети они. В плане учебы, держаться приходилось середнячком, с тройки на четверку, иногда специально заваливал задания, в общем включал тормоза. Шутка ли, от этого зависело мое будущее, хотя и не был полностью уверен.

Глория, кстати, пояснила перед отправкой, почему ссылка продлится именно год, примерно столько времени необходимо для полного освоения загруженной в меня информации, пришлось смириться, почти что отпуск.

Свободного времени достаточно, вот и размышлял, почему, тот Рома, в будущем — то есть я, не помнит, что происходило с ним — со мной в прошлом? Такое ведь не забывается. Не то, чтобы я помнил все досконально, но годы в школе, ее окончание хилым троечником, забыть невозможно и не было того трэша, типа избиения Гориллы кирпичами. Делаем вывод: Глория с ИИ подсуетились. Вот только как? Затерли мне память? Вряд ли. Хотя принцип — мы помним не то, что было, а то, что помнили в предыдущий момент, никто не отменял.

Произошедшее за последние месяцы, сильно изменило мое отношение к жизни, взять хотя бы чертову обучалку, эту школу для шизанутых на всю голову маньяков, где любой неосторожный шаг ведет к скоропостижной смерти, да и весь сорокалетний опыт, сейчас он со мной! Нет, не дожил бы я до сорока разбивая морды каждому быку, рано или поздно найдется лом покрепче. Вариант с зачисткой памяти, слабоват. Есть СКИН, со своими фантастическими возможностями, вот где можно развернуться. Возможно, Глория создала петлю, нет, параллельную ветку, ведущую в тупик, тогда выходит, будущим здесь и не пахнет, как только я уйду, тупик исчезнет. Жуть! Даже звучит страшно, люди ходят на работу, учатся, стоят планы на будущее, а его и нет.

Хотя, если тупика не было до меня… нет, все равно жутко. Немного запутавшись, я отмел эту версию.

Но эти рассуждения подкинули идею. Теперь я знаю, как остановить не в меру шустрых китайцев, создам для них нечто подобное и пусть там убивают кого хотят, да хоть всех. Но создание тупика тоже временная мера, пока не поймут, что на будущее никак не влияют. А что они могут сделать? Так и будут тыкаться, из ловушки в ловушку, что не говори, а за людьми нужен контроль. Есть еще англичане, американцы рано или поздно выберутся из числа аутсайдеров и тогда проблем станет намного больше. Штаты и без этого навязывают свою «демократию», не задумываясь о морали, а что будет получи они полноценный доступ в СКИН? Нет, такой расклад мне не нравится, нельзя этого допускать. Так как доступа в карман у меня тоже не было, приходилось довольствоваться теорией, но ведь это временно.

Глава 12

На дворе стояла вторая половина осени тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Природа баловала последними солнечными деньками. Деревья, скинув листву, готовились к зимней спячке. А мальчик Рома, мирно сидел на скамейке в парке. Было тепло, и он подумывал прогуляться к речке, покидать камни в воду.

В компании Рома особо не нуждался, потому и друзей у него считай не было, общение с дворовыми мальчишками и одноклассниками, вряд ли можно назвать дружбой. В общем-то ему и в одиночку не было скучно. У Ромы была рогатка, он мог похвастаться двумя сбитыми воронами и разбитым окном в учительской его родной школы. Стекло быстро заменили, а удовлетворение от маленькой мести осталось. Нельзя же три двойки за день ставить, подумаешь забыл домашку сделать и не смог внятно ответить у доски.

Это жестоко! Бабушка неделю на улицу не выпускала, заставляла учить немецкий и алгебру. По последней кстати вчера опять пару влепили. Математичка совсем озверела. Ну вот почему нельзя учиться только по любимым предметам? Их у Ромы было три: история, потому что он любил почитать, труд — руки с правильного места растут и физкультура, которую Рома подтянул в последнее время. Тогда бы он точно был ударником, а не как сейчас, хилый троечник. Бабушка однажды сказала, что у него мягкие руки — будешь начальником. А Роме было интересно, что за начальник выйдет из троечника? Кем будет командовать?

— Привет! — раздалось у Ромы в левом ухе. Он аж подпрыгнул от неожиданности.

Это оказалась девчонка в синей куртке, с озорными глазками и косичками.

— Ты чего в ухо кричишь? — возмутился Рома.

— Ха, испугался? А еще мальчишка! — оправдалась та, весело хихикая.

— Ничего не испугался! Просто задумался, а ты тихо подкралась, вредные вы, девчонки! — заключил Рома.

— Я не вредная! Меня Рита зовут! — представилась девочка, присаживаясь рядышком.

— Рома! — коротко ответил мальчик, присмотревшись к ней повнимательнее.

Темные волосы, заплетены в косички, ярко-зеленые глаза и веселые ямочки на щеках. Рома еще не был искушен в женской привлекательности, но признал, что она красивая, и даже немного покраснел.

— Рома, а почему ты сидишь тут один? Вид у тебя очень грустный! А о чем ты задумался?

— Да вот думаю самолет угнать! — решил он ответить на последний вопрос.

— Фи! Обманщик! Ты не сможешь. А сможешь, тогда в тюрьму посадят. И зачем тебе его угонять?

— На Кубу полечу, там солнце круглый год, растут бананы и табак! — мальчик сопровождал свои слова пантомимой, с непонятно откуда взявшимся воодушевлением, изображал руками солнце, рисовал диковинные деревья.

Рита, глядя на него заливисто смеялась. Рому тоже проняло, больно уж смех заразительный и девочка ему нравилась. Нет, были одноклассницы, на которых он заглядывался, но куда им, до этого зеленоглазого чуда.

Вот так весело посмеиваясь, они покинули скамейку и отправились к речке. Рита рассказывала о себе, ей было четырнадцать, почти на год старше, к тому же отличница. Жаль, что с другой школы, но она пообещала помочь с алгеброй. А Роме было плевать на учебу, он все больше и больше тонул в ее глазах и улыбался как идиот, не замечая этого.

Рома готов был часами слушать ее звонкий голосок, он зарождал в груди что-то теплое, легкое, казалось теперь все по плечу. Он еще не понимал, что влюбился.

Подростки гуляли вдоль берега не слишком широкой реки. Рома кидал камни, стараясь достать до противоположной стороны, в общем демонстрировал, свою силу и ловкость, даже с рогатки пару раз стрельнул. Рита тем временем, загадочно улыбаясь, рассказывала про своего папу, геолога по профессии, как он брал ее в походы и на рыбалку. Мамы у них не было, как и у Ромы, она рано умерла. Воспитательный процесс, в основном лежал на бабушке. В этом тоже была схожесть.

Два подростка, по сути, две родственные души, случайно встретившись, делились друг с дружкой самым сокровенным. Рита, была веселая и общительная. Рома, за собой такого не замечал, обаянием он не отличался от чайника. А сейчас, рассказывал истории, шутил, и даже смешно, судя по реакции Риты. Такая как она, не могла весело смеяться из вежливости, не зная как, но Рома это понимал.

Он хотел взять ее за руку, сжимать мягкую ладонь в своей, чувствовать ее тепло, но стеснялся и ненавидел себя за это. А вдруг Рита вырвет руку и убежит? Или еще хуже, скажет что-нибудь обидное.

Воодушевленный, влюбленный Рома, не сводил с девочки глаз, рассказывал все без утайки, впрочем, как и она, им обоим нравилось делиться секретами.

— Рома! — девочка прервала историю о балбесе однокласснике и остановившись удивленно всматривалась в небо. — Скоро стемнеет, а мы ушли далеко! Пойдем обратно, наши бабушки волноваться будут.

— Ух, ты! Я и не заметил! — признался Рома.

Если честно ему не хотелось расставаться с ней, но успокоив себя тем, что завтра будет новый день, даже алгебра с Ритой ему будет в радость.

— Да, конечно, пошли домой.

И они тронулись в обратный путь, но уже как-то грустно, неторопливо, похоже и Рита не хотела расставаться. Мысли об этом приятно грели Рому, он пребывал в мечтах, в которых они всегда были вместе. Вот оттуда-то, с облаков, его спустили довольно неприятным образом.

— О! Гляди-ка, кто у нас тут! Колян! Жертвы сами нас нашли! — последние слова Роме не понравились, ничего приятного они не предвещали.

Сказавший их вышел из-за деревьев, метрах в десяти от подростков. Худощавый, лысый, неприятный тип, с золотыми зубами, скорее всего совершеннолетний. Он плотоядно разглядывал Риту, а та будто оцепенела. Рома, бездумно встал между ней и типом. В этот момент, захрустели сухие ветки, и рядом с худощавым, появился толстый коротышка.

— Вау! Девка-то хороша! Тощенькая, как раз по мне. Я первый!

— С хренали ты первый? — возмутился золотозубый, посмотрев на коротышку сверху вниз.

— Хайло завали! — угрожающе произнес тот. — А то мухи залетят!

Ромы будто не было, двое спорили на предмет, о котором он догадывался, но не мог предположить, что такое возможно здесь и сейчас с Ритой — его Ритой.

Рома понимал, что эти двое намереваются сделать, поэтому повернулся к девочке, с тихими словами:

— Беги! Я за тобой!

Она вышла из ступора, глядя на мальчика как затравленный зверек, читались страх и надежда. Ради такого взгляда, Рома был готов, если не на все, то на многое. Защитить! На этой мысли Рита побежала, а Рома достал рогатку и подшипники, размером с копеечную монету, специально припасенные для школьных окон.

— Краля, ты куда? — весело крикнул худощавый. — От меня еще никто не уходил! — с улюлюканьем он рванул за ней.

Рома будто прозрачный, в расчет его не брали. Первый же подшипник, угодивший худощавому в район уха, заставил того громко матюгнуться и обратить наконец внимание на Рому.

«Сюрприз, мля»

— Ах ты, сучонок! — крикнул тот оступаясь, хватая ушибленное место, — Колян, возьми его! Я эту щелку, когда поймаю, с ним отдельно потрещу.

Названный Коляном коротышка и так не стоял на месте, довольно шустро семеня гномьими ножками, бежал к Роме. Второй снаряд попал коротышке в глаз, должно быть было очень больно, потому что тот упал на землю и завизжал как резанная свинья. Первая кровь. Не зря он, на воронах тренировался.

— А-АХ! Мелкая сука! Тварь! Выбила мне глаз! А-а-а, да я тебя порву! — верещал коротышка.

Тут Рому замутило. Он, конечно, рад был, что остановил хотя бы одного, но такое… Попадание в зрительный орган, было простым везением, Рома целился в лицо. А теперь у него кровь из глаза, хотя какой там глаз, вместо него зияла черная дырка.

Борясь с приступом тошноты, Рома проследил за успехами Риты, и сердце у него упало. Золотозубый не соврал, предупреждая, он почти догнал ее. Девчонка бежала часто оборачиваясь, тратя на это силу и время, преследователь был уже в нескольких метрах от нее. Рома рванул за ними, понимая, что шансов у него немного, тот был намного старше и судя по виду сильнее, остается надеяться на точность и удачу.

Худощавый поймал Риту, когда Роме оставалось до них метров двадцать. Он прыгнул на нее, повалив на землю, девчонка кричала, вырывалась, но куда там. Тип поднял ее, поставив на ноги, и крепко сжал руки вырывающейся девчонки.

— Стоять, козочка, я теперь твой пастух! — с гадкой улыбкой проговорил тип. А затем вдруг добавил, глядя в сторону подбегающего Ромы. — Хилый! Не тяни уже, вали мелкого сучонка!

— Рома, береги-и-ись!

Предупреждение запыхавшейся Риты запоздало, кто же мог знать, что уродов не двое, есть еще как минимум один. Мальчишка как раз пробегал мимо куста, что-то мелькнуло, он успел заметить это периферийным зрением. Задняя часть головы взорвалась искрами и болью. Для Ромы, первый серьезный бой закончился, чуть не став последним. Пришла темнота.

ВРЕМЯ ИКС, ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ 71:59:59.

Сообщение от ИИ резко вырвало меня из сна.

Я прекрасно понимал, что проснулся, но видение продолжало идти, словно последний аккорд — полное восстановление событий, даже то, что я знать никак не мог.

…Спустя несколько часов, километрах в пятнадцати вниз по течению, меня в буквальном смысле выловили местные рыбаки. Удача опять повернулась ко мне лицом, я даже не нахлебался. Двое мужчин, недоумевая, бережно уложили обездвиженное тело в лодку.

Я осознал себя спустя три дня, на больничной койке, с болью в голове и ребрах. Рядом сидела заплаканная бабушка.

Неизвестно, что послужило причиной, удар по голове, или просто мозг включил механизм защиты владельца, но с того дня я забыл девочку, за несколько часов ставшей мне родной, и тех трех ублюдков, которые, даже не удостоверившись мертв ли я, скинули в реку.

Все это на несколько десятилетий затаилось в памяти, чтоб затем всплыть.

Дальше шли координаты и варианты исполнения наказания. Утырков можно было подловить и раньше, но я этот вариант отмёл, хотелось увидеть её, покрасоваться что ли, детство давно закончилось, вот только детские понты неубиваемы — «какой есть».

* * *

И вот он — час икс. В запасе было ещё несколько минут, я ждал их на узкой лесной тропинке, недалеко от той злополучной полянки, страха не было, лишь лёгкий мандраж, да и тот скорее всего из-за Риты, в своей победе я не сомневался ни секунды.

Прекрасная осенняя погода, ни холодно, ни жарко. Листья успели опасть, превратившись в мягкий ковёр жёлто-коричневого цвета, бледно зелёная травка ещё пробивается сквозь него, но не пройдёт и месяца как ковёр станет белым и холодным. Грядёт новый цикл в природе и моей непростой жизни.

Лейтенант Хабибулин, тринадцати лет от роду, ребёнок со взглядом дикого зверя и мраком в душе, сколько этот мрак будет спать? Год, или день? Стрессовая ситуация или ближайшая пьянка? Ведь уже сегодня, я окажусь в своём настоящем, плевать, будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас, я в боевом настроении, готов порвать медведя голыми руками.

Глава 13

Пивко с утра давно вошло в привычку, в свои не полные двадцать, Мартын был алкоголиком с шестилетним стажем, но его это не особо волновало. Как говаривал покойный батя: «Когда есть на что — пью, а когда не на что, украду, продам и пью». Простая жизненная философия сгноила старшего Мартына на зоне, младший же шёл по его стопам, не делая для себя никаких выводов, его этому не учили.

«Пивко с утра по кайфу» — вот это Мартын запомнил, особенно если вчера перебрал водки. Его кореша, Колян и Хилый, были с ним полностью солидарны. Собственно говоря, они вместе перебирали на хате у Коляна. Сегодняшний день ничем особым не отличался, лишь Колян изъявил желание выпить на природе, благо денёк выдался погожий.

Кореша, или подельники против не были, неделю назад им круто фортануло, попалась жирная хата, удалось прибарахлиться вещичками, золотишком и техника кое-какая импортная. Скинув товар барыге, подельники пошли в загул, что было не ново. «Бабло есть, а марухи падки на толстый кошель — жизнь удалась».

— Ну чё братва, куда двинем, вверх или в низ? — поинтересовался Мартын, ковыряя пальцем меж зубов.

— А пошли к бревну нашему, я там в прошлый раз стаканы заныкал, гы-гы, — предложил Колян. Он был маленького роста и полноват, за что некоторые называли его гном или коротыш.

— В падлу, в такую даль тащиться, — не согласился Хилый, самый ленивый из подельников. — Если только на руках меня понесёте, — заключил тот, криво ухмыльнувшись.

— Если я тя на руках понесу, то я те и суну, — прошептал Колян, вернув ухмылку.

— Да ты аху…

— А ну цыц, оба! — прервал Мартын начавшуюся перепалку.

Пиво попало на старые дрожжи, организм захмелел, постепенно возвращая хозяину состояние «нормы». Мартыну пришлось напомнить — кто здесь главный.

— Я смотрю, Колян, тебя давно за базар не подтягивали?

Хилый осклабился, почувствовав поддержку.

— А ты Хиля… ты чё тёлка что ли, на ручках тя таскать?

— Да я чё, шутканул же, в натуре, знаете же приколы мои.

— Мы-то знаем, — грозно процедил Мартын, махнув захмелевшей головой в сторону реки, тем самым давая команду на движение, его прекрасно поняли. — Ты ток смотри, при остальной братве такое не сболтни, там, прежде чем на перо посадить, сам знаешь, что сделают.

Хилый посмурнел, топая самым последним с ненавистью поглядывал на Коляна. Однако инцидент, как начался, так и закончился, в общем, быстро был забыт, кореша потягивая пивко, перемещались в сторону заветной полянки. Все кроме Мартына несли с собой по полной сумке; пиво, водка, закуска — день только начался.

Спустя минут двадцать неспешного шага, подельники, достигли узкой лесной тропинки, на этом отрезке, она была менее извилистой. И тут Хилый воскликнул:

— Слышь, Мартын! Там стоит кто-то, зарядку чтоль делает? Спортсмены⁉

Хиля аж притормозил.

— Да не, малой это, приседает… пионер хренов, — заметил более глазастый Мартын, и приободрившись повернулся к Хилому. — Отдай сумку Коляну и обойди пионера слева, вдруг он один. Они ж балбесы смелые… повеселимся гы-гы.

Кореша заулыбались, зная, что им предстоит, Колян даже сальные губы облизал в предвкушении, а Хиля сбросив сумку с пойлом скрылся в кустах. Они знали, что предстоит веселье, но весело будет не всем, кто-то останется в лесу навсегда.

Шаг за шагом, пара корешей приближались к будущей жертве, боясь её вспугнуть. Хилый уже должен был обойти мальца — тактика отработана, не впервой. И тут Мартын почувствовал несоответствие, может даже увидел, неважно, объяснить он был не в силах, его этому не учили. Вроде пацан как пацан, приседает вытянув руки вперёд и улыбается, теперь это видно.

«Что у него с лицом?»

У Мартына зашевелились волосы на затылке, вдруг стало страшно. Такое он уже видел! Хмельной мозг шустренько выдал картинку из недалёкого прошлого — образ мальца в тюремной робе, он стоял в окружении старших пацанов, старших по возрасту не по положению. Все новенькие должны были предстать перед ним, хотели они того или нет. Мартын как увидел его впервые, сразу перехотел, а ведь надо, ему год здесь париться.

Новоприбывшие пацаны подходили представлялись, впаривали, кто они по жизни. А тот просто смотрел, ни слова, ни кивка, но человек понимал, что аудиенция закончена и отходил в сторону, пока не появился Величко. Мартын не понял тогда, погоняло это или фамилия, а потом всем на это стало откровенно плевать, его судьба решилась за минуту. Тот вышел из толпы вальяжно что-то пожёвывая, глядя на всех свысока.

— Величко, я, — сказал и сплюнул на пол.

Тихий гомон тут же прекратился, шестерки из свиты мальца оживились, не то, чтоб забегали-запрыгали, просто включились… И тут, тихий, но глубокий голос, он до сих пор преследует Мартына по ночам, самый громкий крик в сравнение с голосом мальца обычный писк.

— Не хорошо плевать в хате…

Мартыну даже показалось, что прокатилось эхо, как в пещере. И всё. Шестёрки сгробастали ошалевшего Величку и утащили в сортир, с час оттуда доносились крики, визги и плач, а на утро его непонятная кликуха сменилась на вполне понятную — птичка-невеличка. Место тоже нашли — на параше, среди пидоров. Какой-то плевок решил его судьбу. А малой даже не ухмыльнулся, вообще никаких чувств не показал, был только взгляд.

Две льдинки, живые и одновременно до жути мёртвые, холодные, но прожигающие насквозь. На тебя смотрит не человек — кусок скалы необъяснимым образом, втиснутый в человечью шкуру. Возникает ощущение невероятно толстого и крепкого стержня, который не ограничивается только телом, он словно врыт в камень на непостижимую глубину. И хрен ты его с места сдвинешь, даже вдесятером.

Примерно так мог бы описать Мартын этот взгляд, если бы посещал школу хотя бы до четвертого класса или прочитал пару книг. И сейчас, приближаясь к брату близнецу того малого, он не хотел этого, но «понятия» — чёрт бы их побрал… нельзя показывать свою слабость, заклюют, свергнут. Мартыну хотелось бежать как можно дальше, а потом зарыться поглубже, только бы не видеть его, но в результате, глупые ноги сами его несли.

Быстро трезвеющий Мартын бросил короткий взгляд на Коляна. Тот никогда не отличался ни особым умом, ни чуйкой. Злой, да, это про него, и тупой. Вот и сейчас, этот идиот улыбается и облизывает губы, Мартын с тоской перевел взгляд на кусты, а оттуда как по заказу выскочил возбуждённый Хиля, прям как чёртик из бабушкиной табакерки.

— Этот, как его… пионер, в натуре один, я всё вокруг осмотрел, — запыхавшийся Хилый даже руки стал потирать.

А малой наконец-то перестал приседать и обратил свой взор на представшую перед ним троицу.

— Слышь пидорасы, признавайтесь кто из вас одноглазый? — вопрос мальца был точно не риторический.

«Ну вот, мля, начинается! Зачем же он так сказал? Ну можно же было без пидорасов обойтись».

Мартын всё больше склонялся к мысли о побеге, плевать на понятия, страх заполнял протрезвевшее сознание, забираясь всё глубже, поумневшие вдруг ноги начали манёвр разворота и уже зад за собой потянули. Собрав остатки самообладания, Мартын взял себя в руки.

— Чё ты там пукнул, пидарок? — злой Колян первым пришёл в себя. — Ты су…

Тут что-то хлопнуло, затем свистнуло и тут же неприятно чвякнуло. Колян охнул, схватившись за лицо руками, рухнул на землю. Всё произошло так быстро, что Мартын с Хилым не успели ничего понять, возможно Колян что-то видел, но ему уже было не до того.

— ААААХ, мелкая сука, тварь, выбила мне глаз, ААААА, да я тя, б…я, порву, — заверещал тот, не подозревая, что повторяется. Пытаясь заткнуть кровавую дыру, образовавшуюся вместо глаза, Колян и помыслить не мог, что где-то, когда-то, возможно в другой реальности, он сказал те же самые слова.

— Можете не отвечать, — крикнул наглый малец. — Сам вижу.

Ошалевшие кореша наконец посмотрели на малого, теперь он напоминал пружину, вроде стоит не двигается, но ассоциация всё равно возникла.

«А откуда взялась рогатка? Да такая зверская…»

Мозг Мартына ещё притормаживал, вяло, как в замедленной съёмке, отмечая движение вокруг: осенний ветерок дует, листики шевелятся, а самый ленивый из троицы Хилый, начал действовать, с возгласом:

— Ну, сука, держись пионер, — он бросил сумки с пойлом на землю и рванул вперёд, на ходу вынимая пику.

«Во даёт, тормоз!» — подумал Мартын, глядя на прыткого подельника.

Когда Хилому оставался каких-то полтора метра до жертвы, малец бросил свою жуткую рогатку. Хищно, по-звериному присел, чтобы тут же подняться, со странным дрыном в правой руке. Дубина была похожа на узкую, метровой длинны бутылку, на её наконечнике что-то темнело. Мартын не мог знать, что малой выточил из березовой ветки бейсбольную биту, он таких вещей никогда не видел и тем более не подозревал о свинцовом набалдашнике.

Малец, играючи без размаха, ткнул летящего на него Хилого в челюсть, раздался влажный хруст, Хиля ойкнул и начал заваливаться назад, напоминая срубленный тополь, раскинутые в стороны руки, были похожи на ветки. Казалось бы всё, второй подельник выведен из строя про него можно забыть, как про лежащего и вопящего матом Коляна, но не тут-то было, мелкий шайтан, наплевав на инерцию нанёс ещё два удара, крест на крест по правой кисть с ножом. Хилый, прибывая в спасительном забвении, оружие не потерял. Затем левая коленка. Не успевший завалиться назад кореш, неприятно хрустя костями, начал складываться под неестественным углом.

— М…мамочка! — увидев быструю расправу, Мартын, вдруг вспомнил про женщину, которую и за человека-то не считал. Принеси, накорми, уберись. Отец так делал, не мудрено, что сынок перенял эстафету.

В следующий момент, Мартын обнаружил себя бегущим сквозь кусты и бодро прыгающим через кочки. Ему вдруг стало глубоко плевать на понятия, корешей и обоссаные штаны, вся показная удаль отступила, на её место пришёл животный страх.

— Я ваша совесть, уроды!..БАЦ…ХРУСТЬ…

— ААААА!!! — услышал Мартын за спиной.

Какой-то не затуманенной ужасом частью мозга понимая, что последние вопли принадлежали Коляну, а теперь очередь за ним, он прибавил скорость. Мартын вполне мог скрыться, но он допустил классическую ошибку, обернулся, и не увидел преследователя, а следующим шагом, зацепился ногой за корень и раскинув руки влетел мордой в молодую осину.

* * *

«Девчонка как девчонка. Чего я в ней нашёл?»

Она шла за руку с мальчишкой в полусотне метров от прячущегося в кустах бравого лейтенанта.

Меня не было сегодня на скамейке в парке. Не знаю, кто этим хозяйством заведует, но замена нашлась быстро. Худощавый несуразный парень, прямо-таки святился от счастья.

«Балбес,» — подумал я, без всякой зависти и ревности.

Годы взяли своё, что-то подтесали, подравняли, а другое и вовсе удалили. Я смотрел на двух детей, сквозь сорокалетнюю призму, как они упиваются счастьем просто от того, что могут держаться за руки, дарить друг другу тепло. Смотрю на них и улыбаюсь как идиот, как мало нужно человеку и как много это для него значит. Осталось только пустить слезу умиления, но время на глупости, мне не оставили, пропало всё, лес, дети, уступая место, царству прямого, перпендикулярного и железного. Скин №…хрен когда запомню.

— Здравствуй, Рома, — прозвучал за спиной голос Катюни. — Какой же ты садист!

«Похоже Глории понравилась личина моей любовницы» — подумал я, оборачиваясь и ощущая приятную тяжесть тела взрослого человека. «Успел соскучиться.»

— Здравствуя, Глория! Учителя были хорошие! Подумаешь выбил отморозку глаз и сломал пару костей.

Зверствовал я, рассчитывая на технологии тридцатилетней давности, вернее на их отсутствие, да и вряд ли, государство станет лечить уголовников, гипс наложат и отправят домой. Казалось бы, раздробленные кисти и пальцы… жить то можно, через месяц, полтора они смогут самостоятельно подтираться и заправлять хозяйство в штаны. А вот держать нож, или пистолет, никто из них нормально не сможет, постарался я на славу. Всего лишь самодельная бита, а результат какой — три бессознательных урода, последний сбежавший, нашёлся в кустах, со страху влетел башкой в дерево. Никого не убил, как и обещал, но звать эту троицу будут, бандой криворуких. В грядущих девяностых, если не подохнут на зоне, то пополнят армию бомжей… не убил, но месть моя ужасна.

— Так что это было? Петля или имитация прошлого? — спросил я в лоб. Кстати, последнее пришло мне в голову из-за вседозволенности.

— Это тебе ещё предстоит изучить. Но ответ — нет.

— О как! Выходит, я могу вернутся в любой момент и прожить жизнь заново?

— Зачем в прошлое? Тебе и сейчас все доступно.

— В смысле⁉ Я что бессмертный? — такая мысль меня еще не посещала.

— Не сказать, что бессмертный. Способы убить остаются всегда… поговорку про лом, помнишь? — улыбается. — Тебе доступна коррекция длительности жизни.

— Поясни, ты же знаешь, я не большого ума.

Я сел на кресло, которое стало неотъемлемой частью интерьера, и пригласил Катюню присесть на подлокотник. Глория, каким-то невообразимым образом даже пахла как она.

— Зайка, я думала ты догадаешься, — провела рукой по непослушной шевелюре, как настоящая. — Ну ладно, не буду тебя мучить. После первого посещения станции, ты не постарел ни на секунду.

У меня буквально отвалилась челюсть.

— Это что мне теперь как вампиру придется прятаться от людей? Ведь будет заметно, что я не старею!

— Зачем? Просто запустим механизм старения с корректировкой здоровья. Будешь суперздоровым старикашкой. Я не требую жертвы, будешь жить привычной для тебя жизнью. Дальше все сам спланируешь, ты только начал обучение, до основного сам дойдёшь, год за годом.

После её слов у меня возник ещё один вопрос:

— Ту обучалку ты мне подсунула?

— Хватит вопросов. Отдыхай пока, товарищ КОРРЕКТОР!

Эпилог

— Ты понимаешь, что я даже говорить с тобой не имею права? Государственная тайна. Знаешь такие слова? — предпринял я попытку.

Иса, свой вояка — убивать нельзя, бить бесполезно. Этот сам не отстанет, или добьётся или умрёт, третьего не дано.

— Да брат, я тебя понимаю, но мне тайны не интересны, я воин! — произнёс тот не без гордости. — Хотя бы намекни, кто тебя учил, или примерное место, сам найду.

«Да уж.»

— Ты же мусульманин, брат! — утвердил Иса, заглядывая мне в глаза.

— Ну типа.

А что я мог сказать? Я себя и верующим, по сути, не считал. В мечети замечен не был, заглядывал пару раз в церковь из интереса, в юности, и по работе, будучи уже бравым лейтенантом, вот и все.

— Что значит типа? — глаза спецназовца вспыхнули праведным гневом, казалось он вот-вот накинется с кулаками, но я и ухом не повёл, просто сидел со скучающим видом.

— Меня с детского сада учили, что бога нет, есть только партия и народ! Скажи мне Иса, чему учили тебя? — тот откинулся на спинку кресла и произнёс с лёгким пафосом.

— Нет бога кроме Аллаха и Магомед его пророк!.. У нас тоже были коммунисты, — добавил спецназовец, после короткой паузы. — Но наши старики мудрее, никогда не верили в их пустые слова…

— Пусть так, — перебил я его. — Ты прав, и я тоже прав, а может мы оба не правы.

— Нет… — возмутился тот, вскакивая с кресла и подаваясь вперёд.

Почти напал. Постулаты вбиты твёрдо, даже сомнения в словах оппонента вызывают ярость. Но, в том-то и дело, что почти. Толи память о недавнем спарринге, а может здравый смысл взял верх, не важно. Иса остановился, сверкая глазами, плюхнулся обратно в кресло.

— Научи… — продолжил он, чуть успокоившись.

«Вот же прилип, не надо было в тот день заходить в спортзал.»

Но откуда ж я знал, что там спаррингуются гордые джигиты. Попал прям в разгар состязаний или неофициальный обмен опытом, в общем-то было интересно.

Я забыл про разминку превратившись в обычного зеваку. Парни бились красиво — не умею так. Когда кто-то падал, спарринг партнёр протягивал руку, поднимал его — уважение.

Бои проходили с переменным успехом. А вот тренерам было скучно, особенно приезжему, хмурый бородач чуть ли не зевал, пока не наткнулся взглядом на меня. Не особо понятно, что его во мне привлекло, но он тут же оживился и спросил что-то у майора Охрименко. Старик посмотрел на меня, в мудром солдатском взгляде читалось сомнение, вперемешку с чем-то ещё, в конце концов победило любопытство. А может добрый майор хотел посмотреть, как меня побьют⁉

Показав несколько жестов, он дал понять, что следующий я. Полковник бы не допустил, будь он здесь, ведь лейтенант-то, может фокусы показывать, о которых знают всего пара человек. Но его тут не было, а я уже стоял у ринга, одевая нехитрую защитную экипировку.

Если быть честным, мне и самому было интересно, сколько я продержусь против спеца. Ведь здесь не джунгли, надо действовать по правилам. Противник рослый, под метр девяносто, ширококостный, вес скорее всего за сто кг… Пудовые кулаки в купе с непробиваемой мордой создавали неповторимый антураж, казалось, что он продуманно-медлительный как ледокол, но впечатление было обманчиво. Гонг…

Удар в челюсть, я пропустил в первые же секунды. Несмотря на защитный шлем было больно, на смену спортивному азарту пришла злость, которая к спорту никакого отношения не имела, пришлось немного притушить. Болельщики ухали, им было интересно, я в это время гасил в себе порыв, хотелось перегрызть гаду глотку, предварительно выдавив глаза. Заметив изменение в моём взгляде, Иса (так звали здоровяка) позволил себе лёгкую ухмылку и двинул мощное тело в наступление. Очень шустрый, несмотря на телосложение, и коварный. Опустив глаза в пол, он всем телом обозначил атаку левой рукой, тут же ударив меня правой ногой, получилось вскользь, я успел сместиться.

— Торопишься, Иса, — не смолчал тренер.

— Хабибулин, соберись! Тебя же чему-то учили! — вставил Охрименко.

«Ты прав майор, учили, но не ты». Пришла злобная мыслишка.

В принципе можно было не надрываться, просто попрыгать, поуворачиваться, я никому ничего не должен доказывать. Но вот хрен вам! Очень захотелось стереть ухмылочку с наглой бородатой морды.

«…тебя же чему-то учили…»

Тут в памяти всплыли чужие джунгли, я ненавидел их всем сердцем, гнал из своей головы, а сейчас не стал. Звери там были злые и быстрые, но как оказалось, я быстрее.

«…тебя учили…»

Иса с хитрым огоньком в глазах начал ускоряться, его тренер что-то говорил, бойцы подбадривали. Это как голоса за кадром, из другого мира, я их не слушаю, я в джунглях, я быстрее… Время замедлилось, так бывает во время боя, правый прямой летит мне в нос, рука Исы с ленцой закручивается буравчиком, в глазах блеск, он почти победил, я ныряю вниз и влево, одновременно выбрасывая свою правую поверх его руки… Удар…

Время вернулось стремительно. Бойцы кричат и улюлюкают, Иса полулежит метрах в трёх от меня, странно трясёт головой, похоже ещё не понял, что так тоже бывает, но в себя пришёл быстро, вскочил готовясь продолжить бой. Но прозвучал гонг.

Звук гонга ещё не затих, как в спортзале открылись все двери и в них влетели серьезные дяденьки в штатском, требуя немедленно остановить бой.

Но Иса уже летит ко мне, ему плевать на гонг и костюмы, он джигит. Взгляд преисполнен решимостью, месть — иначе никак. Очень медленно, как мне показалось, схожу с линии атаки и бью пролетающего в челюсть, тем самым гася его инерцию. Спецназовец, словно мешок с картошкой плюхается у моих ног, не подавая более признаков активности.

И тут началось — на ринг запрыгнули все кому не лень. И те, кому вдруг стало обидно; костюмы кричали, потрясая пистолетами; джигиты требовали продолжения; кто-то, видимо из местных кричал, что всё честно, бой закончен.

Под эту какофонию, костюмы увели меня с ринга. Через пятнадцать минут, бравый лейтенант предстал пред светлые и злые очи Набиулина.

— Какого хрена творишь, лейтенант? Там же полсотни свидетелей! Или тебе уже плевать на режим секретности? Зазвездился? — полковник орал, брызгая слюной, разозлился он всерьёз, но постепенно, злость сменилась удивлением, глядя на непонимающего меня, Набиулин сбавил обороты.

— Ты что, правда не понимаешь? — спустя короткую паузу спросил полковник. Не дожидаясь ответа, он нажал кнопку интеркома. — Капитан… запись изъята?

— Так точно, товарищ полковник, изъяты все записи, — чётко доложил неизвестный капитан. Набиулин успокаивался на глазах, возвращая себе былую степенность.

— Профессора Кречетова ко мне, — распорядился он, выжимая кнопку.

Подозрение в глазах начальства ещё присутствовало, мало ли, может его дурят, секретный инструмент и головная боль — лейтенант Хабибулин на такое способен. А тот стоит себе, морду чайником сделал, как взаправдашний незнайка.

Как обычно взлохмаченный профессор явился минут через десять, вопросительно поглядывая то на меня, то на полковника, молча занял кресло. Полковник выдержал паузу, поглядывая на меня, думая нелёгкие государственные думы, затем повернул монитор в нашу с профессором сторону.

— Вот Андрей Юрьевич, посмотрите, это касается нашего недавнего разговора, — Кречетов, с интересом уставился на экран. — И вы лейтенант, смотрите внимательно, — добавил Набиулин.

Мне пришлось пересесть поближе, стало любопытно, чего же я такого натворил? Сначала не происходило ничего экстраординарного; спортзал, бойцы сходятся в спаррингах, полковник перемотал запись до моего участия.

Иса, гора спецназовских мышц, кружится вокруг меня, со стороны смотрится будто кот играет с мышью. Вот мне прилетело по челюсти, Иса тут же отскочил, спасаясь от контратаки, ну точно кошак, а я тюлень! Интересное произошло на сороковой секунде боя, решив, что я не представляю серьёзной угрозы, противник ускорился… прыг… плюх… Иса лежит в углу ринга, энергично потряхивая головой.

— А что было-то? — профессор очнулся первым, как человек не искушённый в боевых искусствах, он хмурил брови пялясь на экран, изо всех своих интеллигентных сил пытаясь понять.

— Смотрите, — буркнул полковник не отвлекаясь.

В этот момент, Иса бодро вскочил и рванул в мою сторону, чтобы тут же упасть. До меня дошло, я ведь только что стоял на линии атаки и раз, уже на полметра справа, будто вырезали несколько кадров. Вспомнив ощущения последних секунд боя, я почувствовал волосы на затылке, они шевелились.

«Я же это сделал, не торопясь⁉ Или… Интересное кино… как же это начальству объяснить?» Набиулин словно уловив ход чужих мыслей, проследил за выражением моего лица. Кречетов, дважды посмотрев повтор, тоже врубился.

— Да Роман, если это не монтаж… а это не монтаж… очень интересно…

Профессор ещё что-то бормотал, а мыслями был далеко, ученый до мозга костей, в отличии от полковника, который уже открыл рот. Сейчас начнётся. Врать придётся очень убедительно.

Четыре года в аду, в котором пребывало моё сознание, «…загрузка…отправка…» для меня эти простые слова, имели другое значение, боль, страдание. Теперь добавилась новая головная боль.

— Хватит смотреть на меня своим зверским взглядом! — начал наступление Набиулин. — И откуда вы его взяли? Короткий отпуск на юге! Вам словно операцию пластическую сделали, заодно воткнув стальную пружину с пяток до макушки! Где вы были лейтенант?

«Где был, где был⁉ Коньяк пил, шашлык ел, пару раз искупался и не одного романа за десять дней, точнее за четыре года, писец!»

— Мне приснился странный сон…

Кречетов навострил уши.

— Он был долгий… бесконечный, — я замолчал, собираясь с мыслями. Уж лучше полуправда, чем ложь или правда.

— Что же вам снилось, Роман? — профессор вдруг напомнил психолога, полковник молчал, обратившись в слух.

— Я умирал…

* * *

— Не хорошо заставлять ждать даму… Что там опять? — Вера, подбочившись, недовольно надула губки. Я прекрасно понимал, что она не на меня дуется.

— Да носятся со своей гостайной — шаг в сторону… сама понимаешь.

— В кино? — девушка перевела разговор с неприятной темы.

Я взял её за руку и отвел за угол здания, подальше от глаз людских. Прижав к стене, склонился к самому уху.

— Я готов пойти дальше…

— Неужели покажешь свою берлогу? — девушка прикусила нижнюю губу и игриво повела глазками.

— Нее, не настолько, ха-ха…

На секунду я представил свое лежбище. Эту женщину, я не готов был привести в казенную квартиру. Такое было у меня впервые. Надо бы квартирку приобрести.

— Хочешь, я покажу тебе звезду?

— О, а-как… о-о-о… — только и смогла промямлить Вера, округлив свои и так большие глаза. — Ты же знаешь, я не могу! — добавила она с грустью.

После смерти своего напарника, Вера не смогла войти в портал. Ни врачи, ни психиатры не могли снять этот блок, словно сам портал не пускал её, по какой-то причине.

— Со мной сможешь, главное доверься.

— Прям здесь?

— Ну если хочешь попасть на первые страницы таблоидов и довести до инфаркта Набиулина, можем выйти на улицу…

Не успев ответить, Вера потонула во тьме перехода.

P. S

— Андрей Юрьевич, зачем мы здесь? — задавая вопрос, я догадывался о чем пойдет речь.

Ряды капсул в полумраке огромного бункера навевали неприятные мысли, и только мерное пиканье аппаратуры, разбавляло гнетущую тишину.

— Они сознательно отдали свои жизни для достижения нашей общей цели, они лучшие, — профессор с грустью окинул взглядом помещение.

Я достаточно узнал этого человека, чтоб понять — это не высокопарные слова, он сам такой.

— Роман, у меня к тебе просьба…

— Слушаю, чем могу…

— Не надо сейчас ничего обещать, просто выслушай. Я могу не дожить до этого дня, но верю, ты найдешь способ их вернуть.

При его словах в голове всплыли воспоминания о болоте и том первобытном страхе что я испытал, меня аж передернуло. Но в ответ я коротко кивнул.

Профессору этого было достаточно, он вздохнул с облегчением, словно сейчас я решал его судьбу, а не обещал невозможное. Хотя кто знает, может я просто недостаточно прокачался и стоит вернутся в ту локацию и взять новый уровень⁉

Content

Ринат Тактарин
Корректор 2.0

Пролог

Часть 1 Рома — версия 2.0

Глава 1

Глава 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть 2 Наша служба и опасна и трудна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 3 Глория, стерва ты пиксельная! Вернусь, убью!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог