Эл Лекс

Читер

Глава 1

Моя… «Панацея»…

Моя «панацея»! Он что, жрет мою «панацею»⁈

— А ну кыш! — прикрикнул я на зверька, взмахивая здоровой рукой. — Пошел прочь!

Белая летучая мышь, изо рта которой по-прежнему торчал кусок «панацеи» шарахнулась прочь, словно действительно понимала человеческой язык, и перелетела на два метра в сторону. Снова открыла рот, из-за чего кусок чита вывалился на землю, раскрыла крылья, словно пыталась напугать меня в ответ, и тонко, пронзительно пискнула.

— Сам такой! — ответил я, подхватывая с земли «панацею» и осматривая ее. — Твою-то мать!.. Сучий ты потрох!..

Чит был не просто обкусан — он был буквально прогрызен, как орех, как кокос какойто! Оказалось, что внутри похожей на простой булыжник «панацеи», под твердой оболочкой, которая так задорно хрустит на зубах белой летучей мыши, находится что-то вроде красного пульсирующего желе… Оно даже было по-своему красиво и завораживающе… Но это неважно.

Важно то, что чит не должен таким быть. Он не должен быть покусанным, он не должен демонстрировать свое красивое нутро. Он должен быть похож на невзрачный камень, как и положено любой уважающей себя «панацее».

Важно то, что, скорее всего, он теперь превратился в бесполезный кусок аномальной материи… Потому что я как-то не слыхал до этого момента, чтобы наполовину сожранные белыми летучими мышами читы работали так же исправно, как и нетронутые.

Да собственно, я и про белых летучих мышей, жрущих читы, ничего не слышал…

На всякий случай я все же приложил «панацею» к ранам на руке, что оставили собачьи зубы, и подержал ее там несколько секунд. Ничего не произошло, конечно же.

Тогда я перевернул чит и приложил ее той частью, где в нем пульсировало желе, прямо этим самым желе к ране.

Нет, все равно не работает. Потому что дело не в том, что я ее как-то не так применяю, в базе данных Аномалиона четко написано, что «панацею» достаточно просто приложить к любой ране, даже к слизистой можно, главное чтобы не к здоровой целой коже. Дело в том, что она просто не работает.

Гребаная летучая мышь только что отожрала от моих шансов на выживание… Не половину, нет! Процентов восемьдесят она отожрала, вот сколько!

Но это, сука, не значит, что я не попытаюсь воспользоваться оставшимися двадцатью! Я и так уже слишком до хрена всего пережил, чтобы теперь сдаваться!

Бросив бесполезную «панацею» на землю, я сел рядом с ней и принялся рвать на себе остатки рубашки, чтобы перевязать руку. Псина прилично порвала кожу, и кровило там изрядно. Хоть не задела крупные сосуды — и на том спасибо, а то бы я кое-какерской повязкой не обошелся. В общем-то, я и так ею не обойдусь, это очевидно — у собаки на зубах явно был целый зоопарк всяких бактерий и вирусов, и приличный кусок этого зоопарка теперь резвится у меня в крови… Но это уже потом. За день ничего из этого не разовьется до того уровня, какой нельзя вылечить в этом то ли проклятом месте. Да и вообще, если верить рассказам местных, в этом месте ты можешь в любой момент перестать существовать просто потому что. Что там беспокоиться о каких-то вирусах в крови? Любая из известных болезней может появиться в этой самой крови в любой момент времени без видимых причин. А то и неизвестная какая-нибудь — тоже запросто. Какое-нибудь ретроградная шизофазия аммиачной белки.

Зубами и второй рукой затянув оторванный рукав на ране, я аккуратно расположил руку на согнутом колене и оставил ее в покое на пару минут, чтобы кровь загустела и остановилась. Перевел взгляд туда, где сидела белая мышь, и обнаружил, что она все еще там. Заметив мой взгляд, зверек приподнял голову, чуть раскрыл сложенные крылья и оскалил зубы, но ни нападать, ни убегать не спешил.

— Сука ты. — грустно сообщил ему я. — И ты ведь даже не понимаешь, что ты сука. Ты же вообще ничего не понимаешь, тварь ты аномальная… Чтоб тебя в генерацию засосало… Чтоб на тебя спинориф наступил… Чтоб тебя Горелые на вертеле поджарили и съели… Хотя нет, не надо, вдруг ты заразный и из-за тебя какая-нибудь эпидемия внутри купола начнется.

Мышь мне, конечно же, не ответила, но слегка наклонила голову набок, словно прислушиваясь к тому, что я говорю.

— Что ты вообще такое? — спросил я. — Имя, звание? Род деятельности? Молчишь? Ну молчи… Я сам узнаю. Думаешь, не узнаю? Наивный.

Все еще ожидая, когда остановится кровь, я достал из кармана хад и открыл базу данных. Одной рукой пользоваться девайсом было не особенно удобно, но я никуда не торопился и через минуту неловких поисков в базе данных животных нашел изображение зверька, который сидел передо мной. Нашел — и открыл связанную с ним небольшую статью.

Античит.

Животное, теплокровное. Внешне похоже на белую летучую мышь с желтыми глазами. Волосяный покров редкий, но очень мягкий. Одиночные животные, в стаи не сбиваются. Опасности для человека не представляют. Характерные особенности — единственный организм в границах Аномалиона, который питается читами. Вследствие этого развил потрясающее чутье на них, и механизм полной невосприимчивости ко всем возможным видам багов. Каким-то образом античиты умудряются даже не активировать их, словно просто не существуют для аномалий, но при этом существуют для читов, которые этими аномалиями создаются. При этом питаться в багах избегают, выносят читы за пределы аномалий. Гипотетически это может помочь в сборе читов.

Поймать и изучить живого античита не представляется возможным — они просто исчезают из всех ловушек, в которые их загоняют. Убитые античиты так же перестают существовать, моментально исчезая из реальности. При этом контактировать с ними возможно, и некоторым даже удавалось покормить животное читами с рук.

Животное крайне интересно с точки зрения любой из существующих наук. Тем не менее, приоритет исследования данного организма определен как «минимальный» в виду невозможности получения тестового лабораторного образца, а также ввиду полного отсутствия агрессии существа к человеку.

Рекомендация при встрече: отсутствует

Я выключил хад и снова посмотрел на античита. Зверек снова отреагировал на мой интерес, слегка раскрыв крылья и приоткрыв пасть. Ну вот, а говорят, отсутствует агрессия. Хотя с его точки зрения, он, наверное, защищается, а не нападает. Я у него еду отнял, вот он и возмущается.

Забавно он стоит, конечно. Как летучая мышь, только не свисая с потолка, а стоя на задних лапках головой вверх. Причем видно, что ему жутко неудобно так стоять, и он при каждом движении неловко покачивается, но все равно остается стоять как человек. Не пытается встать на четвереньки и неловко ползти, как настоящие летучие мыши.

— Чего ты пыришься, демон? — спросил я.

Античит при звуке моего голоса слегка встрепенулся и еще шире раскрыл пасть.

— Страшный капец. — уверил я его. — Особенно не тем, какой ты на вид, а тем, что сделал… Падла такая.

Я пробежался взглядом вокруг, нашел изувеченную «панацею», подобрал ее и показал античиту:

— Это кто сделал, а?

Зверек, увидев чит в моих руках, навострил уши и даже вытянулся весь, опасно шатаясь на коротеньких лапках.

— А ты не такой уж и тупой. — резюмировал я, водя читом из стороны в сторону и глядя, как античит следит за ним взглядом. — Что-то да понимаешь.

Я положил «панацею» обратно на землю и катнул поближе к античиту:

— На уже. Доедай. Падаль летучая. Мне она все равно теперь без толку.

Античит все так же сидел, склонив голову набок. Лишь на мгновение его взгляд быстро метнулся к «панацее» и тут же вернулся обратно, словно он предполагал ловушку.

— Да жри уже. — усмехнулся я. — Нахрена она мне теперь нужна, обкусанная? Гвозди заколачивать? Так у меня и гвоздей нет. Доедай, пусть хоть тебе польза будет. Вон ты какой тощий.

Античит снова бросил короткий взгляд на «панацею» и сделал к ней короткий шажок маленькими нижним лапками. Потом, уверившись, что я не кидаюсь на него — еще один. А потом коротко взмахнул крыльями, перепархивая поближе к читу, вцепился в него коготками на задних лапах и с жадностью отгрыз огромный кусок!

— Камнеежка. — усмехнулся, ожидая нового возмущенного писка, но античит лишь глянул на меня разок и продолжил с хрустом уничтожать мой чит.

Ладно, уже не мой. Сам же отдал его этой твари.

— Приятного аппетита. — пожелал я, тяжело поднимаясь с земли. — А я пойду, пожалуй. Мне еще как-то выжить надо. Надеюсь, та собака не была бешеной…

Античит снова коротко глянул на меня, не отрывая зубов от «панацеи», я помахал ему на прощание, крутнулся на месте, чтобы сориентироваться, в какую сторону мне идти, и отправился в путь.

Казалось, что я общался со зверьком всего пять минут, но небо на горизонте уже ощутимо посветлело. Приближался рассвет, а это значит, что я уже всю ночь шатаюсь по пустошам и все еще жив… Это не то что хорошо — это просто удивительно, учитывая мое состояние. Невероятно, я бы даже сказал.

И тем не менее, я жив. А значит, я просто не имею права сейчас лечь и помереть из-за какой-то там усталости, какой-то там кровопотери или еще какой-нибудь мелочи.

Вот попить бы еще, и совсем было бы хорошо. Как ни крути, а не-вода на спине спинорифов жажду не смогла бы утолить ни при каком раскладе.

Я медленно переставлял ноги, следя за тем, чтобы они не завязались узлом и я не полетел на землю. Мышцы давно уже перестали сигнализировать об усталости и болеть — поняли, что это бесполезно, что я не намерен реагировать на эти предупреждения. В голове тоже не осталось ни единой мысли, кроме азимута на мою цель и установки продолжать идти во что бы то ни стало.

Единственное, что разбавляло пейзаж мертвой пустоши вокруг — это приближайющийся небольшой холмик, высотой примерно в мой рост. Он был не земляной, как все вокруг, а песчаный, и его явно надуло вокруг какого-то объекта, и, когда я подошел поближе, я даже смог рассмотреть, что это за объект.

Если бы я не привык к тому месту, той точке географии, в которой нахожусь, я бы решил, что я схожу с ума от усталости и кровопотери. Возможно, я и правда сходил с ума, но здесь, в Аномалионе, это было менее вероятно, чем существование того, что я видел… Как ни парадоксально.

А видел перед собой я полузанесенный песком автомат по продаже всяких снеков и напитков. С большим прозрачным стеклом, за которым в подавателях-пружинках торчали всякие шоколадки и бутылки с водой и пакетики с соком.

Да мало того — аппарат работал! Каким-то образом в него поступало электричество и он даже был подсвечен изнутри, чтобы лучше было видно ассортимент. Конечно, время и стихия не пощадили стекло в передней части — оно было мутноватое, да еще на нем явно присутствовали следы ударов чем-то острым и твердым, — но свою функцию машина выполняла исправно.

Помнится, Скит рассказывала, что в Аномалионе порой попадаются такие вот автоматы, расставленные еще до закрытия купола. Как раз для того, чтобы такие, как я, могли подкормиться, если попадут в беду. Что ж, получается, аппарат исполнил свою функцию.

Прорези для монет или там купюроприменика у машины, конечно, не было. Зато была площадка, на которой недвусмысленно был изображен значок хада, и я, не теряя времени, приложил его туда. Выбрал кнопками с номерами шоколадный батончик и бутылку воды и принялся наблюдать, как пружинки крутятся, пока батончик не упал вниз, в лоток выдачи.

А вот бутылку с водой неожиданно перекосило в автомате и она застряла буквально в сантиметре от падения.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул я, и, приготовившись к вспышке боли, двинул в автомат плечом.

Автомат слегка покосился, бутылка с грохотом повалилась в зону выдачи, а вместе с ней ухнул целый склон песчаного холмика, которая держалась на честном слове. Ухнул — и открыл то, что было скрыто под ним.

А там был скелет. Или вернее сказать мумия, поскольку много где на нем еще остались лоскуты высохшей кожи, которые и держали костяк воедино. Воедино — и в том положении, в котором человека застала смерть.

И, судя по позе, она застала его в бесплодной и бессмысленной попытке взломать автомат, чтобы добраться до его содержимого. Вон даже нож в руке торчит, и что-то мне подсказывает, что это тот самый клинок, крошечные следы от которого виднеются на бронированном стекле автомата.

Вот так значит. Значит, аппарат не всегда выполняет свою функцию. Или вернее сказать, не для всех. И, если бы я был таким же, как этот бедолага, у которого, кроме ножа, ничего и не было, даже хада… Пополнился бы этот песчаный курган еще один скелетом.

Хотя намного вероятнее, что я просто пошел бы дальше, забив на автомат, которым все равно не могу воспользоваться. Точно так же, как забил на «панацею», которая перестала быть ультимативным читом и превратилась в обузу.

Вытащив из автомата купленное, я сел прямо на землю и принялся за трапезу. Я специально взял шоколад, а не что-то типа крекеров или чипсов, чтобы быстрые углеводы как можно скорее дали мне энергию для дальнейшего пути, а вода… Она и в Аномалионе вода. Без нее никуда. Заодно хоть немного подниму уровень жидкости в организме после потери крови. Понятно, что это как мертвому припарка, ну так и я от звания мертвого не сильно далеко сейчас нахожусь.

Я жевал шоколад, скользя взглядом по горизонту и пытаясь прикинуть, сколько еще мне нужно пройти. В горячке боя с собаками я совершенно потерял счет пройденному, а потом еще и этот античит… Да еще и рассвет, который все ярче занимался над горизонтом — все сбивало меня с толку и никак не давало понять, сколько же мне осталось идти. А хуже всего то, что я не мог понять, сколько я потратил времени, болтая с античитом. То ли пять минут, то ли четыре часа.

Ладно, у меня хотя бы остался азимут, по которому надо продолжать двигаться. Такую большую структуру, как Виндзор, да еще на этой ровной, как тарелка, пустоши, я все равно замечу издалека. Даже если отклонился на добрый километр — все равно замечу, его невозможно не заметить. Поэтому надо просто идти дальше. Это даже будет легче, чем до этого — теперь можно бросить считать шаги и не переводить их в уме в метры и в километры в час.

Я доел шоколад, допил воду, скомкал обертку и запихнул ее в бутылку. Бутылку тоже сплющил, как только возможно, и повертел головой по сторонам, прикидывая, куда бы деть мусор. На мгновение даже промелькнула мысль бросить его как есть — мол, не в том ты, паря, состоянии, чтобы еще и мусор за собой убирать, — но все мое естество буквально возопило против этого. И в итоге мысль исчезла даже раньше, чем я успел ее обдумать.

В итоге я просто закопал бутылку в склон песчаного холма с той стороны, где он еще не обвалился. Просто воткнул ее в песок и придавил, утапливая. Разровнял ямку ладонью, убедился, что со стороны ничего не намекает на то, что здесь кто-то что-то сделал, и развернулся, чтобы проверить, что происходит там, откуда я только что пришел. Не случилось ли там за то время, что я убирал за собой, внеочередной генерации, сгенерировавшей мне оазис с холодным озером и грудастыми девушками в ожерельях из «панацей». Или, может, там прямо сейчас откуда-то из прошлого или будущего или параллельного измерения перенесло заправленный и готовый к старту вертолет… С инструкцией по применению. И желательно в картинках, чтобы сильно мозг не загружать необходимостью думать.

Ну или на худой конец не приближается ли ко мне оттуда какая-нибудь тварь.

А тварь-то как раз и приближалась.

Глава 2

Возникшую на горизонте и стремительно приближающуюся точку легко можно было бы принять за что угодно… Если бы не то, как она двигалась. Потому что так могут двигаться только живые существа — постоянно подпрыгивая в воздухе на десяток сантиметров и тут же падая в новую воздушную яму. За одну секунду существо успевало подпрыгнуть и упасть раза три, и при этом оно еще и ко мне приближалось с немалой скоростью. За десяток секунд точка ощутимо выросла в размерах, и, по примерным прикидкам, должна была оказаться рядом уже через пол-минуты. Я даже успею за это время забрать у скелета удивительно хорошо сохранившийся нож — ему он все равно уже не нужен. А мне еще пригодится, если придется обороняться от твари.

Но, когда точка оказалась достаточно близко для того, чтобы я смог ее рассмотреть, оказалось, что обороняться ни от кого и не нужно, собственно. Потому что этой тварью был уже знакомый мне античит.

Ну, или не он сам, а какой-то другой античит… Но что-то я сомневаюсь, что в одной и той же географическиой точке разом оказались несколько таких редких зверьков.

Заполошно маша крыльями, весь вытянувшись в струнку, зверь мчался ко мне во весь опор, словно боялся, что я сейчас встану и уйду, и он так меня и не догонит.

Но мне стало интересно, чего ради вдруг он решил меня преследовать, поэтому я стоял на месте и просто ждал, когда он долетит.

Античит, захлопав перепонками, остановился в паре метров от меня и аккуратно сел на песок. Сложил крылья, словно закутался в плащ и посмотрел на меня своими умными желтыми глазами.

— Чего тебе, демон? — усмехнулся я, глядя на зверушку. — У меня больше нет читов. Ты съел все, что было.

В этот раз античит не стал реагировать на мой голос агрессивно, как прежде. Даже наоборот — он снова склонил голову набок, словно пытался понять, что я ему такое говорю.

— У меня даже шоколадки не осталось. — я развел руками, показывая зверю, что прямо совсем ничего нет. — Хотя ты, наверное, ее и есть бы не стал.

Зверь утвердительно пискнул, а потом внезапно подпрыгнул, распахнул крылья и одним длинными движением вспорхнул на песчаный холм, прикрывающий вендинговый автомат. Сев на тот склон, под которым я обнаружил скелет, античит начал ковыряться в песке своими короткими задними лапками, покачиваясь при каждом движении и раскрывая крылья, чтобы удержать равновесие. Повадками он походил на кота, который закапывает свои дела в горшке…

Или наоборот — откапывает?

— Ну-ка ну-ка… — произнес я, подходя поближе.

Античит слегка сдвинулся в сторону, когда я подошел, и без какой-либо агрессии позволил мне зачерпнуть горсть песка там, где он копался, и выбросить ее в сторону. Убедившись, что он не имеет ничего против, я принялся обеими ладонями откидывать в сторону песок, уже ничего не опасаясь. И у меня дела, само собой, шли намного быстрее, чем у маленького зверька.

Минуты через две воронка в песчаном холме уже стала такой глубокой, что сравнялась с верхушкой аппарата, и тут античит снова забеспокоился. Пронзительно заверещав, он легко взлетел на добрых пять метров вверх, а потом перевернулся вниз головой, сложил крылья и, словно баллистическая ракета, спикировал вниз — точно в центр воронки.

Удар был такой силы, что античит увяз в песке по самые задние ноги. Секунду ничего не происходило, а потом они задергались и принялись скрести по воздуху, словно пытаясь за него зацепиться.

Я на автомате подставил под лапы палец, и античит с готовностью уцепился за него когтями, как настоящая летучая мышь. Я потянул палец вверх — и вытянул зверька из песка…

Вместе с чем-то черным и блестящим, что античит держал в зубах. Когда они оба показались из песка, черная гладкая штука выскочила из зубов зверя, заставив челюсти громко щелкнуть, и упала на песок. А сам античит, захлопав крыльями, перевернулся вокруг моего пальца и остался сидеть на нем, как на жердочке.

— Удобно? — усмехнулся я, глядя на него. — Мне вот не очень. Давай-ка лучше так…

Я поднес палец к плечу и античит с готовностью перебрался на него, словно прекрасно понял, что я от него хочу. Вцепился когтями в жалкие остатки боевой рубахи, завернулся в крылья, как в плащ и наполовину закрыл глаза, словно вздремнуть решил. Своей находкой он явно заниматься не планировал, и вообще, судя по всему, утратил к ней всяческий интерес в тот самый момент, когда вытащил ее из песка.

Я подобрал непонятную штуку и повертел ее в руках, рассматривая со всех сторон. Больше всего она напоминала черную гладкую трубку, свернутую в спираль. Причем эта спираль на концах еще и уменьшалась в радиусе, в итоге сходясь в острые иглы. Как будто веретено, только не слошное, а из длинных изогнутых трубок.

Уже что-то понимая, я достал хад и залез в базу данных, раздел «читы». Полистал список и по картинке нашел соответствие.

Хеликс

Предположительно порождается багом «Эйнштейн»

Многократно уменьшает вес предмета, к которому присоединен. Конкретные размерности снижения веса зависят от габаритов объекта — чем он меньше, тем легче в итоге получится изделие. Изделия, вступившие в реакцию с хеликсом, не распространяют свое действие впоследствии ни при каком виде соединения с другими объектами, а также при расплавлении и выплавке нового изделия — тогда эффект чита просто пропадает. Для соединения хеликса с объектом подходит любой, не связанный с температурой, метод, включая химический.

Опционально хеликс может быть использован как оружие. Если сжать его достаточно сильно для того, чтобы целостность спиралей, составляющих чит, нарушилась, то через время он взорвется, разбрасывая вокруг себя осколки спиралей. Задержка до взрыва зависит от того, насколько сильно был поврежден чит при активации. Чем больше повреждений — тем раньше произойдет взрыв. Осколки чита приобретают гигантскую скорость, что вкупе с их исключительной твердостью, позволяет им пробивать большинство известных видов личной бронезащиты.

Редкость чита: средняя, высокая, в зависимости от региона

Ценность чита: средняя, высокая, в зависимости от спроса

Так я и думал. Это чит. Было бы странно, если бы античит, обладающий чуйкой именно на читы, откопал мне велосипед или барабан. Наверное, это было единственное богатство того бедолаги, чей скелет все еще обнимает вендинговый автомат. Получается, если было вдвойне, даже втройне обидно в его ситуации так глупо умирать. У него даже было чем расплатиться за еду и воду, да глупая железяка банально не принимала подобную оплату.

Что ж, я точно не дам читу пропасть зазря. Он, конечно, не «панацея», которая в базе данных безальтернативно заявлена как «редкая, исключительно редкая», но что-то из себя все же представляет. На крайний случай его можно использовать как оружие, вроде оборонительной гранаты… Ну, или донести его до Виндзора и например продать. Или оставить себе и кинуть на дно рюкзака — пусть работает, как ему положено.

Короче, придумаю, что делать с этой штукой. Потом. Когда решу все остальные свои проблемы. Сейчас она для меня почти что бесполезна, но…

Но все равно приятно. Античит, получается, попытался отблагодарить меня за то, что я накормил его «панацеей», пусть это и произошло без моего на то желания. Конечно, отблагодарить он меня мог только лишь в силу своих возможностей, но и это уже — немало. Как минимум, это говорит о том, что античит — не безмозглый зверенок с двумя извилинами в голове, одна из которых отвечает за питание, а вторая — за размножение. Он — нечто большее… И, возможно, даже в какой-то степени разумное.

— Эй. — я поднес палец к плечу и аккуратно тронул голову задремавшего античита. — Спасибо.

Зверек встряхнул головой, слегка раскрыл крылья, и тоненько радостно пискнул. Будто и правда ответил «Пожалуйста».

Вот как на него после этого злиться? Не получается, как ни старайся. Даже за сожраную «панацею» — не получается, и все тут.

Я сунул хеликс в тот же карман, где лежал хад, потому что он единственный на всей моей одежде уцелел. Остается только надеяться, что «супертвердые» спирали становятся супертвердыми только после взрыва и сейчас они не поцарапают и тем более не сломают мне ценный девайс.

— Эй. — я снова разбудил античита, который явно не собирался покидать насиженного плеча. — Я ухожу. Ты что, со мной идешь?

В этот раз античит даже не пискнул, только заворочался и, ловко изогнув голову, спрятал ее под крыло.

Что ж, более толстого намека на то, что он не намерен покидать мое плечо, и не придумать. По крайней мере, пока не выспится.

Я купил в автомате еще бутылку воды в дорогу и продолжил свой путь — и так уже много времени потерял тут. Античит, который так комично и неловко покачивался, стоя на ровной поверхности, сейчас намертво вцепился в ткань и в мою ключицу под ней и буквально стал продолжением моего тела. Он даже не качался в такт шагам, и вся сложившаяся ситуация явно никоим образом не мешала ему спать.

Солнце уже наполовину поднялось над горизонтом, и начало потихоньку нагревать пустоши. Только сейчас, когда на кожу упали первые теплые лучи, я понял, насколько же на самом деле я замерз в ночной тьме. Я старался постоянно двигаться и не останавливаться, да плюс постоянные нервные ситуации поддерживали какую-то концентрацию адреналина в крови, так что я не замечал холода. Но ведь на самом деле он был, он никуда не делся. К тому же, никто не отменял эффект от кровопотери, которая и сама по себе снижает температуру тела.

В какой-то степени даже можно сказать «спасибо» собакенам, которые заставили меня побегать и попрыгать, разогнать по венам остатки крови и подхлестнуть организм дозой адреналина. Если бы не они, возможно, я бы навсегда остался в этой аномальной пустыне, в которой, как и в любой другой пустыне на этой планете, ночью настолько же бешено холодно, насколько днем — бешено жарко.

Да, здешние пейзажи прямо очень далеки от того региона, в котором я начал свой… Так сказать, путь. Казалось бы — всего лишь чуть больше часа провели в дороге, а местность так резко изменилась. Зеленые сочные леса сменились растрескавшейся землей и полумертвой растительностью, которая попадалась еще реже, чем вендинговые автоматы. А самое интересное — я совершенно не мог вспомнить, когда окружающий пейзаж поменялся. Я вроде все время, что меня везли от СС-14 до Легиона, пялился в окно, но этот момент как-то не отстрелил. Видимо, это не произошло разом, один махом, словно планету скальпировали в двух разных местах и эти два куска приложили край к краю. Видимо, это происходило постепенно, по чуть-чуть, и переход этот был настолько плавным, что я даже его не заметил.

Ну, или просто Аномалион хотел, чтобы я его не заметил. А почему бы, собственно, и нет? Если уж принимать на веру факт, что в этой зоне может случиться все, что угодно, когда угодно, где угодно и как угодно, то почему бы не предположить, что у этой самой зоны где-то когда-то и как-то образовался свой разум? И этому разуму не нравится, что внутри его тела копошатся всякие там разноцветные червяки. Вот он и пытается извести заразу доступным ему методом — багами, генерациями, Климовсками всякими и прочей чертовщиной.

Надо будет спросить у Вивисектора, была ли уже выдвинута теория, похожая на эту, или я претендую на лавры первооткрывателя?

О, а вот как раз и кусок иммунной системы Аномалиона.

Сейчас, когда солнце выглянуло из-за горизонта, мне уже даже палка не нужна была, чтобы определять баги на своем пути. При хорошем освещении они были довольно заметны и обойти их не составляло труда. Причем, как оказалось, заметны они были не только глазами. Некоторые баги давали о себе знать посторонними звуками, которых тут явно не должно быть — например, тихим жужжанием. А о присутствии еще одного я узнал вообще только лишь потому, что почувствовал, как на всем теле внезапно волосы встали дыбом. Покидав набранной с земли гальки перед собой, я определил границы аномалии (попав в них, камешки резко подпрыгивали вверх, и только после этого медленно падали на землю), я обошел баг, после чего прямо на ходу попытался найти о нем информацию в хаде. Без его подсказок я ничего подобного не мог вспомнить.

Оказалось, что хад тоже не знает о существовании подобной аномалии. Ни один баг из полутора десятков описанных в базе данных не походил на увиденное мною даже примерно. Даже возникло желание внести в базу новую запись, но я откинул эту идею — сперва надо добраться до Виндзора, а все остальное уже потом. Не хочу закончить как тот бедолага возле вендингового автомата по причине того, что решил помочь другим и заодно — потешить собственное эго.

К тому же, я на нашел ничего похожего на кнопку «Добавить новую запись».

Я уже хотел убрать хад обратно в карман, как внезапно он самостоятельно у меня в руках завибрировал и высветил на экранчике надпись.

Внимание. Обнаружено слабое излучение аномальной генерации. Вероятное расстояние до источника генерации — 800 метров. По возможности, найдите укрытие и оставайтесь в нем до окончания генерации.

Ух ты, опять генерация! Только в этот раз электронный помощник куда как более многословен в описании возникшей проблемы, нежели тогда. Тогда всего-то и было, что «Беги прячься скорее!», а тут вон целую микролекцию расписал, да еще и определил расстояние до вероятной опасности.

Вот только какое укрытие он мне предлагал найти в пустыне, ограниченной с любой стороны одним лишь горизонтом — тот еще вопрос. Единственное, что можно было худо-бедно использовать в качестве укрытия — тот самый автомат и его песчаный холмик, — осталось далеко позади, и я совершенно точно не буду к нему возвращаться. Иначе у меня просто не останется сил на то, чтобы пройти это расстояние еще раз.

В конце концов, генерация происходит где-то на расстоянии восьмисот метров от меня. Даже если это буквально у меня на пути, то, пока я туда доковыляю, там уже все закончится. Конечно, если все генерации проходят одинаково. Одинаково по времени, имеется в виду. Та, моя первая и единственная, которая чуть было не похоронила меня под лавиной камней, длилась от силы минут пять. Будем надеяться, что и эта продлится столько же.

Поэтому, прочитав сообщение на экране хада, я просто проигнорировал его и убрал девайс в карман. Плечо при этом приподнялось, и античит, спящий без задних ног, покачнулся и снова раскинул крылья, удерживая равновесие. Сонно заморгал и на всякий случай оскалил зубы.

— Извини. — улыбнулся я, протягивая ему руку. — Я случайно.

Античит ткнулся в мою ладонь носом и фыркнул.

— Надо тебе имя, что ли, придумать… — задумался я, почесав его пушистую башку. — Но потом. Когда до дома доберемся. А то мало ли — может, ты меня киданешь на половине пути и улетишь к какой-нибудь своей античитке.

Античит недовольно фыркнул на такое предположение и снова сунул голову под крыло.

А я снова вернул взгляд к горизонту, надеясь, что там уже появился темный угловатый силуэт Виндзора.

Но на самом деле на горизонте появился другой силуэт. Он был выше, чем здания Виндзора, но зато короче — если я правильно рассчитал, длина его была всего-то метров пятьсот. Но зато он был более «зубастым» — вместо плоских крыш он буквально скалился острыми пиками.

А еще — над этим силуэтом затейливо танцевали волны энергии. Фиолетовой, перетекающей в желтое, а потом обратно в фиолетовое.

И весь этот аттракцион располагался, по закону подлости, точно у меня на пути.

Глава 3

Античиту тоже не понравилось то, что он видит. Он вцепился когтями мне в плечо посильнее, слегка расставил крылья, явно пытаясь стать больше и страшнее и загудел, как перегретый электромотор. Даже на мгновение показалось, что от него сейчас искры посыплются.

— Да ладно тебе. — усмехнулся я, поглаживая его пальцем по голове. — Это же далеко. Нас не затронет. А к тому моменту, как мы туда дойдем, там уже все закончится. Не бойся.

Я не был на сто процентов уверен в том, что говорил, но логика подсказывала мне, что так оно и будет. В последний раз, когда я застал генерацию, она действительно закончилась за считанные минуты. И после этого, если бы в ту местность забрел кто-то, незнакомый с ней, подсказки о произошедшем он мог бы получить разве что, если бы у него было с собой какое-нибудь оборудование для замера уровня энергии. Правда я не знаю, какая именно энергия умеет рассеиваться в пустом воздухе, но это же Аномалион. Здесь может быть что угодно, когда угодно и где угодно. Даже воздух здесь может являться аккумулятором энергии.

— Давай так. — больше себе, чем античиту, произнес я, продолжая поглаживать зверька по голове. — Мы пойдем туда. Крюк делать очень далеко. Но если вдруг, когда мы подойдем, там еще ничего не закончится, то, так и быть, крюк мы сделаем. Добро? Добро.

Античит, конечно же, ничего не ответил, ну да мне ответ не очень-то и нужен был — я сам его дал. В конце концов, если античит решит, что ему со мной не по пути, он просто улетит, и я даже при всем желании ничего не смогу с этим делать. Да и смысл что-то делать? Я же его не покупал и не приручал, он сам… Приручился.

— Вот и славно, вот и договорились. — продолжил я, не переставая почесывать античита, который уже явно перестал бояться и теперь жмурил свои желтые глаза от удовольствия. — Значит, идем. Нам бы хотя бы к полудню теперь добраться…

Античит довольно угукнул и я зашагал вперед, прямо к формирующейся прямо на моих глазах генерации.

Чем ближе я подходил, тем понятнее становился темный силуэт, который неведомая сила Аномалиона то ли тащила сюда из какого-то другого пространства-времени, то ли создавала с полного нуля — поди разбери. Это оказался лес. Целый лес огромных, высоких, величественных деревьев, стоящих настолько плотно, что даже на уровне верхушек через ветви не пробивалось ни лучика солнца.

Фиолетовые всполохи над кронами деревьев перестали полыхать минут через семь после того, как я начал свое к ним движение. Даже хад подтвердил, что генерация завершена новым сообщением, и, прочитав его, я снова обратился к античиту:

— Видишь, я же говорил. Все закончилось. Можно идти напрямую.

Античит угукнул и мы пошли напрямую.

Но, чем ближе мы подходили к лесу, тем яснее я понимал, что что-то тут не так. На то, что лес начинался резко, без какого-то намека на опушку, я даже не обратил особого внимания. Как еще ему начинаться, если его сюда буквально вырезали каким-то невероятным ножом и просто вклеили заплаткой на другое место?

Напрягало меня скорее то, что какая-то опушка у леса все же была. Но, в отличие от всех нормальных опушек, к созданию которых приложила руку природа, эта явно была создана человеческими конечностями. И, вместо травы и невысоких кустарников, которые обычно предваряют вход в дремучие леса, здесь располагались сплошные пни.

А под самими деревьями вполне заметно копошились люди.

Увидев это, я моментально упал на землю, отчего острые грани хеликса больно врезались в тело, и застыл. Аномалион уже много раз намекнул, что люди — это чаще всего неприятности и опасности, а уж там, где только что произошла генерация, вероятность этого возрастает на порядки.

Жаль, нет никаких приборов наблюдения. Ни бинокля, ни монокуляра, ни даже прицела с магнифером… Хотя сейчас я бы и на магнифер отдельно согласился.

Но чего нет, того нет. Поэтому я просто приложил ладонь ко лбу, чтобы солнце не сильно слепило, и присмотрелся к лесу, пытаясь хотя бы по движениями людей понять, что они там делают.

И что самое интересное — они ничего не делали. Большинство из них просто сидело на пнях, и только малая часть ходила туда-сюда, между ними и лесом, то ли что-то оттаскивая, то ли наоборот — притаскивая. Хотя нет, все же оттаскивая — на моих глазах одна из фигур поднялась, взяла что-то из-под ног (что-то, очень отдаленно напоминающее оружие), и пошла к ближайшему дереву. И через полминуты раздался очень характерный и присущий только одному инструменту звук.

Жужжание бензопилы.

Лесорубы! Черт возьми, это же лесорубы, или лесопилы, как их правильно назвать? Вот и дерево, к которому подошел лесоруб, как раз затрещало и начало валиться на землю! Ну точно лесорубы!

Причем у этих лесорубов нет ничего похожего на оружие. Уже зная, что искать, я без труда разглядел еще десяток бензопил, частично прячущихся за пнями, а еще — два десятка топоров и больших двуручных пил. Но ничего, похожего на оружие. Ни в руках лесорубов, ни на телах, ни даже рядом где-то.

Собственно, и транспорта никакого рядом не было видно тоже. Даже банального багги, вроде того, на котором каталась Скит. А раз нет транспорта — значит, они сюда не приезжали, а значит, они не относятся к тем, кто заперт в куполе Аномалиона. Объяснение может быть только одно — они тоже сгенерированы. Перенесены откуда-то или созданы с нуля — неважно. Главное — они совершенно точно не понимают, что произошло, иначе они вряд ли продолжали бы свою работу.

Короче говоря, я могу спокойно пройти мимо них, не тратя время на то, чтобы обогнуть лес широкой дугой. Даже если они меня увидят — вряд ли придадут этому значение. Ну ходит кто-то и ходит неподалеку, это ж не повод отрываться от работы.

Ну а если все-таки они решат проявить какую-то агрессию в мою сторону… Ну, у меня все еще есть хеликс, который быстро остудит их пыл. Да и нож не стоит сбрасывать со счетов. Против бензопил и топоров он, конечно, не играет, но после взрыва хеликса вряд ли останется кто-то, способны держать в руках что то, что другое.

Кроме меня, конечно.

Я посмотрел на античита, который спланировал на землю, когда я падал ничком, и теперь сидел возле головы, и спросил:

— Ну что, рискнем? Рискнем, конечно. Нахрен нам не надо лишних четыре часа обходить… Все это.

Античит согласно угукнул и я, уже не скрываясь, поднялся и пошел дальше, намереваясь миновать лес на расстоянии метров так трехсот от лесорубов. Самое хорошее расстояние — и мне их видно, и им, скорее всего, лень будет бежать столько, чтобы просто докопаться до случайного прохожего.

Сначала меня вообще никто не замечал, и я спокойно подошел к лесу на те самые триста метров, и даже немного успел пройти дальше, но внезапно все изменилось. За спиной низко заворчало хорошо известным мне звуком двигателя внутреннего сгорания, а потом что-то запыхтело, зарычало и явно стало приближаться!

Я обернулся, прикидывая, что же это может быть, ведь я никакого транспорта издалека не увидел!

А это оказался мотоцикл. Низкий, длинный, приземистый, с невысоким рулем и спицоваными колесами. Он был такой невысокий, что его, в общем-то, можно было просто даже просто в высокой траве спрятать, не то что среди кучи пеньков разной высоты. А еще мотоцикл, даже на вид, крайне плохо подходил для поездок по пересеченной местности, даже такой ровной, как местные пустоши. И это особенно хорошо было видно по водителю, которого потряхивало на каждой мелкой кочке, словно мешок с картошкой.

Водитель, к слову, ехал даже без шлема — вместо него на голове у него красовалась меховая шапка со свисающим с виски «ухом», которое болталось в движении. Второе ухо было подвязано на верхушку шапки.

Мотоциклист ехал один, и оружия на нем по-прежнему не было видно, поэтому я, хоть и напрягся, но не сильно, и виду не подал. Просто смотрел на то, как он подъезжает, чуть отставив ногу в сторону.

Мотоциклист остановился в метре от меня, и поставил ноги в высоких черных запыленных сапогах на землю, удерживая мотоцикл.

— Товарищ! — крикнул он, перекрывая тихое ворчание оппозитного мотора на холостых. — Товарищ, подождите!

Я, даром что и так ждал, да к тому же никакой ему не товарищ, все равно ответил максимально покладисто:

— Что случилось… Товарищ?

— Товарищ, подскажите, а вы откудова будете⁈ — явно обрадованный тем, что я пошел на контакт, затараторил лесоруб. — Вы с Пирогова или с Широкова идете⁈ А то у нас тут какая-то беда приключилась — все электроприборы разом отключились, а потом глядь — а места вокруг не узнаем! Ни горы тебе, ни реки, сплошная степь какая-то! Бригадир наш почесал в затылке, да велел нам оставаться работать, а сам машину взял и в центр поехал, узнавать, что произошло. Мириканцы, что ли, проклятые, какую-то пакость новую придумали⁈ А, товарищ, так вы откуда, говорите? Из Широкова?

Я задумчиво обозрел лесоруба, одетого как выходец из позапрошлого века, потом — мотоцикл. Тот тоже не создавал впечатления современного образца техники, вовсе нет. Излишне сложная конструкция, оппозитный двигатель с двумя торчащими уродливыми карбюраторами, даже задних амортизаторов нет — вместо них эту задачу выполняли пружины под сиденьем водителя. Для пассажира тоже предполагалось сиденье, и тоже с пружинами. И тоже, как и у водителя, оно даже на вид казалось жестким и неудобным.

Да еще это обращение «товарищ»… И все остальное.

Вот и ответ на вопрос, который я задавал мирозданию буквально совсем недавно. Генерация берет куски пространства из других времени, возможно, даже других миров, и переносит их сюда, под купол… Ну, или, если она все-таки создает все с нуля, то по образу и подобию реально существовавших мест и событий.

Например — лесорубов, трудящихся в поте лица на благо партии и всего своего народа…

— Ох, товарищ! — внезапно переполошился лесоруб, так не дав мне вставить и ни слова. — Где мои глаза были! Что с вами случилось⁈ Почему вы так жутко выглядите⁈ На вас напали⁈ Вас ограбили⁈ Вы как вообще себя чувствуете⁈

— Ну, от идеала далеко. — усмехнулся я. — Можно сказать, что да, на меня напали.

— Вот я голова садовая, все вопросами заваливаю! — лесоруб махнул рукой. — Вам, может, помощь какая-то нужна? Давайте я вас отвезу к нам, там мужики быстро помогут! У нас и аптечка есть!

Я снова с сомнением осмотрел мужичка и его мотоцикл, особенно задержав внимание на сизый дым из выхлопной трубы, явно намекающий на то, что в цилиндры просачивается масло, и на древней конструкции барабанные тормоза и вздохнул. Какая там у них аптечка может быть? Зеленка, йод и бинты? Так первое и второе мне уже без толку, а третье я и сам себе обеспечил уже. В урезанной конфигурации, конечно, но пусть лучше останется как есть, чем сейчас начнем перематывать и кровотечение откроется по новой.

— Нет, спасибо, не нужно. — улыбнулся я. — Все… Нормально. Я в порядке.

— В порядке, не в порядке… — проворчал мужик. — Вижу я, в каком порядке. Давайте я хотя бы до города подкину! Как вы дойдете в таком состоянии⁈

Я живо представил себе, как мотоцикл с моей бесценной тушкой влетает на полном ходу в какой-нибудь баг и превращается в композитный блинчик толщиной в одну молекулу… Или наоборот — взмывает в небо, как элемент экспериментальной космической программы…

Водитель-то не знает, что тут полным-полно аномальных ловушек. А даже если бы и знал — он же даже не знает, что искать и на что смотреть! То, что он проехал разделяющие нас триста метров и добрался до меня одним куском — это заслуга исключительно его удачливости, и ничего кроме.

А я на удачу ставить не привык.

— Нет, спасибо. — снова улыбнулся я. — Тут… Сложный рельеф, всякие природные ловушки могут быть. Вы их не увидите, вы не местный.

— Местный, не местный… — снова невпопад повторил лесоруб. — Ну как же так! Я же не могу оставить вас без помощи! Я же клятву давал! А давайте… Давайте тогда вы сядете за руль, а я пересяду на пассажирское! Чтобы потом мотоцикл мог обратно отогнать! Заодно и осмотрюсь вокруг, может, бригадира найду или его следы хотя бы. Давненько уехал он так-то, уж с полчаса прошло!

— А давайте. — я махнул рукой, соглашаясь на условия мужика. — Сам я действительно смогу провести нас быстро и без проблем.

— Вот это дело! — мужичок откинул боковую подставку и ловко перепрыгнул на заднюю сидушку. — Садитесь, товарищ, садитесь. Только не угробьте нас, пожалуйста, на этом вашем сложном рельефе!

— Так вы даже не спросили, умею ли я водить мотоцикл. — усмехнулся я, садясь за руль.

— Как это… — даже опешил мужичок. — Как это «умею не умею»? Я не знаю ни одного мужчины, который бы не умел водить мотоцикл! В нашей стране все с детства умеют это делать! Машину могут не водить, но мотоцикл — ни-ни!

А я, когда взялся за руль мотоцикла, внезапно понял, что я и правда знаю, как его водить. Коробка передач, назначение рычагов и педалей — информация моментально появилась в моей голове и не в формате механического суфлера, которые последнее время что-то поутих, а так, словно это мои собственные воспоминания.

Словно я и правда, когда был мальчишкой, управлял мотоциклом… Причем даже конкретно этим.

Двигатель слегка неровно заворчал, когда я поддал газу, и мотоцикл стронулся с места.

— Ну, я же говорил! — обрадовался мужик у меня за спиной. — В этой стране все умеют водить мотоциклы!

Я не стал уточнять, какую конкретно страну он называет «этой», а лишь открутил газ посильнее. Мотоцикл все равно еле-еле реагировал на него, так что беспокоиться о том, что я на высокой скорости не замечу баг и влечу в него — не имеет смысла.

Мужичок у меня за спиной что-то без остановки болтал (он, по ходу, вообще из тех, кто без остановки болтает), но рев двигателя и свист набегающего ветра прекрасно справлялись с тем, чтобы перекрыть его голос. До меня долетали лишь некоторые слова, а какие-то вообще приходилось додумывать на ходу. «Комсомол», «партия», что-то еще…

Первое время я думал о том, что ревущий мотоцикл привлечет кого-то из тварей Аномалиона, но почему-то никто не появлялся. То ли звук мотора наоборот отпугивал их, а вовсе не привлекал, то ли мотоцикл вообще ни при чем, а распугала всех недавняя генерация.

По пути я объехал три бага и еще два подозрительно выглядящих места, насчет которых у меня не было полной уверенности. На ходу камни бросать в аномалии было бы неудобно, да и не было их у меня с собой, поэтому я решил просто объехать подозрительные места.

Минут через пятнадцать после нашего выезда на горизонте наконец появился Виндзор. В этот раз я был уверен, что это он — ни с чем другим его спутать просто было невозможно. Слишком уж очевидным был этот силуэт, с редкими высотками, тут и там выпирающими из общего серого массива города. Казалось, я даже различаю отсюда ворота, через которые я попадал как внутрь, так и наружу города… Но это всего лишь иллюзия — до города ехать еще километра два, не меньше.

— О, город! — громче прежнего обрадовался у меня за спиной мужичок. — Доехали! Да так быстро! Это же не Широково, нет⁈

— Нет, не Шировоко. — себе под нос ответил я, параллельно раздумывая, как бы теперь распрощаться с неожиданным попутчиком так, чтобы потом совесть не мучала…

И в кои-то веки Аномалион решил мне не нагадить, а помочь.

Но, конечно же, как и всегда — в своей обычной манере медвежьей услуги.

Подо мной просто исчез мотоцикл.

А вместе с ним — и пассажир с заднего сиденья.

Глава 4

К счастью для меня, мотоцикл исчез не прямо мгновенно. Очень быстро — да, буквально за долю секунды, но не мгновенно. Сначала я успел краем глаза ухватить, как руль в моих руках стремительно растворяется в воздухе, будто кто-то в фоторедакторе балуется ползунком прозрачности, и этого хватило, чтобы тело рефлекторно напряглось, ожидая какой-то подлости.

И подлость произошла. Как только руль полностью исчез, и пальцы вместо него сжались на пустом месте, сидеть тоже стало не на чем.

И я полетел на землю на скорости в добрых сорок километров в час, едва-едва успев сгруппироваться.

Твердый рассохшийся грунт ударил по пяткам, меня потянуло вперед, и я увалился прямо на раненый бок. Яркая вспышка боли, будто я снова получил пулю туда же, куда прилетела первая, и я покатился по земле, стараясь сберечь хотя бы голову и искренне надеясь на то, что не попаду в баг.

В баг я не попал. А еще я не разбил голову о попавшийся на пути камень, не пропорол живот о какую-нибудь неудачно подвернувшуюся ветку, и не скатился в овраг, из которого пришлось бы потом выбираться полдня.

Остановившись, я быстро сел и огляделся в поисках опасностей. Не найдя их, я так же быстро оглядел самого себя на предмет повреждений, но, кроме пары новых ссадин, которые терялись на фоне старых и которые я едва нашел, ничего страшного не нашлось.

В общем и целом, можно сказать, что я даже легко отделался…

Поднявшись на ноги, я вернулся к тому месту, где поцеловался с землей, но мотоцикла там, конечно же, не было. От Аномалиона с его хреновым чувством юмора вполне можно было ожидать глупой шутки в духе «Убрать мотоцикл, чтобы лошара навернулся, а потом тут же вернуть его на место»… Но это был не тот случай явно.

Намного вероятнее другое объяснение — просто генерация закончилась. Вся энергия, которая была выделена на это аномальное мероприятие неизвестными мне силами, закончилась, и вместе с ней закончилась и сама генерация.

А, может, я просто влетел в совершенно невидимый баг, удаляющий из этого мира все, что было сгенерировано. Возможно все. Даже смысла нет гадать, что конкретно произошло. Надо работать с тем, что есть. Или, вернее, с тем, чего уже нет.

Лесоруб, конечно же, пропал вместе с мотоциклом — в этом уже ничего удивительного не было. Хорошо, что с их помощью я практически добрался до Виндзора — и на том, как говорится, спасибо. Осталось пройти буквально километр-другой.

Внезапно сбоку раздался тонкий писк и ко мне на плечо спикировал античит, который свинтил, едва только мотоцикл с лесорубом впервые приблизился ко мне. Я это отметил, но не стал придавать этому особое значение — ну улетел и улетел, его право. А теперь на тебе — вернулся. Получается, он все это время летел следом за нами? Бедолага…

Античит деловито устроился на плече, заняв то же положение, что и до этого, и довольно угукнул. А я усмехнулся, повернулся лицом к Виндзору и отправился в путь.

Пройти километр-другой заняло у меня не двадцать минут, как я ожидал, а около часа. Ноги заплетались, и приходилось очень внимательно следить за тем, чтобы не навернутся на ровном месте. Хватит уже, я достаточно сегодня падал.

Когда до ворот оставалось метров двести, античит снова что-то угукнул, боднул меня головой в щеку и, громко хлопнув крыльями, сорвался с места, резко набирая высоту. Я, приложив ладонь к глазам, какое-то время наблюдал за его подъемом, но потом солнце начало слепить даже несмотря на импровизированный козырек, и я потерял зверька из виду.

Но что-то мне подсказывало, что ненадолго…

Наконец ворота города оказались рядом. Даже не верится, что я добрался. Столько всего было против меня, столькими разными способами Аномалион пытался меня прикончить, что простые металлические ворота города теперь казались пропуском в рай, не меньше.

И, как и в раю, прямо возле ворот меня встретили местные «архангелы».

Двое уже знакомых полицейских, едва только я перешагнул порог ворот города, сразу же завели знакомую песню:

— Добро пожаловать в Виндзор! Доводим до вашего сведения, что… Мать моя, что с тобой⁈

— Ага, вот эти ребята. — усмехнулся я, закрывая за собой калитку. — У меня нет оружия. Вот, нож только, но и тот старый и ржавый.

— Вам требуется помощь? — тут же переключился на серьезный тон второй полицейский.

— Не то чтобы… Хотя да, требуется. — быстро передумал я. — Проводите меня до бара Шмеля, будьте любезны.

— К Шмелю таких не… — открыл было рот первый полицейский, но второй пихнул его локтем в бок, и первый поперхнулся словами.

— Разумеется. — снова перехватил инициативу серьезный. — Прошу вас.

И они слегка разошлись в стороны, ненавязчиво намекая, чтобы я шел между ними. С одной стороны, похоже на конвой… С другой стороны — похоже на очень важную персону, которую сопровождают два телохранителя.

И мне, честно говоря, нет никакой разницы, какой из вариантов сочтут реальным все те, кто нам встретится по пути. Все, что мне было было нужно — это поскорее добраться до врача, потому что после падения с мотоцикла кровотечение явно открылось по-новой.

Несмотря на раннее утро, в баре Шмеля было многолюдно. То ли тут круглые сутки творится веселье, что вряд ли, ведь я уже видел этот бар другим, то ли просто ночные тусовщики не успели разойтись еще.

В любом случае, мне это было на руку. Когда я попрощался с полицейскими и прошел через весь зал к двери служебных помещений, никто на меня даже не обратил внимания — все гости заведения были слишком заняты своими более важными делами.

Гости, но не сотрудники.

Когда до двери в служебные помещения оставалось буквально три метра, дорогу мне внезапно преградил приличных размеров органический шкаф в черной футболке с короткими рукавами, обтягивающими надутые бицепсы. Сложив руки на груди, охранник (а никем иным он быть просто не мог) всем своим видом давал мне понять, что я тут не пройду. А чтобы сомнений не осталось окончательно, он даже произнес это вслух:

— Ты куда, бедолага? Туда нельзя!

Я остановился перед охранником и чуть приподнял голову, глядя ему в глаза:

— Вы что, наконец-то начали работать после того случая с Линдой? Давно пора, черт возьми. Но не со мной. Я к Шмелю.

— Хоть к майскому жуку. — охранник выпятил подбородок.

— Слушай, я очень устал. Вот правда. — признался я. — Поэтому если придется тратить на тебя время, то я потрачу его минимум. И тебе это не понравится. Возможно, даже твоему трупу не понравится.

— Чё сказал? — с ноткой восхищения протянул громила. — Ну, ты даешь. Давно кости не пересчитывали, что ли?

И, одновременно с болтовней, он принялся еще выше засучивать рукава футболки, явно красуясь своими надутыми мышцами.

Вариант

Атака кулаком в горло с переломом гортани. Атака ногой в солнечное сплетение, вывод противника из равновесия.

Вариант

Отвлекающий удар по глазам, одновременный удар стопой в колено. Когда противник упадет на одно колено — удар коленом в висок.

Вариант

Схватить ближайшую пивную кружку, бросить в голову противника. Когда он закроется — атаковать в пах.

Надо же, кто проснулся! Я смотрю, с людьми, а мой внутренний голос дружит лучше, чем с животными! Или, вернее, против людей. Короче, как ни назови, а против собак мне приходилось выкручиваться самому, без его подсказок, а теперь на тебе — тут как тут!

Я на мгновение задумался, какой из предложенных вариантов будет быстрее, и этого мгновения хватило. К бугаю, который так и не успел засучить рукава, внезапно подскочил Мигель — волосатый бармен, которого я тогда видел вместе со Шмелем за стойкой. Дернув бугая за руку, Мигель что-то тихо сказал ему на ухо и охранник сразу изменился в лице.

— А-а-а… — глубокомысленно протянул он и перевел взгляд на меня, одновременно поднимая ладони, словно бы пытаясь отгородиться от меня. — Прошу прощения, ошибка вышла. Испаряюсь.

И он и правда испарился со своего места — чуть ли не так же быстро, как испарялся и-под меня мотоцикл.

— Извини. — просто сказал Мигель. — Он тебя просто не видел еще. Проводить к Шмелю?

— Он у себя?

— Да.

— Тогда я сам. — я кивнул. — Спасибо. Дверь только открой.

Мигель тоже тряхнул своим длинными хвостом волос, без вопросов открыл для меня дверь, и юркнул обратно за барную стойку.

Я же, коротко порадовавшись тому, что удалось обойтись без драки, и мое кровотечение не усилится еще больше, толкнул дверь и вошел во внутренние помещения.

Шмель открыл мне через мгновение после того, как постучал в дверь — рядом, что ли, стоял, уже предупрежденный о моем приходе?

Ни слова не сказав, он оглядел меня с ног до головы и глубокомысленно протянул:

— Та-а-к… Ты, парень, пахнешь неприятностями… Большими неприятностями.

— В том числе. — не стал отрицать я. — А еще мне бы к врачу.

Я отнял руку от бока, который зажимал последние двадцать минут, чтобы придавить кровотечение, и приподнял подол рубашки, чтобы показать Шмелю.

— Твою мать. — так же задумчиво произнес Шмель, а потом достал из кармана хад и потыкал в него пальцами. — Линда, наверх! Живо! Ты тоже!

Последние слова он адресовал мне, и не просто адресовал, а натурально вытолкал меня обратно в коридор и закрыл за собой дверь:

— Давай, шевелись!

Ну, наверх так наверх. Почему бы и не наверх? В конце концов, именно там, наверху, находится единственное место, которое я мог бы назвать домом, пусть и с большой натяжкой.

Подниматься по лестнице оказалось тяжелее, чем я думал — с каждым шагом простреленный бок тянуло все больше и больше, да еще и кровотечение, кажется, усилилось, но я все же смог подняться на два пролета, оказавшись на втором этаже.

— Не сюда! — рявкнул Шмель за спиной, когда я потянулся к ручке двери своей комнаты. — Дальше, до конца коридора!

— А что там? — поинтересовался я, не оборачиваясь.

— То, что спасет тебе жизнь, если не будешь тупить!

Я пожал плечами и прошел еще десять метров, оказавшись возле еще одной двери, в которую упирался коридор. Остановился возле нее и выжидательно посмотрел на Шмеля.

— Помню я, помню! — поморщился он, протискиваясь мимо меня. — Параноик!

Когда он открыл дверь, оказалось, что за ней скрывается нечто среднее между медицинским кабинетом и настоящей операционной. Небольшое, но чистое, наверняка даже стерильное, помещение, операционный стол посередине, бестеневая лампа над ним, столик с инструментами рядом, несколько шкафов с пузырьками и пластиковыми пакетами…

А хозяйкой всего этого великолепия выступала моя старая знакомая — Линда. Вот только если раньше, когда я видел ее в первый раз, ее одежда ограничивалась стрингами и блестками, сейчас она была полностью завернута в бледно-голубой халат. Такого же цвета на ней были перчатки, сеточка для волос и тканевая маска. Узнал я ее, собственно, только по глазам — единственному, что не скрывали тканевые врачебные «доспехи».

— Делай что хочешь, но чтобы он выжил! — грозным голосом сказал от двери Шмель.

— Все, что хочу? — уточнила Линда. — Я правильно услышала?

— Да! — рявкнул Шмель, и хлопнул дверью.

— Что ж, я его за язык не тянула. — девушка пожала плечами и указала глазами на стол. — Ложитесь, больной. Сейчас будем вас лечить.

— Ты и местная звезда стриптиза, и помощница Шмеля, и хирург? — усмехнулся я, снимая рубашку и подходя к столу.

— Ты даже не представляешь, сколько у меня талантов. — серьезно ответила Линда. — Все снимай. Не стесняйся, я уже видела тебя голым.

Я не стал говорить ей, что не снимаю штаны лишь по одной причине — я не помню, чтобы как-то повреждал ноги. С другой стороны, она права — то, что я этого не помню, не значит, что этого не было.

Поэтому я разделся и лег на неожиданно теплый стол. Даже приятно.

Линда поправила лампу, внимательным взглядом осмотрела меня и вздохнула:

— Вот что ты за скотина, а… Такое тело красивое, не мог, что ли поаккуратнее к нему относиться? Теперь шрамы будут.

— Шрамы украшают мужчин. — ответил я первое, что пришло в голову.

— О как мы заговорили. — хмыкнула Линда и взяла со столика шприц с чем-то. — Ну, тогда будем тебя сейчас украшать. Аллергия на анестетики есть?

— Стоять. — я остановил ее. — Никакого общего наркоза. Там ничего настолько серьезного. Делай под местным.

Линда с сомнением посмотрела на меня, но, видимо, в моих глазах было достаточно уверенности, чтобы она кивнула:

— Ладно. Потом не жалуйся.

Несмотря на сказанное, она справилась очень быстро — буквально за час. Сноровисто обработала огнестрельное ранение и укусы, зашила их, положив при этом внутрь что-то похожее на кусочки вишневой пастилы. Я уже знал, что это такое — видел мельком в базе данных. Это чит «кровавое желе», который помогает ранам заживать раз так в пятьдесят быстрее. Эдакая «панацея курильщика», поскольку не умеет лечить болезни и тяжелые повреждения, а только лишь позволяет тканям срастаться с нечеловеческой скоростью. Зато и стоит в сто раз меньше, чем «панацея».

Закончив с ранами, Линда обколола меня целой кучей одноразовых инъекторов, а потом заставила съесть еще один чит — «губку». Противная субстанция, действительно напоминающая что по вкусу, что по текстуре старую губку для мытья посуды, но зато забирающая в себя все инородное для организма, включая вирусы и бактерии, и выводящаяся потом естественным путем.

— Готово. — провозгласила Линда по итогу, стягивая с меня простыню с прорезанными окошком, которой накрывала, чтобы видеть только оперируемый участок. — Через день будешь почти как новенький. Только смотри чтобы швы не разошлись, в этом тебе читы не помогут.

— Спасибо. — чистосердечно поблагодарил я, осторожно спуская ноги со стола.

— Спасибо в карман не положишь. — усмехнулась Линда, снимая шапочку и маску. — Шмель с тебя три шкуры сдерет за лечение… Ну, может, две, потому что ты ему явно нравишься. Полторы — самый минимум. А что до меня — меня поблагодаришь позже. Скажем, завтра, когда буду уверена, что все срослось и мне не придется тебя шить заново.

— Жду не дождусь. — хмыкнул я.

— В шкафу новую одежду возьми. — Линда указала на один из шкафов. — Меня, конечно, и так устраивает, но вот Шмель вряд ли оценит. А он хотел с тобой поговорить после всего этого.

А уж я-то как хочу с ним поговорить… Или, вернее сказать, позадавать ему вопросы. Такие вопросы, которые задают не просто так и не каждому человеку. Такие вопросы, которые могут вызвать подозрения и ненужные мысли у иных людей.

К счастью, Шмель к ним не относился.

Шмель снова открыл мне дверь через секунду после того, как я постучал. Может, он тоже читер и умеет телепортироваться с места на место? Я бы не удивился, на самом деле.

Внимательно, но быстро оглядев дверную коробку, я вошел в кабинет и сел в кресло напротив стола Шмеля. Сам же он закрыл за мной дверь, обошел стол и сел с другой его стороны на такой же кресло. Поставил локти на столешницу, сплел пальцы и принялся внимательно смотреть на меня.

Я внимательно смотрел на него.

— Ну? — наконец спросил Шмель.

— Что именно ну? — в тон ему ответил я.

— Ты наконец расскажешь, что с тобой произошло? Мне сообщили, что за тобой приехали центурионы на двух машинах, мило с тобой поболтали, после чего ты по своей воле встал и ушел с ними. А теперь, спустя полдня, ты возвращаешься в таком… Виде! Что происходит, Крот?

— Боишься перейти дорогу Центурии?

— Отнюдь. — Крот покачал головой. — Центурия Центурией, но все, что находится на территории Виндзора, относится к Виндзору. И, если у нас или у них есть какие-то претензии друг к другу, то они высказываются на официальном уровне, на уровне самых верхов… И один человек никогда не станет причиной подобных претензий, уж можешь мне поверить. Даже такой, как ты. Даже такой, как я. Центурия — это не полицейские, как думают некоторые недалекие люди. Центурия это скорее наемная армия… Которая правда не к каждому согласится наняться.

— А вот это как раз то, о чем я хотел поговорить. — я щелкнул пальцами и подался вперед на кресле, положив локти на колени и сплетя пальцы. — Расскажи мне о всех, кто враждует с Центурией. Хотя нет. Расскажи мне только о тех, кто враждует с ней успешно!

Глава 5

Шмель несколько секунд внимательно смотрел на меня, а потом вздохнул, встал со своего кресла и направился к шкафу с алкоголем:

— То есть, какие-то проблемы с Центурией у тебя все же есть…

Я неопределенно пожал плечами и вместо ответа спросил, копируя тон Шмеля:

— То есть, ты все же опасаешься переходить дорогу Центурии?

— Я? — Шмель едва слышно усмехнулся, открывая шкаф с алкоголем. — Я нет. А вот тебе следовало бы опасаться. Я — рыба довольно крупная и довольно известная, не только в Виндзоре, а вообще по куполом. У меня много контактов в таких местах, о самом существовании которых знает далеко не всякий, так что бодаться со Центурии во-первых, банально невыгодно. Во-вторых, как я уже сказал — бороться со мной означает бороться со всем Виндзором, поскольку я с администрацией города… На короткой ноге, скажем так. Но я это я. А речь идет о тебе.

Шмель развернулся ко мне, держа в руках два низких четырехгранных бокала, каждая грань которого слегка изгибалась внутрь. Бокалы наполовину заполняла коричневая жидкость, оставляющая на стенках маслянистые разводы.

— И ты, Крот, это даже близко не я. У тебя на данный момент есть только имя, причем довольно дурацкое, и ничего кроме. У тебя даже репутации до сих пор никакой нет, даже несмотря на то, что ты убил биота. Многие до сих считают это очередной легендой и не больше, а тебя самого — вообще выдумкой. Можно сказать, для Аномалиона в данный момент, — он явно тоном подчеркнул это «в данный момент», — тебя все равно что не существует. Поэтому, если ты вдруг закусился с такой силой, как Центурия, это нехорошо. Нехорошо в первую очередь для тебя. И, если бы ты спросил моего мнения насчет всего сложившегося, то я бы тебе ответил так — в твоей ситуации самым логичным и адекватным решением было бы залечь на дно. Можно даже прямо тут, много с тебя за постой не возьму. Не показываться никому на глаза до тех пор, пока даже те крохи информации относительно твоей личности, что успели появиться под куполом, не затеряются в общем инфопотоке. Пока о тебе не забудут. В том числе и Центурия. У них на самом деле до чертиков своих собственных дел, так что даже если ты нагадил им на любимый вертолет, дольше пары месяцев они искать тебя не будут.

Шмель снова прошел к креслу и по пути поставил один из бокалов передо мной. Со вторым он сел в кресло и пригубил.

Я не стал.

И уж конечно я не стану слушать его совета, которого никто не спрашивал. Залечь на дно, потеряться это, конечно, хорошо. И даже правильно, логично. Но именно поэтому я так делать не буду. Потому что если это кажется логичным и правильным и мне и Шмелю, то и Земекису покажется правильным тоже. И, если вдруг он узнает, что я все-таки жив, он будет думать, что я где-то затихарился и не отсвечиваю. В то время, как на самом деле я буду делать все, для того, чтобы вернуться в кабинет Земекиса, и снова посмотреть ему в глаза.

Как-никак это ублюдок хотел меня убить!

И, впрочем, ладно, это я мог бы ему простить — мало ли людей хотят или хотели меня убить…

Но этот сукин сын знает меня! Знает о моем прошлом, знает, кто я, знает, что со мной было и что стало! Знает то, чего не знаю я сам!

И это знание его пугает… Иначе с чего бы ему приказывать меня убрать?

И, раз он не стал действовать по классической схеме всех злодеев и не рассказал мне все, что я хотел знать перед тем, как меня устранить, придется мне снова наведаться к нему в гости. И добыть нужные мне ответы тем или иным способом.

Но В одном Шмель прав — силы у меня пока еще слабые. Идти в одно жало на целый Легион сейчас — идея, обреченная на феерический провал еще на стадии обдумывания. С моим нынешним арсеналом, по крайней мере, точно. Мне нужно или оружие помощнее, желательно не меньше чем дивизионного формата, либо много толковых союзников, с такой же целью, как у меня.

В идеале, конечно, и то и то одновременно.

Шмель еще раз внимательно посмотрел на меня, снова вздохнул, одним махом опустошил свой стакан и поставил его на стол:

— Вижу по глазам, что ты не собираешься следовать моим советам. Не так ли?

— Давай сделаем вид, что я согласился. — усмехнулся я. — Но ответы на свои вопросы все равно хочу получить. Так, для общего развития.

— Какие все развитые пошли… — Шмель покачал головой. — Ладно, будь по-твоему. Хоть ты и полезный человек, но не настолько, чтобы я тебя вытаскивал из петли. Я и так уже попытался отговорить тебя совать в нее голову, ну а дальше — хозяин барин.

Я изобразил на своем лице максимально заинтересованное выражение и приготовился слушать.

— Итак, кто враждует с Центурией… — медленно начал Шмель. — Ну, во-первых, Горелые… Но они с кем только не враждуют, они почти что не в счет.

Да не «почти что», они вообще не в счет, они же совершенно безумны. Неогранизованы, несобраны, еще много всяких «не». Короче, надеяться на Горелых это все равно что надеяться на сам Аномалион — что он внезапно сгенерирует над Легионом гору, которая раздавит его в лепешку… И то шансов больше.

— Во-вторых, агрономы… Но они не то чтобы враждуют, скорее между ними натянутые отношения. Агрономы не пользуются услугами Центурии, а те закупают их продукцию через четвертые и пятые руки, платя три цены. Но прямых конфронтаций между ними никогда не было, и, надеюсь, не будет.

Раз не было конфронтаций, то тогда мне этот вариант не подходит.

— И, в-третьих, конечно же, Ассамблея. Вот про них можно с полной уверенностью сказать, что у них с Центурией контры. Прямо натуральные контры, вплоть до вооруженных столкновений. К счастью, им хватает ума держаться подальше от городов, а не то парочку уже легко могли бы стереть с лица Земли.

— Вот с этого места поподробнее. — заинтересовался я. — Кто такие эта Ассамблея? И где их найти?

— Ну, как тебе сказать… Если кратко — то Ассамблея это тоже не те ребята, с которыми следует связываться… Да никому не следует, собственно. А найти их ты сможешь в Арсенале.

— Торговцы оружием? Ну, судя по тому, как называется место их дислокации.

— Ну, можно и так сказать. Сейчас они действительно торговцы оружием. — Шмель задумчиво кивнул. — Но так было не всегда… Собственно, почему с ними и не следует связываться.

— Можно предметнее? — я поморщился. — Я понимаю, что Аномалион это такое загадочное место, что населяющие его люди тоже постепенно начинают говорить загадками, но всему же есть свой предел!

— Только не под куполом, Крот, только не под куполом. — без намека на улыбку ответил Шмель. — Но, в общем-то, ты прав со своим замечанием. Помнишь, я говорил, что Центурия нынче представляет из себя наемную армию? Так вот Ассамблея являлась таковой с самого начала. С самого момента своего появления под куполом. Те, кто сейчас называют себя Ассамблея, раньше представляли голубой сектор.

— Погоди. — я нахмурился. — Но голубой сектор это же всякие там лаборанты, проводящие полевые тесты, разве нет?

— Разве да. — Шмель кивнул. — Но ими дело не ограничивается. Голубой сектор это было нечто среднее между синим и красным. Слишком умные для простых силовиков, слишком боевитые для ученых. Если красный сектор целиком состоял из людей, которых Кронос тренировал и, можно сказать, взращивал лично, то в голубой с огромным удовольствием принимали всяких наемников и оперативников частных военных компаний. В основном, они являлись инструкторами для тех самых лаборантов, о которых ты упомянул, но многие из них оказывались пригодными и к полевой работе. И многие из годных соглашались на нее. Там работы-то — собирать образцы в опасных местах и следить за тем, чтобы не стать образцом самому. Не нужно иметь три высших образования, а зачастую и одно не сильно-то нужно. Так что да — голубой сектор это всяческие лаборанты. Но нет — голубой сектор это не только всяческие лаборанты.

— А почему сейчас у них с Центурией… Как ты сказал? Контры?

— Когда началась вся эта беда с Вихрем, с изоляцией купола, ну вот это все… — Шмель покрутил рукой. — Кронос поначалу пытались удержать все под контролем, не допустить паники, ну в общем, делали все то, что полагается делать управленцам в такой ситуации. А инструментом, при помощи которого все это проворачивалось, конечно же, был красный сектор. Под куполом в то время кипели такие страсти, что практически весь состав красного сектора был снят по тревоге и участвовал в подавлении восстаний, эвакуации пострадавших, защите от монстров. Единственные, кто оставался на местах — это обслуживающий персонал Легиона и буквально три человека на складах оружия и патронов, принадлежащих красным.

Так-так, кажется, я начинаю понимать, к чему Шмель клонит и чем сейчас закончит свой рассказ… Но не буду бежать впереди паровоза — посмотрим, вдруг он меня удивит?

— Ну а голубые, среди которых к тому моменту доля наемников, пекущихся только о собственной шкуре и собственной наживе, приблизилась к пятидесяти процентам, быстро прикинули хер к носу и решили действовать на опережение. Они первые допустили, что то, что произошло, уже не будет иметь обратной силы и что придется сразу же привыкать к новому устройству мира. К новому мировому порядку. И, решив, что в этом порядке они хотят быть на главенствующих позиция, голубые без предупреждения и без боя захватили оставшиеся без охраны склады с оружием и боеприпасами. Захватили — и основали там свою базу.

— А когда туда вернулись красные, им дали отпор их же собственным оружием. — задумчиво произнес я. — И сказали, что хрен им теперь, а не склады.

— Абсолютно в дырочку. — усмехнулся Шмель. — Красные, конечно же, были крайней недовольно таким положением вещей, и даже затребовали через руководство Кроноса, которое тогда еще было при делах, чтобы те приструнили голубых… Но те сходу заявили, что больше не подчиняются никому и существуют сами по себе. Красным руководство запретило лезть на рожон, велело отойти, уверяя, что во всем разберутся, но, судя по всему, бунтарские настроения голубых передались и им тоже. Красные наплевали на указания руководства и попытались взять склады штурмом, несмотря на то, что у них было много раненых и почти не было боекомплекта. Результат, сам понимаешь, был далек от идеала.

— А что руководство? Так и не взяло ситуацию в свои руки?

— Какой там. — Шмель махнул рукой. — Красные, конечно же, откатились, и руководство во второй раз запретило им лезть на склады, снова сочиняя сказки про то, что все договорятся миром. Но красных уже понесло, поэтому они откатились на Легион, который тогда назывался просто МОАБ — мобильная автономная база, и попытались штурмовать склады вторично. Уже с поддержкой Легиона. И вторично огребли, ведь к тому моменту голубые уже вскрыли ангары с тяжелым вооружением и МОАБ был атакован всем, от минометов и ударных дронов до самоходок двухсотого калибра. Красные, конечно, тоже навалили голубым, но в намного меньших масштабах, нежели огребли сами. Они-то всерьез считали, что отбивают свою же собственность, поэтому ровнять все склады с землей было не в их интересах. Ну а голубые, ясное дело, не имели подобных ограничений и херачили всем, до чего только дотянулись на тот момент. Это была та самая битва, в которой было уничтожено практически все тяжелое оружие, которое находилось в тот момент под куполом. Зато вот стрелкового всякого, и боеприпасов к нему осталось навалом. Сам понимаешь.

Я, конечно же, понимал. Там, где говорят большие пушки, маленькие стволы молчат и не отсвечивают. Не получится пристрелить из автомата того, кто бьет по тебе корректируемыми снарядами или тем более дронами — ты его просто не увидишь, не будешь знать, где он находится, куда стрелять. Поэтому итог битвы, которую только что описал Шмель, мог быть только один. Именно такой, какой только что описал Шмель.

— А пушки Легиона? Пушки, ракеты, вот это все, чем он усеян понизу? Они выглядя рабочими.

— Пыль в глаза. — Шмель покачал головой. — В рабочем состоянии только каждая четвертая установка, все остальное лишь на первый взгляд является таковым. Кое-как приведен в человеческий вид, чтобы внушать шок и трепет во всех, кто посмотрит на эти злобные стволы. А даже если бы все их огнестрельное богатство было в рабочем состоянии — снарядов все равно хрен да маленько. Уже несколько лет никто не слышал даже рассказов о том, что с Легиона стреляли.

— Неужели все расстреляли тогда, во время штурма голубых?

— Да, практически все. Они же надеялись, что голубые под первыми прилетами моментально потеряют весь свой гонор и свалят со складов, роняя кал, но что-то пошло не так… В общем, тогда все закончилось ничем. Голубые не ушли со складов, а красные на них, соответственно, не вошли. А потом уже стало и не до того — Аномалион трясло похлеще, чем соломенную хижину в семибальное землетрясение. Поняв, что случившееся не отменить, и проблема вряд ли решится в обозримом будущем, люди стали делить и перекраивать территории, сбиваясь в банды и кланы по примеру тех же голубых и красных. Конечно, и от тех и от тех люди уходили тоже, и приходили тоже, но в любом случае они были первыми двумя структурами, которые официально отказались от подчинения Кроносу и сохранили при этом какую-никакую организацию. И обе эти организации существуют и по сей день, хоть и неслабо так видоизменились при этом. Полицейские стали наемниками, а наемники — стали торговцами. Иронично!

— Ну, торговцы это неплохо. — я пожал плечами. — С торговцами всегда можно договориться. Главное, чтобы условия договора были выгодны обеим сторонам.

— Но ты не забывай, что это не просто торговцы. Это торговцы, которые выросли из наемников. И своих корней они пока еще не позабыли — не та ситуация, чтобы позабыть. Их вечное противостояние с Центурией, для которой теперь база Ассамблеи что Грааль для крестоносцев, не позволит ничего забыть. Ассамблея — это большая куча хорошо тренированных и еще лучше вооруженных злобных уродцев, которые ворочают огромными сумами и прокручивают серьезные дела. По уровню организации это та же Центурия, считай. Вот так запросто на хромой козе к ним не подъехать — тебя развернут еще на подходе. А будешь возмущаться и сопротивляться — и пули не пожалеют, у них все равно их бесконечное количество. Если ты не представитель какого-нибудь большого человека, да желательно с заказом на большую сумму, тебе на территории складов делать нечего. Если бы ты хотя бы принадлежал к голубому сектору, тогда еще о чем-то можно было бы поговорить.

— А что там с голубым сектором?

— Ну, несмотря на все произошедшее под куполом, люди из одного сектора частенько стараются держаться вместе. Как-никак, они знают друг друга, имеют какое-никакое общее прошлое. Поэтому, будь ты из голубых, тебя бы, может, и пустили бы на территорию базы, ну а там уже — как повезет. Но для тебя этот вариант закрыт, потому что даже если тебе кто-то левый прошьет хад на принадлежность к голубым, тебя спалят еще на проходной. И тебе не понравится то, что за этим последует. Прецеденты уже были, ничего хорошего с теми людьми не случилось, поверь на слово.

Я верил ему. Судя по тому, как он описал Ассамблею, они действительно весьма похожи на тех, кто не чурается сделать «ничего хорошего» с теми, кто их обманывает. Но, к счастью для меня, у меня и нужды нет никого обманывать.

Я просто приеду на базу с настоящим членом голубого сектора, только и всего.

Глава 6

Линда ошиблась. Шмель не стал драть с меня ни две, ни даже полторы шкуры. Я все еще хреново ориентируюсь в здешних деньгах, но, по-моему, он взял с меня только за потраченные ресурсы и ничего сверх этого. По крайней мере, если пересчитать, сколько я ему отдал, на шоколадки, которыми я подкреплялся из торгового автомата в пустошах, то выходило не так уж и много — все-то две тысячи и еще чуть-чуть.

А вообще он прав. Мне надо хотя бы до завтра передохнуть, подождать, когда раны затянутся, и только после этого начинать какие-то активные действия. Тем более, что у меня и здесь есть чем заняться.

Например, поспать. Недолго, часа три — чисто для того, чтобы восстановить когнитивные функции, а то я уже начал чувствовать, что подвисаю на ровном месте. На долю секунды всего подвисаю, но это все равно очень неприятное ощущение. Неприятное — и опасное.

Поэтому первым делом я поднялся в свою комнату, в которой явно после моего ухода никого не было, и подошел к окну, намереваясь закрыть жалюзи, чтобы солнце не мешало спать.

Но не успел я даже поднять руку, как за окном что-то мелькнуло, а следом раздался громкий удар. Прямо в стекло впечаталось что-то большое, в руку длиной, распласталось по нему, раскинув кожистые крылья и пырясь на меня с той стороны.

Античит!

— Мать твою! — ахнул я. — Ты здесь откуда⁈

Я дернул за ручку, открывая окно, и античит тут же сложил крылья и юркнул в комнату, как к себе домой. Хлопнув крыльями, он перепорхнул на спинку кровати и уселся на ее трубе, как на жердочке, завернувшись в импровизированный «плащ».

— Ну даешь! — честно восхитился я, закрывая окно. — Как вообще нашел меня?

Зверь, конечно, не ответил, только посмотрел на меня преданными желтыми глазами и тихо уркнул.

— Ладно, какая, в принципе, разница? — улыбнулся я, и погладил зверька по голове. — Я так понимаю, ты теперь планируешь со мной везде тусить, да? Надо тебе имя тогда придумать, что ли… Антон? Антоха. Ну типа античит — анти — ант — Антон. Нет?

Античит на меня посмотрел так, что сразу стало ясно, что Антоном ему быть не нравится.

— Ладно. — я пожал плечами. — Тогда может Тич? Тич-Стич… Стич! Как насчет Стич?

Античит снова посмотрел на меня, но на сей раз в его глазах явственно читалось сомнение. Ну, или мне хотелось, чтобы оно там читалось.

— Ладно, пусть будет Стич пока что. — я махнул рукой. — Если придет в голову что-то получше, то переименуем тебя. Не паспорт же менять, в самом деле, и даже не хад перепрограммировать.

Античит перетопнул с ноги на ногу и сунул голову под крыло, словно ставя тем самым точку в разговоре.

— Это да, это нужно. — согласился я, наконец ложась на кровать, так, чтобы Стич оказался в ногах. — Я, собственно, как раз это и собирался сделать.

Стич уже не раз доказал, что не планирует причинять мне какой-то вред (а то и еще больше — вообще не может?) поэтому я спокойно закрыл глаза и провалился в сон, ровно на три часа.

Когда я проснулся, все тело болело и ныло. Обезболивающие, которое мне вкатила Линда, мягко и ненавязчиво отпустило меня прямо во сне, поэтому, открыв глаза, я ощутил всю гамму неприятных эмоций.

Да уж, хорошо, что я решил поспать и никуда не ехать сломя голову. Было бы очень не круто, если бы анестезия отпустила меня где-нибудь в трясущемся багги на середине пути к складам Ассамблеи. Думается мне, я бы тогда проклял вообще все на свете.

В таком состоянии мне явно не светит отправиться никуда дальше зала бара, чтобы подкрепиться… Ну, максимум — до Механика дойти, чтобы забрать автомат и рассчитаться с ним. Это, кстати, приоритетная задача.

Стич все так же спал, спрятав голову под крыло, но, едва только я спустил ноги с кровати, буквально через силу, превозмогая боль, он тут же встрепенулся и сонно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

— Я скоро. — пообещал я. — Давай я тебе окно оставлю открытым — если что, ты улетишь. Договорились?

Стич внимательно проследил, как я отодвигаю в стороны жалюзи и открываю окно, тихо, но отчетливо угукнул, и снова спрятал голову под крыло.

Убедившись, что теперь со зверем ничего не произойдет, даже если по какой-то причине я не вернусь сюда, я вышел за дверь и спустился на первый этаж. Большинство посетителей уже разошлись, подтверждая мою теорию о том, что это были просто загулявшие забулдыги, и большинство столов были пусты. Я поймал взгляд Мигеля из-за барной стойки, кивнул ему в ответ на вопросительно поднятые брови, показал большой палец и сел за столик в углу.

Официантка возникла рядом моментально, словно из-под пола на пружинке вылетела. Даже в первый раз, когда я ел в этом помещении, меня не обслуживали так быстро — видимо, Шмель за то время, что я спал, узнал от Мигеля о ситуации с охранником и как следует накрутил персоналу хвосты, не разбираясь, кто прав, а кто лев.

Плотно закинувшись салатом и куском мяса с картошкой, я вышел из бара и отправился к Механику, поглядывая на небо. Я все ожидал, что сейчас мне на плечо спланирует Стич, и по-хозяйски устроится там, но зверушка не появлялась. Вот и хорошо, а то у всяких встречных могли бы возникнуть ненужные и даже вредные вопросы на тему того, с какой это радости я гуляю по крупному городу с тварью из пустоши на плече. Особенно если эти «встречные» снова окажутся полицейскими. Кто их знает, вдруг они вообще вопросов задавать не будут, а сразу очередью от бедра полоснут?

Короче, хорошо, что Стич не пытался гулять со мной по городу. По ходу дела, античиты и правда намного умнее, чем кажутся, и даже умнее, чем про них пишут в базе данных. Ну, или мне так повезло с питомцем.

Когда я вошел в мастерскую Механика, хозяин кинул на меня быстрый взгляд, на мгновение оторвавшись от разобранного глушителя, и утвердительно сказал:

— АКСУ. Канарейка. Цевье.

— Точно. — я кивнул. — Готово?

— Готово. — Механик протянул руку в сторону, и вытащил из-под стола, за которым работал, мой автомат. — Принимай.

Первое, что бросилось мне в глаза — на автомате стало меньше дерева. И не просто стало меньше, а стало меньше именно там, где мне не хотелось бы — в районе цевья.

Стандартное цевье было заменено на новое, алюминиевое, с боковыми планками Пикатини, на которой Механик, видимо, и предполагал устанавливать выносную кнопку от тактического блока.

Но слава Механика явно не была преувеличена — мужик свое дело знал и все мои указания по поводу сохранения возможности установки гранатомета учел. Нижняя часть нового цевья, на которой должна была располагаться еще одна планка для установки рукояток, была начисто срезана болгаркой, открывая доступ к кронштейну для гранатомета. Точно так же, как это было сделано на стандартном цевье, собственно говоря. Так что, можно сказать, что принципиально ничего и не изменилось.

— Зенитка Б-11. — снова вернувшись к чистке глушителя, сообщил Механик, даже не глядя на меня. — Модифицированное, конечно же. Гранатомет поставить можно, я пробовал.

— В смысле «пробовал»? — я отвлекся от осмотра автомата и перевел взгляд на Механика. — У тебя что, есть?

— У меня чего только нет. — загадочно ответил Механик, положил тряпку на глушитель и поднял на меня глаза. — А что? Нужно?

— Спрашиваешь! — ухмыльнулся я. — Почему отдашь? Две тысячи хватит? Плюс пятьсот за работу, как и договаривались.

— Учти, гранат у меня нет. — сразу предупредил меня Механик. — Даже одной. Я вообще их только на картинках видел, если уж на то пошло.

— И ладно. — я махнул рукой. — Так что, договорились?

Механик секунду молчал, барабаня пальцами по коленкам, а потом резко встал и поправил очки:

— Жди тут.

И он скрылся среди своих стеллажей со всяким оружейным тюнингом, как леший — среди деревьев. Секунд тридцать оттуда раздавался грохот и лязг перекладываемых деталей, а потом Механик вернулся, держа в руках грязный засаленный сверток, который он протянул мне.

А в свертке оказался он.

Гранатомет

6Г16

Калибр 30 мм

Продольно-скользящий затвор

Темп стрельбы 10

Отличительная черта — для выстрела кумулятивно-зажигательной гранатой 7Г20 или 7Г23 требуется специальный холостой патрон ПХС-19. Пороховые газы запираются в канале ствол поршнем, движение которого выбрасывает гранату из ствола. За счет этого обеспечивается практически полная бесшумность гранатного выстрела.

Прицельная дальность 150 метров

Максимальная дальность 300 метров

Емкость магазина 8 патронов

Чтоб я… Снова с модератором встретился…

— А патроны есть? — деловито спросил я, кладя автомат на стол и беря в руки гранатомет.

— Заряжен до железки. Но это все, что есть. — ответил Механик.

Я вынул магазин и удостоверился, что в нем действительно есть патроны. Нажал на самый верхний — он почти не просел, значит, действительно, заправлено на максимум.

Не вставляя магазин, я повернул и оттянул болтовой затвор на гранатомете, проверил, что он пуст, закрыл затвор обратно, направил ствол в стену и нажал на спуск. Сухой щелчок известил меня о том, что ударно-спусковой механизм исправен и работает как надо.

— Так мы договорились? — снова спросил я, заряжая обратно магазин в гранатомет.

— Забирай. — Механик махнул рукой. — Все равно он никому не нужен. Гранаты для него все равно не найти.

— Что, прямо совсем?

— Говорят, что совсем. — Механик пожал плечами, садясь обратно к глушителю. — Но я не проверял. Может, у Ассамблеи найдется, у них вообще чего только не найдется, мегазорда собрать можно, если искать детали достаточно долго.

Я не понял, о чем он, но мысль уловил. И эта мысль мне весьма понравилась, ведь я как раз собирался навестить Ассамблею. Если удастся еще и гранатами для «Канарейки» у них разжиться, это вообще будет сказка.

Отложив гранатомет, я снова взял в руки автомат, отсоединил магазин, проверил, что он пустой, после этого проделал то же самое с самим оружием, не забыв про контрольный спуск. Взял обратно в руки гранатомет и прикинул, как бы его присоединить к автомату.

На самом деле, все оказалось намного проще, чем я предполагал — достаточно было приблизить один ствол к другому и руки как-то сами собой запросто накинули крепление на кронштейн, создав единое целое.

Отвернувшись от Механика, я вскинул автомат к плечу, вместо цевья располагая левую руку на рукоятке гранатомета. Держать его как-то иначе теперь было бы проблематично — разве что прямо за ствол, что, кстати, довольно удобно, но вряд ли безопасно. С другой стороны, рукоять гранатомета была довольно удобной и держать за нее не доставляло дискомфорта, как например при попытке удержать автомат за ГП-25, используя его как тактическую рукоять. Там такой куцый обрубок рукоятки, что даже два пальца сложно вместить.

Интересно, откуда я об этом знаю?

Оружие прилично прибавило в весе, и теперь заваливалось вперед, но с этим нужно смириться. Или вернее с этим нужно научиться работать, поскольку преимуществ явно стало больше, чем недостатков — я теперь и фонарь могу перевесить на нормальное место, на цевье, вместо боковины кронштейна. А половина появившихся проблем, если уж на то пошло, частично решается простым оружейным ремнем, хорошо подогнанным под размер.

Я несколько раз вскинул оружие, привыкая к новой развесовке, и обернулся обратно к Механику:

— Супер. Две с половиной?

— Две с половиной. — ровным тоном ответил Механик и протянул свой хад.

Я приложил свое устройство, и на его экранчике тут же высветилось сообщение об успешном переводе.

Еще раз поблагодарив Механика, я закинул оружие за спину, чтобы даже самым невнимательным полицейским сразу стало очевидно, что я его не несу, а транспортирую, и направился обратно к бару Шмеля.

Там уже было практически пусто, только за самым дальним столиком похрапывал, откинувшись на спинку стула, какой-то забулдыга, да Мигель усиленно полировал стойку.

— Слушай, а тут есть черный ход для таких, как я? — спросил я, подойдя к нему. — А то через зал постоянно мотать как-то не круто. Я то с оружием, то со всяким… Ценным.

— И то верно. — согласился Мигель. — В следующий раз будешь выходить, позови меня, я тебе покажу.

— Добро. — я кивнул и потопал к себе в комнату.

Стича не было — видимо, полетел себе добывать пропитание. Он мог бы, конечно, сожрать хеликс, который я оставил в комнате, чтобы не таскать с собой, но, видимо, зверь теперь считает его моей собственностью и не претендует.

Да уж, лучше бы он с «панацеей» так себя повел.

Я зарядил автомат, дослал патрон, включил предохранитель, проверил патронник и положил автомат на пол рядом с кроватью. Если вдруг что — посреди ночи проснусь, схвачу его и сразу буду готов отбиваться. Не знаю, от кого, но это неважно — главное, что я готов.

Что ж, а теперь, после того, как я закончил со всеми насущными делами, настало время связаться с голубым сектором и обзавестись проводником на склады.

Поэтому я достал хад и написал Скит — «Как сама?»

Ответ пришел практически сразу — «Жива потихоньку. Сам как? Не вляпался еще в баг?»

Я усмехнулся, прикинув, сколько времени заняло бы сейчас пересказать ей все, что со мной произошло с того момента, как она меня видела в последний раз…

А потом тихонько выругался, поняв, что я последний идиот. Ведь я легко мог написать ей или даже Линде со своего хада, и не пришлось бы мотаться раненому по пустошам.

Да уж, в тот момент мне просто не пришло это в голову. Сначала я просто пытался оказаться от Легиона как можно дальше, а потом выходка Стича полностью выбила меня из колеи. Настолько, что я позабыл о том, что хад можно использовать не только как энциклопедию, но еще и как средство связи.

Ладно, что было, то было. В конце концов, если бы за мной приехала Скит на багги или подручные Шмеля, я бы не разжился хеликсом и не заимел в компаньоны такую приколюшку, как Стич. Правда с другой стороны, тогда бы Стич и «панацею» не сожрал, но я бы все равно потратил ее, чтобы залечить ранение от пули Медведя, так что по сути, я даже выиграл от того, что не стал никого просить о помощи.

Да и вообще просить о помощи — как-то не очень звучит. Я уже давно не беспомощный Крот, который не видит, куда ползет. Не будут же меня постоянно водить по Аномалиону за ручку, приговаривая — «Вот, смотри, это злой баг, он делает вавку, не ходи в него, ходи вокруг».

Поэтому я не стал расписывать Скит пугайку на десяток страниц из серии тех, что рассказывают ночью в походе, сидя вокруг костра. Вместо этого я просто написал: «Нормально. Живой. Но у меня есть одно дело. И мне для него нужна ты.»

«Ты даже не спросишь, занята ли я? Может, у меня сейчас заказ?»

«Может, и так. В таком случае я тебе помогу его выполнить поскорее, чтобы мы могли заняться моим делом»

«Хитрый какой. А с чего ты вообще взял, что я захочу заняться твоим делом?»

«Потому что оно будет интересно и тебе тоже. Возможно, даже более интересно, чем мне»

«Ладно, заинтриговал. Что за дело? Рассказывай»

«Мне нужно попасть на склады к Ассамблее. И не только для того, чтобы что-то у них купить, а для того, чтобы поговорить с их важным шишками. Чем важнее шишка — тем лучше, в идеале, чтобы это вообще был самый главный из них»

Скит некоторое время молчала, словно обдумывала мои слова. Я же терпеливо ждал ответа, и наконец дождался его. В общем-то, почти такого, как я ожидал.

«Так а я тут при чем?»

«Мне нужен проводник. Тот, кого они примут и сопроводят для разговора. Мне нужен кто-то из голубого сектора. А такой знакомый у меня только один — ты»

«Сукин сын, как ты узнал⁈»

Глава 7

Конечно же, я не ответил Скит, ведь это тоже было частью плана. Вместо ответа я просто сообщил, где нахожусь и откуда надо меня забрать, и пообещал, что мы всласть наговоримся, пока будем добираться до складов. Скит на это сказала, что будет у меня уже к завтра, и чтобы я разминал свою говорилку, на чем мы и покончили.

У меня освободилась еще почти половина суток и я решил потратить их с пользой для организма и наверстать все то, чего был лишен. Поэтому я просто лег спать, позволив целительским навыкам Линды и читам, которые она в меня запихала, делать свои дела, возвращая меня к нормальному состоянию.

Проснулся я только дважды. Первый раз — когда в окно, хлопая крыльями, пролетел Стич, и уселся на спинку кровати у меня над головой. Второй — когда проголодался. Оделся, спустился в зал, хорошо и плотно поел, заправляя организм для долгой и упорной регенерации, и снова вернулся в кровать.

В итоге к пяти часам утра я чувствовал себя даже почти хорошо. Раны от собачьих зубов на руке превратились в едва заметные шрамы и практически никак не реагировали на касания и нажатия. На боку все было несколько хуже — как-никак, там сквозное ранение было, — но дело явно шло на поправку. Линда действительно знала толк в своем деле… В одном из своих дел, по крайней мере. Если я проведу еще один день, а, может, даже и полдня в спокойном режиме, ни с кем не воюя, не бегая, не прыгая и никак иначе не тревожа рану, то она, вполне возможно, зарастет полностью.

Но почему-то в голове моей роились смутные сомнения насчет того, что у меня это получится…

В зале снова тусило немало загулявших забулдыг, но я все же нашел себе свободный столик, быстро позавтракал и поднялся обратно в комнату, ожидая весточки от Скит и параллельно собираясь в путь. Я даже примерно не представлял, на сколько времени на самом деле я отсюда ухожу, поэтому, по-хорошему, следовало бы собрать вообще все, что только может пригодиться.

Но для «всего, что может пригодиться» мне понадобится грузовик, никак не меньше. Не говоря уже о том, что о «всем, что может пригодиться» мне пока что остается только мечтать. У меня все, что есть, по сути, это автомат, какая-никакая броня, да немного боекомплекта. Даже питаться в пути будет нечем, если вдруг мы задержимся на складах или где-то по пути.

Недолго думая, я написал Шмелю и тот без проблем согласился продать мне два суточных пайка — точно таких же, какие я ел, когда выполнял его задание. Я перевел ему деньги и буквально через десять минут в дверь постучали.

Стич, который с интересом наблюдал за моими сборами все с того же импровизированного насеста на спинке кровати, при этих звуках сорвался с места и исчез в открытом окне со скоростью пули. Так быстро, что я даже засомневался — может, вовсе не соображалка зверя заставляет его избегать других людей? Может, это банальный страх и инстинкт самосохранения?

Это правда не объясняет, какого хрена Стич решил подружиться со мной, но, возможно, наш случай — это то самое исключение из правил.

Правда оказалось, что сдергивал он зря — когда я открыл дверь, за ней уже никого не было, только стояли на полу два заказанных мною пайка, и еще бутылка воды сверху.

А когда я забрал заказанное из коридора, объявилась и Скит тоже. Хад завибрировал и высветил значок нового сообщения, которое я немедленно открыл.

«А Крот погулять выйдет?»

Да уж, точно надо как-то сменить позывной. Это раньше мне было совершенно все равно, тогда задачи стояли другие. Сперва — банально выжить. Потом — не скопытиться в дальнейшей жизни.

Но теперь я хорошо понимаю, что Крот мне не идет. И не нравится. Но главное — не идет.

Сложив все в рюкзак и так и не дождавшись Стича, я вышел из комнаты, предварительно закрыв окно, чтобы крылатому дурачку не пришло в голову вернуться сюда в мое отсутствие. Пусть уж лучше ему вообще некуда будет вернуться, чем на него в комнате наткнется какой-нибудь уборщик Шмеля и со страху пристукнет античита шваброй.

Скит ждала меня прямо возле бара. Уже знакомый мне багги, лениво бурча двигателем, раскорячился на краю дороги, заехав двумя колесами на бордюр, но это будто никого вокруг не парило. В общем-то, и правильно, наверное — если бы Скит встала как положено, по оставшейся части дороги мимо нее разве что на велосипеде можно было бы проехать. Виндзор он, конечно, город, и даже не просто город, а самый большой город… Но он — самый большой город Аномалиона, а это уточнение сразу скукоживает его реальные размеры на порядок.

Скит сидела на водительском месте и увлеченно что-то читала в своем хаде. Так увлеченно, что какую-то реакцию показала только тогда, когда я уже закинул в маленький багажный отсек свой рюкзак.

— О, привет! — она убрала хад в карман и махнула рукой. — Как сам?

— Как универсам. — ухмыльнулся я, оглядывая девушку, которая впервые на моей памяти была без активных наушников. Ну, когда она спала — не в счет, там я ее почти не видел под пледом. — Где твои наушники?

— Сняла. — Скит пожала плечами. — На багги какой смысл их надевать, они только бесконечно глушить будут. Батареи сядут.

Мои наушники, конечно, тоже были не на ушах, но и убирать их далеко я не стал — просто спустил на шею. Как-никак, если дойдет до прямого огневого контакта, у меня уже не будет времени лезть за ними в рюкзак, искать, надевать… Тут успеть бы натянуть их на голову да крутануть колесико громкости, активируя электронику.

Скит поддала газу, и багги аккуратно, слегка покачиваясь, съехал с бордюра. Заложив крутой маневр, Скит развернулась и мы поехали к воротам города.

Их мы тоже проехали без каких-либо проблем. Дежурившие полицейские, завидев какую-то бумажку, что им протянула Скит, открыли перед нами ворота и выпустил нам в пустоши.

— Ну, все. — довольно заявила Скит, когда улицы Виндзора остались позади. — Теперь рассказывай. Кто тебе обо мне рассказал?

— Погоди секунду. — попросил я, глядя в небо, на стремительно увеличивающуюся точку. — Сейчас…

Точка все увеличивалась и увеличивалсь и в конечном итоге превратилась в Стича, отчаянно машущего крыльями в мою сторону.

— Э-э-эй! — заволновалась Скит и потянулась к оружию по левую руку, но я перехватил ее:

— Погоди. Это свои.

— Свои? Тебе теперь твари из пустошей — свои?

— Только одна. — улыбнулся я и вытянул правую руку, высовывая ее из медленно, со скоростью идущего человека, движущегося багги.

Стич спикировал на руку, как коршун, и вцепился в рукав своими острыми когтями. Покачался немного, ловя равновесие, а потом завернулся в крылья и довольно угукнул.

— На-а-адо же… — протянула Скит, глядя на зверька. — А ведь и правда «свои». И много у тебя таких «своих»?

— Только этот. — ответил я, поднося руку к плечу, чтобы Стич перебрался туда. — И это скорее я ему «свой». Он сам ко мне прилетел.

— Это же античит, да? Он же читы жрет?

— Еще как жрет. — усмехнулся я, вспоминая, как Стич отжирал куски от «панацеи». — Так что, надеюсь, что твоя «тишина» надежно спрятана.

— Да уж спрятана. — буркнула Скит, снова берясь за руль. — Ладно, мы едем? Или ты еще парочку кашалов призовешь сейчас, диснеевская принцесса?

Я лишь махнул рукой, показывая, что можно ехать, и Скит прибавила газу:

— Так это, возвращаясь к вопросу. Как ты узнал, что я из голубого сектора?

— Я не то, чтобы прямо знал. — я пожал плечами. — Но вероятность была высока. А ты сама подтвердила мои мысли.

— Жук. — со вкусом произнесла Скит, не отрывая взгляда от дороги. — Значит, просто развел меня?

— В некоторой степени. — я поболтал рукой. — Я был почти уверен. Мне кое-что рассказали о голубом секторе, и ты в эти рассказы вписывалась идеально. Понимаешь в науке, но при этом и в оружейном плане подкована. Даже не столько в оружейном, сколько в принципе подкована в тактике. Но подкована как армейское подразделение, которое предполагает борьбу с примерно равным противником, скорее как какое-то ЧВК, задача которого — охранять нефтяную вышку от бармалеев в тапках и с кустарным оружием. Тебя обучал кто-то из них, из операторов ЧВК.

— А, может, я сама была оператором ЧВК, а?

— Точно нет. — секунду подумав, ответил я. — Если бы была, ты бы никогда не снимала активные наушники в ситуации, когда прилететь может что угодно и откуда угодно.

— Ну, такое себе обоснование. — с сомнением протянула Скит. — Но да, ты прав. Я действительно из бывшего голубого сектора и я из тех, кто составлял его научную, скажем так, половину.

— Твой позывной тоже имеет отношение к твоей принадлежности?

— Частично. Скит это аббревиатура. Северный континентальный институт технологий. Я тут, можно сказать, проходила практику, когда все случилось.

— Практику в Аномалионе? — я усмехнулся. — Да у тебя не все дома.

— Ну, я же заключила договор с «Кроносом». — в тон мне усмехнулась Скит. — Что может случиться, думала я. Тут же все под контролем, думала я.

— Ладно, а после того происшествия что с тобой случилось? Почти весь голубой сектор переименовался в Ассамблею и засел на складах, а ты почему не с ними?

— Я была с ними… Какое-то время. — потупившись, произнесла Скит. — Но потом нам стало не по пути.

— Это еще почему?

— Знаешь, склады — удивительное месте, если говорить откровенно. Ты же слышал про то, как Центурия, тогда еще красный сектор, пыталась отбить свое обратно? Ну так, отбили они только свои почки и зубы об оборону Ассамблеи, но и сами пожгли немало оружия. А потом, буквально через пару месяцев после того, как установился какой-никакой паритет, со складами что-то произошло. Помнишь, я говорила, что в Аномалионе оружия — просто завались? Настолько много, что его чаще всего даже не подбирают.

Я кивнул:

— «Что-то произошло» как-то с этим связано?

— Напрямую. В один прекрасный момент почти вся территория складов оказалась в чем-то вроде временной петли. Каждые три дня, ровно в тринадцать двадцать восемь и тридцать три секунды все оружие на полках складов обновляется. Просто появляется по-новой, словно его туда кто-то кладет. Только его, конечно, никто не кладет, оно там просто появляется.

— Бесконечное оружие⁈ — не поверил я.

— Бесконечное оружие. Бесконечные патроны. Бесконечные гранаты. — уныло перечислила Скит. — Да, все так и есть. Каждые три дня ассортимент почти всех полок на складах обновляется, и становится таким же, каким он был пять лет назад в это же время. При этом если на полках что-то есть — оно просто исчезает, замещаясь новыми копиями все того же оружия. А если ничего нет — копии образуются на пустом месте.

— Это же бесконечные деньги. — я развел руками. — Теперь понятно, почему Ассамблея так держится за свои склады и почему они набрали такой вес под куполом.

— Ну да. — безрадостно произнесла Скит, обруливая Фаренгейт, выделяющийся даже на фоне растрескавшейся земли ярким горелым пятном. — Вот только эти бесконечные деньги настолько сорвали крышу у… У тех, кто после происшествия пришел к власти на территории складов. Настолько сорвали крышу, что там воцарилась полная анархия. Алкоголь, наркотики, постоянная пальба, в том числе по пьяной лавочке, в том числе с жертвами. В общем, там стало банально небезопасно находиться. И тогда я ушла от них. Я и… Все те, о ком я тебе рассказывала. Те, с кем я работала на Вивика.

— Но Вивик же не из голубого сектора?

— Вивик вообще нелегал. — усмехнулась Скит. — Он с самого начала был вне всей этой системы, над которой «Кронос» пытался обрести контроль. И до сих пор остается вне ее, если, конечно, то, что происходит здесь сейчас, вообще правомерно называть «системой».

— Ладно, а что со складами? Если там творилась такая вакханалия, то почему сейчас они все еще стоят? И почему на них заправляют все еще те же люди, что и тогда?

— А кто тебе сказал, что там заправляют те же люди, что и тогда? — грустно улыбнулась Скит. — Это ни хрена не так. Шальные деньги, которые вскружили головы всем обитателям складов, довольно быстро сошли на нет. Опьяненные бесконечной выгодой, ассамблейцы просто сгребали со стеллажей все оружие и кучами бросали на пол, а когда оно появлялось по-новой — повторяли этот процесс. Вот только очень быстро, буквально через полгода, получилось так, что все, кто хотел обзавестись стволами, уже ими обзавелись. Предложение превысило спрос, так сказать, и превысило его многократно. Ассамблея начала снижать цены на свое оружие, но этим уже ситуацию было не спасти — банально закончились клиенты.

— Погоди! — я остановил Скит, подняв ладонь. — Но это же не вяжется с тем, что мы видели на СС-13 например. У них же там вообще из оружия только картонные трубочки, чтобы плеваться через них жеваной бумагой! Почему они не закупятся у Ассамблеи?

— Крот, то, о чем я рассказываю, было четыре года назад! — Скит отняла руку от руля и помахала перед моим лицом четырьмя оттопыренными пальцами. — С тех пор до хрена всего изменилось! В том числе и цены на оружие — снова!

— Их снова подняли? После того, как обрушили на уровень нуля? В чем смысл?

— Смысл в том, чтобы не допускать кризисов. Кризисов недостатка и кризисов избытка. Первым кризисом для Ассамблеи стал кризис переизбытка — когда у них стало столько купонов, что в них можно было купатьсяю. Вторым кризисом для Ассамблеи стал кризис недостатка, когда купонов просто не стало. И второй кризис ударил по ней еще сильнее, чем первый. Если их считать отдельным народом, отдельной страной, то у них там была целая своя гражданская война. Странная, как и вся Ассамблея, как и весь Аномалион. Бои длились примерно два дня, после чего у сторон заканчивались патроны и они вынуждены были еще день сидеть просто так, ожидая, когда на полках обновится ассортимент, после чего все повторялось. Сами полки, кстати, тоже восстанавливались, если пострадали в процессе боевых действиях. Стены восстанавливались. Целые ангары и дома восстанавливались. Можно было почти всю территорию складов пустить под стадо спинорифов, а через три дня все снова будет стоять на своих местах, блестя новенькой краской. Люди только не восстанавливались.

— И поэтому к власти пришли другие люди? Те, кто смог остановить эту войну?

— Ну, как сказать. В общем-то да, уничтожение противника тоже приводит к тому, что война останавливается. Так что можно сказать, что ты прав.

— Судя по всему, ты не в восторге от тех, кто победил?

— А меня никто и не спрашивает. Говоря откровенно, нынешнее руководство Ассамблеи действует в их интересах. При нем они перестали сваливать оружие горами и берут только то, на что есть покупатели здесь и сейчас, или максимум — готовят большие партии под конкретный заказ. При нем на складах снова стало мирно и спокойно, хотя теперь попасть туда — целая история. Лион, который сейчас стоит во главе Ассамблеи — хороший руководитель, он всегда был хорошим руководителем. Именно в правильном понимании слова «руководитель» — он знает, как руководить. Знает, что кому велеть делать и кого куда направить, чтобы в итоге получить прибыль.

— Руководитель это хорошо. Но как человек, судя по всему, он тебе не очень нравится.

— Я не уполномочена обсуждать его личность. — ровным тоном произнесла Скит, не отрывая взгляда от дороги.

— Или просто не хочешь? Я же не заставляю тебя возвращаться к голубым, в конце концов. — я пожал плечами. — Просто я хочу знать, чего нам следует ждать, когда мы туда доберемся. Люди-то опасные все же. И теперь, после твоего рассказа, в моем представлении они стали выглядеть еще опаснее.

— Опасные — о да. — усмехнулась Скит. — Хладнокровные, беспринципные, расчетливые. Да, ты правильно сказал. И Лион, возможно, самый опасный из них. И, честно говоря, я не очень хорошо представляю себе его реакцию, если он увидит меня на складах снова.

— Ты думаешь, он тебя прямо помнит? Столько лет прошло.

— Помнит, еще как помнит. — Скит притормозила и взглянула мне в глаза. — Лион был моим личным наставником в голубом корпусе. Тем, кто меня тренировал.

Глава 8

После нескольких спонтанных откровений Скит замолчала и погрузилась в какие-то свои собственные скитовские мысли, и ничего больше не говорила. Я, в общем-то, выяснил у нее все, что хотел, и даже кое-что сверху, так что тоже не настаивал на разговоре, предпочитая вместо этого оглядывать окружение и запоминать, куда мы едем и сколько это займет.

А заняло это прилично — почти целый час. Учитывая, что Скит особенно не берегла машину, даже несмотря на недавнюю поломку, и гнала ее километров сорок в час, не меньше, получается, что до складов — не меньше тридцати. Пешком не дойти, а если и дойти — обратно потом не вернуться, если говорить кратко.

Да, без транспорта в условиях Аномалиона преодолеть подобное расстояние довольно проблематично… Да и с ним тоже не факт, что получится. Надо мне тоже разжиться каким-нибудь транспортом, что ли, особенно если я планирую продолжать выполнять задания от всяких там Шмелей, Жуков, Стрекоз и других представителей энтомологической энциклопедии. Ладно, в первый раз я умудрился сделать это на своих двоих — но сказать, что это было простой и приятной прогулкой… Ну такое.

Мне, по крайней мере, не очень понравилось.

Наконец на горизонте появилась тонкая полоска чего-то длинного и явно рукотворного — слишком уж ровной она была для природного объекта. Рев мотора багги, который последние минут двадцать был практически монотонным, внезапно стал потише. Скит явно сбросила скорость. Чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы отметить падение оборотов.

И сделала она это явно не специально.

Я перевел взгляд на девушку. Она все так же глядела перед собой внимательным взглядом, сжимая в руках рулевое колесо, но побелевшие костяшки пальцев, видные в прорезях укороченных перчаток, явно выдавали ее волнение.

— Не хочешь там появляться? — понимающе спросил я.

— Не то чтобы не хочу… Если бы не хотела, то не ехала бы туда, даже несмотря на то, что должна тебе. Нашла бы способ как отмазаться, отвечать бы не стала на худой конец.

— Должна мне? — я улыбнулся. — Мне казалось, мы за все в расчете.

— Да? — Скит несколько удивленно перевела на меня взгляд. — А я думала… Ладно, неважно.

Развивать тему своего поведения она явно не горела желанием. Ну и ладно, тут ехать-то осталось пять минут, так что скоро сам все увижу, своими глазами.

Темная полоска приближалась и наконец превратилась в длинный бетонный забор высотой добрых три метра. По его гребню вилась спираль Бруно, а над нею через каждый пять метров возвышались столбы с мощными прожекторами, направленными наружу.

Кое-где стена несла на себе следы от пуль и даже чего-то покрупнее, вроде артиллерийского снаряда — в таких местах она выглядела так, словно когда-то там отсутствовал целый кусок, а потом его наскоро залатали. Даже цвет материала отличался, словно это уже был не бетон, а просто положенная в навал штукатурка.

Что интересно — кроме фонарных столбов и нескольких наблюдательных вышек, по углам стены, больше ничего над ней не торчало. Это означало, что ни одного здания выше двух этажей на территории складов нет… Оно и понятно — если таковые и были, то во время битвы голубых с красными, их этажность прилично подрезали.

Единственным въездом на территорию складов, по крайней мере, насколько глаз видел, были толстые железные ворота, такого размера, что через них не только багги, но даже и танк проехал бы. Рядом с воротами в стену врезали караулку — небольшую, но мощную, больше похожую на огневую точку, нежели просто на будочку привратника. В ней даже стекол никаких не было, вместо них окна были забраны толстыми наклонными стальными полосами, повернутыми под небольшим углом к полу — чтобы осколки, если они полетят туда, рикошетили и уходили в потолок.

Даже количество следящих за входом людей отличалось от того, что я успел увидеть. Вместо одного наблюдателя тут было сразу трое, причем двое стояли прямо за воротами. На них, кроме обычной одежды, в которой явно преобладали оттенки голубого, было что-то вроде экзоскелетов… Только не таких, какие я видел на ходячих шкафах технорыцарей, а намного более легкие и мобильные — всего лишь несколько приводов и кронштейнов, практически не закрывающих тело. В общем-то, это и есть то, что называется «экзоскелет», а не ходячие гробы технорыцарей. Ассамблейские варианты, может, и не обеспечивали защиты броневика, но зато позволяли больше с собой носить и быстрее двигаться, а это зачастую намного важнее защищенности.

А еще на них были шлемы. И не обычные каски, прикрывающие черепушку, нет. Это было что-то футуристичное, с гладкими обводами и сплошными граненым белым щитком, прикрывающим все лицо. Оставалось только догадываться, как они что-то внутри видят… Хотя ворох различной электроники, в том числе и несколько окуляров видеокамер, щедро рассыпанной по шлему, отвечали на этот вопрос довольно быстро.

Когда до привратников осталось метров двести, Стич резко вспорхнул с моего плеча и унесся прочь, чтобы не встречаться с охранниками Ассамблеи. А сами они, не заметив этого, подняли оружие и направили его в нашу сторону. Не то чтобы угрожая, но как бы намекая, что чудить не стоит. Оружие у них, кстати. Тоже было необычное — обтекаемое, зализанное, чем-то напоминающее винтовки черного сектора…

Штурмовая винтовка

FN F2000

Калибр 5,56×45

Отвод пороховых газов

Темп стрельбы 850

Отличительная черта — модульная конструкция, позволяющая устанавливать вместо цевья подствольный гранатомет или дробовик или другие виды вооружения. Данные экземпляры снабжены гранатометами калибра 40 мм, а также — компьютеризированными модулями управления огнем, совмещающим прицел, дальномер и баллистический калькулятор.

Прицельная дальность — 500

Максимальная дальность — 2500

Емкость магазина — 30

О, привет, потеряшка. Наконец-то почувствовал себя в родной стихии, как только оружие попало в поле зрения.

Неприятное, к слову, оружие. Оно, может, и выглядит не особенно угрожающе, напоминает какую-то пластиковую мыльницу, но за этой обманчивой внешностью скрывается серьезная огневая мощь, особенно при наличии гранатомета, который можно снарядить широчайшей номенклатурой выстрелов. Прибавить к этому прицельный модуль, который сам считает вертикальные поправки и выводит их на экранчик — и понимаешь, что идти против подобного оружия идея так себе.

С другой стороны, мы же сюда приехали не для того, чтобы идти против них. К тому же, если у них есть подствольники, то есть и гранаты для них. Как знать — может, среди них найдутся и редкие экземпляры для моего гранатомета?

— Так, напомни, мы туда вообще зачем? — тихо спросила Скит, замедлив багги до скорости неспешно идущего человека.

— Мне надо поговорить с кем-нибудь, кто там принимает решения. — так же тихо ответил я. — Но желательно не с самым главным… Если, конечно, ты не желаешь снова с ним поболтать.

— Вообще не желаю. — призналась Скит.

Багги подъехал к охранниками, и, пока один продолжал держать нас на мушке, второй подошел и довольно вежливо, без наезда и претензий, произнес:

— Здравствуйте. Это закрытая зона Ас… Скит?

Переход от спокойного голоса к удивленному был таким резким и разительным, что я едва сдержал улыбку. Получается, Скит еще помнят тут, даже несмотря на то, сколько лет прошло.

— Привет. — натянуто улыбнулась Скит ассамблейцу. — Да, это я.

— По какому поводу? Неужели решила вернуться в родные пенаты?

— Посмотрим. — уклончиво ответила Скит. — Но вообще по делу. Пропустите?

— А кто с тобой? — охранник перевел взгляд на меня.

— Слыхал про типа, который биота завалил в одно жало?

— Ну, было что-то такое… Стоп, это он⁈

— Красавчик, правда? — усмехнулась Скит. — Серьезный человек, сам понимаешь. И у него есть дело к… Ну, к Демону или Мастифу.

— Демон двести. — охранник покачал головой. — Неделю назад. — А Тиф да, живой. Ладно, проезжайте. Правила ты знаешь.

— Само собой. — Скит показала охраннику кружок из сложенных вместе указательного и большого пальцев. — Все будет путем.

— Ладно. — охранник кивнул, отошел от багги и помахал рукой своему напарнику в караулке. — Добро! Открывай!

Ворота, дрогнув, медленно поползли в сторону с легким скрипом, открывая внутренности военных складов.

— О каких правилах шла речь? — тихо спросил я у Скит, глядя, как из-за ворот появляются невысокие плоские здания и тянущиеся меж ними дорожки.

— Никаких наркотиков и алкоголя на территории складов. — так же тихо ответила Скит. — Прикинь, да? Пушки можно, хоть миномет провози, а все, что изменяет сознание — оставляй за воротами.

— А что сделают, если найдут?

— Насильно заставят употребить все, что найдут. — Скит пожала плечами.

— И всего-то? — усмехнулся я.

— Я не сказала, что на этом все закончится. — Скит усмехнулась. — Потом выкинут за ворота в одних трусах. Сразу же после того, как потенциальные наркодилеры испытают на себе свой товар.

— Ну, это уже на что-то похоже. — усмехнулся я тоже.

Хотя, как показывает практика, даже в одних трусах выжить в пустошах Аномалиона возможно. Нелегко, я бы даже сказал почти невероятно, но — возможно.

Хотя нет. Я забываю о том, что приговоренного вышвыривают наружу обдолбанным, ну или на край — пьяным. А это уже однозначно дорога в один конец, причем дорога весьма и весьма короткая.

— Это Лион такие жестокие законы ввел?

— Не совсем. Он их утвердил, это да. Но предложил их тот, к кому мы сейчас едем. Мастиф, или проще — Тиф.

— Хорошо его знаешь?

— Его — нет. Но про него — да. Он деловой человек. — коротко ответила Скит, и тронула багги вперед, в наконец-то открывшиеся ворота.

Территория складов была устроена по-военному просто и непритязательно. Асфальтированные дорожки пересекали друг друга под прямым углом, деля пространство на одинаковые прямоугольники. В эти прямоугольники и были вписаны местные здания, почти все одинаковые — одноэтажные, с плоской крышей и маленькими окнами, забранными стальными решетками. Таких зданий, которые больше всего походили на, собственное говоря, оружейные склады, я насчитал пять штук. Еще несколько явно отсутствовали на своих местах — их квадраты были превращены в стоянки всяческой техники. В основном — легкой, вроде квадроциклов и джипов, но кое-где виднелись машины посерьезнее, и даже целый бронетранспортер мелькнул.

Из кучи зданий особенно выбивалось одно, располагающееся примерно посередине общего массива. От прочих его отличало то, что, во-первых, оно было двухэтажным, а во-вторых — то, что его окна не были зарешечены. На каждом углу этого здания стояло по охраннику, еще двое навытяжку стояли возле входной двери, распахнутой настежь, а когда я поднял глаза, чтобы осмотреть крышу, то даже там заметил интересное — массивный дульник снайперской винтовки, выглядывающий из-за края парапета. И наверняка снайпер там не один.

Короче, Ассамблея действительно выглядит как серьезная сила, с которой следует считаться. По крайней мере, они дисциплинированы и тренированы, каждый знает, что делать, и делает это. Даже на «улицах», если можно так назвать здешние дорожки, почти не видно людей. А те, кого все же видно, поголовно заняты какими-то делами. Кто, разбившись по двое, тащит тяжелые зеленые ящики, держа их за боковые ручки, кто считает эти ящики, записывая результаты в блокнот, кто возится с машинами…

Короче, можно сказать, я что я доволен тем, что вижу. С поддержкой Ассамблеи, материальной и людской, у меня есть весьма немалые шансы исполнить задуманное.

Осталось только заручиться этой самой поддержкой.

Скит без спешки подвела багги к двухэтажному зданию, и остановилась возле него. Охранники возле двери поудобнее перевесили свое оружие, такое же, как у привратников, но даже поднимать его не стали, не то что направлять в нашу сторону.

Скит заглушила двигатель, и мы выбрались из багги.

— Говорить буду я. — сказала Скит, пока мы поднимались по ступенькам крыльца.

— А ты что, знаешь, что говорить?

— По крайней мере, обрисую ситуацию и представлю тебя. Дальше сам.

Охранники возле входа, когда мы приблизились, проводили нас поворотом головы (сказал бы, что взглядом, но взгляда я не видел все под теми же сплошными шлемами), и не сдвинулись с места — судя по всему, их уже предупредили о том, куда и к кому мы идем.

Зайдя внутрь, мы оказались в середине коридора, который уходил влево и вправо от нас. В каждом крыле стояло еще по два охранника, только уже с другим оружием — короткими MP5 вроде того, что я держал в руках в самом начале своей путешествия по Аномалиону. Только эти были с прикладами и нормальных размеров.

— Нам туда. — Скит кивнула на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Что это вообще за здание? — спросил я, следуя за ней по ступенькам.

— Администрация Ассамблеи. Можно ее так назвать. — ответила Скит. — На втором этаже большие шишки, на первом — шишки поменьше. Даже можно сказать «прыщики».

Значит, мы сейчас идем к большим шишкам. Отлично, прямо то, что надо.

Я уже даже не удивился, когда обнаружил, что на втором этаже тоже есть охрана, да еще и больше, чем на первом. Если там стояла по два ассамблейца в каждом крыле, то здесь их было по четыре. Они стояли вдоль стен настолько недвижимо, что на мгновение у меня даже возникла мысль, а не роботы ли они часом?

Проверять я, конечно же, не стал.

Скит свернула в правое крыло, и, дойдя до самой последней двери, подняла руку, чтобы постучать.

Но не успела.

Я перехватил ее руку и указал на то, что дверь, хоть и кажется закрытой, на самом деле лишь небрежно прикрыта. Между полотном и косяком виднелась щель, и из этой щели внезапно раздался сильный и уверенный в себе голос:

— Тиф, сколько раз я тебя просил не задвигать мне про восточные окраины, а? У нас как не было ресурсов, чтобы их выжечь, так и нет до сих пор! Представляешь, что случится, если Зёма узнает, что мы сняли со складов половину людей? Кошмар случится, вот что! А Зёма узнает, за четыре дня как пить дать узнает! У него нос длинный, и он постоянно его всюду сует!

При звуке этого голоса Скит замерла, даже руку забыла вырвать из моего захвата. Ее взгляд остекленел, и даже дыхание остановилось.

— Так что нет, Тиф. Мы не можем себе этого позволить. Но не думай, что я тебя просто игнорирую. Я помню твои слова, и, как только у нас появится возможность, мы первым делом займемся восточными окраинами. Я сам прекрасно понимаю, насколько опасно оставлять их у нас под боком, так что тянуть не буду, уж можешь поверить. Мы друг друга услышали? Мы друг друга поняли? Вот и прекрасно. Будь здоров.

И в кабинете раздались неторопливые, но широкие шаги, которые через две секунды остановились возле двери.

И дверь открылась, открывая моему взгляду неизвестного собеседника Мастифа.

Это был высокий загорелый тип с аккуратно подстриженной короткой бородкой и еще более короткими волосами. Пронзительные, въедливые глаза, шрам через обе губы. Одет в полевой костюм расцветки мультикам, из наплечного кармана рубашки торчит красный кончик стропы турникета, на голове — кепка в цвет формы. Брони нет, но зато есть узкий оперативный пояс, на котором справа закреплена кобура с пистолетом, а слева — два пластиковых открытых подсумка для магазинов.

Первым делом он смерил быстрым, на долю секунды, взглядом с ног до головы меня, особенно задержавшись на торчащем из-за плеча дульнике автомата, а потом посмотрел на Скит.

И усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся, ядовито.

— Надо же, какие люди. Здравствуй, Скит.

— Здравствуй… — тихо произнесла Скит. — Лион.

Глава 9

Услышав знакомый позывной, я совсем другими глазами взглянул на незнакомца. Или, вернее, теперь уже знакомца.

Прямо скажем, Лион не выглядел как глава серьезного картеля, подмявшего под себя всю торговлю оружием в Аномалионе. Он выглядел как обычный боец Ассамблеи, который находится в ППД и поэтому позволяет себе ходить без брони и почти без оружия. Возьми с улицы любого из тех, кого мы встретили по пути к административному зданию и поставь на место Лиона — визуально не изменится вообще ничего.

Даже у Центурии было простое, чисто визуальное, различие между линейным составом и командованием, а клятый Земекис так вообще выделялся на фоне остальных, как распушившийся самец павлина на фоне серых скромных самочек. Но у Ассамблеи в целом и у Лиона в частности явно на эту тему было свое мнение. Их подход был более прагматичным и менее вычурным, явно принесенным в современность еще из тех времен, когда они являлись частной военной компанией.

— Какими судьбами? — как бы невзначай поинтересовался Лион, но от меня не укрылось, как в его голосе звякнул металл.

— Приехала закупиться девятками. — не глядя на Лиона, а уткнув вместо этого глаза в угол, ответила Скит. — И заодно привезла его.

— Его? — Лион перевел на меня взгляд, и на этот раз в нем мелькнула заинтересованность. — А ты, стало быть?..

— Про убитого технобиота слыхал? — вместо прямого ответа спросил я.

Может, я до конца и не понимал, почему эта фраза с некоторых пор стала волшебным заклинанием, которое меняет отношение людей ко мне в лучшую сторону и открывает любые закрытые двери, но это не значит, что я не могу ей пользоваться. Раз уж она так работает — пускай работает.

Но в этот раз что-то явно пошло не так.

— Надо же! — усмехнулся Лион. — Да у нас тут звезда в гостях, оказывается! Надо, пожалуй, приказать срочно собирать пир с шутами и оркестром!

Лион явно не собирался восторгаться моим поступком, и набиваться в друзья. Он вообще никак не отреагировал, по сути — даже взгляд остался тем же. Злобным и подозрительным, из-под слегка прищуренных век, словно он в любую секунду ожидал от меня какой-то подлости.

Хотя нет, кое-что все же изменилось. Лион едва заметно сдвинул правую ногу на полшага назад и в ту же сторону повернул корпус, буквально на пять градусов. Но этого уже было достаточно, чтобы пистолет на его правом бедре оказался вне зоны моей досягаемости. И, вздумай я полезть врукопашную (а только в нее я и мог, поскольку автомат висит за спиной и быстро до него не добраться), Лион отгородится левой рукой, не позволяя мне приблизиться, а правой достанет оружие и высадит весь магазин прямо от груди, не целясь.

Он ощущает во мне опасность.

— Нет, шутов не нужно. — улыбнулся я, разряжая обстановку. — Я бы даже сказал, они противопоказаны. Я сюда ехал для того, чтобы поговорить с серьезными людьми. Максимально серьезными, насколько только возможно.

— И о чем же таком серьезном приехал поговорить истребитель технобиотов? — не отставал Лион.

— О таких вещах, которые не принято обсуждать посреди коридора, среди десятка лишних ушей.

— Извини, но пока что здесь единственные уши, которые я мог бы назвать лишними — твои. — покачал головой Лион.

Что ж… Он безусловно мудак. Он стопроцентный мизантроп, думающий только о своей выгоде и, может быть, иногда о выгоде тех, кто делает с ним одно дело, делит кров и пищу.

И это хорошо.

Потому что тот, чья жизнь — погоня за выгодой, этой самой выгоды не упустит.

— Что ж. — я пожал плечами. — В таком случае прошу прощения за беспокойство. Мы закупимся и тут же уедем отсюда. Скит, я на улице.

И я развернулся и пошел обратно по коридору к лестнице. За спиной секунду было тихо, потом раздалось несколько коротких фраз, сказанных полушепотом, и, уже когда я был почти у лестницы, Лион меня окликнул:

— Тормози. Твоя взяла. Десять минут выделить из своего плотного графика я смогу. Надеюсь, это будет не зря.

Я остановился возле лестницы и развернулся, ожидая, когда Лион и Скит подойдут.

— Иди за мной. Один. — велел Лион, коротко взглянув на Скит, которая все не поднимала глаз от пола.

— Скит, ты же закупаться, да? — невинно спросил я, и девушка кивнула. — Спроси, пожалуйста, у здешних ребят гранат для моего подствольника. БМЯ-31 «Ящерица» для 6Г16. Если найдется, купи пару десятков, я тебе деньги отдам.

— Хорошо. — Скит кивнула, и, просочившись мимо нас, ссыпалась по лестнице.

А я перевел взгляд на Лиона и кивнул:

— Я готов. Веди.

Оставив таким нехитрым образом за собой последнее слово в нашем диалоге, я двинулся следом за Лионом по коридору. Дойдя до конца, противоположного тому, в котором мы встретились, Лион открыл дверь и махнул рукой. Этот жест при определенной фантазии даже можно было истолковать как пригласительный, но я мотнул головой:

— После вас.

Лион усмехнулся и пошел вперед. Остановился в дверях, провел, совершенно не пытаясь это скрыть, правой рукой по дверному косяку, явно деактивируя какую-то ловушку или сигнализацию, и прошел внутрь.

Кабинет Лиона был обставлен просто и незатейливо — под стать ему самому. Посередине дальней от входа стены стоял невысокий деревянный стол с двумя рядами выдвижных ящичков, заваленный бумажками и папками. Кое-где их на манер пресс-папье придавливали пустые магазины, а где-то даже и не пустые. На стене, за спинкой стуле, висело оружие, которое мой внутренний суфлер тут же обозвал как «ОЦ-14 Гроза», и явно собирался выдать полную справку о нем, но я лишь досадливо отмахнулся — не до того сейчас.

В углу кабинета стоял манекен, явно притараканенный из какого-то магазина одежды, как минимум потому, что он изображал женщину. На манекене висел минималистичный плитник формата «бронелифчик» со скелетными камербандами, и еще один разгрузочный пояс, уже более широкий и серьезный, но тоже с ответной велкро, чтобы можно было крепить поверх основного ремня, вдетого в шлевки брюк.

Ну и, конечно, здесь были стулья. Много стульев — целый десяток. По ходу дела, Лион любит не только сходить на разговор к своим подопечным, но и пригласить на разговор их в свой кабинет. Сразу десяток. Еще в комнате стоял высокий сейф, закрывающийся на простой ключ, и несколько больших шкафов с непрозрачными матовыми дверями.

Лион сел за стол, поставив локти на столешницу, переплетя пальцы на уровне глаз и всем своим видом выражая одновременно и заинтересованность и жуткую занятость.

— Мы правда будем играть в эти игры? — вздохнул я, хватая за спинку ближайший стул и подтаскивая его ближе к столу.

— Кто ты вообще такой? — без агрессии, даже с небольшим пренебрежением спросил Лион. — Ко мне часто приходят разные люди, и некоторые из них даже для того, чтобы обсудить какие-то дела… Знаешь, что всегда объединяло этих людей?

— Они были известны и богаты? — я развернул стул спинкой вперед и сел на него верхом, сложив руки на спинке.

— Нет. Их объединяло то, что они были предсказуемо известны и богаты. Свою известность и свое богатство они накапливали, порой — годами. Собирали по частям, так сказать. Аномалион — не такая большая территория, как кажется, слухи здесь распространяются со скоростью света. Поэтому, когда в этом социуме появляется новый, так скажем, крупный игрок, ни для кого это не становится сюрпризом. Любой житель Аномалиона может практически в режиме онлайн наблюдать за становлением этого игрока, и, когда он превращается в крупного, это просто становится очевидным развитием событий, закономерной вехой на его пути. А ты, Крот — не из таких. Ты пришел непонятно откуда, и за несколько дней отвоевал себе солидный кусок инфопространства Аномалиона. Буквально один, ну, может, двумя героическими действиями.

— Это плохо? — уточнил я.

— Это плохо. В первую очередь, для тебя. — Лион покачал головой. — Герои долго не живут.

— А мне долго и не нужно. — я покачал головой. — Мне нужно не бессмысленно.

— Да? И в чем же ты видишь смысл своей жизни?

— Уничтожить Центурию.

На самом деле, конечно, моя цель состояла несколько в другом — добраться до Земекиса. Но здесь и сейчас эти два понятия практически тождественны. А для Лиона — так тем более. Нетрудно догадаться, что «Зёма», проскочивший в разговоре с Мастифом, это и есть Земекис, и что он Лиону как заноза в… Лапе.

Лион несколько секунд смотрел на меня так, словно никак не мог решить — то ли начать заразительно, во весь голос, смеяться, то ли хлопнуть ладонью по лбу так, чтобы стекла в окнах затряслись, то ли снять со стены «Грозу» и пристрелить дурака, чтобы не мучил мир своим существованием.

В итоге он не сделал ничего из этого. И это в очередной раз утвердило меня в мысли, что с ним можно договориться.

С ним нужно договориться.

— Центурия это основа безопасности Аномалиона. — едва разжав зубы, процедил Лион. — Практически единственная структура, которая обеспечивает защиту простым людям от всех возможных опасностей.

— Лион, я знаю, что представляет из себя Центурия. — я покачал головой. — С некоторыми из них я знаком лично. В том числе например и с Земекисом.

Углы челюсти Лиона явно дрогнули, но скрипа зубов я так и не расслышал.

— А еще я знаю, какие у вас с ними отношения. — ненавязчиво продолжил я. — Знаю всю историю этих самых отношений. Так что сразу предлагаю сэкономить приличное количество времени и пропустить ту часть, в которой мы обсуждаем Центурию, какой она хочет казаться другим людям. И сразу перейдем к настоящим причинам и личным выгодам.

— Личным? — Лион усмехнулся. — И какая же выгода тебе?

— Достаточная. — коротко ответил я. — Достаточная для того, чтобы я на это решился. Так что ты скажешь?

— На что? — Лион развел руками. — Ты пока что не дал мне никакой конкретики. То, что ты мне сейчас сказал — это сырая идея, причем идем, которая буквально витает в воздухе с самого момента изоляции Аномалиона. Но без конкретики эта идея остается лишь на уровне предложения… Ну, не знаю, например взять Теслу и использовать ее против своего врага. Просто абстрактная идея, без уточнений, как это провернуть и возможно ли вообще это провернуть.

— В ситуации с Теслой есть объективные проблема. — я покачал головой. — Какие проблемы в случае с Центурией? Тебя смущает Легион?

— Меня не смущает Легион. — вздохнул Лион. — Меня смущают его возможности. Это же поднятая на десять этажей надо землей орудийная платформа, у которой до сих пор есть какое-то количество действующих пушек. Может, у них мало к ним снарядов, но уничтожить всех наших бойцов, лишенных каких-то укрытий, этого хватит. Может, даже два раза. А даже если я не прав, и снарядов у них давным-давно нет, это ничего не меняет. Легион остается вынесенной на десять этажей вверх платформой, с которой банально можно отстреливаться и кидать гранаты до бесконечности.

— Атаковать опоры? — я пожал плечами.

— Браво, два из двух! — ухмыльнулся Лион. — Еще одна идея, которая витает в воздухе! Вот только опор этих у Легиона полтора десятка, и каждая из них такая мощная, что даже противотанкового гранатомета не хватит, чтобы вывести ее из строя. Все механизмы и важные узлы там продублированы и продублированы еще раз, это же, по сути, главный защитный механизм Легиона. Но даже если ты выведешь из строя даже половину опор, Легион все еще будет способен стоять. И не забывай, что все это будет происходить под плотным огнем центурионов, которые явно не будут стоять и смотреть, как ты выводишь из строя опоры их ходячей крепости.

— Значит, ты считаешь, что победить Центурию невозможно?

— Я считаю, что в данный момент у нас нет никаких ресурсов для того, чтобы это стало возможным. — Лион поднял бровь.

— Тогда почему ты вообще ведешь со мной этот разговор? — я поднялся со стула. — Сразу бы прервал его, как только я рассказал о своем предложении. Только время теряем… А у меня его и так не то чтобы сильно много.

— Какие мы занятые! — хохотнул Лион. — Но, если ты думаешь, что это все — лишь потеря времени, то ты не прав. Помнишь, я говорил, что ты не первый, кто предлагает атаковать Центурию и стереть ее с лица планеты? Так вот, тех людей я даже не слушал. И уж тем более не разговаривал с ними.

— Да-а-а? — протянул я. — То есть, мои регалии все-таки важны здесь, несмотря на твои слова?

— Скажем так… В тебе я вижу то, чего не видел в остальных людях. Не только в тех, кто предлагал мне пойти против Центурии, но вообще всех остальных людях. Пока не могу разобрать, что это именно такое, но, раз ты отличаешься в этом, то, возможно, и во всем остальном тоже будешь отличаться. И твои способы решения задачи будут другими, а значит и результат ее решения — тоже.

— Теперь ты говоришь абстракциями. Давай конкретнее — чего ты хочешь?

— Я? — Лион делано удивился. — Я ничего не хочу, меня в общем-то все устраивает. Я просто хочу сказать, что для того, чтобы иметь хотя бы шанс победить Центурию, тому, кто это затеет, нужно будет обзавестись чем-то, что с гарантией выведет из строя опоры Легиона. Заставит его если не рухнуть со всей своей высоты, то хотя бы аккуратненько приземлиться. И если этот кто-то найдет подобное средство, то, можно сказать, победа будет у него в кармане. Особенно если у него еще будут толковые союзники.

— А они будут? — я прищурился.

— Ну, у человека с таким мощным оружием просто не может не быть союзников. — Лион развел руками. — Даже здесь, в Аномалионе, сила все еще решает. Возможно, ее важность сместилась на второй план, уступив место фарту и личному везению, но второй это все еще сразу после первого.

— Я тебя понял. — я кивнул. — Услышал и понял.

— И что, мы еще увидимся?

— Уверен, что да. — я усмехнулся. — Ведь все хотят быть в союзе с теми, у кого мощное оружие, а у вас этого оружия целые залежи.

— Угощайся. — Лион махнул рукой. — Передам всем, чтобы тебе скинули треть цены.

— Это в знак нашего будущего союза?

— Какого союза? — Лион покачал головой. — Это просто дань уважения тому, кто в одно жало убил технобиота!

Я усмехнулся и вышел за дверь. Лион оказался не просто торгашом и наемником, он оказался изворотливым и скользким торгашом и наемником. Даже если бы у меня с собой был диктофон или тем более скрытая камера, в поведении Лиона и в том, что он сказал, при всем желании нельзя было бы углядеть планов нападения на Центурию, да даже банальной агрессии. Он так ловко и правильно строил разговор, что любые обвинения будут бездоказательными, и останутся на уровне домыслов.

Но при этом Лион ясно дал понять, что мне нужно сделать, чтобы Ассамблея меня поддержала. Осталось только это сделать.

Выйдя из административного здания, я пересекся со Скит, которая как раз заходила внутрь. Рюкзачок девушки явственно пополнел, а в руках она держала плетеную авоську, в которой лежала картонная коробка размером примерно с мою голову.

— О, как раз вовремя! — улыбнулась она, протягивая мне авоську. — Как ты и просил, два десятка!

— Серьезно? — восхитился я, принимая у нее подарок, который, честно говоря, и не надеялся получить. — Ящерицы?

— Ага. Прямо с полок сняли. Говорят, никто так давно их не просил, что они даже перестали их запасать.

— Надеюсь, они не протухли за это время. — серьезно сказал я, а когда улыбка медленно сползла с лица Скит, рассмеялся. — Шучу! Это же гранаты, а не настоящие ящерицы! Что в них испортится за такой маленький промежуток времени!

— Ой, да иди ты! — Скит шутливо толкнула меня кулаком в бок.

Продолжая ее подкалывать, я сел в багги и Скит аккуратно вывела машину за пределы базы Ассамблеи.

— Куда теперь? — спросил она, когда ворота остались за спиной. — Обратно тебя закинуть?

Хороший вопрос, куда теперь… Теперь мне надо искать способ ликвидировать железную колонну в шесть меня толщиной, бронированную, артикулированную и защищенную. И не одну, а целый десяток таких колонн. И откуда начинать поиски, я пока что понятия не имел.

— Давай меня…

Но договорить я не успел. В кармане внезапно завибрировал хад, а когда я его достал, оказалось, что это пришло сообщение от Шмеля. От самого Шмеля, даже не от Линды.

Есть работа. Срочно. Позвони.

Глава 10

Никогда бы не подумал, что Шмель способен разговаривать в таком стиле. Ну ладно, не разговаривать, а писать, но принципиально это ничего не меняет. Одно только то, что он вышел на связь сам, а не через своих людей, уже говорило о том, что дело действительно максимально срочное — настолько срочное, что не терпело даже пяти минут.

И это хорошо. Чем больше Шмелю нужно, чтобы я что-то сделал, тем в большем долгу у меня он окажется после того, как я ее выполню. Возможно, настолько в долгу, что панацеей тут уже не отделаешься, какой бы дорогой и редкой она ни была.

Возможно, настолько в долгу, что придумать способ уронить с небес на землю Легион придется ему, а не мне. Ему, с его ресурсами, это всяко сподручнее будет.

Я решил не откладывать дело в долгий ящик и позвонить прямо из багги, разве что попросил Скит сбавить скорость, чтобы двигатель не так сильно орал.

— Говорить буду быстро. — нервно произнес Шмель, едва только поднял трубку. — На связь перестала выходить одна из научных групп, которые работали на меня. Что с ними произошло — неизвестно. Есть ли там выжившие — неизвестно. Мне нужно, чтобы ты выяснил, что там приключилось, и вынеси оттуда все документы, что имеют отношение к их разработкам. Компьютеры, носители данных, хады, бумаги — все, что найдешь! Если найдешь выживших — их эвакуацию надо обеспечить тоже! Что потребуешь за такое?

— Пока что мне ничего не нужно. — медленно произнес я, намеренно растягивая слова.

— Крот!

— Давай ты останешься у меня в долгу. И пока что на этом порешим.

— Что? Вот уж дудки! Я не буду подписываться не зная под чем!

— Ну на нет и суда нет… — я пожал плечами, хотя Шмель и не мог этого видеть. — Может, с кем другим сговоришься.

Конечно же, не сговорится. Если бы это было задание, с которым может справиться кто-то другой, то его и поручили бы кому-то другому. Какому-нибудь наемнику, каких пруд пруди в любом баре. Которых все знают в лицо, по имени, по голосу, отпечатку ботинок и пальцев.

Готов поспорить, что Шмелю в очередной раз очень не хочется, чтобы, в случае провала этого задания, его каким-то образом можно было бы связать с его личностью.

— Стой! Ладно, хрен с тобой! В конце концов…

Что именно «в конце концов» он не договорил — оборвал сам себя на полуслове. Но и так было примерно понятно, что он хотел сказать. «В конце концов», то, что я должен вытащить из того места, по своей ценности превышает все, что мог я потребовать от Шмеля.

По мнению Шмеля, конечно же.

Под внимательным выжидающим взглядом Скит я дождался, когда Шмель продышится на том конце трубки, и продолжит разговор:

— Район черного карьера знаешь? Хотя откуда тебе… В общем, я сейчас скину файл с координатами нужной точки. Тебе что-то понадобится для задания?

Я мысленно поблагодарил самого себя за то, что закупился гранатами для подствольника, и ответил:

— Скорее нет, чем да.

— Тогда жди. — коротко уронил Шмель и отключился.

Я опустил хад и перевел взгляд на Скит, которая все еще смотрела на меня.

— Что? Перед собой смотри, а то сейчас въедем в Кельвин, вообще не круто будет.

Скит отчетливо фыркнула, но все же оторвала от меня взгляд и прижала педаль, увеличивая скорость.

Хад завибрировал, принимая новое сообщение от Шмеля. Когда я его открыл, там оказалось несколько чисел, разделенных точками, которые система выделила синим цветом, и пара слов после них: «Заброшенный исследовательский пост корпорации. Подземный. Ищи синие цветы».

Тычок в цветные цифры заставил развернуться карту Аномалиона, на которой появилась ярко-красная точка. Она лежала примерно на середине пути от СС-13 до моего нынешнего местоположения, и это было как нельзя кстати. Если повезет, то практически до самой точки я доберусь ну прямо с комфортом, вместо того, чтобы топать на своих двоих или надеяться на то, что очередная непредсказуемая генерация подсунет мне еще один мотоцикл.

— Эй! — я окликнул Скит. — А ты сама куда сейчас?

— Отлично! — я повернул дисплей хада так, чтобы она его видела. — Подкинешь меня по пути⁈— Обратно на четырку! — перекрикивая мотор, ответила она. — Там, после нападения биота, полно всякой работы образовалось! Особенно по охране!

Скит несколько секунд смотрела на дисплей, полностью забив на дорогу, и я всерьез начал опасаться, что мы влетим в какой-нибудь баг. Наконец она кивнула и отвернулась обратно:

— Не вопрос, по пути! Часа через два будем на месте!

Я показал большой палец, иллюстрируя свое отношение к сказанному, и решил скоротать время за осмотром купленных гранат.

«Ящерицы» были продолговатые, словно огромное зернышко риса, и из каждой торчал длинный, в еще одну длину тела, хвостовик. Они мало походили на те гранаты, которыми Медведь снаряжал свой Милкор, но у них и предназначение и соответственно конструкция были совершенно иными. «Ящерицы» имели кумулятивно-зажигательное наполнение и были предназначены для выведения из строя легкобронированной или вообще лишенной брони техники. А это именно то, что нужно было в условиях Аномалиона, когда своими глазами наблюдаешь, как по полю боя шагают двуногие танки с НСВ наперевес, а если не они — так что-нибудь биологическое, но тоже бронированное как яйцо, помазанное бленд-а-медом. Тот же технобиот, вылупившийся из стоматологического аппарата, вряд ли смог бы что-то противопоставить кумулятивной струе, пробивающей дециметр гомогенной брони.

Я задумчиво пересчитал гранаты в сумке, на всякий случай вытащил одну и примерил, как она садится в подствольник. Садилась она, само собой, идеально — не удивлюсь, если из этого ствола вообще ни единого выстрела не было сделано. Всю эту программу так быстро свернули, что про нее никто толком даже и не знает, не то что использовать по назначению.

Так, стоп, а это ведь сейчас не мои мысли. Вернее, мысли-то мои, но они основаны не на моих знаниях. Мои знания того, ручкой сделали в тот момент, когда я впервые открыл глаза и увидел низкое хмурое небо Аномалиона. Даже раньше, ведь сперва я полз с закрытыми глазами, а в голове не было ни единой мысли уже тогда.

Эти мысли, эти знания, имели какой-то механический отзвук, словно их снова прочитал для меня привычный суфлер, но не так, как обычно — стеной бездушного текста, заставляющей ненавидеть чтение как занятие, а как-то более… По-человечески, что ли? Словно тот же самый текст кто-то ненавязчиво начитывал мне в ухо, причем с такой скоростью и таким тембром, что я даже не хотел бы — а все равно слушал и запоминал. Запоминал и обманывал сам себя, выдавая это за свое.

Чудно. То ли механический суфлер надорвался, то ли наоборот — окреп и эволюционировал, подобрав или придумав новый, более рациональный способ подавать информацию.

— Так, стоп. — внезапно произнесла Скит, которая уже с полминуты кидала недовольные взгляды на монитор детектора багов. — Точно стоп.

И, подтверждая собственные же слова, она выжала педаль и заставила багги остановиться, качнувшись на мощных пружинах подвески.

— В чем дело? — спросил я, откладывая сумку с гранатами, но не убирая из подствольника ту, что снарядил туда.

— Херня какая-то. — Скит нахмурилась и принялась тыкать пальцами в экран детектора. — Сейчас, пять минут.

Я кивнул, отстегнул ремень и встал на своем месте, чтобы иметь лучший обзор. Повернул автомат набок, и, используя откинутый в сторону магнифер как подзорную трубу, оглядел окрестности. Приятно потяжелевший за счет подствольника и гранаты автомат тянуло вперед, но я положил его на трубу рамы и все сошло на нет.

Когда я почти закончил полный оборот, мое внимание привлекло движение. Тут же повернув автомат в нормальное положение и подкинув магнифер к прицелу, я уже внимательнее всмотрелся в приближающуюся точку.

Но, рассмотрев ее, я улыбнулся и отнял приклад от щеки, снова ставя автомат на предохранитель.

Потому что несущейся к нам на всех парах точкой был отчаянно трепыхающий крыльями античит. Хорошо знакомый мне античит, что характерно.

За пять минут, что просила Скит, он успел долететь до нас и плюхнуться мне на плечо, дыша так тяжело, что его даже покачивало.

— А я думал, тебе все. Надоело водить дружбу. — улыбнулся я, поглаживая зверя по голове. Античит зажмурился и тихо уркнул.

— Нет, я ни хрена не понимаю! — внезапно яростно прошипела Скит, и даже по рулю слегка ударила ладошками. — Бред какой-то!

— В чем дело? — я сел обратно в кресло, и античит тут же перебрался на его спинку.

Скит лишь мазнула взглядом по зверьку, а потом ткнула указательным пальцем в дисплей:

— Скажи, что ты видишь?

Я честно всмотрелся в зеленое поле, расчерченное дугами и квадратами, по которой раз в секунду пробегала зеленая светящаяся засечка, но так ничего и не увидел на ней. О чем честно и сказал девушке.

— Вот именно. — она кивнула и вздохнула. — Потому что нет там ни хрена. Ни одного бага.

— Это плохо? — я поднял бровь. — Если нет ни одного бага, значит, можно ехать себе спокойно дальше.

— Ты не понял, Крот. — проникновенно произнесла Скит, глядя мне в глаза. — Нет ни одного бага. В том числе и тех, которые должны быть. Тех, которые были всегда.

— Всегда? Типа… Стационарные? Так бывает?

— Бывает. Примерно один баг на три десятка оказывается стационарным и никогда не меняет своей позиции. Они так давно и так прочно находятся на своих местах, что про них все знают и даже на карты некоторые наносят. И здесь сейчас должны быть такие баги. На нашем пути должны были быть такие баги. Мы проехали уже полдесятка таких багов.

— Но ни одного из них на месте не было… — задумчиво произнес я, наконец-то понимая, почему Скит так нервно посматривала на монитор.

— Именно. — Скит кивнула. — И само по себе то, что их нет — это хорошо, ты правильно сказал.

— Но плохо то, почему их нет. — так же задумчиво произнес я, снова оглядываясь по сторонам. — Потому что ни хрена не понятно, почему именно их нет. А все непонятное — опасно.

— Соображаешь. — Скит ухмыльнулась.

— Ну дк не первый день на свете живу. — усмехнулся я тоже и, перехватив автомат за цевье, вылез из багги.

— Ты куда? — удивилась Скит, глядя на меня.

— У меня задание. — я пожал плечами, и кивнул вдаль, куда мы так и не доехали. — Мне в любом случае туда. А ты, как я понял, не хочешь лезть в потенциально опасное место.

— А ты будто хочешь.

— Скажем так — примерно чего-то такого я и ожидал. В неопасных местах группы ученых не перестают выходить на связь просто так. — я протянул руку и античит перебрался по ней на мое плечо. — Спасибо, что подвезла.

Скит молчала и неотрывно глядела на меня. В ее глазах явственно читалась внутренняя борьба. В красном углу ринга — опасливый скептик, который действительно не желает лезть в потенциально опасное место. В синем углу ринга — сотрудник голубого сектора, которому любые необычности как шоколадное пирожное для сладкоежки, и который готов даже головой рискнуть, лишь бы разобраться в необычной ситуации. Да, она уже давно не имеет отношения к голубому сектору, да и сектора самого нет, но этих причин явно недостаточно для того, чтобы сама Скит изменилась.

И именно поэтому сотрудник голубого сектора победил стремительным нокаутом, и Скит тоже принялась возиться, выбираясь из водительского кресла:

— Подожди, я с тобой!

Я не стал задавать глупых риторических вопросов, а только улыбнулся и забрал у нее из рук вектор, чтобы ей удобнее было выбираться.

Выбравшись, Скит достала хад, что-то на нем потыкала и багги сделал то, что я уже видел однажды — притворился ветошью или, вернее сказать, предметом окружения. Большим камнем он притворился, который в окружающей пустыне, напоминающей то ли прерию, то ли саванну, то ли и то и другое сразу, казался немного не на своем месте, но все же это был вариант лучше, чем угловатый и легко читающийся багги.

— А почему не на машине? — спросил я, отдавая обратно Скит оружие.

— Я не вполне уверена, что это не поломка детектора. — ответила Скит. — Если это так, то двигаясь дальше на машине мы просто влетим в первый же баг, и все… Кабзда.

— А раньше детектор ломался?

— Нет… Но это же Аномалион.

И то верно. Это Аномалион. Здесь даже два титановых шарика, запертых в пустой темной комнате через сутки могут изменить свое состояние — один потеряться, другой сломаться.

И, в отличие от знаменитого анекдота, для этого даже русский мужик не понадобится.

Я взял из сумки с «Ящерицами» шесть штук, сколько влезло в два свободных подсумка, и, сверившись с картой на хаде и переведя оружие в патрульное положение, мы двинулись к цели, держа дистанцию в пять шагов. Не сговариваясь, разобрали сектора наблюдения, стараясь не пропустить не только движение в обозримых пределах, но и признаки снова появившихся багов.

Но багов не было. От точки, где Скит бросила багги до убежища ученых оставалось пройти еще метров семьсот, и на всем их протяжении нам не встретился ни один баг, хотя я отчетливо видел, что как минимум дважды Скит внимательно присматривалась к какой-то ей одной видимой точке, хмурилась и бесшумно, одними губами, ругалась.

Кроме нас больше никаких источников движения вокруг не было. Словно отсюда не только баги, но еще и всех живых существ вымело какой-то диковинной метлой. Даже античит на плече не спешил взлететь и куда-нибудь свалить размять крылья или поискать чем похрустеть. Сидел себе нахохлившись на плече, полузакрыв глаза, и дремал себе, в ус не дуя.

А потом, когда на горизонте уже наметилось что-то, отличающееся от успевшего надоесть окружения, я увидел след. Даже два следа. Два следа, хорошо отпечатавшиеся в небольшой песчаной проплешине, подобные которым мы пересекли уже не один десяток раз. Следы ботинок с хорошим глубоким протектором, достаточно глубокие, чтобы заподозрить в том, кто их оставил, тяжело нагруженного человека. А самое главное — кроме этих двух следов вокруг не было больше ни единого похожего. Словно кто-то вывалился на песок из ниоткуда, постоял на одном месте и туда же, в никуда и свалил.

А самое плохое — я своими глазами видел тех, кто действительно умел так делать. Только тогда я гадал, это невидимость или физическое исчезновение из мира.

Теперь я знаю ответ на этот вопрос.

— Противник. — тихо произнес я, поднимая автомат, но пока что не снимая с предохранителя.

— Что? Где? — Скит принялась вертеть головой по сторонам, но я одернул ее:

— Не дергайся! Не подавай виду! Возможно, нас уже ведут!

— Откуда?

— Откуда угодно. Будь начеку.

— Я могу использовать «тишину»!

— Хорошая идея, давай.

Скит на ходу залезла левой рукой в подсумок сзади на боевом поясе и достала оттуда уже знакомый мне чит. Другую руку она протянула мне, и, когда я взялся за нее, девушка подбросила над нами сферу, активируя ее.

«Тишина» взлетела и повисла над нами (мой зверек проводил ее заинтересованным взглядом, но кидаться на перехват не стал — видать, был сыт), и, убедившись, что мы друг друга не видим, мы со Скит продолжили движение, держась за руки как дети на школьной линейке.

— Что ты увидел? — шепотом спросила Скит.

— Следы на песке. — ответил я, неотрывно глядя вперед, где непонятное образование начало обретать очертания и превращаться во что-то вроде искусственного, треугольной формы, холма.

— И что с ними?

— Они странные. Просто два следа рядом, как будто человека руками туда поставили, а потом так же руками унесли. Как будто он не приходил, понимаешь?

— Понимаю. — кивнула Скит.

— Знаешь, кто это мог быть?

— Кто угодно с достаточно развитыми технологиями или читами. Технорыцари, рассвет, может даже читер какой-то. Без понятия.

— Вот и я без понятия. А там, впереди, кажется, то, что нам и нужно. Ускоримся.

И мы ускорились. Мы почти побежали, все так же держась за руки и придерживая оружие, чтобы не бряцало. В итоге путь до покосившегося бетонного тоннеля, замаскированного под холмик, занял минуты две. И, когда мы наконец добежали до него, и остановились возле стенок перевести дыхание, внутри что-то явно пришло в движение. Раздались какие-то звуки, отдаленно напоминающие слова, а потом бетон сотрясся от тяжелого механического шага. И еще одного. И еще одного.

И из туннеля на нас вышел огромный, закованный в броневые листы, ходячий танк технорыцарей с «Утесом» наперевес.

— Технорыцари! — пискнула Скит. — Нам кабзда!

— Это еще почему⁈

— У них тепловизоры встроены в шлемы! Он нас видит!

И, едва только она это сказала, биотанк начал поднимать ствол пулемета…

Глава 11

Нас разделяло каких-то пятнадцать метров. На такой дистанции мы даже не успеем понять, что он начал стрелять — пули просто порвут нас на отдельные куски, несмотря на всю броню, которой у нас и так, прямо скажем, не сильно много.

Но шанс есть. Сервоприводы этого механического костюма явно не умеют двигаться быстро, и скорость, с которой ствол пытался нас нащупать, это лишь доказывала.

Поэтому я быстро дернул Скит за руку, притягивая ее к себе, а потом наоборот — изо всех толкнул от себя, одновременно отпрыгивая в сторону сам!

«Утес» загрохотал, выплевывая огромные пули в палец длиной каждая, но — мимо. На мгновение растерявшийся от нашего маневра технорыцарь дернул ствол сначала в мою сторону, потом тут же — в сторону Скит, и каждое движение стоило ему долей секунды, пока сервоприводы остановятся и начнут работать в обратном направлении.

У меня никаких сервоприводов, замедляющих движение, не было. Зато у меня была заряженная в подствольник «Ящерица», боевая часть которой специально создавалась для того, чтобы пробивать броню.

Поэтому, бросившись в сторону и падая на бок, я уже перехватился за рукоять гранатомета, и еще в падении выжал спуск, целясь прямо по метке коллиматора, без откидывания дополнительной прицельной планки для гранатомета. На такой дистанции я мог бы и вручную эту гранату докинуть, ни о какой баллистике и речи не идет!

Автомат чувствительно пнул в плечо, намного сильнее, чем при стрельбе пулями, и на правом плече технорыцаря расцвел огненный цветок. Он моментально поглотил половину биотанка, и превратился в облако дыма, которое обтекло угловатую фигуру.

С первого взгляда казалось, что ничего не изменилось — технорыцарь как стоял, так и продолжал стоять. Но он как минимум уже не стрелял. А как максимум — ствол медленно, но верно склонялся к земле.

Правая бронированная рука прямо на глазах разгибалась под весом станкового пулемета — взрыв гранаты явно повредил механизмы брони и конечность утратила свой функционал. Рыцарь пытался удержать оружие теми силами, что выделены человеку природой, да помогая себе второй, все еще работающей рукой, но эту битву он проигрывал.

И он проиграл ее окончательно, когда я дернул затвор гранатомета, выбрасывая стрелянный патрон и загоняя в патронник новый, и зарядил новую гранату. В этот раз я уже не спеша прицелился в голову биотанка и снова выжал спуск.

Гранатомет едва слышно щелкнул, так тихо, что даже без грохота пулемета я едва расслышал этот звук, и вторая граната поставила жирную точку, разорвавшись точно посередине лба. После этого технорыцарь не смог бы выжить, даже если бы был читером с «панацеей».

Я снова дослал в патронник гранатомета новый патрон, мысленно отминусовывая из магазина два стрелянных, и наконец поднялся с земли, не сводя при этом ствола автомата с проема, из которого появился технорыцарь. Чисто на случай, если кому-то внутри придет в голову проверить, почему вдруг перестал стрелять громогласный «Утес».

— Сука такая! — нервно выругалась Скит в трех метрах от меня, поднимаясь с земли. — Чуть не пристрелил нахер!

— Дверь держи. — велел я.

Скит потянулась за спину и достала верный «Вектор», не переставая возмущаться:

— А ты тоже хорош! Предупредил бы хоть, прежде чем толкаться! Я чуть ноготь не сломала!

— Почти верю. — ухмыльнулся я, доставая из сумки и закидывая в гранатомет новую гранату.

— Он мертв же? Точно мертв?

— Мертвее некуда. — подтвердил я, подошел поближе и осмотрел два места попадания гранат.

Технорыцарь не упал. Даже после смерти какие-то механизмы его брони продолжали работать и держать костюм в вертикальном положении. Поэтому он просто ссутулился, практически сравнявшись со мной в росте, и опустил руки, уперев ствол пулемета в землю.

Но небольшие дырки в его броне, там, где их быть не должно, были весьма красноречивы. Кумулятивные снаряды так и работают — в броне небольшая дырка, а внутри фарш, сотворенный струей пластичного металла и вторичными осколками.

Вот и здесь примерно то же самое. А если учесть, что толщина брони технорыцаря оказалась всего около четырех сантиметров, при условии, что «Ящерица» пробивает десять, оставалось только удивляться, как она не пробила шлем насквозь. Разве что там внутри композиты какие-то вместо однородной броневой стали… Неважно, в общем-то.

А что важно — это то, что мое оружие доказало, что способно справиться даже с такими опасностями, как ходячий бронированный танк. Не сразу, конечно, но способно. А это в свою очередь значит, что я сделал правильный выбор. Сделал правильную ставку и не стал менять или продавать достаточно редкое оружие, к которому поди еще найди недостающие компоненты.

Одно только меня смущало — следы, по которым я и определил, что нас тут ожидают противники. По всему выходило, что снайперы технорыцарей тоже должны быть где-то рядом, и, если ходячих танков еще можно худо-бедно представить лезущими в подземные помещения с риском застрять в них, то вот снайперов — точно нет. У них нет ничего, чтобы пытаться в ближний бой — ни подходящего оружия, ни подходящей брони. Они могут находиться только снаружи, наблюдая и прикрывая основную группу.

А значит, снайперы, или как минимум один снайпер, точно есть, и он наблюдает за нами. Не стрелял он лишь потому, что мы скакали и дрыгались, как припадочные, и поди попробуй наведись на такую цель. Но это было раньше, а теперь…

А теперь я как истукан застыл возле убитого технорыцаря и представляю собой отличную мишень для любого, кто умеет совмещать одну точку с другой, и тянуть спуск без рывков.

Я резко присел и перетек в сторону, смещаясь от навсегда замершего стального дровосека, и вовремя! Сначала в шлем технорыцаря, туда, где мгновение назад находилась моя грудь, ударила пуля, а потом где-то вдалеке раздался сухой и очень громкий щелчок.

Удар был такой силы, что технорыцаря качнуло и броня поменяла позу — выгнулась назад в пояснице, свесив руки до земли. Скит, которая еще не поняла, что происходит, перевела взгляд на диковинку и в удивлении открыла рот:

— А?

— Снайперы! — рявкнул я, укрываясь за бронированным телом. — Падай!

Скит послушно рухнула на землю, и вовремя — над ней отчетливо щелкнула пуля!

— Зараза! — выругалась девушка, вжимаясь в сухую землю. — Ползи ко мне, активируем тишину!

— Ни хрена не выйдет! — возразил я, кое-как занимая позицию для стрельбы с колена, так, чтобы многострадальная броня прикрывала меня. — Тут же укрыться негде, накроет по пути!

— Тогда какой план⁈

— Самоубийственный! Но другого у меня нет! — заявил я, снова заряжая в гранатомет «Ящерицу». — По моей команде готовься бежать внутрь бункера!

— Но…

— Или оставайся тут, как хочешь! — я не стал ее слушать, а только лишь собрался покомпактнее, упираясь плечом в броню рыцаря и напрягая ноги. — На счет три!

И я одновременно толкнул тяжеленную броню плечом, и оттолкнулся от нее же, придавая себе ускорение разгибом ног. Выпрыгнул подальше от брони, вытягиваясь в полете и вытягивая автомат в сторону поверженного врага.

Вряд ли я отпрыгну больше чем на три метра… Но, надеюсь, этого хватит.

Гранатомет щелкнул, выбрасывая гранату, и броню снова обволокло густым черным облаком взрыва, которое должно был на пару секунд скрыть нас от взора снайпера… Если, конечно, я правильно определил, с какого направление он стрелял.

— Три! — еще в воздухе заорал я, и только после этого упал на бок и спину. Над головой свистнули осколки от взрыва, я рефлекторно подтянул автомат повыше, прикрывая лицо прикладом, а потом перевернулся на живот, вскочил на ноги, и, не переставая контролировать стволом дверной проем, как мог быстро двинулся к нему.

Скит среагировало на мое «три» так, как я и сказал — она побежала. Она вихрем пронеслась мимо меня, зажав приклад «вектора» под мышкой и задрав ствол вверх, и приникла к ближайшей двери, целясь в темноту подземки:

— Держу!

— Иду! — ответил я, щелкнул предохранителем, перехватил автомат в две руки, и побежал к туннелю.

Пробегая мимо Скит, я хлопнул ее по плечу, и, едва только пересек черту, за которой начинался уходящий вниз коридор, тут же перетек к стене и припал на колено, понижая силуэт. Скит, не теряя ни секунды, тоже ввалилась внутрь, и уже за ее спиной прямо по заклинившей стальной двери цокнул запоздалый выстрел.

— Вот же с… Сука! — выдохнула Скит явно в адрес снайпера. — Все равно достать пытается!

— Цыц. — коротко бросил я, вглядываясь в темноту уходящего вдаль коридора. — Мы можем быть не одни.

Скит послушно заткнулась и тоже сместилась к стене — к противоположной. Позицию она заняла грамотно — вполоборота, так, чтобы видеть сразу и протяженность коридора, и ворота, через которые мы только что вошли.

Правда ни там ни там ничего интересного не происходило. Снайпер не спешил бросать свою позицию ради преследования нас, а из глубины бункера никто не стремился выйти нам навстречу. Я внимательно всматривался через точку коллиматора в брошенные и наполовину сгнившие электропогрузчики, перегородившие поперек коридор, какие-то коробки, часть которых была разломана и из проломов сыпались маленькие фиолетовые тетраедры, в торчащие из стен трубы, но никто не замечал никакого движения.

— Чисто. — наконец заявил я. — Нет никого.

— И где же они тогда все?

— Дальше, полагаю. Снаружи был снайпер прикрытия, и тыловой дозор в формате пулеметчика, а ядро группы ушло внутрь. — я кивнул вдаль, в коридор.

— С какой целью, как думаешь? — Скит с интересом посмотрела на меня.

— А вот это и есть главный вопрос. — я поднял с колена. — И что-то мне подсказывает, что ответ на него я знаю. Цель у них та же, что и у меня. Поэтому мы пойдем дальше.

— Мы? — Скит усмехнулась. — Не «мы», а ты и я, потому что у меня нет особого желания лезть в петлю. И если бы не гребаный снайпер, который не даст мне и носу высунуть за дверь, я бы сейчас развернулась и чесала обратно. А так есть шанс найти запасной выход из комплекса, чем черт не шутит.

— Запасной выход? — я бросил короткий взгляд на Скит. — Ты что, знаешь эти места?

— Это комплекс корпорации. — Скит кивнула на коробки, на которых едва угадывался давно поблекший знак в виде планеты, заключенной в семиугольник. — А они все построены по одному принципу. Главный вход и минимум один запасной. Лучше два. Так что да, можно сказать, что я немного его знаю.

— Тогда я сейчас отпишусь Шмелю и двинемся дальше.

— Хрен тебе. — усмехнулась Скит. — Я же говорю — комплекс корпорации. Тут все экранировано по три раза, сигнала нет и не будет. Секретность, все дела.

— Тогда как группа Шмеля связывалась с ним? Неужели выходили наружу? Хотя, если подумать, то это даже логично — как-то их же заметили и подловили. Это даже плюс в какой-то степени. По крайней мере, уроды с улицы не смогут передать основной группе, что у них непрошенные гости.

— Если только не надумают сказать это ртом, конечно. — хмыкнула Скит.

— Для этого им придется пройти через нас. — я улыбнулся тоже. — Готова?

— Нет. — вздохнула Скит, перехватывая «вектор» поудобнее. — Но тебя же это не волнует, правда?

— В точку.

Метров через двадцать коридор резко изгибался под прямым углом, и в этом месте коробок с фиолетовыми пирамидками-тетраэдрами было особенно много, они буквально когда-то перегораживали проход поперек. Потом кто-то откинул часть в сторону, освободив небольшую тропинку, а потом, судя по обломкам и следам на них, в эту тропинку попытался втиснуться экзоскелет технорыцарей. Удачно, разумеется, попытался, с его силой неудача вообще не могла случиться.

Значит, бронированные танки ждут нас еще и спереди, а не только остались за спиной…

И первый из них встретился метров через пятьдесят, в одной из комнат, которые стали изредка появляться слева и справа. Поставив свой пулемет стволом вверх, биотанк неспешно шаркал ногами по полу, гоняя пресловутые фиолетовые тетраэдры, что насыпались из какой-то огромной разбитой стеклянной колбы, к которой тянулись множественные провода и шланги. Немного понаблюдав за ним, я принял решение оставить его в покое и двигаться дальше, чтобы не поднимать шума и не выдавать себя.

— Знаешь, что это такое? — спросил я у Скит, кивая на симбиоз геометрии с радугой.

— Мета-материал. — просто ответила Скит. — На эти штуки распадаются некоторые читы при особенном воздействии на них… Или вернее будет сказать, на него распадаются все читы, но для каждого нужно свое воздействие. Кому-то магнитное поле, кого-то электричеством шибануть, кого-то запечь как куропатку…

— А почему его тут так до хрена?

— Так он сам по себе почти бесполезен. — Скит пожала плечами. — Он ни на что не годится. Вот его отсюда и не забирали, надо думать. Не удивлюсь даже, если этот комплекс после закрытия купола был заброшен одним из первых, как раз из-за того, что здесь даже поживиться нечем.

— Ясно. — коротко подытожил я.

Уточнять, что, если бы здесь было нечего делать, то и ученых, за которыми нас сюда послал Шмель, тут бы не было тоже, я не стал.

Скрытые «тишиной» мы миновали еще трех огромных биотанков, каждый из которых занимался какими-то своими делами. Двое потрошили коробки, беря их из огромной кучи и разрывая прямо голыми руками, но из них сыпались все те же тетраэдры, которые явно не были тем, что они искали.

Еще один, сняв свои бронированные перчатки с пальцами толще моего глушителя (я даже и не знал, что они снимаются), но не сняв остальной брони, работал с чудом уцелевшим компьютером, у которого из повреждений был лишь надтреснутый экран.

Все они были слишком заняты своими делами, и нас, прошмыгнувших мимо, не заметили.

— Смотри. — тихо сказала Скит, когда мы прошли мимо них и углубились в комплекс метров на двести, не меньше. — На стене. План эвакуации.

Я присмотрелся, и правда — на стене висел старый выцветший план аварийной эвакуации. По нему выходило, что комплекс имел довольно простое строение с основным коридором, от которого местами отходили ответвления с дополнительными помещениями. И, если верить плану, то метров через пятьдесят мы должны выйти в большой основной зал, на другом конце которого и будет располагаться нужный нас запасной выход.

А еще там, скорее всего, будут располагаться нужные нам ученые… По крайней мере, логично предположить именно это, если учесть, что пока что, кроме технорыцарей мы никого не встретили. И даже тел не нашли.

Правда и это тоже очень скоро изменилось. Буквально десять шагов — и мы наткнулись на первое мертвое тело. Вернее сказать, мы наткнулись на окровавленную руку, торчащую из-за среза двери, а уже потом, приблизившись и осмотревшись, поняли, что это мертвое тело.

Мертвец был одет в темно-синий костюм полной биологический защиты, с панорамным шлемом, и его стекло было покрыто сеткой трещин и забрызгано кровью изнутри. Судя по всему, он пытался выбежать из помещения, но кто-то внутри хладнокровно пристрелил его прямо в затылок.

И из всех, кого мы встретили пока что, именно он больше всего походил на ученого…

Еще метров через тридцать я заметил на стене пулевые выбоины и следы крови, но тела рядом не оказалось — то ли его убрали, то ли вообще просто ранили, причем достаточно легко для того, чтобы он ушел своими ногами.

А я на мгновение пожалел, что не додумался спросить у Шмеля, сколько ученых должно быть в комплексе.

Коридор еще раз плавно повернул направо и перед нами впервые забрезжил электрический свет. Настоящий, яркий, а не то полутусклое недоразумение, что сопровождало нас в коридоре и в котором было проще прятаться, нежели что-то разглядеть. Там, в основном зале, через который лежал наш путь обратно на поверхность, явно что-то происходило.

И, когда мы, аккуратно пригибаясь, вышли на стальной мостик, и присели за ограждением из металлических листов, глядя на происходящее сверху-вниз, мы увидели, что именно там происходило.

— Вот же… Суки! — тихо прошептала Скит, глядя вниз.

Глава 12

Внизу, прямо под нами, считай, находились технорыцари. Все те, кто ушел вглубь базы, оставив в коридорах только группу прикрытия. Целая армия из пяти бронекостюмов, трех «призраков», тех самых, которые умели исчезать и появляться, и целый десяток совсем уж легко одетых, буквально в плитники и маленькие экзоскелеты, на одни только ноги.

И все они были мертвы.

А между ними, перебирая запыленные бумаги на столах, и ковыряясь в где раскуроченных, а где и уцелевших компьютерах, ходили хорошо знакомые нам обоим персонажи. Гибкие черные фигуры в сплошных шлемах, в составной броне и с длинными футуристическими винтовками за спинами, которые способны пробить и броню биотанка и, наверное, иной дом целиком.

Что тут забыл Черный Сектор⁈

— Су-у-уки!.. — еще раз выдохнула Скит. — Я, конечно, не фанатка технорыцарей, но это!.. Уже чересчур!

— А что не так с технорыцарями? — спросил я, наблюдая с мостика, как семеро черных сноровисто обыскивают помещение, словно хорошо понимают, что хотят найти.

— Они фанатики. — совершенно серьезно заявила Скит. — Фанатики, которые считают Аномалион проклятьем свыше, а себя — святыми защитниками человечества от этого проклятья. Они вообще появились еще во времени расцвета Корпорации, но тогда были лишь небольшой сектой, досадным недоразумением, которое иногда пытались препятствовать изучению читов и особенно — вывозу их за пределы купола. Но после того, как пропал Вихрь, и купол закрылся, они как с цепи сорвались. Фанатики и сами по себе опасны, а уж если у них в руках такое оружие и снаряжение… Сам понимаешь.

Я понимал. А еще я понимал, что ни оружие ни снаряжение не помогли технорыцарям против черных. Выстрелы импульсных винтовок легко пробивали даже экзоскелеты биотанков, оставляя в них маленькие ровные дырочки, хорошо видные в трехкратный магнифер. Что уж говорить о практически ничем не защищенных призраках и тех, других, которые вообще как гражданские выглядят. Даже оружия при них не наблюдается.

А ведь рыцари были если не готовы к сражению с черными, то как минимум предполагали, что оно может случиться. Все призраки лежат в разных местах зала, и все — на максимальной высоте, на какую только можно забраться. Они явно занимали позиции, рассчитывая прикрыть союзников из своих винтовок, да только ничего не вышло.

Если уж целая орда технорыцарей тут не вывезла, то нам вдвоем со Скит ловить тем более нечего. Вариантов осталось всего ничего — или пытаться пройти обратно, снова минуя кордон технорыцарей, которые даже не в курсе, что их коллеги уже кормят червей, или подождать, пока черные уйдут…

Еще, конечно, в теории существовал вариант попробовать пройти через черных… Но его я даже не рассматривал — это даже звучало неправдоподобно.

— Интересно, что они ищут? — прошептала Скит, выглядывая из-за края перил. — Как думаешь, насколько вероятно, что они ищут тоже самое, что Шмель просил достать?

— Я думаю, что вероятно на сто процентов. — я кивнул. — Таких совпадений не бывает.

— Шмель? — внезапно раздалось у меня из подсумка, где я держал хад. — Вы сказали Шмель?

Я прижал карман рукой, приглушая звук, и бросил быстрый взгляд вниз, на черных. Они вроде бы ничего не услышали.

— Не переживай, «тишина» нас прикроет. — успокоила Скит. — Даже этот звук… Кстати, что это за звук?

— Понятия не имею. — признался я, одной рукой неуклюже доставая хад. — Сама же говорила, что тут связи нет!

— Это снаружи внутрь связи нет. — вместо Скит ответил мне хад скрипучим надтреснутым голосом. — Как и наоборот. А внутри комплекса действует своя сеть, чтобы сотрудники получали срочные сообщения прямо на свои устройства. И мне удалось к ней подключиться.

— А «мне» это кому? — спросил я, жестом велев Скит присматривать за черными.

— «Мне» это профессору Антону Дорфу. — не без налета важности ответил голос. — Как я понимаю, Шмель послал вас для того, чтобы меня вытащить?

— Вас. — поправил я. — Всех.

— В данный момент «мы» и «я» это одно и тоже. — профессор вздохнул. — Они все мертвы. Я остался один из группы.

— Что случилось? — вмешалась Скит, но я оборвал ее жестом:

— Где вы, профессор?

— Боюсь, мне непросто будет объяснить… Лучше скажите, где вы, а я вас направлю к себе.

— Мы прямо на входе в большой зал. На металлических мостиках.

— Слева от вас мостики поднимаются, а потом как бы обрываются, видите это?

Действительно — недалеко от одного из снайперов технорыцарей мостик был словно бы отрезан и небольшой его кусок висел в воздухе, никуда не продолжаясь.

— Подойдите к краю и прыгните вперед. — продолжил профессор. — Вы попадете ко мне.

— И как это работает? — спросил я спокойным голосом, словно не заметил того, что мне предлагают навернуться с третьего этажа прямо в толпу опаснейших существ Аномалиона. — «Ко мне» это в рай, что ли?

— Вы просто не все видите.

Мы со Скит переглянулись и я слегка качнул головой, предлагая подобраться поближе. Рефлекторно пригибаясь, даже несмотря на то, что «тишина» скрывала нас от Черного Сектора мы добрались до откушенной секции моста. По пути я бросил быстрый взгляд на снайпера технорыцарей, через которого пришлось перешагнуть. Он был убит несколькими довольно небрежными выстрелами, пробившими тело насквозь, словно на нем вообще не было никакой защиты. При этом огромная, уже знакомая мне, винтовка осталась рядом с хозяином — никто не собирался ее забирать. Значит Черный Сектор не интересуется даже таким мощным и нечастым оружием. Это необычно.

Дойдя до края моста, я протянул руку и потрогал воздух перед собой, ожидая, что пальцы упрутся во что-то невидимое, но нет — воздух оставался воздухом, наполненным совершенным ничем.

— Так это не сработает. — раздалось из хада. — Попробуйте что-нибудь бросить.

Так как одна рука была занята ладошкой Скит, пришлось зажать автомат между колен и взглядом попросить девушку дернуть затвор, подставив пальцы под окно выброса. Патрон отправился в полет с мостика…

И пропал, едва только пересек линию среза. Словно куда-то в другое измерение канул.

— Надо, чтобы вы тоже ничего не касались в момент перехода. — пояснил профессор через хад. — Так что прыгайте.

Я снова посмотрел на Скит, поднял руку, оттопырив три пальца, она кивнула. Я согнул один, согнул второй…

На третий мы прыгнули вперед, прямо в никуда.

Где-то в другом месте я бы подсознательно ожидал, что мы сейчас грохнемся с добрых десяти метров на бетонный пол, и что-то отличное от этого сценария стало бы для меня неожиданностью.

Где-то в другом месте, но не в Аномалионе. Здесь намного более вероятным казался сценарий, в котором прыжок в пустоту приведет не к падению, а к переносу в какое-то другое место — следом за улетевшим патроном.

Поэтому, когда ноги коснулись твердой поверхности, я был к этому готов и даже не упал — лишь покачнулся. Еще и умудрился удержать за руку Скит, которую повело чуть больше, и которая чуть не завалилась набок.

— Ну вот. — раздался сбоку голос профессора, уже не искаженный крошечным динамиком хада. — Добро пожаловать в мое скромное укрытие.

Внешность профессора оказалась под стать его голосу — пожилой, но еще не старый, крепкий мужичок с острой седой бородкой и высокими залысинами, рассекающими короткие седые волосы. Одет профессор Дорф был в такой же голубой костюм высшей степени защиты, как и труп, который мы видели по пути сюда, только без шлема и без дырок.

А укрытие профессора и правда оказалось скромным. Это было небольшое помещение, буквально три на пять метров, сформированное путем простого сваривания металлических гофрированных листов. Полом ему служили все те стальные решетки, что и у мостиков, с которых мы только что ушли, так что легко можно было рассмотреть, что творится внизу.

А внизу творилось что-то… Непривычное. Нет, бойцы Черного Сектора все еще были видны, но как-то иначе. Они словно стали полупрозрачными, как и все остальное окружение, а после каждого движения в пространстве на какую-то секунду оставался шлейф, словно вместо глаз у меня внезапно в черепе образовались плохонькие камеры, снимающие десять кадров в секунду.

— И где это мы? — спросила Скит, с интересом оглядывая помещение, часть которого занимали какие-то пульты управления, а еще часть — большой стол, заваленный бумагами и какими-то железками.

— Это основная аппаратная комплекса. — пояснил профессор, обводя вокруг себя рукой. — Отсюда управляли установкой расщепления читов. Ну, той, что стоит внизу и вокруг которой ходят эти…

Он не стал договаривать, кто именно, но по тому, как отчетливо шевельнулись его скулы, стало очевидно, что сдержался он исключительно из вежливости.

— Ага, а… Это? — Скит обвела стволом у себя под ногами. — Это что? Почему снаружи это не видно?

— Это не просто не видно, снаружи это вообще не существует. — ответил профессор, назидательно подняв палец. — Здесь сформирован отдельный фазово-пространственный карман. Вся эта аппаратная она как бы сдвинута по фазе относительно обычного пространства, и потому как бы не существует для него. Можно сказать, это пространство вибрирует немного на другой частоте, нежели остальной мир. Но, если перейти сюда не касаясь ничего в обычном пространстве, то здесь можно оказаться, тоже сдвинувшись по фазе… Как бы двусмысленно это ни звучало.

— Как это «не касаясь ничего»? — я усмехнулся. — А воздух вокруг?

— Воздух это мелочи. Он здесь и там одинаковый. Сдвиг по фазе не мешает нам дышать им, поскольку пространство между молекулами газа огромно и допускает, что молекулы начнут вибрировать на другой частоте. Это не нарушает целостность вещества. Это правда важно сейчас?

— Не совсем. — вмешалась Скит. — Намного важнее, как это сдвинутое пространство образовалось.

— Я его сделал. — горделиво вскинул подбородок ученый. — Когда мы поняли, что на нас напали, когда поняли, что охрана не справляется, я собрал все, что смог унести, и организовал это укрытие, в котором планировал переждать нападение.

— И как же, интересно, вы его создали? — нахмурилась Скит. — Я что-то не слыхала о подобных технологиях.

— Возможно, это потому, что именно из-за этих технологий мы и здесь. — вместо Дорфа ответил я и перевел взгляд на профессора. — Что вы тут разрабатывали?

— Эта информация секретная, конечно… — неуверенно начал ученый, но, видимо, что-то в моем лице заставило его еще раз подумать, как продолжить фразу. — Но, раз уж Шмель прислал вас за мной, то, думаю, нет ничего страшного в том, чтобы раскрыть ее вам. Идите за мной.

Антон развернулся и зашагал к столу, заваленному бумагами и папками. Мы двинулись за ним следом, и, хотя идти до него было всего пять-шесть шагов, Скит ползла их целую вечность, внимательно глядя себе под ноги и вокруг себя.

— Поняла! — наконец заявила она, дойдя до стола. — Это очень похоже на Эйнштейн!

— Баг? — уточнил я.

— Да! Довольно редкий баг, надо сказать. Попавшие в него сначала несколько секунд выглядят точно как те, черные. — Скит кивнула себе под ноги. — А потом пропадают вообще, и появляются только спустя какое-то время. На том же месте, но в совсем другом состоянии, и рассказывают, что были в каком-то другом месте, где им приходилось выживать. Как будто их перенесло куда-то порталом, а потом — перенесло порталом.

— Браво, юная госпожа! — профессор несколько раз хлопнул в ладоши, обтянутые перчатками костюма. — Вы совершенно правы, это действие аномалии под названием Эйнштейн!

— Но вы же сказали, что это убежище сделали вы!

— И это тоже чистая правда. — кивнул ученый, запустил руку под ворох бумаг, пошарился там и извлек что-то небольшое. — Все благодаря вот этому устройству. Именно над ним мы здесь и работали.

Устройство оказалось простым металлическим цилиндром, из которого торчал довольно длинный «хвост» в виде металлической трубки. Общая длина предмета была чуть больше ладони, а на торце цилиндра медленно моргал красный огонек.

— Наша научная группа исследовала мета-материал, который остается после разрушения читов. — пояснил профессор, показывая нам свое сокровище. — Мы предположили, что, раз разные виды читов распадаются на один и тот же материал, то, возможно, удастся из материала воссоздать читы?

— И что, удалось? — дернулась вперед Скит, как гончая, увидевшая зайца.

— Увы, нет. — ученый развел руками. — Но зато удалось создать кое-что другое. Оказалось, что мета-материал способен абсорбировать в себя баги, причем в очень компактной форме! Буквально несколько кубических сантиметров меты могут вместить целую Теслу или там Кельвина! И тогда мы создали это уникальное устройство, которое, продолжая традицию названий Аномалиона, назвали… Багтрекер!

— Погодите-погодите. — я помахал рукой, привлекая к себе внимание. — Вы хотите сказать, что вот это эскимо может… Впитывать в себя баги⁈

— Кабзда… — прошептала Скит, глядя на багтрекер совершенно другими глазами, даже более влюбленными, чем она смотрела на багги. — Теперь понятно, куда исчезли все баги с нашего пути…

— Да, нам пришлось изрядно проредить их в процессе опытов и испытаний. — усмехнулся профессор. — Пока рассчитали нужное количество материала, пока вывели идеальную форму, пока то, пока это… Думаю, не ошибусь, если скажу, что вокруг этого комплекса сейчас — самая безопасная территория во всем Аномалионе в отношении активности читов.

— А мне понятно, почему тут столько всякой шушеры. — я бросил взгляд на копошащихся под ногами черных. — По ходу дела, информация о ваших исследованиях просочилась куда не надо. А такой ультиматум, как ваш багтрекер, нужна в арсенале вообще всем. И желательно два. Вагона.

— Что есть, то есть. — Дорф развел руками. — Мы, в общем-то, понимали риск и понимали, что за нами придут все, кому не лень, если информация просочится наружу… Поэтому основную ставку делали на скрытность нашей группы, а не на охрану. Охрана только должна была задержать атакующих, не более. Ведь даже поставь тут всю Центурию, вместе с Легионом, это ничем не поможет. Черные вон вообще сразу внутри комплекса появились по своей мерзкой привычке.

— И давно они тут?

— Да уже часов восемь. — профессор вздохнул. — Все ищут и ищут что-то там. Давно бы уже поняли, что ничего не найдут, и ушли куда подальше, ведь все, что могло их заинтересовать — оно здесь.

— Хрен уйдут. — коротко обронила Скит. — Они не успокоятся. Они вообще никогда не успокаиваются. Они по винтикам разберут весь этот зал. И, если и тогда не найдут нужного, пойдут разбирать весь остальной комплекс. Даже не надейтесь, что они уйдут. Через неделю, может быть, не раньше.

— А ведь и правда. — расстроился профессор. — Я ведь даже видел, как они меняются. Новые появляются, старые пропадают, растворяясь в воздухе. Думал, мне показалось.

Я протянул руку к багтрекеру и профессор, без слов поняв меня, вложил устройство мне в руку.

— Значит, вы засунули в одно из этих устройств Эйнштейн, а потом использовали его, чтобы создать здесь фазовое пространство?

— Именно! — профессор щелкнул пальцами. — И у меня такого добра еще много, я успел вытащить почти все образцы.

И профессор скинул со стола ворох бумаг, открывая спрятанное под ними сокровище — несколько прозрачных ящиков, забитых багтрекерами. Все они моргали огоньками разных цветов, и, судя по всему, все были заряжены багами под завязку.

— А как конкретно вы применили Эйнштейн? Как вытащили обратно из багтрекера?

— Не поверите — по наитию! — профессор всплеснул руками. — Просто кинул его со всей силы о здешнюю стену, целостность корпуса устройства нарушилась, и вуаля!

— Целостность корпуса нарушилась, говорите? — усмехнулся я, переводя взгляд с багтрекера в руке на свой автомат. — Тогда, пожалуй, у меня есть идея, как нам отсюда выбраться, даже несмотря на Черный Сектор. И не через неделю, а прямо сейчас.

Глава 13

Скит поняла меня явно быстрее, чем профессор. Она недоверчиво посмотрела на меня, потом на мой автомат, потом на багтрекер в руке, и нахмурилась:

— Только не говори… Ох, нет, только не говори!

— Что? — вмешался профессор. — О чем речь идет?

Вместо ответа я полез в подсумок, где еще оставалась пара «Ящериц» и достал одну из них. Держа за хвостик, показал профессору, но до того, кажется, все равно не дошло, что я имел в виду. Он принялся внимательным взглядом изучать гранату, явно не понимая, что я имел в виду.

Тогда я поднял зажатый в другой руке багтрекер, тоже перехватив его за «хвост» и расположил его рядом с «Ящерицей». Профессор моментально переключился на багтрекер и принялся изучать уже его, словно совершенно позабыл, что он сам же его и создал.

Честное слово, все эти потрясающе умные люди иногда — просто потрясающе не умные.

— Похоже? — спросил я, направляя мысли профессора в правильную сторону. — Это — граната для моего подствольного гранатомета, кумулятивно-зажигательная. А это — ваш багтрекер. Найдите десять отличий.

Багтрекер и правда был крайне похож на «Ящерицу», и не только формой, но и размерами. Может быть, чуть длиннее был «хвостик», может быть, чуть короче было само тело устройства, и конец его был не сглаженным, как у гранаты, а вполне себе резким торцом цилиндра, но в остальном они были очень похожи.

— Ну, во-первых, у них разная форма. — мгновенно ответил профессор на мое риторическое предложение, причем таким важным тоном, словно лекцию читал. — Во-вторых… Так, минуточку.

Он растерянно поправил очки на носу и перевел взгляд на меня:

— Вы… Вы хотите выстрелить багтрекером из гранатомета⁈

— Браво, профессор. — я усмехнулся. — Вы вошли в тройку лучших… из тех, кто до этого догадался.

Дорф снова растерянно поправил очки, хотя они и так уже сидели ровнее некуда, а потом и вовсе их снял и попытался протереть полой халата. Вот только он совершенно забыл, что вместо халата на нем был костюм полной защиты, и протереть что-то этой толстенной резиной не выйдет при всем желании.

Вернув так и не протертые очки на нос, профессор ткнул пальцем в «Ящерицу»:

— Но подождите! Насколько мне известно, подобные вещи должны иметь метательный заряд, который будет их выталкивать! Как вы собираетесь это провернуть с багтрекером?

— А это особенно классная часть. — я переложил устройства в одну руку, а второй похлопал автомат на боку. — Мой гранатомет устроен не так. Там метательный заряд размещен внутри, в специальных патронах. Сама граната его не имеет, точно так же, как и багтер… Багт… Мать его, ну и название вы ему придумали.

— Да-а-а? — профессор посмотрел на гранату новыми глазами. — Вы знаете, в таком случае это даже может сработать!

— Я уверен, что это сработает. — усмехнулся я, убирая гранату обратно в подсумок и заодно доставая снаряженный выстрел из подствольника. — Вот, глядите.

И я вставил в гранатомет багтрекер.

Как я и ожидал, он подошел к нему практически идеально. Он оказался чуть меньше диаметра канала ствола, поэтому немного болтался, да еще и выпирал чуть вперед, но все это неважно. Главное, что его «хвост» ощутимо уткнулся в поршень метательного патрона, и что он не вываливался из ствола — я проверил.

— Чудеса! — восхитился Дорф, увидев это. — Люблю, когда не предназначенные друг для друга вещи тем не менее идеально друг другу подходят!

— Стоять! — внезапно вмешалась Скит. — Ладно, допустим, вы собрались проводить дистанционное минирование багами, это хорошо. Но что вы будете делать с броней черных? Она же их защищает от всего на свете, даже от багов!

— А вот и нет, дорогуша. — Дорф повернулся к ней. — Броня у Черного Сектора действительно очень хороша, тут не поспоришь, и они даже каким-то образом смогли придать ей устойчивость к багам… Но далеко не ко всем! Я бы даже сказал — к довольно ограниченному количеству. Совершенно точно известно, что Черный Сектор не подвержен воздействию Кюри, Тесла, Кельвина, Фаренгейта и Габера. А вот все остальное, насколько нам известно, воздействует на них точно так же, как и на всех остальных! Например… Ньютон!

И, будто иллюстрируя свои слова, он достал из ящика багтрекер, помеченный простой белой полосой.

— Что, правда сработает? — недоверчиво спросила Скит, глядя на трекер.

— Поверьте мне, дорогуша! Сделает точно такой же мономолекулярный блинчик, как и из любого другого живого существа!.. Только черный.

— Видели своими глазами? — уточнил я, забирая у него из рук трекер и вставляя в гранатомет взамен первого.

— О да. — профессор аж прищурился, став похожим на кота, обожравшегося сметаны.

Да уж, когда люди науки доходят до высших проявлений этой самой науки, они становятся просто маньяками. Ну и ладно, по крайней мере, профессор только что во всеуслышание подтвердил, что мой план чего-то да стоит. Я с самого начала предполагал, что броня черных не идеальна, просто потому, что ничего идеального не существует.

— Ладно, а этот что делает? — спросил я, показывая трекер, который изначально находился в гранатомете.

— Позвольте. — профессор забрал его у меня из рук. — Хм… Странно, маркировки нет. Хотя он заряжен — вот этот диод говорит о том, что в него заключен какой-то баг.

— То есть, вы не знаете, что это? — уточнил я.

— Увы. — профессор развел руками. — Все багтрекеры должны быть маркированы определенным образом, а этот… Наверное, его не успели промаркировать, когда произошло нападение.

— Ясно. — вздохнул я, убирая его к себе в подсумок. — Тогда давайте опираться на то, что мы точно знаем, что сработает. Сколько у нас чего?

Профессор быстро объяснил систему маркировки, и мы пересчитали имеющийся арсенал. В наличии оказалось всего три Ньютона, плюс тот, что уже был в гранатомете, семь Кельвинов, четыре Фаренгейта, две Теслы, один Эйнштейн и один Кюри, но его я в расчет не брал. Выпустить из трекера Кюри означало создать вокруг зону радиации случайно е силы и случайного радиуса. Мы могли как не заметить ее вообще, так и загнуться от острой лучевой болезни за считанные минуты.

Разумеется, те баги, от которых у черных есть защита, я сразу отложил в сторону — использовать их было бы просто бессмысленной тратой времени. За их вычетом получалось, что у меня в запасе всего пять выстрелов, которые с гарантией выведут из игры черного, плюс еще две «Ящерицы», от которых им тоже вряд ли похорошеет. Был, конечно, еще неизвестный выстрел, но им стрелять в таких условиях себе дороже. Вдруг там внутри какая-нибудь микрогенерация сидит.

Ну, если профессор говорил правду, и черные действительно защищены не от всех багов, то у нас вполне неплохие шансы пробиться через них. А пробиться через них придется, потому что единственный для нас путь отсюда. Будь мы вдвоем, то даже с коробкой багтрекеров и документацией к ним мы смогли бы пробраться, скрытые «тишиной», но теперь-то нас трое, а Шмель довольно непрозрачно намекнул — если кто-то из ученых жив, то его надо спасти.

Конечно, можно было бы пойти простым путем и прорваться обратно — через остатки технорыцарей, которые даже не знали, что произошло с их коллегами, но это только на первый взгляд он казался простым. На самом деле выбрав между технорыцарями и Черным Сектором рыцарей, мы в итоге получили бы и тех и тех. Совершенно очевидно, что черные моментально прискачут на звуки выстрелов и в итоге мы окажемся меж двух огней. А вот с черными у нас еще был шанс проскочить так быстро, чтобы тяжелые биотанки просто не успели сюда добраться.

Разобрав багтрекеры по подсумкам, так, чтобы их удобно было извлекать, я обратился к Дорфу и Скит:

— Ну что, вы готовы?

— Определенно, нет. — профессор помотал головой. — Но разве у меня есть выбор?

— Конечно. — я пожал плечами. — Остаться тут и умереть от голода, например, или от обезвоживания.

— Это был риторический вопрос, молодой человек. — вздохнул профессор. — Давайте уже двигаться. Двум смертям не бывать, как говорится…

— А одна может и подождать. — усмехнулся я, развернулся и первым выпрыгнул наружу, на зыбкие полупрозрачные мостки.

Кажется, черные пока еще не замечали меня, но я знал, насколько быстро это может поменяться и насколько плохо может мне стать, если это поменяется. Поэтому сам я не стал медлить и надеяться на то, что меня не заметят и дальше. Сразу же навел автомат на двух черных, которые попались мне на глаза, и выжал спуск.

Какими бы крутыми и тихими ни были представители неведомого Черного Сектора, но полностью бесшумными им быть не суждено. Тихий щелчок гранатомета, отправившего в полет законсервированную аномалию, никто из них не услышал за тем шумом, который производили они сами, переворачивая листы бумаги и стуча по клавишам компьютеров.

Поэтому раскрывшийся в дальнем конце зала баг стал сюрпризом для всех. Для меня — потому что я даже примерно не мог себе представить, как это выглядит.

Для них — потому что они испытали это на собственной шкуре.

Багтрекер ударился о бетонный пол и пропал в белой вспышке, настолько яркой, что даже мне, в тридцати метрах от нее, захотелось зажмуриться. Думаю, что черным тоже пришлось несладко даже несмотря на их затемненные визоры, которые должны были притушить вспышку.

А потом им стало несладко вдвойне. Втройне.

Потому что через мгновение после того, как вспышка погасла, оба черных, оказавшихся близко к ней, перестали существовать. Вместе со свой хваленой броней и невероятным оружием. Просто были вырезаны из реальности силой звездной гравитации и замещены на два тончайших, толщиной в одну молекулу, блинчика. Таких тонких, что с моей позиции их и заметить-то можно было бы только если знать куда смотреть и что искать.

Остальные черные отреагировали моментально. И секунды не прошло, как их коллеги исчезли в развернувшемся Ньютоне, а они уже рассыпались по залу. Они не стали пытаться выяснить, что конкретно случилось, они сразу же грамотно рассредоточились и укрылись кто как мог. Они заранее предполагали, что это — нападение противника, а не просто очередная причуда Аномалиона.

Хотя, говоря совсем уж честно, это и то и другое одновременно.

Я не особенно скрывался, потому что на этих стальных мостках и скрыться-то было негде, поэтому надежд, что меня не заметят, не питал. Но, прежде чем это случится, я успею натворить дел.

Второй багтрекер полетел к черным и попал точно в стол, за которым укрывался один из них. Белая вспышка — и все в радиусе пяти метров от точки попадания просто исчезло, даже бетонный пол. Все, что осталось — это ровные срезы, будто бы пространство зачерпнули огромной круглой ложкой для мороженого, и изъяли из реальности.

По ходу, Эйнштейн попался.

Меня срисовали. Первые черные, кто уже успел определить, откуда ведется обстрел, уже поднимались, пристраивая на столах и перегородках свои винтовки для лучшей устойчивости, и ловя меня на прицел. Но я все же успел зарядить еще один багтрекер и выстрелить его, после чего бросился навзничь, и крикнул во все горло:

— Пора!

И тут же, едва только над головой зашипели первые пули импульсных винтовок, из несуществующей в этой реальности аппаратной выскочила Скит. Она вылетела на мостки, сжимая в каждой руке по багтрекеру и тут же швырнула их вниз. Не успели они коснуться пола, как она вырвала из петель молле еще два, заткнутые хвостами вниз, и швырнула их следом, после чего рухнула на мостки, прямо на меня.

Сквозь сетчатый пол я наблюдал как багтрекеры долетают до пола (конечно же, намного ближе, чем те, которыми я стрелял из гранатомета), бьются об него и раскрываются, выпуская запасенные в них баги — Кельвины, Фаренгейты и Теслы.

И внизу расцвел фейерверк. Раскрывшиеся близко друг к другу аномалии начали хаотично срабатывать от окружающих предметов, от летящих сквозь них пули и друг от друга. Они сходили с ума, Теслы стегали вокруг себя молниями, Кельвины и Фаренгейты пытались поджарить и заморозить до абсолютного нуля соответственно. Активные наушники изо всех сил пытались сдержать грохот воюющих аномалий, и справлялись буквально из последних сил. Длинные ветвящиеся молнии первым делом достали до ламп дневного света на потолке и те, не выдержав напряжения, разлетелись на осколки. Но зал вовсе не остался во тьме, нет. Его, как стробоскопом, продолжали освещать полыхающие баги, выхватывая из темноты силуэты окружения, и главное — черных.

По этим-то силуэтам я и открыл огонь багтрекерами, быстро заряжая их в подствольник и так же быстро стреляя.

Черные ломаные силуэты пытались менять позиции, пропадая в одном месте и появляясь в другом, но я все равно попадал в них, порой больше угадывая, где они окажутся, нежели действительно видя.

— Твою мать! — едва слышно пробился через треск и грохот багов голос Скит. — Нахрена я в это ввязалась⁈

— Заткнись и перекрой коридор! — крикнул я, заряжая в подствольник новый багтрекер и считая про себя оставшиеся в магазине вышибные патроны.

Скит вспомнила, что на ней была еще одна задача, и кинула в коридор, из которого мы пришли в большой зал, еще один багтрекер — чтобы к нам сюда не пожаловали оставшиеся в глубине базы технорыцари. У них-то антибаговой брони нет.

Один из черных, зажатый между полыхающими багами, решил пройти через них насквозь, пользуясь преимуществами своего костюма, но что-то не рассчитал. Сразу две аномалии — Кельвин и Фаренгейт накинулись на него, с одной стороны вымораживая до температуры абсолютного нуля, а с другой — обжигая жаром ядра звезды. На подобные воздействия костюм черного явно не был рассчитан, и он просто взорвался изнутри! Пропал в такой же белой вспышке, с которой багтрекеры выпускали баги, только намного, намного больше!

Я промазал — багтрекер почему-то полетел вовсе не туда, куда должен был. Все-таки сказывалось то, что он не идеально подходил по размеру для подствольника. Даже странно, что это первый промах за все это время.

Хорошо хоть черные не пытались стрелять — им было не до того. Да и невозможно в этом аномальном аду рассмотреть наши силуэты на мостках — ни просто глазами, ни через тепловизор, вообще никак! Им даже сами мостки-то рассмотреть — уже достижение.

Зато вот мне их было видно. Не отлично, но достаточно для того, чтобы отправлять им на головы веселые подарочки.

Внезапно прямо из воздуха, в паре метров от пола, появился еще один черный. Появился — и тут же угодил в Теслу, которая радостно принялась стегать его плетями ветвистых молний. Черный от неожиданности шарахнулся и попал в Кельвин, который тут же завернул его в кокон адового пламени. И больше черный оттуда не вышел. Их броня явно не рассчитана на два или больше бага сразу.

И это логично, ведь двух и более багов сразу в Аномалионе не существует.

Еще один черный вывалился из пустоты, не зацепив ни одного бага, и попытался укрыться за офисной перегородкой, но, как только он за ней пропал, я тут же выстрелил туда предпоследней «Ящерицей». Взрыв — и черный падает замертво, разбросав руки и выронив винтовку.

Больше подкреплений черным не поступало — видать, решили не тратить солдат так бездарно. Я истратил все багтрекеры, которые припас для этого боя, и, зарядив в подствольник последнюю «Ящерицу» внимательно осматривал сверху-вниз поле боя, в которое превратился зал под нами. Движения нигде не наблюдалось, и даже баги, кажется, начали выдыхаться, потратив всю свою энергию. Они уже не так активно огрызались друг на друга и в скором времени вообще должны стихнуть.

— Профессор! — крикнул я, поднимаясь на ноги. — Все готово! Выходите!

Сначала на мостках появился ящик с оставшимися багтрекерами, потом — ящик с документацией для них. И только после этого выпрыгнул сам профессор.

Выпрыгнул, и первым делом посмотрел вниз, на то, во что превратился зал.

— Да уж… — со вкусом произнес он, наблюдая за пляской багов. — И как мы теперь отсюда выберемся через все это?

Глава 14

Несмотря на беспокойство Дорфа, все оказалось не так уж и плохо. Спуститься с мостков так вообще не стало проблемой, поскольку выпущенные баши обосновались довольно далеко от того места, где лестница заканчивалась.

К тому моменту, как мы достигли пола, баги вообще успокоились и закончили жуткое светопреставление. Только Тесла тихонько потрескивала, но даже коротких разрядов не выдавала.

— Они что… Сдохли? — неуверенно спросила Скит, глядя на успокоившиеся аномалии.

— Что не было живым, умереть не может. — ответил я ей, и взял с ближайшего стола какую-то ручку.

— Собственно, да. — задумчиво поддержал меня Дорф, глядя на аномалии. — Теория о том, что баги на самом деле живые и в какой-то степени даже разумные, она, конечно, существует, но ни единого подтверждения этому никто никогда не… Эй, вы что делаете?

А я всего лишь присел и метнул ручку по полу, так, чтобы она проскользила по нему и остановилась в каком-то метре от того места, где Тесла бессильно жалила воздух короткими разрядами.

Аномалия никак не отреагировала на новый появившийся предмет. Тогда я взял новый — что-то ржавое, похожее на степплер, и повторил свой эксперимент, только на сей раз позволив предмету залететь в зону действия бага.

Едва только степплер преодолел ту точку, в которой остановилась ручка, как почти сразу в него ударил ярко-голубой разряд, превращая его в лужицу расплавленного металла.

По итогу этих двух нехитрых экспериментов я определил радиус действия Теслы примерно в три метра. Это было довольно интересное открытие, поскольку в тот момент, когда она бушевала под нами, этот радиус был никак не меньше семи метров.

— Может быть, они… Устали? — риторически спросил я, поднимаясь с колена.

— А вот это очень может быть! — важно кивнул Дорф. — Конечно же, не в прямом смысле этого слова, а скорее… Как бы это… В общем, думаю, что радиус действия бага может напрямую зависеть от того, сколько энергии в нем запасено. Раньше считалось, что от этого зависит сила воздействия бага, но, похоже, что эта теория не очень-то правдива.

— А что, раньше никто не пытался разрядить баг? — удивилась Скит, поставив на пол коробку с багтрекерами.

— Пытались, конечно! — профессор всплеснул руками. — Десятки раз! Вот только каждый раз все сводилось к одному неутешительному выводу — необходимо отправить в баг слишком много материи для того, чтобы он изменился хоть насколько-то заметно. Это банально выходило слишком дорого, особенно в довольно стесненных экономических условиях купола.

— Тогда почему это сработало сейчас? — не отставала Скит. — Ведь сейчас материи вообще практически не было!

— Полагаю, это из-за того, что баги перекрыли друг друга. — профессор описал пальцем окружности в воздухе. — Могу предположить, что энергия бага, если позволите, не соответствует энергии другого бага, они не одинаковы, поэтому аномалии реагируют друг на друга, как на материю. Но в то же время их энергии крайне похожи, как две волны, созданные разными источниками, но одинаковые по частоте и амплитуде. И, когда эти две волны встречаются, в тех местах, где формы волн оказываются одинаковы, происходит резонанс! Количество выбрасываемой энергии удваивается, она снова накладывается на энергию другого бага, снова резонирует, и так до бесконечности! Подобный каскадный резонанс высасывает из бага гигантское количество энергии, и длится это до тех пор, пока их границы не перестанут соприкасаться.

Кинув еще какую-то мелочь со стола, я убедился, что профессор прав — буквально в сантиметре от границы действия Теслы уже начиналась граница Кельвина, который отреагировал огненным протуберанцем. То есть, баги, возможно, и рады бы продолжить свое противостояние в попытках выяснить кто победит слон или кит, да не дотягиваются друг до друга.

Ну а так как все баги были строго круглыми, то, уменьшившись в диаметре, они открыли немало места вдоль стен, где можно было просочиться, не боясь задеть их.

Так мы и сделали. Сперва пропихнули вперед коробку с багтрекерами, а потом и сами аккуратно, вдоль стеночки, прижимаясь к ней спиной, перетекли на другую сторону.

Тут, конечно, тоже были баги, но здесь все было намного проще — они уже не выстраивались в одну непрерывную линию и уж тем более не пересекались границами, образуя единую стену смерти. Здесь места для маневра было полно.

Его было настолько много, что я даже потратил несколько секунд, раздумывая, возможно ли добраться до черного, пораженного «ящерицей», чтобы затрофеить его костюм и винтовку. Все остальные противники были уничтожены в абсолютном понимании этого слова, вплоть до последней капли крови, один лишь этот остался лежать там, где его настигла граната. И пусть даже его костюм был поврежден, все равно он скрывал в себе много всего интересного, а уж о винтовке и говорить нечего. За нее как минимум целую «панацею» можно было купить.

Проблема заключалась лишь в том, что проход к нему был перекрыт сразу двумя Ньютонами, которые я своими руками расположил именно в этих местах, и никакой возможности обойти их просто не было — все перекрывали гребаные офисные перегородки, достаточно прочные, чтобы в них нельзя было проделать проход без хотя бы монтировки, но недостаточно — для того, чтобы выдержать вес взрослого человека, если ему придет в голову через них перелезть.

А если они под этим самым взрослым человеком ненароком сломаются, то, как пить дать, влетишь в один из Ньютонов если не головой, то рукой — тоже ничего приятного.

Я все же попытался добыть хотя бы винтовку, прокинув между Ньютонами веревку с привязанной кошкой, которые мне пожертвовала Скит, но ни хрена не вышло. Едва только я потянул, как винтовка угодила стволом в один из багов и моментально его лишилась прямо до ствольной коробки. Оставшийся целым кусок винтовки при этом подпрыгнул в воздух так резко, будто его снизу пружиной подбросило, завертелся, разбрасывая вокруг себя какие-то мелкие детали, и угодил в другой Ньютон, тоже превращаясь в тонкий блинчик. Вместе с кошкой. И веревкой.

— Так я и знала. — буднично и совершенно спокойно заметила Скит. — С тебя новая кошка.

Признав, что ни хрена не получится, я бросил это гиблое дело, и мы наконец направились к дальнему концу зала — туда, где должен был находиться аварийный выход. Тем более, что из коридора, перекрытого багом еще в самом начале сражения с черными, уже давно раздавались какие-то негромкие, но от того не менее подозрительные звуки. Судя по всему, технорыцари все же пожаловали на вечеринку, как я и предполагал, да вот только приглашение забыли в других бронештанах.

— А нам ничего из этого не понадобится? — спросила Скит, обводя пальцем все вокруг. — Бумаги там, носители?

— Это не та информация, которую мы ищем! — охотно ответил профессор. — Все самое важное у меня с собой. А тут лежат документы еще тех времени, когда объект принадлежал корпорации, и на нем проводились корпоратские эксперименты. Ничего нового там нет и быть не может. Поверьте, мы все это проверили по несколько раз.

Вот и отлично. А то сейчас бы выяснилось, что какая-нибудь стратегическая бумажка лежит на столе, зажатом между багами, и зее надо каким-то образом добыть, и было бы совсем не круто.

Мы дошли до другого конца зала и оказалось, что там действительно располагался аварийный выход. Дверь, покрашенная в тот же цвет, что и камень вокруг, отлично сливалась со стеной, но хорошо известный всем зеленый знак в виде бегущего к двери человечка не оставлял сомнений, что это именно то, что нам нужно.

За дверью оказалась банальная лестница, ведущая наверх. Ее едва-едва освещали горящие даже не в половину, а в четверть накала, лампочки, свисающие с провода, грубо приделанного прямо к бугристой, необработанной, стене. Переглянувшись со Скит и на всякий случай взяв автомат в руки, чтобы не терять времени в случае чего, я первым ступил на ступеньки и пошел вверх, держа ствол постоянно направленным на соседний пролет.

Подниматься пришлось долго. Пока мы спускались под землю по коридору с небольшим уклоном, заглубление было совершенно незаметным, но ведь на самом деле мы опустили метров на двадцать, не меньше. Так что и сейчас нам предстояло эти же двадцать метров, или примерно семь этажей, подниматься.

На четвертом этаже даже пришлось сделать перерыв, поскольку профессор, которому, как единственному безоружному, отдали коробку с трекерами, заявил, что он больше не может, и просто сел на ступеньки, обмахиваясь широкими перчатками своего костюма. Но долго высиживать ему никто не дал, поэтому уже через две минуты мы продолжили свое восхождение.

Наконец впереди забрезжил солнечный свет, который после полутьмы лестницы ударил по глазами как бритвой. Я едва успел прищуриться, чтобы не ослепнуть полностью, и остановился на лестнице, позволяя глазам привыкнуть. Сзади в меня ткнулся профессор, который из-за большой коробки в руках вообще не видел, куда идет, и возмущенно запыхтел.

— Ждите. — велел я, когда глаза привыкли, и, в два прыжка преодолев остаток лестницы, осторожно выглянул наружу.

Аварийный выход из комплекса корпорации оказался расположен в каких-то руинах. Вокруг были только обрушившиеся и закопченные кирпичные стены, огромные обломки бетона, и больше ничего. Единственное, что более или менее уцелело — это сам выход из подземелья, и то дверные косяки (кстати, совершенно обычные, деревянные) были побиты и выщерблены то ли пулями, то ли осколками.

Я быстро проверил все возможные укрытия и мертвые зоны, которых тут было раз-два и обчелся, вернулся на лестницу и крикнул вниз:

— Поднимайтесь! Все чисто!

Через минуту Скит и профессор уже были рядом, и девушка первым же делом схватилась за хад:

— Отлично, есть связь!

— Что в этом хорошего? — поинтересовался я. — В смысле, понятно, что это хорошо, но почему это хорошо именно сейчас?

— Чтобы понять, где машина и как до нее добраться. — ответила Скит.

— О, у вас есть машина? — обрадовался профессор. — Прекрасно, просто прекрасно!

— Не сильно радуйтесь. — охладил я его радость. — Машина двухместная так-то.

— О… — мгновенно сник профессор. — Это, конечно, все меняет… Но мы же что-нибудь придумаем?

И мы придумали. Когда мы добрались до багги Скит, то умудрились пристроить профессора в небольшой багажник, находящийся за спинами водителя и пассажира. Места в нем было совсем мало, но туда влезла коробка с трекерами, а на нее уже сел профессор. Для этого правда пришлось снять с него громоздкий костюм, под которым оказались только веселые трусы до колен в желтую уточку, но зато все влезли в машину.

Когда Скит завела двигатель, откуда-то сверху мне на плечо спикировал Стич, который моментально исчез, едва только началась перестрелка, и, само собой, который не сопровождал нас под землей. Я уже привык, что зверек исчезает, когда хочет, или когда чувствует запах жареного, так что лишь потрепал его по ушам и все. Скит тоже почти не обратила внимания на античита.

А вот профессор обратил, да еще как. Он сначала долго охал и ахал, заставляя Стича нервно дергать ушами в его сторону, потом пытался забросать меня вопросами, где я его взял и как приручил, но, поняв по моим односложным ответам, что я не особенно намерен это обсуждать, переключился на съемку. Активировал камеру на своем хаде, который был единственным, что Дорф забрал из костюма биологической защиты, и до самого конца поездки не сводил объектива со Стича.

Больше никаких проблем по пути к бару Шмеля нам не попалось. Даже в город нас пропустили без вопросов и проволочек. Кинули подозрительный взгляд на Дорфа это да, но, как только он предъявил свой хад, все подозрения как рукой сняло и нам дали зеленый свет.

Попросив Скит подождать в машине, я взял коробку с багтрекерами, и, в сопровождении профессора, ввалился прямо в кабинет Шмеля.

— Вот. — я поставил коробку прямо на стол Шмеля, после чего обернулся и кивнул на профессора. — И вот, собственно.

— Не ожидал. — Шмель приподнял бровь. — Профессор… Вы как вообще?

— Благодаря этому молодому человеку и его подруге — просто потрясающе, хочу вам сказать! — довольно улыбаясь, ответил профессор. — Вы даже не представляете, где я был и что я видел! Столько информации, которую надо обдумать и систематизировать!

— У вас будет возможность. — Шмель кивнул. — Рад, что вы уцелели… Но, конечно, жаль, что уцелели только вы.

В кабинет заглянула Линда и увела профессора в медкабинет на осмотр, а Шмель, дождавшись, когда мы останемся вдвоем, посмотрел на меня поверх коробки:

— Мы так и не обговорили условия сделки. И чего же ты хочешь за это?

— Думаю, тебе понравится ответ. Я хочу сто этих штук. — я улыбнулся и кивнул на багтрекеры. — Хотя знаешь… Сто две. И пусть все будут заряжены разными багами, какие только получится найти.

— Хм? — брови Шмеля снова выгнулись домиком. — Это и правда не так уж и много… Я думал, ты потребуешь чего-то более… Монументального. Если не секрет, зачем они тебе? Это же сырая технология, они интересны как концепция, но не как готовое устройство.

— Секрет. — ухмыльнулся я. — Так мы договорились или нет?

— Не проблема. — Шмель развел руками. — Профессор легко повторит их хоть сотню, хоть пять сотен.

— Когда будет готово?

— Дня три, вряд ли больше. Я выясню у профессора, когда он освободится, и напишу точнее. Идет?

— Идет. — я кивнул. — До связи.

И я вышел из кабинета Шмеля, чувствуя как в нагрудном кармане, спрятанный под плитником, перекатывается еще один багтрекер — тот самый, неизвестно чем заряженный. Я его так и не кинул в общую кучу, и не собирался этого делать. Это моя страховка на случай, если Шмель затянет с производством трекеров или еще что-то пойдет не так.

В конце концов, не один же профессор под куполом мозги имеет…

— А ты не к Вивику случайно? — спросил я у Скит, которая послушно ждала меня у бара.

— Случайно к Вивику. — улыбнулась девушка. — Неужели опять по пути?

— Ты даже не представляешь, насколько. — ухмыльнулся я, запрыгивая в багги. — Надеюсь, что в этот раз меня не вырубит посередине пути и тебе не придется меня выволакивать из машины. Хотя вроде не должен.

— А я надеюсь, что у нас не отвалится колесо, как в прошлый раз. — вздохнула Скит.

— Все у нас будет нормально. — улыбнулся я, ставя автомат между колен. — Так что заводи и поехали. Не будем терять время.

Скит аккуратно развернулась на неширокой улице Виндзора, и мы покинули город, снова выбираясь на пустоши. Остановок сделали только две. Первый раз — возле небольшого магазинчика, где я закупился всякими расходниками типа пайков и обеззараживающих таблеток. Второй — уже за городом, чтобы дождаться, когда Стич, уже привычно покинувший мое плечо перед воротами, займет свое законное место.

Ехать нам предстояло никак не меньше четырех часов, поэтому я уселся поудобнее и достал хад, чтобы углубиться в тему багов, их видов и типах воздействия. Как-никак, в скором времени мне предстояло сделать их если не главным, то одним из основных видов своего оружия.

Я успел прочитать про Кельвин, Ньютон, Габер и Кюри — самые основные и часто попадающиеся виды багов. Информации о них было много, но почти вся она была написана непонятным научным языком, который я плохо понимал. Да и вообще складывалось ощущение, что весь этот раздел написан учеными и для ученых, а для обычных лутеров достаточно было и того, что «Фаренгейт делает пщщщщ». Но игнорировать всю эту научную хрень я не мог — среди строчек текста могла прятаться интересная информация, которую просто глядя на аномалию не поймешь.

Я уже хотел было перелистнуть дальше, на Теслу, но внезапно Стич сорвался с моего плеча, и, пронзительно что-то вякнув, взмыл в небо.

— Эй, ты чего⁈ — крикнул я ему вслед, провожая взглядом зверька.

А зверек, поднявшись на добрых пять метров, резко прянул в сторону и полетел перпендикулярно нашему курсу. Я проследил за ним глазами, не понимая, что происходит, а потом направление моего взгляда пересеклось с линией горизонта.

И я все понял.

Стич пытался нас предупредить.

Глава 15

На горизонте клубилась пыль. И не просто клубилась, а целым облаком, закрывающим линию горизонта от края до края. Словно там положили на сухую пыльную землю огромный, невозможно длинный канат и за оба конца одновременно потащили его вперед со скоростью приличной гоночной машины, поднимая при этом тучи пыли.

Зная Аномалион, такой вариант развития событий имел шансы на существование…

Но даже для Аномалиона они были исчезающе малы.

Поэтому я просто ткнул локтем в плечо Скит, а, когда она, недовольно вякнув, обратила на меня внимание, ткнул пальцем в клубящуюся пыль:

— Это что еще такое?

— Ого! — удивилась Скит, вильнув рулем. — Вот это ни хрена себе!

— То есть, ты не в курсе?

— Нет, блин! Вообще никогда не видела ничего похожего… Кабзда…

Вот тут я всерьез напрягся. Ведь если даже Скит не видела ничего подобного, то, значит, Аномалион вообще решил наслать на нас что-то принципиально новое.

— А ну притормози. — велел я, и Скит послушно прижала тормоз, не задавая лишних вопросов.

Прыгающий по кочкам и ухабам багги резко замедлился, почти до полной остановки, и я вскинул к плечу автомат. Не стал накидывать магнифер, а просто повернул оружие боком, используя его как трехкратную подзорную трубу.

Три крата это, конечно, не так и много, но что-то она позволяет рассмотреть. По крайней мере я смог разобрать, что в огромном облаке пыли что-то движется. Какие-то неясные силуэты, сливающиеся в единый темный фронт, точно так же меняющий свою форму и размер, как и само клубящееся облако.

— Ну как? — спросила Скит, которой, кажется, не терпелось снова надавить на газ.

— Не видно ни хрена. — ответил я, опуская автомат. — Далеко слишком.

— У меня в рюкзаке возьми монокуляр. — Скит дернула головой в сторону багажного отделения. — Восьмикратный.

Я показал ей большой палец и полез в багажник, в который, к счастью, можно было попасть без необходимости останавливать багги.

Монокуляр нашелся сразу — он единственный в рюкзачке был упакован в отдельный жесткий чехол. Вернувшись на свое место, я снова повернулся к пылевому облаку и покрутил кольцо на корпусе, настраивая фокус.

И чуть не выронил монокуляр из рук, когда рассмотрел источник пыли.

— Твою мать. — только и смог сказать я, а потом опустил монокуляр, повернулся к Скит и максимально серьезно сказал. — Гони. Педаль в пол. Ну! Быстро!

— Да что там⁈ — всплеснула руками Скит.

Объяснять было слишком долго, поэтому я просто протянул ей монокуляр. Она, окончательно остановив машину, взяла его, направила в сторону облака, покрутила фокусировку…

А потом сразу же швырнула монокуляр мне, перещелкнула передачу и втопила педаль газа в пол, заставляя двигатель реветь, а машину — трястись!

Она рассмотрела, что к нам приближалось в облаке пыли.

И это была гигантская, просто неописуемо огромная толпа мутантов!

Всяческие и разнообразные твари Аномалиона неслись по пустоши плотной толпой, поднимая тучи пыли, словно спасались от лесного пожара! Растянувшись от горизонта до горизонта одной огромной цепью они рвались вперед, в одним им ведомую точку, со скоростью мощного автомобиля! Обгоняли друг друга, перепрыгивали друг друга, затаптывали друг друга, но продолжали нестись вперед, сметая все на своем пути!

И сейчас на их пути были мы.

Скит топила педаль в пол, двигатель надсадно ревел, багги несся вперед, подпрыгивая на каждой кочке на добрый метр. Но пылевое облако все равно догоняло нас, и это было заметно невооруженным взглядом.

— Почему так медленно⁈ — спросил я, глядя на спидометр, на котором стрелка металась между отметками восемьдесят и восемьдесят пять. — Ты же можешь быстрее!

— Могу! Но тогда любая кочка — и мы кувыркнемся нахер!

И она была права. Багги и так прыгал слишком часто и высоко, так, что казалось, что очередной прыжок ничем хорошим не закончится, и только каким-то чудом мы до сих пор не перевернулись.

Но твари все равно нас догоняли. Они бежали минимум в полтора раза быстрее, и расстояние сокращали так стремительно, словно они его сжирали, а не пробегали! Расстояние в два-три километра, которое разделяло нас поначалу, уже сократилось до пятисот метров, и продолжало сокращаться!

Я взялся за автомат, встал на своем месте, положил цевье на трубу рамы, сжал их вместе левой рукой, чтобы хоть как-то закрепить оружие в одной точке и открыл огонь.

Пули вгрызлись в ряды тварей, подкашивая передних. Они запнулись, покатились кубарем, но вал мутантов моментально поглотил их и будто бы не заметил. Твари просто перепрыгивали подранков и бежали дальше. Они даже не собирались накидываться на них и жрать, их единственной целью было бежать.

Но нам от этого было не легче. Попасть под этот вал — все равно что попасть под асфальтовый каток.

Поэтому Скит продолжала топить педаль в пол и удерживать вырывающийся из рук руль, а я сменил магазин и продолжал вести огонь, надеясь, что или нам попадется какое-то укрытие или тварям надоест бежать, или, чем Аномалион не шутит, они просто растворятся в воздухе!

Но не произошло ни того, ни другого.

Твари просто нас настигли.

Мне пришлось буквально упасть вниз, на свое место, когда на багги сверху приземлился прыгнувший откуда-то из задних рядов мутант. Похожий на помесь кабана и стрекозы, размером с добрую овчарку, он приземлился сверху на раму, и задергал ногами, провалившимися в щели между трубами.

— Пошел нахер! — заорала Скит. — Это моя машина!

Я, скорчившийся на своем месте, двумя одиночными пробил череп твари, но с другой стороны, со стороны Скит, уже прицепилась новая тварь — похожая на белую кожаную скатерть с дыркой рта посередине.

— Я сказала нахер! — завопила Скит, левой ногой отпихивая тварь.

— Пригнись! — велел я, и, когда девушка нагнулась, прямо у нее над головой выпустил короткую очередь.

Скатерть продырявило, она задергалась, но отцепляться явно не собиралась. Тогда Скит резко дернула рулем влево-вправо, и скатерть буквально стерло с борта столкновением с каким-то другим мутантом. Заодно и свинострекозу с крыши скинуло.

Мутанты уже окружали нас. Пылевая завеса, которую они поднимали, еще не успела нас догнать, но авангард тварей бежал наравне с багги, а те, кто не мог бежать — пытались запрыгнуть сверху. Я сбил с крыши еще двух мутантов, а потом наконец увидел то, что могло бы нас спасти.

— Топи! В пол! — заорал я, меняя очередной магазин. — Без вопросов!

И Скит, уже отчаявшись, притопила. Багги резко прыгнул вперед, на несколько секунд вырываясь из рядов тварей, и тут же опасно подпрыгнул на ближайшей же кочке.

— Перевернемся! — отчаянно крикнула Скит, едва-едва возвращая машину на траекторию.

— Не перевернемся! — в ответ заорал я, отпихивая ногой какую-то клыкастую морду, влезшую между трубами багги. — Стой! Тормози! Прямо сейчас!

Скит сомневалась всего секунду. Когда эта секунда закончилась, она решила довериться моему на первый взгляд суицидальному приказу, и нажала на тормоз.

Колеса заблокировались, и машина пошла юзом, поднимая тучу пыли. Когда багги остановился, эта туча настигла нас, буквально на секунду скрыв нас от аномальных тварей.

— Из машины! — велел я, и, подавая пример, первым выскользнул из багги, ухватившись за трубы рамы. — За мной!

Скит, не тратя времени на то, чтобы обойти багги, ловко перемахнула через его капот, проехавшись на заднице, и вцепилась в лямку моего плитника левой рукой. В правой у нее уже был зажат стволом вверх «Вектор».

Быстро, пока пыль не осела и твари снова нас не увидели, я побежал вперед — туда, куда должен был ехать и багги тоже.

— Нахрена мы вообще вылезли⁈ — завопила Скит, поняв это.

— Так надо! — ответил я и прыгнул вперед.

Прямо на сухую землю крутого склона оврага, который пересекал нашу дорогу поперек.

— А-а-а!.. — заорала Скит, которую инерцией потянуло следом за мной.

Не удержавшись на ногах, она кубарем покатилась вниз, поднимая тучи пыли, и прижимая к себе оружие, чтобы ненароком не выстрелить. Меня тоже рвануло вниз, но я кое-как удержался на ногах и полусбежал-полуспрыгнул на дно оврага.

— Жива⁈ — гаркнул я, хватая Скит за лямку плитника и вздергивая на ноги. — Хотя неважно! Бегом!

И я толкнул Скит в сторону моста, который пересекал овраг поперек и по которому мы должны были бы проехать, если бы вознамерились его пересечь.

И как раз на этом мосту твари и догнали бы нас окончательно… Догнали бы и уничтожили, не давая свободы маневра и не позволяя скидывать их с машины рывками туда-сюда.

Скит поняла меня без слов. Еще на бегу она скинула с себя ремень «вектора», и кинула его вперед себя — в узкую вертикальную щель между железными опорами моста. А потом и нырнула в эту щель сама.

Я же не стал избавляться от оружия, и правильно сделал — сзади раздался явственный топот, и хриплое дыхание. Не оборачиваясь, я одной рукой закинул автомат на плечо и зажал спуск, разбрасывая пули как древнерусский сеятель — семена.

Когда магазин практически опустел, шаги оборвались и сменились грузным грохотом, словно у меня за спиной упал шкаф. Опоры моста были уже совсем рядом — рукой достать можно, — поэтому я потратил половину секунды на то, чтобы обернуться и приникнуть щекой к прикладу автомата, ловя монстра в точку коллиматора.

Не хватало еще, чтобы он продолжал лезть в наше укрытие после того, как мы его займем!

Тварь оказалась похожей на большую лягушку. Очен большую лягушку — почти по грудь мне высотой, с шестью одинаковой длины ногами и огромной пастью, усеянной рядами острых треугольных, как у акулы, зубов.

Пули перебили лягушке две ноги на одной и той же стороне, но она явно не оставляла идеи добраться до нас, и пыталась подняться на оставшихся конечностях. Я быстро прицелился и выбил ей все три глаза, включая и тот, что располагался на подбородке. Кажется, это и стало для лягушки последней каплей, потому что она перестала дергаться и обмякла, расползшись бесформенной зеленой кучей.

— Крот! Ну давай! — раздалось из-за спины. — Не тормози!

Но я еще полсекунды постоял, убеждаясь, что лягушка действительно издохла, и только после этого развернулся и пролез в щель, оказываясь под мостом.

Под мостом оказалось пыльно и очень сухо. Любое движение поднимало с земли небольшое облачко мелкой пыли, которое, к счастью, не пыталось подниматься выше и забивать нос и горло.

Правда через секунду изменилось и это тоже. Твари добрались до моста и понеслись по нему многотонной толпой, заставляя мост гудеть, скрипеть и вибрировать, стряхивая с себя настоящие облака пыли.

— Ох, кабзда!.. — прошептала Скит, глядя как в тонких лучиках света, проникающих через щели в полотне моста клубятся облака пыли. — Мы же задохнемся нахер…

Пока она говорила, я уже действовал. Одновременно щелкнул фастексом на левом плече и рванул застежку быстроброса на левом боку. Наполовину разобранный плитник рухнул на землю, едва не придавив мне ногу, а я ухватился за футболку и рванул ее вверх, высвобождая руки, и обмотал одежду вокруг носа и рта. Она, конечно, была мокрая насквозь, но это даже лучше — лучше пыль задержит. А то что дышать тяжеловато — ну так в ближайшее время никаких активных действий и не предвидится.

А Скит все так же завороженно наблюдала, как на нее оседает облако пыли, и, едва только оно ее коснулось, как девушка рефлекторно глубоко вдохнула и тут же закашлялась, сгибаясь пополам и роняя оружие на землю.

Я подскочил к ней, и, пользуясь тем, что она и так согнута в три погибели, сорвал плитник и с нее тоже — к счастью, на нем тоже были быстрые сбросы.

— Ты… Кха-кха… Что… — перемежая кашлем вопросы, бессвязно возмущалась Скит. — Кха!..

С каждой секундой ее кашель усиливался — организм пытался вдохнуть побольше воздуха, и с ним в легкие попадало все больше пыли. Скит попыталась зажать ном и рот рукой, но это не помогло, конечно же.

Я ухватил майку Скит и потянул вверх, заматывая ее нижнюю половину лица точно так же, как сделал и себе. Она сперва дернулась, положила ладони на мои руки и потянула вниз, но я оказался сильнее. А когда наконец нос и рот девушки оказались скрыты под тканью, и пыли стало попадать намного меньше, до нее наконец дошло, что я пытался сделать.

— Сук… Кха!.. кин Сын!.. Кха!.. — прокашляла Скит, одной рукой держа футболку прижатой к лицу, а второй — прикрывая грудь, ведь под одеждой у нее, как оказывается, ничего и не было. — Предпреж… Кха!.. Дать надо!

— Времени не было. Стяни майку полностью и обмотай вокруг лица в несколько оборотов… — я поднял взгляд наверх, прикрывая глаза ладонью от сыплющейся пыли. — Потому как чую я, что это надолго.

Скит зло зыркнула на меня (у нее-то глаза были прикрыты очками), и, повернувшись спиной, полностью стянула майку и замотала лицо. При этом она все еще кашляла, но уже намного меньше, чем в самом начале.

Я же еще раз осмотрел наше вынужденное убежище на предмет неочевидных способов забраться к нам, но так их и не нашел. Опоры моста стояли близко друг к другу, так, что между ними возможно протиснуться только если ты человек не самых больших габаритов, как я или Скит. Ну а все, что меньших габаритов пускай протискивается — оружие с нами, и дать отпор мы всегда сможем.

Скит наконец прокашлялась и успокоилась. Она даже подобрала и надела обратно плитник, скрыв под ним грудь, и снова из беспомощной девушки превратилась в ехидную колючку:

— Месье, вы таки совершенно не умеете выбирать места для свиданий! Неужели вы правда рассчитывали соблазнить меня в этом клоповнике?

Судя по всему, это была какая-то цитата, но я ее не знал, поэтому просто пожал плечами и сел на землю, держа автомат между коленей.

— Ладно. — Скит тоже села рядом. — А делать-то мы что дальше будем?

— Ждать. — ответил я. — Ждать и следить, чтобы они не проникли к нам. Отстреливать тех, кто проникнет. Этим заниматься буду преимущественно я, потому что у меня глушитель.

— Добро. — Скит кивнула. — Не может же это долго длиться… Не может же?

Я перевел взгляд наверх, откуда все еще сыпалась пыль, и ответил:

— Надеюсь, что так.

Все закончилось минуты через три. Учитывая скорость, с которой неслись мутанты, это было немыслимо долго. По моим примерным подсчетам над нашими головами пронеслась как минимум тысяча тварей. Некоторые из них не помещались на мосту, и их скидывали в овраг, где они вставали, если могли, и снова бежали. Если могли. При этом те, кто не смог выпрыгнуть наружу по крутым склонам, согласны были даже вдоль оврага бежать, то есть перпендикулярно своему первоначальному направлению. Им как будто вообще все равно куда бежать.

Два мутанта даже попытались пролезть к нам, но у одного, похожего на четырехрогого зубра, это не получилось, а второй — змея, у которой на хвосте росли перья, — получил от меня короткую очередь, и благоразумно решил издохнуть, так и оставшись торчать наполовину в нашем укрытии, а наполовину — снаружи.

Наконец все стихло. Мост над нами перестал гудеть и осыпать пылью, и мы рискнули выглянуть наружу. Сперва выглянуть, а потом, оценив обстановку, — и выбраться окончательно.

Когда мы, помогая друг другу, с помощью ножей, втыкаемых в землю, кое-как выбрались из оврага, все тварей уже и след простыл. Только на горизонте виднелось облако пыли, поднимаемой взбесившимся стадом — они явно и не собирались останавливаться.

Да еще земля под ногами оказалась вся покрыта разнообразными следами всех форм и размеров.

— О нет! — внезапно завопила Скит и бросилась куда-то в сторону. — Сука, нет! Нет, нет! Только не опять!

Глава 16

Мы-то от урагана тварей спрятались и переждали его более или менее безопасно… А вот багги Скит повезло намного, намного меньше.

Мы оставили машину там же, где вылезли из нее, но с того момента многое изменилось. Нескончаемый поток тварей, многие из которых не успевали перепрыгивать неожиданное препятствие или уворачиваться от него, подвинул машину на добрый десяток метров от первоначальной позиции… Но это мелочи, это не страшно.

Страшно то, что произошло с багги помимо этого.

Создавалось ощущение, что машина угодила в огромный промышленный шредер и успела пройти уже как минимум половину процесса переработки, но потом собралась с силами и каким-то образом выбралась из него. Три колеса из четырех были спущены, причем одно из них еще и свободно болталось на оси, почти никак не закрепленное. Трубы рамы в некоторых местах были погнуты, а в двух — натурально порваны, будто по ним кто-то ударил массой в несколько тонн. Кресла внутри, даром что и до этого не были образцом удобства и комфорта, вовсе превратились в металлические тонкие скелетики, на которых трепетали жалкие полосочки ткани. Руля вообще не было, и куда он делся, было совершенно неясно.

Но самое плохое — двигатель. Багги, как ему и положено, имел заднемоторную компоновку, поэтому, когда мы остановились и покинули транспорт, именно двигатель стал первым, на что натыкались твари, не успевающие обогнуть или перепрыгнуть машину. И, так как багги, как ему и положено, не имел никакой защиты вокруг двигателя, именно он становился первым, на что натыкались твари, не успевающие обогнуть или перепрыгнуть машину.

И первым, с чем они сталкивались.

Казалось бы — ну что можно сделать стальной чушке весом в сотню килограмм?

Ну, прямо сейчас я мог бы легко ответить на этот вопрос.

Несколько болтов, держащих крышку двигателя, пропали со своих мест, причем, кажется, я разглядел следы зубов на металле. Все провода, ведущие к свечам зажигания, были или оборваны, или вообще исчезли. То же самое можно было сказать про все возможные ремни и трубки, в том числе и топливную, из которой тонкой струйкой прямо сейчас бежал бензин.

Машина была если не мертва окончательно, то крайне близка к этому. В любом случае, никуда она уже не поедет — это факт.

— Кабзда… — тихо выдохнула Скит, опускаясь на колени и глядя на свою машину. — Это просто… Кабзда…

Я бы на ее месте выразился и покрепче, но, видимо, у нее от шока резко сократился словарный запас.

Внезапно раздалось хлопанье крыльев, и ко мне на плечо спикировал Стич, который как улетел в момент приближения орды мутантов, так и не возвращался. Я потрепал довольно уркнувшего зверька по голове и перевел взгляд обратно на Скит.

А она все так же стояла на коленях перед машиной, поникнув и пустыми глазами скользя по ее обводам.

— Эй. — я присел рядом. — Это нужно было сделать. Иначе бы в этой машине были бы и мы тоже. В таком же состоянии. Ты же понимаешь?

— Я все понимаю… — прошептала Скит одними губами. — Но я не понимаю…

Договаривать она не стала — видимо, сама не вполне понимала, что хочет сказать.

Стич на моем плече заволновался, и, цепляясь когтями за стропы плитника, сполз вниз. Повисел немного вниз головой, пытаясь заглянуть Скит в лицо, а потом сорвался, раскрыл крылья и с протяжным воплем быстро усвистал куда-то вдаль.

Я проводил его взглядом и быстро огляделся по сторонам — пока Скит не в состоянии адекватно мыслить, следить за обстановкой придется мне одному.

Но следить было, в общем-то, и не за чем. Орда мутантов распугала любую живность на полдесятка километров вокруг, и не было видно никакого, даже малейшего движения. Только крошечная точка Стича виднелась где-то в районе горизонта… И, кажется, он возвращался.

Да мать твою, неужели опять что-то случилось⁈

Я вскинул автомат, глядя через магнифер как через подзорную трубу. Нет, на горизонте все чисто, да и вообще вокруг все чисто. Тогда я попробовал поймать в поле зрения магнифера Стича, но тот так яростно махал крыльями, дергаясь вверх и вниз, что я быстро бросил эту затею — все равно ни хрена не разглядеть. Да и в любом случае через две минуты зверек уже будет здесь.

Стичу не понадобилось две минуты. Он был рядом уже через одну. И не один.

В лапках он явно что-то сжимал. Что-то, формой напоминающее простой камень, первый попавшийся под ногами… Но цвет — песочно-желтый, и белые тонкие полоски, покрывающие этот камень ровной квадратной сеткой, такой мелкой, что через нее песок можно было бы просеивать, будь она реальной, явно давали понять, что это ни хрена не камень.

Это чит, автоматом клянусь!

Я вытянул вперед руку, чтобы Стич мог приземлиться на нее, но он внезапно с тонким писком шарахнулся прочь от предложенной посадочной площадки и спикировал на землю перед Скит. Хлопнув крыльями, аккуратно приземлился, и, балансируя на одной лапке, другой катнул к девушке свою добычу.

Скит заторможенно перевела взгляд на подарок античита, медленно моргнула, потом моргнула еще раз, сжав веки сильно-сильно, словно не могла поверить в увиденное…

А потом схватила камень и буквально взлетела на ноги!

— Да ладно! — завопила она, сжимая камень обеими руками и глядя на него как я глядел бы на вагон, набитый «панацеями». — Ты… Ты где это взял⁈ Я ж тебя! Да я ж тебя!..

Скит в пылу непонятной радости протянула к Стичу руки, намереваясь его то ли схватить, то ли обнять, но зверек увернулся и взлетел в воздух, довольно попискивая.

— Ух я тебя!.. — восхищенно погрозила ему кулаком Скит. — Только попадись мне, затискаю!..

— Так. — я решил вмешаться, пока она действительно не схватила и не заобнимала античита до смерти. — Это что такое?

— Наше спасение! — Скит обернулась ко мне, сияя от радости, и протягивая мне чит в сложенных вместе ладошках как величайшую ценность. — Это патч!

— Отлично, патч. — я кивнул. — Что делает?

— Это как «панацея», только для техники! — Скит махнула в сторону багги. — Набор крошечных нано-роботов, заточенных под единственную задачу — создавать и воссоздавать различные механизмы!

— То есть, эта штука способна починить машину? — уточнил я, глядя на Скит. — Не пойми неправильно мой сарказм, но… Ресурсы оно где возьмет? Как поймет, что и до какого состояния надо чинить?

— Еще как может! — Скит махнула рукой. — Ресурсы патч берет напрямую из окружающей среды, любой, начиная от воздуха и заканчивая недрами земли, ну, на определенную глубину, конечно. А что касается второго вопроса — не знаю как, никто не смог разобраться. Главное, что патчи работают и всегда безошибочно воссоздают структуру изначального объекта! Начиная от сломанной шестеренки и заканчивая перегоревшими сложными электронными схемами!

— Сложно представить, что такая маленькая штучка починит нам огромный багги. — я покачал головой.

— А то, что маленький камушек излечивает тебя от всего, включая рак и ВИЧ тебе легко представить? — Скит пожала плечами. — Странный ты все-таки, Крот. Вроде и много знаешь, а все как-то не в тех областях, что надо.

— Ну извините. — я усмехнулся. — Ладно, давай чини свою телегу и поедем отсюда. У нас дел полно.

— Ага, «чини», размечтался! — фыркнула Скит, направляясь к багги и разминая патч в руках. — Это не сразу делается! Такие повреждения, как тут, чиниться прилично будут. Думаю, раньше завтра мы никуда не поедем.

И она с размаху ляпнула патч на трубу багги — точно в том месте, где она была порвана и топорщилась острым металлом. Словно жвачку под парту прилепила.

Патч моментально начал расползаться по трубе, увеличивая площадь, но усыхая по высоте. Вот он стал практически незаметен, вот вообще пропал, истончившись до размеров одной молекулы…

Ну, и, буду надеяться, действительно принялся за работу.

Чего, кстати, и нам не помешало бы.

— Занятный чит, ничего не скажешь… — я задумчиво оглядел горизонт. — Но сейчас нам надо о другом подумать.

— Да? — Скит обернулась ко мне. — И о чем же?

— Как дожить до завтра. — я посмотрел на нее. — Как-никак от завтра нас отделяет еще целая ночь. Мне, конечно, доводилось проводить ночь в пустошах без крыши над головой… Но я бы не сказал, что мне понравилось.

— Твои предложения?

— Без понятия. — я пожал плечами. — Но я бы попытался найти хотя бы что-нибудь, где можно укрыться, чтобы переждать ночь. Пусть даже это будут какие-то руины, где осталась всего одна стена — это уже минус одно возможное направление атаки. В принципе, мы можем переждать под тем же мостом, если уж на то пошло.

— Не лучшая идея. — моментально отрезала Скит. — Помнишь ту тварь, которую ты под мостом прикончил? Похожую на змею? Это была змеекора.

— Ага, и? — я пожал плечами. — Я до нее, по ходу, еще не дочитал в энциклопедии.

— Змеекора тварь малоопасная, но лишь до тех пор, пока жива. — усмехнулась Скит. — Как это ни парадоксально, но дохлая змеекора намного опаснее живой. Она разлагается с невероятной скоростью и буквально за сутки оставляет от себя один лишь скелет, но при этом отравляет кубометры пространства вокруг себя таким забористым ядом, что в сравнении с ним хлор покажется чистейшим стерилизованным воздухом. И можешь быть уверен, этот процесс уже пошел.

— Ну ты даешь… — искренне возмутился я. — А сразу нельзя было сказать, чтобы я ее выкинул наружу?

— Так я же не знала, что у нас возникнут планы возвращаться под мост. — Скит пожала плечами. — Я-то думала, что мы сейчас сядет в машину и только нас и видели.

Что ж, обидно, ничего не скажешь. Придется теперь искать какое-то другое укрытие, которое не попытается нас убить… Или хотя бы не сделает это сразу.

— Ладно. — я хлопнул ладонями по плитнику. — Тогда наша задача — найти какое-то другое укрытие. По крайней мере, попытаться это сделать, пока не стемнело.

— Уже. — коротко выразилась Скит, уже доставшая из кармана хад и сейчас внимательно изучающая карту. — Сейчас поглядим.

Она несколько раз промотала карту туда-сюда, то приближая, то отдаляя картинку, и наконец подняла голову, поймала мой взгляд и покачала головой:

— Ну такое. Единственное, что есть поблизости — это действительно руины, как ты и сказал. Да и то, «поблизости» это мягко сказано, туда идти почти семь километров.

— Херово…

— Да уж да. Не говоря уже о том, что эта информация вообще может быть старой как дерьмо мамонта, и никаких руин там уже нет. — Скит помахала хадом. — Карты-то все старые, еще с тех времен, когда корпорация управляла всем под куполом. Они не утрачивают актуальность лишь потому, что в них с самого начала присутствовала возможность изменения любым пользователем, вот они-то сейчас и поддерживают их в более или менее актуальном виде. Но для этого, понятное дело, пользователи должны побывать в том месте, которое отмечают на карте, а эти руины были отмечены три месяца назад. За три месяца они могли как исчезнуть полностью, так и превратиться в настоящий рыцарский замок с конями и служанками.

— Что ж. — я развел руками. — Вариантов у нас все равно нет. Руины так руины. Семь километров так семь. Тогда предлагаю отправиться прямо сейчас, чтобы побольше отдохнуть.

— Разумно. — кивнула Скит. — Сейчас, только заберу кое-что…

Когда она, покопавшись в багажнике, переложила нужные вещи в рюкзак и покопалась в районе рулевого колеса багги (включила секретку, как она это объяснила), мы выдвинулись в путь.

— Слушай, а ловко ты это придумал. — внезапно сказала Скит, когда мы отошли метров на сто. — Я даже сначала не поняла.

— Ты о чем?

— Да мост же. — она мотнула головой назад. — Я бы попыталась через него проехать, мне даже в голову не пришло попробовать под ним спрятаться. Как пришло тебе?

Я пожал плечами — у меня не было ответа. Пришло и пришло. Может, механический суфлер, который в последнее время почти не проявлял активности, нашептал? Да так тихо, что железистого призвука в его голосе я не расслышал и принял мысль за свою собственную?

Дальше мы шли молча — берегли дыхание и силы. Семь километров — это не так уж и много, но только если ты не в броне, без оружия и уж тем более без рюкзаков. А меня, помимо всего этого, отягощал еще и Стич, снова занявший место на плече. Он хоть и кажется маленьким и легким, но полкило в нем наберется как пить дать.

Я даже не считал шаги — так идти только тяжелее, морально тяжелее. Я просто помнил направление и шел туда, следя, чтобы не отклоняться.

Поэтому, когда на горизонте появилась черная точка, это стало для меня неожиданностью. Как минимум потому, что это произошло слишком рано. Даже в идеальных условиях путь занял бы у нас не меньше часа, а скорее все полтора… Но по примерным прикидкам времени прошло минут двадцать, не больше. Я даже обернулся туда, откуда мы пришли, и удостоверился, что вижу покинутый багги. В виде маленькой крапинки, но все же вижу. А значит это никак не могли быть искомые руины.

Перехватив взгляд Скит, я качнул головой и взял в руки автомат, переброшенный по-походному за спину. Скит тоже достала из-за спины «вектор» и мы двинулись дальше.

Чем ближе мы подходили к новому объекту, тем яснее становилось, что это не руины. Это было что-то длинное, приземистое, в форме параллелепипеда, и, судя по тонкой щелочке, в которую просвечивал горизонт — приподнятое над землей.

Я периодически посматривал на объект через магнифер, но разобрать ничего не удавалось, а на предложение Скит остановиться и достать монокуляр ответил отрицательно. Останавливаться не хотелось.

И, спустя еще пятнадцать минут, когда я в очередной раз поднял автомат, глядя через магнифер на непонятный объект, я наконец-то разобрал, что это было.

Это был ракетовоз. Огромный, больше десяти метров в длину и трех — в высоту, на двенадцати огромных, полу-спущенных, колесах, с двумя раздельными кабинами, между которыми располагался карандаш транспортно-пускового контейнера для баллистической ракеты.

Гигантский колесный монстр внушал настоящее уважение. А еще — опасение. Потому что там, где есть такая техника, обычно присутствует и ее обслуживающий персонал.

Поэтому я моментально плюхнулся на землю, и Скит, секунду промедлив, поступила так же.

— А вот теперь давай трубу. — велел я. — Не нравится мне это.

— Угу. — невнятно ответила Скит, доставая оптику. — Сейчас.

И она прижала монокуляр к глазу, рассматривая ракетовоз.

— Ого! — вырвалось у нее из груди. — Нихера себе! Вот это кабзда!

— Дай сюда. — я протянул руку.

— Погоди! Ух… Вот это да… — продолжала восхищаться Скит, едва заметно перемещая монокуляр туда-сюда. — Прикинь, какой бы технобиот из него получился⁈

Я прикинул.

Мне стало плохо.

— На. — Скит наконец протянула мне монокуляр и потянулась за хадом. — Щас мы его…

— Погоди. — я остановил ее. — Ты хочешь метку поставить?

— Ну да. А что?

— А давай лучше сначала разберемся, что к чему? Откуда он тут, что делает, каковы цели… Где его расчет?

— Какой расчет? Он же заброшенный полвека назад! — Скит махнула рукой. — Сам посмотри!

Я послушался совета Скит и посмотрел на ракетовоз через монокуляр.

Девушка была права — машина только издалека выглядела внушительно и опасно. Стоило разглядеть ее получше и становилось ясно, что если какой-то расчет в ней и присутствовал, то он покинул транспорт очень, очень давно. Почти все видимые стекла были выбиты и блестели в рамах острыми осколками, множество люков и лючков были открыты, а то и вовсе выломаны, и даже бронированная дверь, ведущая внутрь командного модуля, были распахнута настежь и висела на одной петле.

— А откуда он тут? — я повернулся к Скит. — Ты же говорила, что подобной техники никогда не было.

— Ее и не было. Куда запускать МБР под куполом? — Скит пожала плечами. — А что насчет «откуда»… Оттуда же откуда в Аномалионе берется все остальное. Откуда-то.

— Понятно. — я снова приник к биноклю, пытаясь высмотреть хоть что-то подозрительное.

Но ничего так и не было. Никто не появился из ракетовоза, не прошел мимо и вообще им не заинтересовался. Никто, кроме нас.

— Чисто. — резюмировал я, отдавая монокуляр Скит. — Идем посмотрим поближе.

— Зачем?

— Как зачем? Чтобы не топать до неизвестных руин неизвестно сколько. — я пожал плечами. — Это же считай готовое укрытие!

— Ага! — Скит скосилась на меня. — А если оно превратится в технобиота с нами прямо внутри?

— Ты же сама говорила, что в биотов превращается только то, что далеко от людей. — я ухмыльнулся. — К тому же, судя по его виду, он если и превратится в биота, тот моментально издохнет от собственной убогости. Идем.

Скит, недовольно бурча, поднялась, и мы потопали к ракетовозу.

Глава 17

Вблизи он оказался в еще более печальном состоянии, чем казался издалека. Пробитые шины, отломанные внешние детали, соскобленная ветром и песком краска, а люки, все, как один, распахнутые, местами висели на одной петле, а то и вовсе отсутствовали… Да, эта машина уже никогда не встанет на боевое дежурство.

Да что там дежурство — у него и ракеты-то не было в транспортно-пусковом контейнере — я это проверил первым делом, как только обошел ракетовоз по периметру и убедился, что ни за ним, ни под ним никто не прячется. ТПК был закрыт, но не до конца — между крышкой и корпусом была заметная щель, в которую я посветил фонариком и убедился, что он пуст. Вот и хорошо, а то коротать ночь, зная, что у тебя над головой лежит несколько тонн взрывчатки взрывчатки, которая может сдетонировать в любой момент от чего угодно или ни от чего вообще, не очень приятно.

Конечно, в Аномалионе детонация могла произойти и без ракеты тоже, да, собственно, и без ракетовоза вообще — просто пространство само в себя сколлапсирует, деля на ноль все, что в нем находилось… Но все равно было как-то спокойнее понимать, что ракеты у нас над головой нет. Так сказать, уменьшать риски.

Пока я прыгал по верхам, Скит оставалась внизу и следила за окружением. Когда я спустился с крыши ракетовоза и кивнул на ее вопросительный взгляд, она кивнула тоже и перевела ствол на приоткрытую дверь кабины, на которую и так поглядывала то и дело.

Кабина находилась так высоко от земли, что мне пришлось подцеплять полотно двери стволом автомата, чтобы открыть ее. Дернув ее на себя, я направил внутрь поднятое на вытянутых руках оружие со включенным фонариком, ощупывая лучом света пространство внутри кабины. Не обнаружив никакого движения, кроме обалдевшего от света мотылька, который выпорхнул из железного ящика и унесся в сгущающуюся тьму, я повернулся к Скит, махнул рукой, и мы забрались внутрь кабины по ржавому подобию лесенки из металлического троса и одной ступеньки, держащейся на нем.

Кабина это было единственное место, в котором можно было бы провести ночь. Несмотря на свои огромные размеры, ракетовоз практически не имел внутри себя свободного объема… Исключая, конечно, объем ТПК, но в него мы пролезем даже если очень захотим. А мы еще и не хотим вдобавок. Уж лучше в тесной кабине, чем в гулкой гигантской трубе, которая еще и не закрывается толком. Не говоря уже о том что вряд ли вообще мы сможем проникнуть в нее — крышка ТПК весит хрен знает сколько, может, ее и руками-то не поднять, а все приводы ракетовоза давно уже сгнили.

Несмотря на то, что у грузовика было две кабины, действительно кабиной являлась только одна — та, в которую сейчас залезали мы. Здесь было два места и предполагалось расположить водителя и оператора, а в другой кабине располагался командир боевой машины, обладающий средствами связи и навигации.

Хотя, конечно, сказать «два места» это означало сделать очень серьезный комплимент интерьеру. Два жестких кресла, стоящих одно за другим, причем спинка переднего наполовину отломана и держится на честном слове, вырванный с корнем руль, висящий на пучке проводов, разбитые стекла приборной панели, сорванные со стен, а то и вовсе пропавшие в неизвестном направлении провода и распределительные коробки — все это не навевало приятных мыслей и уж тем более не способствовало атмосфере комфорта. В другой ситуации мы бы сюда, конечно, не полезли ни за какие коврижки, но ночь неумолимо надвигалась и выбора, в общем-то, особенного не было.

Я отрезал все, что смог отрезать, оторвал все, что смог оторвать, и выбросил все это наружу, освободив тем самым еще немного места. Обрывками проводов умудрился подвязаться отломанную спинку кресла так, что ее можно было расположить между сидушками, образуя из них практически лежанку. Места все еще было категорически мало, но уже возможно было улечься вдвоем, прижавшись друг к другу для сохранения тепла, и даже запереться внутри бронированной кабины оставалось возможным благодаря чудом уцелевшим замкам на дверях.

Пока я все это делал, солнце уже практически укатилось за горизонт, поэтому мы забрались в кабину, завесили разбитое лобовое стекло собственными рюкзаками и плитниками, а второе, боковое — закрыли специально обученной бронированной перегородкой. Стича с нами не было — он улетел минут пятнадцать назад, наверное, кормиться. Как-никак сегодняшний свой обед он пожертвовал на восстановление машины Скит. Смышленый же все-таки зверек, просто умереть не встать…

Мы тоже решили перекусить перед сном, и я приладил на свое место импровизированный столик, сделанный из отломанной спинки кресла. Она покрыла все пространство между креслами, превратив их, по сути, в одну плоскость, так что пришлось сидеть «верхом», расставив ноги по бокам получившейся лавки. Разобравшись со «столом», мы достали свои пайки. Скит — уже знакомый бежевый MRE, я же — зеленый картонный кирпич, тоже разовый, который купил еще в Виндзоре.

Скит достала из пайка беспламенный разогреватель, мне же пришлось сгибать таганок из тонкого металла, чтобы положить на него таблетку сухого топлива и разогреть ламистер с мясными тефтелями. Но, едва только на конце спички с шипением заплясало пламя, как Скит вздрогнула, чуть не выронив флягу, из которой наполняла разогреватель, и подняла на меня глаза.

Я, удивленный такой реакцией, показал ей спичку. Она, как завороженная, наблюдала за трепетанием лепестка огня на кончике деревянной щепки и даже, кажется, дыхание затаила. Я позволил спичке догореть до конца и даже аккуратно перехватил ее за сгоревшую часть ради этого, умудрившись не сломать ее. Как только последний огонек угас и превратился в струйку дыма, Скит, лицо которой все еще можно было различить в сгустившейся внутри кабины тьме, моргнула.

— А давай… — тихо начала она. — Погреем твое блюдо вместе с моим. А это потом зажжем. Как свечку.

Я улыбнулся и протянул ей ламистер, а таганок с сухим топливом забрал к себе и принялся ножом, купленным все в том же магазине, кромсать таблетку уротропина на части поменьше. Чтобы можно было подкладывать по чуть-чуть и хватило на подольше.

Когда вода в пакете перестала бурлить, Скит вытащила еду, обжигаясь и тихо матерясь. К тому моменту кабина погрузилась в полнейший мрак и я практически на ощупь зажег первую «свечку» в таганке.

Голубое пламя жадно поглотило кусочек сухого топлива и принялось плясать на нем, заставляя наши тени неровно дергаться на стенах кабины. Скит снова, как тогда, со спичкой, уткнула взгляд в пламя, не забывая при этом орудовать ложкой и хрустеть любимыми овощными крекерами, заменяющими в пайке галеты.

Я управился со своим блюдом быстрее, чем прогорела первая «свечка» и уже успел подкинуть к ней вторую, чтобы она успела заняться раньше, чем огонь погаснет. Скит слегка вздрогнула, когда огонь, придавленный между двумя кусками сухого топлива, уменьшился и затрепетал, будто собирался погаснуть полностью, но, когда этого не произошло — снова расслабилась и одним взмахом ложки доела свой ужин.

— Никогда бы не подумал, что ты так любишь огонь. — сказал я, делая глоток из фляжки с водой, в которую я всыпал порошковый напиток из комплекта пайка.

Скит ничего не ответила, только зыркнула на меня исподлобья, и протянула руки к трепещущему синему огоньку.

— Помнится мне, на Кельвины ты так не реагировала. — продолжил я, глядя на девушку. — А они ведь, считай, огонь в чистом виде. Признайся — наверняка в свободное время ты приезжаешь к ближайшему Кельвину и кидаешь в него все, что под руку попадается, а?

Я улыбнулся, переводя все в глупую шутку, сказанную лишь бы только не сидеть в молчании, но Скит внезапно сумрачно посмотрела на меня и коротко уронила:

— Нет.

А потом вздохнула, дернула головой, словно отгоняя какое-то наваждение, и уже тверже произнесла:

— Огонь тут ни при чем. В смысле… Сам по себе ни при чем. И уж тем более Кельвины.

— Тогда что «при чем»? — я ухватился за крошечную подсказку.

Скит отвела глаза в сторону, уставившись в стену кабины. Она будто бы стеснялась произнести что-то.

— Темнота. — наконец тихо выдохнула она, все так же глядя в сторону.

— Боишься темноты? — от удивления мои брови поползли на лоб. — Серьезно?

— Не то чтобы боюсь… — Скит снова посмотрела на меня. — Нет, я не боюсь. Она меня не пугает. Я ее просто не люблю.

— Это как? — заинтересовался я. — Что значит «не люблю»?

— Как бы тебе объяснить… — Скит вздохнула. — Для меня темнота она как враг. Но не такой враг, с которым невозможно бороться и который уничтожит тебя, чтобы ты ни делал, нет. Скорее наоборот — такой враг, с которым можно и нужно бороться. Да, она сильнее меня, да, она больше меня, да, она меня окружает, но это не значит, что я не могу за себя постоять. Я могу, и я буду.

— Занятно. — я улыбнулся. — И давно у тебя это?

— Сколько себя помню. — Скит пожала плечами. — Даже в детстве было время, когда я выбиралась по ночам из дома, чтобы прогуляться в темноте и показать ей, что она не властна надо мной.

— Значит, ты все же боишься темноты. — я покачал головой. — Но ты решила для себя, что не будешь поддаваться этому страху, а дашь ему бой. Ты не позволяешь ему завладеть собой, а сама идешь на него в атаку. Ты привыкла бороться с ним, и потом перенесла эту привычку вообще на всю свою жизнь. Что бы ни произошло, какие бы беды тебя не одолевали, ты всегда отвечаешь на них. Идешь в бой и борешься до последнего.

— Ну, что есть, то есть. — невесело усмехнулась Скит. — Сложить лапки и мирно отдать концы — это точно не про меня.

— Точно. — улыбнулся я. — Если бы это было так, то мы бы с тобой могли бы даже не встретиться. Ты просто не вспомнила бы обо мне после того, как твой напарник пропал в баге. И не пришла бы за мной соответственно.

— Кстати, да. — улыбнулась Скит, на сей раз уже открыто. — Если бы не эта моя привычка, ты бы не смог меня спасти… Сколько там раз? От черного, от целой кучи черных, от Климовска… А я даже не сказала тебе спасибо за это. Ни разу.

— Ты меня тоже спасла. — глядя в ее глаза, непроницаемо-черные в свете неверного пламени, ответил я. — Так что мы, считай, в расчете.

— Нет… — выдохнула Скит, подаваясь вперед и сметая на пол таганок с почти догоревшим кусочком топлива. — Не в расчете…

Я протянул руку, обхватил ее за шею и привлек к себе, одновременно придавливая огонек подошвой ботинка, чтобы ненароком чего-то не загорелось.

Губы Скит оказались горячее любого огня. Когда она приникла ко мне, на мгновение показалось, что к губам приложили раскаленный уголек. Я поднял руки, и потянул футболку Скит вверх, и в этот раз она не сопротивлялась, как тогда, под мостом. Даже наоборот — сама подняла руки вверх и на мгновение оторвалась от моих губ, чтобы позволить раздеть себя. Но потом сразу же снова накинулась на меня, как голодный спидхак.

Я подался вперед, укладывая девушку на нашу шаткую лавочку, и сам лег рядом, не отрываясь от ее губ. Рука скользнула на ее затылок, пальцы ухватились за высокий хвост русых волос (Скит не изменяла своей прическе даже сейчас) и потянули за них, заставляя девушку со вздохом оторваться от моих губ и закинуть голову назад.

— Никогда не занималась сексом в таком месте, как заброшенный ракетовоз… — выдохнула Скит, глядя мне в глаза. — Это даже… Заводит!

Я лишь улыбнулся и ничего не ответил.

Я не помнил, доводилось ли мне заниматься сексом в заброшенных ракетовозах. Я вообще не помнил, где и когда мне доводилось это делать, кроме комнатушки в баре Шмеля. Но это можно назвать практически «условиями по умолчанию». А вот чтобы так — в полной, кромешной темноте, в тесноте, где даже повернуться толком — та еще проблема, окруженный десятками тонн мертвого металла…

Думаю, что мне тоже не доводилось.

С тихим хрустом раскрылась велкро-липучка на брюках Скит, я потянул их вниз, а она прогнулась в спине, приподнимая бедра, чтобы удобнее было ее раздеть…

И в эту секунду за окном сверкнуло.

Вспышка была такой немыслимой яркости, что пробилась даже через крошечные, буквально в волос толщиной, щели между рюкзаками и бронежилетами, которыми мы завесили разбитое окно в несколько слоев. На одно короткое мгновение в кабине стало светло настолько, что я даже смог различить лицо Скит, и ее испуганные глаза, а потом все померкло.

Но не до конца. Слабый-слабый свет все еще пробивался в тонкие щели, скорее сгущая тьму внутри кабины еще больше, нежели хотя бы немного разбавляя ее. Это уже не было похоже на яркую вспышку, это было похоже скорее на… Как будто ночь за окном внезапно сменилась на пасмурный и хмурый, но все же день.

Мы со Скит застыли в той же позе, в какой и были — я сверху, она снизу, с наполовину спущенными брюками да и вообще почти голая. Мне показалось, или?..

Я прислушался еще внимательнее, и нет — мне не показалось. За стенами кабины действительно можно было различить голос. Даже несколько голосов, которые явно разговаривали друг с другом.

Скит открыла было рот, но я показал ей «ш-ш-ш» и тронул ухо, призывая прислушаться тоже. И, когда девушка закрыла рот и внимательно прислушалась, она, судя по лицу, услышала тоже.

Услышала и уже не сдержалась.

— С-сука… — тихо и яростно прошептала она, одним рывком натягивая брюки обратно. — Кабзда!.. Так и знала, что какая-нибудь пакость приключится!..

Глава 18

Я убрал руки от Скит, и, оставив ее одеваться, злобно матерясь вполголоса, перебрался к приборной панели, по пути задев плечом какую-то коробку, висящую на стене и чуть не выругавшись вслух. Надо же быть таким растяпой.

Так, стоп. Что-то не так. Это не я растяпа! Этой коробки просто не было на этом месте! Или вернее будет сказать, что она была, но я своими руками ее отсюда оторвал, переломив проржавевшие болты, и выбросил за дверь ракетовоза! Потому я сейчас и вписался в нее плечом, что был уверен, что ее тут нет!

Я перевел взгляд на приборную панель, слабо освещенную тонкими лучами света, и убедился в правильности своих мыслей.

Приборная панель тоже была цела. Во всех приборах стекла были целы, стрелочки — на своих местах, и нигде не торчали пучки оборванных проводов. Даже руль, который я своими руками отбрасывал в сторону — и тот был на месте! Стремная ребристая баранка, жесткая даже на вид торчала из приборной панели, как пресловутый меч из камня, и явно не собиралась никуда пропадать!

А, когда я, уставший удивляться этим необычностям, тронул висящие перед лобовым стеклом плитники и раздвинул их, чтобы в получившуюся щель подглядеть, что происходит снаружи, то оказалось, что и стекло на месте!

А еще оказалось, что свет, по поводу которого я втайне надеялся, что его производят какие-нибудь прожекторы, которые тайком от нас кто-то приволок к ракетовозу, вовсе не искусственный. Очень даже наоборот — это был натуральный солнечный свет, порождаемый висящим высоко в небе светилом.

Пять минут назад мы находились в кромешной ночной тьме, а сейчас, судя по всему, оказались в каком-то совсем другом времени.

Да и в другом ракетовозе, если уж на то пошло…

Даже отломанная и подвязанная на провода спинка сиденьям вернулась на свое место, но обнаружил я это только когда снова обернулся к Скит, чтобы узнать, оделась ли она.

— Прикольно. — хмыкнул я, ощупывая вставшую на место и снова обросшую искусственной обивкой спинку. — Как она тут оказалась?

— Что? — Скит вынырнул из ворота футболки, в которую нырнула за секунду до этого. — Ты о чем? Ох, твою мать…

По ходу дела, она только-только заметила все изменения вокруг нас.

И, по ходу дела, нет смысла спрашивать у девушки как спинка кресла оказалась на месте, стоило только мне отвести от нее взгляд. Скит не в курсе тоже.

— Какого хрена⁈ — спросила Скит, обалдело оглядывая преобразившийся интерьер ракетовоза, в котором теперь было бы даже удобно, если бы не нервное напряжение. — Что происходит⁈

— Думаю, что мы скоро узнаем! — ответил я, протягивая ей сорванный с лобовика плитник. — Шевелись давай!

Сам принялся экипироваться тоже, благо мне всего-то нужно было защелкнуть две пряжки быстросброса, с чем я и справился за секунду, после чего подтянул к себе за ремень автомат, стоящий между креслом и стеной кабины, и, не снимая с предохранителя потянул затвор, проверяя патрон в патроннике.

И, едва только я это сделал, как голоса за стеной кабины внезапно усилились, приблизились, а потом и вовсе — дверь кабины, которую я своими руками закрывал на защелку изнутри, — распахнулась!

В кабину поднимался человек в комбинезоне, до боли напоминающем одеяния оранжевых бандитов, атаковавших меня и Скит на пути в СС-13. Только этот комбинезон был голубым, но, в общем-то, это ничего особенно не меняло. Человек принадлежал к корпорации, и это легко было понять по логотипу у него на груди.

Или, вернее сказать, по надписи на логотипе. Потому что сам по себе логотип не имел ничего общего с тем, что я видел раньше. Над уже знакомым названием распахивал крылья схематичный орел, вписанный в окружность, и каждое его перо было раскрашено в свой цвет радуги.

Включая белый и черный.

Скит, шуршащая за моей спиной броней, замерла, как суслик, увидевший охотника. А голубой комбинезон, глядя себе за спину, откуда ему вслед неслись обрывки ценных указаний, уже почти влез в кабину.

И его рука легла прямо на мой ботинок.

Пришелец вздрогнул и замер на середине пути, как током пораженный. Он медленно-медленно повернул голову, и встретился со мной взглядом.

Испуганным таким, затравленным взглядом.

— Ну, чего застыл? — недовольно раздалось у него из-за спины. — Лезь давай! Мы уже на час опаздываем!

А комбинезон все так же пялился на меня и ничего не отвечал. Он вообще ничего не говорил, только смотрел на меня и беззвучно открывал рот.

— Да чтоб тебя!.. — снова возмутился тот же голос и к кабине подошел еще один человек, на сей раз — в синем халате. — В чем про…

И тут он увидел меня.

— … блема. — на автомате договорил он, понижая тон, а потом глубоко вдохнул, набирая полную грудь воздуха, и завопил на ультразвуке: — Охрана-а-а! Враги на объекте!

Вот же с… собака сутулая!

Голубой, который до этого момента еще не был ни в чем уверен, после воплей синего о врагах, окончательно сориентировался в ситуации и попытался ухватить меня за ботинок. То ли пытался вытащить меня из кабины таким образом, то ли наоборот — подтянуться и влезть, я так и не понял. Я просто поднял вторую ногу и двинул ему в грудь, сбрасывая его с лестницы и выпрыгивая следом.

Еще только приземляясь на сочную зеленую траву (откуда она тут, мать ее⁈) я вскинул автомат к плечу, ловя на точку коллиматора ученого в синем комбинезоне. Я даже положил палец на спуск, но выстрелить не успел — ученый скрылся за машиной. Тогда я перекинул ствол на лаборанта в голубом, и он, так и не успевший подняться с травы, испуганно замер, глядя в толстый хищный дульник на конце ствола.

Я несколько мгновений медлил, а потом дернул стволом в сторону и скомандовал:

— Пшел! Быстро!

Не мог я его убить. Он мне ничего плохого не сделал, и даже не собирался. Обвинить его было не в чем, даже если бы я хотел.

А я еще и не хотел.

Мне бы сначала разобраться, что вообще вокруг творится!

Голубому комбинезону дважды предлагать не нужно было — едва я закрыл рот, как он уже вскочил с травы и усвистал вслед за профессором, скрывшись за углом ракетовоза. Я проводил его стволом автомата, плавно поворачиваясь на колене и сменяя левое на правое в процессе…

А потом из-за угла машины показался ствол оружия и держащие его руки…

Они уже не принадлежали ни профессору, ни лаборанту — они были затянуты в черное с вкраплениями красного, да и потом — откуда у головастиков оружие⁈ Его же не было!

Я выстрелил, не дожидаясь, когда владелец оружия высунет из-за угла ракетовоза голову. Пули угодили в ствол и цевье диковинного оружия, насчет которого даже мой механический суфлер не рискнул строить предположений, и в пальцы, что держали их. Раздался тихий наполовину вопль, наполовину рык, и ствол снова скрылся за машиной.

Рядом глухо спрыгнула Скит, моментально беря под контроль противоположный сектор — задний конец машины. Ее «вектор» тихо щелкнул два раза, но больше никаких звуков не раздавалось. Ни криков, ни цокота пуль по металлу.

— Жива? — коротко спросил я.

— Да! С-сука, что происходит⁈ — нервно ответила Скит.

— Определенно ничего хорошего! — ответил я, перебираясь к колесу. — Держи и мой сектор тоже!

Я выглянул из-за колеса — благодаря огромному дорожному просвету под машиной было все отлично видно. И то, что там было отлично видно, мне ой как не понравилось.

Если с нашей стороны ничего опасного не осталось с того момента, как лаборант в голубом скрылся зи углом машины, то вот с другой стороны все было совсем наоборот. Там стояло еще несколько машин, среди которых были как высокие джипы, судя по рубленым обводам — бронированные, так и несколько грузовиков с тентованными кузовами.

А еще были люди. В основном, мне были видны только их ноги, но по ним можно было прикинуть, сколько примерно там противников.

До хрена. Настолько до хрена, что, быстро сосчитав ноги до тридцати, я бросил это дело — только время терять. К тому же они все бегали, постоянно меняя друг друга и путаясь перед глазами.

Одна пара ног остановилась прямо возле машины, только с той стороны, и их владелец внезапно присел, глядя под машину. Глядя прямо на меня.

В руке у него была какое-то оружие, но я его не разглядел. А вот что я разглядел — так это черный комбинезон с ярко-красными вставками и уже знакомый мне логотип в виде цветного орла на груди. А еще — противогаз во все лицо с огромными круглыми линзами.

Увидев меня, противник что-то прогудел и начал было вскидывать оружие, но я был быстрее. Я уже лежал на земле и уже целился примерно в его сторону, поэтому я просто довел автомат и выжал спуск.

Короткая очередь пробила окуляры противогаза, вырывая кровавые облачка с той стороны. Нелепо взмахнув руками, противник откинулся назад, словно его дернули за шею, и кулем повалился на землю.

— Двести! Двести! — заорали с той стороны. — Космос двести! Под машиной!

А в следующую секунду сразу несколько ног остановились в шаге, и их обладатели плюхнулись на землю, наводя на меня стволы.

— Бойся! — только и успел заорать я, прячась обратно за огромное колесо. — Снизу!

Скит услышала меня и даже успела отреагировать, но не так, как я ожидал — вместо того, чтобы тоже скрыться за колесом, сплошной монолитный диск которого давал шансы на защиту от пуль, она подпрыгнула и практически через мою голову залетела обратно в кабину ракетовоза.

А потом траву вокруг меня прижало к земле. Ливень пуль вгрызся в грунт слева и справа от меня, некоторые зацокали с той стороны колесного диска. Я на вытянутых руках вынес автомат из-за своего укрытия и дал длинную неприцельную очередь на весь магазин, рассеивая пули веером, пытаясь направить ствол хотя бы примерно туда, где залегли красные.

А то, что это красные, в смысле, не Центурия, а именно что ее прародитель — красный сектор, сомнений не оставалось. Я уже видел представители синего сектора, представителя голубого сектора, и, значит, эти товарищи с оружием в руках — красный сектор. Ведь все они, судя одинаковым логотипам на груди, принадлежат к корпорации. Да, это, по ходу дела, не та же самая корпорация, логотип которой я видел на ящиках с мета-материалом… Но, черт возьми, у них и оружие в руках какое-то неизвестное, да и земля под ногами, честно говоря, мало напоминает те высушенные пронизывающими ветрами и бесчисленными багами пустошами, к которым я привык в Аномалионе!

Так что, может статься, что это вообще не наш мир, а какой-то параллельный. В котором корпорация владеет ракетовозами, и имеет в своем составе два лишних сектора.

Внезапно над головой разбился звон битого стекла, и тут же — заполошный треск «вектора» Скит. Я перевел взгляд выше — девушка высадила лобовое стекло (которое, мать его и должно было быть разбитым изначально!), наполовину высунулась из бронированной кабины, сев задницей на приборную панель, и принялась поливать красных пулями.

Интенсивность огня по мне резко упала почти до нуля, и я, сменив магазин, рискнул выглянуть из-за колеса. Выглянуть — и увидеть, как красные повскакивали со своих мест, уже не пытаясь прострелить меня под ракетовозом, и резко дали деру в сторону своих машин. Вскочили, правда не все — трое или четверо остались лежать там, где лежали, и чьи пули их настигли — мои или Скит, было уже непонятно.

Я несколько раз выстрелил вслед бегущим красным, и даже попал — один из них сбился с шага и упал, но его тут же сноровисто подхватили двое товарищей и отволокли за машины. Туда же юркнули еще несколько голубых и синих халатов, и, по-моему, я даже видел, как, воспользовавшись суматохой, куда-то в сторону ломанулся ярко-оранжевый комбинезон, за которым никто не следил.

Попрятавшись за броней, красные снова открыли огонь, только уже не только по мне, но еще и по Скит, которая вынуждена была тоже скрыться в кабине, чтобы не лишиться головы.

— Ублюдки! — выругалась она, меняя магазин в оружии и глядя на меня сверху-вниз. — Кто это вообще такие⁈

Я не стал ей выкладывать свои размышления на этот счет — сейчас бы это вызвало только ненужные вопросы, совершенно лишние в нашей ситуации. Поэтому я ответил просто:

— Враги! И их дохрена, можешь мне поверить!

— Кабзда!

Несколько пуль снова вгрызлись в грунт рядом со мной, еще несколько — пробили камеру колеса, из которого с шипением начал выходить воздух. Меня почти полностью скрывал блин колесного диска, но рано или поздно они додумаются пострелять в нижнюю часть, где мои ноги, и тогда мне будет не очень хорошо.

Поэтому я закинул автомат на плечо, встал во весь рост, подпрыгнул и уцепился руками за ручку одного из многочисленных люков на корпусе ракетовоза. Раньше открытые настежь, сейчас они были закрыты, и закрыты намертво — я повис на ручке, как на турнике.

И немного охренел, когда понял, что на люке нарисована эмблема корпорации. Выцветшая и блеклая, заметная только если как следует присмотреться, но она там была. И это была эмблема «местной» корпорации — точно такая же, как на комбинезонах голубого и синего секторов.

Я выделил на охреневание целых пол-секунды, а потом подтянулся, перехватился еще раз, закинул наверх и ноги тоже, и оказался стоящим на борту ракетовоза. Тут как раз тянулась удобная, хоть и узкая горизонтальная полочка по периметру машины — не удивлюсь, если как раз для того, чтобы на ней стоять во время проведения каких-то ремонтных работ.

По этой полочке, как по узкой горной тропе, я приставными шагами перебрался поближе к кабине — туда, где округлый нос ТПК для ракеты открывал хоть какой-то обзор на противников. Скит, не рискующая больше стрелять и подставляться, смотрела на меня большими глазами.

— Гранату дай! — велел я, подобравшись поближе и одной рукой снимая автомат со спины, а другой — продолжая цепляться за кузов ракетовоза. — Из сумки!

Скит, не будь дура, моментально сообразила, о чем я веду речь, нырнула обратно в кабину и вынырнула обратно через секунду, с «ящерицей» в руке.

— Сразу давай еще! — велел я, кладя автомат на удобную плоскость кузова и одной рукой заряжая гранатомет.

Красные все еще стреляли по колесу, за которым меня уже не было, и пока еще не замечали, что я уже сменил позицию и готовлю им взрывной сюрприз.

Скит снова скрылась в кабине, а я взялся за рукоять гранатомета, поднял автомат, опирая его на магазин и прижимая приклад к плечу насколько это позволяло удержание одной рукой, прицелился через механический прицел, хорошо видимый под кронштейном, и, задержав дыхание, выжал спуск.

С тихим щелчком граната вылетела из ствола, пролетела разделяющие нас двадцать метров, и врезалась в ближайший джип, на крыше которого я заприметил крупнокалиберный пулемет, уже разворачивающийся в нашу сторону. Моментально грохнуло, на боку машины вспух огненный цветок, захвативший двух ближайших красных. Они попадали, как сбитые кегли, к ним тут же подбежали, оттащили еще дальше, за машины. У подбитого джипа открылась дверь, и оттуда, в клубах дыма, вывалился еще один красный. У него горела вся правая половина комбинезона, он отчаянно махал руками, пытаясь сбить пламя, но я ему не позволил этого сделать. Наконец-то нащупав ногами удобное место, на котором можно было уверенно стоять, я перехватил автомат двумя руками, перекинул взгляд на коллиматор, и трижды коротко выжал спуск.

Мозамбик.

Красный повалился на землю, продолжая гореть. Несколько других красных, которые уже побежали ему на помощь, резко развернулись и побежали обратно. Одного я даже успел подстрелить, но он, подраненный, упал за машину и сноровисто отполз, так, что я не успел его законтролить.

Скит вылезла из кабины, держась одной рукой и протягивая мне «ящерицу» другой. Я зарядил гранатомет и выстрелил еще раз — в джип, за которым укрывались все раненые. Даже если кумулятивная струя не пробьет его насквозь, вряд ли красные обрадуются.

— Еще! — велел я Скит, глядя как вспухает еще один взрыв.

Скит скрылась в кабине и что-то задержалась там. Уже опал огненный цветок, уже смолкли крики задетых им красных, и наступила секунда практически мертвой тишины.

И в этой тишине взвился отчаянный крик, почти что вопль:

— У них тяжелое вооружение! Чего вы ждете⁈ Вызывайте черный сектор!

Глава 19

— Чего он сказал? — обалдело спросила Скит, наполовину высунувшаяся из кабины, чтобы протянуть мне новую гранату. — Черный сектор⁈ Так и сказал⁈

— А ты еще чему-то удивляешься⁈ — зло ответил вопросом на вопрос я, хватая гранату и заряжая ее в подствольник. — Лично я — уже нет!

— И что нам теперь делать⁈

— Выживать! — ответил я и запустил гранату в ближайший джип. — Давай следующую!

Я четко слыхал щелчок сработавшего патрона. Я четко видел, как граната покинула канал ствола, сверкая на солнце своим хвостом. Я наблюдал, как она летит к ближайшему джипу, за которым укрылись красные.

Но она не долетела.

В каких-то десяти метрах от автомобиля внезапно из ниоткуда возникло плотное непрозрачное черное облако, словно на том месте в кучу угольной пыли упала пудовая гиря. Края облака клубились в воздухе, истончаясь на концах и словно бы растворяясь в окружающем пространстве.

В это-то облако и канула граната, как в вертикальное бездонное озеро. Только без брызг и без расходящихся по озеру концентрических окружностей.

А потом внутри облака полыхнуло, и оно брызнуло в стороны! Как будто его заморозили в невидимой ледяной глыбе, а потом взорвали эту глыбу изнутри, разбрасывая во все стороны куски застывшей черноты!

Все, что осталось на месте черного облака — это дымящееся тело в черной экипировке и таком же черном шлеме.

И это не был боец черного сектора.

По крайней мере, точно не того черного сектора, который мне уже доводилось встречать.

Этот боец тоже был одет в какую-то технологичную броню, но она имела мало общего с тем, что я видел тогда. Вместо сплошного черного комбинезона, усеянного броневыми панелями разных форм и размеров, этот тип был одет во что-то вроде чешуи. Все его тело покрывали совершенно одинаковые пластины, разве что местами изогнутые. Размером они были примерно в половину ладони и все матово-черные, словно броню окатили водой и нацепляла на себя той самой пыли, из которой боец вывалился.

Шлем на нем тоже был, но тоже слабо похожий на шлема знакомого мне черного сектора. Он больше походил на небольшое ведро с одной смотровой щелью шириной в два пальца, из которой сочился призрачный голубой свет, словно вместо глаз у солдата стояла парочка диодов.

Может, так и есть? Может, он на самом деле — робот?

Хотя нет, если в робота попадет зажигательно-кумулятивная «Ящерица», от него должны отлететь всякие там запчасти, провода опять же торчать должны. А у этого из развороченной взрывом брони торчали осколки ребер, вполне себе по-человечески.

Короче говоря, с черным сектором эти ребята имели больше различного, нежели схожего. Но почему-то же их назвали «черным сектором», явно не случайно! Не только же из-за одного только цвета! Уж скорее наоборот — они себе цвет присвоили именно из-за названия!

— Черные облака! — бросил я Скит. — На тебе!

— Поняла! — ответила Скит, и, вопреки сказанному, нырнула обратно в кабину.

Правда через секунду вынырнула обратно, держа в руках сумку с гранатами. Кинула ее мне, а потом вылезла из кабины полностью, поставила «вектор» магазином на крышу и открыла беглый нервный огонь.

Я перехватил сумку в воздухе, и положил ее перед собой, благо, места хватало и на нее и на то, чтобы оставалась щель для ведения огня.

Надеюсь, что никакая шальная пуля не залетит в эту щель, да прямиком в сумку, наполненную гранатами. Это было бы очень грустным исходом, если учесть, через что мы уже прошли!

Я стрелял короткими, по два выстрела, очередями, чтобы не позволять красным вылезти из-за машин. Автомат при этом я держал только правой рукой, контролирующей спуск, а левой — копался в сумке, чтобы вытащить новую гранату. Достав ее, я на мгновение прервал поток огня, закинул «ящерицу» в подствольник и тут же выстрелил, целя в один из джипов, что пока еще оставались невредимыми.

В этот раз выстрел достиг цели. Никакое черное облако не появилось и не поглотило снаряд на половину пути, не позволяя долететь до цели.

Оно появилось чуть в стороне, буквально в метре, и из него выпрыгнул боец местного черного сектора.

И тут же, едва его подошвы коснулись травы, застрекотал «вектор» и в черного ударили пули.

Черный слегка покачнулся, когда первые свинцовые мухи ужалили его в грудь, отклонился назад, когда очередь переместилась на голову, а потом отклонился обратно — навстречу выстрелам!

Вокруг сплошного шлема вспухло настоящее облачко — крошечные осколки разлетающейся свинцовой оплетки, но ничего сверх этого не происходило. Пули Скит не оставляли даже царапин на неизвестной броне, даже несмотря на то, что она била практически в одну точку — сбалансированная автоматика «вектора» позволяла это делать даже на такой дистанции.

Черный наклонился вперед, словно шел против ветра, и натурально попер на нас, прямо на поток пуль! С каждым шагом он наращивал скорость, будто собирался протаранить ракетовоз своим телом!

— У тебя есть бронебойные⁈ — спросил я, перенося прицел на черного.

— Нет, откуда! — нервно ответила Скит. — Нахрена они мне⁈

— Да вот на такой случай! — ответил я. — Закрой машины!

— Да! — нервно ответила Скит, перекинула прицел на красных и быстро дожгла остаток магазина.

Я же достал из подсумка на груди магазин с бронебойными патронами, любезно предоставленными мне Центурией, воткнул его в автомат, сбросив практически опустевший предыдущий «рожок» прямо на землю, и принялся лупить короткими по фигуре бегущего черного.

Может, он и делал вид, что не замечает слабеньких пулек тарахтелки Скит, но противостоять бронебойному закаленному стальному сердечнику, да еще и имеющему втрое больше внутренней энергии, уже не смог. Как только пули ударили в броню черного, он резко замедлился, а потом и вовсе — покачнулся и упал назад, когда словил несколько попаданий в одно и то же место.

Правда ушло на это у меня пятнадцать патронов, и я все еще не был уверен, что вывел противника из строя — уж слишком живучими казались эти непонятные «черные».

Черт, как будто существуют какие-то «понятные черные»!

Не теряя времени, я оторвал руку от цевья автомата и полез в сумку за новой гранатой, чтобы наверняка добить упавшего.

— Сидеть, суки! На месте сидеть! — вопила Скит, поливая из «вектора» красных за машинами и меняя магазин за магазином.

Я не успел достать гранату — в двадцати метрах от нас вспухло еще одно черное облако, предвещая появление нового противника. Выругавшись про себя, я еще активнее зашевелил рукой в сумке и успел-таки нашарить гранату и закинуть ее в ствол даже раньше, чем облако выплюнуло «черного» в реальность. И даже успел дернуть рычаг затвора гранатомета, выбрасывая стреляную гильзу вышибного патрона и загоняя в ствол новый.

Так что когда облако все же исторгло черного, то первым, что увидел боец, была летящая в его сторону «ящерица».

И последним тоже.

Грохнуло, активные наушники привычно приглушили звук, но вот в глаза сыпануло землей, сорванной взрывной волной — слишком близко произошел взрыв, и пятнадцати метров нет. Я на мгновение отвел взгляд, а когда вернул его обратно, то оказалось, что черный, как и первый, лежит с дырой в груди, не подавая признаков жизни.

А вот второго, которого мы обстреливали из всех стволов, на месте не было! Он успел куда-то деться, воспользовавшись тем, что я оставил его в покое!

— Сверху! — истошно заорала Скит, перезаряжая «вектор» уже, наверное, в пятый раз. — На крыше!

Я перевел взгляд вверх, и увидел пропавшего черного. Хренов ниндзя каким-то образом умудрился не просто преодолеть разделяющие нас двадцать метров за полторы секунды, он успел за это время еще и забраться на самую верхнюю точку ракетовоза — на ТПК с ракетой! И сейчас эта падла смотрела оттуда на меня своим непрошибаемым шлемом!

А самое плохое — эта падла еще и сжимала в руке какую-то длинную, в руку длиной, палку, на конце которой яростно искрил электрический разряд!

И этой палки у него совершенно точно не было еще секунду назад!

Я начал поднимать ствол автомата, чтобы перевести его на черного, и в ту же секунду он прыгнул. Прыгнул вперед и вниз, будто обезьяна какая-то, отталкиваясь ногами от ТПК и вытягивая ко мне свою палку с искрящимся наконечником.

Понятия не имею, что это такое, но выяснять не хочу!

Поэтому я тоже прыгнул, только не вперед, а наоборот — назад. Толкнулся ногами и свободной рукой от ракетовоза, отпрыгивая от него как можно дальше и приземляясь на спину.

Вот когда я пожалел, что в моем плитнике всего одна плита, и та спереди…

Несмотря на то, что я выдохнул воздух из легких, подогнул голову и даже частично приземлился на ноги, падение все равно вышло болезненным. Повезло еще, что в траве не спрятались какие-нибудь камни, которые передали бы острый привет моим позвонкам.

И все равно голова мотнулась так, что в шее что-то болезненно хрустнуло, а легкие подпрыгнули в грудной полости, выдавливая из себя последние молекулы воздуха.

Но зато черный промазал. Он приземлился туда, где я только что был, и его палка вместо моего бока ткнулась в железный бок ракетовоза. Громко щелкнуло, и тут же Скит взвыла:

— Ай, с-сука!.. Ублюдок!

И с тихим шелестом девушка выпала из кабины, словно у нее разом отключились все мышцы. Она даже упала на траву неловко подогнув под себя руку с оружием — так, как никогда бы не выгнулась, будь ее мышцы в тонусе.

Парализатор. По ходу дела, эта палка — парализатор, причем парализатор, который может действовать даже через металл, удаленно, так сказать. То, что даже оружием назвать можно лишь с натяжкой, скорее это какой-то инструмент, как у дрессировщиков или там погонщиков скота… На худой конец — у охранников или конвоиров!

Дичь какая-то! Что это за черный сектор такой⁈ Где импульсные винтовки⁈ Где пистолеты на бедре⁈ Какие, к черту, парализаторы⁈

Черный наконец дернулся и повернулся ко мне, и сделал он это так же странно, как спрыгивал с ракетовоза — ступенчато. Сперва, почти на сто восемьдесят, повернулась голова, потом, следом за ней, повернулось остальное тело. Голова при этом оставалась полностью неподвижной, словно ее гвоздями прибили к пространству, и относительно нее повернули все остальное.

Чем дольше я вижу этих черных, тем больше мне кажется, что это роботы… Или киборги.

В пользу этой теории так же говорило и то, что броня черных оказалась неуязвима и для бронебойных патронов тоже. На чешуйках остались сбитые места и царапины, и это было хоть каким-то результатом, по сравнению с полным отсутствием оного от попаданий Скит…

Но меня этот результат не устраивал. Меня устроило бы только лишь полное уничтожение противника.

Но сумка с гранатами осталась лежать на ракетовозе — схватить перед прыжком я ее не успел. Тут уж либо сумку прихватить, либо от парализатора увернуться.

Пока черный медленно разворачивался в мою сторону, я успел встать и поднять автомат. Поэтому, когда он снова рванулся ко мне, занося свою палку для удара, я открыл огонь, одной длинной очередью выпуская остаток магазина.

Пули ударили в черного, замедляя его шаг и вынуждая наклониться вперед, подставить вместо смотровой щели покатый купол шлема, и тогда я сам рванулся вперед.

Черный уловил мое движение, но опоздал с реакцией. Его парализатор взлетел в воздух, но я прямо на бегу сместился в сторону и перекрылся автоматом, принимая удар на него. Да причем не самым концом, который представлял угрозу, а в середине, где парализатор был просто металлической палкой.

Металл глухо ударил о металл, и тогда я резко крутнул стволом автомата, «обводя» парализатор по кругу и выводя его в сторону от себя. Продвинулся вперед, оказываясь еще на шаг ближе к черному, и, используя автомат как рычаг, надавил на локоть черного.

Отчетливо скрипнули чешуйки диковинной брони, но еще отчетливее хрустнула сломавшаяся кость. Пластичность брони сыграла злую шутку с черным, ведь она совершенно никак не защищала от поворота конечностей под углами, не предусмотренными природой.

Рука черного повисла переломанным веником, выпуская парализатор, но сам он никак не показал, что ему больно или хотя бы даже неприятно. Даже наоборот — он поднял здоровую руку и ударил меня в голову, мощно и быстро, как профессиональный боксер.

Я едва успел дернуть голову в сторону, и чешуйки брони лишь проехались по моей щеке, раздирая ее в кровь. Не пытаясь повторить удар, черный схватил автомат и потянул на себя с силой бешеной гориллы, и я не стал бороться за оружие — все равно в нем нет патронов.

Поэтому я просто отпустил автомат, а сам наступил на рукоять парализатора, катнул подошвой, закидывая на носок, подбросил, поймал и воткнул искрящийся конец прямо в ствол автомата, который черный уже навел на меня одной рукой.

Громко щелкнул разряд, и тело черного моментально обмякло и осело на землю, как кучка желе, замешанного на чернилах. Словно не в одной руке у него теперь были сломаны кости, а вообще во всем теле.

Я подобрал автомат, и, держа в одной руке его, а в другой — парализатор, подскочил к Скит:

— Ты как⁈

— Подходят… — пролепетала Скит сквозь волосы, упавшие ей на лицо. — Они подходят… Крот…

Я быстро глянул под машину — туда, куда смотрела Скит, — и убедился, что она говорит правду. Там и правда было видно, что к нам быстро подходят противники. И не только черные, но и красные, которые умудрились выжить в кумулятивном чистилище. В общей сложности человек пятнадцать, и мы точно против них не выстоим…

Точно не с нашим оружием.

Я встал, закинул автомат в кабину, а парализатор, секунду подумав — отбросил вовсе. Разбираться, как он выключается, не было времени, а, если он сработает на стенку кабины и парализует еще и меня — вообще никуда не годится.

— Кро-о-от… — умоляюще протянула Скит, которой не было видно, что я делаю.

— Сейчас, девочка, сейчас. — успокаивающе ответил я, подходя к ней. — Все будет хорошо.

Я быстро перевернул ее на спину, а потом потянул за лямки плитника, присел, подшагнул, и закинул легкую девушку себе на плечи. Подошел к распахнутой двери кабины, аккуратно, но быстро сгрузил Скит внутрь и забрался следом сам.

С двух метров высоты шасси было видно, что первые противники уже обходят машину по периметру и буквально через секунду-другую уже должны были понять, что нас нет там, где они ожидают нас увидеть. Еще секунда-другая — и они поймут, что мы укрылись в кабине, а там уже бронированная она или нет — не сильно важно.

Зато это очень важно для другого. Для того, что я собирался сделать.

— Крот… — истерично прошептала Скит. — Что происходит⁈

— Сейчас, девочка, сейчас. — невпопад ответил я, залезая под плитник и доставая из нагрудного кармана «хеликс», который мне еще в момент ночной прогулки по пустошам принес Стич. — Сейчас все будет…

Кто бы мог подумать, что чит, который столько времени пролежал без дела, и который я вообще с трудом представлял, как применить, пригодится в такой обстановке!

Вспомнив инструкцию по применению чита, я активировал его, после чего высунулся из кабины и швырнул его вверх, что есть сил!

— Вот он! — заорали сбоку. — В кабине!

— Огонь!

Но я уже нырнул обратно, захлопывая за собой дверь и наваливаясь сверху на Скит.

Надеюсь, что сверху кабина бронированная тоже. Должна быть бронированная!

Не было взрыва, или даже хлопка. Не было ничего. Только внезапно раздались крики боли и ярости, да по крыше застучало, словно на улице град пошел.

А потом все померкло и кануло в непроглядную тьму.

Глава 20

Сперва я решил, что вырубился по какой-то причине.

Потом понял, что, если бы я действительно вырубился, то ничего решить бы не смог.

Я пошевелил руками, убедился, что они меня слушаются, как и ноги — значит, ни хрена я не вырубился, а очень даже в сознании. Осталось только выяснить, почему вокруг темно хоть глаз выколи. Темно и тихо, причем как внутри кабины, так и снаружи, откуда не доносится ни звука, разве что ветер тихонько скребется в дверь.

— Эй. — я окликнул Скит, не спеша подниматься. — Ты в порядке?

— Не очень… — сдавленно ответила девушка. — Меня тут почти что в обратную сторону выгнуло… Можно в следующий раз кидаться мною слегка поаккуратнее, а не как мешком с… Ну, пусть будет, с картошкой.

— В следующий раз — обязательно. — улыбнулся я, и аккуратно, чтобы не задеть ничего в темноте, поднялся с девушки и сел на кресле. Нашарил автомат и включил фонарь, освещая кабину.

И, в общем-то, не особенно удивился, когда понял, что кабина вернулась в свой первоначальный облик. В смысле, в тот первоначальный, в котором ее увидели мы, а не в тот, каким он был с завода.

Стены кабины снова украшали царапины и полоски от сорванных со своих мест проводов, стекла приборов на приборной панели — выбиты, а подушки кресел — выпотрошены. Окна, само собой, тоже не остались целыми, а так как плитники и рюкзаки, раньше перегораживавшие лобовое, сейчас были на нас, в него ощутимо задувало ночным ветром Аномалиона.

Да, сомнений не оставалось — мы вернулись туда и тогда, откуда и когда нас забрал неведомый природный феномен. А, может, никакого феномена и не было, и все это — воздействие какого-то очередного бага, свеженького, еще не известного высоким лбам из синих секторов. Может, это вообще было что-то вроде наведенной галлюцинации, и все это происходило лишь у меня в голове.

Ага, конечно, и Скит лежит парализованная именно поэтому. Потому что это была галлюцинация.

— Ты как? — спросил я у Скит, располагая автомат в кабине так, чтобы он светил на девушку и аккуратно подтягивая ее повыше на кресла, чтобы она нормально легла.

— Как будто мне вкололи анестезию во все тело. — вяло ответила Скит. — Ничего не чувствую. Что это было? Оно вообще закончилось? Или мы все еще в заднице?

За окном внезапно раздались тихие хлопки, и через разбитый лобовик в кабину влетел Стич. Он буквально спикировал на мое плечо, так резко, что его аж качнуло вперед, когда он уцепился когтями за лямки плитника. Зверька не было с нами в момент боя, поэтому можно было предположить, что мы уже не там.

— Что это было — без понятия. — признался я, погладив зверька. — Но, судя по всему, закончилось. Я думаю, что закончилось. Я пойду осмотрюсь.

— Эй… — жалобно мяукнула Скит. — Не оставляй меня…

— Я быстро. — заверил ее я. — Давай я с тобой Стича оставлю.

Я подставил зверьку указательный палец, и он быстро сообразил перебраться на него. Я поднес легонького зверька к какому-то кронштейну, торчащему из стены, и он перебрался на него, расставив крылья для равновесия.

— Только быстро… — попросила Скит. — И свет… Оставь.

У меня был только один фонарь, и тот на автомате, поэтому пришлось автомат оставить тоже. Вместо него я взял «вектор», который Скит в момент своего паралича держала в руках и который так и остался зажатым в пальцах. Я взял непривычно легкое оружие в руки, отстегнул и проверил магазин (он был заполнен примерно наполовину), чуть отвел затвор, дождавшись, пока в свете фонаря не блеснет латунь, и наконец открыл дверь и выпрыгнул наружу.

Да, сомнений не оставалось — вокруг снова была высохшая пустошь Аномалиона, а вовсе не заросшая сочной зеленой травой поляна, на которой пять минут назад шел яростный бой не на жизнь, а на смерть. Вокруг снова была темная ночь, а никак не ясный день, и ракетовоз, вокруг которого творилась вся эта шумиха, тоже был «старый» — оббитый, ободранный, обветренный.

Хотя нет, не совсем старый, парочка отличий все же была. Во-первых — моя сумка с гранатами, которую я оставил лежать в своей импровизированной «бойнице».

Во-вторых. — целая прорва мелких длинных черных игл, усеивающих всю верхнюю часть ракетовоза. Их было так много, что они больше напоминали какую-то диковинную шерсть, нежели отдельные иглы, но я-то знал, что они из себя представляют и откуда они взялись. Из «хеликса» они взялись, вот откуда. Из «хеликса», который я приволок в «тот» мир вместе с нами и который «тому» миру не принадлежал. Как и сумка с гранатами, кстати говоря. «Тот» мир как будто просто отверг их, и не удивлюсь, если окажется, что все пули, что мы выпустили по противникам, все осколки гранат, все отброшенные в спешке опустевшие магазины — все это найдется поблизости тоже.

Чтобы забрать сумку с остатками гранат, пришлось снимать ее с целого десятка игл от «хеликса», которые пригвоздили ее к ракетовозу. Судя по звяканью в сумке, несколько гранат пострадали, но это ничего. Если они не взорвались тогда, то уже не взорвутся.

Заодно я изучил, насколько глубоко иглы вонзились в металл — получилось прилично, пальца так на три. Это охренеть, сколько в них энергии при взрыве «хеликса» было заложено… И тем более непонятно, как все эти иглы остались целыми, если сейчас, — я тронул одну пальцем, — они были хрупкими, словно слепленными из тонера для принтера. Или эта хрупкость — последствия перехода из «того» мира в «этот»?

Интересно, а сам ракетовоз, он какому миру принадлежит? В каком мире он существовал изначально? Ответом на этот вопрос могла быть эмблема корпорации, которую я видел во время боя, но я все же решил проверить, и снова полез на борт ракетовоза.

Сейчас лезть было сложнее, поскольку все люки были открыты, а то и вырваны, но я все же добрался до того же самого места и закрыл крышку нужного люка, на который как раз вовремя упал свет луны, выглянувшей из-за облаков.

На люке красовался логотип «Кроноса».

Местного «Кроноса». Никакого орла с цветными крыльями.

— Слушай. — я залез обратно в кабину и обратился к Скит. — А ты мне когда рассказывала про историю Аномалиона, ты вроде говорила про технику… Но я не помню, чтобы ты говорила про что-то ультратяжелое, вроде баллистических ракет. Как считаешь, у корпорации мог быть этот ракетовоз?

— Без понятия. — вяло ответила Скит. — Но совершенно не удивлюсь, если да. У «Кроноса» было все что только можно представить, и на всем этом они ставили всевозможные эксперименты. Так что не удивлюсь, что у них и МБР была тоже — ну хотя бы даже для того, чтобы посмотреть, можно ли ее куда-то навести из-под купола, и что произойдет, когда она на взлете с этим куполом столкнется.

— Ну, похоже, идея подобных экспериментов пришла в голову не только нашему «Кроносу». — вздохнул я, закрывая за собой дверь.

— Нашему? А есть еще и не наш?

— А ты не заметила, когда мы там воевали? На противниках были нашивки, определяющие их как сотрудников корпорации «Кронос», только вот логотип корпорации был совсем другой — орел с крыльями, раскрашенными в цветные полоски. И на борту ракетовоза вместо привычного нам лого был такой же орел.

— Орел с цветными крыльями? — Скит нахмурилась, от чего в свете фонарика на ее лице залегли глубокие тени. — Я слышала, что это был первоначальный вариант логотипа, но от него потом отказались.

— Ну, видимо, тут отказались, а там нет. — я пожал плечами. — Где-то в альтернативной реальности, где тоже есть корпорация, и, возможно, есть свой Аномалион, только непохожий на наш. И где-то там, где логотип решили не менять, где у «Кроноса» на два сектора, — белый и черный, — больше, проводили эксперимент с МБР. И здесь тоже проводили эксперимент с МБР. И два этих события наложились друг на друга, сформировав нечто вроде червоточины, через которую можно перемещаться из одного параллельного мира в другой.

— Интересная теория. — в голосе Скит, даже несмотря на ее состояние, прорезались нотки заинтересованности. — Неужели сам придумал?

— Ну да. — ответил я, хотя после вопроса девушки уверенности в этом как-то поубавилось. — А что? Неправдоподобно звучит?

— Да нет, как раз наоборот — весьма правдоподобно. Только непонятно, почему их черный сектор не похож на тех, кого видим в нашем мире мы.

— А потому что это не тот черный сектор. — просто ответил я. — Это их черный сектор, из той параллельной реальности. Ты же сама видела, что они совсем по-другому экипированы, совсем по-другому вооружены.

— Но зато они выходят из каких-то порталов. — возразила Скит. — Почти как наши!

— Именно. — я кивнул. — Просто их порталы недостаточно технологичны, и позволяют перемещаться только внутри их мира. А у тех, которые гуляют по нашему Аномалиону — у них достаточно крутая техника, чтобы гулять между мирами без всяких там ракетовозов.

— Даже если так, на это нужна огромная энергия. — переключившись в режим сотрудницы голубого сектора, пробормотала Скит. — Допустим, у черных есть какие-то установки, которые эту энергию генерируют. Но мы-то за счет какой энергии переместились? Понятно, что образовавшаяся червоточина это уже почти готовый путь, но она все равно должна быть перекрыта, иначе ракетовоз туда-сюда должно было бы кидать постоянно. Какая-то энергия, чтобы пробить эту «перегородку» все же нужна.

— А как насчет энергии сработавшего чита? — я щелкнул пальцами. — Я ведь активировал «хеликс», прежде чем нас выдернуло обратно в наш мир.

— Возможно, возможно. — задумчиво кивнула Скит. — А туда мы как попали?

— Э-э-э… — протянул я, косясь на девушку. — Ты как вообще?

— Нормально, а что? — удивилась она.

— Ты только что кивнула.

— Да? Ой… — Скит снова наклонила голову, все так же лежа. У нее это получилось чуть-чуть, но все равно — это уже победа.

— Отпускает? — спросил я, глядя как Скит кивает головой туда-сюда.

— По чуть-чуть. Кроме головы пока ничего не двигается. — призналась девушка.

— Ну тогда отдыхай пока. Главное, что вообще отпускает.

— Ага. — Скит снова кивнула, словно никак не могла нарадоваться тому, что хотя бы голова у нее вернула подвижность. — Так что насчет попадания в параллельный мир? Оттуда понятно какая энергия нас выдернула, а туда мы за счет чего попали?

Я на секунду задумался, а потом меня осенило. Очень неприятной мыслью осенило.

Я пошарил по подсумкам на плитнике и достал багтрекер, который слямзил из ящика у профессора. Тот самый, в который был заряжен неизвестный ни ему, ни тем более мне баг.

Диод на торце багтрекера не горел.

Аномалии внутри больше не было.

— Вот с-собака… — прошипел я, убирая багтрекер обратно в подсумок. — Скотство, по-другому не выразиться.

— Вытянул энергию из бага, да? — понимающе протянула Скит. — А зачем он вообще тебе?

— Хотел показать Вивику, чтобы тот попробовал скопировать. — вздохнул я, застегивая клапан подсумка.

— Ну ты же все еще можешь его показать. — улыбнулась Скит. — И даже больше — сейчас он разряжен, так что осмотреть его будет безопаснее, чем до этого. И тем более — разобрать, чтобы понять, как он устроен.

— А дело говоришь. — я улыбнулся тоже. — Может статься, эта фигня с переносом в параллельный мир нам даже на руку сыграла. Кстати, а что ты думаешь насчет предположения, что Климовск — это тоже кусок какого-то параллельного измерения? А, может, даже и не кусок, а целое измерение? Измерение, в котором Аномалион это не ограниченное куполом пространство, а один огромный мертвый город?

— Интересно мыслишь. — серьезно сказала Скит. — Это действительно стоит обсудить.

И мы действительно целый час обсуждали эту теорию, приводя аргументы и контраргументы в ее пользу, пока я не заметил, что у Скит закрываются глаза. Тогда я велел ей засыпать, а сам остался нести вахту на случай, если опять приключится какая-то фирменная аномалионовская дичь. В голове, конечно, теплилась и нежилась надежда на то, что молния дважды в один ракетовоз не бьет, но реальность, как показывает практика, всегда прячется где-то за ближайшим углом, чтобы отвесить смачный пинок по заднице, едва только расслабишься.

До рассвета, судя по часам, оставалось шесть часов, поэтому через три часа я разбудил Скит, и мы оба с большим удовольствием констатировали, что сон пошел ей на пользу, и она почти вернула контроль над телом. Все еще плохо гнулись пальцы на левой руке (и левой ноге, как сказала сама Скит), но все остальное было уже в порядке. В общем-то можно было выдвинуться обратно к багги, подальше от этого проклятого ракетовоза, но мне тоже требовалось хоть сколько-то поспать, иначе ни о какой стопроцентной боеготовности и речи не шло. Поэтому я вручил Скит ее же «вектор» и закрыл глаза, моментально отключаясь.

Проснулся я ровно через три часа — когда из-за горизонта опасливо, самым краешком, высунулось солнце. Мы не стали снова завешивать окно плитниками, поскольку решили, что в случае какой-то оказии пусть уж лучше броня будет сразу на нас, и поэтому первые же лучи солнца выдернули меня из сна.

Скит не спала тоже — она сидела, обняв свой «вектор», поставленный прикладом в пол, и листала что-то на хаде, периодически морща лоб и бесшумно что-то себе под нос проговаривая одними губами. Стич тоже обнаружился в кабине — нахохлившись, кемарил на том самом кронштейне, на который я его посадил.

Правда зверек моментально проснулся, едва только мы начали собираться, и тут же перепорхнул на мое плечо, где и остался, вцепившись в плитник когтями и иногда распахивая крылья для равновесия, когда я слишком резко поворачивался или наклонялся.

Мы уходили прочь от ракетовоза, который теперь казался покрытым шерстью из-за торчащих игл, и вслух гадали, сколько еще лутеров типа нас успели попасть в эту межмировую ловушку, и сколько из нее выбрались. Судя по тому, как плохо выглядел ракетовоз — сколько-то в ловушку попадало.

Судя по тому, что его не было на картах Аномалиона — ни хрена никто из них не выбрался.

Когда мы вернулись к багги, то с удовольствием обнаружили, что патч сделал свое дело на все сто пятнадцать процентов. Багги снова был готов к гонкам с мутантами наперегонки, даже, пожалуй, более готов, чем в тот момент, когда он в эту гонку вступил. По крайней мере, «вылеченные» детали выглядели как новые, в отличие от тех, что патч не затронул — они так и остались побитыми жизнью и километрами.

Двигатель уютно заурчал, когда Скит повернула ключ, и багги стронулся с места, оставляя за собой два шлейфа мелкой пыли.

— Ну как? — спросил я у явно довольной Скит.

— Потрясно! — ответила она, и придавила газ посильнее, заставляя багги скакать на ухабах. — Лучше, чем было!

Я внимательно осматривал окрестности, держа автомат наготове на случай, если на горизонте появится еще одна пылевая туча, или, тем более, еще один ракетовоз, но, кажется, Аномалион решил дать нам небольшую передышку после ночной вечеринки, и все было спокойно.

И длилось это целый час. До дома Вивика оставалось всего ничего — буквально десять минут, и на горизонте уже появилась темная точка, которая стремительно к нам приближалась, маня спокойствием, прохладой и запахом макарон с тушенкой.

Но, спустя еще пять минут, когда мы подъехали ближе, стало понятно, что эта точка — это не дом Вивика.

А спустя еще пять минут, когда мы, слегка снизив скорость, подъехали еще ближе, даже смогли разобраться, что это вообще такое.

Это была машина. Большой черный джип, бронированный, но без оружия. И рядом с ним стояла высокая плотная фигура. Лицо на такой дистанции разобрать было невозможно, но кое-что даже отсюда различалось отлично и с первой попытки.

Шестизарядный револьверный гранатомет в его опущенной руке.

Глава 21

Скит притормозила и нахмурилась, вглядываясь в фигуру перед нами тоже. А потом ее брови взлетели на лоб, и она неуверенно произнесла:

— Он… Выглядит знакомо. Вернее, его пушка выглядит знакомо.

— Угу. — односложно ответил я, не сводя взгляда с фигуры Медведя.

— Вспомнила! — Скит тряхнула головой. — Это же с ним ты уехал тогда с четырки, да?

— Угу.

— Сейчас подъедем, спросим, что ему нужно. — воодушевленно произнесла Скит, но я ее остановил:

— Стоять. Никто никуда не подъедет. Тормози прямо тут.

— А? — Скит, так и не успевшая нажать на газ, повернулась ко мне с удивлением в глазах. — Почему? Что случилось?

— Да ничего не случилось. — ответил я, цепляясь руками за раму багги и вылезая из него, даже не дождавшись полной остановки. — И, надеюсь, не случится. Но если все же случится…

— Все же случится… — непонимающе повторила за мной Скит.

— Если что-то все же случится, то вали отсюда во все лошадиные силы. — серьезно сказал я, доставая автомат и беря его в руки. — И желательно не оборачивайся.

— Крот, ты меня пугаешь. — Скит нахмурилась. — Почему мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь?

— Потому что я чего-то недоговариваю. — не стал врать я, и, не дожидаясь больше вопросов от Скит, развернулся и зашагал к Медведю.

Я знал, что он не станет меня атаковать. Если бы он хотел атаковать — просто обстрелял бы издалека из своей гаубицы, и дело с концом. Учитывая, что у него в арсенале были заряды с воздушными камерами, а багги не имел никакой брони, это было совсем простой задачей — знай себе подавай в ствол осколочные один за другим, поглядывая на экран хада, чтобы скорректироваться после предыдущего разрыва, и вся наука.

Но Медведь не стал нас обстреливать, а значит, он не преследовал цели убить нас. Меня, то есть. На Скит ему наплевать, он ее даже не знает толком. Он здесь из-за меня — это факт.

А вот почему именно он здесь из-за меня…

Увидев, что я иду к нему, Медведь тоже выдвинулся навстречу. Свой гранатомет при этом он поднял и положил на плечо, явно демонстрируя, что не имеет никаких злых мыслей на мой счет. И, если вдруг он не перевесил кобуру на другую сторону, пистолет ему тоже не достать — он на правом бедре. Таким образом, центурион демонстрировал свою полную дружелюбность, ну или хотя бы отсутствие враждебности.

Как минимум здесь и сейчас.

Я спиной чувствовал, как мой затылок сверлит внимательный взгляд Скит, но не оборачивался. Сейчас она, может, еще готова дать по газам при малейшем признаке опасности и уехать прочь, а вот стоит мне обернуться, пересечься с ней взглядом, и все. Она уже никуда ни за что не поедет и обязательно вступит в бой, если бой случится.

Мы сошлись с Медведем и, не сговариваясь, остановились, оставив между друг другом метров пять. То расстояние, на котором не дотянуться ножом, но уже можно успеть вскинуть оружие и выстрелить, если вдруг противник решит сократить дистанцию.

Медведь нисколько не изменился. Та же курчавая черная борода, те же непроницаемые темные очки и неизменная бандана, которую он, похоже предпочитал всем головным уборам на свете. На плитнике центуриона красовалась уже знакомая панель с гранатометными выстрелами, причем некоторые отсутствовали.

Медведь молчал. Он как будто не собирался начинать разговор — но тогда зачем вообще он нас подкараулил? Ну не воспринимать же всерьез вариант, что мы встретились случайно?

— Пришел завершить начатое? — наконец спросил я, поняв, что Медведь не собирается начинать разговор.

— Отнюдь. Мне нечего завершать, ведь я выполнил отданный мне приказ давным-давно. Не моя вина, что ты оказался такой живучий и умудрился даже пережить падение с высоты Легиона.

— Хочешь сказать, ты тут не по указанию Земекиса?

— Помнишь, что я сказал тебе перед выстрелом?

— Что ты, возможно, выйдешь из состава Центурии, но сперва выполнишь приказ.

— Собственно, вот.

Медведь чуть повернулся, демонстрируя мне левое плечо, на котором больше не было идентификационного патча Центурии.

— Так что теперь я нигде не по указанию Земекиса. Теперь я полностью свободен от всего этого дерьма.

— Ты вышел из Центурии? — я даже не поверил своим глазами. — И что, тебя вот так легко отпустили?

— А кто сказал, что это было легко? — усмехнулся Медведь. — Меня еще как не хотели отпускать. Уговаривали остаться, сулили повышение, увеличение довольства и… Ну, всякое остальное, что обещают, когда пытаются удержать человека на месте. Земекис даже обещал сделать меня своим заместителем. Но я все равно твердо решил воспользоваться своим правом уйти, которое прописано даже в уставе Центурии. А идти против устава не в состоянии даже главнокомандующий.

— И все ради меня?

— Мечтай. — усмехнулся Медведь. — Ты был лишь запалом у этой бомбы. Просто после того, как Земекис велел убить тебя, я задумался — а сколько еще есть вещей, которые окажутся совсем не тем, чем казались, если их проверить? И я начал искать информацию. В основном, конечно, по компьютерам Легиона, но несколько раз приходилось связываться по хаду со знакомыми из различных населенных пунктов, в том числе и тех, в которых Центурия когда-то проводила миротворческие или защитные мероприятия. И знаешь, что?

— Что?

— Оказалось, что в четверти случаев эти мероприятия были обычными разбойничьими налетами, замаскированными под добрые дела. Если какое-то поселение отказывалось заключить с Центурией договор на охрану и защиту, отплачивая за них продуктами и товарами первой необходимости, Центурия просто приходила и забирала их сама. Нередко — уже после того, как в поселении произошло что-то ужасное. Помнишь, где и при каких обстоятельствах мы познакомились? Вот это был один из тех случаев, когда Центурия, узнав о трагедии, отправила свои силы, чтобы завладеть ресурсами поселения. Разумеется, под предлогом грамотного и честного распределения. Вот только в понимании Земекиса «честно» это означает «четыре пятых перевезти в Легион, а остальное поделить как придется».

— Значит, Центурия это обычные мародеры?

— Не все. И не всегда. Но да, в списках операций, которые санкционировал непосредственно Земекис, немало таких, какие и не назвать, кроме как мародерством. — Медведь покачал головой. — Я и раньше в глубине души подозревал, что Центурия — далеко не святые, но все заглушала гордость за то, что я принадлежу к такому мощному и статусному объединению. Да еще и занимаю в нем далеко не последнее место. Но после того, как Земекис потребовал, чтобы я убил тебя, отрицать очевидное стало невозможно. И уж тем более — закрывать на это глаза, зная, как обстоят дела.

— А оружие? А снаряжение? — я кивнул на пушку в руках Медведя. — Я думал, это собственность Центурии.

— Да черта с два. — хмыкнул Медведь. — Ну, наполовину, если совсем уж честно говорить. Милкор да, но я его выкупил еще два года назад, чтобы он был не просто прикреплен ко мне, а буквально стал моим. А экипировка — она наполовину куплена на личные средства, наполовину вообще пошита под заказ. Думаешь, где я взял такую переднюю панель под выстрелы? Ты хоть у кого-то вообще видел хоть что-то похожее?

Я не стал отвечать, что я вообще не встречал раньше людей, которые используют в качестве основного оружия револьверный гранатомет, лишь про себя прикинул, что слова Медведя действительно похожи на правду. Все остальные имеющие отношение к Центурии обязательно имели в своей форме элемент-другой красного цвета, явно отсылающий к сектору, из которого Центурия взяла свое начало. У Медведя же ничего подобного не было, и единственным, что позволяла идентифицировать его как центуриона, были патчи на плечах. Я обратил на это внимание еще при нашей первой встрече, но тогда не придал этому значения — решил, что так у них устроено разделение на линейный состав и командный.

Впрочем, если у них весь командный состав, как и Медведь, одеваются в собственную, подогнанную под себя и свои задачи, экипировку, то это действительно становится способом отличать их от их подопечных.

— Так что теперь я никакой не центурион. — продолжил Медведь. — Теперь я обычный свободный лутер Медведь. У меня даже мой хад забрали, поскольку на нем была целая куча служебной информации и выдали новый, совершенно чистый.

— Поздравляю. — неискренне сказал я, но Медведь все равно склонил голову, будто бы принимая это поздравление. — И каковы теперь твои планы?

— Ну, для начала я собирался найти тебя.

— С чего ты вообще взял, что я остался жив?

— Такие, как ты, не умирают от несерьезной дырки в пузе. — Медведь покачал головой. — Как видишь, я оказался прав.

— Допустим. Но зачем тебе я?

— Ты мне так и не рассказал, почему Земекис собирался убить тебя.

— Я рассказал. — я покачал головой. — Я не знаю, что ему не понравилось во мне. И уж тем более, я не в курсе, откуда он меня знает.

— Он тебя знает? — брови Медведя взлетели так высоко, что выползли даже из-под его темных очков. — А вот об этом ты мне не рассказывал!

— Разве? — я напряг память, вспоминая недолгий разговор с Медведем, итогом которого стало огнестрельное ранение.

— Ты говорил, что он знает что-то про тебя… Но не говорил, что он знает тебя!

— Ну, похоже, знает. Еще назвал меня как-то странно… Сорок пятый. Не знаешь, с чего бы это?

Медведь на мгновение задумался, но покачал головой:

— Ничего в голову не приходит. Думал, вдруг ты сорок пятый человек, которого Земекис принял лично, но нет — не складывается. Вообще звучит как-то обезличено, сорок пятый…

— Ну не знаешь так не знаешь. — я безразлично пожал плечами. — Я разберусь и сам. Лучше скажи, как ты вообще нашел нас?

— Спросил в Виндзоре про тебя, только и всего. — Медведь пожал плечами тоже. — А там и рассказали, что вы поехали к Вивисектору.

— Знаешь его? — удивился я.

— Да кто ж его не знает! — тоже удивился Медведь. — Мы не то чтобы друзья, конечно, но о существовании друг друга знаем. Вот я и дал по газам, надеясь вас догнать, а когда доехал до Вивисектора, то оказалось, что вы до него еще и не добрались, я и решил подождать вас на самом вероятном маршруте.

Логично. Пока мы отбивались от стаи мутантов, а потом прикладывали подорожник к багги и ждали, когда он сработает, Медведь все это время ехал в полный газ.

— А ты на транспорте, что ли? — я покрутил головой, не замечая ничего похожего на машину рядом с собой.

— А то. — ухмыльнулся Медведь и чем-то щелкнул на экипировке. — Вон, гляди.

Я пригляделся — невысокий длинный сухой куст в том месте, где Медведь стоял изначально, поплыл и исчез, оставив на своем месте выкрашенный в койот низкий длинный мотоцикл с высоким рулем и толстыми шинами. Не лучший выбор для бездорожья, но здешние полу-прерии и бездорожьем-то назвать язык не поворачивался.

— И что теперь? — спросил я, оторвав взгляд от мотоцикла. — Зачем ты хотел меня найти?

— Так это… У меня ж должок теперь перед тобой. — Медведь пожал плечами, глядя куда-то поверх меня. — За то, что чуть не пристрелил тебя. Должен же я его как-то вернуть.

В моем понимании все было наоборот — это у меня был должок перед Медведем за то, что он не пристрелил меня, хотя мог, а оставил мне лазейку, благодаря которой я выжил. Но, если он думает по-другому — мне же лучше. Меньше долгов — меньше мороки на тему как их вернуть.

Но, если задуматься посерьезнее, то окажется, что и мне долги Медведя нужны как Стичу — жабры. Я планировал идти войной на Центурию, и у меня для этого уже почти все было готово. И иметь при этом под боком центуриона, пусть даже якобы бывшего… Ну, не кажется это хорошей идеей, с какой стороны на это ни взгляни.

— А как отреагировали твои друзья? Сослуживцы? — прямо спросил я у Медведя. — Ну, на то, что ты ушел из Центурии?

— Да какие там друзья… — Медведь вздохнул. — Все мои друзья, все те, кто пришел в Центурию вместе со мной, давно уже двести. А со всеми, кто был после них, я так и не нашел общего языка. Сослуживцы — не более. Только Земекис один мне был как старший товарищ, но теперь, после того, что я выяснил… Как-то не получается сохранять к нему то же отношение.

— Ну так Земекис охотится за мной, не забыл? Если он узнает, что я жив, а он, думаю, рано или поздно узнает, то помимо меня захочет устранить еще и тебя. Даже несмотря на то, что формально ты выполнил его приказ.

— Кишка тонка меня устранить. — усмехнулся Медведь, приподняв с плеча гранатомет и явно качнув головой в его сторону. — Если у Земекиса действительно возникнет желание устранить меня, то это лишний раз докажет, что Центурия из опоры и защиты жителей Аномалиона превратилась просто в еще одну банду. Да не просто банду, а банду, которая прикрывается былыми заслугами Центурии, чтобы вершить свои грязные дела.

Я не был особенно настроен верить Медведю на слово. Его слова звучали довольно убедительно, а его действия, включая и те, что остались в далеком прошлом, вроде бы подтверждали их… Но это ничего не значит. По крайней мере, для меня. Я совершенно точно не намерен принимать его слова на веру, даже после всего того, что он сделал. Я все еще слишком хорошо помнил позицию Медведя «Приказ есть приказ».

После того, как он почти убил меня, ему мог поступить новый приказ… Например, следить за мной, чтобы накрыть позже, более крупными силами, вместе, например, с тем же Шмелем… Или кем-то другим, кто интересует Центурию, но на кого у них не получается выйти самостоятельно.

А, может, причина слежки в другом — я не знаю. Может, и слежки никакой нет, и я сам себе надумываю, а Медведь на самом деле — человек слова и чести… Но делать на это ставку я не буду. Можно сорвать с человека патчи Центурии, и сделать это в любой момент и в любом месте.

Но вот можно ли вырвать Центурию из человека?..

— Мне надо подумать. — честно сказал я Медведю.

— Не доверяешь мне? — понимающе хмыкнул тот.

— Абсолютно нет. — я покачал головой. — И, думаю, ты понимаешь, почему.

— Ну само собой. — Медведь пожал плечами. — Тогда я вернусь в Виндзор. Осяду у твоего друга Шмеля. У него хоть и дорого, но недельку-другую покутить уж выходного пособия мне хватит. А ты будешь знать, где я, если вдруг понадоблюсь тебе.

— Отличный план. — я улыбнулся, про себя при этом облегченно выдохнув — я опасался, что Медведя придется убеждать дольше. — Меня полностью устраивает.

— Вот и отлично. — Медведь переложил гранатомет в левую руку, а правую протянул мне для рукопожатия. — Тогда на нем и порешаем.

— Да будет так. — согласился я и протянул руку тоже.

Медведь, как настоящий медведь, сжал мою руку своей лапищей так, что, кажется, кости в ладони захрустели. Сам он при этом широко улыбался, так, что сомнений не оставалось — это он действительно от избытка хороших эмоций, а не зла ради.

— Хороший ты человек, братец Кротик. — сказал он, когда наши ладони расцепились. — Другой бы на твоем месте послал меня куда подальше, а то бы и пристрелил еще издалека.

— Если постоянно стрелять всех подряд, то не заметишь, как останешься один под куполом, из-под которого нет выхода. — хмыкнул я.

— Я и говорю — хороший ты человек! И мудрый! — хохотнул Медведь и сверху-вниз хлопнул меня по плечу своей лапищей так, что оно аж загудело. — Ну все, бывай! Обязательно напиши!

И он развернулся и потопал к своему мотоциклу, опустив гранатомет в землю и покачивая им так же легко, как я покачивал бы пистолетом.

За спиной внезапно раздался тихий гул двигателя и ко мне медленно подкатил багги.

— Все нормально? — спросила Скит. — Я же правильно поняла, что мне уже не нужно давать по газам и сваливать куда глаза глядят?

Я снова посмотрел в спину удаляющегося Медведя, и честно ответил:

— Хер его знает… Вполне возможно, теперь уже некуда сваливать.

Глава 22

Оставшиеся до дома Вивика несколько километров мы проехали без каких-либо проблем и неожиданностей. Скит за это время несколько раз поворачивалась ко мне, словно хотела что-то спросить, но так ни разу ни одного вопроса от нее и не прозвучало. Ну а я сам тем более не стремился рассказывать ей о разговоре с Медведем… Как минимум потому, что сам не до конца понимал, что можно в этой ситуации рассказывать, а чего — лучше не стоит, чтобы потом не оказалось, что я глубоко заблуждаюсь.

С одной стороны, конечно, иметь в союзниках центуриона, пусть даже и бывшего, когда идешь против Центурии — это очень полезно и очень заманчиво. С другой стороны, бесплатный сыр, он, как известно, только в мышеловках. Или кротоловках, тоже вариант.

В общем, к тому моменту, как мы добрались до дома Вивика, я так и не решил для себя, как мне относиться к Медведю и его неожиданным откровениям. Пришлось махнуть рукой на эти мысли и отодвинуть их подальше в уголок сознания, чтобы подумать позже.

Вивисектор встретил нас на удивление радушно. Он даже вышел встречать нас на крыльцо, вытирая окровавленные руки о криво надетый фартук, пока Скит парковала багги возле крыльца.

— Привет! — весело крикнула она, выпрыгивая из машины. — Опять кого-то оперируешь?

— Ну, в какой-то степени. — так же весело ответил Вивик. — Свинью разделываю. Как раз к вашему приезду.

— А откуда ты знал, что мы приедем? — поинтересовался я, тоже выбираясь из машины.

— От Скит, конечно. — улыбнулся Вивик. — Она мне еще как вы из Виндзора выехали, написала. Нашла?

С последним вопросом он снова обратился к Скит, и она кивнула, достала из одного из подсумков какой-то небольшой сверток и отдала Вивику.

— Это что? — поинтересовался я, провожая его взглядом.

— Это мне для работы. — не стал уточнять Вивик. — Я просил Скит найти эту штуку.

— Знал бы ты, через что нам пришлось пройти, чтобы добраться до тебя. — Скит покачала головой. — Кабзда полная. Я даже патч использовала, прикинь!

— Да ну? — Вивик удивленно вскинул брови. — Я тоже однажды применял эту штуку. Занятный опыт, ничего не скажешь. Хоть и дорогой, зараза.

— Вот-вот. — Скит прошла мимо Вивика в дом, оттирая его плечом. — Так что с тебя за все наши страдания самые лучшие части свиньи! Что там… Лопатка, шея?

— Вырезка, дорогая моя, вырезка. — улыбнулся Вивик, провожая ее взглядом. — Крот, друг мой, что же вы там стоите, проходите в дом тоже.

Я прошел в дом, сбросил в коридоре рюкзак, зацепил ремнем автомата крючок для одежды и аккуратно пристроил оружие на стене — так, чтобы оно совершенно точно ни при каких обстоятельствах не упало, сбивая мне прицел, а то и вовсе раскалывая коллиматор к чертовой бабушке. При себе я оставил только пистолет, к которому пока что так и не удосужился купить патронов, да нож. На всякий случай. Ту же свинью зарезать, например, если она сейчас в лучших традициях Аномалиона вскочит со стола, несмотря на то, что у нее четверть тела отсутствует и вся кровь тоже, и с яростным хрюканьем понесется в атаку.

Хотя возможно ли такую свинью зарезать — тоже тот еще вопрос.

— Откуда вообще у тебя свинья? — спросил я, глядя на огромную тушу, лежащую на столе в огромном стальном корыте. — Откуда в Аномалионе вообще свиньи?

— От зеленого сектора, конечно. — вместо Вивика ответила Скит. — Они, пожалуй, единственные, кто с момента падения Корпорации никак не изменил своего рода деятельности. Они как занимались едой во времена «Кроноса», так и продолжили заниматься ею после. Только теперь у них такие же товарно-денежные отношения, как и у всех остальных.

— И никто не попытался прибрать их к рукам? — удивился я.

— Ага, попробуй прибери. — усмехнулась Скит, падая на тот же диван, на котором я ее оставлял спящей в первый день. — Они уже давно привели все свои системы к такому виду, что они одни способны всем этим управлять. Зеленый сектор это же не просто поля, это автоматизированные фермы, это заводы, тоже, кстати, автоматизированные, это огромный конгломерат разных предприятий. И все они не будут работать ни в чьих больше руках, кроме как самого зеленого сектора. И не пары-тройки человек, а огромного количества, там счет, говорят, на сотни идет. Так что да — многие хотели бы прибрать к руками такой источник власти в Аномалионе. И нет — ни у кого это не вышло и не выйдет. Это я еще не говорю о том, как зеленые замешали свою работу на местной специфике Аномалиона, там вообще… Лучше не лезть в эту тему, иначе она тебя сожрет.

Скит махнула рукой и поудобнее устроилась на диване.

— Так! — Вивик грозно свел брови. — Кыш с дивана в уличном! Не хватало еще чтобы ты мне тут какой-нибудь читерской пыли натащила или вроде того!

— Бе-бе-бе… — пробурчала Скит, вставая с дивана. — Ладно, пойду переоденусь.

— Хм… — я повернулся к Вивику. — А мне как быть? У меня не то чтобы до хрена одежды, тем более запасной.

— Решаемо, друг мой, решаемо. — Вивик махнул рукой. — Вы идите пока в душ с дороги, а одежду мы уж найдем.

— У тебя тут и душ есть? — изумился я.

— И даже с горячей водой! — Вивик подмигнул. — По коридору и направо.

Я даже не поверил ему сперва, но, открыв указанную Вивиком дверь, я действительно увидел небольшую, облицованную плиткой, душевую. Здесь была только лейка, зеркало и полочки для всякого мыльно-рыльного, одежду и все остальное предполагалось оставлять снаружи, что я и сделал. С собой опять же взял только нож, и то — положил его на полочку, чтобы быстро схватить в случае чего. Да, это больше для самоуспокоения, но совсем без оружия я не мог — в голове буквально начинал гудеть тревожный набат.

Но, когда я повернул вентили и из лейки хлынула вода, я на мгновение позабыл даже об оружии. Потому что она действительно была горячей!

Последний раз, когда я принимал душ, это было в баре Шмеля, но даже и там вода была далека от понятия «горячая». Едва теплая, ровно настолько, чтобы отмыть грязь с тела — да. Но никак не горячая. А тут из труб полился практически кипяток, да такой крутой, что душевую моментально заволокло клубами пара, и пришлось даже подкрутить холодный кран, чтобы не свариться заживо. Была бы очень глупая смерть после всего, через что я уже прошел… И через что пройду в будущем.

Минут десять я просто стоял и наслаждался горячей водой, подставив под струи лицо. И только потом, когда решил перейти непосредственно к водным процедурам, понял, что у меня нет ни мочалки, ни полотенца.

Да уж… В каких-то моментах, которые касаются войны, стрельба и вот этого всего мой уровень подготовки, может, и божественный, зато вот во всем, что касается простого быта я, кажется, беспомощнее младенца. Я ведь даже не уверен, умею ли я готовить? Я ведь ни разу не пробовал…

А теперь вот не сообразил, что прежде чем идти в душ надо обзавестись полотенцем и мочалкой…

Но судьба в очередной раз решила все за меня. Внезапно приоткрылась дверь душевой и внутрь, в клубы пара, нырнула гибкая фигурка.

— Скажи, а как ты собрался принимать душ без мочалки и полотенца? — поинтересовалась Скит, держа двумя пальчиками за веревочку голубую пушистую мочалку, явно только что из упаковки.

— Я просто ждал, когда ты принесешь. — ухмыльнулся я. — Ты же за этим тут?

— Вот еще! — фыркнула Скит, кидая в меня мочалкой. — Просто я решила, что ты тут всю горячую воду из бойлера выльешь, и мне ничего не достанется!

— Да? — я усмехнулся, ловя мочалку. — А тогда где твоя собственная мочалка?

— Ну… — Скит приблизилась, закидывая руки мне на шею. — Я решила, что мы и одной обойдемся… Ты же потрешь мне спинку?

— Обязательно. — ответил я, подхватывая ее под бедра, приподнимая над полом и прижимая спиной к стене. — Только потом.

— Конечно, потом… — согласилась Скит, и приникла к моим губам.

Мы все-таки вылили всю горячую воду из бойлера, так что домываться пришлось быстро-быстро, чтобы не замерзнуть в стремительно леденеющих струях.

— К-кабзда! — стукнула зубами Скит, первой выскакивая из душа. — Нахрена ты такой долгий⁈

— Первый раз слышу, чтобы женщина была этим недовольна! — ответил я первое, что пришло в голову.

— Конечно п-первый раз, ты же п-память потерял! — ответила из коридора Скит, и оттуда в открытую дверь влетел комок ткани. — Од-девайся!

Это оказались скомканные воедино полотенце и толстый, хоть и явно повидавший виды халат — надо думать, ничего более подходящего для моего размера Вивик не нашел. Я не так сильно замерз, как Скит, но все равно как следует растерся полотенцем, надел халат и вышел из душа. Скит тоже уже была готова, и тоже в халате, только в более длинном, и тонком, а на ногах у нее красовались тапочки — совсем как у Вивика, только помпоны розовые. Мне таких понтовых тапочек не досталось, мне достались обычные резиновые, с закрытыми носами.

— Идем. — Скит закончила вытирать волосы и тряхнула мокрой головой. — Судя по всему, нас уже ждет стол.

По дому и правда плыли соблазнительные запахи запеченного мяса, дразнящие воображение, поэтому мы не стали задерживаться, и двинулись на кухню, мимо куч своей одежды и снаряжения, сваленных прямо на пол.

Свиная туша на кухне уже отсутствовала, и я даже не представлял, куда она делать. Вряд ли Вивик ее успел разделать за тот час, что мы… Отсутствовали. Слишком уж большая она была. С другой стороны, куда-то утащить ее он не смог бы тем более. Короче, очередная загадка.

На освободившемся столе уже стояла глубокая миска с отварным картофелем в мундире, каким-то ярким овощным салатом, и прямо на наших глазах Вивик поставил туда же противень, только что извлеченный из духовки. На противне сочился соком и жиром огромный кусок мяса, из которого торчали закопченные ребра, и он даже на вид был таким вкусным, что у меня рот сам собой наполнился слюной. Это тебе не макароны с тушенкой, которые были моей первой приличной трапезой в Аномалионе, какое там! Тут прямо пир горой, даже не уверен, что мы втроем все это осилим!

— Вот надо было тебе газ тратить… — пробурчала Скит, протискиваясь мимо меня за стол. — Просто на сковороде бы поджарил пару кусков, да с гречкой подал.

— Не переживай, дорогая, все у меня нормально с газом. — ответил Вивик.

— Конечно, нормально. — не переставала бухтеть Скит. — Это же не ты за ним ездишь, а я!

— Со мной только вчера расплатились четырьмя полными баллонами. — успокоил нервную девушку Вивик. — Так что не скоро тебе придется снова ехать заправлять их.

— Ну ладно… — Скит сменила гнев на милость, хотя я так и не понял, с какого вдруг хрена она принялась возбухать. Я бы на ее месте за то, чтобы так охренительно пожрать, готов был фуру баллонов с газом обеспечить Вивику. Без всяких багги, чисто на руках.

— Садитесь, садитесь. — суетливо махнул рукой Вивик, который сейчас больше напоминал хлопочущую домохозяйку, чем человека, которого все уважают и даже в какой-то степени боятся.

Того же Шмеля например на его месте я представить себе не мог, хотя Шмель, насколько я понимаю ситуацию, в иерархии известных лиц Аномалиона стоит примерно наравне с Вивиком, а то, может статься, и на ступенечку ниже.

С другой стороны, Вивику даже шел подобный образ. Татуированный лысый очкарик с двумя сережками в губе, одетый при этом в передник и хлопочущий по кухне выглядел так же дико, как и все остальное под этим проклятым куполом. Он был настолько же странным, насколько странным было все остальное, и, как и всему остальному, ему это чертовски шло.

Я сел за стол и, не медля, схватил за кость ароматное ребрышко, уже лежащее у меня на тарелке. Втянул носом аромат, и тут же об этом пожалел, потому что чуть не захлебнулся выделившейся слюной. Пришлось срочно открывать рот и откусывать добрый кусок, чтобы забить слюнные железы.

Разница между кулинарией Вивика, когда он ждет гостей и когда не ждет, была просто космической. В первый раз он накормил меня простыми макаронами с тушенкой, явно приготовленными для себя. Они тоже были вкусными, да что там — они были потрясающе вкусными для такого простого блюда, но то, что я ел сейчас… О, вряд ли я когда-то вообще в жизни ел что-то подобное! Даже в той жизни, о которой я сейчас ничего не помнил — вряд ли. Подобное забыть просто невозможно.

— Умф… — пропыхтела Скит рядом со мной, тоже обгрызая ребрышко. — Черт, Вивик, я беру обратно все свои слова. Готовь так почаще!

— Ну нет, дорогая, теперь уже не отделаешься. — Вивик тоже сел за стол, и чинно взял в руки нож и вилку. — Я оскорблен до глубины души, так что с тебя после еды помытая посуда.

— Да ни хрена! — Скит возмутилась. — Там воды горячей нет, как я тебе буду отмывать!

— К тому момент, как мы закончим, она уже нагреется. — успокоил ее Вивик. — За это не переживай.

— Даже раньше, наверное. — я тоже не упустил возможность подколоть Скит. — Вода же тоже газом греется?

— Нет, это слишком накладно выходит. — улыбнулся Вивик, аккуратно отрезая кусочек мяса. — Бойлер электрический.

— А электричество у него халявное. — заявила Скит с набитым ртом, отчего я ее едва понял. — Так что за это не переживай, бойлер толково нагреется только через пару часов, никак не раньше.

— Халявное электричество это вообще как?

— А он «Теслу» приручил. — Скит махнула вилкой с наколотым куском свинины. — Давно уже, с год назад. Понятия не имею, как именно он это сделал, но факт есть факт — стабильная «Тесла» в трех сотнях метров отсюда через трансформатор обеспечивает этот дом бесперебойным электричеством. А ты думал, откуда тут энергия? Или ты заметил какие-то провода, которые тянутся через пустоши к этому одинокому домику?

— Скит… — сокрушенно покачал головой Вивик, будто она что-то сделала не так.

— А что? — Скит округлила глаза. — Крот свой, ему можно рассказать!

Я уже не особенно их слушал — в моей голове медленно шевелились мысли, складываясь одна к другой, как элементы паззла.

Почему я решил поехать к Вивику? У меня уже замазана договоренность со Шмелем, что он предоставит мне сотню багтрекеров, причем уже заряженных. Это тот арсенал, с которым можно идти разбирать Легион на запчасти, и больше, в общем-то, ничего не нужно. Так нахрена я поперся к Вивику? Сунуть его под нос разряженный багтрекер и спросить, может ли он сделать еще? Точно нет, потому что ответ очевиден — не сможет. Даже банальный корпус багтрекера, без единой каверны, без единого заусенца, совершенно точно невозможно повторить в условиях дома Вивика, если, конечно, у него где-то в подвале не припрятан фрезеровочный станок.

И вот он ответ, почему я решил ехать к Вивику. Ответ, который появился раньше вопроса. Я ехал сюда, чтобы узнать, что Вивик умудрился подчинить себе баг. Возможно, «подчинить» это не совсем то слово, может быть тут лучше было бы сказать «подружиться», но такое выражение поднимает уровень сделанного до совсем уж неприличных высот. От этого совсем недалеко до разумного и предсказуемого использования багов в своих целях.

Что, собственно, и делают багтрекеры.

Поэтому я просто встал, и, игнорируя вопросы Скит и удивленный взгляд Вивика через очки, пошел к своему снаряжению. Я планировал это сделать после трапезы, но теперь уже откладывать дело не хотелось, поэтому я вытащил багтрекер, вернулся на кухню и положил его прямо рядом с блюдом со свининой:

— Скажи, Док… А что ты скажешь вот об этом вот?

Вивик посмотрел на багтрекер, и вилка с ножом в его руках дрогнули. Он медленно и аккуратно положил их на свою тарелку (они снова звякнули по ее краю) и тихо спросил:

— Где. Ты. Это. Взял?

Глава 23

Ученый был настолько поражен увиденным, что даже про свой обычный аристократический тон позабыл. Взгляд его прищуренных глаз до сих пор неотрывно сверлил багтрекер сквозь очки.

— Где взял, там уже нет. — шаблоном ответил я, но тут же добавил. — Но ты не переживай, скоро таких будет уйма. Сотня — это самый минимум.

— Проклятье… — буквально выдавил из себя Вивик, будто бы через силу. — Они все же доделали эту хрень!

— Чего-о-о? — Скит недоверчиво покосилась на него. — Что за новости? Почему я не в курсе? — Что? — Скит ощутимо напряглась. — Вив, ты о чем? Тебе знакома эта штука! — Проклятье, конечно, она мне знакома! — Вивик всплеснул руками. — Это ведь я ее придумал!

— Ну, я придумал не прямо вот все устройство. — слегка утих Вивик. — Скорее я придумал общую его концепцию. Принцип действия. Это буквально то же самое, что снабжает мой дом электричеством от «Теслы», только… Компактное.

— И как так получилось, что одно превратилось в другое? — я откинулся на спинку своего стула, приготовившись слушать рассказ Вивика.

— Да все довольно просто. — Вивик вздохнул. — Я же в Аномалионе давно, я один из первых, кто сюда проник, и да — я по сути нелегал здесь, который никогда не работал на корпорацию. Но после того, как купол закрылся, это перестало быть важным фактом хоть для кого-то. Всех интересовало выживание, всех интересовали результаты. И я эти результаты им давал. Поэтому, когда два года назад ко мне пришла компания ученых, которым не хватало свежего взгляда на их проблему, я им этот взгляд обеспечил. Я показал им проводники из мета-материала, которые проводят электричество к моему дому… Себе на беду.

— Почему на беду? — не отставал я.

— Потому что… — вздохнул Вивик. — Я мирный человек, как вы могли понять, и насилие мне претит. Настолько претит, что даже для простой вылазки в пустошь, в течении которой есть хоть шанс повстречаться с тем, кого придется убить, мне нужны другие люди. Сам я на это не способен. Возиться с мертвыми — да, сколько угодно. С живыми, но усыпленными — несколько сложнее. Но наносить вред живым и здоровым организмам для меня — табу, так же как и любое оружие в общем. Это не вопрос веры или убеждений, если вам интересно, мне физически плохо становится от этого, я буквально сознание теряю. Не от крови, не от ран, не от внутренностей — именно от того, что я причиняю вред кому-то другому. Так что, когда я выяснил, что те ученые приходили ко мне не ради того, чтобы решить общую для всего Аномалиона проблему нехватки энергии, а для того, чтобы использовать мои наработки в качестве оружия — я вышел из себя. Я наговорил им таких вещей, что самому до сих пор стыдно за них. Обещал, что никогда больше они не получат никакой помощи от меня, и что у них вообще ничего не выйдет. Это было единственное, как я мог если не остановить, то хотя бы замедлить разработку этого чудовищного оружия. Но у них уже тогда были готовы чертежи первых прототипов, которые я мельком увидел… Что ж, вижу, с тех пор мало чего поменялось. И это плохо. Очень плохо.

— Плохо? — заинтересовалась Скит. — У этой конструкции есть какие-то конкретные недостатки?

— Да не в конструкции дело. — Вивик махнул рукой. — Дело в самой этой идее. Сама по себе идея — плохая.

— Почему? — не отставала Скит. — Это же такой прорыв в исследовании Аномалиона!

— Это не прорыв. — Вивик покачал головой. — Это издевательство. Это попытки подчинить неизвестные нам материи, а это ничем хорошим никогда в истории не заканчивалось.

— В смысле? — не поняла Скит. — Так ты же сам тянешь энергию из «Теслы»!

— Это совсем разные вещи. — Вивик потер лоб. — Ты правда не понимаешь? Я использую «Теслу» в очень малом… Масштабе, скажем так. Я не стремлюсь вытащить из нее больше энергии, чем она способна отдать, я даже не пытаюсь выяснить, сколько именно она готова отдать. И уж тем более я не рассказываю всем подряд, что так вообще можно делать, иначе все «Теслы» в Аномалионе давно бы уже стали источников безлимитного электричества. А знаешь, почему я этого не делаю?

— Потому что не знаешь, чем это может закончиться? — вперед Скит спросил я.

— Именно. — Вики указал на меня пальцем. — Молодой человек зрит прямо в корень проблемы. Я подхожу к этому вопросу очень аккуратно, медленно и по чуть-чуть. Я выяснил, что можно брать бесплатную энергию, и я ее беру. Помаленьку, по чуть-чуть, не пытаясь выбрать ее всю и посмотреть, что станет с аномалией. Интересно ли мне, что стане? Черт возьми, да! Но я понимаю, что этот интерес может мне стоить жизни. А, может, и не мне одному. Можно сказать, что я нашел на улице… Ну, скажем, сумку с большим количеством денег. Очень большим количеством денег. И стал тратить их по чуть-чуть, нигде не афишируя это событие. А кто-то другой нашел такую же сумку и тут же пошел и на всю сумму купил себе что-то дорогое, яркое, вычурное. Как ты думаешь, кого из нас хозяин этой сумки найдет быстрее, а кого, может статься, не найдет вовсе?

— Ты опять со своим разумом… — вздохнула Скит.

— Что за разум? — заинтересовался я. — Впервые слышу.

— Вивик бредит теорией, что Аномалион это на самом деле разумное образование. — пояснила Скит. — Просто сформированное по законам других миров и оттого не похожее ни одно из известных нам существ.

— Что-то вроде циклопической разумной амебы, у которой баги — это органеллы, а читы — продукты их жизнедеятельности. — кивнул Вивик. — Хотя это, конечно, чрезвычайно упрощенное сравнение.

— И ты думаешь, что амеба может отомстить за то, что у нее воруют органеллы и засовывают их в багтрекеры?

— Это Аномалион. — Вивик кисло пожал плечами. — Я уже ничему не удивляюсь здесь.

Я задумался.

Так-то Вивик прав. Я сам буквально вчера сражался с бойцами другого мира в этом самом другом мире. И, если мои теоретические выкладки верны, то таких миров есть как минимум еще один. А где еще один — там и еще бесконечное множество. Возможно, среди них действительно найдется тот, который населяют циклопические разумные амебы, у которых вместо органелл — зоны нарушения известных нам физических законов. И, раз уж мы со Скит смогли переместиться из одного мира в другой, то что мешает переместиться одной из этих амеб?

— А что, собственно, вы от меня хотели? — Вивик наконец совладал с собой, успокоился и даже вернулся к своему обычному подчеркнуто-вежливому обращению. — Для чего мне показали эту… вещь?

— Да вот… Хотел выяснить, не в состоянии ли ты понаделать мне еще таких же. — вздохнул я. — Впрочем, этот вопрос с повестки дня снимается.

— И правильно. — Вивик покачал головой. — Я не в состоянии. А даже если бы и был в состоянии, то не стал бы этого делать… Думаю, вы поняли мою мотивацию. Или, вернее, анти-мотивацию.

— Без проблем, док. — я пожал плечами и спрятал багтрекер обратно в подсумок. — Я, в общем-то, не особенно и рассчитывал. Просто решил, что если кто-то и способен в этом разобраться, то это ты.

— Способен — возможно. Намерен — определенно нет. — в голосе Вивика снова прорезалась жесть. — И, прошу вас, давайте закроем эту тему. Она мне неприятна.

— Все-все. — я поднял руки. — Закроем так закроем. Не будем портить аппетит.

— Вот спасибо. — Вивик снова взялся за нож и вилку. — Не хотелось бы портить такой славный ужин. В кои-то веки настоящая свинина, без единой мутации.

— Кстати, о мутациях! — вспомнила Скит. — Я же тебе так и не рассказала, что с нами случилось по дороге сюда! Охренеешь просто!

И, не выбирая особенно выражений, она принялась рассказывать, как мы попали в непонятный гон мутантов и как едва выжили при этом. Потом рассказ плавно перетек в приключение в другом мире, которое вызвало у Вивика намного больше интереса. Он так и сыпал вопросами, уточняя подробности и просил повторить непонятные моменты. Скит даже рассказала ему мою теорию относительно всего произошедшего, и ученый, подумав с минуту, согласился, что это звучит довольно правдоподобно.

— По крайней мере, я не могу придумать ни единой причины, почему бы это могло быть не так. — тут же поправился он, складывая вилку и нож на опустевшую тарелку. — С другой стороны… Ну, вы понимаете. Это возможно настолько же, насколько возможен любой из других вариантов.

Мы понимали. Потому просто закрыли эту тему и больше ее не касались. Обсуждать произошедшее не имело никакого смысла.

В Аномалионе вообще ничего не имело никакого смысла.

Ну, или наоборот — все имело общий глобальный смысл, настолько всеобъемлющий, что никто его не понимал.

Следующие два дня мы провели у Вивика в гостях — отдыхали и набирались сил перед предстоящим повторным визитом на склады Ассамблеи. Ну, или вернее это я готовился к этому визиту, Скит это было не нужно. Тем не менее она согласилась отвезти меня туда, и уже было неплохо.

Два дня мы отъедались, отсыпались и отмывались. Вивик в это время занимался какими-то своими вивисекторскими делами, подолгу пропадая в подвале дома, так что мы большинство времени были предоставлены сами себе. Тем не менее, однажды он нашел немного времени и сводил нас к той самой «Тесле», что снабжала его дом электричеством. Машина, ответственная за передачу энергии, оказалась искусно замаскирована под частично разрушенную и побитую временем электрическую подстанцию, такую неказистую, что никому бы и в голову не пришло лезть внутрь нее, проверяя, что там внутри. Просто очередные руины, каких десятки на пустошах. Очень умно и элегантно, ничего не скажешь.

В следующий раз немного времени он нашел на то, чтобы познакомиться со Стичем, который первые сутки опасался подлетать к дому, но потом все же нашел в себе смелость и спикировал с крыши мне на плечо, едва только я вышел во двор. Вивик удивленно поцокал языком, разглядывая Стича со всех сторон, и по его глазам было видно, что он бы не прочь провести пару экспериментов с античитом, но я, конечно, ему бы этого не позволил… Да он и сам это прекрасно понимал, поэтому все, что ему перепало — это пара волосков из шерсти Стича, которые он то и дело оставлял на моей одежде.

На третий день ожидания пришло сообщение от Шмеля, который сообщал, что мой заказ готов и ждет, когда его заберут. Я сообщил об этом Скит, она поговорила с Вивиком, и, приняв у него небольшой список вещей, которые надо купить в Виндзоре, мы собрались и выехали в обратный путь.

В этот раз никаких эксцессов и неожиданных встреч не случилось. Останавливаясь только на перекусить и размять ноги, мы домчали до Виндзора, где я забрал у Шмеля огромный ящик с багтрекерами, уложенными по-армейски аккуратно — каждый в отдельный крошечный ложемент, судя по полоскам, напечатанный на 3Д-принтере. Также на устройствах были наклеены полоски белого малярного скотча, на которых маркером написали, какой именно баг загрузили внутрь. Часть названий я даже видел впервые.

Поскольку мы приехали уже глубокой ночью, то переночевали прямо там же, у Шмеля, в условно «моей» комнате. Благо оба мы были достаточно стройными для того, чтобы поместиться на одном спальном месте. А уже на следующее утро, позавтракав и попрощавшись с мрачным Шмелем, который, кажется, уже был не рад тому, что согласился на мои условия, мы выехали к складам. По пути, пока мы ехали, я ковырялся в энциклопедии Аномалиона, изучая все возможные баги. Даже те, которых не было в ящике, что подпрыгивал на кочках у меня за спиной. Чисто на всякий случай, чтобы знать, что меня может ожидать.

Оказалось, что часть багтрекеров стала практически бесполезной, поскольку я не мог придумать, как их использовать. Как например использовать багтрекер с Габбером, который накрывает область в добрый десяток квадратных метров ядовитым газом? Или что делать с запакованной в гранату Кюри, которая примерно на той же площади организует зону бешеной радиации? Их можно было бы использовать в войне на взаимное уничтожение, но мне-то нужно было иметь возможность пройти потом по забагованной территории.

Возле ворот нас встречали уже знакомые охранники в экзоскелетах и все с теми же пушками. В этот раз они даже не разговаривали со Скит, только бросили короткий взгляд на багги, потом — на водителя, — и распахнули ворота.

— Ты надолго? — спросила Скит, когда я с большим трудом стащил с багги ящик с багтрекерами, который для пущей безопасности пришлось привязать багажными ремнями. — Я успею в Виндзор сгонять обратно? Я, кажется, хад забыла в баре Шмеля.

— А голову ты не забыла? — усмехнулся я, и махнул рукой. — Езжай. Я думаю, что я тут прилично времени потрачу. Пока то, пока это. Короче, быстро не будет. Доберешься до хада — напиши.

— Да, босс. — Скит козырнула и под рев двигателя развернула багги практически на месте. — Вернусь часа через четыре.

И машина, слегка покачиваясь на неровном асфальте военных складов, уехала прочь. Я проводил ее взглядом, а, когда вернул его ко входу в здание, то оказалось, что меня уже ждут.

Лион стоял в дверях, сложив руки на груди и глядя на меня так пристально, словно я — боец подпольного поединка, а он поставил на меня последние деньги.

Или так, словно собирался пристрелить меня прямо здесь и сейчас.

С момента последней (она же первая) встречи он нисколько не изменился, даже одежда на нем казалась той же самой. Единственное отличие — плитник, что раньше висел на манекене, теперь красовался на хозяине. И, судя по толщине, плиты туда засунули ох какие приличные. Никак не ниже пятого класса.

— Какие люди! — криво ухмыльнулся Лион. — И без охраны! Ну, теперь уже без охраны… Какими судьбами?

— О, ты знаешь, совершенно случайно. — в тон ему ответил я. — Я тут ехал мимо с целым грузом того, что может сокрушить Легион, и подумал — а чего бы не заехать к старому приятелю? Похвастаться, так сказать.

С Лиона моментально слетел весь сарказм, и он зло сощурился:

— Ты так не шути. Я-то не шутил, когда говорил про… Про то, что говорил. Так что и тебе не советую тоже.

— Никаких шуток. — я отошел на шаг от ящика, и приоткрыл крышку. — Все тут. Оружие победы, так сказать.

Лион несколько секунд колебался, и даже переглянулся с одним из охранников, что караулили вход в административное здание, словно спрашивал у него молчаливого совета. Потом все-таки решился и шагнул вперед, заглядывая в ящик.

— М-да… — разочарованно протянул он. — Все-таки шутник из тебя херовый. Вот прямо очень херовый.

— Это просто у тебя с чувством юмора плохо. — усмехнулся я, нагнулся, достал из ящика первый попавшийся багтрекер, и протянул его Лиону. — Прочитай, что написано.

— «Тесла». — послушно прочитал Лион и поднял на меня глаза. — И что? Как это вообще понять?

Следующие пятнадцать минут я объяснял ему, что представляют из себя багтрекеры и что они делают. С каждой минутой повествования взгляд Лиона становился все более и более недоверчивым, а уж когда он узнал, каким именно способом я собираюсь доставлять баги к опорам Легиона, он и вовсе засмеялся:

— Ишь как хитро придумал! То есть, до самой атаки мы даже никак не сможем проверить, не ссышь ли ты не тут в уши, да? Раз гранатомет-то один-единственный такой, на твоем стволе стоящий!

— Отчего бы не проверить? — я пожал плечами, подкидывая в руке багтрекер, заряженный Габбером. — Отойдем куда-нибудь в безлюдное место, и все увидишь своими глазами. Вот Габбер, думаю, будет нагляднее всего.

— А вот и отойдем! — внезапно весело согласился Лион, и глаза его безумно заблестели. — В самом деле, если ты докажешь, что это работает, если докажешь, что все, что ты говорил — правда…

Внезапно рация на поясе Лиона щелкнула, из нее раздался какой-то невнятный звук, словно кто-то квакнул, потом секунда помех, и снова все смолкло.

Лион моментально заткнулся и застыл, как гончая, взявшая след. Он секунду прислушивался к окружению, а потом обратился к охранникам у входа:

— Слышите?

Они переглянулись и пожали плечами. Тогда Лион повернулся ко мне.

— Слышу. — ответил я, потому что и вправду слышал.

Я слышал далекий гул нескольких мощных моторов. Моторов тяжелой военной техники, специально спроектированных так, чтобы почти весь звук работы оставался за кормой.

Лион сорвал с пояса рацию, и поднес ее к губам:

— Пост один, обстановка. Я Лион.

Он секунду подождал, но ответа не было. Тогда он снова поднес рацию к губам:

— Пост два, обстановка. Я Лион.

На этот раз ответ был. Сквозь треск помех пробился голос:

— Лион, обстановка нормальная. Я пост два.

Лион скрипнул зубами, нехорошо зыркнул на меня, и произнес в рацию:

— Пост два, черная кукушка.

Несколько секунд рация отзывалась помехами, Лион повторил еще раз:

— Пост два, черная кукушка! Я Лион!

Нет ответа.

— Сука! — ругнулся Лион, и быстро нажал кнопку на рации, переключая ее на другой канал. — Всем постам, нападение! Я Лион! Повторяю — нападение! Я…

Договорить он не успел.

Со стороны главных ворот раздался приглушенный расстоянием взрыв.

Глава 24

Лион выругался совсем уж грязно, и протянул руку к бедру, где у него крепилась кобура с пистолетом. Я подметил это движение, и, не ожидая от него ничего хорошего, как бы невзначай поднес багтрекер к стволу гранатомета.

— Это ты их привел⁈ — рыкнул Лион, выдергивая ствол

Я бы готов к этому, поэтому, даже раньше, чем он направил пистолет на меня, одной рукой сунул багтрекер в гранатомет, а второй — поднял оружие, нацеливая его под ногу Лиону.

— Стоять! — громко и уверенно велел я, глядя как охранники возле входа тоже нерешительно берутся за оружие. — Если я выстрелю, сдохнут все! Пушки на ремни!

Охранники замялись, не зная, можно ли мне верить. Оружие не отпустили, но хотя бы не стали поднимать его дальше, беря меня на прицел.

— А откуда нам знать, что ты не брешешь, а⁈ — Лион единственный не опустил ствола, все так же направляя его мне в голову. — Мы же так и не увидели твои чудеса в действии!

— И не увидишь, если продолжишь в том же духе. — пообещал я ему, глядя прямо в глаза. — Ни при каких раскладах. А вот за обвинения твои ты еще мне ответишь!

— Хочешь сказать, это не ты их привел⁈ — Лион хмыкнул. — Заливай! Очень уж ладно все выходит — сначала тут появляешься ты, а буквально через полчаса нас атакуют!

— Да, все так. — я кивнул. — Только ты не учел, что вариантов, как такое могло произойти — больше одного.

— И какие же варианты я упускаю?

— Например, такой, что нападающие это те, кто не прочь убить двух зайцев одним выстрелом. — я коротко дернул головой в сторону ворот. — Смекаешь?

Лион секунду смотрел на меня, а потом снова поднес к губам рацию:

— Я Лион, всем постам — кто нас атакует⁈

— Я пост пять, они покрашены в красный с черным! Это Центурия!

— Приказ всем, свободный огонь! — немедленно велел Лион. — До дальнейших распоряжений — свободный огонь!

С крыши администрации негромко тявкнула снайперская винтовка, и оттуда упала большая гильза от 338.

— Центурия! — словно надоевшую жвачку, выплюнул Лион, и снова взглянул на меня. — И ты хочешь сказать, что ты тут ни при чем⁈

— У тебя с памятью проблемы? — спокойно поинтересовался я. — Я тебе говорил о своих отношениях с Центурией. С тех пор ничего не изменилось.

— Хмда? — Лион нехорошо усмехнулся. — Новая сделка! Поможешь отбиться от Центурии — и мы поможем тебе в твоих планах! Идет?

— Еще как. — усмехнулся я тоже. — Что именно мне делать?

— Мы так и не удостоились демонстрации. — Лион взглядом указал на багтрекеры. — Вот это и делай.

Он опустил пистолет, снял с пояса рацию и протянул ее мне, а потом развернулся к охранникам у двери:

— С ним!

И, ни слова больше не говоря, заспешил обратно в здание, а два охранника шагнули вперед, словно собирались конвоировать меня.

— Я Лион! — раздалось из рации у меня в руках. — Информацию о противнике, быстро!

— Десять джипов, один грузовик! — тут же ответили ему. — Вынесли северные ворота с РПГ и собираются таранить их грузовиком! В общей сложности человек пятьдесят-шестьдесят!

— Южная башня, свободный огонь по противнику! Северная башня, не дайте им протаранить ворота! Остальным — свободный огонь по противнику!

— Северные это вон те? — уточнил я у охранников, кивая на ворота, через которые мы со Скит попали на склады.

Они синхронно кивнули.

— Значит, нам туда! — радостно сообщил я, нагибаясь над ящиком и быстро рассовывая по подсумкам добрый десяток багретрекеров. — Вперед!

Конечно же, Лион приставил ко мне охранников не для того, чтобы они охраняли меня. Они должны были охранять всех вокруг от меня. По сути, они были конвоем, который должен был пристрелить меня, как только возникнут сомнения, что я заодно с Центурией. Но это тоже приемлемый вариант.

Ведь независимо от причины, они вынуждены будут ходить со мной. И помогать мне, если понадобится, тоже будут. Никуда не денутся.

Сбоку застучал пулемет — судя по звуку, что-то тяжелое вроде КПВТ. Я миновал ангар, в открытые двери которого было видно, что внутри происходит суета и беготня с раздачей оружия, и добежал до стены, окружающей склады по периметру.

Помимо башен, стоящих на каждом углу защитного периметра, стена имела еще несколько укреплений. Во-первых, с внутренней стороны она по всей длине была обложена мешками с песком, а во-вторых, за этими мешками вторым рядом стояли насыпные мешки-габионы, как раз такой высоты, чтобы, встав на них, можно было стрелять поверх стены.

Этим уже и занимались некоторые ассамблейцы, из тех, кто успел получить оружие или был с ним изначально. В основном, они высовывали автомат из-за гребня стены и высыпали магазин куда-то примерно в сторону противника, после чего принимались перезаряжаться, а в это время бетонную верхушку стены грызли ответные пули.

— Я северная башня, грузовик остановлен! — раздалось из рации, которую я убрал в подсумок.

В следующее мгновение над головой резко прошипело, к башне, с которой только что работал пулемет, протянулась дымная трасса, и башня потонула в огненном облаке.

С РПО дали… Минус пулемет.

— Где враги? — спросил я у ближайшего ассамблейца, который как раз менял магазин в своем 416.

— На три и пять часов! — ответил тот, ударом ладони снимая затворную задержку. — А ты кто вообще?

— Гость. — коротко ответил я и высунулся из-за гребня стены, вскидывая автомат.

Быстро обведя взглядом все окружение, я отпечатал в голове картину происходящего.

Центурионы не спешили приближаться. Они расставили джипы боком к складам, метрах в пятидесяти, и перестреливались с ассамблейцами оттуда. Большой бронированный грузовик с силовым бампером замер в нескольких метрах от покореженных ворот с пробитыми шинами. Судя по их виду, у них была система экстренной подкачки колес, но тяжелый пулемет превратил их в решето, которое подкачивать уже не было никакого смысла.

Из грузовика спешно высаживались центурионы в черно-красном — видимо, десантно-штурмовая группа. Много их было, не меньше десятка, они выпрыгивали из поврежденной машины и скрывались за ее силуэтом.

Туда-то я и выстрелил первым багтрекером, рассудив, что, если вдруг каким-то образом ворота все же вынесут, то они первыми окажутся внутри.

А потом «Тесла» развернулась в свой полный размер, протянувшись под грузовиком, и зацепляя еще и тех, кто прятался за ним. С громким треском прямо под грузовиком развернулась «Тесла» и хлестнула вокруг себя электрическими плетями. Одна из них ударила прямо по кузову грузовика, и не успевший спрыгнуть с подножки центурион просто вспыхнул, словно его бензином облили и спичку поднесли.

Дальше я смотреть не стал — юркнул за стену, и как раз вовремя — в то место, где только что была моя голова, ударило что-то крупнокалиберное, выносящее бетон огромными кусками. Я сместился по ряду габионов на два шага, чтобы осколки не летели голову, и достал новый багтрекер.

— Нихерасе! — выдохнул тип с 416 м, глядя на меня выпученными глазами. — Это чё такое было⁈ А можно мне тоже такое⁈

— Можно. — ответил я и передернул затвор гранатомета, выбрасывая дымящуюся гильзу вышибного патрона. — Если найдешь где-то такой же гранатомет!

— О! — лицо ассамблейца просветлело, словно он до чего-то додумался. — А я как раз!..

Договорить он не успел. За стеной внезапно раздался громкий взрыв, который мои наушники исправно приглушили, и несколько мешков с грунтом просто разорвались по швам, выпуская свою начинку наружу. Моего собеседника смело с габиона, и он рухнул на землю, ошалело тряся головой — на нем-то никаких наушников не было, контузило как пить дать.

— Помогите ему! — велел я своим сопровождающим, а сам аккуратно привстал, осматривая место попадания.

Небольшая идеально ровная круглая дырка в бетоне, да разорванные в клочья мешки подтвердили мою догадку — стреляли из РПГ или чего-то аналогичного по действию. Наверняка пытались попасть по мне, так как быстро сориентировались, откуда я отправил посылку грузовику, и спасло меня только то, что я слегка отошел после выстрела. Конечно, ничего серьезного со мной не случилось бы — мешки с грунтом тут лежат как раз для того, чтобы всякое такое вот уходило в них, а не в тела бойцов… Но все равно валяться вместо контуженного ассамблейца на земле не очень хотелось.

Ему, кстати, уже помогли подняться он даже мог сам стоять — контузило не сильно.

— Меняем позицию! — крикнул я своим сопровождающим. — А то нас тут сейчас засыплют!

И, не дожидаясь реакции от охранников, я спрыгнул с габиона, перебежал на десять метров ближе к покореженным воротам, обойдя при этом тройку ассамблейцев, которые тащили РПГ и ящик выстрелов к нему.

Ну, сейчас центурионам не поздоровится. Какими бы бронированными их машины ни были, а против кумулятивных зарядов они не выдюжат. Проверяли уже, на собственной шкуре проверяли.

Перебежав на другую сторону от ворот, я снова залез на габионы, высунулся на мгновение из-за стены и отправил в полет второй багтрекер — на сей раз заряженный Ньютоном. Снаряд устремился к противникам, угодил точно в борт одного из джипов и тот моментально сплющился в блинчик толщиной в одну молекулу. И он, и все, что попало в его радиус действия, включая капот второго джипа.

Меня срисовали, и несколько стрелок уже меняли позиции и наводили на меня стволы, но я все равно на мгновение задержался, разглядывая в магнифер машину, задетую багом. Очень уж занятно она теперь выглядела — словно ее капот, и все, что под ним, распилили каким-то лазером невообразимой мощности. Я ожидал, что Ньютон утянет всю машину к своему центру, как положено любой уважающей себя области высокой гравитации, но баг послал нахрен меня вместе с моими ожиданиями и честно сплющил только то, что в него попало. И его совершенно не смутило, что для этого нужно оторвать попавшее от всего остального на молекулярном уровне — он это просто сделал.

Я снова скатился с габиона, дергая затвор гранатомета, и наблюдая, как гребень стены взрывается крошкой и обломками. Рация в подсумке давно уже заходилась малоразборчивыми воплями, периодически пропадающими из-за помех. Я особенно не вслушивался — главное, что не было слышно моего позывного, а остальное меня мало интересует.

Меня догнали мои сопровождающие, и вид у них был такой, что я даже на мгновение пожалел, что оставил их с контуженным — настолько они жалко выглядели. Наверное, уже представляли себе, что с ними сделает Лион, если узнает, что они меня потеряли.

— Короче. — резюмировал я. — Расклад такой. Я могу херачить их, и херачить серьезно. Но они уже он этом знают, так что моментально переносят огонь на меня, как только я делаю выстрел. Наша задача — после каждой атаки менять позицию и желательно так, чтобы в этой не было никакой системы. Чтобы они не знали, откуда нас ждать. Следующая точка — вон там.

И я кивнул на угол стены, прямо под обломками разбитой из РПО башни.

Охранники кивнули, и один из них, не дожидаясь приказа, развернулся и драпанул вперед. Прямо под выхлоп выстрела из РПГ, который вот уже готов был сделать кто-то из защитников.

— Выстрел! — заорал он, совершенно уверенный, что за спиной никого нет.

Я прыгнул вперед рыбкой, приземляясь на живот и едва дотянулся прикладом автомата до ног бегущего охранника. Ударил самым кончиком по его стопе, выбивая ногу и заставляя его взмахнуть руками и упасть навзничь.

И вовремя — над головой бумкнуло, и реактивная струя выстрела рванула все тело, даже несмотря на то, что я распластался на земле, уткнувшись в нее носом. Наушники исправно приглушили звук, но, боюсь, если я буду продолжать их так истязать, то недолго они проживут…

— Заряжай! — донеслось издалека.

— Отставить! — заорал я, подползая вперед вместе с автоматом.

Ассамблеец, которого я уронил, выжил, но невредимым его назвать было сложно. Левая рука, которой он так активно махал, попала под выстрел, и теперь все его почерневшие пальцы торчали под неестественными углами. Охранник тупо смотрел на свою руку, словно не мог понять, что произошло.

— Займись им! — бросил я второму охраннику. — Сам виноват, дебил!

И, не дожидаясь ответа, я побежал дальше — к той точке, что наметил для следующего выстрела.

Так, меняя позиции, я отстрелял еще семь багтрекеров, каждый раз захватывая по машине и по паре-тройке центурионов. На третий выстрел до них что-то дошло, и они срочно завели машины и растащили их по фронту, так, чтобы между ними оказалось не меньше десяти метров. Это резко снизило эффективность моего огня, но зато и сплошной линии укрытий у центурионов больше не было, и это позволяло ассамблейцам атаковать из подствольников, закидывая гранаты по флангам.

После каждого выстрела я менял позицию, бегая по базе с одной стены на другую. С каждым разом приходилось делать перебежки все длиннее и длиннее, чтобы между старой и новой позициями было как можно больше пространства, и чтобы меня там ожидали увидеть меньше всего. В итоге, к последнему взятому с собой багтрекеру я оказался в самом углу западной стены, там, где кроме меня был только расчет пулемета на вышке… И тот молчал уже несколько минут — видимо, их достали тоже.

Но, как бы то ни было, центурионы явно проигрывали. Если весь их план заключался в том, чтобы вынести ворота, и ворваться внутрь — почему они не свернули все, как только грузовик-таран отъехал в мир иной? Они же сейчас тупо теряют бойцов под огнем ассамблейцев! Да, кого-то они забирают тоже, но соотношение явно не в их сторону! У них осталось-то всего три машины и от силы десяток бойцов, а они даже не пытаются скрыться!

Нет, что-то тут не так…

Я поднял руку и зажал кнопку на наушниках, переводя их в режим подслушивания. Все громкие звуки, все выстрелы, крики и разрывы моментально приглушились почти до самого исчезновения, а на их фоне появился новый звук. Такой, какой я уже слышал. Звук работающего мотора.

И шел он сбоку. Оттуда, куда сейчас никто, в общем-то, и не смотрел, поскольку все были заняты атакой с фронта.

Я выглянул из-за стены, переводя взгляд в сторону источника звука, и не поверил своим глазами.

С запада, с фланга, прямо на бетонную стену неслись еще два бронированных грузовика, точно такие же, как тот, что застыл у северных ворот!

И, мать твою, до них оставалось каких-то метров тридцать!

А у меня с собой ни гранат, ни багтрекеров… А стрелять по ним из автомата нет смысла, если уж его из пулемета кое-как разобрали…

Я спрыгнул с габиона и побежал обратно к зданию администрации, выдергивая из подсумка на груди рацию:

— Я Крот! Атака с за!..

Договорить я не успел. За спиной грохнуло, затрещал разрываемый металл, и в спину чем-то мощно ударило — наверное, отлетевшим мешком.

Я упал на вытянутые руки, неловко перекатился, чуть не свернув себе шею, выронил рацию, кое-как остановился и посмотрел туда, откуда грохотало.

Грузовик не смог пробить стену полностью. Он въехал на половину своей длины, разметав мешки и габионы, после чего заглох в облаке взлетевшего в воздух песка и пыли. И в этом облаке явственно двигались силуэты противников.

Я подобрал рацию, и неловко поднялся — по ходу дела, головой я все же приложился…

— Я Крот. — повторил я в рацию, опираясь на автомат как на костыль. — Атака с запада… Пробили стену. Пришлите людей.

И только потом я заметил, что у рации отсутствует антенна — обломана почти у самого основания. Значит, никто меня не слышит. И никто не придет на помощь… Если только не отреагирует на звук прорыва через стену, который легко мог затеряться в какофонии боя.

— Сука… — прошипел я, широко расставляя ноги и поднимая автомат. — Что ж вы творите… Я ж без БК…

— Не страшно, братец Кротик. — гулко раздалось из-за спины. — Ты тут и не один.

Глава 25

Я развернулся, чуть не потеряв при этом равновесие, и убедился в том, что уши меня не обманывают. За моей спиной, поднимая свою шестизарядную бандуру, действительно стоял Медведь.

— Как сам? — усмехнулся он, на мгновение оторвавшись от прицела, чтобы бросить на меня взгляд через неизменные темные очки, спросил он.

— Ты понимаешь, в кого целишься? — на всякий случай, чтобы потом не произошло каких-то непоняток, спросил я.

— Да уж чай не дальтоник! — усмехнулся Медведь. — Цвета пока что один от другого отличаю!

— Ну, тогда развлекайся. — я улыбнулся и развел руками.

И Медведь начал стрелять. Первые шесть гранат ушли в пылевое облако раньше, чем оттуда появились первые центурионы, и начали рваться там одна за другой. От нас до грузовиков было не больше двадцати метров, поэтому я на всякий случай укрылся за ближайшим углом на случай, если шальному осколку вздумается прогуляться в мою сторону.

А Медведь и не думал прятаться. Отстреляв первые шесть зарядов, он шустро располовинил гранатомет, сорвал левой рукой с петель на плитнике сразу две гранаты, держа их как два стакана на ладони, сунул в каморы, потом еще две, потом еще две…

Мне не было видно, какими именно зарядами он снаряжает оружие, но выглядело все так, словно он понимал, что делает. Неужели он заранее подготовился, перевесив гранаты в таком порядке, чтобы можно было их просто хватать и использовать, зная, что в барабане окажется именно то, что нужно?

Медведь резво, по две, снарядил барабан, потратив на это не больше пары секунд — явно он тренировался этому часто и много. Защелкнув гранатомет, он снова приложил приклад к плечу и отправил их в пылевое облако.

Оттуда до сих пор никто не выбежал — выстрелы Медведя явно пришлись куда надо. И все равно, пока он снова перезаряжал гранатомет, я перекинул переводчик огня в одиночный режим и беглым огнем прочесал пространство возле грузовика, чтобы никто не вздумал рыпаться.

А потом Медведь высыпал в облако еще шесть гранат, завершив серию кумулятивно-зажигательным выстрелом и всадив его точно в лобовое стекло грузовика. Водителя внутри, конечно, давно уже не было, но кумулятивная струя легко пробила и стекло и заднюю стенку кабины, так что в кузове тоже всем досталось… Если там, конечно, кто-то еще оставался к этому моменту.

Все это заняли не больше четверти минуты, а потом сзади раздались тяжелые шаги, и к нам подбежал десяток ассамблейцев во главе с — вот это да! — самим Лионом! Быстро сработали, ничего не скажешь… Но, если бы не Медведь, за эти пятнадцать секунд центурионы успели бы тут наворотить дел.

— Где⁈ — рявкнул Лион, держа стволом вверх H K G36K — укороченную версию G36.

Забавный такой. Будто не видит протаранившего стену грузовика. Хотя, возможно, он имеет в виду, что не видит противников, и это логично — пыль-то так и не улеглась толком.

— Там. — я мотнул головой в сторону облака. — Только, наверное, от них там мало что осталось.

— Хорошо бы. — Лион оскалился. — Вы трое! Проверить!

Тройка бойцов в легких экзоскелетах послушно вскинули оружие и бесшумно канули в пылевое облако.

— А это кто? — спросил Лион, переводя взгляд на Медведя. — Тоже с тобой?

Я тоже перевел взгляд на Медведя, решая, со мной он или нет. Несколько секунд подумал, и только открыл было рот, чтобы ответить, как один из оставшихся с Лионом бойцов, внезапно нахмурился:

— Эй, стоп! Я же его знаю! Да он же из Центурии!

Не существует слов, чтобы описать взгляд Лиона после того, как он услышал эти слова. Одновременно и ярость, и разочарование, и облегчение, и неприязнь… Нет, действительно не хватает слов.

А взгляд Медведя мне вообще не видно из-за его дурацких темных очков.

Но зато мне прекрасно видны их действия.

Гранатомет Медведя все так же был разряжен и опущен, поэтому, даже раньше, чем боец договорил, он дернул из кобуры пистолет. Дернул — и направил его в голову Лиона, сразу поняв, кто тут главный.

Эх, жаль, что у меня глушитель накручен на ствол!

И все же я поднял ствол в небо и выжал спуск, давая короткую очередь. Хотя бы не патроны УС заряжены, какой-то звук дают, и этого хватило, чтобы не позволить Лиону и Медведю пристрелить друг друга на месте.

— Стоять! — рявкнул я. — Никакой он не центурион! Вообще-то это именно он отбил эту атаку!

— Как не центурион⁈ — не унимался тот же боец. — Я его знаю! Он чуть ли не личная шавка Зёмы!

Медведь тут же перевел стол на голову болтуна, и мне пришлось снова выстрелить, чтобы остановить его.

— Ну, допустим, нет. — нехотя признал болтун. — Стоять сказал! Медведь ушел из Центурии! Вы видите на нем цвета Центурии, а⁈ Отвечайте!

— А теперь прибавь к этому то, что Медведь только что половину своего БК потратил на то, чтобы не пустить Центурию на вашу драгоценную базу, и скажи — чье слово кажется крепче, твои или мое⁈

— А, может, он только делает вид, что он ушел из Центурии⁈ Может, он хочет втереться к нас в доверие⁈

— Чтобы что⁈ — я в голос рассмеялся. — Если бы он хотел, чтобы вас всех тут задвухсотили, ему достаточно было просто ничего не делать! Этот десант на грузовиках с фланга положил бы вас за половину минуты!

Лион молча слушал перепалку, переводя взгляд с меня на своего бойца, и обратно. Пальцы его крепко сжимали рукоять винтовки, но указательный все еще лежал вдоль спуска, а не прямо на нем.

Медведь внезапно резко повернул голову, глядя прямо на Лиона. Он, почувствовав его взгляд, взглянул в ответ. Несколько секунд они играли в гляделки, а потом Медведь разжал пальцы, позволяя пистолету провернуться на спусковой скобе и уставиться стволом в небо.

— Я пришел без зла. — прогудел он, медленно опуская руку. — Я должен этому человеку. И я пришел вернуть долг.

Лион коротко стрельнул глазами на меня, на которого указал Медведь, и тоже опустил винтовку:

— Ладно, хер с тобой. Помогите добить остатки этих уродов!

— Но… — попытался было протестовать болтливый боец, но Лион внезапно развернулся, бросая винтовку, и схватил его за грудки:

— Скажи, какой у тебя позывной, боец⁈

— Кубик. — совершенно сбитый с толку, ответил тот.

— Точно Кубик⁈ — жарко выдохнул ему в лицо Лион. — Не Мастиф⁈ Не Бам⁈ Не Крокус⁈ Нет⁈ А тогда какого хера ты мне вздумал советы давать, если ты не вхож в офицерский состав, а⁈

И он швырнул бойца на землю, как мешок с картошкой. Даром что не пнул вдогонку по ребрам, но и так хватило — ассамблеец шустро отполз прочь, не забыв оружие.

— Вы! — Лион ткнул в нас с Медведем пальцем. — Когда все закончится, будем говорить! А сейчас — за дело!

Правда дела как такового уже почти не осталось. Центурия поставила на прорыв на грузовиках все, и, когда он захлебнулся, захлебнулась и вся атака. Гранатомет Медведя внес свою лепту в оружейный оркестр Ассамблеи, а тот факт, что они питались одним и тем же калибром пошел только на пользу.

В конечном итоге, убежать смогли только трое. Они упихались в чудом оставшийся на ходу джип, и дали по газам, пыля по пустошам что есть мочи. Я к тому моменту уже успел пополнить запас багтрекеров, но стрелять им вслед не стал — слишком далеко. Скорее всего только впустую потрачу снаряд, которых у меня и так ограниченное количество.

Когда все закончилось, ассамблейцы спешно начали оказывать помощь своим раненым — тем, кто еще был жив и кто не успел перемотаться сам. Убитых стаскивали в один ангар, раскрашивая бетонную гладь растертыми кровавыми полосами.

— Слушай… — я обратился к Медведю, проводив одного из двухсотых взглядом. — А как ты вообще тут оказался?

— Да через стену перелез, прикинь. — Медведь качнул головой, указывая себе за спину. — У вас тут так весело было, что все забыли следить за другими направлениями. Скучились в одном месте, и палят в белый свет как в копеечку. Вот что делает с людьми отсутствие тяжелого вооружения как класса, совсем непуганные стали. Если бы у Центурии были хотя бы восемьдесят вторые, хватило бы ящика мин, чтобы всех вас тут в фарш покрошить…

— Смысл говорить о том, чего все равно нет? — я махнул рукой. — Они тоже знали, что тяжеляка нет, поэтому и могли позволить себе скучиваться.

— Ну тоже верно. — согласился Медведь. — Ну так я мотоцикл прямо к стене подогнал, встал на него, подтянулся и тут уже.

— Отлично. — я кивнул. — А как ты узнал, где это «тут» находится? И с чего вообще решил, что ты тут нужен?

— О, тебе понравится. — Медведь широко улыбнулся, протянул руку и ущипнул меня за то плечо, по которому хлопнул, когда мы расходились возле дома Вивика. — Гляди какая штука.

— Ах ты падла. — расстроился я, рассматривая маленькую чешуйку, застрявшую у Медведя под ногтем. — Это что же, жучок?

— А то! — довольно улыбнулся тот, скидывая жучок на бетон и растаптывая его. — Крошечная ляля, которая работает в любом магнитном поле и отсылает сигнал сразу же, как в него попадет. В пустошах бесполезная херня, если, конечно, не лезть в Кулон, но вот в любом месте обитания людей моментально срабатывает. Ну а я просто держался в отдалении от тебя, готовый прийти на помощь, когда понадобится.

— Это жучок Центурии? — я посмотрел туда, где горели джипы бывшего красного сектора. — Они тоже меня отследили по нему?

— Нет, братец Кротик, что ты! — Медведь засмеялся. — Стал бы я тебя так подставлять! Я же знаю, что Земекис тоже тебя ищет! Да что там — я даже знаю, что мне пару раз падали на хвост, надеясь, что я их на тебя выведу, да только хрен там — я все эти схемы знаю и проворачивал их еще тогда, когда горе-следопыты пешком под стол ходили. А жучок этот — частная разработка, купил в Виндзоре, специально на такой случай — я же знаю, какой ты несговорчивый! Так что нет, Центурия выследила тебя как-то по-другому. Скорее всего, проследив за твоей подругой, очень уж у нее тачка приметная.

— Ну, надеюсь. А ты значит, дождался, когда начнется заваруха, и решил, что настало твое время. — я покачал головой. — Даже не знаю, чего в тебе больше, тупой упертости или упертой тупизны.

— Скорее всего, тупой тупизны. — ухмыльнулся Медведь. — Но согласись же, было весело!

— Весело? — я вскинул брови, осматривая с ног до головы человека, который пять минут назад крошил тех, кто еще пару дней назад был ему союзниками и сослуживцами. — Да уж, веселее некуда.

Да уж, в Аномалионе точно никогда нельзя ничего с уверенностью утверждать. Даже моя уверенность в том, что я уже никогда ничему не смогу удивляться только что разбилась на крошечные осколки. Аномалион снова нашел, чем пробудить это чувство.

В Аномалионе неправильными были не только ландшафт, погода, звери, аномалии и читы.

В Аномалионе неправильность начиналась прямо с людей.

— А вот сейчас, по ходу, будет еще веселее. — довольно произнес Медведь, глядя в сторону. — Как думаешь, пора уже ствол доставать?

Я повернулся туда, куда он смотрел, и увидел, как к нам подходит Лион. На сей раз один, и без оружия. Или, вернее, с оружием, но винтовка покоилась у него за спиной и он явно не намеревался ею тыкать в чужие лица.

— Идем. — коротко бросил он, смерив нас обоих взглядами. — Есть разговор.

Идти пришлось недалеко — не дальше административного здания, которое почти не пострадало в процессе боя. Разве что пара мешков с песком, которыми обложили снайперское гнездо на крыше, сорвало оттуда взрывом и сбросило вниз, засыпав бетон песком.

Мы поднялись в кабинет Лиона, и расселись по креслам. Лион — по одну сторону стола, мы с Медведем — по другую.

Глава Ассамблеи поставил локти на стол, сцепил все пальцы, кроме оттопыренных больших, положил на них подбородок и долго смотрел на нас, словно составлял в голове досье на каждого.

— Как же получилось, что центурион ушел из Центурии? — наконец спросил он у Медведя спустя несколько напряженных секунд.

— Пути разошлись. — коротко ответил ему Медведь. — И все из-за вот этого вот… Человека.

И он кивнул на меня.

— Ему приказали убить меня. — я решил не скрывать произошедшее. — Сам Земекис.

— Зёма? — брови Лиона поползли вверх. — Что ты ему сделал⁈

— В том-то и дело. — я развел руками. — Я понятия не имею. Причем за час до этого этот же Земекис самолично пригласил меня к себе в гости, вроде как на правах особо важной персоны. Так что теперь за такую подставу я бы с удовольствием вынул ему селезенку через нос.

— Значит, вот чего ты не поделил с Центурией? — усмехнулся Лион, расцепляя пальцы. — А ты типа рыцарь в белых доспехах? Который не согласен с такой несправедливостью и скорее уйдет из ордена, чем будет подчиняться таким приказам?

— Не, я громила в мультикаме. — прогудел Медведь в ответ. — И приказ я выполнил. Но в остальном ты совершенно прав. Мне эта херня совершенно никуда не уперлась, и я тоже с радостью спросил бы с Земекиса за все то, что делал по его указаниям.

— Ну так и спросил бы, пока был в рядах Центурии. — Лион пожал плечом.

— Ага, и оказался бы на губе на пару месяцев. — усмехнулся Медведь. — Или сослали бы меня в какие-нибудь болота охранять аистов. Нет, спасибо, я знаю как это работает и даже рад, что тогда у меня не возникало желания ничего спрашивать. Пусть уж лучше так, как сейчас. Это хотя бы честно.

— Ладно! — Лион хлопнул ладонью по столу. — Крот! Я обещал тебе, что мы поможем, если ты притащишь козырь в рукаве. Я свое слово держу — мы тебе поможем. Тем более, после того, что сегодня произошло, парни и сами рады будут накрутить хвост Легиону и попетушить центурионов. У тебя есть какой-то план?

— Есть. — я кивнул. — И он тебе не понравится. Мы выступим на рассвете.

Лион секунду молчал, подняв брови, словно ожидал от меня продолжения, но я специально тянул театральную паузу, так же выразительно глядя на него.

— Ты прав. — согласился Лион. — Мне уже этот план не нравится. Мы не можем выдвинуться на рассвете. У нас полно раненых, мало БК.

— Раненых средних и тяжелых оставляем, легких берем с собой. — на ходу сориентировался я. — БК… Когда обновятся арсеналы?

— Ты и про это в курсе? — Лион усмехнулся. — Ладно, убедил. Но к чему такая спешка⁈

— Центурия уверена, что мы сейчас останемся зализывать раны. — пояснил я. — Им эта передышка нужна нисколько не меньше, чем нам. Они тоже будут перегруппировываться и перевооружаться. И представь их удивление, когда они увидят наши машины под ногами Легиона. А следом представь их удивление, когда их хваленый Легион, на который они возлагают надежды как на непробиваемую линию обороны, рухнет с небес на землю. Два таких мощных удара по боевому духу разом… Я бы не хотел оказаться на их месте.

— Дело говорит. — прогудел Медведь. — В отличие от вас, бывших голубых, Центурия это наследница красного сектора. А красный сектор это армия. А армия это огромный, очень сильный и очень неповоротливый слон, который пока раскачается — уже половина года пройдет. Так что после сегодняшнего провала пройдет не меньше суток, прежде чем Земекис примет решение о дальнейших действиях. Но то, что эти действия будут — уж не сомневайтесь. Я даже не удивлюсь, если он решит погнать весь Легион сюда. Чтобы наверняка.

— Больной ублюдок… — пробормотал Лион, и непонятно было, кого именно он имеет в виду — Земекиса, Медведя, меня, или самого себя. — Ладно! У нас есть люди, чтобы штурмовать Легион! У нас есть оружие, которым его можно заставить опуститься на землю! А внутри мы что будем делать? Там же говорят настоящие казематы, только из стали, а не камня!

— А это, детектив, правильный вопрос. — широко улыбнулся Медведь. — И, казалось бы, при чем тут я, да?..

Глава 26

Только теперь я всерьез поверил в то, что Медведь не ломает комедию и не пытается меня, и не только меня, обмануть. Даже когда он стрелял по «своим» — у меня не было в этом уверенности, но теперь… Теперь иного варианта просто не оставалось.

Напрягая память, бывший центурион нарисовал поэтажный план Легиона, с указанием основных точек интереса, на которые следовало обратить особенное внимание.

— Не надо думать, что вся оборона Легиона строится на том, что он высоко и оттуда хорошая обзорность. — вещал Медведь, тыкая толстым пальцем в перчатке в свои же рисунки. — Это, конечно, основная линия защиты, но далеко не единственная. Упавший Легион все еще будет огромным железным гробом, прошитым коридорами и переходами. К моменту, когда задумались о постройке Легиона, инженеры уже хорошо представляли себе, что такое Аномалион и что в нем может приключиться. Поэтому многие коридоры и переходы специально устроены так, чтобы можно было остановить проникнувшего внутрь противника. Если провернем все быстро, то вряд ли все из них успеют привести в боевую готовность, но какие-то — успеют точно. Поэтому запоминайте.

И Медведь, взяв красный маркер, начал помечать коридоры, которые могут представлять опасность. Какие-то из них можно было обойти, какие-то нет, и вот они-то и вызвали у нас особый интерес.

— Внутри само собой твои баг-гранаты использовать нельзя. — упорно отказываясь выучить сложное слово «багтрекер», продолжал Медведь. — Иначе весь Легион может просто сложиться нам на головы, или там хрен знает чего еще может произойти. Реактор заденешь, и гейм овер.

— Реактор? — заинтересовался Лион. — Что за реактор?

— Ну, реактор. — Медведь повел руками. — Ядерный. Легион жрет уйму энергии, где ее взять, кроме как из реактора, как думаешь?

— Без понятия, я об этом не думаю. — кровожадно улыбнулся Лион. — Вот бы этот реактор…

— Ты вроде только что не думал. Вот и не думай. — серьезно предупредил я.

— Да, ты прав. — тут же передумал Лион. — Легион было бы хорошо оставить максимально целым, насколько это возможно. Да и нас самих тоже…

У меня, конечно, была своя мотивация оставить Легион целым, но о ней говорить я не стал. Я и так уже рассказал этому человеку больше, чем следовало.

После того, как Медведь удостоверился, что мы с Лионом досконально запомнили все маршруты, которыми идти чуть более безопасно, чем остальными, мы перешли к изучению внешней части Легиона — его «оболочки». Разумеется, она была бронирована как целая танковая бригада, но это меньшая из проблем. Большая — то, что какое-то количество пушек на «пузе» Легиона действительно все еще работали и даже имели какой-то боекомплект.

— Но вот какие из них — этого я не знаю. — сокрушался Медведь, когда до этого дошло. — Не та у меня специализация, чтобы артиллерийскими делами интересоваться.

— Значит, придется огневые точки на ходу выявлять. — я покачал головой. — И еще одна проблема — мой гранатомет не закинет багтрекеры на такую высоту. Да и обычные гранаты не закинет тоже. У нас есть чем закрыть эту проблему?

— Одноразки возьмем. — Лион махнул рукой. — У нас их полно. Десятков пять точно наберем.

— Должно хватить. — Медведь кивнул. — Если останутся, ими можно будет помочь перебить ноги Легиона. Толку от них, конечно, будет чуть, но, если десяток по одной ноге выпустить, то сработает.

— Не понадобится. — хмыкнул я и похлопал по своей «Канарейке». — У меня полтора десятка «Ньютонов» в ящике, я специально их не тратил во время боя. А ног сколько надо вывести из строя, чтобы Легион упал?

— Никогда не интересовался. — Медведь на несколько секунд задумался. — Штук восемь… Может, десять.

Я махнул рукой, показывая, что это вообще не проблема, и тему на этом закрыли.

— Если все обсудили, то предлагаю на этом закончить пока что. — подытожил я спустя еще несколько минут важных и не очень важных вопросов. — Надо снаряжение привести в порядок, пушки почистить. Бк набить. Раненых в строй привести. Надеюсь, у вас найдется, чем быстро привести в порядок трехсотых? Читы какие-нибудь?

— У нас все есть. — Лион махнул рукой. — За это не переживай. Процентов восемьдесят тех, кто сейчас в госпитале, завтра уже будут в строю.

— Ну добро. — я даже не заметил, как из меня вырвалось любимое словечко Скит. — Тогда расходимся пока что, держим связь. В четыре часа утра сбор.

— По классике. — ухмыльнулся Лион, и взялся за рацию. — Горо, я Лион. Зайди ко мне.

Через минуту в кабинете уже стоял плюгавенький мужичок в форме расцветки ЕМР и подобострастно смотрел на Лиона.

— Выдели этим джентльменам по комнате. — распорядился Лион. — До завтрашнего дня это мои гости, поэтому их желание — мое желание. Все ясно?

— Так точно, командир! — Горо козырнул. — Прошу за мной, господа.

Обменявшись рукопожатиями с Лионом, мы вышли из комнаты и буквально нос к носу столкнулись со Скит. Легка на помине!

— Мать вашу! — ахнула она, быстро оглядев с головы до ног меня, а потом и Медведя тоже. — Тебя вообще нельзя оставлять одного! Что тут произошло⁈

— Содом и Гоморра. — прогудел Медведь, проходя мимо Скит. — То еще зрелище, не для маленьких девочек.

— Забей. — я улыбнулся. — Центурия вздумала пощупать Ассамблею как раз в тот момент, когда тут был я. Им на беду.

— Бред какой-то! — Скит покачала головой. — Центурия и Ассамблея столько лет жили в плохом, но мире, а тут!.. Да еще этот!.. Я его вспомнила — это же он был командиром группы, которая приехала в четырку разбираться с биотом! Почему он тут⁈

— Он больше не с ними. Теперь он с нами. — я взял Скит за руку и потянул за собой. — Пойдем, поговорим в нормальной обстановке, нечего в коридоре торчать.

Следующие полчаса мы провели в комнате, выделенной мне, за обедом, который без вопросов принес все тот же Горо. Медведь ушел в свою комнату готовиться к завтрашнему дню, и мы со Скит остались вдвоем. Поглощая горячую наваристую уху (и где они только рыбу берут?), я рассказал девушке обо все, что произошло после того, как она уехала, и ей осталось только покачать головой:

— Вот дела… А я-то думала, что за выстрелы и грохот… Ну, знаешь, на пустоши звуки далеко разносятся. Как услышала, сразу развернулась и обратно поехала, но я уже прилично успела к тому моменту удалиться.

— И это хорошо. — серьезно ответил я. — Если бы ты приехала в разгар боя, боюсь, тебя бы в горячке приняли за подмогу центурионам, и просто сожгли бы.

— Ну да. — вздохнула Скит. — Тоже верно.

— А хад твой?

— Такое дело… — Скит даже покраснела. — Я его, оказывается, не теряла. Он просто в машине вывалился, я его нашла уже когда вернулась сюда.

— Фантастика. — восхитился я. — Это прямо провидение какое-то тебя уберегло, по-другому и не скажешь.

— Угу. Или привидение. — неопределенно сказала Скит, опуская взгляд в свою тарелку. — Кабзда, не могу поверить, что вы решились на такое… Самоубийство!

— Земекис перешел Рубикон. — я покачал головой. — И ты сама это понимаешь. Из-за меня, из-за Медведя, из-за кого-то или чего-то другого — это неважно. Подобные действия не должны оставаться без ответа, иначе Центурия решит, что им можно вообще все. Собственно, после сегодняшнего они, по ходу, и так в этом полностью уверены. Это даже наглостью уже не назвать. Это уже откровенная опасность для всех под куполом. Это буквально росток новой корпорации, которая снова попытается подмять весь Аномалион под себя.

— Этому не бывать. — Скит покачала головой. — Уже пытались. Все остальные объединялись против агрессора, только лишь для того, чтобы развалиться снова, в тот же момент, когда он будет повержен.

— Вот именно. — я кивнул. — А нам развалиться не грозит. И, коль скоро мы с этой авантюры можем поиметь интересующие нас вещи, мы должны успеть на них раньше прочих. Потому что при развале каждый из разваливающихся обязательно захочет прихватить с собой кусок поверженного, а лично я делиться не намерен.

— Да я же тебя не отговариваю. — Скит облизала ложку. — Это будет бойня.

— Пойдут только добровольцы. — я пожал плечами. — Но после сегодняшнего, думаю, все кто может устоять хотя бы на одной ноге и поднять хотя бы одну руку, станут ими.

— Кабзда, чем больше с тобой вожусь, тем больше изумляюсь, как ты умудряешься влезать во всякие мутные вещи! — Скит махнула на меня ложкой. — Нашелся в помойке, потом Климовск, потом чуть не сдох у меня на руках, потом биот, потом Центурия, теперь Ассамблея, война… Ты вообще можешь жить нормально?

— Конечно же, нет. — я усмехнулся. — Мы же вроде давно определились, что слова «нормально» под куполом не существует в принципе.

— И то верно. — Скит вздохнула, протерла ложку салфеткой и убрала ее обратно в подсумок на плитнике. — В принципе, может статься, что ты наоборот — единственный, кто живет именно так, как в Аномалионе жить… Хм…

— Правильно? — я поднял бровь.

— Адекватно. — нашлась Скит. — Вот нужное слово. Ты адекватен этому месту, ты с ним как будто сроднился. Может, Аномалион тебя родил, а?

— Ну тогда ты — бабка-повитуха. — я ухмыльнулся. — Приняла роды у самого аномального места на всей планете…

— Или существа… — задумчиво произнесла Скит.

— Или существа. — согласился я и тоже добил свой обед. — Мне надо перебрать багтрекеры, раздать самые бесполезные… Для меня, в смысле, бесполезные, ребятам Лиона, чтобы использовали их как гранаты. У тебя какие планы?

— В смысле «какие планы»? — Скит удивленно посмотрела на меня. — Конечно же, отправиться с вами.

— Сбрендила? — я внимательно посмотрел на девушку. — Сама же говоришь, там будет бойня.

— Даже не пытайся. — Скит остановила меня жестом выпрямленной ладошки. — Я несколько лет уже живу от заказа до заказа, лазаю по свалкам в поисках нужного, договариваюсь для Вивика обо всяком… Я, блин, в курьера какого-то превратилась! Из оперативного лаборанта, который работает непосредственно в поле, и который прежде чем взять с твари образец, сперва эту тварь должен еще убить — я превратилась в почтальона! Нет уж, ты как хочешь, а я завтра еду с вами! Наконец-то в моей жизни появилось что-то интересное, и я не намерена это упускать! Хоть даже просто посмотреть издалека, как это все будет происходить… А то как потом люди узнают!

— Ладно. — я не стал переубеждать девушку, взрослая уже, сама разберется. — С нами так с нами. Только держись от нас подальше, и не вздумай лезть внутрь Легиона, когда он упадет. Там будет самое… Самое. О нашем успехе узнаешь через хад, когда я с тобой свяжусь.

— Значит, если не свяжешься… — глубокомысленно протянула Скит.

— Что за странное слово? — я покрутил рукой в воздухе. — Н… Е… Не… Фигня какая-то, короче. Сказал же — свяжусь.

— Значит, мыслей о том, что вам там придет кабзда, ты просто не допускаешь?

— А смысл их допускать? — я пожал плечами. — План действий мы уже придумали и утвердили. Завтра, независимо ни от чего, он будет приведен в действие. И, если он не увенчается успехом — с этим уже нечего поделать. Но он увенчается.

— Это еще почему?

— Ты же сама сказала. Мои действия наиболее адекватны Аномалиону. Значит, и этот план — тоже.

Теперь уже Скит поняла, что отговаривать и переубеждать меня бесполезно. На том и порешив, мы отправились перебирать багтрекеры и раскладывать их по кучкам — какими буду бить я, целя в сочленения ног Легиона, а какими будут отбрасываться ребята Лиона. Чисто на тот случай, если вдруг центурионы решат не принимать бой внутри железного гроба, а предпочтут выйти наружу и сразиться, так сказать, в чистом поле. Это, конечно, была бы абсолютная глупость и самоубийство, но сегодня я уже убедился в том, что Земекис способен и не такие приказы отдавать…

Потом мы зарулили в госпиталь проведать раненых, чтобы я имел представление, на сколько человек вообще могу рассчитывать в завтрашней заварухе. Госпиталь представлял из себя большую каркасную палатку, в которой, однако, несмотря на такую аскетичность, стояла целая куча всякого медицинского оборудования. Даже было целых три операционных, отгороженных плотным матовым полиэтиленом, в которых прямо сейчас кипела работа.

В госпитале мы встретили Лиона. Он задумчиво курил возле входа, глядя на раненых бойцов, которых сейчас усиленно ставили на ноги, но нас все рано заметил.

— Какие люди! — снова нехорошо усмехнулся он при виде Скит.

— Слушай, не начинай. — Скит поморщилась.

— Да ладно, крошка, я не в обиде. — Лион отщелкнул окурок на улицу и протянул руку Скит. — Твой парень тот еще фрукт. Одобряю. Мир?

Скит недоверчиво посмотрела на него, но руку все равно протянула, и он от души ее пожал.

— Мир. — согласилась Скит, наконец смягчая выражение лица. — И это… Спасибо за то, что научил всякому.

— Ты мне сегодня этот долго сполна отдала. — Лион махнул рукой. — Ты привела этого сукиного сына, который всех нас сегодня спас. Если бы я тебя не обучил, то ты бы просто не дожила до этого момента, так что, считай, я инвестировал в самого себя. Мы квиты, крошка.

Мы еще немного поболтали с Лионом, выяснили, сколько человек завтра стопудово будут на ногах и войдут в состав атакующей группировки, и вернулись обратно в комнату, где нас уже ждал ужин. Две порции — Горо то ли понял, что Скит остается здесь, то ли ему кто-то сказал.

После ужина мы сразу же легли спать, чтобы как следует отдохнуть перед важным днем. Возможно, самым важным за всю мою недолгую сознательную жизнь. Днем, когда я либо узнаю о себе все, что меня интересует… Либо меня перестанет интересовать вообще хоть что-то в этом мире.

Я открыл глаза за минуту до того, как хад должен был завибрировать, сигнализируя о сработавшем будильнике. Я едва растолкал Скит, которая спросонья никак не могла вспомнить, где она и что происходит. Даже мелькнула мысль оставить ее здесь, чтобы не подвергать опасности, но, увы, девушка все же успела к тому моменту проснуться и теперь отчаянно зевала, потирая глаза.

— Завтракать… Будем? — спросила она в перерывах между зевками. — Хотя вроде не хочется…

— Не будем. Перед боем лучше не есть. — ответил я.

— А, точно. — Скит снова зевнула. — Я знала, да забыла.

В дверь негромко постучали, и, когда я сказал «Войдите», в комнату заглянул Горо, подсвечивая себе фонариком:

— Уважаемые, командир Лион просил вас раз… А, вы уже не спите. Погрузка происходит на площади перед администрацией. Будьте любезны.

И он исчез, оставив дверь приоткрытой. В щель было слышно, как он стучится в соседнюю комнату, которую занимал Медведь.

— Готова? — я внимательно посмотрел на Скит.

— Ага… — она повела плечами и передернулась, как от холода. — Ух!.. Я аж проснулась, когда вспомнила, куда мы отправляемся! Как в первый мой полевой выход, я уже и забыла эти ощущения!

В коридоре мы пересеклись с Медведем, который заново набил петли на плитнике гранатами. Он лишь сурово кивнул мне, удивленно открыл рот при виде Скит, но ничего так и не спросил. Втроем, по предутренним густым сумеркам мы дошли до административной площади, где уже стоял десяток бронированных джипов, багги Скит, один тягач МТ-ЛБ и даже целый колесный бронетранспортер M1126 Страйкер, только башня у него была спилена — видимо, из-за отсутствия снарядов для пушки.

— Выдвигаемся скрытно, на малых оборотах, фары не включаем! — наставлял Лион отдельную кучку ассамблейцев, у каждого из которых на шлеме висел ночной монокуляр, сейчас задранный в небо. — Сука, еще раз для тупых повторяю — фары не включаем! Кто включит — пристрелю лично! Всем все понятно⁈

— Так точно. — хором ответили водители, и разбежались по машинам.

— Крот, ты едешь со мной. — распорядился Лион. — Скит… Не передумала?

— Да ни за что! — она помотала головой. — Чтоб я такое пропустила!

— Моя девочка. — довольно оскалился Лион и протянул ей еще один ПНВ, только с креплением на голову, а не на шлем. — Про фары тебя тоже касается. И про пристрелю — соответственно, тоже.

Скит серьезно кивнула, забрала ПНВ и мы все расселись по машинам.

— Заводи! — донеслось из рации, которую я вчера так и не вернул Лиону. — И понеслась!

Глава 27

Возможно, когда-то раньше, когда Ассамблея еще представляла собой часть голубого сектора, все было иначе. У них не было никакой слаженности, поскольку не было необходимости в оном. Они представляли разные ЧВК, и им этого было достаточно. Незачем было все усложнять.

В то же время Центурия была хорошо сбитым и слаженным красным сектором, структура которого была во многом слизана с регулярной армии. Как следствие — основные отличительные черты тоже были переняты у нее, у армии. Устав, иерархия, и вот это вот все.

Однако закрытие купола все перевернуло с ног на голову. Бывшие операторы ЧВК, застрявшие здесь точно так же, как застряли все остальные, сбились в кучу и не сразу, и отнюдь не легко, построили внутри себя какую-то иерархию. Научились работать вместе, научились выполнять приказы, не ставя их под сомнение, научились быть силой, с которой приходится считаться.

А красный сектор — наоборот. Они решили, что остались единственной вооруженной и сплоченной группировкой на всей территории Аномалиона, и это снесло им крышу. Настолько снесло, что они даже позволили увести у себя из-под носа главный оружейный склад, который, волею случая, позже стал еще и очень прибыльным местом. В итоге, череда неудачных решений и поражений привела к тому, что нынешняя Центурия, утратив практически все рычаги политического влияния, превратились в бандитов. И не простых бандитов, а бандитов, которые прикрываются благими целями — защитой других людей. Как рэкетиры, вымогающие деньги у торговцев за «крышу».

В Аномалионе все наоборот, и этот случай — не исключение. Центурия и Ассамблея поменялись местами, и кто из них теперь представлял более грозную силу — большой вопрос. Я бы поставил на Ассамблею, поскольку при примерно равной огневой мощи именно у бывших операторов ЧВК мозги обладали тактической гибкостью, в то время как центурионы продолжали жить, воевать и умирать по уставу.

Собственно, я и поставил на Ассамблею. И сейчас, когда по едущим широкой цепью машинам ударили пушки Легиона, я в очередной раз убедился, что не ошибся.

Еще на базе ассамблейцы присвоили каждой пушке Легиона свой собственный номер, и разнесли эту информацию между всеми участниками атаки, а расчеты одноразовых гранатометов вообще заставили выучить их наизусть. Поэтому, как только первые снаряды достигли земли, как только машины бросились врассыпную, уходя от осколков, как только первые ассамблейцы засекли огневые позиции, в рацию тут же посыпались сообщения:

— Четырнадцатый сектор, тридцатка под колпаком!

— Сектор двадцать восемь, ака сто тридцать!

— Сороковой сектор! Не знаю, что за херня, но долбит будь здоров!

Несколько машин словили прямые попадания и покатились по земле раскуроченными железными колобками, зато все остальные, рассеявшиеся по площади в добрый квадратный километр, одновременно остановились, и гранатометчики, уже занявшие позиции в верхних люках, практически одновременно выстрелили.

По всему полю боя нестройно грохнуло, и целый сноп дымных трасс протянулся к Легиону. Стальное брюхо потонуло в огненном море, будто бы рукотворный спинориф обмочился пылающим напалмом, и интенсивность обстрела сверху резко снизилась.

А в следующую секунду в орудийных турелях, пораженных кумулятивными гранатами, начал взрываться боекомплект. Не везде, конечно, но как минимум в половине. Изнутри Легиона, разрывая обшивку, словно лопнувший нарыв, вырвались огненные всполохи, и весь стальной многоногий зверь вздрогнул.

— Отлично! — заорал Лион в рацию, одновременно с этим кидая машину из стороны в сторону в попытках увернуться от падающих сверху обломков. — Додавите тварей! Крот, готовься!

— Крот, да. — ответил я, дождался, когда по бронированному люку над моей головой перестанет барабанить острое железо, открыл его и высунулся наружу, поднимая автомат. Или вернее гранатомет — сейчас вторичное предназначение оружия превратилось в его основную особенность.

Наша машина ехала одной из последних, поэтому и снарядов нам не досталось — к тому моменту, как мы подъехали, основные огневые точки уже были подавлены. Лишенные основной огневой мощи центурионы открыли огонь из стрелкового оружия, полетели гранаты, но ассмаблейцы уже остановили машины, распахнули двери, укрываясь за ними от осколков, и шальных рикошетов, и тоже открыли ураганный огонь снизу вверх.

Они все еще находились в уязвимом положении — они могли использовать в качестве укрытий от пуль только бронированные крыши машин, а от осколков — двери, и то только с одной стороны. К тому же, им приходилось стрелять снизу вверх, что крайне неудобно, а уж о том, чтобы закидать обороняющихся гранатами, и речи не шло. Несколько раз снова ухнули одноразки, подавляя совсем уж вредные огневые точки, но этого явно было мало. С господствующей высоты центурионы могли обороняться вечно. Ну или как минимум пока не кончатся патроны.

Поэтому настало время их этой высоты лишить.

— Лион, держись ближе к ногам! — велел я в рацию. — Я Крот!

Машина тут же резко вильнула, подбираясь к ближайшей стальной колонне, и вовремя — в каком-то метре от борта упала Ф-1. Даже не упала — взорвалась в метре над землей, ведь ее замедлитель горел с момента броска с высоты в добрых полсотни метров, а это как раз около трех секунд.

Осколки хлестнули по машине, я едва успел пригнуться, скрываясь за обрезом люка, и остался цел. Снова вылез наружу, не спеша прицелился и выстрелил из подствольника по ближайшей ноге Легиона, мимо которой мы как раз проезжали.

Даже если в Центурии знали о новом чудо-оружии, никакого противодействия ему они не обеспечили — да и откуда бы ему взяться, этому противодействию? Не поставишь же систему активной защиты на все ноги Легиона, да и не найти ее в Аномалионе. Здесь ведь нет танков, для которых ее создавали!

Поэтому багтрекер беспрепятственно пролетел разделявшие нас десять метров, ударился о стальную поверхность и развалился, выпуская наружу Ньютон.

Область гравитации, сравнимой с давлением в центре звезды, не делала разницы между людьми, деревьями или железными ногами. Огромная колонна, еще секунду назад казавшаяся неуязвимой, моментально укоротилась вполовину, блестя на срезах гладким металлом и неистово искря оборванными проводами.

Надо же, а я как раз задавался вопросом, есть ли «крышка» у Ньютона, или его воздействие простирается неограниченно высоко, и баг способен ронять с неба не только самолеты, но и спутники и случайно пролетевшие слишком близко к планете кометы.

Получается нет — не способен. Все воздействие заканчивает на уровне примерно восьмого этажа, что, конечно, тоже до хрена, но уже не так страшно. По крайней мере, теперь можно не беспокоиться о том, что Ньютон откусит от Легиона кусок, в котором находится ядерный реактор, и тот начнет неконтролируемое деление, обрекая на скорейшее застекление всю окружающую территорию в радиусе пары километров.

Я закинул в гранатомет новую гранату, и, когда Лион резким крутым поворотом подвел машину к ближайшей ноге Легиона, укоротил и ее тоже.

Всего у Легиона было шестнадцать ног, но они не располагались в две линии, как у сколопендры, потому что и сам Легион не был похож ни на одно живое существо этого мира, даже со скидкой на Аномалион. Он был ассиметричным, поэтому и ноги у него торчали в самые разных местах, без какого-то намека на систему и тем более — симметрию. Никто из нас, включая даже Медведя, не знал, где и какие ноги надо подрубить, чтобы железное брюхо обрушилось с небес на землю, поэтому ориентироваться приходилось на ходу.

— Крот Лиону! — заорал я в рацию, закидывая в подствольник новый багтрекер. — Давай к лапе на девять часов! Ближайшей!

— Лион да! — азартно раздалось из рации, и машину резко кинуло в сторону.

Проклятье, да он же натурально ловит кайф от всего этого! Натуральный психопат. Теперь понятно, почему он установил такой жесткий сухой закон в Ассамблее — ему самому-то и собственного адреналина с избытком хватало, чтобы «накидаться».

Когда из чата вышла уже третья по счету нога, центурионы наконец осознали, что происходит, и попытались сконцентрировать огонь на нашей машине. Мне пришлось нырнуть в люк, и даже прикрыть его над головой, чтобы никакая шальная пуля не залетела в салон и не поприветствовала мой чайник.

— Лион всем! — крутя руль одной рукой, Лион второй схватил рацию. — Подавите этих тварей! Херли они по нам садят⁈

Не прошло и нескольких секунд, как снова рявкнули реактивные гранатометы, и на брюхе Легиона снова распухли огненные цветы разрывов. Сверху снова посыпались обломки, Лион ругнулся, крутя рулем, кидая машину в одну сторону, в другую, но полностью избежать их не удалось, и по крыше громко загрохотало.

— Эти сучьи дети нас убьют вернее легионеров! — выплюнул Лион. — Крот, давай! Чисто!

Я привстал, надавил рукой на люк, пытаясь его поднять, но он не двигался. Я зажал автомат между колен, надавал обеими руками, но не смог сдвинуть люк и на миллиметр.

— Люк заклинило! — выругался я, поставил автомат на предохранитель и положил его рядом с собой на сиденье. — Сейчас!

А потом я перевернулся вниз головой, уперся руками в пол автомобиля, и вынес ноги над собой, со всей силы впечатывая обе стопы в люк!

По позвоночнику прошла волна неприятной, неправильной вибрации, когда подошвы под неудобным углом встретились со сталью, но это помогло. Люк ощутимо дрогнул под таким ударом.

Я ударил еще раз — и люк распахнулся под протяжный звон чего-то лопнувшего. Снова перевернувшись в нормальное положение, я схватил автомат, вылез наружу и выстрелил багтрекером в ближайшую ногу Легиона, укорачивая ее вдвое.

Снова сверху начали стрелять, и ответом на это был одинокий выстрел из одноразки. После этого в рации раздалось разочарованное «Одноразки все», и Лион тихо выругался.

— Красный! — объявил я, залезая внутрь и прикрывая за собой люк в надежде, что его не заклинит снова.

— Что значит 'красный⁈ — не понял Лион. — Какие такие патроны у тебя кончились⁈

— Вышибные! — ответил я, выщелкивая магазин из рукояти гранатомета. — У меня же не обычный «Костер» какой-нибудь там, это штука тонкая! Так что жди когда заряжу, у меня только один магазин!

И, достав из подсумка россыпь холостых вышибных, я начал по одному снаряжать их в магазин. Машину так и кидало на ухабах, патроны перекатывались в пальцах, я сам перекатывался по салону туда-сюда, и парочку латунных цилиндров все же выронил. Наконец я снарядил магазин, загнал его в рукоять гранатомета, дернул затвор, подготавливая оружие к стрельбе, и объявил:

— Самое время! На три часа! — Готов!

Я закинул в подствольник багтрекер, откинул люк, высунулся наружу и практически не целясь выстрелил в проплывающую мимо стальную колонну.

Легион пришел в движение. До последнего центурионы не верили, что мы способны что-то сделать их небесному городу из стали и стекла, но реальность жестоко щелкнула их по носу. И они приняли тактически верное решение — усложнить нам атаку ног Легиона.

Тактически верное, но уже бесполезное, потому что половины ног уже не существовало, а на оставшихся Легион еще мог стоять. Но уже явно не смог бы перемещаться.

В Центурии это поняли слишком поздно — когда пришедшие в медленное движение ноги вызвали волну вибрации по всему Легиону. Сверху снова посыпались обломки и мусор, но на сей раз уже без какого-то воздействия — сами по себе. Легион просто разваливался от нагрузки, лишившись половины своих ног. А тут еще и я добавил бензина в костер, испарив еще одну опору.

И могучий непобедимый Легион, сама причина и следствие существования Центурии — не выдержал. Слишком многих опор он лишился, слишком много урона понес. Да еще и попытки сдвинуть его с места…

Все это оказалось слишком для старичка Легиона. И я даже сперва не поверил своим глазами и решил, что мне мерещится… Но вопли из рации живо подтвердили, что это реальность.

— Падает! Западный край падает! Как пить дать падает!

— Пацаны, кто на западном, Мотор, Шумахер, Черкес, сваливайте оттуда! Эта херня сейчас упадет!

— Твою мать, неужели получилось⁈ Неужели получилось⁈

— Лион! — я взялся за рацию. — Надо валить!

— Вижу… — восхищенно ответил тот. — Сейчас…

— Лион! — не выдержал я.

— Да, да! — нервно ответил тот. — Валить!

Машина резко, прямо на ходу, чуть не опрокинувшись набок, развернулась, поднимая клубы пыли, и понеслась прочь от заваливающегося на землю края Легиона. Как и все остальное, это он тоже делал медленно и величественно, словно каждую секунду демонстрировал всем окружающим, насколько он монументален. Все оставшиеся в строю машину, кроме нашей, уже выскочили из опасной зоны и сейчас ждали на ее границе. Ассамблейцы высыпали из них и одной огромной толпой как завороженные наблюдали за падением железного неба. Никто не озаботился ни охранением, ни бронированием, вообще ничем. Торчали на открытом пространстве, поразевав рты, как деревенщины в городском торговом центре, и смотрели.

Хотя опасаться им было, в общем-то, нечего — с Легиона тоже прекратили стрелять. Сейчас у них там была задача поважнее, нежели пытаться выцелить кого-то из нападающих. Даже целая куча задач поважнее. Таких задач, которые не решить и за неделю.

А их надо решить за несколько секунд.

Легион, конечно же, не упал полностью — для этого пришлось бы вынести ему все ноги. Его просто перекосило, как плохо сбалансированные качели, и один край наконец коснулся земли.

Грохот и скрежет металла были такими громкими, что мои наушники чуть не сошли с ума и отключились вовсе, превратившись из активных в обычные пассивные. Упавший край Легиона смяло и покорежило, как небрежно откушенную печеньку, и огромный стальной остров застыл под углом градусов тридцать к горизонту.

А потом оставшиемся ноги внезапно дрогнули и пришли в движение, сгибаясь и опуская оставшуюся часть Легиона на грунт. Видимо, внутри решили, что раз уж основное преимущество потеряно, то нет смысла мучиться от того, что все теперь перекошено под углом к нормальному вектору гравитации, и надо выравнивать положение.

Легион слегка перекосило, когда он падал, поэтому раскиданные вокруг Ньютоны не помешали ему опуститься на грунт. Только в двух местах баги радостно заглотили попавшие в них элементы стального острова, отрывая целые куски и расплющивая их в тончайшую фольгу. Я даже пожалел на секунду, что там теперь баги поселились — очень уж удобными точками входа были бы образовавшиеся отверстия.

Земля загудела и задрожала под ногами, когда тысячетонный Легион наконец улегся стальным брюхом на грунт. Эта дрожь передалась даже через колеса машины, через мягкое сиденье заднего дивана — настолько она была сильной. Легион улегся на грунт, как выброшенный на пляж кит, и застыл. Никто оттуда не стрелял, никто не бежал с криками в атаку — как будто там внутри никого и не было. Как будто все вымерли уже давно. Но это, конечно же, было не так.

Лион остановил машину рядом с остальными, вывалился наружу и уставился на поверженного титана с тем же восхищением, что и все остальные. Казалось, будто он уже достиг своей цели, и совершенно забыл о том, что это лишь половина плана. Мало Легион уронить, его еще и захватить было бы неплохо.

Поэтому я взялся за рацию, выжал кнопку, дождался, пока по всем смежным устройствам пройдет сигнал вызова, что выдернет их из розовых облаков, и негромко произнес:

— Крот всем. Мы заходим.

— Ассамблея, заходим! — подтвердил вышедший из транса Лион.

И вся толпа, уже без всяких раций, громко грянула:

— Ассамблея, да!

Глава 28

Прежде, чем заходить в узкие стальные коридоры Легиона, я сделал несколько вещей.

Во-первых, скрутил с автомата глушитель и убрал в подсумок — в тесных помещениях он будет только мешать, а скрываться там все равно ни от кого уже не нужно. Все и так знают, что мы внутри.

Во-вторых, снял целиком весь кронштейн вместе с закрепленным на нем прицельным комплексом, и даже фонарем. Фонарь правда я тут же перевесил на цевье, ведь благодаря Механику у меня появились для этого все возможности. Ну а прицелом я пожертвовал все по тем же причинам, что и глушителем — целиться в коридорах нужды нет, а габариты увеличивает.

К тому же, благодаря этому решению я смог впервые за все время использования купленного здесь же, в Легионе, приклада, сложить его. Все эти действия в сумме превратили «Канарейку» практически в пистолет-пулемет, так что можно было не опасаться застрять с ним где-то в узком коридоре без возможности оперативно развернуться.

Ну и чтобы совсем уж уменьшить габариты, я снял с креплений гранатомет. Багтрекерами мы договорились внутри не пользоваться, а «Ящерицы» взводились лишь спустя двадцать пять метров свободного полета. Коридоров такой длины в Легионе попросту не существовало. В таких условиях единственное, чем мог послужить гранатомет — это противовес на переднюю часть автомата, слегка уменьшающим отдачу, и вертикальной рукояткой переноса огня… Но лишние два килограмма на оружии в условиях близкого контакта того не стоят.

Да, потом придется ставить все это обратно. Да, потом придется заново приводить автомат к нормальному бою.

Но только лишь в случае, если это «потом» случится.

Лион наблюдал за моими действиями с уважением и даже завистью — у него-то была H K416, не умеющая складываться из-за того, что в трубе приклада располагался демпфер.

— Кстати говоря! — совсем некстати вспомнил он. — Чуть не забыл!

И он полез обратно в машину и вынырнул оттуда, держа в руках два пластиковых магазина на шестьдесят патронов:

— Это тебе. У нас такими пятерками никто не пользуется, так что эти два мага твои.

Я принял магазины и проверил по контрольным окошкам заполненность, — оба под завязку. Посмотрел на верхний патрон, определяя тип — оба забиты ПСами. Ну да тоже неплохо.

— Спасибо. — от душ поблагодарил я. — БК много не бывает.

— Это точно. — улыбнулся Лион. — Ну что, заходим?

Я еще раз проверил все свое снаряжение, расстегнул и расправил сложенный сброс под магазины, и поднял взгляд в небо.

Надо мной кругами летала маленькая темная точка. Она летала там еще с тех пор, как мы выехали с базы Ассамблеи, разве что под брюхо Легиона не совалась

Вот и правильно. Нечего тебе там делать, малыш. Там опасно, а ты ничем не заслужил смерть. И даже если со мной сегодня что-то случится, мне будет легче, если я буду знать, что ты жив. Так что оставайся тут, а мы…

— Заходим.

Следующие тридцать минут слились в одну единую карусель вспышек, грохота, криков и команд. Ассамблея проникла в Легион без какого-либо сопротивления, и только внутри столкнулась с противником.

Хотя назвать это полноценным столкновением язык не поворачивался. Центурия была застигнута врасплох нашей стремительной атакой, а падение Легиона с неба и вовсе поделила мораль защитников на ноль. Хорошо вооруженная и экипированная Ассамблея продвигалась по коридорам Легиона, стремительно зачищая метр за метром, а навстречу попадались в основном плохо экипированные, нередко не успевшие даже броню надеть, центурионы. Некоторые из них были даже без оружия и при виде ассамблейцев они просто поднимали руки и сдавались в плен.

Их не убивали, а быстро отводили в конец строя и стягивали руки пластиковыми стяжками, предварительно лишив всего, что напоминало оружие или броню, само собой. Убивать их никто не собирался, и это было обговорена заранее, еще перед операцией. Никому не нужен был полный геноцид Центурии, и все прекрасно понимали, что повинен во всем этом бардаке только один человек.

Но не все разделяли эту позицию. Некоторые центурионы, успевшие экипироваться и вооружиться, приняли бой в коридорах. Их было мало, намного меньше, чем тех, кто ничего не успел, но у них было огромное преимущество в виде знания местности. Они укрывались в коридорах и тоннелях, обстреливали ассамблейцев из комнат, которые казались тупиковыми, но после пары закинутых внутрь гранат оказывались очень даже сквозными, и, конечно же, пустыми. В одном месте путь преградила натуральная непроходимая преграда в виде стены с бойницей, из которой вдоль коридора не прекращая лупили два ПКМа, сменяя друг друга в момент перезарядки. Пришлось обходить препятствие окольными путями, зачищая помещение за помещением, чтобы в итоге подобраться в смежную с пулеметчиками комнату и установить заряды пластиковой взрывчатки на стену.

Взрыв разметал позицию пулеметчиков в клочки, а полетевшие следом гранаты довершили картину полного хаоса и разрушений.

Само собой, этих бойцов никто щадить уже не стал.

Чем дальше мы заходили в недра Легиона, тем ожесточеннее становилось сопротивление. Чем дольше мы в них находились, тем больше времени получали центурионы на подготовку, и они вовсю этим пользовались. Сопротивление стало куда более ожесточенным, и в конечном итоге продвижение остановилось вовсе, уперевшись в большой зал, который простреливался с нескольких сторон, и обойти который не было никакой возможности. Ассамблея разом потеряла десять человек, которых скосили длинными очередями, и была вынуждена отступить обратно в коридоры, оттаскивая раненых и огрызаясь короткими очередями.

— Тут без вариантов! — кричал Лион, лицо которого было залито кровью из рассеченной брови. — Медведь говорил про это место, тут не пройти!

— Не совсем так! — ответил ему Медведь, заряжая в гранатомет предпоследнюю шестерку гранат. — Я говорил, что тут можно пройти только если мы успеем это сделать раньше, чем они выстроят оборону! Ну, не успели!..

— А еще ты говорил про вентиляцию! — вспомнил я, отбрасывая последний мой магазин и заряжая первую подаренную шестидесятку. — Что в нее можно пролезть!

— Ага, только кому и как⁈ — Медведь защелкнул гранатомет и, высунув его за угол, не целясь, выстрелил одиночным. — Там же темно, как в заднем проходе! Туда даже пушку с собой не возьмешь — не поместится!

— Ну у кого не поместится, а у кого очень даже! — ответил ему я, показывая свой автомат.

— Так ты это специально⁈ — восхитился Лион. — Я-то думал, ты с глузду съехал, когда увидел, что ты приблуды снимаешь! А ты предполагал, что придется лезть в вентиляцию⁈

— Скорее, опасался. — ответил я, поднимаясь на ноги. — Давай, показывай, где там эта вентиляция твоя!

— И что конкретно ты собираешься сделать⁈

— Пойду потолкую с Земекисом, вот что! — оскалился я. — Если сдохнет он, то остальные тоже сложат оружие! Сейчас они сражаются по его приказу, но если его не станет — все закончится!

Медведь несколько секунд смотрел на меня, а потом кивнул:

— Что ж, будь по-твоему! В конце концов, у тебя к нему особые счеты! Давай за мной! Лион, на!

Он кинул свой гранатомет опешившему от такого поворота Лиону, достал на всякий случай пистолет и побежал обратно по коридору — туда, откуда мы пришли. Я, козырнув Лиону, помчался за ним, оставляя за спиной грохот боя.

Мы вернулись по своим же следам на два перекрестка, и Медведь ткнул пальцем куда-то под потолок:

— Вон она, твоя вентиляция!

Я пригляделся, прищурив глаза, и ахнул:

— Вот эта мышиная нора! Ты говорил, что в нее можно пролезть!

— Это смотря кому. — довольно прогудел Медведь. — Мне точно нет, а вот такому как ты…

— Ты явно меня переоцениваешь. — я с сомнением покачал головой, глядя на трубу квадратного сечения, тянущуюся под потолком.

В теории, в ней можно было пролезть, но очень сомнительно, что это возможно сделать в броне и с оружием. И тем не менее, не верить бывшему центуриону тоже не было причин — пока что все, что он говорил, оказывалось правдой.

— А там вообще кто-то лазил уже? — я скосился на Медведя.

— Ну не то чтобы лазил… — уклончиво ответил он. — Однажды там один слоняра чистил эту вентиляцию.

— И? — с нажимом спросил я.

— И… Застрял. — пожал плечами Медведь. — Но ты не бойся, он был шире тебя в плечах!.. Кажется…

— Урод ты. — грустно сказал я. — На что только я подписался…

— Вот и узнаем! — прогудел Медведь, схватил меня за плечи и без труда оторвал от пола. — Здорово, правда?

Он поднял меня практически на уровень своей груди, я наступил на его плечо, вытянулся во весь рост и достал-таки до крышки люка, ведущего в вентиляцию. Никаких запоров на ней не было, я просто повернул ручку, дернул ее на себя, и на меня дохнуло многолетней пылью и паутиной. Не знаю, когда тут чистил тот самый «слоняра», но после этого явно все успело зарасти по-новой!

Порадовавшись тому, что автомат теперь лишился громоздкого бокового кронштейна, из-за которого он был вдвое шире, я натянул на нос ворот майки и полез вперед по узкому рукаву.

Сказать, что ползти было неудобно — это ничего не сказать. Автомат приходилось держать на вытянутой руке, практически у ног, потому что рядом со мной он бы просто не поместился. В итоге я полз только за счет одной руки и частично — ног, поскольку подошвы ботинок скользили по металлу, как по льду. Скорость продвижения была примерно как у напившейся улитки, но постепенно я как-то приноровился, понял, как эффективнее управлять телом, и дело пошло веселее. Скорость выросла уже до скорости перебирающегося с дерева на дерево ленивца.

Периодически попадались отводы в стороны, вверх и вниз, но я, хорошо помня наказ Медведя, продолжал двигаться строго прямо. Мимо проплывали решетки, выводящие в различные помещения Легиона. В каких-то были люди, другие были пусты. Один раз я даже увидел через решетку Ската, который сидел в своем арсенале, сейчас полупустом, и держался за голову с таким лицом, будто его ограбили. Ему даже не было дела до стрельбы и взрывов вокруг.

Я полз никак не меньше пятнадцати минут. Возможно, даже больше — я не мог узнать точно, поскольку не было возможности дотянуться до подсумка, в котором лежал хад. Но это не очень-то и важно. Главное — я дополз.

Тринадцатая развилка по счету. На ней надо свернуть налево и первая же решетка выведет меня в коридор, упирающийся в кабинет Земекиса. Осталось только проползти эти несчастные пятнадцать метров.

И я их прополз. Обливаясь потом, матерясь, таща за собой автомат за ремень, потому что пальцы уже не держали рукоять, но прополз. Кое-как выбил решетку и буквально вывалился из короба вентиляции, ухнув на пол с высоты потолка. Хорошо хоть не сломал ничего — успел немного сгруппироваться.

Медведь снова не обманул. Передо мной была дверь в кабинет Земекиса — точно такая, какой я ее запомнил в свой первый визит сюда. Перед дверью не было никакой охраны, и это логично — сейчас каждый человек на вес золота в совсем другом месте. Судя по всему, Земекис, как и Медведь, не верил всерьез, что вентиляция может представлять такую уж большую угрозу безопасности Легиона.

Я подобрал автомат, снял предохранитель, слегка отодвинул затвор, проверяя наличие патрона в патроннике, разложил приклад, и толкнул дверь от себя.

Сразу же, едва только она открылась, я вскинул оружие, совмещая прицельные и ловя на них одинокий силуэт. Земекис стоял возле стены, усеянной множеством экранов, на которые транслировалось изображение с камер видеонаблюдения. На столе у него заходились воплями и помехами сразу несколько раций, но сам командир Центурии не спешил отдавать приказы. Он просто стоял и смотрел на экраны, сложив руки за спиной.

— Повернись. — велел я, поджав пальцем спусковой крючок. — И руки держи на виду. Ты на прицеле, если что.

— Так-так-так… — задумчиво проговорил Земекис, медленно поворачиваясь ко мне и действительно держа руки на виду. — А я уже думал, что мне почудилось! Я увидел тебя на камерах еще с полчаса тому назад, но решил, что у меня уже паранойя… Оно и логично — вряд ли эти кретины из Ассамблеи сами дотумкали до того, чтобы напасть на Легион, и уж тем более — напасть удачно.

Он говорил как-то странно и несвязно, как будто пьяный, но пьяным явно не был. Он не качался, его язык не заплетался, а в глазах не было того мутного тумана, который характерен для алкашни. И уж тем более не было никакого запаха алкоголя или пустых бутылок.

— А я же предполагал, что у Медведя духу не хватит пристрелить тебя. — продолжил Земекис, не опуская рук. Медведь хороший, исполнительный, но он слишком правильный. Начитался романов о благородстве, долге и всяком таком, и теперь переносит это все в реальный мир. Да и ты тоже. А ведь вы оба на самом деле ни хрена не знаете. Вообще нихренашеньки.

— Ты абсолютно прав. — я ухмыльнулся. — Я ни хрена не знаю. Поэтому я все это и затеял — потому что мне нужно узнать. Я уже понял, что ты меня знаешь, знаешь, кто я, и поэтому пытался меня устранить. Ты назвал меня сорок пятым — почему? Что это значит?

— Сорок пятый это твой личный порядковый номер в проекте «Абьюзер». — спокойно ответил Земекис, словно это он меня держал на мушке, а не наоборот. — Номер, после которого проект уже не продолжался. Номер, который стал проклятьем для всего Аномалиона. Номер, который запер нас всех здесь.

— Чего? — я нахмурился. — Говори предметнее! Что все это значит⁈

— Проект «абьюзер» изначально ставил своей целью создать идеального читера — человека, который способен взаимодействовать с несколькими артефактами сразу. И проект удался с самого начала — первый же испытуемый приобрел эту возможность. Но сворачивать проект после этого не стали и начали проводить побочные испытания, пытаясь привить абьюзерам дополнительные возможности. Почти все последующие попытки были провальными, поскольку никто точно не понимал, что именно они хотят получить, но к тому времени, когда счет объектов подобрался к четвертому десятку, они сформировали требования. Объект должен быть не просто читером, он должен иметь еще и возможность взаимодействовать с Аномалионом напрямую. Чувствовать его, быть его частью. Ощущать баги, знать, где лежат читы, обходить тварей за километр…

— А разве такое возможно? — обалдело спросил я. — Как вообще такое можно сделать?

— Вот и ученые тоже думали — как. А потом придумали — надо попробовать соединить разум объекта с Вихрем. Огромной аномалией неизвестной природы, которая путешествует по всему куполу. Он постоянно менял маршруты и несмотря на то, что он нес в себе гигантское количество энергии, что подтвердили многие тесты, он просто ничего не делал окружающему пространству. Как будто и не было никакого Вихря. Из этого ученые сделали вывод, что Вихрь это и есть источник энергии, поддерживающей существование купола, и всего, что под ним находится — тоже. Поэтому они взяли тебя, сорок пятый, и поместили в центр этого самого Вихря, надеясь таким образом перешагнуть порог человеческих возможностей еще раз. А дальше…

А что было дальше, я уже знал и так. Знал от Скит, от Медведя, от Шмеля, от других людей… Дальше Вихрь взорвался, купол закрылся, и Аномалион оказался отрезан от остального мира. Очередной эксперимент ученых пошел не по плану, и сделал всем хуже. А я…

А со мной что-то случилось. Вряд ли я все эти годы пролежал на той свалке, где меня нашла Скит. Но, увы — я до сих пор ничего не помню и не могу ничего рассказать. Даже если бы было кому выслушать.

— Ты чума, сорок пятый. — в голосе Земекиса послышалась тоска. — Ты причина всего этого. Всего, что происходит. Ты дьявол этого замкнутого в самом себе мирка! Ты еще спрашиваешь, почему я хочу тебя убить⁈ Из-за тебя я здесь! Я надеялся, что избавился от тебя, когда ты пропал в Вихре, но ты опять здесь! И я убью тебя, на сей раз я убью тебя своими руками, клянусь!

— Эй-эй. — я покачал головой. — По-моему, ты попутал. Пушка тут у меня. А у тебя даже пистолета не видать.

— Ты все еще ничего не понял. — усмехнулся Земекис. — Пушки-херушки… Даже с пушкой ты мне не соперник. Ведь ты — всего лишь сорок пятый. А я… Я первый.

И он дернул руками, зажигая на каждой из них фиолетовый клинок из чистой энергии…

Глава 29

Все встало на свои места. Земекис — тоже читер, причем не просто читер, а абьюзер. И не просто абьюзер, а самый первый абьюзер, тот самый, который сразу вышел хорошо. Это даже логично — кого еще взять на такую ответственную роль, кроме как самого главного командира красного сектора? Кому еще вручать такую власть и такие способности, если не ему? Не сомневаюсь, что у них даже вариантов других и не было.

А еще не сомневаюсь, что за годы, прошедшие с тех пор, Земекис напихал в себя столько читов, до скольких дотянулись его загребущие руки. Вон даже клинки какие-то энергетические научился отращивать…

Но меня интересовал один конкретный чит, и поэтому я не спешил стрелять. Вместо этого я спросил:

— И много в тебе читов?

— Много. — усмехнулся Земекис. — Даже несмотря на условности и ограничения, я успел вырвать из чужих тел много разных читов.

— Вырвать из тел? — я ухватился за эту фразу. — Зачем?

— А ты что, и этого не знаешь? — Земекис явно удивился. — У проекта «абьюзер» есть один большой минус, который обойти так и не удалось. Мы можем встраивать в свой метаболизм только те читы, которые до нас уже кто-то встраивал. Проще говоря — чтобы засунуть в себя новый чит, тебе надо достать его из тела соответствующего читера. Чистые читы не приживаются.

— А «панацея» в тебе есть? — я решил не ходить вокруг да около.

— А как же. — усмехнулся Земекис. — Это был мой самый первый чит, который мне вживили еще в лабораториях корпорации. В отличие от тебя, у меня есть все.

— Это ненадолго. — пообещал я, щелкнул предохранителем, сдергивая его в среднее положение, и выжал спуск.

Автомат без дульника загрохотал, как локомотив на переезже, задергался в руках, посылая рой пуль в Земекиса. Я мысленно считал выстрелы, и, когда дошло до пятнадцати, отпустил спуск, глядя на противника.

А тому хоть бы хны. Фиолетовые клинки на его руках слились в один большой щит, которым командир Центурии заслонился от пуль, и они бесславно расплющились о него, просыпавшись на пол свинцовым дождем.

Земекис медленно опустил руку, которой прикрывал голову, и взглянул на меня безумным взглядом:

— Мой черед.

И он метнулся вперед так быстро, что буквально размазался в пространстве!

Я был готов к любой подлости, поэтому даже почти успел среагировать. Фиолетовые клинки сверкнули перед глазами, я присел, избегая удара по шее, откатился назад, в коридор, и прямо во время переката снова зажал спуск, пытаясь отзонить от себя противника.

Земекис дернулся право-влево размазанным силуэтом, оставляя за собой нечеткие проекции, но деваться ему было некуда — он стоял на моем месте, в узком дверном проеме.

Тогда он снова заслонился фиолетовыми щитами, но две пули из короткой очереди успели добраться до его тела раньше. Одна рванула плечо, вторая попала в колено, разнося его в пыль и заставляя ногу подломиться.

Но победу праздновать еще было рано — прямо на моих глазах поврежденное колено принялось зарастать и затягиваться, словно я смотрел ускоренный таймлапс.

А сам Земекис, будто совершенно не чувствуя боли, снова бросился на меня… Разве что теперь он делал это чуть медленнее…

Но это не очень важно. Главное — я убедился, что он действительно обладает «панацеей». И, раз для меня единственный способ вылечить умирающий организм это вырвать чит из чужого тела… Что ж, я буду даже рад, если это будет тело Земекиса.

Вот только автомат в этом деле мне, как показала практика, не помощник.

Поэтому я развернулся и побежал прочь по коридору.

— Стой! — раздалось вслед. — Стой, трус! Я все равно тебя убью!

Я не отвечал. У меня была тактика, и я ее придерживался. И тактика эта подразумевала беречь дыхание, чтобы бежать с максимальной скоростью. Я уже увидел, как быстро работает «панацея» и полное восстановление раненой ноги Земекиса — дело нескольких секунд.

Поэтому я просто бежал.

Я ходил этим путем всего один раз, но мне этого достаточно, чтобы запомнить его. Направо, вперед, налево, налево, вверх по лестнице, направо…

Навстречу попался боец Центурии. Он прижался к стене, завидев меня еще издалека, но вблизи рассмотрел мое лицо, экипировку, и потянулся к оружию, перегораживая путь.

Не снижая скорости, я врезался в него плечом, сбивая на пол, упал следом, не удержавшись на ногах, перекатился по противнику, вышел на одно колено и тут же развернулся, вскидывая автомат к плечу и ловя на две точки открытого прицела противника, который только-только начал подниматься.

Мозамбик.

Даже раньше, чем центурион рухнул на пол, я уже развернулся и побежал дальше — вперед по коридору. За спиной громко грохотали шаги Земекиса, и, казалось, что за мной гонится какой-то великан. И гонится он не по туннелям и коридорам Легиона, а прямо поверху, где-то по обшивке.

Я вытянул руку с автоматом назад и наугад выпустил несколько пуль, не забывая считать выстрелы. У меня есть только один магазин, и тот уже полупустой, даром что шестидесятка… Я-то надеялся решить вопрос одной-двумя пулями, а тут такое выясняется!

Наконец в конце очередной узкой железной лестницы забрезжило утреннее небо с медленно кружащей в нем черной точкой — я добрался!

И буквально тут же, едва только я ступил на лестницу, Земекис меня догнал.

Правую ногу, которой я не успел шагнуть на ступеньку, пронзило дикой болью в районе икры! Нога подломилась и перестала слушаться, я практически повис на руках, держась за узкие стальные поручни, и обернулся.

Земекис пробил икру своим фиолетовым клинком и сейчас заносил второй для решающего удара. Я не стал хвататься за автомат, все равно пули ему ничего не сделают. Вместо этого я отпустил руки, и, падая на железные ступеньки, изо всех сил пнул Земекиса в грудь здоровой ногой!

Каким бы там читером он ни был, но такой удар отбросил даже его. Я выиграл себе секунду на действия, вскочил, и, помогая себе руками по поручням, запрыгал по ступенькам наверх на одной здоровой ноге.

Я успел. Я выбрался на верхнюю палубу Легиона раньше, чем Земекис до меня добрался.

Но что делать дальше — я не знал. Изначально у меня был план, что я доберусь до одного из вертолетов, стоящих на палубе, и воспользуюсь им. Несмотря на то, что они были маленькими, частными, на обоих имелись выносные консоли с подвешенными пулеметами, и в первый свой визит в Легион я даже видел тянущиеся из них снаряженные ленты.

Но этот план не был рассчитан на то, что Земекис меня догонит. Сейчас, с одной лишь здоровой ногой, истекая кровью, я совершенно точно не доберусь до вертолета раньше него. Да еще и техники вон бегут мне наперерез, и, судя по их лицам — вовсе не для того, чтобы поздороваться.

Я вскинул автомат к плечу и произвел два коротких выстрела, точно в голову бегущим. Они, может, и без оружия, но совесть меня не мучает. Сейчас для меня любая лишняя секунда промедления — смерти подобна… А они могли бы задержать меня на целых пять секунд, если бы я их не убил.

Я развернулся, захлопнул за собой дверь, крутанул штурвал засова и побрел к ближайшему вертолету, опираясь на автомат. Что интересно — вертолет уже был заведен и его винт крутился со скоростью хорошего вентилятора. Не иначе, собирались атаковать Ассамблею с воздуха, да времени не хватило — вон, даже крепления от лыж не отстегнули. Так и оставалась огромная стрекоза пристегнутой к палубе.

Сверху раздался писк, едва слышный за шумом вертолетного двигателя, и мне на плечо спикировал Стич. Вцепился в лямку плитника когтями и что-то принялся верещать мне на ухо.

— Нет, дружок, сейчас ты не к месту. — я попытался согнать его, но зверек лишь сильнее вцепился в ткань. — Черт тебя дери… Да свали же ты отсюда, тут опасно! Ну! Не понимаешь, что ли⁈

Я даже слегка толкнул Стича, да так, что тот покачнулся. Что-то крякнул, недовольно посмотрел на меня, распахнул крылья и взлетел.

Ну вот так-то лучше. По крайней мере, он точно выживет.

И в этот момент меня в спину ударил поезд.

На самом деле, конечно, это был Земекис, но ощущения были именно такими. Спинная бронеплита отчетливо треснула, но отработала свое, распределив нагрузку по всей спине вместо одной точки.

А потом я отлетел вперед, прямо на нос вертолета.

И тогда треснула уже грудная бронеплита. Вместе с ребрами.

Удар был такой силы, что меня буквально отпружинило назад, я не удержался на ногах, и повалился на металл палубы. Дышать практически не получалось, руки дрожали, в одном глазу все двоилось, а второй не видел вовсе из-за залившей его крови — видимо, я где-то успел рассечь бровь.

Автомат вылетел из рук, ремень больно врезался в шею, а потом с громким хрустом сломалась антабка, и оружие отлетело прочь, в сторону.

Меня мутило. Сказать, что мне было плохо — это ничего не сказать. В моем теле были сломаны, кажется, все кости до единой, и то, что руки еще хоть как-то слушались — это было какое-то чудо.

А потом я взлетел в воздух.

— Я же сказал, что я тебя убью. — процедил Земекис, держа меня обеими руками за лямки плитника. — Я держу свое слово.

А потом он отпустил одну руку, продолжая удерживать меня второй, размахнулся, и засадил свой фиолетовый клинок мне прямо под ребра…

Как ни странно, боли не было. У меня просто моментально отнялось все, что ниже пояса, и даже пробитая нога перестала болеть. Кажется, он перерезал позвоночный столб…

А потом Земекис отбросил меня прочь, как мешок с мусором. Я проскользил несколько метров по палубе, оставляя за собой отчетливый кровавый след, и остановился почти на краю.

— Черт возьми, почему тебе обязательно нужно все испортить⁈ — продолжал исходить на говно Земекис, стоя между мной и вертолетом. — Вот не мог ты просто не появляться, а⁈ Насколько бы проще была жизнь!

Он снова бесновался, как тогда, в кабинете… Но это даже хорошо. Это давало мне время на действие.

Хорошо, что я снял с автомата все, прежде чем идти внутрь Легиона.

Я медленно и осторожно, чтобы не привлекать внимание психопата, повернулся набок и принялся копаться в подсумках на плитнике. Нашарил в одном «искру», которую мне, как и всем, выдали еще на базе Ассамблеи, и вколол ее себе прямо через одежду.

А потом, даже не дожидаясь, когда она подействует — достал из другого подсумка гранатомет. И гранату к нему. Обычную, «ящерицу», кумулятивно-зажигательную.

— Но ничего… — радостно выдохнул Земекис. — Сегодня я все это закончу. Раз и навсегда, однозначно и точно! Сегодня ты умрешь и все это закончится!

И он направился ко мне с горящими глазами и кулаками.

— Согласен. — проговорил я, поднимаясь на одной руке, а второй — держа заряженный гранатомет как пистолет. — Сегодня все закончится.

«Искра» сработала. На мгновение мой взгляд обрел кристальную четкость, а руки — каменную твердость. И даже то, что у меня не было никаких прицельных приспособлений, не мешало мне. Я знал, что попаду.

И я нажал на спуск.

Тихо пшикнул вышибной патрон, и «Ящерица» вылетела из ствола, ярко блеснув на солнце начищенными боками. Силуэт Земекиса резко смазался, и без труда ушел от выстрела, просто сместившись в сторону.

Но я и не пытался в него попасть.

Граната ударила точно в ротор винта вертолета и расцвела огненным цветком взрыва.

А в следующую секунду центробежная сила сорвала поврежденный винт со своего места, и, продолжая вращаться, как лезвие мясорубки, он перерубил Земекиса пополам!

Две половинки тела разлетелись в разные стороны, разбрызгивая вокруг кровь, а винт понесся дальше, прямо на меня! В последнее мгновение, отбросив гранатомет в сторону, я одними руками катнулся в сторону, и это меня спасло. Винт врезался в палубу в полуметре от меня, лопасть согнуло, повело, разорвало, во все стороны полетели обломки, и несколько даже попали в меня… Но на фоне всего остального это ощущалось просто как тупые удары сапогом.

Винт проскакал по палубе и скрылся за ее краем, а я снова поискал глазами Земекиса. Или вернее его половины.

Земекис был еще жив. «Панацея» заставляла его жить. Верхняя половина тела уже стояла на руках и неуклюже пыталась доковылять до нижней, лежащей без движения. Вот как раз в ней-то, среди окровавленных и разорванных внутренних органов, и лежала «панацея». И командиру Центурии позарез нужно было до нее добраться, чтобы снова восстановиться.

Я пошарил рядом с собой, но так и не нашел автомата. Гранатомет я отбросил тоже, и единственное, что у меня осталось — это пистолет в кобуре на бедре. Его я и потянул, благо, зарядил его на базе Ассамблеи, так же как и все остальное оружие.

Я выпустил в спину Земекиса весь магазин. Не знаю, сколько раз попал — рука сильно дрожала, а второй я взяться за рукоять не мог, ведь надо было еще чем-то опираться о палубу. Главное — что я попал. Руки Земекиса подломились, и его верхняя половина упала на палубу, заливая ее кровью.

Вот теперь точно все. Теперь точно все закончилось.

И для меня тоже.

Я не смогу добраться до «панацеи» — она слишком далеко. Казалось бы, каких-то пятнадцать метров, но в моем состоянии не выйдет их проползти. Я честно попытался, собрал последние остатки сил, которые только давала мне «искра» и попытался ползти на одних только руках.

Я даже почти дополз. Осталось каких-то пять метров, когда кровопотеря из многочисленных ран ослабила меня настолько, что я уже не смог подтянуться. Все, что я смог — это перевернуться на спину, чтобы видеть солнце и небо. Я мыслил трезво и хладнокровно и прекрасно отдавал себе отчет в том, что, раз я не могу доползти до «панацеи», значит, все. Меня может спасти только чудо…

И, к счастью для меня, Аномалион — это то самое место, где чудеса случаются.

С неба спикировала черная точка, и буквально упала на несчастный чит, лежащий в куче требухи. Стич приземлился на палубу, широко раскрыв крылья, и вцепился в «панацею» лапками, как в величайшее сокровище.

— Да, малыш. — я улыбнулся, хотя зверек и не мог этого видеть. — Забирай. Ты заслужил. Мы с тобой хорошо провели время… Поставили на уши весь этот чертов купол… Ты молодец.

Мне казалось, что я говорю громко и отчетливо, но, скорее всего, я едва слышно бредил. Но Стичу хватило и этого — он на мгновение замер, балансируя на «панацее», как на гимнастическом шаре, широко раскрыв крылья. Его огромные уши повернулись в мою сторону, словно он пытался меня запеленговать.

А потом античит издал длинный протяжный вопль, и, натужно хлопая крыльями, поднялся в воздухе, таща «панацею» за собой!

Чит был явно слишком тяжел для него, но Стич не сдавался, он изо всех сил махал крыльями, чтобы пролететь разделяющие нас пять метров. И, когда он их пролетел, то просто разжал лапы, позволяя читу упасть рядом со мной. Прямо рядом с рукой.

Стич, освобожденный от своей ноши, протяжно закричал и принялся нарезать круги надо мной, часто-часто хлопая крыльями. Словно стервятник, ждущий, когда же я издохну.

— Спасибо, брат. — одними губами прошептал я и сжал пальцы на ребристой поверхности чита. Усилием одной лишь, казалось, только воли согнул руку, поднося чит поближе к телу. Поближе к огромной ране в животе, которую оставил полупрозрачный, но оттого не ставший менее материальным клинок Земекиса. Но я прекрасно понимал, что Стич ждет совершенно другого.

Что ж… Надеюсь, что методика становления читером «панацеи», указанная в базе данных — не чья-то злая шутка. Иначе…

Что «иначе» я придумать не успел. Стич снова протяжно закричал, и тогда я решился.

Зажал в зубах рукав боевой рубахи, а другой рукой сунул чит прямо в зияющую в животе рану!

К счастью, я даже не успел почувствовать боли.

Я просто сразу отключился.

Глава 30

Я снова ожил. Я снова ожил после того, как снова умер… Это уже начинает входить в привычку… Хоть я и не уверен, что то, что со мной произошло после того, как меня подключили к Вихрю, считается за смерть.

Но сейчас — считается точно.

Я открыл глаза. И даже почти удивился.

Первым, что я увидел, было небо. Не ставшее привычным небо Аномалиона, которое пять дней в неделю затянуто тучами, а еще два — скрывается во всполохах энергии генерации, нет. Это было чистое голубое небо, с которого светило яркое желтое солнце, изредка скрываясь за легкими кучерявыми облачками.

Я сел и осмотрелся. И на сей раз действительно удивился.

Я сидел на полянке в лесу, такой красивой и цветастой, словно она тут прямиком из какого-то мультика перенеслась, или, вернее, в мультик засосало меня. Сочная ярко-зеленая трава, кое-где усыпанная каплями росы, прозрачными, как самый чистый из бриллиантов. Темно-коричневые старые дубы, обступающие полянку по периметру. Ярко-желтые одуванчики, выглядывающие из травяного ковра тут и там…

В Аномалионе может быть все, что угодно, где угодно и когда угодно.

Кроме этого. Такого в Аномалионе быть не может.

Я осмотрел себя, и убедился в этой мысли еще больше. Вместо изорванной и залитой кровью одежды, вместо распоротого плитника, из прорех в котором сыплется разбитая керамика, вместо тяжелых военных ботинок с высоким подъемом, на мне был наряд ангела… Или психбольного, тоже вероятно. Белая невесомая рубашка-поло с коротким рукавом и маленькой шнуровкой под шеей и такие же белые легкие брюки, вообще без каких-то застежек или завязок. Даже на ногах ничего не было, и я свободно шевелил пальцами, чувствуя, как застревающие травинки проскальзывают меж ними.

Ну вот теперь точно и официально — я не в Аномалионе. По крайней мере, не в том, в котором я вырубился.

Может, я даже поторопился с новым «воскрешением»…

Я решил еще несколько минут посидеть, наслаждаясь солнцем и свежим ветром, а потом встать и отправиться на поиски ответов и выхода отсюда. Мне, как-никак, еще надо вернуться туда, где я был.

Но, как только я надумал вставать, и даже подобрал под себя одну ногу, я заметил в лесу движение. Я замер, припав к траве, чтобы понизить силуэт, и принялся шарить правой рукой вокруг себя в поисках какого-нибудь оружия, но нащупывал только дурацкие бесполезные одуванчики.

Однако через несколько секунд выяснилось, что мне и оружие-то не нужно. Потому что из леса вышел не какой-то аномальный мутант, и не увешанный с ног до головы оружием человек. Оттуда вышла… Лань. Небольшая, мне по грудь, тонкая грациозная лань, шкура которой переливалась на солнце яркими золотистыми бликами, словно ее обсыпали крошечными блестками. Глаза животного тоже были ярко-золотистыми, словно наполненными жидким золотом, а вокруг ветвистых рогов гуляли хорошо видные золотистые струи, словно ветер, срывая блестки с лани, не мог потом найти выход из переплетения рогов и блуждал меж ними, таща за собой блестяшки.

— Ну, привет. — вздохнул я, снова садясь и понимая, что от этого животного точно не стоит ожидать опасности. — По ходу, я что-то сделал не так с «панацеей» и мои мозги того… Погорели. Да?

— Нет.

Лань ответила мне так внезапно, что я даже вздрогнул от неожиданности. Я-то задавал вопрос в пространство, а она мало того что восприняла его на свой свет, так еще и ответила! Да каким голосом ответила — будто миллион человек сразу, одним единым слитным порывом, не отставая друг от друга ни на одну миллисекунду. Словно мне ответила вся планета разом.

Сама лань при этом не открыла рот, но сразу становилось понятно, что отвечала именно она. И именно мне.

— Что нет? — справившись с удивлением, переспросил я. — Не погорели?

— Твои мозги в полном порядке. После того, что ты пережил в момент подключения к Вихрю, им вообще мало что могло угрожать… А после всего того, что ты пережил после этого — так и вообще ничего.

— Ага. Так. А ты кто?

— Я — это то, что сопровождало тебя все то время, что ты живешь свою вторую жизнь, помогая тебе и направляя.

— Голос в голове? — я улыбнулся. — Мой механический суфлер, который постоянно подсказывал ТТХ оружия и схемы действия в разных ситуациях? А ты красавчик, хочу сказать! Хотя в последнее время от тебя что-то ни слуху, ни духу.

— Так произошло, потому что мы достигли максимального уровня синхронизации. Поначалу, когда наши мозговые ритмы были рассинхронизированы, я мог выдавать информацию только о том, что тебе привычно и хорошо известно, и только в виде визуальных образов. Но потом ты начал лезть на рожон и раз за разом получать новый для себя опыт, подобного которому ты еще не испытывал. В свободное время я структурировал эту информацию, анализировал твое поведение и подстраивал частоту своих биоритмов под твои… Раз уж мы оказались в одном теле. В конечном итоге, синхронизация стала полной и привела к тому, что ты перестал нуждаться в визуальных подсказках. Наши разумы стали единым целом и теперь информация, которую знаю я, стала доступна тебе. И наоборот.

Я призадумался и действительно вспомнил пару-тройку случаев, когда я не задумываясь выдавал какую-то информацию, которую мне просто неоткуда было знать. Да и то же самое оружие я начал узнавать сам по себе, без всяких там подсказок… Но при этом у меня не было уверенности, что я хоть раз встречался с этим оружием раньше.

— Так, ладно, здесь более или менее понятно. — Я кивнул. — Но что ты вообще такое, трепетная лань?

— Лань это лишь то, как меня воспринимает твой разум. Визуальный образ, не более. Я же — это то, что поселилось в твоей голове после того эксперимента. Я это он. Я — Вихрь.

Я совершенно новыми глазами посмотрел на сказочное животное. Я сразу поверил в сказанное, потому что… А почему бы и нет? Все, что сейчас происходит, явно попадает под категорию «какая-то дичь» и факт, что лань это и есть легендарный Вихрь, укладывается в эту схему. Как и то, что мы сейчас находимся внутри моей головы, в моем сознании. Все довольно логично и стройно.

— И что же ты такое, Вихрь? — спросил я, садясь поудобнее. — А то там снаружи, знаешь, столько разных теорий ходит… Люди себе все головы уже сломали.

— И они все не правы. И все они в тоже время правы. — Вихрь подошел чуть ближе.

— Ну начались софизмы. — я усмехнулся. — Пояснишь, что ты имеешь в виду?

— Все очень просто, настолько просто, что даже объяснять особенно нечего. Теории, которые выдвигают все эти люди, просто не способны описать полностью, что я такое. Они не способны даже приблизиться к этому описанию, потому что не только в людских языках, но даже в самом образе человеческого мышления, нет подходящего… Подходящего… Я даже не могу подобрать подходящего слова, чтобы описать, чего именно подходящего у вас нет.

— А обязательно надо подбирать?

— Разумеется. Мы же в твоей голове. Я могу выразить только те вещи, которые тебе будут понятны. И только таким способом, какой тебе будет понятен. Скажем так — самой близкой к правде является теория о том, что Вихрь это разум того, что вы называете Аномалионом, в то время как сам Аномалион это нечто вроде огромного простейшего. Разумеется, это описывает настоящее положение вещей примерно так же топорно, как фраза «автомат делает пиу пиу», но доля истины в ней на пару десятых долей процента выше, чем во всех остальных.

— Значит, ты откуда-то прибыл?

— Можно и так сказать. «Откуда-то». «Откогда-то». «Отгде-то». Все это будет правильным и неправильным одновременно. То… «место», откуда я, оно лежит вне вашего понимания и законов физики вашего мира. Простейший пример — вам постоянно кажется, что в Аномалионе все происходит спонтанно и само собой, без какой-то логики и предпосылок, в то время как для меня все ровно наоборот. Любые события имеют причину и следствие. Все события укладываются в стройную четкую картину, которая просто не может выглядеть как-то иначе.

— Ладно, а каким образом ко всей этой картине отношусь я?

— Никаким. Даже можно сказать больше — до определенного момента тебя вообще все рано что не существовало.

— Это еще как? — не понял я. — Ты про то время, что настало после того, как нас с тобой соединили? Когда купол закрылся?

— Да. Когда нас с тобой объединили, меня перенесло в твое тело, в твое сознание, в твой мозг. Но человеческое тело не способно выдержать такого количества информации такой структуры… А я, в свою очередь, не мог сопротивляться процессу нашего объединения, потому что в принципе не обладаю телом как таковым. Пришлось пойти на рискованный для нас обоих шаг — развоплотить и меня и тебя, распылить нас по всей территории по куполом. Тогда это был единственный способ сохранить оба наших сознания.

— Что изменилось с тех пор? Почему я снова обрел тело? А ты — оказался в моей голове?

— Много чего. Лишившись управления, купол закрылся, и концентрация энергии внутри него, без подпитки извне, начала падать. Со временем она упала настолько, что снова появилась возможность собрать молекулы твоего, — нашего, — тела воедино… Но еще очень долгое время я этого не делал.

— Что изменилось?

— Багтрекеры. Они появились.

Вот тут я удивился. Даже в голову не приходило, что Вихрю, буквально божественной силы существу, будет дело до каких-то там человеческих изобретений.

— А что с ними?

— Они появились. — с ноткой недовольства в голосе произнес Вихрь. — Само по себе это не такое уж важное событие, но оно очень значительно как веха истории. Их появление означает, что люди сделали первый успешный шаг на пути к контролю Аномалиона. Пока что это касается одних только багов, но очень скоро затронет и все остальные аспекты. Люди получат неограниченную власть над законами мироздания… И либо уничтожат себя и все сущее… Либо наконец-то преодолеют все невзгоды и заживут счастливо и безбездно. Что именно случится — зависит от тебя.

— Чего⁈ — я рассмеялся. — От меня⁈ Я тут при чем⁈

— Я восстановил твое тело, чтобы использовать тебя как оружие для достижения своих целей. Багтрекеры угрожали существованию Аномалиона, и я рассчитывал, что ты их уничтожишь под моим руководством. Но, чем больше наши разумы синхронизировались, чем больше я узнавал о тебе и о человечестве в целом, тем больше я убеждался в том, что эта цель — неверная. К тому же, Аномалион уже давно перестал быть частью меня, ведь я остался заперт в твоем разуме. Все это время он существовал сам по себе, неосознанно, неконтролируемо. И у этого, как у любого другого действия, есть свои последствия.

— Предметнее?

— Чтобы ответить предметнее, нужно снова вспомнить про теории, разбирающие, что такое Аномалион. Особенно — про теорию, гласящую, что Аномалион — это такая разумная амеба. Как известно, у любого живого существа, в том числе и амебы, существуют инстинкты. В случае разумной амебы эти инстинкты задавлены ее разумом, но что случится если амеба останется без разума?

— Инстинкты возьмут верх. — я пожал плечами.

— А какие у нас главные инстинкты живого существа? — голос Вихря донесся словно бы из-под подушки, и я едва его расслышал. — Главные инстинкты любого живого существа это выжить… И размножиться на как можно большой площади…

Кажется, Вихрь говорил что-то еще, но я уже не слышал его. На поляну внезапно выполз густой белый туман, затянувший все вокруг меня. Я снова остался в облаке молочно-белого марева, которое не рассеивалось, даже если помахать рукой.

А потом откуда-то издалека, откуда-то сверху раздался едва слышный голос:

— Он приходит в себя! Ну же Крот, давай, родной!

Я поднял голову вверх, к небу, посмотреть, кто кричит…

Это была Скит. Она наклонилась надо мной, сурово сдвинув брови, словно раздумывала ударить меня кулаком или раскрытой ладонью.

Увидев, что я открыл глаза, она просияла и закричала:

— Вивик! Он пришел в себя! Вивик!

Где-то сбоку раздались охи и вздохи, что-то зазвенело по полу, и, оттолкнув Скит, в поле зрения возник старый знакомый Вивисектор.

— Молодой человек! — он сурово свел брови. — Ох и напугали вы нас! Так и до инфаркта недалеко!

Я повернул голову, осматриваясь. Судя по железным стенам и потолку, я все еще находился на борту Легиона, а судя по медицинскому оборудованию вокруг — я был в медицинском отсеке.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Вивик, не препятствуя мне.

— На удивление отлично. — ответил я. — Панацея прижилась?

— О да! — Вивик довольно улыбнулся. — Все тесты строго отрицательные, вы полностью излечены от вашего недуга! Заодно еще и убить вас будет намного сложнее, чем раньше! Где вы, кстати, ее взяли?

— У Земекиса. — я усмехнулся.

— У Земекиса? — Вивик удивленно вздернул брови. — А…

— Он был читером. Или вернее абьюзером, как и я. Вы не знали, я так полагаю…

— Н-нет… — Вивик покачал головой. — Увы, нет. Если бы знали, то, конечно, все его читы сразу бы вырезали и сохранили!

— А теперь нельзя это сделать?

— Даже если мы вернемся к его могиле — увы, нет. — Вивик покачал головой. — Читы, которые уже встроились в организм носителя, начинают разлагаться и разрушаться вместе с организмом после смерти, если их не вытащить. Так что за эту неделю они уже пришли в негодность, как пить дать.

— Неделю⁈ — эхом повторил я. — Я валялся тут неделю⁈

— Восемь дней, если быть точным.

— Проклятье! — я сел на больничной койке, осматриваясь. — Что я пропустил?

— Ничего особенного. — Вивик удивленно посмотрел на меня. — Ничего такого, из-за чего стоило бы так дергаться, молодой человек! Центурия сдалась после смерти Земекиса, Ассамблея захватила Легион и сейчас вовсю идет его ремонт. По осторожным прогнозам техников получится даже вернуть ему возможность передвигаться, но нескоро.

— А какие-то новости снаружи? Из других поселений?

— Ничего особенного. — Вивик пожал плечами. — Где-то постоянно что-то происходит, но не было новостей ни о чем из ряда вон выходящего. Все в рамках Аномалиона — невозможное возможно.

У меня все никак не шли из головы слова Вихря — «выжить и размножиться».

Выжить и размножиться…

— Где моя одежда? — спросил я. — Снаряжение. Оно мне нужно.

— Но вы же только что из комы… — Вивик поднял было руку, чтобы остановить меня, но тут же опустил ее так резко, словно махнул. — Ай, да что я, вас разве остановишь… Одну минуту.

И через минуту передо мной правда появилась куча вещей. Одежда, правда, была не моя — моя превратилась в клочки, но снаряжение никто не трогал. Даже рация, которую мне сунул еще Лион, была на месте, не говоря уже об оружии.

Я быстро оделся, ощутив на плечах привычную тяжесть плитника, проверил заряд в рации и только собрался выходить, как в палату зашла Скит. На плече у нее сидел Стич, и зверек при виде меня радостно пискнул и размытой тенью скользнул по воздуху уже на мое плечо. Вцепился когтями в лямки плитника, ткнулся головой мне в щеку.

— Привет, братец. — я почесал его за ухом. — И спасибо тебе. Жизнь мне спас.

Стич тихо угукнул и остался сидеть в таком положении, уткнувшись в меня.

— Я слыхала, ты куда-то намылился. — ехидно сказала Скит, глядя на меня.

— Ага. И мне бы не помешала машина с водителем. Ты в деле?

— Спрашиваешь! Куда едем?

— К куполу. Самым кратчайшим маршрутом.

Скит аж вздрогнула и посмотрела на меня с недоверием:

— Нафига?

— Так надо. И быстро. Сейчас.

— Кабзда… — вздохнула Скит. — На что я подписалась… Ладно, идем, моя машина в гараже.

Никому ничего не сказав, мы незаметно проникли в гараж и так же незаметно выехали из Легиона через пандус, который, кажется, никто и не собирался больше закрывать. Скит сразу взяла курс на купол и целых пятнадцать минут топила педаль газа в пол и молчала, полностью сосредоточенная на дороге.

А я сидел и ждал, когда же увижу наконец стену этого смертоносного тумана, который запер нас всех тут.

Но так ее и не увидел. Зато увидел кое-что другое.

На горизонте возникла толстая черная черта. Она приближалась, увеличивалась и в итоге оказалось, что это — какой-то огромный комплекс, полный подъемных кранов, больших цистерн, каких-то механизмов и даже посадочные площадки для вертолетов имелись.

Вот только все это было давно заброшено. Все было давно уже сломано, тронуто ржавчиной, занесено песком… И, конечно, безлюдно. Здесь никого не было.

Скит, увидев этот комплекс, как-то странно вскрикнула, и резко дала по тормозам, пустив машину юзом и чуть не перевернув ее. Она смотрела на комплекс и не могла поверить своим глазам.

— Этого тут не было, верно? — спросил я.

— Было… — тихо ответила Скит, практически одними лишь губами. — Всегда было…

— Тогда в чем дело?

Вместо ответа Скит медленно, как зомби, выбралась из багги и побрела к комплексу. Даже без оружия.

Я вылез и пошел за ней следом, держа автомат наготове. Но оказалось, что шли мы недалеко — через пятьдесят шагов Скит присела и тронула землю у себя под ногами:

— Вот в чем дело…

Я присмотрелся — земля под ногами отличалась от той, что осталась за спиной. Она не просто высохла и покрылась трещинами, она словно бы остекленела. Широкая, метра полтора, полоса «другой» земли тянулась слева направо, от горизонта до горизонта, и я, кажется, начал понимать, что она такое.

— Здесь проходил купол. — подтвердила мои подозрения Скит. — А то, что впереди… Это был загрузочный комплекс корпорации… Через него проходила вся логистика в купол и наружу. И, после того, как купол закрылся, никто его, конечно же, не видел… До этого момента.

Я еще раз посмотрел на заброшенный комплекс, на качающие лопастями на ветру вертолеты, на поросшие какой-то растительной бородой сломанные краны… А потом перевел взгляд на горизонт, где вдалеке явно что-то горело, коптя небо снопами жирного черного дыма.

«Выжить и размножиться на максимальной площади…»

Я достал рацию Лиона и принялся менять частоты, прослушивая каждую. Я искал хотя бы одну волну, на которой удастся поймать хотя бы что-нибудь. Но цифры на дисплее менялись, а результат — нет. Мне отвечали лишь помехи.

— Что происходит, Крот? — Скит подняла на меня взгляд, словно искала поддержки.

Я опустил бесполезную рацию и посмотрел на нее тоже.

«Размножиться на как можно большой площади…» Вот что происходит. Аномалион никуда не пропал. Он размножился. На максимально возможную площадь.

— Все просто, дорогая. — я поднял взгляд к небу. — Просто мы узнали правду. Мы узнали, что до этого момента мы все ошибались. Мы думали, что Аномалион — это тюрьма, а на самом деле…

Я перевел взгляд на нее и закончил:

— На самом деле это был ковчег.

Content

Эл Лекс
Читер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30