Владимир Кретов

Повелитель душ 2

Глава 1

Москва. Башня «Святогор». Апартаменты Лескова Владимира Николаевича.

На новом месте спалось так себе. Не то, чтобы было жарко или холодно… Нет, в апартаментах был кондиционер, и температура была вполне комфортная. И не то, чтобы матрас был твёрдым или слишком мягким. Просто не спалось, и всё. Почему так бывает на новом месте — не знаю, но у меня ещё в «прошлой жизни» такое иногда проявлалось.

Я лежал на кровати и смотрел в окно на проплывающие внизу белые облака, что отражали от себя огни города. Ещё полчаса назад их не было, а теперь — внезапно налетели.

Облака хоть и были лёгкие и полупрозрачные — а не огромные клубы причудливых форм, но, всё равно, выглядели достаточно впечатляюще. И было крайне непривычно смотреть на них не снизу-вверх как обычно — а сверху вниз.

Пока они степенно проплывали в пятидесяти метрах ниже меня, я, любуясь ими, решил в мыслях разложить по полочкам всё, что имел на данный момент.

И так…

Первое, и самое важное — управление душами… и нитями, и клубками. С момента, как я научился управлять нитями, пока летел сквозь пространство клубком своей души, я так и не проверил на какую дальность я этими нитями могу управлять. Там, в ветре из нитей, эта информация была для меня не интересной, лишней. А вот здесь и сейчас, она имеет самый что ни на есть важный и прикладной характер. На каком предельном расстоянии я смогу воздействовать на нити, заблокировав, например, противнику возможность использовать магию. А если он слабый — то, вырвать душу.

Подрубив душевное зрение, выхватил из ветра нитей одну нить и стал постепенно отдалять её от себя. Через двадцать метров она выскользнула из-под моего управления и понеслась дальше.

Хмм. А, если чуть-чуть притушить эйфорию?

Проделал то же самое с притушённой эйфорией и потерял контроль над нитью примерно на пару метров дальше.

Что ж, пока измерить предельное расстояние невозможно из-за эйфории, так что буду по-прежнему ориентироваться метров на двадцать. Проведу нормально тест потом, когда смогу отрубить эйфорию.

Второе — умение воздействовать на души в плане возможности их уплотнения.

Жаль, что Спесивцев не успел приехать к нам в имение, и я не смог проверить эффект омоложения от уплотнения души. Старик пока находится в санатории в Крыму, но отец с ним договорился, что тот приедет через пару дней прямо сюда — в академию.

С трудом себе представляю, как они там договаривались с ректором. Но факт — есть факт.

Ну, и третье — моё фактическое бессмертие.

Мне, в целом, понравился этот мир, мне понравился мой род. Я за короткий срок успел привязаться и к отцу, и к сеструхе. Да даже к Семёну! Сейчас я отчётливо понимаю, что принял окончательное решение оставаться в этом роду, а, значит, буду стараться, чтобы он возвысился. Вообще, древний княжеский род — сам по себе занимает уже достаточно высокое положение, но последние события показали, что всё в этом мире зыбко. Ещё вчера твой род уважаем, а завтра — может быть стёрт с лица земли.

У меня уникальные умения для этого мира, и с помощью них можно добиться многого для себя лично, а также для всего рода. Но эти мои умения не передать по наследству и им не обучить.

Если даже объяснить магу, что именно нужно сделать, а затем, вырвать душу и отпустить в ветре из нитей, то — во-первых, придётся подождать бесконечность, пока душа научится воздействовать на нити, а, во-вторых — эта душа потом не найдёт дороги обратно и за эту бесконечность улетит бесконечно далеко…

Но, благо, обучение и передача моего умения и не требуется. Раз я бессмертный, значит, и моё умение навсегда останется в роде. Ну, пока это мне не надоест…

И четвёртое, последнее: когда моя душа попала в этот мир — то, скопировала надстройку того реципиента, в которого я вселился. У меня появились колодцы, а, соответственно, и магия. И хоть попал я в магического инвалида, но уже сумел это преодолеть. Мало того, у меня уже пробудились все пять колодцев и лет через десять, когда расширю магические каналы, смогу ими пользоваться.

Ага. Вот теперь, вроде, всё.

Поймал себя на мысли, что лежу и эйфорически скалюсь.

Всё, пора начать медитировать. Буду медитировать пока не засну, а как проснусь по будильнику на планшете — продолжу медитировать.

У меня первый день в академии, надо хотя бы постараться вести себя там по-человечески.

* * *

Хоть и выспаться мне толком не удалось — спал я всего часов пять, но зато, «отмедитировал» по полной.

Когда спустился на лифте в подземную парковку, заценил свою «незаметную» машину на фоне остальных.

Вообще-то она тут самая что ни на есть заметная — единственная обычная тачка из всех люксовых вокруг!

Конечно, незнакомые бренды, да и дизайны не совсем похожие на тачки из моего бывшего мира, но выглядят они крайне дорого и эффектно!

Достал планшет и решил поискать, что за чудо автопрома красуются на нашей парковке.

Ага…

Вон там — МАЗ. Причём, это не грузовик ни разу, а двухместный кабриолет с откидной крышей. А вон тот — Люксол. Это огромный «паркетник», весь в хроме. В правом ряду — Рюрикович. Эта машина представительского класса. Интересно, она называется по фамилии рода производителя? Похоже на то…

В общем, мой Руссо-балт среднего, а то, и эконом класса смотрелся тут бедным родственником.

Но мне, откровенно говоря, пофиг!

Я считаю, что «Жоповозка» должна обладать минимальным комфортом, и мне этого будет достаточно. Мне ж не восемнадцать лет, чтобы мечтать об условной «ламборджини». Вернее, как раз-таки, ровно восемнадцать. Но, как говориться, есть нюанс…

* * *

Чуть было не опоздал… Пробки. Пробки — это бич, что той Москвы, в которую я уже вряд ли когда попаду, что этой.

Но я, всё же, успел. А это — главное!

На входе у ворот, проверили мои документы и, убедившись, что я есть в списках, пропустили внутрь.

Академия представляла собой… да такое же загородное поместье, что и у моего рода. Забор, ворота из металлических прутов, где и проверяли мои документы, а за воротами — зелень парка упиралась в площадь с большим бело-синим дворцом за ней.

Ну, дворец, правда, покрасивее, чем у нас, да и покрупнее…

А, народу…

Тысяча человек, как минимум, собралась на этой площади — перед зданием академии точно! При этом, молодых людей и девушек, дай Бог, треть. Остальное — всякие сопровождающие. У кого больше — человек десять в окружении, у кого меньше — всего пять, а у кого-то, вообще, не было никого из сопровождающих, либо один человек.

Не совсем понятно, почему так. От знатности рода, что ли, зависит количество сопровождающих? Мол, у самых знатных — десятка, а у простолюдинов — никого?

Простолюдины, кстати, тут тоже были. Самородков (в магическом плане) со всей империи государство устраивало в академию за свой счёт.

Хм, любопытно, что несмотря на то, что мой род, вроде как, очень весомый, но стою я тут один — как простолюдин. Понятное дело, что это так получилось из-за конспирации. Ну и ладно! Мне по-барабану.

Перед зданием академии был установлен деревянный помост с трибуной — в данный момент, пустовавший.

Как ни странно, шум и гам вокруг не стоял, как это бывает при таком количестве народа. Народ — в основном молодые, либо, стояли с задранными вверх носами, игнорируя всё, что происходило вокруг, либо, разговаривали тихо.

Я пристроился в самом конце толпы, пробивать себе путь вперёд с помощью локтей не стал. Во-первых, некультурно. И, во-вторых, зачем это мне?

По регламенту сейчас вот-вот начнёт своё приветственное слово для абитуриентов ректор академии. Послушать его речь я могу и с галёрки.

Но подобным образом думали, видимо, не все…

Мне в спину прилетел достаточно ощутимый пинок, я аж пару шагов вперёд сделал ненамеренно, и сзади раздалось:

— Чего встал⁉ С дороги, смерд!

Чего это — смерд⁈ Даже немного обидно стало. А, понял! Я же тут один стою — без сопровождения — вот, и подумали, что простолюдин.

Но даже если простолюдин, это всё же, было не очень нежно.

Ну-ка, кто это там такой наглый?

Я резко развернулся и увидел здоровенного мужика — лет пятидесяти, что пёр на меня буром. А за ним — делегация человек на пятьдесят, не меньше!

Хрена себе! Это кого это они сопровождают целым взводом?

Тут же включил духовное зрение.

А, не слабые ребятки! Души плотные — как у «трёхколодцевых» бойцов. Причём, у всех пятидесяти. Разве что, в центре одна душа отличалась… в худшую сторону. Два колодца — не больше. Это явно сам абитуриент.

Мне захотелось оскалиться мужику в его наглую морду и сходу влепить с правой, даже несмотря на то, что их там за ним ещё полтос крепких ребят в форме.

Но медитация… ты творишь чудеса — я сдержался!

Ну, не хочу я привлекать внимание в первый же день. Просто не хочу!

Так что я просто сделал шаг в сторону, пытаясь пропустить этого быка. Вот только, не совсем успел — он мне наступил пяткой на носок левой ноги.

Ух! У него лапы подкованы, что ли⁉ Хоть боли я не почувствовал, но вот, как что-то хрустнуло в моём большом пальце — почувствовал.

И этот гадёныш прошёл мимо с улыбочкой такой, гаденькой. Специально ведь наступил, падла!

Я на автомате выдал ему возмущённо:

— Конь!

Не, ну раз подковы нацепил, значит — конь. Логично!

Видимо, так подумало моё подсознание… потому что сознанием я всё ещё хотел не привлекать внимание в первый день. Ну, а то, что он мне палец сломал… да пофиг мне! Боли, всё равно, не чувствую. И в местном лазарете, думаю, с этим быстро разберутся.

Бык, ну, который конь, остановился после моей фразы с такой скоростью, будто в бетонную стену врезался. В него сзади даже чуть не «въехали» свои же, но успели остановиться.

Мужик повернул ко мне лицо с… да с невменяемым каким-то выражением. Но в его глазах были огоньки и… азарт что ли, а губы расплылись в улыбке:

— Смерд, ты — навоз из-под моего коня, посмел сказать что-то мне⁉ — Его улыбка стала совсем гадливой. — Если ты не знал, то, ты ещё не студент академии, и имперская защита на тебя пока не распространяется.

Народ вокруг затих и обернулся в нашу сторону.

Ну, блин… Ну ведь хотел же потише!

А теперь, не вариант… Теперь, придётся отвечать. Ведь, как говорится: «у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление». Если я сейчас уткнусь, то это сильно ударит по моей репутации среди однокурсников потом.

Так что быку в ответ я усмехнулся:

— Да ты, я смотрю, специалист по навозу. Знаешь, какой навоз из-под чьего коня!

О! Побагровел. Резко так, а ещё зрачки сузились:

— Да ты…

Что «да я» узнать не успел, так как, из центра сопровождающих к нам пробилась девушка — с той самой «двухколодцевой» душой.

Эммм… Очень знакомая девушка.

Она сверкнула глазками в сторону «коня»:

— Евстратий, что ты тут опять устроил⁈

Затем, повернула голову ко мне, и её глаза в удивлении расширились:

— Владимир⁈

Я широко улыбнулся принцессе, точнее, «великой княжне» Марье:

— Здравствуйте, Ваше высочество!

Друзья, не забывайте добавлять книгу в библиотеку)

Глава 2

Москва. Кусково. Московская магическая академия.

Принцесса удивлённо хлопала глазами:

— Здравствуй… А, что ты тут делаешь?

Я улыбнулся:

— Поступаю. Как, видимо, и ты. То есть, Вы…

Принцесса махнула рукой:

— Можно — на ты. — А затем, посмотрела на меня, чуть наклонив голову набок. — Но… Тебя же не было в списках.

Теперь уже, я махнул рукой:

— А-а, да там в последний момент определилось, что я поступаю. Потому, и документы тоже в последний момент отправили….

После чего, поиграл бровями пару раз и улыбнулся ещё шире:

— А ты что, искала меня в списках?

На щеках Марьи тут же проступил лёгкий румянец, и она активно замахала руками:

— Нет, что ты⁉ Я просто просматривала всех, с кем буду учиться!

Хрена себе, я что, угадал? Словами-то она говорит «нет», а румянцем на щеках говорит «да»!

Воббще, это просто шутка была. Тупая, наверное — эйфорическая, но шутка. Ан нет! Похоже, что я попал в точку. Это что же… Я приглянулся принцессе?

Пока я раздумывал, Марья смутилась, и румянец на её щёчах проступил ещё сильнее.

Не, чего нам не нужно, так это всяких неловких ситуаций! Надо срочно менять тему.

Спросил:

— А, кстати, зачем тебе в сопровождении конюх?

Девушка замерла и перевела на меня непонимающий взгляд:

— Конюх?

— Ну, да. Как его там… Ебл… Евл… Евлантий. — Ткнул пальцем в сторону быка из её сопровождения, что всё это время стоял неподалёку. — Вот, этот!

— Евстратий… Это сотник императорской гвардии. — Девушка хихикнула. — С чего ты решил, что он конюх?

— Так лошадиный эксперт. В навозе лошадином опять же разбирается…

Я хотел продолжить, но мой словесный поток прервал писк из громкоговорителя, что пронёсся над толпой.

После чего, раздалось:

— Уважаемые абитуриенты, мы рады вас приветствовать в стенах Московской магической академии. В этом, юбилейном для академии году…

Я скосил взгляд на принцессу. Румянец с её щёк ушёл, и она с лёгкой улыбкой на лице слушала, что там с трибуны вещает ректор академии.

Принцесса была одета в такую же форму, как и я: тёмно-синий пиджак, рубашка, просто вместо брюк — у неё была темно-синяя длинная юбка. А, как я понял после того, как нас распределят по факультетам, нам ещё выдадут галстуки — цветов наших факультетов.

Тоже решил прислушаться к речи ректора:

— … всего сердца! Все, кто учился в этих стенах, так или иначе, выдающиеся люди, и многое сделали для процветания Российской Империи…

Понятно, стандартная приветственная речь о том, какая крутая тут академия, и как много она сделала для… бла, бла, бла.

В общем, это можно пропустить мимо ушей.

Чтобы не скучать, я подрубил духовное зрение и огляделся по сторонам.

Хм, любопытно. Под трибуной, на которой сейчас вещает ректор академии, находятся две души. Наверное, эта пара техническим обеспечением занимается, но сидеть им там приходится явно не в самых комфортных условиях.

Кстати, да — ректор. Мужчина на вид лет сорока пяти в сером костюме с аккуратной причёской соломенного цвета. Я думал он постарше выглядеть будет. Всмотрелся в его душу.

Мощь!

Не, моя душа поплотнее будет, но настолько плотных душ у других людей я ещё не видел. Там явно, все пять колодцев пробуждено. Не удивительно, что он занимает такую должность.

Покрутил головой дальше.

Души абитуриентов совсем не интересные. А вот, эта опоздавшая группа, что подходит со стороны ворот… странная. Вернее, души у них странные.

Они дрожат. Причём, у всех. Я подобное наблюдал только у тех, кто вот-вот «испустит дух», то есть, перед смертью. Но эти-то не умирают! А бодренько шагают в нашу сторону.

— Ура-а-а!!! — Со всех сторон внезапно заорали сотни глоток. И я аж вздрогнул от неожиданности.

Ага, это ректор там какую-то мощную «речуху» толкал. Причем, ораторство у него прокачано явно не слабо.

Стоит с поднятым кулаком вверх, а возбуждённые абитуриенты заорали во второй раз:

— Ура-а-а!

В миг, одновременно с ором, в мою спину, будто мешком прилетело. От задницы до самой макушки меня облизал жар.

А громкий взрыв оставил после себя звон в ушах…

Я сделал шаг вперёд, как и стоящая рядом со мной принцесса.

Это, блин, что такое было, вообще⁈

Повернул голову назад, и в глазах тут же запечатались оторванные куски тел. И сопровождающих Марьи и… тех странных «опоздунов».

На моих глазах один из этих «опоздунов» прыгнул вперёд, на магический щит гвардейца, и всё потонуло во вспышке света, а меня снова обдало жаром.

Это что, самоподрыв, что ли?

Я не увидел в духовном зрении, чтобы «опоздун» использовал нити душ. То есть это не магия.

Поучается, это какая-то бомба взорвалась?

В голове тут же мелькнул образ бомбистов начала двадцатого века. Так называемый, «русский террор». Но эти ещё и шахиды какие-то. Не просто бомбами швыряются, а ещё, и сами подрываются.

Проморгавшись, я как раз увидел, что осталось от гвардейца с магическим щитом и ещё от троих по бокам — они точно не жильцы, такие изломанные куклы не живут. А вот, от бомбиста только ноги и остались…

Со всех сторон послышались визги, и народ начал разбегаться в стороны, а прямо передо мной выскочил ещё один бомбист.

Вот, чёрт! Сильный, «трёхколодезный». Убить не смогу. Да даже магию не смогу развеять, они ею не пользуются!

Называется, хотел не выделяться… В первый же, мать его, день, на меня совершили покушение! И ни где-нибудь, а в академии. Блин, я ещё и рядом с принцессой стою!

Она непроизвольно схватила меня за руку, а её глаза распахнулись от ужаса.

В голове промелькнуло — «надо спасать принцессу». Мне-то пофиг, меня заново соберут, мы это всё уже обговорили с отцом. А вот, Марью может убить не понарошку, как меня — а, на самом деле.

Слева раздался взрыв, снося нафиг Ебл… Евлантия, или как его там, и мы с принцессой остались один на один с террористом.

Я тут же задвинул принцессу за себя и крикнул ей:

— Щит!

Вот только, террорист прошмыгнул слева от меня, подбираясь к Марье.

Что⁉ Так это покушение не на меня, а на принцессу⁉

Ничего не понимаю…

Рывком убрал Марью за себя и…

В миг утонул в свете взрыва.

Странно… гул из ушей пропал полностью. Просто чернота и тишина.

Миг, и моя душа вынырнула в ветер из нитей.

Умер, получается.

Э, нет!!!

Развернулся, нашёл быстро тускнеющее место для души в центре груди и вернулся обратно в своё тело.

Открыв глаза тут же повернул голову налево.

Принцесса, которую я закрыл своим телом, лежала на боку изломанной куклой и тяжело дышала.

Жива. Вот только, душа трясётся в груди. Она при смерти…

Попытался привстать, оперевшись на правую руку, но провалился вниз на асфальт.

А, понял. Мне правую руку по локоть оторвало. Да и вообще… Мою грудь разворотило так, что сердце не то, что не бьётся, от него толком ничего и не осталось…

Получается, я в совсем уже мёртвом теле нахожусь. Сердце не бьётся, кровь по жилам не течёт. Я сейчас… натуральный зомби. Клубок моей души стремится покинуть мёртвое тело, но своей силой воли я просто не даю ему это сделать.

Оперевшись на левую руку, я, всё-таки, приподнялся и осмотрелся по сторонам.

Все мертвы или при смерти, либо, ранены. Все пятьдесят человек сопровождения принцессы. На ногах нет никого. Террористов тоже нет в живых. Ну, это и понятно… От них, вообще, мало что осталось…

Толпа абитуриентов рассосалась, а вот со всех сторон к нам бежит охрана академии, может медики ещё. Да, скорее всего, медики там тоже есть.

Стоп!

Я поймал клубок души принцессы, который вылетел из её умершего тела.

Всё-таки, умерла…

Нет, родная, не в мою смену!

Я пристроил душу Марьи рядом с собой и задумался, что делать дальше.

Моё тело оперативно доставят в родовое имение. Об этом было обговорено с отцом заранее. И именно тело. Мёртвое. Не думаю, что это хорошая идея показать всем, что я и без сердца могу функционировать. Хотя… уже показал… Я ведь приподнялся над асфальтом, это всем видно.

Ладно, сейчас это не важно. Сейчас важно другое — как спасти Марью?

Это моё тело доставят в имение, там подлатают, и я смогу без проблем туда вселиться позднее.

А вот, с Марьей так не сработает. Её мёртвое тело отвезут на кладбище и закопают. Если я схороню её душу, впоследствии можно будет восстановить её хоть из волоса, но это сначала с отцом надо проконсультироваться — каким боком это выйдет роду. А если он будет против внезапного воскрешения Марьи по своим политическим мотивам? А если с её братцем, новым императором, не договорится? Это всё маловероятно, как мне кажется, но и стопроцентной уверенности, что дадут добро на воскрешение принцессы у меня тоже нет.

Я глянул на бледное лицо умершей принцессы. Тёмный локон её волос прилип к щеке, полностью измазанной кровью. Но даже так, даже после смерти, девчушка была очень симпатична.

Нет уж! Такому чуду я помереть не дам!

Я вылетел клубком души из своего тела, давая ему окончательно умереть, и встал на место души принцессы.

Только я открыл глаза (точнее, принцесса открыла), как надо мной склонилось лицо женщины. Она тут же отвернулась в сторону и крикнула:

— Жива! Великая княжна жива!

Её руки окутались зелёным светом и тут же легли мне на грудную клетку. Мгновение, и её брови нахмурились.

А, ну да, я, когда в тело Марьи попал, её сердце автоматом не завелось. Всё-таки, она по-настоящему умерла. Это не тот вариант, когда я выдираю Семёну душу и возвращаю потом в полностью здоровое тело.

Тогда понятно, почему у лекарши брови нахмурились… Сердце у принцессы не работает, а глазами она вполне себе хлопает.

Когнитивный диссонанс, однако…

Как бы она ни удивилась, но реанимационные действия, всё же, начала проводить сразу — перевернула тело принцессы на спину и сосредоточила свои руки напротив сердца.

Прикрыл глаза.

Что ж, пусть работает, не буду её больше смущать.

Да и, вообще, как только Марью хоть чуть-чуть откачают и когда запустят сердце, сразу вылезу из её тела и запихну в него её душу.

Когда я сам своей душой в теле — оно, конечно, надёжнее, но ничего, справлюсь и так… как-то мне неуютно в женском теле…

Я почувствовал, как ко мне, то есть, к принцессе, дотронулись ещё четыре руки.

О, видимо, ещё лекари подоспели.

А через минуту времени, сердце в груди мёртвой девушки дёрнулось, и начало качать кровь.

Раздался крик первой лекарши:

— Состояние критическое! Срочно карету скорой помощи, едем в кремль к императорскому лекарю!

Ну, в кремль, так в кремль! Вот только, срочно необязательно. Не важно, критическое там состояние или нет, пока я рядом — она не умрёт.

Кстати, уже, наверное, пора рокировочку-то делать…

Миг, и её душа заняла место в своём теле, ну, а я клубком своей души пристроился рядом.

Оп! Её душа попыталась сбежать.

Нет уж! Сиди на месте. Я сказал на месте!

Ох, чую поездка выйдет напряжённая…

Глава 3

Москва. Кусково. Карета скорой помощи.

Ещё три раза за время поездки принцесса умирала, и её душа собиралась на выход из тела, но я каждый раз возвращал её на место. А уже ближе к концу поездки, лекари смогли подлатать Марью настолько, что критическое состояние сменилось на просто тяжёлое. И клубок души девушки хоть и дрожал на своём месте, но больше попыток сбежать из тела не предпринимал.

Когда мы доехали до точки назначения, ею занялся, видимо, какой-то реально крутой лекарь, так как, его клубок души светился как «„четырёхколодцевый“». Душа принцессы уже через пару минут перестала дрожать, а ещё через минут двадцать, её переместили ещё раз и оставили в покое.

Непосредственно рядом с ней не было никого — а значит, лечение должно быть закончено.

Вот только, недалеко — метрах в четырёх, постоянно висел один клубок души.

Кто это, что это? Без понятия. Но висит он без движения.

Задумался на минутку. Теперь, когда я окончательно спас жизнь принцессе, что делать дальше? Лететь в академию? Мы ведь с отцом договорились, что моё тело, в случае чего, максимально быстро будет изъято под предлогом тайн рода моим куратором, с которым мы пока ещё даже встретиться не успели.

Но где искать этого куратора — непонятно. Мы же ещё даже встретиться не успели. Да и вряд ли моё тело уже подлатали…

Кто ж ожидал, что моё мёртвое, но подлеченное тело мне понадобится уже в первый же день⁉

В таком случае, что? Лететь в загородное имение?

Или… поглядеть, что тут да как вокруг в кремле? Любопытно ведь! В уборщика какого-нибудь вселюсь, да гляну… Ну, а то, что уборщик, пока будет рядышком в виде души и увидит ветер из нитей — ничего, как-нибудь переживёт моменты эйфории, и, скорее всего, посчитает, что у него глюки.

Или, всё-таки… посмотреть, что там с принцессой?

Я ведь когда в виде клубка души летаю, вижу только духовным зрением, то есть, практически только одни души, да поток из нитей. Надо бы точно удостовериться, что с ней всё в порядке. Тем более, рядом с ней сейчас явно есть человек, в кого вселиться можно — не зря же клубок души там висит. И душа эта хоть и магическая, но всего на два пробуждённых колодца. В такого я вселюсь без проблем.

Конечно, я сам не поверил в свою же глупую отмазку, для чего мне надо увидеть принцессу, очевидно же, что она в порядке, но…

Решено — гляну на неё хоть одним глазком! Просто потому что хочется. А, в зависимости от того, кем окажется человек, в которого я вселюсь, может, даже поговорю с принцессой, чем чёрт не шутит. А, может, и информацию какую-нибудь узнаю по покушению…

Ну, и просто полюбуюсь девушкой, куда без этого?

Не исключено, что я принял не самое грамотное решение сейчас. Но плевать!

Миг, и вырвав душу рядом с принцессой находившегося человека, я оказался в его теле.

Осмотрелся.

Я нахожусь в почти что знакомой палате. Очевидно, что это лазарет, у нас в имении прямо похоже всё.

А, тело… А, тело явно принадлежит какому-то врачу, одежда соответствующая.

Ага. Понял! С ней оставили дежурного врача. Видимо, на всякий случай, а, может, инструкции такие.

Посмотрел вперёд, туда, где раньше была душа принцессы.

Теперь, тут не только душа, но и всё тело. Принцесса лежит в больничной койке и спит.

Что ж, как раз, мне будет время помедитировать, чтобы не спалиться.

Кремль. Лазарет. Великая княжна Аничкова Марья Афанасьева.

Да что же так некомфортно⁈

Девушка открыла глаза и тут же перевернулась в кровати на другой бок, потому что свет из окна бил прямо по глазам.

И кто с утра штору ей открыл⁉ Кто этот гений⁈ И зачем он это сделал⁉

Помяв немного подушку рукой, девушка с удовольствием укуталась в одеяло, собралась спать дальше, но в голове промелькнули кадры из её сна.

Она аж поёжилась. Ну, и ужасы ей снились в эту ночь!

А, ещё… какой-то бред. Сначала ей снилось, что на неё устроили покушение. Сон был таким реалистичным, что девушка тут же постаралась отбросить эту часть сновидений подальше. А потом… а потом, она висела в пространстве среди потока какой-то странной штуки — каких-то чёрточек, что пролетая мимо неё, улетали дальше в даль…

Но несмотря на абсурдность этого сна… как же ей было хорошо!

Все проблемы, все переживания, вообще всё — включая предыдущий страшный сон, — всё ушло на второй план.

А осталось только… счастье, что ли? Нет, даже не счастье — просто чистый кайф!

Такого она в жизни ещё не чувствовала до сих пор. Возможно, что-то похожее чувствуют наркоманы, когда колятся дозой своей отравы.

Но она-то никакой дрянью не баловалась.

Девушка засунула руку под подушку и устроилась максимально удобно.

Эх, вот бы заснуть, и вернуть тот самый сон с кайфом… И лишь бы не вернулся тот — первый, который с ужасами.

Вдруг, великая княжна распахнула глаза…

Так, а это ведь не её покои! Это же кремлёвский лазарет!

Она резко села на кровати и увидела одного из императорских лекарей, Сергея, что дежурил у двери в палату, сидя на стуле.

А дежурного врача оставляют в покоях обычно не просто так, а по протоколу…

Внутри девушки похолодело от накатывающего осознания, но она спросила:

— Сергей? Почему ты тут? Почему… я тут?

Мужчина с седыми висками поднял взгляд на девушку и улыбнулся так широко, как никогда прежде не улыбался:

— Принцесса! Вы в порядке⁈

Девушка странно посмотрела на лекаря, но кивнула.

Он продолжил:

— Вы здесь потому что т… вас лечили после покушения.

Да, это был не сон! Похоже, что та, первая часть, ей не приснилась…

Что она помнит?

Она пришла в Московскую магическую академию. Там… Там она с удивлением для себя, встретила Владимира Лескова!

На лицо девушки непроизвольно выползла улыбка.

Как неожиданно и приятно!

Всё-таки, чем-то её зацепил этот Владимир…

И тут же внутри всё опять похолодело.

Взрывы! Прямо рядом с ней и с… Владимиром!

Девушка спросила, чуть замешкавшись:

— А те, кто были рядом со мной… выжили?

Сергей хмыкнул:

— На счёт гвардии — не знаю, могу сказать только про Владимира Лескова.

— Да? — Великая княжна настороженно оживилась. — Что с ним?

— Владимир Лесков встал грудью перед взрывом, спасая вас. И всё равно, вы были на грани, сохранить Вашу жизнь было крайне трудно.

Спас, значит…

А ведь он сразу ей понравился. Значит, не просто так. Значит, тот к кому она настолько…

Сергей за доли секунды и всего четыре шага подскочил к кровати Марьи и замахал руками:

— Воу, воу, принцесса, полегче! А то, сейчас наговоришь лишнего!

Ого! Она что, говорила это вслух⁉

Подняв взгляд, она всмотрелась в улыбающееся лицо мужчины и спросила:

— Кто ты? Ты ведь не Сергей!

Лицо лекаря расплылось в улыбке ещё сильнее:

— Вот так, и подозревал, что не получится притвориться. Даже медитация не помогла! — Мужчина присел на край кровати. — Я — Владимир.

Великая княжна изменилась в лице буквально за мгновение. Она посмотрела на лекаря с холодом и не менее холодно выдала:

— Сергей, во-первых, встаньте с моей кровати! А, во-вторых, чем бы ни было вызвано желание пошутить — это, всё равно, неуместно! Вы под веществами, что ли⁈

Лекарь в ответ усмехнулся, но, всё-таки, встал с краешка больничной койки:

— Можно сказать, что несколько последних дней, я, действительно, под веществами, но это не шутка — я — Владимир. Просто мне захотелось проверить, всё ли с тобой в порядке.

Голос девушки дрогнул:

— Ты… — Но она тут же повысила голос. — Выйдите из моей палаты! Немедленно!

Лекарь опять усмехнулся:

— Ладно, ладно! Возвращаю тебе твоего Сергея. — А затем, подмигнул. — Он, кстати, сейчас там же, где всё это время была ты — в ветре из нитей — те, что бесконечно пронзают пространство… И сейчас, под той же эйфорией, под которой недавно была ты.

Глаза Марьи расширились:

— Откуда ты…

Но лекарь перебил девушку и ещё раз подмигнул:

— Ладно, у нас будет ещё много времени в академии, чтобы об этом поговорить. А сейчас — отдыхай. Денёк выдался непростым…

Девушка открыла было рот, чтобы остановить… неизвестно кого под личиной дежурного лекаря, как тот вдруг споткнулся на ровном месте — чуть не упав. Лишь в последний момент, мужчина удержал равновесие. Он встряхнул головой и с большим удивлением посмотрел на великую княжну, после чего, стал оглядываться по сторонам.

Девушка спросила:

— Сергей?

Мужчина с секунду помолчал, после чегт, осторожно ответил:

— Да…

Затем, он снова встряхнул головой и изумлённо спросил:

— Ваше Высочество, Вы очнулись⁈

— Как видишь… — Марья пожала плечами, — Лучше, скажи-ка мне, а ты случайно сейчас не видел… как его… ветер из нитей?

Глаза лекаря расширились в удивлении точно так же, как и глаза девушки совсем недавно:

— Да… Ваше высочество, а откуда Вы знаете?

Та выдохнула и покачала головой:

— Да я уже ничего толком не знаю, теперь… — Но тут же оживилась. — По покушению — выжившие, кроме меня, были?

Сергей замотал головой и чуть развёл руки в стороны:

— Ваше высочество, я не обладаю этой информацией. Но Вы можете посмотреть на Вашем планшете в отчётах. Там это может быть указано.

Девушка посмотрела направо, затем, налево. Увидев планшет на тумбочке слева от себя, Марья взяла его в руки.

Пролистав отчёты, в обязательном порядке присылаемые членам императорской семьи, девушка ничего не нашла. После чего, сразу же набрала номер секретаря, а буквально, через пару секунд произнесла:

— Геннадий, пришли мне полный отчёт по покушению! Да, я понимаю. Пришли всё, что есть на данный момент. Да, жду.

Не прошло и десяти секунд, как планшет пиликнул о пришедшем сообщении, и девушка сосредоточенно уставилась на экран, листая пальцем вниз.

Да, пока информации по покушению собрано совсем мало, но то, что нужно уже есть…

Девушка нашла нужную ей строку и прочитала в уме: Лесков Владимир Николаевич — тело забрали представители рода. Предварительно, судя по полученным травмам — мёртв.

Предварительно, значит?

Она усмехнулась и отложила планшет обратно на тумбу.

А вот, у неё есть подозрения на то, что он предварительно жив!

Прислушалась к себе… Она определённо рада этому.

А ещё, у неё есть много, очень много вопросов к Владимиру…

Глава 4

Загородное поместье рода Лесковых.

После того, как я покинул кремль, решил лететь всё-таки в поместье. С Петерисом — вассалом рода Лесковых, в Московской магической академии я ещё не встречался, так что решил дуть обратно под Тулу, в наше загородное имение. Благо, что перемещаться клубком души я могу на такой скорости, которая в телесном состоянии мне бы и не снилась. В виде души я могу передвигаться со скоростью двести, триста, пятьсот, тысяча, две тысячи, пять тысяч километров в час!

Может, и гораздо быстрее, не знаю. Спидометра к моей душе не приделано, поэтому определить скорость я могу сильно грубо — на глазок.

Пока добирался до имения, пришлось пару раз вселяться в рандомных людей, чтобы проверить туда ли я лечу.

В накладе тех, в кого вселялся, не оставил — я им чуть уплотнил души. По моей, пока ещё непроверенной теории, уплотнение души — даже такое незначительное, продлит им жизнь.

Своё запасное тело — то самое, которое мне вырастили из моего мизинца, я нашёл в медицинском крыле имения — в… холодильнике.

Когда я открыл глаза, вокруг была полнейшая темнота, но стоило только протянуть руку вперёд, как дверь холодильника, в котором я находился в полусидячем состоянии, отворилась.

Ух, а двигаться-то тяжело, всё тело окоченело! Похожее ощущение бывало лишь когда в детстве наиграешься на морозе, домой придёшь и понимаешь, что руки-то задубели — ключом в замке еле-еле получается ковыряться. Но тогда дубели только руки, а сейчас — всё тело.

Кое-как выбравшись из холодильника, увидел удивлённое лицо Семёна. Он встал с кресла, на котором сидел:

— Владимир Николаевич?

— Ага. — Я прошёл чуть вперёд, и понял, что двигаюсь как классический зомби из фильмов — медленно-медленно. Указал пальцем себе за спину. — А, чего это я в холодильнике лежал?

— Это мы проверяем оптимальные условия хранения вашего тела. Аппарат по искусственному поддержанию жизни сейчас занят, мы до сих пор поднимаем на ноги раненых бойцов гвардии. Как только аппарат освободится, Ваше запасное тело сразу переведут… перевели бы обратно.

— А, понял, ладно. Тогда заведи мне сердце.

Я попытался уловить свой пульс, но куда там? В этом теле сердце само не завелось. Видимо, когда я вселяюсь в тело из холодильника — а не в свежее, оно само, увы, не заводится.

И, чую я, что пока сердце не начнёт гонять по телу кровь, оно — тело моё, не отогреется. Так что временить с этим не стоит.

Семён на мою просьбу округлил глаза:

— А-а-а… — Он поднял палец к краешку губ и нахмурил лоб, что-то обдумывая. — Нет, не может быть. — Он мотнул головой и продолжил размышлять и озвучивать вслух обрывки своих мыслей. — Ну да, оно же ведь в импровизированном морге хранилось… тогда… нет, тоже не то! — Затем, поднял крайне задумчивые глаза на меня. — Владимир Николаевич, а вы как… вообще… вы как функционируете-то, в общем?

— Пока ты не запустишь мне сердце — хреново функционирую.

Лекарь спохватился:

— Да, сейчас.

Он поднёс к моей груди объятую зелёным светом руку и ткнул пальцем прямо напротив сердца.

Толчок, и я почувствовал, как по моим жилам начала течь густая-густая кровь.

— Всё тело задубело, надо бы отогреть.

— Да, сейчас Вам наберу ванну!

Семен метнулся к ванной комнате, тормознул, обернулся на меня, пробормотал себе под нос что-то вроде «нет, я никогда к этому не привыкну», и всё же скрылся за дверью, за которой тут же послышалось журчание воды.

* * *

Задерживаться в имении я не стал. Как только моё тело после отогрева в ванной начало нормально функционировать, была проведена ещё одна мини операция по доставке меня в столицу, там мне вручили оперативно восстановленные документы и уже через шесть часов я стоял перед одной дверью в Московской магической академии.

Так, вроде это она. Помятуя, как я случайно ворвался в комнату к Насте в гостевых покоях у нас в имении, теперь, я тщательно сверялся с картой в планшете, прежде, чем врываться внутрь.

На двери красовалась надпись: Лаборатория.

А внизу было приписано: Озолиньш Петерис Эдгарсович.

Это и есть тот самый куратор в академии, который будет меня обучать. Так что можно сказать наставник или учитель.

Впрочем, потом мы должны будем проводить магические изыскания вдвоём. Так что, подойдет и коллега!

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Исследовательское крыло. Лаборатория рода Лесковых. Вассал рода Лесковых — Озолиньш Петерис Эдгарсович.

Женщина-диктор в телевизоре вещала:

— Срочная новость! Информация только что поступила в эфир. Стало известно о покушении на великую княжну Аничкову Марью Афанасьеву. Террористы под видом абитуриентов ворвались на территорию Московской магической академии и подорвали взрывные устройства. Двадцать семь человек погибли, сорок восемь ранены. Из нападавших не выжил никто. Марья Афанасьева жива, её жизни сейчас ничего не угрожает. Император Российской Империи Александр Аничков заявил, что организаторы этого чудовищного теракта будут обязательно найдены и наказаны по всей строгости закона. А теперь, к новостям погоды…

Молодой мужчина лет тридцати — в белом халате с гербом рода Лесковых на правой стороне груди, выключил телевизор пультом управления и пробормотал себе под нос:

— Ну вот, и до новостей добралось… — Затем, он тяжело вздохнул, потёр виски пальцами и посмотрел на напольный холодильник со стеклянной крышкой, что стоял рядом. Вернее, не на холодильник, а на молодого человека, лежащего сейчас в холодильнике. Или, ещё точнее, на труп молодого человека — Владимира Лескова, сшитый и полностью восстановленный лекарями после взрыва.

Петерис покачал головой и снова буркнул:

— Ещё и это…

Раньше у него в голове никогда не появлялись мысли о том, что Николай Фёдорович, его сюзерен и глава рода Лесковых — сумасшедший, а вот, теперь… теперь же, эти мысли закрались.

Во-первых, Николаю Фёдоровичу зачем-то понадобилось, чтобы он вместо лабораторной работы часть времени тратил на обучение его сына. В академии. В магической академии! Где полно учителей, и это их профиль!

Во-вторых, сразу после обучения Владимира азам магического искусства, нужно было, чтобы он продолжил свою работу в паре с Владимиром. Ага, сразу после обучения того азам магии…

И, в-третьих, что совсем уж сюрреализм какой-то — в случае смерти Владимира, нужно было максимально быстро забрать его тело, использовать ресурс лекарей академии, чтобы привести тело полностью в порядок и поместить его в холодильник при нуле градусах. В лабораторный холодильник, который Петерису был реально нужен. Теперь, часть реагентов приходится хранить по соседним лабораториям.

Ну, бред же какой-то! Для похорон, чтобы не хоронить человека в закрытом гробу, существует специальная ритуальная служба лекарей, которые занимаются внешним видом усопшего. Зачем понадобилось латать все внутренние органы Владимира — непонятно. Да ещё и всё в авральном режиме…

А дальше… ну, а дальше совсем что-то непонятное. Тело нужно было держать в холодильнике и поддерживать его «свежесть» до тех пор, пока оно не понадобится самому Владимиру. То есть, трупу… Вот на этом месте, у Петериса и закралась мысль о психических проблемах его сюзерена.

А, жаль…

Если Николай Фёдорович сошёл с ума — это может отразится и на самом Петерисе и ведь неизвестно как. Научный грант от рода Лесковых, на который он проводит магические исследования, может внезапно и обрубиться, а мужчине очень уж нравится его работа…

Вдруг, в дверь лаборатории постучали.

Петерис недоумённо посмотрел на дверь. Кто это к нему пожаловал? Гости в его лаборатории явление редкое. Он хотел уже крикнуть: «кто там?», но дверь отворилась, и в помещение зашёл… Владимир.

Тот самый Владимир, на труп которого он смотрел буквально только что!

Хорошо, что рядом с Петерисом стоял стул, потому что если бы его не было рядом, то мужчина сел бы не на него, а прямо на пол.

Владимир подмигнул мужчине:

— Ну, привет, Петерис Эдгарсович. Будем знакомы!

И протянул вперёд правую ладонь для рукопожатия.

Петерис пожал её на автомате, а Владимир взял за спинку второй стул, что стоял в пяти метрах, у стола, притащил его поближе и уселся напротив мужчины:

— Ну что, нам есть о чём поговорить, коллега!

На лице парня проявилась очень, очень широкая и наглая улыбка.

Глава 5

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Исследовательское крыло. Лаборатория рода Лесковых.

После моего приветствия Петерис явно взял себя немного в руки, он даже немного нервно усмехнулся:

— Да уж есть о чём поговорить, это точно! — Мой будущий коллега встал с кресла, и кивнул в сторону напольного холодильника с прозрачной крышкой. — Если Вы, Владимир Николаевич, тут, то кто же там?

Я привстал со стула и заглянул в холодильник.

Ага, вот, значит, где моё «пострадавшее тело» хранится. Стало быть, оно будет моим запасным. Сев обратно на стул, и облокотившись на спинку, улыбнулся:

— Там тоже я. Меня и там и тут показывают.

Миг…

И я уже вселился в своё запасное тело в холодильнике. Постучал костяшками пальцев изнутри по стеклянной крышке. Ну, и улыбнулся, ласково так.

Даже не знаю, как он так смог — но побелел Петерус буквально за секунду…

Тут же отшатнулся назад, споткнулся о стул и полетел с грохотом на пол.

Хех! Как говорится — шалость удалась. Смысл, правда, был не в том, чтобы напугать человека, а чтобы сразу расставить все точки над «I» — чтобы пропустить этап «чему яйцо может научить курицу?», и перейти к «Ё-маё, а это как⁈ А, научи!! А, вырви-ка мне душу!».

Уж не знаю, что Петерус за человек, но в научную среду обычно идут любознательные люди. И… иногда немного пугливые.

Я когда вернулся в своё тело на стуле, чтобы оно на пол не сползло, увидел занимательную вещь — Петерус прямо на карачках кинулся подальше от холодильника назад к стене, по пути задев ножку стола, и умудрился как-то сломать её. А ведь там сантиметров пять дерева было, не каждый лось такую сломает…

Я пробормотал себе под нос:

— Вот что крест животворящий делает…

Петерус же, упиревшись спиной в стену, посмотрел на меня диким взглядом и ткнул пальцем в сторону холодильника:

— Нет, ну ты видел⁉ Видел?

Только что «Выкал» мне, а тут, с перепугу на «ты» перешёл. И глаза, прям, дикие!

Дааа… эффект оказался немного сильнее того, которого я ожидал.

Я развернулся на стуле в сторону своего будущего коллеги и, наклонившись, вперёд опёрся локтями о колени:

— Видел, видел! Я даже больше скажу — это я там был. Дело в том. — Решил я признаться. — Что азы магического искусства буду изучать не только я, но и ты. И это была лишь небольшая демонстрация «азов» магического искусства.

Петерус затих у своей стенки, опасливо поглядывая на холодильник, и, похоже, сейчас мои слова доходили до него с некоторым временным лагом, так как он только через десяток секунд перевёл немного заинтересованный взгляд на меня:

— Демонстрация?

Я встал со стула, прошёл к мужчине и протянул ему свою правую руку, предлагая таким образом подняться с пола:

— Может, тогда, первый взаимный урок по азам искусства магии проведём прямо сейчас? Все вопросы как рукой снимет.

Петерус смотрел на моё лицо несколько секунд с каким-то странным, нечитаемым выражением лица, но в итоге, протянул руку и схватился за мою:

— Ну давай, попробуем.

Хех, всё ещё на ты! То ли до сих пор товарища не отпускает, то ли его уже переклинило… и так он и продолжит.

Подсобив Петерусу подняться, я присел на свой стул.

Мой же коллега, увидев сломанную ножку стола, почесал себе затылок, но в итоге, махнул рукой, сел на свой стул напротив меня. После чего, спросил:

— Ну, хорошо. С чего начнём?

А на холодильник нет-нет, но косится. Хе-хе.

Ладно, к делу!

Я посмотрел в глаза коллеге и поглалил свой подбородок:

— Хм… Наверное с этого — забудь всё, чему тебя учили в школе.

Петерус приподнял вопросительно одну бровь, и я пояснил, начиная рассказывать настоящие азы магии:

— Мана на самом деле — это развоплощённые души. Вот, здесь… — Я ткнул себя в грудь рядом с сердцем. — Обитает клубок души. Когда человек рождается, а, может, и раньше, когда он ещё эмбрион и находится в чреве матери, в его вместилище души попадает нить. Нити душ — они невидимы ни обычному зрению, ни толком магическому. Они становятся видны лишь духовным зрением, которое появляется лишь после смерти. Так вот, когда нить души попадает в эмбриона — начинается жизненный цикл души. Сначала, нить самостоятельно скручивается в клубок. Далее, человек взрослеет и клубок становится плотнее. Пика своей плотности душа достигает, видимо, в пик зрелости, а потом, идёт естественный процесс разуплотнения клубка души. И тогда, человек стареет. Магическими тренировками, конечно, можно уплотнить свою душу сильнее, чем без них, но всё равно, в определённый миг, когда, видимо, проходит пик зрелости, душа начинает свой цикл по разуплотнению и последующего развоплощения до нити… которая попав в зародившуюся жизнь, начинает новый виток своего жизненного цикла…

Я немного увлёкся и рассказывал Петерусу всё, к чему пришёл в своих выводах, а это, между прочим, самая близкая к истине теория в этом мире в силу того, что я вижу гораздо больше других!

Вот только… когда я поднял взгляд и посмотрел Петерусу в глаза в один момент… там было лишь какое-то разочарование. В начале-то был интерес, любопытство, а теперь… определённо разочарование! Будто, ребёнку дали конфетку в обёртке, он её развернул, а там какой-то кал, а не конфетка…

Так дело не пойдёт!

Вздохнул:

— Мда… проще один раз увидеть, чем сто раз услышать.

И выдернул клубок души Петеруса…

Его тело тут же начало крениться вперёд, и мне пришлось вскакивать со своего стула, чтобы облокотить его на спинку стула в устойчивое положение.

Десять секунд, двадцать, тридцать…

Всё, достаточно!

Как только я вернул душу Петеруса на место, тот распахнул глаза. Он начал в прострации смотреть куда-то сквозь пространство с десяток секунд, а затем, перевёл взгляд на меня:

— Так это что, правда⁉ А…

Он явно хотел что-то сказать, но вместо этого, вскочил со своего стула и начал наворачивать круги по помещению. А когда остановился, посмотрел на меня:

— Научи меня! — Петерус дошёл до своего стула, схватил его за спинку и притащив поближе, сел вплотную напротив меня. — Ну-ка, повтори, что там было про нити, души, клубки…

Ну, вот, что и требовалось доказать…

* * *

Руководство академии перенесло начало учебного года на четыре дня вперёд по понятным причинам — дать отойти ученикам от теракта, даже какие-то траурные мероприятия проводили.

В общем, отсрочка на четыре дня — это ещё и не так много.

Так вот, все эти четыре дня мы с Петерусом занимались практической магией. Вернее, опытно-практической магией, а это две большие разницы…

К счастью, в отличии от Семёна, Петерус был не из секты «вырви мне душу, я буду исследовать всё на своей шкуре», так что, собственно, вырывать душу он у меня не просил, но, к сожалению, он был адептом «а сделай это, а сделай то, а заблокируй использование магии», и всё это регистрировал на свои электро-магические приборы…

В общем, я из лап одного вида «маньяка» от науки попал в лапы другого… но не менее одержимого.

И ладно бы он параллельно обучал меня чему-то, так нет, бегал возбуждённый с горящими глазами от своих экспериментов и постоянно кормил меня завтраками мол: «Обязательно тебя подтяну, но лишь дай сформировать в голове обновлённую теорию, основанную на том, что ты мне показал и рассказал. Для этого не хватает чуть-чуть опытов. Вот буквально парочку!»

И так, каждый день.

Так и пошёл я в свой первый учебный день в академии почти полностью без теоретических знаний этого мира.

В этот раз, охрана академии была не в пример более заметна, чем в прошлый.

Да весь периметр академии просто кишел охраной!

Причём, мощной, в основном, там был народ с тремя колодцами. Документы проверяли также не в пример тщательней — кого-то задерживали на входе даже по несколько минут, оттого, там нехилая такая очередь образовалась.

Меня это, правда, никак не задело, потому что всё это время я провёл внутри академии. Днём — с Петерусом, ночью — в своей комнате в общежитии академии.

Петерус настолько решительно не хотел меня никуда отпускать, чтобы не терять ни минуты из наших «совместных» изысканий на мою дорогу, что моментально пробил мне комнату в общежитии раньше времени — покс не заселили ни одного первокурсника.

А уж с какой недовольной миной он привёл меня к аудитории, где собирались все абитуриенты для первой в их жизни пары — описать тяжело. Он, будто съел лимон, запивая острым соусом.

А когда привёл — хлопнул по плечу, сказал, что ждёт после занятий и ушёл.

Эх, чую, что с этим надо будет что-то делать, потому что есть такое ощущение, что с живого он с меня не слезет. Петерус оказался ещё большим психом от науки, чем Семён, и плюс у него был только один — он хоть не просил «вырвать душу». Правда, на этом всё…

Я, как пришедший раньше всех, и занявший место на галёрке, смотрел, как народ потихоньку набивается в аудиторию.

Ну что ж, первый день в Московской магической академии дубль два — вот-вот начнётся! Надеюсь, на этот раз, без эксцесов…

Глава 6

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Поточная аудитория.

Чем ближе было начало занятий, тем быстрее валил внутрь народ. Пока я высматривал в этом потоке принцессу, справа от меня на стул плюхнулся чуть толстоватый парень. У него на пиджаке так же, как и у всех студентов был вышит родовой герб. В его случае — это был грифон.

Он протянул мне руку:

— Гаррин Демид Потапович. Будем знакомы!

Я пожал протянутую руку тоже не вставая, может, тут так принято:

— Лесков Николай Фёдорович.

Демид улыбнулся:

— Да я знаю. Меня мой наставник по геральдике не мало мучал в своё время, так что уж представителей княжеских родов империи я знаю назубок.

— Да? И что же наставник говорил конкретно про меня?

Мне реально любопытно стало. Княжеских родов не настолько уж и много, так что не удивлюсь, если наставники по геральдике каждого конкретного аристократа княжеских кровей разбирают на своих уроках.

А вот тут Демид чутка замялся:

— Да я особо уже и не помню ничего…

Ну понятно, а что там могло быть про меня сказано-то? Скорее всего, предположения про мою магическую инвалидность. Хоть официального подтверждения тому и не было, но примерную силу любого мага можно узнать по внешним факторам. Ведь когда маг «магичит», видно из какого колодца он берёт ману, то бишь, нити душ. Если в магическом зрении его аура белая — значит черпает силы в первом колодце, синяя — во втором, зелёная — в третьем, жёлтая — в четвёртом и красная — в пятом.

То есть, если какой-то маг за всю свою жизнь имел только белую ауру, значит, либо он великолепный конспиратор, либо — что более вероятно, с ним что-то не так.

Прошлый владелец моего тела учился какое-то время в Тульской государственной магической школе. Это я в планшете нарыл.

Так вот, что Владимир там показывал? Белую ауру, которую он мог держать всего пару секунд.

Тут, к гадалке не ходи, каждый с девяносто девяти процентной точностью сказал бы, что Владимир — магический инвалид, и оказался бы прав…

Так что я усмехнулся:

— Да ладно, я не обижусь, шпарь правду — матку. Там, наверное, что-то про магическую инвалидность было?

Пацан немного извиняющееся улыбнулся:

— Ну да. Я даже удивился, что…можно на ты?

Я кивнул:

— Давай.

— В общем, я удивился, что увидел тут тебя. Обычно магические инвалиды в академию не поступают.

Я махнул рукой:

— Информация неверная. Я не инвалид, у меня активировано…

Хотел продолжить, но в аудиторию зашёл достаточно высокий, суховатый мужчина — лет пятидесяти в мантии. Тут же, яркость света в помещении автоматически выросла раза в два, моментально меняя внимание студентов с разговоров на преподавателя.

Мужик подошёл к кафедре уже в полной тишине и, обведя всех взглядом, чуть ли не рявкнул:

— Встать!

Ух! Голос-то какой командный. Ему бы не в академии преподавать, а ротой командовать.

Народ тут же повскакивал со своих мест и препод представился:

— Меня зовут Горлукович Виктор Александрович. Я декан факультета боевой магии и именно я проведу с вами вступительное занятие. Можете сесть.

Так вот откуда командный голос! Мужик с боевого направления.

Аудиторию заполонил скрип пододвигаемых к парте стульев, и декан боевой магии продолжил свою речь. Рассказал, что всего в академии четыре факультета — боевой магии, артифакторики, лекарского искусства и магических наук. А также расписал график занятий и тому подобное.

В общем, я очень скоро заскучал и начал крутить головой по сторонам в поисках принцессы, а то Демид меня отвлёк, и я её проморгал на входе в аудиторию.

Ба! Пчти сразу же на глаза попались знакомые люди! Вернее, знакомый человек.

Это же один из тех пацанов, что пытались наехать на меня на императорском приёме!

Сидит в левой части аудитории и иногда бросает недобрые взгляды в мою сторону.

Тоже, видать, заскучал и сканировал взглядом аудиторию, пока меня не увидел. Теперь, зыркает.

Снова повернул голову в мою сторону и зыркнул недобро, но я в ответ улыбнулся, чмокнул правую ладонь и «послал» ему воздушный поцелуй.

О, чего-то он слегка покраснел и перестал оборачиваться в мою сторону…

Хе-хе. То-то же!

Ну, а я начал раздумывать, искать ли дальше принцессу или, всё-таки, начать медитировать.

В итоге, пришёл к выводу, что медитация — наше всё!

Если в тот самый первый день в академии не вышло не высовываться, и я оказался в самой гуще событий — хоть, и не по своей вине, то теперь, я, всё-таки, постараюсь особо не отсвечивать. И поможет мне в этом именно медитация…

Только я начал медитировать, как справа от меня послышался шёпот:

— Так что ты там говорил про активированные колодцы? Сколько их у тебя?

Скосил взгляд на Демида. Ну да, это именно он интересовался эксклюзивной информацией. А, может, даже сенсационной. Всю жизнь все думали, что Владимир Лесков — магический инвалид, а тут такой вот поворо!

— Пять колодцев. — Я ответил правду, а уж как её воспринимать пусть решает сам.

— Хаха!

Демид заржал на всю аудиторию, но тут же зажал рот рукой и досмеялся уже почти беззвучно, а потом выдохнул:

— Ну, ты и шутник…

Я каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд всей аудитории и в полнейшей тишине оглянулся по сторонам. Ну да, вообще все смотрят в нашу сторону, в том числе, и препод…

Демид, от всеобщего внимания по ощущениям сжался раза в два. Как он так умудрился⁉

В полнейшей тишине раздался язвительный голос препода:

— Это вы там анекдоты рассказываете, что ли? Ну, так встаньте и расскажите громко всей аудитории — пусть, все посмеются.

Демид по ощущениям сжался ещё раза в два! Как? Это что, его родовая магия такая, что ли, или он так от стеснения умудрился?

Посмотрел на довольное лицо препода и всё-таки, не удержался.

Встав, рассказал первый попавший в голову анекдот:

— "Запись в школьном дневнике:

— Ваш Вовочка взял с собой в поход водку. Огромное спасибо!".

Секунда тишины, и большая часть аудитории взорвалась смехом. Препод держался, аж покраснел немного, но, всё-таки, тоже улыбнулся. Правда, тут же язвительно сказал:

— Лесков, это Вы, что ли? Странно, я думал, что Вы погибли, но раз Вы живы и решили порвать шаблоны, то я тоже порву шаблон в ответ — сегодня я провожу не только вступительную лекцию, но ещё и практическое занятие по выявлению ваших боевых возможностей, и, пожалуй, вашим спаринг партнёром буду лично я!

* * *

Следующим «занятием», если его так можно назвать, было заселение народа по общагам. Мужское и женское общежития были не только разными зданиями, но ещё и располагались в разных концах академии, так что найти принцессу я опять не смог.

Ну ничего, если она сегодня здесь, то обнаружу её на том самом практическом занятии по выявлению боевых возможностей.

А, на счёт заселения — на общих основаниях мне должны выдать комнату, рассчитанную на двух студентов и это получится третье место, где я смогу переночевать в Москве: в местном «Москва-сити» в апартаментах, в общаге и, если припечёт, в лаборатории у Петеруса. Но третий вариант я всерьёз даже не рассматривал — он же спать мне не даст, заманает своими магическими опытами!

Пока я об этом размышлял, невысокий завхоз Мхитарян Арсен Вагаршакович объяснил, что пара в общажную комнату выбирается случайным образом, но если у нас есть уже сложившиеся договорённости, то об этом нужно сообщить прямо сейчас.

Сзади на плечо мне легла рука.

Обернувшись, увидел Демида, который чуть приподнял голову:

— Может поселимся вместе?

Я кивнул и таким вот образом получил своего соседа по комнате в общаге.

У нас был целый час на то, чтобы с комфортом расположиться, а затем, ещё один час на то, чтобы пообедать в столовой академии.

Демид сходу плюхнулся на кровать слева:

— Это, чур, моя.

Я же пожал плечами, мне без разницы, правую или левую кровать оставить себе, они всё равно одинаковые, и начал осматриваться.

Комната оказалась вполне себе адекватной — две кровати, две тумбочки, два шкафа, два письменных стола — со своей настольной лампой каждый, система кондиционирования помещения. В каждой комнате раздельные ванная комната и туалет. Ремонт свежий. В общем, я побаивался, что условия будут так себе, но по ощущениям будто бы в четырёхзвёздочный отель попал.

И, если подумать — это и неудивительно, ведь большинство учащихся — аристократы. И условия у них должны быть соответствующие. Представляю, как бы завыл какой-нибудь граф, если бы ему подсунули комнату с тараканами…

После того, как мы разместились, пошли с Демидом в местную столовую.

Учитывая вид нашей комнаты в общежитии, думается мне, что и столовая будет не хуже какого-нибудь кафе — а то, и ресторана.

Мы спокойно шли по уложенной брусчаткой дороге от общежития до здания столовой, как вдруг, мне сзади на плечо снова легла рука.

Скосил взгляд налево.

Не, это не Демид. Да и на плечо мне руку не просто положили, а ещё и сжали со всей силой.

Обернувшись, увидел высокого белобрысого парня. Он приблизил своё лицо к моему и криво усмехнулся:

— Ну здравствуй, клоун. Ещё раз ты пошлёшь великой княжне Марии свой ублюдский воздушный поцелуй, и на следующем практическом занятии по боевым искусствам я втопчу тебя в грязь. Понял, инвалид ублюдочный⁉

Ага! Всё-таки, Мария сегодня здесь! И, похоже, что она сидела на лекции где-то слева от меня, в той же стороне, где сидел тот придурок с императорского приёма, которому я воздушный поцелуй и посылал.

Я уже хотел было на месте зарядить этому чудику в бубен, но сбоку раздался знакомый голос:

— Володя!

Скосил взгляд в ту сторону и увидел Куракину Анастасию Антоновну собственной персоной. Улыбнулся:

— Привет, Настюха!

Та подошла ближе и бросила непонимающий взгляд на руку чудика, что до сих пор сжимала моё плечо:

— А это — кто?

Я усмехнулся:

— Поклонник. Он предложил мне покувыркаться с ним в грязи. Вот думаю, как бы поделикатнее ему отказать…

Белобрысый с вышитым родовым гербом на пиджаке в виде медведя, процедил:

— Ты не сможешь вечно прятаться за старшекурсниками, инвалид. Встретимся на следующем практическом занятии…

Отпустив моё плечо, он прошмыгнул мимо нас в сторону столовой, а Настя усмехнулась:

— Похоже, на следующем практическом занятии твоего воздыхателя ждёт большой сюрприз. Кстати, сколько у тебя сейчас активированных колодцев?

— Пять.

Демид со звоном залепил себе ладонью по лицу:

— Это — уже не смешно! Я и так думал, что Горлукович меня убьёт за смех на его лекции.

Настя весело уточнила:

— Декан боевой магии?

— Ага.

— Этот — может! Если на его занятии у какого-нибудь студента звонит родовой планшет, он обычно просто ломает планшет пополам, выгоняет студента с занятия и ставит двойку.

Демид покачал головой:

— Сурово…

— А, то!

Я же решил вмешаться в их разговор и представить своего нового знакомого Насте, так что перебил Демида:

— Это, кстати, Гаррин Демид, мой сосед по общежитию. А, это…

Я показал на Настю, но Демид меня опередил:

— Я знаю. Куракина Анастасия Антоновна. Приятно познакомиться!

Та кивнула в ответ:

— Взаимно. — И повернула голову ко мне. — Вы в столовую?

— Да.

Девушка кивнула вперёд:

— Пошли — покажу, что и как там устроено.

Ну, я был только «за», Демид тоже, как минимум, был не против, так что мы отправились вслед за Настей.

Я же раздумывал о том, что сразу после обеда будет то самое практическое занятие, где моим спарринг партнёром будет Горлукович. Декан факультета боевой магии.

Грустно вздохнул.

Блин, ну ведь хотел же потише себя вести…

Глава 7

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Столовая.

Столовая оказалась не кафе и не рестораном — а именно что, столовой. Да, конечно, уютной, чистой и с удобными столиками на четверых… Но всё же, столовой.

Нужно было брать поднос, тащить его по направляющим перед открытыми витринами с едой и набирать себе покушать.

Я взял себе плошку с рассольником, тарелку с пюре и «„бефстрогоновым“» — оно же мясо по-Строгановски, винегрет и ягодный морс.

Настюха же ограничилась окрошкой на квасе, салатиком из капусты, моркови и парой кусков чёрного бородинского хлеба.

Брать можно было что угодно и сколько угодно, что… очень понравилось Демиду.

Пухляш разошёлся по полной: набрал себе три первых блюда — борщ, рассольник и мясную солянку, три вторых блюда — макароны по-флотски, гуляш и растегай с мясом. Салаты Демид проигнорировал, да и на поднос бы они уже не влезли. Там, он и так чуть ли не тарелку на тарелку поставил, чтобы напитки кое-как поместились. Взял он, кстати, апельсиновый сок и кисель.

Сам! Никто его не заставлял!

Я-то раньше думал, что кисель по своей воле пить никто не будет. Ан нет! Оказывается, я ошибался! Вот он — наш пухлый товарищ, что аж сгорбился немного от тяжести подноса — он взял себе кисель добровольно!

Я окинул огромный зал взглядом в поисках принцессы, и, разумеется, не нашёл её. Как её тут найти, если столовая напоминает огромный фудкорт в каком-нибудь молле? Куча народа снуёт туда-сюда с подносами, поэтому найти кого-то в этом «муравейнике» не представляется возможным.

А, вообще, странно… По поведению воздыхателя Марьи, стало понятно, что она в академии. Вот только, если это, действительно так — то, она могла бы и сама подойти. После того, как мы закусились с деканом боевой магии, найти меня было совершенно не сложно. Но нет, не нашла, не подошла…

Может, воздыхатель ошибся, и Марьи сегодня нет?

Обнаружив свободный столик на фудкорте, мы двинулись в его сторону, а я подумал, что забавно то, что про моллы и фудкорты я всё знаю, но, при этом, сам никогда там и не бывал… Это мой первый фудкорт.

В моей советской молодости никаких моллов и фудкортов не существовало, а потом… потом какие моллы инвалиду колясочнику? Да и зачах я немного после травмы… Вернее сильно зачах… Благо, что со временем появился интернет. Вот, он-то всё моё внимание и поглотил, дал мне вторую жизнь, можно сказать. Я начал жить активной интернет жизнью, навёрстывая провал в обычной. Именно из интернета я и знаю про моллы, про фудкорты, да и про всю молодёжную движуху. Было время даже, я активно писал в чатах на «Олбанском». Как же удивлялись мои собеседники, когда узнавали, что в таком вот современном на тот момент образом с ними переписывается шестидесятилетний старик.

И мне это нравилось! Нравилось жить полноценной жизнью. Пусть, и виртуальной…

Добравшись до примеченного столика, мы разместились за ним. Каждый поставил свой поднос перед собой, но Настя с интересом смотрела не на свой поднос, а на поднос Демида.

Тот заметил интерес девушки и пояснил:

— Я, когда волнуюсь, всегда ем. Первый день в академии как-никак! — И добавил чуть стеснительно. — Немного нервничаю…

Девушка усмехнулась в ответ:

— Ну, я так поняла, что жизнь у тебя… в принципе нервная. Ладно, приятного всем аппетита. Но я бы не рекомендовала объедаться. По понедельникам, после обеда, всегда время тренировочных полигонов. Либо спарринг, либо полоса препятствий, либо физические упражнения. Да, сразу после обеда. Да, это крайне неудобно. Студенты уже не первое десятилетие ворчат на это расписание, но воз и ныне там. Благо, что такое всего один раз за неделю. В общем, многие по понедельникам не увеличивают свой рацион. — Она кивнула на поднос Демида. — А, наоборот, немного урезают.

Демид посмотрел на Настю, что поставила перед собой тарелку окрошки, с тяжёлым вздохом выложил со своего подноса тарелку с кулебякой и отодвинул её на центр стола.

Это, он типа порцию себе урезал…

Ну да, ну да! Это точно поможет. Три оставшихся первых блюда и два вторых улягутся в желудке гораздо легче без одной булочки с мясом.

Посмотрел на свои рассольник и пюре с «„бефстрогановым“», и… подвинул к себе Демидову тарелку с кулебякой.

На удивлённый взгляд Насти, улыбнулся своей эйфоричной дурной улыбкой:

— У меня сегодня спарринг с Горлуковичем, так что много напрягаться не придётся. Я его быстро положу.

Демид хрюкнул, и из его рта на стол вылетел кусок картошки из борща.

Парень тут же закатал его в салфетку и пробормотал:

— Извините… — А затем, укоризненно посмотрел на меня. — Ну вот! Нельзя же так смешить за столом!

Я же просто оскалился в ответ.

А я ведь не смешу. Я уже успел глянуть в своём родовом планшете, когда сидел на лекции, какой дар у Горлуковича — создание льда.

Это на дистанции любой мало-мальски опытный маг разделает меня под орех, я даже магический щит сейчас ставить не умею пока что. А вот, в ближнем бою уже я могу удивить кого угодно.

Причём, всё просто и уже отработано — блокирую нити душ в колодцах, тем самым развеиваю чужую магию, дёргаю клубок души, чтобы человек поплыл и не смог мне ничего ответить и добиваю в рукопашную. Всё!

Горлукович явно хочет как-то унизить меня в спарринге, преподать урок, так сказать. Но это он сделает разве что в своих влажных мечтах.

Раз уж мне не вышло не высовываться — я высунулся, да ещё как, то, придётся удивлять. Грушей для битья я быть точно не собираюсь.

Вон, народ за соседними столиками нет-нет, да посматривают в мою сторону. Ко мне пока не подходили, ничего не говорили, просто приглядываются.

Ну, пусть приглядываются — тем более, будет к чему!

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Столовая. Великая княжна Аничкова Марья Афанасьевна.

А вот, и Лесков пожаловал!

Не то, чтобы она высматривала его на входе… хотя, кому она врёт? Высматривала, но исключительно для того, чтобы случайно не пересечься!

Девушка передвинула поднос и села спиной ко входу, чтобы её тяжелей было увидеть.

— Марья Афанасьевна, я могу присесть? — Сбоку раздался мужской голос.

Точнее, не мужской, а подростковый. Печорин Сергей Фомич — высокий белобрысый парень. Он хоть и неплохо развит для своего возраста, но всё ещё далеко не мужчина. И в первую очередь, не мужчина он не своими физическими параметрами, а психологическими. Как же он достал великую княжну! С десяти лет преследует её своим навязчивым вниманием, а уж сколько любовных стишков он для неё написал… Паршивого качества, между прочим…

— Пошёл вон!

Если раньше она как-то пыталась смягчить свои отказы, то сегодня он подошёл абсолютно не вовремя!

Глаза парня расширились, он как-то весь скукожился и побитой собакой отошёл от столика Марьи.

Точнее, не от её личного столика — ведь тот рассчитан на четверых, но теперь уж, точно вряд ли кто-то решится к ней подсесть.

Пока Печёрин отошёл не так далеко, великая княжна смогла расслышать его шипение:

— Чёртов Лесков! Удавлю…

Вот уж точно, чёртов Лесков!

Марья думала, что он… отличный парень. Интересный… И даже слишком взрослый для своего возраста. Спас ей жизнь, в конце концов! Марья с нетерпением ждала их встречи в академии и их последующего разговора… а, что в итоге?

А в итоге, Лесков оказался обычным ловеласом! Какое же разочарование…

Марья опять вспомнила, как нашла взглядом Владимира в аудитории, а он в этот момент, отправлял кому-то воздушный поцелуй. Флиртовал прямо на лекции! Вообще ничего не стесняясь!

Марья почувствовала, как её щёки бросило в жар.

Опять покраснела… ровно так же, как и в тот момент в аудитории.

Какая же дура…

Марья с силой бросила вилку в тарелку с зеленым салатом.

Еда в рот совсем не лезет.

Народ с соседних столиков обернулся в её сторону, смотрят.

Всё, аппетит пропал окончательно!

Резко встав из-за стола, Марья быстрым шагом направилась на выход из столовой, правда не напрямик, а по дуге, чтобы даже шанса не было на то, чтобы встретиться с Лесковым. Если он попадётся ей на глаза сейчас, то одним гневным взглядом не отделается…

Боже, ну какая же так!

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Главный тренировочный полигон.

После обеда мы попрощались с Настюхой — она пошла на свой тренировочный полигон, а мы с пыхтящим и переевшим Демидом, пришли на свой.

Хм…

Я оторвался от родового планшета.

Ну да, называется — тренировочный полигон, а по-факту, это крытый небольшой стадион, рассчитанный на несколько тысяч человек!

Сейчас же, тут занимают места на трибуне человек триста — весь первый курс.

И если на вступительную лекцию я забрался на галерку, то тут сел на первый ряд. Очень уж мне интересно понаблюдать на разную магию в деле.

Гвалт людей вокруг затих, когда внутрь зашёл декан факультета боевой магии — Горлукович Виктор Александрович, собственной персоной.

Он непринуждённо пошёл к небольшой трибуне, установленной по центру и по пути мазнул взглядом по студентам.

А вот, и минус того, что я сел на первый ряд… Естественно, взгляд декана зацепился за меня… так что ещё даже не дойдя до своей трибуны, он довольно улыбнулся и адресовал мне:

— Готовься. Ты будешь первым!

Ну вот, а я рассчитывал, что успею посмотреть кучу боёв до того, как очередь дойдёт до меня. Мне почему-то казалось, что меня он оставит «на десерт».

А теперь, если у меня получится вырубить Горлуковича, то кто будет продолжать занятие? Вот именно — фиг его знает…

В почти что гробовой тишине, сигнал планшета о принятом сообщении прозвучал, как раскат грома среди ясного неба. И по вибрации на боку я понял, что сообщение пришло именно на мой родовой планшет.

Твою же мать…

Ведь только недавно Настюха рассказывала мне как этот Горлукович относится к сигналам планшетов на его занятиях…

И надо же было пиликнуть именно моему планшету! Теперь, надо объясняться с этим…

Стоп! Я ведь настроил планшет, чтобы звук во время занятий включался только при родовых сообщениях исключительной важности.

А это значит, что что-то произошло. Что-то серьёзное… Что-то исключительной важности для нашего рода.

И что-то мне подсказывает, что эта исключительная важность для нашего рода далеко не в положительном ключе…

Горлукович отреагировал на звук как гончая на зайца — он мгновенно остановился и развернулся в сторону звука, но всё моё внимание тут же перешло на сухие строки сообщения: «Глава рода — Лесков Николай Фёдорович умер. Отравлен в загородном поместье под Тулой.»

Что? Как⁉ Мои глаза видели эти две строки, но мозг отказывался их воспринимать.

Я вскочил с места и убрал планшет обратно на крепление на боку.

Не знаю, что я могу предпринять в такой ситуации, но я обязан сейчас быть там! Без вариантов. Я просто знаю, что должен быть там… и всё!

— … Вы меня слышите⁉ — Горлукович с очень недобрым видом смотрел в мою сторону. — Повторяю, господин Лесков, это Ваш планшет издавал звуки⁉

— Мой. Прошу прощения, но, увы, я обязан отлучиться. Дела родовой значимости!

На лице декана аж отразилось охреневание от моих слов — глаза расширились, а лицо вытянулось.

Я побежал в сторону выхода из тренировочного полигона, но буквально в два быстрых движения на моём пути встал разъярённый Горлукович:

— Своими родовыми делами будете заниматься во внеурочное время! Сейчас же, идёт занятие! И вы, Лесков, будете делать то, что вам скажет преподаватель!

Я же приподнял вверх правый кулак:

— С дороги!

На лице декана расплылась довольная улыбка. Уж не знаю о чём он там сейчас подумал, но, похоже, всё-таки, мне придётся эту улыбку стирать с его лица…

Глава 8

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Главный тренировочный полигон.

Горлукович протянул:

— Ох, и зря-я-я-я! Это самая большая ошибка в Вашей жизни, господин…

Закончить декану я не дал, сделал шаг вперёд левой ногой и со всего размаху попытался ударить с правой руки ему в лицо…

А, на середине удара дёрнул его четырёхколодцевую душу со всей силы, дезориентируя на мгновение.

И ведь, почти получилось!

Горлукович явно не ждал такого и на долю мгновения поплыл, но лишь на долю мгновения. В последний миг, он резко дёрнул головой влево, и мой кулак лишь прошёлся по его щеке по касательной.

На лице мужчины уже не в первый раз за сегодняшний день промелькнуло удивление. Он явно не ждал такого финта от меня в бою…

Но бойцом он являлся, действительно, классным, так как несмотря на удивление, тут же, за какие-то доли мгновения, создал пять ледяных дисков над своей ладонью и направил руку в мою сторону.

А вот тут, ты не угадал! Кто ж тебе магией-то даст воспользоваться⁈

Я взял под контроль нити душ в его магических колодцах, и ледяные диски в его руке тут же развеялись.

Все, кроме одного…

Не знаю как, но он, всё-таки, успел напитать один диск нитью души и пустить в мою сторону.

Я словно в замедленной съёмке наблюдал, как ледяной диск, будто циркуляркой впился в мою левую руку сильно выше локтя, и через миг моя рука отделилась от тела, повисла на миг и плюхнулась вниз на песчаное покрытие полигона.

А вот теперь, тебе точно каюк!

Повинуясь моей воле, все нити душ вылетели из его колодцев наружу и улетели прочь в ветре из нитей. Декан в мгновение ока остался без магии. Совсем. Теперь, даже чудо не поможет ему использовать на мне свои заклинания. А то, больно уж шустрым он оказался…

В следующий миг, я снова дёрнул со всей силы его душу и врезал с единственной оставшейся у меня руки — с правой.

Ну, как врезал… попытался.

Декан опять умудрился чуть отклониться и перевести мой удар, нацеленный в нос в касательный чирк по скуле. На ней тут же появилась сечка, и по щеке потекла кровь, но вырубить декана я опять не смог!

Не, мужик явно не зря занимает свой пост — декана факультета! В чём, в чём, а в боевой магии — да и в бою в целом, он понимает явно больше остальных.

Он смог увернуться от моих ударов после дезориентации. Два раза! Смог за долю мгновения метнуть в меня магический ледяной диск, опередив меня буквально на долю секунды.

Ну, ну! Но вот от этого увернуться уже не сможешь!

Я снова дёрнул его душу. И сразу, со всей силы и от души, так сказать, зарядил ногой снизу вверх по его яйцам…

Мне послышалось, или я услышал треск?

Горлукович схватился за пах и сломанной куклой сложился на пол.

На миг показалось, что я его убил, но нет, клубок души на месте, да и грудная клетка расширяется немого и сужается обратно — если присмотреться. То есть, товарищ дышит. Но в остальном — прямо как труп.

Сильно же я ему зарядил… По его щеке кроме крови потекла дорожка из слёз. Тихих, беззвучных слёз. При этом, он даже не заскулил, не пикнул.

Мужик — кремень! Даже зауважал его немного.

Подняв с песка свою отрубленную руку, краем глаза заметил движение, и наотмашь, опять же со всей дури, саданул своей отрубленной рукой — аки битой, в сторону движения.

О! Вот теперь, точно вырубил декана…

Он там, скрючившись и схватившись за яйца, готовил рывок в мою сторону, но удар на противоходе в лоб — да ещё с рычагом, в виде длины моей руки, вырубил мужика основательно.

Всё, уже можно бежать!

Закинув свою же руку себе на плечо, придерживая оставшейся функционирующей, я потрусил на выход из полигона. На притихшую трибуну со студентами даже не взглянул.

Не до того сейчас…

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Исследовательское крыло. Лаборатория рода Лесковых. Вассал рода Лесковых — Озолиньш Петерис Эдгарсович.

Петерус нажал на кнопку, и на экране высветилось чёрно-белое изображение длинной искривленной нити.

Мужчина пробормотал себе под нос:

— Прекрасно, прекрасно…

В этот момент, за его спиной отворилась дверь, и, повернув голову назад, он увидел Владимира Лескова, что зашёл в лабораторию:

— О, ты уже закончил? Я думал, что… — Глаза мужчины округлились, когда он увидел, что у Владимира в правой руке была… его левая, закинутая на плечо. — А-а-а… А?

Владимир хмыкнул:

— Всё в порядке. Свою руку я притащил, потому что её проще вылечить и прирастить, чем выращивать с нуля.

Затем, он дошёл до напольного холодильника со своим запасным телом внутри и открыл его. Закинув внутрь свою руку, он следом залез в холодильник сам, и сказал:

— У рода ЧП, мне быстрее будет душой туда слетать. А ты — пока подшамань это тело, ладно?

После чего, лёг в холодильник, закрыл за собой крышку и тут же обмяк.

Петерус в какой-то прострации смотрел на явно умершее тело внутри холодильника и немножко охреневал. Но через пару минут, выдохнул и отвернулся к монитору.

Владимир — крайне нестандартный юноша, с крайне изумительными и нестандартными возможностями.

К этому нужно просто привыкнуть. Просто привыкнуть…

Загородное поместье рода Лесковых.

Уж не знаю, сколько у меня заняло времени долететь из Москвы до нашего поместья под Тулой, но мне кажется я поставил рекорд.

Зачем я летел?

Да хрен его знает, если честно…

Просто какое-то чувство внутри меня гнало меня вперёд, заставляя экономить каждую секунду.

Вон, даже Петерусу не объяснил ничего, спешил улететь.

Возможно, это внутреннее чувство называется страх потерять… кого?

Отца?

Да не мог Николай Лесков стать мне отцом за несколько дней! А уж по возрасту это я ему в отцы гожусь, а никак не наоборот.

Тогда, может… сына? Конечно, отцом Николай мне стать не успел, но род Лесковых каким-то образом стал мне родным… Так что ко всем его членам я чувствую какие-то отцовские чувства, что ли.

В общем, мы в ответе за тех, кого мы приручили. А род Лесковых я спас уже неоднократно. Это как с каким-нибудь котёнком — спасёшь его с улицы еле живого, отмоешь, отогреешь, покормишь, и всё — привязался.

Так, и тут. Род Лесковых мне далеко не безразличен, вот, я и прилетел в поместье ставя собственные рекорды по скорости.

Вопрос остался в другом — зачем? Ведь в данном случае я, по-факту, бессилен… И, всё равно, что-то бессознательное гнало меня вперёд.

Залетев в само поместье, я приблизился к первому же человеку, что попался на моём пути. Клубок души совсем не плотный — значит, это не маг. Может, повар, может, уборщик.

Но это и не важно кто, главное, чтобы у него было меньше двух пробужденных колодцев. Я тут же, сходу, вырвал душу этого человека, вселился в его тело и, встав с пола побежал в сторону лазарета в поисках Семёна. Духовное зрение показывало, что там есть люди. И одна душа соответствовала магу с двумя пробужденными колодцами. Это, конечно, может быть кто-то из гвардии сейчас лечится в лазарете, но что-то мне подсказывает, что это, скорее всего, и есть Семён.

Загородное поместье рода Лесковых. Лазарет. Лекарь рода — Ложкин Семён Михайлович.

Семён сидел на кушетке и, взяв с неё же бутылку водки, осторожно, чтобы не пролить, накапал из поллитровой тары в пробирку.

Пролил.

— Да твою ж…

Пьяным движением вытерев алкоголь со своей штанины, лекарь опрокинул содержимое пробирки себе в рот и занюхал рукавом.

Потом, залез пальцами в трёхлитровую банку с солеными огурцами, что стояла там же, на кушетке, и сочно хрустнул овощем, закусывая.

Дверь в палату отворилась и внутрь зашёл уборщик.

Семён, прочитав его имя на бэйджике, махнул рукой:

— Марк, иди! Потом здесь уберёшься.

Уборщик остановился, нагнул голову вниз, читая, что написано на бэйджике, и усмехнулся:

— Марк Захарович Розенштейн сейчас не тут, а вот, здесь… — Мужчина указал пальцем себе за плечо. — Висит рядышком.

Глаза лекаря расширились:

— Владимир⁉

Тот кивнул, подошёл к кушетке, взял бутылку водки и, набулькав себе в пробирку Семёна, опрокинул себе в глотку.

— Владимир, Владимир, кто же ещё?

Взяв из банки огурчик, сын главы рода хрустнул им, задумался на несколько секунд, а затем, взял бутылку и запрокинув голову назад, осушил ту половину, что в ней ещё оставалась.

— Кхе! — Вытерев рукавом губы, Владимир усмехнулся и ткнул пальцем в свой бэйджик. — Ты потом не признавайся Марку о том, кто виноват в его похмелье, ладно? Пошли!

Семен удивился:

— Куда? В морг?

— На место гибели! Какой ещё морг⁉

* * *

Загородное поместье рода Лесковых. Малая трапезная.

Всю дорогу до поместья я размышлял о том, что я могу сделать. Ничего в голову не приходило, но вот когда я увидел пьяненького Семёна, что, видимо, поминал моего отца таким вот нестандартным образом — распивая алкоголь на кушетке, то решил «расширить» своё сознание, добив всю водку залпом.

Конечно, пить, тем более, в ответственный момент — хреновая идея. Но надо же сделать хоть что-то… Может, алкоголь как-нибудь наложится на мою эйфорию, и я из этого получится хоть что-то путное?

* * *

Зайдя в малую трапезную, я повернул голову к Семёну, который зашёл в помещение вслед за мной:

— Значит, здесь он умер? Покажи точное место.

Лекарь откусил от огурца, что захватил с собой, и указал мне на знакомый стол в малой трапезной:

— Да, здесь. За столом.

— Поточнее. Где именно он сидел?

— Э-э-э… — Семён задумался на несколько секунд, приложив откусанный соленый огурец к своим губам. — Вроде, вот, здесь! — Он указал пальцем второй руки на одно из мест во главе стола. — А это — важно, на каком именно стуле он сидел во время смерти?

— Не знаю. Дай мне подумать…

Я сел на тот самый стул, на котором сидел мой новоиспечённый отец, перед смертельным отравлением и, положив руки на стол, смотрел в одну точку.

Несмотря на то, что я залпом осушил половину бутылки, алкоголь пока ещё не подействовал. А может, эйфория заглушала любое действие алкоголя на мой организм. Пока не понятно, надо будет потом проверить.

А, пока…

Как? Вот, как найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет?

Ну вот, и что я тут забыл? Зачем летел, спешил? Зачем и так не тёплые отношения с Горлуковичем загнал в ледниковый период?

Не за чем, очевидно же…

Но всё же, что-то свербело внутри. Свербело и говорило, что не просто так я сюда гнал.

Включив духовное зрение ещё раз, осмотрел всё вокруг, вздохнул и собрался уже было встать со стула, как меня осенило…

Стоп!

А ведь, есть же вариант…

Глава 9

Загородное имение рода Лесковых. Малая трапезная.

Я смотрел на плавный поток нитей, что проходил сквозь пространство и осознавал одну вещь — он прямой.

Я неизвестно сколько бесконечностей провёл в нём, и он всегда был таким — никаких завихрений, никаких поворотов, всё строго по прямой. Прямо аксиома про две параллельные прямые, что никогда не пересекаются… так вот, пути нитей тоже не пересекаются, они все летят по прямой, и делают это достаточно неспешно.

А что это значит?

Это значит, что если я полечу вслед за потоком нитей, никуда не сворачивая, то потом могу просто развернуться на сто восемьдесят градусов и вернуться обратно в ту же точку, откуда стартовал.

В теории.

Да, в теории крайне похожей на правду, но всё же в теории.

И есть ещё один подводный камень — стоит мне свернуть чуть вправо-влево, и всё — могу отклониться и уже не вернуться в этот мир.

Для меня это, по большому счёту, не что-то критичное. Я уже пару бесконечностей летел в потоке нитей, смогу полетать ещё столько же в поисках нового мира. Вот только я уже успел прикипеть к этому — у меня новый род, я только-только начинаю разбираться в местной магии, а ещё есть одна особа, которая мне крайне интересна. Рискну ли я всем этим, чтобы спасти отца?

Хмм… А, пожалуй что и да…

Если я не смогу спасти отца, то я стану новым главой рода. И вот это — полная жесть! На данном этапе к такому повороту событий я просто не готов. Я в делах рода не то, что не разбираюсь, я даже краешком глаза ещё не успел глянуть, чем род, вообще, занимается!

Вздохнул.

Отца надо спасать. И если я буду аккуратен, то и шанс на то, что я собьюсь с пути и заблужусь в ветре из нитей минимален.

Скосил взгляд на Семёна. Наш родовой лекарь смотрел на меня с такой адской смесью отчаянья и надежды во взгляде, что я не удержался:

— Тащи отца из морга сюда, заодно, подлатайте его тушку. Я через час — два вернусь с ним. Да, и уборщика пока не отпускай, вернусь — снова в него вселюсь.

С момента смерти отца прошёл примерно час. Если я полечу в три раза быстрее потока, то нагоню душу отца минут за двадцать пять. Столько же обратно. Итого: пятьдесят минут. Пусть будет, час. Ну, и ещё один час сверху — чисто на всякий случай.

Глаза Семёна после моих слов расширились:

— Вы… сможете…

Я его перебил:

— Смогу-смогу, всё под контролем. Скоро буду с отцом, не сомневайся!

А про себя добавил, что за него, за Семёна, посомневаюсь я сам, так что ему волноваться не зачем…

Либо у меня всё получится, и я сдержу свои слова, вернувшись с душой отца, либо я потеряюсь в потоке нитей и… не вернусь, то есть, для всех словно умру. А мёртвые сраму не имут…

Подмигнув Семёну, я вылетел из тела уборщика, вернул душу этого уборщика обратно в тело и, примерившись к «ветру», полетел вперёд.

Более-менее приноровившись к полёту, в потоке нитей прочь от земли, начал потихоньку разгоняться. Если лететь со скоростью потока нитей, то я никогда не нагоню клубок души отца, так что ускоряться нужно обязательно.

Когда я ускорился примерно втрое от скорости нитей, остановил разгон. Эта скорость для меня комфортная — на ней я могу лететь ровно параллельно нитям. Разогнаться ещё больше я, конечно, мог, но решил не рисковать.

Минуты полёта тянулись словно засахарившийся мёд — крайне медленно и неохотно, в какой-то момент даже захотелось «махнуть рукой» и вернуться обратно пока я ещё не слишком далеко отлетел, но я фигурально «сжал свои зубы» и летел вперёд.

Я старался настолько чётко следить за ровностью своего полёта, что чуть не пропустил душу отца. До меня дошло, что я добрался до своей цели лишь после того, как я пролетел мимо клубка его души.

Остановился, подхватил душу, развернулся на сто восемьдесят градусов и полетел обратно ровно с такой же скоростью, что я летел сюда.

Путь обратно почему-то уже не казался таким долгим, тянущимся. Видимо, потому, что я понял — я смог не отклониться от заданного курса ни на один градус, иначе просто пролетел бы мимо клубка души отца. А раз я смог лететь настолько чётко, то что тогда мне мешает и обратно слетать ровно так же?

Загородное имение рода Лесковых. Малая трапезная. Николай Фёдорович Лесков.

Липкая, неотпускающая пучина какого-то первородного счастья, что безраздельно владела сознанием мужчины вдруг резко отхлынула и позволила вернуться в голову обычным мыслям.

Мужчина сделал вдох и ощутил, что он лежит на чём-то твёрдом, а перед глазами встали кадры того, как он летел… как там его сын называл это явление? Ветер душ? Поток нитей?

Вроде, и так и так называл…

Теперь, мужчина смог оказаться в этом ветре на длительный период, а не на считаные секунды, как в прошлый раз.

И ему не понравилось…

Да, эйфория, заполняющая разум, она как наркотик — полностью его затуманивает. И именно это мужчина и не любил — терять свой разум. Он даже никогда не напивался по-серьёзному, ему не давала это сделать ответственность. Ведь потеряв разум, нельзя контролировать ситуацию.

А для главы рода это может стать критичным.

Сбоку раздался всхлип, и обеспокоенный голос Семёна спросил:

— Николай Фёдорович, это вы⁉

Глава рода Лесковых наконец распахнул глаза и обнаружил себя лежащим на столе в малой трапезной.

С левой стороны, на стуле, почему-то сидел уборщик, а вот справа был, действительно Семён. Он склонился прямо над лицом мужчины и пьяно выдохнул ему в лицо:

— Николай Фёдорович, ответьте!

Мужчина поморщился и, чуть отстранив свою голову, ответил:

— Да я это, я. Что я здесь делаю?

Перед его глазами тут же промелькнули картинки, как он откусил от пирожка и внезапно схватился за сердце. Ну, а дальше был полёт среди нитей под всё больше и больше накатывающей эйфорией.

Семён хотел что-то ответить, но глава рода его прервал:

— А, вспомнил! Я тут умер… — Мужчина резко приподнялся и, свесив ноги со стола вниз, встал. — А зачем тут уборщик?

Но Семён уже будто не слушал, он приобнял главу рода:

— Ваше сиятельство, Вы вернулись! А я уж и не надеялся на такое…

Никогда прежде Николай не видел лекаря рода в таком состоянии, а ведь они были достаточно близки — насколько это, вообще, возможно.

Ух, а как же от Семёна разит алкоголем! Такого тоже никогда не бывало, чтобы Семен так вот напился в рабочее время. Максимум, он мог выпить бокальчик коньяка вместе с Николаем за трапезой.

Внутри мужчины даже немного разлилось теплое чувство…

Оказывается, вот так его смерть переживают достаточно близкие люди. Значит, жил он правильно…

Николай чуть отстранился:

— Сколько я был мёртв?

Семён взял себя в руки и наконец отошёл от главы рода на шаг:

— Больше двух часов.

Глаза Николая расширились:

— Двух часов⁈ Я каким образом жив-то, вообще⁈ Или… — Он повернул голову к уборщику, что сидел на стуле и с лёгкой полуулыбкой смотрел на Николая. — Сын⁈

Уборщик широко улыбнулся, почти оскалился:

— Сын-сын! Отец, тебя даже на пару дней оставить нельзя, так и норовишь умереть.

— А-а-а… как ты смог? Ты ведь в академии должен был быть.

Уборщик, вернее его сын, в теле уборщика, развёл руки в стороны:

— Пришлось срочно лететь сюда. Потом уже… — он сделал паузу, затем, продолжил, — догонять твою душу в ветре нитей и возвращать в этот бренный мир.

— Ты и так можешь⁉

— Ну, как оказалось — могу. Пришлось рискнуть…

Сын замолчал, так как, Николай в миг обошёл стол и, подойдя к нему, крепко обнял.

Просто обнял и молчал, и лишь через пятнадцать секунд, чуть отстранился:

— Спасибо сынок!

Загородное поместье рода Лесковых. Малая трапезная.

Всё оказалось не так страшно…

Даже несмотря на эйфорию, мне пришлось немного поволноваться, но, всё прошло гораздо легче, чем я думал.

Следуя параллельно полёту нитей, я смог вернуться не просто обратно в тот же мир, а прямо конкретно в ту же трапезную, откуда полетел за отцом!

Авантюра оказалась крайне успешной, что не может не радовать…

Запихав душу отца в его же тело, которое доставили в трапезную и, вселившись в уборщика, наблюдал, как глава нашего рода приходит в себя после эйфории.

Вполне нормально.

Может, в самом начале, он и был дезориентирован, но в себя пришёл почти моментально.

Это значит, что эйфория не так уж и сильно влияет на разум умершего, как мне казалось. Во всяком случае, за пару часов эйфории ничего страшного точно не происходит.

Как только я объяснил отцу, что это я в очередной раз спас его шкуру, он даже обниматься полез. От такого даже я — под эйфорией, немного расчувствовался и хотел сказать что-то тёплое в ответ, но в дверь малой трапезной вдруг постучали.

Отец отстранился от меня и крикнул:

— Да?

В открывшуюся дверь зашёл глава службы безопасности — Арсений Петрович Потапов.

Быстро осмотрев помещение, он остановил взгляд на отце:

— Ваше сиятельство, датчик показал, что Ваше сердце снова бьётся. Я к Вам с докладом.

Вот ведь, невозмутимый дядька!

Походу, он военный до мозга костей. У него, похоже, в инструкции если написано, что когда датчик показывает сердцебиение, то надо идти с докладом — то он это и делает. А то, что до этого два часа сердцебиения не было — это не важно, в инструкции об этом ничего, видимо, не написано.

Между тем, отец кивнул:

— Докладывай. Что удалось узнать? Кто меня убил? — Следующий вопрос он задал тише предыдущих, но угроза прямо сквозила в его словах. — И… почему ваша служба это проморгала?

Глава службы безопасности уточнил:

— Доложить прямо сейчас?

— Да.

СБ-шник подошел ближе и, достав из своей папки листы документов, положил их на стол.

Отлично! Возможно, у нас наконец появятся хоть какие-то зацепки…

Глава 10

Загородное имение рода Лесковых. Малая трапезная. Глава рода — Лесков Николай Фёдорович.

Мужчина уже перестал удивляться тому, что вытворяет его сын — немного психически нездоровый магический инвалид Владимир. Да, сейчас у него улыбка с безуминкой и достаточно резкое поведение, но насколько же это лучше того депрессивного состояния, что было раньше! Про магическую же инвалидность, вообще, можно забыть — пять пробуждённых магических колодцев в восемнадцать лет — такого показателя история магии ещё не знала. Хотя… в то, что Владимир пробудил уже все пять магических колодцев откровенно говоря не верилось. До сегодняшнего дня… А вот, теперь… теперь верится. Теперь глава рода, наверное, и не в такое поверит, если ему об этом его сын скажет.

Несмотря на эйфорию, что заполняла всё сознание Николая, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что после смерти и продолжительного полёта среди этих нитей, кто-то «схватил его за шкирку» и потащил обратно. Конечно же это был Владимир!

Вот после ЭТОГО, мужчина решил, что будет верить своему сыну безоговорочно, как бы нелепо иногда его слова ни прозвучали.

Загородное поместье рода Лесковых. Малая трапезная.

Отец спросил:

— Кто это был?

Главе нашей службы безопасности не потребовалось пояснять, про кого спрашивает отец:

— Повариха. Лазутина Оксана Владимировна.

У отца от удивления расширились глаза:

— Так это же наша поварская династия! Мало того, все повара проверены даром Мясницких. Они все безусловно преданы роду.

СБ-шник покачал головой:

— Наши враги начали действовать очень ухищрённо. У Оксаны Владимировны не было шансов.

Отец нахмурил брови:

— Ну-ка, поподробнее!

Афанасий Олегович покопался в своей папочке и, достав лист бумаги, зачитал:

— У Оксаны Лазутиной есть муж — Глеб Лазутин и два сына — Василий и Иван. Все трое были взяты в плен неизвестными, а Оксане Владимировне анонимно было сказано, что она их больше не увидит, если не подсыпит в Ваше блюдо один порошок… Причём, ей было сказано, что это просто слабительное, то есть, никаких неисправимых последствий бы не было.

Отец сжал спинку стула с такой силой, что металлический ободок смялся:

— Данные проверены сывороткой правды?

— Конечно, тремя разными составами и каждый раз данные сходятся.

— Где сейчас эта Оксана?

— В тюремной камере рода Лесковых.

— Освободить! Что с её семьёй?

СБ-шник развёл руки в стороны:

— Неизвестно. Дать приказ на выяснение могли дать только Вы.

— Немедленно выяснить! И это… — Мой отец остановил уже собиравшегося исполнять приказ мужика. — Всем семьям наших работников, проживающих вне стен поместья, выделить жильё внутри. В случае надобности — построить лагерь для временного размещения, пока нормальные личные дома не построите.

СБ-шник, и до того стоявший прямо, будто вытянулся в струну:

— Исполнять?

— Да. И Оксану пусть освободят и сюда приведут. Без наручников!

— Есть!

Афанасий, по ощущениям, чуть воинское приветствие не отдал и, забрав свою папку со стола, вышел из помещения.

* * *

О, ну тут сразу понятно — повариха!

Уж не знаю, как так выходит, но и в моей прошлой жизни женщины, что работали на кухне в столовых, обычно весили в два, а то, и в три раза больше, чем нужно. Уж не знаю, с чем это связано… То ли с профессиональной деформацией — мол, люблю готовить, люблю и покушать, то ли с тем, что у них есть безограниченный доступ к разнообразным продуктам…

И это правило «толстых тёток» работает обычно только в столовых. Тут, в имении, даже в общем зале — уровень как минимум кафе, но правило поварихи из столовой, всё равно, сработало.

Оксана Владимировна сразу же, как зашла в малую трапезную, пустилась в слёзы. Она бухнулась на колени:

— Николай Фёдорович, простите дуру! Меня поставили в безвыходное положение, и клянусь, я не знала, к чему это приведёт! Меня уверяли, что это лишь предупреждение и в порошке слабительное. Меня даже заставили попробовать его эффект на себе! Всё… работало по назначению. Видимо, потом пакет подменили…

Мой отец наклонился и, подняв повариху с пола, усадил за стол. Сам сел напротив и попытался успокоить всхлипывающую женщину:

— Я в курсе, что Ваша семья пострадала из-за рода Лесковых, принял меры, чтобы подобного не повторялось и сейчас приказал приложить все силы для поиска Ваших родных. Однако, в случае, повторение подобного, настойчиво рекомендую сразу же докладывать нашей службе безопасности. — Отец кивнул на Афанасия Олеговича, что стоял у стола неподалёку. — Договорились?

Женщина снова заревела и попыталась бухнуться на колени прямо из-за стола, но её удержал уже глава нашего СБ и начал задавать наводящие вопросы:

— Оксана Владимировна, всё в порядке, Николай Фёдорович Вас не винит — наоборот, хочет помочь. Так что давайте теперь, уже в более спокойной обстановке ещё раз поговорим о человеке в маске и капюшоне, что с Вами встречался, когда передавал порошок. Вы сказали, что у него был молодой голос, и что он, по Вашим ощущениям, немного нервничал. Может, вспомните что-то ещё?

Повариха бешено закивала на слова СБ-шника и вытерла тыльной стороной ладони слёзы со своего раскрасневшегося и немного опухшего лица. Затем, задумалась на несколько секунд и вздохнула:

— Не знаю, стоит ли это, вообще, говорить…

На что СБ-шник тут же её подбодрил:

— Ещё как стоит! Говорите всё. Даже то, что Вам может показаться незначительным.

Женщина выдохнула, собралась с мыслями и озвучила:

— Мне показалось, что голос мужчины, в маске, который дал мне сегодня порошок, был мне чем-то знакомым. Этот мужчина будто изменял… как его. — Повариха покрутила в воздухе своей правой пятернёй. — А, тембр! Он будто изменял свой тембр, но что-то мне всё равно показалось знакомым.

Афанасий Олегович тут же потерял интерес к поварихе и достав планшет, набрал номер:

— Рубен, загрузи карточку Лазутиной Оксаны Владимировны в базе служащих роду. Загрузил? Посмотри, вдруг кто-то из её возможных контактов имел какое-то отношение к криминалу и сегодня умер? Если база не обновлялась сегодня — обнови. Обновлялась? Отлично. Так есть умершие за сегодня? Хрулёв? Найден с перерезанным горлом? Всё, благодарю.

На фамилии «Хрулёв» глаза женщины расширились:

— Да! Голос был немного похож на Хрулёва! Это сын моей подруги из техникума. Он… умер?

Глава нашей службы безопасности кивнул:

— Увы. И он, и, скорее всего, Ваша подруга. Оксана Владимировна, спасибо за информацию, Вас проводят в гостевые покои.

Долго упрашивать женщину не пришлось, а как только за ней закрылась дверь, отец не выдержал:

— Афанасий, что ты там узнал? Рассказывай!

Наш СБ-шник взял со стола свою папочку, закрыл и положил себе подмышку:

— Николай Фёдорович, после последнего покушения, ниточки вели к зарубежным исполнителям и я пробил лучших из них, другие просто не согласились бы на такую авантюру, как уничтожение княжеского рода в Российской империи. За «дополнительную» информацию пришлось доплатить очень немалые деньги. Всё будет в квартальном отчёте. Так вот, «Бирмингемцы» — лучшие зарубежные наёмные убийцы. Их стиль — найти преступника, доказательства его вины, и шантажом заставить того работать на себя. Можно и не преступника, но в любом случае человека, на кого есть компромат. Именно с таким человеком встречалась Оксана Лазутина, и именно он передавал той яд. То, что их связной оказался из круга знакомых нашей поварихи — это преступный почерк «Бирмингемцев». Автограф, если будет угодно. Визитка для тех, кто «в теме». И сразу после того, как Оксана Владимировна выполнила, что от неё требовалось, связного пустили в расход, чтобы обрубить все возможные концы.

Я совсем по-другому посмотрел на главу нашего СБ. Да это Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро и Коломбо в одном флакое — местного розлива! Откровенно говоря, мне он показался немного странным в начале, но теперь я полностью понимаю, почему он служит нашему роду на такой высокой должности, имея всего один пробуждённый колодец — он настоящий самородок! Имея лишь обрывки данных, он смог найти исполнителя! И это несмотря на то, что те «обрубили концы».

Отец же потёр ладонью глаза и тяжело вздохнул:

— Хорошо, имя исполнителя тут, в Империи, мы нашли. Но где конкретно его искать, чтобы спросить на счёт заказчика — это неизвестно?

Афанасий развёл руки в стороны:

— Увы, со смертью Хрулёва, эта ниточка, действительно, перерезана.

Тут я не выдержал и поднял руку вверх:

— Поправочка! Ничто ещё не перерезано.

Отец с Афанасием синхронно перевели свои взгляды на меня и после секундной паузы, отец спросил:

— Ты про что?

Я же в ответ лишь усмехнулся:

— Мы знаем, что убийство Хрулёва было сегодня, и если придём на точное место его смерти, то, мне, конечно, придётся попотеть и потратить много времени… — Моя усмешка превратилась в оскал. — Но я смогу верну его с того света, чтобы допросить!

Глава 11

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Кабинет ректора. Ректор Московской Магической Академии — Строгов Дмитрий Витальевич.

За столом, заваленным огромными стопами бумаг, сидел мужчина в сером костюме, который, надев на нос очки, писал что-то убористым подчерком в документе что лежал перед ним на столе.

Мужчина выдохнул, почесал подбородок и, обдумав несколько секунд мысль, продолжил писать.

Вдруг, дверь в кабинет со скрипом отворилась, и на пороге показался декан факультета боевой магии — Горлукович Виктор Александрович. Он зашёл внутрь, прикрыл за собой дверь и спросил:

— Дмитрий Витальевич, звали?

Ректор тут же прервался и отложил документ в сторону — на пачку бумаг, заполненных таким же убористым подчерком. Затем, встав из-за стола, подошёл к тумбочке со стоящим на ней чайником:

— Виктор Александрович! Да, есть что обсудить. Вам чай или кофе?

Горлукович махнул рукой:

— Ничего не хочется.

Ректор открыл ящик в тумбочке и достал оттуда вазу с круглыми шоколадными конфетами — в разноцветных обёртках:

— Тогда, может, конфетку?

Декан задумался на секунду и усмехнулся:

— Можно… Но тогда, и чаёк буду.

Он прошёл «знакомой тропой» вглубь кабинета к небольшому журнальному столику и сел на один из четырёх стульев вокруг.

Ректор всегда делал чай или кофе сам и всегда сам угощал своих гостей. Имеется ввиду, дорогих гостей.

Поставив на столик вазочку с конфетами и две кружки, ректор сел напротив декана и громко отхлебнув горячего чая, вздохнул:

— Виктор Александрович, я хотел с Вами поговорить о недавним инциденте… Я понимаю, что Владимир Лесков перешёл черту, потому даже несмотря на его высокое происхождение, мы будем плотно работать над возможностью его отчисления. Я не могу гарантировать результат, но нападение на декана — это перебор. Наша академия такого не может спустить никому.

Горлукович, что тащил в этот момент круглую белую шоколадку в рот, остановился на полпути и как-то странно посмотрел на своего собеседника:

— Дмитрий Витальевич, НИКАКИХ отчислений! Вы о чём таком говорите⁉

— Ну… — Ректор даже как-то замешкался. — Ученик напал на учителя. Там были запрещённые артефакты, наверное? Как Вы такое…

Горлукович аж прервал мужчину:

— Дмитрий Витальевич, Лесков — это единственный ученик, который смог хоть как-то противостоять мне в спарринге! Я уже молчу о том, что он не просто победил, а, извиняюсь — набил мне морду, причём в одни ворота… Это ВПЕРВЫЕ за всё моё время пребывания не только на посту декана, но и простого преподавателя! Система явно показала, что никаких артефактов у него при себе не было.

Декан аж привстал со стула:

— Поэтому, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, нельзя отчислять этого самородка! Дмитрий Витальевич, я Вас убедительно прошу!

Ректор уточнил с внимательным прищуром:

— То есть, на отчислении Вы настаивать не будете?

— Исключено!!! Более того, я приложу максимум усилий, чтобы Лесков, после распределения, попал именно на мой факультет! Вы же знаете, что уже четыре позорных года мы проигрываем на международных магических играх китайцам из-за их гения — Брюса Чана. Лесков — наш шанс доминировать там следующие пять лет! Я не то, что не буду настаивать на отчислении, я всеми возможными способами оставлю его у нас!

— Хм… — Ректор снова отпил небольшой глоточек из кружки. — Признаюсь, я прочитал лишь отчёт о нападении, даже не знал, что это был спарринг, и Вы не в претензии. Рад, что не придётся сталкивать лбами интересы нашей академии и сильного княжеского рода. Честно говоря, у меня была информация, что Владимир Лесков — слабосилок и будет лишь позорить нашу академию. Мне пришлось его принять только потому, что ко мне лично обратился Лесков старший. Отказать я не мог, ведь род Лесковых длительное время финансирует наше заведение. Но… раз уж Вы настолько верите в нашего нового ученика, что называете его гением… то, я тоже постараюсь присмотреться к нему получше.

Декан кивнул:

— Благодарю. Поверьте, это в наших общих интересах!

И лишь после этого, декан сел обратно на стул, закинул себе в рот белый шоколадный шарик, который уже немного подтаял в его руке и вытер пальцы об белоснежную салфетку. После чего, отпил ароматного горячего чаю.

Загородное поместье рода Лесковых. Малая трапезная.

Наконец-то мы смогли отпустить бедного уборщика. Я покинул его тело и вернул туда его душу. А всё это потому, что отец организовал срочную доставку одного из моих тушек из магической академии до нашего загородного поместья.

Это, кстати, будет весьма удобно на будущее!

Когда одно моё тело хранится здесь — в поместье, а второе — в академии.

Таким образом, я смогу быстро — быстрее, чем любым самолётом, смотаться из академии в поместье и обратно. Просто буду летать комком своей души между телам.

А вот, если мои тела распихать по холодильникам по разным местам в стране или, вообще, мира… То, я смогу крайне быстро перемещаться между этими точками. Этакая «портальная» система получается. Конечно, не мгновенная, но, думаю, самая быстрая в этом мире.

После того, как я оказался в своём теле, и Семён подлатал его, мы большой компанией отправились на место смерти Хрулёва — к нему в однушку в городе Тула. Чтобы я смог полететь за его душой с точного места его смерти.

Отец организовал наш анонимный беспрепятственный проход на место преступления — то есть, в его квартиру. А также, он договорился с ближайшим моргом, что мы заберём у них любое — наиболее свежее тело. Оно нужно лишь для того, чтобы было куда вселить душу Хрулёва, которую я притащу.

В отличие от души отца, что летела в ветре нитей всего час, душа Хрулёва улетела уже реально далеко.

Но это меня не пугало…

В первый раз, было страшно, но теперь, когда у меня уже появился опыт, я был настроен позитивно. Постараюсь не сбиться с пути и при этом, всё же ускориться на максимум.

Так что ровно с того места, где убили Хрулёва — а это был совмещённый санузел, я покинул своё тело и улетел вслед за ним — в ветер душ.

Буквально через минуту полёта, я крайне удивился и тормознул.

Не понял…

Среди ветра нитей летела вперёд чья-то душа.

Я даже растерялся на несколько секунд, но потом до меня дошло, что просто кто-то умер. Буквально, вот недавно. И умер прямо на этой же прямой — по которой я сейчас летел.

Я рассчитывал, что по прямой, по которой я лечу, впереди среди нитей будет всего лишь один клубок души — так что я никоим образом не ошибусь. Но, оказывается, что и вот такие совпадения могут случаться — два человека умрут примерно в одной точке примерно в одно время. Ну, с разницей в двенадцать часов.

Хмм… А ведь разница могла бы быть и поменьше.

Надо будет это учитывать в будущем и случайно не притащить обратно в мир другую душу…

Тула. Квартира Хрулёва Александра Дмитриевича. Глава рода Лесковых — Лесков Николай Фёдорович.

Глава рода сидел на прилично убитом кресле, которое при неверном движении, постоянно норовило впиться в зад пружиной, уже двенадцать часов. Если лекарь рода Семён решил немного поспать на застеленной покрывалом кровати Хрулёва, не раздеваясь — понятное дело, то Николай провёл всё это время не смыкая глаз. И дело не в том, что погибший Хрулёв оказался на редкость нечистоплотным человеком, который свою квартиру превратил в настоящий свинарник, Николаю доводилось спать и в гораздо худших местах — например, в системе канализации при выполнении одного из заданий рода.

Нет, дело было в том, что он волновался. Как отец. Шутка ли — улететь на неизвестное расстояние от планеты, найти там улетевшую душу «языка» и вернуть её обратно! И с каждым пройденным часом Николай волновался всё больше и больше, хоть и не показывал этого.

А Арсений Петрович, глава службы безопасности, в очередной раз заглянул в один из двух напольных холодильников, которые нам своевременно доставили в квартиру. В одном — лежало тело Владимира, а во втором — свежее тело из морга. Глава службы безопасности рода Лесковых заглянул именно во второй, в очередной раз покачал головой, но в этот раз, озвучил, что ему не нравилось:

— Николай Фёдорович, ну можно же было взять тело самого Хрулёва. Почему тело старухи?

Николай усмехнулся:

— Оно было самым свежим. А ещё её никто не хватится — она была одинокой. Плюс это тело из морга, где, так сказать, есть подвязки — там работает родственник нашего гвардейца, потому мы смогли очень быстро договориться. Тело же Хрулёва хранится в другом морге и так просто изъять его не получится. Его тело, если оно понадобится, будет проще всего достать с кладбища — уже после захоронения.

Глава службы безопасности поморщился:

— Вот только раскопкой могил мы ещё не занимались…

Глава рода развёл руки в стороны:

— А ещё раньше с того света не возвращались. Теперь, «поцелуй» смерти — это не навсегда, больше это не неотвратимость. Надо к этому уже привыкать, Арсений! Мне самому неютно смотреть на мёртвое тело своего сына в холодильнике… Но ничего, привыкаю потихоньку. После двух своих смертей — это идёт как-то проще…

Тело старухи в холодильнике внезапно дёрнулось, её рот раскрылся в беззвучном крике, и она снова обмякла. Но через пару секунд, распахнулись глаза и начали бешено вращать по сторонам….

Николай крикнул:

— Семён! Просыпайся! Тут пациента нужно подлечить, а то, не воскреснет никак толком.

Лекарь рода открыл глаза, похлопал ими пару секунд, осознавая, что ему сказали. Осознав, в миг подорвался с кровати и неровным сонным шагом отправился к холодильнику:

— Да, Николай Фёдорович, сейчас!

Буквально несколько секунд манипуляций светящимися зелёным руками, и старуха смогла наконец вздохнуть. Правда тут же откашлялась и скривилась:

— Ой-ой, всё болит… ноги, руки, голова! Что со мной? — А, увидев своё новое тело, Хрулёв в теле старухи, замер, забыв про свои боли. — Я что, сплю?

Из второго холодильника показался Владимир:

— Не спишь. Просто старость — не радость. Если не будешь сотрудничать, то тебя даже пытать не придётся, просто оставим тебя в этом теле и всё! Хех!

Над Хрулёвым склонился глава службы безопасности рода Лесковых и «ласково» на того посмотрел:

— Владимир Николаевич шутит… Если не будешь сотрудничать, то мы будем пытать, можешь не сомневаться!

Хрулёв сглотнул и облизал вмиг пересохшие губы:

— Да я согласен сотрудничать, чего пытать-то сразу? Что рассказать надо?

Арсений Петрович растянул свои тонкие губы в улыбке:

— Начало хорошее.

Глава же рода Лесковых, глядя на своего ожившего сына, незаметно выдохнул.

Вернулся-таки!

Мужчина, конечно, не показывал, но в последний час изрядно переволновался. Совсем не способствовало успокоению и мёртвое тело сына, лежащее в метре от него в холодильнике.

Но потихоньку мужчина, действительно, начал ко всему этому привыкать.

Даже несмотря на то, что его сын стоит сейчас бледный и совершенно не дышит, ведь Семён ещё не запустил его сердце…

Главное, то, что это ему совершенно не мешает.

Стоит вон, и улыбается своей фирменной улыбкой. А в глазах уверенности столько, сколько у самого Николая в его молодости никогда не было.

Но это и немудрено!

Чего бояться, когда самый главный страх — смерть, для тебя ничто⁈

Глава 12

Тула. Квартира Хрулёва Александра Дмитриевича.

Как я и рассчитывал, мой второй полёт прошёл гораздо проще и быстрее. Я уже примерно понимал — что к чему, мог спокойно держать прямую и поэтому экспериментировал со скоростью.

А в третий полёт, думаю, даже экспериментировать не придётся, я смогу сразу свою максимальную скорость развить.

К счастью, на пути к душе Хрулёва других клубков души не встречалось, только одни нити — а, значит, не пришлось разбираться в разных клубках.

Подхватив после длительного полёта душу нашего будущего «языка», я полетел обратно и вселил его в то тело, на которое договорился мой отец, и которое доставили прямо на дом Хрулёва.

Это, кстати, оказалось не тело нашего языка — а какой-то толстой бабки. Вот прямо, реально старой! Она, скорее всего, своей смертью и померла…

Впрочем, то, что это не его собственное тело — вообще плевать. Вселить душу я смогу куда угодно. Кстати, до сих пор не проверил — получится ли впихнуть душу в животное или нет…

Но ничего, будет ещё время проверить.

Хрулёв кочевряжиться не стал и стоило лишь чуть-чуть надавить на него, тут же согласился на полное сотрудничество.

Оказалось, что он никакой не криминальный элемент, как думал глава нашего СБ, а… обычный альфонс.

Я так понял, он окучивал всяких богатых старух и получал за это дело разнообразные подарки — в том числе, и денежными средствами.

Да, так себе занятие, но каким-то жёстким криминалом там и не пахло, он никого не убивал и не обворовывал. Что он там лил старухам в уши — неизвестно, но это тоже вроде как не незаконно. По большому счёту даже какое-то мошенничество ему было не приписать, ведь всё было добровольно. А компромат, за счёт которого его и взяли за яйца наши шантажисты, оказался простым — вместо того, чтобы и дальше окучивать старых богатых вдов, он решил расширить, так сказать, номенклатуру услуг — стал подкатывать к тем старухам, которые всё ещё были замужем. И стоило «бирмингемцам» его припугнуть тем, что пара баронов в летах узнает о том, что Хрулёв не только лез к их жёнам, но и немало денежек с этого поимел, и тот мгновенно согласился на все их условия. Впрочем, неудивительно. Ведь узнай эти мужики про Хрулёва — для того наступиоа бы неминуемая смерть. Его тут же вызвали бы на дуэль и прибили бы на месте. Эти бароны, может, и старички, и часть их колодцев уже схлопнулась, но они, всё равно, немага Хрулёва скрутили бы в бараний рог.

Ксиати, шантажисты добили Хрулёва тем, что дали очень жирный аванс и обещали ещё больше денег. Оказывается, наш альфонс жил в убитой квартире не просто так — деньги ему были нужны для оплаты лечения его дочери. С её матерью он развёлся, но как только всплыло серьёзное заболевание дочери — восемь месяцев назад, так он и пошёл во все тяжкие, собирая средства на хорошего лекаря.

В общем, персонаж оказался неоднозначным. Вроде и говно человек — раз обирает старушек, а, вроде, и не особо говно — ведь деньги на благое дело собирает.

Но в любом случае, то, что так совпало, что его душу именно в тело бабки занесло — это крайне иронично.

По поводу же «бирмингемцев», естественно, Хрулёв ничего не знал. Те, кто с ним связался и под чью дудку ему пришлось плясать, выполняя впоследствии их приказы, не представлялись и ничего лишнего не говорили.

Но видимо, из-за того, что Хрулёв должен был пойти в расход после выполнения своих функций — они особо и не осторожничали. Во всяком случае, их лица он видел.

На этом Арсений Петрович и решил сыграть. Он усадил Хрулёва на кухне на стул, сам сел напротив и устроил настоящий допрос, уточняя детали:

— Где вы встретились в первый раз? Как они на тебя вышли?

— Просто подошли на улице. — Хрулёв слегка покраснел. — Показали фото пикантного характера, когда я находился с Маргаритой, сказали, что есть ещё и другие фото и предложили поговорить в баре.

— Что за бар?

— Оно не очень далеко отсюда — в паре кварталов. Название сейчас не помню, но найти смогу, дорогу помню. Ой-ой! — Лицо Хрулёва покраснело ещё больше, и он слегка распахнул ворот зелёного халата с узорами, в котором находилась старушка в момент смерти, ну а теперь и он. — То ноги ломит, но это ещё ладно, а теперь, голова… Давление, наверное… Может, в аптеке что-то от давления взять, а то чувствую, что в ближайшие десять помру тут…

Глава СБ усмехнулся:

— Ну помрёшь, так воскресят! В твоих же интересах думать быстро, отвечать чётко и вспоминать любую мелочь, даже которая тебе самому может показаться незначительной. Если с твоей помощью мы сможем выйти на след заказчиков, то, возможно, даже подумаем о том, чтобы дать тебе другое тело — а значит, и новую жизнь.

Ага, наш СБ-шник не только кнутом работает, но ещё и пряник подсовывает. Это правильно!

Хрулёв как-то странно посмотрел в ответ на Арсения и перевёл взгляд за его спину, в комнату.

Там стояли я, мой отец и Семён.

Хрулёв мазнул взглядом именно по Семёну и, посмотрев вновь на Арсения, спросил:

— А можно будет не новое тело мне подыскать, а вашего лекаря к моей дочери отправить?

Я даже сзади, со спины, увидел, как у нашего главы СБ скулы вспухли на мгновение. Это, интересно, что за эмоция у него промелькнула? Жаль сзади не видно. Но ответил он достаточно сухо:

— Не исключено. Так что было после того, как вы пришли в бар? Опиши каждое действие. Вы зашли внутрь, дальше — что? Может, что-то необычное было?

Хрулёв с задумчивым видом почесал затылок, в задумчивости же встал, навернул один круг по кухне, но сразу же после этого рухнул обратно на стул:

— Ой-ой! — Затем, с десяток секунд растирал ноги и лишь после этого ответил. — Ну-у-у… чего-то необычного не помню. Мы зашли внутрь. Впереди шёл один из… э-э-э…

Арсений ему помог:

— Связных.

— Да, связных. В середине шёл я, а за моей спиной шёл второй.

— Дальше…

Хрулёв отвернул ворот халата ещё дальше и помахал у себя перед лицом полотенцем, что взял со своего стола:

— Дальше мы прошли в зал и сели за столик в углу.

— По дороге что-нибудь было?

— Да, вроде, ничего такого… Хотя…

— Вспоминай всё, каждое слово!

Мужчина в теле старухи покачал головой:

— Нет, слов не было… только…

— Что?

— Ну, первый… связной слегка кивнул официанту, когда пересёкся с ним взглядом. Ну так, прямо слегка.

Арсений аж вперёд подался:

— А официант что? Кивнул в ответ?

— Ну да. Тоже слегка так…

— Бинго! — Довольная рожа Арсения повернулась к нам. — Похоже, либо эта парочка завсегдатаи заведения, либо официант — в деле. В любом случае, нам туда нужно будет отправить человека. Семен Михайлович. — СБ-шник посмотрел на лекаря. — Подлечите нашего пациента, а то, и правда в любой момент помереть может… А ему ещё в баре официанта опознать надо, а то и связных!

* * *

Арсений на этом не закончил. Он ещё пару часов мурыжил Хрулёва вопросами, потом с помощью своего родового планшета составил с ним на всякий случай фотороботы, и лишь после этого, Хрулёва в сопровождении двух гвардейцев отправили в бар.

Сам Арсений с отцом вернулись в загородное имение. Ну, и я тоже…

Но я туда лишь заглянул, чтобы оставить тело в холодильнике, клубком души же полетел обратно в академию.

Все эти детективные истории, конечно, интересные, но что от меня требовалось сделать — я сделал. Так что дальше и без меня разберутся. А так, у меня, вообще-то учёба…

Я только поступил, и мне надо начать хоть как-то разбираться в делах Академиии…

Да и кроме учёбы дел целый вагон и тележка!

Во-первых, в академию уже прибыл старик Спесивцев и уже ждёт встречи со мной. Буду пробовать ему вновь четвёртый колодец пробуждать.

Во-вторых, принцесса…

По телу пронеслась какая-то приятная волна, и я закатил в предвкушении глаза.

Мне надо с принцессой встретиться, обещал ведь с ней поговорить!

Интересно, какой будет благодарность за её спасение?

Моё «предвкушающее» лицо резко превратилось в скривившуюся морду. Это я декана факультета боевой магии вспомнил…

Уверен, просто так мне мою выходку в академии не спустят.

Скорее всего, надо будет отца подключать к переговорам с деканатом, сам не вывезу…

Это было в-третьих?

Вроде, да.

Ну, и в-четвёртых, кроме учёбы, ещё и с Петерисом нужно будет исследования продолжить.

В общем, дел невпроворот!

Успеть бы как-то ещё учиться…

Глава 13

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Гостиница при Московской магической академии. Спесивцев Любослав Николаевич.

Пожилой мужчина сидел у окна, смотрел в него, пил горячий чёрный чай с мёдом и ностальгировал.

Когда он тут учился? Девяносто лет назад? Может, даже чуть больше, а здания академии совсем не поменялись. Разве что в его времена стены были покрашены в пастельный розовый цвет, а нынче — в пастельный салатовый.

Вдруг, улицу резко заполонили толпы студентов, вывалившихся из зданий и спешащих в разные стороны.

Значит, закончилась пара, вот и спешат на следующую.

Девчонки — в своих форменных юбках. Кстати, юбки эти, нынче гораздо короче, чем во времена его учёбы. Тогда юбки были в пол, по щиколотки, а теперь — лишь до колен…

Срамота!

Хотя, красиво — не поспоришь…

Парни же в костюмах, и костюмы, как раз, не так сильно и изменились за девяносто лет. Когда-то и он, Спесивцев Любослав Николаевич, спешил в этих стенах с одной пары на другую.

А, теперь?

Мужчина поправил плед, прикрывающий его ноги. А теперь, у него подмерзают кости даже при двадцати градусах тепла!

Что-то в последнее время он сильно сдал…

Кости то, ломит, то, морозит. Даже летом бывает морозит, чтоб им неладно было! Зиму лучше же, вообще, не вспоминать…

Мужчина отпил горячий чай, проглотил и, скривившись, сплюнул, повторив в очередной раз:

— Да кто ж такой мёд-то делает? Ни единого цветочка во вкусе. Одним сахаром, что ли, пчёл кормили?

Посмотрев брезгливо на кружку с чаем в своих руках, пожилой мужчина, наконец, отставил её на подоконник и вздохнул.

Ворчливым он что-то стал без меры…

Хотя, как тут не ворчать, когда, по всей видимости, магические силы стали покидать его всё быстрее — а это всегда влекло за собой ухудшение и физического состояния. Очень скоро его третий магический колодец деградирует, а там уже — совсем хреново станет… Каждый день, наверное, придётся пользоваться услугами лекарей, лишь бы купировать симптомы старения. При том, само старение, увы, «вылечить» невозможно.

Даже если омолодить с помощью лекарей своё физическое тело до тела возрастом двадцати лет, а так сделать можно, чувствовать себя на двадцать лет будешь… те же минут двадцать. Увы, на этом всё… А затем, начнётся болезненный процесс подстраивания организма под реальный возраст.

Из-за того, что Спесивцев был сильным магом, активировавшим четыре колодца, он и сейчас — в свои сто двадцать пять лет вполне самостоятельный. Немаги же до такого возраста, вообще, не живут.

Вот только, ускорившаяся деградация его магических сил говорит о том, что не так уж и много старику осталось. Лет десять, не больше.

Старик усмехнулся.

Только он понял, что начал активнее стареть, как появился искуситель Николай Лесков со своим предложением.

Предложение — ни много, ни мало, заново активировать четвёртый колодец! Это же как лет тридцать откатить…

Звучит слишком сказочно, чтобы быть правдой, но есть два «но».

Первое «но» — это звоночки. Чистой информации нет, но что-то где-то на уровне слухов начало расползаться между определенными родами по поводу невероятных способностях Лесковых.

А второе «но» — это сам глава рода Лесковых. Лесковы — это сильный, хоть и чуть было не уничтоженный в последние дни, княжеский род. И Николай не тот человек, который будет врать.

Зачем ему это?

Поэтому, у Спесивцева внутри всё же разгорелась надежда по поводу правдивости слов Николая Лескова.

Возможно, Лесковы, и правда, умеют что-то подобное. Может, даже, смогут пробудить вновь четвёртый колодец. Но то, что он будет работать полноценно никто не обещал…

Мысли Любослава прервал звонок в дверь.

Старик покряхтел, убирая плед со своих колен, встал и, пройдя пять метров, открыл дверь.

Снаружи оказался молодой парень с коротким ёжиком тёмных волос на макушке. Его зелёные глаза осмотрели Любослава снизу до верху, а затем, парень оскалился:

— Вроде, не ошибся комнатой. А то, у меня бывает, знаете ли… Любослав Николаевич, верно?

Старик усмехнулся:

— Что, не похож? Или в родовом планшете указано моё старое фото — помоложе? Не думал, что Лесковы настолько легкомысленны в плане членов значимых родов.

А пацан, будто и не заметил старческого ехидного укола, расширил свою улыбку до совсем уж каких-то мультяшных размеров и махнул рукой:

— Да я и не смотрел на фото даже. Не до того было. Я просто сравнил преклонный возраст и силу души. Не пойму только, сейчас активировано два или три колодца? Какое-то пограничное состояние.

Любослав аж немного возмутился:

— Три!

Хотя да, Лесков младший прав. Уже вот-вот будет два… Непонятно только, как он это понял. А после этого, пацан продолжил резать правду матку:

— Три — это не на долго. А жаль… Мне было бы гораздо проще, если было бы ближе к четырём. — Парень протянул вперёд руку для рукопожатия. — Владимир Лесков.

Старик хотел было сказать что-то язвительное, но как-то ничего в голову не лезло. Да и хоть пацан как в ушат с… гуаном окунул, но ведь всё правильно сказал — сходу как-то всё понял.

Может, и будет какой из всего этого толк…

Любослав пожал протянутую руку и отошёл на шаг назад, пропуская в комнату:

— Проходите, молодой человек.

Просить себя дважды младший Лесков не стал, прошёл внутрь, по-хозяйски осмотрел журнальный столик, на котором на блюде лежала уже остывшая, наполовину съеденная перепёлка и поинтересовался:

— Есть ещё чем поживиться? Нам тут с Вами куковать дня два, наверное, точнее не скажу — раньше настолько много работы не приходилось делать.

Любослав хмыкнул, прошёл к холодильнику в номере и, открыв дверцу, продемонстрировал его содержимое.

Особо много Любослав никогда не ел, но когда нервничал, мог съесть целого кабана…

Потому, небольшой гостиничный холодильник был заполнен едой из местного ресторанчика, он же — столовая для преподавательского состава. Его утренний заказ был огромным… и что смог, бывший глава Спесивцевых, съел, а остальное сложил в холодильник.

Лесков размял плечи, хрустнул костяшками пальцев и, плюхнувшись на кресло, указал взглядом на кресло напротив:

— Присаживайтесь, Любослав Николаевич. Раньше сядем, раньше выйдем.

Бывший глава рода Спесивцевых ещё раз оглядел этого наглого, в каком-то смысле, нахального молодого человека и прислушался к своим ощущениям.

Младший Лесков даже чем-то понравился старику. Может, своей непоколебимой уверенностью? Если уж отдавать своё последнее здоровье под чью-то власть, то уж человеку, который уверен в том, что он делает.

Спесивцев дошёл до окна, забрал со стула плед и, сев напротив молодого Лескова, укутал в теплоту свои ноги:

— Я готов.

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Гостиница при Московской магической академии.

Скажем так, состояние души старика Спесивцевых оказалось гораздо хуже, чем я думал. Там буквально ещё чуть-чуть, и я мог бы выдрать клубок души из его тела.

А, это значит, что?

Это значит, что десятью — тридцатью минутами я точно не ограничусь. Тут мне надо уплотнить душу старика с начала третьего колодца аж до четвёртого колодца.

Да, я сказал, что может потребоваться пара дней, но, прикинув так один из своих пальцев к носу, понимаю, что парой дней тут не отделаться.

Сколько же это займёт?

Неделю?

Хм… Вполне может быть.

Эх, а у меня ведь учёба… С деканом боевой магии опять же отношения натянутые. Как тот воспримет мои будущие прогулы? А ходить на занятия до тех пор, пока я не вытяну душу старика Спесивцева на уровень четырёх колодцев, я не буду.

Неделя — это если почти без сна. А если ходить на занятия… это может и на месяц растянуться. Я и старика настолько задерживать не хочу, да и сам с ним возиться после учебного процесса тоже не горю желанием.

К счастью, меня после моей выходки против учителя не отчислили — иначе мой студенческий пропуск бы не сработал. Но, думаю, как минимум, на карандаш взяли. Так что фиг поймёшь, как они будут действовать после моих прогулов…

Впрочем, это уже забота отца. Разруливать эту ситуацию перед ректором — его задача. Моя же — пробудить Спесивцеву четвёртый колодец.

Да и Петерису, жаждущему наших совместных экспериментов, тоже пусть отец объясняет куда я пропал.

Я, как прилетел из нашего загородного поместья в академию, Петериса не видел. Своё охлаждённое тело сам забрал из холодильника, моего коллеги поблизости не было. Ну, и проблему неработающего сердца тоже решил самостоятельно и кардинально… Поскольку никого рядом не было, а время терять не хотелось, я просто загнул пару средних зубцов у обычной вилки и засунул это дело в розетку. Тряхнуло так, что не только сердце заработало вновь, но и даже согрелся слегка. А то, что ладонь задымилась — это мелочи — заживёт.

Пока добежал из лаборатории до гостиничного номера Спесивцева, по адресу которому мне скинул отец, я даже полностью успел отогреться.

Разве что понял, что ещё недавно бывшее мёртвым моё тело невероятно сильно проголодалось.

Но как только я зашёл в номер к старику, сразу же положил глаз на половину перепёлки, что лежала на журнальном столике. Вот её и сточу!

А пахнет-то как… пахнет!

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Гостиница при Московской магической академии. Спесивцев Любослав Николаевич.

Любослав сразу понял, что с его телом твориться что-то… хорошее. И даже не с телом, а с его магическим источником.

Сидевший напротив Владимир Лесков, будто отрешился от мира и зафиксировал свой взгляд на груди Спесивцева.

И тот мгновенно почувствовал… как бы это назвать?

Благо?

Да, благо, которое начало изливаться на его магический источник. Он что-то отдалённо подобное ощущал лишь в молодости, когда урабатывался на магических тренировках и чувствовал потом как растёт его магический потенциал.

Вот тут, было что-то очень отдалённое, но похожее. И чем бы это ни было, но Любослав не выйдет из этой комнаты, пока молодой Лесков не закончит.

Внезапно, Владимир присел поближе, подтянул к себе блюдо с ополовиненной перепёлкой на журнальном столике и, не отводя взгляда от груди Спесивцева, начал её есть прямо руками.

Оп! А вот, откусил кусок мяса вместе с рёберными костями и прямо так — с хрустом, начал жевать. Вообще внимания не обратил.

А улыбка-то какая — на всё лицо… И даже не улыбка, а оскал!

Аж немного страшненько… Но… бывший глава рода Спесивцевых лишь хмыкнул и уселся поудобнее в кресле. Если Лескову для своих манипуляций с магическим источником понадобится… хоть даже… пить свежую кровь — пускай, пьёт!

И пускай даже, с такой безумной улыбкой!

Самое главное, что Любослав уже чувствует, как его старое дряхлое тело наполняет сама жизнь!

Глава 14

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Гостиница при Московской магической академии.

Я протянул кусок пирога Спесивцеву:

— Будешь?

Тот покачал головой:

— Не, наелся уже. — Старик налил себе кипятка в кружку, добавил тёмной чайной жижи из «заварника» и, бахнув сверху ложку мёда, понюхал свою кружку. — Нет, ну, кто делает такой мёд⁉

Я же закатил глаза:

— Николаич, ты уже в сотый раз жалуешься на этот мёд. Может, давай, я, всё-таки, другой закажу?

Тот замотал головой рукой:

— Да где ты в Москве найдёшь нормальный мёд? Это мне в загородное поместье в Астрахани прямые поставки с Алтая идут, а тут… Одно разочарование, а не мёд!

Я покачал головой:

— Не начинай!

Мы с Николаичем уже неделю куковали в гостиничном номере, и я почти непрерывно работал над уплотнением его души, прерываясь только на сон и на «пожрать».

Я за это время настолько часто путал и обращался к нему «на ты», что он махнул рукой и предложил, в принципе, переходить на такой стиль общения. Да и, вообще, он явно определил во мне родственную старческую душу. Мы — как два старика, нашли с ним общий язык: непутёвую молодёжь обсудили, траву, что раньше была зеленее и всякое такое.

Да, я уже не старик, и ворчать уже совсем не хочется, но мысли-то свои я ещё помню…

Николаич махнул рукой, отложил парящую кружку на журнальный столик, так и не отпив чай, и с каким-то странным выражением лица облокотился на спинку кресла:

— Володь, лучше скажи, кто ты такой? Не верю я, что ты восемнадцатилетний парень! Ты, конечно, будто перманентно под дурманом, но тебе, всё равно, не восемнадцать лет. Ну, не бывает ведь так!

Я же посчитал, что, наконец-то пора, и дёрнул за нить в клубке его души, который предварительно уплотнял целую неделю. Сделал эдакий рывок.

Эффект даже превзошёл мои ожидания!

Просто стандартным уплотнением я почти добился пробуждения четвёртого колодца, но сейчас его душа дополнительно уплотнилась рывком. И не слабо так. У Спесивцева не только должен теперь пробудиться четвёртый колодец, но ещё и процентов пятнадцать от пробуждения пятого «заполнилось».

Так что в ответ на его вопрос, я лишь усмехнулся:

— Я тот, кто вернул тебе четвёртый колодец. — Затем развёл руки в стороны. — Но уж не знаю, сколько по времени он у тебя теперь будет открыт. Может, лет десять, двадцать, тридцать… пятьдесят? А, может, наоборот, сдуется быстро. Будем поддерживать связь, и если почувствуешь, что начинаешь быстро терять магические силы — сообщи мне.

Да, я думаю, что всё в порядке, и он реально помолодеет на десятки лет. Ведь когда я уплотнил свою душу, спокойно провёл пару вечностей в ветре из нитей, да и сейчас всё в порядке, но стопроцентной уверенности у меня пока нет, так что не буду обнадёживать старика раньше времени.

Старик, хотя… какой он старик?

Спесивцев на старика уже не очень-то и походил. Морщины на его лице разгладились — остались только немного мимических в уголках глаз, даже под седыми волосами начали пробиваться тёмные! Это как у седых окрашенных дам в проборе со временем виднеется белизна, только наоборот — у Спесивцева под седыми начали пробиваться тёмные! Его организм сам потихоньку начал приводить себя в соответствие с возрастом его души. А я, между прочим, Спесивцеву лет тридцать убрал. А то, и пятьдесят — шестьдесят!

В общем, уже «не старик» после моих слов притих, уйдя в себя.

Внезапно от него в разные стороны разошлись белые полупрозрачные плоскости с какими-то узорами на них. Плоскости остановились у стен, запечатав нас внутри. Затем, узоров на плоскостях добавилось, и они сменили цвет на синий. Потом, позеленели, и под конец добавилось ещё узоров. И плоскости приобрели жёлтый цвет.

Спесивцев щёлкнул пальцами, и магические плоскости мгновенно исчезли. Он посмотрел на меня буквально счастливым взглядом и хотел что-то сказать, но в дверной звонок кто-то позвонил.

Помолодевший Спесивцев посмотрел на меня вопросительно, но я пожал плечами.

Я никого не жду, тем более, что и номер-то не мой, а самого Спесивцева.

Николаич встал с кресла, прошёл к двери и, даже не смотря в глазок, распахнул дверь наружу:

— Кто?

Молодой парень в строительной одежде и с мешком за плечами посмотрел в бумажку:

— Лесков Владимир Николаевич находится здесь?

Николаич повернул голову ко мне:

— А, говорил — не к тебе.

Ну, вообще-то, я не говорил, а просто пожал плечами. Но а так — ждать я никого не ждал…

Встав с кресла, я тоже подошёл к двери:

— Я Владимир Лесков, а кто Вы?

Парень положил звякнувший мешок на пол в прихожую номера и протянул мне листок с ручкой:

— Я — курьер. А некто Озолиньш Петерис Эдгарсович подсказал, что Вас можно найти здесь. Предоставьте идентификатор на Вашем родовом планшете или покажите паспорт, после чего, распишитесь в получении посылки.

Ничего не понял!

Какой ещё нафиг посылки? От кого?

Взяв листок в руки, я не увидел толком никакой информации, которая пролила бы свет на то, что тут происходит. Просто имя получателя, вес посылки, адрес…

Ну ладно, посылка так посылка, посмотрим, что это такое…

Достав планшет, спросил, что нужно, но тот просто приблизил к моему планшету какую-то тут же пикнувшую коробочку, и слегка поклонился:

— Всё, спасибо. До свидания.

И ведь взял и просто ушёл.

Я повернул немного ошалевший взгляд на Спесивцева, но тот уже заглянул в мешок и, достав оттуда письмо, начал читать вслух:

— Владимир Николаевич, в качестве огромной благодарности в вашу сторону, состав гвардии Лесковых выполняет Вашу же просьбу — мы благодарим Вас алкоголем. Поскольку Вы сейчас в стенах Московской магической академии, мы смогли договориться с нужными людьми и организовали контрабандную доставку. С искренним уважением, гвардия рода Лесковых.

Когда это я просил доставку алкашки в академию⁉ Да и, вообще, просьба об алкашке… От меня⁉

Хм… Не, что-такое вспоминается… После того, как я спас бойцов из нашей гвардии, зачем-то намекнул, что спасибо не булькает. Ну, так это я шутил, вообще-то! И уж тем более, не просил доставлять алкоголь в академию!

Но мою шутку явно не поняли. А уж доставка в академию — это, вообще, на сто процентов их инициатива!

Хм… Теперь, хоть немного стало ясно почему курьер был в строительной одежде! Он, видимо, прошёл на территорию академии как какой-нибудь строитель. Ну, или, может, сантехник. Кто его знает, как они провернули эту доставку контрабандную…

Спесивцев же отложил письмо, заглянул в мешок и, взяв оттуда бутылку, покрутил её в руках:

— Армянский коньяк «Масис». Двадцать пять лет выдержки, марочный. — Заглянув глубже, подсчитал. — Десять бутылок! — А подняв на меня взгляд, помолодевший старик похлопал меня по плечу. — Да они пол своего жалования потратили на это прекрасие! А уж с контрабандной доставкой прямо в академию — возможно, и все три четвертых от жалования! Ведь на территории академии распитие спиртных напитков запрещено. Любят тебя твои гвардейцы! — Затем, посмотрел с толикой уважения во взгляде и подмигнул. — А ты — хитёр! Смог, получается, протащить алкоголь сюда. Мы, помнится, только на выпускной смогли притащить, да и то немного…

— Да я это…

Но Спесивцев не дослушал, лишь кивнул:

— Крут, крут! Затем, он деловито схватил мешок и, закрыв дверь номера, потащил его к журнальному столику. — Знаешь, я хотел спросить, как ты поздравишь нового главу рода Спесивцевых с повторным открытием четвёртого колодца, но сама вселенная подсказала ответ!

* * *

Открыв глаза, я посмотрел по сторонам. Комната. Моя с Гарриным комната — в общежитии.

А, что я тут делаю?

Попытался напрячь память и вспомнить и что-то действительно вспомнилось. Но как-то эпизодически… Вспышками.

Вроде, мы загудели со Спесивцевым аж на два дня.

Или не два дня, а больше?

Не помню…

Вернее, тут помню, тут не помню… В голове всплывают какие-то вспышки памяти, например, как Спесивцев магичит свои жёлтые плоскости на улице, а где он это делает и зачем — не помню…

Нет, всё-таки, пить — плохо! А много пить — ещё хуже! Молодой организм Владимира явно не был рассчитан на такое количество алкоголя…

И это хорошо ещё, что я под эйфорией. Представляю, какое у меня сейчас на самом деле похмелье…

В голове промелькнула картинка со зданием женского общежития. На фоне девушки и они что-то визжат. Это, получается, мы и туда со Спесивцевым наведывались, что ли⁉

Я аж с кровати вскочил и начал накручивать круги по комнате.

Мать моя женщина, что мы там с Николаичем натворили⁉

Достав планшет, посмотрел на время, но глаза сразу же отвлеклись на сообщение от Спесивцева, висящее в виджете сверху.

Тут же его открыл.

"Володь, спасибо тебе за всё! И за четвёртый колодец, и за воспоминания о своей молодости, да и за саму молодость! Я лично перед тобой в неоплатном долгу, а род Спесивцевых отныне станет дружественным роду Лесковых.

p. s. Хорошо погуляли, надо бы повторить! Помнишь то выражение лица ректора? Это был шедевр!".

Я сел обратно на кровать и взялся руками за голову.

Я ж и так в академии по краю хожу… Меня же отчислить и без всех этих пьяных выходок могут.

Я провёл ладонью по лицу сверху-вниз.

Нда… вот, влип!

Надо теперь, как-то узнать, что конкретно мы с Николаечем натворить успели…

Дверь в комнату отворилась, и внутрь зашёл Гаррин. Увидев меня, он расплылся в улыбке:

— О, а вот и легенда академии проснулась!!!

Глава 15

Загородное поместье рода Лесковых. Кабинет главы рода Николая Фёдоровича Лескова. Глава рода — Николай Фёдорович Лесков.

Мужчина провёл рукой по свежелакированному столу в только что обновлённой комнате и принюхался. Гарью совсем не пахло — даже каких-то отдалённых ноток дыма или какой-то копчёности в воздухе его кабинета не было.

Ремонтники сработали вполне качественно. А, вспоминая обугленный пол, потолок и стены своего кабинета, глава рода Лесковых думал, что убрать на сто процентов этот горелый запах, наверное, не удастся. Но нет — всё сделано идеально.

И получается, после обновления, Николай впервые будет принимать гостя в своём кабинете. И этот гость — никто иной, как новый глава рода Спесивцевых!

Как только Любослав заново пробудил четвёртый магический колодец, он сразу же вернул своё положение главы рода. Автоматически. Даже несмотря на то, что отказывался от него в пользу своего сына.

Такая традиция пошла ещё со времён столетней давности. Был тогда (ныне почивший) род Годуновых с очень мерзкой способностью — на длительное время блокировать сильнейший колодец противника. На год, а то и на два. Многие тогда, потеряв свои магические силы, вынужденно передавали главенство рода своим потомкам преждевременно. Вот только со временем, когда магический колодец «„разблокировывался“», положение главы рода восстанавливалось автоматически.

Нынче, по-факту, совсем другая ситуация. Но закон с тех времён остался неизменным, поэтому, как только Любослав вернул доступ к четвёртому колодцу — он автоматически стал главой рода.

Да, конечно, если он захочет, то может вернуть положение главы рода своему сыну, но сейчас, де-факто, именно он является главой Спесивцевых.

Долгую неделю с гаком сын корпел над душой старика, отписываясь на вопросы скупыми «ещё работаю», и Николай решил — чтобы не волноваться об исходе процедуры, просто переключиться на другие дела. А, как только Владимир закончил бы, он должен был отписаться об итогах.

Вот только, Владимир не отписался, а позвонил сам Любослав, сказал, что четвёртый колодец открыт, и что он вновь стал главой рода Спесивцевых.

После чего, заявил, что он уже в дороге и будет у старшего Лескова в гостях через папу минут, и встречать его по протоколу совсем необязательно.

Как только удивлённый Николай подтвердил, что ждёт гостя, тут же глава службы безопасности рода Лесковых доложил, что к воротам подъехала машина со старшим Спесивцевым.

Николай Лесков усмехнулся.

Обычно, предупреждают хотя бы за час. Ну, полчаса — это край…

Странно это.

А ещё странно то, что голос Святослава Спесивцева показался каким-то заспанным.

Впрочем, всё это не важно. Николай Лесков конечно же был готов принять такого важного гостя в абсолютно любое время.

Пока Николай всё это обдумывал, в дверь постучали.

— Войдите!

Дверь распахнулась, показался дворецкий рода и объявил:

— Глава рода Спесивцевых — Спесивцев Любослав Николаевич!

Вообще-то Николай, как это и подобает этикету, собирался самостоятельно спуститься в зал и встретить такого гостя. Но раз Любослав сам попросил пренебречь протоколом и обойтись без официальных церемоний, то почему бы и нет?

Хотя, обычно такое игнорирование церемонии могут себе позволить только дружественные рода — и то, чаще всё-таки следуют протоколу…

Дворецкий посторонился и в дверь зашёл Любослав Спесивцев.

Вроде бы Любослав Спесивцев…

Вернее, и он и не он одновременно.

Внутрь кабинета зашла сильно помолодевшая версия Любослава. Морщинистое прежде лицо полностью лишилось этих самых морщин. От старческой походки тоже не осталось ни следа.

Уже… не старик, но мужчина — в самом расцвете сил, вошёл пружинистой, но не совсем чёткой, походкой внутрь кабинета.

Лесков встал из-за стола, обошёл его навстречу гостю и протянул вперёд ладонь для рукопожатия. Когда же гость подошёл достаточно близко, чтобы пожать протянутую руку, в нос хозяину кабинета ударил такой жёсткий, тяжелейший запах от перегара, что он аж немного поморщился.

Заметив это, Спесивцев улыбнулся:

— Да, я немного переборщил с празднованием, но, знаете, Николай Фёдорович… молодость — она такая!

Лесков показал рукой на кресло:

— Присаживайтесь. Может, воды? Или лучше рюмку холодненькой и чего закусить в качестве «„опохмелья“»?

Спесивцев задумался на секунду и кивнул:

— Знаете, Николай Фёдорович, я, пожалуй, приму Ваше великодушное предложение и «„остограммлюсь“». Только, пожалуйста, без закуски — не то у меня сейчас состояние. Молодость — оно, конечно, хорошо, но я, всё-таки, несколько перебрал…

Лесков отошёл к столу и улыбнулся:

— Молодость… Любослав Николаевич, Вы уже второй раз про неё говорите. — Мужчина прервался, нажал на кнопку на столе и сказал в микрофон. — Анна, организуйте штоф ледяной водки и запивку. — Затем, вернул свой взгляд на Спесивцева. — Что за молодость такая? Поясните. Визуально и так понятно, что Вы помолодели, но расскажите… как всё прошло?

Гость сел на предложенное ему кресло и довольно выдохнул:

— Хорошо всё прошло! Я, знаете ли, немного привык к своему старческому телу и… как бы сказать… начал уже чувствовать скорость с которой деградирует мой магический источник. А сейчас, скорость деградации как в мои шестьдесят — то есть, в самый пик моей силы. И это не временное явление, я… действительно помолодел до каких-то шестидесяти лет!

Дверь в кабинет открылась, внутрь зашла женщина с подносом в руках и, пройдя вперёд, начала выкладывать содержимое подноса на журнальный столик рядом со Спесивцевым.

На столе появились штоф — настолько холодный, что даже не запотел, а покрылся инеем, две рюмки, два стакана и графин ягодного морса.

— Спасибо, Аннушка.

Лесков кивнул своей секретарше, присел на кресло напротив Спесивцева и, взяв штоф в руки, налил ледяной водки в две рюмки. Затем, подвинул одну гостю:

— Любослав Николаевич, я Вас поддержу, махну рюмочку с Вами. А Вы скажите, за что пьём?

Гость усмехнулся, взял в руки рюмку и поднял её в воздух:

— Николай Фёдорович, давайте, выпьем за то, что мой род становится дружественным роду Лесковых!

Хозяин кабинета аж замер на месте с рукой, тянущейся к рюмке. Он поднял удивлённый взгляд на гостя:

— Дружественным?

На что Спесивцев слегка прикрыл веки на мгновение. Эдак кивнул:

— Именно. И для меня будет честью, если Ваш род ответит тем же!

Хозяин кабинета чуть наклонил голову набок, смотря со странным, нечитаемым выражением лица на гостя, затем, хмыкнул и поднял рюмку в воздух:

— Предлагаю выпить за два дружественных рода — Спесивцевых и Лесковых! Только сразу предупреждаю, одной рюмкой теперь, нам никак не ограничиться!

Спесивцев наигранно вздохнул:

— Эх! Что ж теперь поделать? Придётся Вас поддержать… — И, подняв взгляд хитрых глаз на Лескова, подмигнул. — Благо, что теперь я уже в силах это выдержать…

Протянув руку вперёд, гость чокнулся рюмкой и опрокинул себе в рот ледяной водки.

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Мужское общежитие. Комната Лескова Владимира Николаевича.

Я со вздохом посмотрел на Гаррина и спросил:

— И? Что я там натворил?

Демид прошёл в комнату, положил свой портфель к себе на тумбочку и, сев на кровать напротив меня, спросил:

— А ты не помнишь?

Те редкие и разрозненные вспышки памяти, возникающие в голове, толком не помогали, так что мне осталось только покачать головой:

— Нет. Расскажи.

— Ну, всего, что ты вчера делал я и не знаю, но вот когда народ рванул на концерт, я отправился вместе с ними.

— Концерт?

Демид кивнул и, улыбнувшись, показал мне большой палец вверх:

— Ага! И пел ты просто шикарно!

Мои глаза аж округлились:

— Пел⁉ Я⁉

— Да, ещё как!

Вот те, раз…

У меня в прошлой жизни ни слуха, ни голоса особо не было. А видимо, у Владимира и с тем и с другим всё было в порядке. Так что это у меня явно от него талант к пению проснулся.

Ну, вроде, ничего такого… особо стыдного. Пел и пел! И даже если хреново пел — как-нибудь переживу. Хотя, Демид говорит, что якобы даже неплохо пел…

Мой сосед по комнате подвинулся на кровати поглубже — к её середине и, облокотившись спиной на стену, цокнул языком:

— Я таких красивых серенад в жизни не слышал!

Так, стоп. Каких ещё серенад⁉

В миг перед глазами вспыхнула картинка, где мы с Николаичем стоим под окнами женского общежития.

Ага…

Это я, значит, по пьяной лавочке пошёл к женскому общежитию — серенады княжне Марье петь, что ли⁈

Мда…

Походу, я поторопился решив, что ничего особо стыдного не сделал. Ведь это не просто стыд — а, позорище какое-то!

Решил, всё-таки, уточнить:

— А я у женского общежития пел?

Демид закивал:

— Да. Ты пел, а самый старший член рода Спесивцевых почему-то своей барьерной магией создавал прекрасную светомузыку — под твоё пение. Концерт у вас получился… — Гаррин снова показал большой палец вверх. — Во! Я бы ещё раз сходил. А уж как девчонки были довольны!

Ага… Выходит, что те девчонки, выглядывающие из окон женского общежития, визжали, всё-таки, не от страха…

— А… я чьё-то имя там кричал? Ну… когда серенады пел?

Спросил и аж дыхание задержал. Если я там Марье в любви под окнами признавался — тогда я, пожалуй, сам из академии отчислюсь… от этого позорища подальше…

Но на моё счастье, Демид покачал головой:

— Не, я ничего такого не слышал. Ты просто пел. Кстати…

Гаррин усмехнулся и, встав с кровати достал из своего портфеля планшет и начал там что-то искать. Затем, продолжил.

— Это — когда на твоё спонтанное мероприятие явился ректор — разобраться, что за шум в его академии… Вот, лучше, сам посмотри!

Пухляш протянул мне планшет, на котором была фотография ректора. Ректор на этой фотографии стоял с выпученными глазами — в состоянии полного охреневания.

Гаррин продолжил самодовольно:

— Я сфоткал лицо ректора, когда тот увидел, что под твоё пение светомузыку делает сам Спесивцев старший. А вот… — Гаррин свайпнул фотографию на отрывок видео. — Одна из твоих серенад. Посмотри!

На видео было видно, как я похлопал Николаича по плечу, сделал шаг вперёд и, действительно, неплохо запел:

— Лу-у-уч Солнца золото-о-о-ого, тьмы скрыла пелена. И-и-и-и между нами сно-о-о-о-ва вдруг выросла стена."

Не, сама песня хороша, спору нет. Я её исполнил, конечно, не так бархатно, как Муслим Магомаев, но тоже вполне себе сносно.

Вроде бы, «позор» отменяется. А вот, на счёт отчисления пока не понятно…

Я и Николаич, бухие — на видео это вполне себе заметно, орём серенады под окнами женского общежития. Вернее, я ору, а Николаич, при этом, световое шоу из своих плоскостей делает.

С одной стороны, хрень какая-то. Такого в стенах академии не должно быть.

А с другой — вроде никаких правил не нарушили, кроме бухла, но это ещё доказать надо… Особо не буянили опять же… Может, и пронесёт!

Спросил:

— А, что ректор? Ну, когда нас увидел…

Гаррин пожал плечами:

— Он как Спесивцева старшего увидел, пригласил его к себе. Ну, а тебя попросил проводить в комнату общажную. Он не один пришел — вместе с персоналом.

Ну, если они со Спесивцевым кореша — то точно пронесёт. Николаич точно за меня заступится. Тем более, споить меня — это полностью его идея.

Ну, будем посмотреть…

Я боялся, что мы могли всякой дичи натворить, но, вроде бы, всё более-менее… вполне культурно получилось.

Я перевёл взгляд на портфель, что лежал на тумбочке Гаррина:

— А в занятиях за эту неделю я много пропустил?

Пухляш сжал губы трубочкой и в задумчивости направил взгляд на потолок:

— Ну, немало так, если честно… — Ты где, кстати, был всё это время? — Гаррин вернул свой взгляд на меня и усмехнулся. — К выступлению готовился?

Я в ответ, хмыкнул:

— Вроде того… Помогал Спесивцеву — готовиться к его выступлению со светомузыкой.

Эх, если меня не отчислят, то теперь придётся догонять. Поэтому, надо будет немного урезать по времени наши изыскания с Петерусом — пока не нагоню.

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Женское общежитие. Комната Аничковой Марьи Афанасьевой.

Нет ну, как же хорошо он пел!

Девушка сжала край стола, за которым сидела с такой силой, что он раскрошился в её пальцах. Древесно-стружечная плита просто не выдержала…

Вот, придурок!!!

Нет, не из-за того, что пел. А, из-за того, что пел явно не ей!

Вот жеж!

Девушка включила воспроизведение на родовом планшете, и из динамика донеслось: «… между нами сно-о-ова, вновь выросла стена.»

Вот, пожалуйста!

Очевидно же, что он пел кому-то — с кем уже был в отношениях. И понятно, что они сейчас в очередной ссоре, вот он и припёрся свои извинения петь этой!

Ах… А, его немного хмельной взгляд и улыбка… даже его короткий ёжик волос смотрится симпатично.

Блин!

Пальцы девушки сжались было на родовом планшете, но она резко ослабила хватку.

Планшет жалко. Он ни в чём не виноват.

А вот, Лесков…

Девушка резко отложила планшет — от греха подальше. Затем, тяжело вздохнула.

Откровенно говоря, молодой Лесков ей нравиться, но раз так обстоят дела, то он явно не достоин её внимания.

А значит, надо как-то переключиться от этого… Тем более, у неё самой скоро намечается крайне важное дело. Не до того ей будет!

И, всё таки… Как же хорошо он пел!

Глава 16

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Мужское общежитие. Комната Лескова Владимира Николаевича.

Оказалось, что очнулся я уже ближе к вечеру — после того, как закончились не только все занятия, но и ужин. Гаррин, кстати, пришёл в комнату сразу после ужина.

Несмотря на свободное время, я не стал бить баклуши, и решил отправиться к Петерису в лабораторию — продолжать наши изыскания по работе с душами. Уверен, что этот псих от науки всё ещё в лаборатории торчит, несмотря на вечер. Программу по занятиям академии тоже надо догонять — но наши эксперименты гораздо важнее.

* * *

Мне кажется, что если бы не утреннее начало занятий, то Озолиньш меня так и не отпустил бы!

Всю ночь он меня эксплуатировал как мог. А также, расспросил всё про Спесивцева и про дедка — которому я уплотнил клубок души после инициированной мной аварии.

В итоге, заявил, что будет дедка тащить в нашу лабораторию в академии и проводить над ним опыты. За деньги рода, конечно — не бесплатно. И, думается мне, дедок не откажется от предложения — чего-то неприятного с ним делать не будут, а вот, сумму выплатят приличную.

В общем, когда я, наконец-то, смог убежать (в прямом смысле этого слова) от Петериса на завтрак, то мне осталось на покушать примерно десять минут. Столовая академии была практически пустая.

Ураганом пронёсся по зоне выдачи еды, набрал поднос, после чего, быстро покидал себе в желудок разных вкусняшек и ракетой стартанул к нужному корпусу — на первое занятие на сегодняшний день.

А занятие было по «„Лекарскому искусству“».

Несмотря на то, что далеко не у всех есть предрасположенность к лекарству, этот урок считался «общеобразовательным» — а, значит, на нём был весь наш курс.

Забежал в нужное здание, расположение которого мигом нашёл по родовому планшету.

А уже перед самой дверью в аудиторию, столкнулся нос к носу с немолодой женщиной — лет пятидесяти — пятидесяти пяти, в длинной юбке и белой блузке, с аккуратной причёской из седых волос.

Она хотела что-то сказать, но я улыбнулся и галантно открыл перед ней дверь — пропуская вперёд. Тогда, она слегка кивнула, улыбнулась в ответ и зашла в аудиторию. А уже вслед за ней, прошёл и я.

Женщина ровным шагом прошла к кафедре — ибо, именно она являлась нашим преподавателем по лекарскому искусству. Я же, окинув быстрым взглядом немаленькую аудиторию, сразу же прошмыгнул на свободное место в первом ряду.

Как только мы появились в аудитории, резко послышались шепотки.

Они затихли, как только преподавательница заговорила достаточно громко:

— Добрый день! Меня зовут Смирнова Алевтина Сергеевна, и я проведу с вами занятие по лекарскому искусству.

Ну вот, занятие началось, и оно мне крайне любопытно. Хоть я и не обладаю лекарским магическим даром, но мне и правда интересно послушать про сам процесс — как оно всё происходит у лекарей. Уж кто-кто, а я ю-то с лекарями связан наиболее плотно! Сколько раз моё тело восстанавливали из чуть ли не ошмётков…

Кроме того, я и сам лекарь — в каком-то смысле этого слова. Только латаю я не тела, а души. А это, оказывается, влияет и на само тело тоже — омоложивает его. Во всяком случае, тот же Спесивцев всё молодел и молодел на глазах, пока я уплотнял его душу. Да и потом, когда мы просто пили — он всё продолжал молодеть…

Те кратковременные вспышки в памяти чётко это показали.

Кстати, оказалось, выпили мы с ним не всё. Когда я с утра забежал в комнату, чтобы собраться на занятия, то заметил в своём шкафу две бутылки коньяка.

Несмотря на то, что алкоголь в стенах академии запрещён, я их, конечно же, оставил. Просто припрятал получше — замотал в пакет, чтобы в глаза не бросались. Не то, чтобы у меня были планы выпить это дело, но хранить пару бутылок чисто в качестве стратегического запаса — почему бы и да?

* * *

Смирнова сначала по-быстрому провела перекличку студентов, записывая всё в журнал. Затем, взяла мел в руки, подошла к гигантской, поделённой на четыре части доске, что была за её спиной, и начала объяснять основные принципы лекарского дела.

Поначалу, я слушал достаточно внимательно, но как только понял, что и здесь нет ни слова про души — сразу начал терять интерес. Да, лекари обладали какими-то техниками, которые открыли методом проб и ошибок, но теория, что была под это подведена — всё так же была абсолютно далека от истины.

Украдкой оглянулся и посмотрел на задние ряды. Сколько бы не искал взглядом — княжны Марьи не увидел. Слишком уж много народу было.

Повернулся обратно и вздохнул.

Жаль, что я не пришёл хоть на пару минут пораньше.

Тогда, возможно, успел бы увидеться с Марьей… Да и проскочил бы на «Камчатку» и смог бы там хоть поспать часок — полтора, а то ведь я сегодня так и не поспал…

А лекция… да фиг бы с ней! Отец, вроде как, договорился, что я буду на индивидуальном обучении основную часть времени. Вот там, мы с Петерусом, и попытаемся разобраться — как оно на самом деле работает.

И это к лучшему — чем меньше буду глаза мозолить, тем реже будут поводы меня отчислить.

Накаркал…

Только я об этом подумал, как дверь в аудиторию резко открылась, и внутрь заглянул Горлукович — собственной персоной!

Он кивнул преподавательнице:

— Моё почтение, Алевтина Сергеевна! Могу ли я поинтересоваться, Владимир Лесков присутствует?

Смирнова в удивлении замерла с мелом в руке и приподняла вверх брови:

— Доброе утро, Виктор Александрович… Да, Лесков здесь. А, что случилось?

Мужик улыбнулся:

— Алевтина Сергеевна, крайне важное дело! Я заберу у Вас Лескова ненадолго, хорошо?

Женщина пожала плечами:

— Ну… давайте.

Хм… Я думал, что отчисление как-то по-другому будет происходить…

Ну, там в канцелярию позовут и документ передадут. А может, и сам ректор снизойдёт до того, чтобы бумажку об отчислении вручить.

Горлукович, вообще-то, декан факультета боевой магии. Он ко мне каким боком относится? Да никаким! Я ведь ещё не выбрал факультет, как и все остальные учащиеся первого курса. Вот, если бы он был деканом моего факультета — это ещё было бы понятно, почему он мне документ об отчислении вручает. А так-то, он просто преподаватель одного из предметов ознакомительного месяца…

Хммм… Значит, разговор, скорее всего, пойдёт не об отчислении.

А какой может быть другой повод у Горлуковича, чтобы вот так меня выдернуть с урока?

Ну… помнится, я ему зарядил ногой по бубенчикам, он аж прилёг на пол и заплакал беззвучно, а потом, ещё и добил его, вырубив. То есть, вопросы ко мне у Горлуковича, конечно, имеются — это понятно, но нахрена он зовёт меня в коридор прямо сейчас, не дождавшись перемены?

Встав со своего места, под перешёптывания народа, я медленным шагом прошёл к декану.

При этом, полностью собрался. Не знаю, что от него ожидать, но если он попробует напасть, то сильно об этом пожалеет.

В который раз понимаю, что на близком и среднем расстоянии мне ничего не сделает — даже местный архимаг, потому что я просто заблокирую его магию. В бою — один на один, вряд ли кто-то мне сможет что-то сделать. Просто не успеет.

И сейчас я подготовился заранее — я включил духовное зрение и начал контролировать его колодцы магии. Если он только попытается магичить — я их тут же заблокирую.

Как только мы вышли из аудитории, и Горлукович закрыл за нами дверь, я мысленно приготовился к нападению…

Но декан просто подхватил меня за локоть и отвёл к окну в противоположной части коридора. Затем, посмотрел направо-налево и, убедившись, что мы одни, выдохнул:

— Единственный факультет, который тебе нужен, Лесков — это мой! Только на боевом факультете я смогу раскрыть все твои способности! Не знаю пока, какие у тебя мысли на счёт выбора факультета… Но лучше, сразу их отбрось, если ты задумал выбрать не мой!

А, главное, с жаром так мне всё это рассказывает — с огоньком!

Что такое разрыв шаблона? Ну… это то, что в данный момент происходит со мной!

Я ведь ждал, что он отведёт меня к ректору, чтобы позлорадствовать о моём отчислении, или, на крайняк, на меня нападёт в качестве мести! А вот, чего я не ждал совсем — так это того, что он будет зазывать меня на свой факультет. Да ещё с таким напором!

Я смог из себя выдавить лишь:

— А-а-а…

Но декан приложил свой палец к моим губам, не дав задать вопрос:

— Молчи! Я в восторге от того, что ты смог сделать со мной на ринге. Ты — гений! И уверяю тебя, я смогу раскрыть весь твой потенциал! Просто поступи на мой факультет, и у тебя всегда будет спарринг-партнёр экстра класса! Мы сможем огранить твои уникальные способности из условного алмаза в бриллиант! А уж какие высоты это сулит нашей академии!..

И Горлукоаич мечтательно зажмурил глаза.

Да уж!

Хм… Это он в таком восторге от того, что я ему по яйцам зарядил, что ли?

Как говорится — «больной ублюдок»…

Впрочем, похоже, мне просто везёт наткнуться на очередного фанатика своего дела. И я их как-то много встречаю в последнее время… Что Семён, что Петерус, что, как оказалось, и Горлукович — все они те ещё «„поехавшие“» в своём деле.

Я чуть отстранился назад, чтобы его палец отлип от моих губ.

Не помню какие у него там имя и отчество, в планшет заглядывать в эту секунду как-то не с руки, поэтому ответил нейтрально, без обращения:

— Я подумаю над Вашим предложением.

На что, декан улыбнулся в ответ:

— Что ж, у вас сегодня, как раз, последней парой будет боевая магия. Я решил, что это занятие тоже проведу самолично. Думаю, после него ты точно примешь правильное решение!

Глава 17

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Аудитория номер семь.

Горлукович отнял у меня всего пять минут времени, так что особо много я не пропустил от первого урока «Лекарского искусства».

Когда вернулся в аудиторию, решил дать ещё один шанс преподавательнице и послушал, что она говорит, но очень быстро забил на это дело. Там опять несли какую-то дичь про внутренний источник маны. Проще, сразу учить что-то правильное, чем потом переучиваться.

Да и то, что я пропустил — тоже нагонять не буду. Через три недели, когда нужно будет определиться с факультетом, и я перейду на индивидуальное обучение — вот тогда, и начну грызть гранит науки. И не только вечерами — но, ещё и днём, в учебное время.

А сейчас, пока можно расслабиться. Вернее, всё же, найти кое-кого.

Я опять начал проводить взглядом по рядам. Один ряд, второй, третий. И на пятом ряду — в центре, наконец-то увидел Марью!

Она внимательно слушала преподшу и записывала всё это дело в свою тетрадь.

Надо бы ей тоже как-то подсказать, что правильное функционирование печени НИКАК не влияет на восполнение магической энергии в колодцах. Мана НЕ генерируется внутри тела мага. Вся основа теории, что сейчас вещает Алевтина Сергеевна — в корне неверная, а княжна сидит, да старательно записывает.

Ещё обратил внимание на одну вещь: я, если пересекался взглядами с другими девчонками, пока искал Марью, то они, в основном, вполне себе мило мне улыбались.

Аж любопытно, их интерес ко мне проснулся после моего поединка с Горлуковичем, или после моих мелодичных воплей перед женской общагой?

Из моих мыслей меня вырвал женский шёпот:

— Извините.

Повернул голову направо и увидел, что, подняв бровки на меня смотрит моя соседка по парте — невысокая брюнетка с немного задранным вверх носиком.

Когда я искал место куда присесть, даже не обратил толком на неё внимание. То, что это девчушка — понял, конечно, но лицо толком не рассмотрел.

Ответил:

— Да?

— У Вас случайно не будет ручки? А то, моя… — Она приподняла свою ручку и чуть потрясла ей. — Перестала работать.

— Да, конечно, пожалуйста.

Достав из своего портфеля запасную, протянул её девушке.

Та взяла ручку из моей ладони, при этом дотронувшись своими пальцами до моих:

— Спасибо, Вы меня очень выручили!

— Да не за что!

Я уже хотел отвернуться, как девушка протянула мне свою ладошку:

— Баронесса Ерохина Светлана Потаповна.

Хм!

Я слегка пожал её ладошку и кивнул:

— Княжич Лесков Владимир Николаевич.

— Приятно познакомиться! Знаете… а давайте, обменяемся номерами родового планшета, чтобы я завтра Вам смогла ручку отдать? Чтобы не пришлось Вас искать.

— Взаимно, мне тоже приятно с Вами познакомиться. А по поводу ручки… — Я махнул рукой. — Оставьте её себе. Считайте её небольшим презентом

Улыбнувшись, я, наконец, отвернулся.

Вот же, хитрая…

Мы всегда относимся хорошо к тем, кому помогли. Это обычная психология. Что-то подобное используют иногда в продажах, чтобы втереться в доверие к клиенту. Да и, вообще, поговорка есть: «мы любим тех, кому сделали добро и ненавидим тех, кому сделали зло».

Тут, тот же принцип. Даже если мы сделали небольшое одолжение человеку, то уже начинаем к нему относиться лучше.

Так что девчушка попыталась втереться ко мне в доверие — таким вот нехитрым способом, чтобы потом узнать номер моего планшета. А потом… звонки, СМС, переписки до ночи. В общем, когда я смотрел на её широко раскрытые хлопающие глаза, когда она только попросила ручку, я всё это уже понял.

И ведь её план явно бы сработал — если бы мне было не восемьдесят лет, а восемнадцать.

Да и это вот явное внимание от женского пола… Было бы мне восемнадцать лет — это бы мне польстило. А сейчас… Сейчас я понимаю, что это просто проблемы.

Практически все эти девушки — аристократки. Покувыркаться «на сеновале» — это не про них. Там — знакомство с родителями, тоже аристократами. Там матримональные планы и по-другому никак.

Да и зачем мне всё это? Мне реально очень нравится Марья! А я, похоже, ей…

Посмотрел ещё раз в её сторону и наши взгляды пересеклись.

Я улыбнулся, а она тут же задрала свой носик и демонстративно отвернулась.

Не понял.

Это, что сейчас было⁈

У нас же совсем недавно всё вполне себе неплохо продвигалось — и общались с ней нормально, и даже жизнь пришлось ей спасать! И вдруг этот пренебрежительный взгляд и демонстративное игнорирование…

Я провёл ладонью по лицу и выдохнул.

Нет, всё-таки, сколько бы лет не было мужику — восемнадцать или восемьдесят, понять женщину решительно невозможно, ни в каком возрасте.

НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!!!

* * *

Когда урок наконец закончился, принцесса по-прежнему меня игнорировала. А проходя мимо моей парты, даже шаг ускорила, чтобы случайно рядом со мной не оказаться. И при этом, свой носик настолько вверх задрала, что ещё немного и споткнулась бы на пороге выхода из аудитории.

Я аж головой покачал.

Ладно, какая муха там княжну покусала буду потом разбираться…

А сейчас пока, нашёл Гаррина, и вместе с ним мы отправились на две пары — по «„Ритуалистике“».

Хоть физику, ну, или магию, процесса — ритуалисты тоже не знали, но именно эта пара была вполне интересной.

Как правильно закручивать нить души на выходе из магического канала, чтобы получить конкретный результат.

Закрутишь по одному — получится водное копьё, воздушное копьё… или огненное копьё. Ну, и так далее — в зависимости от дара.

Закрутишь по-другому — будет водная сфера, ну, или, например, огненный шар. И так, далее.

Огненный шар я, кстати, умею делать. До сих пор моё единственное заклинание, которое умею и опробовал в деле. Правда, при этом, чуть весь город не спалил и свои магические каналы сжёг нафиг…

Возможно, надо будет вечером попробовать опустить уровень эйфории. Может, каналы уже полностью зажили? Тогда я наконец-то смогу нормально «„помагичить“». При этом, надо будет следить за силой заклинаний — ибо, ещё раз порвать свои магические каналы и вновь бегать под эйфорией уж совсем не хочется. Слишком уж утомительны эти медитации…

Кстати! Николаич же, после того, как я омолодил его душу, должен был мне блок на магические каналы поставить! Но мы с ним забухали и благополучно про это дело забыли…

Так вот, возвращаясь к ритуалистике. То, что нам сейчас вещал преподаватель — молодой мужик лет сорока пяти, Николаев Прохор Эдуардович, было на стыке боевой магии и ритуалистики.

И больше даже к боевой магии относилось.

Но все эти завихрения магии, которые давали разный эффект на выходе, ритуалисты умудрились запечатывать в разнообразные вещи. Например, придумали «„магопроводящие“» сплавы.

Так вот, сталь из этих сплавов могла проводить через себя нити душ точно так же, как это делали магические каналы внутри тела. А из этой магопроводящей стали делали мечи.

Подал, например, нить души в меч, а он самостоятельно преобразует эту нить в заклинание, которое изначально в него заложили. То же самое с посохами, магическими гранатами, вещами промышленного назначения. Например, магическими лазерами.

В том числе, и бытового назначения — существуют даже магические фены для волос.

Существует, правда, один момент, сильно ограничивающий использование ритуалистики в мире…

Тот же магический фен не может использовать не маг. И даже маг должен быть со стихией воздуха. Если бы я, со своей стихией огня, использовал такой фен, то на выходе был бы не воздух — а поток огня. А сушить волосы огнём — ну, такая себе идея…

И это то, что изменить нельзя. Это то, что записано где-то в надстройках самой души.

Маг огня может преобразовать нить души только в огонь. В какой-нибудь воздух преобразовать не сможет даже с помощью ритуалистики.

И всё же, кое-что ритуалисты смогли сделать — в каждом сильном роду были свои ритуалы для того, чтобы ребёнок родился с магией рода.

Например, мой отец — маг огня. А его жена была из рода с воздушной магией. При беременности, ритуалист рода проводит манипуляции с будущей матерью и с плодом, и… и все дети получают дар рода. Поэтому, и я, и мой брат, ныне погибший, и сеструха — все мы с даром огня. А вот, без ритуала было бы пятьдесят на пятьдесят. У кого-то был бы дар рода — огонь, а у кого-то — воздух.

В общем, пара по ритуалистике дала много пищи для размышлений.

Ну, а последней на сегодня, четвёртой парой была та самая боевая магия, о которой и говорил Горлукович.

Мы с Гарриным сгоняли на обед, затем, в комнату общежития, чтобы переодеться в спортивные костюмы, после чего, выдвинулись потихоньку к тренировочному полигону номер семь. Лишь подошли к зданию, или скорее, к ангару полигона, как оттуда повалила толпа народа.

Ребята были явно постарше — курс четвёртый — пятый. Видимо, их там задержали, потому как, до начала следующей пары оставалось всего пара минут.

Из толпы вдруг раздалось:

— О! Смотрите, певун пожаловал! Вы, Владимир Николаевич, полигоном ошиблись. Состязания песняров проходят в актовом зале, а тут — проходят бои.

Народ заржал.

Ну, как народ… Парни. Девчонки же, в основном, посматривали на меня с интересом.

Поня-я-тно!

Я ведь свои песни орал перед всей женской общагой, а там, не только девчонки с первого курса находятся, а со всех курсов — в том числе, и с пятого.

Вот, и пятикурсники распетушили свои хвосты — угрозу почуяли. Хехе!

Я усмехнулся.

Кто это, у нас тут, такой юморной нашёлся?

На меня с наглой, самодовольной улыбкой смотрел парень — в красном спортивном костюме. Стоял он точно по центру.

В миг, на моё лицо непроизвольно вылезла моя эйфорическая улыбка-оскал.

Ну, дружок, не ты один умеешь в дебильные шуточки!

Глава 18

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Аудитория номер семь.

Я кивнул Гаррину, чтобы он оставался на месте. Пройдя вперёд, остановился перед пареньком и сразу же оказался в полу-окружении его сокурсников:

— Мне, конечно, лестно, что меня уже знают и по моим второстепенным талантам, но вот про Вас того же сказать не могу. Вы-то кто? И почему стоите рядом с полигоном, где проходят бои? Судя по вашему искромётному юмору, Вам бы в цирковой шатёр. Шутом там или клоуном…

Парень тут же заиграл желваками и, резко сделав ко мне шаг, заговорил прямо в лицо:

— Смотрю, новички у нас в этом году очень уж борзые! Но это ненадолго. Я — Печёнкин Григорий Александрович!- свои следующие два слова он сказал этаким издевающимся тоном. — «Всего лишь» двукратный абсолютный чемпион академии по боевой магии. А в этом году, кстати, буду трёхкратным. Так же четырёхкратный чемпион академии своего курса. И я очень не рекомендую Вам, Владимир Николаевич, выбирать факультет боевой магии. Вам теперь лучше, прятаться по другим факультетам. Потому что, может, в академии и запрещено старшекурсникам вызывать на дуэль младшие курсы, вот только, в межкурсовом спарринге можно и убить ненароком. — на его лице расплылась улыбка. — Посмотрим, как вы теперь запоёте, голубчик!

Местный чемпион хлопнул меня рукой по плечу, причём, влил в этот удар столько силы — в том числе, и магической, что у меня треснула ключица. Во всяком случае, по ощущениям это было именно так. Если бы не эйфория, то меня, может, и пополам сложило бы после такого удара. Но эйфория у меня включена на полную, так что я вообще внимания не обратил на этот удар.

Чемпион же с улыбкой сжал место, по которому ударил, и, по-прежнему улыбаясь, окинул взглядом моё лицо. Но, увидев, что на нём по-прежнему оскал, немного осёкся и убрал свои пальцы с моего плеча.

— Гриш…

Сзади раздался шёпот, на что чемпион отмахнулся:

— Не сейчас!

— Гри-и-ш.

— Ну⁉ — Парень развернулся к своему сокурснику, что звал его шёпотом и бросил зло. — Чего тебе⁉

Сокурсник сглотнул и, откашлявшись, ответил:

— Слухи по поводу того, что Лесков смог одолеть Горлуковича в спарринге — это, оказывается, не слухи.

— Что? Что за бред⁉

— Только что кто-то выложил видео в сеть академии… Вот… — Парень протянул чемпиону свой родовой планшет. — Можешь сам посмотреть.

Печёнкин замер на месте и, очевидно, что-то срочно-обморочно продумывал в своей голове, но протянутый к нему планшет в руки так и не взял. Видимо, поверил сразу.

Я подошёл к нему сзади и похлопал по плечу:

— Ну что, уже объявил коричневый уровень опасности?

Чемпион скосил на меня непонимающий взгляд:

— Что?

— Говорю, от страха уже обосрался?

Глаза Печёнкина расширились, и их мгновенно заволокла пелена ярости. Он заорал:

— Да ты! Да я тебя…

— Тихо!!!

Крики Печёнкина остановил короткий рёв Горлуковича, что подошёл вплотную к нам со стороны полигона номер семь.

Декан посмотрел на нас с Печёнкиным строгим взглядом и спросил:

— Что за шум, а драки нет? Это — безобразие! Когда шум — драка должна быть!

А после этого, улыбнулся одними только глазами.

Хохмит…

Хотя… в каждой шутке есть доля шутки… а всё остальное — правда.

Горлукович декан факультета боевой магии. Туда же и боевое искусство входит. Да и, в принципе, всё, что про бой — это про его факультет. У мужика — хочешь не хочешь, а будет профессиональная деформация. Так что доля правды в его шутке точно есть.

Меж тем, Горлукович продолжал:

— Лесков, что произошло?

Я развёл руки в стороны и без малейшего зазрения совести тут же слил этого товарища:

— Да вот, человек настойчиво рекомендовал мне не поступать на факультет боевой магии.

Глаза Горлуковича мгновенно сузились, и он впил в своего чемпиона очень-очень недобрый взгляд. Вопрос прозвучал холоднее стали на морозе:

— Это так?

Хе-хе! Ещё бы он не злился на Печёнкина! Горлукович только несколько пар назад пляски передо мной устраивал — зазывал меня к себе на факультет. Для этого решил самостоятельно занятие провести, что-то мне там напоказывать такого, чтобы я согласился, а тут такое…

Печёнкин, похоже, впервые увидел такой взгляд от декана. Даже побледнел как-то и пробубнил что-то неразборчиво себе под нос.

Учитывая, что он чемпион, значит, он лучший в академии на факультете Горлуковича. Может, в попку его тут и не целовали и пылинки с него не сдували, но чувствовал он себя тут, очевидно, крайне расслабленно.

Горлукович прервал невнятный бубнёж пацана:

— Я спросил — это так⁉

Пацан продолжил бубнить:

— Да я… я не это имел ввиду… — Но внезапно растерянность в его глазах сменилась злостью. Он поднял голову. — Да, так я ему и сказал! Этой выскочке… — он повернул голову в мою сторону, побагровел и чуть ли не слюной брызнул. — Лучше не соваться на факультет боевой магии! И это сказал ему я — лучший боец академии!

Горлукович на это лишь недобро улыбнулся и обратился ко всем пятикурсникам, что всё ещё не расходились несмотря на то, что уже сильно опаздывали на следующую пару:

— Сколько раз я через вашего преподавателя по боевой магии — Инессу Александровну, вбивал в ваши головы, что ни в коем случае нельзя недооценивать соперника⁉ Сколько раз передавал и говорил сам, лично, что как только кто-то из вас «зазвездится» — то это будет началом вашего конца?

Декан подошёл вплотную к Печёнкину и продолжил:

— И речь про «зазвездиться» шла про, действительно, звёзд, а не про тебя. Что толку от того, что ты лучший в академии, если на международных соревнованиях не можешь попасть даже на призовое место?

Печёнкин и так был красным, и я думал, что ещё краснее стать нельзя. Я ошибался — можно! Правда, скорее, не красным, а уже бордовым!

Декан же продолжал:

— Какая у вас следующая пара?

Кто-то из толпы ответил:

— Боевое искусство.

А затем, ещё несколько человек повторили то же.

Декан кивнул:

— Я сообщу Митрофанову, что у вас вместо боевого искусства — будет ещё одна пара по боевой магии. Будет наглядный пример моим словам. — он перевёл взгляд на Печёнкина. — А вы, «звезда» академии, готовьтесь к спаррингу с — как вы выразились, «„выскочкой“».

Всё ещё красный чемпион ответил:

— Я готов!

На что Горлукович усмехнулся:

— Надеюсь. Иди в раздевалку синего угла. — И махнул рукой. — Все — внутрь!

После секундной паузы, пятикурсники под шепотки между собой потянулись внутрь полигона, а за ними в конце пристроился Гаррин, что стоял всё это время тихо в сторонке и не отсвечивал.

В это же мгновение, у меня пиликнул родовой планшет и, достав его из чехла, я открыл сообщение подписанное отцом:

«Хрулёв нашёл связного. Ты нужен в имении, срочно, время очень критично! Выдвигайся сейчас же!»

Горлукович же с довольной улыбкой на лице, проводил взглядом пятикурсников и положил ладонь мне на верхнюю часть спины, рядом с шеей:

— Владимир, твой — красный угол. Я тебя сам провожу туда, ты ведь пока там ещё ни разу не был…

Но вместо ответа ему, я просто показал экран планшета с сообщением.

Фамилия Хрулёва ему ничего не скажет, также он совершенно ничего не поймёт в делах нашего рода, но то, что мне пора — вот это, он поймёт. Причём, пора прямо сейчас.

Глядя на экран моего планшета, декан сначала покраснел, потом побледнел, затем, уставился на меня каким-то нечитаемым взглядом. Но в его глазах я увидел какое-то… отчаянье, что ли…

Блин, понять мужика можно. Только он тут собрался преподать урок товарищам студентам, особенно «„зазвездившейся“» их части, как вышел такой вот провал…

Это ж и его репутация от такого поворота совсем загнётся. Он один раз уже попытался меня остановить — не вышло, но на это как-то не обратили толком внимания. А вот если мой побег с его урока повторится, вот при таких вводных…

Не, не могу я так подставить Горлуковича. Мужик он вроде неплохой, мне даже чем-то понравился. Не хочу я так позорить его. Потому спросил:

— Если всё сделать быстро — минуту на подготовку, и минуту мне его уронить, а уже потом, я сбегу — так нормально будет?

В глазах декана появилась натуральная благодарность:

— Да! — Он схватил меня за рукав и потащил за собой в помещение седьмого полигона. — Бежим!

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Тренировочный полигон номер семь. Декан факультета боевой магии Горлукович Виктор Александрович.

Мужчина очень хотел вытереть испарину со своего лба, но на публике этого не делал. Он успел отвести Лескова в раздевалку красного угла, добраться до трибуны и выдать самую короткую напутствующую речь в своей жизни. Сейчас же вместо того, чтобы протереть лоб платком, он с максимально невозмутимым видом, на который был способен, смотрел, как соперники из красного и синего угла сближаются.

Лесков просто шёл вперёд быстрым шагом. Печёнкин же, как обычно, выделывался — взлетев над полом на двадцать сантиметров и раздвинув руки в стороны, он летел к своему сопернику.

Идиот! Талантливый — но идиот! Тратить ману на эффекты перед боем — это глупость. Потому, Печёнкин и не станет лучшим на международном уровне. Слишком много таланта и слишком мало упорства и дисциплины.

Ну, и выпендрёжа, тоже…

Лесков же…

Декан не успел додумать свою мысль, так как, Печёнкин вдруг упал на пол арены. Да, с небольшой высоты, но, похоже, неожиданностью это стало не только для всех зрителей на полигоне, но и для самого Печёнкина.

Он чуть было не завалился вперёд, но пробежав пару шагов, смог удержаться от падения.

И только, он подбежал вплотную к Лескову — как тот со всего размаху, просто саданул чемпиона академии в пах ногой снизу-вверх.

Горлукович непроизвольно сжал ноги, вспоминая как ему прилетел такой же удар совсем недавно. С трибуны тоже раздался эдакий коллективный вздох. Это, видать, от мужской части зрителей…

Мда… У новичка, похоже, это уже коронный удар!

Страшный противник!

Всё ещё неизвестно, что за дополнительный дар у парня, но очевидно, что он у него есть — и достаточно уникальный.

Лесковы всегда славились своим огнём. Но Владимир его явно не использовал.

Так что, второй дар очевиден. Это хоть и большая редкость — даже для сильных магов, но часто это то, что отличает обычного таланта от гения…

Декан в миг, поймал на себе вопросительный взгляд Лескова и кивнул:

— Можете быть свободны…

Сам же повернулся к аудитории.

Ага!

Вот теперь, его слова о недооценке соперника лягут на максимально удобренную почву!

Глава 19

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Полигон номер семь.

Похоже, что Печёнкина пробрало до печёнок…

Пока он летел по воздуху в мою сторону, я просто заблокировал его магию, и, когда тот неуклюже бухнулся на землю и побежал вперёд, пытаясь сохранить равновесие… вот прямо на ногу легло — я со всей дури прописал ему с правой ноги по яйцам.

Вообще, у меня коронка — удар с правой… с правой руки, а не с правой ноги. Но тут, в академии, уже во-второй раз так получается, что я бью ногой… причём, по колокольчикам…

Печёнкин от моего удара моментально слёг на землю и тихонько завыл фальцетом.

Даже как-то жаль немного стало парня, но именно что — немного. Сам виноват!

Как только я кинул на Горлуковича вопросительный взгляд, он разрешил мне покинуть его занятие — что я тут же и сделал. Добрался до лаборатории Петеруса и, оставив своё тело в холодильнике, полетел под Тулу — к нам в имение.

За полчаса я успел и прилететь на место, и вселиться в своё запасное тело и даже немного разогреться. Как только одубевшие мышцы начали меня слушаться, я зашёл в кабинет к отцу.

За столом сидели Потапов — глава нашей гвардии, и Каминский — глава службы безопасности.

Отец же ходил перед ними туда-сюда и что-то активно рассказывал:

— … может да, а, может, и нет, кто знает⁈

Но только я полностью открыл дверь, и та скрипнула, он прервался, повернул голову в мою сторону и улыбнулся:

— Ты вовремя сын, как раз успеваем. Господа! — Отец развернулся обратно к начальникам своих служб. — В подвал!

* * *

Как я понял, ставка на засаду с Хрулёвым сработала. И как только наш пленник опознал связного — этого товарища свалили на пол и, вытащив на улицу, упаковали в микроавтобус силы специального назначения нашего рода.

Сначала, этот связной — по имени Сергей Спиридонов, строил из себя партизана, но только началась пытка, и первая игла зашла ему под ноготь на среднем пальце правой руки — тут же начал «петь».

Всю эту информацию я узнал пока мы спускались в подвал. Когда я уточнил у Афанасия Олеговича Каминского, нашего главного особиста, почему именно так информацию выбивали — иголками под ногти, тот аж удивился:

— Так подноготную же узнавали!

Понятно… Вот, оказывается, откуда идёт выражение «узнать подноготную». Вообще-то, логично. Интересно, в скольких ещё выражениях в русском языке сразу же содержится и ответ откуда они появились? Как-то не думал об этом…

Спустившись на тюремный этаж нашего рода, мы прошли к одной из камер, где находился невысокий усатый мужичок. Какой-то нескладный, незаметный, что ли — не высокий и не низкий, не сухой и не толстый, лицо какое-то… опять же, простое, что ли. В общем, абсолютно ничем не примечательной товарищ. Но именно он был связным «„Бирмингемцев“».

На наше появление эта гнида никак не отреагировала — как смотрела в пол полуприкрытыми глазами, так и продолжала это дело.

Оказалось, что этот товарищ, который нам совсем не товарищ, сейчас под препаратами — чисто на всякий случай, чтобы не смог ни убежать, ни передать как-то весточку своим. А ещё, чисто на всякий случай, заведение, где повязали связного, оцепили бойцы нашей гвардии, изъяли у всех мобильные и планшеты и до сих пор держат народ внутри.

Я, честно говоря, немного офигел от того, какие полномочия были у нашего рода, ведь это было не какой-то самодеятельностью, а всё вполне себе официально.

Мой род имел право так сделать. Правда, Каминский обмолвился, что отчётов в имперскую канцелярию потом просто вагон придётся отправить, но, всё равно, такие полномочия меня поразили.

Я, наверное, только теперь начал понимать в какой род попал и осознал, что княжеский род — это не хухры-мухры. Я как-то думал, что подобные полномочия могут быть только у государственных органов… но нет, оказалось, что не только.

Вызвали же меня как можно скорей по одной причине — связной должен будет встретиться со своими через два часа.

Все данные, структуру организации (ну, про то, что он знал), все имена, пароли — всё это он слил нам. И моей задачей было как можно скорее выучить всю эту информацию, вселиться в тело связиста и поехать на встречу вместо него.

Тут же, в подвале, мне вручили стопку из десятка страниц формата А4, и прямо здесь же я всё это начал изучать. На это у меня было всего полчаса. Ну, а после, мне предстояло вселение в тело связиста и встреча с более высоким звеном Бирмингемцев.

Уж кем — кем, а шпионом я никогда не был. Такую роль мне на себя не доводилось ещё примерять.

И, честно говоря, в любом другом случае я бы замандражировал от предстоящего — я ведь не актёр ни разу… Но сейчас… Сейчас, подумав об этом, я лишь улыбнулся в предвкушении.

Под эйфорией мне было плевать какую роль играть. Никакого мандража не было априори, единственное за что я немного волновался, и то мозгом — как бы не переиграть.

В голову внезапно пришло озарение, что эйфория-то — полезная вещь! Не в каждой ситуации, конечно же, но полезная! Даже когда у меня до конца заживут все мои магические каналы, и я отключу эйфорию, будут моменты, когда я буду подключать её обратно. И не вынужденно, как сейчас, а самостоятельно, по своей воле.

Посмотрев на сидящего на стуле связного, я даже не оскалился. Просто выдрал его душу, и заняв его место, встал.

Меня тут же повело в сторону, так как, голова закружилась так, будто алкоголем отравился. Но меня поймали, схватив за плечи, и моментально вкололи антидот.

Вертолёты в голове постепенно начали тормозить, разум прояснился.

Отец встал передо мной и заглянул мне в глаза:

— Ты как? Готов?

А вот теперь, я оскалился:

— Всегда готов!

Да, в этом мире коммунизма никогда и не было. Получается, что я пошутил лишь для самого себя…

Ну, и когда меня это останавливало?

* * *

В условленном месте, а именно, на одной из лавочек в скверике — на севере Москвы, меня — то есть, связного, ждал мужичок в сером пальто и старомодной шляпе с широкими полями. Когда я остановился перед ним, он приподнял край своей шляпы и спросил:

— Не подскажите сколько времени?

— Не подскажу, часов с собой нет…

Это был секретный вопрос и, соответственно, правильный ответ на него.

Мужичок смотрел на меня в течении секунды с нечитаемым выражением на лице. После чего, как-то криво улыбнулся, встал с лавочки и кивнул мне:

— Прошу за мной.

Затем, не оборачиваясь, пошёл к концу скверика, где был припаркован серый микроавтобус без окон — видимо, нам туда.

Ну, раз зовут…

Я пошёл следом за мужичком и оказался прав — мы дошли именно до этого микроавтобуса, мужичок открыл боковую дверь и кивнул мне, чтобы я заходил внутрь.

Но я сначала заглянул внутрь.

Внутри микрика осталось всего четыре сиденья, остальные были демонтированы, а на их место установили какие-то ящики. Спереди сидело два мужика, которые с суровым выражением лица смотрели в мою сторону.

Прямо тянуло им подмигнуть, но я себя пересилил и, проигнорировав ступеньку, сразу запрыгнул внутрь салона.

Сзади вслед за мной, нырнул внутрь и мой провожатый, после чего, захлопнул за собой боковую дверь.

Угрюмые бойцы молча просканировали меня металлоискателями, и мне пришлось выложить в специальный ящичек всю мелочь из карманов связного — в теле которого я сейчас находился: ключи, монетки, зажигалку и кнопочный телефон-звонилку.

Лишь после этого, один из хмурых кивнул мне на одно из сохранившихся сидений в микрике.

А ребята-то неразговорчивые.

Мы молча расселись по салону, и машина тронулась.

* * *

Какой же пошарпанный этот подъезд! Я подобного качества подъезды видел лишь в девяностые, и это надо было сильно искать. Да и то — не в Москве, а где-нибудь в полузаброшенных городах на севере.

Везде пыль, краска на стенах пооблупалась, попадала на лестничную клетку, и никто это дело даже не убирает!

Я решительно не понимал, КАК можно было настолько запустить общедомовое помещение. Впрочем, странности были не только с пошарпанным подъездом. Входная дверь была не стандартного типа — стальная с кодовым замком, а бункерная, что ли… И открывалась лишь карточками, никакого домофона тут не было. Квартиры на лестничной клетке были без номеров, некоторые были открыты нараспашку, и внутри виднелись странные металлические шкафы.

В общем, было очевидно, что это не обычный жилой подъезд, а, скорее всего, полностью скупленный этими самыми «бирмингемцами». То есть, получается, они не отдельный домик где-то в области купили, и даже не отдельный этаж — а весь подъезд целиком приобрели. И что-то мне подсказывает, что не все прошлые жильцы продавали им свои квартиры добровольно…

А обшарпанность… они явно не пускали сюда уборщиц и ремонтников из «управляйки», к частным уборщикам тоже, видимо, не обращались — вот, подъезд и захирел со временем. Ну, а бойцы, которые тут размещались, и временами сновались между этажами — к подобным спартанским условиям были явно привычны. Ну, или равнодушны, в принципе.

Мой сопровождающий, с которым мы приехали сюда на микрике, кивнул на дверь квартиры на пятом этаже:

— Сюда.

Мы зашли в большую комнату в квартире, полностью заставленную клетками. В одной из них — давясь то ли слюнями, то ли кровью сидел, привалившись спиной к решётке окровавленный мужик.

Пока я его разглядывал, мне под нос сунули наручники:

— Одевай!

Это, как оказалось, мой сопровождающий с кривой улыбкой на лице протягивал мне их левой рукой.

А в правой руке у него был пистолет, дуло которого смотрело мне прямо в лоб…

Скосил взгляд налево, где ещё двое членов банды достали оружие и направили его на меня.

А сзади, в комнату зашло ещё и три мага. Один — с ледяным копьём наперевес, второй — с рукой с огоньком над ладонью, а третий — с каким-то невидимым заклинанием наготове. Рука у него была с растопыренными пальцами, но внутри ничего не виднелось. Может, что-то воздушное?

Я же повернул голову к моему сопровождающему, который протягивал мне наручники и усмехнулся:

— Кого одевать? Все вроде одеты…

Кривая ухмылка мужичка стала ещё кривее:

— Юморист? Семён таких любит, такие визжат громче всех. — Он указал дулом пистолета на наручники. — Надевай давай!

Хех, исправился. А то, одевай…

Я усмехнулся и, взяв наручники в свои руки, посмотрел в лицо сопровождающего:

— Я же сказал верный пароль…

Мда… А я уж думал куда ещё шире⁈

Но мужичок смог! Ибо, его улыбка растянулась совсем уж от уха до уха:

— Верный. Он означал, что нужно было отследить нет ли хвоста, подавить возможные жучки и доставить лже-связного в пыточную, потому как, настоящий раскрыт.

Теперь, понятно, зачем мы на стоянку заезжали и отстаивались там полчаса. Да и виляли по пути постоянно…

А связной — вот, он падла! Оказывается, он раскололся, да не раскололся! Слил неправильный пароль.

Впрочем, это уже абсолютно не важно. Главное, что я оказался именно там, где нужно!

Я попытался скопировать улыбку моего сопровождающего, растянув губы как можно шире:

— Раздевай! Вот…его. — Я ткнул пальцем в сторону одного из бойцов с пистолетом. — Глаза сопровождающего немного расширились от удивления, и он хотел уже что-то мне ответить, но я не дал ему, продолжив, — Тогда, останешься жив. Может быть. Но это не точно…

Наверное, так себе шутка «одевай» — «раздевай». Что первое в голову пришло, то, и брякнул. Да и мужики вон, что-то не смеются, наоборот, подобрались как-то, нахмурились…

Но, мне как-то плевать. Главное, что мне самому сейчас будет, ой как, весело!

Глава 20

Москва. Северная часть столицы. Третий этаж базы бирмингемцев.

Я в миг выскользнул из тела связного, в котором сейчас находился. Тут же метнулся душой к одному из магов — благо, все они оказались двухколодцевыми, выдрал его душу и занял тело.

Проделал я всё это настолько быстро, что вряд ли кто-нибудь что-то заметил — моё новое тело лишь слегка колыхнулось.

Оказавшись в новом теле, увидел, как тушка связного, оставшись без души, медленно завалилась вперёд и рухнула плашмя на пол. Мой сопровождающий еле успел отпрыгнуть в сторону, иначе бы тело упало прямо на него.

В комнате повисла полная тишина, и бандиты в недоумении переглянулись между собой.

Меня сбоку толкнули в руку:

— Семён, проверь, что с ним.

О! Так Семён, которым меня пугали — это нынче я и есть? Ну, то бишь, палач местный.

Весело!

Я улыбнулся и, пройдя вперёд, нагнулся над телом связного и сделал вид, что щупаю ему пульс:

— Сдох! — И пока никто ничто не ответил поднялся вверх. — Хотите фокус?

Брови на лице мага с ледяным копьём взметнулись вверх:

— Фокус?

Я же расплылся в своей эйфорической улыбке:

— Ага!

И взяв свою голову в руки, резко свернул себе шею.

Позвонки мерзко хрустнули, и голову заклинило в положении набок.

— Ну? Как вам фокус?

Народ проникся. Кто-то отпрянул назад, кто-то поднял в мою сторону пушку, но абсроютно у всех в глазах был шок.

Я с ещё более мерзким хрустом вернул голову в обычное положение.

Да, я и так выкинул клубок души палача в ветер из нитей — то есть, по-факту, убил его. Но теперь, даже если он каким-то чудом всё-таки вернётся обратно в своё тело — то, его будет ждать облом. Тело-то уже мертво…

Такая мразь, как палач, со сто процентной вероятностью не должна коптить небо этого мира!

И я ведь заметил какое-то предвкушение в глазах этого мага, когда он смотрел на меня, но тогда, не понял к чему оно. А вот теперь ясно — эта падаль предвкушала, как будет меня истязать.

Не, одной сломанной шеи такому подонку даже мало!

Я посмотрел в сторону моего сопровождающего и резко дёрнулся вперёд:

— Бу!

Он от неожиданности сделал шаг назад, споткнулся обо что-то и повалился назад, продолжая держать меня на мушке. Но он не выстрелил.

А вот пара слева начала стрельбу…

Пули ужалили меня в торс, в руку, а ещё одна попала мне чётко в висок. Тут же, из моего живота на полметра вылезла сосулька…

Это маг сзади в меня своим ледяным копьём метнул.

Душа тут же захотела покинуть тело, но я усилием воли оставил её в уже убитом теле, сердце в котором больше не билось. Мне не в первой «косплеить» зомби. Пока душа на месте, я могу управлять телом, даже если оно по-факту мертво.

Я нажал подушечкой пальца на остриё копья, что торчало у меня из живота, и посмотрел на выступившую кровь на коже.

Охренеть, как остро!

Пока я проверял остроту копья, сопровождающий, что всё ещё был на полу, засучил ногами, пытаясь отползти от меня подальше.

Ну, понять мужика можно…

Во-первых, я сам себе свернул голову. А, во-вторых, я чувствую, как по левой щеке течёт кровь из пулевого отверстия в виске, и обильно так течёт. Если со сворачиванием шеи ещё могли быть какие-то шансы, то с дыркой в виске точно не живут…

Сознание тут же подкинуло древний анекдот: «Менту семь раз выстрелили в голову, остался жив — мозг не задет».

Но это всего лишь не самый хороший анекдот, а в реале — и одного выстрела в голову достаточно, чтобы отбросить ласты…

Я подмигнул моему сопровождающему и, резким движением выдрав острейшее копьё из своего пуза, метнул его в одного из стрелков.

Тот попытался увернуться, но не успел…

Ледяное копьё попало ему не в центр груди, а в левую её часть — причём, явно попало успешно, пройдя между рёбер, и вошло внутрь на ладонь.

Бандит тут же рухнул на пол, а в меня снова полетели судорожные выстрелы. В глазах второго бандита мелькал настоящий ужас.

Пока он не расстрелял всю обойму, я выдрал его душу и нырнул в его тело.

Это я вовремя!

Тело Семёна, простреленное и проткнутое во всех местах разорвало пополам каким-то ледяным внутренним взрывом. Не пойму, он кровь, что ли, заморозил… или что-то такое?

Переведя пистолет на ледяного мага, нажал на выстрел.

Голова бандита дёрнулась назад и тело с дыркой в голове рухнуло вниз.

Ну вот, об атаке думаешь, а про защиту не подумал! Впрочем, даже если бы подумал — против лома нет приёма. Если что, я бы просто клубок души вырвал.

Последний оставшийся в живых маг бросил в мою сторону по-прежнему какую-то невидимую технику и попытался свалить из комнаты, но я сделал с ним то, о чём только что думал — вырвал его душу и вселился в его свеженькое тело.

А вот тело, в котором я был ещё миг назад, буквально размазало по комнате.

Да что это у него за магия такая интересная⁉

Невидимая, но эффектная донельзя — да и эффективная, в том числе…

Мой взгляд упал на мага, которому я выстрелил в голову.

Скольких я сейчас убил? Пятерых?

Да, они все были бандитами, но… как же легко мне дались эти убийства…

Неужели, я настолько очерствел душой, что теперь для меня убить — как сигаретку выкурить? Или всё-таки, это действие эйфории и как только я её отменю, меня накроет по-полной?

Пока я размышлял над моралью, услышал сзади какой-то шум и обернулся.

Это мой сопровождающий уронил свою шляпу, дополз, судя по кровавым разводам на полу, до бандита, в которого я ледяным копьём метнул и сейчас усердно снимал с него башмаки…

Одну туфлю уже снял, вторую сейчас расшнуровывал.

Я аж подвис немного…

Это, что за хрень сейчас творится⁉

Сняв вторую туфлю, сопровождающий потянулся снимать с мёртвого бандита штаны.

Тут я уже не выдержал, придя в себя:

— Ты что делаешь⁉

Сопровождающий замер, втянув голову в плечи, и повернул голову ко мне:

— Так это… Как Вы и приказывали — раздеваю…

Блин!

Я влепил себе по лицу такой «фейспалм», что по комнате аж эхо прошло.

Ну да, я говорил что-то такое, но я же не всерьёз!

— Вы это… жизнь обещали сохранить. — Мужик громко сглотнул и продолжил стягивать с трупа бандита штаны. — Вроде как…

Ага, и что-то такое про жизнь я тоже говорил…

Вот только минуту назад ведь думал, что эйфория приносит немало плюсов и даже после того, как мои магические каналы полностью заживут — всё равно, будут ситуации, где будет не лишним подключать эйфорию обратно.

И вот почти мгновенно, почти как в назидание, случилась ситуация, когда мне эйфория лишь помешала.

Вроде бы — да убей ты его, и так уже руки по локоть в крови… И ведь никто не узнает, что своё слово нарушил. Совсем никто, все вокруг мертвы.

Но нет… я ведь буду знать!

Совесть, ну что же ты так странно работаешь-то⁉ Как убить — так пожалуйста, а как слово нарушить, так тут же проснулась!

Когда я вынырнул из своих мыслей, сопровождающий успел стянуть с бандита штаны и уже начал снимать трусы.

— Стой!!! — Я аж выкинул вперёд руку с растопыренной пятернёй пальцев. — Это… живи пока, только хватит его раздевать! Кстати. — Я уже было отвернулся, но снова посмотрел на своего сопровождающего. — А, ты как вообще понял, что это я и есть?

Мужик сглотнул:

— Да этот оскал ни с чем не перепутать…

Понятно…

Ладно, я попытаюсь найти на этой базе кого-то из старших и разговорить их, чтобы и дальше распутывать клубок.

А вот если они мне окажутся не по зубам — тогда, вот этот мой сопровождающий вполне сойдёт за языка.

Его и разговорим…

А пока я убрал оружие и запер своего сопровождающего в пыточной комнате. Ключ от пыточной, как я и думал, оказался у Семёна. Ну, точнее, у его трупа.

* * *

Несмотря на то, что базой «бирмингемцев» был весь подъезд — народу внутри оказалось не так уж и много. Может, разбежались по своим «бандитским делам», может, ещё что…

Но на всех этажах мне удалось отыскать всего двенадцать человек и всех их я взял в плен. Вернее, их души. Ни один из них не был «трёхколодцевым», потому я просто выдирал клубки их душ, пристраивал у себя за спиной и шёл дальше. Ну, а бездыханное тело оставлял на месте.

Потом, когда на место прибудут люди нашего рода, с ними будет и лекарь, чтобы оживлять этих товарищей. На всё про всё у меня ушло всего пятнадцать минут, но когда я вернулся обратно в пыточную, то… с размаху зарядил себе ладонью по лицу.

Кто? Вот кто мне мешал выдернуть душу моего сопровождающего?

Правильно, никто. Ну, кроме моего идиотизма… конечно.

В пыточной окно оказалось открытым нараспашку, а моего сопровождающего и след простыл.

Выглянув наружу, увидел, что слева, в полутора метрах от окна, располагалась водосточная труба. Вот по ней сопровождающий, видимо, и спустился вниз.

Скотина такая…

* * *

Через полчаса, когда после моего условного сигнала, весь подъезд заполонили люди рода и начали работу, я покинул тело бандита, в котором до сих пор находился, и полетел клубком души обратно в магическую академию.

У меня на вечер ещё с Петерисом опыты намечены, а тут уже и без меня разберутся.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить…

Москва. Связной бирмингемцев — Терехов Афанасий Николаевич.

Мужчина отлепился от водосточной трубы с большим трудом. Он настолько сильно сжимал жестяные трубы пока спускался, что сверху не было ни метра не помятых труб. Всё дело в том, что он страдал акрофобией — сильной боязнью высоты. Вот только то, что он оставил вверху — пугало его гораздо больше, чем его фобия. Настолько, что он смог прыгнуть из окна пятого этажа на не самый надёжный с виду водосток, а потом ещё и спуститься по нему до самой земли.

Страх… С ним мужчина был близко знаком. Да и все остальные члены его сообщества — тоже.

Каждый член их сообщества, как бы он ни попадал в их структуру, целенаправленно или даже случайно, знал, что самое страшное, что может быть в их жизни — это предательство.

Дело в том, что при вступлении в сообщество, каждая их новая единица проходила через психологическое давление — они обязаны были наблюдать за казнью предателя. Многочасовой, тяжёлой. Новые члены сообщества редко когда уходили после такого тяжёлого зрелища не проблевавшись.

Да, это потом только Афанасий понял, что предателей крайне мало, и их явно не достаточно для того, чтобы устраивать казнь перед каждым новым пополнением, поэтому для казни, скорее всего, часто использовали просто левых людей с улицы… Но после этого, мужчина лишь убедился, что предавать это сообщество точно не следует, раз они для поддержания своего реноме не гнушаются даже пытками левых людей.

Потому, собственно, пойманные члены сообщества выдавали пленителям левые пароли. Они спасали свою шкуру. Выдавший левый пароль предателем не являлся, а вот выдавший… все присутствующие на казни прекрасно понимали, чем им это грозит. Лучше сесть или даже просто умереть… чем умереть ТАК!

То, что второй связной, с кем он должен был встретиться, оказался подставным, либо, скомпрометированным и выдал неверный пароль — подобная ситуация была не единичной и после этого, в общем-то, следовала вполне стандартная процедура.

Вот только… В этот раз, случилось нечто, что напугало его не меньше, чем показательная казнь, которая демонстрировалось перед новичками при вступлении в сообщество.

Этот пленник, которого после пыток и детального изучения полученной информации, ждала многочасовая казнь — оказался страшнее самой организации… Человек, который самостоятельно ломает себе шейные позвонки и, при этом, не умирает, да ещё и улыбается во все свои зубы — пугает до чёртиков.

Это явно что-то… не нормальное. Что-то, от чего трясутся поджилки. Что-то, что вызывает настоящий животный страх…

Ну, а от понимания того, что этот больной ублюдок ещё и умеет легко перемещаться между разными телами — уже в который раз по спине прошёл табун ледяных мурашек.

Стоит ли докладывать о ТАКОМ враге? Может, лучше залечь на дно на даче тестя, которой он не пользуется уже лет пять? Ну, то есть, с моментакогда умер.

Нет…

Несмотря на какой-то животный страх перед «пленником» наверху, в голову мужчины пришла мысль, что есть шанс, что этот «пленник», может, и не найти и не убить его. А если и убьёт, сделает это быстро — также, как и всех тех, кого он убил до этого в пыточной комнате.

А вот «бирмингемцы»… Эти точно будут убивать долго и ни за что не успокоятся, пока его не найдут…

Выдохнув и уняв дрожь в руках после спуска с высоты, Афанасий посмотрел наверх — на распахнутое окно. Затем, вытер холодный пот со своего лба и побежал прочь от вскрытой ячейки «бирмингемцев».

Его ждал доклад вышестоящему начальству…

Глава 21

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

Я откинул своими задубевшими руками крышку от холодильника, приподнялся и застал Петеруса, который в этот момент выходил из лаборатории и закрывал за собой дверь.

Он, увидев меня, хмыкнул и вернулся обратно:

— Я, наверное, никогда не привыкну, что ледяной, уже посиневший труп, вылезающий из импровизированного морга — это теперь, обычное дело. Которое будет происходить на постоянной основе.

— Помоги…

Я попытался встать полностью, но мышцы слушались с большим трудом.

Петерус подошёл и взял меня за руки, после чего, помог вылезти из холодоса. Он включил напольную переносную печку-ветродуй и направил поток горячего воздуха в мою сторону.

О, тёпленькая пошла… Печка оказалась просто отличной идеей Петеруса. Именно он предложил использовать обогреватель, чтобы побыстрее «размораживать» моё тело.

Горячий воздух, будто окутал меня одеялкой — я прямо чувствовал, как ледяное окоченение смерти потихоньку оставляет моё всё ещё мёртвое тело (сердце-то пока что не стучится).

О, а вот и «воскресатель» подоспел!

Отец нанял специального человека — слабенького лекаря, чтобы он дежурил в лаборатории и запускал моё сердце, когда я прилетаю таким образом сюда. Во-первых, это оперативно. Не нужно ждать лекарей академии. Ну, а во-вторых, вопросов так будет гораздо меньше.

Петерус отправил всего один СМС, и немолодой мужчина — в белом халате, пришёл менее, чем за одну минуту! А ещё через десяток секунд его работы, я почувствовал, как густая кровь с трудом, но начинает течь по моим жилам.

Выполнив небольшой комплекс упражнений — приседания и махи руками, чтобы разогнать кровь по венам и быстрее согреться, я спросил у Петеруса:

— Ты куда намылился, кстати? Мы, вроде, договаривались сегодня поработать.

— Да, поработаем! Я лишь в библиотеку собираюсь забежать, посмотреть кое-что. Хочешь со мной?

Я кивнул на прощание лекарю, который уже закончил реанимационные действия с моей тушкой, и посмотрел с подозрением на Петеруса:

— Надеюсь там без колоноскопии пройдёт?

На что, мой коллега закатил глаза:

— Сколько раз говорить — это была шутка! В который раз уже повторяю! Шут-ка! Просто лаборантская-исследовательская шутка!

— Ага, знаю я ваши просто лаборанско-исследовательские шутки. Сначала, почву прощупываете шуточками своими, а потом — с шлангами к невиновным людям лезете.

У Петеруса, кажется, глаз начал дёргаться.

Хе-хе! А нечего было такие шутки шутить. Петерус оказался товарищем со специфическим юмором, и когда недавно мне всякие датчики под кожу тыкал для исследований — достал из-за спины шланг от пылесоса и заявил, что сейчас будет колоноскопия.

Я, конечно, не знаком с процедурой, и как оно там происходит при колоноскопии не знаю, но уверен, что шланг от пылесоса там точно не при делах. Да и, в принципе, даже без шланга для пылесоса — на подобные экспериментальные исследования был абсолютно не готов.

Юморист хренов…

Но я тоже могу посмеяться.

Теперь, Петерусу иногда напоминаю о его «искромётнейшей» шуточке. И у него, похоже, на это уже начинается нервный тик — вон, как глаз дёргается!

Хе-хе-хе! Думаю, он теперь, десять раз подумает — прежде чем так со мной в следующий раз шутить.

Ладно, пошутили и хватит. Кивнул коллеге:

— Ну, что? Пошли в библиотеку? Что тебе там понадобилось?

Петерус подождал пока я выйду из лаборатории и запер за мной дверь:

— Надо почитать поподробнее про Черномага. Там — в не выносном фонде, есть пара интересных книг про него.

Я выгнул бровь дугой:

— Про Черномага?

— Ага. Был такой древний, ну… — Парень покачал ладонью с растопыренными пальцами вправо-влево. — Полумифический персонаж.

— Понял. А, зачем он тебе?

Петерус хмыкнул и посмотрел на меня каким-то странным взглядом:

— Приписывают ему некоторые деяния, которые мне кое-что напоминают. Вернее сказать, кое-кого…

Я удивился:

— Меня, что ли?

— Ага…

Вот те, раз!

Какой-то древний персонаж, который делал нечто, похожее на мои действия…

Интересно, он и вправду существовал?

Если да, то… неужто, он тоже прилетел из другого мира, как и я?

Становится интересно!

* * *

Библиотекой оказалось двухэтажное здание. Вот только, по высоте оно было как стандартная пятиэтажка. Всё дело было в том, что высота потолков тут была впечатляющая — метров по семь, а то, и выше на этаж.

На входе Петерус заполнил какие-то бумаги, а от меня потребовалось лишь предоставить своё студенческое удостоверение. После этого, немолодая уже женщина — в сером свитере и с пучком волос на затылке, пропустила нас внутрь.

Деревянные стеллажи под потолок, ещё стеллажи и передвижные лестницы у этих стеллажей — вот чем встретило нас само сердце библиотеки. Правда, меж стеллажей встречались небольшие столики с удобными на вид креслами вокруг.

Да и в целом, место оказалось… уютным, что ли. В нём даже на психологическом уровне не хотелось шуметь.

Вероятно, это из-за высоченных потолков и эха, который раздавался практически от любого сильного шага. Я даже топать стал поменьше, пока мы с Петерусом шли к нужному разделу, впрочем, не я один. Мой коллега хоть и не стал ходить на цыпочках, но тоже этак смягчил свою походку.

Когда мы проходили мимо раздела по лекарскому искусству до моих ушей вдруг донёсся тихий, но знакомый голос.

Девушка что-то увлечённо рассказывала…

Это принцесса Марья, что ли⁈

Я тронул Петеруса за плечо, и когда тот обернулся, шепнул ему:

— Иди, я чуть позже подойду.

Сам же тихонько, уже прямо на цыпочках, прошёл к концу одного из стеллажей по лекарскому делу, и заглянул за угол, откуда доносился голос принцессы:

— … что нужно. Чем больше я размышляю над ситуацией, тем больше понимаю, что что-то там было не так. Ну, не мог отец так быстро сойти с ума!

На креслах в полоборота ко мне сидела принцесса — собственной персоной, и ещё какая-то смуглая девушка с короткой стрижкой прямых, чёрных волос — видимо, её подружка.

Подружка спросила:

— А, здесь-то ты что хочешь найти?

— Какое-нибудь заклинание, сводящее с ума не мгновенно — но достаточно быстро. Примерно за месяц. Может, не заклинание, а зелье, или какой-нибудь магический яд. Если в программе по лекарскому искусству такое не преподают, как я узнала, то, это ещё не значит, что подобного не существует.

Подруга вздохнула и показала пальчиком на большую стопку книг на столе перед ними, а затем, обвела этим самым пальчиком вокруг, указывая на многочисленные стеллажи вокруг:

— Ты хочешь проверить это всё⁉

На что, принцесса как-то грустно усмехнулась:

— Да. А если ничего не найдём, то, заглянуть в раздел магических наук — в «зельеварение» там… или в алхимию. Поможешь?

Тёмненькая тяжело вздохнула, а потом, выдохнула:

— Помогу… Но, не проще ли у твоего отца спросить? Может, он вспомнит что-то странное, которое с ним происходило в последнее время. Это позволит сократить… — Она показала руками по сторонам. — Объём работы.

Марья покачала головой:

— Отец находится в закрытой лечебнице. К нему не пускают никого.

— Как это — никого? Даже тебя⁉ Дочь императора⁉ Вернее… — Девушка смутилась. — Сестру императора.

— Да… Я сама была в шоке. Сообщила брату об этом случае в родовом мессенджере, но он даже не прочитал моё сообщение! Трубку тоже не берёт. Передал, что в связи со вступлением на должность императора Российской Империи, у него сейчас совершенно нет свободного времени.

— Ты сейчас, серьёзно?

Принцесса скривилась:

— Представляешь⁉ Ладно! — Она махнула рукой и подвинула к себе раскрытую книгу. — Не будем терять время…

Я убрал голову обратно за угол стеллажа и в удивлении хмыкнул.

Император, вообще-то, и правда, вёл себя явно как немного того… сумасшедший. Но могли ли его отравить, как думает Марья?

Я задумался на минутку.

Да кто ж его знает… Всё может быть, хоть мне и факт отравления кажется весьма сомнительным. У него же семья рядом была — неужели, никто ничего не заметил? Воздействия заклинаниями там, или подсыпки яда?

Впрочем, наш род на своей шкуре убедился, что всё возможно. Моего отца вон — повариха отравила ведь. Другое дело, что еду императора, по идее, должны были пробовать компетентные люди из тайной канцелярии перед тем, как на императорский стол её передавать.

Мутно это всё…

Если подумать, я, в принципе, смогу помочь принцессе. Мало того. Это и моего рода тоже касается…

Решив, что делать, я вышел из-за стеллажа и пошагал прямо к двум девушкам за столом.

Первой меня увидела тёмненькая и тут же скривилась. Следом, голову ко мне повернула и Марья — радости в её взгляде я тоже не увидел.

Да что за хрень-то такая? Чего она на меня взъелась-то⁉

— Дамы…

Тёмненькая на моё приветствие отвернула от меня свою голову, а вот, принцесса просто спросила настолько ледяным голосом, что меня чуть не заморозило:

— Владимир. Что тебе нужно?

— Нужно поговорить с тобой…

Марья приподняла правую бровь:

— О чём? Впрочем, князь, не важно… Если Вам нужна аудиенция с членом императорской семьи, нужно подавать заявку в императорскую канцелярию. В течении месяца Вам придёт ответ на счёт аудиенции.

О, прекрасно! Аж на «Вы» перешла. И вот теперь, я разозлился!

Без понятия, что творится в голове этой милой дам… девочки, но мне потихоньку уже становится всё равно. В её этих идиотских играх я участвовать не собираюсь!

Я посмотрел на принцессу этаким немного злым, утомлённым взглядом:

— Это в твоих же интересах.

Марья приподняла обе брови:

— Князь? Как Вы общаетесь с представителем императорской фамилии? Или Вы не знаете с кем говорите⁈

Я усмехнулся:

— Прекрасно знаю, я говорю с той, кому спас жизнь!

Вот теперь, девушка явно смутилась и опустила вниз свой взгляд.

А я продолжил:

— Пошли уже! Речь о твоём отце.

Девушка дёрнулась, будто от пощёчины, но уже через несколько секунд, подняла на меня свой взгляд:

— Ну, пошли.

Сбоку влезла её подруга:

— Марья!

Но принцесса остановила её жестом руки:

— Всё в порядке, Гаянэ. Я скоро вернусь… — После этих слов, она встала с кресла и кивнула мне. — Ну, веди!

Глава 22

Москва. Московская магическая академия. Библиотека. Великая княжна Аничкова Марья Афанасьева.

Марья шла за Владимиром с задумчивым выражением лица. Она ведь показала холод, на «Вы» перешла и собиралась отшить Лескова куда подальше, но тот буквально парой фраз вернул всё назад — а на «ты» девушка обратно уже сама перешла, даже не заметив этого толком.

Девушка сжала свои кулаки, но тут же расслабилась.

Ладно!

То, что Владимир как-то умудрился спасти ей жизнь — это правда. Только за одно это она не вправе отсылать этого молодого человека к императорской канцелярии, а всё же общается. Ну а то, что этот гад умудрился наплевать до этого в душу своими кобелиными замашками… с этим она как-нибудь справится.

Владимир огляделся по сторонам и, убедившись, что они с девушкой тут одни, поманил Марью за собой в самый последний угловой проход.

Девушка глянула на название раздела, куда он её привёл:

«Анатомия женского тела».

Тут же на щеках вспыхнул лёгкий румянец.

А в другой раздел лекарского искусства Лесков не мог её привести⁉ Или это шутка такая⁉ Если шутка, то вообще не смешная!

Девушка остановила парня за его плечо и когда тот развернулся, резко спросила:

— Ну так что там с моими интересами и с моим отцом⁉

Владимир удивлённо хлопнул своими глазами, но тут же хмыкнул в ответ:

— Я могу… ну… скажем так, по своим каналам… узнать у твоего отца то, что ты хотела бы у него спросить.

Марья окинула парня презрительным взглядом. До неё, наконец-то, дошло почему Лесков притащил её именно в этот раздел. Это же очевидно намёк такой на то, что она должна будет взамен на такую услугу…

Девушка аж почувствовала, как покрылась краской — её щёки аж запылали.

Она, конечно, хочет задать вопросы своему отцу, но цена…

Презрительно усмехнувшись, девушка наклонилась к голове Лескова, прошептала:

— Обойдёшься!

И гордо задрав носик развернулась и вышла прочь, оставив Лескова одного.

Она не настолько в отчаянье, чтобы соглашаться на такой шаг! А Владимир… Мало того, что оказался кобелём, так ещё и… мерзким… не гнушающимся пользоваться слабостью других людей моральным уродом…

Это низко…

Москва. Московская магическая академия. Библиотека. Раздел «анатомия женского тела».

Да что опять с принцессой не так⁉ То она потупив глазки смиренно шла за мной, а тут снова как взбесилась!

Почесав затылок я медленно пошёл прочь из библиотечного тупичка и уже на самом выходе мой взгляд зацепился за иллюстрацию на книге, что не стояла на своём месте, а просто лежала на полке.

Женское тело… в разрезе… э… и грудь?

Что?

Я вышел в проход и посмотрел наверх, на название раздела:

«Анатомия женского тела».

Вот блин! Я на названия разделов и не смотрел, чисто искал, чтобы место было укромным… а тут прямо как назло с этаким подтекстом что ли раздел попался…

Вон же, напротив, тоже крайний проход, почему свернул не туда, а сюда.

Посмотрел, как называется раздел напротив:

«Анатомия мужского тела».

А, не, хрен редьки не слаще.

Снова почесал затылок в задумчивости.

Неужто принцесса взбеленилась из-за названия раздела?

Да не, бред… но что-то с ней явно не так. Вот только с этим я разберусь позже, а сначала реально слетаю-ка я к бывшему императору. Чем-то зацепил меня подслушанный разговор Марьи.

Не то чтобы я вдруг перестал считать прошлого императора поеховшим утырком, который, между так прочим, пытался уничтожить мой род, но… у меня всё-таки появились кое-какие червячки сомнений. И они были совершенно не безосновательны — дело в том, что нападения на мой род не прекратились с отправкой бывшего императора в дурку…

* * *

Я заглянул через плечо Петеруса:

— Ну что, нашёл что-нибудь интересное про черномага?

Мой коллега оказался в закрытой секции библиотеки. Перед входом в неё стоял охранник, но он пропустил меня внутрь без единого вопроса после того, как я показал ему документы, всё-таки Петерус зарегистрировал на меня пропуск.

На мой вопрос коллега покачал головой и отложив в сторону ветхую книгу, подвинул к себе другую:

— Пока ничего интересного, но я ищу. — Он кивнул на кресло рядом с собой. — Присаживайся.

Но теперь уже я покачал головой:

— Слушай, у меня срочное дело появилось. Семейное. Так что я помогу с книгами про черномага в следующий раз. — Я пожал плечами и развёл руки в стороны. — А сейчас убегаю.

Дело, конечно, не такое уж и срочное, да и про «семейное» я не уточнил, что речь не про мою семью, но чем больше я думал над тем, что императора поместили в, фактически, тюрьму без доступа туда даже его близких, тем больше мне хотелось туда попасть и посмотреть на всё это собственными глазами.

Сейчас вечер, так что до ночи я как раз успею слетать туда-обратно.

Петерус кивнул, даже не отрываясь от чтения пожелтевших страниц реально какой-то древней книги:

— Понял. Сегодня позже тебя ждать в лаборатории?

Я покачал головой:

— Не, я закончу скорее всего поздно, так что как вернусь, сразу спать.

— Хорошо.

* * *

Где содержится император тайной не было — в Московской психиатрической клинической больнице имени А. М. Кочубеева. И больница эта больше напоминала концлагерь — КПП, вооружённая охрана, высокие стены с колючей проволокой.

Не, то, что некоторые психи могут быть опасны для общества и поэтому их изолируют — это понятно, но это на мой взгляд какой-то перебор…

Помнится, раньше, на Руси, неугодных людей ссылали в монастыри. Причём даже жён, братьев и сестёр. И вот глядя на эту больничку у меня почему-то всплывают подобные ассоциации.

И ведь, что интересно, это я вселился в какого-то то ли санитара, то врача, просто в мужика в белом халате, что был во внутренней территории больницы, и вижу всё это дело изнутри, а вот снаружи этой закрытой территории как раз-таки не видно ни колючей проволки, она натянута не сверху стены, а чуть ниже, чтобы как раз с улицы её видно не было, ни вооружённой охраны — они тут в отдельном домике на территории больнички тусуются.

В общем, как говорила Алиса: «Всё страньше и страньше!».

Я потушил сигарету, что была у мужика в руке и выкинув её в урну, встал с небольшой лавочки.

Мужик, в которого я вселился, явно выходил на перекур, так что то, что я зашёл обратно в здание больницы никого не смутило. Да и маловато народу тут… Внутри здания был пост охраны — небольшая «будочка» с охранником внутри, который даже на меня взгляд от газеты, которую сейчас читал, не оторвал, да и… всё.

Поздний вечер, тут явно остались только дежуреые врачи да охрана, а больше никого и нет.

Пройдя мимо будки охранника, я повернул за угол и попал в длинный коридор с множеством дверей. На первой же двери было написано:

Пациент Анисимов Н. Ф.

Ага, это, получается, всё одиночные камеры, да ещё и подписанные.

Удобно!

Думается мне, что императора с таким раскладом я найду быстро.

* * *

Ага, быстро…

Вернее, нашёл-то я нужную палату, действительно, достаточно быстро, минут за десять, вот только перед нужной мне палате на третьем этаже стоял вооружённый охранник.

Даже, блин, не сидел, а именно что стоял, как дневальный.

Это бывшего императора так усиленно охраняют, чтобы враги и всяческие прочие супостаты до него не добрались или чтобы он никуда не сбежал?

Похоже на второе…

Что ж… проверим.

Я спустился вниз, вышел из здания больницы наружу, охранник только проводил меня удивлённым взглядом, и прикурив сигарету вылетел из тела дежурного врача. Его же душу оставил за своей спиной. Чисто на всякий случай.

Я тут собираюсь вломиться в палату к бывшему императору и те, кто может пролить потом хоть какой-то свет на произошедшее мне не нужны.

Нет, я не убил дежурного врача, вернее, как раз-таки убил — его бездыханное тело рухнуло с лавки на асфальт, но его душу я держал при себе. Если тут всё в порядке, эти люди не виновны, и я нормально поговорю с психически больным императором, то верну душу дежурного врача обратно, как раз когда будут производить реанимационные действия. Я же, наверное, не единственный дежурный врач здесь. Если же что-то пойдёт не по плану, тоже разберусь — подключу силы рода, и этого врача хоть из морга достанут, хоть из могилы эксгумируют, восстановят тело, и тогда я верну его душу обратно.

А вот если тут всё мутно, а что-то мне подсказывает, что это так… наверное, врачу настанет конец, я просто отпущу его душу на развоплощение и будущее перерождение. Даже несмотря на эйфорию, было как-то не по себе оттого, что я смогу вот так вот отнять жизнь — не в бою, а вполне себе… хладнокровно что ли… Но во-втором, мутном, варианте выбора точно не будет. Я не буду оставлять ниточки, которые будут вести к моему роду и ко мне лично. Всё-таки тут есть спецслужбы на императорской службе и они не дураки — если начнут копать, рано или поздно сложат два плюс два, найдут всех в кого я вселялся хотя бы мимолётно, и поймут, что это я наносил визит к бывшему императору. Ну, во всяком случае могут это понять.

Ладно… что-то я загнался, для начала посмотрим, что там будет. Надеюсь, никого не придётся убивать…

Я полетел вверх, и вырвав душу охранника императора, вселился в его тело.

Оказавшись в новом теле чуть дёрнулся, восстанавливая равновесие, и зашёл в палату к бывшему императору. Дверь палаты была заперта на ключ, но в кармане охранника нужный ключ нашёлся.

Внутри палаты горел приглушённый свет, с потолка на меня, мигая красной лампочкой смотрела видеокамера, и я, не удержавшись, помахал ей рукой. А пройдя вперёд, понял, что лайтовый вариант отпадает, остаётся второй, где дежурного врача и охранника, в чьём теле я сейчас нахожусь, придётся устранять…

Бывший император — мужчина лет пятидесяти пяти с обритой головой и осунувшимся донельзя видом, был буквально распят голым, вот только не на кресте, а на столбе.

Зажимы, что держали тело вертикально, впивались в плоть аж до синевы кожи вокруг, изо рта склонённой головы тёк ручеёк слюны.

Вокруг было, наверное, штук пять капельниц и все они были воткнуты в тело бывшего императора. Причём все его руки были в дырках от прошлых уколов, кое где виднелась кровь. В ноги же впивались иглы, по которым из мужика выходила кровь и попадала в какой-то несильно тарахтящий ящик.

Выглядело откровенно стрёмно. Мало того, мужик был в каком-то подобии сознания и постоянно стонал.

Это что угодно — казнь, мучения или ещё что, но точно не лечение…

Теперь понятно, почему к нему дочку не пускали!

Включив духовное зрение аж попытался зажмуриться. Император обладал очень мощной душой — там до открытия пятого колодца было рукой подать.

Достав из кобуры охранника пистолет, я снял его с предохранителя и выстрелил прямо в сердце бывшего императора. Как только клубок его души вылетел прочь, поймал и подвесил к себе за спину.

Затем посмотрел ещё раз в камеру, подмигнул, и выстрелил себе в висок. Точнее в висок охраннику, в чьём теле я находился. Тут же отпустил в поток нитей душу охранника и дежурного врача. Если они участвуют в ПОДОБНОМ, то их как-то не жалко.

Ну а сам потихоньку полетел в сторону академии. Мне кажется, нам есть о чём поговорить с бывшим императором.

Глава 23

Москва. Кремль. Сенатский дворец. Рабочий кабинет императора Российской Империи. Император Российской Империи — Аничков Александр Афанасьевич.

Молодой император откинулся на мягкую спинку массивного стула и потёр свой лоб:

— То есть, ты говоришь, что полностью лояльный человек застрелил батарейк… моего отца и застрелился сам?

Глава следственного комитета, что стоял перед столом императора, кивнул:

— Именно так Александр Афанасьевич, вот. — Мужчина достал из наплечной сумки небольшой тонкий ноутбук и раскрыв его, протянул вперёд. — Я Вам видео с камеры слежения из палаты Афана… заключённого номер двести семнадцать открыл.

Глаза императора расширились, и он подался вперёд:

— Да ты с дубу рухнул⁉ Почему видео ещё не уничтожено⁉ Приказываю, чтобы оно не попало даже в архивы с грифом совершенно секретно! Да это даже за пределы больницы не должно было попадать, что оно делает здесь⁉

— Александр Афанасьевич, по протоколу — видео смерти члена императорской семьи идёт в архив императорского рода.

Молодой император вскочил со стула:

— Да плевать мне на протокол!

Он тут же протянул руку вперёд и сжал ладонь. Повинуясь движению его руки, ноутбук в руках главы следственного комитета Российской Империи заискрил и сжался в шар — размером с теннисный мяч, и уже эта компактная груда пластика и микросхем упала на пол.

— Я и так уже понял, что человека, которого нельзя было подкупить — подкупили, и он убил моего отца. Пришлите мне главу Имперской службы безопасности, будем разбираться с ним, как так вышло!

Глава следственного комитета поднял с пола свой изуродованный ноутбук и как ни в чём ни бывало продолжил:

— Александр Афанасьевич, там была ещё одна странная смерть примерно в то же время.

Император выдохнул, успокоился и сел обратно на стул:

— Кто же это?

— Один из врачей. Вскрытие показало внезапную остановку сердца.

— Проверьте есть ли какая-то связь между этим врачом и… — Крылья носа императора раздулись в бешенстве. — Подкупленным агентом спецслужб, которого, якобы, невозможно было подкупить!!!

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

Как только я оказался в своём теле, запросил по родовому планшету срочную доставку ко мне в академию второго моего тела. Ответ на мой запрос последовал сразу — мне пришло сообщение, что всё будет выполнено без промедлений, и что через час всё будет доставлено.

Нормально так… Отец, скорее всего, уже спит, но вот родовые дела, похоже, организовал так, что любой мой запрос выполняется без промедлений и даже без подтверждения самого отца.

Это уровень большого доверия!

Даже как-то тепло стало на душе…

Я глянул духовным зрением на мощную душу бывшего императора, что висела у меня за спиной.

Хм…

Вообще-то, мне реально легко допросить такого сильного мага без малейшей опасности для себя.

Несмотря на то, что у него почти пять колодцев, это не даст ему ничего…

Я просто создам вокруг нас сферу, которую будут огибать нити душ, и колодцы императора не смогут заполнится.

Во время допроса он будет просто обычным человеком. И это прекрасно — если наш разговор/беседа пойдёт по неправильному руслу, то… передо мной будет просто обычный человек без каких-либо сил.

Дверь в лабораторию открылась, и внутрь заглянула заспанная физиономия Петеруса:

— Вова! Ты, что ли? Ты что тут делаешь так поздно?

Я улыбнулся:

— А ты?

Мой коллега возмутился:

— Я вообще-то спал! Ты, когда своим ключом лабораторию открывал — разбудил меня!

— А, ну извини. Мне тут скоро моё тело доставят, и надо будет одну душу туда сунуть, поговорить. В общем, ничего интересного. Иди спи дальше…

Петерус открыл дверь до конца и, зайдя внутрь, запахнул свой халат:

— Да нет, я подожду. Мне тоже интересно.

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых. Бывший император Российской империи — Аничков Афанасий Иванович.

Мужчина открыл глаза и резко сел в кровати, в которой находился. В голове… в голове было непривычно ясно…

Последнее время абсолютно всё воспринималось через призму какого-то бредового состояния… А вот теперь… теперь, будто в душной комнате со спёртым воздухом, в котором почти не осталось кислорода — наконец открыли окно.

Кто-то произнёс:

— Смотри-ка, и правда ожил…

В ответ, фыркнули:

— Конечно ожил. А у тебя были какие-то сомнения, что ли?

— Да не… Просто всё никак не привыкну… Даже когда твоё окоченевшее тело из холодильника встаёт — каждый раз удивляет!

Афанасий открыл глаза и обнаружил себя на кровати, а перед ним стояли двое: молодой мужчина в белом халате и молодой парень — с коротким ёжиком тёмных волос на голове и в форме Московской магической академии. Судя по гербу — Лесков.

Мужчина выдохнул и, встряхнув голову, поинтересовался:

— А я… где?

Последнее, что он помнил — это…

Афанасий обхватил свою голову руками и в миг сжал её посильнее.

Какие же фрагментарные воспоминания мелькают перед глазами…

То вспышка, как он — император Российской Империи, висит на каком-то столбе и его магические силы высушивают как это обычно делают с пленными магами, сливая их в накопители. То, он отдаёт какие-то приказы против… рода Лесковых⁉ Что⁉ Зачем? А ещё полёт среди каких-то нитей… Вот уж совсем бред! Ничего не понятно из этой каши в голове. Что было «„до“„, а что — “„после“»? Что из этого бреда, мелькающего в голове, вообще, правда⁈

Из мыслей мужчину вывел голос молодого парня:

— Ты находишься в суперпозиции — вот, где. Ты то ли жив, то ли мёртв. И всё будет зависеть от нашего с тобой общения. Лично я. — Отпрыск Лесковых ткнул себя пальцем в грудь. — Был бы не против добить тебя или вернуть обратно, но… — Затем, он развёл руки в стороны. — Уже не совсем понимаю, а заслужил ли ты этого. История с твоим помешательством — абсолютно мутная, но сейчас мы попробуем пролить на неё немного света.

Лесков сел на край кровати и улыбнулся несколько… плотоядно, что ли, а мужчина в белом халате округлил глаза:

— Вов, это кто, вообще, такой?

— Да… какая разница? Так… — Лесков махнул рукой. — Считай, что это душа умершего бомжа. Возможно, её тут и не будет через пять минут. Но мне, и правда, нужно кое-что узнать. Оставишь нас наедине?

Мужчина нахмурился, скептично посмотрел на Афанасия, затем, на Лескова, но кивнул:

— Ну… хорошо.

Лесков кивнул и, положив руку на плечо мужчине, улыбнулся:

— Давай.

Прояснившиеся мозги Афанасия начали в ускоренном темпе анализировать ситуацию.

Этот молодой человек явно держит зуб на Афанасия — императора Российской Империи.

Но… почему?

Он — иностранный агент?

Да нет, чушь какая-то.

Мужчина вспомнил, кто из Лесковых сидел перед ним на кровати — Владимир. Это точно представитель княжеского рода. А где княжеские рода Российской Империи, и где вербовщики иностранцев? Правильно — в разных плоскостях. Афанасий самолично выпустил указ о слежке за всеми иностранцами, имевшими контакты с представителями княжеских родов.

Тогда, может, дело в возможном перевороте? Ведь что-то мелькало в голове про Лесковых.

Тоже маловероятно, но пока что стоит быть наготове.

Император потянулся к своей силе, но… в нём было ноль магии — все его колодцы были абсолютно пусты.

Мало того, со временем магия не аккумулировалась, что было совсем уж странно. Неужели, тут где-то артефакт, блокирующий магию? Их же по всему миру — раз, два и обчёлся.

Когда мужчина в белом халате вышел и закрыл за собой дверь, Владимир оскалился:

— Ну что, рассказывай свою историю. А уж исходя из того, что ты скажешь, буду думать, что делать с тобой дальше.

В груди Афанасия вдруг резко поднялся вал возмущения. Да как младший Лесков с ним смеет разговаривать⁉

Мужчина сжал кулаки и выдохнул:

— Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь⁉

Парень в удивлении округлил глаза:

— С кем?

— С императором Российской Империи — Аничковым Афанасием Ивановичем!

Парень в ответ лишь хмыкнул:

— А ты уверен? — Встав с кровати, Лесков подошёл к стене, снял с неё зеркало, и вернувшись, выставил его так, чтобы Афанасий видел в нём своё отражение. — Вон, сам посмотри!

В отражении на мужчину смотрело крайне удивлённое лицо самого… Владимира Лескова.

Афанасий поднял руку к лицу и отражение повторило за ним.

Что⁉

Неужели, это просто сон? Или продолжение того бреда, что преследовало его последние пару месяцев?

Мужчина провёл ладонью по лицу и перевёл взгляд на Лескова:

— Кто я?

Владимир отложил зеркало, и снова сел на край кровати:

— Ладно, ладно… Ты, и правда, бывший император — Аничков Афанасий Иванович. И есть что-то, что подсказывает мне, что ты можешь быть не виноват. Это что-то — и всё, что я увидел в психиатрической больнице. Ну, и слова твоей дочери, конечно. В общем, просто расскажи мне всё, что помнишь. Только абсолютно всё, и честно. Мы договорились?

Афанасий смотрел на Владимира несколько секунд, собираясь с мыслями, но в итоге кивнул:

— Договорились. Но после этого ты так же ответишь и на мои вопросы, а у меня их сейчас появилось целый вагон и тележка… Идёт?

Лесков коротко кивнул:

— Идёт!

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

— Зачем ты хотел уничтожить мой род?

Бывший император задумался на несколько секунд и развёл руки в стороны:

— Последние пару месяцев сохранились в моей голове исключительно фрагментарно. Но кое-что я, всё же, помню. Например, как… сын говорил про то, что роды с правом на трон могут устроить бунт. Помню, как это вызывало ярость. Почему это вызывало ярость? — Афанасий, в теле моего клона, почесал правый висок. — Не знаю. Это сейчас понятно, что проблема не стоила и выеденного яйца. С таким же успехом можно было предъявлять претензии человеку, который сидит с тобой за одним столом — у него есть столовый нож, а, значит, он может напасть… Полная глупость, но, повторюсь, это сейчас очевидно, что это глупость. А тогда — вызывало необъяснимую ярость.

Угу… Опять его сын, нынешний император, фигурирует. Это, получается, сын его и засунул в психиатрическую больницу, по-факту оказавшуюся тюрьмой. А тут ещё, оказывается, что именно он и подкидывал отцу «„гениальные“» идеи по устранению моего рода.

Интересно только, зачем?

Ну, и главное — сейчас, после того, как якобы, сумасшедший император был отстранён, нападения на мой род не прекратились.

Теперь, понятно почему!

Это сынок был инициатором, а не отец… Вот, нападки и продолжаются, просто, местных исполнителей заменили на наёмников.

Крайне важная инфа! Мы теперь, хоть можем предполагать, кто наш враг! Только ради одной этой информации стоило выкрасть бывшего императора…

Мои размышления прервал голос Афанасия:

— Что… случилось за эти два последних месяца?

Я усмехнулся.

Это, вроде, как допрос и вопросы полагается задавать мне, но я решил ответить:

— В попытке уничтожить мой род ты окончательно потерял контроль над собой и, в итоге, твой сын — Александр, отправил тебя в психиатрическую больницу. Правда, место, откуда я тебя высвободил…

Афанасий удивился и перебил меня:

— Что, прямо ты? В смысле, самостоятельно меня высвободил?

Я кивнул:

— Да. Мой род даже ещё не в курсе, что я с тобой тут вожусь.

Бывший император удивился ещё сильнее:

— Так это ещё и твоя личная инициатива⁉ Тебе же… — Мужчина задумался. — Лет семнадцать всего, насколько я помню.

Я снова кивнул:

— Да, семнадцать. Но уже почти восемнадцать!

Афанасий покивал и ответил, причём, этак свысока, покровительственно:

— Ну да, почти восемнадцать — это, конечно, серьёзно! Но, может, всё-таки, уже позовёшь взрослых?

Мда… тяжело найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно, если её там нет… Про почти восемнадцать — это ведь я всё шутками своими дебильными эйфорическими сыплю… Точнее, шуткой. Одной. Про почти восемнадцать лет — это сарказм, но откуда ж ему знать сколько мне на самом деле лет, чтобы понять, что это сарказм? Правильно, неоткуда.

Ладно, пора возвращаться в серьёзное русло. А то, мне что-то не нравится этот вот взгляд с нотками превосходства и снисходительности, который появился у бывшего императора после моей очередной дурной шутки.

Я усмехнулся:

— Так тебе тоже скоро восемнадцать.

— Мне? — вот теперь, император удивился сильней всего.

— Да, тебе. Зеркало показать? Короче… — Я убрал усмешку со своего лица и посмотрел настолько тяжёлым взглядом, на который только был способен. — Вытащить тебя из психиатрической больницы, которая оказалась на самом деле, совершенно не больницей — это моя личная инициатива. Ну… — Я криво усмехнулся. — Почти моя личная инициатива.

Афанасий смотрел на меня задумчивым взглядом, а в его глазах читалась напряжённая работа мысли. Он явно обдумывал мои слова.

Ну что ж, пусть подумает, а я мешать думать не буду.

Усевшись на краю его кровати поудобней, я закинул ногу на ногу и опёрся локтями на закинутую ногу.

Уж не знаю, до чего в своей голове дошёл Афанасий батькович, но через десяток секунд он спросил:

— Как называлась больница?

— Московская психиатрическая клиническая больница имени Кочубеева.

— Твою мать! — Бывший император ударил кулаком по кровати. — Это, и правда, совсем не больница.

Я усмехнулся:

— Как ты сам, наверное, уже понял, тебя там держали привязанным к столбу, на капельницах и подключённым к странному прибору.

Афанасий приподнял бровь:

— К столбу? Даже так?

— Именно.

Мужчина задумался и побарабанил пальцами себе по подбородку. Затем, спросил:

— А почти твоя личная инициатива — что ты имеешь ввиду?

— Это значит, что я увидел как Марья копается в библиотеке, пытаясь найти причину, почему ты так быстро сошёл с ума. В естественный процесс она не верила. Ну, вот я и решил проверить. — Я оскалился. — Мне же тоже любопытно!

Когда я сказал про его дочь, на лице отца появилась лёгкая улыбка:

— То есть, это моей Марье сказать «„спасибо“» за то, что я больше не батарейка?

— Мне говори. А уж скажешь ты что-то Марье или нет — зависит от нашего с тобой разговора. Ты спросил, что хотел. Теперь — моя очередь.

* * *

Мда… По рассказу императора, стало понятно, что больничка — совсем не больничка. Ну, тут я уж и до рассказа бывшего императора не сомневался в этом.

Психиатрическая больница оказалась прикрытием для спец-тюрьмы — в ней содержались, в основном, вражеские маги. Просто содержать их в тюрьме — не очень выгодно, да и опасно, «негаторов» магии по целому миру — всего ничего. А когда маги под седативными — они и не опасны как бы. Плюс ещё можно с них ману сливать, заполняя накопители маны (оказывается, и такие были). Чем мощнее маг — тем он более ценен.

Иногда, конечно, в этой тюрьме содержались и не боевые маги иностранцы, захваченные на полях сражений, а… так сказать, местные неугодные маги. И уж где-где, а оказаться в такой вот тюрьме бывший император никак не ожидал. Но, как говориться, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Именно в такой вот тюрьме он, скорее всего, и закончил бы свою долгую жизнь будучи батарейкой — если бы не я.

Не знаю, может, конечно, он и гениальный актёр, и настолько превосходно «играл», что обвёл меня вокруг пальца, но… я поверил ему. Поверил в то, что уничтожать мой род никогда не входило в его планы.

Поверил ему и потому, что он отвечал искренне — не задумываясь, и потому что по разговору стало понятно, что никаких психиатрических проблем у него нет. Скорей всего, его, действительно, травили. Из-за этого он и творил всякую дичь в последнее время.

Так что Марья оказалась права в своей догадке…

Император никаким злодеем не выглядел. Он был, скорее, жертвой.

И получается, что наши с императором интересы совпадают. Ведь Афанасию надо докопаться до истины — кто с ним это сделал. Ну, а мне — кто, всё-таки, пытается уничтожить мой род. Пока что, всё указывает на нынешнего императора — по совместительству, брата Марьи.

Но, кто знает…

Сразу же вселяться в своё тело и выйти в свет Афанасий не захотел. Тело-то мой род быстро бы ему соорудил — либо достали бы из склепа тело, да восстановили, либо, из дворца попросили бы ту же Марью волосок достать…

В общем, варианты были, но бывший император попросил пока с этим повременить. И, понятно — почему.

Ещё до конца не ясно, кто всё это затеял — и с какой целью. А пока враги не пойманы и продолжают наводить смуту — бывшему императору угрожает опасность.

Поэтому, Афанасию, лучше пока оставаться инкогнито.

Ну и да, Афанасий так и остался для меня Афанасием — несмотря на то, что это, фактически, император.

Для меня — он был, в первую очередь, пленником, которого я допрашивал. А к пленнику по имени отчеству не будешь обращаться.

Ну, а потом, как-то уже срослось. Я к нему — Афанасий. Он ко мне — Владимир.

— Ладно. — Я кивнул бывшему императору на кровать, в которой он сидел. — Ты пока отдохни, а я предупрежу Петеруса, чтобы он тебя не пугался.

Достав планшет и посмотрев на время, я покачал головой:

— Ну а мне, блин, сейчас пора на занятия. Вся ночь уже пролетела пока я с тобой носился…

Глава 24

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

Только я встал с кровати, как в комнату ворвался Петерус — с горящими глазами и с планшетом в руках:

— Владимир! Я, похоже, нащупал кое-что по черномагу!

— Что же?

— Я разобрал сфотографированный… — Петерус стрельнул глазами на мой «императорский клон», всё ещё сидящий в кровати, и решил говорить без подробностей. — В общем, ты мне нужен!

Я усмехнулся:

— Звучит двусмысленно. А шланг от пылесоса научил меня относиться к тебе с неким подозрением.

На что мой коллега тут же закатил глаза:

— Да сколько ты мне будешь плешь проедать той шуткой⁉ Я серьёзно! Есть кое-что по… — Он опять стрельнул взглядом в бывшего императора. — Ну, ты понял. Может, ты сегодня прогуляешь? Эти долбаные занятия отвлекают нас от, действительно, важных вещей! Тут может быть польза именно для твоих… способностей. — Петерус закатил глаза, в этот раз с предвкушением. — Нам бы с тобой закрыться в лаборатории на неделю…

Я снова усмехнулся:

— Это звучало ещё хуже, чем «ты мне нужен». Но я тебя понял…

Ну, в принципе, почему бы и нет? Тем более, меня крайне заинтересовала эта история про черномага…

Так что, можно и зависнуть на несколько дней в лаборатории.

Только, как быть с занятиями?

Взгляд упал на моего "двойника''.

Хмм… а почему бы и нет?

Спросил Афанасия:

— Ты давно заканчивал магическую академию?

Бывший император удивлённо ткнул себя указательным пальцем в грудь:

— Я?

— Ага. Как смотришь на то, чтобы немного помочь мне, и недельку сходить на занятия вместо меня? Заодно как раз сможешь договориться с одной ученицей… эмм… родственной, чтобы достала из дома твоих вещей. Ну, где, например, есть твои волосы.

Афанасий с удивлением смотрел на меня, похоже, не зная, что ответить, и я ему помог:

— Вопрос был риторический. Раз уж Петерус так возбуждён, то я… — Я замер, выдохнул и повернул голову к коллеге. — Ну вот, от тебя нахватался! Я теперь тоже двусмысленно говорю! — Крутанул голову обратно к императору. — В общем, там, реально может быть что-то важное, так что тебе предстоит неделя занятий вместо меня. Должен же мне быть от тебя какой-то толк!

Афанасий открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но я подошёл к нему и похлопал по плечу:

— Готовься. А я пока сгоняю… эмм… твою родственницу предупрежу.

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

С Марьей не вышло…

Я ей, конечно, написал СМС-ку, что нужно встретиться ещё до завтрака по одному вопросу, который в её же интересах. В ответ пришло, что она прекрасно знает, какие у МЕНЯ интересы и сразу же занесла мой номер в чёрный список… Я это предположил, когда мои сообщения перестали, в принципе, доходить до неё.

Повернул голову к бывшему императору и, показав экран, спросил:

— Афанасий, вот что с твоей дочкой не так? Я ей никогда ничего похабного не говорил, лишнего себе не позволял, даже жизнь ей спас… а она меня в чёрный список закинула.

Мужчину из всего мною сказанного заинтересовало одно:

— Спас жизнь?

— Ага, после того, как тебя в дурку упекли, на неё было совершено покушение. К её счастью я в тот момент был рядом и смог удержать её душу.

Император смотрел на меня с интересом, и я вдруг понял, что рассказал немного лишнего. Хотя… ничего лишнего, в принципе, я и не говорил. Бывший император сидит сейчас передо мной — в моём же собственном запасном теле. Тут не нужно быть гением, чтобы понять, что я умею проводить кое-какие манипуляции с душами.

Из моих мыслей меня вывел стальной тон Афанасия:

— Кто был заказчиком⁉

О, похоже до мужика дошло, что его дочь чуть не убили.

— Гастролёры — некие «Бирмингемцы». Сейчас мой род допрашивает непосредственных исполнителей. Всё, что я успел узнать, пока не вернулся в академию с задания по обнаружению их логова — это то, что данная иностранная бандитская сеть только недавно обосновалась в Москве — месяца три назад.

Мужчина поиграл желваками, а я хлопнул его по плечу:

— Мы ударили в главный штаб этой организации, так что в ближайшее время пакостей от них ждать не стоит, им нужно как минимум зализать свои раны. Надеюсь, к тому времени мой род сможет выйти и на заказчика. Может… — Я наклонился и посмотрел в глаза бывшему императору. — Сможем связать это и с твоим возможным отравлением. Тогда-то я тебя и отвезу в поместье и представлю отцу. В любом случае, сейчас остаётся только ждать, так что… — Я выпрямился и растянул свою улыбку до ушей. — Иди и сам объясняй своей дочери, что я — это не ты. То есть, что я — это не я. Вернее, я-то — это я, но сейчас не я — а ты… Тьфу! В общем, удачи с объяснениями!

* * *

Выпроводив бывшего императора из лаборатории, я созвонился с Демидом — моим сожителем по общажной комнате и предупредил его, что в ближайшее время вместо меня на занятия будет ходить другой человек. У меня, мол, очень важные дела, присутствовать на занятиях я не смогу, но, чтобы у меня не было прогулов, вместо меня будет присуствовать мой двойник.

Почему рассказал ему?

Да потому что я ни с кем особо не успел сблизиться — кроме Демида. Так что никто разницы не поймёт, а вот Демид… Демид в два счёта раскусит, что император — это ни разу не я.

Может, копать начнёт, может, к декану побежит, может, даже к ректору — с инфой, что «Володька Лесков-то не настоящий!!!»

А мне оно надо? Лишний шум нам сейчас только помешает.

Так что… пусть лучше, Демид будет посвящён в «тайну», чем возможно начнёт проявлять ненужную инициативу.

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых. Аничков Афанасий Иванович.

Афанасий вышел из лаборатории и прежде, чем идти в столовую на завтрак, осмотрелся. Будто только вчера академию закончил — ничего не поменялось, всё знакомо.

В животе императора сразу же заурчало и он поспешил в сторону столовой. Он был не просто голоден, а чертовски голоден! Те питательные вещества, которыми его пичкали в больнице через капельницы — просто поддерживали жизнь, но не были рассчитаны на хоть какую-то физическую активность пленника.

Идя по дорожке, император задумался о Владимире — очень странном молодом человеке. Молодом, но… несмотря на его странное, даже какое-то импульсивное поведение, очень… импозантном.

Когда он что-то говорил, его слова были весомы, им хотелось верить.

А уж каким образом этот… пацан ещё по-сути, смог в отрыве от своего рода, в одиночку, выкрасть его — Афанасия, из места, где его ждала только смерть — пока что абсолютно не понятно. Но мужчина практически не сомневался, что именно так оно и было. Несмотря на молодой возраст и местами даже вызывающее поведение, было в Лескове младшем нечто почти неуловимое, но это что-то и заставляло воспринимать его слова всерьёз.

Кстати, именно поэтому император одной из самых великих стран в мире — сейчас безропотно согласился подменить пацана в его школе на неделю. В смысле, в академии, но какая, по сути, разница… Учёба — и есть учёба.

Младший Лесков психологически явно был гораздо старше своего возраста. Вообще, такое бывает, что молодёжь рано взрослеет, но обычно это случается в глобальных мировых войнах, а не в мирное время.

Что же Владимиру довелось пережить в своей жизни, что он так сильно повзрослел?

В голове мужчины вдруг вспыхнули воспоминания, как он попадает в какой-то поток нитей, и его разум потихоньку окутывает эйфория.

Интересно, это был наркотический приход от той химии, что в него закачивали или часть непонятного умения младшего Лескова? Того самого, которым он предположительно спас жизнь его дочери.

Из задумчивости мужчину вывела чья-то спина. Он настолько задумался, что влетел плечом в кого-то впереди идущего.

О, да тут целая группа из пяти человек!

Афанасий уже хотел извиниться, когда мгновенно развернувшийся парень, крикнул прямо в лицо:

— Кому это жить надое… — но, увидев на кого он кричит, пятикурсник (судя по его цвету галстука), мгновенно осёкся. — А, ну так-то мы всю дорожку заняли — сами виноваты… Парни, посторонитесь, дайте пройти человеку!

Он испугался. И… почему-то рефлекторно за своё хозяйство схватился… Прикрыл его ладонью.

Пятикурсник испугался первокурсника⁉ Бред какой-то… В Московской магической академии не было особо какой-то дедовщины, но никогда первокурсник не полезет против пятикурсника — там просто колоссальная разница в силе. Можно ещё как-то «пободаться» с кем-то на курс старше и на этом всё. А тут, ещё и соответствующие значки чемпиона академии у парня на пиджаке висели…

Проходя мимо посторонившейся толпы, Афанасий поймал ещё и очень заинтересованный взгляд пятикурсницы.

Интерееесно! С начала учебного года прошла всего пара недель, а младшего Лескова уже шугаются пятикурсники. А пятикурсницы глазки строят. Что он успел натворить за это время⁉

Афанасий дошёл до здания столовой и, увидев в окне своё блеклое отражение, улыбнулся-оскалился, как это постоянно делал молодой Лесков.

Ну да, выглядит даже немного устрашающе. Но дело явно не только в этой улыбке…

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

Чем больше я узнавал про то, что нарыл Петерус, тем больше я понимал, что черномаг, очевидно, был таким же как я — не развоплотившейся душой, что попала в другой мир. В летописях указывалось, что он дважды менял тело, но менял он свои тела не от того, что постарел, а когда прошлое его тело было полностью уничтожено в боях. А стареть — он никогда не старел.

В общем, всё указывало на то, что он — как я. Вот только, имел ещё одну способность — воздействовать на материю. Описано было мутно, но не единожды. В разных источниках об этом упоминалось.

Уточнил у Петеруса, может, это у черномага такая магическая способность?

Оказалось, что нет, черномаг был магом огня. Но тут, я уверен, просто совпадение. А вот какое-то непонятное воздействие на материю… это интересно. И как раз в этом направлении мы с коллегой и начали работать — Петерус обвешал меня датчиками, а я сел за стол с обычным кирпичом на нём — в попытках как-то повлиять на материю.

* * *

Я от напряжения аж потом покрылся. Пытался что-то сделать с кирпичом часами, и так пробовал, и сяк старался, переходил на магическое зрение, затем, на духовное.

Ни-че-го!

Откровенно говоря, я малость подустал заниматься подобным, но энтузиазм Петеруса всё не спадал. Он меня даже подбадривал: мол, тише едешь дальше будешь. Но я как-то его энтузиазма уже не разделял. Устал, наверное…

Вдруг, пиликнула СМС-ка и я, выдохнув и протерев лоб тыльной стороной ладони, достал планшет и посмотрел от кого сообщение.

От Демида.

В груди кольнуло какое-то предчувствие и я открыл СМС-ку:

"Твой двойник натворил дел, конечно. Через десять минут его отведут к ректору. Может, успеешь как-то с ним местами поменяться?

Я отложил планшет на стол, рядом с кирпичом и тяжело вздохнул.

Твою ж мать… Император… Ну что ты там умудрился отчебучить⁉

Глава 25

Москва. Московская магическая академия. Столовая. Аничков Афанасий Иванович.

Зайдя в здание столовой, Аничков не пошёл сразу за подносом, а встал недалеко от входа и начал просматривать уже наполовину забитое пространство столовой в поисках своей дочери.

Краем уха он услышал от двух девушек за столом недалеко от входа:

— Слышала про Марью?

— Аничкову?

— Да.

Афанасий превратился в сам слух и отвернувшись лицом от столика, незаметно сделал к нему пару шагов, чтобы было лучше слышно.

Молодой звонкий голосок удивился:

— Не слышала. А что там с ней?

Не менее молодой голос, но на пол тона ниже усмехнулся:

— Молодой император решил от неё избавиться.

Даже не смотря в ту сторону он отчётливо представил расширившиеся глаза собеседницы:

— В смысле избавиться? У-убить что ли?

— Не! Не в этом смысле. Сплавить её зарубеж. Александр для этого пригласил в академию принца Венгерского Отто Месароша.

Звонкий голос рассмеялся:

— Да ну, пустые сплетни. У нас каждый год учатся разные принцы и принцессы по обмену. Это нормально. Да и Отто, ну он же тот ещё уродец…

На что более низкий голос усмехнулся:

— Не-е-е, никаких сплетен! Я про это под кабинетом отца подслушала.

— Не врёшь⁉

— Анюта, клянусь!

— Вот это да-а-а… Вот это новость…

— Ты только никому. Я тебе по-секрету рассказала.

Молодой голос возмутился:

— Да конечно! Ты же знаешь, Свет, я никому…

Афанасий сделал пару шагов вперёд и задумался.

Александр. Верить, конечно, не хочется, но всё указывает на то, что это именно он стоит за тем, что Афанасия поместили в замаскированную тюрьму…

Мог ли он реально договориться о том, чтобы отдать Марью за Отто — по-сути «никого» на международной арене? Учитывая провал первого покушения на жизнь сестры, который мог организовать Александр, он мог решить сплавить сестру по-другому…

Всё, вот всё складывается против Александра…

В груди бывшего императора защемило. Неужели и правда Афанасия с трона сместил его собственный сын⁉

В животе снова заурчало, и Афанасий всё-таки отправился за подносом.

Всё потом, а сейчас нужно хоть что-нибудь поесть… Ну как что-нибудь?

Мужчина потёр руки.

Много чего, на самом деле.

* * *

Мужчина отвалился на спинку стула и прижал правую ладонь к сильно раздувшемуся животу.

Да, Афанасий знал, что после длительной голодовки не стоит сильно набивать живот, но удержаться не было сил… Да и подобные врачебные рекомендации были скорее не для магов. Магам же, тем более таким сильным как бывший император, последствия любых издевательств над собственным организмом практически ничем не грозили, да и если что доступ к лекарям был в санчасти для всех учащихся, так что плевать! Это сытое ощущение в животе после кормёжки через иглы стоило многого. Тем более блюда по сравнению с его молодостью были просто великолепными.

Впрочем, это может быть обманом. Помнится, в молодости после экспедиции на север и выживания там в рамках тренировки у мастера по искусству боя, Афанасий сожрал, по другому не скажешь, целый котелок пустой перловой каши — простой крупы с солью. И это было самое божественное блюдо в его жизни… Голод — лучшая приправа.

Выдохнув, и встав со стула, мужчина в теле молодого Лескова замер.

Да вот же она!

В пятнадцати метрах от Афанасия, за столом сидела Марья, причём одна и с видимым удовольствием пила кофе из крошечной кофейной чашечки при этом смотря в свой родовой планшет.

Пройдя вперёд и сев за стол, напротив дочери, Афанасий улыбнулся:

— Привет, дочь…

Марья посмотрела на Афанасия как на дурака и перебила:

— Лесков, какая я тебе дочь⁉ Ты совсем с ума сошёл что ли⁉ Пф-ф-ф!!!

Затем встала из-за стола и быстрым шагом отправилась на выход из столовой, оставив недопитый кофе с откусанной пару раз булочкой на блюдце.

Афанасий даже ничего сказать не успел толком, только похлопал глазами, провожая девушку глазами.

Мда… И ведь отличный шанс был — дочка была одна!

Похоже, это будет сложнее, чем кажется…

* * *

Три урока прошли быстро, ведь бывший император даже не обращал на них внимания, а сидел на задних партах и читал новости в планшете, что отдал ему Петерус.

По мере чтения лицо мужчины становилось всё более хмурым.

Что этот дебил творит⁉

Александр поссорился с Накамурой — Японским императором. Афанасий выстраивал отношения с ним десятилетиями! В Европе и так много напряжённости, а решив вопрос с достаточно мощной магической японской империей, Афанасий делал безопасным восток империи.

Теперь же Накамура сказал Александру, дословно: «ты пожалеешь, что родился!». Не лично сказал, а через прессу в ответ на нападки Александра.

Афанасий схватился руками за голову.

Как так⁉ Ну вот как Александр умудрился уничтожить такое достижение Афанасия⁉

Дальнейшие новости вводили бывшего императора в ещё большее уныние. Александр продавал половину государственных компаний по добыче и переработке ресурсов англичанам.

Мужчина так сильно ударил себя ладонью по лицу, что лектор аж отвлёкся от доски:

— Кто там в ладоши хлопает?

* * *

Из аудитори Афанасий выходил последним. Убрав планшет на крепление сбоку, он медленно брёл на обеденный перерыв, обдумывая то, что прочёл.

Сначала у мужчины были мысли остаться в тени и оставить бразды правления сыну, но когда стало ясно, что тот может быть причастен к его свержению и помещению в магическую тюрьму, а уж тем более после прочитанных международных новостей стало понятно, что Александра нужно срочно отстранять от власти.

А вот как это сделать⁉

Похоже, придётся идти на поклон к Владимиру и через него просить помощи у рода Лесковых. Владимир говорил, что восстановить его тело не будет проблемой, просто надо будет откопать его труп из могилы, ну или можно будет восстановить тело из какого-нибудь волоска на худой конец.

С первым была проблема — его сын пока даже не объявил, что Афанасий умер.

А второе… А вот второе было вполне осуществимо. Можно попросить Марью, чтобы она съездила в дворец, причём, желательно, тот, в котором род появляется редко, и привезла из его гардероба волосок с одной из его шляп. Их не стирают так часто, так что вряд ли будет проблемой найти волос. В основных дворцах его гардероб уже, скорее всего сменили на гардероб Александра, а вот в отдалённых дворцах или резиденциях стоит покопаться.

Осталось только, наконец, поговорить с Марьей.

Идя в задумчивости Афанасий буквально наткнулся на толпу аж из десятка человек, стоящих кругом и услышал знакомый голос:

— Руки!!!

Да это Марья!

В ответ раздалось:

— Нэ валнуйса. Ми толька поговорит.

А вот это Отто! Чернявый парнишка среднего роста. Афанасий смог его разглядеть сквозь спины его прихлебателей.

Реально что ли Александр решил отдать Марью за этого принца?

Ну… учитывая ту дичь, что он творит на международном треке — не исключено. А уж если учитывать, что это именно он мог организовать покушение на неё ранее…

— Да не сопротивляйсе. Я ведь только познакомиться хочу со своей нэвестой. Что стоит один поцэлуй?

Вот теперь у бывшего императора начала падать планка.

Александр — тварь ты этакая! Я тебя казню даже не столько за то, что ты сделал со мной, сколько за дочь…

Раздвинув руками двух прихлебателей Отто, Афанасий зашёл в круг и отмахнулся от руки принца, которая лезла к его дочери:

— Руки!!! — Затем повернул голову к своей дочери. — Маковка, всё будет хорошо. Ты же веришь мне?

Брови девушки взлетели вверх и в этот момент Отто как-то недобро хмыкнул:

— Кто би ты не биль, но то, что тэ меня просто тронуль бэз объявлений дуэль — это уже конець твой карьера. Но эта патом, а сейчас… — Принц недобро улыбнулся и его ладонь покрылась чёрным огнём. — Сейчас ти будешь боль!

Афанасий выдохнул и весь десяток человек вдруг резко устремился вниз — кто на брусчатку дорожки, кто на землю. Весь десяток вжало в поверхность с такой силой, что они даже вздохнуть толком не могли.

Марья посмотрела на вдавленных в неестественных позах в землю людей венгерского принца, и самого его и выдохнула:

— Гравитация… — А затем подняла на лицо Афанасия резко расширившиеся глаза. — папа⁉

Глава 26

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых.

Марья сидела на стуле и переводила долгий задумчивый взгляд своих красивых зелёных глаз со своего отца в моём теле на меня и обратно. В её голове явно что-то не укладывалось, поэтому она молча и с завидным упорством продолжала это делать.

Мы же с её отцом обсуждали план, что делать.

Изначально бывший император хотел отправить Марью по разным императорским резиденциям — в поисках своего волоса, а потом, через меня просить помощи у моего рода. Вот только, я отбрил всё это дело.

Да, я почти на сто процентов уверился, что Афанасия слили и вся та дичь, что он творил перед тем как попал в тюрьму/психушку — не его вина.

Но вот, как на это отреагирует мой отец… Старший Лесков, конечно, человек здравомыслящий, но у него убили сына, пытались убить всех его родных и близких людей и даже успешно это сделали. А то, что я смог воскресить их всех, а самого отца — аж два раза — это уже детали.

В общем, я не знаю, как отреагирует глава рода, если я привезу к нему Афанасия. Доводы, удовлетворяющие меня, не факт, что удовлетворят его… Когда я озвучил Афанасию, что во время покушений убили младшего сына моего отца и, соответственно, моего брата — Александра, тот посмурнел, и после непродолжительных раздумий согласился, что сразу же бежать за помощью к моему отцу может быть… несколько преждевременно.

Сидя передо мной на стуле, бывший император имел вид глубоко задумчивый. Он аж начал легонько кивать каким-то своим внутренним мыслям. Я ему не мешал, тем более, через минуту тот потёр свой лоб и выдохнул:

— На сто процентов я не могу быть уверенным ни в одном роду. — Затем, грустно усмехнулся. — Вернее, в паре десятков родов я уверен полностью, но что стоит эта уверенность, если больше всего я был уверен в своей семье — в своём сыне… Я ведь с детства готовил его к трону… Возможно, я был и не самым плохим правителем, но вот отцом, как оказалось, был явно паршивым… Что же делать?

Последнее он прошептал себе под нос и сделал это явно для самого себя, но я ответил:

— Как что? Поговорим с Александром. Как раз узнаем у него как всё происходило и какова степень его вины. Ну, а что с ним делать… сам решишь — на месте.

Брови бывшего императора взметнулись вверх:

— Как это — с ним поговорить? Даже если восстановить моё тело, то далеко не факт, что он захочет поговорить. — Мужчина снова горько усмехнулся. — Скорее уж обратно отправит. А прорываться в большой кремлёвский дворец силой — затея изначально провальная. Даже я, архимаг, не смогу это сделать. Разве что, обращаться к богоподобному… И то — без гарантии. В кремле на дежурстве обычно постоянно находится около пяти архимагов.

— Не. — Я покачал головой. — Думаю, уже сегодня мы будем допрашивать твоего сына по поводу последних событий. Ты же сможешь с ним справиться тет-а-тет в его спальне, например?

— Да… — Афанасий посмотрел на меня ничего не прнимающим взглядом. — Но при чём тут это? Как мы туда попадём?

Я оскалился:

— О, с твоими знаниями это будет проще простого!

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых. Великая княжна Аничкова Марья Афанасьевна.

Марья почти сразу поверила, что в теле Владимира Лескова находится её отец — только её отец знал некоторые вещи, которые озвучил Лесков после того, как положил этого идиота иностранного принца. Это были только их с отцом маленькие секретики, соответственно — знать о них мог только он. Ну, и такое мощное владение даром гравитации (родовом императорском даре), тоже как бы намекали, что это ни разу не огневик Владимир.

Сразу же после того, как девушка признала отца, тот потащил её в лабораторию Лесковых, где находился… ещё один Владимир. На этот раз — уже настоящий. Он ещё поворчал, что его от экспериментов отвлекают, но при этом, тут же попросил лаборанта своего рода выйти.

Так вот, с этого самого момента девушка находилась в перманентном когнитивном диссонансе и смотрела на двух «близнецов» сквозь призму вынужденной временной заторможенности. И лишь когда Лесков (то есть, её отец) радостно пожал руку настоящему Лескову, а потом, вообще, приобнял того — её наконец отпустило.

Первой рациональной мыслью, что посетила голову девушки было то, что тогда, в библиотеке, Владимир пытался помочь, предлагая поговорить с её отцом, и несмотря на то, что она его «послала», выполнил то, что… даже и не обещал, по сути.

И не то, что выполнил — перевыполнил!

Он не просто поговорил с её отцом, но и, каким-то образом, вызволил его и организовал их встречу! Может, она была тогда не права на счёт молодого Лескова?

Переведя взгляд со своего отца на Владимира, девушка осознала, что он за всё это время, что они в лаборатории, даже толком не взглянул на девушку… Так — мазнул разок взглядом, и всё.

Щёки великой княжны внезапно покраснели…

И почему её это так волнует?

Отец кивнул на какой-то вопрос Лескова, который она пропустила мимо ушей, и ответил:

— Да. Я тогда, прямо сейчас накидаю чертёж дворца, расскажу всё, и уже вечером… — Мужчина улыбнулся и развёл руки в стороны. — Как ты говоришь — полетим. — Затем, повернул голову к девушке. — Маковка, тебе тоже будет задание!

Марья откашлялась и сглотнула, только сейчас она поняла, что в её горле пересохло. И тут же уточнила:

— Какое?

— Съезди в резиденцию в Марфино. Александр вряд ли туда успел добраться. Нужно забрать оттуда все головные уборы, которые ты сможешь найти в моём гардеробе. Где-нибудь — в них, найдётся хоть один мой волос. Справишься?

Глядя на симпатичное лицо Владимира, а вовсе не её отца, она всё же пересилила себя, мотнула головой, будто избавляясь от наваждения и кивнула:

— Конечно, папочка. Сделаю!

Москва. Кремль. Большой кремлёвский дворец.

Я стоял в ванной комнате и смотрел в зеркало. В отражении на меня смотрел немолодой грузный мужчина — с аккуратной, наполовину седой бородкой, большим носом картошкой и карими глазами.

Всё как описывал Афанасий, значит, с телом для вселения я не промазал.

Этот немолодой мужчина был никем иным, как камердинером бывшего императора, ну а теперь нового — Александра.

Это единственный мужчина, кроме родового медика, который мог свободно входить в покои императора.

Камердинер был полностью лоялен к императорскому роду и никогда не покидал дворца или любого имения, где проживал император. И, в отличие от многочисленной охраны, он был немагом. Идеальный вариант для вселения.

Афанасий нарисовал мне достаточно подробный план дворца, рассказал про всю внутреннюю кухню — кто и когда имеет право входить в покои императора. Оказалось, что все, кроме родового лекаря, могли попасть внутрь только после доклада камердинера.

А сам камердинер… на то он и камердинер, чтобы докладывать самому императору, то есть, входить во внутренние покои.

Умывшись ледяной водой, я опустил пальцами автоматически взлетевшие вверх уголки губ. Мой эйфорический оскал всё никак не уходил.

Нет, чтобы дойти сквозь охрану до покоев Александра нужно помедитировать хотя бы десять минут, иначе меня с таким оскалом хрен пустят к нынешнему императору…

Что ж… десять минут, так десять минут.

* * *

Через непродолжительное время медитации сидя на стульчаке унитаза, я проверил свою физиономию в зеркале.

Всё ещё скалюсь. Но… небольшое усилие, и я смог опустить уголки губ вниз.

Вот, другое дело! Теперь можно действовать!

Отперев дверь в уборную, я прошёл по широкому коридору с красивейшем узорчатым паркетом и, кивнув двум магам, стоявшим перед дверью, постучал в неё.

Изнутри послышался молодой приглушённый голос нынешнего императора Российской империи:

— Да! Кто там?

Я с трудом удержал в себе ответ «почтальон Печкин», и открыв массивную дверь и зайдя внутрь, запер её за собой.

А, неплохо так император устроился!

Колонны, арки, огромная кровать с балдахином. Настоящие палаты. Впрочем, о чём это я… Это ж палаты и есть!

Из, очевидно, ванной комнаты, вышел Александр — собственной персоной, закутанный в халат. Увидев меня, он удивился:

— Франц⁉ Что случилось?

Хе-хе, это сейчас ты будешь рассказывать, что случилось!

Я вырвал собственную душу из тела немолодого камердинера и впихнул туда душу Афанасия, что держал всё это время у себя за спиной.

Да, в итоге, я ничего толком не увижу и не услышу, так как, буду рядом только клубком души. Но именно такой план, где к императору входит один только камердинер, был наиболее рациональным.

Ну, ничего! У Афанасия с сыном дело семейное. Вот пусть, так сказать, в семейном узком кругу и решают.

Ну, а я по итогу посмотрю, чем всё это закончится…

Глава 27

Москва. Кремль. Большой кремлёвский дворец.

Я наблюдал, как две души долгое время находились на одном месте, а затем, душа сынка резко подалась назад, вглубь комнаты. В это же мгновение, две души охранников, что стояли у входа, в императорские покои попали внутрь и… тут же полетели в потоке нитей…

Уж что там точно произошло — можно только предположить, но скорее всего, у настоящего императора, в теле камердинера, состоялся нелёгкий разговор с сыном. Сыну это не понравилось, и тот позвал па подмогу охрану. Сам же, небось, прыгнул за кровать… Ну, может, и не за кровать, но убежал куда-то вглубь опочивальни.

Затем, в помещение ворвались охранники и Афанасий их мгновенно прикончил.

Раз, два!

Я поймал оба клубка души и пихнул их к себе «за спину» к душе камердинера, которую я тоже там держал.

Камердинер и два охранника вряд ли в чём-то виноваты — они чисто свои служебные обязанности выполняют, скорее всего.

Но это я уже потом у Афанасия спрошу — держать ли их души для обратного переселения или отпустить нафиг в ветер из нитей…

Кстати! Два тела теперь, свободны. Если раньше в них мне было не вселиться — один маг был с тремя колодцами, а второй — с четырьмя, то теперь, меня ничто не ограничивает!

Не теряя времени, я нырнул в ближайшее тело. Место для клубка души ещё не успело остыть в духовном зрении и светилось — будто, там сама душа.

Ух!

Попытавшись встать, я понял, что дело это бесполезное. Не знаю, что там император сделал с этим телом своим даром гравитации, но похоже, что он сломал у него все имеющиеся кости. Мне тупо не на что было опереться мышцам, каркаса просто не существовало!

Благо, что я не чувствую боли под своей эйфорией и, мне всё равно А вот, охранников даже стало как-то жаль. С такими тотальными повреждениями скелета они могли помереть просто от болевого шока.

Ну, да ладно, встать не смогу, конечно, но вполне себе смогу просто повернуть голову в нужном направлении и превратиться в слух.

Афанасий стоял над лежащим на полу сыном и, держа того за ворот халата, удерживал верхнюю часть его тела над полом:

— Почему⁉

Александр кашлянул и из уголка его губ потекла струйка крови.

Похоже, что он не сам отпрыгнул, а всё-таки, отец ему всандалил, что того так унесло…

— Так… почему, сын⁉

Александр криво усмехнулся:

— Наш род, Аничковых, знатные долгожители.

— И… что?

— То, что я ждал бы трон ещё лет сто! Вот что, отец! Я был бы в твоей тени ещё несчётное количество лет! Вечный принц… Ждать было уже невозможно…

От императора повеяло каким-то холодом. Он, вроде, только гравитацией обладал, но я прямо физически почувствовал, как в комнате стало на несколько градусов холоднее.

Афанасий приблизил лицо своего сына в плотную к своему:

— И из-за этого ты предал родину?

— Я не предавал, я всего лишь воспользовался одним предложе…

От пощёчины Афанасия голова сына мотнулась в сторону, а на пол бухнулся зуб и, прокатившись по паркету, скрылся где-то под кроватью.

— Это — предательство! Даже для переворота ты мог использовать исключительно внутренние силы. А теперь, что? Теперь, ты собрался передать какой-то сраной Англии, которая ещё столетия назад утратила свою силу, наши недры⁉

Сынок кашлянул кровью, и из его рта выпал ещё один зуб. Ну, или осколок зуба, с пола было сложно было разглядеть…

— Кто? Кто именно вышел на тебя?

— Александр снова кашлянул:

— Я… кх… я не могу. Не могу… кх… сказать…

Лицо камердинера, в теле которого сейчас находился Афанасий, потемнело:

— Так ты ещё и магическую клятву о неразглашении дал⁈ — Отец отпустил ворот халата, и тело сына рухнуло на пол, а затем, будто вдавилось в паркет:

— Кто⁈ Либо я расплющу тебя, либо ты сможешь пересилить клятву и скажешь мне!

Сынок захрипел:

— От… ец… кхрр… умо… ляю!

— У тебя есть шанс выжить. Примерно один процент. Ещё раз: Кто вышел на тебя и предложил переворот? Ну, или на кого ты сам вышел?

— Я… кх… кххх. Я… не…

Александр дёрнулся и затих.

Афанасий стоял молча над телом своего сына секунд тридцать, а затем, тяжело вздохнув, пробормотал себе под нос:

— Не смог… Ну, что ж, собаке — собачья смерть…

Вот только, несмотря на жестокие слова, из уголка его глаза скатилась одинокая слеза и, прокатившись по щеке капнула вниз. В глазах отца- имератора виднелась… боль.

Тут же вспомнилась картина Репина, где Иван Грозный убил своего сына Ивана…

Так, мужика надо спасать!

Во-первых, я схватил душу его сына, что пыталась ускользнуть от меня в поток нитей.

Это он сейчас под аффектом сынулю кокнул. Может, когда остынет, что-то по-другому решит сделать. Может, допросит сына нормально. А, может, не знаю — в тюрьму там его отправит, а не на «тот свет».

— Афанасий!

Мужчина стоял на месте и, будто не слышал моего голоса.

Пришлось, повторить погромче:

— Афанасий!!!

Вздрогнув, мужчина перевёл свой взгляд на меня, а из коридора послышался топот ног. Сюда спешила подмога.

— Убей себя и полетели отсюда!!

Бывший, а теперь уже, наверное, и не бывший, а снова действующий император повторил механически:

— Убить себя? Хм… пожалуй, это можно.

Взяв с рядом стоящего стола нож, он тут же воткнул его себе в сердце.

Э, нет, мужик, чего-то тебя совсем засосало! Но ничего, когда узнаешь, что пока ещё жив твой сынок, может и отпустит немного. Ну, а уж когда мы с тобой раздавим пару оставшихся у меня бутылок коньяка, так, может, совсем очухаешься!! Не зря я их оставил про запас! Ох, не зря!

Подхватив клубок ещё и души императора, я покинул тело охранника и полетел в сторону академии.

Не так уж и легко мне будет такой балласт тащить!

Москва. Московская магическая академия. Гостиница.

Афанасий с совершенно с пустым взглядом опрокинул голову назад и присосался к бутылке коньяка. Ну а остановился лишь после того, как последняя капля из бутылки растворилась в его горле.

Я покачал головой.

Вот это он даёт!

К сожалению, в прошлой жизни я не успел обзавестись детьми до своей травмы, потому мне даже и близко не понять, что чувствует отец, когда теряет сына.

Кстати, Афанасий сына-то пока ещё не потерял, но скажу я ему об этом либо попозже, когда он до кондиции дойдёт, либо уже когда протрезвеет, пока не решил.

Когда мы прилетели в академию, я вселил наши души в два моих тела и попросил Петеруса, чтобы он снял номер в гостинице.

Бухать в лаборатории, вернее, проводить реанимационные действия над психикой Афанасия — не очень. Не выгонять же Петеруса. Это как минимум не красиво так поступать со своим коллегой/учителем. Ну а говорить про императора тоже пока рано, поэтому гостиница.

Можно, конечно, было и в общаге, но выгонять Гаррина тоже такое себе…

Так вот, я метнулся за заначкой, притащил Афанасия в номер, и без лишних слов вручил ему бутылку. Он, как выхлестал её за раз, так и стоит пока, смотрит по-прежнему в одну точку с отсутствующим взглядом, ну а я не мешаю — пусть хоть как-то отреагирует.

Ага, как раз, вон — что-то осмысленное во взгляде, наконец, появилось.

Я открыл вторую бутылку коньяка, набулькал себе на два пальца в коньячный бокал, а Афанасию плеснул совсем на донышко — лишь бы было чем чокнуться.

Протянув ему бокал, сказал:

— Ну, давай для начала за то, что я тебя из психиатрической тюрьмы вытащил.

Мужчина тряхнул головой, посмотрел на бокал, затем на меня, и снова на бокал. После чего длинно вздохнул, грустно как-то, но кивнул:

— Давай! — Взяв у меня бокал из руки, бывший император продолжил. — За тебя! Может, ты даже и не представляешь, что ты сделал… и для меня, и для страны, но переоценить это… невозможно.

Я махнул рукой:

— Да не наговаривай на меня, всё я представляю!

И чокнувшись с бокалом Афанасия, опрокинул в себя бокал коньяка.

Ух! Коньяк, конечно, так не пьют, но, во-первых, мне не впервой, а во-вторых, надо Афанасия догонять потихоньку, а то мы с ним совсем на разных волнах будем.

* * *

Вторая бутылка раздавилась за час, причём большую часть выпил всё-таки я.

Мне казалось, что Афанасия от такого вот «фальшстарта», ну или от такой гигантской штрафной, быстро развезёт, но нет, мужик держался нормально, и, кажется, терапия пошла как надо — Афанасий раскрылся передо мной, и начал рассказывать про государство, про свою жизнь, про семью, про сына… Причём именно в таком приоритете. И сидели мы… прямо душевно. Из взрослого мужика будто душа изливалась, раскрывшись нараспашку. Ну и я не отставал, чуть про другой мир не проговорился…

Когда бутылка начала подходить к концу, я спросил у Афанасия:

— Ты с Любославом Спесивцевым как? У вас нормальные отношения?

Бывший император кивнул:

— Нормальный мужик. Нелюдимый только под конец стал, закрытый. А ты с ним как знаком? Он же от дел отошёл, на людях много лет уже не появляется.

— О! — Я махнул рукой. — Я его уже излечил от этого… от нелюдимости и закрытости. Вот в этом же номере и излечил, кстати. — Я приподнял над журнальным столиком почти пустую бутылку. — Этим же коньяпом.

Император нахмурился:

— В смысле? Звучит как-то…

Я уточнил:

— Неправдоподобно?

Император хмыкнул в ответ:

— Вроде того.

Я выставил ладонь вперёд, достал планшет, и набрав Спесивцева, включил громкую связь.

После двух гудков из динамика донеслось:

— Володь, привет. У меня сейчас совещание рода. У тебя что-то срочное или подождёт?

— Привет, Любослав. Реально срочное.

— Понял, тогда сейчас. — В динамике раздался стук, будто планшет положили на стол и приглушённый голос продолжил. — Так, совещание переносится на завтра, у меня важное дело. Покиньте кабинет. — На пару секунд воцарилась тишина, а затем уже громче. — Быстрее, быстрее!

Заскрипели стулья, раздались шаги и уже через двадцать секунд Любослав сказал в динамик:

— Всё, я один. Что там у тебя стряслось? Нужна помощь моего рода?

Я подмигнул приоткрывшему от удивления рот Афанасию и ответил:

— Нет. Помнишь тот номер в магической академии, в котором мы с тобой бух… работали?

— Да.

— Ну так вот, мне нужно, чтобы ты протащил через проходную алкоголь и притащил в этот номер. Чем больше, тем лучше. И… когда ты поймёшь с кем я тут сижу и жду тебя, все вопросы у тебя тут же пропадут.

— А-а-а-а… — Из динамика хмыкнули. — Впрочем ладно, ничего спрашивать даже не буду. Я с тобой и без всяких загадочных третьих персон выпить готов. Скоро буду!

В динамике послышались гудки, а в номере воцарилась звенящая тишина.

Афанасий смотрел на меня как на какое-то мифическое существо. Вроде, просто сказки, ан нет, вот оно — сидит перед тобой…

Император всё же нарушил тишину, вздохнув:

— Лесков, бл… тебе сколько там, восемнадцать?

— Семнадцать пока ещё.

— Тем более! Как⁉ Откуда ты… А! — Мужчина махнул рукой и булькнул нам коньяку в бокалы из бутылки. — За тебя мой друг! — Затем хмыкнул. — И за умение удивлять. Уж не ожидал, что за добавкой нам побежит сам Святослав Спесивцев. Ха. Ха-ха-ха!

Москва. Московская магическая академия. Гостиница. Великая княжна Аничкова Марья Афанасьевна.

Девушка смотрела на трёх в дупель пьяных мужиков. Вернее, на одного мужика и на двух молодых парней — Владимиров.

Мужиком был известный на всю империю и далеко за её пределами, вернувший себе недавно звание главы рода и свою молодость- граф Спесивцев Любослав Николаевич.

С графом Марья познакомилась давно — ещё в детстве, когда она открыла свой первый колодец. Тогда, княжна конечно же, решила ускорить расширение каналов и немного переусердствовала. Благо, ничего непоправимого не случилось, но ту неделю сильнейших болей она не забудет до конца жизни. Тогда-то Любослав Николаевич и поставил ей блок на её магические каналы в первый раз.

Ну, а ещё Любослав Николаевич стал местной знаменитостью после того, как устроил пьяные оры под окнами женского общежития.

А двумя молодыми людьми были двое Владимира Лесковых. Вернее, один Владимир, а во втором теле был её отец. Кто из них кто сразу так сказать было нельзя. Они в обнимку сидели на диване, уткнувшись головами друг в друга и что-то увлечённо друг другу рассказывали.

Спесивцев первым заметил зашедшую в номер великую княжну. Он вскочил с дивана, расплёскивая содержимое своего бокала, чертыхнулся, и поставив бокал на журнальный столик, подошёл нетвёрдой походкой к девушке:

— Марья! — Любослав Николаевич схватил её за плечи. — Давно тебя не видел! Как повзрослела-то! Похорошела! Володь! — Глава рода Спесивцевых повернул голову назад. — Смотри какая красавица! А… — Любослав нахмурил брови раздумывая, и внезапно его лицо посветлело. — Всё сходится, она ведь с твоего курса! Так это, получается, именно к ней мы с тобой ходили серенады орать под окна женского общежития⁉

Один из Владимиров посмотрел нахмурившись на другого:

— Так ты это… к моей дош… дочке интерес имеешь?

Но второй Владимир покачал головой в ответ:

— Афонь, не… Я пытался оказ… зывать знаки внимания, но мне чётко. — Лесков резко поднял указательный палец вверх. — Дали понять, шо… это взаимности не вызывает. Так что не, больше инт-тереса не имею.

Её отец нахмурился и посмотрел на Марью:

— Маковка, как так! Ты заш-шем моего друга обижаешь?

Так! Тут определённо что-то неправильное происходит… Что-то, что в очередной раз пытается ввести Марью в состояние когнитивного диссонанса. Это ОТЕЦ недоволен тем, что она чьи-то знаки внимания не принимает⁉ Тот самый отец, который до этого чуть ли не каждому посмотревшему в её сторону обещал кастрацию⁉

А ещё… какие такие знаки внимания Лесков оказывал?

До девушки внезапно дошло, что пьяная серенада под окнами женского общежития — это… это что, было в её честь⁉

Сбоку раздался шум, и Марья перевела взгляд в угол комнаты. Там пластом на полу лежали связанные четыре мужчины, все обмотаны верёвками, а во рту по кляпу. На шее у каждого было по антимагическому ошейнику.

Проследив за взглядом дочери, Афанасий махнул рукой:

— А, не обращ-щай внимания. Мы забыли кого куда пих… ик… нули, потом разберёмся. Ты лучше скаж-жи — тебе на родовой планш-шет пришло соо… сообщ… СМС-ка от императорской канцелярии, что ты нушна в кремлёвском дворце и за тобой послали кор-тежж?

Марья оторвала взгляд от связаных мужчин и встяхнув головой, кивнула:

— Да.

— Хорош-шо, еж-жай. Там тебе расскаж-жут, что Александр мёртв и что тебе надо готовиться к… к принятию трона. Ты, когда там появиш-шся, придворные подуспокоятся. Просто побудь во дворце пару дней, а там уш-ше и я подойду, фсё разр… со фсем разберусь. Ты, кстати, волос наш-шла?

Да! — Марья вспохватилась и подойдя к отцу, протянула ему целофановый пакет с несколькими волосами.

— Ой ты моя хорош-шая! — Отец в теле Владимира встал, и обняв, поцеловал в щёку.

Девушку тут же бросило в жар.

Да что отец творит-то⁉

Затем отстранился и потрепал девушку по макушке, портя причёску:

— Всё, макофка, иди…

Выходила из номера великая княжна в двояких чувствах. Непонимание, что тут происходит, какой-то стыд, и… облегчение? Владимир пел серенаду ей! Ей, а не кому-то там ещё. Может, и с тем воздушным поцелуем тогда не всё так однозначно?

Глава 28

Москва. Московская магическая академия. Гостиница.

Хорошо, когда ты граф и глава сильного магического рода — тебя не досматривают на проходной в академию. Так что, когда дверь в гостиничный номер открылась и к нам зашёл Любослав Спесивцев я ни секунды не сомневался, что он пришёл не с пустыми руками.

Вот только пришёл он именно что с пустыми руками — ни сумки, ни рюкзачка, ни пакетика у него в руках не было, впрочем, как и за спиной.

Увидев на диване двух меня, мужчина замер на секунду в удивлении, но почти сразу хмыкнул:

— Ты говорил, что как только я пойму с кем ты тут сидишь и ждёшь меня, все вопросы у меня сразу же отпадут. Но я скажу так — вопросов у меня появилось лишь больше… Ты размножаешься почкованием? У тебя есть никому неизвестный брат близнец? Или… погоди… — Любослав прошёл вперёд и сев на кресло напротив, потёр пальцами подбородок. — Это как-то с твоими особыми способностями связано. Работа с душами… — Глаза мужчины расширились. — Ты что, смог поместить чью-то душу в… — Глава рода Спесивцевых снова задумался, но через пару секунд его глаза расширились даже больше, чем до этого. — Своё запасное тело⁉ Удивительно…

А неплохо думалка у Спесивцева работает, вмиг меня раскусил, и ведь каждый «выстрел» в цель, всё в точку.

Между тем Любослав продолжал:

— Если это так, тогда главный вопрос в том, КТО в твоём запасном теле. — Он уставился мне в глаза и прищурил глаза. — С кем имею честь?

Я улыбнулся, и встав с дивана, протянул руку вперёд для рукопожатия:

— Ошибся с телом. Я — это Владимир.

Сзади раздалось:

— Люба… Как же ты помолодел! — Затем император прошёл вперёд и с интересом принялся разглядывать главу рода Спесивцевых. — Признавайся, как у тебя получилось? Крем от морщин?

Любослав развёл руки в стороны и медленно покачал головой:

— Афоня, ты?

Раскрасневшийся от алкоголя Аничков оскалился:

— Я.

И тут же сграбастал в объятья вставшего с кресла… похоже, что не просто знакомого, а своего близкого друга.

Но через пяток секунд, отстранился:

— Я, кстати, серьёзно — как ты так омолодился?

На что Любослав кивнул на меня:

— А вон, наш общий знакомый помог — открыл мне заново четвёртый колодец, я сам и омолодился после этого.

Афанасий бросил на меня очень заинтересованный и одновременно задумчивый взгляд, но ничего сказать не успел, Любослав его опередил:

— Лучше скажи, как ты тут оказался? Тебя же вроде закрыли в лечебнице после… твоих выходок. Я хотел тебя навестить, да не пустили — будто режимный объект какой.

Ага, Любослав, значит, не в курсе, что из себя на самом деле представляет эта психиатрическая больница.

Ну правильно, в некоторые тайны посвящён только императорский род.

Афанасий всё это время смотрел в мою сторону, но в итоге хмыкнул, отвернул голову обратно к своему старому другу и вздохнул:

— О-о-о! Тут история долгая и насухую её не расскажешь, хотя главный герой в ней… — Кивок в мою сторону. — Тот же самый — наш общий знакомый.

— Я почему-то не сомневался. — Любослав достал буквально из воздуха незнакомую мне бутылку и поставил её на журнальный столик. А глянув на мой удивлённый взгляд, пояснил. — Пространственный карман.

Тут, и такое есть⁉ Хочу!!! Это ж получается… как инвентарь в какой-нибудь игре, что ли⁉ Хочу вдвойне!

Следом из воздуха появился двуручный топор.

— Ой, не то.

Топор исчез и вместо него появилась вторая бутылка.

Ага, не как в инвентаре, скорее, как в мешке — что нащупал рукой, то и достал. Всё равно, хочу!

Затем, на журнальный столик встали ещё десять бутылок, большое блюдо с креветками, блюдо с… сухариками? Потом оливки, порубленные овощи и две огромные грозди белого винограда без косточек.

Затем Спесивцев расчистил центр столика и водрузил туда металлическую миску в которой был расплавленный сыр, а снизу в нише под этой миской стояла горелка, своими язычками пламени не дававшая застыть сыру.

Так это же фондю! Ну Любослав, ну даёт! Чего я только не ждал из его пространственного кармана после того, как оттуда был вытащен топор, но уже готового, подожённого фондю не ожидал никак.

Лишь расставив всё на столик и откупорив бутылку, Любослав улыбнулся:

— Вот теперь давай рассказывай.

* * *

Я проснулся оттого, что Гаррин тормошил меня.

Разлепив глаза, увидел лицо своего товарища:

— Владимир, вставай! Иначе на занятия опоздаем!

— По рублю и в школу не пойдём.

Я, видать, обдал его таким перегарищем, что парень скривился и отодвинулся от меня.

А, что он хотел? Я ведь весь день психологическую реабилитацию императору проводил. Или сутки? Или, может, несколько дней?

Вообще не помню… Ничего не помню. Ну, вернее, какие-то фрагменты пытаются ворваться в сознание, но… крайне фрагментарно.

Это всё Любослав! Уже второй раз с ним сидим и второй раз у меня провалы в памяти!

Хе-хе! Вдруг вспомнил, как Любослава Афанасий называет — Люба. А теперь, и я его так кличу, но это если наедине, конечно. Ну, а Афанасия — Афоней.

Они, кстати, сговорились и меня стали Лисой называть. С Владимиром ничего не придумали, а вот к фамилии прицепились. Я, правда, не совсем понимаю, где Лесков, а где Лиса, но, не против, пусть Люба с Афоней меня Лисой называют. Хе-хе.

Демид снова меня потормошил:

— Володя, ты тут?

Сфокусировав взгляд на своём однокурснике, я махнул рукой:

— Говорю, сегодня я не пойду.

Конечно не пойду, потому что у меня в голове вспыхнуло воспоминание, как я Афанасию про его сына рассказал. В ответ услышал такую длинную матерную тираду, что, показалось, она не уступает малому матерному загибу. А то, и большому матерному загибу, которые практиковали только Пётр I и Есенин.

Ну, а ещё поведал про то, что душа камердинера и охранников, хотя скорее не охранников, а гвардейцев, тоже у меня за спиной и если он не хочет их смертей, то лучше дать им по телу до того, как я засну. Я хоть и не проверял, но, кажется мне, что как только я засну — тут же потеряю контроль, и души улетят в потоке нитей. Вряд ли я смогу держать хоть какой-то контроль во сне.

Вопрос с телами, кстати, был решён быстро — оказывается в Московской магической академии был свой морг с трупами. Дело в том, что факультет лекарского искусства проводил практические занятия не на живых, а на трупах. Зарастить перелом? Затянуть рану? Оживить омертвевшие ткани? Всё это делалось не на живых людях, а на трупах. На Земле всяческие вскрытия перед студентами в медицинских ВУЗах тоже на трупах делали, просто в магической академии эти трупы были вечными. Физически, тела всегда были в идеальном состоянии после любого занятия — их латали и отправляли на хранение в морг. Идеальные в физическом плане тела, просто без душ. Ну, а мне, как раз, это и надо.

Не помню, как именно мы пошли с Любославом в морг и что говорили тамошнему дежурному или дежурной, но то, что мы достали оттуда четыре тела — это факт. Ну, а я закинул в эти тела души.

Откуда взялись антимагические ошейники — не помню. Скорее всего, это дело рук Любы. А вот то, что они, эти ошейники, были — помню. Ещё помню, что раскидав души по телам, я не мог точно сказать чья душа где — и душа Александра и душа гвардейца были трёхколодезными, так что решили не париться, и запаковать всех до… до потом. Просто… до потом. Ну, а сейчас… я в упор не помнил где все эти тела находятся. Вернее, уже люди. «Рассортировали» мы их или нет?

Так что точно никаких занятий сегодня, надо с вопросом тел из морга в первую очередь разобраться! Переселить души куда-нибудь в конце концов, да вернуть тела местному моргу… А то, вдруг не договаривались, а просто украли?

Хлопнула входная дверь.

О, это, наверное, Демид на занятия ушёл. Копаясь в своих мыслях, даже не заметил, как он от моей кровати отошёл.

Вернее, сначала не на занятия, а на завтрак, наверное. Может, тоже на завтрак сходить?

Только я подумал о еде, как меня замутило и закружилась голова.

Э, нет, есть я не буду!

Подкрутил немного эйфорию вверх, чтобы перестало мутить и начал потихоньку вставать с кровати. Хватит спать, надо разобраться, что мы тут наворотили кроме того, что трупы из морга отжали. Хоть бы снова не ходили под окна женского общежития песни орать.

Впрочем, я уже решил, что если не хочет принцесса моих ухаживаний — то, и бог бы с ней! Но, может, мы к кому другому песни орать ходили? Я ж не помню толком ничего…

* * *

Дверь в номер гостиницы при академии была не заперта. Приоткрыв её, услышал храп.

Ага, кто-то тут всё же есть.

Зайдя внутрь и закрыв за собой дверь, обнаружил два тела на двух диванах. Одно своё тело — то есть, Афоню. Второе — храпящее тело Любы.

Ага, понятно. Тут — два дивана. Один — обычный, второй — диван-кровать. На обоих спят. Видимо, потому я и побрёл в свою общагу. Чем меня не устроила застеленная кровать, которая тоже тут в номере была — понятия не имею…

Сбоку раздалось мычание и, посмотрев в ту сторону, я увидел четыре тела. Трое, вроде, спали, а вот четвёртое вращало глазами и что-то усиленно мычало сквозь кляп. Все, кстати, были прикованы к батарее. Это, очевидно, чтобы не убежали.

Фух! На месте! Это уже радует!

Подойдя к буйному, я вытащил кляп и на меня просто полился поток оскорблений:

— Быстро развязал меня! Ты хоть знаешь с кем имеешь дело⁉ Я — император Российской Империи! А кто ты, вообще…

О, Александр! Вот, и стало ясно — кто где!

Схватив его за челюсть, я оттянул её вниз и запихнув обратно кляп, усмехнулся ему в лицо:

— Неверное стоп-слово! Кстати, вон… там. — Я показал большим пальцем на правом кулаке себе за спину. — Твой отец. Пока что он спит. А когда проснётся, для начала решит, оставлять тебе жизнь, в принципе, или нет, и только после этого, можешь попробовать качать права, договорились?

Александр тут же притих и сглотнул, а сзади послышалось:

— Привет, Лиса, проснулся уже? Чего шумишь?

Обернувшись, увидел Афоню, старательно протирающего свои глаза.

Хех, ну вот, даже долго ждать не придётся!

Глава 29

Загородное имение рода Лесковых. Кабинет главы рода — Лескова Николая Фёдоровича.

Отец сидел в кресле и переводил взгляд с меня на императора в моём теле, и обратно.

Я же сидел и зевал во весь рот. Во-первых, поспал я совсем чуть-чуть и проснулся-то не сам — меня Гаррин разбудил. А до того, как проснуться, я бодрствовал прилично времени — сначала не мог спать, потому что у меня были «пассажиры» за спиной, потом пил. А теперь же, когда проснулся, почти сразу в загородное имение под Тулой поехал.

Не в лучшей своей форме был не только я — император в моём теле тоже особо бодрым не выглядел.

Ведь его разбудил я, когда ворвался в номер гостиницы в академии и начал «общаться» с его сыном. Кстати, по сыну Афанасий окончательного решения так и не принял. Пока что решил оставить всё как есть — запереть сына прикованным к батарее, связанным, с кляпом и в магическом ошейнике. А вот, когда вернёт себе трон — тогда и подумает, что делать.

Кстати, контролировать пленника Афанасий оставил Спесивцева, предварительно того разбудив. Любослав от такой новости был не в восторге, но пообещал помочь. А мы с Афоней вооружились волосами, что притащила Марья, и погнали к моему отцу.

Сейчас, он как раз перевёл взгляд с нас — двух его сыновей, на пакетик и спросил:

— Ладно, ты знаешь, что я тебе доверяю, потому, выполню просьбу о срочности. Из одного из этих волос. — Он поднял перед собой и потряс в воздухе пакетиком с волосами. — Будет восстановлено тело. Семёну с помощниками на это понадобится пара суток.

Я покачал головой:

— Долго. А до двух часов ускорить можно? Вот этот пацан… — Я похлопал по плечу Афоню. — Оплатит нам все понесённые дополнительные расходы.

Отец посмотрел на меня этаким тяжёлым взглядом из-под бровей:

— А этот пацан — кто?

Я закатил глаза:

— Опять ты за старое? Я ведь спросил тебя, доверяешь ли ты мне? Ты ответил — да. Я уточнил: «на сто процентов»? Ты подтвердил. Отец… — Я вздохнул. — Просто доверься мне. Всё, что я сейчас делаю — принесёт большую пользу нашему роду и, клянусь, есть основания для того, чтобы ввести тебя в курс дела немного позже. Ты ведь пообещал уже, что выполнишь то, о чём я попрошу, и не будешь лезть в это дело ещё два дня. Так ты выполнишь своё обещание?

Отец побуравил меня взглядом, перевёл его на императора в моём теле и, хлопнув ладонью по столу, встал:

— Раз, обещал — выполню! Я уезжаю из поместья на два дня. Но только… — Глава моего рода поднял указательный палец правой руки вверх. — На два дня, не более! Поместье в твоих руках, и можешь нанимать столько лекарей, сколько тебе нужно…

Отец у меня, конечно же, здравомыслящий, но Афанасий убил его сына… Да, под препаратами, но убил… и лучше не проверять, как он отреагирует, опознав перед собой Аничкова. И по этой же причине, ему лучше не видеть, чьё тело мы сейчас будем восстанавливать. Пусть лучше, узнает об этом потом — когда уже Афоня заберёт обратно трон.

В общем, я попросил отца просто мне довериться и он… в итоге, согласился. Не то, чтобы я этого не заслуживал, но всё равно, было приятно, что он верит в своего сына и оставит меня на два дня за главного.

Дойдя до двери, отец напоследок бросил на нас с императором свой изучающий взгляд и вышел из своего кабинета.

Как только за моим отцом захлопнулась дверь, ко мне повернулся император и усмехнулся:

— Если бы я попросил у отца о чём-то подобном в свои семнадцать лет, то он из меня просто выбил бы дурь… Как? — Афанасий развёл руки в стороны. — Вот, как ты это делаешь⁉

— Знаешь… — Я почесал подбородок. — В этом есть и большая доля твоей заслуги… Когда ты пытался уничтожить мой род, я очень сильно помог этого избежать. Оттого-то мой отец и стал так сильно мне доверять.

Афоня как-то сразу стушевался:

— А-а-а, понял… замнём для ясности… Ну, что. — Он тут же бодро подхватил со стола оставленный моим отцом пакетик. — Пошли лучше, восстановим моё тело?

Я кивнул:

— Пошли.

Но стоило нам лишь выйти из кабинета и пройти метров двадцать, как я уловил краем глаза как нечто на большой скорости врезалось в Афоню, повисло у него на шее и, повалив того на пол, придавило собой сверху.

— Как же я по тебе соскучилась! Сколько мы уже не виделись? Пол месяца? А когда даже ты приезжал в поместье, меня на месте ни разу и не было! Я то на занятиях, то на тренировке. Ну-ка, рассказывай, как поступил? Как первое занятие? Как Марья твоя? Вы уже того? Целовались?

На груди слегка ошалевшего императора сейчас лежала моя младшая сестра и заваливала того кучей вопросов.

Не выдержав, я заржал, и сеструха, подняв на меня глаза удивлённо их расширила:

— А-а-а? Э-э-э?

Ничего членораздельного Мария из себя выдавить не смогла, и я подмигнул ей:

— Обязательно тебе всё расскажу, только с одним делом разберусь сначала. Это — минут на десять.

Мария перевела свои расширенные от удивления глаза с меня на императора, на груди которого она лежала, и в момент, даже без какой-то подготовки, отпрыгнула назад аж на два метра.

Я таких прыжков ещё в своей жизни не видел! Прыгнуть из положения лёжа в положение стоя на два метра назад! Если бы своими глазами сейчас не наблюдал, не поверил бы! Это ж и какие-нибудь гимнасты так не могут, наверное!

Сеструха ткнула указательным пальцем в сторону Афони:

— Это, это — кто⁉

Я засмеялся:

— Пока секрет, но точно не я. Хотя похож, не спорю! Ладно… — Я подошёл к сеструхе и чмокнул её в щёку. — Сейчас мы очень спешим, но через пятнадцать минут, загляну к тебе в комнату, тогда и поболтаем. Хорошо?

Сестра перевела взгляд с Афанасия на меня и, покачав головой, выдохнула:

— Хорошо. Жду тогда.

* * *

Глядя на… лабрадора, что лежал передо мной на тележке, я спросил у лекаря нашего рода:

— Семён, это, вообще, что?

Тот в удивлении пожал плечами:

— Собака.

Не, ну с логикой не поспоришь — реально собака.

Я протёр лоб ладонью:

— Я вижу, что это собака! Но… почему это собака?

Семён посмотрел на меня с непониманием:

— А вы кого ждали? Крокодила?

После инцидента с сеструхой, мы решили, что Афоне лучше остаться в кабинете отца, ну, а я дошёл до Семёна и вручил ему пакетик с волосами и попросил максимально быстро восстановить тело из любого волоса из этого пакета.

Теперь же что-то мне вдруг стало подсказывать, что не все эти волосы из пакета принадлежали Афанасию… Император сам по себе был светлым, и, очевидно, какой-то лабрадор из императорских питомцев, чей волос попал на его одежду, тоже тёмным не был, вот и вышло недоразумение…

— Семён… — Я подошёл к лекарю нашего рода и, приобняв рукой его за шею, отвернул от лабрадора. — Должно получиться тело… императора Российской Федерации…

— Чего — чего? Какой такой Федерации⁉

Мужик смотрел на меня реально удивлёнными глазами.

Тьфу ты, попутал…

— Императора Российской Империи — Аничкова Афанасия Ивановича. Если будет получаться лабрадор, ну, или ещё какой пикинес, берите следующий волос, хорошо?

Семен хмыкнул:

— Да без проблем! Хоть тело императора Российской… Федерации, хоть бомжа с улицы, нам это без разницы. Но, вообще-то, могли бы заранее предупредить о нужном результате, чтобы мы лишние силы не тратили.

Смотрит на меня и скалится, гад. Да я и без тебя знаю, что лоханулся немножко! Мог бы и не тыкать меня в это носом…

Но ничего, Семён, шарик круглый! Будет время — я над тобой тоже поржу как-нибудь.

* * *

Ещё через два с половиной часа тело императора наконец-то было восстановлено, а нанятые за большие деньги лекари отпущены по домам. Ну, кроме лекаря нашего рода и его ученика, понятное дело…

Тело доставили к кабинету отца и, затащив каталку с телом внутрь, я спросил Афанасия, который там ждал меня:

— Готов?

Император подошёл к каталке, осмотрел своё тело задумчивым взглядом, а затем, ткнул его пальцем в грудь:

— Как странно смотреть на себя со стороны.

Я усмехнулся:

— Ты прекращай всякие тела щупать. То своё мёртвое тело щупает, то мою сестру…

— Эй! — Мужчина вскинулся, а на его щеках проскочил румянец. — Ничего я не щупал твою сестру. Это она сама!

Я выгнул бровь дугой:

— Это она тебя щупала? И что же она там тебе нащупала?

— Ничего она не щупала!!!

Я покачал головой:

— Думаю, после такого ты обязан на ней жениться. Хотя постой, у тебя же есть жена! Это подло… такое смывается только кровью. — Я достал из-за пазухи кинжал и протянул его Афоне. — На, вот! Вонзи себе в грудь!

Император выдохнул и, цокнув, выхватил у меня кинжал из рук:

— Лесков, тебе говорили, что ты идиот? Нет? Я тогда первым буду — ты идиот. И шутки у тебя идиотские. Но, ничего… — На губах Афанасия появилась зловещая улыбка. — Сейчас, вернусь на трон и начну тебе всячески Марью сватать. А сам буду смотреть со стороны и хихикать.

Он изобразил как именно он будет хихикать и с силой вогнал себе кинжал в сердце, прямо сквозь грудную клетку.

Я же подхватил вылетевшую душу, и запихнул её в настоящее тело Афанасия.

На трон, так на трон. А, на счёт Марьи… Это мы ещё посмотрим, кто будет хихикать!

Англия. Бирмингем. Башня Альфрик Эшдауна.

Высокий мужчина в халате — на вид лет сорока пяти, сидел и, попивая кофе, внимательно изучал доклад на своём столе.

Небольшое круглое помещение вмещало в себя лишь стол, шкаф и круговую лестницу, идущую и вверх, и вниз.

Закончив читать, Альфрик поднял задумчиво-удивлённое лицо и хмыкнул себе под нос:

— Меняется телами, значит… Интересно… И опять же — на Руси.

Подняв трубку стационарного телефона, что находился с правой стороны стола, мужчина задумчиво постучал пальцами по древнему дубу своего стола, отпил горячего ароматного напитка из миниатюрной кружечки и сказал в трубку:

— Джейн, пусть пришлют ко мне агента, который смог сбежать из Московского офиса, хочу поговорить с ним лично.

Услышав из динамика «да, господин», мужчина удовлетворённо положил трубку на базу и, понюхав кофе, блаженно закатил глаза:

— Ох не зря я приказал загнать рабов на плантации в Камбодже, ох не зря!

Отпив ещё глоток, Альфрик поставил чашку на стол, взял со стола кусок хлеба из тарелки, и напевая весёлую мелодию себе под нос начал подниматься вверх по лестнице. Поднявшись под потолок, богоподобный маг немного не рассчитал и, ударившись головой о запертый люк, матернулся, затем, достал ключ с цепочки на шее и начал открывать замок.

— Может, и правда, заменить эту лестницу на небольшой лифт?

Большой медный амбарный замок, полностью зелёный от времени со скрежетом поддался и, подняв люк вверх, мужчина оказался под самой крышей башни, спугнув своим появлением голубей. С пяток птиц захлопали крыльями, улетая сквозь незастеклённые окна или скорее бойницы.

— Тьфу! Опять всё засрали!

Альфрик брезгливо смахнул своим тапком толстый слой птичьего помёта с деревянного растрескавшегося гроба, а затем, открыл его крышку. Та скрипнула, и одна из петлей на крышке развалилась напополам, настолько она проржавела.

Недовольно цыкнув, Альфрик полностью оторвал крышку гроба, отложил её в сторону и заглянул внутрь.

Внутри лежала настолько иссохшая мумия, что полупрозрачная кожа на ней облепляла фактически кости, мышцы атрофировались настолько, что еле-еле угадывались.

Внезапно глаза мумии открылись, и взгляд голубых глаз упёрся в богоподобного мага. Тот улыбнулся в ответ:

— Лет пятьдесят назад, когда я в последний раз к тебе заглядывал, ты выглядел получше. Интересно… — Альфрик потёр пальцами подбородок. — А, сколько всего ты не ел? Лет семьсот? Ну-ка!

Мужчина приложил кусок хлеба к тончайшим губам мумии и с интересом смотрел на реакцию, вот только, через несколько секунд разочаровался, так как никакой реакции не было и, оставив кусок хлеба на лице мумии, распрямился:

— Да, ещё четыреста лет назад стало понятно, что ты выжил из ума, но хоть какие-то рефлексы ведь должны были остаться… Кстати, крышка твоего гроба сломалась, теперь ты будешь лежать так и даже жаль, что ты не будешь понимать, когда голуби начнут засирать тебя с головы до ног. Впрочем, без цепи, что держала твою душу в теле, не факт, что ты долго протянешь. — Альфрик наклонился и снял с груди мумии серебристую цепь. — Представляешь, спустя семьсот лет появился твой последователь — такой же черномаг как и ты! И опять на территории Российской Империи. Возможно, скоро я выкину тебя отсюда, и твоё место на ближайшие семьсот лет займёт уже другой.

Ухмыльнувшись своим словам, Альфрик полез обратно в люк и, когда тот закрылся и послышался скрипучий звук закрывания замка, лежащая в гробу мумия снова открыла глаза, и медленно приоткрыв рот, ухватила краешек куска хлеба, что по-прежнему лежал у неё на лице…

Конец книги.

Друзья, из-за переезда выпал почти месяц, но книга всё равно закончена. Следующая стартует уже завтра, ну а переходите на неё, чтобы добавить в библиотеку уже сейчас)

Спасибо, что были всё это время вместе с героями книги!

Content

Владимир Кретов
Повелитель душ 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29