Люсинда Райли

Девушка из Италии

Lucinda Riley

THE ITALIAN GIRL

Copyright © Lucinda Riley, 2018

В коллаже на обложке использованы фотографии:

© Alvov, PositiveTravelArt, KED 44 / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Перевод с английского Дарьи Сорокиной

© Сорокина Д., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Примечание автора к «Девушке из Италии»

Посвящается моему сыну Киту

Помни сегодняшний день,

ибо с него начинается вечность.

Данте Алигьери

Я написала историю Розанны и Роберто семнадцать лет назад, и ее опубликовали под названием «Ария» и под моим старым псевдонимом Люсинда Эдмондс в 1996 году. В прошлом году издатели спросили меня о ранних произведениях. Я ответила, что их больше не выпускают, но меня попросили прислать несколько экземпляров. Я рискнула спуститься в подвал и достала восемь книг, написанных много лет назад. Они покрылись мышиным пометом и паутиной и пахли сыростью, но я отослала их, предупредив, что была тогда очень молода и прекрасно пойму, если их решат немедленно выбросить. К моему удивлению, реакция оказалась невероятно положительной: меня спросили, не хочу ли я их переиздать.

А значит, мне тоже пришлось их перечитывать – и, как любой писатель, вынужденный оглянуться на старую работу, я с трепетом открыла первую страницу «Арии». Это был странный опыт: я не помнила бо́льшую часть истории и искренне увлеклась, переворачивая страницы все быстрее и желая узнать, что произойдет дальше. Я почувствовала: книге нужно обновление и редактура, но история и все персонажи уже есть. Поэтому я приступила к работе, и несколько недель спустя получилась «Девушка из Италии». Надеюсь, вам понравится.

Люсинда Райли, январь 2014 г.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Мой дорогой Нико!

Так странно начинать очень сложную историю, которую ты можешь никогда не прочесть… Станет ли описание событий последних нескольких лет катарсисом для меня или принесет пользу тебе, милый, я не знаю, но чувствую потребность это сделать.

Поэтому сижу здесь, в гримерке, и думаю, с чего начать. Многое из того, что я планирую описать, случилось еще до твоего рождения – череда событий произошла, когда я была моложе, чем ты сейчас. Возможно, с этого и следует начать. С Неаполя – города, где я родилась…

Я помню, как мама развешивала белье на веревке, которая тянулась через улицу к квартире напротив. Как я ходила по узким переулкам Пьедигротты, где словно царил бесконечный праздник – разноцветное белье висело высоко над нашими головами. И шум – постоянный шум – наполняет воспоминания о тех ранних годах: тишины не бывало даже по ночам. Люди пели и смеялись, дети плакали… Как знаешь, итальянцы – громкие, эмоциональные люди, и семьи в Пьедигротте делились радостями и горестями каждый день, сидя на порогах и темнея под слепящим солнцем, словно ягоды. Жара стояла невыносимая, особенно в середине лета, когда тротуары жгли подошвы, а комары совершали коварные налеты на обнаженную кожу. Я помню множество запахов, что залетали в открытое окно моей спальни: иногда это была тошнотворная вонь из канализации, но чаще – соблазнительный аромат свежей пиццы с папиной кухни.

Когда я была маленькой, мы были бедны, но к моему первому причастию у мамы и папы уже весьма успешно шли дела в «Маркос» – их маленьком кафе. Они работали днями и ночами, подавая кусочки пикантной пиццы, приготовленной по секретному папиному рецепту, – с годами она обрела в Пьедигротте известность. В летние месяцы работы прибавлялось из-за притока туристов, и тесное помещение так набивали деревянными столами, что между ними бывало трудно пройти.

Наша семья жила в маленькой квартирке над кафе. У нас была собственная ванная, еда на столе и обувь на ногах. Папа гордился, что поднялся из ничего и смог обеспечить семью. Я тоже была счастлива: мечты мои простирались чуть дальше грядущего заката.

А потом, одной жаркой августовской ночью, когда мне было одиннадцать, моя жизнь изменилась. Кажется, невозможно поверить, что девочка – еще даже не подросток – может влюбиться, но я отчетливо помню момент, когда увидела его впервые…

Глава 1

Неаполь, Италия, август 1966 г.

Розанна Антония Меничи стояла на цыпочках, держась за раковину и пытаясь посмотреться в зеркало. Ей пришлось наклониться чуть влево из-за трещины, искажавшей черты лица, поэтому она видела только половину правого глаза и скулу и вообще не видела подбородка – для этого ей пока не хватало роста, даже на цыпочках.

– Розанна! Выходи уже!

Она со вздохом отпустила раковину, прошла по черному линолеуму и отперла замок. Ручка сразу повернулась, дверь открылась, и внутрь грубо протолкнулась Карлотта.

– Зачем ты запираешь дверь, глупышка? Что тебе скрывать?

Карлотта повернула ручки крана в ванной и мастерски собрала на макушке длинные темные кудрявые волосы.

Розанна робко пожала плечами, желая, чтобы Господь наделил ее такой же красотой, как старшую сестру. Мама говорила, у Господа есть свой дар для каждого, и дар Карлотты – красота. Розанна застенчиво наблюдала, как сестра снимает халат, обнажая идеальное тело с гладкой кремовой кожей, полной грудью и длинными стройными ногами. Все, кто приходил в кафе, хвалили красавицу-дочь хозяев и говорили, что однажды она станет невестой богатого человека.

Маленькая комнатка начала заполняться паром. Карлотта выключила кран и залезла в воду.

Розанна присела на краешек ванны.

– Джулио сегодня придет? – спросила она у сестры.

– Да. Он будет.

– Как думаешь, ты за него выйдешь?

Карлотта принялась намыливаться.

– Нет, Розанна, я за него не выйду.

– Но я думала, он тебе нравится…

– Он мне нравится, но я не… Ой, ты еще слишком маленькая, чтобы понять!

– Он нравится папе.

– Да, я знаю, что он нравится папе. Он из богатой семьи. – Карлотта подняла бровь и драматично вздохнула: – Но мне с ним скучно. Папа был бы рад отвести меня к алтарю хоть завтра, но я хочу сначала повеселиться, насладиться жизнью.

– Но я думала, выходить замуж весело! – возразила Розанна. – Ты надеваешь красивое свадебное платье, получаешь кучу подарков и собственную квартиру и…

– Выводок орущих детей и полнеющую талию, – закончила Карлотта, лениво проводя мылом по стройным изгибам своего тела. Ее темные глаза сверкнули в сторону Розанны. – На что ты пялишься? Уходи, Розанна! Дай мне десять минут покоя! Маме нужна твоя помощь внизу. И закрой за собой дверь!

Розанна молча вышла из ванной и спустилась по крутой деревянной лестнице, открыла дверь и зашла в кафе. Стены побелили совсем недавно, а над баром в глубине помещения висело изображение Мадонны и постер Фрэнка Синатры. Темные деревянные столы отполировали до блеска, и на каждом стояла пустая бутылка из-под вина со свечой.

– Наконец-то! Где ты была? Я звала и звала тебя! Иди сюда, помоги повесить баннер.

Антония Меничи стояла на стуле, держась за один конец яркой тряпки. Стул опасно пошатывался под ее внушительным весом.

– Да, мама. – Розанна вытащила из-под столика еще один деревянный стул и подтащила к арке в середине кафе.

– Скорее, дитя! Бог дал тебе ноги, чтобы бегать, а не ползти, как улитка!

Розанна взяла другой конец баннера и залезла на стул.

– Надень ту петельку на гвоздь, – скомандовала Антония.

Розанна надела.

– А теперь помоги маме спуститься: посмотрим, ровно ли получилось.

Розанна слезла со стула и поспешила на помощь Антонии. Мамины ладони были влажными, и Розанна видела капельки пота на ее лбу.

– Bene, bene[1]! – Антония удовлетворенно осмотрела баннер.

Розанна прочитала надпись вслух:

– С тридцатой годовщиной, Мария и Массимо!

Антония обхватила дочь, подарив ей редкое объятие.

– О, будет такой сюрприз! Они думают, что придут ужинать только со мной и твоим папой. Хочу посмотреть на их лица, когда они увидят всех родственников и друзей! – Ее круглое лицо светилось от удовольствия. Она отпустила Розанну, села на стул и вытерла лоб платком. Потом наклонилась вперед и жестом подозвала дочь. – Розанна, я расскажу тебе секрет. Я написала Роберто. Он приедет на праздник – из самого Милана! И споет для своих мамы и папы прямо здесь, в «Маркос». Завтра о нас будет говорить вся Пьедигротта!

– Да, мама. Он поет в ресторанах, да?

– В ресторанах? Что за кощунство! Роберто Россини не поет в ресторанах! Он учится в музыкальном училище при Ла Скала в Милане. Однажды он станет великим оперным певцом и будет выступать на сцене самого Ла Скала! – Антония прижала руки к груди – точно так же она выглядела, когда молилась на службе в церкви. – А теперь иди и помоги папе и Луке на кухне. Еще очень много дел, а мне пора к синьоре Барези: нужно сделать укладку.

– Карлотта мне поможет? – спросила Розанна.

– Нет. Она пойдет со мной к синьоре Барези. Сегодня мы обе должны прекрасно выглядеть.

– Что мне надеть, мама?

– У тебя есть розовое платье для церкви.

– Но оно слишком маленькое… Я буду выглядеть глупо! – надула губы девочка.

– Вовсе нет! Тщеславие – грех, Розанна. Бог явится ночью и вырвет у тебя все волосы, если услышит твои тщеславные мысли. И проснешься утром лысой, как синьора Верни, когда та бросила мужа ради мужчины помоложе. А теперь отправляйся на кухню!

Розанна кивнула и побрела в сторону кухни, размышляя, почему Карлотта еще не растеряла все свои волосы. Когда она открыла дверь, ее обдало сильным жаром. Марко, ее папа, готовил тесто для пиццы на длинном деревянном столе. Марко был худым и жилистым – полная противоположность жене, и когда он работал, лысая голова блестела от пота. Лука, ее высокий темноглазый старший брат, размешивал что-то в огромной кастрюле на плите. Несколько мгновений Розанна зачарованно наблюдала, как папа мастерски крутит тесто над головой на кончиках пальцев, а потом бросает его на стол идеальным кругом.

– Мама отправила меня помочь.

– Вытри тарелки с сушилки и сложи на стол. – Марко дал распоряжение, не останавливаясь.

Розанна посмотрела на гору тарелок, покорно кивнула и вытащила из ящика чистую тряпку.

– Как я выгляжу?

Карлотта эффектно замерла в дверях, и остальные члены семьи уставились на нее с восхищением. На ней было новое платье из мягкого лимонного сатина с корсетом и юбкой до колен, плотно облегающей бедра. Густые черные волосы уложили: они спадали ей на плечи каскадом блестящих завитков.

– Bella[2], bella! – Марко направился к Карлотте, протянув ей руку. Она взяла ее и спустилась на пол.

– Джулио, разве моя дочь не красотка? – спросил Марко.

Юноша поднялся со стула с застенчивой улыбкой – его мальчишеские черты не сочетались с мускулистой фигурой.

– Да, – подтвердил Джулио. – Она прекрасна, как Софи Лорен в «Арабеске».

Карлотта направилась к своему парню и запечатлела на его щеке легкий поцелуй.

– Спасибо, Джулио!

– Розанна у нас тоже красотка, да? – добавил Лука, улыбаясь сестре.

– Конечно, – живо согласилась Антония.

Розанна знала, что мама лжет. Розовое платье, которое некогда так прекрасно смотрелось на Карлотте, придавало ее коже землистый цвет, а уши из-за тщательно собранных волос казались больше обычного.

– Надо выпить, пока не пришли гости, – сказал Марко, помахав бутылкой «Апероля». Он с помпой открыл ее и наполнил шесть маленьких рюмок.

– Даже мне, папа? – спросила Розанна.

– Даже тебе, – кивнул Марко, раздавая рюмки. – Пусть Господь хранит нас вместе, защищает от злого глаза и сделает этот день особенным для наших лучших друзей – Марии и Массимо! – Марко поднял рюмку и выпил залпом.

Розанна сделала маленький глоток и чуть не закашлялась, когда жгучая, горькая оранжевая жидкость потекла в ее горло.

– Ты в порядке, piccolina[3]? – спросил Лука, похлопывая ее по спине.

Она улыбнулась ему:

– Да, Лука.

Брат взял ее за руку, наклонился и прошептал:

– Однажды ты станешь гораздо красивее нашей сестры!

Розанна неистово замотала головой:

– Нет, Лука, не стану. Но я не против. Мама говорит, у меня есть другие дары.

– Конечно, есть. – Лука обнял худенькую сестренку и прижал к себе.

– Mamma mia! Первые гости. Марко, неси просекко! Лука, иди проверь еду, быстро! – Антония расправила платье и направилась к двери.

Розанна сидела за угловым столиком и наблюдала, как кафе наполняется друзьями и родственниками почетных гостей. Карлотта улыбалась и теребила волосы, стоя посреди зала в компании молодых людей. Джулио ревниво наблюдал за ней из угла.

Потом по кафе пробежал шепот, и все повернулись к фигуре в дверях.

Он стоял, возвышаясь над Антонией, а потом наклонился, чтобы поцеловать ее в обе щеки. Розанна уставилась на него во все глаза. Прежде ей никогда не приходило в голову называть мужчину красивым, но сейчас иного слова подобрать не получалось. Высокий и широкоплечий – под короткими рукавами футболки виднелись мускулы, не оставляющие сомнений в физической силе. Черные и гладкие, как вороново крыло, волосы зачесаны надо лбом, открывая взгляду точеные черты лица. Розанна не рассмотрела, какого цвета у него глаза, но видела, что они большие и влажные. Полные, но мужественные губы выделялись на фоне необыкновенно бледной для неаполитанца кожи.

У Розанны в животе зародилось странное чувство – такой же трепет она испытывала перед тестом по чистописанию в школе. Девочка глянула на Карлотту. Та тоже смотрела на фигуру в дверях.

– Роберто, добро пожаловать! – Марко жестом позвал Карлотту за собой, проталкиваясь сквозь толпу к двери. Он расцеловал Роберто в обе щеки. – Я так рад, что сегодня вечером ты почтил нас своим присутствием! Это Карлотта, моя дочь. Думаю, она выросла с момента вашей последней встречи.

Роберто оглядел Карлотту с головы до ног.

– Да, Карлотта, ты выросла, – согласился он.

Он говорил глубоким мелодичным голосом, и бабочки в животе у Розанны снова забили крыльями.

– А как там Лука и… эм…

– Розанна? – подсказал папа.

– Конечно, Розанна! Когда я видел ее в последний раз, ей было всего несколько месяцев.

– У них все хорошо и… – Марко осекся, глянув за спину Роберто и увидев две фигуры, бредущие по мощеной улице. – Тихо всем: идут Мария и Массимо!

Все сразу умолкли, и через несколько секунд дверь открылась. Мария и Массимо замерли на пороге, удивленно оглядывая море знакомых лиц.

– Мама! Папа! – Роберто вышел вперед и обнял родителей. – С годовщиной!

– Роберто! – Мария прижала к себе сына, и ее глаза наполнились слезами. – Поверить не могу! Не могу поверить… – твердила она снова и снова.

– Еще просекко всем! – объявил Марко, улыбаясь во весь рот: его задумка оказалась успешной.

Розанна помогала Луке и Карлотте раздавать игристое вино, пока у каждого гостя не оказалось по бокалу.

– Немного тишины, пожалуйста! – захлопал в ладоши Марко. – Роберто хочет сказать!

Роберто залез на стул и улыбнулся гостям.

– Сегодня особенный день: мои любимые мама и папа празднуют тридцатую годовщину свадьбы. Как вам известно, они прожили здесь, в Пьедигротте, всю свою жизнь, открыли прекрасную булочную и нажили множество отличных друзей. Они известны как своей добротой, так и чудесным хлебом. Любой человек с проблемой знает: он всегда найдет сочувствие и здравый совет за прилавком «Массимос». Мои родители были самыми любящими, о которых я только мог мечтать… – Роберто с нежностью взглянул на маму, которая смахнула очередную слезу. – Они пожертвовали многим и отправили меня в лучшее музыкальное училище в Милане, чтобы я мог стать оперным певцом. И моя мечта сбывается. Надеюсь, уже скоро я буду петь в Ла Скала. И все – благодаря им. Давайте поднимем бокалы за их счастье и здоровье! – Роберто поднял бокал. – За маму и папу – Марию и Массимо!

– За Марию и Массимо! – хором повторили гости.

Роберто спустился со стула и бросился в объятия матери.

– Розанна, пошли! Надо помочь папе подать еду, – сказала Антония и увлекла сестру на кухню.

Потом Розанна наблюдала, как Роберто разговаривает с Карлоттой, а когда Марко включил принесенный из квартиры граммофон, рука Роберто естественно легла на тонкую талию Карлотты, пока они танцевали.

– Красивая получилась пара! – прошептал Лука, словно услышав мысли Розанны. – Похоже, Джулио не слишком рад, да?

Розанна проследила за взглядом брата и увидела, что Джулио по-прежнему сидит в углу, хмуро наблюдая, как его девушка радостно смеется в объятиях Роберто.

– Верно, – согласилась она.

– Хочешь потанцевать, piccolina? – предложил Лука.

Розанна покачала головой:

– Нет, спасибо. Я не умею.

– Конечно, умеешь! – Лука потащил ее в толпу танцующих гостей.

– Роберто, спой для меня, пожалуйста! – попросила Мария сына, когда запись остановилась.

– Да, спой нам, спой нам! – вторили ей гости.

Роберто почесал бровь и пожал плечами.

– Очень постараюсь, но без аккомпанемента будет непросто. Я спою «Пусть никто не спит[4].

Воцарилось молчание, и он начал петь.

Розанна стояла как зачарованная и слушала магический голос Роберто. Когда он приблизился к кульминации и раскинул руки, ей показалось, он тянется к ней. И в этот момент она поняла, что влюбилась.

Загремели аплодисменты, но Розанна не могла хлопать. Она искала платок, чтобы вытереть слезы, невольно проступившие на глазах.

– Бис! Еще! – закричали все.

Роберто пожал плечами и улыбнулся.

– Простите, дамы и господа, но я вынужден беречь голос.

По залу пролетело недовольное бормотание, когда он вернулся к Карлотте.

– Тогда пусть Розанна споет «Аве Мария», – сказал Лука. – Давай, piccolina!

Розанна упорно замотала головой и словно приросла к месту – на ее лице отразился ужас.

– Да! – захлопала в ладоши Мария. – У Розанны чудесный голос, и я с удовольствием послушаю, как она поет мою любимую молитву.

– Нет, пожалуйста! Я… – Но Лука уже подхватил ее и поставил на стул.

– Спой, как поешь для меня, – мягко прошептал он.

Розанна глянула на море снисходительных улыбок, сделала глубокий вдох и открыла рот. Сначала она пела тихо, почти шепотом, но постепенно начала забывать о волнении и растворяться в музыке, и ее голос зазвучал сильнее.

Роберто, увлеченный глубоким декольте Карлотты, услышал голос и с изумлением поднял глаза. Неужели такой чистый идеальный звук мог исходить от худенькой девочки в ужасном розовом платье? Но, глядя на Розанну, он больше не видел бледной кожи и нескладной фигуры с длинными руками и ногами: он видел лишь огромные выразительные карие глаза и заметил, как на ее щеках проступил легкий румянец, когда великолепный голос достиг крещендо.

Роберто знал: он не просто слушает пение школьницы на вечеринке. Легкость, с которой она брала ноты, естественный контроль и очевидная музыкальность – дары, которым научить невозможно.

– Извини, – прошептал он Карлотте, когда комната наполнилась аплодисментами, и направился к Розанне, которую горячо обнимала Мария.

– Розанна, иди сюда, посиди со мной! Я хочу поговорить. – Он подвел ее к стулу, сел напротив и обхватил ее маленькие руки своими. – Брависсимо, малышка! Ты восхитительно спела ту красивую молитву. Ты где-то учишься?

Слишком смущенная, чтобы поднять глаза, Розанна уставилась в пол и покачала головой.

– Тогда нужно начать. Начинать никогда не рано! Возможно, если бы я начал раньше, то… – Роберто пожал плечами. – Нужно поговорить с твоим папой. Здесь, в Неаполе, есть учитель, который преподавал мне вокал. Один из лучших. Тебе нужно отправиться к нему как можно скорее.

Розанна резко подняла глаза и впервые встретилась с ним взглядом. Теперь она увидела, что у него глубокие темно-синие глаза, полные тепла.

– Считаете, у меня хороший голос? – недоверчиво прошептала она.

– Да, малышка, лучше, чем хороший! А если пойдешь учиться, твой дар поддержат и взрастят. И тогда однажды я смогу с гордостью сказать, что тебя обнаружил Роберто Россини. – Он улыбнулся и поцеловал ей руку.

Розанне казалось, она вот-вот лишится чувств от удовольствия.

– У нее такой чудесный голос, правда, Роберто? – За спиной Розанны появилась Мария и положила руку ей на плечо.

– Больше, чем чудесный, мама! – Роберто в сердцах махнул рукой. – Это Божий дар, как у меня.

– Спасибо, синьор Россини! – только и смогла выдавить Розанна.

– А теперь, – сказал Роберто, – я найду твоего папу.

Розанна огляделась и увидела, что несколько гостей смотрят на нее с такими же теплотой и восхищением, какие обычно доставались Карлотте.

По телу разлилось приятное тепло. Впервые в жизни кто-то сказал ей, что она особенная!

В половине одиннадцатого вечеринка по-прежнему шла полным ходом.

– Розанна, тебе пора спать, – подошла к ней мать. – Пожелай спокойной ночи Марии и Массимо.

– Да, мама. – Розанна принялась осторожно пробираться мимо танцоров. – Спокойной ночи, Мария! – Розанна расцеловала ее в обе щеки.

– Спасибо, что спела мне, Розанна! Роберто до сих пор говорит о твоем голосе.

– Это правда. – За спиной Розанны появился Роберто. – Я дал имя и адрес учителя пения твоему папе и Луке. Это Луиджи Винченци, он преподавал в Ла Скала, но несколько лет назад ушел на пенсию и переехал в Неаполь. Он один из лучших преподавателей в Италии и по-прежнему берет талантливых учеников. Когда придешь к нему, скажи, что ты от меня.

– Спасибо, Роберто! – Розанна зарделась под его взглядом.

– У тебя уникальный дар, Розанна. Ты должна его холить и лелеять. Ciao, малышка! – Роберто поцеловал ей руку. – Однажды мы еще увидимся, я уверен.

Наверху, в общей с Карлоттой спальне, Розанна натянула ночную рубашку, а потом просунула руку под матрас и достала дневник. Отыскав спрятанный в ящике для белья карандаш, она забралась в кровать и, сосредоточенно нахмурившись, принялась писать: «16 августа. Вечеринка в честь Массимо и Марии…»

Розанна пожевала кончик карандаша, пытаясь вспомнить, какие именно слова сказал ей Роберто. Аккуратно их записала, довольно улыбнулась и закрыла дневник. Легла на подушку и стала слушать звуки музыки и хохот внизу.

Через несколько минут, не в силах заснуть, она села. Снова открыла дневник, взяла карандаш и добавила еще одно предложение: «Когда-нибудь я выйду замуж за Роберто Россини».

Глава 2

Розанна резко проснулась, открыла глаза и увидела, что уже почти рассвело. Она услышала грохот фургона мусорщика, а потом перевернулась на другой бок и увидела, что на ее кровати сидит Карлотта. Сестра по-прежнему была в лимонном платье, но оно сильно помялось, а волосы растрепа-

лись.

– Который час? – спросила она Карлотту.

– Тс-с, Розанна! Спи. Еще рано: не разбуди маму и папу.

Карлотта сняла туфли и расстегнула платье.

– Где ты была?

– Нигде, – пожала плечами сестра.

– Но где-то ты точно была! Ты ведь только ложишься в постель, хотя уже утро, – возразила Розанна.

– Да замолчи ты! – Разгневанная и напуганная Карлотта бросила платье на стул и натянула ночную рубашку. – Если расскажешь маме и папе, что я вернулась так поздно, я больше никогда не буду с тобой разговаривать. Пообещай не рассказывать!

– Только если признаешься, где была.

– Хорошо! – Карлотта на цыпочках прокралась к кровати Розанны и села. – Я была с Роберто.

– А… – Розанна удивилась. – Что вы делали?

– Мы… гуляли, просто гуляли.

– Почему вы гуляли посреди ночи?

– Поймешь, когда подрастешь, Розанна! – отрезала Карлотта, вернулась в свою кровать и залезла под одеяло. – Все, я рассказала. Молчи и засыпай.

Все семейство Меничи проспало допоздна. Когда Розанна спустилась вниз на завтрак, Марко сидел за кухонным столом, мучаясь от жуткого похмелья, а Антония пыталась прибраться в кафе.

– Иди помоги, Розанна! А то мы никогда не откроемся, – Антония поторопила дочь, которая рассматривала бардак.

– Могу я позавтракать?

– После уборки. Вот, отнеси коробку с мусором на задний двор.

– Да, мама.

Розанна взяла коробку и понесла через кухню, где ее отец с посеревшим лицом раскатывал тесто для пиццы.

– Папа, Роберто говорил с тобой о моих уроках пения? – спросила она. – Он собирался.

– Да, говорил, – устало кивнул Марко. – Но Розанна, он просто проявил любезность! А если он считает, будто у нас есть деньги, чтобы отправлять тебя к учителю на другой конец Неаполя, то он заблуждается.

– Но папа, он думал… в смысле он сказал, что у меня дар!

– Розанна, ты маленькая девочка, которая однажды вырастет и станет кому-нибудь хорошей женой. Ты должна научиться дарам готовки и домоводства, а не тратить время на фантазии.

– Но… – у Розанны задрожала нижняя губа. – Я хочу стать певицей, как Роберто!

– Роберто – мужчина, Розанна. Он должен работать. Однажды твой сладкий голосок поможет тебе убаюкивать малышей. И этого достаточно. А теперь вынеси мусор и возвращайся, чтобы помочь Луке мыть стаканы.

Когда Розанна вынесла коробку к мусорным бакам во дворе за кухней, по ее щеке скатилась маленькая слезинка. Ничего не изменилось. Все по-прежнему. Вчерашнего дня, лучшего в ее жизни – когда она почувствовала себя особенной, – могло вообще не быть.

– Розанна! – прогремел из кухни голос Марко. – Давай скорее!

Она вытерла нос рукой и вернулась в дом, оставив мечты во дворе вместе с мусором.

Позднее в тот день, когда Розанна медленно поднималась в спальню, утомленная долгими часами обслуживания клиентов, на ее плечо опустилась чья-то рука.

– Что такая мрачная, piccolina?

Она обернулась и увидела Луку.

– Может, просто устала, – пожала плечами Розанна.

– Но ты должна быть очень счастлива! Не каждая маленькая девочка может до слез растрогать своим пением целый зал.

– Лука, я…

Розанна вдруг уселась на верхнюю ступеньку узкой лестницы, и брат втиснулся рядом с ней.

– Выкладывай!

– Сегодня утром я спросила у папы про уроки пения, и он сказал, что Роберто лишь проявил любезность, а на самом деле не считает, что я могу стать певицей.

– Ай! – расстроенно вздохнул Лука. – Неправда! Роберто всем твердил, какой у тебя красивый голос. Ты должна пойти к учителю, которого он посоветовал.

– Я не могу, Лука. Папа говорит, у него нет на это денег. Думаю, уроки пения очень дорогие.

– Ох, piccolina… – Лука обнял сестренку за плечи. – Почему папа так слеп, если дело касается тебя? Будь на твоем месте Карлотта… – Лука вздохнул. – Слушай, Розанна: пожалуйста, не теряй надежду! Смотри, – он покопался в кармане брюк и вытащил клочок бумаги, – мне Роберто тоже оставил адрес и имя учителя. Мы отправимся к нему сами, верно?

– Но Лука, у нас нет денег! А значит, ехать нет смысла.

– Об этом пока не беспокойся. Твой старший брат разберется. – Лука поцеловал ее в лоб. – Сладких снов, Розанна!

– Спокойной ночи, Лука!

Спустившись по лестнице и пройдя через кафе, Лука вздохнул, предвкушая очередной долгий вечер на кухне. Он знал: следует радоваться, что у него обеспеченное будущее, в отличие от других молодых людей из Неаполя, но работа не доставляла ему особого удовольствия. Зайдя на кухню, он подошел к столу и принялся нарезать лук – глаза защипало от едких испарений. Вываливая лук на сковородку, он думал об отце, отказавшем его младшей сестре в уроках пения. У Розанны дар, и будь он проклят, если позволит ей махнуть на него рукой.

* * *

В следующий выходной Луки они с Розанной сели на автобус до престижного квартала Посиллипо, расположенного на холме с видом на Неаполитанский залив.

– Лука, как здесь красиво! Столько места! Такой свежий воздух! – воскликнула Розанна, когда они вышли из автобуса. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Да, здесь очень приятно, – согласился Лука и остановился полюбоваться на залив.

Сверкающую лазурную воду покрывали лодки: некоторые рыбаки трудились, другие же отдыхали рядом с берегом. Далеко впереди виднелся остров Капри – он парил над горизонтом, словно мечта. Слева от залива возвышался на фоне неба вулкан Везувий.

– Неужели синьор Винченци живет здесь? – Розанна повернулась и оглядела элегантные белые виллы на склоне холма над ними. – Господи, должно быть, он очень богат! – добавила она, когда они начали подниматься по петляющей дороге.

– Думаю, он живет в каком-то из этих домов, – сказал Лука, когда они прошли мимо нескольких больших ворот, и наконец остановился перед последними.

– Вот мы и пришли: вилла Торини. Заходи, Розанна!

Лука взял сестру за руку и повел к увитому бугенвиллеями крыльцу главного входа. Взволнованно помялся несколько секунд и наконец позвонил в звонок.

Через некоторое время дверь открылась, и на них уставилась среднего возраста служанка.

– Si? Cosa vuoi?[5]

– Мы пришли к синьору Винченци, синьора. Это Розанна Меничи, а я ее брат Лука.

– Вы записаны?

– Нет, я… но Роберто Россини…

– Синьор Винченци не принимает без записи. До свидания! – Дверь захлопнулась прямо у них перед носом.

– Лука, поедем домой! – Розанна взволнованно потянула брата за руку. – Нам здесь не место.

Откуда-то из глубины виллы послышались звуки фортепиано.

– Нет! Мы проделали долгий путь и не уедем, пока синьор Винченци не послушает твое пение. Пошли! – Лука потащил сестру от главного входа.

– Куда мы идем, Лука? Я хочу домой! – сопротивлялась она.

– Нет, Розанна. Прошу, доверься мне.

Лука твердо взял сестру за руку и пошел на звуки музыки, которые привели их к другой стороне виллы. Они оказались возле элегантной террасы, украшенной большими глиняными горшками с пыльно-розовыми геранями и темно-сиреневыми барвинками.

– Оставайся там, – прошептал Лука. Он присел и тихо подкрался к паре французских окон, открытых навстречу послеполуденному бризу. Осторожно заглянул внутрь и снова опустился вниз. – Он там, – прошептал Лука, вернувшись к Розанне. – А теперь пой, Розанна, пой!

Она непонимающе посмотрела на брата.

– В смысле?

– Пой «Аве Мария» – и быстрее!

– Я…

– Давай! – поторопил он.

Розанна впервые видела своего мягкосердечного брата столь непреклонным. И поэтому она открыла рот и выполнила его просьбу.

Луиджи Винченци взял курительную трубку и уже собирался на послеполуденную прогулку в сад, когда услышал голос. Он закрыл глаза и прислушался. Потом медленно, не в силах перебороть любопытство, вышел на террасу. В углу стояла девочка лет десяти-одиннадцати в выцветшем хлопковом платье.

Девочка перестала петь, как только увидела его: на ее лице проступил страх. Рядом с ней стоял молодой человек – очевидно родственник, судя по внешнему сходству.

Луиджи Винченци медленно похлопал.

– Cara, спасибо за чудесную серенаду! Могу я узнать, что вы делаете на моей террасе?

Розанна медленно спряталась за брата.

– Простите, синьор, но ваша горничная нас не впускала, – объяснил Лука. – Я пытался объяснить, что Роберто Россини посоветовал моей сестре зайти, но та закрыла перед нами дверь.

– Понятно. Могу я узнать ваши имена?

– Это Розанна Меничи, а я ее брат Лука.

– Думаю, вам лучше зайти, – сказал Луиджи.

– Спасибо, синьор!

Лука и Розанна прошли вслед за ним через стеклянные двери. В центре комнаты, на полу из сверкающего серого мрамора, стоял белый рояль. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, неаккуратно набитые нотами. На каминной полке теснились многочисленные черно-белые фотографии в рамках: Луиджи в нарядном костюме обнимается с людьми, чьи лица кажутся знакомыми по газетам и журналам.

Луиджи Винченци сел на банкетку перед фортепиано.

– Итак, почему Роберто Россини отправил тебя ко мне, Розанна Меничи?

– Потому что… Потому…

– Потому что он посчитал, что моей сестре следует заниматься с вами пением, – ответил за нее Лука.

– Какие вы еще знаете песни, синьорина Меничи? – спросил Луиджи.

– Я… не так много. В основном гимны, которые мы поем в церкви, – пробормотала Розанна.

– Может, снова попробуем «Аве Мария»? Похоже, ты ее очень хорошо знаешь. – Луиджи улыбнулся, устраиваясь за фортепиано. – Иди сюда, дитя! Я не кусаюсь.

Розанна подошла ближе и увидела, что, несмотря на строгий вид из-за усов и седых кудрявых волос, его глаза под густыми бровями излучают тепло.

– Итак, пой. – Луиджи принялся играть на рояле первые аккорды гимна. Звук настолько отличался от фортепиано, слышанного ею прежде, что Розанна забыла вовремя вступить.

– У тебя проблема, Розанна Меничи?

– Нет, синьор. Я просто заслушалась, как красиво звучит ваш рояль.

– Ясно. На этот раз, пожалуйста, сосредоточься.

И тогда, вдохновленная роялем, Розанна запела так, как не пела никогда прежде. Лука, стоявший рядом, подумал, что его сердце вот-вот разорвется от гордости. Он понял: привести сюда Розанну было правильным решением.

– Хорошо, хорошо, синьорина Меничи! А теперь давайте попробуем гаммы. Я буду играть, а вы следуйте за нотами.

Луиджи вел Розанну вверх и вниз по клавишам, проверяя ее диапазон. Обычно он избегал превосходной степени, но был вынужден признать: у этого ребенка был величайший потенциал из всех, что он встречал за годы наставничества. Выдающийся голос!

– Все! Я услышал достаточно.

– Вы возьметесь учить ее, синьор Винченци? – спросил Лука. – Деньги у меня есть.

– Да, возьмусь. Синьорина Меничи, – Луиджи повернулся к Розанне, – вы будете приходить сюда каждый второй вторник в четыре часа. Занятия стоят четыре тысячи лир в час.

Обычно он брал в два раза больше, но брат казался гордым, хоть и бедным.

Розанна просияла.

– Спасибо, синьор Винченци! Спасибо вам!

– А в другие дни тебе нужно будет заниматься самой – минимум по два часа. Ты будешь упорно трудиться и никогда не станешь пропускать уроки. Поняла?

– Да, синьор Винченци.

– Хорошо. Тогда увидимся во вторник? И пожалуйста: выходите через главный вход! – Луиджи провел Розанну с Лукой через дом к переднему крыльцу. – Ciao, Розанна Меничи!

Они попрощались и спокойно пошли по дорожке, пока не вышли из ворот на улицу. Тогда Лука подхватил Розанну на руки и восторженно закружил:

– Я знал! Знал! Ему достаточно было услышать твой голос. Я так горжусь тобой, piccolina! Ты ведь понимаешь, что это будет нашим секретом? Мама и папа могут это не одобрить, Розанна. Даже Карлотте не рассказывай!

– Не буду, обещаю. Но, Лука, ты сможешь заплатить за уроки?

– Да, конечно, смогу. – Лука подумал о деньгах, которые он два года копил на скутер, – первый шаг к столь желанной им свободе. – Конечно, смогу.

Когда подъехал автобус, Розанна порывисто обняла брата.

– Спасибо, Лука! Я буду стараться изо всех сил, обещаю! И однажды отплачу тебе за эту доброту.

– Знаю, piccolina, знаю.

Глава 3

– Розанна, будь осторожна! Водитель знает, где тебе выходить, если ты вдруг забудешь.

Розанна улыбнулась брату со ступенек автобуса:

– Лука, ты уже сто раз мне это сказал! Я не маленькая. И ехать недалеко.

– Знаю, знаю. – Лука поцеловал сестру в обе щеки, когда водитель завел мотор. – Деньги в безопасном месте?

– Да. Я буду в порядке. Пожалуйста, не волнуйся!

Розанна направилась к креслу в передней части салона, села и помахала Луке рукой через грязное окно, пока автобус выезжал со станции. Путешествие было приятным – они выбрались из суматошного города наверх, в свежесть холмов. Сердце Розанны забилось немного быстрее, когда она вышла из автобуса на правильной остановке и направилась к вилле. Она осторожно позвонила в дверь, помня предыдущий холодный прием, но на этот раз горничная улыбнулась Розанне.

– Пожалуйста, заходите, синьорина Меничи! Меня зовут синьора Ринальди, я экономка синьора Винченци. Он ждет вас в музыкальной комнате.

Женщина провела Розанну по коридору в заднюю часть виллы и постучала в дверь.

– Розанна Меничи, добро пожаловать! Пожалуйста, садитесь. – Луиджи указал на стул возле стола, где стоял кувшин ледяного лимонада. – Должно быть, путешествие пробудило в вас жажду. Хотите попить?

– Спасибо, синьор!

– Раз мы собираемся вместе работать, пожалуйста, зовите меня Луиджи.

Он налил им по стакану лимонада, и Розанна жадно выпила.

– Какая неприятная погода! – Луиджи промокнул бровь большим клетчатым платком.

– Но в этой комнате прохладно, – отважилась заметить Розанна. – Вчера на кухне папа сказал, что было почти пятьдесят градусов.

– Правда? Такая температура подходит только для бедуинов и верблюдов. Чем твой папа зарабатывает на жизнь?

– У них с мамой кафе в Пьедигротте. Мы живем над ним, – объяснила Розанна.

– Пьедигротта – один из старейших кварталов Неаполя. Я уверен, ты и сама знаешь. Твой папа там родился?

– Вся наша семья.

– Получается, вы истинные неаполитанцы! А я приехал в ваш прекрасный город из Милана.

– По-моему, здесь гораздо приятнее, чем внизу, особенно учитывая толпы туристов.

– Ты работаешь в кафе?

– Да, когда я не в школе. – Розанна скорчила рожицу. – Мне не очень-то нравится.

– Ну, Розанна Меничи, если что-то тебе не нравится, нужно хотя бы извлечь из этого пользу. Уверен, летом к вам в кафе заходит много англичан.

– Да, – подтвердила Розанна, – много.

– Тогда тебе нужно их слушать и пытаться выучить английский. Он пригодится тебе в будущем. В школе ты учишь французский?

– Я лучшая в классе, – гордо ответила девочка.

– Некоторые великие оперы написаны на французском. Если начнешь разговаривать на этих языках сейчас, тебе будет легче в будущем. Итак, что твои мама и папа думают о голосе своей дочери?

– Не знаю. Я… они не знают, что я беру уроки. Роберто Россини посоветовал папе отвести меня к вам, но папа сказал, у нас нет денег.

– Значит, платит твой брат?

– Да. – Розанна достала из кармана платья лиры и положила на стол. – Здесь за три урока. Лука решил заплатить заранее.

Луиджи взял деньги, любезно кивнув.

– А теперь, Розанна, скажи: тебе нравится петь?

Розанна вспомнила необыкновенные ощущения во время пения на вечеринке Марии и Массимо.

– Очень нравится! Я словно попадаю в иной мир.

– Ну, хорошее начало. Но должен тебя предупредить: ты очень молода – слишком молода, и я не могу быть уверен, что твой голос разовьется правильным образом. Нам нельзя перегружать связки – нужно развивать их аккуратно, понять, как они работают и как лучше о них заботиться. Я обучаю по системе бельканто. Это серии вокальных упражнений возрастающей сложности – каждое из них разработано для обучения особому аспекту пения. Когда ты их освоишь, то научишься справляться со всеми потенциальными вокальными проблемами, прежде что они возникнут. Так училась сама Каллас. Когда она начинала, то была не сильно старше тебя. Ты готова к такой тяжелой работе?

– Да, Луиджи.

– Должен подчеркнуть: ты не будешь петь великие арии, пока не станешь гораздо старше. Сначала мы познакомимся с историей великих опер и попытаемся понять персонажей. Лучшие исполнители – не только обладатели чудесного голоса, но и прекрасные актеры. И не думай, будто двух уроков в месяц хватит для развития голоса, – предупредил он. – Ты должна будешь выполнять упражнения каждый день – без исключений. – Луиджи умолк, посмотрев в огромные глаза Розанны, и вдруг хихикнул: – И, Розанна, напоминай мне иногда, что ты еще дитя. Пожалуйста, прости, что напугал тебя! Прелесть твоего возраста в том, что у нас очень много времени. Итак, начинаем. – Луиджи встал и подошел к банкетке возле рояля. Он похлопал рукой по свободному месту возле себя. – Иди сюда. Я расскажу, какие есть ноты.

Час спустя Розанна покинула виллу Торини в разочаровании. Она не спела ни единого звука за весь урок.

Вернувшись домой, утомленная душным автобусом и напряженным днем, она отправилась напрямик к себе в спальню. Лука с покрытыми мукой руками последовал за ней наверх.

– Значит, ты нашла дорогу назад?

– Я же здесь, верно, Лука? – Она улыбнулась взволнованному брату.

– Как все прошло?

– Чудесно! Луиджи очень добр.

– Хорошо. Я…

– Лука! – проревел из кухни Марко.

– Мне пора. Мы очень заняты. – Лука чмокнул сестру в щеку и поспешил вниз.

Розанна легла на кровать, достала из-под матраса дневник и начала писать. Через несколько секунд в комнату вошла Карлотта.

– Где ты была? Мама хотела, чтобы ты помогла, но мы не смогли тебя найти. Мне пришлось обслуживать столики целый день!

– Я уходила… к подруге. Хочу есть. У нас есть какая-нибудь еда?

– Не знаю. Иди и спроси маму. Я ухожу гулять.

– С кем?

– Ой, да всего лишь с Джулио! – скучающе ответила Карлотта.

– Я думала, тебе нравится Джулио. Я думала, он твой парень…

– Он был… В смысле есть… Ой, хватит меня допрашивать, Розанна! Пойду в ванную.

Когда Карлотта вышла из спальни, Розанна закончила писать в дневник и спрятала его в привычное место. Потом направилась на кухню и налила себе стакан воды. Она знала: если спустится вниз за едой, мама и папа найдут для нее занятие. А Розанна очень устала. Прокравшись по коридору, она открыла дверь на железную лестницу, которая вела из квартиры на улицу. Она частенько приходила в это место, когда хотела побыть одна, хоть отсюда и открывался вид на мусорные баки на заднем дворе. Сидя на верхней ступеньке, Розанна пила воду и заново переживала каждое мгновение их с Луиджи занятия. Пусть она целый час училась читать черные ноты, а не петь их, Розанну очаровал спокойный дом Луиджи. А еще ее будоражило, что теперь у нее наконец появился собственный секрет.

Она вернулась в спальню и переоделась в ночную сорочку. Карлотта набросила на плечи шаль, почти готовая уйти.

– Хорошего вечера! – пожелала Розанна.

– Спасибо! – Карлотта скорее состроила гримасу, чем улыбнулась, и вышла из комнаты, оставив в воздухе аромат духов.

Розанна залезла в постель, раздумывая, как будет незаметно уезжать на виллу Луиджи каждый второй вторник. И наконец решила завести воображаемую подругу, назвать ее Изабеллой и придумать ей довольно состоятельных родителей, чтобы впечатлить папу: тогда она беспрепятственно сможет ездить по вторникам к Изабелле. А что касается занятий, нужно попытаться вставать каждое утро на час раньше и пробираться в церковь до начала службы.

Придумав, как действовать, Розанна крепко заснула.

Был конец сентября. В кафе стало тише – летние туристы уехали из города. Мучительная жара сменилась приятным теплом. Лука вышел во двор и закурил сигарету, наслаждаясь теплым вечером. У него за спиной, в дверях кухни, появилась Карлотта.

– Лука, уделишь мне несколько минут, пока не заполнилось кафе? Я… нам нужно поговорить.

Лука посмотрел на необычно бледную Карлотту.

– Что случилось? Ты заболела?

Она нерешительно замерла на пороге и раскрыла рот, чтобы ответить, как вдруг на лестнице послышались тяжелые шаги Антонии.

– Не здесь, – прошептала она. – Встретимся в «Ренатос» на Виа Караччиоло в семь. Прошу, Лука, приходи!

– Приду.

Карлотта слабо улыбнулась и ушла.

Несколько дней спустя Розанна прошла через кафе и открыла дверь, ведущую в их квартиру. Поднимаясь по ступеням, она услышала, как папа кричит в гостиной. Испугавшись, что он мог узнать про ее секрет, Розанна остановилась на последней ступеньке и прислушалась.

– Как ты могла? Как ты могла? – твердил Марко.

Розанна услышала громкие всхлипы Карлотты.

– Ты не видишь, что делаешь только хуже, Марко? – Судя по голосу, Антония тоже почти плакала. – Крики и вопли не помогут нашей дочери! Mamma mia! Нужно попытаться успокоиться и подумать, как лучше поступить. Пойду принесу нам выпить.

Дверь гостиной открылась, и появилась Антония. Обычный румянец схлынул с ее лица.

– Мама, что случилось? Карлотта заболела? – спросила Розанна, следуя за ней по коридору на кухню.

– Нет, не заболела. Иди вниз, к брату. Он приготовит тебе ужин. – Антония говорила напряженно и дышала тяжело.

– Но, мама, пожалуйста, скажи, что случилось!

Антония достала из буфета бутылку бренди, повернулась и подарила дочери редкий поцелуй в лоб.

– Никто не заболел, все хорошо. Мы все тебе расскажем чуть позже. А теперь иди и скажи Луке, что папа спустится через несколько минут. – Антония выдавила улыбку и снова исчезла в гостиной.

Розанна прошла через пустое кафе на главную кухню. Лука стоял возле задней двери и курил.

– Лука, что случилось? Папа кричит, Карлотта плачет, а мама бледная, как полотно…

Лука затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым через нос. Потом он затоптал ее ногой и вернулся на кухню.

– Будешь лазанью? Как раз готова. – Он подошел к духовке и открыл дверцу.

– Нет! Я хочу узнать, что случилось. Папа никогда не кричит на Карлотту. Значит, она сделала что-то очень плохое…

Лука молча достал лазанью, поставил две полные тарелки на кухонный стол и сел, предлагая Розанне сделать то же самое.

– Piccolina, ты еще слишком мала, чтобы понимать некоторые вещи. Карлотта совершила большую ошибку, и поэтому папа так на нее злится. Но не беспокойся: они разберутся, и все будет хорошо, обещаю. А теперь ешь лазанью и расскажи, как прошел урок с синьором Винченци.

Понимая, что больше информации ей не добыть, Розанна вздохнула и взяла вилку.

Проснулась она от тихих всхлипов. Села в кровати, моргая в сером свете приближающейся зари.

– Карлотта? Карлотта, что случилось? – прошептала Розанна.

Ответа не последовало. Розанна вылезла из кровати и пошла к сестре. Карлотта накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить звуки плача. Розанна осторожно прикоснулась к ее плечу, и из-под подушки показалось измученное лицо.

– Пожалуйста, не плачь! Все не может быть настолько плохо, – проговорила Розанна.

– Ох… Настолько, настолько. Я… – Карлотта вытерла нос, – я должна выйти… Я должна выйти замуж за Джулио!

– Но почему?

– Из-за того, что я натворила. Но… Ах, Розанна, я не люблю, не люблю его!

– Тогда почему ты должна за него выходить?

– Папа говорит, что я должна и другого выхода нет. Я наврала ему про… ох… – Карлотта снова всхлипнула, и Розанна обняла сестру за плечи.

– Не плачь, пожалуйста! Джулио хороший. Он мне нравится. Он богатый, у тебя будет большая квартира, и тебе больше не придется работать в кафе.

Карлотта посмотрела на сестру и слабо улыбнулась сквозь слезы.

– У тебя доброе сердце, Розанна. Может, когда я выйду замуж, мама и папа станут больше тебя замечать.

– Я не против. Все красивыми быть не могут, я понимаю, – тихо ответила Розанна.

– И посмотри, куда привела меня моя красота! Может, тебе лучше обойтись без нее! Ох, Розанна, я буду скучать по тебе, когда уеду.

– А я – по тебе. Скоро у вас свадьба?

– Да. Завтра папа пойдет к отцу Джулио. Думаю, мы поженимся в течение месяца. Конечно, все догадаются.

– Догадаются о чем? – спросила Розанна.

Карлотта погладила сестру по волосам.

– Ты поймешь некоторые вещи, только когда повзрослеешь. Оставайся ребенком как можно дольше, сестренка! Взрослеть не так здорово, как кажется. А теперь возвращайся в свою кровать и спи.

– Хорошо.

– Розанна?

– Да?

– Спасибо! Ты хорошая сестра, и я надеюсь, что мы всегда будем подругами.

Розанна со вздохом забралась в постель, по-прежнему ничего не понимая.

Четыре недели спустя она стояла за спиной у Карлотты в голубом сатиновом платье подружки невесты, пока ее сестра и Джулио давали брачные клятвы.

Потом была вечеринка в кафе. Розанна думала, что этот день должен быть самым счастливым в жизни Карлотты, но сестра казалась бледной и напряженной, да и Антония выглядела не сильно счастливее. А вот Марко казался вполне довольным – открывал одну бутылку шампанского за другой и рассказывал гостям про чудесную квартиру с двумя спальнями, в которой будет жить молодая пара.

Через несколько недель после свадьбы Розанна отправилась в гости к Карлотте – в ее новую квартиру рядом с Виа Рома. Розанна восхищенно разглядывала телевизор в углу гостиной.

– Наверное, у Джулио очень много денег! – воскликнула она, когда Карлотта принесла кофе и они уселись на диван.

– Да, деньги у него есть, – согласилась Карлотта.

Розанна пила кофе, удивляясь, почему сестра такая мрачная.

– Как Джулио?

– Я с ним почти не вижусь. Он уходит на работу в восемь утра и возвращается ближе к восьми вечера.

– Значит, у него важная должность? – предположила Розанна.

Карлотта проигнорировала комментарий сестры.

– Я приготовлю ужин и пойду спать. Чувствую себя ужасно уставшей!

– Почему?

– Потому что я жду ребенка. Ты скоро станешь тетей – тетушкой Розанной.

– О, поздравляю! – Розанна потянулась и поцеловала сестру в щеку. – Ты счастлива?

– Да, конечно, счастлива, – угрюмо ответила Карлотта.

– Наверно, Джулио очень доволен, что станет папой!

– Да, конечно, доволен. Так как дела дома?

Розанна пожала плечами.

– Папа пьет очень много бренди, постоянно не в духе и кричит на нас с Лукой. Мама все время уставшая, ей часто приходится ложиться отдыхать.

– Значит, мало что изменилось, Розанна. – Карлотта выдавила улыбку.

– Кроме того, что они, кажется, скучают по тебе.

– А я скучаю по ним! Я… – На глазах у Карлотты выступили слезы. – Прости, дело в беременности. Я стала такой чувствительной! Значит, у Луки так и не появилась подружка?

– Нет. У него просто нет на это времени. Он на кухне с восьми утра и до позднего вечера.

– Не понимаю, почему он это терпит. Папа с ним так груб и платит так мало… На его месте я бы уехала и начала новую жизнь где-нибудь в другом месте.

Розанна пришла в ужас:

– Ты же не думаешь, что Лука уедет?

– Нет, Розанна. К счастью для тебя и несчастью для него, – медленно ответила Карлотта. – Наш брат – необыкновенный человек. Надеюсь, однажды он обретет счастье, которого заслуживает.

В конце мая Карлотта родила девочку. Розанна пришла в больницу посмотреть на новорожденную племянницу.

– Ой, она такая красивая и такая маленькая! Можно подержать? – спросила Розанна.

Карлотта кивнула.

– Конечно. Держи.

Розанна взяла у сестры ребенка и посмотрела в его темные глаза.

– Она не похожа на тебя, Карлотта…

– Да? А как думаешь, на кого похожа? Джулио? Маму? Папу?

Розанна пристально посмотрела на младенца:

– Не знаю. Ты уже придумала имя?

– Да. Я назову ее Элла Мария.

– Чудесное имя! Ты такая умная, Карлотта!

– Да, правда ведь?

Сестры обернулись – в палату вошел Джулио.

– Как ты, cara? – Джулио поцеловал жену.

– Я в порядке.

– Хорошо. – Он присел на край кровати и потянулся к руке жены.

Карлотта быстро убрала руку.

– Не хочешь подержать дочь? – предложила она.

– Конечно! – Джулио встал. Передавая ребенка, Розанна увидела боль в его темных глазах.

Когда посетители ушли, Карлотта откинулась на подушку и уставилась в потолок. Она поступила правильно, сомнений нет. У нее успешный муж, чудесная дочь, и она избежала позора для себя и своей семьи.

Карлотта повернула голову и посмотрела в колыбель. Темные глаза Эллы были широко раскрыты, ее идеальная белая кожа контрастировала с темными волосиками на макушке.

Карлотта понимала: ей придется жить с этим обманом всю оставшуюся жизнь.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, Нико, ты прочитал, как я впервые встретила Роберто Россини и как были посеяны семена будущего. Когда Карлотта вышла замуж за Джулио, я была очень молода и наивна и не понимала многого из происходящего вокруг.

Следующие пять лет я усердно училась вокалу. Стала петь в церковном хоре, и так у меня появился предлог много заниматься дома. Я наслаждалась уроками с Луиджи Винченци. По мере того, как я взрослела, росла моя страсть к опере. У меня не было сомнений, чем я хочу заниматься, когда вырасту.

Все это время мне приходилось жить двойной жизнью. Я знала, что однажды придется раскрыть эту тайну маме и папе, но надеялась, что дождусь подходящего момента. Я не хотела рисковать, ведь они могли меня остановить.

В остальном жизнь изменилась мало. Я ходила в школу, прилежно учила французский и английский, посещала мессу дважды в неделю и каждый день работала в кафе официанткой. Остальные девочки из класса мечтали стать кинозвездами и экспериментировали с косметикой и сигаретами, но у меня была лишь одна мечта – спеть на сцене Ла Скала с мужчиной, с которого началась моя любовь к пению. Я часто думала о Роберто и верила – надеялась, – что и он иногда меня вспоминал.

Карлотта часто приходила к нам в кафе со своей хорошенькой дочкой Эллой. Теперь я понимаю: она была ужасно несчастна. Ее обычная живость пропала, и блеск в глазах потух. Конечно же, тогда я и понятия не имела почему…

Глава 4

Неаполь, май 1972 года

– Розанна, добро пожаловать! Пожалуйста, заходи и садись. – Луиджи указал на стул возле огромного мраморного камина в музыкальной комнате.

Розанна сделала, как он просил, и Луиджи уселся напротив нее.

– Последние пять лет ты приходила ко мне дважды в месяц. Кажется, ты не пропустила ни одного урока.

– Ни одного, – согласилась Розанна.

– И за эти пять лет мы изучили основы бельканто. Мы делали упражнения столько раз, что ты можешь спеть их, даже если разбудить тебя посреди ночи, верно?

– Да, Луиджи.

– Мы смотрели постановки в театре Сан-Карло[6], изучали величайшие оперы и их историю и исследовали личности персонажей, которых ты однажды можешь сыграть.

– Да.

– Итак, теперь твой голос – идеально подготовленное полотно, готовое принять цвет и форму и стать шедевром. Розанна, – Луиджи сделал паузу, а потом продолжил: – Я научил тебя всему, что знаю. Больше мне учить тебя нечему!

– Но… но Луиджи… я…

Он потянулся и взял ее ладони в свои.

– Розанна, прошу! Помнишь, как ты впервые пришла ко мне с братом? И я сказал, что пока рано говорить о том, как будет развиваться твой дар?

Розанна кивнула.

– Теперь твой талант окреп и превратился в нечто слишком уникальное, чтобы я хотел оставить это себе. Розанна, пора двигаться дальше. Тебе почти семнадцать. Нужно пойти в музыкальное училище, где тебе дадут то, чего не могу дать я.

– Но…

– Знаю, знаю, – вздохнул Луиджи, – твои мама с папой по-прежнему не знают о твоих занятиях со мной. Уверен, они надеются, что этим летом ты окончишь школу, найдешь хорошего парня, выйдешь замуж и подаришь им много внуков. Я прав?

– Да, Луиджи. – Розанна содрогнулась от его точной оценки.

– Тогда, Розанна, позволь кое-что тебе сказать. Бог наделил тебя даром, но дар – это и бремя, и непростые решения. Вопрос, хватит ли тебе смелости их принять. Смотри сама.

– Луиджи, последние пять лет я жила ради ваших уроков. Меня не волновало, если кричал папа или мама заставляла работать в кафе каждый вечер, потому что я всегда могла думать о поездках сюда. – Глаза Розанны заблестели от слез. – Больше всего на свете я хочу петь. Но что мне делать? У родителей нет денег, чтобы оплатить музыкальное училище.

– Розанна, прошу, не переживай! Я хотел услышать только одно: что ты страстно желаешь связать будущее с пением. Разумеется, я в курсе финансовой ситуации твоих родителей, и здесь я смогу помочь. – Через полтора месяца я устраиваю суаре – музыкальный вечер, – пояснил Луиджи. – Будут выступать все мои ученики. И на этот вечер я пригласил своего хорошего друга, Паоло де Вито, – художественного руководителя великого оперного театра Ла Скала в Милане. А еще Паоло руководит музыкальным училищем при Ла Скала – как ты знаешь, одним из лучших в Италии. Я рассказал Паоло про тебя, и он готов приехать из Милана, чтобы тебя послушать. Если он, как и я, сочтет твой голос особенным, то, возможно, поможет получить стипендию на обучение.

– Правда?.. – В глазах Розанны загорелась надежда.

– Правда. А еще я думаю, что тебе стоит пригласить на вечер маму и папу: пусть послушают, как ты поешь. Когда они увидят, сколько людей восхищается талантом их дочери, возможно, вопрос решится.

– Но Луиджи, они очень рассердятся, что я обманывала их столько лет. И вряд ли пойдут… – Она грустно покачала головой.

– Розанна, в твоих силах лишь одно: пригласить. Помни: тебе скоро семнадцать – ты почти взрослая. Понимаю, ты не хочешь расстраивать родителей, но доверься Луиджи и пригласи их. Обещаешь?

Розанна кивнула:

– Обещаю.

– Ладно, мы тратим слишком много времени. Сегодня будем разучивать одну из моих любимых арий. Думаю, ее ты и исполнишь на вечере. Это «Меня называют Мими» из «Богемы». Она сложная, но, думаю, ты справишься. Сегодня будем разучивать музыку. Пошли, – Луиджи встал, – у нас много работы.

На обратной дороге Розанна сидела в автобусе, глубоко задумавшись. Вернувшись домой, она направилась прямиком на кухню – к Луке.

– Привет, piccolina! Что случилось? Выглядишь взволнованной.

– Можем поговорить? – спросила она и добавила: – Наедине.

Лука бросил взгляд на часы.

– Сегодня вечером тихо. Встретимся на нашем обычном месте через полчаса.

Он подмигнул, и Розанна поспешила прочь, стараясь не попадаться родителям на глаза.

Лука шел по набережной Виа Караччоло, переполненной машинами и туристами. Он увидел сестру возле парапета – она смотрела на пенные волны, темно-синие из-за осенних теней. Со смесью братской гордости и заботы он наблюдал, как мимо нее прошли двое мужчин, а потом обернулись посмотреть еще раз. Розанна никогда бы не поверила, что не уступает сестре во внешности, но Лука знал: она превращается в красотку – высокую и стройную, и на смену детской неуклюжести постепенно приходит естественная элегантность: каскадом ниспадающие на плечи длинные темные волосы, лицо в форме сердечка и карие глаза в обрамлении густых ресниц. Ради нее он был готов на все – хватало одной ее улыбки. И оплата ее занятий была единственной причиной, по которой Лука продолжал трудиться в кафе, где делал всю основную работу, пока отец сидел за столиком в углу и выпивал с приятелями.

– Привет, красотка! – сказал он, подходя к ней. – Пошли выпьем по эспрессо, и ты расскажешь мне о своей проблеме.

Лука повел Розанну к уличному столику возле кафе. Он заказал два кофе и пристально посмотрел на взволнованную сестру.

– Розанна, говори! Что случилось?

– Луиджи больше не хочет меня учить.

– Я думал, он доволен твоими успехами… – с ужасом пробормотал Лука.

– Да, Лука. Он не хочет меня учить, потому что, по его словам, я освоила все, что он знает. У Луиджи есть влиятельный друг из Ла Скала. Через полтора месяца этот друг приедет меня послушать на вечере, который Луиджи устраивает на своей вилле. Он может предложить мне стипендию на обучение в музыкальном училище в Милане.

– Да это чудесные новости, piccolina! Тогда почему ты такая расстроенная?

– Но что сказать маме и папе? Луиджи хочет, чтобы они пришли и послушали меня на этом вечере. Но даже если они придут, то никогда не согласятся отпустить меня из Неаполя в Милан. Сам знаешь: не согласятся… – Чудесные карие глаза Розанны наполнились слезами.

– Неважно, что они скажут, – покачал головой Лука.

– В смысле?

– Ты достаточно взрослая, чтобы принимать самостоятельные решения, Розанна. Если маме и папе это не нравится, если они не могут оценить и поддержать твой талант, это их проблема, а не твоя. Если синьор Винченци считает, что ты сможешь получить стипендию на учебу в Милане, и приглашает важного друга послушать твое выступление, ничто не должно тебя останавливать. – Лука взял ее за руку. – Мы оба мечтали о таких новостях, верно?

– Да. – Розанна почувствовала, как напряжение постепенно спадает. – И это все благодаря тебе. Ты столько лет оплачивал мои уроки! Как я могу тебя отблагодарить?

– Стать великой оперной певицей. Я всегда знал, что ты ею станешь.

– Лука, ты правда думаешь, что это случится?

– Да, Розанна.

– А как же мама и папа?

– Предоставь это мне. Я позабочусь о том, чтобы они пришли и послушали твое пение.

Розанна наклонилась над столом и поцеловала Луку в щеку. Ее глаза блестели от слез.

– Лука, что бы я без тебя делала? Спасибо! А теперь мне пора. Сегодня я должна обслуживать клиентов в кафе.

Розанна встала и ушла. Лука через залив смотрел на Капри и чувствовал небывалое облегчение. Если Розанна уедет в Милан, что его тут держит? Ничего. Совершенно ничего.

Глава 5

– Ублюдок! – Карлотта зарыдала, опустившись на диван. – Джулио, как ты мог?

– Карлотта, пожалуйста, прости! – Джулио смотрел на нее с отчаянием. – Но мы женаты пять лет, и последние четыре года ты не позволяла мне к себе прикоснуться! У мужчин есть потребности – физические потребности.

– И ты удовлетворял их со своей секретаршей? Наверняка вся компания в курсе! Все надо мной смеются!

– Никто не знает, Карлотта. История продлилась несколько недель, а теперь все кончено, клянусь!

– А кто был до этого? Со сколькими женщинами ты успел переспать за моей спиной?

Джулио подошел к Карлотте, опустился на колени и взял ее ладони в свои.

– Cara, прошу! Как ты не понимаешь? Мне нужна – и всегда была нужна – ты, только ты. Но с первого же дня, как мы поженились, я не чувствовал, чтобы ты хотела меня. Ты была, – Джулио поежился, – такой холодной! Карлотта, я думаю, ты вышла за меня только из-за ребенка. Я прав?

Она посмотрела на него, потом выдернула руки, и пять лет сдержанности и несчастья наконец вырвались наружу:

– Да, ты прав. Я никогда не любила тебя и точно не собиралась выходить за тебя замуж. Я могла получить любого! Когда я представляю, как могла бы жить… А сижу здесь, трачу лучшие годы жизни на мужчину, который мне даже не нравится! И знаешь, что самое смешное? – Карлотта встала, дрожа от ярости. – Ребенок даже не от тебя! Даже не твой.

Через мгновение она прижала ладонь ко рту, сожалея о сказанном. Джулио смотрел на нее. Он побелел, как полотно.

– Ты сказала правду, Карлотта? Элла не моя дочь?

– Я…

Карлотта не могла поднять взгляд. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

Джулио встал и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Карлотта повалилась обратно на диван.

– Господи, Господи, что я натворила! – закричала она немым стенам. Она так хотела причинить ему боль в отместку за его поступок – за то, что он забрал единственное, что у нее осталось: гордость…

Два мучительных часа спустя Джулио вернулся. Когда он вошел в гостиную, Карлотта со всхлипами бросилась к нему:

– Прости, прости меня, Джулио! Меня обидела твоя измена, и я хотела сделать тебе больно. Это была ложь, клянусь! Разумеется, Элла – твоя дочь.

Джулио с отвращением оттолкнул жену – в его взгляде не осталось эмоций.

– Нет, Карлотта, это была не ложь. Все сходится. Поверить не могу, как я был слеп… Ребенок родился на пять недель раньше, но весил как обычный младенец. Я понял, что ты не была девственницей, когда мы впервые занимались любовью, хоть ничего и не сказал. Твой несчастный вид на нашей свадьбе, то, как ты вздрагивала, стоило мне к тебе прикоснуться… Скажи, ты любила того мужчину?

Осознав, что пути назад уже нет, она медленно покачала головой:

– Нет. Это была ужасная ошибка, мимолетная глупость.

– И ты решила, что я тоже должен за нее заплатить? – Джулио тяжело опустился на диван. – Mamma mia, Карлотта! Я знал, что ты эгоистична, но не догадывался, что у тебя вообще нет сердца! Кто еще знает?

– Никто.

– Говори правду, Карлотта, пожалуйста! Я имею право хотя бы на это.

– Лука знал, – призналась она.

– Вы спланировали все вместе, да? – выдавил он.

– Нет, Джулио. Все было иначе. Я отчаялась. И подумала: раз уж я все равно собираюсь за тебя замуж…

Джулио схватил ее за предплечье:

– А ты собиралась, Карлотта? Ты ведь заявила, что не любишь меня и я тебе даже не нравлюсь!

– Ай! Джулио, мне больно! Я же сказала: я не имела этого в виду, я…

– Нет, Карлотта, ты имела в виду именно это. – Внезапно он отпустил ее руку и тяжело вздохнул. – Я не плохой человек и всегда хотел только лучшего для тебя и Эллы. Я столько лет тяжело трудился, надеясь, что однажды ты полюбишь меня так же, как я любил тебя… А теперь выясняется, что мой брак был обманом с самого начала!

– Пожалуйста, Джулио, прошу! – умоляла она. – Дай мне шанс! Я все исправлю, обещаю! Теперь мы можем начать сначала без всякой лжи. С чистого листа…

– Нет, – горько рассмеялся Джулио. – Карлотта, пути назад нет! Пока я гулял, я размышлял и принял решение. Теперь, когда ты наконец рассказала мне правду, я хочу, чтобы ты собрала вещи и ушла. Можешь сказать всем, что ушла от мужа, потому что он изменил тебе. Правду рассказывать не обязательно. Я готов взять вину на себя ради Эллы. Хоть она и не моя плоть и кровь, я люблю ее, как родную. И я не хочу ее опозорить.

– Нет, Джулио, прошу! Куда мне идти? Что делать? – отчаянно всхлипнула Карлотта.

– Теперь это не моя забота. У моей компании есть отделение в Риме, и я попрошу перевести меня туда как можно скорее.

– Но как же Элла? Она считает тебя отцом. Она тебя любит, Джулио!

– Тебе следовало подумать об этом прежде, чем обманывать нас обоих. – Джулио отвернулся, по-прежнему дрожа от гнева. – А теперь я пойду спать. Я устал. Ты переночуешь здесь, а завтра утром, когда я уйду на работу, соберешь вещи и уедешь до моего возвращения.

Антония нежно прижала дочь к груди:

– Ну конечно, можете пожить у нас! Сама знаешь: тебе даже спрашивать не нужно. О, Карлотта, моя бедная девочка, что такое? Что случилось? – Она с беспокойством оглядела дочь. – На тебе лица нет! Хочешь прилечь? Вы с Эллой можете спать в твоей старой комнате, а Розанна – на диване в гостиной.

Бледная Карлотта устало кивнула.

– О мама… О мама, я…

Антония взглянула на четырехлетнюю Эллу, испуганно смотрящую на мать, и позвала Луку, который вскоре появился в дверях.

– Отведи Эллу на кухню и найди ей что-нибудь поесть, пока я говорю с твоей сестрой, – пробормотала она. – Бог знает, что могло случиться!

Лука посмотрел на Карлотту и по ее смятенному виду понял: вариант лишь один.

Антония достала платок, промокнула бровь и повела дочь в спальню.

– Боже, сегодня слишком жарко для подобных проблем…

– Простите! Я ненадолго. – Карлотта села на кровать, и Антония тяжело опустилась рядом. – Мама, ты в порядке? Выглядишь неважно.

– Да, в порядке. Просто жарко. Карлотта, рассказывай, что случилось. Вы с Джулио сильно поссорились, да?

– Да.

– Не беспокойся, – Антония обняла дочь. – Все мужья и жены ссорятся. Мы с твоим папой постоянно ругались. Теперь у нас просто нет на это сил. – Она печально усмехнулась. – Поспи немного, успокойся. И сможешь вернуться к Джулио и помириться.

– Нет, мама. Я никогда не смогу вернуться. Мы с Джулио расстались. Навсегда.

– Но почему? Что ты натворила?

Карлотта отвернулась от матери и начала рыдать.

Вздохнув, Антония поднялась с кровати.

– Отдохни, Карлотта. Поговорим потом.

Вечером, вернувшись с репетиции хора, Розанна с удивлением обнаружила в своей кровати маленький комочек. Ее племянница Элла крепко спала, поэтому Розанна тихо вышла из спальни и пошла по узкому коридору в гостиную. Дверь была открыта, но она слышала разговор родителей.

– Я не знаю, что случилось, Марко. Она ничего не рассказывает. Сейчас она внизу, говорит с Лукой. Может, он сумеет ее вразумить. Я пыталась дозвониться Джулио домой, но никто не отвечает.

– Разумеется, она должна вернуться к мужу! Там ее место. Так ей и скажу. – Похоже, Марко был в ярости.

– Пожалуйста, не трогай ее сегодня! Она измучена, – попросила Антония.

Розанна открыла дверь.

– Что случилось? – спросила она.

– Твоя сестра ушла от мужа, и они с Эллой поживут здесь несколько дней. Ты пока можешь поспать здесь, на диване. – Антония тяжело, отрывисто дышала. Она медленно встала.

– Ты в порядке, мама? – спросила Розанна, направляясь к ней.

– Я… Я в порядке. – Антония немного пошатнулась, словно потеряв равновесие. – Пойду вниз. Мне душно. – Она вышла из комнаты, обмахиваясь рукой.

– Папа, почему Карлотта ушла от Джулио? Я…

Внезапно на лестнице послышался тяжелый глухой удар.

Марко с Розанной выбежали из гостиной в коридор. Внизу лестницы, ведущей в кафе, лежала Антония.

– Mamma mia! Антония! Антония! – Марко поспешил вниз по ступеням к безжизненному телу жены и опустился рядом с ним на колени. Розанна следовала за ним.

– Беги за врачом, быстро! – крикнул ей отец. – Позови Луку и Карлотту!

Розанна поспешила через пустое кафе на кухню. Лука стоял, обнимая и успокаивая сестру, которая рыдала у него на плече.

– Скорее! Мама упала с лестницы! Я за врачом! – крикнула Розанна, открыла дверь и побежала по мостовой.

Карлотта и Лука обнаружили Антонию лежащей на ступенях, с головой, откинутой на плиточный пол. Из-под густых волос сочилась кровь, кожа посерела, глаза были приоткрыты. Карлотта села рядом с ней и попыталась нащупать пульс.

– Она… – Марко, стоявший над женой, не мог закончить предложение.

– Давайте хотя бы уложим ее поудобнее, – с отчаянием предложил Лука.

Отец и сын смогли перетащить Антонию в кафе, а Карлотта подложила ей под голову подушку.

Розанна вернулась с врачом мучительные пятнадцать минут спустя.

– Прошу, скажите, что она жива! Только не Антония, не моя жена! – стонал Марко. – Доктор, прошу, спасите ее!

Лука, Карлотта и Розанна молча наблюдали, как доктор слушает сердце Антонии через стетоскоп, а потом щупает пульс. Когда он посмотрел на них, все увидели ответ в его глазах.

– Мне ужасно жаль, Марко… – сказал доктор, качая головой. – Думаю, у Антонии случился сердечный приступ. Мы уже ничего не можем для нее сделать. Нужно срочно позвать дона Карло.

– Священника! – Марко с неверием посмотрел на врача, а потом опустился на колени и уткнулся в плечо безжизненной Антонии. – Я ничто, ничто без нее! О amore mio, моя любовь, моя любовь!..

Трое детей смотрели на него в молчаливом шоке, не в силах пошевелиться.

Доктор убрал стетоскоп в сумку и встал.

– Розанна, сходи за доном Карло. А мы останемся здесь и подготовим твою маму.

Розанна всхлипнула, но потом сжала кулаки, чтобы сдержать истерику, встала и вышла из кафе.

– Что случилось? Почему плачет дедушка? – На ступеньках появилась Элла.

– Иди с мамой, Элла, и я объясню тебе, что случилось. – Карлотта поднялась к Элле и осторожно повела малышку наверх.

– Лука, думаю, лучше закрыть вход в кафе, пока не придет дон Карло. Уверен, вам сейчас не до клиентов, – сказал доктор.

– Конечно… – Лука, пошатываясь, доковылял до входной двери и повернул ключ.

Марко держал на коленях руку жены, гладил ее и всхлипывал. Лука вернулся и сел рядом с отцом, обняв Марко за сгорбленные плечи. По его щекам тоже побежали слезы. Он протянул руку и нежно погладил мать по лбу.

Марко посмотрел на Луку: в его глазах плескалось отчаяние.

– Без нее я ничто, ничто…

Два дня спустя дон Карло провел для семьи поминальную мессу. Потом тело Антонии всю ночь находилось в церкви, в которую она ходила всю жизнь. На следующее утро друзья и родственники пришли на ее похороны. Розанна сидела в переднем ряду между Лукой и Эллой, и черная кружевная вуаль на ее лице затеняла гроб с телом матери. Марко держал Карлотту за руку и безутешно рыдал всю службу и погребение. Потом они вернулись в кафе, где Лука и Розанна трудились не покладая рук, чтобы подать достойное угощение на поминках.

Несколько часов спустя, когда гости наконец разошлись, семейство Меничи сидело в кафе, оцепенев от шока. Марко молча пялился в одну точку, пока Карлотта мягко не помогла ему подняться со стула.

– Уберите здесь, – скомандовала она. – А я отведу папу наверх.

– Открываемся завтра, пап? – тихо спросил Лука, пока Марко медленно шел к лестнице.

Он обернулся и обреченно посмотрел на сына:

– Как хотите, – а потом последовал за Карлоттой наверх, словно послушный ребенок.

Когда Лука открыл кафе на следующий день, Марко не спустился ему помочь. Он остался наверху, в гостиной, и молча смотрел на фотографию жены в компании Карлотты.

– Еще две пиццы «Маргарита» и одну особую, – сказала Розанна, приоткрыв дверь на кухню и положив бланк с заказом на стол.

– Минимум через двадцать минут, Розанна. У меня еще восемь заказов, – вздохнул Лука.

Розанна взяла две пиццы и положила на поднос, чтобы отнести в зал.

– Может, папа скоро вернется к работе… И Карлотта сможет нам помочь.

– Надеюсь, очень надеюсь, – пробормотал Лука.

Только после полуночи Розанна с Лукой смогли присесть за стол на кухне и поужинать.

– Вот, выпей вина. Мы оба заслужили. – Лука налил в два бокала кьянти и передал один Розанне.

Они ели и пили в молчании, слишком уставшие, чтобы говорить. Когда они закончили, Лука закурил.

– Можешь открыть дверь? Луиджи говорит, сигаретный дым ужасно вреден для моего голоса, – попросила Розанна.

– Простите, синьорина дива! – Лука поднял бровь и направился открывать заднюю дверь. – Кстати говоря, когда твой вечер у синьора Винченци?

– Через две недели. Но теперь я сомневаюсь, что папа сможет прийти. И в любом случае какой смысл? – сказала она, вновь впадая в отчаяние. – Теперь, когда мама умерла, а папа не может работать, я нужна здесь, в кафе.

– Если он не вернется завтра, я подам объявление о поиске помощников. Сомневаюсь, что Карлотта согласится обслуживать клиентов.

– Ты знаешь, что произошло у них с Джулио? – спросила Розанна. – Когда мама умерла, я подумала, что Джулио хотя бы придет на похороны. Бедная Карлотта! Сначала муж, а теперь мама… На ней лица нет, – вздохнула Розанна.

– Да, ей приходится платить за ошибку, – ответил он.

– Какую ошибку, Лука?

– Ой, не забивай себе голову! – Лука бросил окурок, растоптал его и закрыл дверь кухни.

– Когда все перестанут обращаться со мной как с ребенком? Мне скоро семнадцать! Почему ты не рассказываешь, что случилось?

– Если ты хочешь вести себя по-взрослому, то должна подумать о собственном будущем, Розанна, – заявил Лука. – Мамина смерть ничего не меняет.

– Она меняет все, Лука! Теперь папа никогда, никогда не отпустит меня в Милан.

– Розанна, не все сразу! Сначала давай попробуем убедить его прийти и послушать твое пение? Думаю, ему будет полезно куда-то выбраться и испытать чувство гордости за талантливую дочь.

– Думаешь, правильно строить планы на будущее сразу после смерти мамы? – виновато возразила Розанна. – Мне не хочется петь.

– Понятное дело… Но ты должна, Розанна, – настаивал Лука. – Ты столько лет ездила к Луиджи, и наконец у тебя появился шанс исполнить свою мечту. Карлотта сможет взять на себя кафе на один вечер. Я попрошу Массимо и Марию Россини ей помочь.

– Знаешь, Лука, – тихо призналась Розанна, – думаю, я должна сильнее грустить из-за маминой смерти. Но я чувствую здесь лишь пустоту, – и она показала на грудь.

– Конечно, у тебя шок. Никто из нас не может поверить в ее уход. Но работа помогает отвлечься. И всегда помни, Розанна: мама желала для тебя самого лучшего. А теперь нам пора спать. Завтра нас ждет еще один долгий день. Пошли, piccolina!

Розанна устало вышла с кухни вслед за Лукой.

Глава 6

– Итак, исполни арию, словно поешь ее перед публикой.

Розанна кивнула и вышла на середину музыкальной комнаты. Послышались мягкие ноты фортепиано, и она запела. Закончив, она заметила задумчивый взгляд Луиджи.

– Розанна, у тебя проблемы?

– Нет… я… Почему вы спрашиваете?

– Твои связки словно сдавил питон! Иди сюда, сядь.

Розанна подошла и села на банкетку рядом с Луиджи.

– Дело в маме? – мягко спросил он.

Розанна кивнула.

– Да, и еще… еще…

– Что?

– Луиджи, мне нет никакого смысла выступать перед вашим другом на вечере. Сейчас я не смогу поехать учиться в Милан, – всхлипнула Розанна.

– Почему это?

– Мамы больше нет, и папе нужно, чтобы я заняла ее место. Теперь, когда я окончила школу, он захочет, чтобы я работала в кафе и заботилась о нем. Я не могу оставить его одного, не могу! Я его дочь.

– Ясно, – кивнул Луиджи. – Ну, значит, когда ты будешь выступать на вечере, тебе будет нечего терять, верно?

– Думаю, да. – Розанна нашла платок и высморкалась.

– Папа придет тебя послушать? – спросил Луиджи.

– Нет, не думаю. Он даже в кафе почти не спускается…

Луиджи окинул Розанну пристальным взглядом.

– Знаешь, не все на свете в нашей власти. Иногда нужно просто довериться судьбе. Но могу сказать одно: если ты споешь так же, как обычно со мной, результат может удивить тебя. – Луиджи с любовью поцеловал Розанну в макушку. – Как суждено, так и будет. Давай еще раз.

В следующий вторник Розанна отправилась на автобусе на виллу Луиджи. На сердце у нее было тяжело, но вечер, словно по иронии, выдался идеально мягкий: закатное солнце заливало Неаполь розоватым сиянием. Карлотта согласилась взять на себя кафе, а Мария и Массимо ей помогали. Поднимаясь к вилле Торини, Розанна с грустью подумала, что на ней то же самое черное платье, которое она надевала на похороны матери. Она вряд ли увидит среди зрителей отца. Когда Лука сказал папе, что отведет его послушать выступление Розанны, тот никак не отреагировал на слова сына, словно не услышал их вовсе.

– Заходи, Розанна! – Луиджи поприветствовал ее у входа. В смокинге и галстуке-бабочке он смотрелся непривычно и очень изысканно. – Прекрасно выглядишь! – похвалил он и повел ее в музыкальную комнату.

Французские окна были распахнуты настежь. Их удерживали две большие цветочные вазы, а на террасе поставили сиденья в несколько рядов.

– Смотри! – Луиджи вывел Розанну в центр комнаты. – Здесь ты будешь петь. А пока иди и познакомься с другими выступающими.

Шестеро остальных певцов нервно переговаривались в гостиной. Они умолкли, увидев Луиджи и Розанну.

– Это Розанна Меничи. Она будет петь последней. Розанна, угощайся! – Луиджи показал на столик, заставленный большими кувшинами лимонада и тарелками с закусками. – А я пойду встречать гостей.

Розанна села на обтянутый кожей стул в углу. Остальные певцы продолжили прерванную беседу, но она слишком нервничала, чтобы присоединиться.

Дверной звонок звучал опять и опять, и мягкий гул голосов был слышен возле гостиной, когда гости перемещались на террасу.

Из-за двери показалась голова Луиджи.

– Пять минут, леди и джентльмены! – объявил он. – За вами будет приходить синьора Ринальди. Закончив выступление, можете занимать места среди зрителей. Может, чему-нибудь друг у друга научитесь. Удачи!

Через несколько минут появилась синьора Ринальди – она увела первого выступающего.

Вскоре шум на террасе утих, и Розанна услышала звук рояля. Артисты уходили один за другим, пока Розанна не осталась одна.

Вскоре в дверях появилась синьора Ринальди.

– Идем, Розанна! Твоя очередь.

Розанна кивнула и встала – ладони влажные, сердце колотится. Она последовала за экономкой по коридору и остановилась возле двери музыкальной комнаты, прислушиваясь к выступлению предыдущего певца.

– Синьор Винченци попросил передать, что в зале сидят ваши папа и брат. – Она ласково улыбнулась Розанне. – Я уверена, вы выступите чудесно!

Судя по волне аплодисментов, предыдущее выступление закончилось. Синьора Ринальди открыла дверь музыкальной комнаты и бережно проводила Розанну внутрь.

– А теперь – заключительное выступление! Моя особенная ученица – синьорина Розанна Меничи. Розанна занималась у меня последние пять лет, и это ее первое публичное выступление. Я надеюсь, когда вы услышите, как она поет, то порадуетесь, что присутствовали на дебюте будущей звезды. Синьорина Меничи исполнит «Меня называют Мими» из «Богемы».

Послышались вежливые аплодисменты, и Луиджи снова уселся на банкетку. Поток противоречивых мыслей наполнил разум Розанны, когда он заиграл первые такты. Она не сможет, у нее нет голоса, он не зазвучит…

А потом произошла странная вещь: среди множества лиц она увидела улыбку матери – ободряющую, ждущую ее выступления.

Ты справишься, Розанна, ты сможешь…

Розанна сделала глубокий вздох, открыла рот и запела.

Луиджи стоило огромных усилий читать ноты, аккомпанируя – его глаза были наполнены слезами. Пять лет тяжелой работы – и сегодня вечером прекрасный голос Розанны раскрылся. Он всегда знал, что это случится.

Паоло де Вито сидел во втором ряду с закрытыми глазами. Винченци был прав насчет этой девушки! Ее голос – одно из самых чистых сопрано, что он слышал. В нем есть оттенки, сила, глубина; каждая нота сложной арии звучала четко и идеально выверенно. Кроме того, похоже, девочка понимала, о чем поет. Он чувствовал, как в воздухе повисла глубокая эмоция, парализующая слушателей. По спине Паоло побежали мурашки. Розанна Меничи – настоящая сенсация, и он хотел стать тем, кто предъявит ее талант миру.

Марко Меничи изумленно смотрел на стройную фигурку и не верил своим глазам. Это правда его Розанна – застенчивое дитя, на которое никто не обращал внимания? Он знал, что у нее красивый голос, но сегодня… она пела перед столькими людьми, словно для этого рождена! Как жаль, что Антония сейчас не видит свою дочь… Марко вытер слезы.

Лука Меничи тайно наблюдал за выражением лица Марко и благодарил Бога, что ему удалось уговорить отца прийти. Он тоже смахнул слезу. Лука понял: теперь Розанну не остановит ничто.

Последние звуки умолкли, но зрители сидели тихо. Розанна стояла как зачарованная, когда лицо ее мамы, которой она пела последние несколько минут, исчезло. В уши ударил вихрь оглушительных аплодисментов, потом рядом с ней появился Луиджи, и они кланялись вместе – поклон за поклоном. К ним присоединились другие выступавшие, и зрители встали с кресел.

Луиджи поднял руки, прося о тишине.

– Спасибо, что присоединились к нам сегодня! Надеюсь, наше скромное выступление доставило вам удовольствие. Теперь подадут напитки, и у вас будет возможность пообщаться с артистами.

Снова зазвучали аплодисменты, а потом Луиджи окружили люди. Они хлопали его по спине и жали руку. Розанна растерянно стояла одна. Официантка предложила ей бокал просекко. Девушка сделала глоток и беспомощно поперхнулась, когда пузырьки зашипели в горле.

– Piccolina! О Розанна, ты была великолепна! – подошел к ней Лука. – Когда-нибудь ты станешь звездой – я всегда это знал.

– Где папа? Ему понравилось? Он не рассердился, что мы не рассказывали ему про уроки пения? – встревоженно спросила Розанна.

– Когда синьор Винченци объявил, что ты занималась у него пять лет, папу словно громом поразило. Но теперь, когда он послушал твое выступление… – Лука хихикнул. – Он хвастается всем, что ты его дочь!

Она выглянула на террасу и увидела Марко, говорящего с несколькими людьми. Розанна поняла, что он улыбается впервые со дня смерти ее мамы.

– Розанна, я хочу тебя кое с кем познакомить. – Луиджи подошел к ней в компании элегантно одетого мужчины средних лет. – Это синьор Паоло де Вито – художественный руководитель Ла Скала из Милана.

– Синьорина Меничи, очень рад знакомству! Луиджи столько о вас рассказывал! А теперь, когда я услышал, как вы поете, я понял: он не преувеличивал. От вашего выступления захватывало дух. Луиджи, как всегда, чудесно потрудился. У него чутье на особые таланты!

Луиджи скромно пожал плечами:

– Я лишь работаю с тем, что есть.

– Мой друг, я думаю, в тебе тоже есть особый гений. Согласны со мной, синьорина Меничи? – улыбнулся ей Паоло.

– Луиджи чудесно ко мне отнесся! – скромно ответила Розанна.

– Он сказал мне, что здесь ваш папа, – продолжил Паоло.

– Да, – ответила Розанна.

– Тогда, если позволите, я хотел бы с ним поговорить. Познакомишь нас, Луиджи?

Лука и Розанна с тревогой наблюдали с другой стороны террасы, как Луиджи знакомит Паоло де Вито с Марко. Трое мужчин сели, и Луиджи подал официантке знак принести еще просекко.

Розанна отвернулась.

– Не могу смотреть, – призналась она. – Как думаешь, что они обсуждают?

– Ты знаешь, о чем они говорят. После твоего сегодняшнего выступления нет нужды в ложной скромности. – Лука переключил внимание на даму в дорогих украшениях и ее мужа, которые подошли поздравить Розанну с успешным выступлением.

Через некоторое время Луиджи встал и жестом пригласил Розанну и Луку к ним присоединиться.

– Розанна, bravissimo! – Марко встал и расцеловал дочь в обе щеки. – Почему ты не рассказывала мне, что ходишь заниматься вокалом? Если бы я знал, то, конечно, помог бы! Нехорошая девочка! – улыбнулся папа. – Ну, что сделано, то сделано… Синьор де Вито говорит, что однажды ты станешь мировой звездой. Он хочет, чтобы ты отправилась в Милан, в музыкальное училище. Он уверен, что они предложат тебе стипендию.

Паоло пожал плечами.

– Как директор училища и Ла Скала, я имею право на такое решение.

– А что скажешь ты, папа? – взволнованно спросил Лука.

– Ну, талант – это замечательно и прекрасно, но я не могу отпустить дочь одну в такой большой город. Кто знает, что может приключиться? – вздохнул Марко.

Розанна почувствовала, как адреналин от вечера постепенно уходит. Она была права: в конце концов все оказалось напрасно. Папа скажет «нет».

– Поэтому, – продолжил Марко, – синьор Винченци предложил отправить кого-нибудь с тобой. И конечно, я задумался кого. Кому я могу доверить заботу о дочери и ее безопасности? И потом меня осенило: Луке, моему сыну, который столько лет помогал тебе и оплачивал занятия!

– Ты… ты хочешь сказать, что отпустишь меня в Милан, если со мной поедет Лука? – Розанна смотрела на папу с восторгом.

Марко кивнул.

– Да. Думаю, это идеальное решение.

– Но как же ты, папа? Мы не можем тебя бросить… – Лука смотрел на отца как на сумасшедшего.

– Но я буду не один, Лука. Карлотта и Элла вернулись домой. И моя дочь отказывается возвращаться к мужу. Значит, она сможет присматривать за стариком-отцом и помогать в кафе. Лука, я найду тебе замену. Все равно ты был плохим поваром! – пошутил Марко. – А, как сказали эти два джентльмена, – он кивнул в сторону Луиджи и Паоло, – мы должны сделать все, чтобы предъявить твой драгоценный дар миру, Розанна. Ты счастлива?

– О, папа! Я… конечно, счастлива! Спасибо, спасибо! – Розанна крепко обняла его, по-прежнему не в силах поверить, что столь желанное будущее у нее в руках.

– А ты, Лука? Согласен сопровождать Розанну в Милан? – спросил Луиджи.

Глаза Луки сияли:

– С величайшим удовольствием!

– Отлично, отлично! Значит, решено, – сказал Паоло. – Простите, но теперь мне пора. Меня ждет на ужин директор театра Сан-Карло. – Он встал и повернулся к Розанне: – Я поговорю о вас с коллегами, как только вернусь в Милан. Если все пройдет гладко, через несколько дней вам придет письмо с официальным подтверждением о стипендии. Занятия начинаются в сентябре. Очень надеюсь увидеть вас в училище, а потом, возможно, и в Ла Скала. Всего доброго, Розанна! – и он поцеловал ей руку.

– Не знаю, как вас отблагодарить, синьор де Вито! – ответила она дрожащим от эмоций голосом.

Паоло улыбнулся ей, а потом направился вместе с Луиджи к выходу.

– Ты прекрасно справился, Паоло! Я твой должник навеки, – сказал Луиджи.

– Мне не раз приходилось иметь дело со сложными родителями… – Внезапно Паоло ухмыльнулся: – Представляешь, Марко даже сказал мне, что Розанна унаследовала голос от него! И спасибо тебе, Луиджи, что доверил Розанну мне! Я сделаю все возможное, чтобы раскрыть ее талант.

– Я знаю, Паоло. Все, о чем я прошу, – билет на ее дебютное выступление в Ла Скала.

– Разумеется. Ciao, Луиджи!

Луиджи закрыл дверь, и к нему сразу же подошла мать одного из учеников. Спустя некоторое время он вернулся на террасу и отыскал Луку.

– Молодой человек, у меня для вас кое-что есть. – Луиджи сунул в руки Луки толстый коричневый конверт. – Это вам с Розанной на первое время в Милане. Вы потрясающий брат! И я думаю, благодаря своей доброте вы тоже получили свободу, верно? – Луиджи похлопал удивленного Луку по плечу и отправился к другим гостям.

Когда семейство Меничи вернулось домой на такси, которое Луиджи настойчиво пожелал оплатить, Лука поднялся в спальню и запер за собой дверь. Он открыл конверт и высыпал на кровать сотни банкнот. Еще там было письмо:

Я откладывал ваши деньги с первого дня, когда Розанна мне их дала. Я хотел учить ее бесплатно, но понимаю, что такое гордость. И я подумал, что они могут помочь вам в будущем. Уверен, вы используете их с умом. С наилучшими пожеланиями, Луиджи Винченци.

Лука лег на спину – сердце разрывалось от благодарности за столь неожиданную доброту.

Глава 7

Карлотта неподвижно сидела на стуле в гостиной, пока отец рассказывал ей, что Розанна получила стипендию на обучение в музыкальном училище в Милане и Лука поедет с ней.

– Все сложилось идеально! – улыбнулся Марко. – Антонии больше нет, но ты, моя любимая дочь, вернулась и займешь ее место. Раз ты так уверена, что точно не вернешься к Джулио, можешь жить здесь с Эллой и помогать мне в кафе. Так пожелала бы твоя мать.

Марко ждал реакции дочери. Карлотта пялилась в пустоту, словно ничего не слышала.

– Хороший план, верно? Для всех нас, – подчеркнул Марко.

Наконец Карлотта кивнула. Она заметно похудела, и ее карие глаза казались огромными на бледном лице.

– Да, папа. Я останусь здесь и позабочусь о тебе. Как ты сказал, это моя обязанность. А сейчас прости: мне нужно немного пройтись.

Марко смотрел, как Карлотта встала и вышла из комнаты. Он надеялся, что скоро его дочь снова станет прежней. Они будут хохотать вместе, и он заменит Элле папу, которого она недавно потеряла. Налив себе бренди, Марко подумал, что, несмотря на ужасные обстоятельства, все хотя бы получилось лучше, чем ожидалось.

Розанна искала в комоде чистую белую рубашку, когда в спальню вошла Карлотта.

– Поздравляю!

Розанна нерешительно посмотрела на сестру. Она знала, что папа рассказал ей об их переезде в Милан, и не представляла, какой реакции ожидать.

– Спасибо!

– Почему ты не рассказала нам о своем секрете, Розанна?

– Потому что… я думала, никто меня не поддержит.

Карлотта села на кровать и похлопала по свободному месту рядом с собой. Розанна нервно подошла к сестре.

– Думаешь, я завидую, да, Розанна? Что вас с Лукой скоро ждет новая жизнь в Милане, а я останусь здесь и займу место мамы?

– Карлотта, мы с Лукой всегда будем приезжать на каникулы и тебе помогать, я обещаю! – заверила Розанна.

– Мило с твоей стороны! Но я думаю, как только вы отсюда уедете, то позабудете старую жизнь.

– Нет, Карлотта! Я никогда не забуду тебя, папу и всех, кто живет в Пьедигротте, – горячо возразила Розанна.

– Я имела в виду другое, – мягко сказала Карлотта. Она взяла Розанну за руку. – Должна признать, когда папа сказал мне, сперва я почувствовала легкую зависть. Но я рада за тебя, правда! Тебе дали шанс, и я надеюсь, – она вздохнула, – что ты окажешься мудрее старшей сестры и его не упустишь.

– Карлотта, пожалуйста, не говори так! Ты еще молода! И, может, вернешься к Джулио.

– Нет, Розанна, не вернусь, – твердо сказала Карлотта. – И я больше никогда не выйду замуж, потому что он никогда не даст согласия на развод. Ты же знаешь: здесь подобные новости вызовут скандал. Я пытаюсь сказать другое: минутная глупость может навсегда сломать тебе жизнь. А я не хочу, чтобы ты страдала так же, как я.

– Не волнуйся, – ответила Розанна, по-прежнему не понимая, какую именно ошибку допустила сестра. – Я буду осторожна, обещаю!

– Ты разумная девочка, Розанна, но, когда дело доходит до мужчин, – Карлотта криво ухмыльнулась и покачала головой, – все женщины совершают глупости.

– Меня не интересуют мужчины – только пение. Пожалуйста, расскажи, что произошло между тобой и Джулио!

– Не могу. Но, может, когда-нибудь расскажу. Я знаю одно: я поплатилась за собственную глупость и буду платить за нее всю жизнь, – печально ответила Карлотта.

– А теперь – плюс ко всему – тебе придется сидеть здесь и заботиться о папе! – воскликнула Розанна, внезапно преисполнившись чувством вины. – Если бы я не уезжала в Милан, то…

Карлотта приложила палец к губам сестры.

– Даже не думай! Сейчас мы с Эллой нуждаемся в папе не меньше, чем он в нас. На самом деле все сложилось хорошо.

– Ты правда не против, что мы уедем в Милан и оставим тебя здесь?

– Нет. Я счастлива за тебя, правда! Только пообещай заботиться о Луке.

– Конечно, – согласилась Розанна.

– Нам так повезло с братом! Хорошо, что он поедет с тобой. Ты подарила свободу и ему, и это прекрасно. Он ее заслужил. – Карлотта встала, ласково поцеловала сестру в макушку и вышла из спальни.

Розанна сняла футболку и надела белую блузку для выступлений в хоре. Реакция Карлотты ее удивила. Она ожидала от вспыльчивой сестры слез, гнева и зависти, а вовсе не праведного смирения, и ее тревожило нетипичное для Карлотты принятие ситуации. Ее не покидало ужасное чувство, что, выиграв свободу для себя и Луки, она приговорила их красавицу-сестру к несчастливой жизни.

Жарким августовским утром в Милане Роберто Россини дождался полного пробуждения, прежде чем открывать глаза навстречу слепящему солнцу.

Он перевернулся и увидел прекрасное лицо Тамары – она еще сладко спала. У Тамары был легкий характер, и они провели вместе восхитительные три недели. Но теперь все должно было закончиться: она стала слишком ревнивой и начала говорить о совместном будущем. Когда женщина начинала так себя вести, он понимал: пора двигаться дальше.

Роберто закинул руки за голову и лежал, созерцая ясное синее небо за окном и размышляя о грядущем дне. Днем – урок вокала, а вечером – благотворительное выступление в Ла Скала для какого-то фонда помощи детям: он не помнил, какого именно, но там соберутся все значимые люди Милана.

Роберто вздохнул. Он стал профессиональным вокалистом пять лет назад, и, хотя числился солистом в Ла Скала, ему постоянно давали второстепенные роли. Некоторые театры в Европе предлагали ему большие роли в грядущем сезоне, но Роберто хотел добиться успеха именно в Ла Скала. Карузо, его герой из родного Неаполя, прославился именно там. И именно в великолепном миланском театре состоялись лучшие выступления Каллас и Ди Стефано.

Роберто терял терпение в ожидании славы, которой, как он знал, заслуживали его голос и харизма. Тридцать четыре – еще совсем немного для оперного певца, но уже через несколько лет его красивое молодое лицо и упругое тело изменятся: его настигнет средний возраст, и момент истинного величия на пике формы будет упущен.

Но как достичь цели вовремя? Роберто знал: он обладает качествами, которые при возможности выделят его среди остальных. У него был сильный голос, который с возрастом становится все насыщеннее. Ему часто говорили, что он великолепно держится на сцене и умеет передавать эмоции персонажей. Так почему же ему еще не дали возможности блистать в главной роли на сцене Ла Скала?

Устроившись в театр пять лет назад, он предполагал, что повышение и величайшие партии теноров, о которых он так мечтал, – лишь вопрос времени. Но заслуженные им по праву роли доставались другим. Певцы, которых Роберто и в грош не ставил, обходили его во всем.

Роберто отвернулся от солнца и застонал. Нужно признать: при всем таланте у него есть определенные проблемы в отношениях с нанимателями. Пока он занимался в училище, позволял себе определенные вольности, и несколько смятенных студенток нажаловались на него наставникам. Репутация Казановы не делала ему чести, и сам Паоло де Вито – не только директор училища, но и художественный руководитель Ла Скала – слышал о его похождениях.

В прошлом году у него была интрижка с приглашенной сопрано, которая побежала к Паоло, когда Роберто бесцеремонно ее бросил. Ему устроили серьезную выволочку – Паоло заявил, что восходящая звезда сопрано, которая клянется никогда не вернуться в театр, плохо повлияет на репутацию Ла Скала.

Пристыженный Роберто попросил прощения и пообещал, что подобного больше не повторится. Он отчаянно пытался держать себя в руках до конца сезона: желание добиться успеха в Ла Скала и угодить Паоло пересиливало гедонистические наклонности.

Роберто часто задавался вопросом, кроется ли проблема исключительно в столкновении характеров, или причина глубже. Он был уверен, что привлекательная внешность и успех у женщин вряд ли располагали к нему маэстро, как бы хорошо он себя ни вел. А он вел себя хорошо – во всяком случае, пока из России не приехала Тамара. Ей было просто невозможно отказать.

Роберто выбрался из постели и направился в ванную, чтобы принять душ. Сезон в Ла Скала заканчивался в сентябре. Потом он на несколько месяцев уедет петь в Париж и вернется в Милан уже в ноябре – это будет последний год его контракта. Если он не получит желаемые роли в новом сезоне, то точно оставит попытки и переберется за границу. А до тех пор надо держать себя в руках.

Тем вечером Роберто пел перед публикой, и речь шла о нескольких биллионах лир. После выступления был прием в фойе Ла Скала, куда пригласили всех артистов театра. Сделав глоток шампанского, Роберто решил уйти как можно скорее. Подобные мероприятия его утомляли: слишком много расфуфыренных жен, блистающих благодаря богатству их стареющих мужей.

Он угрюмо наблюдал, как молодой испанский тенор, весьма посредственно, по его мнению, исполнивший партию Отелло, купался во внимании итальянского премьер-министра и других знатных особ.

– Добрый вечер! Вы прекрасно выступили сегодня.

Роберто услышал за спиной женский голос и неохотно повернулся, приготовившись к скучной вежливой беседе.

– Донателла Бьянки. Рада знакомству!

Роберто пожал протянутую руку. У Донателлы Бьянки были прекрасные черные как смоль кудри, зеленые глаза, сверкавшие ярче бесценных изумрудов на ее шее, и крайне выдающийся бюст. Ей явно было за сорок, но она излучала сексуальную привлекательность. Длинные ногти с идеальным маникюром задержались на ладони Роберто чуть дольше, чем нужно.

– Рад знакомству! – Роберто искренне улыбнулся.

– Я видела уже много ваших выступлений. Мой муж – очень щедрый спонсор театра. И я считаю вас очень талантливым… исполнителем.

– Спасибо за добрые слова!

Внешне беседа звучала формально, но в их взглядах искрило электричество.

Донателла залезла в сумочку от «Гуччи» и достала визитку:

– Позвоните мне завтра утром, Роберто Россини. Нужно обсудить ваше будущее. Ciao!

Роберто засунул карту в карман, наблюдая, как Донателла пробирается сквозь толпу, чтобы обнять за широкую талию невысокого лысеющего итальянца.

Через несколько минут Роберто ушел. Пересекая площадь Пьяцца делла Скала, он раздумывал, стоит ли звонить синьоре Бьянки. Обычно он не выбирал пассий старше себя, но Донателла явно была неординарной женщиной.

А когда он начал мысленно раздевать ее, забираясь тем же вечером в постель, то понял: несмотря на все сомнения, завтра он возьмет телефон и позвонит ей.

Глава 8

– Я нормально выгляжу?

– Розанна, ты выглядишь, как всегда, очаровательно!

– Ой, Лука, ты просто меня успокаиваешь!

– Послушай, piccolina, сегодня у тебя первый день в музыкальном училище, а не конкурс красоты. Идем, а то опоздаем! – Лука протянул ей руки.

Розанна дотронулась до них.

– Я так нервничаю, Лука!

– Знаю. Но все будет в порядке, обещаю! А теперь идем – нам пора.

Лука захлопнул и запер дверь их маленькой квартирки на пятом этаже, и они начали спускаться по лестнице.

– Мне нравится наш новый дом. Я надеюсь, что лифт скоро починят. Вчера вечером я насчитала семьдесят пять ступеней, – хихикнула Розанна.

– Зато будем в форме! К тому же путь наверх стоит нашего прекрасного вида на Милан. – Лука понимал, что им очень повезло получить квартиру в самом центре, и подозревал, что без участия Паоло тут не обошлось.

Они спустились в холл, и Лука открыл дверь на улицу. Они ступили на широкий тротуар Корсо ди Порта Романа, едва не столкнувшись с ровным потоком пешеходов, деловито спешащих в обоих направлениях. Лука сверялся с листком бумаги, на котором он записал указания Паоло.

– Можно было бы поехать на трамвае, но в это время очень много народу. – Мимо них как раз проехал трамвай, из окон которого торчали пассажиры. Два юноши бежали за ним вдогонку и отважно вскочили на заднюю подножку. – Синьор де Вито говорил, что отсюда всего пятнадцать минут ходьбы до училища. Давай посмотрим, прав ли он? – прокричал Лука сквозь гомон.

– Мне постоянно хочется себя ущипнуть, чтобы убедиться, что все это наяву, – сказала Розанна, впитывая атмосферу, пока они шли по шумной улице мимо переполненных кафе и открывающихся магазинов. – Чем займешься, пока я в школе?

– Наверное, побуду туристом, – ответил Лука. – В городе столько красивых старых церквей! Пожалуй, начну с них. Миланский собор всего в нескольких улицах отсюда. И мне нужно найти церковь рядом с нашей квартирой: я обещал папе водить тебя на службу каждое воскресенье.

Как Паоло и обещал, минут через пятнадцать или около того они повернули налево и вышли на улицу Виа Санта Марта.

– Смотри, вот и училище! – Розанна остановилась на углу и повернулась к брату. – Тебе не обязательно провожать меня каждое утро. Я хочу, чтобы у тебя тоже была личная жизнь в Милане, Лука.

– Знаю. И будет. Но мой главный приоритет – ты.

Они перешли дорогу и остановились у входа в школу. Мимо спешили другие парни и девушки, устремляясь к двери, ведущей в священные коридоры самой прославленной музыкальной академии Италии.

– Ну, вот и пришли, – сказал Лука, улыбнувшись сестре. – Теперь пора прощаться! Встретимся здесь в пять часов.

Розанна сжала его руку.

– Мне страшно, Лука!

– Все будет в порядке. Помни: это наша мечта. – Лука расцеловал ее в обе щеки. – Удачи, piccolina!

– Спасибо!

Три часа спустя Лука сидел в маленьком кафе, подписывал открытку для отца, ел кростини и пил пиво. Он провел час в кафедральном соборе, а потом прогулялся по Галерее Витторио Эмануэле, дивясь экзотическим магазинам и стоимости товаров в них. Выйдя из Галереи на площадь Пьяцца делла Скала, Лука некоторое время стоял, глядя на легендарный фасад всемирно известного оперного театра, где надеялся однажды услышать пение своей сестры.

Сегодня он хотел устроить праздничный ужин. Взглянув на часы, Лука понял, что ему еще многое предстоит сделать, прежде чем он отправится за Розанной. Он доел, оплатил счет и направился в сторону квартиры. По дороге Лука заметил небольшой супермаркет со связками сыровяленых сосисок и деревянными ящиками свежих овощей на витрине. Он зашел внутрь, купил все необходимое и бутылку кьянти. Вышел на оживленную улицу, растерялся, свернул направо и оказался на Виа Агнелло. Поняв, что свернул не туда, Лука уже собирался вернуться обратно, когда заметил за зданиями центральной улицы церковный шпиль.

Лука решил посмотреть поближе. Он двигался в сторону шпиля по узкому переулку, пока не оказался на маленькой площади. Пересек ее и замешкался, замерев перед деревянной арочной дверью церкви. Справа была маленькая табличка. Лука попытался разобрать написанные на ней слова, стертые беспощадным временем.

– Церковь Благословенной Девы Марии[7], – прочитал он вслух.

Лука уточнил время. До встречи с Розанной было еще два часа. Вполне достаточно, чтобы удовлетворить нестерпимое желание заглянуть внутрь, поэтому он вошел в вестибюль. Над дверью, ведущей в церковь, виднелась потертая, поблекшая фреска с Девой Марией, держащей на руках младенца Иисуса. Лука разглядывал ее несколько секунд, а потом зашел внутрь. Там никого не было, а его глаза постепенно привыкли к полумраку после яркого солнца снаружи.

Лука поднял взгляд на высокий арочный потолок, покрытый трещинами в штукатурке. У держащего одну из колонн слева херувима не хватало кончика носа и половины крыла, а скамьи истерлись настолько, что утратили прежний блеск. И все же, хоть церковь и выглядела заброшенной и неухоженной, Луку поразила ее красота, ее тепло.

Эхо шагов прозвенело по залу, когда он направился к алтарю. Там было пусто, но у Луки возникло ощущение, что он не один. Почувствовав внезапное головокружение и легкую слабость, он сел на скамью и поставил на пол покупки.

Лука смотрел на статую Мадонны, стоявшую посреди алтаря. Синяя краска на ее платье облезла, а губы утратили розовый оттенок. Лука закрыл глаза, перекрестился и начал молиться.

Когда он открыл глаза, сквозь витражи струился луч света, падая точно на статую. Свет стал ярче, а потом Лука увидел в нем размытый силуэт.

Ее руки были протянуты. И она с ним говорила.

Он моргнул, и она исчезла, оставив за собой лишь бриллиантовый солнечный свет.

Лука очень долго сидел неподвижно. Когда он наконец зашевелился, тело казалось легким, словно утратившим гравитацию. Он медленно встал и направился к алтарю в передней части церкви. Уже там, у алтаря, он опустился на одно колено, и по его щекам струились слезы счастья. Неопределенность сменилась целью, а на месте пустоты появилась любовь.

Он не знал, сколько времени прошло, когда на его плечо опустилась рука. Лука вздрогнул, обернулся и взглянул в эти мудрые карие глаза. Старый священник смотрел на него с улыбкой, и Лука инстинктивно догадался, что он все видел и понимал.

– Меня зовут дон Эдоардо. Я викарий церкви Благословенной Девы Марии. Если вы хотите со мной поговорить, я здесь каждое утро между половиной десятого и полуднем.

– Спасибо, дон Эдоардо! Я хочу… Я хочу исповедоваться.

Священник кивнул. Лука встал, по-прежнему чувствуя необыкновенную легкость в теле, и направился за доном Эдоардо к исповедальне.

Покидая церковь пятнадцать минут спустя, Лука знал: его жизнь никогда не станет прежней.

Ликующая Розанна бросилась в объятия брата.

– Как все прошло?

– Чудесно! Страшно, но чудесно! Лука, там столько красивых голосов! Как я смогу с ними сравниться? И некоторые девушки такие взрослые, хоть и мои ровесницы… И они так одеваются! Думаю, среди них есть очень богатые… А мой наставник по вокалу, профессор Поли, он такой серьезный и… Лука! – Розанна остановилась и посмотрела на брата: – Ты в порядке?

– Лучше, чем когда-либо. Почему ты спрашиваешь?

– Ну, просто ты… Ну, выглядишь как-то иначе. Немного побледнел, пожалуй.

– Piccolina, честное слово, я… – Лука попытался подобрать подходящее слово, чтобы описать свои ощущения. – Сияю!

Он со смехом потащил ее по оживленной улице, и они отправились домой, держась за руки. Поднялись в квартиру, немного выдохшись от подъема по лестнице, и Лука отпер дверь, мысленно отметив, что стоило бы подновить облупившуюся краску.

– Розанна, иди в душ, пока не закончилась горячая вода, – предложил Лука. – Сегодня я приготовлю на ужин кое-что особенное.

Розанна с восторгом смотрела на маленькую гостиную. С тех пор как она ушла утром, последние неразобранные вещи исчезли. Потертый диван в углу накрыли ярким пледом, и теперь он смотрелся заманчиво и уютно. Покосившийся столик у окна замаскировали розовой скатертью с бахромой, на которой стояли полосатый бело-синий кувшин со свежими цветами и две свечи в блюдцах.

– Ты столько сделал. Спасибо! – воскликнула Розанна.

Несмотря на обшарпанные рябые стены и грязные окна, которые Лука еще не успел помыть, общее впечатление было радостным и домашним.

– Сегодня особый вечер – для нас обоих, – ответил Лука с маленькой кухоньки, откуда уже доносился аппетитный аромат свежего чеснока и трав.

– Да, Лука, – ответила Розанна. Ее глаза сияли. – Я быстро! А потом помогу тебе.

Она взяла из комнаты полотенце и принадлежности для мытья, вышла из квартиры и направилась по темному коридору в общую ванную.

Позднее, после ужина, состоявшего из грибного ризотто и салата – Розанна объявила его великолепным, – они сидели, держа в руках по бокалу вина, и наблюдали, как на крыши Милана спускаются сумерки.

Розанна зевнула и улыбнулась брату:

– Я так устала!

– Тогда иди спать. Думаю, это от восторга.

– Да. Знаешь, я не думала, что снова смогу почувствовать себя столь счастливой после смерти мамы, – улыбнулась она.

Лука пристально посмотрел на сестру и покачал головой:

– И я, Розанна. И я.

Кованые металлические ворота бесшумно распахнулись, и Роберто медленно поехал на своем «Фиате» по подъездной дорожке, вдоль которой высился ряд деревьев. Проехав мимо огромного фонтана с мозаичным дном, Роберто остановил машину.

Он часто проезжал Комо и дважды устраивал на озере пикник, но ему удавалось разглядеть лишь каминные трубы резиденций, скрытых за зеленой листвой.

Теперь он оказался возле огромного палаццо. Изящный белый фасад возвышался над землей, и солнце отражалось в ярусах аккуратных окон с элегантными коваными балкончиками. В центре, над входной дверью, виднелось круглое витражное окно.

Роберто вышел из машины и захлопнул дверцу. Он направился к палаццо и медленно поднялся по лестнице к огромной входной двери, окруженной мраморными колоннами. Звонка он не нашел, а стук в дверь казался неподходящим способом оповещения обитателей о своем прибытии. Пока Роберто раздумывал, есть ли здесь другой вход, дверь открылась.

– Caro, я так рада, что ты пришел!

На Донателле был тонкий белый халат. Влажные волосы, лицо без следов макияжа – она выглядела потрясающе.

– Я принимала душ после бассейна. Ты немного рано.

– Я… Да, прошу прощения. – Роберто сглотнул, изо всех сил стараясь не смотреть на пышный бюст, едва прикрытый халатом.

– Пойдем.

Роберто зашел внутрь и последовал за хозяйкой по большому мраморному коридору и вверх по лестнице.

Донателла открыла дверь и впустила Роберто в огромную спальню с высокими потолками.

– Вот, располагайся. А я пока оденусь. – Донателла показала на диван у окна и исчезла в другой комнате.

Роберто подошел к окну и посмотрел на идеально ухоженные просторные сады, выходящие к самому берегу озера Комо. Через несколько минут он опустился на низкий диван и тихонько выдохнул. Донателла Бьянки и ее супруг, очевидно, были безмерно богаты.

– Ну, caro, ты в порядке? – вернулась Донателла, одетая в узкие белые джинсы и черную блузку, подчеркивающую два ее лучших качества.

– Я… Да, спасибо.

Донателла села рядом с ним, согнув длинные ноги.

– Отлично. Я рада, что ты пришел. Шампанского?

Она потянулась за бутылкой, стоявшей в ведерке со льдом на низком столике, и наполнила пенным напитком два бокала, не дожидаясь ответа.

– Спасибо, – сказал Роберто, принимая бокал.

– За тебя и твое будущее! – провозгласила она.

Впервые в жизни Роберто утратил дар речи. Он сделал глоток и попытался вернуть самообладание.

– У вас красивый дом, – выдавил он и покраснел, почувствовав себя глупо.

– Я рада, что тебе нравится. Семья моего мужа владеет им уже больше ста пятидесяти лет. Но, – вздохнула Донателла, – иногда мне кажется, будто я живу в музее. Нам приходится содержать двадцать человек, чтобы они заботились о дворце и территории.

Донателла выпрямила длинную ногу и опустила ее на бедро Роберто.

– У вас нет детей? – спросил он, пытаясь продолжить беседу.

– Нет. Я никогда не стремилась к материнству, – пожала плечами она. – Кроме того, похоже, мы с мужем… не способны зачать ребенка.

– Твой муж, хм… где он? – нервно спросил Роберто, когда большой палец ее ноги двинулся к его паху.

Донателла вздохнула и игриво насупилась:

– Он в Америке и опять оставил меня совсем одну.

– Он часто бывает за границей?

– Постоянно. Он арт-дилер. Проводит много времени в Нью-Йорке и Лондоне. И я сижу тут одна неделями. – Она опустила подбородок и послала ему многозначительный взгляд из-под ресниц.

– Ты не можешь поехать с ним?

– Конечно, могу, но я путешествовала по всему миру и многое повидала, а теперь предпочитаю оставаться дома. Скучно сидеть одной в чужом городе, пока муж ведет дела! А шопинг может надоесть даже мне. Расскажи о себе побольше, Роберто Россини!

– Рассказывать особо нечего, – пожал плечами Роберто.

– Не могу поверить. У тебя есть девушка? – поинтересовалась Донателла.

– Нет, сейчас нет.

– Думаю, ты слишком застенчив. Должно быть, все вокруг сходят по тебе с ума! – Отработанным движением Донателла встала с дивана и обхватила его колени ногами. – С твоим-то прекрасным сильным голосом и другими… прелестями… – Ее рука потянулась к пуговицам его рубашки. – У тебя было много любовниц, верно?

– Я… – Застигнутый врасплох ее откровенностью, Роберто почти лишился дара речи. – Несколько, – выдохнул он, возбудившись за одну секунду.

– Старше тебя? – Донателла склонилась к его шее и запечатлела поцелуй. Ее рука тем временем добралась до цели.

– Нет… Я…

– Значит, я буду первой, – победоносно промурлыкала она.

Утратив остатки самоконтроля, Роберто запустил пальцы в густые волосы Донателлы, а она прильнула губами к его губам.

* * *

Три часа спустя они вернулись ко входу в палаццо.

Донателла с улыбкой открыла дверь.

– Это было очень… приятное утро. Позвонишь мне завтра в семь вечера, да?

– Да.

– Хорошо. В следующий раз мы обсудим твое будущее. Ciao, Роберто!

Неуверенно шагая к машине, он иронично покачал головой.

Роберто Россини, опытного любовника и светского льва, только что ловко и откровенно соблазнили.

Глава 9

Милан, январь 1973 года

Розанна открыла дверь в квартиру.

– Лука, Лука! Я дома.

– Я на кухне, piccolina, – отозвался он.

– Лука, надеюсь, ты не против? Я привела на ужин подругу из училища. – На кухню вошла Розанна. Ее карие глаза сияли, а щеки раскраснелись от прогулки на холодном зимнем воздухе. – Я сказала, что ты всегда готовишь на четверых, – пояснила она.

– Конечно, я не против, – улыбнулся Лука.

– Спасибо! Эби, это мой брат Лука Меничи.

– Привет, Лука! – застенчиво улыбнулась гостья. – Я Эбигейл Холмс. Рада знакомству! Ой, и, пожалуйста, называй меня Эби. – Она хорошо говорила по-итальянски с легким английским акцентом.

– Я… Привет, Эби! – Лука почувствовал, что краснеет. Он посмотрел на Эби, и его сердце забилось быстрее: перед ним была очень красивая блондинка с большими синими глазами, тонкими чертами лица и кремовой кожей.

– Помочь с ужином? – спросила Розанна.

Лука оторвал взгляд от Эби.

– Нет. Соус готов, а паста будет через две-три минуты. Идите и устраивайтесь поудобнее в гостиной.

Эби вышла из кухни вслед за Розанной, села на диван и тихо присвистнула:

– Розанна, у тебя такой красивый брат! У него потрясающие глаза.

– Серьезно?

– Да. Не удивляйся так, – хихикнула Эби. – У него есть девушка?

– Ой, нет. И никогда не было.

– Почему?

– Не знаю, Эби. Просто его никогда не интересовали женщины.

Лука зашел в гостиную с большой миской пасты.

– Синьорины, прошу, занимайте места!

– Спасибо, синьор! – У Эби заблестели глаза. Она села рядом с Розанной.

Лука раскладывал пасту, а Розанна разливала вино. Потом все трое начали есть.

– Знаешь, Розанна, тебе очень повезло, – завистливо вздохнула Эби.

– Да?

– Ага. Чудесная уютная квартира, брат, который божественно готовит, и главное – свобода приходить и уходить, когда вздумается.

– Эби поселилась у тети, – объяснила Луке Розанна. – У тебя очень строгая тетя, да, Эби?

– Да. Обращается со мной, будто мне десять. Она англичанка и думает, что все итальянцы попытаются меня соблазнить, хотя ее муж – итальянец. – Эби раздраженно закатила глаза. – Думаю, она просто чувствует себя ответственной за мое благополучие. Когда я получила место в училище, родители позволили мне поехать с условием, что я поселюсь у тети.

– Тебе нравится Милан? – спросил Лука.

– Да, очень! Такой яркий, жизнь здесь бурлит! Особенно после унылой старой Англии. Впрочем, хватит обо мне. Лука, чем ты занимаешься, пока Розанна учится? Работаешь?

– Нет, я…

– Лука проводит все свое время в ветхой церкви по соседству, – перебила Розанна. – Это его второй дом.

– Ясно… – Эби подняла бровь.

– Ну тебя, Розанна! Ты плохо объясняешь, – проворчал Лука. – Церковь Благословенной Девы Марии – очень красивая, пятнадцатого века, но в ужасно запущенном состоянии. Я помогаю местному священнику дону Эдоардо собрать средства, чтобы восстановить ее прежнее великолепие. Но, – Лука пожал плечами, – это будет непросто.

– А ты… значит, веришь в Бога и все такое? – спросила Эби.

– Да, конечно, верю. А церковь Благословенной Девы Марии – особое место. Дон Эдоардо сказал, там свершались чудеса, явления самой Мадонны. У меня есть немного времени, так что я стараюсь помочь, – пожал плечами Лука. – Нужно предпринимать меры как можно скорее, иначе скульптуры и древняя фреска в центральном вестибюле безвозвратно погибнут.

– Ты не думал провести концерт? – вдруг спросила Эби.

– Что именно ты имеешь в виду? – уточнил Лука.

– Ну, моя тетя Соня возглавляет комитет «Друзья Миланской Оперы». Возможно, если ты ей напишешь и хорошо попросишь, она согласится попросить Паоло де Вито выделить пару певцов из Ла Скала и нескольких студентов училища, чтобы провести в церкви благотворительный концерт.

– Эби, это прекрасная идея! – улыбнулся Лука. – Как считаешь, Розанна?

– Да. Особенно если учесть близость церкви к Ла Скала. Они просто не смогут отказать, верно? – ответила она.

– Тогда я дам тебе адрес тети, ты можешь написать письмо, и она поднимет этот вопрос на следующей встрече комитета.

– Конечно. Спасибо, Эби! – благодарно сказал Лука.

– Отлично. Договорились! – Эби повернулась к Розанне. – А мы с тобой могли бы спеть «Цветочный дуэт» из Лакме. Мы разучивали его на занятиях. – Она улыбнулась Луке. – Конечно, мой голос не сравнится с голосом твоей сестры… Впрочем, как и любой другой в школе.

– Прошу, Эби, не преувеличивай! – Розанна покраснела от похвалы подруги.

– Я не преувеличиваю. Ты сама прекрасно знаешь: Паоло чуть ли не в обморок падает от восторга каждый раз, когда тебя слушает. Думаю, ты станешь солисткой, как только начнешь работать в театре, пока мы будем терять годы в горе. Не забудешь меня, когда станешь знаменитой дивой? – пошутила она.

– Эби, конечно, я тебя не забуду! – засмеялась Розанна.

– Вот видишь? – сказала Эби, подмигнув Луке. – Она уже знает, какой знаменитой станет!

– Проклятье! У меня кончились сигареты, – сказал Лука. – Простите, пойду сбегаю в магазин на углу. А вы пока обсудите ваши девчачьи дела. Я ненадолго.

Когда за ним закрылась дверь, Эби повернулась к Розанне.

– Знаешь, мне кажется, я могу по уши влюбиться в твоего брата. Он такой добрый и чуткий и при этом потрясающе красив. Как жаль, что такие обычно… Что насчет Луки? Ты говорила, у него никогда не было девушки.

– Нет, Эби! – Розанну смутила прямота Эби: у нее тоже возникала такая мысль, но озвучивать ее она никогда не решалась.

– Не пугайся ты так, Розанна! – сочувственно сказала Эби. – Я просто подумала, что лучше спросить, чтобы не тратить время зря, если ты вдруг знаешь наверняка.

Покраснев, Розанна сменила тему беседы, и Эби поняла намек. Они вяло обсуждали расписание на следующий день, пока Лука не вернулся с сигаретами. Потом Розанна с новым интересом наблюдала, как Эби с Лукой без остановки болтают за кофе, подмечая особый их язык тела и зрительный контакт.

В половину одиннадцатого Эби нехотя поднялась на ноги.

– Большое спасибо за ужин! Боюсь, мне пора идти, а то тетя Соня начнет беспокоиться. Когда можно прийти и посмотреть твою церковь, Лука? Теперь мне очень хочется там побывать!

– Как насчет в воскресенье утром? Мы с Розанной всегда ходим туда на девятичасовую мессу.

– Хорошо. Даже тетя не может запретить мне пойти в церковь! Встретимся в половине девятого и пойдем вместе. Ciao, Розанна! Ciao, Лука!

Лука встал и расцеловал Эби в обе щеки.

– Пока, Эби! Спасибо за чудесную идею! Увидимся на службе в воскресенье.

Розанна проводила подругу и вернулась к столу.

– Тебе понравилась Эби? – спросила она у брата.

– Очень! Думаю, она станет тебе хорошим другом, Розанна. У нее прекрасное сердце.

– Она очень красивая, правда, Лука? Вот бы мне такие же светлые волосы! В нее влюблены все мальчики. – Розанна проверяла Луку, вспоминая разговор с Эби.

– Да, не сомневаюсь. А теперь я вымою посуду, а ты иди спать, piccolina.

– Нет, я не устала. Помогу тебе.

– Хорошо, – согласился Лука.

Он собрал тарелки со стола и понес на кухню. Розанна последовала за ним с бокалом вина.

– Ты моешь, я вытираю, – сказала она.

Брат с сестрой работали возле раковины в дружном молчании. Потом Розанна сказала:

– Лука, ты… Ты когда-нибудь влюблялся?

– Нет, не думаю. Почему ты спросила?

– Ой, неважно. Эби сказала, что ты очень красивый.

– Правда?

– Да. Ты правда красивый, Лука. Уверена, ты нравишься девушкам.

– Розанна, на что ты намекаешь? – нахмурился Лука.

– Ну, просто я знаю, что папа попросил тебя за мной приглядеть. Но я уже большая девочка. Я не боюсь оставаться в квартире одна. Если ты хочешь сходить куда-нибудь вечером, то иди.

– Пойду, если захочу, – кивнул Лука. – Но я счастлив быть здесь с тобой, piccolina.

– Правда счастлив?

– О да. Очень!

– Я просто не хочу, чтобы из-за меня ты упускал собственную жизнь.

– Розанна, эти пять месяцев в Милане стали самыми счастливыми в моей жизни. И за это время я обнаружил нечто очень важное.

– Что?

Лука рассмеялся ее настойчивости.

– Ты всегда задавала слишком много вопросов! Могу только сказать, что теперь я знаю, к какому будущему двигаться. Расскажу тебе, когда придет время. У меня должны быть хоть какие-то секреты, Розанна!

– Конечно. Я просто хочу для тебя счастья.

– И я счастлив, клянусь! А теперь тебе пора в постель: уже поздно.

Розанна обняла брата.

– Помни: я очень тебя люблю.

– И я тебя, – ответил он и поцеловал ее в лоб. – А теперь иди.

Когда Розанна закрыла дверь своей спальни, Лука тоже пошел к себе в комнату и зажег две маленьких свечи перед фигуркой Мадонны, стоявшей на самодельном алтаре. Он опустился на колени и начал молиться. Впервые с того момента, как он принял решение, его решимость пошатнулась. Он молил Бога наставить его, объяснить, почему юная англичанка пробудила в нем столь необыкновенно сильные чувства.

«Возможно, – подумал он через десять минут, поднимаясь на ноги, – это просто испытание». И он его пройдет.

Глава 10

– А теперь, дамы, предлагаю перейти к делу.

Паоло де Вито холодно улыбнулся, оглядев восемь безукоризненно одетых женщин, собравшихся за столом. Они потягивали аперитивы в ресторане «Савини», и Паоло подозревал, что счета за обед на девятерых хватило бы, чтоб покрыть расходы за целый семестр обучения в училище. Ему не слишком нравились ежемесячные встречи с «Друзьями Миланской Оперы», но эти дамы представляли одни из самых богатых семей Милана – без их постоянного покровительства и училищу, и Ла Скала пришлось бы нелегко.

– Паоло, я получила милое письмо от молодого человека, который спрашивает, не могли бы мы организовать благотворительный концерт, чтобы собрать средства для церкви Благословенной Девы Марии, – сказала Соня Моретти.

– Серьезно? Я думал, нам надо собирать средства на собственное существование, а не для церкви…

– Конечно, но здесь немного другой случай. Оказывается, в церкви есть редкая фреска, которая окажется безвозвратно утерянной, если не принять меры в ближайшее время. Плюс эта церковь находится очень близко к училищу и к Ла Скала и технически могла бы быть вашим местом для молитв. Кроме того, у студентов появилась бы возможность выступить перед публикой ради благого дела. Письмо написал Лука Меничи. Кажется, у вас учится его сестра.

– Розанна? Одна из наших самых талантливых учениц! Как и ваша племянница Эбигейл, конечно, – быстро добавил Паоло.

– Я подумала, что мы могли бы запланировать это на Пасху – устроить выступление при свечах и попросить пару артистов из труппы театра выступить вместе с избранными учениками, – продолжила Соня. – Я заглянула в церковь – это действительно прекрасное место. Мы могли бы составить внушительный список гостей, а цена билета покроет легкие закуски.

– Сколько человек умещается в церкви? – спросил Паоло.

– По словам синьора Меничи, около двухсот. Итак, дамы, как вам такая затея?

Все дружно закивали идеально причесанными головами.

Внезапно вперед подалась Донателла Бьянки:

– Думаю, от театра могли бы выступить Анна Дюпре и Роберто Россини. Насколько мне известно, синьор Россини – очень верующий человек, и я уверена, что он с радостью нам поможет.

Паоло удивленно поднял бровь:

– Хорошо. Я продумаю подходящую программу и тогда решу, кого мы попросим ее исполнить. Я согласен, что всегда полезно дать студентам возможность выступить и поучиться у коллег-профессионалов.

– Раз вопрос решен, давайте заказывать обед. В три у меня встреча, так что в половине третьего мне придется уйти. – Донателла подняла руку, и к ней сразу же подошел официант. – Мне карпаччо из тунца. Спасибо!

– Ну как, споешь на нашем маленьком концерте? – Донателла провела пальцами по обнаженной талии Роберто.

Он вернулся из Парижа два дня назад, и с тех пор они проводили бо́льшую часть времени в спальне в его квартире.

– Выступление в полуразрушенной церкви? Сомневаюсь, что это поможет моей карьере… – Роберто посмотрел на Донателлу.

– Тогда, может, сделаешь это для меня? – Ее рука скользнула под одеяло и принялась ласкать его между бедер.

– Я…

– Прошу! – Пальцы поползли выше.

– Сдаюсь, – простонал Роберто и перевернулся, накрыв ее губы поцелуем.

Позднее, когда она отправилась в душ, он лежал, чувствуя пресыщение и закрыв глаза, и думал, что еще никогда не встречал такой женщины.

Их отношения основывались исключительно на сексе и стали лучшими в жизни Роберто. Донателле требовалось от него исключительно тело. Она не шептала ему на ухо слов любви и не звонила в два часа ночи. Она не устраивала истерик, если он не говорил ей слов, которые она хотела услышать. Роберто даже начал задаваться вопросом, не нашел ли он наконец идеальные отношения.

Донателла вышла из ванной, завернувшись в полотенце. Ее темные волосы прилипли ко лбу. С расстояния ей можно было дать лет тридцать, хотя Роберто знал, что ей сорок пять.

– Ну что, споешь для нас в церкви? Уверена, Паоло это оценит.

Роберто вздохнул:

– Да! Я же сказал.

Донателла сбросила полотенце и начала одеваться.

– Что будешь петь в предстоящем сезоне?

Роберто напрягся.

– Я не хочу это обсуждать. Как обычно, Паоло наобещал мне больше, чем дал, так что это мой последний сезон в Ла Скала. Я не буду продлевать контракт следующей осенью. Я решил принять одно из многочисленных предложений из других стран. – Он тяжело вздохнул. – Я не нравлюсь Паоло – в этом вся проблема. Мне никогда не достичь славы в Ла Скала, пока он там главный.

– Caro, – успокоила его Донателла, – я понимаю, о чем ты. Но кто знает? Ты так талантлив! Уверена, Паоло лишь хочет убедиться, что ты готов, прежде чем дать тебе роли, которых ты заслуживаешь. – Донателла поправила волосы перед зеркалом. – Ты приедешь ко мне в палаццо во вторник, да? Джованни опять уехал в Лондон.

– Да, – пообещал Роберто.

Несколько минут спустя Донателла открыла дверь подъезда дома Роберто, выглянула и осмотрела темнеющую улицу. Она поспешила по тротуару к «Мерседесу» и проскользнула в машину, на мягкое кожаное сиденье.

Донателла закрыла глаза и удовлетворенно выдохнула. Разумеется, у нее было много других любовников, и большинство – моложе ее. Но Роберто отличался от всех. Последние два месяца она действительно по нему скучала, считая дни до его возвращения из Парижа. Непривычное чувство – предыдущие любовники не казались ей незаменимыми. Они оказывали услуги, как и любой другой персонал. А радость от встреч с Роберто в последние дни сбивала Донателлу с толку. Но теперь он объявил, что подумывает уехать за границу навсегда…

Заведя двигатель и вращая руль «Мерседеса» на оживленных улицах по пути к Комо, Донателла решила, что использует все доступные ей средства, чтобы заставить его остаться.

Роберто Россини заслуживал стать большой звездой. Она ему поможет, и не только из-за очевидного таланта, а потому что – Донателла поверить не могла, что подобная мысль прокралась ей в голову! – она в него влюбилась.

Одно она знала точно: ей нужно удержать Роберто в Милане.

– Чудесные новости, Розанна! – Лука передал письмо сестре через стол. – Это от синьоры Моретти, тети Эби. Она пишет, что комитет одобрил идею концерта в церкви Благословенной Девы Марии.

Розанна быстро просмотрела письмо.

– Лука, я так за тебя рада!

– Надо пойти и рассказать дону Эдоардо. Он будет счастлив!

– Конечно. Но они говорят, что концерт будет на Пасху, Лука, – нахмурилась Розанна. – Мы же собираемся поехать домой, повидать папу и Карлотту…

– Мы можем поехать домой после концерта. Уверен, папа поймет. Это так важно! Синьора Моретти пишет, два артиста из Ла Скала согласились принять участие. – У Луки горели глаза. – Она предлагает продавать билеты по пятьдесят тысяч лир. Если придет около двухсот гостей, мы соберем почти достаточно денег, чтобы восстановить фреску. Но, Розанна, впереди столько работы! Нужно поставить дополнительные сиденья, украсить церковь цветами, организовать закуски…

Розанна наблюдала, как увлеченно брат болтает о предстоящей работе.

– Лука, почему церковь Благословенной Девы Марии так много для тебя значит? Я никогда не видела тебя счастливее…

Он посмотрел на сестру, подыскивая слова. И понял: это невозможно.

– Сложно объяснить, Розанна… Могу сказать одно: она действительно мне важна. А теперь, если ты закончила завтрак, я провожу тебя до училища. Мне не терпится рассказать новости дону Эдоардо!

Лука помахал Розанне на прощание и поспешил к церкви Благословенной Девы Марии.

Дон Эдоардо принимал исповедь, поэтому Лука сел на скамью и дождался, когда священник выйдет из исповедальни, а прихожанин уйдет.

– Отличные новости! – объявил Лука, протягивая дону Эдоардо письмо от Сони Моретти. – Мы точно соберем много денег!

– Да, – кивнул старый священник, радуясь выражению счастья на лице молодого человека, к которому он так привязался. – Думаю, Мадонна будет очень рада.

– Надеюсь. – Лука посмотрел на алтарь. Его плечи опустились, а улыбка исчезла. Он покачал головой. – Но все равно, даже устроив этот концерт, я делаю слишком мало, и иногда это ужасно расстраивает.

– Я знаю, Лука. Я понимаю. – Дон Эдоардо сочувственно потрепал его по плечу.

– Но я должен терпеливо ждать. Уверен, это часть Его плана: Он испытывает меня.

– Давай помолимся вместе о благословении этой церкви и наших трудов по ее восстановлению.

Две головы, седая и темноволосая, склонились в совместной молитве. Потом дон Эдоардо приготовил кофе, и они начали планировать концерт.

– Нам понадобится гораздо больше стульев, дон Эдоардо. Сзади, возле купели, хватит места еще на двадцать, – сказал Лука.

– В крипте есть еще стулья, но они старые и грязные. Посмотри, а если они не подойдут, можно будет попросить училище одолжить нам стулья на мероприятие. – Дон Эдоардо протянул Луке большой ключ. – Электричества там нет. На крючке возле двери висит масляная лампа. Рядом на полке – спички. – Священник посмотрел на часы: – Мне надо идти – надо посетить скорбящую мать.

Когда священник ушел, Лука сел и уставился на статую Мадонны на алтаре. Она не говорила с ним с того чудесного дня, но он почувствовал ее умиротворяющее присутствие. Потом он встал, направился ко входу в крипту и отпер дверь. Как советовал дон Эдоардо, Лука снял с крючка и зажег масляную лампу, прежде чем осторожно спуститься по скрипящим ступеням при ее тусклом свете. Остановившись в самом низу лестницы, он оглядел помещение.

Небольшая крипта была забита самым разным барахлом. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, и пауки беспрепятственно плели здесь свои многочисленные паутины. Осторожно пробираясь сквозь мусор, Лука решил, что разбор крипты мог бы стать его следующей задачей. Он нашел деревянные стулья, о которых говорил дон Эдоардо, и принялся доставать их, но обнаружил, что у каждого не хватает или ножки, или спинки. Лука повернулся и опустился на колени, чтобы поднять из кучи на полу гниющий молитвенник. Когда он открыл его, страницы начали рассыпаться прямо в руках.

Внезапно масляная лампа погасла, и крипта погрузилась в полную темноту. Лука нащупал в кармане зажигалку и снова поджег фитиль, но лампа почти сразу погасла опять. Пытаясь пробраться к выходу и рассуждая, что факел послужил бы ему лучше, Лука на что-то наступил. Охнув от боли, он с громким звуком упал – подвернул лодыжку.

Лука лежал в темноте, не в силах пошевелиться, пока боль не утихла. Что-то поползло по его руке, и он быстро это стряхнул. Стараясь сохранять спокойствие, со временем он смог достать из кармана брюк зажигалку и заново зажечь лампу. Опустив взгляд, Лука увидел, что споткнулся о старинный, обитый кожей сундук, наполовину скрытый под грудой поеденных молью одеяний. Поставив лампу на пол, он отбросил ткань, закашлявшись от облака пыли, поднявшегося в затхлом воздухе, и аккуратно поднял тяжелую крышку сундука.

Внутри тот был обит пурпурным бархатом, и когда Лука осторожно запустил в него руки, то нащупал большой тяжелый предмет. Он с трудом вытащил его из сундука и, осветив с помощью лампы, обнаружил чашу для причастия с изысканной гравировкой, потускневшую от возраста и пыли. Лука достал платок, послюнил его, очистил маленький кусочек металла и увидел яркий блеск серебра. С растущим восторгом он осторожно поставил чашу на пол и принялся доставать остальное содержимое сундука.

Он вытащил молитвенник с хрупкими пожелтевшими страницами – толстая кожа переплета защитила их от сырости, и благодаря этому книга сохранилась в целости. Потом обнаружился еще один комплект одеяний. Когда Лука доставал их, то почувствовал: внутри завернуто что-то твердое. В этот момент лампа угрожающе замигала, и, не желая вновь очутиться во тьме, Лука поднял с пола кубок и молитвенник и засунул под мышку одеяния. Повесив на палец проволочную ручку лампы, он направился к лестнице.

В ризнице Лука положил одеяния на пол и медленно развернул. В одном из свертков он нашел маленький потрепанный кожаный мешочек – не больше ладони. Осторожно развернув содержимое, Лука извлек оттуда маленький рисунок на холсте, вставленный в грубую деревянную раму, и увидел знакомое лицо.

Художнику словно удалось уловить ее грацию, безмятежность и душу. Сам Лука, когда закрывал глаза и молился, представлял Мадонну именно так. Рисунок, выполненный тонкими, нежными коричневато-красными штрихами, был простым, но столь безупречным, что Лука не мог оторвать от него глаз.

Он смотрел на картину долго. Чудесным образом скрытая от света и влажности, она сохранилась в почти безупречном состоянии. Осторожно приподнимая края холста и стараясь как можно меньше трогать находку, Лука попытался найти хоть какой-то намек на имя художника.

Возможно, рисунок ничего не стоил, но Лука все равно почувствовал, как по спине побежали мурашки. Когда вернется дон Эдоардо, он покажет ему рисунок с кубком и спросит, знал ли старый священник об их существовании. А пока… Лука благоговейно вернул холст в мешочек. Он убрал кубок, молитвенник и рисунок в шкаф для реликвий и запер дверцу на ключ.

Глава 11

– Значит, выступающие встанут вокруг алтаря?

– Да.

– А рояль поставим здесь?

– Да.

Лука смотрел, как гостья обходит церковь.

– А вино будем подавать там, возле купели? Как думаете?

– Хорошая идея, синьора Бьянки! – ответил дон Эдоардо и раздраженно поднял бровь – украдкой, чтобы видел только Лука.

– Хорошо. Ну, похоже, все готово. Спрос на билеты отличный! Думаю, наберется полный зал. – Донателла подошла к алтарю и брезгливо посмотрела на потертые облачения, которые явно видали лучшие времена. – У вас есть другая ткань для вечера? Эта кажется довольно… потрепанной.

– Нет, другой нет. Для этого мы и проводим концерт, разве нет, синьора? Чтобы собрать денег на новые алтарные облачения и другие вещи, – терпеливо напомнил дон Эдоардо.

– Конечно. Ну, мы можем украсить церковь свечами и поставить цветы вокруг статуи Мадонны.

– Да, – снова согласился дон Эдоардо, наблюдая, как Донателла берет в руки обнаруженную Лукой серебряную чашу – ее любовно отполировали и поставили на алтарь.

– Какая красота! И похоже, очень древняя. – Донателла покрутила предмет в руках, пристально рассматривая.

– Лука нашел ее в крипте несколько недель назад. Я хотел попросить кого-нибудь ее оценить – как вы понимаете, ради страховки, – но пока что-то руки не доходили.

– Понятно. – Донателла поставила кубок и взглянула на дона Эдоардо. – Мой муж занимается предметами искусства, и у него есть друзья, которые хорошо разбираются в подобных вещах. Попросить его кого-нибудь для вас найти?

– Был бы вам очень признателен! Говорите, ваш муж разбирается в искусстве?

– Да.

– Тогда, Лука, думаю, тебе стоит принести тот рисунок.

Лука отправился в ризницу.

– Синьор Меничи нашел еще рисунок, – пояснил дон Эдоардо. – Вероятно, он ничего не стоит. Но, может, ваш муж посмотрит?

– Конечно, – кивнула Донателла.

Вскоре Лука вернулся с рисунком.

– Вот, – осторожно протянул он.

Донателла осмотрела холст.

– Какой замечательный набросок Мадонны! – восхищенно воскликнула она. – Значит, вы нашли это в крипте?

– Да, в старом сундуке. Мы проверили записи, и, судя по надписи в молитвеннике, это принадлежало дону Дино Синкветти. Он был здесь священником в шестнадцатом веке.

– Значит, рисунку могут быть сотни лет? Хотя сохранился он почти идеально, – выдохнула Донателла.

– Думаю, дело в прекрасной защите. Свет не попадал на него триста лет.

– Ну, я о нем прекрасно позабочусь, обещаю. Завернете для меня чашу?

Дон Эдоардо напрягся.

– А ваш супруг не может прийти и осмотреть артефакты прямо здесь?

– Он занятой человек, дон Эдоардо, и будет дома всего несколько дней, а потом улетит в США. Обещаю, с рисунком и чашей ничего не случится, а я смогу быстро сообщить вам результаты. Я сразу заберу их домой. Уверяю вас, у нас прекрасная охрана! Вы же мне доверяете?

– Конечно, синьора, – смущенно пробормотал старый монах.

Джованни Бьянки осмотрел стоявшие перед ним на столе предметы.

– Где, говоришь, их нашли?

– В церкви Благословенной Девы Марии. Лежали в старом сундуке в крипте вместе с вещами умершего священника. Судя по всему, священник жил в шестнадцатом веке. Я подумала, чаша может представлять ценность, – пояснила Донателла.

– Да, да… Уверен, так оно и есть. Но это, – Джованни взял рисунок, – просто невероятно! Говоришь, шестнадцатый век?

– Так сказал священник.

Джованни вытащил из кармана куртки увеличительное стекло и внимательно рассмотрел рисунок. Когда он поднял взгляд на жену, Донателла увидела в его глазах проблеск восторга.

– Лицо не кажется тебе знакомым?

– Конечно. Это Мадонна, – с насмешкой ответила она.

– Да, – терпеливо продолжил Джованни. – А как ты определила, что это Мадонна?

– Наверное, по ее изображениям, которые я видела.

– Именно! А кто подарил нам самые известные портреты Мадонны?

– Я… – Донателла пожала плечами. – Леонардо да Винчи, конечно.

– Да. Подожди минутку. – Джованни вышел из гостиной и вернулся через несколько минут с каталогом из Национальной галереи в Лондоне. Он переворачивал страницы, пока не нашел, что искал. – Вот. – Джованни положил каталог рядом с рисунком на столе. – Присмотрись к лицу, к деталям. Много общего, правда?

Донателла внимательно присмотрелась.

– Да, Джованни, но… Я… Это же не может быть…

– Мне надо тщательно все исследовать, но чутье мне подсказывает, что либо это великолепная подделка, либо мы обнаружили утерянный рисунок Леонардо.

– То есть его обнаружили старый священник с юношей, – поправила Донателла.

– Конечно, – поспешно согласился Джованни. – Мне нужно взять это с собой в Нью-Йорк. Хочу показать другу. Он эксперт в подтверждении подлинности работ великих мастеров. А еще умеет держать язык за зубами – за определенный процент от выручки, конечно.

– Но сначала мне, конечно, надо спросить разрешения у дона Эдоардо, – возразила его жена.

– Но священнику же не обязательно знать все? Ты могла бы сказать ему, что кубок и рисунок на оценке и я смогу дать ответ через неделю. И Донателла…

– Да, caro?

– Не рассказывай больше никому, пока мы не узнаем правду.

– Конечно, – Донателла заметила в глазах мужа алчный блеск. – Я сделаю, как ты скажешь.

Через десять дней Донателла пришла к дону Эдоардо.

– Хорошие новости, – улыбнулась она. – Даже отличные! – Донателла села на скамью.

– Ваш супруг считает, что чаша представляет интерес?

– Да, как оказалось, она очень ценная. Мой муж сказал, на аукционе ее цена может дойти до пятидесяти тысяч долларов. Это около тридцати миллионов лир.

– Тридцать миллионов лир! – изумился дон Эдоардо. – Я и мечтать не мог, что она столько стоит!

– Муж спрашивает, что вы хотите делать дальше – желаете ли продавать чашу. Если да, он может устроить аукцион.

– Я… Я не рассматривал вариант продажи. Мне нужно поговорить с епископом. Не знаю, какие он даст указания, – вздохнул дон Эдоардо. – Возможно, церковь захочет оставить чашу себе. Решать не мне.

– Дон Эдоардо, пожалуйста, посидите со мной! – Донателла похлопала по скамейке рядом с собой. Священник осторожно согласился. – Пожалуйста, простите за мою дерзость, но что вашей прекрасной церкви сейчас нужно больше всего?

– Конечно, деньги, чтобы вернуть былую славу, – признал он, смущенный подобным разговором.

– Именно. А теперь позвольте спросить: вы уже рассказали кому-нибудь о находке?

– Нет. Не считал нужным, пока не выяснится, что мы обнаружили нечто ценное.

– Ясно, – кивнула Донателла. – Если епископ узнает, лично я сомневаюсь, что вы или эта церковь получите значительную часть выручки за продажу чаши. Если он вообще захочет ее продавать.

– Синьора Бьянки, думаю, вы правы, – нехотя согласился дон Эдоардо.

– Возможно, мы с супругом нашли решение. Он готов заплатить сумму, за которую, по его мнению, получится продать чашу. Как я уже сказала, это тридцать миллионов лир. Потом он продаст чашу частному коллекционеру. У вас появится много денег на восстановление церкви, а правду никому знать не обязательно.

Дон Эдоардо пристально на нее посмотрел.

– Но синьора Бьянки, епископ точно захочет знать, откуда появилась столь значительная сумма денег!

– Разумеется. И вы скажете ему и всем остальным, что синьор Бьянки был так шокирован состоянием здания, когда пришел с женой на концерт, который она помогла устроить, что сразу решил пожертвовать крупную сумму денег.

– Ясно.

– Дон Эдоардо, я понимаю: вы не хотите никого обманывать. Мы с мужем поступим так, как вы скажете. Но лично я считаю, если для вашей прекрасной церкви нужно так много сделать… И то, что здесь нашли эту чашу, – возможно, Божья воля. Почему бы не использовать ее исключительно во благо церкви?

– Конечно, вы можете быть правы, синьора Бьянки. Но вдруг кто-то узнает?

На лбу у дона Эдоардо проступили капельки пота. Донателла посмотрела на них и поняла: жертва полностью в ее власти. Она приготовилась нанести решающий удар.

– Даю вам слово: чаша будет продана за границу в частном порядке. У моего супруга длинный список частных коллекционеров, которые предпочитают оставаться в тени. И только представьте, сколько работы можно было бы выполнить во славу Господа на эти деньги!

– Я… должен подумать. – Дон Эдоардо глубоко вздохнул. – Мне нужно попросить наставления у Господа.

– Конечно. – Донателла достала из сумочки визитку. – Позвоните мне, когда примете решение.

– Да. Синьора Бьянки, большое спасибо за помощь!

– Пустяки! – Донателла встала, собираясь уйти. – Ой, чуть не забыла про рисунок, – буднично добавила она. – По мнению мужа, особой ценности в нем нет. Конечно, работа прекрасная, но Мадонну изображали множество раз, в том числе и лучшие художники мира. Он сомневается, что этот маленький набросок вызовет много интереса.

– Конечно, так мы и думали, – кивнув, сказал священник.

– Однако, – продолжила Донателла, застегивая свое безупречное пальто, – он очень мне понравился, и поэтому я готова выкупить его у вас для себя. Как насчет трех миллионов лир?

Дон Эдоардо посмотрел на нее с изумлением.

– Очень щедрое предложение! Спасибо за вашу доброту, но мне надо подумать. Я сообщу вам, как только приму решение.

– Тогда буду ждать. Хорошего вечера! – Донателла грациозно кивнула и выпорхнула из церкви.

– Хорошего вечера, синьора Бьянки! – пробормотал дон Эдоардо ей вслед.

Два дня спустя, когда муж Донателлы зашел в гостиную, она протянула ему бокал шампанского.

– Он согласился?

– Да. Позвонил сегодня.

– Cara, ты умница! – сказал Джованни. – Надо позвонить в Нью-Йорк, сообщить клиенту хорошие новости. И, конечно, выбери себе что-нибудь на часть выручки. Что угодно.

Донателла взглянула на мужа, и на алых губах заиграла легкая улыбка.

– Я что-нибудь придумаю, Джованни. Обещаю.

Глава 12

Церковь начала заполняться зрителями, и Лука помогал провожать хорошо одетых гостей к их местам. Свечи атмосферно мерцали в подсвечниках вдоль сидений и у алтаря, а воздух наполнял аромат лилий.

После предложения синьора Бьянки Лука с доном Эдоардо молились о наставлении и пришли к одному и тому же заключению: они решили, что это предложение – Божий дар. А что же еще? Если они его примут, можно будет сразу начать работы по восстановлению церкви.

Дон Эдоардо взволнованно подошел к Луке:

– Думаю, большинство гостей уже здесь и артисты готовы. Лука, я бесконечно тебе благодарен! Такое впечатление, что в тот день, когда ты переступил порог моей церкви, ты принес с собой благословение.

– Меня привел сюда Господь, – кротко ответил Лука.

– Я знаю. Да пребудет с тобой его благословение! – Он потрепал Луку по плечу и пошел вдоль рядов сидений.

Лука последовал за ним и поймал взгляд сестры, сидевшей на одной из передних скамеек вместе с другими выступающими. Она махнула ему рукой, и он помахал в ответ. Потом Лука заметил знакомую высокую темноволосую фигуру в смокинге, спешащую вдоль рядов, и отвернулся, пытаясь побороть отвращение. Ничто не испортит сегодняшний вечер! Ничто.

Дон Эдоардо и Паоло де Вито поднялись по ступеням и встали перед алтарем.

– Леди и джентльмены! – начал дон Эдоардо. – Спасибо, что присоединились к нам в этот особенный вечер! В это время года мы празднуем воскрешение, перерождение – то, чего мы пытаемся добиться и для нашей церкви. Отдельно хочу поблагодарить «Друзей Миланской Оперы» за организацию этого вечера. А теперь синьор Паоло де Вито, художественный руководитель Ла Скала, представит нашу программу.

– Добрый вечер, дамы и господа! – Зрители захлопали, когда к ним обратился Паоло. – Чтобы начать программу, хочу представить вам секстет из «Лючии ди Ламмермур» в исполнении студентов музыкального училища.

Паоло ушел, и на импровизированную сцену поднялись несколько студентов. Они выстроились возле красиво украшенного алтаря, и концерт начался.

Роберто же не обращал никакого внимания на декорации и почти не слушал музыку – он восхищенно смотрел на Донателлу, которая сидела в другой половине церкви рядом с мужем. Роберто задался вопросом, занимаются ли они еще любовью, и предположил, что иногда – да. «Поразительно, сколько всего можно купить за деньги!» – подумал он, когда раздались вежливые аплодисменты и студенты откланялись.

Роберто не удержался и принялся мысленно раздевать Донателлу. Но в этот момент послышался дивный и чистый голос, словно созданный для этой церкви. И ему показалось, что он слышал этот голос раньше. Пели одну из его любимых арий – «Быть свободной, быть беспечной» из «Травиаты». Моментально забыв про Донателлу, Роберто направил взгляд на исполнительницу.

Она выросла на несколько десятков сантиметров, но по-прежнему оставалась стройной, как кипарис. Густые темные волосы спадали на плечи мягкими сияющими волнами. Бледная кожа почти светилась в бликах свечей, и только на высоких скулах виднелся намек на румянец. Чарующие карие глаза выражали каждую эмоцию героини исполняемой арии. Голос повзрослел – его тренировали и развивали, но это был все тот же голос, который заставил его плакать, как когда она исполняла «Аве Мария» в Неаполе много лет назад. Голос маленькой девочки, которая стала красивой женщиной.

Розанна села с выдохом облегчения. Эби сжала ее ладонь.

– Ты пела чудесно! – прошептала она. – Умница!

Паоло встал.

– А теперь, пожалуйста, поприветствуйте наших особых гостей из Ла Скала: Анну Дюпре и Роберто Россини. Они исполнят дуэт «О милое лицо» из оперы «Богема».

Розанна смотрела на поющего Роберто Россини. Последний раз она видела его шесть лет назад. Глядя на него, она почувствовала, как заколотилось сердце и намокли ладони.

Она отвергала свои чувства к нему, возникшие в Неаполе столько лет назад, как глупую детскую влюбленность, но, увидев его, поняла: чувства реальны и по-прежнему живут у нее внутри. Когда голос Роберто слился с голосом Анны Дюпре в могучем крещендо, Розанна вспомнила о своей мечте когда-нибудь с ним спеть, объединить их таланты… Она отчаянно хотела исполнить эту мечту.

Концерт закончился, и раздались громкие аплодисменты. Артисты вышли на поклон, а дон Эдоардо встал и обратился к публике:

– Спасибо, дамы и господа, что пришли сегодня вечером послушать этот замечательный концерт! А теперь Соня Моретти, председатель комитета, хочет сказать несколько слов.

Соня подошла к дону Эдоардо:

– Дамы и господа! Благодаря вашей щедрости артистам из Ла Скала и студентам музыкального училища сегодня вечером нам удалось собрать почти десять миллионов лир. – Соня дождалась, пока утихнут аплодисменты. – Но есть кое-что еще. Здесь у меня чек для дона Эдоардо от Джованни и Донателлы Бьянки. Их так впечатлила красота этой церкви, что они решили сделать собственное пожертвование. Их скромность не позволяет мне сообщить, сколько именно они пожертвовали, но это поможет значительно продвинуться на пути восстановления церкви Благословенной Девы Марии. Дон Эдоардо, пожалуйста, возьмите чек!

Дон Эдоардо принял его со скромным поклоном и повернулся к зрителям.

– Не знаю, как выразить благодарность синьору и синьоре Бьянки! Я потрясен их щедростью. Да благословит их Господь! И спасибо каждому из вас за поддержку нашего концерта! Надеюсь, вы все вернетесь, когда реставрация закончится, и увидите плоды вашего покровительства. А теперь в задней части церкви подадут вино для всех желающих.

Зрители начали вставать, и Эби улыбнулась Розанне.

– Сегодняшний вечер прошел с огромным успехом. Думаю, твой брат будет на седьмом небе!

– Да, – глаза Розанны светились от счастья. – Это чудесно! Лука будет в восторге.

– Ты не против, если я оставлю тебя и пойду поговорю с ним и доном Эдоардо? Хочу обсудить кое-какую задумку.

– Конечно. Еще увидимся!

Внезапно к плечу Розанны легонько прикоснулась чья-то рука.

– Простите, что вмешиваюсь…

Розанна повернулась и увидела до боли знакомые темно-синие глаза. Сердце бешено заколотилось в груди.

– Розанна Меничи?

– Да?

– Ты меня помнишь?

– Конечно помню, Роберто, – застенчиво сказала она.

– Мы не виделись много лет, хотя мать писала мне, что ты переехала в Милан и у тебя умерла мама. Я очень расстроился, когда это прочитал. Как твой папа?

– Более-менее. Очень скучает по маме. Завтра мы с Лукой поедем на неделю в Неаполь.

– Тогда передавайте ему мои соболезнования и наилучшие пожелания.

– Хорошо, спасибо!

На мгновение их взгляды встретились, и бледные щеки Розанны порозовели. Роберто нарушил молчание:

– Значит, Луиджи Винченци помог тебе, как я и думал?

– Да. Он чудесный! Даже убедил Паоло де Вито приехать и послушать меня на вечере, который устроил на своей вилле прошлым летом. Паоло предложил мне стипендию, и я переехала в Милан. А все благодаря тебе, Роберто! – мягко добавила она.

– Я ничего не сделал, Розанна. Благодарить надо Луиджи Винченци. И, судя по сегодняшнему вечеру, он прекрасно поработал. Уверен, скоро ты будешь выступать на сцене Ла Скала! – Роберто тепло улыбнулся девушке.

– Ты тоже красиво пел.

– Рад, что ты так думаешь.

Повисла еще одна неловкая пауза.

– Ну, – сказал Роберто, – пойду исполню свой долг – пообщаюсь с гостями. Я так рад снова тебя увидеть, Розанна! Если понадобится какая-то помощь или совет, ты всегда можешь найти меня в Ла Скала.

– Спасибо, Роберто!

– До свиданья, piccolina! Трудись как следует.

Он помахал ей рукой и направился к толпе в дальней части церкви. Розанна провожала его взглядом, пока ее внимание не привлек один из гостей, подошедший ее поздравить.

Через несколько минут вернулась Эби.

– Не знала, что ты знакома с главным негодяем в Ла Скала…

– В смысле? – нахмурилась Розанна.

– Ой, тетя Соня рассказывала, что у Роберто Россини просто ужасная репутация в плане женщин. Он успел охмурить бо́льшую часть хора и солисток. И, кстати, я не удивлена, – Эби пожала плечами. – Он просто восхитителен, не считаешь?

– Согласна, – Розанна продолжала наблюдать за Роберто.

– И, судя по тому, как он на тебя смотрел, ты можешь стать следующей жертвой, – поддразнила Эби.

– Нет-нет, Эби, ты не так поняла! Мы оба из Неаполя, и наши родители близко дружили. В любом случае он слишком знаменит, чтобы мной заинтересоваться. И гораздо старше меня.

– Розанна, да я просто шучу! Иногда ты такая серьезная! – Эби широко улыбнулась, когда к ним присоединился Лука.

– Чудесный получился вечер, правда, Розанна?

– Да. Ты, наверное, очень счастлив.

– Да. Многие гости решили последовать примеру синьора Бьянки. Дон Эдоардо все еще собирает чеки. – Взгляд Луки светился от восторга.

– Думаю, нам надо отпраздновать это дело в баре, – предложила Эби.

– Я бы с удовольствием, но, к сожалению, мне придется остаться здесь – надо помочь дону Эдоардо убраться в церкви к завтрашней службе.

– Ничего. Тогда мы с Розанной пойдем вдвоем, – ответила Эби.

– Хорошо, но не слишком засиживайся, Розанна.

– Ага, Лука. Ciao! – Розанна поцеловала брата в щеку.

Девушки попрощались со всеми и вышли из церкви.

– Я знаю неплохое местечко за углом. Там можно взять бутылку вина и что-нибудь поесть. Умираю с голоду! – сказала Эби.

В баре было много народу, но они нашли столик и заказали вино и две тарелки пасты.

– Cheers, как говорят в Англии, – сказала Эби, подняв бокал. – За вино, мужчин и песни! – рассмеялась она.

– Cheers, – повторила за ней Розанна. – Кстати, о чем ты хотела поговорить с Лукой и доном Эдоардо?

– Я просто подумала, что теперь, когда церковь отреставрируют, было бы чудесно восстановить хор. Дон Эдоардо говорит, его не было много лет. Я подумала, что могла бы помочь, учитывая мои связи в училище. Плюс им понадобится кто-то, кто будет заниматься с певцами.

Розанна удивленно посмотрела на подругу:

– Но как ты найдешь время с нашим-то графиком? К тому же ты часто говорила, что не интересуешься религией…

– Зато определенно интересуюсь теми, кто ею занимается, – игриво сказала Эби.

Розанна посмотрела на подругу с удивлением:

– Ты ведь не про Луку?

– Вообще-то именно про него. Сегодня он выглядел таким счастливым! Он очень любит эту церковь, правда? Но мне интересно, что он собирается делать со своей жизнью. Не может же он заниматься этой церковью вечно?

– Ты не видела его раньше! – вступилась за брата Розанна. – Он работал на папу в нашем кафе, и у него не было времени на личную жизнь. А делал он это ради моих уроков пения. Если он счастлив заниматься реставрацией церкви, я за него рада.

– Прости, Розанна! Я его не критикую. Даже наоборот. Как ты могла догадаться, я в восторге от Луки, – призналась Эби. – Он так отличается от других мужчин! У большинства его ровесников карьеры, девушки. А Луке, похоже, ничего такого не нужно.

Розанна сделал глоток вина и пристально посмотрела на Эби.

– Он тебе правда нравится? В том самом смысле?

– О да, боюсь, что так. Лука такой… загадочный. Думаю, в нем есть скрытые глубины, ждущие, когда их исследует подходящая женщина. А теперь я нашла способ видеться с ним чаще благодаря хору и надеюсь их рассмотреть. Ты же не против?

Розанна покачала головой и хихикнула.

– Эби, ты думаешь только о любви!

– А о чем еще думать?

– Своей будущей оперной карьере, например.

– Да, конечно… Но, Розанна, я разумная девушка. Я знаю, что у меня неплохой голос, но с твоим ему не сравниться. Если повезет, я смогу попасть в хор, но я реалистка и понимаю: второй Каллас мне не стать. Так что, в отличие от тебя, обрученной с искусством, мне приходится думать о мужчинах, чтобы не впадать в депрессию, когда я слышу твое пение, – ухмыльнулась Эби.

– По-моему, у тебя чудесный голос! Иначе ты бы не попала в училище. Прекрати себя унижать.

– Вернись на землю, Розанна! – покачала головой Эби. – Моя тетя – важная птица в комитете по сбору средств. Она замужем за мужчиной, который невероятно щедро спонсирует оперу и училище. Возможно, это сыграло какую-то роль в моем поступлении. Как думаешь? Через три года, когда ты займешь заслуженное место в труппе, тете придется дергать за нитки, чтобы обеспечить мне будущее в заднем ряду хора. Честно говоря, не уверена, что этого хочу. В смысле благотворительности, – Эби погрустнела. – Ну, зато я выучу итальянский, плюс каждая приличная англичанка должна пожить за границей, прежде чем выйти замуж за достойного мужчину.

– Значит… может, это я странная, – Розанна сделала еще глоток вина.

– В каком смысле?

– Ну, я не думаю о мужчинах – вообще.

– Серьезно? – Эби скептически подняла бровь. – Сегодня, когда ты говорила с Роберто Россини, мне показалось, ты не совсем устойчива к его чарам.

– С Роберто все иначе.

– Почему это? – пристально посмотрела на подругу Эби.

– Потому что… вот так, и все! – вздохнула Розанна. – В любом случае я не хочу об этом говорить. Ой, смотри, наши спагетти! – Она резко сменила тему, пытаясь избежать дальнейших расспросов.

– Ну, – пожала плечами Эби, поднимая вилку, чтобы наброситься на дымящееся блюдо, – как скажешь. Но тебе не обмануть меня, Розанна Меничи!

Дон Эдоардо и Лука осматривали беспорядок, который еще предстояло убрать.

– Лука, ты помнишь меня? – Ему на плечо легла рука, и Лука подпрыгнул. Он обернулся и сглотнул, увидев говорившего.

– Конечно. Как ты, Роберто?

– Хорошо, очень хорошо. Как тесен мир! Ты тоже живешь в Милане?

– Я здесь присматриваю за сестрой, – сухо ответил Лука.

– Да, я уже поговорил с ней. Она выросла с нашей последней встречи! – сказал Роберто. – А как твоя вторая сестра, красавица… эм… – Роберто почесал голову.

– Карлотта. Хорошо. А теперь прошу прощения: я должен помочь дону Эдоардо. Хорошего вечера, – Лука коротко кивнул и быстро ушел.

Почувствовав пренебрежение, растревоженный волнением из-за встречи с Розанной Меничи, Роберто впал в шаловливое настроение. Он подошел к Донателле и украдкой положил руку на ее упругие ягодицы.

– Осторожнее, нас могут увидеть! – рассерженно прошептала она, отшатнувшись от него, как от чумного.

– Но твой муж ушел, разве нет? Я видел, как он выходил из церкви. И вообще, – Роберто наклонился к ней и ухмыльнулся, – я хочу тебя. Сейчас.

Пятнадцать минут спустя Лука обнаружил уставшего дона Эдоардо на стуле в ризнице.

– Идите домой, – сказал он старому священнику. – Мы почти закончили, а вы устали. Я запру церковь.

– Спасибо, Лука! Пойду. Ты не мог бы убрать это в шкаф со святынями? – Дон Эдоардо протянул Луке конверт с чеками. – Здесь безопаснее, чем у меня в квартире, а завтра с утра я их обналичу. Удивительный вечер, правда?

– Да, – согласился Лука.

– И все благодаря тебе, мой дорогой друг! Когда придет время, я дам тебе самые лучшие рекомендации, – улыбнулся священник. – Доброй ночи, Лука!

Когда дон Эдоардо покинул ризницу через задний вход, Лука отпер шкаф со святынями и положил чеки в жестянку, где хранились лиры на чай или кофе. Снова заперев дверцу, он спрятал ключ, а потом преклонил колени перед маленьким алтарем – дон Эдоардо использовал его для личных молитв. Он поблагодарил Бога за сегодняшний вечер и найденный ценный серебряный кубок. Лука расстроился, когда дон Эдоардо сообщил ему, что, по словам мужа Донателлы, рисунок не представляет особой ценности: в таком случае лучше бы они сохранили его в церкви. Но дон Эдоардо был так благодарен за деньги, вырученные за продажу серебряного кубка, что не смог отказать Донателле Бьянки в продаже рисунка.

Лука просидел еще несколько минут, тихо молясь. Потом встал, выключил свет и закрыл за собой дверь. Проходя вдоль стены церкви к парадному входу, он услышал со стороны алтаря какой-то шум. Воры? С сильно бьющимся сердцем он прокрался вперед, чтобы проверить.

Сбоку от алтаря переплелись на полу мужчина и женщина. Оба были полностью одеты, но в их занятии сомнений не возникало. Мужчина лежал сверху, а под ним стонала от наслаждения женщина, обвив ногами его спину. Стоны достигли кульминации, мужчина вскрикнул и судорожно, опустошенно повалился на партнершу.

Слишком шокированный и смущенный, чтобы что-то им говорить, Лука спрятался за колонной, наблюдая, как парочка встала. Они расправили одежду и направились к выходу, держась за руки. Он точно знал, кто они такие.

– Caro, мы поступили так дурно! Я позвоню тебе в четверг, да?

– Конечно! – Мужчина поцеловал спутницу в темную макушку, и они вышли за дверь, словно ничего не произошло.

Два силуэта растворились в ночи, оставив позади ошарашенного Луку и его оскверненную церковь.

Он вернулся домой гораздо позже, с тяжестью на сердце. Устроить такое там… Зрелище стерло из его сознания весь предыдущий счастливый вечер.

Он тихо открыл дверь в комнату Розанны, чтобы убедиться, что она в порядке и спит. Там горел свет, и она все еще сжимала в руке книгу, но ее глаза были закрыты. Лука зашел, чтобы выключить лампу.

– Лука? – Розанна открыла глаза.

– Да, piccolina?

– Чудесный вышел вечер, правда? – сонно сказала она.

– Я… да.

– Что такое? – нахмурилась она, приподнимаясь на локтях. – Ты какой-то расстроенный.

– Я в порядке. Просто устал. Спи!

– Роберто был чудесен, правда? У него такой изумительный голос, и сам он красавец! – Розанна потянулась и зевнула.

– Розанна, я не думаю, что Роберто – хороший человек.

– Эби сказала то же самое. Она сказала…

– Что?

– Ой, ничего. Спокойной ночи, Лука!

– Спокойной ночи.

Лука выключил свет и пошел в свою спальню.

В ту ночь сон никак не шел. Он не мог забыть мечтательного выражения лица Розанны, когда она говорила про Роберто – мужчину, который сломал жизнь Карлотте, а теперь даже не мог вспомнить ее имя. Про Роберто, который совершил нечто кощунственное в его любимой церкви. При мысли об этом у Луки все внутри сжималось.

И хотя он пытался убедить себя, что слова Розанны – лишь неудачное совпадение, интуиция подсказывала, что Роберто Россини еще принесет горе в его семью.

Глава 13

– Паоло, спасибо, что согласились на встречу! – Лучезарно улыбаясь, Донателла села напротив. Модный ресторан уже наполнился зажиточной публикой. – Аперитив? Я буду «Беллини», – и она властно щелкнула пальцами, подзывая официанта.

– Тогда составлю вам компанию, – согласился Паоло. – Вы в порядке, синьора Бьянки?

– Я отлично! И, пожалуйста, зовите меня Донателлой.

– Итак, – у Паоло не было настроения любезничать, – что вы хотели со мной обсудить?

– У меня есть одно предложение.

– Ясно, – осторожно протянул Паоло. – Говорите скорее.

– Недавно мне досталась некоторая сумма денег – щедрый подарок от мужа. А, как вы знаете, я считаю музыкальное училище чрезвычайно важным для художественной жизни Милана.

– Это действительно кузница новых талантов, и труппа театра без нее бы поблекла, – кивнул Паоло, гадая, к чему идет разговор.

– Именно. В общем, я подумываю сделать щедрое пожертвование и оплатить три стипендии для талантливых студентов, чьи родители не могут заплатить за учебу. Я знаю, сейчас вы иногда спонсируете одаренных студентов с помощью фондов, но ресурсы училища ограничены.

– Это правда. О какой именно сумме идет речь?

Донателла назвала цифру.

– Я… – Паоло был поражен. – Это огромные деньги!

– О, вот и наши «Беллини»! – Донателла подняла бокал. – Так что, примете мое предложение?

– Это невероятно щедрый жест. А что вы…

– Что я хочу взамен? – спросила Донателла. – Конечно, назвать эту стипендию «Бьянки»! И… – она помолчала, вертя в руках бокал, – чтобы Роберто Россини начал новый сезон Ла Скала в главной роли.

Паоло внутренне застонал. Он знал: придется заплатить какую-то цену. С женщинами вроде Донателлы так всегда.

– Ясно.

– Я уже несколько лет наблюдаю за его карьерой и считаю, что его способности не раскрыты должным образом. У него потенциал звезды. И все подруги со мной согласны, – подчеркнула Донателла, словно закрыв вопрос.

– Я тоже считаю Роберто Россини очень талантливым артистом. Но иногда, Донателла, – Паоло осторожно подбирал слова, – определенные… детали мешают певцам получить достойные их таланта роли. Вы правы: с его вокальными и внешними данными действительно можно покорить мир оперы, но его характер… – Паоло вздохнул. – Скажем так: он себе не помогает.

– То есть он вам не нравится? – прямо спросила Донателла.

– Нет, уверяю вас, проблема в другом. Он доставляет много хлопот как член труппы. Он ненадежен, незрел и, должен признать, эгоистичен на сцене. Многим коллегам тяжело с ним работать.

– Но ведь многие артисты темпераментны? Паоло, я уверена: Роберто Россини ждет великая судьба! Если не в Ла Скала, то в каком-нибудь другом театре. А мы ведь этого не хотим, правда? – многозначительно посмотрела на него Донателла.

– Я… – Паоло боролся со своей совестью. Он прекрасно понимал суть сделки. За одну уступку можно дать трем молодым певцам возможность пройти обучение. Наконец он глубоко вздохнул. – Так случилось, что на открытие следующего сезона я запланировал «Эрнани» и, несмотря на личное отношение, вынужден признать: обсуждаемый человек идеально подходит на главную роль.

– Вот видишь, Паоло! Это судьба.

– Хорошо, Донателла, – вздохнул он. – Роберто Россини откроет новый сезон.

– Чудесно! Уверена, вы не пожалеете! – Донателла сложила ладони в явном восторге. – И еще одно: пообещайте мне, что Роберто никогда не узнает об этом разговоре.

– Конечно.

– Хорошо. Итак, что закажем?

Час спустя Паоло вышел из ресторана. Направляясь к Ла Скала, он размышлял, давно ли у Роберто Россини начался роман с Донателлой Бьянки.

Донателла ехала домой с довольной улыбкой на губах. Да, ей пришлось заплатить кучу денег, но это небольшая плата за то, чтобы Роберто остался в Милане.

Роберто сообщили, что он должен зайти в кабинет к Паоло де Вито после утренней репетиции. Гадая, в чем провинился на этот раз, но решив, что ему плевать, Роберто поднялся к кабинету художественного руководителя и постучал в дверь.

– Входите.

Роберто открыл дверь.

– Вы хотели меня видеть?

Паоло сидел за столом, сложив ладони. Он улыбнулся Роберто.

– Садись, пожалуйста.

Роберто сел.

– Я подумываю отдать тебе ведущую роль в «Эрнани». Эта постановка откроет сезон. Как считаешь, ты готов к такой роли?

Роберто изумленно таращился на Паоло. Он был настолько шокирован, что не смог ответить.

– Так что? – выжидательно посмотрел Паоло.

– Я… Да, конечно! Еще со студенческих времен я мечтал открыть здесь сезон в главной роли!

– Не сомневаюсь. И я решил, что настало время дать тебе шанс. Думаю, у тебя есть все данные, чтобы стать тенором первой величины.

– Спасибо, Паоло! – Роберто изо всех сил старался вести себя сдержанно, но едва скрывал растущую эйфорию.

– Я рассказал об этих планах, потому что впереди еще четыре месяца нынешнего сезона, а потом – летний перерыв. У тебя будет время выучить роль. Другими словами, у тебя семь месяцев, чтобы убедить меня в верности моего решения.

– Клянусь, Паоло, – искренне заверил Роберто, – я буду работать как одержимый!

– Но, Роберто, предупреждаю сразу: если ты меня подведешь, твое будущее здесь потускнеет. Отныне никаких опозданий, никаких глупых выходок на сцене. Ведущая роль требует отдачи на совершенно новом для тебя уровне. Ты должен доказать, что ты достаточно зрелый артист для этого. Ты меня понял?

– Паоло, если вы предоставите мне эту возможность, клянусь: я не подведу! Кто станет моей Эльвирой?

– Анна Дюпре.

– Magnifico! По-моему, мы хорошо ладим.

– Надеюсь, только на сцене, – предостерегающе поднял бровь Паоло.

– Разумеется, – Роберто хватило совести покраснеть. – Вообще-то я сейчас занят.

– Правда? – Паоло изобразил удивление. – Будем надеяться, так оно и останется: и в личной, и в профессиональной сфере. Помни: открывать сезон в Ла Скала – величайшая честь для любого тенора. После дебюта в «Эрнани» ты можешь привлечь много внимания, и я надеюсь, что оно не вскружит тебе голову.

– Конечно, нет!

– Ну, тогда договорились, – кивнул Паоло.

Роберто встал, потянулся через стол и горячо пожал ему руку.

– Спасибо, спасибо! Я оправдаю ваше доверие, обещаю!

– Хорошо.

Когда Роберто ушел, Паоло тяжело вздохнул. Но потом напомнил себе, что все три стороны сделки получили ровно то, что хотели.

* * *

Семь месяцев спустя Паоло наблюдал из окна своего кабинета, как бесконечная череда лимузинов скользит по площади Пьяцца делла Скала к внушительным тройным аркам парадного входа в театр. Сотрудники в форме спешили открыть двери машин. Пассажиры выходили под ослепительные вспышки камер: женщины в роскошных мехах, скрывающих тяжелые украшения с бриллиантами, сапфирами и изумрудами, мужчины в безупречных смокингах и ярких шелковых поясах… Телевизионные камеры стремились запечатлеть самое яркое событие мира оперы, которое также знаменовало открытие светского сезона в Милане. Полиция оцепила площадь, сдерживая несколько сотен миланцев, выжидающе глядящих в сторону театра. Декабрьский вечер выдался холодным, с промозглой моросью, но хотя бы обошлось без печально известного тумана, способного мгновенно окутать и парализовать город.

Политики, кинозвезды, модели и аристократы – все значимые люди Италии приехали сегодня сюда. Две тысячи мест в Ла Скала будут заполнены богатой и влиятельной публикой – и, конечно, клакерами на верхних ярусах.

Паоло не хотелось этого признавать, но клакеры все еще существовали. Предприниматели выкупали ряды с самыми дешевыми местами и сажали туда людей, которые должны были аплодировать певцам, щедро заплатившим за привилегию, и освистывать тех, кто этого не сделал. Паоло не сомневался: Роберто Россини бы заплатил – и молился, чтобы остальные зрители захотели аплодировать ему добровольно.

Объявив Роберто в роли Эрнани, Паоло с тревогой наблюдал за суматохой в СМИ. Редко встретишь талантливого и молодого доморощенного тенора, подходящего на роль красавца-героя внешне – к клубу поклонниц Роберто явно присоединилось большинство миланских журналисток. И Паоло был вынужден признать: Роберто стал эталоном усердия и благопристойности с тех пор, как получил этот большой шанс. К нему начал проникаться даже Риккардо Бероли – известный своим вспыльчивым характером дирижер театра Ла Скала.

Паоло поправил бабочку и глянул на часы. Как раз оставалось время, чтобы зайти в гримерку к Роберто и пожелать ему удачи.

– Войдите! – Роберто прервал арпеджио.

Дверь открылась, и зашел Паоло.

– Как ты?

Роберто улыбнулся:

– Немного странное ощущение в животе, но я в порядке.

Паоло увидел на столе элегантный букет белых лилий.

– Как мило! От кого это? – поинтересовался он.

– Риккардо. Он сказал, их можно будет положить на мою могилу после того, как завтра утром меня разнесут критики, – ухмыльнулся Роберто.

– А розы? – Паоло заметил другой, куда более впечатляющий букет, занимающий почти весь диван.

– От подруги, – неопределенно бросил Роберто.

– Ну, пойду встречать почетных гостей! Если ты сегодня опозоришься, то опозоришься перед важнейшими людьми Италии.

– Спасибо за поддержку, – сухо отозвался Роберто.

– Будь великолепен. Докажи, что я не лишился рассудка, дав тебе шанс.

– Буду стараться изо всех сил!

– Хорошо. Еще зайду в антракте. In bocca al lupo[8], Роберто! – пожелал на прощание удачи Паоло.

– Crepi il lupo, – ответил Роберто, подняв глаза к небесам.

Паоло кивнул и вышел из гримерной.

Роберто спрятал лицо в ладони, закрыл глаза и помолился.

– Помоги мне сегодня, Господи! Помоги мне!

«На вечерах открытия сезона в театре Ла Скала всегда особенная атмосфера», – размышлял Паоло, сидя в ложе для сотрудников и любуясь изящными ярусами позолоченных балконов: они вздымались от пола до великолепного резного потолка с единственной элегантной люстрой, а из оркестровой ямы доносились нестройные звуки настраиваемых инструментов. Он наблюдал, как последние гости из звездной публики порхают между рядами и занимают места, словно экзотические бабочки в оранжерее. Он посмотрел направо и увидел Донателлу Бьянки во всем ее великолепии – в черном бархатном платье с глубоким декольте и со сверкающими бриллиантами, сидящую рядом с мужем в персональной ложе. Послышались бурные аплодисменты, когда Риккардо Бероли занял свое место перед оркестром, поклонился публике и взял палочку.

Погас свет, повисла тишина, и зазвучала медленная, тревожная увертюра к «Эрнани». Паоло закрыл глаза и глубоко вздохнул. Теперь от него ничего не зависело.

К антракту Паоло понял, что подозрения, охватившие его в последние несколько недель, подтвердились. Переполненный бар гудел от разговоров о Роберто и его поразительном вокальном исполнении. Даже Паоло расслабился, наблюдая, как он захватывает сцену, затмевая своим магнетизмом остальных артистов.

– Что я говорила? – появилась за его спиной Донателла. Она почти мурлыкала от удовольствия.

– Да, несомненно: он выступает прекрасно.

– О, но ведь это не все? Он восхитительно держится на сцене! Сегодня ты должен быть счастлив, Паоло. Мы и Ла Скала зажгли новую звезду!

В конце представления, наблюдая, как Роберто снова и снова выходит на поклон, как его осыпают букетами, а зал вибрирует от оглушительных аплодисментов, Паоло задался вопросом, что они выпустили в мир…

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Как ты можешь представить, Нико, вечер, когда Роберто Россини исполнил партию Эрнани, стал поворотной точкой в его карьере. До сих пор жалею, что я его пропустила: те, кто там был, вспоминают его по сей день. Естественно, Роберто в одночасье превратился из малоизвестного солиста в звезду первой величины. В последующие годы, стоило мне открыть газету или журнал, я обязательно натыкалась на его новую фотографию или интервью. После выступлений его поджидали поклонницы. За личной жизнью Роберто следили так же пристально, как и за профессиональными выступлениями, – и казалось, что способность без труда завоевывать красивых женщин лишь добавляла ему престижа и повышала привлекательность.

Я с огромным интересом следила за его карьерой. После триумфа в первый вечер я отправила ему записку с поздравлениями, но он так и не ответил. Разумеется, я все понимала. Я – юная студентка, а он – на пути к славе одного из величайших теноров поколения. Но это не мешало мне мечтать о том, что однажды мы вместе исполним величайшие любовные дуэты. Мы с Эби часто покупали билеты на верхние ряды, чтобы на него посмотреть. Те вечера вдохновляли меня старательнее трудиться на занятиях по вокалу в училище.

Я вспоминаю четыре года учебы в Милане с большой любовью. Я полностью посвятила себя исполнению мечты, желая оправдать доверие Луки, Луиджи Виченцо и Паоло де Вито. Лука продолжал заниматься церковью, наблюдая, как она медленно и с трудом возвращает былое величие. Приняв предложение Эби, он восстановил церковный хор, и Эби помогла набрать и обучить новых певцов, как и обещала. Они проводили вместе много часов, работая и обсуждая свой проект. А я с интересом наблюдала, как крепнет их дружба. Еще Лука подрабатывал официантом в кафе недалеко от нашей квартиры, и мы с Эби часто наведывались к нему поесть, выпить вина и поболтать о жизни.

Иногда я задавалась вопросом, что хочет от жизни Лука, и чувствовала его неприкаянность, но никогда этого с ним не обсуждала. Возможно, в глубине души я понимала, что планы на будущее могут его у меня отобрать, и не хотела об этом даже думать.

На летние каникулы мы с Лукой возвращались в Неаполь. Должна признать, приезжать домой становилось все сложнее. Каждый июль и август мы с Лукой на несколько недель возвращались в прошлое. Он готовил, а я обслуживала столики в кафе вместе с Карлоттой. Она редко расспрашивала меня о новой жизни в Милане, а я редко расспрашивала ее, не желая огорчать. Я видела: она несчастна и неудовлетворена и ее жизнь с папой и Эллой – совсем не то, о чем она мечтала в юности. Может, я не хотела, чтобы ее уныние сказалось на моем оптимистичном восприятии будущего. Честно говоря, и я, и Лука радовались, когда лето заканчивалось и мы могли сбежать обратно в Милан, к нашей настоящей жизни.

Мне было двадцать один год, когда я окончила музыкальное училище. Я получила золотую медаль – высшую награду. Пение стало моей жизнью, и пока ровесницы влюблялись или страдали из-за любви, романтические перипетии мало влияли на мою повседневную рутину. Может, будь все иначе… кто знает? Я была такой невинной, как ты можешь понять, совершенно неготовой к тому, что ждало меня дальше…

Глава 14

Милан, июнь 1976 года

– Розанна, спасибо, что зашла! – Паоло тепло улыбнулся вошедшей в его кабинет Розанне. – Пожалуйста, садись!

Она села.

– Ну, уверен, для тебя не станет сюрпризом мое предложение присоединиться к труппе театра.

– Это чудесная новость! Спасибо, Паоло! – В глазах Розанны засияла радость.

– Ты получила золотую медаль, поэтому я уверен, что ты понимаешь: Ла Скала ждет от тебя великих свершений. Вопрос – куда тебя поставить. Твой голос заслуживает большего, чем хор, но… – Паоло переложил с места на место какие-то бумаги. – Я не хочу торопить события. Тебе всего двадцать один. Впереди карьера, которая может продлиться сорок лет. Тебе нужно повзрослеть и набраться опыта, прежде чем мы сможем давать тебе роли, достойные твоего голоса. Ты понимаешь, о чем я, Розанна?

– Думаю, да, – кивнула она.

– Знаю, с тобой связывались другие театры. Наверное, предлагали роли?

Розанна покраснела, задаваясь вопросом, откуда Паоло мог об этом узнать.

– Да. Ковент-Гарден и оперный театр «Метрополитен» в Нью-Йорке проявляли интерес.

– Конечно, решать тебе. Но, Розанна, если ты останешься с нами, мы с Риккардо обещаем строить твое будущее наилучшим для тебя образом. Предлагаем следующее: на грядущий сезон мы заключим с тобой контракт как с солисткой. Я хочу дать тебе несколько небольших ролей. Но выступать ты будешь не чаще двух-трех раз в неделю. Это позволит продолжать занятия вокалом, не слишком перегружая голос. Риккардо согласился работать с тобой раз в неделю, чтобы расширять и совершенствовать репертуар, – объяснил Паоло. – Думаю, еще тебе стоит подучить некоторые ведущие роли. Тогда ты сможешь выступать на репетициях и лучше почувствуешь сцену. Однако, – добавил Паоло, – вряд ли появится возможность исполнить их перед публикой, потому что в случае болезни один ведущий исполнитель заменяется другим ведущим исполнителем из труппы. Но думаю, подобный опыт окажется очень полезен, когда – а я надеюсь, это будет очень скоро – ты станешь ведущей солисткой. Что скажешь?

Розанна невольно ощутила укол разочарования, выслушав Паоло. Ей недавно пришло письмо из театра «Метрополитен» – их приглашение на грядущий сезон включало роль Джульетты в «Ромео и Джульетте», а Ковент-Гарден предложил не менее интересные роли. Но Розанна понимала: Паоло говорит разумные вещи. Кроме того, этот мужчина поддерживал ее с семнадцати лет.

– Хорошо, Паоло, – ответила она, пытаясь изобразить благодарную улыбку.

Паоло пристально посмотрел на Розанну и сразу прочитал ее мысли.

– Розанна, пожалуйста, не думай, что мы пытаемся тебя сдержать! Я повидал слишком много подающих надежды молодых сопрано, оказавшихся в центре внимания раньше, чем следовало. Они выгорают годам к тридцати. Твой голос – драгоценность, и мы с Риккардо не хотим нагружать тебя – или его – слишком сильно или рано. Возможно, мой план не столь привлекателен, как прочие предложения, но тебе надо набраться опыта и иметь возможность совершать ошибки незамеченной.

– Конечно, – кивнула Розанна. – Я понимаю, Паоло. Правда.

– А через год, надеюсь, здесь случится твой дебют. Я подумываю открыть следующий сезон «Богемой». Разумеется, ты будешь играть Мими, и мы можем попробовать заманить Роберто Россини на роль Родольфо.

У Розанны загорелись глаза:

– Мими в «Богеме» всегда была моей мечтой!

– Хорошо. Ну, вроде все обсудили – кроме твоей зарплаты, – продолжил Паоло. – Опять же, она будет не столь большой, как за ведущие роли в нью-йоркском «Метрополитен», но поверь, Розанна: в будущем у тебя не возникнет проблем с деньгами. Думаю, четырехсот тысяч лир за сезон вполне хватит на жизнь, плюс будут дополнительные выплаты за переработку и выступления. Тебя устроит?

– Да, спасибо! Это более чем щедро.

– И, Розанна, если ты вдруг почувствуешь себя несчастной, смело приходи ко мне: поговорим. Помни, это делается и ради тебя. Ну как, принимаешь предложение?

Паоло даже не догадывался, что он закинул идеальную наживку. Розанна все еще грезила, как будет петь через год в «Богеме» с Роберто Россини.

– Да. Паоло, спасибо за все!

– Тогда я счастлив. А теперь, думаю, тебе стоит позвать друзей и отметить это событие.

– Непременно! Паоло, могу я спросить еще одну вещь?

– Конечно.

– Присоединится ли к труппе Эби Холмс? Обещаю, я никому не скажу ни слова.

– Она твоя близкая подруга, верно?

– Да.

– Тогда точно присоединится, чтобы вам не пришлось расставаться.

– Я так рада! За нас обеих. – Розанна сложила ладони, довольная, что картинка ближайшего будущего наконец сложилась. – Еще раз спасибо, Паоло!

Когда Розанна вышла из кабинета, Паоло вздохнул с облегчением. Он не был уверен, что она примет предложение. И если присутствие Эби Холмс обрадует его протеже, он найдет для нее местечко в заднем ряду хора. В ближайшие годы Розанне понадобится вся поддержка, которая только возможна. Сейчас она пребывает в невинном неведении касательно зависти и соперничества среди артистов за кулисами. Розанне придется обзавестись крепкой броней, если она хочет занять достойное место в профессии. Ей предстоит многому научиться, и присоединение к труппе будет сродни резкому пробуждению.

* * *

– За нас! – сказала Эби.

– За вас обеих! – добавил Лука.

Три бокала встретились в очередной раз за вечер. На маленьком столике в квартире Розанны и Луки виднелись следы спонтанного празднования – две девушки наслаждались хорошими новостями.

– Поверить не могу, что Паоло действительно взял меня в труппу! – воскликнула Эби. – Я чуть в обморок не упала, когда он позвал меня и сообщил об этом! Уже планировала собирать вещи – родители ждут дома, в Англии, в любой момент.

– Так ты довольна? Я думала, ты не слишком стремишься к карьере оперной певицы, – осторожно спросила Розанна.

Эби всплеснула руками, изображая отчаяние, и повернулась к Луке.

– Господи, твоя сестра порой так наивна! Конечно, мне хотелось попасть в труппу, но я морально готовилась к отказу, делая вид, что это меня не волнует. Типично для англичан – не показывать истинных чувств, держаться молодцом и все такое. Это у вас, эмоциональных итальянцев, душа нараспашку. Ну, – Эби выразительно глянула на Луку, – у большинства.

– На что вы намекаете, юная леди? – мягко усмехнулся Лука с необычной для него игривостью.

– Мой братец – тайная лошадка, – протянула Розанна по-английски.

– Вообще-то, правильно говорить «темная лошадка», – хихикнула Эби. – Так и есть! Верно, Лука?

Лука добродушно пожал плечами:

– Как скажешь, Эби.

– Скажу! – Она допила из бокала остатки вина. – Увы, бутылка закончилась. Сегодня я могла бы выпить гораздо больше!

– Мы выпили уже две. Помнишь, что Паоло говорил насчет голоса и алкоголя? – серьезно напомнила Розанна.

– Знаю, знаю, – вздохнула Эби. – И, наверное, теперь, когда я стала полноправным членом труппы и могу сделать карьеру певицы, мне пора начать относиться к этому серьезно. Какая тоска!

Розанна сдержала зевок.

– Смотрите-ка, наша маленькая солистка устала! – поддразнила Эби. – Слушай, иди-ка спать, а мы тут все уберем. Правда, Лука?

– Если вы точно не против. Должна признать, я немного устала… – Розанна встревоженно нахмурилась. – Надеюсь, я не заболеваю. В понедельник у меня первый урок с Риккардо.

– Ой, только послушайте нашу диву! Теперь будет становиться все хуже, Лука! – Эби изобразила сарказм. – Это только начало – скоро у тебя появятся все замашки примадонны: нас ждут неврозы из-за состояния здоровья, жалобы из-за колечка сигаретного дыма, попавшего в ее нежные ноздри с расстояния в сотню метров, и…

В Эби полетела диванная подушка.

– Диве надо выспаться, чтобы блистать дальше. Спокойной ночи! – Розанна подмигнула Эби и покинула гостиную.

Лука встал и начал уносить посуду на маленькую кухню, а Эби принялась копаться в рюкзаке.

– Смотри, что нашла! – Она продемонстрировала вошедшему в комнату Луке бутылку бренди. – Совсем про нее забыла, – наврала она. – Хочешь?

– Нет. Спасибо, Эби! Мне уже достаточно, – ответил Лука.

– Не будь таким занудой, Лука! Сегодня особенный вечер, и я очень обижусь, если ты откажешься разделить со мной радость. Совсем немного… Пожалуйста!

– Хорошо, – нехотя согласился он.

Лука наблюдал, как она наполняет и передает ему бокал, и поднял бровь, увидев количество.

– Не захочешь – я допью. За нас! – провозгласила она, сделала большой глоток и села на диван.

– За тебя, Эби! Bravissima! Я очень за тебя рад, – улыбнулся Лука.

– Правда? Иногда я сомневаюсь, что тебе вообще есть до меня дело, – резко ответила она.

Лука оторопел от таких слов.

– Какие глупости! Эби, ты же знаешь: ты – одна из моих ближайших подруг.

– Да, конечно. Прости. – Эби почувствовала, что разговор принимает опасный оборот, и сменила тему: – Итак, чем займешься теперь, когда Розанна повзрослела? Ты ведь больше не нужен, да?

– Ну, думаю, ты преувеличиваешь. Розанне все еще потребуется поддержка семьи, когда она присоединится к труппе.

– Верно, Лука, но она уже взрослая женщина. Но должны же у тебя быть какие-то мысли насчет будущего! Останешься в Милане и продолжишь работать в кафе?

– Нет. Это просто ради денег. Я точно знаю, чем займусь. – Лука сел на диван и сделал глоток бренди.

– Тогда расскажи про свой план. Я умираю от любопытства! Может, открыть ресторан?

– Нет, – печально улыбнулся Лука, – точно нет.

– Хорошо. Может быть, ты хочешь когда-нибудь жениться? Завести семью?

– Может быть.

– Лука, могу я задать личный вопрос? – Алкоголь придал Эби смелости.

– Можешь, но получишь ли ты ответ – уже другая история, – спокойно ответил Лука.

– Хорошо. Почему за все годы нашего общения у тебя никогда не было девушки? В смысле ты… ты…

Внезапно Лука издал удивленный смешок:

– Ну и вопросы у тебя! Нет, Эби. Если у мужчины нет женщины, это еще ничего не значит.

– Тогда… ты считаешь меня привлекательной? – выпалила Эби.

Лука пристально посмотрел на сидящую рядом с ним девушку. Ее прекрасные светлые волосы красиво обрамляли овальное лицо, а яркие голубые глаза оживленно блестели. Он невольно бросил взгляд на ее длинные стройные ноги.

– Думаю, ты очень красивая. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить!

– Тогда, – медленно сказала она, – если тебе нравится мое общество и ты считаешь меня красивой, почему ты никогда не пытался…

– Прошу, не задавай мне таких вопросов!

Лука вскочил, подошел к окну и выглянул на еще оживленную улицу. Там прогуливались парочки – держась за руки, неторопливо, словно люди, у которых нет никаких особых целей, кроме друг друга. Лука почувствовал острую боль, молча признав, что ему ничего подобного не суждено. А если бы он и выбрал кого-то, то только девушку, к которой успел так привязаться… успел полюбить. Ту, что сидит у него за спиной на диване. Он сделал еще один глоток бренди и поставил стакан на подоконник. Но знал, что должен быть честен с Эби: ради нее – ради них обоих.

– Лука, ты должен знать, что я к тебе чувствую, почему занялась церковным хором и почему буквально живу в этой квартире, – настояла она.

– Я думал, потому что ты лучшая подруга моей сестры и потому что хотела помочь… – повернулся к ней Лука.

– Конечно, конечно, – быстро согласилась она. – Я обожаю Розанну, она мне очень дорога. И мне нравилось организовывать и обучать хор. Но ты ведь должен понимать, что за этим кроется нечто большее?

– Эби, прошу, я не понимаю!

Повисла короткая пауза. Эби осушила стакан. Настала пора действовать – сейчас или никогда.

– Лука, могу я тебе кое-что сказать? Нечто очень важное? Я… Думаю, я тебя люблю.

Лука посмотрел на нее с болью в глазах.

– Боже, это настолько ужасно? – спросила Эби.

– Нет, да… Я… – Он снова отвернулся, склонив голову.

Эби встала и медленно подошла к нему.

– Пожалуйста, Лука, отвечай честно. Ты правда можешь сказать, что ничего ко мне не чувствуешь?

Эби придвинулась ближе, оказавшись прямо перед ним. Наконец он заговорил:

– Нет, не могу.

Эби провела пальцами по его спине.

– Тогда поцелуй меня.

– Нет… Я… – Он резко обернулся, и их лица оказались мучительно близко.

Эби притянула его к себе и прильнула к его губам. Она чувствовала, как он расслабляется, пока дразнила его поцелуем. Она заключила его в объятия, и наконец он начал отвечать.

Эби множество раз проживала это мгновение в своем воображении, но реальность оказалась намного лучше, чем она могла мечтать.

Потом он со стоном отстранился.

– Прошу! Хватит!

– Что? Почему? Я знала, что у тебя есть ко мне чувства. Я ведь это не выдумала, верно? Да, за последние четыре года у меня бывали парни, но они ничего не значили. В моем сердце никогда не было никого другого. Там только ты, Лука, навсегда!

Эби подалась вперед, но Лука отшатнулся от нее, как загнанное животное. Он опустился на диван и закрыл лицо руками.

– Я… Ох, Лука, в чем же дело? Умоляю, ответь!

Когда он поднял взгляд, Эби увидела в его глазах слезы. Он медленно покачал головой:

– Ты не поймешь.

– Пойму, обещаю. Если наши чувства совпадают, мы справимся с любой проблемой. – Она села рядом с ним.

– Нет, Эби. У нас нет будущего. Прости, мне ужасно жаль, если я хоть на мгновение позволил тебе поверить в обратное.

Она глубоко вздохнула и убрала волосы с лица, пытаясь сохранить самообладание.

– Тогда объясни почему.

– Хорошо. Дорогая Эби, я постараюсь изо всех сил. – Лука тоже сделал глубокий вдох, готовясь к рассказу. – Понимаешь, когда я был моложе, то постоянно спрашивал себя, почему я несчастен. Словно искал чего-то – того, что не могли дать ни женщины, ни карьера. Потом я приехал с Розанной в Милан и, как ни иронично, получил ответ в первый же день.

– Как? Где?

– Я оказался в церкви Благословенной Девы Марии. И увидел там ее.

– Кого? – у нее задрожала губа.

– Марию, Богоматерь, – тихо сказал Лука. – Знаю, звучит странно и глупо, но она со мной говорила. С того момента все встало на свои места, и я осознал свое место в жизни. Поэтому, – он взял Эби за руку, – я не могу быть с тобой, не могу любить ни одну женщину. Я посвятил свою жизнь Богу.

Эби смотрела на него в изумленном молчании. И лишь со временем смогла заговорить.

– Я тоже верю в Бога. Но это же не запрещает тебе кого-то любить, разве нет? Я думала, Бог есть любовь…

– Да, Эби, но я должен полностью посвятить себя вере. Я ждал, пока Розанна не окончит училище. Она была моим главным приоритетом. Но скоро я уеду в семинарию в Бергамо и проведу там семь лет. Я собираюсь учиться на священника, Эби. И поэтому не могу быть с тобой. Ну вот, – выдохнул он, не в силах поверить, что наконец произнес эти слова. – Я это сказал. Я не жду от тебя или от Розанны понимания, но очень о нем мечтаю.

Глубоко шокированная Эби едва сдержала истерический смех. Но потом, заглянув Луке в глаза и всмотревшись в его нежное лицо, поняла: это не игра и не предлог. И это все объясняет.

Лука пристально на нее посмотрел:

– Ты считаешь, я сошел с ума, да?

– Нет, я… Конечно, я так не считаю. Правда. Но Лука, если ты станешь священником, тебе придется отказаться от всех мирских удовольствий. Ты правда к этому готов?

– Совершенно.

– Но все же ты не можешь сказать, что ничего ко мне не чувствуешь?

– Нет, – признал он. – Не могу. Как только я тебя увидел, Эби, я почувствовал нечто невероятное. И с того мгновения ты занимаешь в моем сердце особое место. Мы так сблизились за последние четыре года…

– Да. И, возможно, «нечто невероятное» и есть любовь, Лука.

– Да, – наконец согласился он. – Думаю, ты права. Но неужели ты не видишь? Ты – одно из испытаний, посланных мне Богом. Испытание, которое я только что провалил. – Он разочарованно опустил голову.

– Даже не знаю, радоваться или обижаться, – глухо сказала Эби.

– Прости, я высказался не совсем верно… – поспешно извинился Лука. – Но я хотел как лучше. Ты первая и единственная женщина, которую я любил.

– Значит, ты признаешь, что меня любишь?

– Да, думаю, я люблю тебя, Эби. Я провел столько ночей, мечтая о тебе и моля Бога о наставлении! Из-за твоего постоянного присутствия мне приходилось нелегко. Поэтому иногда я мог вести себя… отчужденно.

– Значит… – С тяжелым сердцем Эби признала, что не сможет изменить ситуацию. – Когда ты собираешься поступать в эту… семинарию?

– Я уже прошел собеседования. Если все сложится, я уеду в Бергамо через шесть недель, когда мы с Розанной вернемся из Неаполя.

– Ясно. Розанна знает?

– Нет. Я собирался ей рассказать, но не хотел портить день, когда она получила такие хорошие новости.

– Она огорчится. Вы так близки…

– Нет, не думаю. Если она меня любит – а я верю, что так, – она будет за меня счастлива.

– Возможно, – вздохнула Эби. – Прости, что я не могу за тебя порадоваться, по крайней мере сейчас. Нет никакого способа убедить тебя передумать?

Тоска в ее голосе ранила Луку в самое сердце, но он знал: нужно сохранять твердость.

– Нет. Никакого.

Она больше не могла сдерживать слезы.

– Тогда обними меня, Лука, прошу!

Лука раскрыл объятия, и она прильнула к нему. Он гладил ее по волосам, чувствуя, как тело наполняется волнением.

– Знаешь, ничего не изменится.

– Ты о чем?

– Мои чувства. Наша история.

– Эби, обещаю: изменится. Ты красивая девушка и еще очень молода. Однажды кто-нибудь полюбит тебя так, как я не сумел. И ты обо мне позабудешь.

Эби вытерла слезы рукой.

– Никогда, – ответила она. – Никогда.

На следующий день Розанна сидела за столом и слушала рассказ Луки. Как ни странно, несмотря на печаль из-за его отъезда, она почувствовала облегчение: загадка уединенной жизни ее брата разрешилась.

– Когда ты уезжаешь?

– Осенью, когда мы вернемся из Неаполя.

– О, Лука, я смогу приезжать к тебе в Бергамо?

– Какое-то время нет.

– Ясно.

– Ты же понимаешь, Розанна? Почему я должен уехать?

– Да, если тебе правда этого хочется.

– Я хотел этого много лет, даже не понимая.

– Тогда я за тебя счастлива. Но я буду ужасно скучать!

– И я. Но ты не останешься одна. Думаю, Эби с радостью сюда переедет. Ты же будешь рада?

– Конечно, но это не то же самое.

– Ты будешь так занята новой жизнью в Ла Скала, что даже не заметишь моего отсутствия, piccolina.

– Я понимаю, что тебе нужно уехать и найти свой путь, но я по-прежнему в тебе нуждаюсь… – Пытаясь не заплакать, Розанна бодро добавила: – Интересно, что скажет папа.

– Думаю, обрадуется возможности рассказывать всем подряд о сыне-священнике и дочери – оперной певице, так что он будет счастлив. – Лука взял ее за руки. – Розанна, ты же знаешь, что я по-прежнему люблю тебя и ты – главный человек в моей жизни?

– Да, Лука.

– Но, мне кажется, сейчас мне лучше исчезнуть. Тебе тоже надо научиться независимости.

Розанна печально кивнула.

– Да, думаю, ты прав. Мне пора повзрослеть.

Два месяца в Неаполе пролетели быстро. В кафе приходило много народу, и Розанне не удавалось провести с Лукой столько времени, сколько хотелось. Как и предсказывал ее брат, услышав новости, Марко принялся хвастаться, что его сын станет священником. Именно это, а не поступление дочери в Ла Скала стало основной причиной для празднования. Розанна спокойно относилась к отсутствию интереса отца к ее карьере – это лишь показывало, насколько далеко она отошла от безопасного, но маленького мирка Пьедигротты. Она и не ждала от папы понимания.

Перед отъездом в Милан, понимая, что теперь она не скоро вернется в Неаполь, Розанна заехала навестить Луиджи Винченци. Они сидели на его красивой террасе, скрытой от сурового августовского солнца, и наслаждались охлажденным белым вином. Розанна испытала укол совести – здесь она чувствовала себя комфортнее, чем в кафе у отца.

– Как думаете, я правильно сделала, согласившись на предложение Паоло? – спросила она, пока Луиджи наполнял ее бокал.

– О да! Уехать за границу и исполнять главные роли звучит очень заманчиво, но у Паоло хватило мудрости дать тебе время.

– Иногда мне кажется, что учеба длится вечно, – вздохнула Розанна. – Мои уроки с вами начались почти десять лет назад!

– И ты продолжишь учиться, Розанна, до самой смерти. Это часть профессии – нужно совершенствоваться. Подумай сама: Паоло было бы гораздо выгоднее сразу дать тебе ведущую роль. Он знает, что ты станешь большой звездой и привлечешь массу внимания. Но вместо этого они с Риккардо Бероли хотят тебя обучить, дать время, необходимое для формирования уверенности и освоения репертуара. Думаешь, другие сопрано получают такой особый подход от художественного руководителя одного из величайших оперных театров мира?

Розанна заметила в его глазах искорки веселья.

– Нет. Простите, я веду себя нетерпеливо и эгоистично!

– Это все артистический темперамент – он будет развиваться вместе с твоим голосом, – хихикнул Луиджи. – Ты на своем месте, Розанна. Доверься мне! И доверься Паоло с Риккардо. Мы на твоей стороне.

Полчаса спустя Луиджи проводил ее к выходу.

– И передавай мои лучшие пожелания брату. Надеюсь, у него все получится на избранном пути.

– Хорошо, – кивнула Розанна. Она потянулась и ласково расцеловала наставника в обе щеки. – Спасибо, Луиджи! Возможно, увидимся в Милане, на моем первом большом выступлении?

– Ни за что на свете не пропущу его! – Он расцеловал ее в ответ. – Ciao, Розанна! Продолжай работать.

– Хорошо. – Она улыбнулась, помахала рукой и ушла.

Через четыре дня после возвращения в Милан Розанна провожала Луку на центральный вокзал, откуда начинался его путь в Бергамо. Розанна обняла брата в последний раз перед тем, как тот сел в поезд.

– Я так горжусь тобой, Лука!

– И я тобой, piccolina. И послушай: у тебя великий дар, Розанна, и, помимо всех благ, за него придется платить большую цену. Не доверяй никому, кроме себя.

– Не буду, обещаю!

– Эби за тобой присмотрит. А ты должна присмотреть за ней.

– Конечно. По-моему, твой отъезд расстроил ее сильнее всех.

– Да, мы сблизились, – нарочито спокойно ответил Лука, пытаясь скрыть истинные чувства.

– Ты будешь писать нам обеим, да?

– Постараюсь. Но прости, если какое-то время писем не будет. У них строгие правила для новичков. Ciao, bella! – Лука расцеловал ее в обе щеки. – Пусть Господь благословит и защитит тебя, пока меня нет!

– Ciao, Лука!

Розанна махала ему вслед, пока поезд не скрылся из вида. Медленно шагая по платформе и затем по оживленным улицам Милана, Розанна чувствовала себя осиротевшей. Лука всегда был рядом. Теперь он уехал, и ей предстояло столкнуться с будущим в одиночку.

Глава 15

Роберто проснулся от телефонного звонка. Выругавшись, он потянулся к трубке.

– Pronto.

– Caro, это Донателла.

– Почему ты звонишь в такое время? Знаешь же, как поздно я вчера вернулся! – раздраженно ответил он.

– Прости, но тебя не было полтора месяца. Я хотела услышать твой голос и убедиться, что ты добрался благополучно. Не злись, caro! – попросила она.

Роберто сменил гнев на милость:

– Конечно, я не злюсь. Я устал, вот и все.

– Как в Лондоне?

– Постоянно дожди. Даже в августе. Я сильно простудился.

– Бедняжка! Но ничего. Я читала рецензии на «Турандот». Все просто потрясающие!

– Да, довольно неплохие, – скромно признал он.

– Мне приехать сегодня днем? Нам надо многое наверстать.

– Нет, сегодня никак. У меня встреча с Паоло де Вито по поводу грядущего сезона.

– А завтра?

– Завтра можно.

– Жду не дождусь. Я приеду к трем. Ciao!

– Ciao!

Роберто положил трубку и со вздохом откинулся на спину, чувствуя облегчение из-за возвращения в Милан после серого Лондона.

За последние три года Донателла изменилась. В начале их отношения строились на сильном взаимном влечении, но присутствие мужа Донателлы не позволяло перейти на более серьезный уровень. Однако постепенно, по мере роста славы Роберто, росли и притязания Донателлы. Так медленно, что он едва замечал, но за последний год в ее лексикон прокрались слова любви. Она злилась, если видела в газетах или журналах фотографии Роберто с другими женщинами. Постоянно обвиняла его в интрижках – и иногда бывала права. Но, несмотря на богатство и влияние Донателлы, он не являлся ее собственностью. Возможно, он был никем, когда они повстречались, но теперь стал международной звездой и никто – никто! – не посмеет им распоряжаться.

С другой стороны, ни одна другая женщина не доставляла ему такого наслаждения в постели. Искра, от которой зажглись их отношения, все еще манила, и было безумно тяжело сопротивляться.

Раздумывая над этой дилеммой, Роберто выбрался из постели и отправился в ванную. Включил воду и встал под душ. Интересно, видела ли Донателла его фотографии с Розалиндой Шеннон, молодой сопрано из Ковент-Гарден? Ужасную лондонскую погоду скрашивало лишь ее присутствие в его постели – повторившееся не один раз. Разумеется, его вчерашний отъезд из Лондона ее расстроил, но Роберто наговорил привычных обещаний и вроде бы ее успокоил. Вряд ли он снова выйдет на связь. Было весело, но…

Он вытерся, надел брюки от «Армани» и шелковую рубашку. Отправился на кухню, чтобы приготовить свой особый медовый напиток, который успокаивал и защищал связки. Дожидаясь, пока вскипит чайник, Роберто невольно заулыбался, созерцая плоды своего успеха. Возможно, кто-то не придает особого значения материальным благам, считая их дополнением к славе, но не Роберто. Он наслаждался богатством.

Его новая квартира находилась на Виа Манцони, в двух шагах от Ла Скала, и отвечала всем его запросам: не слишком большая – ему не хотелось содержать армию помощниц, которые могут наткнуться на него in flagrante[9], – но достаточно шикарная, чтобы подчеркнуть его статус одного из величайших теноров современности.

Роберто прошел долгий путь, и ему нравилось думать, что он добился всего сам.

Если Донателла хочет получить часть его времени, ей придется научиться следовать правилам. Иначе они распрощаются.

На следующий день Донателла села в свой новый «Феррари». Проверила, посмотрев в зеркало, свой макияж, завела мотор и с ревом выехала с территории палаццо, стремясь поскорее оказаться в объятиях Роберто. Она не могла поверить, насколько сильно по нему соскучилась.

Она устала от редких встреч, от необходимости хранить их роман в секрете, когда ей хотелось кричать на весь мир, что она – главная женщина в жизни великого Роберто Россини.

Донателла провела бо́льшую часть лета с мужем на вилле в Кап Ферра. Лежа у бассейна и купаясь в солнечных лучах, она рассматривала мужа: невысокий, лысеющий, с грубыми чертами лица и животом, который увеличивался с каждым годом. Теперь она едва выносила его прикосновения. Раньше жертва того стоила: его богатство, власть и положение обеспечили ей то, чего она всегда желала. Но теперь в ее жизни появился мужчина, благодаря которому она снова почувствовала себя молодой, такой же успешной, как ее муж. Но самое главное – этого мужчину она любила и желала.

Медленно плавая в огромном бассейне с видом на Средиземное море, Донателла убедила себя, что Роберто никогда не признавался ей в любви по одной-единственной причине: он считает ситуацию безнадежной. В конце концов, она – замужняя женщина и с самого начала дала понять, что не собирается бросать мужа.

Но… если она освободится?

К возвращению из Франции Донателла приняла решение: она разведется с Джованни и, выдержав для приличия паузу, выйдет замуж за Роберто. А пока, объявив о разрыве с Джованни, сможет свободно путешествовать по миру с молодым любовником. Ей больше не придется терзаться из-за газетных статей о его похождениях. Он должен принадлежать только ей.

В конце концов, его успех – ее заслуга.

– Caro, как же я скучала!

Роберто застонал, когда ее змеиный язык прошелся по его животу. Потом она принялась за самую чувствительную часть.

– Скажи, что любишь меня, – потребовала она, прервав ласки.

– Я тебя обожаю! – прошептал он, потерявшись в мгновении и собственных желаниях.

Обхватив его ртом, Донателла внутренне ликовала.

Она хотела услышать именно это.

Розанна и Эби заняли места на сцене Ла Скала вместе с остальной труппой. После трех недель в зале для репетиций пришло время первого прогона в самом театре.

– Он огромный! – нервно прошептала Розанна, разглядывая со сцены пустой зал.

– Чувствую себя крошечной, – так же нервно ответила Эби.

Розанна разглядывала массивную люстру, висящую на невероятной высоте, и мечтала о своем первом выступлении в ее свете, когда Риккардо Бероли захлопал в ладоши, возвращая ее с небес на землю.

– Итак, исполняем первый акт.

Когда хор занял места в сложных декорациях, Розанна увидела, что из-за кулис вышла Анна Дюпре, увлеченная беседой с Паоло де Вито. Она исполняла партию Адины в «Любовном напитке» Доницетти – опере, открывавшей сезон. Розанне досталась роль Джанетты, и у нее была одна короткая ария с женским хором. День за днем она ждала появления Роберто Россини, который играл Неморино. Они репетировали уже почти месяц, а он так и не появился.

– Итак, поем! – Риккардо подал пианисту знак начинать.

Шесть утомительных часов спустя Эби и Розанна покинули театр.

– Господи! Мне нужно срочно выпить, – объявила Эби.

Взявшись за руки, парочка направилась в кафе рядом с площадью Пьяцца делла Скала.

Они заняли столик у окна. Эби заказала бокал вина, а Розанна – минеральной воды.

– Как же утомительно! – вздохнула Розанна. – Особенно торчать там, пока настраивают свет.

– Да, и звездам этого делать не пришлось, заметила? Анна Дюпре зашла всего на час, а великий синьор Россини, разумеется, вообще не потрудился прийти, – фыркнула Эби.

– Я слышала, как Паоло говорил Анне, что вчера вечером Роберто выступал на концерте в Барселоне.

– Кто-то сказал мне, что он посетил несколько частных репетиций и теперь появится только на костюмированных прогонах. Он явно не желает иметь ничего общего с нами, простыми смертными.

– Не спеши судить, Эби! Ты его даже не знаешь, – сразу же бросилась на защиту Роберто Розанна.

– Я и не сужу, но сама знаешь – истории о его дрянном характере уже стали в Ла Скала легендой. Говорят, он успел переспать с певицей из хора между «Куплетами тореадора» и «Хором контрабандистов» во время «Кармен» в прошлом сезоне. И при этом ему хватило дыхания исполнить финал!

– Эби, ты невыносима! – хихикнула Розанна. – Уверена, это вранье.

– Возможно. Но, наверное, ночь с Роберто Россини, каким бы он ни был Лотарио[10], того стоит. Говорят, он великолепен в постели. – Эби сделала глоток вина, наслаждаясь шокированным видом Розанны. – Кроме того, я окончательно утратила надежду на взаимность Луки, раз он уехал в семинарию, и, несомненно, заслуживаю утешения для разбитого сердца.

– Прости! Я не понимала, что у тебя к нему настолько серьезные чувства.

– О, были очень серьезные… – Эби притихла. – Я проиграла, а Бог выиграл, – пробормотала она. – Впрочем, слезами горю не поможешь. Кстати, видела тенора, сидевшего рядом со мной на ступенях?

– Того, который немного похож на Луку?

– Да, чуть-чуть, – покраснев, признала Эби. – Думаю, он станет моей первой целью. За нас! – она подняла бокал и допила остатки вина.

Неделю спустя, облачившись в тяжелые костюмы, Розанна и Эби пришли на костюмированную репетицию. Была слышна какофония – настраивался оркестр, и Розанна заметила, что несколько рабочих еще забивают гвозди в пустую сцену.

Паоло собрал хор и актеров на сцене.

– Итак, дамы и господа, я надеюсь прогнать все без остановок. Будем исполнять, сколько получится. Итак, все – на исходные позиции.

Паоло кивнул Риккардо, который отправился на свое место в оркестровой яме.

Хор успел пропеть всего пару слов, когда из партера послышалось:

– Стоп!

Всем пришлось ждать минут двадцать, пока едва заметные мелочи не приведут в порядок для удовлетворения Паоло. Наконец они начали сначала.

Четыре часа спустя Розанна и Эби сидели в партере, пили кофе из пластиковых стаканчиков и ждали, когда Паоло позволит продолжать первый акт.

– Так-так… Смотри, кто решил удостоить нас своим присутствием! – толкнула подругу локтем Эби.

Розанна подняла взгляд и задержала дыхание, увидев на сцене Роберто Россини.

– Боже, он невероятно хорош! Скажи? Упс, мне пора! Снова вступает хор.

Розанна смотрела, как Эби возвращается на сцену. Хор исполнил последние два такта и ушел, а потом свет приглушили, и появился Роберто.

Он стоял, купаясь в белом сиянии прожекторов. Когда он запел «Романс Неморино», Розанна слушала как заколдованная.

Через два дня Розанна стояла за кулисами, готовая выйти на сцену и исполнить соло перед взыскательной публикой, явившейся на открытие сезона. Она знала эту несложную арию как свои пять пальцев, но все же почувствовала прилив адреналина. Она сглотнула и сосредоточилась на дыхании, пытаясь успокоить нервы. Загремели аплодисменты – Роберто закончил петь и ушел со сцены. Она думала, он просто пройдет мимо, но он остановился прямо перед ней. Роберто тяжело дышал, и она заметила на его лбу капельки пота.

– In bocca al lupo, мисс Меничи! – прошептал он.

– Crepi il lupo, – застенчиво ответила она.

Роберто наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб.

– Тебя ждет великолепный дебют. Вперед!

Розанна услышала свой сигнал. Времени на раздумья не осталось, и она вышла на сцену…

Через десять минут она вернулась в гримерку, которую делила с другой солисткой. Волнение покинуло Розанну в то мгновение, когда она начала петь, и годы тренировок позволили насладиться атмосферой первого в ее жизни открытия сезона. Зазвучали теплые аплодисменты, и она знала, что спела хорошо. Более того – ее заметил Роберто. Она приложила пальцы ко лбу – к тому месту, куда он поцеловал.

Час спустя вся труппа вышла на сцену под оглушительные аплодисменты публики. Роберто и Анну вызывали пять раз. Наконец они вернулись в гримерки. Улыбнувшись своему отражению в зеркале и отметив в памяти этот особый момент, Розанна переоделась в платье и отправилась по коридору к Эби, в гримерку для хора.

– Розанна, bravissimo! – Эби расцеловала ее в обе щеки. – Ты так красиво пела! Так считает весь хор. Ну вот, состоялось твое первое выступление на сцене Ла Скала. Может, завтра про тебя напишут в газете!

– Думаешь?

– Кто знает? Но честно, дорогая, не могу поверить, что ты не купила ничего нового на вечеринку! – воскликнула Эби. – Это черное платье давно просится на помойку! – добавила она, снимая с вешалки свое новое красное коктейльное.

Розанна промолчала. Ее не интересовала одежда. Она лишь расправила платье, Эби же тем временем переоделась, причесала светлые волосы и мастерски поправила макияж.

– Чудесно выглядишь, Эби! – восхитилась Розанна.

– Спасибо, милая! Пошли, а то пропустим все веселье.

Они направились в фойе театра. Его уже заполнили члены труппы и приглашенные зрители.

– Шампанского, Розанна? – Эби взяла два бокала у проходившей мимо официантки.

– Спасибо.

– Пусть этот вечер открытия станет первым из многих! – улыбнулась Эби. – Смотри: сама звезда в окружении восхищенной публики!

Розанна обернулась и увидела, как над толпой возвышается макушка Роберто.

– Он говорит с моей тетей. Идеальная возможность! Пошли, подойдем и представимся! – Эби взяла Розанну за руку.

– Нет, не сегодня. Там столько народу, он слишком занят, – запротестовала Розанна, внезапно смутившись.

– Да, но мы работаем в одном театре, даже если синьор Россини делает вид, будто мы с разных планет.

Эби уверенно устремилась сквозь толпу, волоча за собой Розанну. Уже возле окружившей Роберто компании Розанна увидела знакомое лицо.

– Ciao, Паоло! – улыбнулась она.

– Ciao, Розанна! Я надеялся, что ты к нам присоединишься.

К великой досаде Эби, Паоло взял Розанну за руку и уверенно увел прочь. Эби пожала плечами и стала дальше пробираться к тете и Роберто.

– Ну, как тебе первое выступление на сцене в качестве солистки? – спросил Паоло.

– Чудесно! – выдохнула она.

– Хорошо, хорошо. Ты прекрасно спела, Розанна. Идеальный дебют! Но скажи честно: хотела бы ты сегодня оказаться на месте Анны Дюпре?

– Конечно, – нехотя признала Розанна.

– Ну, судя по твоему сегодняшнему выступлению, ждать осталось недолго. И Риккардо говорил, что у тебя большие успехи в учебе. Репетиции для дублеров начинаются со вторника. Трудись, Розанна! Это отличная возможность поработать над будущими ролями.

– Да, Паоло, – пообещала она.

– А теперь, Розанна, – Паоло понизил голос, – там стоит джентльмен, который ужасно хочет с тобой познакомиться. Он крупный спонсор училища, а поскольку ты лучшая ученица прошлого выпуска, думаю, тебя стоило бы ему представить. Ты не против к нему подойти?

Розанна согласно кивнула и последовала за Паоло.

Эби постучала тетю Соню по плечу. Та повернулась, увидела племянницу и нежно расцеловала ее в обе щеки.

– Дорогая, поздравляю! Ты прекрасно смотрелась в костюме! – улыбнулась она. – Ты, конечно, знакома с Роберто Россини?

– Нет, – ответила Эби, отважно встречая взгляд Роберто. – Формально нас еще не представили, хоть мы и работаем в одном театре.

– Ну… Роберто, – сказала Соня, – это Эбигейл Холмс, моя племянница. Уверена, у нее большое будущее.

– Приятно познакомиться, синьорина! Хоть я и видел вас раньше. Вы ведь пели на благотворительном концерте для церкви Благословенной Девы Марии?

– Какая у тебя прекрасная память, Роберто! – притворно улыбнулась Соня.

– Я всегда запоминаю прелестные лица, – коварно ухмыльнулся он. – Вы сидели рядом с Розанной Меничи.

– Да.

– Она великолепно выступила сегодня. Кстати, она здесь?

– Да, куда-то ушла с Паоло. – Эби немного расстроил его явный интерес к Розанне.

Заметив выражение ее лица, Роберто продолжил:

– Я знал ее еще маленькой девочкой. Вообще-то, можно сказать, это я ее нашел. У нее великолепный голос! Впрочем, уверен, синьорина Холмс, что и у вас тоже.

Когда Роберто произнес фамилию Эби, у нее по спине пробежали мурашки. Но, прежде чем она успела что-то ответить, на ее предплечье легла рука.

– Прости, дорогая, мне пора, – перебила Соня. – Позаботьтесь о ней, Роберто!

– Конечно. – Он элегантно поклонился Соне, а потом посмотрел на ее племянницу. – Бокал шампанского, синьорина Холмс?

– Да. С удовольствием. И прошу: зовите меня Эби.

Роберто взял бокал у ближайшего официанта и протянул ей.

– А теперь, Эби, я хочу узнать о тебе все.

* * *

Час спустя Розанне удалось выпутаться из весьма непростой ситуации. Патрон, пожилой мужчина с масляным блеском в глазах, начал водить рукой по ее спине во время беседы. И даже имел безрассудство опуститься ниже поясницы. Наконец, сбежав под предлогом посещения дамской комнаты – единственного места, куда он не смог бы последовать за ней, – она принялась выискивать в толпе Эби. Заметила Соню и подошла к ней.

– Здравствуйте, синьора Моретти! Вы не видели Эби?

– Последние полчаса – нет. Она разговаривала с Роберто, но, – Соня осмотрелась, – теперь, похоже, исчезла. Возможно, она уже пошла домой, в вашу квартирку, милая.

– Нет, она бы сказала мне, если бы собралась уходить.

– Может, она устала. Ступай! Я уверена, Эби уже ждет тебя дома, – улыбнулась Соня и повернулась к другому гостю.

Когда Розанна вернулась домой, в квартире было темно. Укладываясь в постель, она подумала, что уйти без предупреждения – очень не похоже на Эби.

Эби смотрела на силуэт лежавшего с ней рядом мужчины. После того как Роберто с удивительной нежностью занялся с ней любовью, он быстро заснул. А она теперь не знала, остаться ей или уйти.

Она не стала отказываться, когда он предложил заглянуть к нему на Виа Манцони. Поцелуи начались еще в лимузине, а когда они пришли в квартиру, то направились прямиком в кровать. Эби вздохнула в темноте. Мимолетную боль из-за потери невинности быстро пересилило удовольствие и восхищение, что сегодня он выбрал ее. Эби вспомнила про Розанну. Она прикусила губу, представив, как подругу расстроит ее поступок, но потом провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 16

– Прости, что?

– Я же сказала. Я ухожу от тебя. – Донателла спокойно продолжала есть тирамису на другом конце стола.

– С ума сошла? – взорвался Джованни. – Мы сидим, обедаем как обычно, ты дожидаешься десерта и объявляешь мне об этом, словно просишь новое платье!

– Я не хотела портить тебе аппетит, caro, – ответила она.

Джованни ударил ложкой по столу.

– Не говори со мной как с ребенком! – воскликнул он. – Кто он?

– Не понимаю, о чем ты.

– Думаю, единственная возможная причина ухода – то, что ты трахаешься с другим мужчиной.

– Прошу, Джованни, не используй за обеденным столом такие слова, – насмешливо протянула Донателла, взбесив мужа еще сильнее.

– Я буду говорить все, что захочу! Это мой стол, и я могу ругаться, как пожелаю. А еще я могу запретить тебе уходить, если пожелаю. – Лицо Джованни залилось ярко-пунцовой краской, а на левом виске вздулась жилка.

– Пожалуйста, спокойнее, caro, – попросила Донателла. – Прости, если моя новость стала сюрпризом. Я думала, возможно, ты уже знаешь.

– Донателла, я много лет знаю про твоих любовников. Я закрывал на это глаза, и ты поступала аналогично. Так сложился наш брак, и все шло вполне неплохо. Поэтому я могу предположить, что ты хочешь окончательно разойтись ради постоянных отношений с каким-то другим мужчиной.

– Как ты проницателен, Джованни! – сказала Донателла с сарказмом. – Но спустя какое-то время мы сможем развестись.

– Что? – вытаращился на нее Джованни. – Я ни при каких обстоятельствах с тобой не разведусь. Ты… ты моя жена! Это не обсуждается. Наше социальное положение в Милане, моя репутация…

– Не будь таким старомодным, caro! Да, согласна: несколько лет назад развод не рассматривался. Но теперь, – она подняла руки ладонями вверх и пожала плечами, – это случилось со многими нашими друзьями. И больше не проблема.

– Для меня – проблема. – Джованни наконец понял, что она серьезно. – Но зачем, Донателла? Зачем ты нас на это обрекаешь? Сама знаешь, какой поднимется шум, как в нас вцепятся журналисты. Мы очень известные люди здесь, в Милане. Мы ведь можем продолжать, как раньше? Я предоставляю тебе полную свободу.

– Правда? Даже публично жить с другим мужчиной? – тихо спросила она, рассматривая длинные красные ногти.

Джованни откинулся на спинку стула и молча уставился на жену. Потом тяжело вздохнул.

– А, я наконец понял. Ты влюбилась в этого нового мужчину.

– Да.

– Кто он?

– Неважно.

Пытаясь вернуть авторитет, Джованни встал, вытер льняной салфеткой рот и сурово посмотрел на жену.

– Донателла, предупреждаю: я не позволю унижать меня перед всем Миланом. Вопрос закрыт. Ты останешься здесь и оставишь эту глупую затею.

– Нет, думаю, ты исполнишь мое желание. – Донателла знала: у нее есть козырь, и самое время его разыграть. – В конце концов, уверена, ты не хочешь, чтобы итальянские власти узнали о роскошном рисунке, который сейчас висит в нью-йоркском пентхаусе богатого техасца, и о нескольких миллионах долларов, оказавшихся благодаря этому на твоем счету в швейцарском банке.

Джованни прищурился и посмотрел на жену.

– Напомнить, кто выкупил для меня этот рисунок? Кто соврал наивному священнику, что он практически ничего не стоит? И кто получил в подарок миллион долларов после продажи? – Джованни горько рассмеялся и покачал головой. – О нет, Донателла, ты не пойдешь к властям, иначе поплатишься и сама!

– Да, caro, но помни: я не только прекрасная актриса, но и гораздо красивее тебя. Думаю, я буду прекрасно смотреться в газетах в качестве использованной жены ужасного преступника и национального предателя. – Она приложила ладонь ко лбу и закатила глаза, изображая несчастную жертву.

Джованни молчал, лишь изумленно раскрыв рот.

Донателла резко встала.

– Caro, не спеши! Завтра ты уезжаешь на месяц. Обдумай все, а когда вернешься, поговорим. Жадничать я не стану. Конечно, я захочу этот дом и приличное содержание, но буду счастлива, если ты захочешь сообщить всем, что наш развод спровоцирован твоей изменой. Я понимаю мужскую гордость. Спокойной ночи, caro. Хорошей поездки в Нью-Йорк!

Донателла вышла из комнаты, оставив лишь аромат духов «Джой» – она носила их всегда. Джованни они никогда не нравились, хоть и стоили целое состояние. Теперь этот запах вызывал тошноту.

Она уложила его на обе лопатки и знала об этом. Если она обратится к властям, то его репутация, бизнес, жизнь будут разрушены.

Донателла рассчитала верно: он не пойдет на риск. Кроме того, если она готова на скандальный публичный развод, который бросит тень на них обоих, она либо сошла с ума, либо, как она призналась, влюбилась.

Джованни отправился в кабинет. Стоя возле огромного стола из красного дерева – слишком взбудораженный, чтобы сесть, – он нашел нужный номер телефона и поднял трубку. Сначала надо выяснить, кто ее любовник. Донателла считает себя хитрой, но он докажет: она его недооценила. Он – влиятельный мужчина с влиятельными друзьями. И пришла пора это использовать.

Розанна удивительно легко привыкла к новой жизни и работе в Ла Скала. Она наслаждалась выступлениями и использовала каждую возможность поучиться у опытных певцов. Если она не выступала и не репетировала, то шла на занятие по вокалу или работала над какой-нибудь ролью одна.

Еженедельные занятия с Риккардо Бероли оказались просто бесценными. Стройный седовласый дирижер бывал эмоционален и вспыльчив, но оказался настоящим музыкальным гением и обучал Розанну маленьким хитростям – например, как произносить слова в особенно сложных колоратурных пассажах, чтобы ноты звучали длиннее и объемнее.

Каждый вторник Розанна ходила на репетиции для дублеров – так у нее появилась возможность исполнять основные роли и отрабатывать движения прямо на сцене. В репертуар вводилось все больше опер, и со временем Розанна поняла: Паоло прав. Возможно, стоять на большой сцене в джинсах и пуловере и петь под аккомпанемент фортепиано не так эффектно, как выступать в костюме и с большим оркестром перед двумя тысячами зрителей, но это позволяло совершать ошибки. Одно дело – спеть арию на две или три минуты, и совсем другое – выдержать сложное трехчасовое выступление.

Розанне иногда казалось, что ей приходится делать слишком много всего одновременно. Ей надо было не только помнить слова, ноты и движения, но и учиться оживлять персонажа. Как постоянно напоминал Рикардо, великие сопрано не только обладали дивными голосами, но и были превосходными актрисами, способными затронуть эмоции публики.

Иногда Розанне удавалось сделать все правильно, и когда все элементы сливались воедино, случалась «магия», как любил говорить Паоло. Розанна жила ради таких мгновений, но знала: до постоянного успеха еще работать и работать.

В середине мая Розанна стояла на сцене и пела сложный дуэт «Люби меня, пожалуйста», завершающий первый акт «Мадам Баттерфляй». Паоло незаметно присоединился к Риккардо в партере. Они сидели молча, слушая, как голос Розанны взмывает к чистой высокой до.

– Она поет все лучше, да? – сказал Риккардо.

– Набирается опыта, учится держаться на сцене и, что самое главное, взрослеет. С ее прогрессом мои планы насчет «Богемы» в следующем декабре кажутся более чем осуществимыми, – ответил Паоло.

– У нее большое будущее, верно? Наше личное, доморощенное открытие…

– Да, хотя нам не следует забывать про Роберто Россини.

– Кто-то произнес мое имя?

Паоло встал.

– Роберто, ciao!

Роберто казался раздраженным.

– Мы должны были встретиться в три в вашем кабинете. Секретарь сказала, что вы в театре, и я пошел искать. Через два часа мне нужно выезжать в Копенгаген.

– Прости, Роберто! Не уследил за временем.

Но Роберто уже смотрел на сцену.

– Розанна Меничи.

– Да. В этом сезоне она дублирует главные женские партии.

– Я слышал. Что за голос! Но тенор, поющий Пинкертона, ужасен. Позвольте мне спеть с ней? Показать, как это должно звучать.

Прежде чем Риккардо или Паоло успели ему возразить, Роберто поспешил вдоль рядов к сцене.

– Остановитесь, – приказал он пианисту.

Розанна и Фабрицио Барсетти – молодой человек, поющий за Пинкертона, – удивленно умолкли и смотрели, как Роберто поднимается на сцену.

– Простите, но мы с синьориной Меничи – старые друзья. Вы не против, если я займу ваше место в любовном дуэте?

Молодой тенор беспомощно согласился и ушел за кулисы.

– Пианист, начнем с последних двух тактов «Ах, что за вечер!»? – Он повернулся к Розанне и улыбнулся, взяв ее за руки: – Не волнуйся. Пой как обычно, а я подстроюсь, – прошептал он. – Хорошо, – обратился он к пианисту. – Начинаем.

Роберто запел, и, когда пришло время, к нему присоединилась Розанна.

Риккардо и Паоло откинулись на спинки кресел, зачарованные услышанным. Два голоса, один – опытный и мощный, второй – свежий и молодой, сочетались самым изумительным образом. А еще они прекрасно смотрелись вместе: она такая нежная, а он – такой мужественный рядом, на пустой сцене.

– Магия! – довольно прошептал Паоло. Он никогда не сомневался, что голос Розанны – открытие всей его жизни, но теперь, слушая, как она отвечает Роберто, ничуть не смущенная его славой, понял: скоро ее уверенности хватит для покорения всех вершин.

Когда финальные ноты любовного дуэта отзвучали в пустом зале, Розанна и Роберто так и остались стоять – они глядели друг на друга и не видели ничего вокруг.

Риккардо схватил Паоло за руку.

– Она должна выступить вместе с ним. Они чудесно смотрятся вместе!

– Как ни странно, сегодня я как раз собирался обсудить с Роберто «Богему», – согласился Паоло.

– Ты быстро учишься, малышка! – сказал покрасневшей Роберто опьяненной Розанне. – На последней ноте можно было добавить чуть больше вибрато, но в остальном… Ты настоящий профессионал! Прости, мне надо идти: меня ждет Паоло. – Он улыбнулся, поцеловал Розанне руку и вернулся со сцены в зал.

– Пойдемте поговорим? – Роберто жестом пригласил Паоло следовать за ним. – Ciao, Риккардо!

Мужчины вышли из зала.

– Я так понимаю, вы готовите синьорину Меничи к славе? – спросил Роберто, когда они начали подниматься к Паоло в кабинет.

– Скажем так: я считаю, у нее огромный потенциал.

Роберто остановился на лестнице.

– Пообещайте, что, когда она впервые исполнит главную роль, я буду петь рядом с ней.

Паоло был готов его расцеловать.

– Вообще-то я уже обсуждал это с твоим агентом, Роберто. Я хочу, чтобы вы с Розанной открыли следующий сезон как Родольфо и Мими.

– Прекрасно! Думаю, мы поможем друг другу достичь идеала, верно?

Паоло слегка нахмурился, увидев в глазах Роберто искры восторга.

– Конечно, – сказал тот, когда они возобновили подъем по ступеням.

Тем же вечером Розанна и Эби шли домой после спектакля. В венах Розанны еще бурлил адреналин после дуэта с Роберто, но Эби казалась непривычно тихой.

– Кофе? – предложила Розанна, когда они зашли в квартиру.

– Нет, спасибо. Думаю, сегодня я лягу пораньше, – ответила Эби.

– Эби, пожалуйста, скажи, что тебя так огорчило. Роберто?

– Нет… Я… То есть да, да… – Эби разрыдалась и резко села на диван.

Розанна опустилась рядом и осторожно обняла подругу. Когда Эби призналась в любовной связи с Роберто, Розанна была ошарашена. Но ей как-то удалось заглушить собственные чувства ради дружбы с Эби, убедить себя, что она испытывает к нему исключительно профессиональный интерес. Он не стоит ее чувств из-за своей несдержанности с женщинами. Но как бы Розанна ни старалась, ей все равно было тяжело и тревожно говорить на эту тему.

– Я думала, ты с ним счастлива, Эби, – выдавила она. – Что случилось?

– Ничего. В том-то и дело. Сначала все шло нормально. Сама знаешь: когда он был в Милане, то находил меня в театре после выступления, и мы ехали в его квартиру. Но после Пасхи он совершенно перестал обращать на меня внимание… – Эби утерла слезы.

– Но ты же знала, что он за человек, Эби! И сама говорила, что тебе не важно, чем все это закончится, – ты хочешь просто наслаждаться происходящим.

– Да-да, знаю. Я дура, полная дура! Пообещала себе не влюбляться в него, как остальные, но все-таки влюбилась. О, Розанна, как думаешь, он нашел кого-то еще?

– Не знаю, Эби, – честно ответила Розанна, желая успокоить подругу, но понимая, что ее предположение может оказаться верным. – Пожалуйста, постарайся не волноваться. В любом случае ты скоро его забудешь. И найдешь кого-нибудь еще.

– Прости, Розанна, но ты ведь никогда не влюблялась, да? И не знаешь, каково это.

– Ты права: не влюблялась. Но знаешь… Может, на сцене он и бесподобен, но в любовных делах я считаю его… ублюдком.

На губах у Эби появился намек на улыбку.

– Розанна, ругательство?

– Да. Думаю, на этот раз Господь меня простит. Эби, возможно, я мало смыслю в отношениях, но ты забудешь Роберто. В конце концов, несколько месяцев назад ты говорила, что любишь моего брата Луку. Его ты, кажется, забыла, – мягко напомнила Розанна.

– Думаешь? – На мгновение перед Эби возникло лицо Луки, но она помотала головой, прогнав видение. – Похоже, мне опять повезло встретить кого-то недоступного, – насупилась Эби. Потом она заметила, как встревожилась Розанна, и добавила: – Возможно, ты права. Уверена, я скоро забуду Роберто. И знай: у меня к нему совершенно не такие чувства, чем к твоему брату. Я чувствую себя использованной, задета моя гордость – и все. Разве с Роберто можно рассчитывать на постоянство? Боже, он правда настоящий ублюдок! И да: рядом с ним чувствуешь себя единственной на свете. Такой… особенной.

– Ну, ты и так особенная, без всяких там Роберто. А теперь я сделаю кофе, и мы еще поболтаем, ладно?

– Хорошо. Спасибо, Розанна!

– Не благодари. Ты моя подруга.

Позднее, лежа в постели, Розанна не мечтала о Роберто и не рассуждала о своих чувствах при их совместном выступлении, а безжалостно заставила себя думать об арпеджио.

В следующий вторник, явившись на репетицию для дублеров, она увидела на сцене Роберто.

– Синьор Россини считает, что вам будет полезно поработать с ведущим солистом. – Риккардо сразу заметил замешательство Розанны. – Вас что-то смущает?

– О нет. Конечно, нет! Синьор Россини очень любезен, – сухо ответила она.

– Хорошо, начинаем!

Два часа спустя Розанна убирала ноты в сумку.

– Уже уходишь? – спросил Роберто.

– Да, хочу перекусить перед сегодняшним выступлением.

– Могу я составить компанию?

– Нет, меня ждут. Прошу прощения.

Роберто смотрел, как Розанна спешно убегает со сцены. Впервые за долгое время ему отказала женщина. Он озадаченно нахмурился, пытаясь понять, чем его так восхищает Розанна Меничи. Она казалась очень самодостаточной и совершенно его не смущалась. Можно даже сказать, была с ним груба.

– Вы уходите, синьор Россини? Уборщицы хотят привести зал в порядок, – сказал управляющий.

– Да, ухожу. – Роберто скрылся за кулисами и направился в гримерку. Открыл дверь, и сердце упало: на диване сидела Донателла.

– Caro! – Она встала, обняла его за шею и запечатлела на губах кроваво-красный поцелуй.

– Что ты здесь делаешь? – раздраженно спросил Роберто.

– А мне нужен повод? – Ловкая рука юркнула к пуговице на его брюках.

Он попытался ее стряхнуть.

– У меня дела, Донателла. Сегодня я выступаю и…

Рука расстегнула молнию и проникла внутрь.

– Подождут, – прошептала она.

Он застонал и сдался, ненавидя себя за слабость.

Донателла покинула театр через служебный вход. Затвор камеры щелкнул пять раз. Через две минуты вышел Роберто Россини. Снова щелчки. Фотограф улыбнулся: вот оно, финальное доказательство! Еще он заснял, как она выходила из квартиры Россини на прошлой неделе. Фотограф открыл дверь машины, завел мотор и уехал проявлять пленку.

Через несколько дней на придверный коврик нью-йоркской квартиры упал конверт.

Пять минут спустя Джованни Бьянки с интересом изучал содержимое. Значит, его жена влюбилась в Роберто Россини…

Это его удивило. В Россини была влюблена вся Италия! Вряд ли певец захочет остановиться на ком-то одном.

Может, Донателла просто увлеклась? А может, ее рассудок затуманила менопауза. Роберто Россини был гораздо моложе ее. Она явно себя обманывала.

В любом случае пора убрать Россини, чтобы он не мог ему навредить.

Глава 17

Ярким июльским утром Паоло ждал Роберто, чтобы обсудить предстоящий сезон. В дверь постучали.

– Войдите, – сказал он.

– Простите за опоздание! Проспал. – Роберто кивнул Паоло, вошел и уселся. – Могу я надеяться на кофе?

– Конечно. – Паоло постарался скрыть раздражение, позвонил секретарю и сделал заказ. – Нам нужно обсудить расписание на ближайшие полгода, Роберто. Я знаю, что в августе ты уедешь в Лондон петь «Травиату», а в сентябре, как обычно, возьмешь творческий отпуск. Потом проведешь еще три недели в Ковент-Гарден, параллельно записывая «Эрнани» для EMI[11].

Роберто кивнул.

– Значит, ты вернешься к середине ноября, чтобы репетировать «Богему»?

Роберто снова кивнул.

– Да. А потом, после Парижа в феврале, я вернусь петь Герцога в «Риголетто», верно?

– Да. И нужно будет поприсутствовать на нескольких финальных репетициях. Мы готовим новые декорации – к ним надо привыкнуть.

– Со ступенями? – закатил глаза Роберто.

– Да, со ступенями, – подтвердил Паоло.

– Потом, наверное, я уеду в Нью-Йорк петь «Тоску» и выступать на концерте в Центральном парке, но нужно уточнить даты у моего агента.

– Конечно. Мы договорились созвониться завтра с утра.

У Паоло на столе зазвонил телефон.

– Прошу прощения, – извинился он и взял трубку. – Что такое? Я же просил не отвлекать меня… Ясно. Тогда, думаю, нужно ее… Анна, доброе утро! – Он виновато улыбнулся Роберто, но в следующую секунду улыбка резко исчезла с его лица. – У тебя что? Ты точно уверена? Нет, конечно, ты не должна. Мы что-нибудь придумаем. Выздоравливай, я позвоню завтра утром. Конечно, я понимаю. Chao, cara!

Паоло положил трубку и нахмурился.

– Что случилось? – спросил Роберто.

– У нашей мадам Баттерфляй скарлатина.

– Скарлатина?

– Да, скарлатина. Ее маленькая дочь переболела две недели назад. Разумеется, ее не будет ни сегодня, ни до конца недели, если мы не хотим перезаражать всю труппу. Прости, Роберто, но мне надо позвонить Риккардо. Он внизу, с оркестром, и явно не обрадуется новостям.

Паоло набрал номер, и через десять минут в кабинет вошел Риккардо, тяжело дыша от быстрого подъема по лестнице. Усевшись, он посмотрел на Роберто, явно дожидаясь, когда тот покинет кабинет.

– Я хочу узнать, кого вы выберете. Сегодня мне придется петь вместе с ней, помните? – сказал Роберто.

– Конечно, как пожелаешь. Думаю, вместо Анны должна выйти Цецилия Даттон, – сказал Риккардо.

– У нее сегодня концерт в Париже, – напомнил Паоло.

– Тогда Ивана Кассал или Мария Форенци? – предложил Риккардо.

– Форенци можно, но…

– Нет, она не подходит. Слишком стара. И забывает слова. Я отказываюсь с ней выступать, – заявил Роберто.

Следующие пять минут Паоло и Риккардо предлагали разные имена, а Роберто их отвергал. Наконец, исчерпав все варианты, они погрузились в унылое молчание. Его нарушил Роберто:

– Джентльмены, у меня есть решение.

Паоло и Риккардо уставились на него.

– Правда? – хором спросили они.

– Конечно. Очевидное, разве нет? Сегодня вечером партию Баттерфляй должна исполнить Розанна Меничи. В конце концов, она же дублер. Разве они нужны не для этого? Она репетировала со мной несколько недель и прекрасно знает роль. А я буду рядом и помогу ей.

– Исключено! – отрезал Паоло, протестующе подняв руки. – Мы столько ее готовили не для того, чтобы раньше времени выставлять на подобную роль. Баттерфляй – для взрослых, опытных артистов. Может произойти катастрофа.

– Баттерфляй – пятнадцатилетняя девочка, – напомнил им Роберто. – Если она справится, а я в ней не сомневаюсь, в некотором смысле это лучше дебюта в «Богеме». Только подумайте, какую она получит известность!

– Подумайте о критике… – простонал Паоло. – Риккардо, что думаешь?

Риккардо глубоко вздохнул.

– Думаю, альтернативы у нас нет. Слишком поздно кого-то искать. Либо Розанна Меничи, либо отменяем спектакль. Чутье подсказывает мне: она не подведет. Может, это судьба? – Он пожал плечами.

– Похоже на какой-то сговор… – Недоверчивый взгляд Паоло метался между двумя мужчинами, оценивая ситуацию. Он задумчиво почесал подбородок. – Давайте я позвоню и попробую поймать Цецилию? Вдруг она еще не успела уехать в Париж? Если уехала, я сообщу Розанне, что ей сегодня выступать.

– Чудесно! Вы не пожалеете, – радостно вскочил Роберто. – Передайте Розанне, что днем я готов отрепетировать с ней все, в чем она не уверена. – Он коротко кивнул и вышел из кабинета.

Паоло вопросительно посмотрел на Риккардо:

– Он прав?

– Думаю, да.

Паоло постучал карандашом по столу.

– Интерес Роберто к Розанне… Он чисто профессиональный?

– Похоже на то. Когда он с ней работает, то ведет себя как истинный джентльмен.

– Как и всегда перед атакой, – пробормотал Паоло.

– Важнее, что Розанна не проявляет к нему ни малейшего интереса, – добавил Риккардо.

– Ну, надеюсь, так оно и останется. Потому что, если Роберто Россини тронет хоть волос на ее голове, я…

– Паоло, я понимаю, как дорога тебе Розанна, но личная жизнь певцов – не наше дело.

– Я знаю, Риккардо, – сухо ответил Паоло. – А теперь мне надо сделать несколько звонков.

Зазвонил телефон, и Эби взяла трубку.

– Привет! Это Эби.

– Эбигейл, это Паоло. Розанна дома?

– Да, но она в душе. Ей что-нибудь передать?

– Нет. Думаю, лучше позвать ее к телефону.

– Ладно.

Две минуты спустя трубку взяла Розанна.

– Что случилось, Паоло?

Эби увидела, как она побледнела, слушая его слова.

– Хорошо. Значит, увидимся в два часа в театре? Ciao!

Розанна положила трубку и упала в кресло.

– Что произошло? Кто-то умер? – спросила Эби.

– Нет.

– Тогда что? Выглядишь ужасно.

Розанна глубоко вздохнула и посмотрела на подругу:

– Сегодня я буду петь мадам Баттерфляй в Ла Скала.

Розанна сидела перед зеркалом, пока художница по гриму превращала ее в юную японку Чио-Чио-Сан. Голова шла кругом, мысли путались. Она не чувствовала ни волнения, ни восторга – вообще почти ничего не чувствовала. Перед ней на столе стоял большой букет красных роз:

Розанна,

я буду с тобой.

Роберто

P.S. Я оплатил за тебя клакеров.

Розанна не смогла сдержать улыбки. На дневной репетиции Роберто вел себя чудесно: спокойный, внимательный, готовый помочь. Если бы она не знала, как он поступил с Эби, то могла бы окончательно отдаться чувствам. Но что бы ни случилось сегодня на сцене, она поклялась: Роберто Россини не заполучить ее сердца.

– В парике удобно?

– Простите?..

– Я спросила, удобно ли вам в парике.

Розанна заставила себя отвлечься от мыслей, чтобы ответить стилисту:

– Все хорошо.

– Он слегка великоват, но я воткнула столько булавок, что его не сдвинет с места даже торнадо. Ну, я пойду, готовьтесь. Удачи, синьорина Меничи!

– Спасибо.

Минуту спустя в дверь постучали:

– Это Паоло.

– Пожалуйста, заходите!

– Как ты? – спросил он, открывая дверь.

– Вроде нормально.

– Хорошо. Выглядишь спокойной. Я пришел отвести тебя за сцену. Риккардо хочет увидеться с тобой до начала.

Розанна встала, в последний раз посмотрелась в зеркало и отправилась вслед за Паоло по коридору к выходам на сцену. Там уже ждал Риккардо. Он расцеловал ее в обе щеки.

– Розанна, я буду наблюдать за тобой из оркестровой ямы. Если понадобится поддержка, смотри на меня. Волнуешься?

– Нет. Странно, но я совсем не волнуюсь.

– Это хорошо. Ты отлично знаешь роль! Ла Скала будет тобой гордиться, cara.

– Я буду стараться изо всех сил, Риккардо, обещаю.

– Пойду встречу твоего очень особенного друга, – сказал Паоло.

– Кого?

– Увидишь.

Десять минут спустя зазвучала увертюра. Вокруг Розанны суетились люди: поправляли костюм и макияж, проверяли реквизит, – но она почти не реагировала. Наступил вечер ее мечты, но она чувствовала себя отстраненной, словно все происходило не с ней.

Зазвучала знакомая музыка – сигнал, что пора идти. Розанна помолилась, перекрестилась и вышла на сцену Ла Скала.

Луиджи Винченци сидел в ложе Паоло и смотрел на стройную фигурку – такую маленькую и спокойную. Непринужденное пение в сочетании с молодостью и хрупкостью делали ее самой лучшей Баттерфляй, что он видел. Плюс такая внешность, такое обаяние! Публика в Ла Скала редко хранила молчание, но сейчас все взгляды были устремлены на Розанну, и воцарилась абсолютная тишина, словно две тысячи человек одновременно задержали дыхание. Конечно, было несколько технических помарок, но их довольно легко проработать. Луиджи почувствовал, как по щекам струятся слезы. Розанна – его открытие и воспитанница – великолепно исполняет свою первую главную роль. Луиджи понимал: на его глазах вершится история.

Когда к ногам Розанны упали букеты, Паоло с облегчением выдохнул. Отовсюду зазвучали крики «Браво!». Зрители встали, аплодируя рождению новой звезды. Паоло представлял дебют Розанны иначе, но понимал: о большем нельзя и мечтать. Она была великолепна. Он повернулся к Луиджи, который искал платок, чтобы вытереть слезы. Не говоря ни слова, они заключили друг друга в объятия.

Розанна стояла перед занавесом, глядя на шквал цветов, летящий из зала, и наслаждаясь восхищенным улюлюканьем. Она не помнила, удалось ли ей спеть хоть одну ноту, не говоря уже о верной тональности. Она на автомате позволяла Роберто выводить ее вперед снова и снова, и они кланялись – раз за разом.

Потом все закончилось. Труппа поздравила ее, окружив со всех сторон и заверяя, что она выступила великолепно. Словно в тумане, Розанна пошла обратно в гримерку, открыла дверь и ахнула, увидев, кто ее ждет.

– Луиджи! – Она бросилась в его объятия и громко зарыдала.

– О Розанна, тебя так расстраивает мое присутствие? – рассмеялся Луиджи, поглаживая ее дрожащие плечи.

– Нет… Конечно, нет. Я рада вас видеть! Я… сама не знаю, почему плачу, правда.

– Это от облегчения. – Вместе с Луиджи пришел и Паоло. – Она была так спокойна перед выступлением, Луиджи! Я почти встревожился. Как оказалось, напрасно.

Розанна подняла голову с груди Луиджи и увидела в зеркале, что тяжелый макияж начал стекать по лицу. Она взяла салфетку и попыталась его поправить, насколько смогла. В дверь снова постучали, и в гримерку вошел Роберто.

Не обращая внимания на других посетителей, он бросился к Розанне, увидев ее заплаканное лицо.

– Что такое? Что случилось, Розанна?

– Ничего. Я… Я в порядке.

Удивительно, но так оно и было. Мир снова принял четкие очертания, когда она с улыбкой повернулась к нему.

– Думаю, это естественная реакция. Розанна теперь настоящая эмоциональная артистка, Роберто! – сияя, объявил Луиджи.

– Благодаря вашей помощи, Луиджи. Рад увидеться снова! – Роберто обнял бывшего учителя.

– Ты сегодня тоже прекрасно пел. С годами становишься только лучше.

– Приму за комплимент, Луиджи, – ухмыльнулся Роберто.

– Я пела ужасно? – Розанна с тревогой посмотрела на собравшихся вокруг мужчин. – Я ничего не помню…

– Розанна, – Луиджи накрыл ее ладони своими, – нет. Твое выступление никак нельзя назвать ужасным. Ты должна быть счастлива. Сегодня у тебя состоялся идеальный дебют.

– Правда?

Луиджи кивнул.

– Правда. Я очень тобой горжусь, и Паоло с Риккардо – тоже.

– Как и я, моя маленькая Баттерфляй. Я редко вижу столь восхищенную публику. – Роберто взял Розанну за руки и притянул к себе. Они обменялись взглядами, и произошло нечто сродни химической реакции. – Я просто пришел тебя поздравить, – мягко сказал он. Потом, внезапно вспомнив про две пары посторонних глаз, добавил: – И сказать, что я забронировал столик в «Савини». Когда раздам автографы, приглашаю всех отправиться со мной на праздничный ужин.

– Отличная идея! – согласился Луиджи.

Розанна взглянула на Роберто, и, хотя каждая клеточка ее тела реагировала на его присутствие, инстинкт самосохранения подсказывал другое.

– Очень щедрое предложение, но думаю, мне лучше пойти домой. Я очень устала.

– Как скажешь, – удивленно ответил Роберто. Он глянул на Паоло: – Завоевав Ла Скала, наша Баттерфляй хочет пойти домой и лечь спать.

– У Розанны был сложный день. Пойдем, Роберто! Дадим Розанне и Луиджи спокойно поговорить.

Роберто поцеловал руку Розанны – его губы задержались на ее коже чуть дольше необходимого.

– Спокойной ночи, малышка! Сладких снов. – Он направился к двери, и Паоло последовал за ним. – Увидимся в моей гримерке, Луиджи! Отпразднуем рождение новой звезды.

Луиджи кивнул. Когда дверь закрылась и они остались вдвоем, Розанна опустилась на кресло и зевнула.

– Надеюсь, он не обиделся. Я правда слишком устала.

– Конечно, нет. Все прекрасно понимают.

Про себя Луиджи очень порадовался раннему уходу Розанны. Как и Паоло, он заметил необычную химию между Роберто и юной солисткой. И почему-то это его тревожило.

– Луиджи, скажите честно, я нормально выступила? – прервал затянувшееся молчание взволнованный голос Розанны.

– Я начинаю думать, что ты напрашиваешься на комплименты, – улыбнулся он. – Да, и гораздо лучше, чем нормально. Конечно, над какими-то мелочами еще предстоит поработать, все придет со временем и с опытом, но, если я скажу, что ты затмила самого великого синьора Россини, ты поймешь, насколько была хороша.

– Правда?

– Да, и при этом он пригласил тебя на ужин!

– Он очень добр.

– Необычное качество для мужчины. Может, ты вызываешь у него особые чувства?

– Не знаю.

Розанна снова зевнула.

– Ну, я пойду. Завтра я еще в Милане. Можем пообедать, а заодно я поделюсь с тобой замечаниями насчет сегодняшнего выступления. Что скажешь? – У Луиджи заблестели глаза.

– Конечно!

– Хорошо. Увидимся завтра в полдень в ресторане «Биффи Скала».

Луиджи ушел, и Розанна наконец осталась одна.

Она сидела, глядя в пустоту и пытаясь вспомнить свое выступление.

Но помнила только направленные на нее глаза Роберто, поющего о любви.

Глава 18

Паоло положил трубку и устало посмотрел в окно.

Столько хлопот, часы обсуждения с Риккардо – и теперь из-за какой-то скарлатины его планы насчет будущего Розанны исчезли, как дым.

Он понимал: можно сказать, все к лучшему. Неожиданный дебют Розанны в такой сложной роли породил поток хвалебных рецензий. Критики единогласно называли ее голос потрясающим и пророчили ей великое будущее.

Это все было прекрасно, но Паоло надеялся, что Розанна тихо вернется к ролям второго плана до конца сезона, а потом откроет новый сезон в «Богеме», как и планировалось. Однако это оказалось невозможно. Розанна стала юной сопрано, которую хотел видеть весь Милан. Новости о сенсационном дебюте распространялись, словно пожар. Билетные кассы Ла Скала осаждали люди, желающие купить билеты на ее следующее выступление. Ситуация осложнялась тем фактом, что Анна Дюпре очень тяжело перенесла скарлатину и врач прописал ей покой на ближайшие несколько месяцев. Значит, освободилось место ведущего сопрано, и все вокруг убеждали Паоло, что Розанна – самая очевидная кандидатура. В итоге Паоло сжал зубы и дал публике желаемое: новую звезду Розанну Меничи.

Следовало признать: она прекрасно входила в роли. А теперь, сама того не желая, стала украшением города.

К ней уже начали подбираться другие оперные театры. Паоло скрепя сердце посоветовал Розанне найти агента. Крис Хьюз, агент Роберто из Америки, был более чем счастлив взяться за дело.

Паоло знал: его птенец наконец расправил крылья и взлетел.

Розанна и Крис Хьюз сидели за одним из лучших столиков в «Савини». Крис заказал бутылку шампанского и уговорил Розанну выпить бокал.

– За тебя, мою новую клиентку! Думаю, мы отлично сработаемся, Розанна.

Она кивнула симпатичному блондину. Крис напоминал ей опрятных американцев из голливудских фильмов.

– Очень надеюсь, Крис.

– А теперь, прежде чем рассказать о намеченных планах, давай я еще раз объясню, как именно мы будем работать, хорошо?

– Да.

– Я позабочусь о твоем расписании и пока возьму на себя пиар. Возможно, со временем ты станешь настолько успешной, что тебе понадобится отдельный человек для пиара, как у Роберто.

Розанна кивнула.

– У меня есть офисы в Лондоне и Нью-Йорке, и в каждом есть секретарь. Они будут заниматься путешествиями: бронировать перелеты и отели и так далее. Если возникнет проблема, можешь обращаться в лондонский офис днем, а в нью-йоркский – до полуночи. Еще я оставлю тебе мои домашние номера. Комиссию мы вроде уже обсудили. Тебя все устраивает?

– Да, Крис.

– Хорошо. А теперь расскажи мне, где ты планируешь хранить деньги. Все твои гонорары будут перечисляться мне, и проще всего будет, если ты дашь мне номер своего банковского счета – я сразу буду направлять туда выплаты.

– У меня нет банковского счета, – растерялась Розанна. От обилия новой информации у нее шла кругом голова.

– Правда? Тогда стоит его открыть, дорогая, – улыбнулся Крис. – Судя по всему, в ближайшие годы ты станешь состоятельной молодой дамой. Оперные театры всегда платят мне в долларах – так проще для всех. Но я могу менять их на любую валюту, какую скажешь… Ладно, хватит о деньгах! Давай сделаем заказ и перейдем к самому интересному: расписанию твоих выступлений. – Крис несколько минут изучал меню, а потом подозвал официанта. – Что ты будешь, Розанна?

– Vitello tonnato[12] и салат, пожалуйста.

– Отличный выбор! Мне то же самое.

– Спасибо, сэр! – Официант записал заказ и исчез.

Крис налил Розанне еще шампанского.

– Итак, вернемся к расписанию. Розанна, у меня отличные новости: весь мир у твоих ног! Ковент-Гарден предлагает тебе роль Виолетты – Роберто исполняет там Альфредо. Они очень хотят тебя видеть – их солистка только что объявила о беременности и уходит в отпуск. Вам дадут четыре дня на репетиции, и в августе будет восемь выступлений.

Розанна побледнела.

– Четыре дня на репетиции? Но я никогда не исполняла эту роль!

– Уверен, Паоло и Роберто помогут тебе перед отъездом. После Ковент-Гарден у тебя будет свободный месяц, а потом – благотворительный концерт в Лондоне в Альберт-холле. Возможно, я смогу заключить первый контракт на звукозапись с «Дойче Граммофон». Они хотят записать «Баттерфляй» с Роберто, который уже заключил с ними контракт, но мне еще предстоит уточнить детали. Они точно захотят с тобой встретиться, о дате я сообщу. Если получится договориться, в октябре как раз будет окно для записи в Лондоне. Парижская опера пригласила тебя выступить на гала-концерте в конце того же месяца, а потом ты сможешь вернуться в Милан и репетировать «Богему».

Розанна сделала нервный глоток.

– И сколько у меня останется времени на репетиции? Час?

– Вообще-то неделя.

Розанна покачала головой.

– Нет, Крис, мне понадобится больше времени. Исполнить Мими в Ла Скала – моя мечта. Я хочу спокойно подготовиться и восстановить голос.

– Ну, думаю, мы сможем выкроить десять дней… – Крис на мгновение оторвался от ежедневника. – В марте ты полетишь на несколько недель в Вену – петь Баттерфляй; Паоло уже согласился. Потом вернешься в Милан: ты исполнишь роль Джильды, а Роберто – Герцога[13]. А после – Нью-Йорк: у тебя будет два месяца, чтобы подготовиться к дебюту в театре «Метрополитен» в «Ромео и Джульетте».

Официант принес их заказ.

– Выглядит здорово! Приступай, Розанна, – подбодрил Крис, взявшись за нож и вилку.

Розанна старалась, как могла, но аппетит ее покинул.

Крис посмотрел на часы.

– Ладно, пятнадцать минут на кофе. Через сорок пять минут у тебя интервью с «Ле Фигаро». Остались какие-нибудь вопросы?

– Да… Но, Крис, я страшно устала даже просто тебя слушать, – честно ответила она.

– Прости, Розанна. Паоло предупредил, чтобы я не слишком на тебя наседал. Я обещаю: приложу все усилия и постараюсь тебя не перегружать. Но, дорогая, если ты звезда, то ты звезда, – и он развел руками.

– Просто все случилось так быстро… – Розанна прикусила губу и отвела взгляд, стараясь не расплакаться.

Крис понял, в каком она смятении, и утешительно пожал ее руку.

– Понимаю. Слушай, Розанна, если в какой-то момент ты почувствуешь, что не справляешься, только скажи. Я на твоей стороне, помнишь?

– Тогда можешь дать мне больше времени на подготовку к «Богеме»? – попросила она.

– Тогда придется отменить выступление в Париже… – Он провел пальцем по расписанию. – Но да, если это для тебя так важно.

– Важно.

– Хорошо, – вздохнул он. – Договорились.

После интервью для «Ле Фигаро» в фойе Ла Скала Розанна поднялась в кабинет Паоло. Все происходило слишком стремительно – у нее уже шла кругом голова. Планы Криса ей очень понравились. Но, может, она слишком много на себя берет? Нужно поговорить с Паоло и узнать его мнение.

Розанна постучала в его дверь, и Паоло открыл.

– Заходи, Розанна. Как ты? Кажешься немного бледной.

Она села на стул.

– И чувствую себя соответственно. Сейчас я обедала с Крисом, и он несется вперед, как поезд! Распланировал все на полтора года вперед. Он так быстро зачитывал расписание, что я не поспевала.

– Крис очень энергичный, – согласился Паоло. – Но, думаю, именно поэтому он столь успешен.

– Я просто переживаю, что слишком тороплюсь. Мне еще так многому нужно научиться, Паоло.

– Тогда ты должна сказать об этом Крису.

– Я сказала.

– Хорошо. Помни: это он работает на тебя, а не наоборот. Он порядочный человек, Розанна, гораздо лучше остальных, кого я знаю. Те заставили бы тебя лететь через полмира ради единственного концерта, если бы им предложили достаточно денег.

– Я знаю и понимаю, насколько мне повезло, что я им всем интересна. Но я сказала Крису, что мой приоритет – Ла Скала. Другие театры важны, но для меня имеет значение только этот. – Розанна умолкла и выглянула в окно. – Я не думала, что все будет так.

– Это только начало! Разумеется, тебе все кажется странным. Уверен, ты будешь прекрасно справляться, когда привыкнешь, – с напускной уверенностью пообещал ей Паоло, хотя в глубине души совершенно не был в этом уверен. – Итак, что думаешь по поводу поездки в Лондон с Роберто?

– Думаю, мы хорошо поем вместе, – осторожно ответила Розанна.

– Это правда. Все считают, что у вас очень вдохновляющий дуэт. – Паоло не удержался и добавил: – Знаю, это не мое дело, но Роберто бывает… весьма очарователен, когда захочет, и…

Розанна перебила его:

– Все в порядке. Я понимаю, о чем вы пытаетесь сказать, и обещаю: я смогу о себе позаботиться.

– Рад слышать.

Паоло проводил ее до фойе и расцеловал в обе щеки.

– Просто помни: если тебе понадобится совет или просто захочется поговорить, ты знаешь, где меня искать. Я горжусь тобой, Розанна! Ciao!

– Ciao, Паоло! Нет слов, насколько я тебе благодарна!

Он проводил ее взглядом, потом поднялся обратно в свой кабинет, взял телефон и набрал номер Роберто. Тот не отвечал. Паоло положил трубку и попытался сосредоточиться на бумагах.

Глава 19

Роберто слышал телефонный звонок, но не обратил на него внимания. Он с рыком достиг оргазма и повалился на Донателлу.

– Caro, это было чудесно! – ахнула она.

Роберто перевернулся и лег рядом с ней, закрыв глаза и накрыв лицо ладонями.

– Caro, у меня новости. Очень хорошие новости! – Она нежно погладила его по плечу.

– Да?

– В августе я смогу отправиться с тобой в Лондон. И вообще теперь я смогу ездить с тобой куда угодно.

Никогда не выражавший желания брать Донателлу с собой в заграничные поездки Роберто медленно убрал ладони с лица и повернулся к ней:

– В каком смысле?

– Я ухожу от Джованни. Я уже все ему сказала. Я перееду сюда, как только ты пожелаешь. Теперь мы сможем быть вместе всегда!

Роберто посмотрел на нее с изумлением.

– Не волнуйся, caro! Принять решение было совсем не сложно. Я очень счастлива! Это то, чего я хотела.

Роберто взял себя в руки и заговорил:

– Погоди-ка… Ты сказала Джованни, что от него уходишь?

– Да.

– Но почему?

– Что за глупые вопросы? Потому что люблю тебя! Потому что наши с мужем отношения уже давно закончились. Потому что…

Роберто перебил ее:

– И он так легко согласился?

– Ему меня не остановить. У него нет выбора.

– А он… – Роберто нервно прочистил горло. – Он знает обо мне?

– Нет. Пока нет. Но, конечно, узнает. – Донателла увидела, как на лице Роберто мелькнула тревога. Она повернула его к себе, взяв за подбородок. – Caro, волноваться не о чем! Я все устроила: он нас не тронет. У меня есть собственные деньги – много денег. Мы не будем ни в чем нуждаться до конца жизни.

До Роберто начал доходить масштаб проблемы. Он выпрыгнул из постели как ошпаренный и схватил со стула халат.

– Ты куда собрался?

– В душ. Я вспомнил, что сегодня нужно прийти в театр пораньше.

– Но нам надо поговорить! Я встречу тебя после выступления и привезу сюда.

– НЕТ! У меня другие планы. – Он замер у двери ванной и повернулся к Донателле, лежавшей на кровати в соблазнительной позе. Сейчас она вызывала у него только отвращение. – Донателла, ты не можешь распоряжаться моей жизнью, не спросив моего мнения! Поверить не могу, что ты со мной даже не посоветовалась!

– Но твои желания для меня – самое главное! Поэтому я и ухожу от Джованни: чтобы мы смогли быть вместе и когда-нибудь пожениться…

– Прошу, Донателла, хватит! Я хочу уйти.

Роберто видел, как исказилось ее лицо, когда она отвернулась и уткнулась в подушку. Охваченный раскаянием, он опустился на стул, вцепился пальцами в волосы и тяжело вздохнул.

– Ладно… Прости, что накричал. Просто… Просто у меня шок. Донателла, подумай, какой будет скандал! Твой муж – влиятельный человек. Никогда не поверю, что он просто отпустит жену без боя.

– Отпустит. Ему придется. Прости, Роберто! Надо было раньше посвятить тебя в мои планы. Я сделаю, как ты хочешь. Я уйду.

Она с явным усилием выбралась из кровати и начала одеваться. Роберто наблюдал за ней.

– Cara, мне просто нужно время подумать. – Он проследовал за ней к двери. Донателла отвернулась, когда он попытался ее поцеловать. – Я позвоню вечером, хорошо?

Она направилась по коридору к лифту, не оборачиваясь.

Роберто захлопнул дверь. В голове царил бардак. Уже несколько недель ему не хватало храбрости сказать Донателле, что все кончено и их приятные отношения подошли к естественному завершению. И вдруг она заявляет, что уже сообщила мужу о своем намерении развестись ради совместной жизни с Роберто…

Ему захотелось рассмеяться над этой глупостью. Донателла и правда верила, что он на ней женится… Господи, да ей почти пятьдесят! Не слишком подходящий для деторождения возраст.

Снова зазвонил телефон. Роберто машинально подошел и взял трубку.

– Pronto[14]?

– Это Паоло.

– Чего вы хотите? – грубо спросил Роберто, по-прежнему размышляя о новостях от Донателлы.

– Всего лишь сказать, что Ковент-Гарден предложил Розанне Меничи петь с тобой в Лондоне, – сухо ответил Паоло.

– Да, Крис мне вчера сообщил. – Роберто с большим усилием взял себя в руки: надо думать о карьере. – Разумеется, я в восторге. Мы прекрасно смотримся, да?

– Да, Роберто, и ты это знаешь. Но пообещай мне одну вещь.

– Какую же?

– Розанна еще никогда не была за границей. Она едет в чужую страну и, конечно, нервничает. Я прошу тебя хорошенько о ней позаботиться.

– Паоло, мог бы и не говорить! Ты знаешь, как я отношусь к Розанне. Я защищу ее от любого вреда, обещаю.

– Хорошо. Сможешь порепетировать с ней «Травиату» перед отъездом? Ей нужно как можно больше практики.

– Разумеется!

– Спасибо. И…

– Да?

– Просто помни: в Лондоне у меня есть свои шпионы. Ciao!

Роберто швырнул трубку на место. Почему все обращаются с ним как с непослушным маленьким мальчиком, которому нужно рассказывать, как себя вести? Его достал Паоло, достала Донателла, достал Милан! Хорошо, что можно уехать на несколько месяцев. После Лондона он отправится на Корсику – на купленную несколько лет назад виллу. Он измотан. Ему надо отдохнуть.

Единственным светлым пятном оказалась новость, что Розанна поедет с ним в Лондон. Роберто удивляло, насколько он к ней привязался. Он подозревал, что она – одна из причин, почему в последнее время чары Донателлы так ослабли. Розанна ничего не требовала и ничего у него не брала, в отличие от всех остальных. Спокойная, уравновешенная, и петь с ней – одно удовольствие. И, разумеется, божественные лицо и тело… Он постоянно думал о ней и даже несколько раз видел ее во сне.

В голове у Роберто возникла странная догадка: он подумал, что, может быть, немного в нее влюблен. Он поспешно изгнал эту мысль, едва она появилась. Скорее всего, дело в том, что на Розанну не действуют его чары – и это делает ее еще желаннее.

А Донателле придется сообщить, что она ошиблась. Роберто встал и направился в душ, пытаясь убедить себя, что Донателла все поймет.

Вечером Роберто вернулся домой, ужасно устав после особенно сложного исполнения партии Дон Жуана. Публика вела себя ужасно, отвлекая артистов. Патроны после спектакля были глупее и назойливее, чем обычно. Он вернулся в квартиру при первой же возможности, мечтая о покое и сне.

Повернув ключ в замке, Роберто обнаружил, что входная дверь уже отперта. Проклиная себя за беспечность, он прошел по коридору и открыл дверь в гостиную.

– Синьор Россини? – Мужчина встал с дивана и пугающе холодно улыбнулся.

– Как… Как вы вошли? – ошарашенно пробормотал Роберто.

– Это было несложно. Я сделал копию ключа жены. Я Джованни Бьянки. Думаю, мы встречались на нескольких мероприятиях в Ла Скала. Я налил себе бренди, пока вас ждал… Надеюсь, вы не против. Налить вам тоже?

Роберто кивнул – слишком изумленный, чтобы возражать. Он сел, наблюдая, как Джованни наливает бренди в бокал, и принялся мысленно искать предмет для самозащиты, задаваясь вопросом, придут ли на помощь соседи, если он позовет. Похолодев от ужаса, Роберто понял, что соседи привыкли слышать, как он разминает связки в любое время дня и ночи.

Вот и все: Джованни Бьянки пришел его убивать. Возможно, у него в кармане пистолет и он достанет его в любую секунду. Роберто взял бренди и дрожащей рукой поднес бокал к губам.

Джованни сел на стул напротив него.

– Итак, моя жена Донателла решила меня бросить и переехать к вам. Ну, – Джованни оглядел комнату, – эта квартира явно немного меньше, чем она привыкла… – Он поставил бокал на стол и наклонился вперед. – Синьор Россини… или я могу называть вас Роберто?

Роберто напряженно кивнул.

– Роберто, позвольте мне быть откровенным. Я оказался в странном и непростом положении. Моя дорогая жена внезапно хочет оставить меня после стольких лет брака. Мало того, я выясняю, что объект ее любви – один из известнейших теноров мира, не говоря об Италии. Я сразу подумал о журналистах, которые с наслаждением изваляют нас троих в грязи. Они растопчут нашу репутацию. – Джованни прервался, чтобы сделать глоток бренди. – Роберто, у меня есть определенное положение в Милане. Думаю, вы прекрасно поймете, что гордость не позволит мне терпеть публичное унижение от вас и моей жены. Кроме того, имейте в виду: в семье Бьянки никогда не было разводов. Моя мама в гробу перевернется! Нет, лично я считаю ситуацию категорически неприемлемой. Так что мне делать? Избавиться от вас? – Джованни посмотрел на побледневшего Роберто, улыбнулся и покачал головой: – Нет, даже несмотря на вашу интрижку с моей женой, я мирный человек. Я считаю, лучше всего будет обсудить все с вами цивилизованно. Вы согласны?

– Да.

– Ну, вот он я. Скажите, вы предложили моей жене к вам переехать?

– Нет. Я бы никогда так не поступил. – Роберто удивился горячности, прозвучавшей в этом ответе. – Сегодня днем Донателла сообщила мне, что бросает вас. Я пришел в ужас, синьор Бьянки, поверьте.

– Роберто, прошу: зовите меня Джованни. Вы любите мою жену?

– Я… Она очень красивая и мне очень нравится, но…

– У вас была приятная интрижка, а Донателла пытается перевести ее в нечто более постоянное, – закончил за него Джованни. – Я так понял, вы ничего подобного не желали?

Роберто нервно покачал головой, пытаясь не оскорбить жену Джованни, но желая обозначить собственную позицию.

Джованни задумчиво кивнул.

– Нечто подобное я и подозревал. У Донателлы сейчас… сложный возраст. Она теряет молодость. От этого могут шалить гормоны, и она поверила, что в вас влюблена. Итак, Роберто, как нам уберечь ее от неверного решения?

– Завтра я скажу ей, что между нами все кончено. В некотором смысле это станет облегчением, – радостно ответил Роберто.

– Думаете, это ее остановит?

– Конечно. Я не буду отвечать на звонки, стану ее избегать.

Джованни покачал головой:

– От целеустремленной женщины не так просто скрыться! Особенно от такой, как моя жена. И в будущем вам неизбежно придется встречаться на разных мероприятиях. Знаете ли, Роберто, у нас с женой всегда было взаимопонимание. Мы на многое закрывали глаза. Я терпеливый человек, но очень расстроюсь, если слухи о вашей интрижке с моей женой просочатся в газеты.

– Но этого не случится! Мы всегда были осторожны.

– Возможно – до того, как Донателла в вас влюбилась. Теперь она нестабильна и может плюнуть на осторожность. Думаю, она хочет, чтобы о вашем романе узнал весь мир. Нет, – Джованни снова покачал головой, – просто сообщить ей о завершении отношений – не выход.

– Тогда что вы предлагаете?

– Думаю, я придумал лучший выход, Роберто. Самое главное – расстояние. Если вас здесь не будет, она не сможет с вами увидеться.

– Через несколько недель я уезжаю в Лондон. Меня не будет в стране три месяца. За это время все должно улечься.

– Несомненно, это отличное начало, Роберто! Но думаю, что Донателле понадобится больше времени, чтобы избавиться от одержимости. Я предлагаю вам уехать из Милана… нет, лучше – из Италии минимум на пять лет. А если понадобится, то навсегда.

Роберто посмотрел на него как на умалишенного.

– Но у меня есть профессиональные обязательства! Выступления в Ла Скала уже распланированы на следующий год.

– Значит, придется их отменить. – Улыбка никуда не делась, но взгляд Джованни стал холодным и жестким. – Как я сказал, я разумный человек. Если вы согласитесь, дилемма решится очень легко. Если не согласитесь, все станет… немного сложнее.

– Вы угрожаете мне, Джованни?

– Нет, я предлагаю решение.

– А если я откажусь?

Джованни взял бокал и залпом выпил бренди.

– К сожалению, жизнь полна скрытых опасностей и ужасных происшествий, Роберто. Мне очень не хочется, чтобы вы пали их жертвой. – Он встал. – Думаю, мы друг друга поняли. Вы разумный человек и примете разумное решение. Для помощи я нанял двух джентльменов, которые будут следить за каждым вашим шагом. Они останутся с вами, пока вы не покинете Италию. И помните: если решите вернуться, не следует ждать теплого приема.

– Но Донателла мне позвонит. Она даже может приехать сюда без предупреждения, если я с ней не поговорю.

– Нет. Завтра Донателла уезжает со мной в Нью-Йорк. Она согласилась поехать под предлогом обсуждения условий развода. На три недели. Когда мы вернемся в Милан, вы уже уедете. И не думайте, будто сможете вернуться в любую часть Италии незамеченным. У меня есть… друзья, которые сообщат мне о вашем прибытии. Договорились, Роберто?

– Да, – униженно пробормотал он, понимая, что другого выбора нет.

– Хорошо. Значит, решено. Я рад. Насилие в любом виде мне отвратительно. Прощайте, Роберто! Мне будет не хватать вас в Ла Скала.

Джованни вышел из комнаты, а потом Роберто услышал, как хлопнула входная дверь. Через несколько секунд он поднялся и направился к окну. Внизу, на противоположной стороне улицы, припарковалась машина. Возле нее стояли два человека и смотрели на его квартиру. Роберто отошел от окна.

Спустя час, после трех больших порций бренди, Роберто проверил снова. Машина и наблюдатели остались на месте.

Стоило ли обращаться в полицию? Никакого смысла! Джованни слишком влиятелен, у него наверняка есть связи с мафией, и даже если его смогут привлечь за угрозы, Роберто будет бояться за свою жизнь каждую секунду пребывания на родной земле.

Роберто попытался представить, как все это скажется на его будущем. Кроме «Богемы» и «Риголетто» в Ла Скала, никаких выступлений в Италии он не планировал. Паоло придет в ярость от новостей, но, учитывая обстоятельства, выхода нет.

Немного успокоившись, Роберто лег спать. В конце концов, могло быть и хуже. Он мог умереть.

И хотя бы Донателла теперь не его проблема.

Глава 20

Когда самолет выехал на взлетную полосу, Роберто с облегчением вздохнул и откинулся на кожаную спинку кресла первого класса. Самые долгие три недели в его жизни наконец закончились. После разговора с Джованни он почти не спал, а его лимузин постоянно преследовала машина с двумя наблюдателями. Они сопровождали его вплоть до стойки регистрации в аэропорту.

После длительных размышлений Роберто решил на ближайшие годы обустроиться в Лондоне. Его квартиру в Милане продадут полностью обставленной и полученную сумму, как и деньги с миланских счетов, переведут в Лондон. Во время работы в Ковент-Гарден он подберет себе подходящий дом. Крис Хьюз, его агент, и понятия не имел, что Роберто покидает Милан надолго. Он узнает об этих планах лишь со временем.

Роберто повернулся и посмотрел на бледное лицо своей спутницы, глядящей в окно. Он заметил, как она сжимает лежащие на коленях руки. Он накрыл их своей ладонью.

– Не паникуй, principessa! Скоро мы окажемся в воздухе, высоко над облаками.

Заревели двигатели, и они поехали быстрее. Роберто молча попрощался с Италией, наблюдая за Розанной: она закрыла глаза и перекрестилась, когда нос самолета поднялся вверх, а колеса оторвались от земли. Он мягко хихикнул:

– Если ты собираешься стать оперной звездой международного класса, придется привыкнуть к полетам, малышка.

– Мы уже в воздухе? – спросила Розанна, не разжимая век.

– Да. Мы поднялись. Можешь смотреть.

Розанна открыла глаза, выглянула в окно и ахнула со смешанным чувством восторга и страха.

– Смотри! Под нами облака! – восхищенно выдохнула она.

– Да. А если сегодня было бы ясно, ты бы увидела внизу шпиль Миланского собора.

– Шампанского, сэр? – Симпатичная стюардесса предложила два бокала и бутылку.

– Спасибо! – Роберто повернулся к Розанне. – Выпей – немного шампанского поможет тебе успокоиться. Обычно я не пью во время полета – это провоцирует обезвоживание. Но сегодня у меня праздничное настроение.

Стюардесса разлила шампанское в два бокала и застенчиво улыбнулась Роберто.

– Я видела, как вы исполняли Неморино в Ла Скала. Мы сидели на верхнем ярусе, так что вид был не лучший, но выступление мне очень понравилось.

Роберто улыбнулся в ответ.

– Спасибо, синьорина…

– Зовите меня Софи, – покраснев, сказала стюардесса. – Надолго вы в Лондон?

– На месяц. Я пою в «Травиате» в Ковент-Гарден.

– О, чудесно! Может, я смогу раздобыть билеты.

– Позвоните мне в «Савой», и я обязательно что-нибудь придумаю.

– О, спасибо, мистер Россини! Обязательно! – Ее густо накрашенные ресницы кокетливо затрепетали.

Роберто проводил взглядом стройные ноги стюардессы, когда она пошла дальше, чтобы обслужить других пассажиров.

– Ну, principessa, салют! – Роберто сделал глоток шампанского.

Розанна, которая тихо наблюдала за игривой беседой, посмотрела на него с отвращением.

– Что такое? В чем я провинился? – спохватился он.

Розанна вздохнула и покачала головой.

– Ни в чем, – ответила она.

– Нет, пожалуйста, расскажи, почему ты смотришь на меня с таким негодованием.

– Нет, это не мое дело.

– Я хочу знать, что тебя разозлило, – упорствовал он.

– Хорошо, если ты настаиваешь. Только не обижайся, если тебе не понравятся мои слова, – предупредила Розанна. Немного помедлив, она выпалила: – По-моему, ты ужасно ведешь себя с женщинами.

Роберто откинул голову и расхохотался.

– Вообще-то, ничего смешного, особенно когда ты так ужасно с ними обращаешься. Как с моей подругой Эби Холмс.

Роберто сразу стал серьезен.

– А, тогда понятно… Ты ненавидишь меня из-за романа с твоей подругой.

– Нет, я слишком плохо тебя знаю, чтобы ненавидеть. Просто… – Розанна попыталась подобрать слова, но сдалась и покачала головой. – Неважно.

– Нет, важно. Мне очень важно твое мнение.

– Ну, я считаю, ты никогда не считаешься с чувствами женщин. Обещаешь им всякое и бросаешь, когда удобно.

– Информация из достоверных источников, да?

Розанна покраснела.

– Все знают о твоем поведении.

– Розанна, мне известна моя репутация. И я осознаю́ свою ответственность. Да, я люблю женское общество, и мое положение открывает массу возможностей, которыми я нередко пользуюсь. Не отрицаю. Но как ты не понимаешь? Я люблю женщин! Я их боготворю. По-моему, они – одна из немногих причин, ради которых стоит жить на нашей планете. И я никогда не даю пустых обещаний. Они знают, кто такой Роберто Россини. Если для них это неприемлемо, не нужно вступать со мной в отношения. Все просто! – Он пожал плечами.

– Ты когда-нибудь признавался женщине в любви?

– По своей воле – нет.

– Тебя что, заставляли?

– В некоторые мгновения, на пике страсти, женщина спрашивает, и ты отвечаешь. Но я никогда не был влюблен. – Роберто задумчиво сделал глоток шампанского. – Знаешь, Розанна, прежде чем меня судить, ты должна понять и обратную сторону медали. Я – легкая добыча для женщин. Им нравится находиться в моем обществе – это идет на пользу их самолюбию, а порой – и имиджу. Они часто используют меня больше, чем я использую их.

Розанна закатила глаза, не поверив в его оправдания.

– Вот видишь? Никто не понимает бедного Роберто! Все думают о нем только плохое. Однажды, когда ты тоже станешь звездой, ты узнаешь, как бывает одиноко.

Розанна наконец сдалась и захихикала над явной попыткой ее разжалобить, качая при этом головой.

– Я не могу тебя пожалеть, Роберто!

– Я тебе не нравлюсь, да, Розанна? – Он посмотрел ей в глаза.

– Конечно, нравишься.

– Правда?

– Да, правда. А теперь я хочу изучить партитуру «Травиаты».

Покраснев, Розанна достала портфель с нотами, нашла партитуру и отвернулась.

Роберто закрыл глаза и снова задался вопросом, почему ему так важно заслужить одобрение Розанны Меничи.

Блестящий лимузин встретил их возле третьего терминала Хитроу и повез в центр Лондона. Беседа ограничилась обменом любезностями – большую часть поездки Розанна провела, разглядывая незнакомый пейзаж – от серых окраин до возрастающих по высоте зданий, стоявших вдоль дороги в Кенсингтоне и Найтсбридже. Наконец машина остановилась возле внушительного входа в отель «Савой» – в лобби их уже ждал администратор. Роберто проводили в сьют[15], а Розанну – в восхитительный, по ее мнению, номер.

Она начала разбирать чемодан, когда в дверь постучали. Розанна открыла, и внутрь проскочил Роберто. Он огляделся и покачал головой.

– Нет, нет, нет. Так не пойдет! – Он подошел к телефону и позвонил на ресепшен. – Это Роберто Россини. Передайте администратору, что синьорине Меничи требуется сьют. Пусть немедленно поднимется ко мне и с нами поговорит.

– Роберто, пожалуйста! Этой комнаты более чем достаточно, – запротестовала Розанна, когда Роберто принялся запихивать ее вещи назад в чемодан.

– Розанна, ты приехала сюда как приглашенная артистка Королевской оперы, и тебе полагается все то же, что и мне. А теперь пойдем в мой сьют, пока тебе не подберут собственный.

Розанна пошла за Роберто по коридору, понимая, что спорить бессмысленно.

– Понимаешь, подобные вещи нужно оговаривать сразу, иначе тебя просто затопчут. Главное – помни: это ты делаешь им одолжение, а не наоборот. А вот и наш друг администратор!

Они подошли к номеру Роберто, где их уже поджидал администратор. Роберто приобнял его за плечи:

– Небольшая проблемка. Синьорине Меничи нужен сьют в вашем прекрасном отеле.

– Конечно, мэм! Простите за ошибку! Пойдемте.

– Подождите, я возьму чемодан. – Розанна хотела вернуться, но Роберто остановил ее, схватив за руку.

– Нет, малышка. Коридорный принесет его в твой новый номер. Не забывай, кто ты! Я зайду в восемь. Поужинаем в ресторане. – Роберто подмигнул ей, открыл дверь и исчез.

Два часа спустя Розанна наслаждалась жизнью в огромной ванне, пока ее кожу ласкали ароматные пузырьки. Она чувствовала себя растерянной, но не несчастной. В огромном сьюте царило оглушительное молчание, и Розанна осознала: в эту поездку она впервые окажется одна больше, чем на несколько часов. Дома рядом всегда были мама, папа, Карлотта и Лука. В Милане – Лука, а потом – Эби. А теперь, в ближайший месяц, ей придется научиться самостоятельности – и рассчитывать только на советы Роберто.

Розанна намылилась. Она испытывала к Роберто смешанные чувства. С одной стороны, он казался невыносимо самовлюбленным, но с другой – ее невольно к нему тянуло.

«Как и сотни женщин до меня», – напомнила она себе, вылезая из ванны и вытираясь.

Розанна оделась, села за позолоченный туалетный столик и нанесла немного помады и тушь. Несколько раз переделав прическу, она встала и расправила элегантное новое платье – Эби заставила ее купить несколько штук перед отъездом. Розанна вздохнула, глядя на собственное отражение в зеркале. Интересно, почему она – девушка, которую ни капли не заботит собственная внешность, – потратила почти час на подготовку к сегодняшнему ужину…

Роберто постучал в дверь номера. Когда Розанна открыла, у него перехватило дыхание. Короткое черное платье слегка облегало стройную фигуру, подчеркивая длинные ноги, а недавно вымытые волосы блестели в свете ламп. Такая юная, такая свежая, такая красивая!.. Роберто сам удивился произведенному на него впечатлению, ведь Розанна не обладала прелестями, которые он обычно ценил в женщинах: глубоким декольте или крутыми бедрами. Ее тело словно пребывало где-то между детством и взрослостью.

– Розанна, ты выглядишь потрясающе!

– Спасибо, – застенчиво улыбнулась она.

Он подставил локоть, и она просунула руку.

– Для меня будет честью сопроводить тебя на ужин.

Они направились по коридору к лифту.

На следующее утро их ждала машина, хотя Королевская опера была всего в пяти минутах пешком. Их высадили у служебной двери, а не у помпезного главного входа, но Розанна все равно смутилась, входя в здание. Художественный руководитель провел их к сцене и показал декорации.

После обеда начались репетиции. Хор выстроился на сцене за спиной у Роберто, изучавшего партитуру.

– Нет, нет, нет! – воскликнул он, нетерпеливым жестом приказав им уйти. – В этой части я пою на сцене один.

Джонатан Дэвис, художественный руководитель, терпеливо улыбнулся Роберто:

– Понимаю, но это вынужденные изменения: сзади меняются декорации, и нужно выставить хор вперед. Уводить их и снова выводить на сцену нет времени. Публика их не увидит.

– Но я буду чувствовать их присутствие, и это главное. – Роберто зевнул и посмотрел на часы. – Уже половина пятого, я устал. Пойду в отель отдыхать. Синьорина Меничи отправится со мной. Она тоже устала с дороги.

– Я в порядке, – твердо заявила Розанна.

– Но мистер Россини, нам нужно…

Джонатан осекся – Роберто уже направился за кулисы. Розанна осталась на сцене.

– Я пока не хочу уходить. Мы можем отрепетировать что-нибудь без мистера Россини?

– Конечно. Можем поработать над «Быть свободной, быть беспечной», – устало улыбнулся Джонатан.

– Простите, что Роберто вот так ушел. – Розанна почему-то чувствовала потребность извиниться за его поведение.

– Мисс Меничи, мы все привыкли… так сказать, к эксцентричности звезд. Продолжим?

Два часа спустя измотанная и раздраженная Розанна вернулась в номер. Ее терзала мысль, что через четыре дня состоится ее дебют в Ковент-Гарден в ведущей роли Виолетты. Она чувствовала себя совершенно неподготовленной.

Почти сразу зазвонил телефон.

– Пронто! То есть «алло»!

– Это Роберто. Где ты была?

– А сам как думаешь? Репетировала, несмотря на твое отсутствие.

– Ой! Все будет нормально. Сегодня я поведу тебя ужинать в «Ле Каприс». Это очень хороший ресторан.

– Нет, Роберто, – твердо сказала она. – Я, в отличие от тебя, сегодня не отдыхала. Я закажу еду в номер, буду учить партитуру, а потом лягу спать. Спокойной ночи!

Через несколько секунд телефон зазвонил опять, но Розанна не взяла трубку. Когда он умолк, она позвонила в службу обслуживания номеров и заказала салат. Потом попросила администратора заблокировать ее линию и села за партитуры.

На следующее утро Розанна проснулась рано. Она пришла в Ковент-Гарден почти раньше всех и провела час с Джонатаном Дэвисом, работая над отрывками, в которых еще сомневалась.

Официально репетиция началась в десять утра. В одиннадцать Роберто еще не явился.

– Не волнуйтесь, мисс Меничи! Он всегда так ведет себя на репетициях. А потом, когда нужно, выступает просто превосходно.

Джонатан казался абсолютно спокойным. Розанна не стала высказывать вслух мысли о своем коллеге, пытаясь сосредоточиться на вокале. Около полудня, когда они уже собрались обедать, появился Роберто.

– Простите, пожалуйста! Вчера забыл попросить, чтобы меня разбудили, – жизнерадостно заявил он.

– Хорошо. Тогда поработаем еще час, раз теперь с нами мистер Россини, – спокойно сказал Джонатан остальным артистам.

Через час Роберто сообщил, что у него болит горло и он возвращается в «Савой», чтобы отлежаться в постели.

– Это все климат. Ужасная влажность! – Роберто драматично всплеснул руками и был таков. – Увидимся в отеле, Розанна.

Она повернулась к нему спиной.

Вечером, когда Розанна принимала ванну, раздался стук в дверь. Она не ответила – боялась, что не сможет сдержать гнев. Девушка вылезла из ванны, вытерлась и надела толстый халат. Вышла в гостиную и с изумлением обнаружила на диване перед телевизором Роберто.

– Что ты здесь забыл? – Она плотнее запахнула халат.

– Дверь была не заперта. – Он обезоруживающе улыбнулся. – Будь осторожнее: зайти может кто угодно. Я пришел отвести тебя на ужин.

Розанна настороженно опустилась на стул.

– Я думала, у тебя болит горло.

– Болело, но прошло. Давай одевайся – и выходим.

– Нет. Не хочу.

Роберто посмотрел на нее с удивлением:

– Почему?

– Потому что я устала и… не хочу с тобой ужинать.

– Розанна, кажется, ты на меня злишься. В чем дело?

– В чем дело? Mamma mia! – Розанна в сердцах ударила кулаком подушку.

– Пожалуйста, скажи, – настаивал он.

Она окончательно утратила контроль.

– Хорошо, синьор Россини, я скажу. Мне предстоит дебютное выступление в Ковент-Гарден. Я нервничаю, боюсь, чувствую, что мало подготовилась. Осталось всего несколько дней, а мой партнер отказывается уделять репетициям больше одного-двух часов, поэтому труппе и мне приходится работать без него меньше чем за два дня до премьеры! И…

Розанна умолкла, увидев, как уголки губ Роберто поползли вверх. Он расхохотался.

– Что ты смеешься? Ничего смешного не вижу!

– Ой, просто я наконец увидел, что в Розанне Меничи таится пламя – темперамент истинной артистки.

– Во мне? Темперамент? – Розанна угрожающе приблизилась к Роберто. – Сейчас я расскажу вам про темперамент, синьор Россини! Я слышала о твоем сложном характере, но, поскольку ты помог мне в Милане, решила, что другие просто завидуют твоему успеху, и предпочла игнорировать слухи. Но, судя по последним двум дням, я ошиблась. Ты настоящий эгоист! Обращаешься со мной и остальной труппой, словно мы недостойны стоять с тобой на одной сцене. На репетициях ведешь себя как капризный ребенок, если что-то тебе не по нраву. Не понимаю, почему все терпят такое поведение! На месте Джонатана Дэвиса я бы вышвырнула тебя в первый же день.

Розанна стояла над Роберто, пылая от гнева.

Он поднял взгляд.

– Ты знаешь, что ты особенно красива, когда злишься?

Прежде чем она успела осознать происходящее, Роберто схватил ее за руки и притянул к себе на колени. Словно завороженная, она наблюдала, как его губы приближаются к ее рту. Но за мгновение до контакта Розанна пришла в себя и вывернула руку, замахнулась и ударила Роберто по лицу.

Несколько секунд оба сидели в глубоком шоке. Потом Розанна встала и отвернулась от него, дрожа от эмоций.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

Не оборачиваясь, он слушала, как Роберто встал и подошел к двери. Потом дверь захлопнулась.

Розанна опустилась на пол и разрыдалась.

Глава 21

Розанна проснулась от стука в дверь. Еще в полусне попыталась нащупать выключатель. Включила свет и посмотрела на часы: почти восемь утра. Нашла халат и пошла к двери.

– Кто там? – нервно спросила она.

– Доставка для вас, мэм.

Розанна открыла и увидела коридорного с роскошным букетом лилий и орхидей.

– Куда поставить? – Он занес цветы в гостиную. – На столик?

– Да, спасибо.

Розанна дождалась, пока он уйдет, и подошла к букету. Среди цветов виднелся маленький белый конверт. Она достала его и открыла.

«Ты права. Я дерьмо. Приношу глубочайшие извинения. Увидимся в Королевской опере (вовремя). Р.».

Розанна порвала записку на мелкие клочки и с отвращением выбросила в помойку. Потом пошла одеваться.

– Ты опоздала ровно на одну минуту и двадцать пять секунд. – Роберто уже стоял на сцене с шерстяным шарфом на шее.

Розанна ничего не ответила и направилась к Джонатану Дэвису.

Следующие два дня Роберто вел себя как ангел: был предупредительным и вежливым, не спорил, если Джонатан просил его сделать что-то иначе. Он даже предложил задержаться после репетиции и поработать с Розанной над сложными дуэтами. Она была благодарна, но сохраняла дистанцию.

Каждый вечер после возвращения в «Савой» она отчасти ждала стука в дверь, но он не приходил. И не звонил ей в сьют.

Розанна ненавидела себя за это чувство разочарования.

В вечер премьеры в ее раздевалке обнаружились два красивых букета. Поспешно схватив открытки, она с разочарованием увидела, что один из них – от Паоло, а второй – от Криса Хьюза. Роберто явно обиделся из-за ее реакции на его последний букет. Она пыталась прогнать мысли о нем, пока костюмер помогала ей надеть изысканное шелковое платье прекрасной, но обреченной Виолетты.

Розанна начала мысленно готовиться к выступлению, но внезапно похолодела и почувствовала, как дрожат руки. Две минуты спустя она поняла, что ее знобит, а на ладонях выступил пот. Сердце колотилось как безумное, и при мысли о выходе на сцену подкатывала тошнота. Она попыталась открыть рот и исполнить арпеджио, но получился лишь писк.

«Розанна, – твердо сказала себе она, – это боязнь сцены. Луиджи предупреждал, что такое бывает. Сосредоточься на дыхании». Она пристально рассмотрела свое отражение в зеркале и попыталась успокоиться.

К тому моменту, как ее загримировали и одели, Розанну трясло так, что она едва держалась на ногах. Ей хотелось плакать, и она отчаянно желала оказаться рядом с Паоло или Луиджи, которые взяли бы ее за руку и сказали, что все будет хорошо.

– Пожалуйста, начинаем!

Розанна подскочила от крика проходившего мимо гримерки ассистента, который созывал артистов на первую сцену. На ватных ногах она кое-как дошла до выхода на сцену. Оркестр разогревался, и из-за знаменитого красного занавеса слышался нетерпеливый гул публики.

Розанна стояла дрожа, словно ива на ветру, но тут ей на плечо легла чья-то рука.

– Удачи, Розанна! Сегодня нас ждет триумф. – Роберто восхитительно мужественно смотрелся в своем костюме – цилиндре и фраке.

– Мне что-то дурно, Роберто, – отчаянно прошептала она.

Он взял и растер ее холодные руки.

– Хорошо. Твоя героиня больна чахоткой. Значит, ты исполнишь роль крайне убедительно.

Розанна слишком нервничала, чтобы заметить шутку.

– У меня пропал голос, – добавила она.

– У меня тоже редко бывает голос перед выступлениями. Лучше представь: ты стоишь в музыкальной комнате на вилле Луиджи. Играет рояль, и ты поешь для себя, потому что любишь. Никто не слушает – ты совершенно одна. – Роберто улыбнулся ей и расцеловал в обе щеки. – Сегодня мы будем великолепны. Я уверен.

Он отправился на свое место, и Розанна стояла одна за кулисами, слушая первые ноты увертюры. Она закрыла глаза, представила спокойную обстановку дома Луиджи и счастье, которое испытывала, когда пела там. Потом она вышла на сцену, и ее голос воспарил.

Много часов спустя Розанна вернулась в номер. Она все еще чувствовала себя на высоте – в теле вибрировал каждый нерв.

Казалось, аплодисменты после выступления длились вечно. Джонатан сказал, что они с Роберто двадцать два раза выходили на поклон. На вечеринке после спектакля ее окружили незнакомцы и засыпали комплиментами, уверяя, что ее Виолетта – лучшая со времен Каллас.

Розанна села на стул. Несомненно, это были самые чудесные три часа в ее жизни. На сцене она впервые ощутила власть над публикой. Обретя уверенность, она начала наслаждаться процессом, изображая трагическую героиню как женщину с лихорадочным восторгом, искушениями и страхами. Сегодня ее Виолетта ожила.

И Роберто… Роберто ей помог. Щедро поддерживал ее, выступая в роли Альфредо, не пытался затмить и исполнял дуэты с уверенным спокойствием, которое передавалось Розанне. Он словно отступил назад, позволив ей воспарить. А когда она посмотрела ему в глаза во время дуэта «Париж мы покинем», то почувствовала всю силу обреченной любви своей героини.

Розанна вздохнула. Каким бы ни был Роберто, насколько бы эгоистично себя ни вел, Розанна знала: в глубине души она любила его с самого детства. И сегодня, несмотря на искренние старания убедить себя в обратном, она поняла, что по-прежнему его любит.

Сегодня она хотела с ним помириться, поблагодарить за поддержку перед выступлением, за всю помощь. Но на вечеринке ее обступило столько людей, что поговорить не удалось. Когда она пошла его искать, он уже исчез.

Розанна металась по гостиной, раздумывая, что делать. Потом наконец открыла дверь и пошла по коридору к его номеру.

Она осторожно постучала в дверь, но никто не ответил. Постучала еще раз, а потом услышала нечто, похожее на сдавленные всхлипы. Удивленная Розанна проверила, в правильную ли стучится дверь. Убедилась, что да, и снова прислушалась. Сомнений не осталось: внутри кто-то плакал.

– Роберто, – мягко позвала она из-за двери. – Это Розанна.

Звуки не прекратились. Розанна повернула ручку, обнаружила, что дверь не заперта, открыла ее и осторожно зашла внутрь. Казалось, в гостиной пусто, но звуки привели ее за диван. Роберто, все еще в вечернем костюме, лежал на полу, обхватив голову руками. Он рыдал так сильно, что не услышал, как Розанна вошла, и испуганно подпрыгнул, когда она положила руку ему на плечо.

– Это всего лишь я, – прошептала она, опустившись рядом с ним на колени. – Роберто, в чем дело? Что случилось?

Он посмотрел на нее с такой болью, что она обхватила его за плечи и неловко обняла.

– Мне сообщили сегодня, во время вечеринки. Моя мама… она… умерла.

– Мария? О, Роберто, мне так жаль…

– Папа вернулся домой, и она, как обычно, была в постели, но разбудить ее он не смог, а потом понял: она не дышит. Врачи говорят – инсульт. Я постоянно обещал им приехать домой, но не приезжал, а теперь… теперь слишком поздно. Моя мама мертва. Я больше никогда ее не увижу. Ее больше нет… – Он снова затрясся в рыданиях.

– Роберто, мне уйти? Наверное, ты хочешь побыть один.

– Нет, прошу… прошу, останься! Ты ее знала, Розанна, ты понимаешь.

– Хочешь выпить?

Роберто кивнул.

– Там, в шкафу, есть бренди.

Розанна нашла бутылку. Налила большую порцию и вручила Роберто.

– Спасибо. – Он выпил залпом.

– Хочешь, я позвоню администратору и попрошу найти для тебя ближайший рейс в Неаполь?

Роберто посмотрел на нее, и его глаза снова наполнились слезами.

– Нет, Розанна. Я не могу поехать в Неаполь. Я был таким плохим и эгоистичным, что теперь даже не могу поехать на похороны своей мамы… – У Роберто затряслись плечи.

– Роберто, все поймут, если ты отменишь выступление. У тебя умерла мама, тебе нужно поехать домой.

– Ты не понимаешь. Я не могу поехать – и все!

– Пошли, Роберто. Садись-ка ты на диван, – мягко сказала Розанна.

Он позволил поднять себя с пола и отвести на диван. Розанна устроилась рядом, взяв его за руку, пока он пялился в пустоту.

– Знаешь, мне кажется, за всю жизнь я любил только одного человека – маму. И я подвел ее, как подвожу всех. Я такое дерьмо, что теперь даже не смогу с ней попрощаться…

– Уверена, она не считала, что ты ее подвел. Ты один из известнейших теноров мира! Я знаю, как сильно она тобой гордилась. Когда приходила к нам в кафе, только о тебе и твердила, – утешала Розанна, понимая, что у Роберто истерика из-за шока. Он говорил какую-то ерунду.

– Да, но я не уделял ей времени, когда прославился. За последние шесть лет мы виделись дважды, и это она приезжала в Милан со мной повидаться. – Он повернулся и посмотрел на Розанну с горечью: – Ты была права, когда назвала меня эгоистом. И я ублюдок, Розанна. Ненавижу себя! – Роберто закрыл лицо руками и опять зарыдал, а Розанна молча сидела рядом, понимая, что ничем не сможет его утешить. Наконец он перестал плакать и вытер слезы. – Я так никогда не плакал. Чувствую себя виноватым.

– Роберто, чувствовать вину вполне естественно. Когда умерла моя мама, я переживала, что когда-то думала о ней плохо. Уверена, Мария понимала: ты очень занят. Матери лучше всех умеют понимать и прощать, особенно своих детей.

– Думаешь, она бы простила сына за отсутствие на ее похоронах? – тихо спросил он.

– Если на то есть серьезная причина, уверена, что да.

Роберто вздохнул и громко высморкался.

– Прости, что испортил конец твоего вечера. У тебя сегодня был триумф, Розанна. Ты должна праздновать, а не успокаивать скорбящего старика.

– Не прибедняйся, – мягко упрекнула она.

– Ну, мужчину. Зачем ты пришла? – внезапно спросил он. – Уже очень поздно.

– Потому что хотела извиниться.

– Нет, это я должен просить прощения. Я дерьмо. Правда.

Розанна снова взяла его за руку.

– И я хотела поблагодарить тебя за сегодня. Без тебя я бы не справилась.

– Ты серьезно?

– Да, – мягко ответила она.

– Значит, хоть мама и умерла, я хотя бы могу сказать себе, что сегодня – наконец – сделал что-то для других.

– Да. И я никогда этого не забуду. Спасибо! – Розанна поцеловала его в щеку. – А теперь, думаю, тебе надо попытаться поспать.

Она начала вставать, и Роберто посмотрел на нее.

– Розанна, прошу! Я не вынесу одиночества. Можешь остаться со мной?

– Роберто, я…

– Нет, Розанна, я о другом. Мы знакомы уже много лет. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Больше ничего. Клянусь.

– Хорошо, – неуверенно согласилась она.

– Иди посиди со мной. – Роберто протянул к ней руки.

Она снова села и очутилась в его объятиях – удивительно, насколько естественно они ощущались.

– Похоже, сегодня тебя прислала сама судьба. – Он нежно поцеловал ее в макушку. – Знаешь, я до сих пор помню твое первое выступление. Мама плакала, когда ты пела. Тогда я понял: ты станешь большой звездой.

– Правда? – Розанна обрадовалась, что он решил вспомнить счастливые времена.

– Да. В твоем голосе была такая чистота, такие эмоции.

– Я тоже помню, как ты пел. В тот вечер я написала в дневнике, что выйду за тебя замуж, когда вырасту. – Она улыбнулась воспоминанию.

– А теперь? Когда ты узнала, какой я на самом деле? – резко спросил он.

Немного помолчав, Розанна ответила:

– Мне кажется, ты не создан для брака, Роберто.

– Я был бы плохим мужем?

– Да. Прости.

– Конечно, ты права, – наконец согласился он. – Сегодня, услышав новости про смерть мамы, я увидел, кто я. И мне не понравилось. Я должен измениться. Может, мне нужна подходящая женщина. – Роберто посмотрел на девушку в своих объятиях – такую милую, чистую, не испорченную жизненными трудностями. – Розанна, я должен тебе кое-что сказать.

– Да?

– Да.

– Ну?

– Помнишь, я говорил тебе, что никогда никого не любил?

– Да.

– Я лгал. Я влюблен.

– В кого?

– В тебя.

Розанна резко села и посмотрела ему в глаза.

– Я не собираюсь с тобой спать, Роберто. Не нужно использовать меня, чтобы заглушить боль.

Он невольно хихикнул.

– Ой, principessa, ты хотя бы заставила меня улыбнуться! Конечно, я хочу заняться с тобой любовью, ведь ты такая красивая. Но речь о чем-то большем. И это очень странные ощущения для мужчины, который прежде не испытывал ничего подобного. Я правда хочу тебе угождать, желаю тебе счастья, и мне важно, что ты обо мне думаешь. Меня ужасно шокировала твоя пощечина, но не из-за гнева, а потому что мне было невыносимо думать, что ты меня ненавидишь, что ты такого низкого мнения обо мне. И в последние дни я изо всех сил старался исправиться. А с сегодняшнего дня буду стараться еще сильнее. Завтра я пойду на мессу, зажгу свечу за маму и исповедуюсь. И начну жизнь заново. Я стану лучше, Розанна. Прошу, пообещай дать новому Роберто шанс! – упрашивал он.

Розанна настороженно смотрела на него, но молчала.

– Ты не веришь, что я люблю тебя, да? – спросил он, откидываясь на спинку дивана.

– Думаю, сегодня у тебя очень эмоциональный вечер.

– Ты… что-нибудь ко мне чувствуешь?

– Мне не с чем сравнивать, – осторожно ответила она.

– Значит, что-то все-таки чувствуешь? – допытывался Роберто.

– Я знаю о твоей репутации, поэтому не решалась задумываться о чувствах.

– Розанна, я говорю правду. Я люблю тебя. Я знаю. Вот тут, – он положил руку на грудь. – Это ужасно! Я чувствую боль, когда тебя нет рядом. Я жду встречи, мечтаю о тебе по ночам, я…

– Я пойду, Роберто. Уже очень поздно, и мы оба устали. – Розанна встала. – И тебе нужно время, чтобы сжиться с сегодняшней потерей, – мягко добавила она.

– Прошу, Розанна, останься со мной!

– Нет. – Она легонько поцеловала его в лоб. – Поговорим утром. Спокойной ночи, Роберто! – прошептала Розанна и вышла из комнаты.

Он остался на месте.

– Я люблю ее, – произнес Роберто. – Я люблю ее, – повторил он громче, наслаждаясь звучанием собственных слов и облегчением от сказанного.

Он понимал: неправильно впадать в такую эйфорию, когда за сотни километров его бедная мама лежит мертвой, но не мог сдержаться. Это было чудесное, пугающее чувство. Он изменится, он сможет измениться! Розанна сделала его лучше. Сегодня случился катарсис. Он опустился на пол, умоляя маму его простить.

Некоторое время спустя Роберто медленно поплелся в спальню.

Он подумал, что, возможно, в вечер смерти мамы родился заново.

Телефонный звонок пробудил Розанну от глубокого сна.

– Да?

– Розанна, это Крис. Ты видела газеты?

– Нет, я еще сплю… То есть в постели.

– Ну, думаю тебе стоит позвонить администратору и попросить принести сегодняшние выпуски «Таймс», «Телеграф» и «Гардиан». Помимо прекрасных фотографий, там есть восторженно-поэтические рецензии на твое вчерашнее выступление от обозревателей, которые обычно вполне сдержанны. Мне уже звонили из Би-би-си и нескольких воскресных газет – они хотят провести с тобой интервью как можно скорее.

– Ой… – выдохнула Розанна.

– Что-то ты не слишком довольна! Возможно, ты не понимаешь важности подобных рецензий. Они называют тебя новой Каллас. Ты сенсация, милая!

– Я рада, Крис, правда, но… Ты не слышал про маму Роберто?

– Слышал. Ужасные новости! Но, боюсь, жизнь не стоит на месте. Сможешь перезвонить мне, когда окончательно проснешься, и сообщить, во сколько готова увидеться с журналистами? Они очень ждут. Я буду в квартире в ближайшие полчаса. Поздравляю, Розанна! Буду ждать.

Розанна со вздохом упала обратно на подушки. Она была совершенно разбита и задавалась вопросом, как себя чувствует Роберто. Вчера вечером он сказал, что впервые в жизни влюбился – влюбился в нее…

Нет. Розанна остановила себя. Он был в смятении из-за смерти матери, не мог мыслить трезво. Возможно, сегодня он извинится за чрезмерную эмоциональность, и их отношения продолжатся как прежде.

Поэтому она взяла трубку и попросила администратора прислать газеты, а потом перезвонила Крису и договорилась об интервью после обеда.

Час спустя она сидела и завтракала, когда в дверь постучали.

– Кто это? – крикнула она.

– Роберто.

Розанна встала и пошла открывать.

– Cara! – Он нежно обхватил ее за плечи и расцеловал в обе щеки.

– Входи.

– Спасибо!

Она закрыла дверь, и он пошел за ней к столу. Роберто выглядел уставшим и грустным, но странным образом умиротворенным, учитывая события вчерашнего вечера.

– Сегодня утром я ходил на мессу, как и собирался. Я исповедался и молил о прощении. Теперь я чувствую себя обновленным. Более того, я хочу доказать маме, которая наблюдает за мной из рая, что могу стать лучше.

– Ну, это хорошо, Роберто.

Розанна наблюдала, как он решительно сморгнул слезу и взял газету, лежавшую на столе.

– Я читал рецензии. Думаю, ты покорила Лондон, малышка. Поздравляю, – сказал он с теплой улыбкой.

– Про тебя тоже написали много хорошего, – великодушно сказала она.

– Да-да, – он небрежно отмахнулся. – Всегда одно и то же. «Роберто Россини в роли Альберто, как всегда, порадовал выразительной игрой и замечательным вокалом». Со мной ничего нового, cara. Сейчас всех интересуешь ты! Позволишь дать небольшой совет?

– Конечно.

– Наслаждайся происходящим. Каждой секундой. Когда такие вещи происходят впервые, это волшебно, чудесно. И даже если ты снова выступишь в Ковент-Гарден и рецензии будут еще восторженнее, это произойдет не впервые, и удовольствия ты получишь гораздо меньше. – Он пристально всмотрелся в ее лицо: – Ты ведь счастлива?

– Да, конечно. Я столько мечтала об этом моменте! А теперь чувствую себя почти виноватой, – вздохнула она. – У меня все получилось так легко, хотя многие никогда не получают заслуженного признания.

– Розанна, тысячи человек прочитают рецензии на твое выступление, увидят фотографии молодой красивой оперной звезды и захотят оказаться на твоем месте. Но они не увидят цены, которую тебе пришлось заплатить: годы тяжелого труда, изоляция, зависть, бремя постоянного внимания публики. С этим непросто справиться, особенно когда ты так молода.

– Поводов для грусти нет, но сегодня мне так тоскливо… – Розанна сглотнула, чтобы прогнать внезапно набухший в горле комок.

– Малышка, вчера вечером ты триумфально впервые выступила в Ковент-Гарден в новой для себя роли. Сегодня все закончилось, адреналин ушел. Неудивительно, что ты чувствуешь себя эмоционально! Ты совершенно опустошена. Иди сюда! Настала моя очередь тебя утешать. – Роберто похлопал по дивану, предлагая ей сесть.

Розанна встала, обошла стол и опустилась с ним рядом.

– Ты понимаешь, – прошептала она.

– Конечно. И я готов о тебе позаботиться. – Он наклонился и убрал с ее лица прядь длинных волос. – Все, что я сказал вчера вечером, – правда. И да, меня переполняли эмоции, но я знаю, что люблю тебя, Розанна Меничи. Не представляю, почему или как так получилось, но это правда. Ты мне веришь?

– Не знаю, – честно ответила она.

– Ну, если позволишь, я попытаюсь убедить тебя. Но сначала ты должна ответить на вопрос. У меня есть шанс?

Она пристально вгляделась в его встревоженное лицо и пожала плечами:

– В последнее время ты не слишком мне нравишься, но в глубине души я знаю, что всегда любила тебя, Роберто.

– Тогда я тебя поцелую!

Он приподнял ее подбородок и замер за мгновение до встречи их губ.

– Ты знаешь: это изменит наши жизни. Пути назад нет, Розанна.

– Я не хочу возвращаться назад! – Она закрыла глаза и полностью отдалась поцелую.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Так, Нико, началась история нашей с Роберто любви. Когда я сказала ему, что он не всегда мне нравился, я не лгала. Я не могла примириться с тем, что он плевал на чувства остальных. Я любила его, всегда любила. Я прекрасно понимала, что в будущем он причинит мне боль, но еще знала: без него боль будет сильнее.

С первого же поцелуя мы поняли: наша судьба предрешена и мы будем вместе любой ценой. Не могу передать тебе, как прекрасны были те дни в Лондоне: мы оба впервые познавали, что значит влюбиться.

Говорят, наш тогдашний дуэт в «Травиате» был одним из лучших за всю историю. Мы оба пели с искренней страстью, и, думаю, это вознесло нас на новые вершины. Где-то дома есть наша запись для «Дойче Граммофон». Мне так жаль, что ты никогда не сможешь послушать ее вживую…

Разумеется, мы были поглощены друг другом и почти не задумывались о мнении окружающих. И, честно говоря, мне кажется, нам обоим было плевать. Роберто знал, какой интерес наши отношения вызовут у журналистов, и предупредил меня заранее. Сейчас я понимаю, что мы причинили близким людям много боли, не рассказав о нашей любви прежде, чем узнал весь мир.

И, конечно, я еще многого не знала о Роберто…

Глава 22

Розанна проснулась в объятиях Роберто через неделю после первого поцелуя. Она осторожно убрала его руку со своей талии, вылезла из постели, надела халат и на цыпочках прокралась в гостиную. Раздвинула занавески и широко распахнула французские окна. Несмотря на раннее утро, солнце уже пригревало лицо, а чистое синее небо сулило погожий день. Снизу слышался шум набережной Темзы и самой реки. Люди шли по повседневным делам, поглощенные собственными проблемами. Ей хотелось закричать, рассказать всем о происходящем: ее жизнь внезапно наполнилась таким счастьем, что дух захватывало.

Розанна направилась в глубь квартиры, в ванную. Пристально рассмотрела в зеркале свое лицо. Черты абсолютно те же, но она словно светится изнутри. Несмотря на усталость после вчерашнего выступления, ее глаза блестели, а волосы сияли.

Она влюблена! Влюблена в Роберто Россини, а он любит ее.

Всю прошлую неделю они почти не расставались. И делили постель, хотя первые два дня Роберто отказывался к ней прикасаться, чтобы она не подумала, будто ему нужно исключительно это.

В результате уже сама Розанна умоляла его заняться с ней любовью. Вчера они первый раз покинули номер и чудесно отобедали в ресторане «Ле Каприс».

Вчера вечером Розанна почувствовала, что исполняет партию Виолетты лучше, чем когда-либо: ее внутренние чувства перекликаются со словами арий. В конце выступления им аплодировали стоя.

– Cara! – Ей на талию опустилась рука, и в зеркале показалось нахмуренное лицо Роберто. – Я проснулся, а тебя нет.

– Прости. Не хотела тебя будить.

Он повернул ее к себе.

– Никогда не оставляй меня, не предупредив, куда уходишь. Я хочу всегда знать, что ты делаешь, о чем думаешь.

– Прямо всегда? – поддразнила она.

– Конечно.

– Ну, сейчас я думаю, что хорошо бы тебе выйти из ванной, чтобы я могла воспользоваться ею в одиночестве.

– Ладно, ладно, – Роберто начал отступать. – Не задерживайся надолго.

– Не буду. И, пожалуйста, закажи завтрак. Умираю от голода!

– Никогда не видел, чтобы женщина столько ела! – рассмеялся он и закрыл за собой дверь.

Пошел в гостиную, позвонил и заказал им обоим по полному английскому завтраку. Потом открыл входную дверь и забрал кучу газет, лежавшую снаружи. Сел на диван и начал просматривать.

«ЗВЕЗДЫ ОПЕРЫ ПОЮТ О ЛЮБВИ ДРУГ К ДРУГУ» – на фотографии они с Розанной выходили из «Ле Каприс», держась за руки. Она смотрела на него с неподдельной любовью. Роберто стал читать дальше.

«Звезда оперы, красавчик Роберто Россини, появился вчера возле одного их лучших ресторанов Лондона, держась за руки со своей коллегой, молодой и красивой итальянской сопрано Розанной Меничи. Оба поют в «Травиате» в Ковент-Гарден. Мистер Россини известен своими любовными похождениями, и, судя по фотографии, он поймал в свои сети очередную роскошную бабочку»…

Роберто спешно свернул газету и спрятал под диваном. Его настолько поглотило обретенное наслаждение, что он почти перестал рассчитывать наперед. Хоть газета и английская, он знал, как работают СМИ: любые крупицы сплетен о них с Розанной скоро окажутся на первых полосах миланских газет. Их секрет раскрыт. Сегодня история станет известна в Ковент-Гарден, а завтра – в Ла Скала и у Паоло.

– Проклятье! – выругался он.

Роберто ненавидел автора заметки за то, что тот обесценил его чувства к Розанне. От мысли, что ее можно сравнить с его предыдущими любовницами, закипала кровь. С другой стороны, это вполне ожидаемая реакция. У людей нет причин думать, будто его роман с Розанной чем-то отличается от других.

Но он отличался. Она была другой. Роберто твердо знал: он нашел то, что искал. Розанна заполнила пустоту, сделала его цельным. Когда он был с ней, он себе нравился. Она пробуждала в нем все самое лучшее. Даже мысль, что она может его оставить и он вернется к жизни, которую вел всего несколько дней назад, заставляла его содрогаться от ужаса.

Но все же она еще так молода… Между ними семнадцать лет разницы. Он понимал: он – ее первая любовь. Вдруг она использует его, как он использовал других людей, и двинется дальше?

Роберто откинулся на спинку дивана и вздохнул. Он знал: очень, очень многие люди попытаются убедить Розанну прекратить с ним отношения, как только о них узнают. Паоло де Вито придет в ужас. Розанна – его протеже. Он ведет себя с ней как ревнивый отец, и его очень разозлит вторжение Роберто.

– Господи, прошу, помоги мне удержать ее! – прошептал Роберто.

И тогда он понял: есть способ убедить Розанну в незыблемости их отношений и заставить всех замолчать.

Он на ней женится.

Позднее тем утром Роберто и Розанна поехали на такси в «Мейфэр».

– Ну скажи, куда мы едем? – допытывалась Розанна. Она вела себя как нетерпеливый любопытный ребенок – и выглядела немногим старше в своем простом розовом платье.

– Имей терпение, principessa!

– Я пытаюсь, но…

– Приехали! – объявил Роберто, когда такси остановилось на Нью-Бонд-стрит[16].

– Куда? – спросила она, когда он расплатился с водителем.

– «Картье» – один из лучших ювелирных домов мира. Я хочу купить тебе подарок, – ответил Роберто и повел ее из такси в магазин.

Розанна стояла в магазине и разглядывала ряды стеклянных витрин с великолепными сверкающими украшениями. К ним подошел пожилой джентльмен в темном костюме.

– Сэр, мэм, я могу чем-то помочь?

– Да. Мы ищем особое украшение для моей прекрасной леди, – Роберто галантно кивнул в сторону Розанны.

– Ясно. У вас уже есть какие-то идеи?

– Можете показать нам кольца, ожерелья и серьги?

– Конечно, сэр.

Он отпер несколько шкафчиков и выложил перед ними бархатные подносы с ожерельями, кольцами и серьгами.

– Скажи, если тебе что-то приглянется, principessa, – сказал Роберто, взяв в руки роскошное золотое ожерелье с сапфирами и бриллиантами.

– Но Роберто, мне не нужно…

– Тсс! – Роберто приложил к ее губам палец. – Когда мужчина хочет купить тебе что-то в знак привязанности, возражать невежливо.

Ожерелье надели Розанне на шею. Она посмотрела на себя в зеркало.

– Такое тяжелое! – сказала она, неловко крутя головой.

– Могу я предложить это? Оно нежнее и, думаю, больше подойдет вашей спутнице. – Продавец протянул им другое золотое ожерелье – тончайшую цепочку с единственным бриллиантом в красивой оправе.

Розанна примерила его.

– О! – вырвалось у нее, когда она покрутилась из стороны в сторону, рассматривая, как изящно бриллиант лег между ключицами.

– Должен сказать, смотрится весьма элегантно, мэм. Позволите предложить вот это? – продавец протянул пару маленьких серег из того же комплекта и кольцо с бриллиантом.

Розанна вопросительно посмотрела на Роберто.

– Да, примерь серьги.

Она подчинилась.

– Идеально! – улыбнулся Роберто и надел кольцо с бриллиантом на третий палец ее левой руки. Оно оказалось слишком большим.

– Жаль, но очень уж велико, – вздохнул Роберто. – Оно так хорошо подходит! Тебе нравится?

Розанна протянула перед собой руку, любуясь блеском бриллианта.

– Красивое, как и ожерелье с серьгами. Но Роберто…

– Я же сказал: возражать невежливо! – Он повернулся к продавцу. – Мы возьмем серьги и ожерелье.

– Очень хорошо, сэр. Позвольте мне помочь вам снять украшения, и я их упакую.

– Розанна, тут рядом есть обувной магазин. Может, сходишь, пока я расплачиваюсь? Ты говорила, тебе нужны туфли.

– Хорошо. Увидимся там. Спасибо, Роберто! – Она поцеловала его в щеку и вышла.

Роберто покинул «Картье» десять минут спустя, обедневший на двадцать тысяч фунтов, но довольный, что получилось исполнить задуманное, не вызвав подозрений у Розанны. Кольцо должны были подогнать под размер и доставить с остальными украшениями в «Савой» тем же вечером.

Когда он зашел в соседний магазинчик, Розанна примеряла элегантные вечерние туфли на высоком каблуке. Она встала и неловко двинулась по мягкому ковру в его сторону.

– Что думаешь?

– Так твои ноги кажутся еще длиннее. Ты почти как взрослая! – поддразнил Роберто. – Мы их берем, – сообщил он продавцу.

Они вышли из магазина, держась за руки.

– О, Роберто, я еще никогда не получала таких подарков. Спасибо тебе большое! – Розанна обняла его и осыпала поцелуями.

– А теперь давай купим тебе одежду. Поедем в «Хэрродс»? – Роберто поймал такси, и они сели в машину. – У тебя ужасный гардероб, а я не могу появляться в обществе с оборванкой. Это навредит моему имиджу, – поддразнил он.

– Ты считаешь, я плохо одеваюсь?

– Нет, я не считаю, что ты плохо одеваешься. Скорее, тебе все равно, как одеваться. Это другое. Ты должна научиться, хоть и есть риск зазнаться. Теперь у тебя есть публичный имидж, и надо ему соответствовать.

– Но меня не интересует одежда…

– Principessa, ты очень красивая девушка. У тебя восхитительные длинные ноги, – Роберто провел рукой по ее бедру, – стройная талия, – его ладонь поползла выше, – и чудесная высокая грудь…

– Хватит! – захихикала Розанна.

– И совершенно прекрасное личико. – Он поцеловал ее в губы. – Ты должна научиться подчеркивать свои достоинства – ради себя и своего мужчины. О, приехали.

Роберто расплатился с водителем и повел Розанну в магазин.

Весь следующий час Розанна фланировала перед Роберто в дневной и вечерней одежде, а он сидел на стуле и комментировал каждый наряд.

– Нет, – он покачал головой. – Так ты похожа на мою любимую покойную бабушку.

Розанна взяла со стенда шляпу и надела ее. Та оказалась такой огромной, что скрыла ее лицо до подбородка.

– Ага, а это женщина без головы, – рассмеялся Роберто, когда она вытянула руки и зашагала к нему. – Уходи, глупая девчонка, и найди что-нибудь достойное своей красоты! – Он стянул шляпу с головы Розанны и игриво поцеловал девушку.

Наконец Розанна подобрала пять вариантов, устроивших Роберто. Он все оплатил и повел ее в отдел нижнего белья.

– Я видел, в каком состоянии твое белье, и искренне люблю тебя, раз все равно считаю привлекательной, – поддразнил он. – А теперь давай купим белье под стать твоему прелестному телу. – Он гладил стройный изгиб ее бедра, пока они шли вдоль витрин, подбирая для нее нежные лоскутки из шелка.

Наконец, нагруженные пакетами и коробками, они спустились с верхних этажей. Уже внизу Роберто остановился, восхищенный шелковым шарфом с орнаментом пейсли.

– Настоящий английский стиль, – выдохнул он.

– Нравится? – спросила Розанна.

– Да.

– Тогда я тебе его куплю.

Она побежала к кассе прежде, чем он успел остановить.

– Вот! – Вернувшись, Розанна победоносно повязала шарф ему на шею.

Он осторожно прикоснулся к подарку.

– Лучший подарок в моей жизни. Спасибо, cara!

После долгого обеда в «Савое» они провели ленивый день на травянистом склоне в садах на набережной Виктории возле Темзы – сидели, взявшись за руки, как и другие пары вокруг.

– Подождешь пять минут здесь? – спросил Роберто. – Мне нужно вернуться в номер и позвонить.

Розанна кивнула, щурясь на ярком солнце.

– Да, конечно. Здесь так красиво!

– Никуда не уходи, – приказал он и поспешил в сторону «Савоя».

Розанна откинулась на спину, наслаждаясь теплым солнцем на коже и свежескошенной травой под пальцами. Ей хотелось задержать этот момент, сохранить его навсегда. Что бы ни случилось в будущем, Розанна знала: она навсегда запомнит, как лежала здесь на солнце и ждала возвращения Роберто.

Несколько минут спустя она почувствовала, как к щеке прикоснулись его пальцы, и вдохнула знакомый аромат его бальзама после бритья.

– Розанна, прошу, не открывай глаза. Мне нужно кое-что тебе сказать, и я не хочу, чтобы в этот момент ты смотрела куда-то еще. Я люблю тебя, Розанна Меничи! Я не понимаю, что с нами случилось, когда мы сюда приехали. Но знаю одно: я изменился. Словно стал другим человеком. Я не просто счастлив, я в экстазе. Я хочу никогда с тобой не расставаться… – Роберто умолк, жадно рассматривая ее прекрасное лицо и длинные ресницы закрытых глаз. – Cara, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Розанна почувствовала, как он надевает ей на палец кольцо.

– Если ты мне откажешь, я вернусь в номер и утоплюсь в ванне, – заявил он. – Можешь открывать глаза.

Розанна посмотрела сначала на Роберто, а потом – на кольцо на своем пальце. И тихо ахнула.

– Но как…

– Добрый джентльмен в «Картье» поменял его размер под твой пальчик. Розанна, молю, хватит про кольцо! Я страшно волнуюсь. Ты скажешь «да»?

Она молча рассмотрела кольцо, наблюдая, как солнечные лучи играют на гранях бриллианта. Розанну переполняли противоречивые эмоции. С одной стороны, она пришла в восторг. С другой, принимать такое предложение – безумие, учитывая насыщенное прошлое Роберто.

Роберто прочитал ее мысли.

– Cara, поверь: я никогда не испытывал подобных эмоций. Когда в глубине души знаешь, что все идет правильно, как должно. Я понял: провести с тобой жизнь – мой главный шанс стать счастливым. А сделать предложение – мой способ показать тебе и всему миру, что наша любовь вечна.

Розанна не смотрела на него, продолжая разглядывать кольцо.

– Думаешь, Роберто, ты не остынешь ко мне, как к остальным?

– Я понимаю, ты задаешь такие вопросы из-за моего прошлого, но любовь изменила меня. Ты меня изменила. Мне встать на колени, Розанна?

– Я уже рассказывала: когда-то я написала в дневнике, что выйду за тебя замуж, – прошептала она, встретив его взгляд. – Видимо, я была умной девочкой. Мое пророчество сбывается.

– Значит, ты принимаешь мое предложение?

– Да, я стану твоей женой, но только если ты поклянешься: никаких других женщин.

– Нет, никогда, никогда. Прошу, поверь!

– Роберто, – в глазах Розанны блеснула внезапная боль, – я предупреждаю: если все-таки хоть когда-нибудь я уйду от тебя, то никогда не вернусь.

– Cara, не нужно во мне сомневаться! Только ты – навеки. Пожалуйста, не грусти! Мы ведь обсуждаем радостные вещи? Я еще никогда не звал женщин замуж.

– Знаю. И это меня пугает. Может, нам стоит подождать?

– Нет! Я уверен. – Роберто обнял ее. – Amore mio[17], я буду любить и защищать тебя вечно. Ты не пожалеешь, обещаю!

Когда он нежно поцеловал ее и прижал к себе так сильно, что стало трудно дышать, Розанна поняла: даже при всем желании уже ничего не поделать.

Роберто Россини всегда был ее судьбой.

Глава 23

– Bastardo[18], bastardo!..

Секретарша Паоло прибежала к нему в кабинет.

– Синьор де Вито, что случилось?

– Прости, Франческа, я прочитал тут кое-что в газетах.

Франческа нервно кивнула и вышла.

Паоло провел рукой по волосам, разглядывая фотографию Розанны и Роберто, выходящих из «Ле Каприс».

– Почему, Розанна? Ну почему? – простонал он, взял трубку и позвонил в лондонский «Савой».

– Не могли бы вы связать меня с номером синьорины Меничи? – попросил он администратора.

Через несколько минут тот сообщил Паоло, что мисс Меничи не отвечает.

– Ясно.

Паоло посмотрел на часы. В Англии только половина девятого утра. Он догадывался, где может быть Розанна, и раздумывал, просить ли администратора связать его с номером Роберто.

– Попросите, пожалуйста, синьорину Меничи перезвонить Паоло де Вито, когда она освободится.

– Конечно. До свидания, сэр!

Паоло положил трубку и попытался сосредоточиться на деталях подготовки к «Риголетто» – партитура лежала перед ним на столе.

Донателла тоже увидела фотографию в газете. Она расплакалась, а потом вытерла слезы и начала метаться по гостиной с яростью обманутой женщины.

Роберто в Лондоне уже три недели. И она много раз звонила в «Савой», пытаясь с ним связаться. Хотела рассказать хорошие новости. Пока они были в Нью-Йорке, Джованни согласился на расставание. И даже предложил рассмотреть в будущем развод. Он вел себя удивительно спокойно и почти с ней не спорил.

Вернувшись в Милан, Донателла поспешила в квартиру к Роберто, уверенная, что они наконец смогут быть вместе, но с изумлением обнаружила там агента по продажам, который измерял комнаты. Агент сказал ей, что квартиру продают со всей мебелью, но не знал, где Роберто планирует жить в будущем.

Донателла вернулась на Комо, пылая гневом. Прочему Роберто не предупредил ее о своих планах? Почему не отвечает на звонки?

Тем же вечером Джованни вел себя необычайно любезно. Он поприветствовал ее с улыбкой и подарил красивое жемчужное ожерелье. Донателле удалось скрыть разочарование – она делала вид, будто по-прежнему планирует переезд. Но сегодня утром наконец подтвердился ее главный страх: у Роберто новая любовница.

Пытаясь выместить ярость, Донателла швырнула на пол дорогую нефритовую статуэтку. Она упала на толстый обюссонский ковер, не разбившись.

Донателла пыталась утешить себя мыслью, что роман с Розанной Меничи станет его последней интрижкой и он вернется к ней, поджав хвост, моля о прощении и обещая больше никогда не изменять. В конце концов, Роберто ведь не женился на девчонке…

– Роберто, прошу, не поступай со мной так, ведь я люблю тебя! – простонала она, наклоняясь к полу, чтобы поднять статуэтку.

Для возвращения Роберто в Милан она почти ничего не могла поделать. Но была готова на многое ради синьора Россини. И не собиралась отпускать его без боя.

– Карлотта, Карлотта! Смотри! – Марко Меничи разложил газету на одном из столиков в кафе. – Смотри, тут Розанна с Роберто Россини.

Карлотта перестала мыть пол, поставила швабру к стене и посмотрела на фотографию через плечо отца. Прочитав подпись, она схватилась за стул, чтобы не упасть.

– Кто бы мог подумать! Они такая красивая пара, правда? Только подумай, Карлотта: может, Розанна выйдет замуж за сына наших лучших друзей!

– Да, папа, замечательно. Но мне надо работать. Уже поздно, а нужно еще сходить в магазин. – Карлотта снова взялась за швабру, а Марко ушел на кухню.

Как только он вышел, Карлотта скривилась от боли. Роберто и Розанна…

– Нет! Только не это! – простонала она.

В тот же день Карлотта пошла в местную церковь. Она зажгла свечу в память о маме, опустилась на колени и помолилась.

Потом вернулась в кафе, почувствовав себя немного спокойнее. В газетах постоянно появлялись фотографии Роберто Россини с разными женщинами. Конечно же, Розанна станет одной из них, и эти отношения ни к чему не приведут.

Лука… Ей хотелось поговорить с Лукой. Он в закрытой семинарии в Бергамо и вряд ли видел фотографию. Нужно написать ему, спросить совета. Он скажет, что все будет хорошо.

Карлотта пошла в спальню, взяла лист бумаги и ручку и начала писать.

Две недели спустя они ехали на такси в Марилебон, в отдел регистрации браков. Роберто крепко сжимал ладонь своей невесты.

Такси остановилось перед ступенями, и Роберто вышел из машины. Он сообщил о помолвке только Крису и назначил церемонию на половину десятого утра, подумав, что так у них меньше шансов оказаться замеченными.

Их финальное выступление в Ковент-Гарден состоялось накануне вечером. Через три часа они сядут в самолет до Парижа, а потом он на целых три недели увезет новоявленную жену в секретное место, где их не найдут папарацци. А пока он не готов делиться ею с остальным миром.

– Все чисто. – Роберто помог Розанне выйти из такси, и они поспешили вверх по ступенькам.

Крис Хьюз ждал внутри. Он улыбнулся.

– Розанна, прекрасно выглядишь! – Крис расцеловал ее в обе щеки и тепло пожал Роберто руку. – Я взял свою секретаршу, Лизу, в качестве второго свидетеля. Она в уборной.

– Ага, хорошо, – кивнул Роберто. – Понимаешь, нам просто нужно несколько недель покоя, пока газеты не прознают о свадьбе.

– Конечно. А вот и она! – Крис показал на стройную девушку, которая спускалась к ним по лестнице.

– Спасибо что пришла, Лиза! – Роберто пожал ей руку. – Ты, конечно, поклялась хранить все в секрете?

– Разумеется, – кивнула та. – Думаю, это очень романтично!

– Ну, вперед. У вас скоро самолет, как и у меня, – бодро сказал Крис.

– Доброе утро! Пожалуйста, заходите! – из-за двери показался регистратор.

Все четверо отправились за ним в соседнее помещение. У дальней стены стоял письменный стол, а перед ним – три ряда стульев. Регистратор предложил свидетелям сесть, а потом подозвал жениха и невесту.

Когда Розанна оказалась возле стола вместе с Роберто, ей стало грустно, что рядом нет никого из семьи и друзей и она не может разделить с ними этот особенный момент. Но Роберто настоял на регистрации отношений до отъезда из Лондона.

– Мы вполне можем провести торжественную церемонию и позже, cara, и пригласить всех наших друзей и семью, но я не дам тебе возможности передумать. Или другим – повлиять на твое решение, – мрачно добавил он.

Лука, папа, Карлотта, Эби, Паоло, Луиджи… Розанна думала о них, пока слушала слова, которые официально свяжут ее с Роберто до конца жизни. Она знала: они все ужасно расстроятся, когда узнают о ее молчании, но уже ничего не сделаешь…

Розанна повторила слова клятвы, пока Роберто смотрел на нее с воодушевляющей улыбкой. Потом он надел ей на палец обручальное кольцо.

– И на этом церемония завершается, – радостно объявил регистратор. – Теперь вы мистер и миссис Роберто Россини. Позвольте поздравить вас первым!

– Спасибо! – Роберто пожал ему руку. – Думаю, я могу рассчитывать на ваше молчание?

– Разумеется. Если бы мне платили за каждую тайную свадьбу, я стал бы богатым человеком. Мой рот на замке. А теперь, хоть вы и можете посчитать меня слишком приверженным традициям, думаю, вам следует поцеловать невесту.

– Конечно! Как я мог забыть? – Роберто наклонился к Розанне и нежно поцеловал ее в губы.

– А теперь вам и свидетелям нужно расписаться в документе, и на этом все, – сказал регистратор.

Десять минут спустя Роберто и Розанна сели в заказанное Крисом такси.

– Отличного медового месяца, ребята! – напутствовал тот, закрывая дверь.

– Спасибо, Крис! Непременно. Ты знаешь, где нас искать, но обращайся только по действительно срочным вопросам! – крикнул Роберто в открытое окно.

– Конечно. Но лучше скажи заранее, как, когда и где вы хотите сообщить миру счастливую весть. Приготовьтесь к шквальному интересу от прессы, особенно из Милана. – Крис понимающе поднял бровь. – Увидимся, когда вы вернетесь в Лондон!

Он помахал вслед машине рукой.

– Ну, синьора Россини, вот и все. – Роберто улыбнулся новоиспеченной жене.

– Да, я вышла за старика. – И они переплели пальцы.

– Ну, как только мы приедем в Париж, я покажу, каким молодым ощущаю себя рядом с тобой. – И он нежно поцеловал ее в лоб.

– Ты впервые в жизни займешься любовью с замужней женщиной? – спросила Розанна, наслаждаясь его ласками.

– Конечно, – пробормотал Роберто. – Конечно.

Когда они прилетели в Париж, лимузин отвез их в отель «Ритц».

– Добро пожаловать, monsieur et madame! Прошу, следуйте за мной. Ваш сьют готов. – Администратор поспешно проводил их в лифт.

Розанна затаила дыхание, когда вошла в номер. Элегантно, изысканно обставленная гостиная с тяжелыми золотыми дамасскими занавесками, окна в пол с видом на площадь Пляс-Вандом…

– Это начало самого чудесного на свете медового месяца, синьора Россини! – заявил Роберто, взял из ведерка со льдом бутылку шампанского и откупорил пробку.

Розанна взяла у него бокал.

– Principessa, я хочу сказать, что ты сделала меня счастливейшим мужчиной на свете. За нас!

– За нас!

Их бокалы встретились. Потом он отвел Розанну в спальню, обхватил ее лицо руками и принялся целовать.

– Ti amo! Я люблю тебя, cara.

Его руки принялись расстегивать пуговицы на блузке. Он сбросил ее с плеч Розанны и провел кончиками пальцев по гладким очертаниям груди, едва прикасаясь к коже. Они повалились на кровать, слившись в объятиях.

Позднее, когда они лежали обнаженными, запутавшись ногами в одеялах, Роберто нежно убрал с глаз Розанны прядь волос. Она приподнялась на локтях и посмотрела на него.

– Хочу есть, – объявила она.

– Тогда я позвоню администратору и попрошу доставить наше свадебное угощение. Будешь фуа-гра с нежным филе-миньон?

– Думаю, лучше пасту, – пожала плечами Розанна.

Роберто закатил глаза.

– Пасту! Ты в «Ритце», в Париже, кулинарной столице мира, и хочешь пасту?

– Да. Большую тарелку пасты и салат. А тебе… тебе лучше следить за талией! – Розанна обняла Роберто. – Я не хочу мужа с брюшком, – поддразнила она.

Роберто с обиженным видом втянул живот.

– Считаешь меня толстым?

– Нет, но считаю, тебе нужно быть осторожным, как и любому мужчине твоего возраста.

– Я женат всего несколько часов, а супруга уже посадила меня на диету! Ну, сегодня пируем, а завтра – может – я буду поститься.

Роберто пошел к телефону заказывать еду, а Розанна направилась в душ.

Поев, они забрались под мягкие льняные одеяла и лежали вместе, разглядывая красивые росписи на потолке. Рука Роберто лениво ласкала ее обнаженное тело.

– Cara, я знаю, что часто это повторяю, но ты преобразила меня. До того, как мы впервые занялись любовью, я думал, что секс и любовь – разные вещи. Теперь я наконец понимаю, как возможна моногамия. Испытав нечто подобное однажды, никогда не захочешь искать удовольствия в другом месте.

– Я благодарю Бога за такие чувства! – промурлыкала Розанна. – И надеюсь, что они останутся с тобой навсегда.

– Principessa, ты понимаешь, сколько людей будут говорить тебе, что ты совершила глупость?

– Да, Роберто, знаю.

– Они будут говорить, что люди не меняются. И это не продлится долго.

– Да.

– Прошу, Розанна, что бы ты ни услышала обо мне в будущем, я прошу, умоляю об одном: помни этот момент! Помни, как я смотрел на тебя и говорил о своей любви. Ты поселилась в моем сердце и останешься там, пока я не умру. Пообещай: ничто нас не разлучит.

– Пока ты можешь вот так смотреть мне в глаза и со мной честен, мы всегда будем вместе. – Розанна уютно устроилась в его объятиях. – Caro, когда мы вернемся из медового месяца, мы можем посетить Неаполь, прежде чем возвращаться в Лондон? – сонно спросила она. – Я очень переживаю, что не рассказала семье о свадьбе. Может, если мы приедем вместе, они нас простят. А еще можно заехать в Милан к Паоло.

– Я… Да, если будет время.

– А завтра посмотрим немного Париж? – прошептала она. – Я никогда здесь не была.

– Да, если замаскируемся от папарацци. – Его лицо на мгновение ожесточилось, но он мягко добавил: – А потом я увезу тебя в место, где нас никто не найдет. Сладких снов, amore mio!

Роберто потянулся и выключил свет. Он устал, но заснуть не получалось. Услышав ровное дыхание Розанны, он выбрался из постели и подошел к окну. Открыл его, впустив в душную комнату прохладный ночной воздух. Париж еще не спал – даже в два часа ночи.

«Пока ты со мной честен…»

Роберто тревожился, сомневался. Каждый раз, когда Розанна заговаривала о возвращении в Италию, у него колотилось сердце.

Кроме того, в его сознании маячила еще одна мысль – то, что он должен ей рассказать, пока она не узнала сама. Жаркий летний вечер когда-то давно в Неаполе… Роберто покачал головой. Она его возненавидит, и гораздо сильнее, чем за Эби.

Оставалось только молиться, что совершенные в прошлом глупости не разрушат его будущего с любимой женщиной.

На следующий день, когда они гуляли по саду Тюильри, держась за руки, молодой остроглазый фотограф заметил Роберто, несмотря на шляпу и темные очки. Спрятавшись за кустами, он достал мощный телеобъектив и приблизил изображение – как раз в тот момент, когда Розанна обняла Роберто за плечи и поцеловала. Затвор щелкнул двенадцать раз, прежде чем их губы разъединились. Фотограф сопровождал их на безопасном расстоянии, прячась за кустами и деревьями после каждого снимка. Они ничего не заметили, несмотря на предупреждение Роберто накануне ночью.

Позднее, проявляя снимки в лаборатории, молодой фотограф не мог поверить в собственную удачу, когда заметил два кольца на левой руке Розанны Меничи. Проверив старые снимки, он увидел: три недели назад, в Лондоне, колец еще не было. Он схватил не успевшие толком обсохнуть снимки, побежал по коридору и торопливо постучал в дверь редактора новостей.

Двадцать минут спустя журналист отправился в Лондон, чтобы выяснить правду.

Глава 24

Донателла изумленно уставилась на заголовок.

– Нет! Нет! – простонала она.

Перечитала статью и завыла от гнева. Она рассмотрела лицо Розанны, пытаясь отыскать изъян. Не смогла и разозлилась еще сильнее. Розанна была прекрасна и невероятно талантлива. А кроме того, молода. И Донателла ее за это возненавидела.

Скорее всего, их роман начался еще в Милане. Это объясняет продажу квартиры и его отказ подходить к телефону. Да – пока Донателла планировала с ним съехаться, он уже устраивал будущее с Розанной.

Охваченная яростью и отчаянием, Донателла провела день, медленно напиваясь. Когда вернулся Джованни, он обнаружил ее спящей на диване.

Он поднял газету, лежавшую на полу рядом с его женой, рассмотрел фотографию и прочитал подпись.

Все-таки Роберто Россини оказался очень разумным человеком.

Когда Карлотта приехала в семинарию, ее проводили в маленькую комнатку с белыми стенами – на одной из них висел крест. На одном из маленьких окошек виднелись решетки, как в тюремной камере. Несмотря на теплый погожий день, в комнате было прохладно и влажно. Поежившись, Карлотта села на один из простых деревянных стульев. Пять минут спустя открылась дверь.

– Лука! О, Лука! – Карлотта вскочила, бросилась к брату в объятия и заплакала.

Он погладил ее по волосам.

– Ну ладно, не плачь. Что такое?

Карлотта отстранилась и попыталась собраться с мыслями. Она слабо улыбнулась и вытерла глаза.

– Прости, что приехала в семинарию, но я не знала, что делать.

– Ты сказала дону Джузеппе, что дело срочное, – напряженно сказал Лука. – Карлотта, у нас мало времени. Пожалуйста, скажи, что случилось!

– Ты получил мое письмо?

– Да. И ответил, что волноваться не стоит. Роберто не из тех, кто захочет жениться. Жаль, что Розанна вообще с ним связалась, но… – Лука осекся, не договорив: увидел газету, которую показала ему Карлотта.

– Ты ошибся, Лука, – она резко села. – Что мне делать? Давно следовало рассказать Роберто про Эллу, тогда этой ужасной ситуации бы не случилось. О, mamma mia, что я наделала… Что я наделала? – Она начала плакать.

– Карлотта, ты поступила так, как сочла лучше для своего ребенка и семьи. Ты не могла предвидеть такого поворота событий. – Лука обычно твердо знал, чего желает Господь, но сейчас понял, что не понимает. Он попытался мыслить рационально. – Если ты расскажешь Розанне, это может разрушить ее брак. Если нет, мы оба должны хранить этот секрет до конца жизни.

– Но разве мы можем? Она наша сестра. Так тоже нельзя! – Карлотта опустила голову. – Разве я мало поплатилась за свою ошибку? И теперь это…

– Карлотта, Карлотта, – Лука подошел ее успокоить, – пожалуйста, попытайся поверить: у Господа на все есть причины.

– Я пытаюсь, Лука. Пытаюсь каждый день, работая в кафе. Я живу только ради Эллы, но, когда я думаю, что впереди ее ждет такое же существование, иногда задаюсь вопросом, стоит ли оно того. Мое сердце переполнено чувством вины. Я обманула Эллу, папу и теперь – Розанну.

В дверь постучали.

– Я выйду через несколько минут! – крикнул Лука. Он взял сестру за руки. – Карлотта, мне пора идти. Возможно, все не так страшно, как кажется. В конце концов, правда известна только нам. Больше Розанна никак не узнает. Иногда лучше хранить секреты из прошлого. А нашей сестре и без того придется туго: она вышла замуж за… очень сложного человека. Да простит меня Господь, но, возможно, этот брак вообще продлится недолго. Помни: если Розанна узнает, то Роберто, папа и, главное, Элла узнают тоже.

– Хочешь сказать, я не должна ничего делать и говорить?

– Да. Думаю, так будет лучше для всех. Но решать тебе.

В дверь снова постучали.

– Мне нужно идти. – Лука тепло расцеловал Карлотту в обе щеки. – Постарайся не хандрить. Передавай привет папе и Элле. Как они?

– Хорошо, – кивнула Карлотта. – Мы все скучаем по тебе – и по Розанне.

– Знаю. А ты береги себя. Ты очень похудела, слишком сильно. Господь с тобой, Карлотта. Ciao, cara!

Лука наблюдал из окна, как Карлотту выпускают из семинарии. Она брела, ссутулившись, явно очень несчастная. Когда они были моложе, Луке казалось, что его защита понадобится Розанне. Но, похоже, теперь она потребовалась Карлотте.

Проведя сутки в Париже, Розанна и Роберто сели на самолет до Корсики. Когда они приземлились в аэропорту Аяччо, Роберто арендовал машину. Выезжая из города, они почти не встречали машин, но увидели странного фермера на осле – его дети опасно балансировали сзади на повозке. Вечернее солнце начало клониться к морю, и Розанна опустила стекло, пока они двигались по извилистой прибрежной дороге. За каждым скалистым мысом открывался новый вид на Средиземное море с потаенными бухтами и пляжами, скрытыми под скалами. Когда они поднялись выше, за склоны холмов начали цепляться оливковые деревья, а теплый воздух наполнился пьянящим ароматом розмарина и дикой мяты, растущих у обочин.

– Здесь так красиво, Роберто! – восторженно сказала Розанна. – И море чудесного синего цвета.

– Да, похоже на побережье Италии до засилья туристов. Природа здесь почти не тронута рукой человека! Поэтому я так люблю это место. Приезжаю сюда, когда хочется тишины и покоя.

– Куда мы направляемся?

– Подожди немного и узнаешь, – улыбнулся он. – Я хочу сделать тебе сюрприз.

Два часа спустя Роберто подъехал к группе белых домиков, стоящих высоко на склоне холма. Он повернул направо, на крутую дорогу в окружении сосен. Они ехали по ней несколько минут, а потом свернули на еще более крутую и узкую тропу. Она привела их к симпатичной каменной вилле с терракотовой крышей и лианами, усыпанными ярко-оранжевыми цветами, на стенах.

– Мы приехали, principessa. Добро пожаловать на виллу Родольфо – без сомнения, мое самое любимое место на свете!

Роберто выпрыгнул из машины, когда к ним навстречу вышла пожилая дама. Она подошла к нему, раскинула руки и крепко обняла, осыпая нежными словами.

– Нана, это моя жена, Розанна.

– Очень рада познакомиться, синьора Россини! – ответила Нана, и смуглое морщинистое лицо озарила улыбка.

– Нана присматривает за виллой, пока меня нет, и за мной, когда я здесь. Она живет там, внизу, со своим замечательным мужем Жаком. – Роберто указал на белый домик, стоявший неподалеку. Он обнял Розанну за плечи. – Видишь тропинку, бегущую с холма?

– Да.

– Она ведет к нашему частному пляжу. Пойдем, – Роберто направился к вилле. – Тебе нравится?

Розанна остановилась возле входа, наблюдая, как солнце садится за горизонт. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь ароматом сосновой смолы и йодистой морской соли.

– Думаю, это самое прекрасное место, что я видела!

– Не говори так, пока не заглянешь внутрь. Здесь уютно, но без чрезмерной роскоши. – Он провел ее в просторный вестибюль, отделанный плиткой, и щелкнул выключателем.

– Смотри, вот спальня, – Роберто указал на комнату с белыми стенами, где Розанна мельком увидела большую кровать с веселым лоскутным покрывалом. – А это кухня, – он провел ее по коридору и приоткрыл дверь, за которой Розанна увидела уютную дровяную печь и чистый длинный стол с разномастными стульями. Потом они поднялись по узкой деревянной лестнице на верхний этаж. – А тут гостиная. Отсюда открывается великолепный вид.

Розанна остановилась на верхней ступеньке. Сосновый пол, покрытый яркими коврами килим. Потертый кожаный диван с подушками и шкаф, набитый книгами. Старое пианино в углу и стеклянные двери, ведущие на террасу с видом на извилистую береговую линию. Роберто распахнул их и привлек Розанну к себе, когда они вышли на ароматный вечерний воздух. Как он и обещал, вид оказался совершенно магическим. Последние абрикосовые лучи заката отражались в море, а на быстро темнеющем горизонте показались первые звезды.

– Кому принадлежит вилла? – спросила она.

– Мне. Я купил ее три года назад. Можем приезжать сюда и жить в полном уединении. Нас никто никогда не найдет. Жак и Нана приносят все необходимое из деревушки на вершине холма.

– Как чудесно, Роберто! – Розанна со вздохом опустилась на удобный диван.

– О, principessa, ты наверняка ужасно устала! Я принесу тебе бокал вина, а потом можешь принять душ. Поужинаем на террасе при свете свечей.

Тем же вечером, когда Розанна уже лежала в постели, ее голова шла кругом от событий прошлой недели. Взглянув на Роберто, она подумала: как странно – столько лет гнаться за славой, а потом, став знаменитым, тратить всю жизнь на поиски уединения.

Розанна и Роберто провели на вилле Родольфо три прекрасные недели. Они спали допоздна, плавали, читали и занимались любовью. Ели свежую рыбу на шикарной террасе с видом на море и пили терпкое местное вино.

– Надеюсь, загар уйдет к тому моменту, как я буду петь «Богему». Я ведь должна умирать от чахотки, – заявила Розанна однажды вечером, когда они стояли после ужина на террасе, любуясь пейзажем, залитым лунным светом.

Роберто глубоко вздохнул:

– Cara, мы должны поговорить о будущем.

– О, Роберто, это обязательно? Мы не можем просто остаться здесь и…

– Нет, ты же знаешь, что нет.

– Но о чем говорить? В воскресенье мы полетим в Неаполь – повидаться с папой и объявить наши новости. Потом – в Лондон.

– Я думаю, все уже знают.

– Правда?

– Розанна, послушай… Я не хотел говорить тебе, но… Я не смогу отправиться с тобой в Неаполь и не поеду в Милан играть Родольфо.

Розанна посмотрела на него с удивлением.

– Как? Я не понимаю. Я…

– Ты просила меня никогда не лгать, и я не буду. Но я предупреждаю – это будет непростой разговор.

– Но… – В ее глазах мелькнул страх.

– Садись, и я расскажу тебе, cara. Только умоляю, не презирай меня, когда дослушаешь.

Розанна села, как он попросил, и посмотрела на него с тревогой. Роберто опустился напротив.

– Шесть лет назад, когда я был малоизвестным солистом в Ла Скала, у меня завязался роман с очень богатой замужней женщиной. Он продолжался всякий раз, когда я приезжал в Милан. Потом, этим летом, она объявила, что хочет ко мне переехать. Даже не спросив моего мнения, она решила, что меня любит, и собиралась разводиться с мужем. Я был потрясен и напуган. Поверь, Розанна, я никогда ее не любил. За три недели до нашего отъезда в Лондон ко мне пришел ее муж. Я думал, он прикончит меня на месте, но он просто порекомендовал мне длительное время не появляться в Италии. Сказал, если я вернусь, меня ждут очень неприятные последствия. Поэтому, cara, я не могу вернуться с тобой в Италию. – Роберто закрыл лицо руками. – Мне так стыдно, Розанна, так стыдно!

Они долго сидели молча. Наконец Розанна заговорила:

– Поэтому ты не смог поехать на похороны мамы?

– Да. Все из-за моего идиотского поведения. И теперь наша мечта – спеть Мими и Родольфо в Ла Скала – не сможет осуществиться. Я отдал бы что угодно, лишь бы это изменить. Я заслужил наказание, но ты – нет.

– Получается, когда мы приехали в Лондон, ты уже знал, что не вернешься в Милан? – тихим сдавленным голосом спросила Розанна.

– Да, cara. Я хотел сказать тебе, но очень боялся расстроить.

– Следовало сказать мне раньше, Роберто. Ты обещал никогда мне не лгать. Та женщина… Как ее зовут?

– Розанна, прошу! Это неважно.

– Скажи мне. Я должна знать, – настояла Розанна.

– Донателла. Донателла Бьянки. Ты ее не знаешь.

– Напротив. Мы с тобой оба прекрасно знаем, что она и ее муж – покровители Ла Скала. Они пожертвовали крупную сумму на восстановление церкви Благословенной Девы Марии. Я прекрасно знаю, кто такая Донателла Бьянки, – холодно сообщила она.

– Прошу, поверь, – умолял Роберто, – все в прошлом!

– Ты сказал, это началось шесть лет назад. Мы вместе меньше шести недель, а ты уже утаил от меня такой секрет.

– Розанна, все кончено. И не имеет никакого значения. А теперь, пожалуйста, скажи: ты согласна вернуться в Милан одна?

– Я не могу… – У Розанны задрожал голос. – Я даже не могу об этом думать. – Она встала и подошла к перилам террасы. – Может, стоит обратиться в полицию? Сказать, что этот человек тебе угрожал?

– Не поможет. Сама знаешь, как все устроено в Италии. Коррупция повсюду! И, готов поспорить, Джованни тоже не совсем чист. У меня нет ни единого шанса против него и его связей.

– Думаешь, синьор Бьянки осуществит угрозу?

– Даже не сомневаюсь.

– А Паоло? Что ты скажешь ему?

– Ну, правды я сказать не смогу. Попрошу Криса передать, что мне нужно отдохнуть, восстановить голос – что угодно. Это меня беспокоит мало, а вот мысль о твоем отъезде в Милан без меня, о нашем расставании просто невыносима. Разумеется, останавливать я тебя не буду. Ты даже должна поехать.

Розанна повернулась к нему, в ее глазах блестели слезы.

– Если я вернусь в Италию одна, как это будет выглядеть? Все, что о тебе говорят, подтвердится из-за твоего отсутствия. Истинной причины я никому сказать не смогу. Все подумают, что наш брак уже дал трещину. И, возможно, будут правы.

– Нет! – Роберто вскочил и поспешил к ней. – Пожалуйста, Розанна, не говори так!

– А что тут скажешь? Что я рада твоему роману с замужней женщиной, чей муж угрожает тебя убить? Что счастлива из-за необходимости возвращаться одной в Милан на несколько недель, едва выйдя замуж? И – самое худшее – что ты предал меня с самого начала? Поверить не могу! Я…

Розанна, слишком шокированная, чтобы подобрать еще какие-то слова, убежала с террасы в дом. Роберто услышал, как хлопнула дверь в спальню.

Он медленно выдохнул и наполнил бокал из наполовину опустевшей бутылки вина. Розанна отреагировала не хуже, чем он ожидал. И не лучше, чем он заслуживал.

Она лежала на кровати, накрыв голову подушкой в тщетной попытке заглушить боль после признания Роберто. Необыкновенное, похожее на сон ощущение, которое она испытывала последние пять недель, исчезло в одно мгновение.

Новоиспеченный муж не только рассказал ей гнусную историю, но и заявил, что не может вернуться из-за нее в Италию. Никакого триумфального совместного возвращения в Неаполь к семьям – ни сейчас, ни в будущем. Она поняла: Роберто с самого начала знал, что это невозможно.

И Ла Скала… «Богема». Сколько раз Розанна представляла, как они вдвоем услышат аплодисменты восторженной публики в вечер открытия сезона! Она должна будет периодически петь в Ла Скала до следующего сентября. И теперь ей придется ездить туда без Роберто.

Конечно, возвращаться в Италию не обязательно. Есть и другие театры, готовые устроить ей дебют в роли Мими: Крис говорил, после Лондона предложения посыпались отовсюду. И до сих пор она всем отказывала.

Но подвести Паоло после всего, что он для нее сделал… Как можно?

Тем не менее, если она позволит Крису скорректировать график, они с Роберто могли бы петь в театрах по всему миру. Все хотят видеть их в паре, а после известия о свадьбе интерес к их дуэту только вырастет.

Еще она понимала, что в глубине души боится оставлять его одного. Она верила в любовь Роберто, но где-то глубоко внутри все еще сомневалась, что он сможет устоять перед искушением в разлуке.

Розанна была уверена: единственный способ сохранить их брак – быть с ним рядом. Тогда придется принести величайшую жертву и причинить боль Паоло. Но что для нее важнее?

Она уже знала ответ. Приглушенно вскрикнув от разочарования, Розанна еще сильнее натянула на голову подушку.

Гораздо позже Розанна снова вышла на террасу – внешне спокойная, но посеревшая, несмотря на загар.

Роберто вскочил с места.

– Как ты? Ты со мной разведешься?

– Роберто, я приняла решение. Но сначала я хочу спросить у тебя одну вещь. Должна ли я знать о тебе что-то еще? Какие-нибудь секреты?

Роберто на мгновение замешкался, но покачал головой:

– Нет, cara. Я все тебе рассказал.

– Тогда я расскажу тебе о своем решении. Я не могу вернуться в Милан без тебя. Когда ты будешь звонить Крису Хьюзу и сообщать, что не вернешься в Ла Скала, говори от имени нас обоих. Есть другие театры, другие места, где можно спеть «Богему». – Она выдавила слабую улыбку.

Ее слова ошеломили Роберто.

– Ты серьезно?

– Да. Я твоя жена и должна быть рядом с тобой. Других вариантов нет, потому что… я люблю тебя, – жалобно сказала Розанна.

– Cara, mia cara! Если ты принесешь ради меня эту жертву, я… – Роберто протянул к ней руки. – Я все возмещу, обещаю! Ты ангел, ангел милосердия! И да: мы всегда должны быть вместе. Ты приняла верное решение, я уверен.

Растаяв в его объятиях, Розанна подумала о многих людях, которые не разделили бы мнения Роберто.

– Он что? – Голос на другом конце провода прозвучал как выстрел.

Крис Хьюз повторил последнее предложение. Повисла тишина.

– Мне очень жаль, Паоло, и Роберто жутко расстроен, но он чувствует – его голос не в том состоянии.

– Но Крис, речь о целом сезоне, не об одном выступлении! А в остальных театрах он отменил?

– Хмм… нет.

– Значит, насчет голоса – это просто глупая отговорка. Крис, по крайней мере, я заслуживаю знать правду. Почему он не хочет выступать в Ла Скала? Его жена будет появляться здесь довольно часто.

– Розанна тоже все отменяет.

Паоло помолчал, потом сказал:

– Крис, я не верю своим ушам…

– Боюсь, это правда. Она написала вам письмо с объяснениями. Она ужасно сожалеет и надеется на ваше понимание, но чувствует: ей нужно быть рядом с мужем.

– Нет! Нет! – с растущим отчаянием застонал Паоло. – Исполнить «Богему» в Ла Скала – ее мечта. Я знаю, Розанна ни за что не откажется.

– Но отказалась, Паоло. Что я могу сказать?

– Mamma mia! Просто не могу поверить. Крис, я должен поговорить с ней. Где она?

– Послушайте, Паоло, Розанна сейчас не хочет с вами разговаривать. Они с Роберто…

– Розанна не хочет со мной разговаривать? Она и ее муженек только что полностью разрушили мне сезон, который, смею напомнить, начнется меньше чем через два месяца. Кроме того, последние пять лет я лично руководил ее развитием!

Крис был очень рад, что не находится с Паоло в одной комнате. Иногда он ненавидел свою работу.

– Послушайте, я понимаю ваши чувства. Я в похожей ситуации. Я договорился о выступлениях Розанны на год вперед, а сегодня утром она заявила, что хочет синхронизировать их с графиком Роберто.

– Она уничтожит карьеру, толком не начав, – прогремел Паоло. – Такой талант и…

– Знаю, знаю. Но подумайте, Паоло: если вы сейчас разругаетесь с Розанной, то можете потерять ее навсегда. С другой стороны, если сохранять спокойствие и позволить ей какое-то время поиграть с Роберто в счастливую семью, возможно, она прозреет.

– Хотите сказать, она ослеплена любовью?

– Похоже на то. Я сказал ей: даже если Роберто отказывается петь в Ла Скала, она должна. Но она ни в какую. Мне кажется, есть какая-то скрытая причина, но я понятия не имею, какая именно.

– Я имею право подать на Роберто в суд за нарушение контракта, но Розанну, как вы прекрасно знаете, трогать не могу. Ее контракт лежит у меня, готовый к подписанию по возвращении. Я никак не мог такого предвидеть… Видимо, я знаю ее хуже, чем думал, – резко закончил Паоло.

– Конечно, у вас есть веская причина подать на Роберто в суд. Но мы оба знаем – Розанна скоро станет большой звездой. Если вы засудите ее мужа, у вас не останется шанса убедить кого-либо из них вернуться в Ла Скала.

Паоло вздохнул.

– Я просто не понимаю! Должно быть, это дело рук Роберто. Похоже, Розанна сошла с ума…

– Ну, ее ум, очевидно, занимает желание оставаться с мужем каждую секунду каждого дня.

– Как считаете, он ее любит? – спросил Паоло, совершенно разбитый ситуацией и потерей доморощенной звезды.

– Определенно, он очень ею дорожит. Я бы сказал, что да.

– Ну, по моему опыту, Роберто Россини любит только себя, – вздохнул Паоло.

– Кто знает? Время покажет. В любом случае еще раз прошу прощения, что принес столь дурные вести. Если я могу помочь найти им замену, дайте знать.

– Будем на связи. – Паоло положил трубку и закрыл лицо руками.

На следующее утро ему пришло из Лондона письмо.

«Дорогой Паоло!

Уверена, Крис Хьюз уже сообщил Вам, что я не приеду в Милан петь Мими. Мне ужасно жаль подводить Вас, Риккардо и Ла Скала – особенно после всего, что вы для меня сделали. Паоло, я не могу вдаваться в подробности, но поездка в Милан невозможна для нас обоих. Роберто мой муж, и теперь я должна быть преданной ему. Мне следует оставаться рядом, где бы он ни был. Как Вы знаете, исполнить роль Мими в Ла Скала было моей мечтой, но прошу, поверьте: у меня нет выбора.

Я понимаю, насколько Вы рассержены, и мне искренне жаль. Не самый подходящий момент благодарить Вас за все, что Вы для меня сделали, но я все равно поблагодарю. Я всем сердцем желаю, чтобы все было иначе.

С любовью, Розанна»

Паоло дважды перечитал письмо. Теперь он точно понял: она не виновата. Это все Роберто.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, Нико, как ты видишь, наш брак начался отнюдь не безоблачно. И все же я считаю два года, последовавшие за нашей свадьбой, одними из самых счастливых в жизни.

И, Нико, если я чего-то и желаю тебе в будущем, так это обрести радость, которую мы с Роберто ощущали в то время. Мы всюду ходили вместе. Мы были неразлучны не только как муж и жена – наши имена переплетались еще и на сцене. Мы пели Пуччини в Лондоне, Верди в Нью-Йорке и Моцарта в Вене и стали звездами оперного мира. Нас везде встречали с восторгом. Личная страсть только усиливала наши выступления, и каждый оперный театр мира умолял нас спеть на их сцене. Наши выступления были расписаны на три года вперед.

Меня не оставляла печаль, что единственная страна, в которой мы никогда не пели, – наша родина. Но такова оказалась цена за наше с Роберто счастье. А что Роберто? О, Нико, видел бы ты его тогда! Я не могла и мечтать о более преданном и любящем муже. Он так защищал меня, лелеял и любил, что люди, знавшие его прежде, не могли в это поверить.

Следует признать: он принимал большинство решений касательно нашей карьеры, и я редко сомневалась в его суждениях. Я просто была счастлива оставаться рядом и петь, где он хотел. Тогда мне казалось, что прежний Роберто действительно исчез. Любовь – моя любовь – изменила его, как я думала, навсегда.

Вскоре после свадьбы мы купили прекрасный дом в Лондоне, в районе Кенсингтон. И возвращались туда так часто, как только могли. В апреле 1980 года мы вернулись туда из Нью-Йорка. Мы должны были (наконец) петь «Богему» в Ковент-Гарден, нашем любимом театре за пределами Италии, и это казалось идеальным.

Глава 25

Лондон, апрель 1980 года

Розанна проснулась от автомобильного гудка на улице. Подняла в полумраке голову и посмотрела на будильник рядом с кроватью: шесть утра. Она со вздохом перевернулась на спину, понимая, что проведет весь день в изнеможении. Самолет из Нью-Йорка приземлился вчера поздней ночью, и она ужасно переносила смену часовых поясов.

Понимая, что больше не сможет заснуть, она осторожно убрала руку Роберто, лежавшую у нее на животе, и соскользнула с кровати. Надела халат и на цыпочках вышла из спальни.

Внизу, на кухне, Розанна сварила себе кофе, села за стол и стала смотреть на птиц, щебечущих на дереве в маленьком саду во дворе. Она довольно улыбнулась: была рада вернуться и любила это место – единственное, где они чувствовали себя как дома после бесконечных безликих гостиничных номеров, в которых останавливались в путешествиях. Четыре этажа: большая кухня и прачечная на первом, гостиная, столовая и музыкальный зал – на втором и спальни с ванными комнатами – на двух верхних.

До начала репетиций «Богемы» в Ковент-Гарден оставалось три недели. Роберто предлагал бежать на Корсику, но на этот раз Розанна не согласилась. Она хотела побыть в своем доме, в своей постели, в окружении своих вещей. Последние два года прошли в бешеном темпе, и Розанна чувствовала усталость. Когда она сказала о своем истощении Роберто, он забеспокоился и предложил ей хорошенько отдохнуть. Пообещал, что во время перерыва не будет ни концертов, ни интервью, ни вечеринок.

Розанна услышала грохот почтового ящика и отправилась забирать почту. На коврике лежало одно-единственное письмо, и она сразу узнала почерк. Розанна села на нижнюю ступеньку и разорвала конверт.

Семинария Сан Борромео

Бергамо

12 апреля

Моя дорогая Розанна!

Как твои дела? Я стараюсь следить за твоими перемещениями, но теперь это сложно, ведь ты мировая знаменитость! Надеюсь, ты получишь это письмо вовремя.

Розанна, мы не виделись четыре года. По непонятным мне и всем остальным причинам вы с Роберто не возвращались в Италию. Возможно, вы просто слишком заняты. Поэтому, я думаю, мне стоит попытаться приехать к тебе. У меня есть небольшие сбережения, и, если ты скоро будешь в Лондоне, я бы очень хотел прилететь и с тобой повидаться. Можно в начале мая – у меня будет несколько свободных дней в семинарии. Пожалуйста, сообщи, какие даты тебе подходят, и я забронирую билет. Я рассказал о задумке папе и предложил ему полететь со мной, но он отказывается лететь на самолете. Он слушает все записи, что ты присылаешь, но надеюсь, что когда-нибудь ты вернешься в Ла Скала и он сможет послушать твое пение вживую.

Судя по письмам, у Карлотты все хорошо, а Элла быстро растет. Ей скоро тринадцать. Сомневаюсь, что ты ее узнаешь, когда увидишь. Кафе недавно отремонтировали, по-новому оборудовали кухню, обновили барную стойку, новые столы и стулья. Папа потратил целое состояние, но надеется возместить убытки, подняв цены этим летом.

Трудно поверить, что прошло почти четыре года с тех пор, как я поступил в семинарию! И до рукоположения еще три года. Должен признаться, иногда я скучаю по внешнему миру и с нетерпением жду коротких летних каникул, но я по-прежнему уверен в своем решении.

Как Эби? Вы поддерживаете связь? Если да, передавай ей привет и лучшие пожелания.

Мне пора заканчивать – скоро занятие. Пожалуйста, дай знать, удобно ли тебе встретиться в мае.

Ты счастлива, Розанна? Я на это надеюсь.

Люблю тебя, piccolina!

Лука

Вздохнув, Розанна сложила письмо и убрала обратно в конверт. Последние два года прошли чудесно, но она сожалела, что не может увидеться с семьей, хоть и умоляла отца и Карлотту приехать в Лондон. Кроме того, она чувствовала себя виноватой, что вовремя не сообщила Эби о свадьбе и не поддерживала связи потом. Теперь ее жизнь вращалась вокруг Роберто и их любви.

Она пошла в гостиную и проверила календарь на столе. В начале мая у Роберто планировалось два концерта в Женеве. Обычно Розанна его сопровождала, но она легко могла остаться в Лондоне и принять Луку. Она хотела уделить брату как можно больше внимания, а в присутствии Роберто это было бы нелегко. Розанна села за стол, достала из ящика лист бумаги и конверт и начала писать Луке.

– Principessa! – Она подпрыгнула от неожиданности, когда плечи обхватили теплые руки и Роберто наклонился поцеловать ее в макушку. – Куда ты ушла? Я проснулся, а тебя не было.

– Не хотела тебя тревожить, милый. – Она улыбнулась, и он принялся массировать ее плечи. – И я получила письмо от брата. Он хочет прилететь в Лондон, чтобы меня повидать. Думаю предложить ему повидаться, когда ты отправишься в Женеву.

– Мы расстанемся на три дня?

– Да, но я так давно не видела никого из близких… Я скучаю по ним, Роберто! Ты ведь не станешь ревновать меня к брату?

– Конечно, нет, – виновато вздохнул он. – Мы оба знаем, это моя вина. Я буду тосковать каждую секунду! Дай на тебя посмотреть. – Роберто повернул к себе ее лицо и покачал головой. – Все еще бледная! – заметил он. – Думаю, тебе следует вернуться в постель. Вставать еще слишком рано.

– А ты дашь мне поспать? – рассмеялась она, когда его рука скользнула к ней под халат.

– Потом, cara, потом! – С этими словами Роберто поднял ее со стула и понес вверх по лестнице – в спальню.

Розанна отдыхала всю следующую неделю, но лучше себя не почувствовала. Она никак не могла избавиться от усталости, головокружений и слабости. К концу недели, когда стало ясно, что одного отдыха недостаточно, Роберто записал ее к своему врачу и настоятельно пожелал сопроводить ее на Харли-стрит.

– Мне зайти с тобой? – спросил он, когда Розанну позвали в кабинет.

Она решительно покачала головой:

– Подожди меня здесь.

– Как хочешь, но обязательно расскажи доктору Харди о своем самочувствии.

– Хорошо, – пообещала она, следуя за медсестрой по коридору.

Доктор Харди полностью обследовал Розанну.

– У меня ведь нет ничего страшного? – нервно спросила она, когда он закончил осмотр.

– Нет. Вообще-то даже наоборот: у вас прекрасное здоровье. И, насколько я могу судить, у вашего ребенка – тоже.

– Я… – Розанна остолбенела. Подобный вариант даже не приходил ей в голову. – Вы уверены?

– Да, на девяносто девять процентов. Конечно, мы еще проверим по анализам. Вам не приходило в голову, что ваши симптомы могут быть результатом беременности?

– Нет. У меня никогда не было регулярного цикла. И, – Розанна покраснела, – мы с Роберто… вели себя осторожно.

– Ну, миссис Россини, такое случается. Иногда малыши появляются совершенно неожиданно.

– Как давно я беременна? – спросила она.

– Думаю, третий месяц. Может, чуть дольше. – Он всмотрелся в ее бледное лицо. – Когда вы свыкнетесь с новостью, уверен, она вас порадует.

– Да… – Розанна встала. – Спасибо, доктор Харди!

– Позвоните мне завтра, миссис Россини. Нужно запланировать обследование и решить, в какой больнице вы хотите рожать.

Ошеломленная Розанна вернулась по коридору в приемную. Увидев ее встревоженное лицо, Роберто тут же вскочил, но она проследовала прямо к дверям, и он вышел за ней на улицу.

– Amore mio, умоляю, не томи! Что сказал доктор? Плохие новости?

– О, Роберто! – Розанна рухнула в его объятия и расплакалась.

– Что бы ни случилось, мы справимся. Я найду лучших врачей, хирургов – что угодно. Милая, прошу, не плачь! Я с тобой.

– Ты рассердишься на меня. Это моя ошибка. Я…

– Розанна! Прошу, просто скажи, что случилось! – испуганно взмолился Роберто.

Опустив плечи, она уставилась себе под ноги.

– У меня будет ребенок.

Роберто посмотрел на нее с недоумением:

– Ребенок? Ты имеешь в виду мой ребенок?

– Конечно!

– Но… это самая прекрасная новость, что я слышал! Я, Роберто Россини, стану папой! – Он издал радостный возглас, подхватил Розанну на руки и закружил, покрывая ее лицо поцелуями. – О моя умница, моя умница! Когда родится наш малыш?

– По предположению доктора, в середине ноября, но точнее станет ясно после обследования. Ты не злишься? – спросила Розанна, когда он опустил ее на землю.

– Злюсь? – Роберто закатил глаза в деланом негодовании. – Розанна, за кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, я могу разозлиться, когда мне говорят, что моя любимая женщина ждет ребенка и скоро я впервые стану папой? Глупышка! Я в восторге, я на седьмом небе! Ты снова сделала меня счастливейшим человеком на свете! Пошли, – он взял ее за руку. – Нужно это отпраздновать.

Розанна смотрела, как Роберто садится напротив нее в «Ле Каприс» и заказывает бутылку дорогого шампанского, рассыпавшись в извинениях после мягкого напоминания, что ей нельзя пить алкоголь.

– Прости, cara! – сказал он, подозвал официанта и заказал ей апельсиновый сок. – Я просто не могу поверить. Мне хочется отпраздновать со всем миром! – рассмеялся он. – Только представь, как талантлив будет ребенок! С нашими голосами он или она будет благословлен потрясающим даром. Нужно подумать об именах. И какая спальня лучше всего подходит для детской. Как думаешь, может, нам купить дом побольше? Возможно, нашему ребенку лучше расти на природе, на свежем воздухе?

Розанна слушала возбужденную болтовню Роберто, не в силах поддержать его энтузиазм. Наконец она сказала:

– Но, Роберто, как же моя карьера?

– Ну, думаю, ты без проблем исполнишь в июле «Богему». Я буду рядом и прослежу, чтобы ты отдыхала и берегла себя. А потом останешься жить в Лондоне, пока не родится ребенок.

– Но в октябре нас ждут в Нью-Йорке. Как поступим?

Роберто пожал плечами.

– «Метрополитен» поймет. Женщины постоянно рожают детей. Мне придется ехать одному.

– И оставить меня на месяц в Лондоне? Я не могу поехать с тобой? – Розанна почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Розанна, авиакомпания не возьмет на борт беременную женщину на позднем сроке – даже такую звезду, как ты. И это всего лишь на месяц.

– Может, мне отправиться морем?

– А если роды начнутся преждевременно? Ты подвергнешь себя и нашего ребенка риску. Уверен, доктор Харди согласится, что последние несколько недель вам лучше отдыхать дома.

– Может, ты отменишь «Метрополитен»?

Роберто покачал головой:

– Нет, Розанна, ты же знаешь: я не могу.

– Я отменила все ради тебя, когда было необходимо, – парировала она.

Он посмотрел на нее через стол.

– Это несправедливо, Розанна. Будет премьера новой оперы. Такие шансы выпадают нечасто. Я вернусь и буду рядом, когда родится ребенок, а потом у меня лишь редкие концерты до Рождества. А там посмотрим. Прошу, cara, не думай о плохом! Давай наслаждаться чудесной новостью, этим подарком от Бога! Ты ведь хочешь этого ребенка?

Она посмотрела на него и кивнула:

– Конечно.

В следующие несколько недель было невозможно не поддаться эйфории Роберто, и Розанна начала привыкать к мысли, что станет матерью. Назойливые сомнения о рождении ребенка и о том, как это усложнит ее идеальное существование, начали отступать. Карьеру придется приостановить на несколько месяцев, но после родов вполне можно вернуться к пению. В нынешние времена дети постоянно ездят за границу. Хорошая няня решит проблему.

Роберто хотел рассказывать о предстоящем прибавлении всем вокруг, но Розанна заставила его поклясться сохранить тайну.

– Позволь мне рассказать сначала моей семье, – попросила она. – Луке я сообщу через две недели, когда он приедет, а потом напишу папе.

Глава 26

– Дамы и господа, пожалуйста, вернитесь на свои места! Мы начинаем спуск для посадки в Хитроу.

Сорок пять минут спустя Лука вышел с багажом в зал прилета и увидел Розанну, взволнованно перегнувшуюся через ограждение. От вида сестры у Луки перехватило дыхание. Когда они расставались, она была еще девочкой, а теперь стала похожа на женщину. Волосы, подстриженные чуть выше плеч, блестящими волнами ниспадали на лицо. Она повзрослела, а легкий макияж подчеркивал ее естественную красоту.

– Лука! – Розанна увидела его, подбежала и заключила в объятия. – Не могу поверить, что ты приехал. Как же я рада тебя видеть!

– Я тоже, piccolina!

– Пойдем! Снаружи ждет машина, чтобы отвезти нас домой.

Приехав в Кенсингтон, Розанна повела Луку вниз, на кухню. Пока она варила кофе, он бродил, любуясь обстановкой и разглядывая фотографии на комоде. Они уселись за стол, взяв по кружке.

– Очень красивый дом, Розанна! Чуть покомфортнее нашей квартиры в Неаполе, правда?

– Да. Нам с Роберто он очень нравится.

Лука потянулся через стол и взял ее ладони в свои.

– Ну вот мы – брат и сестра – наконец воссоединились после уж слишком долгой разлуки. Ты вся сияешь, Розанна! То же лицо, то же тело, но ты стала такой… утонченной.

– Правда?

Лука заметил, что замечание ей понравилось.

– Да. Я до сих пор помню тебя застенчивой маленькой девочкой. А теперь… Одежда, волосы… идеальный английский, – он улыбнулся. – Ты космополитка!

– Неплохая перемена, верно?

– Конечно. Все взрослеют.

– Ну, внутри я все та же маленькая девочка. Не могу поверить, что с нашей последней встречи прошло почти четыре года! Ты похудел, Лука. Вас в семинарии вообще кормят?

– Конечно, – усмехнулся он.

Повисла пауза, потом оба заговорили одновременно.

– Ты…

– Ты…

Они рассмеялись. Розанна покачала головой.

– Мне нужно так много рассказать, что я и правда не знаю, с чего начать. И я хочу как можно больше услышать о папе, Карлотте и Элле. Но у нас впереди три дня, и, думаю, стоит начать с тебя. Ты счастлив, Лука? Ты принял правильное решение?

– Да, думаю, после стольких лет поисков я нашел свое призвание. – Он сделал еще один глоток кофе. – Конечно, постоянно быть счастливым невозможно, и иногда я чувствую, что моя учеба в семинарии скорее относится к человеческим ритуалам, чем к Богу. Там столько правил и предписаний… Мне кажется, некоторые из них могут ограничивать работу, которой я планирую заниматься в будущем. – Он пожал плечами. – Но я в порядке, правда. Может, просто слишком хочу уже приступить к делу и начать помогать людям.

– Я понимаю, о чем ты. Все-таки я училась десять лет, прежде чем впервые выйти на сцену, – ответила Розанна. – Иногда приходится нелегко, но, думаю, в конце концов оно того стоит.

– Ну, в твоем случае труд определенно окупился. Ты выглядишь такой счастливой, piccolina!

– Я и правда счастлива. И тоже чувствую, что нашла свое предназначение.

– С карьерой?

– Конечно. Но что важнее – с Роберто.

Лука заставил себя промолчать. Если Розанна счастлива – а она казалась счастливой, – то и он тоже. И неважно, какого он мнения о Роберто.

– С того самого первого вечера, когда Роберто пел в нашем кафе, в глубине души я знала, что люблю его. Это странно, ведь я помню: тогда он смотрел только на Карлотту. Я очень ревновала, хотя мне было всего одиннадцать. Знаешь, в ту ночь я написала в дневнике, что однажды выйду за него замуж.

Лука тяжело вздохнул и впился ногтями в ладонь, чтобы не реагировать.

– Кстати, о Карлотте… Как она? – спросила Розанна.

– Она… хорошо.

– Я написала ей письмо. Мне нужно ей кое-что рассказать.

– Что?

– Недавние новости. Она единственная, кто по-настоящему сможет понять мои чувства.

– Какие чувства?

– Ну, сначала у меня случился шок. Такой сюрприз! То есть… Я не подозревала, но теперь, когда привыкла, поняла: это судьба.

– Что именно?

Увидев недоумение на его лице, Розанна восхищенно улыбнулась:

– О, Лука, скоро я стану мамой. Малыш должен родиться в ноябре, и поэтому я написала Карлотте – чтобы сообщить и спросить совета насчет беременности. Я подумала, она могла бы приехать в Лондон на каникулы. Роберто проведет месяц в Нью-Йорке, а я останусь одна. Что думаешь? Ты станешь дядей. А еще я хотела бы, чтобы ты стал крестным отцом, – добавила Розанна.

Молчание Луки затянулось на секунду дольше, чем следует, и она нахмурилась:

– Ты ведь за меня счастлив?

– Конечно. Это чудесные новости!

– Ты точно рад? Что-то не похоже.

– Прости, – Лука выдавил слабую улыбку, – просто привыкаю к мысли, что моя младшая сестренка станет мамой, вот и все. Это серьезное дело!

– Лука, мне двадцать четыре. Я достаточно взрослая.

– А Роберто? Он рад?

– Никогда не видела его более счастливым! Я боялась, что он разозлится, ведь мы не планировали ребенка, но нет – он отнесся восторженнее, чем я. Не может поверить, что впервые станет папой в сорок один.

– Роберто хороший муж?

– Лука, я не представляю, как можно любить меня сильнее. Я знаю, все осуждали наш брак, но он стал другим человеком. Я каждый день благодарю Господа, что нашла его. А теперь – малыш. Мы счастливы, Лука. Так счастливы!

– Но ты сказала, что в последний месяц твоей беременности ему придется уехать в Нью-Йорк.

– Да. Жаль, но ничего не поделаешь. Поэтому я и подумала, что можно позвать в гости Карлотту. Мы так давно не виделись. Она знает, что делать, когда ребенок родится.

Лука тщательно подбирал слова.

– Не могу говорить за Карлотту, но думаю, что ей будет трудно выбраться. Ей нужно заботиться об Элле и папе и управлять кафе.

– Конечно… Но иногда же нужно делать перерывы. Как считаешь, она счастлива?

– Думаю, она приняла свою судьбу.

Розанна уставилась в пустоту.

– Когда я была маленькой, она была такой яркой, такой красивой… А потом вышла замуж за Джулио, родила Эллу и изменилась. Я надеюсь, у меня получится по-другому.

– Некоторые события меняют нас неожиданно для нас самих, piccolina. Вспомни вашу встречу с Роберто.

– Считаешь, он изменил меня?

– Ну, твоя жизнь точно изменилась. Ты давно не была в Италии. Есть какая-то причина?

– Я… да… просто Роберто не может… – Розанна покачала головой. – Долгая история. Я не должна была разлучаться с Роберто. Поэтому я не вернулась в Ла Скала, чтобы спеть в «Богеме» Мими. Я до сих пор ужасно переживаю, что подвела Паоло, но у меня не было выбора.

– Значит, я прав. Брак с Роберто изменил тебя. Возможно, это не мое дело, но будь осторожна, Розанна: не вычеркни из жизни всех остальных. Твоя семья по-прежнему тебя любит, и я знаю: папа обижен, что вы с Роберто так и не навестили его со свадьбы. Сама понимаешь, он не молодеет.

– Знаю, Лука, – вздохнула Розанна. – Я тоже скучаю по семье, но, помимо прочего, у нас всегда был очень плотный график. Я хочу написать стольким людям и так многих навестить… Но в конце июля, когда закончится «Богема», у меня наконец появится время наверстать упущенное. И, может, когда родится ребенок, я прилечу навестить Карлотту и папу. А ты, наверное, проголодался?

Желая сменить тему, Розанна встала и подошла к холодильнику. Она принесла мясо, паштет и салат, приготовленные заранее. Лука смотрел, как она накрывает на стол и ловко нарезает хлеб. Он слишком хорошо знал сестру, чтобы пытаться спорить насчет Роберто.

– От Эби что-нибудь слышно? – спросил он, когда она снова села напротив.

– Забавно, что ты спросил! Как раз сегодня утром получила от нее открытку, – ответила Розанна, протягивая ему миску с салатом. – Оказывается, сейчас она путешествует по Австралии, а потом собирается в Юго-Восточную Азию, но осенью обещала быть в Лондоне. Честно говоря, я не очень старалась поддерживать связь. Понимаешь, у Эби был короткий роман с Роберто. Это далось мне непросто, и, думаю, нам обеим требовалось время, чтобы прийти в себя. Может, мы сможем увидеться, когда она вернется в Лондон.

Лука не подал виду, но ему причинило боль, что Эби тоже поддалась чарам Роберто Россини.

– Хорошо бы. Приятно поддерживать связь со старыми друзьями! Вы с Эби были очень близки.

Он намазал на хлеб паштет.

– Она тебе не пишет, Лука?

Взгляд брата смягчился, и он покачал головой:

– Нет. Но она была дорога мне. Очень.

– Но Господь дороже?

– Это мой приоритет, Розанна. Как у тебя теперь – Роберто.

– Тебе не бывает одиноко в семинарии?

– В каком смысле?

– Ну, ты ни с кем не можешь делиться своей жизнью.

– Розанна, у меня есть Господь, и больше мне ничего не нужно. А теперь расскажи, какие места ты успела посетить с тех пор, как начала путешествовать.

На следующий день Розанна повела Луку осматривать достопримечательности Лондона, а вечером они отправились в Королевскую оперу на «Аиду».

– Жаль, что на сцене не ты, Розанна! Я так и не видел твоих выступлений со времен училища в Милане, – посетовал Лука, когда они возвращались на такси в Кенсингтон.

– Через несколько недель буду я. Но мне понравилось смотреть выступление, а потом разносить бедную сопрано в пух и прах, – хихикнула Розанна.

В воскресенье они посетили мессу в Вестминстерском соборе, а потом Розанна приготовила ростбиф. После обеда гуляли по Кенсингтонским садам и вернулись с ощущением приятной усталости.

– Ты в порядке, piccolina? – спросил Лука, зайдя вечером в гостиную и увидев на лице Розанны печаль.

– Просто не хочу, чтобы ты завтра уезжал.

– Знаю. Было чудесно с тобой увидеться! Мне вспомнились старые времена в Милане. Получился прекрасный перерыв от тяжелой работы.

– Да, – кивнула Розанна и зевнула. – О боже! Я в последнее время так рано засыпаю… Как думаешь, это нормально?

– Конечно, и тебе пора спать. Пообещай, что побережешь себя во время «Богемы»! Теперь тебе надо думать о еще одной крошечной душе.

– Хорошо, – согласилась Розанна. – Жаль, ты не увиделся с Роберто, но мы хотя бы смогли провести вместе время.

– Да.

На самом деле Лука считал, что им с Роберто лучше поменьше пересекаться.

Розанна встала и обняла брата:

– Ты не представляешь, как я счастлива снова тебя увидеть! Мы можем видеться чаще?

– Можем, но ты сама знаешь: это сложно.

– Знаю. У всего всегда есть цена, верно?

Лука расцеловал ее в обе щеки.

– Помни, Розанна: пусть я и не присутствую здесь лично, но всегда думаю о тебе.

– Но ты ведь приедешь посмотреть на крестника или крестницу, когда малыш родится? – спросила она, направляясь к двери.

– Ничто меня не остановит! Спокойной ночи, piccolina. Хороших снов!

Лука просидел в гостиной еще около часа, прежде чем отправиться спать. Он пролистал тетрадь с вырезками из газет и журналов, которую дала ему Розанна. На каждой фотографии она смотрела на Роберто, и в ее глазах сияла любовь.

Этот человек явно сделал его сестру очень счастливой. И лишь поэтому Лука молил Бога помочь ему простить Роберто за все прошлые проступки.

Проводив брата в Хитроу, Розанна вернулась домой в подавленном состоянии. За последние четыре года она забыла, насколько они с Лукой были близки. А теперь он уехал, и она понятия не имела, когда они увидятся снова.

Она медленно поднялась по ступенькам к входной двери. Начала искать ключи, но дверь открылась, и Роберто заключил ее в объятия.

– Моя дорогая девочка! Где ты была? Cara, я волновался! Приехал из Гатвика, а тебя нет.

– Я ездила с Лукой в Хитроу.

Роберто впустил Розанну внутрь, снял с ее плеч пальто и повесил его на вешалку.

– Как брат?

– Очень хорошо.

– Отлично. Иди сюда! – Роберто притянул ее к себе и крепко поцеловал. – Ты не представляешь, как я скучал, cara!

Розанна улыбнулась ему, и ее сердце забилось быстрее. Она дома, а главное – Роберто рядом.

Глава 27

Лондон, октябрь 1980 года

Розанна проснулась и увидела, что еще только половина седьмого. Она вылезла из постели, заглянула в ванную и спустилась на кухню. Снаружи висел густой осенний туман. Листья на деревьях в саду темнели и один за другим падали на землю, сигнализируя, что лето действительно закончилось. Розанна заварила в чашке чай, уселась в кресло и опустила голову на прохладную столешницу.

В одиннадцать утра Роберто уедет в Нью-Йорк.

Восемь недель назад они в последний раз исполнили «Богему» и теперь не будут выступать вместе много месяцев. С тех пор они старались не грустить и наслаждаться обществом друг друга, но над ними нависла неминуемая разлука.

Малыш пнул Розанну под ребра. Она выпрямилась и попыталась собраться с духом. Нельзя плакать, когда муж будет уезжать. Она не хотела, чтобы он запомнил ее как раздутую развалину с красными опухшими глазами. Розанна выпила чай и поплелась наверх, чтобы принять душ.

Час спустя на кухне появился Роберто. Он со вздохом опустился за стол.

– В кофейнике есть кофе, и я приготовила колбаски. Я знаю, ты их любишь… – Голос Розанны дрогнул, но ей удалось выдавить улыбку, когда она повернулась к нему.

– Спасибо, cara.

Она разложила колбаски с жареными грибами и помидорами на две тарелки и понесла к столу.

– Выглядит восхитительно!

– Я хотела побаловать тебя: в самолете всегда ужасно кормят. Но пообещай следить за весом, когда приедешь в Нью-Йорк! Доктор Харди сказал, что тебе следует сбросить минимум двенадцать килограммов.

– Да, конечно. – Роберто начал есть. – Как ты знаешь, я буду жить у Криса, можешь туда звонить. Но если что-то важное, всегда можно позвонить в «Метрополитен». Я предупрежу, чтобы они сразу мне сообщили.

– Не волнуйся, caro! Я сказала ребенку, чтобы не торопился родиться на свет, пока не вернется папа. У меня еще шесть недель. Шесть недель… – вздохнула она. – У меня будет ребенок или слоненок? Представь, какой я стану огромной, когда ты вернешься! Возможно, даже взорвусь, – серьезно заявила она.

– Розанна, если возникнут проблемы, сразу звони доктору Харди.

– Конечно.

– Уверен, cara, ты не останешься одна. Тебя будут навещать наши друзья из Ковент-Гарден.

– Все будет хорошо.

Завтрак никто из них не доел. Наконец Розанна встала и принялась убирать со стола.

– Я лучше пойду приму душ, – сказал Роберто.

Когда он вышел из кухни, Розанна посмотрела на часы. Меньше чем через час он ее оставит.

– Машина приехала. – Роберто пожал плечами, надевая пальто.

Розанна наблюдала за ним, пытаясь сдержать слезы, текущие по щекам.

– Amore mio! – Роберто обнял ее. – Как же я люблю тебя и как сильно уже скучаю! Буду считать дни до возвращения к вам.

– Береги себя, Роберто. Ti amo, caro!

Он кивнул, отпустил ее руки и поспешил вниз, к машине. Повернулся и послал Розанне воздушный поцелуй, а потом сел внутрь. Он махал рукой, пока такси отъезжало от тротуара.

А потом исчез.

Первая неделя без Роберто казалась Розанне бесконечной, хотя череда посетителей у ее порога не иссякала. Иногда они дарили блаженный перерыв от скуки. Иногда она чувствовала такую усталость, печаль и бессилие, что хотела поскорее выпроводить их за дверь. Роберто звонил ей трижды в день, шептал в трубку слова любви и рассказывал, как сильно скучает. В эти короткие минуты Розанна чувствовала себя счастливой. Потом она клала трубку и плакала.

Как же она по нему скучала! До физической боли. Как можно было делать в одиночку все, что они обычно делали вместе? Это причиняло настоящую боль.

А ночи… Ночи простирались перед ней подобно зияющей бездне. Она почти не могла без него спать. А стоило задремать – ее будили толчки ребенка.

В первый субботний вечер после отъезда Роберто не позвонил в обычное время. Когда он набрал ей на час позже, она расплакалась и рыдала в телефон, умоляя его вернуться домой. Роберто извинялся: репетиции затянулись, и он ничего не мог поделать. Она попросила прощения за собственную глупость и положила трубку.

Розанна пошла в ванную и принялась мыть руки, глядя на собственное отражение в зеркале.

«Ты выглядишь ужасно, – сказала она себе. – Возьми себя в руки».

Розанна приняла душ, надела удобный махровый халат и спустилась вниз, чтобы приготовить ужин. Сидя на кухне и заставляя себя глотать еду, она осознала, насколько сильно зависит от любви Роберто.

А если он когда-нибудь ее бросит? Розанна сглотнула, и ее сердце заколотилось быстрее. Глупости! Она не может – не должна – даже думать об этом! Стресс вреден для ребенка, а в последние две недели его было слишком много.

Розанна встала и включила кассету, где они с Роберто поют вдвоем арию из «Мадам Баттерфляй». Звуки голосов успокоили ее, и она улыбнулась.

Через три недели он вернется домой, и она сможет забыть этот кошмар. Одно несомненно: больше она никогда не согласится его отпустить.

Роберто был измучен и немного пьян. Он окинул взглядом оживленную толпу, болтающую и пьющую шампанское на сцене оперного театра «Метрополитен». Он чувствовал себя одиноким и покинутым. Хоть он и знал о своих глубоких чувствах к жене, по-настоящему правда начала доходить до него только после двух недель одиночества.

Сегодняшняя премьера новой оперы, «Данте», стала большим успехом. Нью-Йорк пал к его ногам, он стоял на самой вершине. И был чертовски несчастен: без Розанны в этом не было никакого смысла.

Он зевнул и посмотрел на часы. Минут через пять можно уходить. Он пообещал Розанне позвонить, как только придет домой.

– Вы не согласны, мистер Россини?

– Простите, синьора! Я не расслышал, что вы сказали.

Богатая нью-йоркская матрона повторила свою теорию о финансировании искусства.

– Конечно, полностью согласен! Правительству следует выделять на оперу больше денег, если они хотят, чтобы она просуществовала до следующего столетия. А теперь, если позволите, мне нужно пойти домой и позвонить жене. – Он кивнул Крису Хьюзу. – Я пошел. Увидимся завтра утром.

Лимузин ждал его у входной двери.

– Домой, сэр?

– Да, пожалуйста.

Лимузин тронулся с места и направился на Манхэттен, к квартире Криса в Верхнем Вест-Сайде.

– Приехали, сэр. – Шофер открыл перед Роберто дверь, и он вышел к подъезду шикарного многоквартирного дома.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сэр.

Роберто поднялся на лифте на двадцать второй этаж. Открыв входную дверь, он услышал телефонный звонок. Побежал в гостиную и взял трубку.

– Привет! Это я. Только проснулась и подумала: надо тебе позвонить. Как все прошло?

– Просто сенсация, principessa. Не считая того факта, что со мной не было тебя.

– Как выступила Франческа Романос?

– Публике она понравилась.

Повисла короткая пауза, потом Розанна ответила:

– А.

– Ты предпочла бы ответ, что она была ужасна? – хихикнул Роберто.

– Разумеется.

– Франческа никогда не станет тобой. Ты – величайшее сопрано в мире. Сама знаешь.

– Понимаю, глупости, но можешь представить, как я себя чувствовала? Мое место рядом с тобой заняла другая певица, а я валяюсь тут, словно огромная жирная пышка.

– Маленькая пышка, по-моему, ты – самое прекрасное существо на свете!

– Ты еще скучаешь по мне? – жалобно спросила она.

– Конечно, Розанна! Видишь, я даже ушел с вечеринки, чтобы тебе позвонить. Она была еще в самом разгаре.

– Кто там был? – напряженно уточнила Розанна.

– О, целая толпа, как обычно. Все передают тебе привет и наилучшие пожелания.

– Спасибо! Никакие красотки не пытались тебя похитить?

– Несколько… – Роберто услышал, как Розанна затаила дыхание. – Я просто дразню тебя, cara. Не переживай так!

– Знаю, прости. Но ты не представляешь, как без тебя одиноко. Я сплю с твоим свитером… – Она горько вздохнула.

– Ну, осталось недолго. Оглянуться не успеешь, и я вернусь, – нежно заверил он.

– Завтра заедет Эби. Возможно, мы пойдем куда-нибудь пообедать, так что не переживай, если не сможешь мне дозвониться.

– Хорошо. Но если она скажет что-нибудь обо мне, пожалуйста, не слушай! Ты знаешь нашу историю, – заволновался Роберто.

– Знаю, но теперь все в прошлом. Она была моей лучшей подругой, и мы очень давно не виделись. Позвонишь мне завтра, когда проснешься?

– Конечно.

– Тогда иди и отдыхай. Ты наверняка очень устал.

– Немного. Ты тоже попытайся поспать. Это полезно для тебя и ребенка.

– Попробую, но вряд ли смогу. Ti amo, Роберто!

– Я тоже тебя люблю.

– Добрых снов.

Роберто положил трубку и встревоженно зашагал по гостиной. Его либидо всегда росло от адреналина при выступлениях, а сейчас, впервые больше чем за два года, рядом не было Розанны, которая успокаивала его своим прекрасным телом.

Оставалось только одно: холодный душ.

На следующий день около часа зазвонил телефон, и Розанна поспешила ответить.

– Principessa, это я. Я люблю тебя, я скучаю, я тоскую по твоему телу, я хочу утонуть в тебе…

Розанна хихикнула.

– Доброе утро, Роберто!

– О, cara, без тебя дни тянутся бесконечно! – простонал он.

– Роберто, знаю. Но уже скоро мы будем вместе. Ты сам это постоянно мне говоришь.

– Что случилось? Больше по мне не скучаешь? Какая-то ты слишком счастливая!

– Последние две недели ты отчитывал меня за печальный голос.

– Видимо, ты нашла кого-то еще. Кто он? Я убью его голыми руками!

– В таком виде я никому не понравлюсь, честное слово.

– Понравишься мне, Розанна. Хочу тебя до боли. Будь готова к неделе в постели, когда я вернусь.

– Я тоже о ней мечтаю! – Она с предвкушением улыбнулась.

– Ты так и не сказала, почему ты такая довольная.

Кто-то позвонил в дверь.

– Я… Роберто, приехала Эби. Мне нужно идти.

– Хорошо, хорошо, понимаю. Теперь ты не желаешь со мной говорить – тебе надо идти сплетничать с другой девушкой, – рассмеялся он, довольный ее радостным голосом, несмотря на некоторое волнение насчет Эби. – Ti amo, Розанна! И помни: не слушай гадости, которые она может сказать про твоего мужа.

– Не буду. Ti amo, caro.

Она положила трубку и поспешила к входной двери.

– Розанна! О господи, какая ты огромная! – воскликнула Эби, целуя и нежно обнимая подругу.

– А ты стала еще красивее. И очень стройная! – горько усмехнулась Розанна. – Пожалуйста, проходи.

Войдя вслед за Розанной в дом, Эби присвистнула:

– Ого! Впечатляет. Повезло тебе, как всегда.

– Мне здесь очень нравится, но мы хотим купить что-нибудь в пригороде Лондона, когда родится ребенок. Так, давай пальто.

– Господи, как же сегодня холодно… – сказала Эби, пока Розанна вела ее на кухню.

– Ага, – согласилась та. – В Лондоне я превратилась в ходячую рекламу шерстяной одежды. Поверить не могу, что мой ребенок родится в таком климате. Кажется, в Неаполе я вообще не носила никакой одежды лет до трех. Хочешь что-нибудь выпить?

– Бокал вина – с удовольствием, – ответила Эби. – Я все принесу. Оставайся здесь.

– Спасибо! Бутылка в холодильнике, а я буду воду.

– Конечно. – Эби пошла за напитками. – Готово. – Она вернулась к столу и протянула Розанне стакан. – За нас – воссоединившихся.

– Ты не против пообедать дома? – поинтересовалась Розанна. – Я постоянно чувствую усталость. У меня есть суп и свежий хлеб.

– Звучит отлично! Розанна, ты правда очень большая. Долго еще?

– Примерно месяц.

– Могу я спросить, каково это – быть беременной?

– Странно, очень странно, – протянула Розанна. – Словно тебя захватил пришелец. Ты больше не контролируешь собственное тело. Как и эмоции.

Эби пристально на нее посмотрела.

– Сложно осознать, что через несколько недель ты станешь мамой.

– И это уже меня изменило. Ты знаешь, как я ненавижу убираться, но вчера я весь день пылесосила, вытирала пыль и гладила белье, хотя четыре раза в неделю к нам приходит домработница.

– Кажется, это называется «период гнездования». Вроде перед родами такое происходит у многих женщин. Возможно, он или она появится на свет раньше, чем ты думаешь.

– Нет! – с ужасом воскликнула Розанна. – Нельзя… Нужно дождаться Роберто.

– Мне непросто представить тебя в роли мамы, а уж Роберто – в роли папы… – Эби закатила глаза.

– Но, Эби, он изменился, поверь. Все заметили. И ты тоже увидишь, если с ним встретишься. Просто другой человек!

– Надеюсь, ты права, Розанна, – серьезно сказала Эби.

– Я уверена, правда… – Внезапно Розанна осеклась и взглянула на подругу. – Эби, я хочу извиниться, что не рассказала о свадьбе с Роберто. Мы решили сообщить всем уже после нее. Боялись, что нас будут преследовать журналисты. Не знала даже моя семья.

– Ну, должна признать: мне было обидно узнать эту новость из газет. Ты боялась, что я попытаюсь тебя отговорить? – прямо спросила Эби.

– Нет, я знала, что все равно выйду за Роберто.

– У тебя всегда была с ним странная связь, верно?

– Да. Мы оба верим, что это судьба.

Эби сделала глоток вина.

– Тебя сильно расстраивали мои с ним отношения? Тогда ты не подавала виду.

– Конечно, расстраивали, Эби. Но когда ты рассказала, что он тебя бросил, я изо всех сил старалась относиться к нему плохо. Когда мы вместе поехали в Лондон, сначала я не подпускала Роберто близко. Боялась, он ранит меня так же, как и тебя, а я никогда не смогу оправиться. Ты-то ведь больше не переживаешь из-за той истории?

– Господи, нет! Это было просто мимолетное увлечение. Я страдала, но теперь понимаю – как ты тогда и сказала, – что он стал просто заменой Луки. Я перенесла на Роберто всю нерастраченную страсть – во всяком случае, временно. Теперь я это понимаю. Кстати, как там Лука?

– Очень хорошо. Приезжал в мае. Спрашивал, как у тебя дела.

– Правда? – Эби улыбнулась, но в ее глазах таилась печаль. – Здорово. Ну, давай не будем зацикливаться на прошлом. Нам нужно многое обсудить.

– Да. – Розанна тоже была рада сменить тему. – Расскажи мне, чем ты занималась.

– Ну, когда ты уехала из Милана, я провела в Ла Скала еще год. Потом у нас состоялся долгий разговор с Паоло, и он сказал мне то, о чем я уже знала: вряд ли я когда-нибудь продвинусь дальше хора. Поэтому я решила уйти и посвятить год путешествиям. И прекрасно провела время, Розанна. Ездила в Юго-Восточную Азию и, как ты знаешь, прожила полгода в Австралии. Две недели назад я вернулась домой, в Лондон, и теперь живу с родителями в Фулхэме. Пытаюсь решить, что делать дальше.

– Есть идеи?

– Нет, не особо. Проблема в том, что после работы в сфере искусства любая офисная рутина кажется невыносимо скучной. – Эби вздохнула. – Я правда не знаю, хотя на самом деле думала про писательство.

– Какого рода?

– Опять же точно не знаю. Может, журналистика, а может, даже напишу книгу. У меня всегда было богатое воображение, – ухмыльнулась она, став больше похожей на прежнюю Эби.

– Звучит интересно! Хотя мне жаль, что ты бросила вокал. По-моему, у тебя чудесный голос.

– Как выяснилось, недостаточно чудесный. Но спасибо за добрые слова! И в Милане было так здорово, что я не жалею ни секунды.

– Скажи, – Розанна сделала глоток воды, – Паоло очень рассердился, когда я отказалась возвращаться в Ла Скала?

– Ты же знаешь Паоло! Даже если и да, труппе он этого не показал. Могу сказать одно: с тех пор я ни разу не слышала твоего имени. Кстати, позволь полюбопытствовать! Почему ты не вернулась? Я думала, исполнить роль Мими было твоей мечтой…

– Из-за Роберто. Просто поверь на слово: у меня не было выбора, – резко ответила Розанна. Она не хотела возвращаться к болезненной теме.

– Жаль, что ты ничего мне не объяснила. Я много недель понятия не имела, где ты. А когда наконец просочились новости, нашу квартиру осаждали журналисты. Впрочем, уже неважно, – Эби добродушно пожала плечами, – с тех пор много воды утекло.

– Эби, прости меня! – виновато сказала Розанна. – Я знаю, что вела себя эгоистично, но… Мы с Роберто словно оказались на другой планете. Я думала только о нем.

Эби пристально посмотрела на подругу.

– Между вами разгорелась настоящая страсть, верно?

– Да, – просто ответила Розанна.

– Я очень рада за тебя, Розанна, правда! Но старайся не терять голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, иногда – пожалуйста, не пойми меня неправильно, милая, – всепоглощающая страсть делает нас немного эгоистичными.

– Согласна, Эби. И, как я уже сказала, прошу прощения, – мрачно ответила Розанна.

– Думаю, я тебя понимаю, – вздохнула Эби. – Знаю, мы договорились не ворошить прошлое, но если откровенно… Думаю, я по-прежнему влюблена в Луку. Звучит глупо, ведь у нас никогда ничего не получится, но, кажется, я просто не в силах его забыть.

– Ох, Эби… – Розанна взглянула на подругу с удивлением и сочувствием. – Наверное, ужасно тяжело осознавать, что вы никогда не сможете быть вместе. Хотя я знаю: ты всегда очень нравилась Луке.

– У меня было много других мужчин, но в сердце до сих пор живет Лука. Не знаю, сможет ли это измениться.

– Я сочувствую тебе, Эби, честное слово. У тебя сейчас есть кавалер?

– Конечно, – ответила та, с радостью меняя тему. – Надо вас познакомить. Ужасно милый! Его зовут Генри. Мы познакомились на вечеринке несколько недель назад. Он очень увлечен, и даже жаль, что я не могу влюбиться: он мне прекрасно подходит.

– Эби, тут нужно время. Вы знакомы совсем недолго!

– Розанна, уж ты-то должна понимать в любви! Интуиция всегда подсказывает, если происходит нечто особенное. С Генри ничего подобного нет. Я просто знаю.

– Да. Последние две недели я чувствую себя невероятно несчастной. Мы с Роберто редко разлучаемся даже на час, не говоря уже про месяц…

– Ну, в некотором смысле месяц страданий – небольшая плата за счастье: любимый мужчина, малыш на подходе, богатство и звездная карьера… Я не отказалась бы оказаться на твоем месте! – Эби улыбнулась. – Так, где там суп?

После обеда они сидели за столом и пили кофе.

– Какие планы на следующую субботу? – спросила у Розанны Эби.

– Абсолютно никаких.

– Не хочешь поужинать со мной и Генри? У Генри есть приятель, который позеленел от зависти, когда я рассказала, что сегодня встречусь с тобой. Стивен – твой самый горячий поклонник и отчаянно мечтает познакомиться. Приходи! Получишь массаж своего эго на часок-другой.

– Спасибо за предложение! Но у меня сейчас нет настроения куда-то ходить.

– Ой, да ладно! Докажи, что можешь быть скромной, и поужинай с нами – простыми смертными.

Розанна покраснела.

– Эби, ты прекрасно знаешь: дело не в этом. Мне просто не очень хочется общаться.

– Ну, вечер в компании пойдет тебе на пользу. Кроме того, после той истории в Милане ты передо мной в долгу, – настояла Эби.

– Хорошо. Ты победила, – сдалась Розанна.

– Отлично! Я заеду за тобой в восемь вечера в субботу. – Эби посмотрела на часы и встала. – Боюсь, мне пора. Не вставай, я найду выход. – Она тепло расцеловала Розанну в обе щеки. – Пока, милая! Береги себя. Очень рада снова тебя увидеть!

– Взаимно, Эби.

– Если что-то понадобится, – сказала подруга, направляясь к двери, – у тебя есть мой номер.

Розанна поняла, что волнуется перед субботним походом в ресторан. Последние два года ее всегда сопровождал Роберто. Бо́льшую часть дня она провела, пытаясь подобрать подходящую одежду, а потом помыла голову и нанесла макияж. Когда в дверь позвонила Эби, Розанна была готова.

– Прекрасно выглядишь! – похвалила Эби.

– Спасибо.

– Ну, поехали. Встречаемся с мальчиками через пятнадцать минут.

– Мы ведь идем в уединенное место, да? Не прими за звездную болезнь, но будет ужасно, если Роберто увидит в газетах мои фотографии с другим мужчиной, – смущенно призналась Розанна.

– Конечно. В честь тебя мы идем в итальянский ресторан. – Эби отперла дверь своего «Рено 5». – Не самое изысканное место, но паста там прекрасная. Садись.

Эби преодолела оживленную Эрлс-Корт-роуд и свернула налево, на Фулхэм-роуд.

– Повезло, – сказала она, уверенно паркуя машину перед маленьким рестораном.

Тот оказался набит под завязку – посетители сидели за грубыми деревянными столами, наслаждались пастой и пили вино из кувшинов.

– Напоминает папино кафе, – с тоской сказала Розанна.

Эби помахала двум мужчинам, сидящим за столиком в углу. Один был полноватый и лысеющий, в очках с роговой оправой. Розанна предположила, что это Стивен, ее поклонник. Второй – очень красивый, с темными волосами и веселыми синими глазами.

– Генри, дорогой, – Эби расцеловала лысеющего мужчину в обе щеки и повернулась к его спутнику. – Стивен, я же обещала привести ее? – Она улыбнулась Розанне. – Он не верил, что ты сегодня придешь. Розанна, позволь представить твоего величайшего поклонника!

– Стивен Пито. Большая честь познакомиться с вами, миссис Россини! – застенчиво улыбнулся он, пожимая ей руку.

– Так, освободите место для слоненка, – сказала Эби и попыталась как можно дальше отодвинуть стул, стоявший рядом со Стивеном.

Розанна покраснела, пытаясь втиснуться между стулом и столом.

Стивен заранее позаботился о напитках для дам – красном вине для Эби и воде для Розанны. Потом они изучали меню и заказывали еду, параллельно слушая рассказ Генри, биржевого маклера, о грандиозной и крайне выгодной сделке, которую вчера заключила его фирма.

– Ты тоже работаешь в Сити? – спросила Розанна у Стивена, который сидел с ней рядом.

– Нет, все не настолько серьезно. Я торгую искусством. Начинал в «Сотбис», в отделе Возрождения, а теперь работаю в галерее современного искусства на Корк-стрит. Пытаюсь набраться опыта, прежде чем начинать свое дело.

– Ясно. Боюсь, я ничего не знаю про искусство…

– Интересно! Когда я вижу, как ты поешь, у меня возникает ощущение, что я рассматриваю очень редкую картину. Понимаешь, ты пробуждаешь эмоции… Среди оперных певцов это большая редкость, как и среди художников.

Розанна привыкла к лестным словам, но в устах Стивена они звучали с особой теплотой и казались гораздо более искренними.

– Какая у тебя любимая опера? – спросила она.

– Сложный вопрос. Я поклонник Пуччини, мне нравятся все его работы. Думаю, если бы все-таки пришлось выбирать, я бы ответил – «Мадам Баттерфляй». В прошлом году я слушал ее в Нью-Йорке, с твоим участием. По-моему, это было идеальное исполнение!

– Спасибо, – ответила она, – хотя некоторые сказали бы, что я еще слишком молода и не могу придать роли правильных эмоций и вокальной глубины.

– По-моему, чушь! По сюжету Баттерфляй вообще пятнадцать лет. Режиссеры не думают о публике, – вздохнул Стивен. – Прости, если прозвучит грубо по отношению к твоим коллегам, но сложно поверить, скажем, в болезненно красивую Виолетту из «Травиаты», когда ей за пятьдесят и она весит сто килограммов!

– Хочешь сказать, примерно как я сейчас? – хихикнула Розанна. – Я пела партию Мими в Ковент-Гарден на шестом месяце беременности.

– Я видел – и никогда бы не подумал, – галантно ответил Стивен.

– Все благодаря продуманному костюму, – признала Розанна.

Официант на мгновение прервал беседу – он принес к столу тяжелые тарелки с едой.

– Розанна, как скоро должен родиться малыш? – спросил Генри, когда тот ушел.

– Примерно через три недели.

– К этому моменту твой муж вернется?

– Да. А как вы познакомились со Стивеном? – спросила она, желая сменить тему.

– Мы вместе учились в школе. Стивен всегда был умником и получил стипендию в Кембридже, ну а мне пришлось довольствоваться юридическим факультетом Бирмингема, – с готовностью объяснил Генри и поднял в сторону Стивена бокал.

Розанна начала понемногу расслабляться. Приятно было оказаться в компании, где темы для разговоров не ограничивались оперой! Но когда они пили кофе, Розанна беспокойно заерзала в кресле. Стивен сразу это заметил.

– Ты в порядке?

– Да, спасибо. Просто сейчас сложновато подолгу сидеть в одной позе.

– Конечно. Хочешь поехать домой?

– Думаю, да, мне пора.

– Как жаль! Я надеялся на продолжение вечера, – игриво заметил Генри.

– Может, вы с Эби продолжите, а я отвезу Розанну домой? – предложил Стивен. – Мне тоже нужно выспаться. Завтра я лечу в Париж на экспертизу картины.

– Нет-нет, Стивен, не беспокойся. Я возьму такси, – сказала Розанна.

– Ерунда! Эби сказала, ты живешь в Кенсингтоне. Я тоже. Никаких хлопот!

– Тогда ладно. Очень мило с твоей стороны!

– Я с радостью.

Розанна достала из сумочки кредитную карту.

– Мне нужно расплатиться.

– Исключено! Мы с Генри разделим счет, – ответил Стивен, подзывая официанта.

Когда они оплатили счет, Розанна встала и позволила Стивену помочь ей одеться, а потом компания покинула ресторан.

Эби открыла машину, и Генри сел на пассажирское сиденье.

– Пока, милая! Завтра созвонимся.

– Пока, Эби! – Розанна помахала им вслед.

– Сюда. Тут недалеко, – Стивен повел Розанну в переулок. – Боюсь, транспортное средство может оказаться для тебя не совсем привычным. – Стивен показал на ржавый «Фольксваген»-«жук» и открыл пассажирскую дверь. – Не красавица, но никогда меня не подводила.

Они расселись по местам, и Стивен завел мотор. Машину наполнил голос Розанны, поющей арию из «Мадам Баттерфляй».

– Ой, прости… Так неловко! Я слушал по дороге сюда. – Стивен спешно вынул кассету.

– Что это за запись? – спросила Розанна.

– Думаю, твоя первая.

– Но это не лучшая версия. В прошлом году мы с Роберто записали новую, и она нравится мне гораздо больше.

– Значит, обязательно куплю ее, – улыбнулся Стивен.

– Не нужно, у меня много экземпляров дома. Могу дать.

– Правда? Было бы ужасно мило с твоей стороны!

– Не вопрос. Считай это моей благодарностью за ужин, – ответила Розанна, когда они повернули на ее улицу. – Я живу вон там, слева от того дерева. Когда в следующий раз увижусь с Эби, передам ей кассету.

– А может, я избавлю тебя от хлопот и просто за ней заеду? Я живу буквально за углом.

– Хорошо, – согласилась она, когда Стивен вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и помог ей выбраться.

– Спасибо, Розанна, за прекрасный вечер!

– Я тоже отлично провела время.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Стивен дождался, пока Розанна благополучно поднимется по лестнице и закроет за собой дверь. Вернувшись за руль, он вставил кассету с «Мадам Баттерфляй» обратно в магнитофон, и, когда завелся мотор, салон наполнился голосом Розанны.

Глава 28

Роберто проснулся и машинально потянулся к гладкому нежному телу, которое всегда было рядом. Но нашел лишь пустоту. Застонав, он хлопнул по подушке, где должна была лежать голова его жены.

Было воскресенье, и его пригласили на поздний завтрак с шампанским, о котором скучно даже подумать; но Роберто решил, что это лучше, чем торчать целый день в квартире Криса. Поэтому он вылез из постели и пошел в душ.

Вечеринка проходила в роскошном пентхаусе с видом на Центральный парк. Роберто поприветствовали на входе Джон Сент-Регент и его жена Триш – пышногрудая блондинка, с головы до ног одетая в «Гуччи».

– Как здорово, что ты выбрался на нашу небольшую встречу, Роберто! – сказала Триш.

– Да. Рад тебя видеть! – вторил ей Джон Сент-Регент, энергично пожимая Роберто руку.

– Как там твоя божественная женушка? – поинтересовалась Триш. – Ужасно жаль, что ей пришлось отменить Нью-Йорк. Тебе, наверное, без нее одиноко…

– Да, – согласился Роберто.

– Ничего, наша компания немного тебя развлечет. – В знак солидарности Триш сжала его плечо. – Проходи! Я познакомлю тебя с остальными гостями.

Роберто провели из прихожей в просторную гостиную с окнами в пол, откуда открывался захватывающий вид на парк и город за ним.

– Ну вот, – Триш подвела Роберто к небольшой группе элегантно одетых женщин. – Позвольте представить мистера Роберто Россини. Пожалуйста, дамы, позаботьтесь о нем! Это очень важный человек, – сказала Триш с улыбкой и отправилась встречать следующего гостя.

– Будете, сэр? – Одна из горничных предложила Роберто бокал шампанского.

– Благодарю. Добрый день, дамы! – Он улыбнулся собравшейся группе.

– О, мистер Россини, мы видели вас в «Данте» в «Метрополитене». Просто великолепное выступление! Правда, девочки? – сказала одна из гостий.

– Благодарю вас, синьора…

– Мэттисон. Рита Мэттисон. А это Клара Фробишер, Джилл Липман и Тесса Стюарт. Мы все ваши большие поклонницы.

– Большая честь для меня! – пробормотал Роберто, кивая каждой из них и готовясь к пятнадцати минутам вежливой светской беседы.

К счастью, как только он достиг предела своей выносливости в разговоре, дворецкий объявил, что завтрак подан, и вся компания направилась в столовую.

Роберто посадили слева от Триш Сент-Регент, расположившейся во главе длинного и изысканно сервированного стола.

– Когда закончишь в «Метрополитене» на следующей неделе, сразу поедешь домой в Лондон? – спросила она.

– Да, я…

Роберто отвлекся, услышав знакомый аромат духов «Джой». Он невольно повернул голову, чтобы посмотреть на опоздавшую, и увидел, как она неторопливо движется к свободному месту в дальнем конце стола.

– Роберто, дорогой, ты в порядке?

– Прости, Триш, я… Что ты сказала?

Во время еды Роберто украдкой изучал новоприбывшую, недоумевая, что она делает в Нью-Йорке. Она намеренно игнорировала его, отказываясь смотреть в глаза, даже когда Джон Сент-Регент произносил тост в его честь.

Наконец любопытство взяло верх. Роберто повернулся к Триш.

– А супруг синьоры Бьянки не в Нью-Йорке?

– Боже, Роберто! Если ты знаком с Донателлой, я удивлена, что ты не слышал. Джованни умер от сердечного приступа… примерно полгода назад. Большая трагедия для нас – они с Джоном много лет вели совместный бизнес. Он нас очень выручил, когда мы подыскивали картины, чтобы украсить нашу квартирку. Донателла была совершенно разбита, поэтому решила начать все сначала и переехала сюда из Милана три месяца назад. Я пытаюсь помочь ей справиться с горем.

Огромная волна облегчения накрыла Роберто, когда он понял, что присутствие Донателлы – простое совпадение и не имеет к нему ни малейшего отношения. Он не почувствовал ни капли сожаления о смерти Джованни. Даже напротив – пришел в восторг. Теперь снова можно свободно ездить в Италию.

После обеда, когда все вернулись в гостиную, кто-то похлопал его по плечу.

– Как дела, Роберто?

Хрипловатый низкий голос не изменился, как и она сама.

– Я… – Роберто почувствовал такую же животную реакцию, как в вечер их первого знакомства. – Я хорошо, очень хорошо, – пробормотал он.

– Жизнь – странная штука, правда? Думаю, ты не ожидал меня здесь увидеть.

– Да. Триш сказала, что теперь ты живешь в Нью-Йорке.

– Да. Как твоя жена? Я слышала, она ждет ребенка.

Роберто с опаской взглянул на Донателлу:

– Все в порядке, спасибо.

– Не нужно смущаться! Конечно, я пришла в ярость, когда поняла, что ты бросил меня ради женитьбы на Розанне, но потом узнала, как мой муж поступил с тобой… С нами обоими. Он признался на смертном одре. Старый дурак! В любом случае, – она изящно пожала плечами, – теперь все позади. Может, это и к лучшему. Я счастлива здесь, в Нью-Йорке, а у тебя есть Розанна.

– Значит, теперь ты знаешь, почему мне пришлось покинуть Италию. Было нелегко, я заплатил высокую цену. Отменил все итальянские выступления и даже не смог приехать на похороны мамы. Это меня убило.

– Я приношу извинения от имени Джованни, Роберто. Ты знаешь итальянцев! Они так ревниво относятся к своим женщинам… – Донателла очаровательно улыбнулась.

– Он бы осуществил угрозу? Я часто задумывался об этом, – пробормотал Роберто.

– Ответить мог бы только сам Джованни. Он был влиятельным человеком и, конечно, знал тех, кто мог бы ее исполнить. С твоей стороны было мудро держаться подальше.

– Я рад нашей встрече – хотя бы потому, что теперь мы с Розанной сможем поехать и навестить наши семьи в Неаполе.

Роберто осознавал, что умышленно провоцирует ее упоминанием о жене, но она не поддавалась.

– Надеюсь, – тихо сказала Донателла, – у тебя есть и другие причины радоваться встрече. – Она легко коснулась его руки.

И Роберто снова захлестнуло непрошеное влечение. Опасная ситуация. Нужно уходить. Немедленно.

– Надолго ты в городе? – поинтересовалась она.

– Улетаю в Лондон в следующее воскресенье.

– Хочешь поужинать? В память о старых временах? – Донателла вытащила из клатча визитку.

– Нет, я… К сожалению, некогда.

– Ну, если вдруг передумаешь, там есть мой номер.

– Я… Мне пора. Нужно посетить еще одно мероприятие.

– Конечно. – Донателла понимающе улыбнулась. – Ciao, caro. Если станет одиноко, звони.

Роберто наблюдал, как она отвернулась и неторопливо пошла через комнату. Донателла выглядела потрясающе – даже лучше, чем он помнил, – но он отказывался слушать предательские желания тела. От этой женщины одни неприятности! Роберто извинился, попрощался с Сент-Регентами и ушел.

Вечером Роберто сидел в пустой квартире, рассматривая бутылку из-под вина и размышляя, не открыть ли еще одну. Он неуверенно потянулся к телефону и набрал номер Розанны.

– Это я. Разбудил тебя, cara?

– Нет. Я лежала, читала книгу. Как ты?

– Одиноко. Крис уехал в Европу, и тишина сводит меня с ума.

– Сочувствую, caro! Но осталось недолго.

– Как ты? Голос счастливый. Почему? – спросил Роберто.

– О, никаких особых причин! Вчера вечером я ходила ужинать с Эби и ее друзьями. Наверное, было полезно выбраться из дома, – ответила Розанна.

– Надеюсь, с подругами?

– Нет, вообще-то с мужчинами. Я прекрасно провела время.

– Понятно. Значит, ты шляешься по Лондону с незнакомыми мужчинами, пока я сижу один в этой ужасной квартире и тоскую?

– Роберто, у Криса замечательная квартира!

– Мне невыносима мысль, что ты обедаешь с другими мужчинами.

– Роберто, не глупи!

– На самом деле я категорически запрещаю тебе снова выходить на улицу, – прорычал он.

– Что? Ерунда какая! Было приятно выбраться для разнообразия, вот и все.

– А что за мужчины?

– Очаровательные. Если тебе так интересно.

– Наверное, красавчики?

– Роберто, пожалуйста, прекрати! Уверяю, тебе абсолютно не о чем беспокоиться.

– Откуда мне знать? Один из них вполне может оказаться в моей постели – какой-нибудь бойкий молодой жеребец, который просто мечтает переспать с оперной звездой, – заявил Роберто. Вино и одиночество сделали его до смешного нелогичным и сварливым.

– Роберто, не говори со мной в таком тоне! – потребовала Розанна. Дрожь в голосе выдавала ее переживания. – Я хочу, чтобы ты извинился немедленно.

Повисла мучительная пауза: Роберто боролся с распаленной алкоголем ревностью и проиграл.

– Пожалуй, я не стану извиняться, – раздраженно заявил он. – В возникшей ситуации виновата ты, а не я. До свидания.

Он бросил трубку, понимая, что ведет себя крайне инфантильно, но был не в силах сдержаться. Телефон зазвонил через несколько минут, но Роберто не ответил. Он пошел на кухню, открыл новую бутылку вина, залпом выпил стакан и отправился в душ. Выйдя, посмотрел на часы: только восемь вечера. Снова наполнил стакан и заметался по квартире, как раненый зверь.

Он любил Розанну, любил всем сердцем.

Он не любил Донателлу.

Но Розанна была за тысячи километров и счастливо проводила вечера с очаровательными мужчинами. Более того, казалось, ей плевать на его боль.

Донателла была всего в пяти кварталах и, вероятно, ждала его звонка.

«Мне просто нужна компания, – сказал себе Роберто. – Старый друг, с которым можно разделить одиночество». Роберто застонал – искушение сводило его с ума.

Спустя час и еще одну бутылку вина его рука потянулась к трубке и набрала номер Донателлы.

Глава 29

Розанна была крайне напряжена и истощена. Последнюю неделю она едва спала.

Роберто вернется домой через двадцать четыре часа. После ссоры он звонил два раза, но разговоры были короткими, а его голос звучал отстраненно.

Розанна решила отвлечься, занимаясь делами, и пыталась убедить себя, что реагирует слишком остро. Роберто устал и истосковался, вот и все. Завтра он вернется, и все станет хорошо.

Розанна плелась с Кенсингтон-Хай-стрит, неся несколько сумок. У нее возникло искушение купить к приезду Роберто новое платье, но она чувствовала себя такой толстой и неаккуратной, что вместо этого взяла ребенку плюшевого мишку.

Напевая арию из «Травиаты», она расставляла по вазам свежие цветы и хлопотала по дому, проверяя, чтобы к его возвращению все было в порядке.

После обеда Розанна прилегла, измученная лихорадочным всплеском активности. Она чувствовала себя уставшей и нездоровой. Она задремала и, проснувшись несколько часов спустя, спустилась на кухню, чтобы приготовить ужин. В десять она бросила взгляд на телефон. Розанна подсчитала – сейчас Роберто должен собираться на финальное выступление в «Метрополитен». Он обещал позвонить перед отъездом, но телефон молчал. В половине одиннадцатого, впав в отчаяние, она позвонила в квартиру Криса.

– Привет!

– Привет, Крис! Роберто рядом?

– Нет, дорогая, его нет.

– А где он?

– Сегодня ушел в театр пораньше.

– Можешь, пожалуйста, попросить его перезвонить мне, когда он вернется после выступления? Неважно, во сколько.

– Если увижу его, то передам.

– Ты ведь увидишься с ним позже?

– Да, конечно. Ты хорошо себя чувствуешь, Розанна?

– Да, но мне станет гораздо лучше, когда вернется Роберто. Он же еще успевает на завтрашний утренний рейс?

– Думаю, да, – туманно ответил Крис.

– Хорошо. Передай, что я собираюсь встретить его в Хитроу.

– Конечно. Пока, Розанна! Береги себя.

– Пока.

Розанна положила трубку с тревогой на сердце. Чем раньше он вернется, тем быстрее она успокоится и умолкнут демоны, задающие вопросы в глубине подсознания. Через час она легла в постель и погрузилась в беспокойный сон.

На следующее утро Розанна проснулась в восемь. Встала с кровати и почувствовала резкую боль в животе. Поморщившись, она села, дождалась, пока не утихнут ощущения, и осторожно отправилась в душ. Вытираясь полотенцем, ощутила новую вспышку боли.

Конечно, это еще не могли… «Нет», – твердо сказала она себе. Еще две недели, и она много читала о тренировочных схватках. Тело тренируется, вот и все.

Два часа спустя Розанна начала понимать: скорее всего, схватки не тренировочные. Она начала засекать время – боль приходила каждые восемь-девять минут. Доктор Харди сказал, нет необходимости ехать в больницу, пока интервал не сократится до пяти или шести. Тем не менее ей лучше приготовиться.

Она медленно и мучительно поднялась наверх, в спальню. Достала небольшой чемодан, заранее собранный для больницы, и потащила вниз – ей пришлось остановиться на полпути из-за очередной схватки. Розанна посмотрела на часы. Теперь уже семь минут, и боль стала намного сильнее. Добравшись до прихожей, она поставила чемодан у входной двери, отдышалась и поплелась в гостиную за телефонной книжкой.

Розанна как раз собиралась набрать номер доктора Харди, когда раздался звонок в дверь.

Она с трудом вернулась в коридор.

– Кто там?

– Стивен. Стивен Пито.

Розанна колебалась: меньше всего сейчас ей хотелось принимать гостей. Но Стивен знал, что она дома, и уже нельзя было просто оставить его стоять у порога. Розанна отперла дверь.

– Привет! – сказал он. – Надеюсь, я не помешал? Проходил мимо и подумал: может, тебе удалось откопать для меня экземпляр «Мадам Баттерфляй».

– Да, я… – Розанна ахнула и согнулась пополам.

– Эй, ты в порядке? Что случилось? – Стивен обхватил ее рукой, помог войти и закрыл за собой дверь.

– Я… Думаю, я рожаю. Боль пройдет через минуту, – выдохнула она. Когда так и случилось, Розанна встала и улыбнулась. – Прости, Стивен!

– Не говори глупостей! Ты одна?

Она кивнула.

– Я могу чем-то помочь? – Он последовал за ней в гостиную и увидел, как она присела на диван.

– Да, если ты не против. Можешь передать мне телефонную книжку, чтобы я позвонила врачу? Думаю, скоро мне нужно будет в больницу. Кажется, схватки нарастают довольно быстро.

Стивен передал ей блокнот. Розанна набрала номер и попросила позвать мистера Харди.

– Здравствуйте, доктор! Это Розанна Россини. Похоже, начались роды… Нет, воды не отошли. Схватки? Примерно каждые семь минут. И постоянно учащаются. – Розанна послушала, а потом сказала: – Хорошо. Спасибо, доктор Харди! До свидания.

Она положила трубку.

– Что он сказал? – спросил Стивен.

– Если воды еще не отошли, вряд ли я рожу в ближайшее время, так что паниковать не следует. Но он все равно хочет, чтобы я поехала в больницу Челси и Вестминстера, и меня там встретит. Я вызову такси.

– Не надо! Я тебя отвезу. Сегодня воскресенье, ехать всего десять минут.

– Уверен? Это не самый приятный способ провести выходные… – Розанна слабо улыбнулась.

– Конечно, уверен. Если обещаешь не рожать в моем «жуке», – пошутил он. – Где твое пальто?

– В прихожей… Ой, надо позвонить Роберто и сообщить о происходящем. Сегодня он возвращается из Нью-Йорка и думает, что я встречу его в Хитроу, – объяснила она.

– Может, позвоню я? – предложил Стивен, обеспокоенный ее учащенным дыханием.

– Нет-нет. Я должна поговорить с ним сама, – выдохнула Розанна.

– Конечно. Я пока отнесу твой чемодан в машину.

– Спасибо!

Розанна набрала номер Криса, сжав зубы от очередного спазма, но гудки не прекращались.

– Проснись, проснись! – простонала она.

Стивен вернулся в комнату.

– Не отвечает?

– Нет. Наверное, спит и не слышит звонка. В Нью-Йорке около пяти утра.

– Ну, думаю, нам правда пора. Попробуешь позвонить, когда мы приедем в больницу.

Розанна неохотно положила трубку.

– Я оставлю здесь записку для Роберто на случай, если вдруг не успею связаться с ним до момента, когда он сядет в самолет.

Она нацарапала на листке бумаги пару слов, оставила ее на столе в прихожей и последовала за Стивеном к машине.

Доктор Харди ждал в приемной больницы и сразу помог Розанне сесть в инвалидное кресло.

– Вы связались с мужем? – спросил он.

– Пыталась, но мне не удалось дозвониться. Сегодня он вылетает обратно в Англию, но самолет прибудет в Хитроу только вечером. Я собиралась его встретить.

– Понятно. Ну, есть вероятность, что к возвращению у него уже появится сын или дочь.

Розанна вздрогнула – ее снова пронзила боль.

– Давайте поднимемся наверх, в родильное отделение. У вас уже частые и сильные схватки, моя дорогая. Подождите минуту, я приведу медсестру. Останьтесь с ней, – сказал он Стивену, который неуверенно топтался рядом.

– Послушай, – сказал Стивен, подойдя к ней, – дай мне номер, я попробую еще раз позвонить Роберто.

Розанна слабо кивнула и нащупала в сумочке записную книжку.

– Там надо найти «Крис Хьюз». – Она протянула ему блокнот.

– Хорошо. Не беспокойся! Уверен, я как-нибудь передам ему сообщение.

Прибежала медсестра и повезла Розанну к лифту, за ними последовал доктор Харди.

– Поднимайтесь на лифте на четвертый этаж, встретимся там, – бросил он Стивену.

– О, но… Я ведь почти не знаю миссис Россини! И оказался у нее дома просто по совпадению.

Доктор Харди нахмурился.

– Понятно. Не знаете, кто-нибудь еще сможет приехать в больницу и побыть с ней рядом? Родственник или друг? Уверен, ей будет гораздо легче, если рядом окажется близкий человек.

Стивен сразу подумал про Эби.

– Да, знаю.

– Хорошо. Можете воспользоваться телефоном на стойке регистрации. Прошу прощения. – Доктор Харди запрыгнул к Розанне в лифт, когда двери начали закрываться.

Стивен взял на стойке регистрации телефон и набрал нью-йоркский номер. Долгое время шли гудки.

– Давай, давай, – пробормотал он. Наконец, к его облегчению, трубку сняли.

– Да? – послышался сонный и недовольный голос.

– Здравствуйте. Это мистер Россини?

– Нет, это Крис Хьюз, его агент. Ты придурок, звонивший полчаса назад? Я только успел подойти к телефону, как ты повесил трубку!

– Нет, звонила миссис Россини, и я приношу извинения, что потревожил ваш сон. Мистер Россини с вами?

– Нет. Кто вы?

– Стивен Пито. Я друг миссис Россини. Звоню из больницы Челси и Вестминстера в Лондоне. У миссис Россини начались схватки, и она попросила меня сообщить ее мужу.

– О господи! Я думал, она родит только через пару недель…

– Ну, похоже, ребенок решил появиться на свет чуть раньше. Вы можете передать ему сообщение? Уверен, мистер Россини захочет отправиться в больницу, как только приземлится в Лондоне.

– Да, конечно. Я ему передам.

– Отлично, спасибо! – сказал Стивен.

– Передавайте Розанне мои наилучшие пожелания и скажите, Роберто уже едет.

– Обязательно.

Стивен положил трубку, пролистал телефонную книжку Розанны и набрал номер Эби. На звонок ответила ее мама: она сказала, что Эби и Генри уехали на выходные в Шотландию и она понятия не имеет, куда именно. Стивен поблагодарил ее и попросил сообщить Эби новости, как только та вернется домой.

Теперь, когда все остальные пути оказались закрыты, Стивен понял: все зависит только от него.

Через пять минут доктор Харди проводил его в палату к Розанне. Та с встревоженным видом сидела на кровати.

– Удалось связаться с Роберто?

– Да. Он приедет прямо сюда.

– Слава богу! – Розанна откинулась на подушки.

– Как ты себя чувствуешь? – Стивен подошел к кровати.

– Между схватками – нормально. Доктор Харди осмотрел меня и сказал, что время еще есть, а с ребенком все в порядке.

– Хорошо. – Стивен скрестил пальцы. – Я пытался дозвониться до Эби, но ее мама сказала, что они с Генри уехали на выходные.

– Ничего страшного, – сказала Розанна. – Огромное спасибо за помощь! Теперь ты можешь идти. Я справлюсь.

– Уверена?

– Да. У меня очень милая акушерка, она… – Розанна поморщилась.

Стивен подошел к ней и инстинктивно сжал маленькую руку. Она крепче сдавила его пальцы, а потом выдохнула и улыбнулась.

– Ой! – сказала Розанна – явно изрядно преуменьшая свою боль.

– Пожалуй, я еще ненадолго останусь, – угрюмо сказал Стивен.

– Спасибо, – поблагодарила Розанна.

В комнате появилась акушерка.

– Все в порядке, миссис Россини?

– Думаю, да.

– Мне уйти? – спросил Стивен.

– Необходимости нет, если только вы не хотите, – ответила медсестра, обернув талию Розанны ремнем и подключая монитор. – Хорошо, если у миссис Россини будет компания. Знаете, иногда роды – довольно скучное занятие. Тем более первые: она может провести здесь еще несколько часов.

Медсестра водила по животу Розанны круглым металлическим прибором, пока не послышался слабый стук.

– Сердцебиение ребенка. Звучит прекрасно! Миссис Россини, эта зеленая линия показывает ваши схватки. Думаю, очередная на подходе. Теперь, эм…

– Стивен, – ответил он.

– Стивен, подойдите и сожмите руку миссис Россини, как раньше. Ей нужно на чем-то сосредоточиться.

Стивен подошел к Розанне и взял ее за руку. Он почувствовал: день будет очень долгим.

В тихой квартире раздался телефонный звонок. Роберто проснулся, и фигура рядом с ним зашевелилась и застонала, а потом замерла. Звон не стихал. Наконец она выругалась, включила свет и взяла трубку.

– Да? – Донателла повернулась к Роберто. – Это тебя.

У Роберто екнуло сердце.

– Кто там?

– Крис Хьюз.

– Какого черта он звонит сюда в полшестого утра? – Роберто выхватил трубку из ее рук. – Это я. Чего тебе?

Она увидела, как он побледнел.

– Что? О mamma mia! Когда? – Роберто глянул на часы возле кровати. – Хорошо, выдвигаюсь. Можешь узнать, есть ли место на десятичасовой рейс в Лондон? Я заеду за чемоданом, а ты можешь заказать мне машину до аэропорта. Ciao!

Роберто передал Донателле трубку и вскочил с кровати.

– Куда ты? Что случилось? – спросила она, пока он спешно пытался одеться.

– Розанна. Начались схватки. Наш ребенок вот-вот родится, а я…

Страдания на его лице были красноречивее любых слов. У Донателлы внутри все упало.

– Ясно.

Она молча наблюдала, как он торопливо одевается и бежит к входной двери.

– Даже не поцелуешь на прощание?

Он повернулся и покачал головой.

– Я… Прости, я не должен был приходить. Я… – он удрученно пожал плечами. – До свидания!

Дверь хлопнула, и он исчез.

Донателла упала на подушки и расплакалась.

Приехав в квартиру Криса, Роберто лихорадочно собрал вещи и попрощался со своим менеджером.

– Увидимся в Лондоне. Уверен, тебе не нужно напоминать: если я услышу слухи о моем местонахождении сегодня утром, то пойму, откуда они взялись, и наше сотрудничество закончится.

Крис кивнул. В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку.

– Конечно, Роберто. Машина уже ждет. Иди, позаботься о жене и ребенке.

Большую часть полета Роберто сидел, глядя в пустоту и отказываясь от всего, кроме бесчисленных чашек кофе. Он не снимал солнцезащитных очков, пытаясь скрыть слезы раскаяния, которые непрерывно текли из глаз.

Вновь и вновь в голове возникал образ одинокой страдающей Розанны. Жена нуждалась в нем, а он занимался любовью с Донателлой по другую сторону океана. Как он мог так поступить?

Роберто прошел в маленькую ванную, снял очки и вытер глаза. Если Розанна когда-нибудь узнает правду, она его бросит. Он повел себя ужасно глупо, эгоистично и, хуже того, невероятно беспечно. Он знал: несколько человек в «Метрополитен» подозревали о происходящем. Он даже однажды столкнулся с Франческой Романос, исполнительницей главной роли, когда ужинал с Донателлой в «Фо Сизонс».

– О боже… Я полное дерьмо, грязный, дрянной изменник… – Роберто закрыл лицо руками.

Через несколько минут он вернулся на место. По мере того, как увеличивалось расстояние между ним и Нью-Йорком, Роберто все отчетливее понимал, чем он рискует.

Наверняка еще не поздно? Если остановиться сейчас и никогда больше не встречаться с Донателлой, Розанна ничего не узнает. Он искупит свою вину, как только сможет. Больше никогда ее не покинет. Они вдвоем… втроем будут вместе. Он купит тот загородный дом, о котором она говорила, отменит все выступления на ближайшие полгода и поможет Розанне с ребенком. Да, да, так и надо.

Роберто немного успокоился, спланировав покаяние. Ему придется нести бремя вины в одиночку – и как следует позаботиться о том, чтобы Розанна никогда не испытала ужасной боли, узнав его тайну.

– Давай, Розанна, еще несколько потуг – и ребенок родится, – сказал доктор Харди. – Я вижу головку.

Она посмотрела на Стивена и застонала.

– Я не могу, не могу!

– Можешь, – заверил Стивен, чувствуя, что после нескольких часов схваток она почти на пределе возможностей, как и он сам. – Давай, поехали!

Стивен сжал руку Розанны, когда она потужилась и застонала от боли.

– Хорошо, хорошо. Еще два раза – и ребенок у тебя на руках, – подбадривал доктор Харди.

Стивен вздрогнул, когда ногти Розанны впились в его ладонь.

– Вот так, Розанна, давай! – улыбнулся он, когда она затаила дыхание и приготовилась к очередному усилию.

– Хорошо, хорошо, Розанна, вот так! Ребенок выходит! Продолжайте тужиться! – убеждал доктор Харди, когда она взвыла и у него на руках оказалось маленькое красное тельце с копной угольно-черных волос.

Крошечный человечек тут же пронзительно закричал.

Измученная, но ликующая Розанна приподнялась на локтях, чтобы впервые взглянуть на своего ребенка.

– У тебя маленький мальчик, Розанна. Поздравляю! – сказал доктор Харди, быстро перерезал пуповину и запеленал извивающегося младенца, прежде чем передать матери.

– Такой красивый! – прошептала она, вложила палец в крошечную ручку и почувствовала, как ребенок ее сжал. – Похож на своего отца, правда?

Стивен взглянул на крошечное морщинистое личико.

– Полагаю, да.

– Хорошо, Розанна. Теперь нам нужно немного прибраться, – сказал доктор Харди. Он повернулся к Стивену. – Почему бы вам не выпить чашечку кофе? В коридоре стоит автомат и есть места для отдыха.

– В автомате продаются сигары? – ухмыльнулся Стивен. – Я чувствую, мне нужна как минимум одна. Вернусь через некоторое время, – пообещал он Розанне и вышел из палаты.

Через полчаса Стивен обнаружил сидящую в постели Розанну с расчесанными волосами, в свежей ночной рубашке и с крепко спящим на груди младенцем. Ее глаза сияли от счастья, и Стивен подумал, что никогда не видел женщины прекраснее. Он сел на стул возле ее кровати.

– Как ты?

– Замечательно, – улыбнулась она. – Стивен, как тебя отблагодарить?

– В этом нет необходимости. Любой поступил бы так же.

– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебе отплатить, но… Хочешь подержать?

– Если ты точно не против.

– Конечно, нет! Ты – один из первых людей, кого он увидел. И, может, даже подумал, что ты – его папа, – усмехнулась Розанна, осторожно передавая сверток.

Стивен взял ребенка на руки, и два темных глаза открылись и посмотрели на него расфокусированным взглядом.

– Он очень красивый.

– Да. – Она погладила щеку ребенка, а потом взяла Стивена за руку. – Ты был так добр!

Оба подняли головы, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Роберто.

– Роберто! О, Роберто, ты здесь! Наконец-то ты здесь! У нас мальчик, красивый мальчик! – Розанна протянула руки, и по ее щекам потекли слезы.

– Дорогая! – Он бросился к кровати и крепко обнял жену. – Я так тобой горжусь! Как мне простить себя за то, что я не смог быть рядом?

– Пустяки! Стивен очень мне помог, Роберто. Ты должен его поблагодарить.

Роберто взглянул на Стивена – незнакомого мужчину, который держал на руках его ребенка.

– Обязательно. Но можно мне сначала взять сына? – резко спросил он.

– Разумеется, – ответил Стивен, почувствовав себя ужасно неловко, и протянул маленький сверток отцу.

Роберто взял ребенка и повернулся к Стивену спиной.

– Красивый, – пробормотал он, – прямо как его мама.

Он осторожно опустил ребенка на руки Розанне и заключил обоих в нежные объятия.

– Amore mio, я так тобой горжусь! Я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Стивен встал и направился к двери, понимая, что его присутствие больше не требуется.

– Я лучше… – начал было он, но увидел, что на него не обращают внимания, и тихо вышел из комнаты.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Вот так, Нико, ты появился на свет. Кто-то может сказать, что именно тогда в наших отношениях с Роберто возникла трещина. В конце концов, при твоем рождении присутствовал другой мужчина, а твой отец пропустил твое рождение по причинам, о которых я узнала позднее. Возможно, это было предзнаменованием.

Но тогда я стала самой счастливой женщиной на свете: у меня родился идеальный ребенок, а любимый муж снова оказался рядом.

Вскоре после возвращения домой твой отец отвез нас в живописную деревушку Лоуэр-Слотер в Котсуолде. Уже подъезжая, он выехал на длинную гравийную дорогу между огромными липами. Когда мы свернули за поворот, я увидела один из красивейших особняков в своей жизни. Роберто сказал, он называется Усадьбой. Построенный в семнадцатом веке дом стоял в окружении широких лужаек. Даже в дождливый ноябрьский день фасад из желтого камня и многостворчатые окна смотрелись приветливо. У Роберто был ключ, и мы заглянули внутрь. Каждая комната оказалась уютной и привлекательной – потолочные балки, каменные стены и открытые камины с ароматом древесного дыма… Роберто спросил, нравится ли мне дом, и я ответила «очень». Он сказал, что рад, поскольку купил его мне в подарок. Он планировал сохранить лондонский дом, но поселиться здесь. И хотел, чтобы мы переехали как можно скорее.

Я никогда не забуду, как Роберто обнял меня в коридоре, поцеловал и сообщил, что отменяет все свои выступления на ближайшие полгода, чтобы мы могли быть втроем. Он сказал, что для него важны только жена и ребенок и он сможет жить без пения, но не без нас.

Итак, через месяц мы переехали. Нико, видел бы ты тогда своего отца! Как он боготворил тебя! Когда ты просыпался ночью в слезах, Роберто убаюкивал тебя песнями. Он был идеальным папой: купал тебя, кормил, даже иногда менял пеленки, а позже – читал сказки. Это было самое чудесное зрелище – как он обнимал тебя, пока ты счастливо спал в его объятиях. Я никогда не видела его таким довольным: ни до, ни после.

То были безмятежные дни: только мы втроем в нашем прекрасном доме. Нас никто не тревожил, и мы жили простой, приятной жизнью. Кому-то это показалось бы скучным, но для меня стало раем. Я даже потеряла желание петь, лишь изредка присоединяясь к Роберто на утренних репетициях.

Но, разумеется, все должно было измениться, как и всегда…

Глава 30

Глостершир, апрель 1981 года

Роберто положил трубку и выглянул в открытое окно кабинета. Ярко светило солнце, был теплый день. Он смотрел, как Розанна играет с Нико на усыпанной маргаритками лужайке. Послышался смех ребенка – Розанна подняла его высоко в воздух и снова опустила себе на колени. Потом она заметила Роберто и помахала рукой. Он улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй.

Роберто потер лоб. Звонил Крис Хьюз, чтобы ознакомить его с расписанием на ближайшие два месяца. Через две недели Роберто должен был наконец возобновить выступления. Для мягкого погружения первый концерт организовали в Королевском Альберт-холле, потом – четыре недели в Ковент-Гарден, а после снова начнется бешеная череда концертов, записей и выступлений на сценах по всему миру.

Еще полгода назад Роберто даже не подозревал, что его может привлечь другой образ жизни, но период после рождения Нико стал для него неожиданным откровением. Спокойствие Усадьбы манило. Раньше он всегда жалел людей, строивших жизнь вокруг жен и детей, – обычных людей с улицы, для которых работа была средством обеспечить семье крышу над головой и пропитание. Но сейчас он почти завидовал их стабильному, ровному графику, а собственная жизнь показалась ему наполненной невыносимыми нагрузками и разлуками с женой и сыном.

Но пока он пел в Ковент-Гарден, можно было взять лучшее из обоих миров. Роберто решил, что будет ездить на работу из пригорода и останавливаться в Кенсингтоне лишь в случае крайней необходимости. И даже тогда Розанна и Нико смогут быть рядом.

А потом… Роберто провел рукой по волосам. Нужно поговорить с Розанной, выяснить ее мнение. Одно Роберто знал точно: ему опасно оставаться одному. Он не даст своей слабости к женщинам ни единого шанса.

Тем же вечером, уложив Нико в кроватку, они сели поужинать на большой удобной кухне.

– Точно не уверена, но, кажется, Нико сегодня сказал «папа», – улыбнулась Розанна.

– Правда? Но ему же всего шесть месяцев!

– Очень похоже. Напомни мне завтра купить еще несколько распашонок. Он быстро растет, – сказала она, засовывая в рот кусок нежной ягнятины.

– Розанна, – Роберто глубоко вздохнул, – сегодня звонил Крис Хьюз.

Она нахмурилась.

– Да? Чего он хотел?

– Обсудить мое расписание на следующий год.

– О…

– Знаю, тебе не нравится об этом вспоминать. Мне тоже, но мы должны подумать о будущем.

– Роберто, нельзя ли просто остаться здесь? Мы так счастливы! У нас ведь достаточно денег?

– Да, но не на двадцать или тридцать лет подобной жизни. Подумай о Нико! Мы же хотим для него привилегий, которых были лишены в детстве. Как насчет возможности учиться в лучших школах? Путешествовать? В общем, рано или поздно мне придется вернуться к работе.

– Похоже, что так…

Роберто смотрел, как его жена пережевывает ягнятину гораздо тщательнее, чем необходимо.

– А ты? – осторожно поинтересовался он.

– А что я?

– Ты окончательно ушла со сцены?

– Может, да. А может, и нет.

– Розанна, – упрекнул он, – ты наверняка думала, хочешь ли продолжать петь!

– Нет. Сейчас меня беспокоит другое: пройдет ли у Нико сыпь и проснется ли он ночью. Все было так прекрасно, что я совсем не скучала по пению.

– Principessa, ты ведь понимаешь: если ты останешься здесь с Нико, нам придется разлучаться надолго.

– Знаю. Ты хочешь сказать, что я тоже могу возобновить карьеру, поскольку все равно должна буду следовать за тобой по всему миру.

– Cara, никто из нас не хочет разлуки! Я подумал, что надо попробовать найти компромисс. Ковент-Гарден – театр, где я теперь чувствую себя комфортнее всего. Я могу попросить Криса, чтобы бо́льшая часть моих выступлений проходила в Англии. Думаю, мы сможем жить здесь шесть месяцев в году.

– А остальные полгода будем проводить в отелях по всему земному шару? – Розанна глянула на Роберто. – Ты правда думаешь, это пойдет на пользу Нико?

– Многие дети так живут. Он еще совсем малыш, cara! И даже не поймет, где находится. Пока с ним мама, ему все равно. Мы можем останавливаться в апартаментах вместо отелей, если приедем куда-то надолго, – умолял Роберто.

– Но если я тоже возобновлю выступления, Нико не только окажется в незнакомых местах – за ним еще будет присматривать чужой человек.

– Уверен, мы найдем отличную няню! Может, даже частного учителя, когда он подрастет. Кроме того, есть десятки прекрасных школ-интернатов. Прошу, Розанна, нам нельзя разделяться, ты же знаешь!

Розанна взяла кусочек брокколи и задумчиво пожевала его кончик. Наконец она сказала:

– Роберто, я попытаюсь объяснить тебе свои чувства. Когда я узнала, что беременна, то очень растерялась, почти расстроилась. Карьера шла хорошо, у меня был ты – казалось, жизнь прекрасна. Я не хотела ее испортить. Но потом появился Нико, а вместе с ним – новый образ жизни и новые приоритеты.

– Хочешь сказать, ты любишь Нико сильнее меня?

– Что за ребячество, Роберто! Ты же знаешь: я люблю тебя больше всего на свете. Но к Нико у меня другая любовь – материнская. И ребенку нужен режим. Не думаю, что нам следует таскать его по миру.

Роберто вздохнул.

– Ну, у нас есть два месяца до моего отъезда за границу. Cara, я понимаю твои чувства к Нико. Но ведь твоя карьера тоже важна! Что будет, когда Нико вырастет? Когда пойдет в школу? Ты пожертвуешь ради него всем, ничего не оставив себе.

– Роберто, пожалуйста, может, мы обсудим что-нибудь другое? – попросила Розанна. – Сегодня я не готова к этому разговору.

Увидев на прекрасном лице жены страдание, Роберто кивнул.

– Прости! Мне тоже ужасно не нравится эта тема. Но прошу, дорогая, обдумай мои слова. Мы должны принять решение в ближайшее время.

В ту ночь Розанна никак не могла уснуть. Она ворочалась, крутилась и в итоге выбралась из постели, надела халат и пошла по коридору в детскую к Нико. В тусклом свете ночника она увидела, что сын мирно спит.

Розанна опустилась в кресло, отдернула занавеску и уставилась в окно, в темноту. Почему жизнь так сложна? Все, чего она желает, все, что любит, – под этой крышей. Но скоро те, кто составляет ее счастье, должны разлучиться…

Принять решение практически невозможно. Розанна понимала: придется выбирать между сыном и мужем. Если она откажется от карьеры и останется здесь – по ее убеждению, это лучший вариант для Нико, – то будет редко видеться с Роберто. Но если она решит продолжить петь и путешествовать с Роберто, Нико окажется лишен полноценного внимания матери.

Розанна понимала: ей повезло, что у нее вообще есть вариант остаться дома с Нико. Многие женщины его лишены. Но тогда… Розанна вспомнила тот ужасный месяц, когда Роберто уехал в Нью-Йорк, – как она была несчастна!

Надежды нет.

Розанна медленно поплелась по коридору обратно в спальню. Когда она скользнула под одеяло, ее обхватили руки Роберто.

– Ты в порядке?

– Да. Не могу заснуть, вот и все.

– Постарайся не волноваться. Мы что-нибудь придумаем.

Он нежно поцеловал ее в щеку. Розанна кивнула в темноте.

– Похоже, я в любом случае проиграю, – пробормотала она.

Глава 31

Четыре недели спустя Розанна так и не приняла решения о будущем. Роберто, постоянно занятый подготовкой к «Тоске» в Ковент-Гарден, проявлял все возможные сочувствие и поддержку.

– Думаю, тебе стоит пойти на премьеру, – заметил Роберто, пока они завтракали, а Нико радостно верещал в шезлонге у их ног. – Если услышишь, как Франческа Романос поет «Тоску» вместо тебя, это может помочь принять решение, – поддразнил он.

– Ты надеешься вызвать у меня ревность, чтобы я немедленно вернулась?

– Principessa, я скучаю! – выпалил Роберто. – Технически Франческа очень хороша, но с ней у нас нет такой эмпатии, как с тобой. Ты не можешь винить меня за то, что я пытаюсь тебя уговорить. – Он глянул на часы и вздохнул: – К сожалению, мне пора на репетицию. – Роберто встал, наклонился и вытащил Нико из шезлонга. – Слушайся маму! Увидимся позже.

Он поцеловал сына и отдал его ей, когда они вышли на улицу.

– Во сколько вернешься? – спросила Розанна, когда Роберто забрался в свой «Ягуар» и опустил окно.

– Достаточно рано, чтобы искупать Нико, – улыбнулся он, заводя мотор. – Пожалуйста, cara, подумай о премьере! Тебе будет полезно немного развеяться.

– А Нико?

– Розанна, я уверен: в деревне полно девушек, готовых присмотреть за ребенком. Сходи поспрашивай или повесь объявление на почте. Ciao!

Розанна смотрела, как машина с ревом мчится по аллее. Она отнесла Нико внутрь, уложила обратно в шезлонг и убрала после завтрака.

Чуть погодя она усадила Нико в коляску и пошла в сторону почты.

Вечером, когда Роберто вернулся домой, Розанна протянула ему бокал вина.

– Я нашла очень милую девушку, которая готова посидеть с Нико. У дамы на почте четверо детей, и она сказала, ее дочь с удовольствием за ним присмотрит. Я с ней познакомилась и собираюсь отправиться на премьеру.

– Чудесно! Я буду петь особенно хорошо, раз ты будешь смотреть. – Роберто протянул ей руку. – Спасибо, cara!

«Странно надевать туфли на высоком каблуке после нескольких месяцев ходьбы на плоской подошве и еще непривычнее наносить макияж», – подумала Розанна, глядя в зеркало. Она купила это вечернее платье прямо перед беременностью и не могла носить его из-за живота. Теперь оно село идеально, и Розанна гордилась, что ее фигура восстановилась так быстро.

Она вышла из спальни и направилась в детскую к Нико. Мальчик лежал на полу и хихикал, а Эйлин, няня, стояла рядом на коленях и щекотала его.

– Ты уверена, что справишься? – в сотый раз с тревогой спросила Розанна.

– Конечно, мы справимся! Правда, Нико? Идите, миссис Россини. Приятного вам вечера!

– Я вернусь не позже полуночи. Бутылочки в холодильнике, а чистый комбинезон – в ящике стола. Если возникнут проблемы…

– Позвонить по номеру, указанному на блокноте у телефона. Я знаю, – терпеливо сказала Эйлин.

Розанна поцеловала Нико и спустилась вниз. К аллее подъехала машина, заказанная Роберто, чтобы отвезти ее в Лондон.

– Я ушла! – крикнула Розанна в сторону второго этажа.

– Пока, хорошего вечера! – последовал ответ.

Через два часа машина остановилась возле Королевского оперного театра. Розанна зашла внутрь и поднялась по парадной лестнице в бар «Краш Рум», где договорилась встретиться с Крисом Хьюзом.

– Прекрасно выглядишь, Розанна! – Крис расцеловал ее в обе щеки и подвел к столику. – Вот, выпей бокал шампанского в честь успеха Роберто и твоего возвращения на сцену для величайшего триумфа.

– Спасибо! – Розанна взяла бокал. – Кажется, я не была в Лондоне целую вечность!

– Скучала?

– Нет, ни минуты, – честно ответила она.

– Уверен, Нико гораздо полезнее расти за городом. Он отличный парень, верно? Тебе с ним очень повезло, Розанна!

– Я знаю. Говорят, чем легче роды, тем легче потом с ребенком, а в больнице был отличный персонал. И Стивен, конечно, тоже, – добавила она.

– Стивен?

– Он вынужденно заменил моего мужа и отвез меня в больницу.

– А, конечно! Кажется, я с ним говорил.

– Серьезно? Когда? – Розанна бросила на него удивленный взгляд.

Поняв, что проговорился, Крис тщательно подбирал слова.

– Он звонил мне домой, чтобы сообщить, что роды начались раньше времени. Я услышал телефон первым и взял трубку.

– А, понятно.

Крис поспешил сменить тему:

– Наверное, тебе не терпится увидеть сегодняшнее представление?

– Пожалуй. Хотя будет непросто смотреть, как с Роберто поет другой человек.

– На это я и рассчитываю! – усмехнулся Крис. – Знаешь, ты вполне можешь возвращаться постепенно. Сначала какой-нибудь концерт, потом, например, – несколько дней в Париже. Розанна, предложения все еще поступают, но это ненадолго.

– Знаю, знаю, – вздохнула она. – Но Нико еще такой маленький! Мне нужно чуть больше времени, Крис. Пожалуйста!

– Понимаю.

Прозвенел второй звонок.

– Думаю, нам пора.

Розанна сидела в ложе рядом с Крисом, вдыхая аромат старого театра. Она перегнулась через мягкие бархатные перила и уставилась на великолепный купол потолка, бледно-голубой с позолотой. Улыбнувшись, она подумала, что в обычных обстоятельствах волновалась бы по ту сторону красного занавеса, а не любовалась архитектурой. Когда свет погас и оркестр заиграл увертюру, от предвкушения у нее побежали мурашки.

Она смотрела, как Роберто пел с Франческой Романос – ему даже не понадобилось брать дыхание в сложном полутоновом подъеме во время любовного дуэта в первом акте. Когда он пел «Виттория! Виттория!» во втором акте, Розанна почувствовала волнение аудитории. А после «Горели звезды…» публика вскочила и несколько минут топала ногами и хлопала в ладоши, пока дирижер не поднял палочку, желая продолжить.

Именно в тот момент Розанна поняла, как трудно ей будет удержаться. Столько лет упорных занятий… Как она могла покинуть этот мир? Он принадлежал ей, как и Роберто, и часть их волшебства заключалась в совместных выступлениях.

На глаза навернулись слезы, когда Розанна смотрела, как Роберто и Франческе пять минут аплодируют стоя. Она внимательно слушала Франческу, пытаясь найти в ее пении недостатки. Их оказалось немного. Франческа была очень, очень хороша. А еще – молода и потрясающе красива.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Крис, когда они вышли из ложи.

– Уныло, – вздохнула Розанна. – Я надеялась, меня это не заденет, но, разумеется, задело.

– Это хорошо. – Крис привел ее в «Краш Рум», где планировался прием с шампанским.

Когда Роберто и Франческа вошли в бар, зазвучали аплодисменты. Роберто нашел взглядом Розанну и направился прямо к ней.

– Principessa, тебе понравилось?

– Не уверена, что «понравилось» – подходящее слово, – поморщилась Розанна. – Но ты был великолепен, caro!

– Простите, – вмешался Крис, полностью переключившись в режим агента, – могу я на две минуты одолжить Роберто? Хочу его кое с кем познакомить.

Розанна осталась одна – мужчины направились прочь.

– Привет, Розанна!

Она повернулась и увидела, что ей улыбается Франческа Романос. Розанна уважала Франческу как артистку, но всегда находила ее несколько легкомысленной. Тем не менее она прекрасно знала, что следует отдать ей должное.

– Поздравляю, Франческа! По-моему, ты выступила просто прекрасно! – сказала она.

– Спасибо! Ты не представляешь, насколько это для меня важно. Я всегда была твоей большой поклонницей. И Роберто, как всегда, был великолепен. Я думаю, мы хорошо спелись.

– Это правда. – Розанна старалась не показывать чувств.

– Как твой малыш?

– О, хорошо. У него все замечательно.

– А ты уже решила, когда вернешься?

– Нет.

– Ясно. Есть шанс, что не вернешься вообще?

– Я правда не знаю, – ответила Розанна, с каждой секундой чувствуя себя все более неловко.

– Если не вернешься, будет тяжело, – невозмутимо продолжала болтать Франческа. – Я имею в виду – постоянно отпускать Роберто. Он просто очаровашка! В Нью-Йорке прекрасные поклонницы не давали ему прохода.

– Правда? Ну, ничего нового. Мой муж и правда очень харизматичен, – сказала Розанна, изображая равнодушие, но умирая внутри.

– Уверена, ты уже привыкла, но некоторые так набрасываются на знаменитостей вроде Роберто – просто с ума сойти! Особенно одна – кажется, ее звали Донателла, – вообще от него не отставала. Я посоветовала Роберто быть осторожнее. Уж ему-то лучше всех известно, что такое сплетни, хоть мы все и уверены в том, что он тут не виноват, – дружелюбно добавила она, подмигнув Розанне, будто поделилась какой-то личной шуткой.

– Конечно. Ни капли не сомневаюсь! А теперь, если позволишь, мне нужно найти мужа. – Розанна понимала, что ведет себя грубо, но больше не могла вынести ни минуты.

– Ой… Да, конечно! До свидания, Розанна! Может, увидимся позже? – Похоже, Франческу обидело внезапное окончание разговора.

Розанне было все равно. Она спешно направилась в дамскую комнату.

– Донателла, – простонала она, заперев кабинку и привалившись к двери. – Почему, Роберто, почему?..

– Мне пора домой. Я обещала няне вернуться к двенадцати.

Роберто посмотрел на жену. Побледневшая, с красными глазами.

– Но, cara, мне нужно кое с кем пообщаться перед отъездом…

– Тогда попрошу Криса меня отвезти, – язвительно ответила она.

– Розанна, прошу! Я…

Но она ушла прежде, чем он успел договорить. К нему сразу подошел дирижер.

– Я слышал, в следующем году вы поедете в Глайндборн[19], мистер Россини?

Десять минут спустя Роберто освободился и принялся искать Розанну.

– Вы не видели мою жену? – спросил он Франческу.

– Она ушла с Крисом Хьюзом несколько минут назад. Похоже, она устала.

Подошел официант.

– Шампанского, сэр?

– Почему бы и нет? – вздохнул Роберто и мрачно взял стакан с подноса.

Розанна молчала, пока Крис выезжал из Лондона.

– Ты очень тихая, – заметил он. – Было очень больно смотреть на Франческу?

Розанна не отвечала.

– Дорогая, ты же знаешь: она тебе не конкурент! Все оперные театры мечтают о твоем возвращении вместе с Роберто. Только скажи, и я обо всем договорюсь.

– У меня есть Нико. Больше мне ничего не нужно.

– И Роберто.

– Думаю, пора привыкать обходиться без него.

– Значит, ты не собираешься возвращаться?

– Нет. Сегодня вечером я приняла решение. Я не вернусь.

– Но вынесете ли вы с Роберто постоянные разлуки? – упорствовал Крис. В конце концов, он был агентом и при всем сочувствии к положению Розанны хотел вернуть ее в ряды своих клиентов. – Ведь Роберто очень общительный человек! Когда ты рядом, ему больше ничего не нужно. Он ходит на репетиции, держит себя в руках и в целом ведет себя безупречно. С тех пор, как вы поженились, он полностью изменился, и все изменения оказались к лучшему. Твое присутствие позволило ему добиться славы. Но меня беспокоит, что теперь ты будешь оставаться дома. Прости, если лезу не в свое дело, но ты же знаешь о его… импульсивности, которую трудно контролировать, когда вы не вместе…

– Как в Нью-Йорке? С Донателлой Бьянки? – выпалила Розанна.

Крис замолчал. Потом наконец сказал:

– Я не знал, что ты в курсе.

– Я не знала, пока Франческа не решила сообщить мне об этом сегодня вечером. И спасибо за подтверждение, Крис.

– Вот дерьмо! Тупая сука! – Крис резко ударил ладонью по рулю.

– У них был роман?

– Господи, Розанна, я не знаю, – простонал Крис.

– Но ты жил с Роберто в одной квартире. И должен был видеть, как он приходит и уходит.

– Нет. Правда! Я часто уезжал.

– А в то утро, когда тебе звонил Стивен? Ты взял трубку, потому что Роберто не было дома? В пять тридцать утра, пока рожала его жена? – У нее на глаза навернулись слезы.

– Ну ладно, его действительно не было, но он вполне мог пойти в клуб. В Нью-Йорке они работают допоздна, и это была его последняя ночь в городе. – Крис свернул с автострады в темноту проселочной дороги.

– Но Роберто знал, что я рожаю: он приехал прямо в больницу. Значит, кто-то связался с ним, точно зная, где он. Это был ты?

Крис снова замолчал. Тишина послужила Розанне ответом.

– Послушай, Розанна, это правда не имеет значения. Что бы ни случилось в Нью-Йорке, это осталось в прошлом. Я знаю, как сильно Роберто тебя любит. Он приостановил свою карьеру на полгода, чтобы побыть с тобой и ребенком. Я никогда не видел его таким счастливым.

– Пожалуйста, Крис, не опекай меня! Я больше не хочу ничего обсуждать. Это касается только нас с Роберто.

– Но Розанна…

– Пожалуйста!

Дальше Крис ехал в смущенном молчании. Наконец он повернул на подъездную дорожку и остановился перед особняком, выключил двигатель и посмотрел на Розанну. Ее лицо казалось бесстрастным.

– Мне пойти с тобой? Можем поговорить. На самом деле все не так плохо, как кажется.

– Нет, Крис. Если не возражаешь, я хочу побыть одна. Спасибо, что подвез.

Розанна вышла из машины, закрыла за собой дверцу и зашагала по гравию.

Крис посмотрел, как она заходит в дом, смачно выругался, завел мотор и поехал восвояси.

Розанна сидела у окна в детской и смотрела на полную луну. Нико крепко спал, и тихое сопение, доносившееся из кроватки, действовало на нее успокоительно.

Ей было не до забот. Первой мыслью было убежать – взять ребенка и исчезнуть. Но она знала: боль будет преследовать повсюду, а вся ее жизнь – здесь. Роберто может забрать вещи и поселиться где-нибудь в другом месте.

Он клялся, что никогда так не поступит. Он нарушил свое обещание, и – пусть это могло ее убить – Розанна собиралась сдержать свое.

Она встала и направилась в спальню, которую делила с мужем. До его возвращения нужно многое успеть.

Через два часа на подъездной дорожке заурчал «Ягуар». Розанна ждала у входной двери.

Увидев Роберто, она сразу поняла, что он выпил. Он мог погибнуть по дороге домой… Розанна выбросила эту мысль из головы. Это уже не имело никакого значения.

– Cara, ты еще не спишь? – Роберто бросился к ней, раскинув руки.

– Этого пока хватит, – сказала она, показав на два чемодана, стоящие у двери. – Я распоряжусь, чтобы остальное упаковали и перевезли в лондонский дом.

Роберто посмотрел на нее с недоумением:

– Прости, cara, я думал, мы договорились, что ближайшие недели я буду ездить на работу отсюда. И в любом случае собираться в такое время…

– Ты уезжаешь, Роберто. Сейчас, – ледяным голосом сказала Розанна.

– Но почему? Кто-то умер?

– Только моя любовь к тебе.

– Что случилось? Что я наделал?

– Ты дал мне обещание, Роберто. И ты меня предал. Я больше не хочу тебя видеть.

– Я… – Роберто растерянно покачал головой. – Какое обещание? Как я тебя предал?

– Если ты не в состоянии вспомнить ночь, проведенную в теплой постели Донателлы Бьянки, пока рожала твоя жена, не мне тебе напоминать. Я тебя ненавижу! Пожалуйста, уходи.

Роберто посмотрел на нее с ужасом. Если Розанна не до конца поверила словам Франчески, теперь она убедилась окончательно. На его лице явно читалась вина.

– Но я… Откуда? – Роберто опустился на колени возле порога.

– Неважно откуда. Главное – я знаю.

Он расплакался.

– Mamma mia, знала бы ты, как я себя корил, Розанна! Донателла… не значит ничего – ничего! Разве ты не видишь?

– Как думаешь, сколько женатых мужчин используют это оправдание? Нет, я вообще ничего не вижу. Когда ты попросил выйти за тебя замуж, я сказала, что уйду, если ты мне изменишь. У тебя была интрижка, но ухожу не я, а ты.

– Пожалуйста, прошу! Розанна, позволь рассказать, как все случилось! Я могу объяснить. П-пожалуйста, умоляю! Я люблю тебя, amore mio, люблю! – Роберто закрыл лицо руками.

– Нет. Я думала, что любишь, но нет. Ты спишь с другой женщиной, ты меня обманываешь. Как можно назвать это любовью? Ты недостоин быть отцом своему ребенку! – Розанну трясло. – Роберто, я хочу, чтобы ты немедленно ушел.

Он посмотрел на жену – на ее бледное лицо, залитое лунным светом. Она напоминала призрак, и Роберто знал: это лицо будет преследовать его всю жизнь. А еще он знал, что спорить бесполезно.

Роберто встал.

– Розанна, что ты обо мне ни думала, какие бы ужасные вещи я ни творил, я люблю тебя. Люблю! Никого другого для меня не существует и никогда не будет.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – повторила она.

Он посмотрел на нее, и на смену шоку и раскаянию начала приходить жалость к себе.

– Розанна, если ты прогонишь меня, не дав возможности объясниться, я никогда не вернусь.

– Рада, что ты понял, чего я хочу. – Она указала на два чемодана. – До свидания, Роберто!

Он медленно наклонился и взял чемоданы.

– Ты пожалеешь, Розанна. Все просто: мы не можем друг без друга жить.

Потом он повернулся и ушел.

Розанна наблюдала, как он открыл машину, закинул внутрь чемоданы и захлопнул багажник. Сел на водительское место и завел мотор. Машина загудела, сдала назад и умчалась прочь.

Розанна закрыла дверь, повернулась и пошла наверх – к единственному смыслу жизни, что у нее остался.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, дорогой, по этой причине ты провел раннее детство без отца. Но в ту же ночь я поклялась, что никогда не стану пытаться настроить тебя против него. Для тебя он был исключительно любящим, заботливым папой в первые месяцы жизни. Я чувствовала себя виноватой, что лишила тебя его общества, и решила: если он позвонит и скажет, что хочет тебя увидеть, я позволю.

Первый месяц после его отъезда оказался самым тяжелым. Несмотря на сильную решимость, я бросалась к телефону при каждом звонке: часть меня отчаянно желала услышать его голос, хоть я этого и боялась. Разочарование от того, что это не он, сопровождалось облегчением, а потом неверием, что он сможет выполнить угрозу и полностью отрезать себя от нас.

Единственными сообщениями, что я от него получала, были щедрые ежемесячные чеки – он отправлял их через Криса Хьюза, чтобы покрыть наши расходы. Писем не было.

Время контракта в Ковент-Гарден подошло к концу, и Роберто уехал в Нью-Йорк, в театр «Метрополитен». Я узнавала о его перемещениях через Криса и из газет. Через полгода я увидела его фотографию с Донателлой Бьянки. Они были на вечеринке в Нью-Йорке. Тогда я поняла, что все наконец-то кончено и мои мечты о примирении тщетны: наш брак – фикция. Я изо всех сил старалась его не ненавидеть, но испытывала боль из-за того, что он не стремился увидеть тебя – своего сына.

Почти весь год я провела в одиночестве: компанию мне составлял только ты. Я могла бы обратиться к семье или друзьям, но гордость не позволяла.

И все же не думай, что я была несчастна. Нет! У меня были ты, и дом, и одиночество, чтобы зализывать раны. Я не думала о будущем или о карьере. Я принимала каждый день таким, какой он есть, а эмоции проявляла только с тобой.

Прошел почти год с того дня, когда мы с Роберто расстались, и все снова начало меняться…

Глава 32

Глостершир, июнь 1982 года

Розанна проснулась от бормотания довольного малыша, играющего в кроватке, – так он намекал, что проснулся и готов к общению. Она лежала, глядя на яркий солнечный свет, лучи которого стремились проникнуть за занавески, внутрь спальни. Розанна редко задерживалась в постели после пробуждения, избегая мучительных раздумий, но нынешнем утром она чувствовала необыкновенный покой.

Скоро год. Целый год она дышала, спала, ела – жила без него. Конечно, это что-то значит. Настоящая веха, повод для гордости! А еще – она просияла при этой мысли – скоро приедет ее дорогая подруга Эби. Пришло время возобновить общение с миром за пределами Усадьбы.

Наконец Розанна выбралась из постели. По дороге в детскую она мысленно распланировала день. Завтрак, немного работы по дому, неторопливая прогулка с Нико до деревенского магазина. После обеда, пока Нико спит, – часик на солнце в саду. Там, откуда она приехала, тепло воспринималось как данность, но здесь, в Англии, оно было драгоценностью. Чай и бутерброды с медом – сейчас любимое блюдо Нико, а после – паста и салат со стаканом холодного фраскати[20] для себя. Но потом, когда опустятся сумерки и Нико заснет, подкрадется ночь и начнется одиночество…

А пока Розанна могла наслаждаться днем. Она открыла дверь в комнату Нико, подумав, что бывают и худшие способы прожить жизнь.

– Мама, мама! – Нико взволнованно подпрыгивал, вцепившись маленькими ручками в бортики кроватки. – Молоко! Молоко!

– Пойдем на кухню и сделаем тебе бутылочку, милый.

Розанна всегда разговаривала с сыном по-английски. Если Нико предстоит жить и учиться здесь, его первым языком должен стать язык страны, где он родился.

Розанна подхватила сына на руки и понесла вниз, на кухню. Посадила на стульчик, наполнила бутылочку молоком и протянула ее ребенку. Он радостно начал пить, а она включила радио и принялась готовить завтрак.

– Вот так, дорогой! – сказала Розанна, положила яйцо и тосты Нико на поднос и села рядом. – Думаю, сегодня мы прогуляемся, а потом…

Розанна осеклась, когда по радио прозвучали первые ноты арии Пинкертона из «Мадам Баттерфляй». Воспоминание оказалось таким острым, таким болезненным… Она опустила взгляд и увидела, как трясутся руки. Быстро подошла к радиоприемнику и выключила звук, остановив голос мужа.

После обеда, пока Нико отдыхал, Розанна устроилась в удобном шезлонге на террасе. Мирное состояние души, в котором она проснулась, разрушили звуки голоса Роберто. Похоже, она обманывала себя, воображая, будто уже не переживает. Каждый день она тосковала по нему, страстно желая ощутить объятия сильных рук, поцелуи, нежность его прикосновений во время занятий любовью.

– О господи… – простонала Розанна, наклонилась вперед и обхватила голову руками. Она раскачивалась туда-сюда, задаваясь вопросом, как сможет провести без него остаток жизни.

В тот вечер Розанна позволила Нико лечь спать позже обычного, оттягивая наступление одиночества. Но в половине седьмого, на сказке про Винни-Пуха, его голова опустилась ей на плечо, и она осторожно отнесла малыша в кровать.

Спустившись вниз, Розанна достала из холодильника бутылку фраскати, вышла на террасу и наполнила бокал. Солнце клонилось к горизонту. В Нью-Йорке сейчас чуть больше половины второго и солнце еще высоко в небе. Может, Роберто смотрит на него, думает о ней, скучает… Розанна остановилась. Она зашла слишком далеко. Все кончено, кончено, и нужно научиться жить настоящим.

Она снова начала размышлять, стоит ли им с Нико продолжать жить здесь, в Усадьбе, – месте, с которым связано столько воспоминаний. Может, им было бы лучше в Милане или Неаполе? Затем Розанна подумала о людях, которые будут самодовольно кивать, услышав новость об их разлуке, вспоминать о своих предостережениях и шептать, как она ошибалась, поверив, что сможет укротить Роберто.

Возможно, чуть позже она свозит Нико в гости в Неаполь. Розанна не навещала семью уже много лет, но на самом деле эта идея ее не привлекала. Придется прикладывать усилия, притворяться, будто она забыла Роберто, хотя на самом деле все было совсем иначе…

Розанна услышала хруст гравия – к дому подъехала машина. Неужели? Сердце забилось быстрее. Она вскочила и обогнула дом – как раз вовремя, чтобы увидеть, как останавливается «Ягуар». Розанна стояла, затаив дыхание, и смотрела, как из машины выходит водитель.

– Привет! – К ней шел мужчина, но это был не Роберто. – Прости, что нагрянул без приглашения! Но Эби сказала, ты живешь здесь, а я проезжал мимо и подумал: «Интересно, как поживает парнишка, чье появление на свет я застал?» И… – смущенно сказал Стивен. – Наверняка это ужасно неудобно…

– Нет, вовсе нет! Рада тебя видеть, Стивен! Что случилось с «жуком»?

Розанна указала на припаркованный «Ягуар», пытаясь скрыть приступ разочарования.

Стивен рассмеялся:

– В прошлом месяце старушка наконец испустила дух, и я побаловал себя моделью поновее.

– Не хочешь зайти и выпить бокал вина? Я как раз любовалась закатом и…

Вежливость – меньшее, чем она могла отплатить после всего, что Стивен сделал для нее и Нико.

– Если я точно не помешаю.

– Правда нет. Честное слово!

Он прошел за ней через дом на террасу, и Розанна указала на стул.

– Садись, а я принесу бокал.

Стивен наблюдал, как она исчезла за дверью на кухню. В футболке и шортах, без макияжа и с собранными в хвост прекрасными темными волосами Розанна выглядела еще моложе и уязвимее, чем он помнил. Разумеется, он слышал от Эби о произошедшем.

– Итак, – начала Розанна, выходя и протягивая ему стакан, – угощайся вином, а потом расскажи, как оказался возле моего дома.

Она с удивлением обнаружила, что искренне рада его видеть, хоть он и не Роберто.

– Я открыл художественную галерею в Челтнеме и доставлял картину клиенту в Лоуэр Слотер. Эби говорила, ты живешь в особняке на окраине деревни, и я решил попробовать тебя разыскать.

– Ну, я этому рада.

– Вид отсюда красивый! – выдохнул он, сделав глоток вина. – Типично английский. И мне всегда нравился этот дом. Видишь ли, я вырос в соседней деревне.

– Ну, мне здесь тоже нравится.

– Значит, тебе не одиноко?

– Нет. У меня есть ребенок, и, кроме того, я привыкла, – ответила она, словно обороняясь.

– Конечно. Я… жаль слышать о вашем расставании!

Розанна кивнула, но отвечать не осмелилась. Стивен понял намек.

– Ну, как Нико?

– О, прекрасно! Такой хороший мальчик! Уже ходит, вернее – даже бегает. И начинает складывать предложения. С ним приятно проводить время. Жаль, ты не приехал полчаса назад! Он еще не спал.

– Ну, может, как-нибудь в другой раз, – предложил Стивен. – Кстати, замечательно, что первый роман Эби нашел издателя, правда?

– Да, чудесно! За последний год мы мало виделись, но поддерживаем связь по телефону. И через две недели она приедет сюда. Говорит, ей нужны покой и уединение подальше от Лондона, чтобы сосредоточиться на следующей книге.

– Уверен, здесь она их найдет! И заодно составит тебе компанию.

– Да, точно. У меня давно не было гостей.

Внезапно повисла неловкая пауза.

– Мне правда неудобно, что я так вломился, – сказал Стивен, собираясь вставать. – Оставлю тебя в покое. Большое спасибо за вино!

– Не за что. Была рада повидаться, Стивен!

Увидев, как он берет ключи, Розанна поняла: ей очень хочется, чтобы он остался еще на несколько часов.

– Хочешь есть? Я еще не ужинала. Есть только макароны и салат, но я буду рада поделиться.

Стивен повернулся к ней:

– Ты просто из вежливости, Розанна? Пожалуйста, только честно!

– Нет, я правда хочу, чтобы ты остался. У меня уже целую вечность не было нормальной взрослой беседы!

– Тогда я с удовольствием, – ответил он и пошел за Розанной на кухню, где она поставила чайник. – Могу как-то помочь?

– На верхней полке холодильника стоит миска с салатом. Сможешь достать?

– Конечно. – Он выполнил просьбу и поставил миску на столешницу, пока Розанна искала в буфете пачку макарон.

– Спасибо! – Дожидаясь, пока закипит чайник, Розанна поставила на плиту кастрюлю с соусом и начала помешивать. – Прости, если была немного груба, когда ты пришел. За последний год я мало общалась с людьми…

– Я все понимаю, – с чувством ответил Стивен. – Я расстался с девушкой около года назад. Она не захотела переезжать в Котсуолд, когда я решил открыть здесь галерею. Мы пробовали отношения на расстоянии, но не сработало, – грустно сказал он.

– Очень жаль! – посочувствовала Розанна. – Когда мне становится грустно, я напоминаю себе, что хотя бы могу страдать в прекрасном доме. Поедим на улице? Можно зажечь свечи, и еще довольно тепло.

– Звучит идеально!

Через двадцать минут они сидели на террасе и ели тальятелле с салатом. Розанна с интересом слушала рассказ Стивена о новом деле.

– Конечно, галерея совсем маленькая и вовсе не похожа на Корк-стрит. Зато моя. Честно говоря, мое сердце принадлежит старым мастерам, зато теперь я сам себе хозяин и, если буду правильно выбирать художников, все должно получиться.

– Ты можешь определить, хороша ли картина? – спросила Розанна.

– Мне нравится думать, что да. Лучше всего я разбираюсь в эпохе Возрождения, но хотел бы поработать и с современными художниками. Знаешь, здесь много талантов. Я уже договорился с двумя местными.

– Мне не нравится современная живопись, – сморщила нос Розанна. – Может, я дура, но не понимаю, как закорючки и кляксы можно назвать искусством.

– Ладно тебе! – мягко упрекнул ее Стивен. – Не каждый современный художник рисует, как ты деликатно заметила, закорючки и кляксы. У меня есть удивительно талантливая пейзажистка, она работает акварелью. Чем-то напоминает Тернера. Думаю, ее ждет большой успех. Мне кажется, тебе бы понравились ее работы.

– Значит, ты теперь тоже живешь здесь?

– Над галереей есть небольшая квартирка – буду ночевать там, пока не найду что-нибудь более постоянное. Честно говоря, я вложил в галерею все деньги. Остается только надеяться, что все получится.

– Наверное, замечательно наблюдать, как развивается твое творение, сколь бы ни было тяжело, – размышляла Розанна.

– Так и есть, – кивнул Стивен. – Наверное, это немного похоже на то, как взрослеет и улучшается твой голос. Значит, ты не планируешь возвращаться к пению?

– Нет.

– Никогда – или только сейчас?

– Не знаю. Мне очень не хочется бросать Нико. Кроме того, при возвращении было бы трудно с Роберто… – Ее голос оборвался.

– Розанна, я совершенно не хочу на тебя давить, но разве ты не обязана использовать свой талант ради самой себя?

– Роберто сказал то же самое, – тихо ответила она.

– Ну, я понятия не имею, что между вами произошло, но в этом вопросе, боюсь, с ним согласен.

Вино развязало Розанне язык, и ее охватила потребность поделиться размышлениями.

– Стивен, скажи как мужчина: можно ли спать с одной женщиной, продолжая любить другую?

– Интересный способ сменить тему! – рассмеялся Стивен, чуть не поперхнувшись от ее прямоты. – Давай подумаем… Наверное, для некоторых мужчин – да. Как и для некоторых женщин. Например, у моей девушки был роман, пока она жила – и, надо добавить, спала – со мной.

– А ты бы мог? – спросила она.

– Завести любовницу?

– Да.

– Можешь называть меня старомодным, но я верю, что любовь и верность идут рука об руку. – Он пожал плечами. – Хотя я считаю, что не следует осуждать других, и обман не в моей натуре.

Розанна обдумала его слова.

– Значит, такие люди, как мы, чем-то отличаются. Роберто хватило всего нескольких недель разлуки, чтобы связаться с кем-то другим. Кажется, мужчины постоянно заводят романы, а жены всегда прощают мужей, особенно если те богаты, красивы и знамениты. Я не смогла этого простить.

– Роберто пытался тебя вернуть?

– Нет. Ни слова с тех пор, как я его выгнала. Иногда я жалею, что не простила. – Розанна вздохнула, чувствуя, что вот-вот расплачется. – Прости, прошел уже почти год, но…

– Ничего страшного. По своему горькому опыту могу лишь сказать, что со временем становится легче.

– Нет. – Розанна обреченно покачала головой. – Легче не станет.

– Поверь, станет! Любовь – своего рода зависимость. Нужно от нее отвыкнуть и не корить себя, если иногда кажется, будто ты никогда не выздоровеешь.

– Иногда я завидую Эби. У нее много парней, но она никогда не теряет голову, – заметила Розанна.

– Возможно, просто еще не нашла подходящего мужчину?

– Может, ты и прав. В юности Эби была влюблена в моего брата. И с тех пор, кажется, никого не нашла.

– Что случилось?

– Он поступил в семинарию! – усмехнулась Розанна.

– Понятно, – тоже улыбнулся Стивен. – Ну, у каждого свои проблемы.

– Верно, – согласилась она.

Стивен посмотрел на часы.

– Ого, уже так поздно! Мне правда пора идти, – неохотно сказал он. – Уже поздно, а ты, я уверен, проснулась рано.

– Да. Нико очень активен в шесть утра.

Стивен встал.

– Розанна, большое спасибо за прекрасный вечер!

– В следующий раз приходи, когда не спит Нико, – сказала она, провожая его до машины.

– С удовольствием! – Стивен замешкался: – Ты занята в выходные?

– Нет. – Розанна чуть не рассмеялась при мысли о нетронутом ежедневнике на столе в кабинете.

– Я мог бы приехать в воскресенье и отвезти вас с Нико в Челтнем. Вы посмотрите галерею, а после можно устроить пикник в садах Монпелье, если будет хорошая погода.

– Я…

– Пожалуйста, Розанна! Будет весело, и, я уверен, Нико понравится.

– Хорошо, – согласилась она.

– Заеду за вами в одиннадцать тридцать.

– Отлично!

– Если ты организуешь еду, я разберусь с напитками. А теперь иди домой – уже холодает. Спокойной ночи, Розанна!

Она проводила взглядом машину и направилась на террасу убирать со стола.

Чуть позже Розанна прокралась в комнату Нико, чтобы проверить, спокойно ли он спит. Привычно пощупав его лоб на предмет температуры, она вышла из детской и вознесла молитву благодарности за то, что сегодня вечером ей послали Стивена.

Глава 33

– Caro, ты такой упрямый! Почему нет? – Донателла выпила чашку кофе и начала одеваться.

– Мне нравится свобода, нравится независимость.

– То есть тебе нравится иметь место, где можно трахаться с другими за моей спиной? – подытожила она, потянувшись за платьем.

Роберто обернулся:

– Не глупи, Донателла!

– Тогда почему я не могу переехать из своей квартиры сюда? Меня страшно раздражает, когда часть моей одежды здесь, а часть – там. Так неудобно! – захныкала она.

– Нет. Пока нет.

– А когда?

– Я не знаю.

– Все еще тоскуешь по женушке? – съязвила Донателла.

– Нет!

– Тогда почему бы не развестись?

– Мы разошлись всего год назад. Слишком рано. Я же сказал, Донателла: мне нужно подумать о ребенке.

– Но, caro, после развода ты мог бы жениться на мне.

– Она может не согласиться, особенно если узнает, что ты переехала сюда.

Роберто опустил тот факт, что никогда не думал о браке с Донателлой всерьез.

Она взяла сумочку, подошла к нему и обняла за талию, а он угрюмо смотрел на Нью-Йорк.

– Почему ты так несчастен, Роберто? Здесь у нас есть все. Все! Твоя прекрасная карьера, друзья, мы сами… Но, кажется, тебе мало.

Роберто не отвечал.

Донателла вздохнула.

– Мне надо идти. Я обедаю с Триш Сент-Регент. Позвони из Парижа, хорошо?

– Конечно.

– Я люблю тебя. Ciao!

Она чмокнула Роберто в затылок, и вскоре он услышал, как закрылась входная дверь.

Он открыл рот, и по комнате прокатилось высокое до. Роберто вложил в ноту всю свою тревогу и страдания.

Он отвернулся от окна и прошел в гостиную. Может, еще не поздно? Может, если взять телефон, набрать номер Розанны и сказать, что он по-прежнему ее любит, тоскует, что она нужна ему, как воздух, то она простит его, а отчаяние и страдания наконец отступят?..

Он взял трубку и набрал первые несколько цифр. Потом положил на место – гордость снова победила. Роберто рухнул на стул и протяжно, мучительно застонал. Сердце колотилось, голова кружилась, подступала тошнота – в последнее время такое случалось часто. Возможно, он нездоров и следует обратиться к врачу? А может, это просто отчаяние.

Год назад, после их расставания той ночью, его охватил праведный гнев. Да, он совершил ошибку – серьезную ошибку. Но ведь не непростительную? В конце концов, он Роберто Россини, маэстро! Другие жены оперных звезд закрывают глаза на выходки мужей, понимая особенности артистического темперамента. Виноват ли он, если его желают женщины и он не удержался перед искушением? Розанна осозна́ет ошибку и позвонит, умоляя вернуться. Роберто ждал ее звонка в Лондоне. Но со временем понял: этого не случится.

Потом пришла боль – глубокая боль, которая никогда его не покидала. Полгода назад он переехал в Нью-Йорк, убеждая себя, что расстояние решит проблему. Там была Донателла – удобная, инициативная и удивительно любящая. Иногда Роберто удавалось на несколько секунд забыться в ее объятиях. Но чаще всего он закрывал глаза и представлял, что под ним Розанна.

А его ребенок – его Нико – начнет ходить и говорить свои первые слова без папы.

«Возьми телефон, Роберто. Давай!» – приказал он себе.

Роберто снова набрал номер. Руки дрожали. Через несколько секунд он услышит ее голос, и мучения, несомненно, закончатся.

Послышался гудок. И еще. Если она в саду, потребуется некоторое время, чтобы добраться до дома, особенно с маленьким ребенком. Роберто подождал еще несколько секунд, прежде чем отключиться.

Когда он встал, телефон зазвонил. Роберто ответил молниеносно.

– Привет! Это Крис. Просто хочу убедиться, что ты готов. Буду через полчаса.

Он положил трубку и закрыл лицо руками.

– Кажется, там звонит телефон, – сказала Розанна, помогая Нико выбраться из машины Стивена. – Присмотришь за ним, пока я сбегаю внутрь?

Розанна открыла входную дверь и побежала в гостиную. Когда она подошла к телефону, тот замолчал.

– Ты ждешь звонка? – спросил Стивен, заходя в комнату за руку с Нико.

– Нет. Ну, если что-то важное, они перезвонят, верно?

– Да, конечно.

Теперь Стивен бегал за хихикающим Нико вокруг журнального столика. Розанна плюхнулась в кресло.

– Не знаю, откуда у вас столько энергии. Я жутко устала! – Она нежно улыбнулась, наблюдая за ними. – Останешься на чай или кофе?

– Я бы с удовольствием, но, боюсь, придется вернуться. Нужно сделать кучу бумажной работы – в среду приедет налоговый инспектор.

Стивен подхватил и передал Розанне ее безудержно хохочущего сына. Посадив довольного малыша на бедро, Розанна последовала за гостем к выходу из дома и подошла к машине.

– Спасибо за прекрасный день! – сказала она, когда он занял водительское сиденье.

– Тебе правда понравилось? – спросил Стивен.

– Да, правда.

– Хорошо. Тогда надо будет повторить!

– Мне бы хотелось! Нам обоим полезно выходить в свет. Помаши на прощание Стивену, Нико! – сказала Розанна, когда он включил заднюю передачу.

Сияющая улыбка мальчика погасла. Он скривился и взвыл от негодования, когда бывший товарищ по играм исчез вдали.

– О, angeletto[21], не волнуйся! Он скоро вернется, – успокоила его Розанна, когда они возвращались в дом.

– Скоро, – передразнил ребенок.

– Да. Скоро. – Розанна поцеловала сына в макушку и понесла наверх, в ванную.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Розанна устроилась на диване, чтобы посмотреть новости. Она пошла в кабинет и взяла трубку.

– Алло?

– Розанна?

Она улыбнулась, услышав знакомый голос.

– Лука! Как ты?

– Хорошо, очень хорошо.

– Я рада!

– Я пытался дозвониться раньше, но никто не брал трубку.

– Я гуляла с Нико и одним приятелем. Телефон зазвонил, когда мы приехали домой, но я не успела взять трубку.

– Ну, я рад, что застал тебя сейчас. Как мой племянник?

– Прекрасно, бодро, утомительно, – вздохнула Розанна. – Пора бы тебе его навестить! А то дотянешь до первого причастия.

– Поэтому я и звоню, Розанна. Хотел спросить, не будешь ли ты против, если я прилечу и некоторое время поживу у вас.

– Против? Да я в восторге, Лука! Когда ты хочешь приехать?

– В последнюю неделю июля.

– Понятно.

– Какая-то проблема?

– Нет, вовсе нет! Просто Эби тоже будет здесь. Ты не возражаешь?

– Конечно, нет. Будет здорово увидеть ее спустя столько лет!

– Мне придется предупредить ее, но уверена, что она тоже будет рада тебя увидеть.

– Надеюсь, что так. Милан давно в прошлом. Мы теперь взрослые, верно?

– Ну, нам всем нравится так думать, – мягко сказала Розанна.

– Тогда я возьму билеты и сообщу, когда и во сколько приеду.

– О, Лука, будет так здорово тебя увидеть! Я скучала. Я…

– Ты в порядке?

– Да, нормально, правда. На прошлой неделе я говорила с папой и Карлоттой, и голос Карлотты звучал очень подавленно. У нее все хорошо?

– Я был у них несколько дней назад. И нет, – вздохнул Лука, – у нее проблемы, но подробности расскажу при встрече. Зато папа в хорошей форме. Он нашел себе подружку.

– Правда? – удивилась Розанна. – Мне он не говорил!

– Думаю, он стесняется, – рассмеялся Лука, – но ему это на пользу.

– Ему нужен близкий человек. Я знаю, что такое – одиночество, – сказала она с чувством.

– Нелегко тебе, piccolina. Я тобой горжусь. Перезвоню в ближайшее время, чтобы сообщить, когда приеду. Ciao!

– Ciao, Лука!

Глава 34

Эби приехала в Усадьбу жарким июльским днем.

– Дорогая! – Она вылезла из своей шикарной красной спортивной «Мазды» и поспешила обнять Розанну. – Боже, ты коричневая, как шоколадка! Вы успели съездить на Карибы?

– Нет, это английское солнце, – рассмеялась Розанна, обнимая ее в ответ. – У Нико тоже первый загар.

Эби посмотрела на маленького мальчика, который собирал камни на гравийной дороге.

– Подойди к тете Эби, своей личной фее-крестной! – Она заключила Нико в объятия и поцеловала, а он с гордостью предложил ей один из своих камней. – Спасибо, мой дорогой! Боже, Розанна, для восемнадцати месяцев он большой мальчик – и очень красивый! Будет сердцеедом, когда подрастет. Итак, Нико, у тети Эби есть для тебя подарки в машине. Но, может, сначала выпьем чего-нибудь холодненького, пока я не умерла от обезвоживания?

Двадцать минут спустя Розанна и Эби сидели на коврике на лужайке, пили лимонад и наблюдали, как Нико пытается встать на голову.

– Здесь так красиво! – сказала Эби. – Мне нравится твой дом, Розанна. Такой просторный, но очень удобный и уютный. И Нико очарователен! Некоторые дети его возраста такие беспокойные!

– У него еще будет на это время, – усмехнулась Розанна.

– И я поражена, как легко ты вписалась в роль матери. Снимаю шляпу! Никогда не смогла бы быть матерью-одиночкой на полный день. Я бы свихнулась!

– Кажется, у меня нет выбора – по крайней мере, насчет одиночки. В любом случае мне нравится материнство. Подожди, пока у тебя не появится свой, Эби, и тогда запоешь иначе. Я уверена!

– Честно говоря, сомневаюсь. Дети пока не в планах, даже если бы я нашла кого-то, кто поможет мне их сделать, – с сожалением вздохнула Эби.

– Генри получил отставку?

– Господи, да! Я рассталась с ним несколько месяцев назад. Теперь я снова молода, свободна и одинока.

– Его наверняка отчаянно пытается заменить несметное количество мужчин, – упрекнула Розанна.

– Ну, может, я просто не могу найти, в кого влюбиться. Я стараюсь, Розанна, честно! В любом случае сейчас я решила полностью посвятить себя карьере. Этот контракт на книгу – прекрасный шанс, и я намерена сделать все возможное.

– Ну, ты будешь жить в мансарде – никакого шума там не слышно. Прекрасная светлая комната, и я поставила стол, чтобы ты писала.

– Звучит идеально! Ты почти меня не увидишь, Розанна. Думаю, если я буду работать без перерыва ближайшие четыре недели, то закончу первый черновик. Сможешь меня столько вытерпеть?

– Конечно, смогу! Буду рада составить компанию, пусть даже только за завтраком и ужином. Пока ты здесь, относись к этому дому как к собственному.

– Когда, ты сказала, приедет Лука? – небрежно уточнила Эби.

– В следующее воскресенье.

– Ой… Ладно, пойдем достанем из машины сумки и откопаем тонну игрушек, которые я привезла твоему сыну.

Позднее, когда Нико лег спать, Розанна открыла бутылку шампанского, которую привезла Эби, и они сидели в сумерках на террасе, предаваясь воспоминаниям и беседуя о будущем.

– За тебя, Розанна! Спасибо, что позволила мне приехать и пожить в твоем прекрасном доме! – сказала Эби, поднимая бокал.

– Всегда рада, Эби, всегда рада.

Они услышали, как к дому подъехала машина.

– Как думаешь, кто это? – спросила Эби.

– Не знаю, – ответила Розанна, внезапно смутившись.

Из-за угла дома вышел Стивен.

– Привет, Розанна! Эби, давно не виделись! Как ты?

– Прекрасно, спасибо!

Стивен тепло расцеловал обеих женщин.

– Розанна говорила, что ты скоро приедешь, но я не знал, когда именно.

– Знаешь ли, мне нравится удивлять людей. – Эби выдвинула для гостя стул, а Розанна пошла за бокалом. – Часто заглядываешь? – Она озорно улыбнулась Стивену.

– Да, довольно часто. Обычно чуть раньше, ради двадцатиминутной тренировки с Нико перед сном, но сегодня меня задержал клиент.

Появилась Розанна с бокалом в руке.

– Сегодня я продал картину, – улыбнулся ей Стивен.

– Чудесно! По той цене, по которой хотел? – спросила она.

– Почти. Покупатели – американцы и платили наличными, поэтому я сделал им скидку десять процентов.

– Это определенно надо отметить! – сказала Розанна, наполнила бокал и передала Стивену. – Поздравляю! Очень за тебя рада.

Эби тоже подняла бокал.

– Да, молодец. Расскажи мне про свою галерею!

– Не хочется утомлять тебя подробностями, Эби. Может, лучше приедешь и увидишь все своими глазами? Через пару недель у меня выставка местного художника. Может, Розанна согласится составить тебе компанию. Я ее приглашал, но она сказала, что не может, потому что у них нет няни.

– Девушка с почты уехала в университет, – объяснила Розанна. – Кроме того, из Италии как раз приедет мой брат Лука.

– Разумеется, он тоже приглашен! В общем, решай сама, ладно? – предложил Стивен.

Через час он ушел, а Эби последовала за Розанной на кухню и помогла приготовить салат к рыбе на ужин.

– Ну, давай выкладывай, – ухмыльнулась Эби.

– Что выкладывать?

– Расскажи про Стивена. Давно у вас роман?

Розанна повернулась к ней с выражением ужаса на лице.

– Нет, Эби, ты ошиблась. Мы со Стивеном – просто хорошие друзья.

– Возможно, мои романы полны клише, но даже я до такого не опускаюсь! – подняла бровь Эби.

– Но это правда. Стивен иногда приезжает проведать нас с Нико, и мы несколько раз ездили на пикник. Но поверь – не более того.

– Клянешься?

– Клянусь. Мне очень нравится Стивен, но не в этом смысле. Я… я не могу, – сказала Розанна, отводя взгляд.

– Только не говори, что по-прежнему думаешь о муже!

Розанна заставила себя сосредоточиться на салате, стоя к Эби спиной.

– Все просто: я больше никогда никого не полюблю, – тихо сказала она.

– О боже… – простонала Эби. – Подобные вещи говорят герои моих книг.

– Пожалуйста, не смейся! Я правда так чувствую.

– Но как можно продолжать любить человека после подобных поступков? – спросила Эби.

– А разве любовь как-то связана с логикой?

– Наверное, нет. Но скажи: если завтра к тебе на порог явится Роберто, ты примешь его обратно?

– Я часто размышляю об этом и не знаю ответа. Иногда мне кажется, что да, если это избавит от боли. Но в другие дни я думаю, что никогда не смогу его принять. Ладно, ужин готов. Давай есть.

Эби увидела страдание в глазах Розанны и кивнула:

– Да, конечно.

В последующие дни у Розанны с Эби установился простой распорядок дня: они болтали за завтраком, а потом Эби ставила на большой поднос кувшин с водой, клала туда несколько плиток шоколада и исчезала на чердаке до конца дня, пока Розанна и Нико занимались обычными делами. В шесть часов Эби спускалась с растрепанными волосами и остекленевшим взглядом и делала себе крепкий джин с тоником. Потом она читала Нико, пока Розанна готовила ужин, а когда он засыпал, они удалялись на кухню или террасу, чтобы поесть.

– Я начинаю понимать, почему ты живешь здесь как отшельница, – сказала Эби однажды вечером после ужина. – Здесь так тихо и спокойно! Один день плавно перетекает в другой. Это дарит чувство безопасности. Боюсь, моя репутация тусовщицы может изрядно пострадать, пока я здесь. Впервые в жизни я счастлива остаться дома! – Она улыбнулась.

– Ты очень много работаешь, Эби. Наверное, устаешь…

– Да. С девяти утра у меня случилось рождение, развод и убийство, – ответила она смеясь.

– Как продвигается с книгой?

– Очень хорошо. Еще недели три – и готово. В Лондоне это невозможно: звонит телефон, приходят люди, а хуже всего – страшно заманчивые магазины, рестораны и вечеринки. Боюсь, мне придется всегда приезжать и запираться в вашем доме, чтобы писать.

– Ты же знаешь, я всегда тебе рада! А когда приедет Лука, мы очень постараемся вести себя тихо, – пообещала Розанна.

– О, не волнуйся! Я так высоко, что слышу только птиц, гнездящихся на карнизах. Во сколько его ждать в воскресенье?

– Самолет приземляется в одиннадцать. Он приедет сюда после обеда. Я предложила заплатить за такси, но он отказался и настоял на поезде.

– Зачем? Почему ты не сказала? Я поеду и его встречу! Я могла бы взять и вас с Нико, но в машине только два места.

– Эби, это вовсе не обязательно!

– Не глупи! Вопрос решен.

Розанна вскочила, услышав телефонный звонок.

– Секунду. – Она побежала на кухню и взяла трубку.

– Алло?

– Это я, Стивен. Как ты?

– Хорошо. А ты?

– Отлично. Звоню узнать, собираетесь ли вы с Эби на открытие выставки на следующей неделе.

– Боюсь, я не смогу. Если только не найду няню…

– Постарайся, Розанна, пожалуйста! Твое присутствие для меня очень важно.

– Хорошо, постараюсь.

– Замечательно! Дай мне знать. Прости, что тороплюсь, но у меня еще много дел. До связи!

Розанна приготовила кофе и вынесла на террасу кофейник и две чашки.

– Кто там?

– Стивен. Спрашивал, придем ли мы на открытие выставки в среду.

– Думаю, тебе определенно стоит пойти, – заявила Эби, делая глоток кофе.

– Надо попытаться найти няню. Ненавижу оставлять Нико с незнакомцами! К тому же здесь будет Лука, – уклончиво ответила Розанна.

– Ну, это легко решить. Ты иди, а я останусь и присмотрю за Нико – и за Лукой, если ему это нужно. Тебе полезно выбраться из дома! И Стивен так тебе помогает, Розанна, – ты должна его поддержать.

– Да, ты права. Не хочешь пойти со мной?

– Нет. Книга так хорошо пишется – мне хочется сохранить темп. Придется отряхнуть от нафталина одно из твоих красивых платьев. Даже тебе не подобает являться на художественную выставку в шортах и футболке! А теперь замолчи и пей кофе. Ты поедешь – и точка!

Эби стояла у выхода для прибывающих в Хитроу. Она протолкалась через толпу ожидающих за барьером, пытаясь найти лучшую точку для обзора, смотрела на людей, выходящих из автоматических дверей, и задавалась вопросом, будет ли Лука в полном церковном облачении и маленькой шапочке с помпоном на макушке… Или такие носят только кардиналы?

Сердце екнуло, когда она увидела его – не в церковном облачении, а небрежно одетого в мятые полотняные брюки и светло-голубую рубашку с открытым воротом. Лука казался более худым и угловатым, чем она помнила, а высокие скулы отбрасывали изящные тени на бледное лицо. В черных волосах появилось несколько пятен седины, добавлявших зрелости, что делало его – в ее глазах – еще привлекательнее.

Поняв, что Лука не ожидает встречи, Эби подалась вперед и похлопала его по плечу, прежде чем он успел раствориться в толпе.

Лука испуганно обернулся.

– Эби? – Его темные глаза смотрели на нее с особой теплотой. Он бросил сумку, обхватил ее за плечи и расцеловал в обе щеки. – Я так рад тебя видеть!

– И я рада тебя видеть. Отлично выглядишь, Лука!

– Спасибо! А ты… ты совсем не изменилась.

– Пойдем в машину. Твои сестра и племянник ждут с нетерпением. Розанна не доверяет моему вождению, – с ухмылкой сказала Эби, пока они шли к стоянке.

– Очень мило с твоей стороны меня встретить!

– Пустяки, правда! – Эби сунула в автомат деньги, и он напечатал билет. – Сюда.

Лука с восхищением разглядывал красную спортивную машину, пока Эби опускала крышу.

– Вижу, у тебя все хорошо, Эби. Дорогая машина, верно? – заметил он, залезая в салон.

– Да. Я потратила на нее весь издательский аванс, – ответила она, заводя мотор. – Теперь ты понимаешь, почему со мной не поехали Розанна и Нико? Эта машина – лучшая контрацепция. Каждый раз, когда я начинаю сомневаться в своих планах на жизнь, я вспоминаю, что если завести семью, то придется поменять двухместный автомобиль на что-то практичное, и сразу отказываюсь от этой идеи!

Лука ничего не ответил, а Эби вставила билет в автомат, и шлагбаум поднялся.

– Держись крепче, Лука! Я планирую быть дома через два часа. Люблю скорость. А ты? – воскликнула она, и золотые волосы взлетели за ее спиной, когда они разогнались до восьмидесяти[22].

– Я… – Ветер заглушил голос Луки, и они больше не разговаривали.

Наконец через полтора часа они съехали с магистрали, и Эби притормозила.

– А я неплохо вожу, верно? – спросила Эби.

Лука отпустил кожаный подлокотник, когда они на изрядной скорости приблизились к перекрестку.

– Да, очень неплохо, Эби, – скривился он.

– Ты еще не видел дом Розанны? Очень красивый!

– Нет. И я с нетерпением жду встречи с Нико.

– Он похож на тебя, – заметила Эби, украдкой бросив взгляд на Луку. – Такой же стройный, с прямыми темными волосами и огромными карими глазами.

– Правда? Значит, он очень красив! – рассмеялся Лука.

– О да, Лука, о да.

Розанна бродила взад-вперед перед домом, не замечая сына, который, пользуясь случаем, копался в мягкой земле ближайшей клумбы и отправлял ее себе в рот. Наконец вдалеке послышался характерный рев машины Эби.

– Приехали, приехали! О Нико, что ты натворил? – Розанна подняла ребенка и спешно попыталась стереть грязь с пальчиков и лица, но он вырвался из ее рук, как только «Мазда» остановилась на подъездной дорожке.

Лука выскочил из машины и бросился к Розанне и Нико. Эби выключила двигатель и тихо осталась сидеть на месте, не желая мешать воссоединению.

– Я так рада тебя видеть, Лука! – прошептала Розанна. Она погладила брата по щеке со слезами на глазах.

– И я тебя, piccolina! – ответил столь же растроганный Лука. – Выглядишь бодрой и здоровой. А теперь познакомишь меня с племянником? – Он опустился на колени рядом с сестрой, чтобы оказаться на одном уровне с Нико, и улыбнулся маленькому мальчику.

– Конечно. Нико, это твой дядя Лука. Он приехал из Италии, чтобы нас навестить.

Нико позволил Луке заключить себя в объятия, пока Розанна смотрела на них с умилением.

– Неси племянника в дом, и выпьем чего-нибудь холодненького. Ты наверняка устал, особенно после поездки с Эби. – Розанна повела его к входной двери, а потом обернулась. – Эби, ты идешь? – позвала она.

– Да, сейчас, только подниму крышу. Похоже, будет дождь.

– Хорошо.

Эби посмотрела, как они вместе вошли в дом, и в отчаянии ударила кулаками по рулю своей драгоценной машины.

Он был недоступен. Абсолютно. Но она понимала, что по-прежнему его любит.

В девять часов вечера Розанна и Лука сидели на кухне, а на столе еще стояли остатки ужина. Нико заснул в восемь, а Эби исчезла наверху, как только вернулась из аэропорта, заявив, что хочет наверстать упущенное. С тех пор они ее не видели.

– Ну, как папина подружка? Я ее знаю? – спросила Розанна.

– Помнишь синьору Барези, парикмахершу?

– Конечно. Две тысячи лир за плохую стрижку, – усмехнулась она.

– Вот, они очень дружны. В прошлом году она овдовела, и они проводят время вместе.

– Я рада. Он слишком долго был один. А Карлотта? Ты обещал рассказать.

Выражение лица Луки изменилось. Он боялся этого вопроса с тех пор, как приехал, и перевел дыхание, прежде чем заговорить.

– Розанна, мне ужасно жаль это говорить, но Карлотта… плохо.

– О боже… – У Розанны екнуло сердце. По выражению лица Луки она поняла: все серьезно.

– Что случилось?

– Рак груди. Опухоль удалили две недели назад, поэтому я ездил в Неаполь. А сейчас она проходит курс лечения: поражены клетки в лимфатических узлах. Они надеются, что успели вовремя, но… – Лука пожал плечами. – Время покажет, а нам остается только молиться.

Розанна закусила дрожащую губу.

– Лука, какие ужасные новости! Как папа? А Элла?

– Папа, конечно, в смятении. И Элла знает, что ее мама больна, но не в курсе, насколько серьезно.

– Бедная девочка! Вернее, уже девушка… Ей уже, должно быть, пятнадцать?

Розанна грустно покачала головой, чувствуя себя виноватой в том, что так долго не видела ни сестру, ни племянницу.

– Да, и очень красивая. По совпадению, у нее прекрасный голос, прямо как у тети. – Губы Луки тронула печальная улыбка.

– Хотела бы я его когда-нибудь услышать!

– Уверен, что услышишь, Розанна. У Карлотты большие планы на будущее Эллы. Она явно беспокоится, что, если умрет, Элле придется занять ее место и управлять кафе.

– Но, Лука, если у нее талант к пению, то его нужно развивать, верно?

– Да, именно этого желает Карлотта.

– Я должна поехать в Неаполь и с ней повидаться. Можно в ближайшее время, вместе с Нико.

– Не надо, Розанна. Пусть Карлотта спокойно лечится. Она может подумать, что у нее осталось очень мало времени, если ты вдруг появишься после стольких лет.

– Теперь я чувствую себя такой виноватой, Лука! – пробормотала она. – Мне бы очень хотелось увидеться с Карлоттой и папой. Я так скучаю по ним и по Неаполю! Но во время отношений с Роберто вернуться в Италию было… непросто.

– Жаль, что он вырвал тебя из семьи, – согласился Лука.

– Ну, Карлотта и папа могли бы приехать ко мне в Англию, но не стали. Я несколько раз предлагала оплатить им проезд, – ответила Розанна, как всегда остро реагируя на критику Роберто.

– Ты же знаешь: папа отказывается летать на самолетах. А Карлотта… Ну, у нее тоже были причины остаться в Неаполе. Посмотрим, как пойдет лечение, и тогда можно строить планы.

– Лука, она же слишком молода, чтобы умереть?

– Конечно. И мы должны верить, что этого не случится.

Розанна помолчала несколько секунд. Потом сказала:

– Лука, мой отъезд в Милан разрушил Карлотте жизнь? Если бы я не уехала, ей не пришлось бы оставаться дома, заниматься кафе и заботиться о папе.

– Я уехал в Милан с тобой, помнишь? Я тоже бросил Карлотту. – Лука покачал головой. – Что тут скажешь? Мы не могли выбрать другого времени. Карлотта совершила ошибку, и ей пришлось заплатить высокую цену.

– Какую ошибку? Вышла замуж за Джулио? – уточнила Розанна.

– Да, вышла за Джулио. – Лука решил, что пора сменить тему: – А теперь, Розанна, я хочу кое-что спросить. Ты не против, если я задержусь чуть дольше, чем на две недели?

– Конечно, нет. Буду только рада.

– Спасибо! В семинарии меня ждут с сентября. Мне нужно кое-что обдумать, и, кажется, это идеальное место.

Розанна посмотрела на брата:

– Все в порядке, Лука?

– Конечно, piccolina. – Лука понял, что пока не в состоянии высказать мысли, таящиеся внутри. – Просто немного устал с дороги. Я так счастлив тут быть и видеть твоего прекрасного сына! Эби думает, он похож на меня.

– Да. Сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что да. – Розанна подавила зевок. – Я тоже устала. Оставим уборку на утро? К сожалению, Нико проснется уже через шесть часов.

Они поднялись по лестнице, держась за руки. У двери спальни Лука расцеловал Розанну в обе щеки.

– Я всегда знал, что ты великолепная певица. Теперь я вижу, что ты еще и великолепная мама. Ты должна собой гордиться. Спокойной ночи, piccolina!

– Спокойной ночи, Лука!

Глава 35

Эби присела на краешек кровати Розанны, пока подруга надевала черное коктейльное платье. После рассказа Луки о Карлотте ей потребовалась вся сила убеждения, чтобы уговорить Розанну не менять планов и пойти на открытие галереи.

– Застегнешь?

– Конечно. – Эби застегнула молнию.

– Мне нужны колготки?

– Нет, не с такими загорелыми ногами.

– Хорошо. Ты уверена, что справишься? Я оставила номер галереи Стивена в блокноте рядом с телефоном на кухне. Если возникнут трудности с Нико, просто позвони, и я приеду через двадцать минут.

– Розанна, даже я способна сунуть в рот ребенку бутылочку и положить его в кроватку! Пожалуйста, перестань суетиться!

– Извини. – Розанна села за туалетный столик и начала красить глаза. – В холодильнике есть еда и бутылка вина для вас с Лукой…

– Замолчи, Розанна! Хватит обращаться со мной, словно я ровесница твоего сына.

– Прости, – повторила Розанна, нанося помаду и расчесывая волосы.

– Возможно, я просто съем сэндвич, пока буду работать у себя наверху. – Эби увидела в глазах Розанны тревогу. – И да, я возьму с собой радионяню.

– Где вторая сандалия? – Розанна опустилась на колени и заглянула под кровать, с торжествующим видом извлекла черную сандалию и вытащила из нее игрушечную машинку. – Так, я готова. Спущусь вниз – попрощаюсь с Лукой и Нико.

– Отлично!

Розанна вошла в гостиную, где счастливый Нико сидел с Лукой, рассматривая книжку с картинками.

– Вы не против, что я уеду? – спросила она.

– Нисколько! Молодец, что решила поддержать друга. Мы с Нико прекрасно проведем время. У нас еще много книг.

– Она еще тут? Господи, можно подумать, она бросает Нико на целый год! – Эби закатила глаза, заходя в гостиную. – Такси уже подъехало. Давай иди, иди! – Она погнала Розанну из гостиной к входной двери.

– Пока, Лука! Пока, Нико! Пока…

Эби закрыла дверь и вернулась в гостиную. Она остановилась на пороге и посмотрела на две темных головы на диване.

– Кто-то должен сказать Розанне, что она слишком опекает ребенка.

Лука поднял взгляд:

– Ей приходится быть для Нико и мамой, и папой. Причина в этом.

– Да, наверное, – вздохнула Эби. – Ты не возражаешь, если я поднимусь наверх и еще немного поработаю? Спущусь через полчаса, сделаю Нико бутылочку, уложу его в постель и…

– Иди пиши. Я уложу Нико. Я все время присматривал за Розанной, когда она была маленькой.

– Если ты уверен…

– Уверен.

Через час Эби заглянула в детскую. Нико крепко спал в кроватке. Она спустилась вниз, на кухню.

– Эби, ты как раз вовремя! – Лука стоял у плиты, помешивая что-то на сковородке. Воздух наполнил аппетитный аромат.

– О, я… просто собиралась взять сэндвич и вернуться наверх, – неуверенно сказала она.

Лука поник.

– Но я приготовил тебе одно из моих фирменных блюд! Ризотто, как мы ели в Милане.

– Я…

– Пожалуйста, Эби. Неужели нельзя прервать работу на несколько часов? Мы почти не виделись с тех пор, как я приехал. Хочется поговорить. Вот, – и он протянул ей бокал вина.

Решимость Эби пошатнулась.

– Хорошо, – сдалась она, принимая бокал. – Раз ты уже приготовил.

– И накрыл на стол на террасе. Иди садись и отдыхай. Я принесу ризотто и к тебе присоединюсь.

Через несколько минут Лука поставил перед ней дымящуюся тарелку и сел напротив.

– Выглядит восхитительно! – заметила Эби.

– В последнее время я редко готовлю. Пожалуйста, приступай! Итак, – сказал он, взяв вилку, – как продвигается новая книга?

– На этой стадии мне всегда кажется, что получается чепуха. Но в итоге все удастся, я уверена.

– О чем пишешь?

– О безответной любви. – Эби не выдержала и покраснела до корней своих длинных светлых волос.

– Интересная тема, – отметил Лука, бросив в ее сторону пристальный взгляд.

– Да.

– А когда был опубликован твой первый роман?

– В сентябре.

– Ясно. Писательство делает тебя счастливой?

– Очень. Знаешь, это жутко увлекательное занятие! Ты просто собираешь свои самые жуткие страхи и самые смелые фантазии, перемешиваешь и надеешься, что они заинтересуют других людей.

– Уверен, все не так просто! Но звучит весело. Нужно будет прочитать твой роман, когда его опубликуют.

– Честно говоря, Лука, я сомневаюсь, что тебе понравится эта книга, – осторожно сказала Эби.

– Почему?

– Ну, она немного… пикантная.

Лука посмотрел на нее с недоумением:

– В смысле – «пикантная»?

– Там довольно много секса. – Эби снова покраснела.

Лука усмехнулся:

– Думаешь, не самое подходящее чтение для человека, который готовится стать священником?

– Да, не совсем.

– Эби, даже если я хочу стать священником, я по-прежнему человек. У меня есть чувства, как у любого другого мужчины. И не думай, что я не вспоминал тебя последние несколько лет. Вспоминал, и довольно часто. – Он улыбнулся и съел немного ризотто, прежде чем продолжить. – И сейчас самое время попросить у тебя прощения. В Милане я повел себя скверно и эгоистично. Поддался чувствам к тебе, хотя в глубине души знал, что ничего не выйдет.

Сердце Эби упало. На мгновение в ней пробудилась надежда.

– Лука, не кори себя! Я тоже должна извиниться за навязчивость: следовало уважать избранный тобой путь. Ты столько времени проводил в той старой церкви… Это должно было навести на определенные мысли. – Она старалась говорить беззаботно, надеясь, что он не сможет прочитать чувств на ее лице. – Ты не против, если я покурю? – Эби нащупала в кармане сигареты и зажигалку.

– Нет, абсолютно. – Лука аккуратно положил на тарелку нож и вилку.

– Ну, как жизнь в семинарии?

Лука пристально на нее посмотрел:

– Ты умеешь хранить секреты?

– Конечно.

– Ты не должна говорить Розанне. Я не хочу, чтобы кто-то из семьи узнал.

– О чем?

– Я взял паузу. Мне дали время подумать о будущем.

– Хочешь сказать, ты думаешь уйти из семинарии? – Синие глаза Эби вспыхнули от удивления.

– Нет, этого я не говорил. Но у меня духовный кризис – по крайней мере, так сказал епископ. Видимо, такое случается со многими юношами на последнем этапе обучения. После эйфории в самом начале пути и нескольких лет учебы приходят сомнения.

– Ясно… – Эби внимательно слушала.

– Я верю, что послан на эту землю трудиться во имя Господа. Я хочу утешать несчастных, бедных и страждущих. И нести слово Божие людям, которые его не слышали.

– Но ведь этим ты и будешь заниматься, когда станешь священником?

– Да, но… – Лука вздохнул. – Церковь похожа на клуб, а священники – его члены. Как и в любом клубе, там есть установленные правила, и они порой мешают воплощать заведомо хорошие идеи. А еще в любой организации, даже церковной, существует борьба за власть: люди, которые хотят построить карьеру, не остановятся ни перед чем. И конечно, коррупция. – Лука сделал паузу, а потом сказал: – Поделишься сигаретой?

– Я думала, ты больше не куришь.

– Очень редко. Полагаю, встреча с вами напомнила о былых временах, – предположил он и с улыбкой взял из пачки сигарету, а Эби помогла ее зажечь.

– Честно говоря, я поражена. Я думала, стать священником – твое призвание; все, чего ты хочешь.

– В идеальном мире так и есть. Но этот мир не идеален, потому что состоит из людей. Мы несовершенны, как и сам Господь. Так или иначе, именно поэтому мне дали немного времени подумать, прежде чем я сделаю финальный шаг и буду рукоположен. Понимаешь, Эби, я не заинтересован в продвижении по карьерной лестнице – это лишь отдалит меня от истинных целей. Я не хочу оказаться за письменным столом в Ватикане к пятидесяти годам. Я хочу выйти в мир, помогать людям. Прости, если утомил тебя…

– Нет, вовсе нет. Очень интересно! – честно сказала Эби.

– Ну, спасибо за беседу! Мне было необходимо выговориться, а ты всегда умела слушать.

– Всегда рада, Лука. Ты знаешь.

– А ты, Эби? – спросил Лука, наливая себе еще один бокал. – Ты счастлива?

– Я всегда стараюсь брать от жизни все, даже если она не идеальна. Вечная оптимистка, – пожала плечами Эби.

– А ты в кого-нибудь влюблялась?

– Ну, у меня было несколько парней и много веселья. Но недавно я решила, что замужество не для меня – любовь приносит слишком много боли. Понимаешь ли, в отличие от тебя, я жуткая эгоистка.

– Я так не думаю. Ты была прекрасным другом и мне, и моей сестре. – Он наклонился к ней поближе. – Как Розанна?

– Очень смелая, очень сильная, очень хорошая мать и… – Эби вздохнула, – очень талантливая актриса. К сожалению, несмотря на все, она по-прежнему без памяти влюблена в своего непутевого мужа.

– Да, охотно верю. Я видел, как сестра влюбилась в Роберто, когда ей было одиннадцать.

– Между любовью и ненавистью – тонкая грань. Может, однажды, – с надеждой сказала Эби, – Розанна его возненавидит.

– И, может, это будет так же плохо, как любить. – Лука удрученно покачал головой. – Судьба – странная штука. Я твердо верю, что некоторые вещи предопределены Господом еще до того, как мы сделаем первый вздох. Я с самого начала знал: Роберто Россини станет для Розанны проблемой. И много раз молился, чтобы он никогда к ней не приближался. Я знаю, что он сделал. Видел, как… – Голос Луки задрожал от негодования. – Прости, Эби! Мне тяжело любить сестру, знать, что она любит Роберто, и не уметь защитить ее от этой боли. Но, как я уже сказал, это судьба, верно?

– Да. А вообще, они не разговаривали уже больше года. И, возможно, тебя обрадует, что у нее есть поклонник – Стивен. Она встречается с ним сегодня вечером. Он просто боготворит Розанну, хотя я не знаю, как к нему относится она.

– Ну, это хорошо, – согласился Лука. – Она не говорила о возвращении в оперу?

– Пока нет.

Он покачал головой.

– Роберто удалось отобрать у нее даже это – отделить от дара. Такой талант – большая редкость! Но, похоже, она его больше не признает и не ценит.

– Да, знаю. Но когда Нико подрастет, она может вернуться. Розанна еще очень молода. И Стивен поддержал бы ее, если бы они сошлись. Он ее самый горячий поклонник.

– Какой-то этот Стивен слишком идеальный! – улыбнулся Лука.

– Согласна. В нем должен быть какой-то изъян, – хихикнула Эби.

– Возможно, Розанна никогда не сможет оценить его по достоинству, – пожал плечами Лука.

– Вероятно. Ну что, сварить кофе?

– Да, было бы здорово!

Эби встала и принялась убирать со стола. Когда она потянулась к тарелке Луки, он легко коснулся ее руки.

– Еще раз спасибо, что выслушала, Эби! Ты прекрасный друг с очень добрым сердцем.

Эби отнесла тарелки на кухню. Наполнила водой кувшин, перелила ее в кофеварку и включила машину, обдумывая слова Луки и их влияние на ее ситуацию. Если он действительно сомневается, то конечно…

– Да к черту! – пробормотала она, наблюдая, как в кувшин капает кофе. – Возможно, тебе конец, Эби, но живем только раз!

Когда последний гость покинул галерею, Стивен запер дверь и с облегчением выдохнул. Розанна улыбнулась ему.

– Грандиозный успех, верно?

– Да. Зарезервировано двенадцать картин из пятнадцати. Придется просить художников написать еще – и поскорее.

– Ты был великолепен! – Она села на стул. – Так любезен со всеми, даже когда шли споры о цене!

– Отношения с клиентами – важная часть моей работы. Еще вина?

Стивен взял со стола бутылку и наполнил бокал Розанны.

– Спасибо. За тебя, Стивен, и галерею!

– Да, за меня. И за тебя – ты очень меня поддержала.

– Меньшее, что я могла сделать. Мне понравилось.

– Правда?

– Да. Было приятно куда-то выбраться, хотя поначалу я очень переживала, – призналась она. – В последнее время я отвыкла от светских бесед.

– Розанна, ты всех очаровала! Знаешь, меня даже спросили, не жена ли ты мне, – покосился на нее Стивен.

– Правда? Я… – Она резко поставила бокал и встала. – Мне пора возвращаться. Эби и Лука наверняка гадают, где я.

– Конечно. Я отвезу тебя домой.

– Нет, я могу вызвать такси.

– Не глупи, Розанна! Давай же.

Они вышли из галереи и пошли по узким улочкам к его машине. По дороге домой Розанна молчала, чувствуя вину за свою невольную реакцию на его невинный комментарий. Когда Стивен подъехал к дому, она повернулась к нему и сказала:

– Придешь на обед в воскресенье – познакомиться с моим братом?

– С удовольствием!

– Хорошо. Около часа?

– Да.

– Спасибо за прекрасный вечер! Спокойной ночи, Стивен! – Розанна чмокнула его в щеку и вышла из машины.

Глава 36

– Стивен, – сказала Розанна, – это мой брат Лука.

– Привет! – тепло улыбнулся Стивен, и мужчины обменялись рукопожатиями.

– Напитки! – Эби вынесла на террасу поднос с кувшином «Пиммса»[23] и наполнила четыре стакана. – Ура! – сказала она, сделав глоток.

– Итак, Стивен, Розанна говорила, что у тебя художественная галерея неподалеку, – начал Лука.

– Да, в Челтнеме. Несколько месяцев назад я решил уйти в свободное плаванье, и пока игра стоит свеч. Здесь гораздо приятнее работать, чем в копоти Лондона. Искать современных художников – тоже интересная задача. Раньше я работал в «Сотбис» – помогал проверять подлинность и оценивать произведения эпохи Возрождения.

– Звучит очень увлекательно! Я хотел бы узнать о мире искусства как можно больше, – подбодрил Лука, но тут их прервала Эби, помахав щипцами.

– Ладно, лучше займусь барбекю. Но должна предупредить: я вечно все сжигаю, – рассмеялась она, пересекая террасу. – Лука, принесешь мясо? Через несколько секунд я буду готова.

– Конечно.

– А я лучше пойду и возьму Нико из его кроватки, – сказала Розанна, входя в дом вслед за братом.

Через десять минут она появилась на террасе с плачущим Нико.

– Боюсь, после отдыха он всегда немного капризен. Верно, дорогой?

– Привет, малыш! – сказал Стивен.

Нико сразу перестал плакать и протянул к нему ручки.

– Понятно, – кивнула Эби, размахивая щипцами в воздухе. – Мы все знаем, кто самый вкусный месяц, не так ли? – Она многозначительно подмигнула Луке, когда Стивен и Нико, взявшись за руки, направились к купленному Розанной детскому театру.

– Младенцы всегда лучше чувствуют характер, – сказал Лука, подмигивая в ответ.

– Не поможешь? – спросила Эби. Ее лицо раскраснелось от жара барбекю.

Лука принялся за дело, и они украдкой наблюдали, как Розанна присоединилась к Стивену и сыну.

– Им хорошо вместе, да? – сказала Эби.

– Кажется, Стивен – хороший человек. Но давай не будем тешить себя ложными надеждами? Я знаю Розанну давным-давно, и ты тоже. Она очаровательна, но упряма, как мул. Не стоит ждать слишком многого, – ответил Лука, выкладывая на тарелку колбаски.

– Обед готов! – крикнула Эби, и через несколько минут все сели за стол.

После этого Стивен и Розанна пошли с Нико смотреть уток в деревенском пруду, а Лука и Эби остались лежать на коврике для пикника.

– Господи, вот бы жизнь всегда была такой прекрасной! – вздохнула Эби, перевернулась на живот, сорвала травинку и задумчиво пожевала ее, глядя на Луку. – Спишь?

– Нет.

– Я опьянела от «Пиммса», солнца и счастья, – протянула она. – Я люблю тебя, Лука! – Она наклонилась и легонько поцеловала его в губы.

Он не ответил, но и не остановил ее.

– Ты слышал? – мягко спросила она. – Я тебя люблю. Я немного пьяна, поэтому могу легко это сказать.

Глаза Луки открылись. Эби снова наклонилась его поцеловать и почувствовала, как по спине осторожно скользит его рука. А потом на них набросился небольшой смерч.

– Нико, ты маленький монстр! – Лука откатился от Эби и начал щекотать племянника, который восторженно захихикал.

Эби резко села и увидела, что Розанна и Стивен, к счастью, все еще на террасе – на некотором расстоянии.

– Поужинаем на следующей неделе? – спросил Стивен у Розанны, пока они медленно шли по лужайке к компании на коврике.

– Если Эби и Лука согласятся понянчиться.

– Уверен, они будут рады. Кажется, они испытывают друг к другу глубокие чувства.

– Да, приятно видеть, как они наслаждаются общением, возобновляя прежнюю дружбу.

– Конечно, – кивнул Стивен, решив не комментировать увиденное несколькими минутами ранее.

Той ночью Розанна рано ушла наверх, в свою спальню. Она думала о Стивене и его роли в ее жизни. Притворяться больше не имело смысла. Со свойственной ему деликатностью Стивен четко дал ей понять, что хочет большего, чем дружба. Приглашение на ужин – нечто совершенно иное, чем несколько приятных часов с Нико.

Она лежала в постели, пытаясь представить прикосновения его рук и то, как они могли бы заняться любовью… И раздраженно перевернулась. Она знала, что никогда не полюбит Стивена, как Роберто. С другой стороны, возможно, она не полюбит так никого. Розанна не хотела причинять Стивену боль, давать ложную надежду, но и боялась потерять: они с Нико будут ужасно по нему скучать. Может, нужно больше времени? Может, любовь расцветет?..

Веки Розанны отяжелели. Она больше не могла об этом думать, выключила свет и стала засыпать.

Внизу, на кухне, Эби мыла посуду и передавала ее Луке. Он зевнул:

– Прости, слишком много алкоголя! Я отвык пить. Думаю, мне пора спать.

– Нет! Лука, пожалуйста, останься – хоть ненадолго. Нам надо поговорить.

Она растерянно присела за кухонный стол и закурила.

Его руки сразу легли ей на плечи.

– Эби, пожалуйста, я не хочу тебя расстраивать. Я…

– Лука, ты слышал, что я сегодня сказала? Я люблю тебя. Знаю, ты думаешь, во мне говорил только «Пиммс», но это правда. Я люблю тебя со времен Милана. И изо всех сил старалась держаться подальше, когда ты приехал. Все шло хорошо, но однажды вечером ты приготовил мне ужин и рассказал о своем разочаровании в церкви. А потом… Потом я все думала: «Может, у нас есть шанс?» Ничего не могу с собой поделать! – Она затушила сигарету в пепельнице. – Я не могу не хотеть тебя. Ради Христа, ты же священник! Утешь меня! Подскажи, что делать! – Она отчаянно зарыдала и уронила голову на руки.

– Эби, разве ты не понимаешь, что я тоже тебя любил?

– Правда?

– Да.

– Но, Лука, ты еще любишь меня? Мне нужно знать, – глухо спросила она, закрыв лицо руками.

Он посмотрел на нее и медленно выдохнул.

– Да, Эби, все еще люблю. Как и ты, я задавался вопросом, ушли ли чувства, но нет. И вот я снова с тобой – сейчас, когда пытаюсь принять самое сложное решение в жизни. Как я могу поощрять нашу любовь, если мне пока нечего тебе пообещать? Это было бы эгоистично и несправедливо.

Она посмотрела на него.

– А ты не можешь стать англиканским викарием – что-нибудь в таком роде? Тогда получил бы и меня, и религию!

– Эби, – усмехнулся Лука, погладив ее по волосам.

Она встала.

– Слушай, я думаю, мне надо уйти. Так будет лучше для нас обоих. Я не могу… Не могу… – Она беспомощно пожала плечами. – Не могу контролировать чувства к тебе.

– Эби, хочешь начистоту?

– Да.

– Тогда я скажу: я не вынесу твоего ухода. Кроме того, тебе нужно закончить работу. Эби, – Лука взял ее руки в свои, – мы могли бы подняться наверх и воплотить нашу любовь. Это то, чего мы оба хотим, верно?

Она кивнула:

– Да.

– Но разве ты не понимаешь, насколько это неправильно? Я слишком запутался и не хочу давать обещаний, которые, возможно, не смогу сдержать. Тогда ты меня возненавидишь, а я возненавижу себя за то, что причинил тебе боль и нарушил обеты, данные при поступлении в семинарию.

– Я все понимаю, Лука, – вздохнула она. – Поэтому мне лучше вернуться в Лондон.

– Подожди немного, cara. Сомневаюсь, что Бог считает любовь чем-то неправильным. Так… – Лука сделал паузу и глубоко вздохнул. – Нельзя ли воспринимать эти совместные недели как подарок? Возможность побыть друг с другом, снова сблизиться, поговорить? И решить, подходят ли наши чувства нам обоим?

– Хочешь сказать, мы можем быть любовниками, но без физической близости? – медленно произнесла Эби.

– Да. В наших головах, в наших сердцах. Возможно, я прошу слишком многого, но пока это все, что я могу предложить.

Она уставилась на него.

– Хочешь сказать, у нас есть шанс? В будущем?

– Я не могу ничего обещать, Эби. Ты должна понять.

Она медленно кивнула и встала.

– Конечно, надо все обдумать. – Она подошла к двери, повернулась и взглянула на него. – Если я буду здесь завтра утром, то… – Она слегка пожала плечами. – Если же нет… Спокойной ночи, Лука!

Эби открыла дверь и вышла из кухни.

На следующее утро Лука проснулся, выбрался из постели и бросился к окну. С замиранием сердца распахнул шторы и увидел маленькую красную «Мазду», по-прежнему припаркованную на дорожке.

В дверь постучали, и он пошел открывать.

– Эби, Эби! – Он обнял ее и прижал к себе. – Я так боялся, что ты уйдешь!

– Как я могла? Я тебя люблю. Я должна рискнуть, пусть шанс и невелик. – Она нежно поцеловала его в щеку, а потом отстранилась. – А пока, дорогой, мне нужно работать. Поговорим позже.

Дверь за ней закрылась. Лука преклонил колени и попросил Господа простить его слабость.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, Нико, Эби осталась, хотя в то время я и понятия не имела, что она планировала уйти. То лето стало для меня периодом если не полного счастья, то хотя бы покоя и передышки для разбитого сердца. Стивен приходил почти каждый день после закрытия галереи. Он играл с тобой перед сном, а потом мы вчетвером садились ужинать на террасе, наслаждаясь чудными летними вечерами. Стивен не стал заменой твоему отцу – никто и никогда не мог занять его место в моем сердце, – но вернул в мою жизнь немного покоя. Иногда, сидя на террасе, я оглядывала сидящих за столом и понимала, как мне повезло: рядом дорогие люди.

И я начала потихоньку возвращаться к жизни. Оцепенение после ухода твоего отца стало понемногу отступать. Я уже не жила одним днем, а смотрела в будущее, строила планы без участия Роберто. Я начала верить, что, возможно, однажды боль уйдет, а если и нет – в моей жизни достаточно дел. Я даже стала подумывать о возвращении к выступлениям. Стивен, Эби и Лука меня поощряли. Но я знала, что не готова, мне нужно еще немного времени.

А твоего дядю я уже много лет не видела таким счастливым. В нем ощущалась тихая радость, и в Эби тоже. Следовало заметить происходящее прямо под носом, но тогда я оказалась слепа, эгоистично поглощенная собственными чувствами.

А потом дни стали короче, и листья на деревьях начали лениво менять цвет с зеленого на золотой и красный. Эби и Лука говорили об отъезде, но никуда не собирались. Словно мы вчетвером пытались остановить время, зная, что лето должно закончиться, но были не в силах смириться с реальностью…

Глава 37

Глостершир, сентябрь 1982 года

Лука готовил обед на кухне. Эби сидела за столом и пила вино.

– Эби, cara, я должен тебе кое-что сказать. Сегодня я звонил папе. Мне нужно как можно скорее лететь в Неаполь: Карлотта попросила о встрече. Прости, но я должен тебя покинуть.

– Конечно, поезжай! – ответила она. – Обо мне не беспокойся: мне все равно нужно возвращаться в Лондон. Редактор требует новую рукопись, а пиарщица договорилась на несколько интервью. Я… Долго тебя не будет?

Лука опустился на стул напротив.

– Не могу сказать. Это зависит от Карлотты.

– Ясно.

– Разумеется, я позвоню, как только узнаю. Эби, – он взял ее руки в свои и нежно поцеловал, – это лето – самое чудесное время в моей жизни. Что бы ни случилось, я…

– В смысле – «что бы ни случилось»? – Она убрала руки.

– Я имею в виду, я буду любить тебя всегда, даже если…

– Нет, ты имеешь в виду, что любишь меня недостаточно и не готов предложить будущее. Прости, я думала, что справлюсь, но…

Эби резко встала и вышла из кухни. Лука позвал ее, но она убежала наверх, в свою комнату, и захлопнула дверь. Подошла к столу, где последние десять дней лежала законченная рукопись. С тех пор ничто не мешало ей вернуться в Лондон. Она просто не могла набраться мужества и попрощаться.

Эби села в кресло и посмотрела в окно. Лето получилось идеальным. Они проводили вместе каждый день: гуляли, разговаривали, любили друг друга всеми способами, кроме одного.

Эби положила голову на рукопись. Радость последних недель сменилась ужасом. Он с самого начала сказал, что ничего не может обещать. Она не могла винить его и знала: боль только начинается.

На следующее утро, когда Эби собралась и приготовилась к отъезду, Розанна и Нико уже попрощались и уехали из дома на встречу со Стивеном.

Пока она запихивала чемодан в крошечный багажник «Мазды», в дверях появился Лука.

– Эби… – Он подошел и взял ее за руки.

– Я… Я не могу этого принять. Пожалуйста, попытайся понять.

Она вырвалась и села за руль. Повернула ключ, и загудел мотор. Лука наклонился к окну:

– Я люблю тебя, Эби! Напишу из Неаполя.

Она включила заднюю передачу, отчаянно стараясь уехать прежде, чем разрыдается, как ребенок.

– Просто пообещай мне одну вещь, Лука.

– Что именно?

– Что не забудешь чувств, испытанных этим летом. Я бросаю вызов самому Богу, хочу сделать тебя счастливее. До свидания!

Лука смотрел, как Эби сдает назад, разворачивает машину и с ревом отъезжает от дома.

Она уехала…

Лука стоял, потрясенный ее стремительным уходом. И впервые по-настоящему понял боль Розанны из-за Роберто.

Двадцать четыре часа спустя Лука обнял сестру:

– Ciao, piccolina!

– Ciao! Береги себя и передавай привет папе, Карлотте и Элле. И, пожалуйста, дай знать, стоит ли мне приехать к сестре!

– Конечно. Я позвоню, когда доберусь до Неаполя. – Лука наклонился, чтобы поцеловать Нико. – Позаботься о маме, angeletto!

Стивен повез Луку в аэропорт.

– Вернусь часам к пяти! – крикнул он Розанне, садясь в машину и закрывая дверцу.

Помахав рукой вслед уезжающей машине, Розанна взяла Нико на руки и обняла его, слегка подрагивая на осеннем воздухе.

Лето закончилось.

Когда Стивен вернулся из аэропорта, они поужинали перед телевизором.

– В доме так пусто и тихо, правда? – прокомментировала Розанна.

– Ну, на какое-то время. Это ужасно эгоистично, но должен признать: для разнообразия приятно заполучить все твое внимание. Как думаешь, Лука и Эби будут поддерживать связь?

– Конечно. Они возобновили дружбу и очень сблизились за лето.

– Думаешь, дело только в этом? В смысле, в дружбе? – уточнил Стивен.

– Конечно. Мой брат скоро станет священником. Почему ты спрашиваешь?

– Просто мне кажется, они по-прежнему любят друг друга, Розанна.

– Нет, они просто отличные друзья. Им нравится проводить время вместе. Уверена, это все.

– Как скажешь! В любом случае, – Стивен встал, – мне пора. Я подустал за поездку, и если останусь дольше, то просто усну. – Он натянул свитер. – Спасибо за ужин! Заскочу на следующей неделе, хорошо?

Осознание пришло тяжелым, резким ударом. Розанна хотела, чтобы он остался, хотела оказаться в его объятиях, а не сидеть одной в тихом пустом доме.

– Не уходи, – прошептала она.

– Прости? – Стивен замер у двери.

– Я говорю: пожалуйста, не уходи.

Он посмотрел на нее с недоумением.

– Я… Ты хочешь, чтобы я остался?

– Да.

Розанна встала и подошла к нему. Поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать в губы. Его руки обвились вокруг ее плеч, и они впервые по-настоящему поцеловались.

Розанна отстранилась.

– Пойдем наверх, Стивен, – пробормотала она, не успев передумать.

– У меня предложение.

Стивен, как обычно, заглянул после работы через несколько дней после отъезда Луки и Эби. Он качал Нико на качелях в глубине сада.

– А мне оно понравится? – с улыбкой спросила Розанна.

– Не знаю. Надеюсь.

– Тогда лучше спроси меня.

– В конце месяца мне нужно ехать в Нью-Йорк. Я знаю одного очень богатого коллекционера со времен работы в «Сотбис». Я отправил ему каталог своей пейзажистки, чьи картины хорошо продавались на выставке в прошлом месяце, и сегодня он позвонил и выразил заинтересованность в покупке нескольких работ. Он пригласил меня все обсудить.

– Если он видел каталог, зачем тебе ехать? – спросила Розанна.

– Потому что он возмутительно богат и с ним нужно вести себя мило, – ответил Стивен. – И я подумал, что это отличный повод провести с тобой выходные в Нью-Йорке, – небрежно добавил он. – Ты поедешь, милая? Было бы замечательно! Коллекционер и правда известный. Если он купит работы, другие крупные коллекционеры могут последовать его примеру. Ты нужна мне, чтобы его очаровать.

Розанна покачала головой.

– Большое спасибо за приглашение! Но боюсь, что Нью-Йорк не лучшая идея.

– Боишься столкнуться с мужем?

– Да.

– Не переживай. У Роберто в это время три недели выступлений в Париже. Я проверил. Ну, поедешь? – упрашивал он. – Мы могли бы прекрасно провести время!

– А как же Нико?

– Я уже поговорил с Эби. Она сказала, что с удовольствием приглядит за ним, пока нас нет. Всего две ночи, Розанна!

Она немного поколебалась, а потом сказала:

– Хорошо.

– Ты правда поедешь?

– Да.

– Нико, – сказал Стивен маленькому мальчику, – твоя мама – звезда!

Глава 38

Неаполь, Италия

– Папа! – Лука расцеловал отца в обе щеки. – Отлично выглядишь!

Казалось, за последние десять лет Марко не постарел ни на день.

– Вино, еда и любовь хорошей женщины сохраняют молодость, – пошутил Марко. – Пойдем, Лука, выпьем!

Он налил два стакана «Апероля» и протянул один Луке.

– Как она?

Лицо Марко стало серьезным:

– Не знаю. Она мне ничего не рассказывает.

– Она говорила, подействовало ли лечение?

– Нет. Я же сказал: она меня не посвящает. Но, Лука, достаточно на нее взглянуть, чтобы увидеть правду. А Элла, – Марко пожал плечами, – вообще ничего не знает, только что Карлотта какое-то время лежала в больнице и теперь выздоравливает. Бедная девочка все время спрашивает, почему ее мама такая бледная и слабая… Но что я могу поделать? Я обещал Карлотте ничего не говорить ее дочери.

– Может, она надеется, что в этом не возникнет необходимости.

– Посмотри на сестру и сам скажешь, есть ли необходимость, – вздохнул отец.

– Она наверху?

– Да, отдыхает. Она очень обрадовалась твоему приезду. Я отправил Эллу на ночь к подруге, чтобы ты мог поговорить с Карлоттой. Попробуй добиться от нее хоть чего-нибудь, Лука!

– Пойду поднимусь.

Марко положил руку Луке на плечо:

– Она скрывает от всех нас правду, и лучше ее узнать.

Лука кивнул, поднялся по лестнице и пошел по коридору к комнате Карлотты, а потом тихо постучал в дверь.

– Заходите, – послышался слабый голос.

Лука открыл дверь и увидел Карлотту, лежащую на кровати. Она совсем исхудала: некогда пышную фигуру изъела болезнь, а прекрасный цвет лица превратился в призрачно-серый. И Лука понял: Карлотта умирает.

Она приподнялась на локтях, и на ее лице мелькнула улыбка, пробудив воспоминания о прежней красоте.

– Лука, подойди и обними сестру.

Он подошел к ней и обнял, заставляя себя не плакать.

– Я так рада, что ты здесь!

Лука отпустил ее, и она откинулась обратно на подушки, найдя и сжав его руку.

– Прости, что не встретила тебя внизу. Но, боюсь, сегодня я немного устала.

– Карлотта, это неважно! Я твой брат. Лежи спокойно, и мы поговорим. – Ее тело напряглось, и он погладил ее по лбу. – Сильная боль?

Она кивнула:

– Да. – У нее на глазах выступили слезы. – Ты понял, верно, Лука? Ты видишь?

– Вижу что?

– Что скоро для меня все закончится.

– Нет, Карлотта. Пожалуйста, не говори так!

– Мне сказали врачи. Лечение не помогло. Рак распространился – он повсюду. Они уже ничего не могут сделать. – Она закрыла глаза, не в силах больше на него смотреть.

Лука понял: банальности говорить бесполезно.

– Сколько у тебя времени?

– Они не знают. От трех до шести месяцев. Сегодня вот кажется, что несколько часов. – Карлотта поморщилась. – Можешь передать те таблетки? – Она указала на пузырек на тумбочке. – Если приму, мне станет немного легче. Они работают около двух часов, но принимать их разрешено только раз в четыре. – Лука протянул Карлотте таблетку. Она положила ее в рот, отхлебнула воды и проглотила. – Вот так. – Она откинулась на подушку и выдохнула. Потом закрыла глаза. – Нужно немного времени, чтобы сработала таблетка.

– Конечно. Сколько угодно.

Лука молча сидел на краю кровати, держа Карлотту за руку. Постепенно ее прерывистое дыхание выровнялось, а напряжение в теле уменьшилось. Луке показалось, что сестра задремала, но потом она открыла глаза и улыбнулась:

– Ну вот, уже лучше. Дорогой брат, я так рада, что ты здесь! Хорошо провел отпуск у Розанны в Англии?

– Да, очень хорошо.

– Как Розанна и Нико?

– Оба здоровы.

– Хорошо. Лука, нам нужно поговорить. – Голос Карлотты стал почти нормальным – теперь боль была под контролем. – Но не сейчас. Сегодня вечером мы отправимся куда-нибудь поесть.

– Ты уверена, что сможешь, Карлотта?

– Нет, но попробовать стоит. Если принять обезболивающее за полчаса до выезда, я справлюсь. Нам нужно поговорить где-нибудь наедине, где точно никто не подслушает.

– Карлотта, может, тебе лечь в больницу?

– Да, – согласилась она, – врачи предложили. Но разве ты не видишь, какой у меня выбор? Я могу лечь в больницу и контролировать боль, лежать там и думать о смерти или могу попытаться еще немного пожить и пострадать. Что бы ты выбрал?

– Я… – Лука посмотрел на нее с восхищением. – Ты очень храбрая, Карлотта!

– Да, сейчас я чувствую себя храброй. Может, потому что здесь ты. Иногда это не так просто.

– Папа сказал, ты ничего не хочешь с ним обсуждать. Карлотта, ты должна сказать ему правду! Он чувствует себя отверженным. Ему тоже нужно время, чтобы смириться с происходящим.

– Да, я поговорю с папой, когда буду готова. Но я не хочу рисковать. Вдруг Элла узнает правду? Какой смысл заставлять ее страдать до моей смерти? Это может продлиться несколько месяцев. Каждый день она будет видеть мою боль и ждать неизбежного. Это ужасно жестоко!

– Конечно, тебе решать, но… Может, лучше сказать Элле правду? Она уже не ребенок и может возмутиться, что ты приняла такое решение за нее.

– Вероятно, так и будет. – В глазах Карлотты сверкнуло прежнее пламя. – Но я настаиваю на этом решении. Есть и другие, но о них я расскажу позже, когда мы куда-нибудь пойдем. Лука, ты не возражаешь, если я посплю, пока утихла боль, чтобы отдохнуть перед вечером?

– Конечно.

Лука поцеловал Карлотту в лоб и ушел в свою комнату. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь справиться с шоком от вида умирающей сестры. Подойдя к кровати, он тяжело сел, думая встать на колени и помолиться, но что-то ему мешало.

Год назад он был бы абсолютно уверен в будущем Карлотты на небесах, в надежных объятиях Господа. Но теперь изо всех сил пытался успокоиться и заставить себя в это поверить.

Он не хотел терять сестру, пусть даже отдавая ее самому Богу.

– Почему? Почему она? – спросил Лука у Него.

На этот раз у Него не было ответа.

Вечером того же дня Карлотта оперлась на руку Луки и они медленно пошли к набережной. Над водой садилось солнце, и, несмотря на сентябрь, в ресторанах и барах кипела жизнь. Они выбрали небольшой ресторанчик со свечами и решили, что погода позволяет занять столик на улице.

Карлотта надела одно из своих лучших платьев. Нанесла макияж, вымыла голову. Сидя напротив нее, Лука подумал, что она снова похожа на прежнюю себя, несмотря на разрушительные последствия болезни.

Они заказали рыбу и начали вспоминать старые времена, как вместе росли в Неаполе.

– А теперь, Лука Меничи, ответь на один вопрос. – Карлотта положила нож и вилку на пустую тарелку. – Ты меня любишь?

– Это глупый вопрос, Карлотта.

– Да, но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Все, что в моих силах, – осторожно ответил он.

– В последнее время я часто спрашивала у Бога, зачем Он отправил меня на эту землю, если так быстро забирает. Я чувствую: в моей жизни не было смысла, кроме одного – Элла. То, что ждет ее после моей смерти, не дает мне спать по ночам.

– Неужели о ней не позаботится папа?

– Нет, Лука. – Карлотта твердо покачала головой. – В том-то и дело! Это Элла будет заботиться о папе. Когда я умру, он захочет, чтобы она заняла мое место. Ей придется заниматься кафе, готовить ему еду и стирать, как хорошей внучке. Я хочу для нее большего, Лука. Гораздо большего!

– Конечно, я понимаю. Но какой у нее выбор?

– Погоди, я не закончила. Кое-что еще. У нее красивый голос, и его нужно развивать.

– Голос ее тети, – пробормотал Лука.

– Возможно, скорее дело в отце, – спокойно ответила Карлотта. – Лука, у меня есть план. Возможно, ты не одобришь, но я приняла решение. Если я умру, Элла уедет из Неаполя, и папа останется совсем один. Как думаешь, что он сделает?

– Понятия не имею, Карлотта! Наверное, будет напиваться каждую ночь, – вздохнул Лука.

– А я точно знаю, что он сделает: женится на синьоре Барези. А она возьмет на себя кафе и присмотрит за папой, как он привык. Пока у папы есть я и Элла, у него нет необходимости снова жениться. Я выполняла большинство маминых функций. А другие потребности… Ну, для этого была синьора Барези. Но женится он на ней, только если вынудят обстоятельства. Я считаю, так будет лучше для него и, конечно, для Эллы. Она станет свободна.

– Но куда ей идти? Она слишком молода, чтобы жить одной, – напомнил Лука.

– Конечно. Ей нужна семья, которая будет о ней заботиться, развивать и оберегать ее прекрасный голос.

Лука покачал головой.

– Но у нас нет семьи, только Розанна и… – Лука ошеломленно уставился на сестру, разглядев в мерцании свечей решимость на ее лице. – Нет, Карлотта! Ты же не отправишь ее к Розанне?

– Признаю́, у плана есть серьезные недостатки, – ответила она, – но это лучшее, что я могу для нее сделать. Я должна дать ей шанс, Лука! Шанс на будущее. У Розанны есть деньги. Она образованна и космополитична. И может научить Эллу всему, что нужно. Как только она услышит голос, она поймет, куда Элле лучше пойти.

Лука в ужасе посмотрел на сестру:

– Но Карлотта, как же Розанна? Отправлять внебрачного ребенка ее мужа жить с ней под одной крышей? Разве можно?

– Лука, – Карлотта внезапно улыбнулась, – в осознании скорой смерти есть единственное преимущество: оно дает силу. У меня давно ее не было, и я должна ею воспользоваться. Я знаю: Розанна будет рада позаботиться об Элле, присмотреть за ребенком умершей сестры. Или, по крайней мере, сочтет это своим долгом. И это всего на несколько лет. Элла почти взрослая. Я прошу лишь одного: чтобы Розанна направила ее по верному пути. Кроме того, кое-что Розанне знать не обязательно.

– А если Роберто и Розанна воссоединятся? Что тогда?

– А это возможно? Они давно разошлись. Ты рассказывал, что Роберто даже не навещает сына. Примирение маловероятно. А если оно вдруг случится, я не представляю, откуда они могут узнать правду.

– Значит, ты сохранишь секрет?

Карлотта помолчала, а потом кивнула.

– Да. Лука, план такой: ты должен как можно скорее отвезти Эллу в Англию. Скажем, что она едет на каникулы. И, пожалуйста, позаботься о том, чтобы после моей смерти она не вернулась в Неаполь.

Лука изумленно уставился на сестру.

– Ты хочешь отослать дочь, зная, что вы никогда больше не увидитесь? Считаешь, это справедливо по отношению к Элле?

Карлотта удрученно покачала головой.

– Конечно, несправедливо, но в этой ситуации вообще нет ничего справедливого. Это просто лучшее, что я могу сделать. Как ты не понимаешь? Если я умру, а Элла будет здесь, в нее вцепится папа. И ей никогда не удастся уйти, как и мне.

– Но ей придется вернуться на твои… – Лука не смог произнести слова.

– Нет, я не хочу, чтобы она ходила на мои похороны, – прямо заявила Карлотта. – Я составила завещание, где прошу присутствовать только тебя и папу. Лука, она не должна возвращаться! Пожалуйста, умоляю: убедись, что она этого не сделает! Неважно как – если придется, солги.

Лука смотрел на сестру, восхищаясь ее смелостью и упорством, но сомневаясь в верности ее решения с точки зрения морали.

– А Розанна? Придется сообщить ей о твоих намерениях.

– Да.

– Она хочет приехать и повидаться с тобой.

– Нет. – На лице Карлотты внезапно появилась жуткая усталость. – Будет лучше, если мы не увидимся. Я за себя не ручаюсь. Пожалуйста, Лука! Я знаю, что нужно моему ребенку. Ты поможешь мне, правда? Подари мне хоть немного душевного покоя в этой ужасной ситуации!

Если это ее последнее желание, он должен помочь его исполнить… Наконец Лука кивнул.

– Сделаю все, что смогу.

– Спасибо! – Карлотта расслабилась. – Когда отвезешь Эллу к Розанне в Англию, вернешься ко мне? Мне рассказали о монастырской больнице недалеко от Помпей, куда принимают умирающих в последние недели жизни. Думаю, мне стоит поехать туда.

– Мне нужно поговорить с семинарией, но ты знаешь: я буду с тобой, сколько пожелаешь.

Карлотта потянулась через стол и взяла брата за руку. Ее глаза внезапно наполнились страхом:

– До конца, Лука.

Гораздо позже, устроившись на узкой кровати, на которой он спал еще в детстве, Лука с грустью размышлял, сколько неверных решений было принято из-за любви.

Глава 39

Большой самолет «Британских авиалиний» опустился на взлетно-посадочную полосу аэропорта Кеннеди. Стивен сжал руку Розанны, увидев, что она нахмурилась.

– Все хорошо, дорогая?

Розанна кивнула и слабо улыбнулась. Она начала жалеть, что согласилась поехать в Нью-Йорк. Нико плакал, когда они уезжали в шесть тридцать утра, и Эби явно выглядела растерянной. А теперь, когда Розанна вышла из самолета и прошла со Стивеном в здание терминала, она не могла не вспомнить, сколько раз совершала эту прогулку за руку с Роберто.

Пограничного контроля пришлось ждать целую вечность; их с Роберто всегда пропускали отдельно и сопровождали к лимузину. Розанна со Стивеном дождались очереди на такси и наконец отправились на Манхэттен. Их ждал прекрасный номер в «Плазе», но не сьют с самым лучшим видом. Розанна резко упрекнула себя за такие сравнения. Те дни – и Роберто – в прошлом.

Лежа на кровати, она позвонила домой, пока Стивен принимал душ. Эби рассказала, что Нико успокоился, как только они ушли, и теперь крепко спит в кроватке. Розанна с облегчением встала и принялась развешивать в шкафу одежду. По местному времени было только два часа, и она чувствовала раздражение и усталость.

Стивен вышел из душа:

– Так-то лучше! Всегда чувствую себя таким неряшливым, когда выхожу из самолета…

Розанна кивнула и продолжила разбирать вещи. Стивен пристально на нее посмотрел.

– Розанна, чем хочешь сегодня заняться? Магазины? Достопримечательности?

– Мне все равно. Как скажешь.

– Жалеешь, что поехала? – внезапно спросил он.

Увидев его расстроенное лицо, Розанна сразу почувствовала вину за грубые мысли, которые Стивен смог прочитать и почувствовать.

– Нет, я просто очень устала от перелета.

Он увидел ее дрожащую нижнюю губу и слезы на глазах.

– Что случилось? Воспоминания о нем?

– Прости, ничего не могу поделать! Я думала, мне уже лучше, правда. Но, приехав сюда… Даже не могу объяснить.

Розанна провела по глазам ладонью. Стивен взял со стола салфетку и осторожно вытер слезы с ее лица.

– Как ты не понимаешь? Сам факт, что ты смогла сесть в самолет и прилететь сюда, означает, что тебе лучше. Несколько недель назад ты бы об этом даже не подумала! Серьезно, дорогая: вы с Роберто так много путешествовали, что, если ты не столкнешься лицом к лицу с демонами сейчас, для тебя останутся запретные места по всему земному шару.

– Здесь – самое худшее место. Мы провели тут так много времени… А теперь Нью-Йорк стал его домом.

– Но Роберто здесь нет, Розанна. Он за тысячи километров отсюда – в Париже.

– Прости, Стивен, я ужасная эгоистка! Может, еще слишком рано. Может, мне стоит отправиться домой. Я…

– Пожалуйста, перестань извиняться, Розанна! Если ты не можешь поговорить об этом со мной, то с кем можешь? Я бы предпочел, чтобы ты была со мной откровенна. Это наш единственный шанс на нормальные отношения.

– Ты так добр! Я тебя не заслуживаю. Что бы я без тебя делала? – Она уткнулась ему в плечо.

– Даже не знаю, – усмехнулся он. – Может, закажем поесть? Съедим по сэндвичу, выпьем чаю, а потом я уложу тебя в постель отдыхать, а сам поеду к потенциальным клиентам. А ты пока подумай, куда хочешь пойти сегодня на ужин. Хорошо?

– Идеально! – Она благодарно кивнула.

Через час Стивен оставил Розанну в постели. Она крепко заснула и проснулась отдохнувшей, почувствовав себя гораздо спокойнее. Приняла душ и выбрала для вечера любимое коктейльное платье. Розанна корила себя, что сломалась и стала такой несчастной, несмотря на доброту Стивена.

– Если ты не возьмешь себя в руки, то его потеряешь, – твердо заявила она собственному отражению, и в этот момент в комнату вошел Стивен.

– Вау! Выглядишь великолепно! – Он поцеловал ее в макушку. – Уверена, что хочешь идти? – пробормотал он, проводя руками по ее спине.

– Конечно. Я надела его не просто так! И, кроме того, я голодна. Мы ведь можем поесть внизу, в ресторане отеля? И тогда возвращаться в номер будет недалеко, верно? – игриво сказала она.

Они спустились вниз и выпили в баре «Оук», а потом решили остаться поесть в «Эдвардианском зале». Розанна, проигнорировав удивленные взгляды других посетителей, заняла место за столиком.

– Видишь? Публика не забыла тебя, Розанна! – подмигнул ей Стивен.

В полночь они допили напитки и поднялись в номер на лифте. Как только Стивен закрыл дверь, Розанна горячо поцеловала его в губы. Они упали на кровать, срывая друг с друга одежду. Охваченная страстью Розанна отчаянно желала наконец изгнать призраков прошлого.

На следующий день, почувствовав себя гораздо спокойнее, Розанна и Стивен отправились за покупками. Розанна давно не покупала новой одежды, а в магазинах было полно прекрасных вещей из новых коллекций. Стивен последовал за ней в дамский отдел «Сакс» – Розанна примеряла вещи и выходила из раздевалки, чтобы узнать его мнение. Потом она настояла на покупке рубашек «Ральф Лорен», галстука и темно-синего костюма «Диор» для Стивена. И выбрала массу подарков для Нико.

Они вернулись в «Плазу», нагруженные сумками. Розанна опустилась на кровать и осмотрела покупки.

– Я и забыла, как это весело бывает! – улыбнулась она. – Эби будет мной гордиться.

– Раньше ты делала это чаще, верно?

– О нет! Я из тех, кто закупается раз в году. Раньше я ходила с Роб… То есть проводила один безумный день в каком-нибудь городе. Знаю, сегодня я потратила много денег, но эта одежда прослужит мне как минимум три ближайших зимы.

– Розанна, не нужно оправдываться! Раньше я никогда не видел, чтобы ты тратила деньги на себя. Кстати об одежде: что наденешь сегодня на ужин к Сент-Регентам? Думаю, обстановка будет довольно формальной.

– Наверное, это. – Розанна встала на колени, открыла одну из коробок и достала изысканное шелковое сиреневое платье в комплекте с жакетом.

– Подходит?

– Идеально! – кивнул Стивен.

Через час они уже ехали в такси по Пятой авеню.

– Чем занимается твой клиент?

– Он сделал состояние на нефтяном бизнесе в Техасе. И теперь – один из богатейших людей Америки. Ты обалдеешь, когда увидишь их пентхаус – это нечто! Много денег, но мало вкуса – разве что в искусстве, – уточнил Стивен. – Коллекция этого человека стоит десятки миллионов. Я прихожу к ним и провожу все время, разглядывая стены.

– Какая жалость! – Розанна покачала головой.

– В смысле?

– Красивые картины должны быть доступны многим, а не храниться в частных коллекциях, которые доступны только богатым. Разве нет?

– Согласен. Но, пожалуйста, не говори ему подобных вещей! Такие люди, как он, – мой хлеб, Розанна, – мягко поддразнил Стивен.

– Разумеется! Я буду вести себя безупречно, – чопорно пообещала она.

Такси остановилось у входа в престижный многоквартирный дом на Пятой авеню. К ним поспешил швейцар в ливрее и помог выбраться наружу.

– Добрый вечер! Мы гости мистера и миссис Сент-Регент, – сказал Стивен.

– Тогда вам на верхний этаж, сэр, – ответил швейцар, заводя их внутрь и нажимая кнопку вызова лифта. – Приятного вечера!

Они вышли из лифта в коридор с толстым ковром. Стивен позвонил в дверь, и им тут же открыла служанка.

– Добрый вечер, сэр, мадам! Позволите взять ваши вещи?

Когда Розанна отдавала горничной жакет, в холл вышла миловидная блондинка с пышной прической и избыточным макияжем. На ней было явно дорогое ярко-фиолетовое платье. Она широко, тепло улыбнулась гостям.

– Стивен, дорогой! Я так рада, что ты смог зайти! Джона очень впечатлил твой буклетик. – Она расцеловала его в обе щеки. – А это… – Женщина уставилась на нее. – Боже! Розанна Россини! Будь я проклята! – Триш Сент-Регент повернулась и позвала мужа: – Джонни, иди и посмотри, кто к нам пришел! – Она снова обратила внимание на Стивена. – О, дорогой, я понятия не имела, что эта леди – твоя девушка! Ты темная лошадка! – Она игриво хихикнула.

К ним подошел крупный лысый мужчина с красным лицом.

– Так кто же этот таинственный гость, Триш?

Она взволнованно повернулась к мужу.

– Не кто иной, как Розанна Россини. Помнишь нас, дорогая? Мы ходили на твои премьеры в «Метрополитен». Однажды мы болтали на вечеринке, ты была с Роберто – еще до расставания. Теперь он поселился здесь, мы очень подружились и…

Розанна побледнела, а хозяйка продолжала болтать о Роберто. Джон Сент-Регент увидел ее лицо.

– Триш, ты смущаешь бедную девушку! – Он прошел мимо жены, тепло улыбнулся Розанне и протянул руку. – Джон Сент-Регент. Добро пожаловать!

– Привет! – Розанна сумела улыбнуться, когда Джон пожал руку ей, а затем – Стивену.

– Рад, что ты выбрался, приятель! Нам есть о чем поговорить, но позже. – Джон предложил Розанне руку. – Пойдем, дорогая! Я о тебе позабочусь.

Оставив Стивена с Триш в холле любоваться недавно приобретенной скульптурой, Розанна отправилась под руку с Джоном в великолепную гостиную.

– Шампанское? – предложил он, подавая горничной знак принести поднос.

– Спасибо! – Розанна взяла бокал, и Джон подвел ее к панорамным окнам.

– Лучшего зрелища нет на свете, – сказал он, указывая на освещенный фонарями Центральный парк далеко внизу.

– Вид потрясающий!

Наклонившись чуть ближе, Джон сказал:

– Не обижайтесь на мою жену! Временами она ведет себя как официантка, которой и была раньше, – всегда хочет узнать от клиента сплетни.

Он заговорщически подмигнул, и Розанна почувствовала к нему симпатию и немного расслабилась.

– Разговоров о твоем бывшем больше не будет. Я позабочусь об этом, договорились?

– Спасибо! – с благодарностью ответила Розанна.

– В любом случае, мне кажется, теперь у тебя есть парень получше. Я знаю Стивена десять лет. Он хороший человек.

– Да, – ответила Розанна, когда Триш и Стивен вошли в комнату.

– О, так уютно, верно? Только мы вчетвером! Люблю камерные обеды: можно действительно узнать друг друга поближе, – щебетала Триш, а горничная предложила Стивену бокал шампанского.

Розанна мысленно вздохнула, подумав, что вечер будет долгим.

После ужина Стивен с Джоном отправились в кабинет – поговорить о делах. Триш подсела на диван к Розанне и взяла ее руки в свои.

– Муж попросил меня отложить разговор о Роберто, но иногда поболтать полезно. – Триш выжидающе посмотрела на Розанну. Когда ответа не последовало, она продолжила: – Знаешь, мы часто с ним видимся. Донателла Бьянки – моя подруга и… Ты ведь знаешь про них с Донателлой, верно?

– Да. – Розанна опустила взгляд на новые туфли. У нее возникло сильное искушение извиниться и немедленно уйти. И все же в техасской прямоте Триш было нечто обезоруживающее, а выходные и так превратились в испытание. «Может, – подумала Розанна, – это поможет достичь катарсиса».

– О, дорогая, я начинаю понимать… Ты по-прежнему к нему неравнодушна, верно? Я просто думала, раз ты теперь со Стивеном…

– Нет. Все кончено, – твердо сказала Розанна, глядя Триш в глаза. – На самом деле когда я вернусь в Англию, то собираюсь развестись с Роберто.

Собственные слова удивили Розанну сильнее, чем Триш.

– Я расстроила тебя, – поняла Триш. – Джонни прав: мне следует научиться держать язык за зубами.

– Нет, ты меня не расстроила. На самом деле, Триш, ты права. Иногда полезно об этом поговорить, – сказала Розанна, решив не сдаваться.

– Честное слово, дорогая, без него тебе лучше. Я точно знаю: Роберто изменяет Донателле, но, кажется, она не против. Эти двое стоят друг друга! А такому нежному цветку, как ты, нужен старомодный, верный и заботливый мужчина. А теперь вопрос поважнее Роберто: когда ты собираешься вернуться в оперу? Нам не хватает тебя в «Метрополитен»! – искренне сказала Триш.

– Не знаю, Триш. Правда не знаю. Может, когда подрастет сын.

– Надеюсь, тебя останавливает ребенок, а не будущий бывший муж. У тебя настоящий дар, нельзя им пренебрегать! Одно я поняла точно: жизнь – не генеральная репетиция. Нам, женщинам, тяжелее. Приходится быть жестче мужчин, чтобы добиться счастья. Поверь, уж я-то знаю! – Триш добродушно улыбнулась, и Розанна поняла: несмотря на отсутствие деликатности, эта женщина желает ей только лучшего.

– Дорогая, хочешь посмотреть на главную драгоценность Джона?

В гостиную вошел Стивен, догадавшись, что Розанну пора спасать.

– Да, с удовольствием! – с благодарностью ответила Розанна.

– Тогда пойдем.

Стивен провел ее за руку через гостиную и по коридору: вокруг было множество произведений искусства. В конце виднелась стальная дверь, рядом ждал Джон. Он набрал код и открыл ее.

Внутри оказалась темная и тесная комната, и лишь тусклая подсветка сияла над небольшой рамой, вмонтированной в стену. Джон подвел Розанну к креслу, стоящему лицом к картине.

– Вот, взгляни. Разве это не одно из прекраснейших произведений на свете?

Розанна посмотрела на рисунок – изображение Мадонны.

– Кто автор?

– Леонардо да Винчи.

– О боже! – ахнула она и шагнула вперед, чтобы рассмотреть поближе.

– Это небольшой секрет, Розанна, но мы верим: ты не проболтаешься, – сказал Стивен.

– Видишь ли, дорогая, – Джон встал за ее спиной и положил руки ей на плечи, глядя на картину, – иногда необходимо проявить хитрость, чтобы приобрести особенное произведение. Главное – знакомства с правильными людьми, и тут мне явно повезло.

– Могу поинтересоваться, сколько ты за нее заплатил? – спросил Стивен.

– Несколько миллионов долларов. Я считаю, она досталась мне дешево, учитывая ее бесценность. Но, честно говоря, дело не в деньгах и не в художнике. Я просто обожаю это лицо! Сижу здесь часами и смотрю на него. Триш считает, что я сошел с ума. Возможно, так оно и есть.

– Вы подтвердили подлинность? – спросил Стивен.

– Продавец был тверд как скала и предоставил все документы. Это подлинник.

Стивен кивнул.

– Позволишь рассмотреть поближе, когда я приеду в следующий раз? Мне, как специалисту по эпохе Возрождения, невероятно интересно! Знаешь, если бы ты заявил о своей находке публично, это стало бы сенсацией. В мире всего несколько несомненных работ Леонардо. Если это одна из них, картина действительно бесценна!

– Конечно, можешь посмотреть, но я уверен: ты подтвердишь подлинность, – согласился Джон. – Что думаешь, Розанна?

– Думаю, она восхитительна. Понимаю, почему ты так ее любишь.

– У твоей подруги отличный вкус!

Джон придержал дверь, пока Стивен выключал свет, и они вышли из комнаты. Триш пила бренди в гостиной.

– Удовлетворил страсть, милый? – спросила она у мужа. – Честное слово, – Триш подняла брови, глянув на Розанну, – некоторые мужчины бегают за другими женщинами, другие пьют и играют в азартные игры, а мой муж часами сидит в шкафу и созерцает изображение девственницы! Ну, – она вздохнула, вставала и обняла Джона, – я все равно его люблю.

– Думаю, нам с Розанной пора. – Стивен положил руку Розанне на плечо. – Завтра утром мы улетаем домой.

– Жаль, что так скоро! – сказал Джон.

– Но, возможно, скоро тебе придется вернуться: например, когда ты решишь сделать из нее честную женщину. Мы устроим для вас вечеринку! – Глаза Триш блеснули.

– Возможно, когда-нибудь, – улыбнулся Стивен, пока Розанна смущенно стояла рядом. – Джон, завтра я позвоню в авиакомпанию по поводу доставки. Думаю, к концу месяца к тебе приедет первая картина.

– Прекрасно! Видишь ли, Розанна, иногда нужно успевать в самом начале. Искать художников, которые прославятся через двадцать лет, – объяснил Джон.

– Когда ты уже будешь в могиле, – пошутила Триш, когда они вышли в холл.

– Не слушай ее: она просто не ценит искусство! Думаю, эта пейзажистка, которую нашел Стивен, – одна из таких.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Стивен, расцеловав хозяйку в обе щеки. – Спасибо за прекрасный вечер!

– Всегда рады, Стивен! А ты позаботься об этой крошке, договорились?

– Буду стараться изо всех сил, – пообещал он.

– Наш шофер уже готов отвезти вас в отель, – сказал Джон, когда Розанна и Стивен направились к лифту.

– Спасибо! Спокойной ночи, Джон.

Несколько минут спустя они уже сидели в длинном лимузине, который медленно катил по Пятой авеню к «Плазе».

– Что думаешь о том рисунке? – спросил Стивен.

– Как я уже сказала, думаю, он восхитителен. Это действительно Леонардо?

– Похоже, что да, но для абсолютной уверенности нужно его исследовать. Честно говоря, у меня уже чешутся руки. Если это действительно Леонардо, то это находка века!

– Но какая разница? Его будут видеть только Джон и некоторые гости.

– Не совсем так. Джон рассказал мне о планах завещать всю коллекцию музею «Метрополитен». Боже, хотел бы я увидеть выражение некоторых лиц, когда они увидят этот маленький рисунок!

Розанна подавила зевок.

– Прошу прощения…

– Ты выглядишь измученной, дорогая. – Стивен посмотрел на нее с тревогой. – Тебе понравилось в Нью-Йорке? Я знаю, было нелегко.

– Да, очень понравилось. Спасибо!

– Я чуть не умер, когда Триш заговорила о Роберто.

– Ерунда, правда. И я знаю: нужно двигаться дальше. Прошедшие выходные и правда мне в этом помогли.

– Прости, что пришлось оставить тебя наедине с Триш, но это было важно. Только взгляни! – Стивен достал из куртки бумажник и показал чек. – Пятнадцать тысяч долларов. Для Джона мелочь, а для меня – арендная плата за галерею на несколько месяцев.

– Я так за тебя рада! У тебя явно дар находить таланты.

– Спасибо! Надеюсь, что так будет и впредь, – выдохнул он. – Триш допрашивала тебя, когда мы уходили?

– Конечно.

– И ты справилась?

– Ну, я сказала, что собираюсь развестись с Роберто, как только вернусь в Англию.

Розанна отвернулась и посмотрела в окно.

– Я… Правда? – изумленно переспросил Стивен.

Розанна кивнула.

– О да. Правда.

Глава 40

Подъезжая на «Ягуаре» к Усадьбе, Стивен взглянул на Розанну и увидел, что она нервно теребит руки.

– Тебе нужно научиться нервничать поменьше. Уверен, с Нико все в порядке, – мягко сказал он. – Иначе Эби бы обязательно позвонила!

– Конечно, в порядке. Знаю: я снова веду себя глупо.

Они подъехали к аллее, и Эби открыла входную дверь. Рядом стоял Нико. Когда Розанна вышла из машины, у мальчика загорелись глаза.

– Мама! Мама! – потянулся к ней он.

Розанна подбежала к нему и крепко обняла.

– Привет, дорогой! Ты хорошо себя вел с тетей Эби?

– О да. Мы прекрасно провели время. Правда, Нико?

– Выглядит он отлично, – сказала Розанна, целуя сына в макушку.

– Видишь? Мне удалось не покалечить его, не задушить и не убить током, – с притворной обидой фыркнула Эби и повернулась к Стивену: – Думаю, тебе пора начать контролировать свою женщину. Если она откажется мне доверять, я больше не смогу играть роль няни!

– Прости, Эби, но я впервые рассталась с ним больше чем на несколько часов.

– Ну, с ним все в порядке.

Подруги вместе с Нико направились к дому, пока Стивен разгружал чемоданы.

– Ну как, хорошо провела время?

– Да, мы оба. Ты должна увидеть, что я привезла!

Эби оглянулась на Стивена, который продолжал вытаскивать из багажника сумки и чемоданы.

– Похоже, весь Нью-Йорк!

– Стивен, отнесешь сумки в гостиную? Тогда я вручу Нико подарки! – крикнула Розанна.

– К вашим услугам, миледи! – ответил Стивен, приподняв воображаемую кепку.

Полчаса спустя они пили чай, наблюдая, как Нико играет с новым мягким Микки-Маусом и маленькой машинкой «Шевроле».

– Розанна, осторожнее: ты можешь испортить ребенка, – предостерегла Эби.

– Иногда мне нравится его баловать. – Розанна погладила темноволосую головку сына.

– Ты рассказала Эби о важном решении? – спросил Стивен. Ему хотелось услышать, как она скажет об этом кому-то другому, чтобы окончательно поверить, что это правда.

– Что за важное решение? – поинтересовалась Эби.

– Я собираюсь развестись с Роберто, – ответила Розанна как можно небрежнее.

– Замечательная новость! Похоже, вы очень хорошо провели время в Нью-Йорке, – многозначительно сказала Эби.

Зазвонил телефон, и Розанна отправилась в кабинет отвечать. Через десять минут она вернулась, сильно побледнев.

Стивен сразу подскочил к ней.

– Плохие новости, дорогая?

Розанна кивнула и села.

– Моя сестра Карлотта очень больна. Она спрашивает, могу ли я некоторое время присмотреть за ее дочерью Эллой, поскольку сама она сейчас не в состоянии.

– Понятно. Сколько Элле лет?

– Пятнадцать. Лука прилетит с ней через два дня.

– Бедняжка… – вздохнул Стивен.

– Да, и я не видела ее уже много лет. В последний раз – когда ей было девять или десять. Теперь она почти взрослая.

– Ну, хоть составит тебе компанию. Надолго она приедет? – уточнил Стивен.

– Не знаю. Лука не сказал. Ты не мог бы встретить их в аэропорту?

– Как я уже говорил, всегда к вашим услугам!

Стивен попытался разрядить обстановку, изобразив шофера, но Розанна не обратила внимания, слишком погруженная в мысли о сестре. Лука не сообщил подробностей о состоянии Карлотты, но Розанна поняла: дела плохи.

– Мы с Лукой надеялись, что Карлотта выздоровеет, но…

На глазах Розанны выступили слезы.

– Мне очень жаль, Розанна! – сказала Эби. – Ужасно вернуться домой к таким новостям… Я хотела бы остаться и попытаться чем-то помочь, но, к сожалению, мне пора возвращаться в Лондон: книга выходит через неделю. Разумеется, вы оба приглашены на вечеринку в честь этого события, но, если вы не сможете прийти, я пойму. И если Лука все еще будет здесь, передай, что он тоже приглашен.

Эби отправилась за вещами, а Стивен сидел, пристально глядя на расстроенную Розанну. Он протянул ей руку.

– Прости, дорогая! Не уверен, что могу хоть чем-то помочь.

– Судя по словам Луки, Карлотта хочет отослать Эллу подальше, чтобы ей не пришлось смотреть, как умирает мама. Меня она тоже видеть не хочет, – вздохнула Розанна. – Не могу избавиться от чувства обиды.

– Уверен, у нее есть причины. И, видимо, она тебе доверяет, раз отдает под твою опеку дочь.

– Да, – согласилась Розанна, немного просветлев, – судя по всему.

Несколько минут спустя они стояли снаружи, прощаясь с Эби.

– Пока, дорогая Розанна! Спасибо за все! Если захочется поболтать, ты знаешь, где меня искать. И передавай большой привет Луке.

Эби завела мотор, помахала рукой и уехала прочь.

Два дня спустя Розанна провела утро за тщательной уборкой дома. Она всегда делала так, когда нервничала. Нико следовал за ней с метелкой из перьев.

– Сегодня приедет твоя кузина, Нико. Ее зовут Элла. Можешь сказать «Элла»?

– Лала, – повторил Нико, пока Розанна взбивала подушки в одной из спален для гостей, а потом ставила на подоконник вазу с цветами.

– Элла, – повторила Розанна.

– Лала! – крикнул Нико.

– Все, готово. А теперь давай спустимся вниз и пообедаем.

Ближе к вечеру, когда Нико лег спать, к дому подъехал Стивен. Розанна наблюдала из окна гостиной: сначала выключился двигатель, а потом из машины вышел Лука и открыл заднюю дверь. Оттуда вышла молодая девушка: высокая и стройная, словно ива, с копной густых темных волос. Они с Лукой направились к дому, и Розанна побежала открывать дверь.

– Лука, Элла… Как я рада вас видеть!

Она обняла Луку, потом расцеловала племянницу в обе щеки. Девушка нервно взглянула на тетю. Она была очень бледна, и ее темные глаза казались от этого еще больше.

– Come va[24], тетя Розанна? Спасибо за приглашение! – сказала Элла по-итальянски, слабо улыбнувшись.

Улыбка почему-то показалась знакомой, но напомнила не Карлотту. Отбросив эту мысль, Розанна обняла Эллу за плечи и повела в дом.

– Как доехали?

– Было очень интересно! Я никогда раньше не летала на самолете. Мне очень понравилось!

– Ты, наверное, хочешь есть? У меня есть сконы и джем, чтобы продержаться до ужина.

– Простите, а что такое сконы? – уточнила Элла, когда Розанна привела ее в гостиную, а следом зашли Лука и Стивен.

– Маленькие английские булочки. Думаю, они тебе понравятся! Садись, а я пока сварю кофе.

– Спасибо, тетя Розанна!

– Зови меня просто Розанна. От слова «тетя» я сразу чувствую себя старой.

Розанна улыбнулась и вышла из комнаты, пытаясь понять, почему ее тревожит присутствие племянницы. Стивен последовал за ней на кухню.

– Элла кажется милой девушкой, хотя в пути она почти не разговаривала. Не знаю, насколько она понимает английский. Выглядит немного растерянной, – прокомментировал он, взяв с тарелки скон и откусив кусок.

– Конечно. Она никогда не выезжала за пределы Неаполя, не говоря уже о поездке за море в чужую страну, в гости к тете, которую не видела много лет. Я хочу, чтобы она чувствовала себя здесь как дома. Надо помочь ей адаптироваться. Это меньшее, что я могу сделать для Карлотты.

– Знаешь, – сказал Стивен, задумчиво жуя булочку, – она мне кого-то напоминает.

– Кого? – спросила Розанна.

– Глупо, но тебя. Она похожа на тебя.

«Конечно! Вот почему улыбка показалась такой знакомой», – подумала Розанна.

– Стивен, пожалуйста, отнеси сконы в гостиную, пока ты все их не съел! – нежно пожурила его Розанна.

– Я лучше поеду. Тебе нужно поговорить с Лукой и Эллой, дорогая. Буду держаться подальше.

– Придешь завтра на ужин?

– С удовольствием.

Он поцеловал ее в кончик носа и ушел.

– Привет, Розанна!

Элла вошла в кухню так тихо, что Розанна не услышала.

– Привет, Элла! Сейчас я принесу кофе.

– Я зашла сказать, что, если ты не против, я пойду спать. Я очень устала.

– Ты не голодна? Присоединишься к нам за ужином?

Элла покачала головой:

– Нет, спасибо. Buona notte[25], Розанна!

– Спокойной ночи, Элла!

Девушка повернулась и вышла из комнаты. В ней было нечто столь уязвимое и одинокое, что к горлу Розанны подступил комок.

– Думаю, она знает, что Карлотта умирает, Лука, – сказала Розанна, когда они сели ужинать на кухне.

– Возможно… Но Карлотта отказалась говорить с Эллой о болезни или о будущем.

– Сколько времени осталось у Карлотты?

Лука отложил вилку и покачал головой:

– Не знаю, Розанна, но недолго. Она сломлена. Ей так больно…

– Тогда Элла должна вернуться, пока не слишком поздно.

– Нет, Розанна. Карлотта этого не хочет. Она уже попрощалась с дочерью.

– Но как же Элла? – Розанна пришла в ужас. – Разве она не имеет права выбора?

– Карлотта приняла решение. Она считает, так будет лучше.

– А после ее смерти? Что тогда?

– Розанна, Карлотта передала тебе письмо. Думаю, оно объяснит ситуацию лучше, чем я. Я отдам его тебе после ужина. А теперь, пожалуйста, давай поговорим о чем-то более радостном. Как поездка в Нью-Йорк?

– Очень хорошо… И очень плохо. – Розанна гоняла по тарелке печеный картофель. – Стивен замечательный, но я встретила людей, знакомых с Роберто и его любовницей Донателлой Бьянки.

Лука поднял брови.

– Он вернулся к ней?

– Да.

– Они друг друга стоят! Из одного теста.

– Триш так и сказала: они друг друга стоят.

– Триш?

– Жена клиента Стивена из Нью-Йорка. Она дружит с Донателлой и Роберто. Поначалу было немного неловко, но мне показалось, что она хороший человек. Ее муж – миллиардер с замечательной коллекцией. Он отвел меня в маленькую комнату с великолепным рисунком Мадонны. – Розанна жестом показала размер. – Он сказал, автор рисунка – Леонардо да Винчи. Похоже, он заплатил за него миллионы долларов.

– Правда? – Лука помолчал, а затем спросил: – Этот рисунок… где он его взял?

– Не знаю. Он сказал, это секрет, и, наверное, мне не следовало тебе рассказывать. Возможно, знает Стивен. Можешь спросить. А что?

– Да нет, – пожал плечами Лука, – ничего.

В течение вечера подозрения Луки росли, как на дрожжах. Извинившись, он рано вернулся в комнату, отчаянно пытаясь собраться с мыслями: Донателла, друг-коллекционер, небольшой рисунок Мадонны в стиле Леонардо… Одна и та же история – или просто совпадение?

На следующее утро, когда Элла и Розанна сидели на кухне, а Нико завтракал, Лука пошел в кабинет. Он просмотрел адресную книгу сестры и нашел номер галереи Стивена.

– Стивен, это Лука Меничи. Извини, что беспокою! Вопрос может показаться странным, но вчера вечером Розанна рассказала мне о рисунке Мадонны, хранящемся у твоего клиента в Нью-Йорке.

– Правда? Ей не следовало об этом упоминать, – строго сказал Стивен.

– Она никому больше не расскажет, не волнуйся. Но почему это секрет?

– Многие коллекционеры предпочитают хранить самые ценные картины в тайне. Воровство нынче серьезная проблема.

– Ты, случайно, не знаешь, у кого твой клиент купил рисунок?

– Знаю, но если я тебе расскажу, то нарушу конфиденциальность.

– Стивен, пожалуйста! Мне очень важно узнать. Обещаю, я никому не скажу.

– Хорошо… Это известный итальянский торговец Джованни Бьянки. А почему ты спрашиваешь?

Лука на другом конце провода закрыл глаза и недоверчиво покачал головой.

– Лука, ты еще здесь?

– Да. Стивен, нам нужно поговорить. Дело крайне важное.

– Ну, сегодня я приду на ужин. Могу приехать пораньше, и мы поболтаем, пока Розанна будет купать Нико.

– Хорошо. Но, пожалуйста, ни слова Розанне!

– Конечно. Пока, Лука!

Лука положил трубку, вернулся на кухню и попытался забыть, что у его любимой церкви и его страны, возможно, украли бесценное сокровище – и увели его прямо у него из-под носа.

Глава 41

Позднее в тот же день, когда Нико и Элла уже спали, Розанна сидела за кухонным столом и читала письмо от Карлотты.

Вико Пьедигротта, Неаполь

Моя дорогая Розанна!

От всего сердца благодарю тебя, что ты приютила Эллу. Для меня очень важно, что она с тобой в Англии, вдали от происходящего с ее мамой. Лука расскажет тебе о моей болезни и о том, что у меня осталось совсем немного времени. Прости, Розанна, что я не хочу тебя видеть; когда смерть внезапна, выбора нет, но единственное утешение от моей медленной смерти – я могу организовать ее так, как хочу. И я не желаю никого видеть.

Скоро я уеду в какое-нибудь мирное место. Потом ко мне присоединится Лука и поможет прожить последние дни. Если тебе кажется, что последние годы я прикладывала мало усилий для общения и игнорировала твои любезные приглашения в Англию, я прошу прощения. Я не могу объяснить. Наши жизни сложились совершенно по-разному, и, честно говоря, мне сложно их сравнивать. Вот я это и сказала. И когда-нибудь, если так решит судьба, ты узнаешь правду и все поймешь.

Розанна, у тебя может возникнуть вопрос, почему я хочу отправить Эллу подальше от себя. Сердце подсказывает мне, что так правильно: она не должна смотреть, как страдает ее мама. Я знаю, ты о ней позаботишься. Сначала ей будет очень нелегко, но она молода, и я уверена, что со временем она сможет прийти в себя благодаря твоей любви.

Я хочу попросить тебя о двух вещах. Когда я умру, я не хочу, чтобы ты или Элла присутствовали на похоронах. Меня похоронят тихо – только папа и Лука. И второе: надеюсь, ты не сочтешь, что я прошу слишком многого. Я не хочу, чтобы Элла возвращалась в Неаполь. Я бы хотела, чтобы она осталась с тобой в Англии. Если она вернется сюда, то повторит мою судьбу. Она заслуживает большего. Она очень особенная девочка. Попроси ее тебе спеть.

Итак, я вверяю ее будущее в твои руки. У меня есть немного денег, и, когда я умру, мой адвокат перешлет вам эту сумму. Заранее благодарю за заботу об Элле! Я знаю: ты сделаешь для нее все возможное.

Розанна, прости за такие слова, но я рада, что ты ушла от Роберто. Он разрушал тебя, и, как бы сильно ты его ни любила, мог причинить тебе только боль. Некоторые люди устроены именно так. Лука говорит, теперь с тобой рядом хороший человек, который заботится о тебе как должно.

И, наконец, не позволяй Роберто отобрать у тебя талант. Ты рождена для пения! Ты ДОЛЖНА петь.

До свидания, Розанна.

Ti amo.

Твоя сестра Карлотта

Розанна выронила письмо из рук и расплакалась.

– Розанна! Розанна? Я…

Она подняла глаза и увидела, что за ней обеспокоенно наблюдает Элла.

– Я пришла сказать, что Нико проснулся, – продолжила Элла. – С тобой все в порядке? Что случилось?

Она глянула на письмо на полу. Розанна быстро его схватила.

– Прости, Элла. Я…

– Это письмо от мамы, где она говорит, что умирает, да? – Розанна увидела в ее прекрасных глазах боль. – Я знаю, что я именно поэтому уехала к тебе в Англию – чтобы мама могла спокойно умереть. Я знаю, что попрощалась с ней навсегда. Я…

Плечи Эллы затряслись, и она разрыдалась.

– Да, Элла. И мне очень, ужасно жаль!

Розанна подошла и обняла девушку, и они начали плакать вместе. Потом она подвела Эллу к дивану, усадила и убрала ее волосы с лица.

– Я представляю, насколько тебе тяжело, – тихо заговорила она по-итальянски. – Но так захотела твоя мама.

– Но не я, – сдавленно произнесла Элла.

– Знаю, знаю. Но она лишь пытается избавить тебя от боли. Меня она тоже видеть не пожелала.

– Но я нужна ей, она совсем одна! – простонала Элла.

– Нет. Завтра Лука улетает обратно и будет с ней. Они очень близки, и она попросила именно его.

– А как же я? Что теперь? – Элла покачала головой. – Как я буду без мамы?

– Cara, у нее есть для тебя план. Пожалуйста, не волнуйся! Пока ты останешься здесь со мной и Нико. Знаю, это странно и сложно, но потом станет легче, обещаю. Мы создадим маленькую семью. Я за тобой присмотрю.

– Но… Ты хочешь меня здесь видеть? Ты ведь меня почти не знаешь!

– Какие глупости, cara! Ты моя племянница, и я люблю тебя, Элла! И мне очень одиноко в этом доме. Составишь мне компанию. И я уже вижу, как тебя обожает Нико. Мы оба очень тебе рады, честное слово! И мы друг друга поддержим, верно?

Элла кивнула:

– Si.

Розанна крепко обняла ее.

– А теперь я лучше пойду наверх, пока мой сын не подумал, что я его бросила. – Она встала и протянула Элле руку. – Пойдем?

Элла улыбнулась и с благодарностью приняла руку:

– Спасибо за доброту.

– Итак, ты считаешь, что обнаружил в склепе миланской церкви тот самый рисунок, что теперь висит у Джона Сент-Регента?

Лука кивнул, видя недоверие на лице Стивена.

– Знаю, это удивительное совпадение, но да.

– Хорошо. Расскажи мне эту историю еще раз, медленно.

Лука рассказал, как обнаружил рисунок и серебряную чашу и как Донателла Бьянки отнесла их мужу на оценку.

– Значит, она сказала, что серебряная чаша стоит кучу денег, а рисунок – почти ничего? – уточнил Стивен.

– Да.

– Почему вы не обратились за альтернативным мнением?

– Мы со священником оказались в затруднительном положении. Если бы мы рассказали о моей находке, деньги вряд ли поступили бы в нашу церковь. Их бы тут же поглотил Ватикан, а нам срочно требовались средства на реставрацию. Поэтому дон Эдоардо, священник, согласился продать чашу через Джованни Бьянки. Тогда Донателла сказала, что хочет купить еще и рисунок Мадонны – якобы он ей очень понравился. Она заплатила нам за него три миллиона лир и сделала большое публичное пожертвование в фонд реставрации. – Лука покачал головой. – Мы доверяли ей, Стивен, и нам были нужны деньги. Если бы я знал правду, то…

Стивен громко вздохнул.

– Ну, если это тот самый рисунок, значит, ты стал жертвой самого удивительного мошенничества. Но, Лука, если это тебя утешит, не ты первый и не ты последний. Во всем мире есть недобросовестные продавцы и коллекционеры. Часто это работает так: кто-то находит ценную картину и знает: если он сообщит властям, ее объявят национальным достоянием, повесят в публичной галерее, и он получит лишь небольшое вознаграждение за усилия. Но если ему удастся найти частного покупателя, то вознаграждение, как ты понимаешь, может быть очень солидным. Думаю, что по крайней мере треть самых ценных картин мира спрятана в частных хранилищах.

Лука покачал головой.

– Не могу поверить, что мы с доном Эдоардо были такими наивными!

– Нисколько. Вы не могли знать, что вас обманывают. В любом случае, прежде чем двигаться дальше, нужно выяснить, тот ли это рисунок.

– Я искренне надеюсь, что ошибаюсь и это лишь совпадение. Но если они и правда украли этот рисунок – не только у нас, но и у церкви и самой Италии, – тогда… – Лука отчаянно покачал головой.

– Давай сначала выясним, тот ли это рисунок.

– Ты хоть представляешь, как это можно сделать? – спросил Лука.

– Вообще-то в прошлый раз я сказал Джону Сент-Регенту, что хотел бы рассмотреть рисунок подробнее. Он полностью мне доверяет. – Стивен вздохнул. – И пока у него нет причин поступать иначе.

– Стивен, ты не должен себя компрометировать!

– Я и не собираюсь, но готов проверить и подтвердить подлинность рисунка. И, конечно, сфотографировать его для тебя в процессе. Но если он окажется именно тем, который ты нашел, мне придется настаивать, чтобы мое имя не упоминалось. В моем деле главное – осмотрительность.

– Конечно. Понятия не имею, что делать, если это тот же рисунок, но я должен выяснить правду. Спасибо, Стивен!

– Не за что. Правда интересует меня не меньше.

– Когда ты поедешь в Нью-Йорк?

– Боюсь, через пару месяцев, не раньше. Сейчас масса дел в галерее! Самое раннее – в начале декабря. И в любом случае было бы слишком подозрительно, если бы я вернулся так скоро. В Нью-Йорке у меня есть еще один клиент – надо подтвердить подлинность картины. Я могу убить двух зайцев. И очень советую тебе пока отпустить эту ситуацию.

– Я попробую, но…

Стивен приложил палец к губам, увидев, что в гостиную вошли Розанна и Элла.

Розанна улеглась на кровать – в теплые объятия Стивена.

– Я так устала! – зевнула она, устраиваясь поудобнее.

– Сегодня вечером Элла казалась счастливее, – заметил Стивен.

– Мы поговорили. Она знает, что Карлотта умирает и с ней простилась. Карлотта написала мне письмо и… Господи, Стивен, это одна из самых трагических вещей, которые мне приходилось читать!

– Мне ужасно жаль, дорогая! – Стивен притянул ее ближе. – И самое ужасное – что твоя сестра так молода. Почему в жизни нет ни справедливости, ни здравого смысла? Просто лотерея…

– Так и есть. Карлотта хочет, чтобы Элла осталась со мной.

– Я знаю.

– Я имею в виду постоянно. После ее смерти.

– Я понял. Что думаешь?

– Конечно же, я ей рада! И, кроме того, Элле почти шестнадцать. Через пару лет она захочет поступить в колледж или университет. Кстати, раз она остается здесь, нужно разузнать о местных школах и найти частного преподавателя английского. Она знает азы, но ей понадобится помощь, если она захочет пойти в школу.

– Да. – Стивен нежно погладил ее по волосам. – Но ты, дорогая, подумаешь обо всем этом завтра.

– И еще кое-что… – продолжила Розанна, ложась и выключая свет. – Может быть, ты знаешь хорошего адвоката?

– Да, вообще-то знаю.

– Тогда порекомендуй мне. Хочу начать бракоразводный процесс.

– Отличные новости! – Стивен поцеловал ее в макушку. – Милая?

– Да?

– Если ты разводишься с Роберто, то как бы ты отнеслась к браку со мной когда-нибудь в будущем?

– Я… Можно я сначала разведусь?

– Конечно. Я только хотел узнать, возможно ли это.

Розанна нежно погладила его по щеке:

– Да, caro. Спокойной ночи!

На следующее утро, перед отъездом в Неаполь, Лука зашел в гостиную и набрал номер Эби. Он нервничал, поскольку не разговаривал с ней с того болезненного расставания в Усадьбе.

– Алло? – Ее голос прозвучал сонно.

– Эби, это Лука.

– Лука, дорогой, как дела?

Ее тон был теплым и встревоженным, и Лука вздохнул с облегчением: она не злилась.

– Я… Нормально. Прости, что не позвонил раньше, – были сложности.

– Не переживай! Ты звонишь сейчас, и это главное.

– Я хотел сказать, что уезжаю на несколько недель. Поеду с Карлоттой в монастырскую больницу недалеко от Помпей. Останусь там, сколько потребуется.

– Конечно. Это просто ужасно… Бедная Карлотта, бедный ты! Как ты себя чувствуешь?

– Я опустошен, но должен собраться с силами ради сестры. Ей понадобится все, что я смогу дать.

– Ей повезло, что у нее есть ты!

– Я свяжусь с тобой, когда все будет… позади.

– Да, – тихо сказала Эби. – Лука, – она не смогла удержаться от вопроса, – ты… скучаешь по мне?

Он вспомнил безмятежные летние дни, когда они смеялись и любили. Потом подумал о том, с чем ему предстоит столкнуться в ближайшие недели.

– Сильнее, чем ты можешь представить. Ciao, cara!

Глава 42

– Что ж, миссис Россини, вам будет приятно узнать, что ваш муж не собирается оспаривать развод.

– О, – грустно ответила Розанна. В глубине души она надеялась на обратное.

– Поскольку вы разводитесь из-за измены и господин Россини не планирует ничего оспаривать, мы можем подать прошение немедленно.

– А как насчет Усадьбы?

– Как вы сказали, дом купили вам в подарок, и документы оформлены на ваше имя. Господин Россини оставит себе дом в Лондоне, как вы и предложили. Он продолжит выплачивать вам щедрое содержание каждый месяц, пока вы снова не выйдете замуж. Также он согласился выплатить двести пятьдесят тысяч фунтов для Нико – эта сумма будет передана в трастовый фонд, пока ребенку не исполнится двадцать один год. Кроме того, он возьмет на себя расходы за образование Нико. – Адвокат сделал паузу. – Я считаю, нам следовало бы добиться хорошей единовременной выплаты и для вас, миссис Россини. Ваш муж – очень богатый человек и…

– Нет. Вопрос закрыт. Мне нужны только дом и средства для комфортной жизни с Нико, – уверенно ответила Розанна.

– Что ж, решать вам.

– Он… спрашивал о праве посещения?

– Нет. Миссис Россини, у меня сложилось впечатление, что ваш муж тоже стремится к полному разрыву отношений. Но это не помешает ему просить о встречах с сыном в будущем. Вы должны понимать.

– А мои вещи в лондонском доме?

– Ключ еще у вас, верно?

– Да.

– Можете приехать за ними в любое время. Господин Россини сейчас живет в Нью-Йорке и бывает там редко. Но если вы не хотите его видеть, позвоните и уточните заранее, – предложил адвокат. – Вот бы каждый развод проходил так легко! Ваш муж очень любезен.

– Любезен, потому что ему не терпится вычеркнуть нас с Нико из своей жизни. – Розанна встала. – Спасибо за все!

– Пожалуйста! Ну, если условия вас устраивают, я напишу юристу вашего мужа, и мы уладим вопрос очень быстро. До свидания, миссис Россини!

Розанна вышла из офиса юриста и двинулась по оживленным улицам Челтнема к галерее Стивена.

– Что случилось? – Он проводил ее в своей кабинет и усадил в кресло. – Чего он хочет?

– Ничего. Роберто на все согласен.

– Замечательные новости, верно? Месяц-другой – и ты свободна, дорогая. Я думал, ты этого хотела. Почему у тебя такой несчастный вид?

– Верно, я этого хочу. – Розанна выдавила улыбку и взглянула на часы. – Вызовешь мне такси? Пора возвращаться. Я обещала Элле приехать через пару часов.

– Да, конечно.

Стивен принялся искать номер в телефонной книге. Он позвонил и заказал такси, а потом медленно положил трубку и пристально посмотрел на Розанну.

– Дорогая, ты уверена, что хочешь развода?

– Да, Стивен, – повторила она.

– Тогда, может, свозим Нико и Эллу куда-нибудь на Рождество, когда я вернусь из Нью-Йорка? Нам всем не помешало бы отдохнуть!

– Возможно, но посмотрим, что будет с Карлоттой. Лука позвонит сегодня вечером и расскажет, как она.

Розанна увидела, как к галерее подъехало такси.

– Мне зайти сегодня?

– Да, пожалуйста.

– Хорошо, дорогая. Тогда увидимся!

Шаги Луки эхом отдавались в каменном коридоре монастыря. Он открыл дверь в комнату Карлотты и тихо подошел к ее кровати. Сел и нежно взял хрупкую руку сестры.

– Как папа? – пробормотала Карлотта, открыв глаза.

– Ты была права.

– В чем?

– Папа сделал предложение синьоре Барези, и она согласилась. Они хотят пожениться как можно скорее. Он только что сообщил мне по телефону. Попросил нашего благословения.

– Ты дал?

– Конечно. Ты умница, Карлотта! Похоже, твой план сработал.

Она облегченно вздохнула и закрыла глаза.

– Я знала: один он долго не продержится.

– А еще я позвонил в Англию. Розанна и Элла передают привет. У Розанны очень печальный голос.

– Почему? – Карлотта по-прежнему не открывала глаз.

– Роберто согласился на развод. Не стал оспаривать, удовлетворил все требования Розанны. Похоже, скоро наша сестра наконец от него освободится.

Глаза Карлотты распахнулись. Лука заметил в них свет, которого не видел уже много дней.

– Отличная новость! Она должна стать счастливой.

– Знаю. Но, боюсь, она по-прежнему его любит.

– Она его забудет. – Карлотта попыталась сесть. – Лука, я хочу, чтобы ты сделал кое-что еще. Можешь позвонить моему адвокату и попросить приехать? Мне нужно уладить еще несколько вопросов.

– Лучше перескажи все мне, а я с ним увижусь. Для тебя это слишком утомительно.

– Нет, – отрезала Карлотта. – Я хочу увидеться с ним сама.

На следующий день в монастырь прибыл адвокат. Карлотта настояла, чтобы Лука оставил их наедине. Когда дверь закрылась, они поговорили. Наконец, Карлотта вручила ему конверт.

– Вы понимаете, что об этом никто не должен узнать? И его нельзя отправлять до моей смерти.

– Я понял, синьора, – ответил адвокат.

– Пожалуйста, убедитесь, что письмо будет помечено как конфиденциальное и отправлено в Нью-Йорк, в оперный театр «Метрополитен». Они знают, куда его переслать.

– Не волнуйтесь! Обещаю, я выполню ваше желание.

– Спасибо!

Когда адвокат ушел, Карлотта снова откинулась на подушки – у нее совсем не осталось энергии.

Она терзалась над этим решением уже несколько месяцев. Ей не хотелось причинять сестре боль, но все же казалось важным сообщить ему.

Их скорый развод убедил ее окончательно.

Роберто узнает, что у него есть дочь.

И она наконец обретет покой.

– Теперь у тебя есть мой нью-йоркский номер. Если возникнут проблемы, звони. – Стивен расцеловал Розанну в обе щеки.

– Не возникнет, – пообещала она.

– Две недели – слишком долгий срок вдали от тебя, – прошептал Стивен, прижимая ее к себе.

– Они пролетят быстро. Ты будешь занят работой, а я – подготовкой к Рождеству. Иди, caro, а то опоздаешь на рейс!

Стивен сел в машину и завел мотор.

– До свидания, Элла! До свидания, Нико! До скорой встречи!

– Элла, сможешь приглядеть за Нико пару часов? Мне нужно забрать вещи из лондонского дома. Адвокат написал, что следующая неделя вполне подходит: Роберто в Нью-Йорке. Одной мне было бы гораздо проще.

– Конечно. Все будет хорошо, – ответила Элла.

– Уверена? Я могу поехать в субботу, чтобы тебе не пришлось пропускать школу.

– Конечно, уверена. Нико любит тетю Лалу, верно? – Элла обняла Нико, и мальчик засмеялся от удовольствия.

– Спасибо, Элла! Я очень ценю твою помощь.

– Ты в порядке? – спросила девушка, заметив, как взволнована тетя.

– Да, в порядке.

Розанна ушла из кухни в кабинет – составлять список вещей.

Сидя в поезде в Лондон и пытаясь отвлечься от мыслей о предстоящих делах, Розанна размышляла, как хорошо Элла адаптировалась к новой жизни. Она стала ходить в небольшую частную школу в соседней деревне. За последние два месяца английский Эллы стал значительно лучше, и у нее появились новые друзья. Влиться в учебный процесс оказалось непросто, но учителя любезно предложили ей дополнительные занятия. Они уверяли, что ее уровень английского позволит сдать экзамены летом. А если она сомневается, можно остаться на следующий год. На следующей неделе Розанна с Нико собирались посетить школьный концерт: Элле дали сольную партию, и она с сияющими глазами прибежала домой – ей не терпелось сообщить тете хорошие новости.

Розанна очень полюбила племянницу и восхищалась ее мужеством и упорством. Телефонные звонки от Луки с новостями о Карлотте давались непросто и обычно заканчивались слезами, но в целом казалось, что Элла приняла ситуацию и изо всех сил старалась к ней приспособиться. Розанну утешала возможность рассказать Луке хорошие новости про Эллу. Она знала: это поддержит Карлотту, которая, по его словам, последние пару дней пребывала в полубессознательном состоянии. Вчера вечером Лука предупредил Розанну: по его мнению, конец уже близок, но он чувствует, что их сестра готова.

Поезд подъехал к станции Паддингтон. Розанна вышла и отыскала на платформе телефонную будку. Дрожащими пальцами набрала номер дома в Кенсингтоне. Она знала, что Роберто в Нью-Йорке, но все равно хотела перепроверить. Она слушала гудки добрые две минуты, прежде чем положить трубку и виновато улыбнуться разгневанному бизнесмену, ждущему очереди. Потом вышла на улицу и взяла на стоянке такси.

– Кэмпден-Хилл-роуд, пожалуйста.

– Хорошо, мисс.

Розанна знала, что Роберто нет в городе, но ее сердце заколотилось быстрее, когда такси проехало по Кенсингтон-Хай-стрит, свернуло налево и остановилось перед домом.

– С вас шесть фунтов, дорогая.

Розанна расплатилась с водителем и вышла из машины. Ненадолго замерла, глядя на изящный белый дом. Сделала глубокий вдох и поднялась по ступенькам к входной двери.

Знакомый и некогда умиротворяющий запах дома ударил в нос, когда Розанна зашла в холл. Внезапно закружилась голова, и она, тяжело дыша, опустилась на нижнюю ступеньку, пытаясь взять себя в руки.

«Давай, Розанна, – сказала она себе. – Всего час – и можно ехать домой».

Она встала и нашарила в сумочке список. Совсем короткий – в основном странные безделушки, купленные во время путешествий по миру. Розанна поднялась по лестнице молчаливого дома, решив сперва разобраться с самым сложным. Толкнула дверь спальни, которую делила с Роберто, и вошла внутрь.

Ничего не изменилось – даже ее фотография еще стояла на прикроватном столике Роберто. Дом казался необжитым, и Розанна задалась вопросом, часто ли Роберто ночевал здесь после их расставания. Похоже, что нет. Она подошла и открыла шкаф. Внутри висела ее одежда и несколько его костюмов; стояли ее туфли и его ботинки. Розанна потянулась за платьем, но замерла. Оно ей не нужно, как и все остальные – дома много других. Кроме того, она никогда их не наденет – слишком болезненное напоминание.

Розанна села на кровать и обхватила голову руками. Желание забрать вещи стало неловким предлогом, поводом вернуться в прошлое. Но в жестокой реальности ее ждала пустота: время не повернуть вспять.

«Всего час воспоминаний – и я должна забыть навсегда», – подумала она.

Розанна прошлась по дому, забирая программку «Травиаты» из Ковент-Гарден в рамке, хрустальные бокалы, купленные в Вене, канделябр, найденный на блошином рынке в Париже, и складывая их в сумку, которую привезла с собой. Каждый предмет пробуждал воспоминание о моменте, особое чувство. Она воскрешала радость, с головой погружаясь в прошлое, и не находила там боли – лишь наслаждение.

В гостиной висела их фотография сразу после рождения Нико. Там у нее были сияющие глаза, живое лицо. Розанна подошла к зеркалу над камином и всмотрелась в свое отражение. Она знала, что теперь выглядит иначе. Взгляд стал грустным и мертвым.

– Я люблю тебя, Роберто! Что бы ты ни сделал, я буду любить тебя всегда. Буду любить всегда… – пробормотала она.

Спустилась на кухню и вызвала такси до станции. Села ждать и почти машинально включила кассетный магнитофон, как обычно, стоявший на столе. Комнату наполнил ее собственный голос, застигнув Розанну врасплох.

Она закрыла глаза и прислушалась. А потом начала петь. Сначала тихо, нерешительно, а затем, когда обрела уверенность в уединении, ее голос заглушил запись. Закрыв глаза, она пела «Быть свободной, быть беспечной» – проникновенную арию Виолетты из «Травиаты», словно от этого зависела ее жизнь.

Когда она закончила, воцарилась оглушительная тишина.

Потом кто-то захлопал.

Розанна открыла глаза, и кухня слегка закружилась.

Перед ней стоял Роберто.

Глава 43

Розанна не знала, как долго они молчали, глядя друг на друга. Его лицо располнело, стало менее угловатым, а фигура потяжелела, но это был все тот же Роберто, и сердце предательски екнуло.

– Ciao, – сказал он наконец.

– Ciao. – Она покраснела. – Не знала, что ты здесь. – Розанна встала. Она мечтала об этом моменте, знала о нем заранее. – Мне пора. Я забрала кое-какие вещи.

– Это пока еще и твой дом – по крайней мере, ближайшие пару недель, – пожал плечами Роберто.

Его небрежность и нарочитая невозмутимость при первой за столь долгий срок встрече рвали Розанне душу. Она отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Мой юрист сказал, что ты в Нью-Йорке.

– Я не планировал сюда приезжать, но прилетел в Хитроу с концерта в Женеве, а обратный рейс в Нью-Йорк задержали на восемь часов. В Хитроу туман, поэтому я решил заехать сюда и немного поспать.

– Не буду мешать, – резко сказала она. – Я как раз ухожу.

– Возвращаешься в Усадьбу? – уточнил он.

– Да. За мной едет такси.

– Как Нико? – Роберто смотрел на нее очень пристально.

– В порядке.

– Наверное, сильно вырос.

– Да, – ответила она холодно, насколько смогла.

– Так и не собираешься возвращаться на сцену?

– Нет.

– А следовало бы.

– Мне нужно заботиться о твоем ребенке, помнишь?

– Конечно. Прости! Я помню твои чувства по этому поводу.

Розанна не выдержала.

– Мне пора. – Она подошла к кухонной двери, где стоял Роберто. – Прошу прощения.

Роберто не сдвинулся с места.

– Дай пройти. Дай пройти!

Она ударила его, и он схватил ее за локти.

– Хватит, Розанна, перестань!

– Просто дай мне уйти… отпусти… – По ее щекам потекли слезы. – Тебя не должно здесь быть! Тебя не должно здесь быть! – твердила она.

– Розанна, cara, прости! Пожалуйста, не плачь! Я не могу смотреть, как ты плачешь.

Роберто отпустил локти Розанны и заключил ее в объятия.

Несколько секунд она оставалась напряжена, но потом перестала сопротивляться и расслабилась, прижавшись к нему и продолжая беспомощно всхлипывать. Роберто нежно погладил ее по волосам.

– Пожалуйста, прости меня! Я был свиньей. Мне жаль. Ты же знаешь, я с трудом справляюсь, principessa.

Слышать от него ласковое прозвище, вдыхать знакомый аромат и чувствовать на себе его руки было невыносимо. С огромным усилием она отстранилась и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Прости за глупость и эмоциональность! Мы уже взрослые.

– Ты никогда не будешь для меня взрослой, – пробормотал он. – Ты навсегда останешься той худенькой девочкой в хлопковом платье, которая пела «Аве Мария» на юбилее мамы и папы. Розанна, пойдем выпьем чего-нибудь, пока ждем машину? В память о старых временах.

Розанна встала, каждой клеточкой тела чувствуя, что должна немедленно уходить, но ноги отказывались повиноваться. Она молча наблюдала, как Роберто открывает буфет и достает полупустую бутылку бренди.

– Стоит с тех пор, как мы отсюда ушли. К счастью, это одна из немногих вещей, что с возрастом становятся только лучше. – Он нашел два стакана, сел за стол и наполнил стаканы. – Иди сюда.

Розанна наконец смогла совладать со своими ногами и присоединилась к Роберто.

– Розанна, хотя бы сегодня дай мне шанс сказать, как я сожалею! – Роберто сделал глоток бренди. – Это я во всем виноват. Повел себя как ублюдок. Знаю, ты никогда не сможешь меня простить, но я все равно хочу сказать.

Розанна вздохнула, обретя голос.

– Такова твоя натура, Роберто, – оцепенело прошептала она. – С моей стороны было глупо думать, что ты можешь измениться.

– И твоя, – добавил он. – Некоторые жены готовы терпеть… грешки.

– Пока рожают ребенка от мужа? Сомневаюсь, – возразила Розанна, чувствуя, как спутанные чувства обретают четкость.

Роберто хватило совести покраснеть. Он покачал головой:

– Это ничего не значило. Я ее не любил.

– А сейчас?

– Нет.

– Тогда почему живешь с ней в Нью-Йорке?

– Это удобно, вот и все. Триш Сент-Регент сказала, в твоей жизни тоже кто-то появился?

– Да. – Розанна мысленно отругала себя за покрасневшее лицо.

– Ты его любишь?

– Пока говорить рано. Возможно, в будущем я смогу его полюбить.

– Тебе повезет, если ты снова найдешь любовь. Я уже нет. – Он пожал плечами.

– Вряд ли ты знаешь, что такое любовь, Роберто.

– Знаю. Когда ты прогнала меня, я провел неделю в этом доме, плакал здесь в одиночестве. Я думаю о тебе каждый день с тех пор, как мы расстались. Скучаю по тебе каждый час. Но какое это теперь имеет значение? – Роберто вздохнул, подливая бренди в стакан.

«Он непревзойденный актер, – напомнила себе Розанна. – Я не должна верить его словам».

– Тогда почему ты не выходил на связь? Почему полтора года не пытался увидеть сына? Потому что любил нас? – Она покачала головой. – Роберто, я так не думаю.

– Той ночью я сказал тебе: если ты прогонишь меня, не дав возможности объясниться, я никогда не вернусь. Вспоминай, Розанна! Вспомни, как ты разозлилась! Никогда не забуду, как ты смотрела на меня с порога. Столько отвращения, столько ненависти… Я думал, ты хочешь, чтобы я ушел навсегда. Я ошибался?

– Конечно, нет, – храбро солгала она. – Я же так и сказала. Но я думала, ты выйдешь на связь, чтобы увидеться с Нико.

– Неужели ты не понимаешь? Как я мог видеть тебя или нашего ребенка, понимая, что мне придется расстаться с вами уже через пару часов? Сама знаешь, какие мы люди, Розанна: все или ничего. Я понял: ты не хочешь, чтобы я возвращался, и полностью разорвал отношения. Но, несмотря на это, – признался он, – я несколько раз пытался дозвониться. Очевидно, вас не было дома.

– Даже мне иногда приходится выходить из дома, Роберто.

«Он лжет. Он лжет, – твердила она себе. – Он вообще о нас не думал».

– Прошу, Розанна! Возможно, это один из наших последних разговоров. Я с тобой честен. Клянусь, я звонил! По крайней мере, поверь: я по-прежнему люблю Нико.

– Тогда почему не пытался его увидеть? – возразила она, радуясь собственному гневу за сына. – Но я попытаюсь поверить – ради Нико.

– О principessa! – Роберто погладил ее по волосам. – Почему так вышло? Мы были счастливы втроем. И столько потеряли… Но во всем виноват только я – знаю, знаю.

В дверь позвонили, и резкий звук пронзил повисшее в воздухе напряжение. Розанна встала.

– Такси уже здесь. Мне пора.

– Конечно. – Роберто тоже встал. – Знаешь, cara, я никогда не перестану тебя любить, – мягко сказал он.

«Скажи то же самое в ответ, Розанна! Скажи! – твердила она себе. – Ты же знаешь, что принадлежишь ему – и неважно, какой он и сколько боли тебе причинил».

Но она не ответила, а огромным усилием воли заставила себя подняться наверх, к входной двери. Роберто последовал за ней.

– До свидания, Роберто! – Она спустилась с крыльца, повернулась и посмотрела на него. – Если захочешь увидеть сына, пожалуйста, дай мне знать.

Розанна повернулась и поспешила к такси. Мир расплывался от слез.

Роберто проводил машину взглядом, захлопнул входную дверь и медленно спустился на кухню. Сел за стол и налил себе еще бренди. В воздухе по-прежнему витал аромат ее духов. Роберто чувствовал себя измученным и совершенно опустошенным.

Через шесть часов он улетит в Нью-Йорк – обратно к Донателле и жизни, в которой есть все, кроме смысла. Роберто открыл глаза: закрывая их, он каждый раз видел Розанну на кухне – ее прекрасное лицо, мокрое от слез, пролитых из-за него.

Через два часа Роберто запер дверь и сел на заднее сиденье машины. Такси тронулось, он оглянулся, и дом медленно исчез в тумане – мечта, обернувшаяся кошмаром.

Розанна вернулась домой через три с половиной часа. Поезд задержали из-за ужасного тумана. Она зашла в холл, чувствуя себя эмоционально и ментально опустошенной.

– Ciao, Розанна! Все в порядке? Ты какая-то бледная, – сказала Элла, появившаяся из гостиной.

– Обратный путь оказался непростым. С Нико все в порядке?

– Все хорошо. Я только уложила его спать. Сделать тебе что-нибудь поесть?

– Нет, спасибо, Элла! Думаю, я пойду наверх, приму ванну.

– Хорошо. Где вещи?

– Какие вещи?

– За которыми ты ездила в Лондон.

– О, я… – Розанна покачала головой, поняв, что совсем про них забыла. – Я решила, лучше все-таки оставить их там. Слишком много воспоминаний.

Элла кивнула, а Розанна сняла туфли и начала подниматься по лестнице.

– Из Нью-Йорка звонил Стивен.

– Ты сказала ему, где я?

– Да. – Элла растерялась. – Прости. Я не знала, что нельзя.

– Нет, все в порядке, Элла.

– Он передал привет и сказал, что позвонит завтра.

Розанна устало кивнула.

– Спасибо. Спокойной ночи!

Было уже за полночь, но, как Розанна ни пыталась, сон не шел. Наконец она встала и принялась искать в аптечке снотворное, прописанное доктором, когда они расстались с Роберто. Она так и не отважилась его принимать – боялась не услышать Нико, если тот заплачет ночью. Понимая, что таблетки не помогут, она поставила пузырек на место и спустилась на кухню, чтобы приготовить чаю.

Включив чайник, Розанна посмотрела в окно. Туман был настолько густым, что полностью скрывал дерево, стоявшее в нескольких метрах от дома. Розанна отнесла кружку в гостиную и включила лампу.

А потом услышала стук.

Она замерла от страха. Розанна всегда боялась такого: две женщины и младенец – одни, беззащитные перед злоумышленниками.

В дверь опять кто-то постучал.

«Но ведь грабители не стали бы стучать?» – рассудила она, пока кралась в холл, чтобы попытаться рассмотреть, кто там.

– Розанна, это я. Впусти меня! – раздался голос из щели почтового ящика на двери.

Торопливо отперев засовы и сняв цепь, Розанна с бешено бьющимся сердцем открыла дверь.

– Ты сказала дать знать, если я захочу увидеть сына. Я хочу. И я приехал. Люблю тебя, моя principessa!

Роберто посмотрел на нее и раскрыл объятия. В его усталых глазах плескалась неуверенность.

Поколебавшись несколько секунд, но не в силах больше сопротивляться, Розанна осторожно шагнула навстречу.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, Нико, твой отец снова появился в нашей жизни. Когда он приехал в Хитроу, ему сообщили, что рейс в Нью-Йорк отменен из-за тумана. Потом он рассказывал, что в тот момент понял: это судьба.

Наше воссоединение было страстным и эмоциональным. Двое влюбленных, которые не виделись больше полутора лет… В ту ночь взаимные обвинения больше не звучали. Мы просто утонули в радости долгожданной встречи.

На следующее утро я посмотрелась в зеркало и поняла, что не прогоню Роберто. Мои глаза снова блестели. Я выглядела по-настоящему счастливой – впервые за год. Что бы ни случилось, Роберто был моим мужем и твоим отцом. Мы принадлежали друг другу, и только это имело значение.

Нико, прежде чем рассказать о дальнейших событиях, я прошу попытаться понять мои чувства к твоему отцу. Моя любовь затмевала все остальное. Его возвращение стало такой радостью, что я оказалась слепа к боли окружающих меня людей. Я вела себя эгоистично, ранила близких поступками, которые при других обстоятельствах показались бы мне немыслимыми.

Со временем я поняла: мы можем любить кого-то всем сердцем, но это не значит, что человек нам подходит. Роберто не пробуждал во мне лучшее. Рядом с ним я никогда не контролировала ситуацию. Само его присутствие было сродни наркотику. Теперь я вижу: оно изменило меня к худшему.

Я вернула Роберто, но потеряла себя.

Наверное, тебе тяжело это читать. Я много раз задавалась вопросом: правильно ли делиться с тобой такими вещами или я просто пытаюсь загладить вину? Но сердце подсказывает: у тебя найдутся силы понять. Могу сказать одно: я всегда старалась сделать для тебя все возможное, защитить и воспитать в атмосфере любви и безопасности. И все же, когда ты нуждался во мне сильнее всего, меня не оказалось рядом. И я никогда себе этого не прощу. Никогда.

Глава 44

Глостершир, декабрь 1982 года

На следующее утро Розанна проснулась и осторожно перевернулась, опасаясь, что ей просто приснился сон.

Но он действительно оказался рядом. Кошмар закончился. Снова началась жизнь.

Розанна полежала, любуясь им еще несколько мгновений, наслаждаясь воспоминаниями о том, как они занимались любовью до самого рассвета. Она не чувствовала ни малейшей усталости. Каждая клетка вибрировала новой энергией.

Отчаянно желая снова оказаться в объятиях Роберто и убедиться, что он действительно здесь, действительно ее любит, Розанна придвинулась ближе и нежно положила руку ему на плечо. Ответа не последовало. Он даже не пошевелился. «Бедный Роберто! – подумала она. – Должно быть, очень устал».

Розанна тихо выбралась из постели и надела халат. Странным образом из детской Нико не доносилось никакого шума. Она открыла дверь спальни и прошла по коридору в его комнату. Кроватка пустовала: видимо, Элла уже повела его вниз завтракать.

Элла… Нужно пойти и попытаться объяснить ей появление Роберто.

Довольный Нико сидел на высоком стульчике и ел тосты с медом.

– Доброе утро, Элла! – с улыбкой поприветствовала племянницу Розанна. – Во сколько он проснулся? Прости, я не услышала. Здравствуй, дорогой!

Она поцеловала и обняла Нико, а он провел липкими пальчиками по ее лицу.

– Примерно полчаса назад. Я знаю, ты устала, поэтому подняла его сама.

– Спасибо! Ты ангел.

Розанна села за стол.

– Хочешь кофе? Я только приготовила. – Элла встала и подошла к кофемашине.

– С удовольствием! Элла, я должна тебе кое-что сказать.

– Да?

– Иди садись, и я попытаюсь объяснить.

Элла поставила на стол две чашки кофе и села, выжидающе глядя на Розанну.

– Ты же знаешь, что я собиралась развестись со своим мужем Роберто?

– Да. Поэтому ты вчера и поехала в Лондон забирать вещи.

– Именно. И, приехав туда, я совершенно случайно встретила его. Он пришел ровно в тот момент, когда я собиралась уходить. Мы разговорились, и вчера поздно вечером он приехал ко мне.

– Ой… Где он?

– Спит наверху.

Элла молча кивнула и спросила:

– Значит, ты передумала разводиться?

– Нет, то есть… Пока не знаю. Он хочет остаться на несколько дней. Очевидно, нам надо многое обсудить. И он хочет увидеть сына.

– Конечно. Но как же Стивен?

Розанна виновато покачала головой.

– Элла, я правда не знаю. Роберто – мой муж и отец Нико. Если у нас есть шанс воссоединиться, наверное, стоит попробовать?

Элла снова бесстрастно кивнула.

– Да, понимаю. Но мне нравится Стивен. Ему же будет больно…

– Да, но… – Розанна покачала головой. – Честно говоря, я не могу сейчас об этом думать. Отнесу Роберто кофе. А завтра, в благодарность за твою заботу о Нико, думаю, нам надо поехать в Челтнем и купить тебе платье для концерта, – предложила она в качестве слабого примирительного жеста.

– Спасибо! Но я должна надеть форму, как все остальные.

Голос Эллы прозвучал формально и отстраненно.

– Ну, значит, на Рождество.

– Было бы здорово, – сухо согласилась Элла.

Розанна взяла на руки Нико.

– А теперь пойдем наверх, к твоему папе.

Через двадцать минут Розанна вышла из ванной и направилась по коридору в спальню. Остановилась в дверях, наблюдая, как отец и сын свернулись калачиком в постели и читают любимую сказку Нико о Винни-Пухе. Она столько раз мечтала о подобном, что к горлу подступил ком.

– Тебе нужно спуститься и познакомиться с моей племянницей Эллой, – сказала она, заходя в комнату.

– Конечно. – Роберто взглянул на нее поверх головки Нико. – Он такой красивый, Розанна, и такой умный! Я и забыл, как чудесно проводить с ним время!

– Больше не забывай, ладно? – прошептала она.

Роберто покачал головой.

– Никогда.

– Папа?

Роберто подмигнул ей.

– Видишь? Он не забыл меня. – Он наклонился к ребенку. – Да, Нико?

Нико указал на книгу в руке Роберто.

– Прочитай еще раз! Спасибо, пожалуйста.

Элла обернулась, когда час спустя Роберто вошел на кухню. Розанна следовала за ним с Нико на руках.

– Итак, ты Элла, – сказал Роберто.

– Да. Рада знакомству! – осторожно ответила она.

– Надеюсь, тетя хорошо с тобой обращается?

– Si. То есть да. Спасибо, синьор.

– Пожалуйста, зови меня Роберто. В конце концов, я твой дядя. – Роберто повернулся к Розанне: – Думаю, сегодня нам надо сходить пообедать в тот чудесный ресторан в Чиппинг-Кэмпдене.

– Но Роберто, там нужно бронировать столик за несколько недель! – возразила Розанна.

Роберто спокойно повернулся к ней.

– Cara, кажется, ты забыла: места для Роберто Россини, его жены и семьи найдутся всегда. Сейчас я позвоню метрдотелю.

Роберто подошел к телефону, договорился о предстоящем визите и вернулся за стол. Розанна порхала по кухне, готовя свежий кофе и тосты.

– Чьи это? – Роберто указал на большие резиновые сапоги возле двери.

Розанна покраснела.

– Моего друга Стивена.

Роберто встал, подошел к сапогам, открыл мусорное ведро и бесцеремонно выкинул их.

– Итак, обед в час дня. Розанна, принесешь кофе и тосты в кабинет? Надо созвониться с Крисом – сказать ему, где я.

– Конечно, Роберто.

Наблюдая за их разговором, Элла поняла: теперь все в Усадьбе будет иначе.

Роберто блистал за обедом, развлекая их троих – и весь остальной ресторан – оперными анекдотами. Элла сидела тихо, с трепетом наблюдая за счастливым лицом Розанны.

Уже вечером Роберто и Розанна лежали на ковре у камина.

– Твоя Элла немного странная, – заметил Роберто.

– Нет, она очень милая и добрая, но немного стесняется, особенно тебя, – ответила Розанна, защищая племянницу.

– Я такой страшный? – ухмыльнулся он.

– Иногда ты немного… передавливаешь, да.

– Тогда прости.

– Будь с ней побережнее! Она смирилась с болезнью Карлотты, но каждый день ждет страшную новость – как и я. Пожалуйста, не забывай.

– Конечно. Наверное, вам обеим очень тяжело.

– Да. – Розанна смотрела в огонь. – Роберто… – Она не могла удержаться от вопроса. – Ты останешься?

Он потянулся и сжал ее руку:

– Конечно, principessa! Я должен быть с женой и ребенком. Разумеется, если ты не хочешь продолжать развод.

– Нет! Конечно, нет.

– Хорошо. Тогда я дам знать юристу.

– Нам надо все обсудить, устроить. То есть…

Роберто приложил палец к ее губам.

– Тише, Розанна! Не порти такую минуту мыслями о будущем. Ты всегда слишком много беспокоишься. У меня нет планов до Нового года. Давай просто насладимся совместным Рождеством, а поговорим потом?

– Ты расскажешь Донателле?

– Ты расскажешь своему другу? – парировал Роберто.

– Придется. Он планировал провести Рождество здесь, с нами.

– Значит, его ждет разочарование. Но ничего не поделаешь, – спокойно ответил Роберто, хотя сжатая челюсть выдавала напряжение. – Я твой муж – единственный человек, который тебя по-настоящему любит и понимает.

Когда его губы встретились с ее губами, а рука погладила грудь, Розанна поняла: разговоров сегодня вечером больше не будет.

В следующий вторник Роберто, Розанна и Нико поехали в школу Эллы на рождественский концерт. Все взгляды устремились на Роберто, едва он вошел. Он благосклонно улыбнулся, занимая места в конце зала.

– Миссис Россини! – К ним подскочила взволнованная директриса. – Я не знала, что с вами придет муж. Пожалуйста, займите свободные места в первом ряду!

– Спасибо за предложение, но отсюда тоже прекрасно видно. Я не хочу смущать артистов, – прошептал Роберто.

– Надеюсь, после концерта вы останетесь на чашечку кофе?

– Конечно, – кивнула Розанна, и директриса поспешила узнавать, сможет ли местная газета срочно прислать фотографа, чтобы запечатлеть неожиданное событие в ее школе.

Концерт начался. Роберто смотрел на Нико, уснувшего на коленях у Розанны, и жалел, что не может поступить так же. А потом услышал голос – низкий, глубокий, полный оттенков. Роберто с интересом взглянул на сцену. Там стояла Элла. Она сгорбилась от волнения, и ее худое тело почти противилось исходящему из него глубокому мощному звуку. Элла напомнила Роберто Розанну в момент их первой встречи – длинные руки и ноги и огромные темные глаза. Однажды Элла станет красавицей, как и тетя.

«Все спокойно, все светло…»[26] – пела она. Роберто взглянул на Розанну, которая тоже с изумлением смотрела на племянницу, и одобрительно ей кивнул, а потом снова переключил внимание на Эллу. Несомненно, у нее исключительный голос! Совсем не такой, как у Розанны: меццо или, возможно, даже контральто.

Когда Элла закончила, Розанна повернулась к Роберто, и ее глаза блестели от слез.

– Жаль, что этого не слышит Карлотта!

После концерта Роберто и Розанна выполнили свой долг, поболтав с другими родителями и учителями за чашечкой кофе.

– Голос Эллы нужно развивать! – Роберто взволнованно опустил руку на плечо племянницы, разговаривая с директрисой.

– Ну, учитывая ваш талант и дарование вашей жены, это неудивительно, верно? – улыбнулась она.

– К сожалению, я тут совершенно ни при чем. Я связан с Эллой только через брак с Розанной, – поправил Роберто.

– Разумеется, мы сразу же заметили талант Эллы, – пробормотала директриса, и ее лицо розовело с каждой секундой. – Она была такой застенчивой, когда приехала, но мы очень старались наладить контакт.

– И проделали прекрасную работу! Верно, cara? – Роберто повернулся к Розанне.

– Да. – Розанна пыталась удержать Нико, который тянулся к шоколадному печенью в руках директрисы.

– Ты хочешь стать певицей, Элла? – Роберто посмотрел на нее сверху вниз.

– О да, – не привыкшая к похвалам и вниманию Элла застенчиво улыбнулась.

– Тогда мы найдем тебе лучшего учителя в Англии. Начинать никогда не рано! Верно, Розанна?

– Абсолютно точно, – согласилась она.

– Ну, мистер Россини, мы можем устроить частные уроки и… О, вы не против со мной сфотографироваться? Только для местной газеты.

Роберто обнял ее за плечи и улыбнулся, глядя в камеру, пока Нико извивался в руках Розанны.

– А теперь нам пора домой, – заявил он. – Мой сын устал.

– Счастливого Рождества! – пожелала им директриса, когда они вчетвером направились к выходу.

На следующий день Роберто заявил, что хочет отвезти Розанну в Челтнем за рождественскими покупками.

– Не могла бы ты присмотреть за Нико, Элла? Мы хотим купить ему подарки от Санта-Клауса, – попросила Розанна.

– Конечно.

– Мы всего на пару часов, – добавила она, не желая, чтобы племянница почувствовала, будто ее используют в качестве бесплатной няни.

– Не волнуйся! Мне нравится присматривать за Нико, – улыбнулась Элла, по-прежнему в прекрасном настроении после вчерашнего вечера.

Розанна и Роберто ушли, а она отправилась на кухню убираться после завтрака, подпевая песням, звучащим по радио. Нико играл на полу. Когда Роберто неожиданно вернулся в жизнь Розанны, Элла опасалась худшего – что ей больше не рады в семье, которую она так полюбила. Но сегодня утром она чувствовала себя счастливее, чем когда-либо. Великий Роберто Россини сказал, что у нее талант! Начал искать ей преподавателя по вокалу и предложил попытаться в следующем году поступить в Королевский музыкальный колледж в Лондоне. Мысли о маме никогда не покидали ее голову, но сегодня даже они не могли испортить ей настроение.

Элла услышала, как подъехала машина, и подошла к двери посмотреть, кто там. Сердце ушло в пятки: она увидела, как из «Ягуара» выходит Стивен.

– Привет, Элла! – Он улыбнулся ей, открыл пассажирскую дверь и достал две полные сумки подарков. – Как ты?

– В порядке. Мы думали, ты вернешься не раньше пятницы… – нервно ответила она.

– Я закончил дела в Нью-Йорке быстрее, чем думал, и улетел пораньше.

Из кухни послышался грохот, и они побежали внутрь – посмотреть, что произошло. Нико стащил на пол коробку с печеньем, и ее содержимое вывалилось наружу. Он собирал обломки и с наслаждением запихивал в рот.

– Вижу, Нико в порядке. – Ребенок запищал от восторга, когда Стивен поднял его на руки и расцеловал покрытое крошками лицо. – Как дела, малыш? Где твоя мама?

– Поехала в магазин. Думаю, за рождественскими подарками, – осторожно сказала Элла.

– Ну, тогда подождем, пока она вернется. Она ведь ненадолго, верно? – уточнил Стивен, садясь за стол с Нико на коленях. – Поехала на такси?

– Э-э, нет. Ее подвезли.

– Кто?

Элла не ответила.

– Стивен, хочешь кофе?

– Да, с удовольствием! Элла, что случилось? – мягко спросил он, пока она включала кофемашину.

– Ничего.

– Слушай, я чувствую: что-то не так. Я звонил в воскресенье, и никто не брал трубку. А сегодня утром, когда я позвонил из Хитроу, трубку подняли, а потом снова положили, едва я заговорил.

– Стивен, – тихо начала Элла, не оборачиваясь, – тебе лучше поговорить с Розанной. Я не хочу вмешиваться.

– Прости, Элла, но, кажется, я догадываюсь… Когда Розанна поехала в лондонский дом, она встретила там Роберто. Он вернулся, да?

Элла обернулась и изумленно посмотрела на него, резко побледнев.

– Стивен, пожалуйста, я ничего тебе не рассказывала! Ты догадался сам.

– И моя догадка верна. Я знал… Так и знал. – Он покачал головой и обреченно вздохнул. – Я говорил ей не ездить в Лондон без меня.

Элла испугалась, что сейчас он заплачет. На его лице отразилось глубокое страдание.

– Иди сюда, Нико! – Элла взяла ребенка с его коленей, посадила на пол рядом с игрушками и поставила перед Стивеном чашку кофе. – Прости. – Она машинально похлопала его по руке, не зная, что еще сделать.

– Нет, это ты меня прости! – вздохнул он. – Это несправедливо по отношению к тебе. Не знаешь, Роберто останется?

– На Рождество? Да.

– Понятно.

Стивен посмотрел на Нико и встал, оставив кофе нетронутым.

– Слушай, я лучше пойду. В холле куча игрушек для Нико и несколько подарков для вас с Розанной. – Он опустился на колени и поцеловал Нико в макушку: – Пока, малыш! Веди себя хорошо.

– Пока-пока! – Нико посмотрел на Стивена и безмятежно улыбнулся.

– Что сказать Розанне?

– Просто скажи, что я заходил. До свидания, Элла! Береги себя. С Рождеством!

Он легонько поцеловал ее в щеку и вышел из кухни.

Элла подошла к окну и наблюдала, как он обессиленно идет к машине, сгорбившись и опустив голову.

– До свидания, Стивен! – грустно пробормотала она.

Глава 45

Рождество прошло для Розанны в счастливом тумане. Всю праздничную неделю они провели дома, наслаждаясь ленивыми днями, сидя у камина и наблюдая, как Нико играет с причудливыми игрушками, купленными Роберто. Вечерами они садились ужинать, потом смотрели кино и томно занимались любовью.

Безмятежность нарушали только мысли о Стивене. Элла рассказала о его визите, и Розанна немедленно спрятала оставленные им подарки, чтобы Роберто ничего не узнал. Она понимала: следует позвонить, договориться о встрече и объяснить все лично, но сейчас, в эйфории от возвращения Роберто, просто не могла вынести подобного разговора. И из-за этого ее разъедало чувство вины.

В конце недели, в канун Нового года, Роберто пригласил Розанну и Нико на обед в Челтнем. Элла идти отказалась, сославшись на головную боль. Когда они вернулись в четыре часа, дома царила тишина.

– Элла! Элла? – позвала из коридора Розанна.

Не получив ответа, она побежала наверх по лестнице. Дверь в спальню Эллы оказалась заперта. Розанна постучала, но ответа не последовало, и она толкнула дверь. Элла сидела на подоконнике. Она прижала колени к груди, обхватив их руками. И смотрела в окно, неподвижная, словно статуя.

– Элла, что такое?

Девушка словно не замечала ее присутствия. Розанна подошла к ней.

– Cara, – Розанна присела рядом. – Прошу, скажи!

– Звонил Лука. Мама умерла сегодня в одиннадцать утра.

Колоссальным усилием воли Розанна подавила собственные эмоции ради Эллы.

– О cara… – Она протянула племяннице руку. – Мне очень, ужасно жаль!

– Она все, что у меня есть… Было…

Розанна подошла ближе и обняла девушку за плечи, чувствуя ее напряжение.

– У тебя есть мы, Элла.

– Но я тебе не нужна. Я здесь лишняя. Роберто вернулся, и теперь я мешаю.

– Элла, прошу, не говори так! Я люблю тебя, и Нико тебя обожает. Ты – важная часть нашей семьи.

– Я просто… Я думала, что готова. Я знала, что это произойдет, но теперь, когда все случилось… – Она посмотрела на Розанну страдальческим взглядом. – Она не хотела видеть меня, пока умирала. А теперь Лука говорит, что я не могу присутствовать на похоронах! Почему? Почему? Розанна, она меня не любила? Да?

– Нет, Элла! Послушай меня. Она поступила так, потому что очень сильно любила тебя. И хотела избавить тебя от боли из-за ее страданий, а теперь не хочет, чтобы ты стояла и плакала у ее могилы. Она оказалась готова потерять тебя раньше, чем требовалось. И сделала это ради тебя. Как ты не понимаешь?

– Она была моей мамой. Я хочу попрощаться с ней. Хочу попрощаться!.. – Элла сжалась в комок и зарыдала на плече Розанны. – Что теперь со мной будет? Я не могу остаться с тобой навсегда. Я должна вернуться в Неаполь.

– О, Элла… – Розанна погладила ее по волосам. – Тебе здесь так плохо?

– Нет, конечно, но это не мой дом.

– Элла, мы с Роберто, а главное – твоя мама, хотим, чтобы ты поселилась здесь с нами. Она написала мне письмо с просьбой позаботиться о тебе, пока ты не подрастешь и не сможешь заботиться о себе сама. И в этом письме она сказала: по ее мнению, у тебя больше шансов реализовать певческий талант здесь, с нашей помощью.

– Получается, – Элла подняла взгляд, – ты делаешь это из чувства долга? Потому что тебя попросила мама?

– Нет. – Розанна нежно убрала длинные темные волосы с лица Эллы, понимая уязвимость девушки и желая ее успокоить. – Cara, когда ты приехала сюда, мы не виделись много лет. Мы были чужими людьми, и нам только предстояло узнать друг друга получше. Но с тех пор ты стала для меня дочерью и хорошей подругой. Мне ужасно не хочется с тобой прощаться. Правда, cara! Я тебя полюбила.

– Розанна, ты уверена, что говоришь все это не просто так?

– Ты знаешь, что да. Но решать тебе, Элла. Если ты захочешь вернуться в Неаполь, никто тебя не остановит. Но помни: мама отослала тебя, поскольку не хотела, чтобы ты в конечном итоге занималась дедушкиным кафе, как она. Я знаю: больше всего на свете Карлотта желала дать тебе шанс на будущее – любой ценой.

– Потому что ей такого шанса не выпало, – пробормотала Элла. – Она была такая красивая, и я часто задавалась вопросом, почему она не захотела от жизни большего.

– Когда-то хотела, – тихо проронила Розанна. – Но потом что-то пошло не так. Не знаю точной причины, но она изменилась. Если ты хочешь сделать маму счастливой, то должна раскрыть свой талант и использовать возможность, которую она так тщательно для тебя спланировала.

– Ты правда думаешь, что у меня есть талант, Розанна?

– О да, cara! И Роберто – тоже.

– И ты правда не против, чтобы я жила с вами?

– Нет, честное слово! – Розанна нежно поцеловала племянницу в макушку. – А теперь пойдем и выпьем по чашке чая.

Позднее тем же вечером, посидев с измученной, обезумевшей Эллой и уложив ее спать, Розанна спустилась вниз. Роберто смотрел в гостиной фильм, у него на коленях стояла тарелка с недоеденным сэндвичем.

– Как она? – спросил он, не поднимая глаз.

– Вроде успокоилась. Бедняжка… – Розанна рухнула на диван. – Я слишком хорошо помню, каково это – потерять маму в столь юном возрасте.

– Ну, твоей сестре повезло: ты готова позаботиться об Элле.

– Это меньшее, что я могу сделать. Я член семьи.

– Да, по итальянским меркам, – сказал Роберто, бросив на нее взгляд.

– Нет, по человеческим. Не забывай: сегодня я тоже потеряла любимого человека.

Роберто не ответил на ее комментарий. Он откусил кусок сэндвича.

– Пришлось приготовить перекус – больше на ужин ничего не было.

– Роберто, прекрати! Что с тобой такое? Почему ты ведешь себя так эгоистично?

– Потому что, дорогая, через две недели мне придется уехать – у меня концерт в Вене. Я хотел, чтобы вы с Нико поехали со мной, но теперь, полагаю, вы не сможете.

Розанна посмотрела на него с изумлением:

– Конечно, нет! Как я сейчас оставлю Эллу одну?

Роберто ничего не ответил, продолжая есть.

– Долго тебя не будет? – Внешне Розанна сохраняла спокойствие, но внутри у нее начал разгораться гнев.

Он пожал плечами:

– Думаю, недели три. Может, больше. Завтра утром надо позвонить Крису и утвердить программу. Может, вы присоединитесь ко мне позже?

– Очень сомневаюсь, – холодно ответила Розанна. Она встала. – Пойду спать. Спокойной ночи, Роберто.

Позднее Роберто разбудил Розанну, нежно уткнувшись носом ей в шею.

– Cara, cara, прости! Я был эгоистом. Ты скорбишь по сестре, а я повел себя как полный ублюдок.

– Да, Роберто, именно так, – горячо согласилась она. – Как можно быть таким бесчувственным?

– Просто мне ненавистна мысль о скором расставании. Поэтому я так отреагировал. Скажи, что прощаешь меня… Пожалуйста!

Розанна все еще злилась, но перевернулась и позволила себя поцеловать.

– Пожалуйста, старайся иногда думать о других, Роберто!

– Хорошо. Ti amo, Розанна!

Последние остатки гнева, как всегда, исчезли, когда они занялись любовью.

– Стивен?

– Да?

– Это Лука. Как ты?

Стивен сделал паузу, прежде чем ответить.

– Я… в порядке. Как твоя сестра?

Лука немного замялся, прежде чем тихо ответить:

– Умерла две недели назад. Розанна тебе не сказала?

– Нет. Я… Я был занят, и в последнее время мы не виделись. Очень сожалею о твоей потере, Лука.

– Во многих смыслах это к лучшему. В конце ей было очень больно. А теперь, когда Карлотту похоронили, я могу жить дальше и принимать собственные решения. Стивен, ты уже съездил в Нью-Йорк. Появились какие-нибудь подробности о рисунке?

– Да, появились. Я ждал твоего звонка. Есть разговор, Лука, но не по телефону. Ты скоро приедешь в Англию?

– Да. Хочу повидаться с Эллой, но сперва нужно кое-что устроить здесь, в Неаполе, для Карлотты.

– Тогда позвони, когда соберешься.

– Я ведь увижу тебя у Розанны?

– Боюсь, с нашего последнего разговора многое изменилось, – резко ответил Стивен. – Так что нет, не увидишь. Но пусть Розанна рассказывает сама. До свидания, Лука.

Донателла открыла дверь в квартиру Роберто. Подняла с коврика стопку писем и отнесла на стол.

Она прошла через гостиную в спальню и распахнула все шкафы. Ее первым желанием было взять с кухни нож и порезать каждый предмет одежды, висевшей внутри. Но это было бы слишком бессмысленно и по-детски. Он заслуживал гораздо, гораздо худшего…

Донателла вытащила несколько своих костюмов, юбок и коктейльных платьев и бросила на кровать. Вывернула два ящика нижнего белья: черные подтяжки, которые любил носить Роберто, шелковые чулки – его руки ласкали их, пока они занимались любовью… Донателла тяжело сглотнула. Она не прольет ни единой слезы. О нет! Надо сдержать эмоции и превратить их в гнев, как учил ее терапевт.

– Я ненавижу тебя, ненавижу! – пробормотала она, вытащила с верхней полки шкафа большой чемодан и начала закидывать туда одежду. – Ты за это заплатишь, заплатишь! – твердила она, закрывая чемодан и выходя из комнаты.

Ей потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы собрать свои немногочисленные вещи. Потом она села за стол и достала из сумочки ручку.

Стоит ли оставлять записку? Что ему сказать? Можно ли его как-нибудь напугать? Стряхнуть невыносимую спесь хотя бы на несколько секунд?

Когда Роберто не вернулся с концерта в Женеве и не вышел на связь, она позвонила Крису Хьюзу. Тот сказал, что Роберто в Англии, но неизвестно, где он остановился и долго ли там пробудет. Донателла накричала на Криса, заявив, что она точно знает, где остановился Роберто. Крис не стал ничего отрицать. Она бросила трубку, а потом пошла на коктейльную вечеринку и очень, очень сильно напилась.

На следующее утро, проснувшись с похмелья, она рассудила: скорее всего, Роберто появится в будущем, рассчитывая, что она примет ситуацию. Донателла приготовила «Кровавую Мэри» и спросила себя, готова ли принять и это.

Потребовалось немало времени, чтобы прийти к выводу, что нет. Он использовал ее почти десять лет, обращался как с куском дерьма, который можно выбросить, когда захочется. Она долгие годы обманывала себя, что однажды он забудет Розанну и женится на ней. Теперь Донателла поняла: это фантазия.

Она собрала свои сумки от «Луи Виттон» и провела Рождество со старыми друзьями на Барбадосе. Каждую ночь, когда она оставалась одна в постели, ее решимость крепла. И любовь постепенно начала превращаться в жгучую ненависть.

Донателла прикусила губу. Непросто было поддерживать это чувство, сидя среди вещей Роберто в квартире, где столько общих воспоминаний. Значила ли она для него хоть что-то? «Нет», – жестко ответила себе она, зная, что это правда.

Ей хотелось наказать его, причинить такую же боль, как много раз причиняли ей; заставить испытать настоящие страдания из-за любви и потери.

Весь месяц она ломала голову, какой урок ему преподать, чтобы тот запомнился на всю жизнь. Но этот человек казался непобедимым. Она могла продать свою историю газетам, но это лишь привлекло бы столь желанное им внимание и унизило ее. Казалось, в его шкафу не осталось скелетов.

Донателла постучала ручкой по столу и взяла из стопки конверт, чтобы написать прощальное послание. Выписка из банка. Она импульсивно вскрыла ее и посмотрела на сумму внизу: на его текущем счете более двухсот тысяч долларов. Донателла без всякого интереса отбросила бумагу в сторону. Она желала ему отнюдь не финансовых сложностей.

Она подтянула к себе стопку писем и принялась методично их перебирать. Счета, приглашения на вечеринки и несколько рождественских открыток от женщин, о которых она никогда не слышала, полетели на пол после беглого осмотра. Потом она дошла до пухлого конверта из толстого кремового пергамента. Итальянская марка. В левом углу письма было написано «Для личного пользования, конфиденциально», и его прислали из театра «Метрополитен». Донателла разорвала конверт. Внутри было письмо и еще один конверт. Она начала читать.

Юридическая контора «Кастеллоне Солиситорс»

Виа Фориа

Неаполь

Уважаемый синьор Россини,

прилагаю письмо от моей клиентки, синьоры Карлотты Лоттини. Она поручила мне отправить Вам это письмо после ее смерти. К сожалению, синьора Лоттини умерла 31 декабря 1982 года. Я прошу Вас подтвердить, что Вы получили письмо. Если понадобится моя помощь, не стесняйтесь обращаться.

С нетерпением жду ответа,

Марчелло Динелли,

юрист.

Донателла взяла второй конверт, подписанный невнятным почерком и адресованный Роберто. Недолго думая, разорвала его и начала читать.

Через несколько минут, дважды перечитав письмо, Донателла расхохоталась. Она так смеялась, что заболел живот.

Наконец, вытерев глаза, она встала и посмотрела наверх.

– Спасибо, Господи! Спасибо!

Глава 46

– Ты спросила у Эби, principessa?

– Да, Роберто. Она слишком занята книгой и не сможет приехать на выходные.

– Но мне нужно тебя увидеть. Ты не можешь оставить Нико на две ночи с Эллой? Ты же знаешь: он ее обожает!

– Нет, Роберто. Знаю, ей почти шестнадцать, но несправедливо возлагать на нее такую ответственность. Кроме того, мне пока не хочется оставлять Эллу одну. Напоминаю: она еще скорбит.

– Здесь так одиноко, cara! У меня большой сьют с огромной кроватью. Ты нужна мне, – простонал он.

– Не терзай меня, Роберто, пожалуйста! – Розанна чуть не плакала.

– Похоже, ты любишь сына и племянницу сильнее, чем мужа. Что ж, пойду. Предоставлю тебя им.

– Роберто, ты несправедлив. Я… – Розанна услышала щелчок брошенной трубки. – Будь ты проклят!

Она с силой швырнула телефон и рухнула на стул возле кухонного стола.

– Что такое, Розанна? – спросила с порога Элла.

– Да ничего, – вздохнула Розанна. – Просто мой невыносимый муж… Не обращай внимания. Хочешь чая? Выглядишь замерзшей. Как в школе?

– Отлично, и я с удовольствием выпью чая – начинаю его любить! Там правда очень холодно. Может пойти снег. – Элла сняла пальто, шапку и перчатки. – Роберто хочет, чтобы ты приехала в Вену?

– Да. – Розанна с грустью бросила в чайник два пакетика. – Я думала, моя подруга Эби приедет на две ночи и позаботится о вас с Нико, но она слишком занята.

– Розанна, ты же знаешь, что я могу позаботиться о Нико. Если хочешь поехать в Вену, мы справимся.

– Нет, Элла. – Она налила в чайник воды и уныло помешала. – Я не могу просить тебя о таком. Это несправедливо.

– Всего две ночи! С нами правда все будет нормально.

– Тебе почти шестнадцать, Элла, и…

– Да, я достаточно взрослая, чтобы стать матерью, – возразила она. – Меня часто оставляли на ночь одну, когда я присматривала за детьми в Неаполе. Тебе будет приятно увидеться с Роберто, правда?

Розанна разлила чай в две кружки, добавила молоко и села за стол.

– Когда он вернулся, я понимала, что нам предстоит разлука, но забыла, как это тяжело. Снова тот же кошмар, что и прежде. Прости! Мне не следует нагружать тебя своими проблемами…

– Ты много раз выслушивала мои. Была не только тетей, но и другом. Надеюсь, я тоже смогу стать тебе другом.

– Да, Элла, и я очень рада, что ты здесь. Честно говоря, без тебя я сошла бы с ума.

Элла улыбнулась.

– Рада, что ты так думаешь! Ты помогла мне, Розанна, и теперь, пожалуйста, позволь помочь тебе. Позвони Роберто и скажи, что приедешь к нему в Вену на выходные. Так я хоть немного смогу отплатить тебе за доброту.

– Спасибо за предложение, Элла! Обещаю, я подумаю. А теперь мне нужно разбудить Нико.

Розанна вышла из кухни. Поднимаясь по лестнице, она размышляла над словами Эллы. Искушение было велико. Отсутствие Роберто снова лишило ее контроля над эмоциями. Она подняла Нико из кроватки, когда послышался звонок телефона. Видимо, трубку взяла Элла – после двух звонков все стихло.

– Хочешь стать маленьким космополитом и путешествовать по миру со мной и папой? – спросила Розанна, укладывая Нико на коврик и меняя подгузник.

Когда она принесла Нико вниз, Элла улыбалась.

– Звонил Роберто. Хотел извиниться.

– О, так скоро?

– Поэтому я сказала ему, что ты передумала и прилетишь на эти выходные. Он очень обрадовался. Попросил сообщить, во сколько ты прибудешь в Вену.

– Но Элла, я…

– Решено! Ты ведь не можешь его теперь расстроить, верно?

Розанна нерешительно глянула на племянницу, но потом благодарно улыбнулась:

– Спасибо, Элла! Спасибо.

В субботу Розанна проснулась в шесть утра. Приняла душ и оделась, а потом спустилась на кухню и приготовила овощи. Она обжарила их с говяжьим фаршем и чесноком, а потом добавила зелень и нарезанные помидоры – получился соус болоньезе. Ей хотелось, чтобы Элла и Нико съели вечером что-нибудь вкусненькое. Пока кипела еда, Розанна села за стол и принялась писать для Эллы долгую инструкцию, начиная с завтрака и заканчивая приготовлениями ко сну.

Почувствовав себя глупо – все-таки Элла принимала участие в уходе за Нико каждый день, – она положила записи у телефона, а потом добавила туда номер отеля «Империал» в Вене, местного врача и лондонской квартиры Эби. Сняла кастрюлю с плиты, накрыла крышкой и оставила на столешнице остывать. Взглянула на часы и пошла наверх – собирать вещи.

Розанна коснулась щеки Нико.

– Он какой-то горячий, – нахмурилась она.

– Ты ведь в порядке? – Элла прижимала к себе Нико, когда час спустя они прощались в прихожей. – Он просто набегался сегодня утром. А теперь иди, Розанна, а то опоздаешь на самолет.

– Пока-пока, angeletto! – Она снова поцеловала Нико и взяла сумку. – Если возникнут проблемы, пожалуйста, звони мне в «Империал», или Эби, или…

– Позвоню! Иди, Розанна. Пожалуйста! – рассмеялась Элла.

Розанна сидела на заднем сиденье такси и махала рукой, пока машина не свернула и они не скрылись из виду. А вдруг Нико заболевает? Он точно горячий! Розанна утешила себя, что, скорее всего, дело в зубах – от этого у Нико всегда краснели щеки. Чувство вины превращало ее в параноика. И какой смысл ехать в Вену, если она собирается волноваться о Нико все выходные?

Розанна заставила себя отвлечься от мыслей о ребенке и сосредоточилась на предвкушении скорой встречи с мужем.

– Стивен, это Лука. Завтра утром я прилетаю в Лондон.

– О, хорошо. Во сколько?

– Мой рейс прибывает в Хитроу в десять. Я сяду на поезд до Челтнема и буду у Розанны примерно к обеду. Сможешь зайти завтра вечером?

– Лучше не стоит. – Стивена поразило неведение Луки о том, что он ушел из жизни Розанны, а Роберто вернулся. – Слушай, сегодня я в Лондоне. Завтра утром могу забрать тебя из Хитроу и подвезти до Глостершира. Обсудим все по дороге.

– Очень любезно с твоей стороны, Стивен. Я позвоню Розанне и сообщу, во сколько приеду.

– Хорошо. Пока.

Лука положил и снова поднял трубку, чтобы позвонить Розанне. Гудки не прекращались. Он решил, что попробует набрать позже.

Элла слышала телефонный звонок, но у Нико случился редкий приступ истерического крика – он колотил ручками по полу и отказывался переворачиваться, не давая сменить подгузник. Когда девушка добежала до спальни Розанны, звонки прекратились.

Наконец Нико успокоился в ее объятиях. Она пощупала его лоб. Действительно теплый. Элла отнесла его вниз и дала детский парацетамол, как велела Розанна.

– Principessa! Ты здесь, правда здесь!

Розанна уронила сумку, когда Роберто поднял ее в воздух, заключив в объятия, занес на руках в номер и бросил на кровать.

– Как же я скучал! Как же я люблю тебя! – простонал он, осыпая ее лицо поцелуями и расстегивая пуговицы пальто.

– Сначала нужно позвонить Элле, – сказала Розанна, отстраняясь.

– Позже, cara, позже! – Его губы заставили ее умолкнуть, и она сдалась.

Потом они выпили в постели по бокалу шампанского, и Роберто рассказал о планах на выходные.

– Сегодня вечером во дворце Хофбург большой бал. Пойдем туда сразу после спектакля.

– Но Роберто, я не взяла с собой подходящей одежды. Надо было меня предупредить!

– Загляни в шкаф, principessa.

Розанна встала с кровати и прошла через комнату. Рядом с его смокингом висело платье, обтянутое полиэтиленом.

– Я бы развернул, но испугался помять. Посмотри, подойдет ли, – попросил он.

Розанна сняла полиэтилен и обнаружила мерцающее черное бальное платье: эффектная пышная юбка из струящегося тюля и парчовый лиф без бретелек, украшенный тысячами крошечных бусинок.

– Роберто, это самое прекрасное платье, что я видела! – Розанна сняла его с вешалки и надела. – Поможешь застегнуть?

– Конечно, синьора! Если пообещаете позволить мне расстегнуть его позже.

Роберто вставил изящные жемчужные пуговицы в петельки, и Розанна посмотрелась в зеркало.

– Словно создано для тебя, – одобрительно кивнул Роберто.

Розанна повернулась, и юбка взлетела в воздух.

– Оно чудесное! Спасибо, Роберто! Спасибо.

– Ты будешь прекраснейшей гостьей на балу, – улыбнулся он. – И придешь сегодня послушать, как я пою партию Дона Хосе, верно?

– Конечно.

Роберто поцеловал ее в шею и принялся расстегивать пуговицы, которые так старательно застегивал несколько минут назад…

Час спустя Розанна наносила макияж, а Роберто собирался в театр.

– Ой, Роберто! – Она прикрыла рот рукой. – Я не позвонила домой!

Розанна потянулась к телефону и набрала номер Усадьбы.

– Элла, это Розанна. – Она нахмурилась. – Почему Нико плачет?

– Думаю, он немного устал. И у него небольшая температура. – Голос Эллы звучал встревоженно.

– Он заболел?

– Он сегодня мало ел. Думаю, с ним все в порядке, но он слегка не в духе. Я уложу его спать.

– Мне нужно немедленно вернуться домой.

– Что? – прошептал Роберто, услышав разговор.

– Элла, подожди минутку. – Розанна прикрыла трубку рукой и посмотрела на Роберто: – Нико. У него температура. Я…

– Дай мне поговорить с Эллой.

Роберто схватил трубку и быстро заговорил по-итальянски, время от времени кивая. Затем он попрощался и положил трубку, прежде чем Розанна успела ее забрать.

– Что ты делаешь? Я хотела поговорить с ней еще, узнать…

– Розанна, пожалуйста! Я поговорил с Эллой: у Нико температура, и все. Беспокоиться не о чем, cara! Возможно, у него режутся зубки или он слегка простыл, но, если ты сейчас сломя голову понесешься в Англию, ты ему не поможешь. Уверен, утром он будет в порядке.

Розанна покачала головой:

– Но вдруг он действительно болен? У него редко бывает температура!

– Principessa, ты занимаешься Нико двадцать четыре часа в сутки. Побудь со мной сорок восемь часов – и вернешься к нему. Пожалуйста, ты можешь выбросить сына из головы и посвятить немного времени мне? Мне начинает казаться, что у тебя паранойя по поводу нашего ребенка.

Розанна на мгновение замешкалась, борясь с материнским инстинктом, который четко и ясно говорил: что-то не так. Но она не хотела, чтобы Роберто подумал, будто она слишком опекает сына. Наконец она кивнула.

– Ты прав. Уверена, все будет в порядке.

– Пойдем, – прошептал Роберто. – Надевай свое прекрасное платье, и мы заявим миру о нашем воссоединении.

Элла гладила Нико по спине, пока он не заснул. Потом на цыпочках вышла из комнаты, изо всех сил стараясь его не потревожить. Спустилась на кухню, сжимая в руках радионяню, и сделала бутерброд. Съела его, даже не почувствовав вкуса, поднялась в спальню и уснула в изнеможении.

Розанна сидела в ложе и наслаждалась блистательным зрелищем. Венский оперный театр был одним из ее любимых – возможно, из-за богато украшенных золотых балконов, напоминавших Ла Скала. Она посмотрела вниз, в яму, где разогревался оркестр. Перед началом представления ее охватило обычное волнение.

Сегодня ставили «Кармен». Она еще никогда не видела Дона Хосе в исполнении мужа и никогда не исполняла роли Кармен. Когда увертюра закончилась, занавес распахнулся, открывая испанскую городскую площадь. Розанна расслабилась и приготовилась к представлению.

Роль красивого пылкого испанца подходила Роберто идеально. Его выступление было столь экспрессивным, что зрители едва не вскакивали с мест.

– Ах, Кармен! Моя обожаемая Кармен! – пропел Роберто в конце, когда безжизненное тело его возлюбленной опустилось на землю.

По щекам Розанны струились слезы. Она встала вместе с остальными зрителями, которые топали, аплодировали, бросали цветы и кричали «Браво!». Они не давали Роберто и его прекрасной Кармен покинуть сцену.

Роберто взглянул на Розанну и послал ей воздушный поцелуй.

И именно тогда она поняла, чего хочет.

Да, предстоит тяжелая работа и большие жертвы, но она должна.

– Principessa, ты сияешь! Давно не видел тебя такой счастливой. – Роберто вращал ее на переполненном танцполе великолепного бального зала дворца Хофбург.

– Я и правда счастлива, – улыбнулась она. – Я так рада, что приехала!

– Я тоже. Нам нельзя разлучаться, Розанна. Ты же понимаешь?

– Да. – Музыка закончилась, и Роберто замер, по-прежнему держа ее в объятиях.

– Роберто, прежде чем мы вернемся к столу, хочу сказать… Я приняла решение.

– И какое? – Роберто посмотрел на нее выжидающе.

– Я снова хочу петь.

– Розанна, это лучшая новость, что я мог услышать! Только подумай: больше никаких разлук! Все станет как раньше.

– Нет, не совсем: теперь у нас есть Нико. Но уверена: мы что-нибудь придумаем.

– Конечно. А теперь выпьем шампанского и поднимем тост за твое возвращение! – Он взял Розанну за руку и повел по танцполу. – Завтра сообщу Крису. Уверен, он захочет, чтобы ты спела со мной Баттерфляй в «Метрополитен» в июле и…

Розанна слушала восторженную болтовню Роберто, понимая, что он слишком торопится, но это ее не волновало.

Она исполнила его желание и снова полностью ему отдалась.

Глава 47

На следующее утро Элла проснулась рано и лежала, прислушиваясь к радионяне. Полная тишина. Она вздохнула с облегчением, надеясь, что вчерашние проблемы возникли из-за зубов и после крепкого ночного сна Нико станет лучше. Она встала, прошла по коридору и открыла дверь в детскую, прокралась внутрь и склонилась над кроваткой.

Глаза Нико были закрыты, но волосы промокли. Щеки ярко покраснели, а кожа покрылась пятнами. Она положила руку ему на лоб и почувствовала жар. Быстро стянула одеяло и увидела, что пижама промокла насквозь. С замиранием сердца Элла сняла ее и ахнула, увидев ярко-красную сыпь, покрывшую тело. Нико открыл глаза, застонал и снова закрыл их.

Элла пробежала по коридору, спустилась вниз и распахнула кухонную дверь. Просмотрела инструкции Розанны и нашла контакт отеля. Взяла трубку, набрала номер «Империала» и стала ждать ответа.

– Да, здравствуйте! Могу я поговорить с Розанной Россини?

– Извините, мадам, но мистер Россини просил не перенаправлять в его номер телефонные звонки до дальнейших распоряжений.

– Но у меня чрезвычайная ситуация! Заболел его сын. Мне нужно поговорить с ним или с миссис Россини. – Элла чуть не плакала от тревоги.

– Хорошо, мадам. Я постараюсь вам помочь.

Элла в отчаянном напряжении ждала ответа.

– Простите, мадам, никто не берет трубку. Мистер Россини мог отключить телефон. Я попрошу кого-нибудь подняться и постучать в номер.

– Пожалуйста, поскорее! – попросила Элла. – Попросите миссис Россини позвонить Элле домой. Скажите, Нико заболел.

Она положила трубку и набрала номер Эби. Ответа тоже не последовало.

– Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо! – простонала Элла, набирая номер врача.

– Алло?

– Могу я поговорить с доктором Мартином?

– Боюсь, он на вызове. Я его жена. Могу чем-то помочь?

– Да. Я присматриваю за маленьким сыном Розанны Россини – Нико. У него высокая температура и сильная сыпь по всему телу. Я… Я не знаю, что делать.

– Ясно. Доктор Мартин должен вернуться через несколько минут. Если дадите адрес, я пришлю его прямо к вам.

Элла так и сделала.

– А теперь, дорогая, пока ждете доктора, протрите Нико теплой водой. Это должно помочь снизить температуру. И постарайтесь уговорить его выпить немного воды. Если ему станет хуже или он потеряет сознание, немедленно вызывайте скорую помощь.

– Обязательно. Спасибо!

Элла положила трубку. Она наполнила миску водой и с тревогой поднялась по лестнице, жалея, что предложила Розанне поехать в Вену к Роберто.

Дорога из Хитроу в Глостершир заняла меньше полутора часов. Машин почти не было, поэтому Стивен свернул с автострады и направился к Усадьбе.

Лука молча смотрел в окно. Он был в смятении. Стивен рассказал ему о результатах поездки в Нью-Йорк, а потом спокойно и без эмоций сообщил, почему больше не видится с Розанной.

Роберто вернулся…

Новость влекла за собой столь колоссальные последствия, что Лука никак не мог собраться с мыслями.

– Ты рад, что они воссоединились? – спросил Стивен. – Наверняка да, хоть отчасти. Он же муж Розанны и отец Нико!

Лука отчаянно помотал головой.

– Нет, Стивен. Хоть Роберто и муж Розанны, его поступки…

Он глубоко вздохнул, когда Стивен свернул к Усадьбе. Машина подъехала к дому и остановилась у входа.

– Ты поймешь, если я не стану заходить?

– Конечно. – Лука видел, что Стивену не терпится уехать. – Ладно. Спасибо тебе за все!

– Пустяки! Я буду в галерее весь день, если вдруг захочешь продолжить разговор.

– Ciao! – Лука открыл дверь машины, а потом замер и обернулся. – Стивен, мне ужасно жаль. Розанна не понимает, что потеряла.

Стивен грустно пожал плечами, и Лука вышел из машины.

Элла металась по детской, когда услышала дверной звонок. Она побежала вниз, ожидая увидеть на пороге доктора. Дрожащими руками открыла дверь.

– Лука! О, Лука! – Она бросилась к нему в объятия, истерически рыдая.

– Элла, Элла, что такое? В чем дело? Ну же, успокойся!

– Нико очень болен. Боюсь, он может умереть! Мы не должны оставлять его одного. – Элла втянула Луку внутрь и поспешила обратно наверх.

– Но где Розанна? И… Роберто?

– В Вене. Я думала, пришел доктор. Я делаю, как посоветовала его жена, но она сказала вызвать скорую, если станет хуже, и… – Элла зашла в детскую и указала на кроватку. – Видишь, у него сыпь, он не может до конца проснуться и… Помоги мне, Лука, помоги! – истерически бормотала она.

Лука заглянул в кроватку и сразу понял всю тяжесть состояния ребенка.

– Доктор уже едет?

– Да, но я уверена, что Нико становится хуже.

– Тогда не стоит рисковать: надо вызывать скорую.

В этот момент в дверь позвонили.

– Слава богу! – выпалила Элла, сдерживая рыдания. – Это, должно быть, доктор.

– Иди, – сказал Лука. – Я останусь с Нико.

Элла кивнула и выбежала из комнаты. Лука погладил Нико по лбу.

– Все хорошо, angeletto! С тобой все будет в порядке. Наверное, твоя мама сошла с ума, раз бросила тебя, но она скоро вернется, обещаю.

Пока доктор Мартин осматривал Нико, Элла и Лука стояли у окна в детской.

– Говоришь, Розанна в Вене с Роберто? – уточнил Лука.

– Да.

– Ты им звонила?

– Да, но они еще не перезвонили.

– Ей не следовало оставлять тебя с Нико, Элла. Это очень неправильно, – вздохнул Лука.

– Пожалуйста, не вини Розанну! Я ее еле уговорила. Она так страдала, так тосковала по Роберто! Я думала… Думала, все будет хорошо. И действительно было бы, если… – Элла в отчаянии всплеснула руками, и Лука обнял ее за плечи. – Она позвонила вчера вечером, и я сказала, что ему нездоровится и…

– И она еще не вернулась?

– Нет, но…

В разговор вмешался доктор Мартин:

– Я хочу вызвать скорую. Лучше положить Нико в больницу. У него очень высокая температура, и нужно поставить капельницу, чтобы избежать обезвоживания.

– Что случилось? Что с ним? – спросила Элла, затаив дыхание.

– У Нико корь. Это распространенная детская болезнь, но у некоторых детей она протекает очень тяжело, и, если не принять меры вовремя, могут возникнуть осложнения. Я воспользуюсь телефоном?

– Конечно! – Элла отвела доктора в спальню Розанны.

Лука смотрел в окно детской, гадая, почему его сестра – обычно столь преданная мать – оставила сына с неопытной пятнадцатилетней девочкой. И с сожалением покачал головой, зная ответ.

– Сейчас приедет скорая, – сообщил появившийся доктор. – На вашем месте я бы поскорее связался с миссис Россини. Уверен, она захочет быть рядом с сыном.

В этот момент зазвонил телефон.

– Я возьму, – сказал Лука и побежал в спальню.

– Элла? – пролепетал панический голос.

– Розанна, это ты?

– Лука? Ты там откуда? Я не знала, что ты приедешь…

– Все решилось в последний момент, но сейчас это неважно. Ты должна вылететь ближайшим рейсом, Розанна. Мне жаль это говорить, но Нико очень болен. Здесь доктор, мы повезем Нико в больницу в Челтнеме. Доктор говорит, у него корь.

– О господи, нет! Я… – На другом конце провода послышался сдавленный всхлип.

– Розанна, я уверен, с ним все будет хорошо. Доктор здесь, Нико в надежных руках. Постарайся как можно скорее прилететь домой.

– Да. Я возьму такси из Хитроу и приеду прямо в больницу. Пожалуйста, Лука, поцелуй моего сына и скажи, что мама скоро приедет.

– Конечно. Постарайся не волноваться. Пока, Розанна!

Лука положил трубку, и в этот момент подъехала машина скорой помощи.

Через пять минут они уже мчались в больницу.

Глава 48

– Что ж, миссис Россини, могу вас обрадовать: Нико идет на поправку, – сообщил врач.

Розанна обхватила голову руками и зарыдала от облегчения. Последние сорок восемь часов стали самыми страшными в ее жизни. Она приехала в больницу вечером в воскресенье и обнаружила Нико под капельницей. Лука увез измотанную, истощенную Эллу домой, а Розанна сидела час за часом, пока ее ребенок переживал то, что медсестры назвали кризисом. На следующее утро температура спа́ла, и он спокойно заснул. А сегодня наконец открыл глаза и улыбнулся. Капельницу убрали, когда врачи объявили: самое страшное позади.

Розанна вытащила из рукава салфетку и вытерла нос.

– Простите. Это такое облегчение!

– Я понимаю, миссис Россини. Дети редко настолько тяжело болеют корью, но порой такое случается. Видимо, он не был привит?

– Нет. – Розанна с грустью подумала, что не догадалась позаботиться об этом в сказочные месяцы после рождения Нико.

– Возможно, вам стоит задуматься о защите других непривитых членов вашей семьи. Корь заразна в течение нескольких дней после появления сыпи. Лучше перестраховаться. А насчет Нико – в ближайшие пару недель ему, очевидно, понадобится особая забота, но он крепкий малый: встанет на ноги раньше, чем вы думаете. Понаблюдаем еще один день, и можете его забирать. А сейчас предлагаю вам поехать домой и немного отдохнуть. Приходите сегодня ближе к обеду. Утром мы планируем провести несколько плановых проверок.

– Хорошо. Пойду и поцелую его на прощание. И спасибо, доктор, спасибо!

– Не благодарите: мы здесь именно для этого. И постарайтесь не корить себя, миссис Россини. Вы мало что могли сделать, даже если бы оказались рядом.

Розанна покачала головой.

– Я его мать. Я бы раньше поняла, насколько он болен, – тихо сказала она и вышла из кабинета.

Нико был в палате один. Он лежал на кровати спиной к двери.

– Привет, дорогой! – сказала Розанна. – Мама вернулась.

Мальчик не ответил. Розанна подошла ближе, подумав, что он заснул, но, склонившись над кроваткой, увидела, что он совершенно бодр. Узнав маму, малыш подкатился поближе и широко улыбнулся. Розанна взяла его на руки и прижала к себе.

– О, дорогой! Обещаю: я больше никогда тебя не оставлю.

Час спустя Розанна приехала на такси в Усадьбу и устало зашла в дом.

– Элла? – позвала она, но ответа не последовало.

– Она спит в своей комнате.

Розанна подняла голову и увидела наверху лестницы Луку.

– Конечно. Она наверняка ужасно устала! – Розанна провела рукой по лбу.

– После переживаний последних дней – неудивительно, – сказал он, медленно спускаясь. – Как Нико?

– Доктор говорит, что идет на поправку.

– Хорошие новости! – сказал Лука тоном, лишенным обычной теплоты. Он спустился к сестре. – Хочешь что-нибудь поесть?

– Нет, спасибо! Просто выпью кофе, потом приму душ и попытаюсь немного поспать. Мне нужно вернуться в больницу к обеду.

Розанна пошла на кухню, и Лука последовал за ней. Он стоял в дверях и смотрел, как она наполняет и включает чайник.

– Розанна, я уезжаю сегодня вечером.

– Конечно. Лука, спасибо за помощь!

– Но сначала нам нужно поговорить.

Она пристально на него посмотрела. Бледный, с темными кругами под глазами, губы сжаты в напряженную линию.

– Тогда садись. Тебе тоже кофе?

– Спасибо!

Розанна налила кофе в чашки, добавила кипяток и молоко. Перемешала и тоже села за стол.

– Что такое? Ты редко бываешь таким серьезным. Ты меня пугаешь…

Лука положил руки под подбородок и глубоко вздохнул.

– Я долго думал, стоит ли говорить… Розанна, я тебя очень, очень сильно люблю. Ты же знаешь?

– Да, конечно.

– И я никогда не стал бы вмешиваться или подвергать сомнению твой образ жизни или решения, если бы не ответственность перед Эллой. Я обещал Карлотте за ней присматривать…

– Лука, погоди, пожалуйста, – перебила Розанна. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Я была не права, оставив Эллу с Нико. Очень не права. Я никогда больше так не поступлю, обещаю! Разве я недостаточно наказана за свой проступок?

– Я знаю, какая ты замечательная мать и как добра к Элле, но… – Лука покачал головой, – …меня беспокоит эта… одержимость, эта любовь к Роберто: порой она затуманивает твой разум.

Лицо Розанны порозовело от негодования:

– Нет! Ты не прав! Роберто – лучшее, что есть в моей жизни, не считая Нико. Он любит меня, поддерживает и…

– Тогда где он сейчас, когда его ребенок в больнице, а жена так нуждается в поддержке?

– Ты знаешь, Лука: у Роберто есть обязательства. Он не может все бросить и приехать. Я принимаю его образ жизни.

– Но у него не было выступлений ни в воскресенье, ни в понедельник вечером. Ты сама говорила, Розанна. Он легко мог прилететь с тобой из Вены и вернуться вечером во вторник. А может, он испугался подхватить заразную болезнь и…

– Прекрати, Лука! Ты несправедлив. Едва Роберто добрался бы домой, как ему сразу пришлось бы ехать обратно. Он не может подвести публику.

– Но ведь он подвел жену и сына? – парировал Лука. Потом вздохнул. – Розанна, прости! Я никого не хочу осуждать, тем более тебя. Но Роберто… Мне кажется, он оказывает на тебя влияние, меняет тебя.

– Да, к лучшему! Я люблю его, Лука. И он любит меня, Нико и… Это не твое дело! Ты не знаешь его, как я.

– Ошибаешься, Розанна. Я знаю его гораздо лучше, чем ты думаешь, – тихо сказал Лука. – Ты правда веришь, что он всегда с тобой честен?

– Да.

– А как же роман с Донателлой в Нью-Йорке?

– Ты пытаешься заставить меня его ненавидеть? Почему?

– Нет. Я знаю, это бессмысленно. Я лишь пытаюсь сказать: люди, которых мы любим, не всегда раскрывают в нас самое лучшее.

– Лука, – Розанна начала злиться, – ты с таким авторитетом рассуждаешь о любви между мужчиной и женщина, хотя сам готовишься стать священником. Как ты можешь понять мои чувства, если сам никогда не ведал такой любви?

Лука внезапно показался уставшим.

– Розанна, я не хочу спорить. Я люблю тебя и просто пытаюсь защитить от вещей, которых ты не знаешь – не можешь знать.

– Каких вещей, Лука? Поясни.

– Нет, Розанна, забудь мои слова. Я веду себя глупо и слишком тебя опекаю.

– Лука, если тебе есть что сказать, то говори. Я уже не маленькая девочка. Пожалуйста, не надо со мной так обращаться!

– Хорошо. – Он сделал паузу, прежде чем продолжить. – Кое-что из прошлого Роберто заставляет меня задуматься, хороший ли он человек. И он имеет над тобой такую власть, такое влияние – порой мне кажется, не в лучшую сторону. Ты уверена, что знаешь о нем все?

– Да, знаю! – За последние два дня нервы Розанны накалились до предела, и она не выдержала: – Я знаю, какой он! Ты ненавидишь его, Лука. Всегда ненавидел. А я люблю его, и плевать на твои слова, плевать на твое мнение!

– Розанна, как ты не видишь? Из-за Роберто ты потеряла семью в Италии, карьеру, а порой мне кажется, что и рассудок. И теперь мы ссоримся из-за него! Как ты не понимаешь, насколько он губителен для тебя?

– Не указывай мне, как жить! – закричала Розанна, окончательно утратив контроль. По ее лицу текли слезы. – Пожалуйста, уходи!

– Розанна, прости. Мне не следовало…

– Уходи! – Она указала на дверь.

– Давай не будем так расставаться!

– Не смей находиться в моем доме ни минутой дольше!

Лука посмотрел на нее и печально пожал плечами:

– Хорошо, как скажешь.

– Так и скажу. И не волнуйся: я позабочусь об Элле, и не из чувства долга, а потому, что хочу! А теперь иди!

Розанна выскочила из кухни и побежала наверх, в спальню. Она захлопнула за собой дверь.

Через полчаса к дому подъехала машина и раздался дверной звонок. Розанна подошла к окну и увидела, как Лука садится в такси. Зашуршал гравий, и он уехал.

– О, миссис Россини, входите, входите! – Врач проводил ее в кабинет.

– Что-то случилось? Я только от Нико. Он выглядит гораздо лучше.

– Да, он идет на поправку, но утренние обследования выявили проблему.

– Что такое? Говорите скорее!

– Иногда – в тяжелых случаях – корь вызывает ухудшение слуха.

Розанна испуганно посмотрела на врача:

– Что вы пытаетесь мне сказать?

– Миссис Россини, это непростой разговор. Точной уверенности нет, но, боюсь, слух Нико серьезно нарушен…

– О господи… Нет! – простонала Розанна.

– Понимаю, миссис Россини. У вас шок, но придется проявить мужество ради сына.

– Да. – Розанна взяла себя в руки. Доктор прав: она должна быть сильной. – Насколько все плохо? Он полностью оглох?

– Окончательно судить о степени ухудшения слуха пока рано, но что касается правого уха – очень вероятно. Левое тоже пострадало, но, похоже, на данном этапе не так серьезно. Конечно, мы будем проводить дальнейшие исследования. Я познакомлю вас с мистером Карсоном, нашим отоларингологом, и…

Слова врача превратились в бессмысленный шум, и Розанна уставилась в пустоту. Она думала только об одном: ее сын – ребенок великого тенора Роберто Россини, без сомнения, обладателя одного из прекраснейших в мире голосов.

И, возможно, Нико больше никогда не услышит, как поет его папа.

Глава 49

– Мистер Россини?

– Да.

– Вам поступил телефонный звонок.

– Спасибо. – Роберто, мокрый после душа, присел на край кровати. – Алло?

– Роберто?

Его сердце упало.

– Донателла, как ты?

– В порядке.

– Хорошо. – Роберто очень хотелось положить трубку. – Мне…

– В Вене прекрасная погода, верно?

– Откуда ты знаешь? Где ты?

– Внизу, в холле. Есть разговор. Я поднимусь к тебе в номер.

– Донателла, сейчас неподходящее время. Мне нужно отдохнуть перед выступлением. Кажется, я немного простыл.

– Мне хватит нескольких минут.

Разговор оборвался. Роберто вздохнул, надел шелковый халат и рассеянно причесался.

В дверь постучали, и он пошел открывать.

– Ciao, Роберто!

– Проходи, Донателла, – резко сказал он.

– Спасибо. – Она вошла в комнату и села на большой диван.

– Как дела?

– Лучше, чем когда-либо. – Донателла потянулась и взяла большую виноградину из наполненной до краев вазы с фруктами, стоявшей на столе.

– Отлично. Прекрасно выглядишь!

Роберто не понимал, в чем дело. Его гостья буквально светилась от счастья.

– Спасибо! – Донателла соблазнительно откусила от виноградины и посмотрела на Роберто. – А ты выглядишь ужасно.

– Наш сын в больнице. Серьезно болен.

– Да, Крис сказал, что у тебя проблемы в семье.

– Да. – Роберто принялся шагать по комнате. – Слушай, чего ты хочешь? Ты пришла наорать на меня, сказать, какой я ублюдок? Если да, то, пожалуйста, давай поскорее.

– Нет. – Донателла покачала головой и потянулась за второй виноградиной. – Ты ублюдок, Роберто, но тебе не нужно этого говорить. Да, я злилась, что ты не вернулся в Нью-Йорк, а приполз обратно к Розанне, даже не удосужившись со мной связаться. Но, – Донателла пожала плечами, – ты великий маэстро, Роберто Россини. Ты никому ничего не должен, верно?

Ее эмоциональность насторожила Роберто.

– Слушай, Донателла, извини. Розанна меня простила, и я вернулся к ней. Она моя жена. И я никогда не давал тебе никаких обещаний.

– Да. Действительно не давал. И вообще я поняла, что больше тебя не люблю. – Она томно махнула рукой. – Увлечение себя исчерпало! Я не приняла бы тебя обратно, даже если бы ты умолял.

– Тогда в чем проблема? – Роберто подошел к ней. – Донателла, мне правда нужно отдохнуть.

– Конечно. Ничто не должно беспокоить тебя перед встречей с обожающей публикой! – Донателла встала и вытащила из сумочки два конверта. Первый она положила на стол. – Ключи от твоей квартиры в Нью-Йорке. Я забрала свои вещи. – Она протянула ему второй конверт. – А это тебе недавно прислали. Разумеется, я прочитала.

Роберто вырвал письмо из рук Донателлы.

– Тебе не следовало так поступать!

Она небрежно пожала плечами:

– А я уже поступила. Открывай скорее, Роберто! Узнай, почему тебя опять выгонит жена, – мило улыбнулась Донателла.

– О чем ты? Мы с Розанной очень счастливы. Она все обо мне знает.

– Тогда, возможно, ты сам о себе кое-чего не знаешь.

– В любом случае это не имеет значения. У нас нет секретов. Я рассказываю ей все.

– Хорошо. Значит, ты не против, если я отправлю копию письма твоей жене – на всякий случай? – Донателла подошла к двери. – Я остановилась в отеле «Астория». Ciao!

Когда дверь закрылась, Роберто c тревогой на сердце сел на диван. И открыл конверт.

Монастырь Святой Марии, Помпеи

Дорогой Роберто!

Помнишь, давным-давно одним жарким вечером в Неаполе мы танцевали в кафе моего папы на годовщине свадьбы твоих родителей? Потом мы пошли прогуляться по набережной и занялись любовью. Это был мой первый раз и прекрасная ночь, которую я никогда не забуду.

Через шесть недель я узнала, что беременна. Единственным человеком, с кем я могла поговорить, стал мой брат Лука. Мы решили: ради семьи я должна сказать, что ребенок – от моего парня. Я сделала с ним все необходимое, а месяц спустя сообщила ему и отцу о беременности. Папа спешно устроил свадьбу, и я вышла замуж за нелюбимого человека, чтобы дать нашему ребенку шанс и не опозорить родителей. Я знала, что ты никогда не женишься на мне и, возможно, даже не поверишь, что ребенок от тебя. Клянусь: это так.

Элла, твоя дочь, родилась на пять недель раньше срока. Мой брак начался со лжи, и, как и следовало ожидать, у него было мало шансов на будущее. Я по-прежнему замужем, но не видела мужа больше десяти лет, как и твоя дочь.

Мне много раз хотелось рассказать тебе об Элле, но, когда ты женился на Розанне, я поняла, что буду молчать – ради нее. Однако Лука сказал, что вы скоро разведетесь, и эта новость стала решающей.

Я пишу тебе это письмо и молюсь, чтобы Розанна никогда не узнала правды. Я знаю, как она любила тебя, и не хочу причинять ей еще больше боли.

А насчет Эллы – прошу, не порти ее жизнь этим знанием! Пожалуйста, незаметно присматривай за ней и будь готов помочь, если в будущем возникнет такая необходимость. Это будет несложно, ведь я отправила ее жить к Розанне. Видишь ли, Роберто, у нее прекрасный голос. Уверена, Розанна поймет, как развивать талант племянницы – думаю, он унаследован от нее.

Лука не знает, что я тебе написала. Он советовал этого не делать, сказал, это опасно. Но если ты спросишь его, он подтвердит, что я говорю правду. А если ты услышишь, как поет Элла, то и сам поймешь: я не лгу.

До свидания, Роберто.

Карлотта

Письмо выпало из рук Роберто на пол. Он откинулся на спинку дивана и застонал. Неужели это правда? Или Карлотта могла солгать?..

Он закрыл глаза и вспомнил, как Элла пела «Тихую ночь» на школьном концерте. Он узнал в глубоком мягком тембре свой собственный, воплощенный в голосе молодой девушки, которая, очевидно, была его дочерью.

Глаза Роберто распахнулись, когда он вспомнил ее лицо. Черные волосы, бледная кожа, глаза… Mamma mia! Даже улыбка как у него.

Роберто вскочил и заметался по комнате.

Понятно, почему Донателла так довольна. Если Розанна узнает правду, он потеряет не только любимую женщину, но и сына, и новообретенную дочь. Учитывая его проступки, Розанна никогда не поверит, что он не знал об Элле. Кроме того, он переспал с ее сестрой и никогда ей об этом не рассказывал. Она возненавидит его – и поделом.

Роберто понял, что готов на все, лишь бы сохранить жену: готов отказаться от карьеры, славы, состояния. Все это не имело никакого значения. Ему нужна только она.

Роберто схватил телефон и набрал номер администратора.

– Соедините меня с отелем «Астория».

– Да, сэр.

Роберто ждал, и его подташнивало от страха.

– Соединяю, сэр.

– Отель «Астория». Чем могу помочь?

– Пожалуйста, номер Донателлы Бьянки.

– Роберто, уже? – промурлыкала Донателла. – Я только вошла.

– Чего ты хочешь? Я готов на все. Деньги, квартира в Нью-Йорке, что угодно.

– Нет, Роберто. Из материальных благ мне ничего не нужно. Не забывай: Джованни оставил мне много денег. Но я подумала, что поездка в Англию на выходные станет вполне приятным развлечением. Может, в Котсуолд. Всегда хотела там побывать – говорят, очень живописное место. И, конечно, заодно смогу передать письмо лично.

– Донателла, ты правда хочешь меня уничтожить? А Розанна? Она же ничего тебе не сделала! Ты же знаешь: это ее раздавит.

– Значит, у тебя все-таки есть чувства? – пробормотала она. – Согласись, это ужасно: любить так сильно и бояться утратить любовь…

– Я же сказал, Донателла: я готов на все. Просто скажи! Только, умоляю, не делай этого.

Повисло долгое молчание, а потом Донателла заговорила:

– Итак, ты наконец понял.

– Понял?

– Каково это – быть бессильным.

Она повесила трубку.

Глава 50

Розанна открыла входную дверь и ввалилась в прихожую. Всего полшестого вечера, а на улице уже темно. Не включая свет, она поднялась по лестнице и вошла в детскую к Нико. С тоской посмотрела на бледный лунный свет в пустой кроватке.

Ее прекрасный малыш останется инвалидом на всю оставшуюся жизнь, и во всем виновата только она. Из-за собственного эгоизма она невольно приговорила маленького сына к пожизненным страданиям. Не в силах больше смотреть на пустую кроватку, Розанна вышла из комнаты и позвала Эллу, но потом вспомнила: девушка ушла на ночь к подруге. Она совершенно одна.

Отчаянно желая с кем-то поговорить, она спустилась по лестнице и зашла в кабинет. Взяла трубку и набрала номер отеля Роберто. Администратор сообщил, что мистер Россини ушел на вечернее представление. Розанна положила трубку, подумала несколько секунд и снова набрала номер.

– Алло?

– Эби! О, Эби, это Розанна. Я…

Она разрыдалась, пересказывая подруге случившееся с Нико.

– Господи! Я даже не знаю, что сказать… – выпалила потрясенная Эби. – Мне очень жаль.

– Он такой маленький, такой беззащитный! Чем он такое заслужил? Виновата я: я оставила его и не вернулась, когда Элла сказала о болезни. Возможно, я бы увидела, насколько все серьезно, и вовремя приняла меры. О, Эби, Эби, как себя простить?

– Розанна, ты должна успокоиться. Нико жив и выздоравливает – это главное. Он по-прежнему твой малыш, и, хотя теперь ему может понадобиться чуть больше помощи, он очень умный. Он справится. И ты еще не знаешь, насколько все серьезно. Возможно, со временем слух восстановится.

– Возможно. Нужно просто молиться. Но… О, Эби, еще у меня была ужасная ссора с Лукой.

– Да, я поняла, что между вами что-то случилось.

– В смысле?

– Несколько часов назад он приехал ко мне в квартиру, – сказала Эби.

– Ох, – Розанна прикусила губу. – Он что-нибудь сказал?

– Ты знаешь Луку! Пока он не проронил ни слова, но я поняла: что-то не так. Сегодня он останется здесь на ночь, но есть вопрос поважнее. Ты уже рассказала Роберто про Нико?

– Нет. Он в театре, но скоро вернется в отель.

– На твоем месте я бы сказала ему немедленно усадить свою толстую задницу в самолет, – сердито выпалила Эби. – Он нужен тебе, Розанна, и нужен Нико.

– Ты права, Эби, но сама знаешь, как обстоят дела, – вздохнула Розанна.

– Да. К сожалению, да. Слушай, хочешь, я приеду и побуду с тобой? Ты не должна оставаться одна. Могу приехать завтра с утра.

– Нет. Уверена, после разговора с Роберто мне станет лучше, и завтра вернется Элла. Но все равно спасибо!

– Хорошо. А теперь, Розанна, не забудь что-нибудь поесть. И ложись пораньше. Ты явно измотана.

– Да. Спасибо, Эби. Спокойной ночи!

Розанна положила трубку, прошла на кухню и оцепенело села за стол. Лука поехал к Эби, потому что она вышвырнула его из дома. Луку, который столько лет работал в папином кафе ради оплаты ее уроков, потому что верил в нее, а потом отложил собственное будущее и заботился о ней в Милане.

Роберто…

Лука сказал, что он должен быть здесь, с женой и ребенком, хотя она изо всех сил пыталась объяснить, почему муж не смог поехать с ней домой к больному сыну, несмотря на отсутствие выступлений. В голосе Эби из-за его поведения тоже звучало отвращение. Роберто отключил телефон в номере, лишив Эллу возможности с ними связаться, хотя знал, что накануне вечером сыну нездоровилось.

Можно ли назвать это поступком хорошего человека? Таким вопросом задалась Розанна.

В ее сознании начали зарождаться проблески сомнения в идеальности ее любви.

А что касается ее поведения, может, Лука прав? Она одержима Роберто? Она изменилась? Розанна с содроганием вспомнила, как легко согласилась не возвращаться домой, хотя инстинктивно знала: ее сын болен.

Она вспомнила невинную девушку, которой была до начала их романа. Вспомнила Паоло и сколько он для нее сделал. И почувствовала физическую боль, осознав, как предала его из-за Роберто.

И ее карьера: вряд ли существовала другая столь же преданная делу и целеустремленная молодая певица. Пока в ее жизни не появился Роберто. Она позволила ему помешать ей вернуться в Милан, а потом разрешила принимать все решения с момента их свадьбы. Именно Роберто определял, где и что им петь. И, откровенно говоря, ее муж выбирал желаемые роли, совершенно не думая о ней.

Розанна поняла: она пожертвовала карьерой не только ради Нико, но и ради Роберто. У него великий дар, но и у нее тоже…

Сердце Розанны забилось быстрее, когда она подумала о том, как обошлась со Стивеном. Он бескорыстно подарил ей столько любви, терпения и понимания… И что получил взамен? Ничего. Нет… Хуже, чем ничего. Розанна заставила себя взглянуть правде в глаза: она использовала его, а потом выбросила, не обернувшись. Ей даже не хватило совести связаться с ним и объяснить происходящее лично.

И, наконец – это хуже всего, – она оставила собственного ребенка, хотя инстинкты предупреждали: что-то не так. Любовь к Роберто пересилила даже их.

Наблюдая за облаками, плывущими по небу, Розанна наконец признала: Лука прав. Ее любовь к Роберто действительно нездорова и неестественна. Она одержима им; он изменил ее, полностью ослепив.

Где он сейчас? Не присматривает за больным сыном, а стоит на сцене и радует публику.

И так будет всегда.

Розанна решила налить себе воды – во рту пересохло. С ней что-то происходило.

Кто она? Что за человек?

Она ненавидела женщину, которой стала.

Как всегда, перед глазами возникло лицо Роберто. И это никогда не изменится. Она знала.

Любовь останется. Но она будто проспала последние пятнадцать лет жизни, а теперь начала просыпаться.

Мир не остановится. Ее жизнь продолжится; она будет счастлива.

Без Роберто.

Это возможно.

Розанна впервые поняла, что это возможно.

Чуть позже зазвонил телефон. Розанна медленно встала и пошла отвечать.

– Principessa, это я.

– Привет, Роберто!

– Все в порядке? У тебя странный голос.

– Со мной все в порядке, а с Нико – нет.

Розанна спокойно рассказала о случившемся с сыном.

– Господи… Прошу, скажи, что это неправда!

– К сожалению, правда. И мне не следовало оставлять его, Роберто. Нельзя было позволять тебе убедить меня в обратном. Я не виню тебя – я принимаю ответственность.

– Розанна, мы позаботимся о Нико вместе. У него будут лучшие врачи, все необходимое.

– Когда ты вернешься? Нужно поговорить.

– Мне хотелось бы оказаться рядом с тобой. Обещаю, буду дома через сорок восемь часов. Есть некоторые… вопросы. Нужно их решить.

Она ждала его возвращения в последний раз.

– Мне пора, – сказала Розанна. – Я очень устала.

– Розанна, Лука там? Хочу с ним поговорить.

– Нет. Он уехал к Эби в Лондон.

– У тебя есть ее номер?

Она продиктовала по памяти, настолько измученная, что даже не стала спрашивать зачем.

– Розанна, с тобой точно все в порядке? Звучишь… отстраненно.

– В порядке, правда.

– Ti amo, моя дорогая!

– До свидания, Роберто!

Роберто посмотрел на номер, нацарапанный в блокноте, и набрал его дрожащими пальцами. Ответили почти сразу, и Роберто узнал голос.

– Привет, Эби! Это Роберто Россини.

– Привет, Роберто! Какой сюрприз! Розанны здесь нет. Она дома.

– Знаю. Я хочу поговорить с Лукой. Срочно, – добавил он.

– Хорошо. Погоди немного.

Она положила трубку. Две минуты спустя подошел Лука.

– Да?

– Лука, прости за беспокойство, но у меня вопрос. Я получил письмо от твоей сестры Карлотты. Я действительно отец Эллы?

Прежде чем Лука ответил, повисла пауза.

– Карлотта написала тебе письмо и рассказала?

– Да, Лука. Понимаю, тебе сейчас трудно разговаривать, но мы должны встретиться.

– Не понимаю зачем, – холодно ответил тот.

– Письмо прочитал другой человек. И угрожает рассказать твоей сестре. Ради Розанны, прошу, Лука! Я в отчаянии. Может, ты сможешь убедить этого человека, что письмо – неправда?

– Я не стану лгать ради тебя.

– Понимаю, но теперь я в чужой власти. Должен быть способ. Если Розанна узнает, она не поверит в мое неведение. Думай обо мне как угодно, Лука, но я люблю ее и не хочу причинять ей боль снова. Понимаешь, я лгал ей раньше – не был честен насчет прошлого. Если она узнает правду об Элле, боюсь, подумает, что я снова ее обманул. И для нас наступит конец.

Лука услышал в голосе Роберто отчаяние.

– Когда ты хочешь увидеться?

– Завтра я улетаю в Англию. Можем встретиться в Хитроу? Мой рейс прибывает в третий терминал в одиннадцать утра.

– Хорошо, но я правда не представляю, чем могу помочь.

– Спасибо, Лука! Огромное спасибо! Увидимся завтра. Ciao!

Роберто положил трубку и без сил рухнул на кровать. Он понимал, что хватается за соломинку. Если Лука откажет в помощи, придется самому сказать Розанне правду.

На следующее утро Лука растерянно стоял в зале прибытия, когда по громкоговорителю вдруг прозвучало его имя. Как и просили, он подошел к стойке информации, и офицер службы безопасности провел его через лабиринт коридоров в небольшой зал. Там было пусто, не считая нервно шагающего Роберто.

Лука подошел к нему. Высокомерие и самоуверенность Роберто куда-то исчезли. Он выглядел как обычный располневший мужчина средних лет.

– Спасибо! Спасибо, что пришел, Лука! – Роберто кивнул офицеру службы безопасности, и тот вышел из помещения. – Я подумал, лучше поговорить наедине. Пожалуйста, садись.

Лука сел и приготовился слушать.

– Я… – Роберто почесал неряшливую щетину на подбородке. – Во-первых, хочу сказать: понимаю, у тебя есть все основания меня не любить. Ты все время знал, что я отец ребенка Карлотты. Когда я женился на Розанне, вам обоим наверняка пришлось нелегко.

– Никто из нас не хотел причинять Розанне боль. Мы знали, как она тебя любит, – холодно ответил Лука.

– Клянусь, я не знал об Элле до вчерашнего дня, пока не получил письмо. Донателла Бьянки, моя старая знакомая, побывала в моей квартире в Нью-Йорке и без разрешения вскрыла письмо Карлотты. Донателла сказала, что намерена лично передать копию письма Розанне.

– Донателла Бьянки… – пробормотал Лука.

– Знаешь ее?

Лука кивнул.

– О да. Знаю. Но зачем ей так ужасно обходиться с Розанной?

– Чтобы наказать меня, потому что я ее бросил. Она знает: Розанна – единственная женщина, которую я по-настоящему любил. Идеальная месть. Донателла понимает, что твоя сестра почти наверняка меня бросит, когда услышит такую новость. Или, по крайней мере, это сильно испортит наши отношения. А в последнее время у нас достаточно проблем.

– Роберто, ты когда-нибудь рассказывал Розанне о связи с Карлоттой?

– Нет. Я не считал это важным. Розанна тогда была маленькой девочкой и… Да, я слишком боялся ее реакции. Лука, пожалуйста, помоги! – Роберто упал на колени. – Я в отчаянии. Умоляю, если ты найдешь способ, я обещаю перед Богом стать самым лучшим, самым любящим мужем на свете! Я люблю Розанну, не могу жить без нее! – Роберто склонил голову, и его плечи задрожали.

Лука посмотрел на мужчину перед собой. Он видел, что Роберто сломлен, полон смирения и отчаяния, и наконец понял: пусть этот человек и эгоист, он любит Розанну всем сердцем.

И, конечно, теперь он знал, как заставить Донателлу умолкнуть навсегда. С другой стороны, возможно, лжи стало слишком много? Не лучше ли Розанне узнать правду? Это причинит ей боль, но со временем она справится.

Потом он вспомнил лицо сестры, когда она впервые увидела Роберто в родительском кафе.

Кем бы он ни был, она его любила. Как бы себя ни вел, желала. Роберто – отец Нико, и Лука задался вопросом, вправе ли он играть в Бога. Конечно, следует действовать честно и предоставить Роберто всю необходимую информацию. Дальнейшие события от него не зависят.

Лука посмотрел на Роберто и глубоко вздохнул:

– Я знаю, как решить вопрос.

Глава 51

Донателла вошла в вестибюль отеля «Савой».

Роберто позвонил ей в Вену, умоляя встретиться в Лондоне до ее поездки к Розанне, и она не смогла устоять. Ей очень хотелось вновь полюбоваться, как он унижается и молит о пощаде. Она совершенно не собиралась менять свое решение: ничто не могло бы его спасти.

Роберто ждал в баре. Донателла поприветствовала его, расцеловав в обе щеки.

– Как дела? Ты немного бледен.

– Хочешь выпить? – предложил он, игнорируя вопрос.

– Да. «Кампари» и содовую, пожалуйста. – Донателла села, скрестив длинные ноги, пока Роберто заказывал напитки. – Итак, Роберто, зачем ты хотел меня видеть?

– Хотел спросить, не передумаешь ли ты. Ты же понимаешь: если ты покажешь письмо Розанне, то уничтожишь не только меня, но и ее. Она ничего тебе не сделала. Зачем ее наказывать?

– Ты правда думаешь, меня это волнует? Я очень тебя любила, Роберто, но теперь, – Донателла махнула рукой, – больше нет. Вообще-то у меня новый парень. Я возвращаюсь в Милан, и мы планируем пожениться.

– Поздравляю! – пробормотал Роберто, когда принесли напитки.

– За что будем пить? Может, за свободу? – Зеленые глаза Донателлы ядовито сверкнули над поднятым бокалом.

– Ты наслаждаешься каждой секундой, да? – Роберто сделал глоток минеральной воды.

– Пора кому-то отнестись к тебе так, как ты относился к остальным. Ты понимаешь, что без меня никогда не добился бы первого большого успеха в Ла Скала?

– О чем ты, Донателла? – устало спросил Роберто.

– Я выписала Паоло де Вито огромный чек для его драгоценной школы с условием, что ты получишь первую главную роль. Видишь, Роберто? Другие заботились о тебе, помогали. Жаль, ты не заботился о них никогда.

– Я не верю!

– И ладно, – пожала плечами Донателла. – Спроси как-нибудь у Паоло.

– Ну, если это правда, благодарю за помощь!

– Кроткий Роберто! – язвительно прокомментировала Донателла. – Господи! Видимо, ты ее очень любишь.

– Любит, – подтвердил голос у нее за спиной.

Донателла обернулась и увидела стройного брюнета. Он казался знакомым, но она не могла вспомнить откуда.

– Лука, присоединяйся! – Роберто кивнул на стул.

– Спасибо! – Он сел.

– А, конечно! Праведный брат Розанны. Тебя пригласили сюда поговорить о спасении моей души? – пренебрежительно спросила Донателла. – Насколько низко ты готов пасть, Роберто?

– Синьора Бьянки, я здесь по совершенно другой причине. По чистому совпадению Роберто рассказал мне, что вы знаете о письме Карлотты, как раз в тот момент, когда я сам собирался с вами связаться.

– И о чем ты хочешь поговорить?

– Вот об этом, синьора Бьянки.

Лука вытащил из кармана конверт, открыл его и положил на стол фотографию.

Донателла взяла и рассмотрела ее. Мужчины увидели, как с ее лица схлынула краска.

– Что это? – спросила она.

– Думаю, вы прекрасно знаете, – спокойно ответил Лука. – Однажды вы заплатили за это дону Эдоардо, священнику из церкви Благословенной Девы Марии, три миллиона лир.

– Если позволите, я выйду на улицу подышать воздухом. – Роберто встал, кивнул Луке и ушел.

– Я… Да, конечно. Теперь вспомнила. – Донателла явно смутилась.

– Мой друг недавно сделал эту фотографию в квартире в Нью-Йорке. – Лука говорил тихо, неторопливо. – Мистер Джон Сент-Регент, нынешний владелец рисунка, сказал моему другу, что заплатил за него несколько миллионов долларов.

– Mamma mia! Какое удивительное совпадение! Мы… Видите ли, сразу после покупки рисунка наш палаццо обокрали. Он исчез вместе с другими картинами. Я понятия не имела, сколько он стоит. Это что, Леонардо? – нервно рассмеялась Донателла.

– Да, думаю, именно так и есть, синьора Бьянки. Говорите, его украли из вашего дома?

– Да.

– Странное дело: Джон Сент-Регент сказал моему другу, что купил его у вашего мужа…

– Я… Нет, – покачала головой Донателла, – твой друг ошибся. Что-то перепутал.

– Ну, достаточно одного звонка, синьора Бьянки. Уверен, итальянская полиция сможет установить истину, – равнодушно пожал плечами Лука.

– Мой муж умер. Вряд ли его смогут допросить.

– Нет, не смогут. Но они смогут допросить вас. Думаю, вы прекрасно осознавали ценность рисунка, когда заплатили за него гроши. И думаю, если полиция узнает, что вы с мужем вступили в сговор и вывезли из Италии произведение искусства национального масштаба, вы можете оказаться в тюрьме.

В глазах Донателлы промелькнул страх.

– Лука, клянусь, я не знала правды! Похоже, муж обманул и меня… – в отчаянии ответила она.

– По словам Роберто, вы очень близко дружите с Сент-Регентами. Вряд ли они не рассказали, а точнее – не показали вам свою главную ценность. – Лука пожал плечами. – Но я не собираюсь вас судить. Как я сказал, достаточно просто рассказать все полиции, и они докопаются до правды. Или…

– Да?

– Вы можете передумать рассказывать Розанне о настоящем отце Эллы. Тогда мы все сможем спокойно жить дальше.

Донателла посмотрела на него с возмущением:

– Вы меня шантажируете!

– Я не совершал никаких преступлений, синьора Бьянки. А вот вы явно совершили. Я люблю сестру – и все.

Донателла осушила бокал и поставила его на стол.

– Любить сестру – значит взвалить на нее тайного ребенка мужа? Это ты называешь любовью? – уточнила она.

Лука ничего не ответил, продолжая спокойно за ней наблюдать.

Донателла молчала, пытаясь придумать, как спасти идеальный план по разрушению жизни Роберто. Но ничего не приходило в голову. Наконец она с досадой вздохнула и посмотрела на Луку.

– Хорошо, ты победил. Не хочу рисковать – тем более мне скоро возвращаться в Милан. Поэтому я согласна не рассказывать твоей любимой Розанне о внебрачной дочери ее мужа.

– Также вынужден попросить у вас копию письма.

Донателла угрюмо кивнула и открыла сумочку, вытащила конверт и протянула Луке.

– Это единственная?

– Да, клянусь.

– Спасибо.

– Ну, Роберто снова сошли с рук все проступки… Ты ведь не думаешь, будто зачатие Эллы останется тайной навсегда? Или что Роберто сможет хранить верность Розанне? Если думаешь, то заблуждаешься!

– Синьора Бьянки, я могу лишь поступать наилучшим, на мой взгляд, образом. Остальное – в руках Божьих.

Донателла встала.

– Я уйду до возвращения Роберто. Не вынесу его самодовольного вида. Я знаю его лучше всех остальных, даже его драгоценной жены. Мы созданы друг для друга, понимаешь? – задумчиво пробормотала она.

– Думаю, вы правы, синьора Бьянки. Вы друг друга стоите. До свидания!

Лука проводил взглядом уходящую Донателлу, но чувство облегчения из-за ее согласия не приходило. Вместо этого сердце затопила огромная волна печали.

Из-за угла показался Роберто с надеждой во взгляде. Лука кивнул.

– Все в порядке, она ушла, – тихо сказал он.

– Согласилась?

– Да. Вот. – Лука протянул конверт.

– Слава богу! – Роберто вытер вспотевший лоб. – Лука, могу я угостить тебя выпивкой? Я готов на все, чтобы тебя отблагодарить!

– Нет. – Лука покачал головой и встал. – Мне пора. Просто позаботься о моей сестре и своем сыне. До свидания!

Сорок пять минут спустя Лука приехал в квартиру к Эби. Она открыла ему дверь, одетая в халат, только что после душа.

– Привет, дорогой! – улыбнулась она.

Лука молча замер в дверном проеме. Бледный, с затравленным взглядом.

– Что, черт возьми, случилось? – спросила Эби. – Иди-ка присядь. – Она подошла и коснулась его руки. Ледяная. – Лука, ради всего святого, скажи, где ты был! Что происходит?

Его руки безвольно свисали по бокам. Эби шагнула вперед и обняла его, а потом погладила по волосам.

– Прошу, Лука, что бы ни случилось, все точно не настолько плохо. – Она проводила его в гостиную, усадила на диван и взяла за руки. – Послушай, дорогой! Ты должен рассказать, что тебя так расстроило. Я люблю тебя, ты же знаешь! На сей раз позволь мне побыть твоим духовником.

Лука посмотрел на нее:

– Эби, все так сложно… В голове полная каша. Мне нужно, нужно…

– Ну, лично мне нужен бренди.

Эби встала и отправилась на кухню за бутылкой и двумя стаканами. Налила понемногу в каждый, протянула один Луке и села.

– Теперь выпей, а потом поговорим, ладно?

Лука залпом осушил стакан и начал рассказывать. Глаза Эби становились все шире и шире.

– Эби, видишь? Во всем виноват Роберто. И что я сегодня сделал? Отправил его обратно к Розанне, несмотря на прекрасную возможность навсегда избавить ее от его присутствия!

– Лука, она его любит! Что бы он ни сделал, это не изменится никогда. Любовь никак не связана с разумом. – Эби посмотрела на него и печально улыбнулась. – Уж я-то знаю лучше всех. И ты не можешь – не должен – себя корить. Ты защищал семью так, как считал правильным.

– С одной стороны, да, но с другой – я не лучше Роберто: я ведь тоже обманул Розанну. И Роберто все снова сошло с рук. Я, как и остальные, выполнил его просьбу и солгал.

– Но это ложь во спасение, Лука, и думаю, она была необходима. Надо признаться, во всей этой истории есть одна деталь, которая кажется мне весьма забавной, – несколько миллионов долларов за рисунок, который, при всей красоте, практически ничего не стоит. Стивен уверен, да?

– Ну, он эксперт по эпохе Возрождения и тщательно исследовал рисунок, – подтвердил Лука. – Стивен понимает, почему муж Донателлы принял его за творение Леонардо. Есть большое сходство, и он думает, рисунок все равно можно было бы продать на аукционе за несколько тысяч долларов: он очень старый и в безупречном состоянии.

– Что Стивен сказал владельцу, когда его спросили, подлинник ли это?

– Он решил не высказывать мистеру Сент-Регенту истинного мнения; заявил, что его квалификации недостаточно и необходимо обратиться за вторым мнением к ведущим мировым экспертам по Леонардо. Чего мистер Сен-Регент, разумеется, никогда не сделает: рисунок вывезен из Италии незаконно. Как сказал Стивен, владелец получает от рисунка огромное удовольствие. Так зачем все портить? И, конечно, – добавил Лука, – чем меньше Донателла знает о реальной ситуации, тем лучше.

– Но такая сумма, Лука! Как-то несправедливо по отношению к мистеру Сент-Регенту.

– Несколько миллионов долларов для него – как несколько фунтов для нас с тобой. Поверь, Эби!

– Ну, тогда… Лука, ты к себе слишком требователен. Ты не мог сделать большего. Прекрати себя корить!

– Но Роберто так плохо влияет на Розанну! Когда она оставила Эллу и Нико… Моя сестра никогда бы так не поступила! Рядом с ним она становится другим человеком. А теперь она ненавидит меня, потому что я ей все высказал.

– Это ее жизнь, Лука. Позволь ей ее прожить.

– Знаю, знаю… Но послушай, Эби: я вернулся сюда не только чтобы рассказать тебе о встрече с Донателлой. Нам надо обсудить кое-что еще.

– Правда? Что же? – осторожно уточнила она.

– Я думал, мне хватит полугода, чтобы принять решение о будущем. В итоге у меня почти не оказалось времени подумать о себе. Карлотта, потом Розанна и Нико, а теперь – Роберто и Донателла… – Лука покачал головой. – Господи, как же я запутался в себе! И, конечно, ты. – Он посмотрел на нее и нежно улыбнулся. – Учитывая мои сомнения, возвращаться сейчас в семинарию было бы неправильно, но и дать тебе желаемых обещаний я не могу, пока я не буду абсолютно уверен, что готов попрощаться со всем, чего хотел и во что верил с тех пор, как впервые вошел в церковь Благословенной Девы Марии в Милане больше десяти лет назад. Итак, – Лука сделал паузу, чтобы собраться с силами, – я поговорил с епископом, и он предложил, на мой взгляд, вполне подходящий выход. Я поеду в Африку, Эби. В деревне недалеко от Лусаки в Замбии строят церковь, и я стану мирским проповедником, буду помогать священнику. Возможно, там, вдали от всего, я наконец обрету смысл жизни.

– Ясно. – Плечи Эби разочарованно поникли.

– Понимаю, если ты злишься. Ведь я ничем не заслужил твою любовь, а ты предлагала так много. Но Эби, пожалуйста, больше меня не жди. Я ничего не могу обещать, поскольку сам не знаю ответов.

Эби сделала глоток бренди и облизнула губы. У нее слегка тряслись руки.

– Лука, ты меня еще любишь?

– Конечно, amore mio! Над этим я не властен. Ты знаешь: я тебя обожаю.

– Но своего Бога все равно любишь больше, – медленно сказала она. – Конечно, я могла бы попытаться уговорить тебя остаться, сказать, что тебе нужна именно я. Но знаю по горькому опыту: это бессмысленно, поэтому даже не буду пытаться.

– Ты меня ненавидишь? Я тебя использовал? О, Эби, мысли о причиненной тебе боли ужасно меня терзают!

– Нет, Лука, я тебя не ненавижу. Как можно? Я тебя люблю. Я с самого начала знала, что ты ничего не обещаешь, но была готова воспользоваться шансом. Я проиграла, а Бог снова победил. Когда ты уезжаешь?

– Завтра.

Эби молча кивнула. Потом посмотрела на него блестящими от слез глазами.

– Если ты действительно меня любишь, то исполнишь мое последнее желание.

– Что угодно, cara!

– Подари мне одну ночь. Ради нас, ради нашей любви.

Она наклонилась к нему и осторожно прикоснулась губами к его губам. На этот раз он не отстранился – взял в ладони ее лицо и ответил с такой же страстью.

– Ради нас, – пробормотал он, нежно поглаживая ее по щеке. – Даже Бог не может мне в этом отказать.

На следующее утро Эби наблюдала, как Лука встает из ее постели. Когда он вышел из комнаты, чтобы принять душ, она лежала и смотрела в потолок.

Она столько лет желала его, мечтала о его прикосновениях – и прошлой ночью все наконец случилось.

А сегодня он уйдет, и – она должна это принять – почти наверняка навсегда. Она знала: надеяться и желать больше нельзя. Придется двигаться дальше – ради себя самой.

Эби тяжело сглотнула и заставила себя сдержать слезы. Поднялась с кровати, где они занимались любовью, торопливо оделась и направилась на кухню, прежде чем Лука успел выйти из душа.

– Мне пора.

Он стоял в дверях, всматриваясь в ее глаза. Она встала, подошла к нему, и он заключил ее в объятия.

– Что-то изменилось? – спросила она. – Я подумала, может…

– Да, изменилось. Я люблю тебя и не испытываю вины за содеянное.

– Тогда оставайся. Останься тут, со мной. Пожалуйста, Лука, ты мне нужен! – Ее слезы упали на жесткую шерсть пальто. – Попроси меня подождать, пожалуйста! Я буду, буду…

Лука тоже чувствовал, что вот-вот сломается.

– Нет, cara, я не могу и не должен давать тебе ложных надежд. Пусть и очень хочу попросить тебя подождать. Я вынужден сказать «нет». Я и так требовал от тебя слишком многого.

– Да, прости: я обещала себе не устраивать сцен. Знаю, тебе пора. – Она отстранилась от него, поспешно смахнула слезы и проводила до двери.

– Ciao, amore mio!

Эби молча смотрела, как он спускается по лестнице. Он повернулся и улыбнулся ей. Легко взмахнул рукой и исчез.

Глава 52

Розанна услышала, как к дому подъехал «Ягуар». Посмотрела из окна гостиной, как Роберто идет по гравию, и отправилась в прихожую открывать дверь.

– Principessa! – Он обнял жену и прижал ее голову к своей груди. – Розанна, cara, прости! Мне так жаль…

– Роберто, давай сядем. Надо поговорить.

– Что случилось? Насчет Нико?

– Нет. – Розанна сопроводила его в гостиную и указала на диван. – Насчет меня.

– Ты больна?

– В каком-то смысле, возможно, была больна, – согласилась Розанна.

– Тогда скажи, в чем дело.

Она села рядом с Роберто и взяла его руки в свои.

– Роберто, ты хоть представляешь, как сильно я тебя любила – обожала – с одиннадцати лет?

– Знаю, principessa. Я самый везучий человек на свете. Я не заслуживаю тебя. Никогда не заслуживал. Но я изменился, ты увидишь. Болезнь Нико и… другие события заставили меня осознать это. Я отменю все выступления на ближайшие месяцы. Полный творческий отпуск! Время, чтобы побыть с тобой и Нико, заняться его лечением.

Розанна грустно улыбнулась, вспомнив, когда Роберто в последний раз давал подобное обещание, и покачала головой.

– Дело не в тебе, Роберто. Речь обо мне – о моих желаниях, – мягко сказала она.

– Ты хочешь видеть меня здесь, дома, с Нико, верно?

– Раньше я думала, что, возможно, да. И ты действительно мог бы взять творческий отпуск… Но со временем ты захочешь вернуться в другой мир. Ты такой и останешься таким навсегда. Мы… наша любовь никогда не сработает.

– Что ты пытаешься сказать, Розанна? Хочешь, чтобы я ушел? – недоверчиво уточнил он, наполовину полагая, что это шутка.

– Да, Роберто. Именно так. И если ты любишь меня, то сделаешь, как я прошу.

Роберто провел рукой по волосам.

– Нет, нет, Розанна, не может быть! Ты любишь меня, нуждаешься во мне! Ты знаешь: нам суждено быть вместе.

– Возможно, это было когда-то, но не теперь и не в будущем.

Роберто встал и начал ходить по комнате.

– Ты не можешь так поступить, не можешь! Не после того, как я… – Он покачал головой и рухнул обратно в кресло.

– О чем ты?

– Я имею в виду, я принял решение – самое важное решение в жизни. С этого момента я буду ставить вас с Нико на первое место. Все остальное не имеет значения. Только ты, только Нико!

Розанна попыталась собраться с мыслями, чтобы как можно доходчивее объяснить ему свои чувства.

– Роберто, всех моих близких всегда беспокоили наши отношения. Сначала я думала, дело лишь в ревности: что они не могут видеть нас вместе такими счастливыми. – Она тихо вздохнула. – Но теперь я понимаю. Они видели, как ты меняешь меня, как я становлюсь эгоисткой, как любовь к тебе берет верх над всем прочим. Ты не виноват – только я. Я не понимала этого, пока не подвергла опасности жизнь нашего ребенка. Он мог умереть, Роберто, а меня бы не оказалось рядом.

– Cara, ты не можешь отказаться от нашей любви из-за единственной ошибки!

– Роберто, как ты не понимаешь? Это лишь симптом, не причина! Рядом с тобой я теряю себя. Тону в тебе и в собственном чувстве. Прошу, пойми! Нам придется расстаться не потому, что я тебя не люблю, а потому, что люблю слишком сильно.

– Нет! Нет! Прошу, нет! – Роберто обхватил голову руками и зарыдал. – Я не смогу без тебя жить. Не смогу!

Она обняла его.

– Caro, если ты любишь меня, как говоришь, то отступи, дай мне шанс стать в будущем человеком, которым я хочу быть. Роберто, если я тебе небезразлична, ты должен понять: я говорю правду. Прошу тебя, в кои-то веки прояви самоотверженность! Не усложняй ситуацию еще больше!

Он посмотрел на нее беспомощным взглядом.

– Ты действительно этого хочешь?

– О да. Вряд ли у меня есть выбор.

– Возможно, тебе просто нужно время, principessa. Шок из-за Нико сбил тебя с толку, спровоцировал обостренную реакцию.

– Нет, это не так. Я впервые смогла здраво взглянуть на вещи. Увидела, в кого превратилась, и мне это не понравилось. Моя одержимость тобой причинила боль многим людям. И теперь я хочу снова стать собой. Или хотя бы впервые узнать, кто я.

Он начал понимать, что она имеет в виду.

– Но как же Нико? Ты лишишь его папы?

– Роберто, я долго думала про Нико. Не эгоистично ли просить тебя уйти? Но ему необходим хотя бы один родитель, который сможет поставить его на первое место. А рядом с тобой я на это не способна.

– Ты позволишь мне видеться с Нико?

– Конечно. Когда захочешь и так часто, как пожелаешь. Уверена, мы обо всем договоримся!

– Это… навсегда?

– Думаю, да.

– Я… Когда мне уехать?

– Как можно скорее. Чем дольше ты здесь, тем труднее нам будет.

Роберто сглотнул слезы и встал.

– Розанна, если бы я мог найти слова, которые бы заставили тебя передумать, я бы отказался от всего – от своей карьеры, от чего угодно…

– Сейчас да, но в глубине души ты тоже прекрасно понимаешь: это не решение и в перспективе создаст больше проблем, чем решит. С моей стороны было бы нечестно тебя о таком просить. Скажи, что понимаешь, Роберто! Для меня это очень важно.

Он подошел к ней, протянул руку, и она встала. Он провел дрожащими пальцами по линиям ее лица.

– Да, principessa, понимаю. Теперь я понимаю: именно тебя мне следовало ставить на первое место. Наша любовь друг к другу и к Нико – важнее всего. Трагедия в том, что я понял все слишком поздно. Не вини себя, Розанна! Во всем виноват я – исключительно я.

– Мы должны нести равную ответственность за наши ошибки.

– Розанна, я должен сказать тебе одну вещь. Если ты когда-нибудь передумаешь, пожалуйста, только скажи – и я снова окажусь рядом.

Розанна вышла с ним из гостиной и направилась к входной двери.

– Я поеду в больницу, попрощаюсь с Нико, – пробормотал Роберто.

– Конечно.

– Что угодно… Если тебе или ему что-нибудь понадобится, только скажи! Я не позволю собственной гордости встать на пути, как в прошлом.

– Спасибо, Роберто!

– Мне нужно обнять тебя в последний раз.

Она подошла к нему, и они стояли обнявшись, словно ни один из них не мог отпустить другого.

Розанна чувствовала: ее сердце вот-вот разорвется.

– Спасибо за понимание! Я никогда не перестану тебя любить. Никогда, – прошептала она.

– И я тебя. – Он приподнял ее подбородок, и они поцеловались в последний раз, смешивая слезы. – Я буду ждать тебя, principessa. Всегда.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Вот так, Нико, Роберто покинул нас во второй раз. Тебе будет очень трудно понять, как мама могла настолько сильно любить твоего папу и при этом осознавать, что придется его отпустить. Я попросила его уйти, хотя столько времени провела в одиночестве, отчаянно в нем нуждаясь. Но я знала: это мой единственный шанс.

Следующие два года мы периодически виделись. Я твердо решила не лишать тебя папы, чего бы мне это ни стоило. Я знала, как ты любишь проводить с ним время. Роберто отправил тебя к лучшим специалистам, надеясь улучшить слух, но они почти ничего не могли сделать – нарушение оказалось необратимым.

Иронично, Нико, но когда я видела твоего отца, то правда чувствовала, что он изменился к лучшему. Как будто наконец повзрослел, хотя столько лет вел себя так инфантильно… В нем появилась тихая задумчивость, словно заменив собой прежнее высокомерие.

Однажды, когда мы смотрели, как ты играешь в саду, он сообщил, что собирается пересмотреть рабочий график – сократить количество выступлений. Он продолжит выступать, но у него случился легкий сердечный приступ, и врачи рекомендуют строгую диету и гораздо более спокойный образ жизни. Он собирался поселиться на вилле на Корсике и ждал нас в гости в любое время. Я понимала: тебя я, конечно, отправлю, а самой ехать нельзя. Еще несколько часов в его обществе – и все начнется сначала. Но развод мы не обсуждали никогда. Для меня это не играло никакой роли. Я знала: я больше никогда не выйду замуж, и он тоже знал, что не женится.

Происходящее давалось мне не очень легко, но я посвятила Роберто столько времени в прошлом, что оказалась полна решимости использовать каждую секунду в настоящем. Именно поэтому, Нико, я и говорю тебе: цени каждое мгновение. Получай максимум от каждого дня, ведь этот день не вернется никогда.

И как же мне повезло: у меня был ты! Я очень гордилась тобой, Нико: как ты приспособился к инвалидности. Благодаря самому лучшему слуховому аппарату ты смог продолжить относительно нормальную жизнь. Были трудности, но было и много смеха. А то, что не слышали уши, замечали глаза. Ты всегда был таким внимательным!

И Элла – моя дорогая милая Элла!.. Летом после ухода Роберто она получила место в Королевской музыкальной академии. Роберто не только пожелал оплатить ей учебу – мы решили поселить ее в нашем доме в Кенсингтоне, и он всегда навещал ее, когда оказывался в Англии. Он очень заботился о ней, и между ними завязалась близкая дружба.

А насчет моей карьеры… После случившегося с тобой я даже подумать не могла, что когда-нибудь снова тебя покину.

Меня беспокоило лишь одно: после ссоры я так и не общалась с Лукой, не считая адресованных тебе открыток из Замбии. Обратного адреса никогда не было. И Эби тоже пропала. Мне казалось, ее поглотила успешная писательская карьера, и я не придавала этому большого значения…

Глава 53

Глостершир, март 1985 года

Розанна вышла из церковного зала, скрепя сердце оставив Нико в игровой группе. Но ему было важно общаться с другими детьми, жить как можно более полной жизнью. Мальчику нравилось туда ходить, и куратор уверяла, что он прекрасно справляется.

Розанна посмотрела на время: нужно где-то скоротать три часа. Обычно она ехала домой и занималась бытовыми делами. Но сегодня решила сходить за покупками.

Она зашла в небольшой магазинчик, выбрала новый наряд для Нико и шарф для Эллы. Вышла с пакетами и побрела по оживленной улице Челтнема. Проходя мимо книжного, Розанна остановилась и взглянула на витрину. Там стоял большой стенд с новой книгой Эби: «Ария».

Название пробудило в ней любопытство. Она уже покупала книги Эби и всегда читала их с удовольствием. Розанна толкнула дверь магазина и подошла к столу, где лежала стопка книг подруги.

«С личной подписью автора», – гласил баннер сверху. Розанна удивилась. Если Эби приезжала сюда на автограф-сессию, почему не заглянула поздороваться? Она взяла экземпляр и прочитала аннотацию.

«Потрясающий новый бестселлер от автора книги «Скоро и навсегда» – на радость многочисленным поклонникам. Взяв за основу прекрасно знакомую тему, Эбигейл Холмс рассказывает нам историю о мире оперы; историю о запретной любви, амбициях и грехах прошлого, сплетающихся в сложный клубок эмоций».

Розанна отнесла книгу на кассу и оплатила, а потом пошла в свое любимое маленькое кафе. Заказала кофе, села за стол, открыла книгу и начала читать.

– Привет!

Розанна вздрогнула и подняла взгляд.

– Стивен, привет! – Она поняла, что краснеет.

– Как дела?

– Прекрасно, замечательно!

Она почувствовала неловкость и смущение, но рассудила, что Стивен сам захотел с ней поговорить. Он легко мог пройти мимо.

– Как семья? – спросил он.

– В порядке, хотя я редко вижусь с Роберто. Сейчас он живет на Корсике.

– Да? Я и понятия не имел. Думал, вы снова вместе.

– Были, но потом… Впрочем, это долгая история. – Розанна пожала плечами. – Могу я угостить тебя кофе?

Стивен посмотрел на часы:

– Через десять минут у меня здесь встреча… Но да, было бы здорово!

Розанна заказала им кофе, и Стивен сел.

– Стивен, последние два года я хотела перед тобой извиниться и, честно говоря, так и не набралась смелости. Но теперь, раз мы встретились, должна сказать: я повела себя отвратительно и очень эгоистично, и мне ужасно стыдно. Особенно после всего, что ты сделал для нас с Нико.

– Спасибо, Розанна! Я это очень ценю. – Стивен сделал глоток. – Я был совершенно раздавлен, когда Элла рассказала о случившемся, и, честно говоря, весьма разозлился, что ты даже не удосужилась связаться со мной и объяснить происходящее. Но, – он пожал плечами, – теперь все в прошлом.

– Мне очень жаль, Стивен! Ты сможешь меня простить?

– В глубине души я всегда знал, что ты к нему вернешься. Знал, что никогда не смогу сравниться с великим Роберто Россини. Но я не жалею о времени, проведенном вместе, и надеюсь, что ты тоже. И да, – добавил он, – я тебя прощаю.

– Спасибо! Могу сказать лишь одно: я опомнилась вскоре после возвращения Роберто. – Розанна вздохнула. – Я обидела не только тебя, Стивен, и мне стыдно за свое поведение. В итоге я утратила связь со многими близкими людьми.

– Скажи, просто ради интереса: почему вы с Роберто снова расстались?

– О, это долгая история… Один случай заставил меня осознать собственную нездоровую одержимость.

– Какой именно?

– Нико заболел, когда я уехала за границу с Роберто. Из-за острой кори у него сильно пострадал слух.

Новость ошеломила Стивена.

– О, Розанна, мне очень жаль! Бедняга…

– Да. Нам всем пришлось тяжело. Но рада сообщить, сейчас у него все хорошо. – Розанна попробовала кофе. – А ты как? Как галерея?

– Отлично, и в галерее все замечательно. Недавно я купил старый дом на другом конце Челтнема. Сейчас там ремонт, и я приехал поохотиться за антиквариатом. Может, вы с Нико хотите как-нибудь приехать и посмотреть? Я бы хотел увидеться с ним снова! Я его правда ужасно полюбил.

– Очень любезно с твоей стороны, Стивен, но…

– Розанна, мы вполне можем быть друзьями, верно?

– Да. Конечно, да, – согласилась Розанна.

– А вот и она! – Стивен поднял глаза, когда дверь кафе открылась. К ним подошла грациозная блондинка, и Стивен встал. – Розанна, это моя жена Кейт.

– Розанна Россини! Я так рада знакомству! Боюсь, я не очень разбираюсь в опере, но Стивен часто о вас говорит. – В голосе Кейт не прозвучало резкости – только искренняя теплота. Она протянула руку.

– И я очень рада познакомиться! – ответила Розанна.

– Дорогая, кажется, я уже рассказывал: у Розанны чудесный маленький мальчик. Я пригласил их к нам на чашку чая.

– Отлично! Мы будем очень рады, – улыбнулась Кейт. – Прости, но сейчас мне придется его похитить: нам предстоит масса покупок. К сожалению, дома сами себя не обставляют.

– Да, дорогая, нам пора. – Стивен встал. – Спасибо за кофе, Розанна! Мы позвоним и назначим дату встречи. Береги себя!

– До свидания, Стивен! Пока, Кейт!

Она с тоской наблюдала, как нежно Стивен обнял жену, выходя из кафе. Но зацикливаться на упущенных возможностях не имело смысла: Розанна была рада видеть его счастливым и довольным жизнью. Она глянула на часы и поняла, что опаздывает за Нико уже на десять минут.

Розанна побежала по тротуару к церковному залу. Нико стоял, выглядывая из двери.

– О, миссис Россини! А мы гадаем, куда вы делись, – сказала миссис Прайс, куратор игровой группы.

– Простите, пожалуйста! Я столкнулась со старым другом и потеряла счет времени. Пошли, дорогой! – Розанна взяла Нико на руки и направилась к стоянке.

В три часа ночи она дочитала книгу Эби. Роман очень ей понравился, пробудив сильную ностальгию по оставленному в прошлом миру. Она выключила свет и лежала в темноте, думая, как сильно скучает по Эби. Розанна решила заглянуть к подруге, когда в следующий раз окажется в Лондоне. Они слишком давно не виделись.

Две недели спустя, после визита к лондонскому отоларингологу, Розанна вышла из больницы и повернулась к Нико.

– Может, поймаем такси и навестим тетю Эби? – предложила она, нарочито выговаривая слова: по словам специалиста, это должно помочь Нико научиться читать по губам.

Нико восторженно закивал, предвкушая поездку в большой черной машине.

– Да, мама, пожалуйста!

Розанна остановила такси.

– Фулхэм Роуд, пожалуйста, – сказала она, забравшись внутрь.

Розанна подошла к подъезду и позвонила в квартиру Эби. Через две минуты та открыла дверь. Старые джинсы, заляпанная футболка, синяки под глазами…

– Что ты здесь делаешь? – изумленно спросила она.

– Прекрасно, Эби! Старая подруга заглянула на кофе, а ты явно не рада ее видеть, – поддразнила Розанна.

– Нет, я… – Казалось, Эби смутилась. – Просто сейчас не самое подходящее время. Завтра я переезжаю.

– Мы ненадолго. Правда, Нико? – улыбнулась Розанна. – Эби, нам так и стоять на пороге?

– Нет. – Подруга смиренно пожала плечами: – Заходите.

Розанна и Нико последовали за ней по коридору. Вся гостиная в квартире была заставлена ящиками и завалена газетами.

– Куда переезжаешь?

– В дом в Ноттинг-Хилле. Мне нужно что-нибудь… попросторнее.

– Значит, писательство окупается? Звучит здорово! – Розанна смотрела, как Эби села на пол и принялась заворачивать стакан. – Эби, – она опустилась на колени рядом с подругой и положила руку ей на плечо.

– Да?

– Почему ты избегала встреч последние два года?

Эби сосредоточенно паковала вещи, не поднимая взгляда.

– Сама знаешь, как бывает. Мы обе были ужасно заняты и… Просто так получилось. Но сейчас я рада тебя видеть.

– Что-то непохоже… Кстати, я прочла твою последнюю книгу. Замечательная! Пробудила столько воспоминаний!

Эби наконец подняла глаза и улыбнулась.

– Спасибо! Слушай, Розанна, я правда не хочу показаться грубой, но, может, встретимся как-нибудь за обедом? У меня сегодня куча дел.

– Хорошо. – Розанна встала. – Пошли, Нико, – вздохнула она.

Эби проводила их до двери.

– Рада была повидаться, Эби! Очень надеюсь на скорую встречу.

– И я… только…

Из комнаты в задней части квартиры раздался пронзительный крик.

– Мне пора. Она снова плачет.

– У тебя ребенок? – изумленно спросила Розанна.

– Да…

– Эби, почему ты не сказала? Я должна ее увидеть!

Прежде чем Эби успела ее остановить, Розанна вернулась в квартиру и юркнула в коридор. Они с Нико зашли в маленькую, но красивую бело-розовую детскую. В кроватке сидел ребенок примерно полутора лет.

– Привет, малышка! Тетя Розанна заглянула в гости. – Она подошла к окну, открыла шторы и снова повернулась к кроватке. – Cara, иди… – Розанна резко умолкла, глядя на ребенка.

Эби стояла возле двери с бесстрастным видом.

– Теперь понимаешь, почему я пропала? – вздохнула она.

Розанна рассмотрела оливковую кожу, темные волосы и глаза.

– Думаю, мне нужно присесть.

Десять минут спустя они сидели среди коробок в гостиной и пили чай.

– Мы были вместе всего один раз. Клянусь, Розанна! Это была последняя ночь Луки в Англии, и мы оба наплевали на осторожность. И да, беременность стала для меня огромным шоком. Но, подозреваю, возможно, я желала этого подсознательно. Если Лука ушел, я хотела сохранить в себе хотя бы его частичку. – Эби погладила пушистую головку ребенка, покачивая девочку на коленях.

– И ты никогда не пыталась связаться с Лукой и рассказать о дочери? Кстати, как ее зовут?

– Фиби. В честь героини моей первой книги, – ухмыльнулась Эби. – Нет, Розанна. Я не хочу ему сообщать. Он писал мне из Африки, но я не отвечала. Честно говоря, боюсь проговориться, – вздохнула она. – Это поставит его в ужасное положение и может разрушить его будущее, если он по-прежнему собирается стать священником. Его любимая церковь проповедует прощение грехов, но, похоже, не слишком охотно применяет это к духовенству. Именно поэтому я держалась от тебя подальше. Прости, мне следовало рассказать раньше. Ты в ужасе?

– Нет, Эби. – Розанна устало покачала головой. – Но обидно, что ты не смогла мне довериться. Ты же знаешь, я бы тебя поддержала…

– Возможно, мне было стыдно, – призналась Эби. – В конце концов, я ведь заранее знала: у нас нет будущего. И спровоцировала это сама.

– Господи, Эби! После событий, произошедших в моей жизни, я вряд ли имею право судить других, – упрекнула ее Розанна. – А еще мне стыдно, что я была настолько поглощена собственным миром и даже не заметила происходящего между вами с Лукой…

– Ну, мы с Лукой никогда не были такими эмоциональными, как вы с Роберто, но по-своему тихо любили друг друга столь же сильно. Он сделал меня лучше… – грустно сказала она. – В любом случае, – Эби сделала глоток чая, – я очень рада, что ты теперь знаешь!

– И Лука тоже когда-нибудь узнает.

– Возможно, – пожала плечами Эби. – Время покажет.

Тем же вечером, вернувшись домой и уложив Нико, Розанна расхаживала взад-вперед по кухне. Она выглянула на террасу и вспомнила Эби и Луку тем летом. Как они обменивались шутками, как болтали часами, даже когда все остальные уже легли спать… Она вспомнила замечание Стивена: он предположил, что они влюблены.

Возможно, Лука провел всю жизнь в поисках того, что столько лет было у него прямо перед глазами?

На следующее утро Розанна приняла решение. Вчера она узнала у Эби почтовый адрес Луки, и теперь настал ее черед сыграть роль Бога. Она найдет его и приведет домой.

Рейс из Лусаки приземлился вовремя. Розанна стояла, нервно всматриваясь в лица людей, проходящих через раздвижные двери в зал прилета.

Наконец появился Лука: похудевший, с глубоким загаром на красивом лице. Розанна поспешила его обнять.

– Лука, я так рада тебя видеть!

– Розанна! – Он ответил на объятия, а потом отстранился и пристально ее рассмотрел.

– Прекрасно выглядишь для человека в разгаре кризиса! Спасибо за уточнение, что это никак не относится к Нико, а то я бы ужасно волновался. Кстати, как он?

– Прекрасно, – улыбнулась Розанна.

– Что же заставило меня вернуться из Африки?

– Расскажу по дороге, – пообещала она, взяв его за руку. – Ты знаешь, что мое письмо, похоже, шло целых две недели? Я уже испугалась остаться без ответа, – сказала Розанна по дороге к стоянке. – Подумала, может, ты не хочешь со мной разговаривать.

– Розанна, я приезжаю в город за почтой примерно раз в неделю. Я позвонил тебе, как только его получил, честное слово! Я так скучал, piccolina!

– И я. Главное, ты приехал. Садись. – Розанна разблокировала двери своего «Вольво», и Лука сел на пассажирское сиденье.

– Наконец получила права? – прокомментировал он.

– Да. За городом с маленьким ребенком это необходимость. Ну, мне не терпится послушать об Африке. Лука, кажется, ты не ел несколько недель.

Розанна завела машину и тронулась с места.

– Это преувеличение, но ты права. Признаюсь, недавно я начал мечтать о пицце.

– И как, помогла тебе столь далекая ссылка?

– В смысле решил ли я, хочу ли стать священником?

– Да.

– Ну, сейчас расскажу. Понимаешь, я видел мучения Карлотты, и они смутили меня, как и некоторые другие вещи. Потом, приехав в Африку, я столкнулся с такой бедностью и страданиями, что полностью изменил свой взгляд на работу священника. Я понял: у Бога для меня другой план. Да, помогать нуждающимся, но не проводя мессы или принимая исповеди, не борьбой с церковной бюрократией. Я написал епископу и рассказал о своих чувствах, а вскоре после отказался от официальной должности в церкви.

– Чудесно, что ты наконец смог принять решение, Лука. Но почему ты не вернулся домой?

– А где мой дом, Розанна? Я чувствовал: его больше нет. Я не получил ответа от Эби, когда отправил ей свой адрес, и знал, что ужасно тебя расстроил. Поэтому я решил остаться в Замбии и присоединился к британской благотворительной организации. Впервые в жизни я действительно почувствовал себя полезным – и практически, и духовно. – Лука уставился в окно. – Не могу описать, что значит жить там… Люди и пейзаж совсем непривычные, но трудности, лишения… – Он вдруг посмотрел на нее. – Я разочаровал тебя, Розанна?

– Конечно, нет! Я слишком хорошо знаю, сколько нужно мужества, чтобы признать ошибку, – ответила она, отчаянно пытаясь скрыть облегчение от решения Луки.

– Но, пожалуйста, хватит обо мне. Скажи, зачем я приехал?

– Узнаешь. Ничего страшного, обещаю, – заверила Розанна. – Но сперва дай рассказать про Роберто.

Лука сидел, ошеломленно молча́, пока Розанна рассказывала про обстоятельства их расставания два года назад. Когда она закончила, он медленно выдохнул.

– Розанна, я не думал, что ты сможешь его бросить. Если бы я знал, многое могло сложиться иначе… – Лука смотрел в окно, вспоминая. – Ты должна знать, piccolina: я ужасно сожалею о нашей ссоре. Мне не стоило вмешиваться. Да, мне не нравился Роберто, но следовало уважать твои чувства.

– Нет, Лука, ты был прав. Это подстегнуло меня принять решение. Благодаря тебе я стала гораздо счастливее, хоть иногда мне и бывает одиноко, – призналась она.

– Одиночество – цена, которую порой приходится платить, Розанна, – грустно ответил он. – А с кем сейчас Нико?

– С близкой подругой, – легко ответила она. – Расскажи еще об Африке!

Эби услышала, как по гравию прошуршали шины. Подхватила Фиби, взяла за ручку Нико и пошла встречать Розанну.

– Мама, мама! – Нико отпустил руку Эби и побежал к Розанне, которая вылезла из машины.

Эби увидела, как открылась пассажирская дверь и появилась знакомая стройная фигура. Он повернулся и увидел ее. Они посмотрели друг на друга и замерли как вкопанные.

– Лука, – мягко подсказала Розанна. – Иди и поздоровайся с Эби. И со своей маленькой дочкой.

– Моей дочкой? Я…

– Она – причина твоего возвращения, Лука. Уверена: Фиби больше всех нуждается в твоей любви и защите.

– Как и Эби, – выдавил Лука и наконец нерешительно двинулся к ним.

– О боже, Лука! О боже! – прошептала Эби. Когда он подошел, ее глаза блестели от слез.

Розанна крепко прижала к себе Нико, тоже едва не плача, а Лука протянул руки и обнял свою семью.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Нико, я рискнула – здорово рискнула, но поступила правильно. И, возможно, мне казалось, что я наконец смогла отплатить Луке за все добро, воссоединив его с Эби и ребенком. В Африку Лука больше не возвращался: он устроился на работу в лондонский офис благотворительной организации и собирал средства с таким энтузиазмом, словно от этого зависела его жизнь. На них было приятно посмотреть: годы боли и поисков наконец остались позади. Эби в перерывах между книгами успела родить еще двоих малышей, и они жили в упорядоченном хаосе в Ноттинг-Хилле.

А я, Нико? Что же твоя мама?

Когда тебе исполнилось шесть, ты пошел в небольшую частную школу, которую посещала Элла. Учителя там были замечательные: принимали во внимание твою инвалидность, но следили, чтобы ты полноценно участвовал во всех мероприятиях. Уверена, ты помнишь, как тебе там понравилось и сколько появилось друзей. Но мне пришлось нелегко. Я привыкла быть с тобой все время, и школьные часы тянулись для меня бесконечно.

Постепенно, пытаясь заполнить тишину, я начала проигрывать свои старые записи и обнаружила, что им подпеваю. К моему огромному изумлению, голос не исчез, но смягчился и повзрослел. В конце концов, мне было всего тридцать один год! И внутри снова начала разрастаться прежняя страсть.

Я нашла в деревне прекрасную девушку, которая присматривала за тобой дважды в неделю, пока я занималась с преподавателем по вокалу в Лондоне, и спустя четыре месяца напряженной работы и долгих упражнений я взяла трубку и позвонила Крису Хьюзу, моему прежнему агенту.

Я начала осторожно, выступала на небольших концертах, чтобы укрепить уверенность. Мне пришлось заново доказывать, что у меня есть талант, не только публике, но и самой себе. И постепенно начали поступать предложения. Я поставила только два условия: я больше никогда не буду петь с Роберто, а график выступлений не должен надолго разлучать меня с тобой.

Но когда Паоло де Вито предложил мне роль Мими в «Богеме» на открытии сезона в Ла Скала, как ты понимаешь, я не смогла отказать. Ты поехал в гости к любимым дяде Луке и тете Эби, а я улетела в Милан. Со стороны Паоло не прозвучало ни одного упрека – он приветствовал меня с распростертыми объятиями. И, на десять лет позже запланированного, я исполнила роль Мими на сцене Ла Скала. Стыдно такое говорить, но я произвела фурор. В зале были даже твой дедушка с синьорой Барези, своей женой, – и впервые с вечера у Луиджи Винченци он вживую услышал, как поет его дочь.

Оглянувшись назад, я могу сказать, что перерыв на твое детство был прекрасным решением. Я вернулась в оперу гораздо более зрелой и могла справиться со славой и вниманием. И этот опыт помог провести Эллу через некоторые ловушки, выпавшие на мою долю. Ты знаешь про ее успехи в Ковент-Гарден – ее роли становятся все серьезнее, и при этом растет уверенность в себе, – но опять же она пока не влюблялась…

Вот уже восемь лет я снова на пике карьеры. Жизнь с Роберто кажется далекой, словно другая вселенная. Было бы ложью сказать, что я не думала о твоем папе. Я никогда не пыталась удержаться от подобных мыслей, прекрасно зная: он – такая же часть меня, как руки или ноги, и ничто не сможет этого изменить.

И вот две недели назад раздался звонок. От врача с Корсики. У Роберто случился новый сердечный приступ. Его состояние было очень серьезным, и он просил о встрече…

Глава 54

Корсика, июнь 1996 года

Розанна подошла к стойке и взволнованно улыбнулась дежурной медсестре.

– Я к Роберто Россини, – тихо сказала она. – Я его жена.

– Рада, что вы здесь, миссис Россини! Он про вас спрашивал. Но должна предупредить: прошлой ночью случился еще один приступ, и с тех пор у него путается сознание.

– О боже! – Розанна сглотнула слезы. – Он…

Она не смогла произнести этого слова, но выражение лица медсестры сказало обо всем.

– Я вас отведу. Пожалуйста, миссис Россини, держитесь. И, если он придет в сознание, поторопитесь сказать все самое главное. Жаль это говорить, но времени мало.

Отчаянно пытаясь собраться с духом, Розанна прошла за медсестрой по коридору в отдельную палату. Там шумели и пищали многочисленные мониторы. В окружении приборов лежал Роберто. Его глаза были закрыты, кожа посерела.

Медсестра сочувственно улыбнулась Розанне и вышла.

Розанна подошла к кровати и посмотрела на него. Потянулась к ладони, взяла ее в свою и погладила.

– Роберто, Роберто, я здесь, – тихо сказала она.

Через некоторое время он пошевелился и открыл глаза. И посмотрел на нее теплым, сияющим взглядом.

– Розанна, моя principessa! Я… – Его глаза наполнились слезами. Дрожащие пальцы двинулись к ее щеке. – Позволь прикоснуться к тебе, убедиться, что ты реальна. О, моя любовь, моя любовь!

Они долго смотрели друг на друга.

– Я много раз ходил на твои выступления после возвращения. Изумительно, чудесно! У тебя всегда был исключительный дар, но теперь ты поешь с такой зрелостью, с таким чувством…

– Я научилась этому у тебя, Роберто.

– Правда? – у него заблестели глаза.

– О да. Когда мы встретились, я была маленькой девочкой. За последние годы я выросла.

– Ты счастлива, моя Розанна? Хочу, чтобы ты была счастлива!

– Не так, как вместе с тобой, но да, я довольна жизнью.

– С тобой я был самым счастливым, – пробормотал он. – Пожалуйста, дорогая, не проводи остаток жизни в одиночестве! Найди того, кто тебя полюбит, подари Нико папу. Извинись перед ним за меня, хорошо?

– У тебя нет причин извиняться, Роберто, но обещаю: я постараюсь объяснить ему, что объединяло его родителей.

– И что же? – Глаза Роберто снова наполнились слезами.

– Любовь. Невероятно сильная – буквально одержимость, ослепившая меня по отношению ко всему остальному. Но я всегда буду счастлива и благодарна за то, что это со мной случилось.

– Да. Я… – Она увидела в глазах Роберто боль и крепче сжала его руку, стараясь не показывать отчаяния.

– Теперь тебе не придется разводиться, – сказал он через несколько секунд. – Ты станешь моей вдовой. Это гораздо почетнее. – Он умудрился хрипло усмехнуться.

– Роберто, пожалуйста, не говори так! – взмолилась она.

– Нет, cara, я чувствую: это тело отжило свое. И теперь, увидев тебя, я могу умереть спокойно. Розанна, – Роберто подозвал ее поближе, чтобы она лучше услышала, – я хочу рассказать тебе одну вещь, о которой ты пока не знаешь. Я не вынесу, если ты подумаешь, будто я обманул тебя или хотел причинить боль. Понимаешь, тогда я ничего не знал… Пожалуйста, ты должна поверить!

Она видела: он очень волнуется.

– Говори, Роберто. Обещаю, я пойму…

– Это… это…

Лицо Роберто исказилось от боли, и он сжал руку Розанны.

– Скажи Элле… скажи, что она должна петь ради своего папы. Спроси Луку – он поймет. Я… Поцелуй меня, Розанна!

Она склонилась к нему и нежно поцеловала в губы.

– Больше не существовало никого. Никогда. Скажи, что любишь меня! Скажи, что…

Его тело дернулось, а потом расслабилось.

Розанна обняла его, а все мониторы монотонно запищали. Внезапно палата наполнилась незнакомыми людьми, но Розанна не обращала на них внимания.

– Ti amo, Роберто! Я люблю тебя! Я люблю тебя…

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк, июль 1996 года

Розанна вытерла со свеженаписанной страницы слезы. Почти готово! Еще одна страница, и она наконец обретет покой. История будет рассказана, и можно надеяться, что однажды Нико поймет. Она взяла ручку и продолжила писать.

Итак, Нико, три недели назад умер твой отец, и с тех пор каждую свободную минуту я писала тебе письмо. Я обещала твоему папе постараться рассказать тебе про нашу любовь, и, надеюсь, прочитав это, ты простишь нас обоих. Я очень тебя люблю, и Роберто тоже очень тебя любил – по-своему.

После последней встречи с твоим отцом Лука рассказал мне про Эллу – ту самую тайну, которую они с Карлоттой хранили долгие годы. Я сообщила новость Элле через несколько дней после похорон Роберто, и она восприняла известие спокойно и сдержанно, как и всегда. Она очень любила Роберто и видела, как в последние годы он пытался наверстать упущенное.

Итак, твоего папы больше нет, а через несколько часов я выйду на сцену театра «Метрополитен» в Нью-Йорке и исполню арию, написанную в память о Роберто Россини. На последнем припеве ко мне присоединится Элла, возьмет меня за руку, и мы споем для него вместе. Мы забудем плохое и будем помнить только хорошее, ведь именно так выживают люди.

Я приняла решение: адресованные тебе записи будут храниться у моего юриста, пока не умру и я. И только тогда ты узнаешь правду о страсти, в результате которой был рожден.

Я не боюсь смерти, Нико. Там меня ждет Роберто. Наша любовь никогда не умрет.

Я его вижу, вижу его повсюду.

Твоя любящая мама

Примечания

1

Bene – хорошо (итал.). (Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.)

2

Bella – красавица (итал.).

3

Piccolina – малышка (итал.).

4

«Пусть никто не спит – ария из последнего акта оперы «Турандот» Джакомо Пуччини.

5

Si? Cosa vuoi? – «Что вам нужно?» (итал.).

6

Сан-Карло – оперный театр в Неаполе.

7

La Chiesa Della Beata Vergine Maria.

8

In bocca al lupo. – Crepi il lupo – традиционное итальянское пожелание удачи и ответ на него; дословно можно перевести как «К волку в пасть! – Чтоб он сдох!».

9

In flagrante – на месте преступления, с поличным (лат.).

10

Лотарио – имя нарицательное для обозначения безответственного соблазнителя женщин, персонаж рассказа Мигеля де Сервантеса «Необоснованное любопытство».

11

EMI (Electric & Music Industries) – британская звукозаписывающая компания.

12

Vitello tonnato – «Тунцовая телятина», итальянское блюдо из тонко нарезанной телятины с соусом из тунца.

13

Джильда и Герцог – персонажи оперы Джузеппе Верди «Риголетто».

14

Pronto – алло; дословно – «готов» (итал.).

15

Сьют – гостиничный номер повышенной комфортности, состоящий из нескольких комнат.

16

Нью-Бонд-стрит – улица дорогих бутиков в центре Лондона.

17

Amore mio – любовь моя (итал.).

18

Bastardo – мерзавец, подонок (итал.).

19

Имеется в виду Глайндборнский фестиваль – ежегодный оперный фестиваль, проходящий в Англии.

20

Фраскати – одно из самых старинных итальянских вин, лучшее производится в Лацио, регионе в центральной Италии. (Прим. ред.)

21

Angeletto – ангелочек (итал.).

22

Имеются в виду мили (1 миля равна 1,60931 километра). (Прим. ред.)

23

«Пиммс» (Pimms) – традиционный английский алкогольный напиток на основе джина.

24

Come va – «Как дела?» (итал.).

25

Buona notte – спокойной ночи (итал.).

26

«Все спокойно, все светло…» – строчка из популярного рождественского гимна «Тихая ночь» (Silent night).

Content

Люсинда Райли
Девушка из Италии

Примечание автора к «Девушке из Италии»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Примечания