Иной. Том 3. Родственные связи

Глава 1

Лес сменился заснеженными просторами, поросшими редкими жидкими кустиками и кривыми низкорослыми деревьями, которые выглядели так, словно уже давно засохли и никогда не вернутся к жизни. Мягкие, тяжёлые хлопья падали с серых, бугристых небес, укутывая землю тёплым одеялом.

Через пустошь ползли гусеничные «Слоны». С наступлением зимы на колёсах передвигаться стало трудно, и боевая группа пересела на гусеничную технику.

Сегодня состоялся плановый выезд, можно сказать, учебный, хотя на этот раз иных нам предстояло уничтожать по-настоящему.

Наш «Слон», выбравшись из леса, сразу же свернул с грязевой колеи в поле и пополз через заснеженные просторы, сминая попадающиеся на пути квёлые кустики. Следом двигался ещё один такой же. Другие два «Слона» со снегоходами на прицепах покатились дальше по дороге.

Я снова оказался в отряде с Алисой Болховской, которая потащила меня с собой, несмотря на произошедший две недели назад неприятный разговор.

Тем не менее, состав нашего отряда изменился. Вместо Ландыша за радаром сидел младший унтер-офицер с позывным Репей, а в экипаже второго автомобиля находилась Лида. Болховская всё-таки взяла её в боевую группу, что, впрочем, не освободило Хворостову от миссии воспитывать «подрастающее поколение». Мы с Лидой перекинулись парой слов перед выездом, она порадовалась, сказала в своей обычной манере: «Наконец-то. Сколько уже можно тут торчать без дела».

Болховская вела себя со мной весьма холодно, что не удивительно после того, как я обвинил её в организации незаконной добычи кристаллов, но всё равно взяла в свой отряд.

Мысли по этому поводу приходили самые разные. Даже подозрения закрались, а не хочет ли госпожа майор сделать так, чтобы я остался в снегах? Но это казалось маловероятным. Со мной ей будет справиться не так-то просто, тем более, что сама Болховская, кажется, даже до тридцатого уровня не дотягивала, если судить по ощущениям. А если учесть, что мы оба — в силовых костюмах и при оружии, то ещё неизвестно, кто выйдет победителем в гипотетической схватке.

В общем, вряд ли Болховская задумала что-то дурное, но на всякий случай следовало держать ухо востро. В остальном же это была самая обычная вылазка, какие боевая группа предпринимала время от времени в учебно-тренировочных целях.

Толку от таких поездок лично для меня было мало. Придётся опять таскаться по пустыне, стрелять иных — всё, как обычно, вот только уровень здесь быстро прокачать не удастся: для двадцать четвёртого требовалось собрать ещё почти тысячу единиц энергии, что сделать в ближайшее время не представлялось возможным.

Единственный плюс — удалось выбраться за пределы спецшколы, да и тот сомнительный. Не знаю, от чего меня больше тошнило: от общаги и учебных корпусов или от безжизненных пустошей, усеянных синими точками.

— Отряд, стоп, — скомандовала Болховская по встроенной рации. — Разделяемся. Дальше действуем самостоятельно.

«Слоны» остановились, затем второй двинулся на север в направлении ближайшего пригорка. Нам же предстояло ехать вперёд, туда, где вдали маячили две едва заметные синие точки.

Мы тоже тронулись с места проехали ещё немного, а затем Алиса приказала спешиться. Мы с ней вылезли из салона и оказались чуть не по колено в снегу, которого за последнюю неделю нападало знатно.

Температура стояла около нулевая, снег был сырым и тяжёлым. Надев снегоступы и взяв в руки модуляционные ружья, мы поплелись к двум иным, которые толклись недалеко от кривого деревца, подрагивающего на ветру колкой щетиной ветвей.

Я взглянул туда, куда укатили два «Слона» со снегоходами. Они уже скрылись за пригорком. Снегоход мне представлялся очень удобным транспортом для охоты: подъезжаешь к ином, стреляешь, собираешь энергию, и не надо пешком часами топать. Одна проблема, до места операции его надо тащить на прицепе. Обычный колёсный квадрик в этом плане практичнее, но при глубоком снеге он становится бесполезным.

Мы зашагали вперёд. Идти было не тяжело — с таким уровнем, как у меня, мышцы от обычных физических нагрузок не уставали. А вот в зимней куртке и доспехах я запарился быстро.

В наушнике слышался торопливый голос Репья, который давал сводку происходящего вокруг.

— Пятьсот метров прямо по курсу три объекта первого и один объект второго уровня. На один час — два объекта первого уровня, расстояние восемьсот метров, на два часа — один объект третьего уровня, расстояние километр двести метров, на девять часов три объекта первого уровня, два объекта второго, расстояние два километра пятьсот метров, там же два объекта первого уровня, расстояние три километра…

Он долго тараторил в эфире. Иных в окрестностях обнаруживалось не слишком много, да и уровни у них были небольшие — максимум третий. Руководство специально выбрали такое безопасное место, чтобы никто из курсантов не пострадал.

Мы приближались к двум иным первого уровня. Они бродили далеко друг от друга, да и нас пока не замечали. Болховская приказала стрелять. Я взял того, кто справа, она — того, кто слева. Она пальнула первой, я целился дольше, но тоже попал. Иной попытался удрать, но второй ударный импульс сразил его наповал. Хоть мощность была небольшая, но двух выстрелов хватило.

— Собери энергию, — приказала Болховская. — Только бегом, пока не испарилась.

Бегать в снегоступах — то ещё развлечение, но поторопиться, действительно, стоило.

Энергию (точнее, её остатки) с первого иного я направил в поглотитель, со второго — поглотил сам. Всегда так делал: набирался в колбу десять-двадцать единиц, чтобы по приезде сдать их на склад, а остальное присваивал себе. Энергию убитых мной иных, я считал своей собственностью, вопреки заведённому порядку, и никому отдавать её не намеревался. Но с пустыми руками тоже нельзя было возвращаться — это выглядело бы подозрительно и породило бы ненужные вопросы.

А мне ведь за это даже не платили! Собранную энергию делили на всех членов боевой группы, в том числе водителей и разведчиков, которые непосредственно в истреблении иных не участвовали, и выплачивали жалкие копейки вместо нормальной стоимости.

Так за октябрь, когда боевая группа остановила нашествие иных в Румянцево, помимо обязательной надбавки в пятьдесят рублей, нам заплатили по двести двадцать рублей на человека. Мы тогда перебили сотни иных, а получили лишь жалкую подачку. Да я на кристаллах зарабатывал в разы больше, даже не слишком усердствуя в их поиске, а тут двести двадцать рублей за кучу убитых тварей.

Поэтому я прекрасно понимал курсантов, которые продают энергию налево — так они хоть что-то зарабатывают. Я делал почти то же самое — присваивал энергию себе, но моя ситуация была уникальной, и прокачка являлась приоритетной целью. Так же считали и в СКИФ: Марина настаивала, чтобы я по максимуму использовал школьные выезды для повышения уровня.

Я собрал энергию с убитых существ и догнал Алису, которая ушла вперёд, двигаясь к следующей группе иных, что находилась неподалёку. Их мы тоже застрелили, но на этот раз я был уже не столь метким. Болховская прикончила своего иного, а затем добила моего, не позволив удрать. Как и первый раз, собирать энергию она доверила мне, после чего двинулись дальше.

Вездеход ехал позади. В наушнике гарнитуры раздавались то голос разведчика, то короткие переговоры бойцов отряда. Пару раз я слышал Лиду, она отчитывалась об уничтожении иных. Болховская же чаще всего говорила по отдельной рации, которая висела на поясе и была настроена на другую частоту, где находились командиры взводов.

До темноты мы с Болховской успели настрелять более десятка иных, причём собирать энергию она отправляла меня, а вечером все четыре машины подъехали к лесной опушке и колонной двинулись обратно. За лесом к нам присоединились два бронетранспортёра и остальные «Слоны».

Пока ехали, неподалёку сверкнула вспышка. Это был единственный выброс за весь день, но он не предвещал ничего хорошего. Болховская сказала, что в ближайший месяц в приграничных областях обстановка будет нестабильной, и вылазки на какое-то время придётся прекратить.

Пункт сдачи энергии находился так же в штабе боевой группы, рядом с оружейными комнатами. По возвращении я первым делом повесил силовой костюм в рамку и, как и полагается, отправился сдавать колбу каптенармусу. Тот забрал сосуд, измерил его содержимое с помощью специального устройства и занёс данные в амбарную тетрадь. В колбе оказалось четырнадцать единиц энергии, а мой баланс повысился почти на сорок.

Качать уровень становилось всё труднее. Энергия росла медленно: за неделю усердных тренировок мне удалось поднять баланс на четыре единицы и скорость потока — на 0,2, да и сегодняшняя охота дала совсем мало. Но даже если поеду туда, где иных в достатке, я не смогу за день поглотить необходимое количество энергии, иначе это дестабилизирует мою нервную систему. Теперь приходилось учитывать такие нюансы.

Когда пришёл в общагу, оказалось, что вечер свободен и курсанты занимаются, кто чем: кто-то торчит в комнате отдыха под телевизором, кто-то в учебном классе пишет письма или готовится к следующей неделе, кто-то драит полы, чистит обувь, протирает пыль.

Я заглянул к унтер-офицерам, забрал бланк с увольнением на завтрашний день и отправился в свою комнату, где Серёга и Никита валялись на кроватях, глядя в планшеты, а Миха мыл полы.

— О, явился. С возвращением! — приветствовал меня Серёга. — Как покатался? Как оно там?

— Ничего особенного, много снега, мало толку, — я повесил куртку на вешалку и, сев на кровать, достал тапочки, чтобы переобуться.

— Много настрелял?

— Не, ерунда. Говорю же, мало их. А вы уже давно хернёй страдаете?

— Да как со стрельб вернулись. Свободный вечер объявили в кои-то веки.

Я достал из шкафчика полотенце и отправился в душ, а когда вернулся, надо было топать в столовую на ужин. Но едва мы с парнями вышли в коридор, как появился дневальный:

— Князев, тебя в штаб боевой группы требуют.

— Чего хотят?

— А мне почём знать? Начальница ваша звонила, говорит, срочно.

— И никак не подождёт? Ужин же.

Дневальный пожал плечами.

Вопрос мой, разумеется, был риторическим. Все прекрасно знали, что если командир вызывает, надо бросать все дела и идти. Вот только к чему такая спешка, непонятно.

Попросив приятелей, чтобы они захватили мне в столовой что-нибудь съестное, я быстрым шагом направился к выходу.

Болховская сидела в своём кабинете. Я постучался, зашёл.

— Вызывали, ваше высокоблагородие?

Алиса листала какие-то бумаги. Она окинула меня небрежным взглядом и отложила документы в сторону.

— Да, вызывала. Вопросы есть, — её тон был официален и холоде, она взяла с края стола амбарную тетрадь и открыла на странице с закладкой. — Твои успехи впечатляют. Целый день охоты, уничтожено более десятка иных, а на склад отправилось… четырнадцать единиц энергии. А вот выезд в Румянцево, — она перевернула несколько листов. — Помнится, ты собрал энергию объекта шестого уровня и ещё пары десятков существ поменьше. А на склад принёс всего сорок единиц, — майор отложила бумагу и осуждающе уставилась на меня. — Где остальное, Князев?

Я поначалу даже растерялся, не зная, как вести себя в данной ситуации. Не думал, что кому-то захочется проверить, сколько сдаю энергии. Каптенармусу было всё равно, да и другие офицеры вряд ли смогли бы соотнести количество собираемой и поступающей на склад энергии.

Но Болховская оказалась весьма наблюдательной и решила копнуть глубже, видимо, в отместку за мои обвинения.

Я быстро взял себя в руки. Не имело никакого значения, что майор думала обо мне, и я не обязан был перед ней отчитываться. По уставу-то, конечно, обязан, но в моей ситуации — нет. Директор всё знает, а Болховскую эти вопросы волновать не должны. А начнёт выкобениваться, ей быстро рот заткнут.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие, — ответил я.

— А мне почему-то кажется, что ты врёшь, Князев, — в голосе Болховской послышались железные нотки. — Ты сдаёшь не всю энергию, и прекрасно об этом знаешь, как знаешь и то, куда она пропадает.

— Если хотите меня в чём-то обвинить, этому должны быть доказательство, — произнёс я.

— Доказательства? — Болховская усмехнулась. — А доказательства есть. Они передо мной. Когда ты к нам поступил, у тебя какой был уровень? Двенадцатый? А сейчас какой?

— Двадцать третий.

— Вот именно, двадцать третий. Менее чем за четыре месяца ты набрал четыре тысячи единиц энергии. Как? Тренировался усердно?

— Так точно, ваше высокоблагородие. Тренировался.

— Да хватит уже врать-то, — Алиса с укором взглянула на меня. — Ну кого ты обманываешь? Как будто я не знаю, что тренировками невозможно набрать столько за такой короткий промежуток времени… как и инъекциями, кстати.

Болховская обо всём догадалась. Что ж, молодец, ума ей не занимать. Только какой смысл?

— Какие ещё могут быть варианты? — спросил я.

— А это ты мне скажи.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие.

— Нет-нет, ты всё прекрасно знаешь. А теперь знаю и я — знаю, что ты присваиваешь энергию себе вместо того, чтобы сдавать на склад. Это серьёзное нарушение.

— Ваше высокоблагородие, если есть какие-то претензии, пишите рапорт директору. Лично я ничего говорить не собираюсь, да и не имею права.

— Вот как? — Алиса удивлённо скривила губы. — Что ж, значит, будет рапорт.

— Отлично. Возможно, тогда директор, наконец, разберётся с тем, что здесь у вас происходит.

— Я тоже на это очень надеюсь. А ты учти, что есть инстанции и повыше. Трибунал, например.

— Да, есть более высокие инстанции, — согласился я, имея ввиду СКИФ.

Болховская знать об этом не могла, и ей лучше было не совать свой не в своё дело. СКИФовцы шутить не любят, может всё закончиться ликвидацией. Хорошо бы директор донёс до неё эту мысль.

— Вот именно. Ты встаёшь на скользкий путь, Князев, — продолжала запугивать меня Болховская.

— Ваше высокоблагородие, не сочтите за грубость, но есть вещи, о которых ни вам, ни кому-то другому здесь знать не следует. Есть силы более могущественные, чем руководство школы и даже армии, и если эти силы хотят сохранить что-то втайне, они это сделают. И для тех, кто проявляет сильное любопытство, последствия могут быть плачевными. Я бы посоветовал вам закрыть данную тему и больше никогда к ней не возвращаться. И это не моя прихоть. Если вы обратитесь к директору, думаю, он скажет то же самое.

Пришлось сделать максимально прозрачный намёк, чтобы прекратить этот разговор. В конце концов, мне тоже не хотелось, чтобы Болховская пострадала из-за своего неуёмного любопытства. А она слушала меня с угрюмым видом, и над переносицей её образовалась складка.

— Не надо пытаться меня запугать, — строго проговорила Алиса. — Понятно? Пока свободен. Уверена, это не последний наш разговор.

— Есть, — я развернулся и покинул кабинет.

Болховская была очень настырной. Как бы ни довело это её до беды. Предупредить, чтобы не лезла, я предупредил, больше ничего сделать не мог, кроме как пойти ужинать.

В воскресенье выдался долгожданный выходной. После обеда Надя отпросилась с работы, и мы поехали вместе в Москву. Мы не виделись с ней больше месяца, с тех пор у неё в жизни произошло очень много событий, и ей не терпелось обо всём мне рассказать.

Новости, в основном, были хорошими. За последний месяц Надя уже дважды посещала красную зону вместе с охотниками и смогла немного подзаработать на сборе кристаллов. Она снова захотела отдать мне тысячу рублей, но я наотрез отказался.

Да по большому счёту, ей и не с чего было отдавать. Надя заработала почти две тысячи, но при этом ей надо было покупать силовой костюм и батареи для ружья. Стоило всё это недёшево, а без оружия и доспехов о полноценной охоте и речи идти не могло, как и о хорошем заработке. Охотники советовали ей учиться стрелять, и для этого тоже требовались батареи. А с наступлением зимы появилась необходимость в энергоискателе, поскольку под снегом кристаллы найти было не так-то просто, снегоступах и тёплой одежде.

В общем, охота являлась делом дорогостоящим. Надя сказала, что первые полгода, а то и год охотники не получают никакой прибыли, а тратят всё на снаряжение, из-за нехватки которого новички порой гибнут: пытаются заработать больше денег и лезут глубоко в красную зону, не имея ни должной защиты, ни навыков выживания. Да что там новички, даже опытные охотники иногда пропадают в пустыне, а причина всё та же — жажда наживы вкупе с пренебрежением элементарными правилами безопасности.

Мы с Надей опять поужинали в ресторане, но в кино на этот раз не пошли, а отправились гулять вдоль прудов в центре города, чтобы подольше пообщаться. Потом поехали к ней в гости.

В часть я вернулся, как обычно, после построения, и как обычно, на следующий день мне никто слова не сказал, кроме Гаврюшина, который был недоволен тем, что ему опять пришлось прикрывать мою задницу.

А после обеда взводный подозвал меня и сообщил, что директор вызывает в штаб.

Зачем Меншиков захотел видеть меня, было неясно. Похоже, Болховская всё-таки направила ему рапорт, и директору это не нравилось. Я подумал, вдруг Меншиков тоже не знает, что во время вылазок я ворую энергию? Если так, то плохо. Придётся звонить Марине, просить объяснить ему, как обстоят дела. В том, что проблема будет, в конце концов, улажена, я не сомневался, но прежде предстоял, кажется, не самый приятный разговор.

Я постучался в высокую двустворчатую дверь и заглянул в приёмную. Секретарь, сухопарый очкастый унтер благородного происхождения, разговаривал по телефону. Он жестом велел войти и, прикрыв рукой трубку, сказал негромко:

— Его превосходительство ждёт.

Я зашёл в просторный кабинет, где уже не первый раз общался с генерал-майором на не самые приятные темы, и снова оказался пред лицом этого сурового офицера, один взгляд которого заставлял трястись поджилки у любого курсанта. Сколько ни спрашивал ребят, все его почему-то боялись, а я… как-то не очень.

Меншиков стоял у окна и смотрел на улицу. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми красными шторами, выходили на плац, и директор мог наблюдать за тем, что творится внизу.

— Здравия желаю, ваше превосходительство, — поздоровался я.

Меншиков обернулся:

— Здравствуй, Кирилл. Проходи, садись.

Директор никогда не предлагал мне присесть, разве что в карцер, да и тон его сейчас был не таким грозным, как раньше. Ещё и обратился он ко мне не по фамилии, а по имени, что тоже выглядело странным.

Я уселся перед столом, Меншиков тяжело опустился в большое вращающееся кресло, которое заскрипело под его весом.

— Кирилл, ситуация следующая. Сегодня заходил твой отец. Он подписал все необходимые бумаги. Он забирает тебя из школы.

— Забирает? — я ушам поверить не мог: ожидал всего, что угодно, но только не этого.

— Да, Аркадий Николаевич так решил.

Глава 2

Человек, который назывался моим отцом и который четыре месяца назад отнял у меня всё, что принадлежало мне по праву, и отправил на край света, собирался вернуть меня домой. Новость эта стала ещё большей неожиданностью, чем вчерашний допрос. Я сразу же забыл обо всём, о чём думал по пути в штаб. Остальные проблемы перед лицом новой угрозы моментально уменьшились до размера подсолнечного семечка

Насколько я знал, для аристократов не было никаких препятствия, чтобы забрать своё чадо из спецшколы, по крайней мере, в первые два года. Требовалось всего лишь возместить часть расходов за время обучения — сумма мизерная для крупного промышленника вроде князя Аркадия Скуратова.

А вот почему отец так поступил, оставалось лишь догадываться. Очевидно, это было как-то связано с прогрессом, который он внезапно обнаружил при встрече. Отец понял, что за последние месяцы мой уровень сильно вырос. Я даже предположить не мог, какие этот человек строил на меня планы, но знал одно: без личной выгоды он и пальцем не пошевелит.

Вспомнились и угрозы. Отец не собирался оставлять безнаказанным мой выпад в его адрес, но его мотивы вряд ли ограничивались местью.

В любом случае, Меншиков не имел права препятствовать воле моего родителя, он мог лишь немного отсрочить мой отъезд. Аркадий Скуратов хотел забрать меня уже сегодня, но директор настоял, что нужно уладить кое-какие формальности.

— В общем, так, Кирилл, завтра за тобой заедут. Ты должен к этому времени сдать форму, удостоверение, забрать со склада вещи, получить выплаты. Твой классный наставник скажет, куда идти и что делать. А завтра в семь утра твоя служба заканчивается.

— Вы не знаете, почему отец так поступил? — я решил попытаться хоть что-нибудь выведать. — Может быть, вам он сказал?

— Нет, Кирилл, мне он не объяснил ничего. Ты, помнится, встречался с ним неделю назад. Ты случаем не проболтался о том, какой у тебя уровень?

— Я сказал, что второй, но он понял, что я вру и что уровень у меня гораздо выше.

— Плохо, что так получилось. Но это ваши личные дела, и я не в праве в них влезать. Гораздо больше меня беспокоит другой вопрос. Я не могу позвонить твоим агентам, да и не моё дело им докладывать о каждом твоём шаге, но думаю, о произошедших переменах необходимо сообщить. У тебя есть какие-то контакты?

— Конечно, надо. У меня в вещах хранится телефон. Если можно, я воспользуюсь им и сам сообщу.

— Разумеется. Личные вещи уже можешь забрать со склада. Иди.

Я поднялся, и директор тоже встал с кресла.

— Ну Кирилл, хоть было у нас не всё гладко, но я рад, что ты учился в моём заведении, — директор протянул мне свою могучую ладонь. — Удачи тебе, где бы ты ни оказался. А на этом всё. Прощаемся.

— Благодарю, ваше превосходительство, — я пожал ему руку и вытянулся по стойке смирно.

— Да не за что. Ступай, с Богом.

Когда я вышел из кабинета, в голове царил хаос. Зачем? Почему? Что теперь будет? Все эти вопросы метались в мозгу бешеным роем. Я остановился у окна и выглянул на улицу. Отсюда хорошо просматривались ворота и КПП.

Жизнь в спецшколе текла своим чередом. В учебных корпусах начинались занятия, но мне больше не надо было их посещать, завтра предстояло ехать домой. Вот только радости я от этого не испытывал. Условия здесь оставляли желать лучшего, но это ничто по сравнению с тем, что мне приходилось терпеть в роскошном отцовском особняке.

Собравшись с мыслями, я быстро зашагал к лестнице. Директор прав, надо срочно сообщить Марине о решении моего папаши. Вряд ли СКИФ заинтересован в том, чтобы я оказался во власти князя Скуратова, они должны придумать, как вытащить меня. Теперь вся надежда только на них.

В общаге никого не было, кроме дневального, который скучал возле оружейки. Достав из шкафчика мобильник и сунув его в карман, я выбежал на улицу и отправился на набережную. Уроки уже начались, и территория почти вымерла. Лишь два курсанта чистили снег в аллее.

Марина быстро взяла трубку:

— Привет, Кирилл, я тебя слушаю.

— В общем, новости… срочные. Сегодня отец подписал бумаги, завтра меня забирают из школы, — выпалил я.

Молчание.

— Это странно, — проговорила Марина, выдержав паузу. — Есть мысли, почему он так поступил?

— Ха, да я сам задаюсь этим вопросом. Без понятия. Неделю назад он приезжал сюда, мы с ним виделись и даже… немного подрались.

— Подрались? Зачем?

— Он выпытывал, какой у меня уровень. Я отказался говорить, он мне влепил пощёчину.

— А ты?

— А я пробил ему в челюсть. Ему это, мягко говоря, не понравилось. Но про уровень я ничего не сказал.

В трубке снова повисла тишина.

— Так, я приблизительно поняла ситуацию, — Марина говорила спокойно, словно ничего не случилось. — Для нас твой отъезд домой не желателен.

— Можешь себе представить, для меня — тоже! Я не хочу туда возвращаться, надо валить отсюда.

— Когда тебя забирают?

— Директор сказал, за мной приедут завтра утром.

— Поняла. Вечером я приеду и дам инструкции.

— Ладно, буду ждать. Когда?

— Тебе сообщат.

Разговор с Мариной меня успокоил. Её уверенность и чёткие лаконичные ответы вселяли надежду на лучшее. Она как будто уже знала, что делать, хотя новость для неё тоже стала неожиданностью.

Я убрал телефон и со спокойной душой отправился обратно в общежитие. Дел предстояло много.

Разумеется, и капитан, и мой взводный, и мои соседи по комнате узнали о моём скором отъезде. Все были удивлены столь внезапными переменами. Капитан вёл себя сдержанно, поблагодарил меня за службу, Гаврюшин тоже не выказал сильных эмоций, просто пожелал удачи в новой жизни, а Серёга и Никита тут же ударились в расспросы. Особенно усердствовал Серёга. Он почему-то решил, что отец вернёт мне фамилию и наследство. Считал, что мне повезло. Ага, если бы…

К шести часам я сдал форму и прочие вещи, вернул из хранилища свой чемодан. До отбоя оставалось ещё много времени, я хотел найти Якута, Соню и Лиду и попрощаться с ними. Но не успел. Дневальному позвонили с КПП, сказали, чтобы я должен придти.

Фонари освещали одноэтажное здание пропускного пункта, ворота и дорогу. На площадке перед КПП стоял бежевый «Буревестник». Марина, как и обещала, приехала, чтобы дать инструкции. На ней сегодня были короткое чёрное пальто, чёрные брюки, чёрные перчатки, а на лице читалось невозмутимое спокойствие.

Я уселся рядом. Хотелось сразу же засыпать мою наставницу вопросами, но промолчал. Сама всё скажет.

— Отъедем подальше, — Марина выкрутила руль, автомобиль развернулся и выехал на дорогу. Добрались до перекрёстка и здесь, рядом с ржавой покосившейся автобусной остановкой, Марина заглушила двигатель.

— Итак, план следующий, — проговорила она, побарабанив пальцами по рулю. — Завтра едешь с отцом. Не перечь ему, соглашайся на любую работу, делай всё, что скажут. Никаких драк, убийств, сопротивления. Мы проследим за тобой и, когда придёт время, организуем побег. Телефон держи при себе. По возможности докладывай о своём местонахождении, можно сообщениями. Но если не получится, ничего страшного. Задействуем средства внешнего наблюдения. Главное, сохраняй спокойствие. Ситуацию мы контролируем.

— А почему нам сейчас не уехать? — предложил я. — Мне надо только за вещами сбегать.

— Нет, — Марина мотнула головой. — Нельзя. Это будет выглядеть так, словно Меншиков помог тебе бежать, и навлечёт подозрения на школу.

— Да плевать. Вам-то какое дело?

— Нет.

Мне представлялось, что так будет проще всего, но Марина отказалась наотрез. Значит, всё же придётся ехать домой.

— И ничего не предпринимай, пока я тебе не скажу, — добавила она. — Понял? Иначе только навредишь. Надо действовать очень осторожно.

— Какой смысл?

— Смысл в том, чтобы оставаться в тени. Дела людские нас волнуют в последнюю очередь, и вмешиваться в них без крайней необходимости мы считаем неприемлемым. Ни твой отец, ни твои родственники, ни слуги не должны знать, что произошло. В один прекрасный день ты просто исчезнешь, не оставив ни единого следа. Это будет лучший вариант для всех: для нас, для тебя, для князя Скуратова. Твой отец не должен тебя искать. Но чтобы всё сложилось, как надо, ты должен слушаться меня и не предпринимать ничего, пока не дадим сигнал, — Марина повернулась ко мне, и её тёмные глаза, казалось, заглянули прямо в душу. — Ты это хорошо уяснил?

— Ну а если меня, к примеру… убить захотят? Мне бездействовать и вас ждать?

— В этом случае действуй по собственному усмотрению. Однако я не думаю, что такое случится… если, конечно, ты не снова не захочешь помахать кулаками.

— Захочу? То есть это я захотел? — возмутился я. — Эта сволочь меня ударила! Не первый раз, вообще-то.

— От твоей правоты не будет никакого проку, если тебе свернут шею. Кирилл, пожалуйста, будь очень осторожен, — последнюю фразу Марина произнесла мягче, и в её голосе послышалась искренняя забота.

— Что, боишься за меня? — подколол я её.

— Разумеется. У меня за подопечных премия, — это прозвучало, как сарказм, хотя Марина говорила абсолютно серьёзно. — Не хочу из-за тебя её лишиться.

— Значит, из-за денег всё, — хмыкнул я. — Понятно-понятно.

— Как бы то ни было, береги себе и жди указаний. И помни: что бы ни случилось, не говори никому ни о СКИФ, ни о нашей работе.

— Не волнуйся, я умею молчать, когда надо. Ты лучше скажи, сколько мне это терпеть?

— Постараемся сделать всё быстро. Как только выдастся удобный случай, мы организуем твоё исчезновение.

Марина завела мотор, и мы поехали обратно.

— Ладно, допустим, а дальше какой план? — спросил я. — Когда сбегу?

— А это решим потом, — Марина затормозила у ворот. — Ну всё давай иди. Ещё увидимся. Надеюсь, скоро.

До ужина оставался час, и я забежал в женскую общагу, чтобы попрощаться с девчонками. Дневальная позвала Лиду — та находилась в учебном классе и, как обычно, ругала кого-то из курсанток.Её звонкий голосок был слышен аж в коридоре.

Выйдя вслед за дневальной, Лида остановилась и вытаращилась на меня:

— А ты откуда здесь взялся?

— Поговорить хочу.

— Тут нельзя. Пошли вниз.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.

— Ну, чего хотел-то? Я занята, если что, — сказала Лида.

— Опять кого-то разносишь?

— Вроде того. Эти тупицы задрали… Так что надо?

— Я завтра уезжаю. Моя учёба закончилась. Пришёл попрощаться.

Лида аж брови приподняла:

— Куда уезжаешь?

— Родители меня забирают домой. Все документы уже подписаны.

— С чего это вдруг?

— Если честно, я не знаю. Отец так решил.

Лида нахмурилась, вид у неё был растерянный.

— Ну… ладно. Езжай. Наверное, рад, да?

— Да не особо.

— Не мели чушь! У тебя богатенькие родители, особняк, небось, огромный, по пять комнат у каждого.

— Есть особняк, верно, — согласился я.

Мне казалось неуместным в такую минут снова объяснять свою ситуацию. Лида и так всё знала, но кажется, в её голове не укладывалось, что среди аристократов тоже порой живётся паршиво, особенно если ты — изгнанный.

— Ну вот, будешь опять, как сыр в масле кататься, а мы остаёмся по пустыне шляться.

— Ага, обкатаюсь весь. В любом случае, рад нашему знакомству. Может быть, однажды ещё увидимся.

— Да что-то сомневаюсь… Ладно, пока, что ли…

— Можешь Соню позвать? Тоже хочу попрощаться.

— Сейчас позову.

Лида ушла, а через десять минут на крыльце показалась Соня. Она подошла ко мне и, скрестив руки на груди, уставилась куда-то в сторону. Это был первый наш разговор после расставания и, кажется, последний.

— Привет. Сказали, ты уезжаешь, — произнесла она.

— Да, родители меня забирают домой. Хочу напоследок помириться, чтобы обид не было, и попрощаться. Просто знай, что я тогда хотел, как лучше. Иначе вы с Лидой поубивали бы друг друга.

— Ага, понимаю, — вздохнула Соня. — Я не обижаюсь. Ты к семье возвращаешься? В Екатеринбург?

— Скорее всего, да.

— Ты, помнится, говорил, что тебя выгнали из семьи. Теперь хотят вернуть?

— Не знаю, что они хотят. Посмотрим.

— Хорошо, если тебя примут обратно, — Соня кинула на меня неуверенный взгляд, и наши глаза встретились.

— Разумеется, хорошо… — я осёкся. Не хотелось говорить о грустном. — Будем надеяться на лучшее.

— Знаешь, мне на ужин скоро…

— Конечно, иди, не буду задерживать. Мне тоже ужинать надо. Последний ужин в спецшколе — важное событие, никак нельзя пропустить.

— Ага, — улыбнулась и Соня, и мне показалось, что она действительно забыла все обиды. — Желаю удачно добраться домой.

— А ты не грусти здесь.

Я обнял её, она прижалась щекой к моей щеке и мы стояли так несколько секунд, не желая отрываться друг от друга. Но потом Соня отстранилась и опустила взгляд. Мы быстро попрощались, и я побрёл обратно.

За время, пока мы с Лидой и Соней не виделись, я стал про них забывать, но эта встреча пробудила воспоминания, и на меня нахлынула тоска. Обе девчонки мне нравились, и после всего того, что между нами было, расставание давалось тяжко.

А ещё печальнее было расставаться с Надей, с которой даже увидеться не получалось напоследок. Позвонил ей после ужина, обещал, что буду иногда выходить на связь, хотя сам не знал, как всё сложится. Кирилл Князев вскоре прекратит своё существование, исчезнет навсегда, и мне, скорее всего, придётся разорвать свои старые знакомства и вообще забыть о прошлом, начав жизнь с чистого листа.

После ужина я заглянул в спортзал, чтобы попрощаться с Якутом и остальными друзьями из клана.

* * *

Утро выдалось тёплым, снег начал подтаивать, закапало с крыш. Одетый в джинсы и штатскую зимнюю куртку, я вышел через КПП на улицу.

Чёрный внедорожник «Муром», забрызганный по самые окна слякотью, ждал на площадке у ворот. Я сразу понял — это за мной. Открылась дверь. За рулём сидели шофёр, который, как часто бывает, наверняка, выполнял функции телохранителя, а на заднем кресле — невысокий, худощавый мужчина в коротком светло-сером пальто, шляпе и чёрно-белом шарфе. Руки его были затянуты в коричневые кожаные перчатки. Я узнал этого человека — Виктор Николаевич, один из моих дядьёв. Он работал с отцом и частенько заходил к нам на ужин вместе с женой и детьми.

— Здравствуйте! — поздоровался я. — Я думал, отец сам приедет.

— Доброе утро, Кирилл, — произнёс Виктор Николаевич спокойным, дружелюбным тоном. — Он попросил меня заскочить за тобой. Положи чемодан в багажник и садись.

Я кинул вещи в машину и уселся рядом с дядей. Внедорожник развернулся и помчался прочь от школы. Судя по ощущениям, шофёр имел примерно двадцатый уровень, дядя — точно не меньше тридцатого. Даже если бы я захотел убежать, вряд ли смог бы сейчас это сделать.

Теперь оставалось только одно: ждать, когда агенты СКИФ организуют моё исчезновение. Если же этого в ближайшее время не случится, а мои родственнички совсем меня допекут, тогда сам убегу. Выгадаю подходящий момент и смоюсь. Долго терпеть всё это я не собирался.

— Аркадий Николаевич просил доставить тебя на аэродром, он ждёт в самолёте. Домой полетишь, Кирилл, в Екатеринбург, — радостно объявил дядя.

— Ага, замечательно, — буркнул я. — Зачем он меня забрал из школы?

— Аркадий сам всё расскажет. Я не знаю о его планах насчёт тебя.

— Жду не дождусь… А Зачем вы сюда приезжали?

— Продолжаем дело наших великих предков, истребляем чужеродных тварей. Никогда здесь прежде не доводилось бывать, вот и подумали, а почему бы и нет? Места эти славятся сильными иными, есть где разгуляться.

— И что, много настреляли?

— Достаточно. Надо сказать, зловещее здесь место, опасное. У нас на севере и то поспокойнее будет.

Виктор говорил про красную зону, которая находилась на севере Урала. Она раскинулась на сотни квадратных километров и считалась второй по площади после Западной пустыни. Иных там тоже появлялось много, они ещё и по тайге вокруг разбредались, но несмотря на это, север всё равно считался не столь опасным, как здешние края.

— В дикие земли, наверное, ездили? — предположил я.

— Бывали мы и в диких землях. Встретили насколько тварей седьмого уровня, восьмого тоже видели. В общем, хорошо прокатились.

— Никто не помер?

— Слава Богу, нет. Все живы, здоровы. Возвращаемся. Тимофей Фёдорович ещё вчера улетел в Екатеринбург, а мы с Аркадием остались, поскольку он хотел лично тебя забрать.

Тимофей Фёдорович тоже был одним из наших родственников, работающих в компании отца, но о нём я ничего не знал, кроме того, что князь этот обладал очень высоким уровнем.

— Отлично, — буркнул я.

— Смотрю, ты не рад возвращению домой, — дядя, наконец, заметил, в каком я настроении.

— Меня выкинули, как дворовую собаку, отобрали всё, а теперь возвращаете? Кем я у вас буду? Слугой? — вспылил я. — Чему мне радоваться?

— Как бы то ни было, дома всегда лучше, чем на чужбине.

— Конечно, как скажете, ваше сиятельство, — проговорил я с сарказмом.

Может быть, дома и лучше, но только не с такими родственничками. Но где ему это понять? Одно радовало: долго я там не пробуду.

На самом деле какая-то часть меня радовалась возвращению в столицу из этого захолустья, но слишком много вещей омрачали эту радость. Слишком много.

Я снова погрузился в раздумья. Что отец хочет от меня? Какую изощрённую месть он придумал? Он точно не собирается возвращать мне фамилию. Тогда что? Заставит работать на себя? Возможно. Люди с высоким уровнем нужны каждому роду. Проблема в том, что не окончив спецшколу, я так и останусь никем: не получу статус, не получу особых прав, а значит меня никто не возьмёт на работу и не даже лицензию на охоту не выдадут, и я всю жизнь буду вынужден ишачить на своего папашу. Он на это рассчитывает?

Проехав центр Москвы, мы выбрались на дорогу, ведущую в аэропорт. Он находился в восточных пригородах.

Старое двухэтажное здание, отделанное серой фасадной плиткой, напоминало контору какой-нибудь захудалой компании. Если бы не большие буквы на нём, я бы ни за что не подумал, что здесь находится аэропорт. Он выглядел в разы беднее главного столичного аэропорта — огромного сооружения с изогнутым стеклянным фасадом, множеством терминалов для посадки и нескончаемой чередой такси, которые толпились перед входом. Здесь было всё иначе.

Мы проехали дальше, свернули в ворота и попали на взлётную полосу или, точнее, площадку, где сидели, ожидая своего рейса, вертолёты и небольшие моторные самолёты. Некоторые были накрыты брезентом, другие же имели такой ужасный вид, что казалось, уже никогда не полетят.

Отдельно стоял частный самолёт князя Скуратова, готовый выехать на взлётную полосу.

Машина остановилась возле опущенной двери, которая играла роль трапа. Мы с дядей покинули внедорожник и поднялись на борт самолёта. В обитом бежевой тканью салоне имелось восемь больших кожаных кресел, бар, холодильник, телевизор — одним словом, всё, что могло понадобиться для комфортного полёта.

В креслах расположились трое: господин преклонного возраста в синем костюме-тройке — Гавриил Андреевич, мой двоюродный дед, его сын — мужчина лет тридцати, и сам Аркадий Скуратов. Отец был одет, как всегда, стильно: чёрный костюм тройка в мелкую полоску, чёрная рубашка, фиолетовый галстук. В руках князь держал газету, на откидном столике перед ним стоял бокал красного вина.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я.

Отец отложил газету и смерил меня холодным взглядом.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поправил он и кивком указал на кресло напротив. — Присаживайся. Придётся тебя учить. Совсем манеры растерял.

— Рады тебя видеть, Кирилл. С возвращением, — кивнул мне двоюродный дед.

— Спасибо, — я устроился напротив отца, а Виктор Николаевич прошёл в заднюю часть салона, где сидели родственники.

— Подобные заведения портят молодых людей, — громко произнёс Скуратов, чтобы слышали все. — За три месяца юноша, воспитанный в благородной семье, превратился в неотёсанного солдафона, которому и в приличном обществе-то негоже появляться, только по пустыне бродить.

— Не каждая школа такова, — заметил Гавриил Андреевич. — Есть и приличные заведения.

— Вот только слабосильных туда не берут, — возразил отец. — Каждому своё место. Ну что, Кирилл, едешь домой. Пока отдыхай, поговорим потом.

Я промолчал, а отец отпил вина и снова погрузился в чтение газеты. Дверь закрылась, пилот объявил о скором взлёте, и самолёт тронулся с места. Минут через пятнадцать мы уже поднимались в небо, а Москва с её нищими кварталами и дымящимися заводами осталась далеко внизу, как и укрытая снегом пустыня, раскинувшаяся к западу от города.

Летели часа три. За это время мне даже удалось позавтракать — в холодильнике лежало несколько порций еды, какой обычно кормят в самолётах. Отец всю дорогу делал вид, что меня нет, мы с ним даже словом не обмолвились. А вот Гавриил Андреевич полюбопытствовал, как проходила учёба и бывал ли я в красной зоне. Я старался отвечать кратко, не вдаваясь в подробности.

Меньше всего сейчас хотелось вести беседы с родственниками, особенно претило называть присутствующих «ваше сиятельство». Никогда к ним так не обращался, а теперь был обязан в соответствии с этикетом. А ещё воротило от их снисходительного тона. Они общались со мной уже не как с равным, по крайней мере, мне так казалось, но надо отдать должное, презрения тоже не выказывали.

Когда расспросы прекратились, я опять ушёл в собственные мысли. Размышлял о том, каким образом СКИФ вытащит меня, как и когда это произойдёт.

Столица нас встретила ясной морозной погодой. Мы вышли из самолёта, дыхание вырывалось изо рта густым паром.

Вдали виднелась громада аэропорта, повсюду стояли авиалайнеры. Самолёты постоянно то взлетали, то садились. Гул турбин не смолкал.

Нас встречали три авто: тёмно-синий минивен двоюродного деда, серебристый седан представительского класса «Орбита» и машина отца: чёрный лимузин «Корона» с широкими фарами, хромированными дисками и решёткой радиатора, и небольшими характерными плавниками сзади.

Отец попрощался с родственниками, и мы с ним сели в лимузин. Автомобиль был всего лишь немного длиннее обычного седана, зато салон позволял вытянуть ноги, а от водителя нас отделяла перегородка. За рулём находился Артур — шофёр отца, проживающий в нашей усадьбе вместе со слугами. Его я хорошо знал.

Едва лимузин тронулся, отец сказал:

— Наверное, тебе интересно, зачем я тебя забрал из школы и привёз сюда.

— Да, представьте себе, — ответил я без особой учтивости, — мне интересно.

— Тогда я опишу тебе ситуацию в общих чертах. Есть такое понятие, как долг. Ты, Кирилл, с самого рождения жил под моей крышей, пользовался трудом моих слуг и всеми благами, имел всё необходимое. Я дал тебе хорошее образование, которое стоило денег, и возможность обучаться боевым искусством, что тоже было не бесплатно. Даже сейчас мне пришлось заплатить некоторую сумму, чтобы забрать тебя из школы. И ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что проявленное тобой неуважение во время нашей последней встречи не будет тебе стоить ничего. Это не так. За восемнадцать лет ты нажил огромный долг перед моей семьёй, и тебе придётся отработать его, прежде чем стать свободным человеком.

Глава 3

План моего папаши оказался весьма коварен: закабалить меня, чтобы я отрабатывал всё, что семья потратила на моё содержание. Нечто подобное я и предполагал, только не знал, как именно это будет выглядеть.

Я часто слышал о том, как отпрысков богатых семейств устраивают работать в компании родителей. Считалось, что каждый член рода должен приумножать общее благосостояние — такие взгляды среди знати были широко распространены, не всех тянуло на государственную службу. Но я не помнил случая, чтобы это делалось в столь радикальной форме. Мой отец оказался весьма изобретателен.

Не знал он лишь одного: работать на него я не буду, потому как исчезну. Сейчас он мысленно потирал руки, наслаждаясь победой, но впереди его ждало разочарование.

— Допустим, — я изобразил равнодушие. — И что мне делать? Двор подметать?

— У тебя есть способности. Их стоит применить по назначению.

— Как? Отправишь убивать иных?

— Скоро ты всё сам узнаешь. И вот ещё что. Если попытаешься сбежать, я тебя найду. Даже на другом конце империи, даже на другом континенте. Я тебя найду и верну, а твой долг увеличится. Если ты совершишь проступок, твой долг увеличится, если мне не понравится твоё поведение, твой долг увеличится. Ты сможешь отработаешь думаю… лет за пять, если постараешься, но срок этот запросто может вырасти. И наоборот, если я почувствую, что ты исправился, увижу верность и почтение, как знать, быть может, однажды приму тебя обратно в семью.

— Да неужели? — я насмешливо посмотрел на отца.

— А что? Роду нужен достойный отпрыск, обладающий силой. Сила у тебя есть, но я должен быть уверен в твоей надёжности.

— То есть, ты меня вначале выгнал без какой-либо причины, а теперь говоришь о том, что можешь вернуть в род, если я лет десять на тебя ишачить буду и задницу лизать? — мне терять было нечего, я говорил, что думаю.

Слова Аркадия о том, что он однажды вернёт мне фамилию, не вызывали ни капли доверия. Скорее всего, это станет приманкой, которой он до конца своих дней будет водить перед моим носом, чтобы превратить меня в верного пёсика, а потом всё равно отдаст наследство младшему сыну. Ну и пошёл он! Я и так получу то, что мне причитается, когда стану сильнее.

— С таким отношением ты точно ничего не получишь, кроме увеличения долга, — злобы в голосе отца не чувствовалось, он умел владеть собой и нашёл гораздо более изощрённый способ мести, чем орать и махать кулаками. Пожалуй, мне многому стоило у него поучиться.

— Понятно.

— И кстати, если всё же попытаешься бежать, то будешь в ошейнике ходить, как цепной пёс. А долг ты в любом случае отработаешь.

Последние слова прозвучали жёстко, так что сразу стало понятно — папаша не шутит. А про ошейники я слышал. Их надевали на заключённых в тюрьмах. Работали так же, как и рамки — угнетали внутреннюю энергетику, лишая силы. Не хотелось бы, чтобы на мне висела эта штука.

Я смотрел в окно. Вдоль дороги росли новенькие высотки спальных кварталов, разноцветные торговые и деловые центры. Казалось, я в другую страну попал или даже на другую планету. Отличия от глубинки были разительны.

Поймал себя на мысли, что за четыре месяца стал забывать, каково это — жить в нормальном городе. В проплывающих за окном видах было нечто родное, привычное, и в глубине души затеплился тихий огонёк радость от возвращения домой.

Не доезжая до центра, свернули к «золотым кварталам» — так екатеринбуржцы называли район, застроенный особняками местной знати. Там жило и моё семейство.

Вскоре вдоль дороги потянулись высокие изгороди, за которыми росли сады и торчали крыши роскошных особняков. Мы проехали новенький универмаг на углу, свернули на второстепенную тихую улицу и вскоре упёрлись в кованые ворота с гербом рода Скуратовых — два скрещенных меча на зелёно-золотом фоне, увенчанные рыцарским шлемом.

Автоматические створки ворот открылись, нам даже притормаживать не пришлось. Машина въехала на территорию и остановилась на полукруглой площадке перед крыльцом огромного дома.

Особняк Аркадия Скуратова выглядел не слишком современно, он был построен в двадцатых годах прошлого века и носил черты архитектуры той эпохи — величественной и одновременно изящной.

От высокого крыльца нисходили две полукруглые лестницы, над ним нависал широкий балкон с кованными перилами. Дом имел два этажа и мансарду (там раньше была моя комната), на полуподвальном этаже располагались гараж на пять-шесть машины и подсобные помещения.

Справа к дому прилипла двухэтажная пристройка для слуг, а за особняком простиралась зелёная поляна, окружённая берёзками, детская площадка, бассейн и даже небольшой парк с беседкой и парой аллей. Перед домом была узкая полоска газона, стояли фонари, освещающие фасад и крыльцо в ночное время суток.

— Артур, — обратился отец к шофёру. — Проводу Кирилла в его новые апартаменты, а после обеда жди меня в машине у крыльца. Ну вот и всё, — это уже было обращено ко мне. — Какое-то время ты поживёшь здесь, а затем я решу, куда тебя отправить. И да, будь добр, отдай мне свой паспорт.

— Паспорт? — удивился я.

— Ну да, паспорт. Тебе он сейчас не понадобится.

Это было уже слишком. Но сопротивляться не имело смысла, ведь когда я убегу отсюда, всё равно придётся делать новые документы.

Я извлёк из внутреннего кармана куртки паспорт и протянул отцу.

Шофёр — крупный малый лет сорока с коротко стриженными светлыми волосами, одетый, как и вся охрана, в простенький чёрный костюм — вышел из машины и велел мне следовать за собой. Я достал из багажника чемодан, и мы отправились в пристройку, где обитали слуги.

Слуг в доме было много: дворецкий, три горничные, повар с помощником, два садовника, два охранника, дежурившие посменно возле ворот и собственно шофёр. Охранники и повара жили в городе, остальные — в усадьбе. Все они давно служили у отца, всех я знал, но слишком тесно ни с кем из них не общался.

Артур, помнится, даже в школу меня возил до того, как мне стукнуло пятнадцать. А потом отец переселил меня в съёмную квартиру рядом с гимназией, и я стал приезжать домой от случая к случая.

В основном приходилось это делать, когда Скуратовы или друзья нашей семьи организовывали очередной званый ужин. Тогда либо к нам приезжали гости, либо мы куда-то пёрлись. Всегда ненавидел такие мероприятия. Там было много светоносных аристократов, от которых я чувствовал лишь презрение.

— Ну вот и приехали, — сказал Артур. — Будешь теперь в пристройке жить. Наверное, после барский апартаментов непривычно будет?

В его голосе слышалась дружеская насмешка — наш шофёр был малым ехидным, и я привык к его подколкам, но сейчас меня даже это раздражало.

— Я, вообще-то, последние четыре месяца в казарме жил, — напомнил я. — Не привыкать к дерьмовым условиям.

— Точно! Как я же я мог забыть? — усмехнулся шофёр. — Знаю, каково это. Я ведь тоже в спецшколе учился, только в Омске, а не в Москве. Пустыню видел?

— Да, видел. И синих ублюдков видел, и даже убивал собственными руками.

— Ну ты герой! А нас только на третьем курсе, помню, в пустыню отправили… — он открыл дверь, и мы вошли в пристройку.

В тесной прихожей я оставил на вешалке куртку, разулся. Мы прошли по коридору до самой дальней комнаты. Теперь мне предстояло жить в крохотной каморке, где едва помещались кровать, комод, шкаф и маленький столик со стулом. В таких комнатах обычно селились одинокие слуги. Те, у кого были семьи, жили либо в городе, либо в квартирах на втором этаже пристройки.

Из чемоданов я ничего вытаскивать не стал, так всё оставил, чтобы если придётся внезапно переезжать или убегать, долго с вещами не возиться. Марине позвонил сразу, убедившись перед этим, что в коридоре никто не шатается и не подслушивает. Наставница трубку взяла моментально, словно только и ждала моего звонка.

— Я уже в Екатеринбурге, — сообщил я после обмена приветствиями. — В отцовском особняке. Меня поселили в пристройку к слугам. Отец сказал, что я должен буду отработать все деньги, которые он на меня потратил за восемнадцать лет, и паспорт отобрал. Вытаскивайте меня отсюда.

— Так, это понятно. Что с охраной?

— Дежурят сменами по одному в будке возле ворот, но если что-то случится, могут и другие приехать. По периметру сада стоят камеры.

— Значит, будем ждать удобный случай. Телефон держи при себе, — напомнила Марина. — Скуратов сказал, какую будешь выполнять работу?

— Нет, он ничего не сказал. Намекнул, что будет использовать мои способности. Сколько мне ждать?

— Имей терпение. Как только мы посчитаем нужным, тебя вытащат.

— Да-да, понятно. Когда посчитаете нужным… Жду. Пока.

Я закончил вызов. Интересно, что задумала Марина? Как она меня хочет вытащить? Сбежать незаметно не получится. Даже если перелезть ограду в дальней части усадьбы, охранник сразу увидит это и сообщит отцу. За усадьбой — лесопарк. Надо пересечь его, чтобы выбраться в городские кварталы. Если туда подогнать машину, можно успеть уехать раньше, чем меня поймают. Но бежать придётся быстро, в любом случае.

Мне нравился этот план. Подумал, надо рассказать Марине. Да, отец узнает о моём побеге, но какая разница, если не сможет меня найти?

Пока я размышлял над побегом, отцовский лимузин куда-то уехал — я из окна видел всё, что делалось возле ворот. А потом в дверь постучала Марфа, жена дворецкого Прохора и по совместительству старшая горничная, и позвала меня есть.

Никогда прежде мне не доводилось обедать вместе со слугами. Они обычно собирались за столом на кухне после того, как хозяева заканчивали приём пищи, а если были какие-то неотложные дела, ели когда придётся.

Сегодня за столом присутствовали почти все: повар Иван с помощником, дворецкий Прохор и три горничные. Не было только садовников и шофёра, ну и охранника, разумеется, который редко покидал свою будку.

Супруга Прохора являлась старшей горничной и кем-то вроде экономки. Вторая горничная — сухопарая, тощая, с длинным носом. Она была женой нашего шофёра. Третья — толстая рябая женщина лет тридцати, которая, поговаривали, до сих пор в девках ходит. Я слышал от одноклассников, что в некоторых домах горничные молодые и симпатичные — это было точно не про отцовский особняк.

Мне не нравились наши горничные, но не столько внешне, сколько из-за их привычки трепать языками. Эти сплетницы, казалось, знали всё, что происходит в особняке. Каждый чих становился предметом их обсуждений.

Слуги не удивились моему приезду. Оказалось, они уже знали, что отец возвращает меня домой и заранее подготовили комнату.

Когда я сел за стол, Марфа произнесла молитву — у нас в доме все были ужасно набожными — и мы приступили к еде. Никто меня ни о чём не спрашивал, словно я уезжал на пару часов в город, а на четыре месяца к чёрту на кулички. За столом царило неловкое молчание. Кажется, прислуга ещё не привыкла к том, что я — один из них.

Не успел я допить чай, как Прохор заявил, что есть одно дело, и нам надо идти наверх. Мы отправились в хозяйский дом, поднялись на второй этаж.

Дворецкий был уже немолод. В волосах виднелась проседь, а от носа к уголкам рта тянулись глубокие складки. Он и раньше никогда не выказывал ко мне пренебрежения, да и сейчас общался вполне уважительно, хоть и перестал выкать и называть меня «ваше сиятельство».

— Его сиятельство велели измерить твои показатели, — сказал Прохор. — Его сиятельства сейчас нет дома, и это сделаю я.

— Да пожалуйста, — буркнул я.

Ну вот, теперь папаша узнает, какой у меня уровень. Наверное, потребует ответа, как я смог так быстро прокачаться. Я ему, понятное дело, ничего говорить не собирался, но он и сам мог догадаться. Болховская же догадалась.

Часть этажа занимали отцовский кабинет и оружейная, куда мне никогда не дозволялось заходить, часть отводилась под личные покои. Дворецкий повёл меня в комнату, расположенную рядом с оружейной. Здесь стоял прибор для измерения энергетики.

Я сел в кресло, Прохор включил компьютер и надел мне на голову обруч, соединённый проводами с прибором, а затем устроился во вращающемся кресле за столом и стал щёлкать мышкой, глядя в экран.

— Интересно… Новая модель ИК, — сразу же отметил дворецкий, он в этом кое-что смыслил. — Помнится, у тебя был «Луч», а сейчас «Нейрон»… А7. Седьмого поколения? Тебе новый установили?

— Да, старый барахлил, поменяли.

— Интересно-интересно… Они ведь совсем недавно на рынке появились. У его сиятельства тоже ИК седьмого поколения. Буквально в прошлом году установили. Только фирма другая… Так, что тут у нас… Поразительно! Кирилл, откуда у тебя столько энергии? Не могу понять, то ли программа сбоит, то ли…

— Всё нормально с программой. У меня пять тысяч шестьсот единиц, двадцать третий уровень.

— Надо же… А тут у нас что? Да, Кирилл, ты сильно вырос за эти месяцы. Очень серьёзный прогресс, я бы даже сказал, невероятный! Не поверил бы, если б не увидел собственными глазами.

— Да, прогресс есть, — согласился я.

— Сейчас информацию скопирую, так… — дворецкий ещё долго вглядывался в экран и вчитывался к массу различных параметров, фиксируемых моим ИК, но ничего больше не говорил. Наконец, он закрыл программу. — Ну вот и всё, процедура окончена. Можешь отдыхать.

Архип снял с меня обруч, и мы отправились обратно в пристройку.

— Пока поживёшь здесь, — сказал дворецкий. — Мне неизвестно, какие у его сиятельства на тебя планы. Сейчас тебе велели помогать по дому и в саду, если понадобится.

— По дому? Я что, теперь слуга?

— Я лишь передаю указания его сиятельства. А ещё тебе не велено покидать территорию усадьбы без его личного разрешения. Если понадобится что-то в городе, говори мне или Артуру.

— Ну обосраться!

— Грубость вовсе ни к чему, Кирилл. Не стоит так выражаться в доме.

— А тебе не стоит указывать мне, что делать, — вспылил я. — Я в слуги вам не нанимался.

— Кирилл, — сдержанно проговорил дворецкий, — я всего лишь следую указаниям его сиятельства, и твоё нынешнее положение так же обязывает тебя к этому. Ты должен понимать, что…

— Я всё прекрасно понимаю, и хватит об этом.

— Хорошо, Кирилл, рад, что понимаешь.

Мы зашли в пристройку, и дворецкий хотел идти наверх, но я остановил его.

— Погоди, Прохор.

— Да, я тебя слушаю

— Можно тебя на два слова наедине? Только не здесь. На улице.

— Придётся одеваться. Холодно нынче. Давай лучше на второй этаж поднимемся, там сейчас всё равно никого нет.

— Ладно, без разницы, пошли.

Мы поднялись на второй этаж пристройки. Возле лестницы находился небольшой холл с диванами и телевизором, остальное же пространство занимали три квартирки, в двух из которых размещались семьи дворецкого и шофёра. Третья, кажется, пустовала.

Я заглянул в коридор и, никого не обнаружив, заговорил:

— Слушай, Прохор, ты же знаешь, что тогда произошло.

— Прости, Кирилл, я не понимаю, о чём идёт речь. Что именно я знаю?

— За что отец убил мою мать? И почему он меня ненавидел всю жизнь? Этому же есть какая-то причина, верно? Ты давно служишь, ты знаешь всё, что происходило в этом доме.

— Прости, но я не буду говорить на данную тему, — ответил обычным вежливым тоном дворецкий.

— Почему? Я хочу знать правду. Я имею право знать правду!

— Если его сиятельство посчитает нужным что-либо рассказать, он расскажет. Я не вправе обсуждать столь личные для его сиятельства темы.

— Личные? Да это меня касается. Моей жизни!

— Кирилл, пожалуйста, давай прекратим препирательства. Я всё сказал и повторять не намерен, — в голосе дворецкого появились командные нотки. Именно таким тоном он общался со слугами. — Ступай к себе в комнату и отдыхай. Если понадобишься, я дам знать.

«Ну собака старая, ты мне всё расскажешь, — злился я про себя. — Всё знает и молчит, гад. Ну или мой папаша расскажет… перед тем, как сдохнуть».

Но сейчас спорить было бесполезно, и я отправился в свою комнату.

Делать было нечего, и я занялся упражнениями. Третий уровень телекинеза позволял поднимать силой мысли небольшие предметы величиной не более цветочного горшка и удерживать его несколько минут. Тренировки же служили развитию ментальной моторики, которая была необходима для различных манипуляций с объектами.

Я взял одну из книжек, которые лежали на приколоченной к стене полке, и стал перемещать её взглядом из одной точки пространства в другую, стараясь не сбиваться с ровной траектории. Затем принялся двигать предмет зигзагами, спиралью и прочими фигурами. Это уже было сложнее. Хотел потренировать броски, но в не решился, чтобы не наделать шума.

Так увлёкся, что просидел часа два, а когда стемнело, отправился в сад, чтобы осмотреть ограду в задней части усадьбы. К сожалению, слепых зон у камер не было, и где бы я ни перелез, охранник всё равно это заметит. Попытался использовать телекинез, чтобы отвернуть в сторону одну из камер, но мой навык пока был слишком слаб для этого.

Снова позвонил Марине.

— У меня идея. Давай сделаем так: я скажу, куда подогнать машину, а сам перелезу через забор и убегу. Там надо через лесопарк пройти до микрорайона Берёзовый. Ждите меня там.

— Нет. Жди, когда мы тебе дадим сигнал.

— Да чего ждать-то? Просто скажи своим, чтобы машину подогнали. Ничего сложно в этом нет.

— Имей терпение, — настойчивее произнесла Марина. — Тебя никто не бросит, но надо всего лишь немного подождать. Я тебе уже объясняла, почему.

— Ладно. Только не затягивайте. Пока, — я закончил вызов, выругался про себя и поплёлся обратно к дому, размышляя о том, что готовит мне завтрашний день.

А ведь папаша мой — та ещё сволочь. Чтобы за обиду поквитаться, мог заставить меня и за столом прислуживать и ещё какие-нибудь унизительные обязанности поручить. Он то думает, что я — полностью в его власти, что я под его дудку буду плясать, отрабатывая «долг». А вот хрен ему. Буду отказываться, сопротивляться и ждать вызволения, а если совсем невмоготу станет, убегу и поставлю Марину перед фактом.

Я вернулся в комнату, запер дверь и лёг на кровать, но скоро меня позвали на ужин.

Был одиннадцатый час ночи, когда вернулся отцовский лимузин. Я в это время уже собирался ложиться спать. Чёрная «Корона» остановилась у крыльца, из машины вышел Артур и направился в пристройку. Вскоре раздался стук в дверь. Я открыл, в коридоре стоял шофёр.

— Одевайся, и поехали, Кирилл. Его сиятельство велел привезти тебя.

— Куда?

— Завод «Атлант».

— Зачем?

— Да я, знаешь ли, не интересовался. Говорит, работа для тебя имеется. Пошли, сам спросишь.

Надев куртку и ботинки, я вышел вслед за Артуром и устроился на заднем сиденье лимузина, который развернулся и выехал за ворота.

Глава 4

Огромные цеха гудели в ночи, трубы дымили. Высокие железные ворота поползли в сторону, и мы проехали на территорию.

Сталелитейный завод «Атлант», принадлежавший моему отцу, был одним из крупнейших металлургических предприятий Урала, хотя металлургией тут занимались все, кому не лень. От полярного круга до казахских степей горный хребет был застроен шахтами и заводами, которые давно поделили меж собой несколько крупных родов. Одним из них являлся род Скуратовых.

Я никогда не бывал на предприятиях своего отца, да и слышал о них мало: в дела семьи меня никто не посвящал. Аркадий Скуратов не планировал одаривать меня наследством, а всё имущество собираясь отдать моему младшему брату, Владиславу.

То, что меня привезли ночью на один из отцовских заводов, выглядело подозрительно. Какая здесь могла быть работа? Я понятия не имел. В голову лезли самые мрачные мысли.

Машина остановилась возле одного из цехов.

— Меня папаша на завод, что ли, устроил работать? — спросил я.

— Ага, за станком будешь стоять, — поддержал шутку Артур. — Рабочих рук не хватает.

Его шутливый тон меня не успокоил, тем более, что напряжение всё равно чувствовалось. Артур почти всю дорогу молчал. Шофёру и не полагалось, в общем-то, много болтать, но Артур был таким человеком, который всегда найдёт повод вставить слово.

Мы с ним зашли в небольшую железную дверь, спустились по лестнице в подвал и, пройдя по длинному узкому коридору, оказались в просторном ярко освещённом помещении.

Посреди комнаты стоял стул, на нём сидел избитый мужчина. Его белая рубашка была обильно запачканы кровью, а физиономия так сильно распухла и посинела, что даже черты лица различались с трудом. На привязанных к подлокотникам руках отсутствовали ногти и один палец.

Рядом стояли два амбала в костюмах и целлофановые комбинезонах, тоже обильно забрызганных кровью. На столике были аккуратно разложены пыточные инструменты.

За другим столом, у стены, сидел отец и наблюдая за происходящим.

— Кирилл, подойди сюда, — приказал он.

— Что здесь происходит? — я подошёл к столу, но мой взгляд неотрывно следил за окровавленным мужчиной, который, свесив голову на грудь, хрипел и кашлял.

— Видишь этого человека? Это — мой сотрудник… мой бывший сотрудник, — объяснил отец. — Не слишком приятное зрелище, правда? Моя охрана уже полдня работает с ним. Выяснилось, что он, представь себе, уже полгода как завербован моими конкурентами и сливает им очень важную информацию. Этот человек меня предал. Теперь ты знаешь, что бывает с теми, кто предаёт моё доверие, — отец уставился мне в глаза холодным немигающим взглядом.

— Зачем я здесь? — запугивания на меня не работали с тех пор, как иной стал частью моего сознания.

— Я хочу, чтобы ты знал, Кирилл, игрушки закончились. С сегодняшнего дня начинается твоя работа, — отец взял со стола большой охотничий нож. Это было энергетическое оружие, в клинке ощущался мощный заряд. — Убей предателя.

Я посмотрел на нож, посмотрел на незадачливого шпиона. Тот, казалось, уже ничего не понимал. Он имел вид человека сломленного, смирившегося со своей судьбой.

Повеление стало для меня полной неожиданностью, и я не знал, как реагировать. Убивать людей мне уже приходилось не раз, да и кровь видел не впервые, но делать это по приказу было совсем мерзко. Я же не наёмный убийца. Или отец считает, что может заставить меня выполнять любую грязную работу?

Он протягивал мне нож, неотрывно глядя в глаза.

— Я не буду этого делать, — отрезал я.

— Я приказываю, — настаивал отец.

— Нет, такую работу я выполнять не стану.

— Кровь первый раз увидел? Ничего, бывает, привыкнешь. Убей его.

— Я не стану этого делать.

— То есть, ты отказываешься? — отец вернул нож на стол.

— Да, отказываюсь.

— Ты знаешь, чем это чревато?

Я промолчал.

— Каждый твой проступок увеличивает сумму твоего долга. Отказ выполнять мой приказ — это серьёзный проступок.

Даже здесь приказы… Задолбали уже со своими приказами.

— Я не стану никого убивать, — повторил я.

— Что ж, ты сделал свой выбор. Только что твой долг перед семьёй вырос на пятьдесят тысяч рублей, и так будет каждый раз, как я увижу неповиновение. Артур, отвези его домой, а потом возвращайся.

Обратно я ехал с лёгким сердцем. Ничего страшного не случилось, только мой мифический долг увеличился на какие-то пятьдесят тысяч рублей, которые я всё равно не собирался отрабатывать.

— Зря артачишься, — сказал шофёр, пока мы ехали домой. — Лучше выполняй то, что его сиятельство приказывает. Твой отец не прощает неповиновения, только хуже себе сделаешь.

— Плевать я хотел, — отрезал я.

— Брось ерунду молоть. Теперь ты работаешь на семью. Делай, что приказывают, — заслужишь доверие. Может быть, однажды снова станешь частью рода. Опять будешь князем Скуратовым. Только не говори, что хочешь в слугах ходить до конца дней своих.

— Интересно, а почему я перестал быть частью рода? По чьей прихоти? Может быть, я чем-то провинился или чем-то его обидел, раз он со мной так обошёлся? В чём причина, я понять не могу? Без причины со своими наследниками так не поступают, — на меня опять накатил гнев.

— Его сиятельство так решил, — ответил Артур непривычным для него серьёзным тоном. — И о причинах его решения я ничего знать не могу.

— А я думаю, можешь. Все вы знаете и молчите. Вам приказали не говорить, да? Я всё равно докопаюсь до правды.

— Это дело твоё. Но послушай моего совета: больше так не поступай, как сегодня. Плохо может закончиться.

Придёт время, думал я, и вы дадите мне ответы на все вопросы, никто из вас не посмеет отпираться.

На следующее утро я проснулся поздно. Часы показывали одиннадцать. За последние четыре месяца это был первый день, когда не мне пришлось вскакивать по команде.

Повалявшись минут пятнадцать, я встал, натянуть джинсы и футболку. И тут в дверь постучали — это был Прохор.

— Кирилл, тебе задание: почисти снег возле гаража и на дорожке перед крыльцом. Садовники не справляются.

Снег чистить — это, конечно, не людей убивать, но меня всё равно возмутил такой приказ, хоть я и ожидал, что мне поручат что-то подобное.

— Я не слуга. Сами почистите.

— Его сиятельство сказали, чтобы ты помогал по дому, пока здесь живёшь. Мне сообщить князю, что ты отказываешься?

— Дело твоё, хотя… — я кинул взгляд за окно. Погода была хорошая, можно и размяться, да ещё и очередная идея появилась, как убежать из дома. — Ладно, так и быть, почищу. Только я не завтракал.

— Посмотри в служебном холодильнике, там что-то осталось с завтрака. Лопаты в кладовой. Знаешь где это?

— Найду.

— Как почистишь, убери всё на место.

— Да уж соображу. Ты мне ещё инструкцию напиши, как снег чистить.

Прохор кивнул и ушёл, никак не отреагировав на мой выпад.

За вечер и ночь снега нападало много, так что засыпало все дорожки перед домом и в саду. Я позавтракал, забрал из подсобки в подвале лопату и отправился к воротам, ведущим в подземный гараж.

Пока чистил, постоянно поглядывал на будку охраны. Мне не нравилось, что СКИФ откладывает моё вызволение, и всё чаще приходили мысли удрать самостоятельно, пока не стало слишком поздно. Иначе отец точно втянет меня во что-нибудь мутное. Неужели так трудно машину к воротам подогнать? Я просто не понимал этого.

Сейчас я ждал лишь одного: когда охранник отлучится со своего места. Телефон и кошелёк были при мне. Прежде чем меня хватятся, успею уйти далеко отсюда, а там, может, и Марина зашевелится, когда её перед фактом поставлю.

Я чистил дорожку перед главным фасадом, как вдруг заметил краем глаза, что охранник покинул будку и направился в пристройку.

Я остановился, посмотрел на ворота. Путь был свободен.

— Какие люди! — раздался знакомый голос моего младшего брата. — Я слышал, что тебя опять к нам притащили. Ты у нас теперь кто, слуга?

Владислав сбежал с крыльца. Его серое пальто было расстёгнуто, под ним виднелась тёмная гимназическая форма. Рот брата растянулся в кривой ухмылке, а в голосе чувствовалась издёвка. Ничего нового. Прошло четыре месяца, а Владислав остался такой же сволочью, как и раньше.

Внутри у меня поднялась волна ненависти. Хотелось ему голову проломить. Тем сильнее было искушение, что я чувствовал в себе силы это сделать. Наверняка, папаша увеличит мой долг ещё тысяч на сто, а может, и на пятьсот, а может, даже ошейник наденет, но зато исполню одно из своих заветных желаний. А потом свалю отсюда…

— И не надейся, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Слугой тебе я не буду.

— Да неужели? Если отец скажет, то будешь, как миленький. И вообще, где почтение, простолюдин?

— А ты его не достоин.

— Что ты сказал? — Владислав подошёл ко мне вплотную. — Повтори, хиляк, ты на кого рот разинул?

— Ты почтения не достоин, — я воткнул лопату в сугроб и повернулся к брату. — Поэтому вали отсюда, пока цел.

В это время охранник вышел из пристройки и направился к воротам. Случай был упущен. Придётся ждать другой возможности.

— Тебе жить надоело? — Владислав чуть не взвизгнул. — Ты как смеешь разговаривать со мной таким тоном? Да я тебя одним мизинцем задавлю.

— Давай, попробуй.

— Что? — Владислав заулыбался. — Серьёзно? Чего наглый-то такой стал? Я тебя сейчас научу…

Его кулак ударил меня в живот довольно ощутимо, но боли я не почувствовал. Улыбка сразу же сошла с лица брата, а глаза полезли на лоб.

Уже не первый раз он меня избивал, чаще всего, мне попадалось за ответы на его дерзости. Два раза я оказывался в больнице — не недолго, но было всё равно неприятно. Потом ещё и отец устраивал мне разнос, мол, как я посмел брату хамить. Хотелось отплатить Владиславу тем же. Но видеть удивление и страх на его поганой физиономии мне тоже доставляло удовольствие.

— Слабовато, — сказал я. — Каши мало ел? Или уровень слишком маленький?

Владислав ударил с размаху, но снова не добился нужного эффекта. Все его попытки мне навредить были тщетны. Светоносный двенадцатого уровня при всём желании не смог бы справиться с двадцать третьим.

— Что за фигня? Ты где так прокачался? — брат ошарашено вытаращился на меня.

Я схватил его за подбородок:

— Послушай меня внимательно, урод. Будешь вертеться под ногами, все кости переломаю. Пошёл отсюда, — я оттолкнул его, и Владислав чуть не упал.

Он попятился, потирая нижнюю челюсть.

— Ты это… ты как смеешь… руки рас… распускать, — воскликнул Владислав, заикаясь от страха.

— Бегом марш отсюда, я сказал.

Брат был в растерянности. К такому его жизнь не готовила.

— Дорогу чисти лучше, вон сколько снега, — бросил он мне напоследок и быстро зашагал к крыльцу.

— Ага, я тебе лицо в следующий раз начищу, — проворчал я себе под нос.

Возможно, следовало треснуть его хорошенько, но в последний момент я передумал. Пусть пока живёт. Придёт и его время.

Я чистил снег до темноты, а потом, дождавшись, когда все слуги поужинают, отправился на кухню. Мне не хотелось встречаться ни с кем из них.

Я думал, что вечером или на следующий день отец будет ругаться за то, что я на Владислава руку поднял (мелкий гадёныш наябедничает — я даже не сомневался), но этого не случилось. Утром после завтрака за мной зашёл Артур.

— Ну, Кирилл, собирайся, и с вещами на выход, — произнёс он в своей обычной шутливой манере.

— Куда на этот раз? — спросил я. — Далеко?

— На север!

— На какой ещё север?

— На крайний! Давай, быстрее. А то на самолёт опоздаешь. В общем, жду в машине.

Собираться мне не требовалось. Чемодан с вещами лежал в шкафу. Я взял его, сунул в карманы телефон и кошелёк, оделся, обулся и проследовал к лимузину.

Поехали мы в аэропорт, но только не в главный, а в Залесский, в северном пригороде.

— Похоже, тебя на север, на рудники отправляют, — принялся шутить Артур, едва мы отъехали. Сегодня он находился в более весёлом расположении духа, чем позавчера вечером.

— Какие ещё рудники? Чего мелешь? — рассмеялся я.

— Как это «какие»? Кристаллы будешь добывать с нашими парнями в красной зоне. Так его сиятельство решил. Как раз сегодня туда отряд вылетает. Поедешь с ними.

Было радостно слышать эту новость. Отец всё-таки решил не делать из меня слугу, а отправить добывать для него кристаллы в Североуральскую пустошь. Вполне разумно с его стороны. Для меня это тоже был отличный вариант, ведь пустыне исчезнуть гораздо легче, чем в городе. Теперь надо как можно скорее уведомить Марину о моём перемещении.

До аэропорта добрались быстро. Через ворота попали на территорию и поехали вдоль взлётной полосы туда, где тускло зеленел фюзеляжем небольшой транспортный самолёт А-15.

Мы с Артуром поднялись на борт.

Почти всё внутреннее пространство занимали грузовой вездеход, четырёхдверный пикап в камуфляжной раскраске и поддон с привязанными к нему походными рюкзаками и ящиками с каким-то оборудованием.

В передней части салона на боковых креслах располагались пять мужиков. Самому крупному было лет пятьдесят, его длинную бороду украшала проседь, трое выглядели помоложе, но тоже носили бороды, пятый — почти мой ровесник. Сила чувствовалась от всех, но больше всего её было у здоровенного бородача — он имел уровень примерно, как у меня, возможно, чуть повыше.

Артур пожал ему руку и повернулся ко мне:

— Знакомься, это — Рустам Хасанов, руководитель нашей северной экспедиции. Поедешь с ним. Рустам — это Кирилл Князев.

— Рад знакомству, — пробасил здоровяк, протягивая мне руку, и посмотрел на Артура. — А он что, вот так поедет? У него же ни вещей, ни черта нет. Куда ему в таком виде на север?

— Да, не успели снарядить. Его сиятельство велел, чтобы вы в Игриме всё необходимое купили: одежду, обувь и всё прочее. А палатки и спальники у вас на базе должны быть запасные.

— Ладно, купим. Присаживайся, Кирилл. Саша, чемодан закрепи.

Я устроился на откидном кресле рядом с начальником экспедиции, а самый молодой уложил мой чемодан к рюкзакам и затянул ремни, которыми вся эта поклажа крепилась к стальному поддону.

— Всё, парни, удачи вам там! Не замёрзнуть! — Артур поднял вверх кулак.

— Давай-давай, а то с нами сейчас улетишь.

Артур вылез из самолёта, дверь закрылась, заработали винты, внутри стало ужасно шумно.

— Какой у тебя уровень, Кирилл? — крикнул Рустам.

— Двадцать третий.

— Это хорошо. Охотился?

— Охотился.

— Тем более, хорошо. Его сиятельство сказал, ты всё знаешь. Оружие, броня, сбор энергии. Со всем работал?

— Да.

— Отлично! Не придётся учить. Значит, так, сразу объясню, что к чему, — Рустам наклонился ко мне, чтобы не так громко кричать. — Мы работаем вахтами по пять человек. Всего на базе — десять охотников. Сменяемся каждый месяц. Месяц работаешь, месяц отдыхаешь. Задача простая: бить иных и собирать кристаллы. Если ты это уже делал, проблем не будет. Сейчас снег везде, с кристаллами придётся повозиться, но на них всё равно можно хорошо заработать. Кристаллы — наша главная цель.

— Почему не иные?

— Иных там мало, и за ними бегать приходится по полдня. Какой смысл? Поэтому сосредотачиваемся на кристаллах.

— Ага, понял.

— Обычно делаем так. Каждый идёт на свой участок на пять-шесть дней, потом — короткий перерыв, чтоб вещи просушить, себя в порядок привести, а потом — снова в пустыню. И так весь месяц, если, конечно, погода не подгадит.

Самолёт разогнался и, плавно оторвавшись от земли, стал набирать высоту.

— Весело у вас, — я представил, каково это, бродить целую неделю по пустыне.

— Да, придётся помёрзнуть. Но ты не бойся. Если энергии много, то мороз не страшен, тем более, когда есть тёплые вещи. А вещи мы тебе купим по прилёту. По пустыне бродить — дело, конечно, непростое, особенно зимой, но если первую вылазку выдержишь, дальше легче пойдёт. И заработок хороший. На материке люди в больших конторах столько не зарабатывают, сколько эти парни за одну вахту, — Рустам кивнул на охотников.

Теперь я понял замысел отца. Я должен был шататься по пустыне и таскать для него кристаллы, причём совершенно бесплатно, ибо на мне висит долг, который мой достопочтенный папаша всегда найдёт повод увеличить.

— Куда летим-то? — спросил я.

— Игрим. Слышал про такой город?

— Не помню, может быть.

— Он возле восточной оконечности Североуральской пустоши находится. Туда долетим, а до базы — на машинах. В общей сложности, часа четыре добираться будем.

— Ага, понятно.

— Кстати, Кирилл, слышал, ты в Москве учился, в спецшколе?

— Да, учился, а что?

— Суровые там места, говорят. Сам я не был, но слышал много чего.

— Да, там иных полно, и шторм недавно был.

— Слышал про шторм. Ну тут у нас попроще. Выбросов меньше, не так опасно ходить. Но с другой стороны — климат суровый. Не курорт, в общем — сразу предупреждаю.

— Ага, везде свои… минусы.

Рустам замолчал, но через минуту снова спросил:

— Так тебе сколько лет сейчас?

— Восемнадцать.

— Восемнадцать? И уже отучился? Туда же только с восемнадцати берут.

— Я четыре месяца всего учился. Потом меня князь сюда перевёл.

— Интересно, с чего это вдруг? Ладно, не моё дело. Постой, а когда ты успел в пустыне побывать, если даже года не отучился?

— С боевой группой ездил.

— Чудно, конечно. Когда я учился, нас на первом курсе не гоняли в такие места.

Всю дорогу Рустам посвящал меня в тонкости предстоящей работы.

Он объяснил, что кристаллы зимой ищут с помощью энергоискателей, без которых под толщей снега мелкий синий камешек обнаружить почти невозможно. Рассказал о том, как не замёрзнуть ночью в палатке. Для светоносного обморожения были не страшны, особенно если есть развита регенерация, но переохладиться вполне реально.

Так же я узнал, почему на севере мало иных. Оказывается, Североуральская пустошь была очень старой, а чем старше пустошь, тем слабее выбросы и тем меньше там появляется существ и аномалий.

Рустам, как оказалось, давно работал на Скуратовых и имел двадцать четвёртый уровень, все же остальные были обычными наёмными охотниками. Молодой, Саша, был среди них наименее опытным, он всего две вахты на севере отпахал, другие трое ездили сюда уже не первый год.

Часа через два наш самолёт приземлился в аэропорту города Игрим. Едва я выбрался на улицу, как за щёки меня схватил мороз. Тут было очень холодно, казалось, градусов пятьдесят ниже нуля, но Рустам сказал, что сегодня всего лишь минус тридцать семь, что по местным меркам считается довольно теплой погодой.

Пока парни вытаскивали из самолёта вещи и выгоняли вездеход и машину, а потом загружали всё в кузова, я отошёл подальше, достал телефон и набрал номер Марины. На этот раз пришлось подождать. Даже немного занервничал. Времени было мало. Вряд ли на базе, куда мы собирались ехать, есть сеть.

— Алло, Кирилл, привет, — наконец, ответила наставница.

— Привет. Ты знаешь, где я?

— Ты не в Екатеринбурге? Где ты?

— Я в Игриме. Меня отправили в Североуральскую пустошь добывать кристаллы вместе с пятью охотниками. Сможешь меня отсюда вытащить?

— У нас есть база в тех краях. Думаю, получится.

— Отлично. Я буду ждать. Приезжайте скорее, здесь чертовски холодно.

— Тебя заберут, как появится возможность.

— Хорошо.

— Кирилл! — крикнул Рустам. — Иди помогай вещи грузить.

Я попрощался с Мариной и отправился к начальнику экспедиции. Охотники вытаскивали поклажу и оборудование из самолёта и грузили в крытый багажный отсек вездехода и в кузов внедорожника. Я стал помогать.

Мы с Рустамом сели во внедорожник, остальные разместились в вездеходе, машины двинулись в путь.

Игрим встретил нас замёрзшими, облепленными снегом домами и огромными сугробами на въезде. Сразу бросались в глаза раскрашенные в яркие цвета здания, а вдали дымили трубы предприятий. Это оказался крупный промышленный город, какой я никак не ожидал увидеть в северных широтах. Тем не менее, здесь тоже кипела жизнь.

Вездеход с охотниками и большей частью снаряжения сразу двинулся на базу, а мы с Рустамом поехали закупаться всем необходимым. Оружие, доспехи, палатки имелись на складе, а вот тёплые вещи требовалось приобрести самому.

Через час я и Рустам покинули торговый центр, на первом этаже которого находился туристический магазин. На мне были пуховые штаны, куртка для полярников, толстые зимние сапоги, на голове — шапка, которую при необходимости можно превратить в балаклаву, закрыв лицо. За спиной висел походный рюкзак, набитый одеждой и всякими полезными мелочами.

Я закинул рюкзак на заднее сиденье пикапа, а сам устроился рядом. В это время завибрировал телефон во внутреннем кармане. Достал его, на экране высвечивалось сообщение, оно было от Марины.

«Есть задание. Жди дальнейших указаний», — гласило сообщение.

Глава 5

Всю дорогу я ломал голову над полученным сообщением. Что за задание хотят поручить мне агенты? Меня вообще собираются отсюда вытаскивать или нет? Сколько ещё ждать? Сколько ещё ишачить на Скуратова? Одно хорошо — я опять далеко от дома, и ближайший месяц папаша меня не достанет. А остальное можно и потерпеть.

Планировать побег я больше не видел смысла. С базы удрать, наверное, несложно, только далеко ли убежишь без чьей-то помощи, когда вокруг лишь снег, холод и тайга?

Рустам сидел за баранкой внедорожника, я — на заднем сиденье рядом с рюкзаком. Машину люто трясло не бесконечных ухабах.

Дорога вела вглубь тайги, по обе стороны тянулись снежные отвалы и еловый лес. Время от времени попадались встречные машины и вездеходы. Движение было достаточно активным для такой глуши.

— Много народу тут ездит, — заметил я.

— Ещё бы! — ответил Рустам. — В пустоши полно баз. Весь северный Урал поделён между столичными родами. Плюнуть некуда.

— А конфликты бывают? Например, когда кто-нибудь на чужую территорию залезет?

— И такое случается. Поэтому каждую вылазку надо хорошо планировать, чтобы не залезть, куда не следует. Но это уже моя забота.

— Офигеть. Возле Москвы такого нет.

— Потому что там, во-первых, приграничные районы контролируют военные, во-вторых, выбросов много, спокойно не походишь, а в-третьих, далеко. Туда только вольные охотники мотаются. Здесь-то им не разгуляться, вот и приходится лезть в самые е…ня.

— А кристаллов тут много?

— Много! Больше чем в Западной пустыне.

— Почему? Говоришь, выбросов меньше, так? А кристаллов больше?

— Всё верно. Кристаллов здесь выкидывает много, а иных не так, чтобы очень. Не нравится им у нас, — Рустам хмыкнул. — Холодно, видать. Замерзают!

— Да здесь, блин, кто угодно замёрзнет.

— Точно. Так что меньше сиди, быстрее бегай. Так у нас говорят.

Мы свернули на перекрёстке и вскоре выехали из тайги. Дальше простиралась пустошь, поросшая редкими кривыми соснами и ёлочками. Через полчаса в лучах заходящего солнца показалась база.

Представляя базу князя Скуратова, я ожидал увидеть большое современное сооружение, похожее на базу СКИФ, но на деле это оказались две обособленные группы бытовок, обнесённых оградой из сетки рабицы. Над крышами вращался массивный локатор в клубах дыма, поднимающегося из печных труб, торчали две радиовышки.

Людей на территории видно не было, но когда мы подъехали, из крайнего вагончика вышел мужчина в силовом костюме, но без шлема и маски, и вручную открыл ворота. Рустам поздоровался с ним, мы проехали на территорию. Лишь теперь я заметил, что кроме бытовок здесь есть ещё и гаражи.

Наша группа была уже на месте и готовилась к завтрашнему выезду.

Помимо них на базе находились ещё пятеро мужиков — охотники из предыдущей смены. Они грузили в вездеход рюкзаки и баулы. Эти люди провели месяц в снегах и теперь отправлялись на отдых.

Рустам выдал мне ружьё, батареи, силовой костюм. Доспехи хранились в отдельной времянке, а оружие следовало держать при себе, поскольку рядом в любой момент могли появиться иные. Затем я тоже пошёл собирать вещи.

Вагончики были соединены друг с другом, представляя собой единый жилой комплекс. Часть его занимало длинное спальное помещения с десятком двухэтажных кроватей, к нему примыкали столовая, кухня, душ и собственно комната хранения костюмов.

Меня заинтересовало, что находится во второй, обособленной, части лагеря. Рустам сказал, что там — энергоразведывательная станция и штаб.

Народу, как я понял, на базе было мало: начальник экспедиции, разведчики, четыре-пять охранников и, собственно, охотники, которые большую часть времени проводили «в поле». Кроме нашего отряда был ещё один, так же из пяти человек, но они сейчас находились на выезде.

Наше отправление было назначено на утро. Рустам распределил территории, каждый охотник получил довольно крупный участок. Экспедиция планировалась шестидневная. Вечером шестого дня нас должны были забрать и привезти обратно на базу. Мне предстояло почти неделю скитаться в пустоши и ночевать в палатке на морозе.

Познакомился я, наконец, и со своими компаньонами. Саша был не намного старше меня, ему недавно стукнуло двадцать два года, он имел тринадцатый уровень. В школе не учился, то есть был, по сути, нелегалом. Однако на работу здесь таких устраивали без проблем.

Среди остальных трёх охотников лишь один прошёл спецшколу и службу в пограничных войсках. Звали его Иван, позывной — Прапор, поскольку уволился в звании прапорщика. Второго мужика тоже звали Иван, у него был позывной Шпал. Причиной тому стали высокий рост и худоба. Третий — Серёга Казах. По национальности он был русским, но долго жил в Елизаветпольской губернии, оттуда и прозвище.

Когда вещи были собраны, люди стали готовиться ко сну. Мужики занимались кто чем. В бытовке пахло дымом и носками.

— Что там по погоде, слыша кто? — Шпала лежал на верхней кровати с книгой в руках.

— Рустам говорит, ближайшую неделю метелей не обещают, — Прапор, который являлся своего рода старшим в отряде, заваривал себе чай в жестяной кружке.

— Это хорошо. Не охота время терять. Вот бы весь месяц без метелей обошёлся.

— А что, мужики, метели часто бывают? — спросил Саша, который впервые приехал сюда зимой.

— А это как повезёт, — ответил Прапор. — Так-то каждую зиму. Иногда день-два, а бывает как зарядит — полсмены сидишь тут, хернёй страдаешь. В такие дни даже иных заметает.

— Как так, заметает? — переспросил Саша с удивлением.

— А вот так! Особенно мелких. Они же стоят себе и стоят, как вкопанные, а их заносит. А ты потом идёшь, глядь, у тебя точка на радаре, а вокруг — никого. Ну думаешь, кристалл, значит. Подходишь ближе, а эта тварь на тебя как выскочит из сугроба! И хвать за пятку.

Мужики рассмеялись.

— Даже такое бывает? — не прекращал удивляться Саша. — Надо быть внимательнее.

— Ага, тут ты прав, Сашка, в пустыне надо быть п…дец каким внимательным, что летом, что зимой, иначе сгинешь и не найдёт тебя никто, — Прапор достал из упаковки печенье и стал пить чай.

— А многие погибают? — я лежал на кровати, подложив руку под голову, и слушал разговор.

Мужики промолчали, да и Прапор не сразу ответил:

— Да не, не часто. Этим летом один сгинул. Не в нашу смену, правда… Ну как бы риск всегда есть. Или боишься?

— Не, не боюсь, — ответил я.

— Вот и правильно. Коли башка на плечах есть, то и не полезешь, куда не следует.

— Его иные «съели»?

— А хер его знает… — неопределённо ответил Прапор и продолжил пить чай, словно не желая дальше говорить на эту тему.

Мне бояться было нечего. Как я понял, иные тут толпами не бродят, как в секторе 116, да и высокоуровневых тварей давно никто не видел.

— Ладно, мужики, спать, — Прапор поднялся со стула. — Свет выключаю. Завтра рано вставать.

— Ага, верно, — Шпала кинул книжку на тумбочку у кровати. — Давайте уже на боковую.

Вдруг с улицы донеслись резкие отрывистые гудки. Все тут же повскакивали с мест и похватали ружья, которые стояли на подставке у стены. Времянку наполнили ворчание и мат.

— Что случилось? — спросил я надевая куртку и шапку.

— Иные, — коротко ответил Прапор. — Какая-то тварь подобралась.

Он выскочил из вагончика, остальные тоже медлить не стали. Держа наготове ружьё, я последовал за ними.

Территорию освещали фонари, установленные на вагончиках. Вокруг базы царила тьма, но адаптированное зрение позволяло разглядеть некоторые вещи в радиусе метров пятидесяти.

Причина, по которой врубили сигнал тревоги, понятна стала сразу: слева к базе двигалось огромное существо, напоминающее облепленного снегом человека. Это был никакой не иной, а банальная аномалия. Она быстро приближалась к хлипкой сетчатой ограде, которая не смогла бы сдержать такого гиганта.

— Вон он! Бей его мужики! Не пускайте к ограде! — крикнул Прапор.

В это время из вагончика возле ворот выбежал охранник, с другого конца базы послышались частые выстрелы. Мы тоже принялись палить по аномалии. Ударные импульсы попадали по ней и откалывали целые куски, но существо продолжало уверенно шагать к забору.

Наконец, оно достигло своей цели и полезло через ограду, сминая её, но в этот момент очередной выстрел разнёс ему башку, и существо рухнуло прямо на сетку.

Прибежал Рустам.

— Вот же сука! Снежный, млять, человек. Опять припёрлась скотина, — ругался он. — Всю ограду поломал. Мужики, держите его на мушке. Сейчас сбегаю за поглотителем и вернусь.

— Да, здоровая тварина, — пробормотал Шпала, продолжая целиться в огромного снегового монстра.

Мне хотелось поглотить энергию, но чтобы не выдать способность, я заглушил свой порыв. Рядом со мной уже давно не появлялось аномалий, а тут — не тебе. Опять началась эта напасть.

— Откуда эта хрень здесь взялась? — спросил я.

— Да они постоянно лезут, — сказал Прапор. — Каждый месяц одна или две припрётся.

— Такие же здоровые?

— Да разные бывают. Обычно помельче.

Что ж, это хорошо, значит, причина не во мне. Но всё равно странно. Почему аномалии так часто появляются возле базы? Должно быть какое-то объяснение.

— Ага, помню, тоже вечером было дело, — проговорил Казах. — Слышим сигнал, выходим, а тут два мужика идут. Ну Рустам кричит, стреляйте, мол, это аномалии. А я думаю, какие, на фиг, аномалии? А оказалось, и правда, они. Так что тут такая чехарда случается постоянно, а иногда и хрен поймёшь ещё, то ли это монстры, то ли люди.

— Да какие люди… — проворчал Шпала. — Не ходят тут люди.

— А в пустыне тоже много аномалий? — спросил я.

— Не так, чтобы… но бывает.

— Он поднимается! — крикнул Прапор и нажал на спуск. Ружья снова захлопали в ночи.

Ожившее существо даже на ноги встать не успело. Ударные импульсы окончательно размолотили его, превратив в снежный сугроб.

Тут и Рустам подоспел и приложил к существу руку с поглотителем. Вскоре в небо начала подниматься пепельная дымка — аномалия, утратив свою энергетику, испарялась. Можно было идти спать.

Рустам разбудил нас рано утром, затемно. Мы собрались и залезли в кузов вездехода. Разместились на откидных боковых седушках, рюкзаки поставив в ногах.

Поверх толстых пуховых курток и штанов на нас были силовые костюмы. Мы тащили с собой здоровенные рюкзаки с продовольствием, обогревателем и небольшими газовыми баллонами, палатки, тёплые спальные мешки, походные коврики. К каждому рюкзаку крепился переносной локатор, а сбоку был приторочен энергоискатель, который на первый взгляд ничем не отличался от миноискателя. Имелись и рации с длинными антеннами, способные ловить сигнал на большом расстоянии.

Рустам сел за рычаги вездехода, машина зарычала, чихнула выхлопными газами и поползла по снежной колее. База осталась позади, впереди простиралась белая равнина.

Первым из машины вылез Саша — его участок находился недалеко от базы, затем через полчаса вышли я и Прапор. Остальные два охотника поехали дальше.

Высадили нас на вершине невысокого холма. Здесь находилась вышка-ретранслятор с красной лампочкой, которая так же служила ориентиром. Вокруг простиралась пустошь, поросшая редкими кривыми сосёнками. Придавленные снежными шапками деревца клонились к земле.

— Вот и приехали. Мне сюда, тебе туда, — Прапор махнул рукой в сторону. — Не заблудишься, надеюсь? Если помощь какая понадобится или случится что, выходи на связь. У меня рация будет работать постоянно. Ну и в девять часов вечера, как договаривались, докладываешь ситуацию. Не забудь, смотри.

— Понял. Попробую не заблудиться в этом лесу, — я поставил рюкзак на снег, установил антенну с небольшой чашкой-локатором в вертикальном положении, включил планшетный радар. Он крепился сбоку прибора, и доставать его на ходу было неудобно.

— Это не лес, это — х…та, — сказал Прапор. — Ты, поди, настоящей тайги не видел. В общем, давай, удачи. Далеко не убегай. Первое время лучше ночуй здесь, возле вышки. Здесь побезопаснее.

— Ладно, посмотрим, как получится, — я отстегнул энергоискатель, закинул рюкзак на спину, взял в руку планшет. — Постараюсь далеко не уходить.

— Ага, и уши не отморозь. Если пойдёшь далеко, смотри что делай: кидай по кристаллу каждые пятьдестя-сто метров. Тогда на радаре будешь видеть маршрут и легко вернёшься назад.

Совет был дельный, сам когда-то подумывал провернуть такую штуку с кристаллами. А теперь и повод появился. Я намеревался уйти далеко от дороги, ведь со мной должны были связаться агенты из СКИФ. Не представлял, как они это сделают — телефон тут не ловил. Но это уже их проблемы.

Мы с Прапором отправились в разные стороны. Через два дня нам предстояло вернуться к вышке, чтобы забрать продукты и газовые баллоны для обогревателя, которые подвезёт Рустам. А пока можно было идти куда глаза глядят.

Я планировал, главным образом, охотиться на иных, но кристаллы тоже решил собирать, если будут попадаться на пути. Всё равно заняться больше нечем.

Локатор имел радиус действия триста метров. Метрах в ста пятидесяти от меня он засёк несколько точек, туда я и отправился, держа в левой руке планшет, а в правой — энергоискатель.

Я бодро топал в снегоступах по толстому снежному покрову, пока энергоискатель не запищал. Поводил им вокруг, нашёл место, где писк раздавался сильнее всего, вытащил из чехла небольшую сапёрную лопатку и стал рыть снег.

Копать пришлось долго, но мои старания были вознаграждены: почти возле самой земли обнаружился небольшой синий камешек.

Я положил кристалл в подсумок, огляделся. Иных поблизости видно не было. Чахлая растительность мешала обзору. Ружьё висело на груди, и чтобы взять его в руки, требовалось вначале убрать приборы, поэтому существ было желательно замечать издалека.

Побрёл к следующей точке на радаре. Здесь иных тоже не оказалось. Энергоискатель издавал сильный писк, и я снова принялся рыть снег. На этот раз кристалл лежал почти на поверхности, его лишь слегка припорошило. Значит, выброс случился совсем недавно.

Следующий кристалл тоже лежал неглубоко.

Тем временем окончательно рассвело. Погода стояла солнечная. На высоком небе не было ни единого облачка. Снег сиял так, что слепил глаза. Я надел солнцезащитные окуляры — они являлись частью силового костюма. Маску не надевал, на лицо балаклавой всё же прикрыл, чтобы нос не мёрз.

Собрав ещё пяток кристаллов — их здесь действительно оказалось много — я вышел на пологий склон, лишённый какой либо растительности. Вышка ретранслятора осталась далеко позади, а впереди наблюдались две едва заметные на снегу синие точки. Это были иные. Наконец-то!

Я убрал приборы, взял в руки ружьё и двинулся к существам. Они были очень мелкие, первый или второй уровень. Хотел подкрасться поближе, чтобы не промазать, но иные почуяли меня и побежали в разные стороны. Пришлось двигаться следом за одним из них.

Разорвав дистанцию, «светлячок» остановился. На этот раз я не стал подходить слишком близко. Когда осталось метров шестьдесят-семьдесят, вскинул ружьё, тщательно прицелился и выстрелил два раза подряд, убив иного наповал, затем добрался до трупа и отправил в поглотитель остатки энергии.

Целый день я бродил по округе, разыскивая иных, но их оказалось очень мало, как и возможностей прокачать новый уровень. А вот кристаллов было полно. В целом, я занимался тем же, чем и прежде, ничего нового. Только одно отличие: приходилось меньше стрелять и больше копать.

Вспышки тоже видел. Начал их замечать, когда стемнело (а темнело тут рано). Сверкнуло пять раз, причём один раз — где-то совсем близко. Решил наведаться туда завтра. Теперь стало понятно, почему здесь так много кристаллов. Всему виной частые выбросы.

Но больше всего я, разумеется, ждал, когда за мной приедет СКИФ. Если у агентов поблизости есть база, значит, есть и вертолёты. Найти меня, наверняка, несложно. Марина же как-то нашла тогда в Царицыно. Когда меня заберут отсюда, отец даже не поймёт, что случилось. Очень удобное место для исчезновения. Но вначале мне предстояло выполнить какое-то дурацкое задание.

Вечером я обследовал район одного из недавних выбросов. Здесь был пятачок метров сто диаметром, усеянный кристаллами. Набрал двенадцать штук, а вдобавок умудрился подстрелить двух иных, которые бродили среди редких зарослей.

Всего же по итогу дня на моём счету оказались восьмерых «светлячков», баланс увеличился на двадцать восемь единиц, десяток собрал в поглотитель. В подсумке лежало почти тридцать кристаллов. При этом от вышки я ушёл не слишком далеко. Красный огонёк так и мигал на пригорке.

В назначенное время я связался по рации с базой, сказал, что у меня всё хорошо, жив, здоров. Плотно поужинал, после чего побродил ещё час в поисках иных и, не найдя никого, стал готовиться ко сну.

Потребовалось время, чтобы разобраться, как ставить палатку. Мужики объяснили, но на практике это оказалось несколько труднее. Даже не представлял, как выдержу эту ночь и не окочурюсь от холода. Хоть меня и уверяли, что светоносному замёрзнуть трудно, но холод я ощущал так же, как и обычный человек.

Но когда включил обогреватель и забрался в тёплый спальный мешок, понял, что жить можно.

А вот заснуть не получалось долго. Перед глазами вновь всплывали картины чужого мира, а в голове вертелись мысли и о будущем, которое выглядело весьма туманным.

Наконец, я начал засыпать. Сквозь дрёму до меня донёсся гул винтов. Думал, летят за мной, но звук стал отдаляться и стих, а вскоре и я уснул.

Следующий день мало чем отличался от предыдущего. Я продолжил бродить среди редких зарослей, исследуя места, где вчера произошли выбросы. Иных встретил ещё меньше — всего четырёх, с которых собрал около двадцати единиц энергии. Кристаллов добыл примерно столько же, сколько и вчера.

Вечером вернулся к вышке, забрал пару газовых баллончиков для обогревателя и еду. Должно было хватить на два-три дня, а значит, можно отойти подальше от точки сбора. Переночевал рядом с вышкой, а утром двинулся вперёд, оставляя за собой дорожку из кристаллов, по которым я мог легко найти обратный путь, если, конечно, локатор не сдохнет.

К полудню я выбрался на ровное пустое поле, раскинувшееся от горизонта до горизонта. Сквозь снег тут и там торчали заросли камыша. Здесь оказалось болото. Мороз был такой, что я не боялся провалиться, и потому попёр напрямик.

Бескрайние белые просторы и постоянный холод начинали давить на психику. Куда ни кинешь взгляд — везде снег, глазу не за что зацепиться. Мне эти виды надоели ещё в первый день, а к третьему хотелось лишь одного — поскорее оказаться на базе, в вонючей задымлённой времянке. Там хотя бы тепло и снега нет.

Иных на болотах было больше, чем в лесу. Встретились даже существа второго уровня. Подстрелить их оказалось труднее, за одним я целый час бегал, но в конце концов, убил и собрал с него двадцать единиц энергии. Всего же за день удалось собрать около семидесяти единиц. А вот кристаллов добыл меньше обычного: не до них было, за иными гонялся.

Когда пришло время спать, я установил палатку прямо посреди пустоши, расстелил спальник и забрался в него, не забыв включить обогреватель.

Вдали снова раздался рокот винта. Вертолёты здесь летали часто: за три дня я раза четыре их слышал.

Звук приближался, а вскоре палатку стало трепать от сильного ветра. Я взял винтовку и вылез наружу. Неподалёку сел чёрный «Сокол», и я сразу понял, это — за мной.

Из вертолёта выпрыгнул человек в новейшем, тонком доспехе и направился ко мне. Я ждал. Агент подошёл ближе, поднял маску, и я сразу узнал свою наставницу. Марина лично за мной прилетела.

— Ну наконец-то! — я опустил оружие — Я заждался.

— Сейчас полетим на нашу базу, — сказала Марина. — Есть разговор. Бери вещи и за мной. Палатку можешь оставить.

Взгромоздив на спину рюкзак, я побрёл к вертолёту.

Глава 6

База СКИФ находилась на склоне горного хребта и представляла собой комплекс из трёх небольших двухэтажных зданий. На площадке перед ними стояли два вертолёта, рядом в скале было врезано ещё одно сооружение, похожее на гараж на пять единиц техники. На вершине ближайшей горы вращался огромный радар.

В пустом, хорошо освещённом холле одного из корпусов я скинул рюкзак, силовой костюм и куртку. Марина велела оставить вещи здесь, взяла мою рацию и куда-то унесла, а когда вернулась, мы отправились на второй этаж. База выглядел пустой, даже свет в коридорах не горел.

Марина зашла в небольшой кабинетик, щёлкнула выключателем.

— Что-то не торопитесь меня вытаскивать, — я строился за столом. — Почти неделя прошла с тех пор, как меня «похитили».

— Не переживай, скоро ты уедешь оттуда, — попыталась подбодрить меня Марина, усаживаясь напротив. — Но вначале сделаешь одно дело.

— Ладно, так и быть. Что надо делать?

— Недавно выяснилось, что люди твоего отца занимаются вещами, которыми заниматься не должны. Мы собираемся изучить проблему, а для этого необходимо установить на базе прослушивающие устройства. И раз ты всё равно там находишься, руководство решило доверить данную миссию тебе.

Это было любопытно. Во что это мой папаша нос сунул, раз агенты так всполошились?

— Насколько я знаю, они занимаются только поиском кристаллов. Это же не запрещено?

— Нет, добывать кристаллы не запрещено, а вот исследование гибридов — это прерогатива СКИФ. Но князь Скуратов уже полгода изучает данную тему, и насколько мне известно, его хотят остановить.

— То есть, он знает, что я гибрид?

— Этого мы знать не можем, но исключать нельзя.

Я почесал затылок. Это многое объясняло. Если отец понял, кто я, тогда не удивительно, что он забрал меня из школы.

— То есть, я должен шпионить?

— Сейчас придёт ответственное лицо и расскажет более подробно.

— Хорошо, подождём это… ответственное лицо. Мне уже интересно.

В кабинет вошёл мужчина. Чёрный костюм, чёрная рубашка, галстук в крапинку. Выглядел агент молодо, лет на двадцать, но в волосах белели пара седых прядей.

— Доброй ночи! Если не ошибаюсь, Кирилл Князев? — произнёс он, присаживаясь так же напротив меня.

— Кирилл, знакомься, Агент 1132, — сказала Марина. — Сейчас он тебе объяснит всё, что нужно знать о предстоящей задаче.

— Слушаю, — я сцепил руки на столе и уставился на агента.

— Я много о тебе слышал, Кирилл, — проговорил он. — На данный момент ты — один из двух наших воспитанников, наше, так сказать, будущее пополнение. Разумеется, твоя основная задача — это увеличение энергетического баланса, но в настоящий момент нам требуется от тебя небольшая помощь. Это согласовано с руководством и много времени, будем надеяться, не займёт.

— Это точно, будем надеяться, — согласился я. — Марина сказала, надо за кем-то шпионить?

— В окружении князей Скуратовых есть люди, которые занимаются исследованиями энергетических объектов, мы хотим быть в курсе их дел. Но шпионить тебе ни за кем ни придётся, всё гораздо проще, — агент извлёк из внутреннего кармана пиджака четыре небольшие плоские коробочки и положил на стол. — Это миниатюрный звукоуловитель или, по-простому, радио-жучок. Один из них тебе необходимо носить с собой, пока ты находишься на базе, остальные три — незаметно установить в командном пункте и на энергоразведывательной станции. Ещё один будет встроен в твою рацию, это поможет нам получить доступ к радиоэфиру.

— А какой в этом смысл? — пожал я плечами. — Как я это сделаю? Я почти не бываю на базе. Едва мы приехали, нас сразу выкинули на мороз искать кристаллы. Шесть дней придётся бродить по пустыне, потом — день отдыха и опять туда же. У меня вряд ли получится установить прослушку. Это у вас — невидимые костюмы и прочие хитрые приспособления. Вам проще.

— Увы, это не так. Если б было проще, мы не просили бы тебя о помощи, — сказал агент. — Просто попробуй. Любая информация для нас ценна. Если же возникнет угроза жизни, тебя немедленно вытащат оттуда. Поэтому ни о чём не беспокойся.

У меня не было никакого желания заниматься шпионажем. Я хотел только одного: поскорее исчезнуть из поля зрения моего папаши, но похоже, отказ агенты не примут. Тем не менее, усердствовать я тоже не собирался и решил оставить себе путь к отступлению.

— Ладно, попробую, — согласился я. — Только имейте ввиду: я ничем подобным никогда не занимался. К тому же на базе охрана, а за мной, наверняка, ещё и присматривают. Шансы, что получится куда-то пихнуть ваши жучки, минимальны.

— Я считаю, у тебя получится. Для этого всего лишь надо зайти в командный пункт и установить прослушивающее устройство в незаметном месте: например, под столом или за шкафом, — агент открыл одну из коробочек и извлёк запечатанный в целлофановый пакетик чёрную таблетку диаметром сантиметра два. Таблетка имела короткий хвостик-проводок. — Установить жучок несложно. Надо лишь отклеить защитный слой и прилепить его на гладкую твёрдую поверхность. Больше ни о чём тебе беспокоиться не надо.

«Ага, ничего себе, „всего лишь“ проникнуть в командный пункт… — думал я. — Легче лёгкого. Там же нет охраны и видеонаблюдения. Ходи, где хочешь…»

— Понял, — сказал я. — Попробую, но ничего не гарантирую.

Агент подвинул ко мне коробочки.

— Очень хорошо. Ты ничего необычного ты не заметил, когда был на базе?

— Нет, ничего, если не считать снеговика, который припёрся к нам в ночь перед отправкой в пустыню. Охотники говорят, аномалии приходят на базу два-три раза в месяц. Мне показалось, это странным.

— Ну это объясняется просто. В лагере содержатся гибриды, которые и создают своим присутствием завихрения вокруг. Поэтому аномалии там наблюдаются регулярно.

— Гибриды? Как я, что ли?

— Нет, отрицательные гибриды. Положительные пока к Скуратовым не попадали.

— Ага, кроме одного, — хмыкнул я.

— Твоё нахождение там временно. Если сделаешь всё быстро, уже в конце этой недели будешь в другом месте.

— Жду не дождусь.

— В любом случае, Кирилл, спасибо за сотрудничество, — агент поднялся со стула. — Будем ждать результаты, — он опять полез за пазуху и достал листок бумаги. — Здесь частота, на которой ты, в случае необходимости, сможешь с нами связаться. Как выполнишь просьбу, выйти в эфир. Но будь осторожен. Никто об этом знать не должен.

— Само собой, — я взял бумажку из рук агента.

— Всего хорошего, — агенты вышел из комнаты, а следом — мы с Мариной.

Спустились в холл на первый этаж, где лежали мои вещи.

— Может быть, я здесь переночую? — попросил я. — Не хочу опять спать в палатке на морозе.

— Тебе нельзя отлучаться на длительное время, — возразила Марни. — Тебя могут вызвать по рации или начать искать. Поэтому придётся помёрзнуть ещё немного.

— Да ты издеваешься… Ладно. А дальше-то какие планы? Чем я займусь, когда сбегу от отца? Куда поеду?

— Пока планы до конца не определены. Естественно, придётся продолжить охоту, ну и разумеется — учиться. Тебе необходимы знания, чтобы работать по специальности.

— То есть, мне придётся поступать в другую школу? — понял я.

— Детали уточняются, Кирилл. Информация будет позже.

Это официоз меня раздражал. Неужели нельзя нормально, по-человечески сказать? Или разучилась за сто лет? И ведь даже не спросит, как поживаю, всё ли у меня хорошо и прочее в таком духе.

Впрочем, я понял в общих чертах, что меня ждёт в будущем. Опять какая-нибудь школа, ежедневные построения утром и вечером, приказы, муштра, уроки, прокачка в свободное время. Лично я ограничился бы последним пунктом, но мне ведь нужны знания!

— Жду не дождусь наших совместных выездов, — я попытался разрядить обстановку. — Прошлый раз мы неплохо справились.

— Тебе не нужна нянька, скоро сможешь ездить один. Ты показываешь удовлетворительные результаты, — сказала Марина, как будто не поняв мой намёк.

— Мне не помешает страховка. А то вдруг толпа «светлячков» или какая-то тварь седьмого уровня прибежит. Да и ночами бывает скучно.

— Иные седьмого уровня тебе не страшны. В остальном же будем смотреть по обстоятельствам, — Марина по-прежнему игнорировала мои намёки, да и вообще, вид у неё был сегодня какой-то… слишком серьёзный, что ли.

— Ладно, будем смотреть по обстоятельствам, — согласился я.

К нам спустился Агент 1132, принёс рацию, в которой теперь находился ещё один жучок. Мне было пора возвращаться.

Я оделся, облачился в силовой костюм, попрощался с Мариной и вторым агентом и отправился к вертолёту.

На обратном пути сопровождающих не было.

Высадили меня недалеко от палатки. Дотопав до своего жилища, я включил обогреватель, закутался в спальный мешок и уснул. Когда открыл глаза, уже светало, часы показывали одиннадцатый час. Стоило поторопиться.

Новый день оказался поинтереснее предыдущих. Едва я проснулся, как сразу увидел вдали аж трёх иных. Наверное, ночью неподалёку произошёл выброс. Позавтракав, я сложил палатку, взвалил на спину рюкзак и потопал к существам.

Близко решил не подходить: пугливые они здесь, чуть что, сразу убегают, а ты носись за ними по всей пустыне. На сто метров я неплохо попадал по неподвижной мишени, поэтому бил издалека усиленным импульсом. В итоге двух существ уложил, а одно всё-таки сбежало. Догонять его не стал.

Следующие несколько часов бродил по полю и искал кристаллы. Их тут оказалось много, некоторые были занесены снегом, другие же лежали на поверхности — их, в основном, и подбирал, чтобы время не тратить на раскопки.

Когда начало темнеть, заметил вдали заброшенную деревушку и направился к ней. Она раскинулась вдоль широкой замёрзшей реки и представляла собой десятка три сугробов с торчащими во все стороны брёвнами. Среди них находилось несколько энергетических объектов, в том числе, один сильный. Держа оружие наготове, я отправился искать их.

Шёл мимо занесённых снегом руин, как вдруг ближайший сугроб вздрогнул, зашевелился. Раздался скрежет камней, и передо мной появилось очередное нечто — здоровенный валун метра два диаметром, из которого торчали три отростка, напоминающие руки. С их помощью существо поползло ко мне.

Крутанув регулятор мощности, я, не целясь, выстрелил два раза. Волновые импульсы почти раскололи валун, но тот продолжал ползти. Энергия в батарее закончилась, тогда я усилил руки и несколькими ударами разломал аномалию на две половины.

Энергии собрал сто тридцать с копейками единиц. Повезло. Даже не думал, что встречу здесь столь сильное существо.

Отправился дальше. На окраине посёлка наткнулся на дерево — самую обычную яблоню с растущими на ней яблоками. Попадись она мне летом, даже не обратил бы внимания. Но землю укрывал метровый слой снега, так что сомнений быть не могло — передо мной очередная аномалия. Пара сильных выстрелов расщепили ствол, после чего я беспрепятственно собрал почти три десятка единиц энергии.

Неподалёку заметил мелкого иного. Он стоял по колено в снегу и даже не почуял меня, хоть я находился метрах в тридцати от него. Один мощный волновой импульс снёс ему башку.

Прибрежный посёлок оказался очень хорошим местом для прокачки, а потом опять началось бессмысленное хождение по снегам.

К вечеру мой баланс увеличился на сто девяносто единиц, достигнув показателя 5994 единицы. Подросла за эти дни и скорость потока, теперь она была 9,5.

Прогресс шёл, но медленно. Это место совсем не подходило для моей главной цели. Гипотетически за месяц я здесь мог набрать семьсот единиц энергии и получить двадцать четвёртый уровень, а мог не набрать — тут уж как повезёт.

Возле посёлка синих камней валялось мало, и я не стал задерживаться в этом месте. Пошёл обратно по дорожке из кристаллов. В этот день больше не встретил ни одного иного.

К вечеру погода испортилась, повалил снег. Когда я проснулся на следующее утро, палатку замело так, что еле из неё вылез. Она превратилась в сугроб. Позавтракал, собрался и потопал к вышке, чтобы забрать припасы. Я должен был продержаться в этой безрадостной пустоши ещё два дня…

Я не слишком усердствовал в поиске кристаллов. Всё равно придётся отдать за просто так, тогда какой смысл на них силы тратить? Если б за них мне платили — другое дело, но папаша ведь собирался весь мой заработок себе присвоить. Больше времени уделял иным, но те встречались так редко, что за следующие два дня я и пятидесяти единиц не собрал, и мой баланс застыл на отметке 6040.

Вечером шестого дня я вышел на дорогу и добрался до антенны ретранслятора. Через какое-то время появился Прапор, а скоро и Рустам на вездеходе подъехал. В кузове сидел радостный Сашка. Ещё бы ему не радоваться: после шести дней на морозе любой обрадуется возвращению в тёплую бытовку.

У меня же была надежда, что следующая вылазка станет последней, и СКИФ меня, наконец, заберёт отсюда. Подброшу завтра эти чёртовы жучки на базу, и дело сделано. Зачем мне дальше здесь торчать? Главное, чтобы ещё чего-нибудь мне не поручили.

Спросил у Сашки, как у него дела, и тот сразу же принялся рассказывать о своих приключениях. На него за эти дни иные три раза нападали, они его не боялись, наверное, из-за низкого уровня. Я же всю дорогу сидел и думал, как и под каким предлогом пробраться в штаб и куда сунуть жучки.

Аж самому стало интересно, что мой папаша мутит? Зачем он гибридов изучает? Неужели ему что-то известно? Может быть, он и про меня всё знает? И про СКИФ? Одни загадки…

Забрав Казаха и Шпалу, которые ждали возле второй вышки километрах, что находилась в сорока минутах езды от первой, Рустам повернул обратно. Через полтора час были на базе.

Тут Рустам велел внам следовать за собой. Мы даже в бытовку не заглянули, так со всеми вещами и пошли за ним. Он отвёл нас на другую половину базы, где находились штаб и разведывательная станция.

Я подумал, что, возможно, это — шанс выполнить задание. Незаметно переложил жучок из куртки во внутренний карман штанов. Теперь главное, никому не попасться на глаза, когда буду эту таблетку пихать в какую-нибудь щель.

Мы зашли в сдвоенную бытовку — здесь находился кабинет, из которого имелся проход в другое помещение. За столом сидел лысоватый мужик с ноутбуком и прибором, похожим на тот, которым измеряет энергетику кристаллов.

Первым сумку с добычей выложил Прапор, а мы сидели возле стенки и ждали, пока кладовщик не определить количество энергии. Он горстями засыпал камни в прибор, считал их и заносил в базу на компьютере. Затем поместил в другое отделение колбу. Прибор оказался многофункциональным.

Когда дело было сделано, Рустам взял энергоискатель и поводил им перед охотником и перед его рюкзаком — обыскивал. Удовлетворившись результатом, наш командир отпустил Прапора, а к столу подошёл Шпала и тоже выложил сумку с кристаллами. За ним сдал добычу Казах, потом Саша, я был последним.

Мне хоть и жаль было отдавать кристаллы, но я специально не стал их прятать, не зная, какая тут система проверки. Выложил всё, что насобирал — целый подсумок синих камней.

Кладовщик пересчитал кристаллы, измерил их, затем измерил энергию в колбе.

— Для первого раза неплохо, — сказал Рустам, увидев мой результат. — Молодец. Только в колбе маловато энергии. Ты что, на иных совсем не охотился?

— Как? Они убегают, если подойдёшь, — сказал я. — Не буду же за ними по всей пустыне гоняться. Они мелкие, не стоят того.

— Это как посмотреть. Энергия чистая ценится дороже, чем энергия в камнях, и заработать на ней можно больше.

— Да, — подтвердил кладовщик. — За энергию камнях тебе рубль семьдесят заплатят, а за энергию в колбах — два восемьдесят.

Цены тут, конечно, были огромные в кавычках. Даже в Москве нелегалы больше зарабатывали

— Я знаю. Но бегать за этой мелочью не хочу, — отрезал я. — Они тут все первого уровня. Какой смысл?

— Да, сильные иные встречаются у нас редко. А чтобы проще было охотиться, развивай меткость. В школе стрельбы были?

— Редко. Не научился.

— Жаль. Ну ничего страшного, с опытом придёт. Главное, что сориентировался. Как тебе, кстати, работёнка?

— Да так… ничего сложного. Ходишь, в снегу ковыряешься. Думал, будет труднее.

— Ну и отлично! Значит, приживёшься.

— Сколько я заработал за эти дни?

Рустам взглянул на экран ноутбука:

— В общей сложности тысяча двести пятьдесят две единицы энергии. Вот и считай.

Ну я и посчитал по расценкам, которые мне предлагала Марина, и у меня чуть челюсть не отвисла. Да это восемь с половиной тысяч рублей! И всего за неделю. Большие деньги для моей нынешней ситуации. Но, к великому сожалению, камни приходилось отдавать даром в счёт некого выдуманного отцом долга.

— Видел у вас радар тут рядом, — сказал я, решив попытать счастье пробраться в штаб. — А какой у него радиус?

Рустам поднял на меня удивлённый взгляд:

— Сейчас он работает почти на пятьдесят километров.

— Мощный радар, — кивнул я со знающим видом. — Я немного разбираюсь в этом деле. С автомобильными работал. Всегда хотел побывать на разведывательной станции. Можно взглянуть?

— Не получится. Туда разрешено заходить только персоналу.

— Жаль. Ладно тогда, пойду.

— Завтра отдыхай и готовься, а в пятницу снова выезд «в поле», если, конечно… — Рустам грустно взглянул на завешенное жалюзи окошко, — погода совсем не испортится.

Я закинул на спину рюкзак и вышел на улицу.

Снег кружил в порывах ветра. Мело ещё сильнее, чем утром, погода ухудшалась. Если разразится буран, тогда придётся сидеть на базе несколько дней. А значит, у меня мог появиться шанс попасть в штаб и подсунуть жучки. Надо было придумать, как это сделать, не рискуя слишком сильно. Ну а если не получится, то и плевать. Свяжусь со СКИФ, скажу, что ничего не получилось. Пусть вытаскивают меня отсюда. Тоже мне, шпиона нашли.

Огляделся. На улице никого не было, и я решил пройтись по базе. Заметил пару камер видеонаблюдения, они могли меня засечь.

Прошёл по дорожке между двумя рядами вагончиков и упёрся в сооружение с радаром. Остановился, думая, что делать дальше. Попробовать зайти? Меня, конечно, выгонят и, возможно, обматерят, но хотя бы попытаюсь. Вдруг повезёт?

Дверь в соседнем вагончике отворилась, оттуда высунулась щетинистая физиономия какого-то мужика.

— Эй, ты чего тут забыл?

— Сортир ищу, — сказал я.

— Иди в жилую часть, тут нечего шастать.

— Ладно. А тут у вас что, разведывательная станция?

— Ясен хрен. Слушай, парень, нельзя тут посторонним ходить, понимаешь?

— Да-да, понял, уже ухожу, — я развернулся и потопал обратно.

Ожидаемо. Возможностей незаметно пробраться в штаб или на станцию не было, и я твёрдо вознамерился послать СКИФовцев куда подальше с их дурацкими заданиями. Пусть сами разбираются.

Утром мы проснулись, стали завтракать. И тут задребезжал телефон, соединявший нас со штабом. Прапор поднял трубку.

— Алло… да, понял. Кирилл, — обратился он ко мне. — Это Рустам. Велит тебе в штаб зайти после завтрака.

— Хорошо, зайду.

Не знаю, что Рустаму от меня понадобилось, но кажется, мне представился ещё один шанс…

Глава 7

Придя в штаб, я обнаружил там одного Рустама. Он работал за компьютером и велел мне садиться напротив.

Штаб представлял собой тесную комнатку, заставленную столами и тумбочками с оборудованием. Коме входной тут имелись две двери: одна из них вела на энергоразведывательную станцию, расположенную в соседней времянке. Обе двери были закрыты, я не видел, что за ними.

Кабинет выглядел уютнее, чем вагончики, в которых ютились охотники: обои на стенах, жалюзи на окнах, а над рабочим креслом начальника — картина.

— Данные твои хочу уточнить, — сказал Рустам. — Назови фамилию, отчество, год рождения. последнее место жительства.

Я назвал всё, что он просил. Последним местом жительства указал адрес отцовского особняка.

— Паспорт при тебе? — спросил Рустам. — Я должен копию сделать.

— Нет, он у отца.

— Так, ясно… Погоди, а твой отец, случаем, не сам ли Аркадий Скуратов? — начальник базы оторвал взгляд от монитора и уставился на меня.

— А ты что, не знал? Он самый.

— Нет. Мне буквально перед вылетом его сиятельство сказал, что паренька одного надо взять. Подробности не сообщил. Я, знаешь ли, сразу так и подумал, что ты — из близкого окружения, из слуг, к примеру… А оказывается, вон оно что. Ладно, придётся у его сиятельства твой паспорт просить, иначе как мы договор-то заключим?

— У нас с ним уже есть договор, — сказал я.

— Какой договор?

— Личный.

— А, понятно, но это… не моё дело. Моё дело, чтобы с документами был порядок. А теперь давай тебя измерим. К вон тому прибору двигайся.

Я пододвинул свой стул к тумбочке, на котором стоял измеритель. Рустам хотел его включить, но вдруг обнаружил, что нет нужного провода, и отправился в соседнее помещение.

И тут я понял — время пришло.

Сунул руку в карман штанов за жучком, одновременно окидывая взглядом помещение. Надо было срочно решить, куда клеить прослушку. Под столешницей нельзя — быстро найдут. За шкаф? Тот стоял в другом углу комнаты, а Рустам мог выйти в любую минуту. Не успею. Под тумбочку с измерителем? Точно! Я торопливо содрал защитную плёнку, нагнулся и прилепил датчик. Дело сделано.

Вскоре явился Рустам, подсоединил измеритель к компьютеру и надел мне на голову обруч с проводами.

— После каждого выезда будешь мерить? — спросил я с опаской. Не очень-то хотелось, чтобы эти люди вели наблюдение за моим энергетическим состоянием. Иначе быстро всё поймут.

— Нет, один раз, для документов, — Рустам включил прибор и, вернувшись на своё рабочее место, стал щёлкать мышкой. — Да-а, показатели впечатляют, — подытожил он, спустя пару минут. — Ну всё, готово. Можешь снимать датчики.

Я снял обруч и положил на измеритель:

— А здесь у вас какая-то научная работа идёт? — спросил я, решив побольше узнать про базу.

— С чего ты взял?

— Да просто… на научную базу похоже.

— Да не, ничего такого. Какие из нас учёные? Тут штаб, станция, склад, охрана, сотрудники живут. А учёные у нас в столице.

— Учёные? Так значит, что-то исследуете?

— По большей части, данные со станции. Завихрения, выбросы, передвижение иных — всё это надо изучать, за всем наблюдать. Как же иначе? Как работать-то тогда?

— Никогда не слышал о вашей базе. Отец не рассказывал.

— Ну а теперь сам всё увидел. Ты, кажется, вчера говорил, что станцию посмотреть хочешь? — Рустам почему-то вспомнил о моей просьбе.

Наверное, моё происхождение повлияло. Узнал, что я — княжеский отпрыск, и захотел подмазаться. Да только на самом деле ни черта он не знал.

— А ты говорил, что туда нельзя, — напомнил я.

— Ладно уж, пошли покажу, раз ты всё равно здесь. В сопровождении можно.

Рустам поднялся с кресла, и мы отправились в соседнее помещение.

Пройдя за дверь, мы оказались в очередной тесной комнатушке, заставленной приборами. В центре за здоровым радаром диаметром не меньше метра сидел мужик в тёплом свитере. Рядом на столе стоял компьютер и кружка с чаем. В клетке на шкафу жил попугай.

Я ни разу не бывал на энергоразведывательных станциях, но здесь всё оказалось почти так, как я себе и представлял. Удивительнее всего, пожалуй, было то, что со всей этой кучей приборов управлялся один человек.

На синеватой поверхности радара сияли россыпи точек. Разведчик каким-то образом обрабатывал данные и определял вид и уровень объектов. Рустам вкратце описал процесс, не вдаваясь в подробности. По его словам, информация с радара поступала на сервер и анализировалась специальными программами. Для человека непосвящённого всё это выглядело довольно сложной и кропотливой работой.

Когда я вышел на улицу, метель усилилась. Снег и бешеный порывистый ветер сильно мешали идти, и были велики шансы, что вылазку придётся отменить.

Мужики, понятное дело, досадовали из-за непогоды: меньше трудодней — меньше заработок. Да ещё и кристаллы все заметёт, что многократно затруднит их поиски. Но никто с этим ничего не мог поделать. Метели и снежные бури были частым явлением в этих краях, и людям приходилось подстраиваться под местный климат.

Именно по этой причине в зимний период у добытчиков сильно падал заработок, и это при том, что компания и так платила им, мягко говоря, немного. Тем не менее, даже с такими ценами на энергию, народ здесь в лучшие месяцы мог поднять до десяти тысяч рублей, что для простого человека считалось очень хорошими деньгами. Плюс к этому в компании могли официально устроиться люди, не имеющие ни статуса, ни лицензии. Для многих работа в таком месте выглядела предпочтительней нелегальной охоты.

К ночи метель разыгралась не на шутку. Стало понятно, что завтра мы никуда не поедем. Метеосводки были не утешительными. Минимум три дня нам предстояло сидеть на базе и пережидать буран.

Вечером приехала из пустоши вторая группа. Этим оставалась неделя до конца вахты, и так же, как и нам, ближайшее время им предстояло куковать на базе без дела. В вагончики набилось десять человек, и хоть спальных мест было больше, стала ощущаться теснота.

Мне такая задержка тоже пришлась не по душе. Думал, завтра поеду в пустошь, свяжусь со СКИФ, скажу, что жучок установил; пусть вытаскивают меня отсюда, тем более, что обещали это сделать к концу недели. Но метель смешала все планы. Побег откладывался на неопределённый срок.

Впрочем, совсем без дела мы не остались. На следующее утро, позавтракав, народ взялся за лопаты и отправился разгребать снег. За ночь навалило столько, что даже дверь с трудом открывалась. Нельзя было позволить метели окончательно занести базу. Тем же занимался и остальной персонал: на борьбу со стихией вышли все без исключения.

Вечером же люди снова забились в тёплые вагончики. Кто-то общался, кто-то читал книгу или смотрел кино с ноутбука. Охотники оказались народом немногословным, болтать не любили. Я тоже не лез в разговоры, всё больше слушал. Думал, получится что-то выведать про исследование гибридов, но об этом никто не упоминал. Вряд ли собравшиеся здесь сами много знали.

То же самое повторилось и на второй день, а вот на третий буран начал стихать. Как обычно, утром все вылезли на улицу чистить дорожки. Снег ещё падал, но ветер был уже не столь сильный, а к полудню на небе показалось солнце.

Мы с охотниками сидели за столом, обедали. Мужики спорили о том, поедем ли мы в пустыню завтра или послезавтра. Вдруг дверь открылась, и в вагончик ввалился Рустам.

— Кирилл, одевайся и пошли. Дело есть. Надень броню и прихвати с собой винтовку.

— А что случилось? — спросил я.

— В красной зоне сильная тварь обозначилась. У тебя уровень высокий, поедешь с нами, поможешь.

Быстро запихав в себя кашу с мясной подливой, я отправился собираться в дорогу.

У ворот нас ждали небольшой вездеход, напоминающий внедорожник на гусеницах, два снегохода и три охранника, облачённые в силовые костюмы. Доспех Рустама отличался от остальных: модель выглядела посовременнее, а маска представляла собой металлическую пластину с узкой прорезью для глаз.

Один из охранников установил на крыше вездехода радар и сел за руль, Рустам устроился рядом с ним за приборной панелью с локатором, я — на заднем сиденье. Другие два охранника сели на снегоходы, и мы двинулись в путь.

Дорога за эти три дня исчезла полностью. Колонна ползла вначале по ровному белому полю, затем — по просеке среди редких зарослей. Добрались до первой вышки ретранслятора, оттуда — до второй, за которой свернули в чащу на ещё одну просеку.

Пока ехали, я не заметил ни одного иного, хотя локатор показывал вокруг много синих точек. Вероятно, это были кристалла. Мы не обращали на них никакого внимания, а двигались туда, где, по словам Рустама, появилось крупное существо. Разведка сообщила, что иной имеет шестой уровень — столь сильных тварей предпочитали уничтожать заранее, поскольку они представлял опасность для многих охотников.

Мы въехали на пригорок и остановились. Я через плечо Рустама наблюдал за радаром, хоть ни черта не понимал, что там происходит. Точки и помехи не говорили мне ничего конкретного.

А вот Рустам понял, что сильного иного здесь нет. Он взял манипулятор автомобильной рации и произнёс:

— База, база, вызывает Скала. База, как слышишь?

— Это база, слышу тебя, Скала. Что случилось? — раздался в динамике мужской голос.

— Мы в шестом квадрате, объект не наблюдаю. Посмотри, куда он ушёл?

— Сейчас, секунду… Вы ещё не доехали. Он километров в шести-семи от вас к северо западу. Передаю координаты.

Получив широту и долготу и забив её в навигатор, водитель повёл вездеход дальше.

Рустам повернулся ко мне:

— Как только эта тварь появится на радаре, будь готов к драке. Установи мощность и ширину волны на восьмёрку. Бегают иные быстро, почувствовать добычу могут за километр. Он попытается напасть на нас, но пять-шесть мощных выстрелов свалят его.

— Я знаю, я встречался с такими, — ответил я. — Как-то раз на вылазке мы убили сразу двух иных шестого уровня.

— Так уж и двух? — не поверил Рустам.

— Ну да, двух. Это случилось во время шторма. Нашу группу бросили затыкать дыру в обороне, приказано было держаться до утра, пока резерв не подтянется. Мы уничтожили двух иных шестого уровня, зачистили посёлок, а потом ночью из пустыни на нас попёрли сотни «светлячков». У нас то ли два, то ли три человека тогда погибло.

— Я слышал про шторм. Говорят, пустыне ещё больше расползается?

— Не знаю насчёт пустыни, а вот красная зона увеличилась, подошла к западным пригородом Москвы, но эвакуировать никого там даже не собираются.

— Да, там дичь творится, — произнёс Рустам с серьёзным видом. — Ещё и курсантов в бой бросают. Совсем охренели.

— Ага, много дерьма там происходит. От столицы далеко, начальство творит, что хочет. Но справедливости ради надо сказать, что если бы мы тогда не вступили в бой, иные прорвались бы к жилым районам. Мы исполнили свой долг.

— Мне тоже случалось повоевать с иными. Дело это важное, согласен. Но тем, кто выполняет свой долг, платят, увы, мало.

Вездеход выполз в поле, пересёк замёрзшую речку и взобрался на пригорок. Тут мы остановились. Вокруг простирались белые просторы, вдали виднелся лесок.

— Ну вот и приехали, — объявил Рустам. — Эта тварь совсем близко. Дальше пешком.

Мы надели снегоступы, надвинули на лица маски и все втроём выбрались из машины. Снегоходчики спешились и взяли в руки винтовки. Рустам пошёл первым, остальные держались сзади, готовые стрелять в любую секунду.

— Стоп! — Рустам поднял вверх руку, затем вскинул винтовку и поднёс к прорези маски оптический прицел. — Вон он, гад, к нам идёт. Это гибрид, живым берём.

— Гибрид? Откуда он здесь? — прогудел под маской басовитый голос одного из охранников.

— Вот поймаем, спросишь. Только сомневаюсь, что он тебе скажет. Так, парни, стреляем по ногам, а я попробую его поймать. Кирилл, пойдёшь со мной. Вдвоём мы его быстро скрутим. Вася, ошейник дай сюда.

Охранник достал из ранца стальной обруч с кожной подкладкой и защёлкивающимся замком и протянул Рустаму. Все подняли винтовки и замерли в ожидании.

Я тоже прицелился. Противник пока находился далеко, а оптики на моём ружье не было, и я с трудом мог разглядеть мелкую фигурку посреди снежной равнины. Не думал, что мне доведётся участвовать в поимке гибрида. Да Рустам, похоже, и сам не ожидал такого поворота. Мы ехали иного убивать, а встретили совсем другое явление. В кармане моей куртки лежал жучок, а значит, агенты слышат всё, что здесь происходит. Возможно, эта информация будет им полезна.

А гибрид тем временем мчался к нам со всех ног. Быстро бежать ему мешали снегоступы, и всё же дистанция неумолимо сокращалась. Наконец, я смог его разглядеть. Это был бородатый мужик в силовом костюме, но без шлема и маски.

Мы ждали, пока существо подберётся совсем близко, чтобы не промахнуться. Когда расстояние сократилось метров до тридцати, охранники начали стрелять. Выстрелил и я. Ударные импульсы взрывали снег под ногами противника. Тот упал, но быстро вскочил и продолжил бежать.

Рустам отдал винтовку ближайшему охраннику:

— Пошли, Кирилл! За мной!

Начальник базы ринулся навстречу гибриду. Я откинул своё ружьё за спину и потрусил следом. Гибрид налетел на Рустама, завязалась борьба. Рустам обеими руками обхватил противника за шею, пытаясь повалить в снег. Существо сопротивлялось.

— Держи его! — крикнул Рустам. — Руки держи!

Ему всё же удалось свалить гибрида, но тот вырывался, брыкался и хаотично махал руками, молотя своего пленителя. Дикие глаза существа горели синим огнём, а выражение лица было безумным. Из оскаленного рта рвались нечленораздельные звуки.

Я подскочил, схватил руку гибрида и ударил кулаком по лицу. Существо было сильным, но не настолько, чтобы мне не удалось его удержать.

— Сейчас… ещё немного, держи его! — рычал Рустам, придавив гибрида коленом и пытаясь защёлкнуть ошейник на его шее.

Вдруг гибрид замер, и даже лицо его застыло, а выпученные ярко синие глаза неподвижно уставились в небо. Это произошло так неожиданно, что я по инерции ещё пару секунд продолжал держать руку существа.

— Готов, — Рустам поднялся на ноги и отряхнулся.

— Помер что ли? — спросил я.

— Какое помер… Ошейник его блокирует. Тварь эта полностью из энергии состоит, только оболочка человеческая. Как только надеваешь ошейник, его тут же парализует. Давай, поднимай, оттащим в машину. Надо увезти его отсюда.

Подхватив гибрида под руки, мы с Рустамом поволокли его к вездеходу. Существо выглядело абсолютно не живым, но Рустам уверял, что стоит только снять ошейник, как оно тут же набросится на нас.

Обездвиженное тело запихнули в багажник.

— Это кто-то из наших? — спросил я Рустама, когда мы ехали обратно.

— Нет, он с соседней территории притопал. Ты видел эмблему на плече? Это компания Шереметевых. Должно быть ихний охотник. Пошёл в пустыню, его и накрыло. Странно только, что вещей при себе нет.

— И что будете делать? Отдадите Шереметевым?

— Ещё чего! В город поедет. Там его обследуют.

— Зачем он вам?

— Много вопросов задаёшь, — усмехнулся Рустам. — Его сиятельство знает, зачем, а нам это вовсе ни к чему. Дали нам указание ловить гибридов, мы и ловим.

— И часто попадаются?

— Да не, не часто.

Про то, что гибридов держат на базе, Рустам не сказал ни слова, хотя Агент 1132 считал, что они находятся именно там. Да и аномалии не могли так часто появляться поблизости без какой-либо причины. Но это уже не моё дело. Пусть СКИФовцы разбираются, если им так интересно. Главное, чтобы на меня не возложили очередное ответственное задание выяснять что-нибудь.

Спустя минуту Рустам произнёс:

— Ты знаешь что, Кирилл? Не болтай о том, что здесь видел. Даже с охотниками об этом не разговаривай. Просто скажи, иного завалили — и всё.

— А это что-то секретное?

— Не то, чтобы секретное… Но чем меньше людей знает, тем лучше. Этот человек на другой род работал. Если просочится какая-то информация, могут возникнуть неприятности, а зачем это нам? Да и его сиятельству оно не надо. Поэтому не болтай лишнего, договорились?

— Да понял я. Не скажу.

К вечеру столбик термометра пополз вниз, а утром, когда мы проснулись, на улице был такой жутких холод, что и нос высовывать не хотелось.

Последнюю неделю температура не опускалась ниже тридцати пяти градусов даже в ночные часы, и я уже начал привыкать. А тут бахнуло минус пятьдесят, а если точнее минус сорок восемь с половиной. В такую погоду плевок налету замерзал. Находиться на улице дольше получаса казалось вообще невозможным. От одного взгляда в окно холодно становилось.

Но низкая температура не стала помехой для очередной вылазки. Мужики были полны решимости собирать кристаллы, а минус пятьдесят на термометре удивили разве что меня и Сашку — тех, кто впервые оказались здесь зимой.

Но тактика, тем не менее, поменялась. Если раньше каждый бродил по одиночке, то теперь было решено ехать группами по пять человек, устроить общие лагеря и работать рядом с ними, а через день-два, когда кристаллов вокруг не останется, отправиться на новое место. Считалось, так безопаснее. Если у кого-то возникнуть проблемы, коллеги смогут быстро придти на выручку.

Наша пятёрка загрузила в вездеход тёплую, многоместную палатку, печку, раскладушки, поскольку от ковриков при такой температуре толку было немного, и Рустам повёз нас на участок.

Не сказать, что меня обрадовала такая коллективная охота, скорее, наоборот. Побег снова был под вопросом. Могли возникнуть трудности с эвакуацией. СКИФ не станут меня вытаскивать, если вокруг полно народу. Да и непонятно, полетит ли вертолёт в такой холод.

Приехали в незнакомое место за второй вышкой, разбили палатку. Разместили внутри печку и раскладушки. Рюкзаки тоже оставили в палатке, избавившись тем самым от лишнего груза. При этом на себе всё равно приходилось тащить много чего: локатор, миноискатель, ружьё, рацию, лопатку.

Условились держаться поблизости к лагерю. Кристаллов вокруг валялось много — как раз на два дня хватит.

Я же, наоборот, убежал подальше от всех. Местность была покрыта редкой растительностью, и это позволило быстро скрыться от глаз моих напарников. Оставшись один, я настроил рацию на нужную частоту и стал вызывать Марину.

— Агент 1541, вызывает Сотрудник 171, Агент 1571, вызывает Сотрудник 171, приём, — проговорил я стандартный позывной.

Минуту никто не отвечал.

— Говорит Агент 1132, — раздался знакомый голос. — Сотрудник 171, приём. Я тебя слышу хорошо. Есть новости?

— Я установил жучок в штабе. Больше ничего сделать не могу. Там везде охрана, меня никуда не пускают. Я сейчас в красной зоне. Буду находиться тут шесть дней.

— Понял. Очень хорошо. Мы поймали сигнал, всё отлично слышно. Спасибо за работу. Скоро тебя эвакуируют. Приём.

— Отлично! Когда?

— С тобой свяжется Агент 1541 и сообщит детали, оставайся на этой чистоте. Как понял, приём.

— Понял вас, буду ждать.

— Конец связи.

Я ушам своим не верил. Неужели, всё? Неужели меня отсюда, наконец, заберут? Это была лучшая новость за последние две недели.

Скоро вышла на связь Марина. Она велела идти к какой-то реке, что находилась в десяти километрах к западу от нашего лагеря. И мне пришлось на лютом морозе топать туда пешком через заросли, ориентируясь лишь по компасу.

Шёл более трёх часов. Было так холодно, что казалось, в ледышку превращусь. Но желание выбраться отсюда гнало и гнало меня вперёд, пока вдали не показалась широкая замёрзшая река с каменистым берегом.

Тут я опять связался с Мариной.

— Я на месте. Вижу реку, вижу какую-то скалу на другом берегу. Куда дальше идти?

— Поняла, сейчас мы отправим вертолёт. Жди на берегу, на видном месте, чтобы тебя искать долго не пришлось.

— Понял, жду.

«Ну вот и всё, — подумал я, — прощай север».

Глава 8

Последние недели Марина работала на шестой базе, на Северном Урале, но пару раз ей всё же пришлось смотаться в Западную пустыню, чтобы проверить наблюдательные зонды.

История с Кириллом заставила понервничать. Его отец решил забрать парня к себе на службу, выдернув из спецшколы, куда сам же отправил четыре месяца назад. Никто не ожидал такого поступка, пришлось на ходу придумывать план действия. А тут ещё и тридцать второй вмешался, дескать, надо наблюдать за скуратовским лагерем. Здешние агенты хотели оставить там Кирилла минимум на месяц, но Марина воспротивилась, и начальство поддержало её, поскольку приоритеты сейчас были другие.

Марина сидела за ноутбуком в небольшом уютном кабинете, когда на экране появилось чёрное окошко «Конференции 05» — программы, используемой для внутренней связи, и высветилось кодовое имя «Агент 1010». Марина ждала этого звонка. Надо было решить с руководством пару вопросов, касающихся её подопечного.

Марина надела наушники, поправила микрофон:

— Добрый вечер, Агент 1010.

— Добрый день, Агент 1541, — раздался в наушниках спокойный, усыпляющий голос. — Меня хорошо слышно?

— Да, связь хорошая.

— Вы хотели обсудить со мной ситуацию вокруг вашего подопечного?

— Хочу запросить указания. Кирилл покинул лагерь Скуратова и благополучно доставлен на шестую базу. Документы скоро будут готовы. Фамилию взяли боярскую, как вы и велели. Теперь надо определить учебное заведение, куда Кирилл поступит.

— Давайте сделаем так. После Нового года возвращайте его в пятнадцатую школу. Не будем изобретать велосипед, когда есть отработанная схема.

— В пятнадцатую школу? — переспросила Марина. — Но почему именно в пятнадцатую школу? Это будет выглядеть странно. Да и найти его там могут быстро.

— С директором пятнадцатой школы у нас уже налажен контакт. Нет смысла привлекать других должностных лиц и ставить их в известность нашей работы. А ваши беспокойства напрасны. Москва находится далеко от столицы. Даже если князь Скуратов захочет разыскать своего отпрыска, маловероятно, что он обратится по его последнему месту учёбы.

— А вы не думаете, что именно директор сдал Кирилла Скуратовым? Меншикову нельзя доверять.

— Нет, я так не считаю. Это не в интересах Меншикова. Он заверил меня, что сделал всё возможное, дабы оградить Кирилла от родственников. И я ему верю. Меншиков очень хочет получить повышение и совсем не хочет, чтобы были обнародованы неблаговидные факты его биографии. Поэтому не беспокойтесь ни о чём, продолжайте работать, как и прежде.

— Так и сделаю. Ещё вопрос. Помните моё предложение организовать обучения для двух наших кандидатов? Вы обещали подумать.

— Нет, этого мы делать не будем. Считаю нецелесообразным отвлекать персонал от основных задач. Спецшкола хорошо справляется с данной функцией.

— Поняла вас.

— У вас есть ещё вопросы?

— Да, последний вопрос. Что будем делать, если Скуратов всё же найдёт Кирилла?

Повисла пауза. Десятый словно и сам не знал, что делать в таком случае, хотя, разумеется, это было не так. Десятый знал всё:

— Тогда проведём со Скуратовым разъяснительную беседу.

* * *

— Да, Виктор, слушаю. Что выяснил? — Аркадий Николаевич ехал с деловой встречи в своём лимузине, когда позвонил брат, заведовавший охранной компанией рода.

— Могу вкратце описать ситуацию, но сразу предупреждаю, данных мало, — раздался голос Виктора в наушнике беспроводной гарнитуры. — У тебя будет десять минут?

— Да-да, говори. Я в машине сейчас еду, не занят.

Пропажа Кирилла стала для Аркадия Николаевича очень неприятным сюрпризом. Парень ушёл в пустыню за кристаллами и исчез. Как сквозь землю провалился. Поисковый вертолёт отправили — тот ничего не обнаружил. А вчера Аркадий Николаевич послал на базу близ Игрима, где последние две недели находился Кирилл, своего брата, Виктора, дабы тот лично расследовал происшествия. Но, судя по всему, ему тоже мало что удалось выяснить.

— Я поговорил с начальником базы, просмотрел записи движения объектов и слетал на вертолёте к месту исчезновения, — сказал Виктор. — В день пропажи Кирилл отправился вместе с четырьмя охотниками на вылазку в красную зону. Они установили палатку примерно в тридцати километрах от базы и разошлись в разных направлениях. Должны были собраться к ужину, но Кирилл не явился. В эфир он так же не выходил. Судя по показаниям радара, он двинулся к реке Кристальная, прошёл около десяти километров и исчез.

— Как так? Взял и исчез? — переспросил Аркадий Николаевич.

— Да, точка пропала с радара. Я долетел на вертолёте до того места, осмотрел всё вокруг, но не обнаружил ничего. Вчера весь день шёл снег, следы замело. Я отправил группу наших бойцов прочёсывать округу, но пока новостей нет. Если Кирилл погиб, боюсь, его тело мы найдём только по весне, когда снег растает.

— Ну это вряд ли… С чего ему умирать? Вещи его смотрел?

— Да, вещи тоже осмотрел, но ничего подозрительного не обнаружил. Телефон и кошелёк Кирилл забрал с собой, в чемодане остались только одежда и небольшой каменный цветок. Не знаю, где он его достал. Начальник базы заверил, что лично следит, чтобы вся добыча сдавалась на склад.

— А что ещё начальник базы сказал?

— Хасанов не сказал ничего определённого. Первые шесть дней Кирилл ходил в одиночку, принёс неплохую для новичка добычу. Потом был буран три дня, все сидели на базе, а в день перед выездом с территории Шереметевых пришёл гибрид, Хасанов взял Кирилла с собой для подстраховки.

— Поймали гибрида?

— Да, поймали, он пока на базе.

— А этот мелкий засранец куда подевался?

— Да никто не знает, Аркадий. Даже предположений никаких нет. Был и исчез.

— Может, его убили? Там же, за Кристальной рекой, шереметевская делянка, насколько я помню.

— Не думаю, что его специально кто-то убил…

Машина заехала на территорию усадьбы и остановилась у крыльца.

— Секунду, — перебил брата Аркадий Николаевич и обратился к шофёру. — Всё, Артур, свободен. Завтра в десять часов жди здесь.

— Как скажете, ваше сиятельство, — ответил шофёр.

Аркадий вышел из машины и направился к крыльцу:

— Продолжай. О чём ты говорил? Думаешь, его не могли убить? Почему?

— Если бы Кирилла убили, мы бы наблюдали на радаре других светоносных, но в том квадрате никто не появлялся уже несколько дней. Сейчас там даже иных нет.

— Значит, убежал, — подытожил Аркадий Николаевич.

— Куда? Под землю? Или на небо улетел? Прости, Аркадий, у меня нет ни одного разумного объяснения случившемуся. Будем искать дальше и, может быть, нападём на след. Но пока пусто.

Аркадий Николаевич взбежал по лестнице на крыльцо, зашёл в дом.

— Хм, под землю или на небо… — повторил он себе под нос, размышляя над словами брата. В голове внезапно мелькнула одна любопытная мысль.

— Прости, что? Я не расслышал, — проговорил Виктор.

— Я говорю, под землю или на небо? Куда он мог отправиться? — Аркадий Николаевич снял пальто и повесил на вешалку, шарф кинул на полку.

— Не уверен, что правильно понял вопрос. Полагаю, ни туда, ни сюда.

— А ты хорошо подумай. На какой высоте радар засекает объект?

— Метров… триста, не больше.

— Его кто-то забрал на вертолёте.

— На вертолёте?

— Да. Других вариантов я не вижу, — Аркадий зашагал вверх по лестнице, ведущей на второй этаж.

— На вертолёте… — проговорил задумчиво Виктор. — Да, разумеется, на вертолёте, но… Кто это мог сделать? Кому понадобилось забирать Кирилла на вертолёте?

— Если б знал, я бы тебя туда не отправил, Виктор. Но готов биться об заклад, что ублюдку помогли бежать, — Аркадий Николаевич зашёл в кабинет и уселся в своё рабочее кресло, одновременно включив компьютер. — Возможно, у него есть друзья, о которых мы пока не знаем. Надо выяснить.

— Надо бы, только как?

— А вот как: поезжай в Москву и поищи того, с кем он мог подружиться, какого-нибудь богатого аристократа. Ну и запроси адреса последних звонков, разумеется.

* * *

Две с половиной недели назад, когда ма вместе с дядей ехали в московский аэропорт, думал, что покидаю эти края навсегда, но не прошло и месяца, как я снова оказался здесь.

Марина на своём бежевом «Буревестнике» опять везла меня по знакомой дороге от заброшенного предприятия, где в одном из пустых цехов прятался портал, на мою базу на Осиновой шестнадцать. За окном проплывали поля, а когда мы проезжали поворот к спецшколе, среди деревьев мелькнули бело-зелёные учебные корпуса. Вскоре вдали показались трубы механического завода, а у дороги появились старые частные домики и бараки.

Здесь было тепло, температура стояла около нулевая. По сравнению с северными широтами — просто курорт, если не считать постоянные сырость и слякоть. Но хоть мне и не нравился местный климат, я радовался возвращению, как ребёнок радуется подарку.

Я почти двое суток провёл на базе СКИФ в Уральских горах, где меня подробно допрашивали о том, что я делал с того самого момента, как покинул стены спецшколы. Агент 1132 и его напарник пытались выведать информацию о делах князя Скуратова, но я, к сожалению, не мог им рассказать ничего нового. Случай же с убийством шпиона на заводе их не сильно заинтересовал. Как я понял, руководству не нравилось, что какие-то князья исследуют гибридов без ведома СКИФ, хотя само по себе это противозаконным не являлось.

Воспользовавшись случаем, я упросил сделать ДНК-анализ. У меня взяли кровь, и Марина отправила материал в лабораторию. Пока результаты не говорили ровным счётом ни о чём. Чтобы определить родство, требовалось сравнить мои данные с данными моих предполагаемых родителей, а Марина сказала, что ей сейчас некогда этим заниматься.

На третий день мы с ней отправились в Екатеринбург. Прошли через портал, ведущий на какие-то заброшенные склады, и оказались в южном предместье столицы. В городе я снял наличные в одном из банкоматов, после чего мы проехались по магазинам, купили новую одежду.

Все мои вещи остались на базе Скуратовых, но единственное, что мне было жаль из утраченного — это каменный цветок, который лежал в чемодане. С собой на вылазку я его брать не рискнул, чтобы не заставили сдать вместе с добычей (ведь хрен докажешь, что камень — мой и найден уже месяц назад), пришлось спрятать среди одежды.

Зато в день побега утром мне удалось собрать несколько обычных кристаллов, за которые на базе СКИФ мне заплатили восемьсот рублей. В итоге, вместе с заработанными прежде деньгами у меня накопилось четыре тысячи триста. Почти тысячу я потратил на новые одежду, телефон ноутбук, зубную щётку и прочие личные вещи.

На следующий день мы отправились в Царицыно.

Документов у меня пока не было. Старый паспорт отец забрал, новый оказался ещё не готов. Марина предупредила, что некоторое время мне придётся пожить в Царицыно, но снова ничего не сообщила о планах на будущее. Одно я знал точно: придётся опять идти в спецшколу, пусть не пятнадцатую, пусть какую-то другую, но суть от этого не менялась. Оставалось лишь гадать, куда меня запихнут.

Подъехали к воротам. Я вытащил из багажника набитый обновками чемодан. Мы с Мариной прошли в дом.

— Как будто год прошёл с тех пор, как я последний раз здесь был, — я поставил чемодан в прихожей и снял куртку.

— Иногда бывает такое ощущение, когда за короткое время происходит много событий, — объяснила Марина. — Подготовь всё необходимое: костюм, радар, оружие. Вечером едем на охоту. Не будем терять время даром. Пока ты тут, надо использовать все возможности.

— Я только «за». До тридцать седьмого уровня мне ещё расти и расти.

— Почему до тридцать седьмого?

— У моего папаши тридцать седьмой. Я не с ним смогу ничего сделать, пока не достигну такого же.

— Забудь. Он тебя больше не потревожит.

— Забыть? Издеваешься? Я никогда не забуду того, что он сделал. Он меня выгнал, обокрал, а теперь ещё пытался поработить. Как думаешь, такое можно простить?

— Ладно, Кирилл, это твоё личное дело. Обсудим как-нибудь потом. А сейчас мне пора.

— Да подожди ты. Тут… стиральной машины нет, — вспомнил я. — И мебели нет нормальной.

— Ой, разберись с этим сам, — поморщилась Марина. — Некогда мне возиться с такой ерундой.

— Да-да, ты у нас человек занятой.

— А как ты хотел? Работы много. Ну всё, не скучай. До завтра, — сказав это, Марина покинула дом.

Я скучать и не собирался. Стрелки часов двигались к одиннадцати, а дел предстояло полно.

Перво-наперво я принял душ и побрился — одним словом, привёл себя в порядок после двух недель, проведённых в диких условиях. Позавтракал тем, что нашёл в холодильнике, и отправился в пристройку готовиться к поездке. Почистил силовой костюм, вставил батареи в ранцевый локатор и модуляционную винтовку, проверил нож и тесак, сложил в ранец всё, что может понадобиться в пустыне. Даже успел немного потренироваться.

Я ужинал, читая через свой новый ноутбук новости в интернете, когда в дверь постучались. Явилась Марина. Она сменила свои стильное чёрное пальто и брючный костюм на полувоенные штаны и куртку болотного цвета — тоже подготовилась к путешествию.

За воротами нас ждал вездеход. Мы погрузили вещи в багажник и двинулись в путь. Марина снова повезла меня в сектор 116, где можно было сразиться с иными и достичь определённого прогресса.

Как и прошлый раз, поехали через окрестности Чертаново. Грязевая колея петляла по чистому белому полю, затем свернула в перелесок.

Марина сказала, что пространство в приграничных районах нестабильно, а потому придётся ехать особым маршрутом. Выбросов было немного, но в некоторых областях они происходили совершенно непредсказуемым образом. Когда такое начиналось, в красной зоне не охотился никто. Продолжаться это могло от одного до трёх месяцев — как повезёт.

Уверенно бороздя подмёрзшую грязь, вездеход выбрался из перелеска. Перед нами простиралось поле, а в поле стояли два колёсных «Слона» в чёрной раскраске. Один из них сидел на брюхе в колее. Рядом толпились военные, мелькая в ночи налобными фонариками.

— Стой, стой! — замахал нам руками один из бойцов, на маске и на плечах которого виднелись нашивки подпоручика.

Марина затормозила и опустила стекло двери.

— Куда едете? Поворачивайте назад, — велел подпоручик.

— Что случилось? По какому праву вы преграждаете дорогу? — Марина напустила на себя строгий вид. — У меня есть лицензий, и я имею полное право здесь находиться.

— Прошу прощения, сударыня, — осёкся вояка, увидев девушку за рулём. — Не сомневаюсь, что у вас есть лицензия, но дальше ехать просто-напросто опасно. Здесь начинается область нестабильного пространства, и если с вами или вашим транспортом что-то случится, никто не поедет вас вытаскивать.

— Не волнуйтесь, подпоручик, здесь есть безопасный маршрут. Если вы не знаете об этом, значит, ваша разведка плохо работает.

— Дело ваше. Моё дело предупредить. Кстати… не поможете? Машина застряла. У вас есть лебёдка?

— Есть, но прицепляйте её сами, я по грязи шлёпать не собираюсь, — заявила Марина.

— Спасибо вам большое, сударыня.

— Отойдите. Сейчас разворачиваться буду.

«Кама» заелозила гусеницами в грязевой каше, поворачиваясь кормой к «Слону», дала задний ход и затормозила, не доезжая совсем немного до застрявшего внедорожника. Вояки тут же подбежали, стали цеплять трос.

Очень скоро «Слон» с нашей помощью выбрался из лужи, и мы продолжили путь. А солдаты остались охранять территорию. Когда мы отъезжали, к их позиции как раз вышли пять «светлячков». Началась пальба.

Марина свернула с дороги, и мы двинулся прямиком по полю — тем самым безопасным маршрутом, о котором она постоянно талдычила. Здесь завихрений было мало, а значит, и мало шансов оказаться накрытыми выбросом. Марина имела при себе обычную бумажную карту с кучей пометок — по ней и двигались.

Въехали на пригорок, некоторое время двигались по возвышенности, пока не уткнулись в каменную ограду. За ней торчало массивное кирпичное сооружение, похожее на бывший завод, разумеется, давно заброшенное. Сквозь дыру в заборе вездеход проехал на территорию и остановился возле здания.

— Заброшенный посёлок, — объяснила Марина. — Пространство здесь по-прежнему стабильно. Посмотрим, что вокруг происходит. Вылезай, будем радар ставить.

Я выбрался из кабины. В багажнике лежал ящик с локатором, напоминающим те, какие я видел на вездеходе Рустама, когда мы ездили гибрида ловить, или на военных «Слонах». Локатор наш, имевший радиус действия почти два километра, так же устанавливался на крыше автомобиля, но соединялся не с радаром на приборной панели (его в «Каме» не было), а с ноутбуком Марины.

Когда дело было сделано, мы устроились в салоне, Марина открыла компьютер и запустила несколько программ. Я подсел поближе и стал наблюдать за её работой.

На экране ноутбука отображался круг, усыпанный точками — энергетическими объектами. Мне стало интересно, как определить, где иной, а где кристаллы, и Марина принялась учить меня.

Одного радара, чаще всего, было недостаточно, чтобы узнать тип и уровень энергетического объекта, особенно, когда локатор покрывал расстояние в несколько километров. Для этого требовалось провести фрагментацию, то есть разбить изображение на куски и каждый увеличить. На компьютере для этого имелось специальное приложение.

Марина объяснила, что на увеличенном фрагмента иной выглядят, как кружок с более-менее чёткими очертаниями, аномалия — как размытое пятно, гибриды — как нечто среднее между первым и вторым, кристалл — как мелкая точка.

В другой же программе было можно наложить изображение с локатора на карту или спутниковый снимок и определить координаты нужного объекта. Ещё одна программа позволяла соединяться с зондами, которые постоянно летали над пустошью. Теперь мне стало понятно, почему агенты так много всего знали. Более совершенные приборы наблюдения было трудно себе представить.

В радиусе двух километров от нас находилось много иных, но силой они не отличались. Лишь одно существо было достойно нашего внимания — иной предположительно пятого уровня, который бродил по краю видимой области.

— Предлагаю тебе сегодня ночью поохотиться здесь, — сказала Марина. — Зачистишь местность, а завтра двинемся дальше.

— Ночная охота? Неплохо. Надеюсь, не усну, пока буду эту мелочь гонять.

— Только знаешь что, давай-ка ты один. Здесь опасность тебе не грозит, а у меня дел ещё полно.

— Ага, бросаешь меня на растерзание иным, а сама спать идёшь?

— Ты почти угадал. Только мне ещё отчёт делать и… в общем, как я и сказала, много работы.

— Ладно, поохочусь один, мне не впервой.

Марина сложила ноутбук в чехол, вытащила из багажника прибор, напоминающий поглотитель, только без колбы и с сенсорным экранчиком, надела на левое запястье. Я с интересом наблюдал за её действиями.

— Это что ещё такое? Первый раз вижу.

— Телепорататор, — Марина повертела передо мной запястьем с прибором. — Да, очередное изобретение. Хорошо экономит время, но жрёт столько батарей, что дешевле на машине десять раз туда-сюда съездить. Однако в моей работе он необходим.

— Чего только у вас нет… — очередное техническое новшество от СКИФ произвело на меня сильное впечатление. — А мне такой можно?

— Когда-нибудь и ты получишь, но не сейчас. Знаешь, сколько эта штука стоит?

— Сколько?

— За год столько не заработаешь.

Я продолжил наблюдать за действиями моей наставницы. Она ввела в прибор координаты. Телепортатор мог перемещать только в строго заданную позицию, да и то лишь в том случае, если не было помех.

— Подальше отойди, — велела Марина.

Она стояла на площадке близ здания, я отошёл к машине.

— Удачно поохотиться. Встретимся утром, — Марина нажала что-то на экране и… исчезла.

Первым делом я прочесал местность вокруг заброшенного предприятия. К нему примыкал посёлок, и мне снова пришлось бродить среди пустых зданий. В низине текла извилистая речушка, на противоположном берегу виднелось длинное сооружение, похожее на хлев.

Посёлок выглядел не слишком старым. Многие дома стояли целые, не разрушенные, а на обочинах дорог и во дворах иногда попадались брошенные машины сороковых-пятидесятых годов выпуска. Это позволяло предположить, что сюда красная зона добралась в конце пятидесятых, начале шестидесятых, всего какие-то полвека назад.

На длинной улице, ведущей вдоль берега речки, я обнаружил трёх мелких иных. Помня предыдущий опыт, не стал подходить к ним слишком близко. На винтовке был установлен четырёхкратный оптический прицел, что делало стрельбу комфортнее. К тому же со ста метров я и так мог спокойно попасть по неподвижной мишени.

Мощность установил на восьмёрку. Прицелился.

Выстрел разворотил иному полтуловища. Бить столь мощным импульсом было не самым правильным решением, ведь при попадании часть энергии существа терялась, разлетаясь вокруг брызгами и кусами, но для меня эти единицы большую ценность не имели.

Перевёл прицел на другого «светлячка» — тот находился дальше по улице и даже не почесался, когда погиб его сородич. Иной поплатился за свою невнимательность и тоже рухнул на снег, разорванный ударно-волновым импульсом. А вот третий понял, что дела плохи, и скрылся за домами.

Собрав с испаряющихся трупов остатки энергии, я двинулся дальше.

Час бродил по посёлку, обнаружил ещё двух мелких иных и прикончил их тем же способом. Больше никого не встречал. Переносной ранцевый локатор не позволял точно определить, что именно рядом: «светлячок» или кристалл, и четыре раза я натыкался на занесённые снегом кристаллы, которые даже искать не стал, чтобы не тратить время.

Больше всего меня интересовала сильная тварь, которая шастала где-то поблизости. Выйдя на пологий берег реки, я сразу увидел это существо. Оно брело среди зарослей кустарника на противоположной стороне.

Речка не замёрзла, лишь вдоль берегов тянулась тонкая кромка льда, а старый деревянный мост давно развалился — не могло быть и речи о том, чтобы переходить на другую сторону. Оставалось ждать, пока существо почует меня, хоть я и сомневался, что иные умеют плавать.

На моём планшетном радаре высветились ещё две жирные точки. Они, вероятно, двигались вдоль реки, но по какому именно берегу, понять было нельзя. Я обрадовался. Сегодняшняя ночь сулила хорошую добычу и, возможно, даже новый уровень.

Существо, что бродило за рекой, всё-таки почуяло меня. Оно выскочило на берег и помчалось прямиком по хрупкому льду, который сразу же провалился под его весом. Иной бултыхнулся в воду, но продолжил переть вперёд. И хоть плавать он не умел, вода не стала для него помехой: он пошёл по дну. Его туловище, а затем и голова скрылись в тёмном потоке, но буквально через полминуты показались вновь, но теперь уже совсем близко от моего берега.

Тварь была крупная, сильная. Внутри ярко-синего энергетического тела таилось нечто тёмное. Ломая лёд, она неумолимо двигалась ко мне. Я выстрелил, попал в грудь существу, откинул винтовку за спину, достал тесак и приготовился к встрече.

Иной выскакивает из воды и бежит ко мне. Бью тесаком по голове, хватаю за лапу. Вторая лапа замахивается, но я ставлю блок и снова бью. Продолжаю полосовать синюю тварь тесаком, одновременно впитывая энергию. Существо быстро теряет силы, падает на колени, стремительно худеет и уменьшается в размерах.

В меня перетекает более ста тридцати единиц энергии, а общий баланс достигает 6194 единицы. Даже скорость потока немного увеличивается.

Ночь началась неплохо. До двадцать четвёртого уровня мне осталось набрать менее пятисот единиц, рассчитывал сделать это сегодня же.

Когда иной испарился, я достал из чехла планшет, чтобы посмотреть, где находятся два других сильных существа. Но не успел включить экран, как вдали хлопнул выстрел. Что-то больно ударило мне по голове.

Глава 9

По мне стреляют. Откуда — не вижу, но инстинкт толкает бежать к укрытию, и я бегу, шлёпая снегоступами, к одноэтажным домикам, толпящимся недалеко от берега. В голове стоит звон, в виске пульсирует боль, вдали раздаются редкие хлопки винтовок.

Забегаю между двумя избами, одна из которых сильно накренилась. Слышу глухой стук попадания импульсов в стену, и стрельба стихает. Противник потерял меня из виду, и мне, наконец, удаётся перевести дух и осмыслить происходящее.

Ощупываю шлем. В правом боку — рваная дыра. Ударом выломало кусок заряженной пластины, шапка тоже порвалась, а вот крови нет — лишь шишка прощупывается. Попадание было чертовски точное, но силы волнового импульса оказалось не достаточно, чтобы нанести серьёзную травму. Только доспех пробило, что, впрочем, тоже хреново.

Смотрю на планшет-радар. Две крупные точки находятся достаточно близко от меня, на расстоянии не более одной трети радиуса действия локатора, то есть около ста пятидесяти метров. Иные из винтовок не умеют стрелять, значит, там — люди, и эти люди по какой-то причине собираются меня убить.

Но зачем? На ум приходят лишь два варианта: либо на мой след вышли бояре, объявившие мне кровную месть, либо здесь орудуют обычные грабители. Увидели, что я убил иного, и захотели отнять добычу.

Судя по показаниям радара, меня атаковали двое. Не такая уж большая сила, если подумать. Если справиться не получится, можно удрать. Но последнее я делать не собирался. Сущность внутри меня требовала крови. Да и самому досадно бегать, когда есть все шансы победить в бою.

Оба светоносных отображались на радаре так же, как и иной, которого я только что поглотил. Значит, они имеют примерно тысячу-полторы единиц энергии, что соответствовало двенадцатому-четырнадцатому «человеческим» уровням. Приглядевшись, я заметил, что одна точка чуть больше другой, но точно определить их силу было невозможно.

В схватке один на один светоносный четырнадцатого уровня не представлял для меня серьёзной опасности, но проблема в том, что у этих ребят — винтовки, которые бьют далеко и сильно. Ударный импульс продырявил мне шлем, а мог — голову. Противник попытается использовать своё преимущество и держать дистанцию. С другой стороны, у меня тоже имелась винтовка.

Обе жирные точки на радаре стали двигаться в разных направлениях. Они словно обходили меня с двух сторон.

— А вот это вы зря, — пробормотал я себе под нос. — Сейчас доиграетесь.

Поодиночке справиться с ними было легче, чем сразу с двумя, и я решил попытаться подловить их по отдельности.

Двинулся вдоль домов. Дойдя до угла последнего, выглянул. Передо мной была пустая занесённая снегом улица, по обе стороны которой торчали дощатые одноэтажные строения. Некоторые завалились, другие ещё держались. На улице я никого не заметил.

Перебежав на другую сторону, двинулся через дворы, пытаясь подобраться к светоносному, который был послабее. Судя по радару, он бродил где-то поблизости, но как я ни вглядывался в пространство между домами, сараями и остатками сгнивших оград, никак не мог его обнаружить.

Тем временем вторая точка тоже двинулась в моём направлении. У этих двоих, скорее всего, имелся радар, они видели моё перемещение и разгадали мой хитрый план. А перестреливаться одновременно с двумя светоносными, мне казалось не очень хорошей идеей.

За углом низкой, накренившейся избушки слышу хруст снега и голос. Вроде как, женский, но точно идентифицировать не могу — он звучит из-под маски, да и говорит человек тихо. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Противник тоже замирает, снег под ногами больше не скрипит.

Убираю планшет, нацеливаю винтовку на край избы. Сердце бешено стучит. Если противник высунется, будет лишь доля секунды, чтобы прицелиться и выстрелить первым. Регулятор мощности стоит на восьмёрке, значит, в запасе всего восемь выстрелов, чтобы поразить неприятеля, затем батарея опустеет. Противник же мог и десятку поставить, тогда меня одним ударом снесёт.

Из-за угла дома выглядывает человек в маске и силовом костюме. Быстро жму на спуск три раза подряд. Импульсы в щепки крошат угловые доски. Противник прячется, но тут же высовывается снова и стреляет. Чувствую удары в корпус, стреляю в ответ. Человек опять скрывается из виду.

Теперь моя очередь. Ставлю регулятор на девятку. Будет только один выстрел, но с такого расстояния не промахнусь. Двигаюсь вперёд и резко выглядываю из-за угла. Человек в силовом костюме стоит, прижавшись к стене. Замечает меня, вскидывает ружьё. Поднимаю винтовку на уровень глаз и жму спуск.

Удар настолько мощный, что противника отбрасывает на несколько шагов. Тем не менее, он ещё жив — шевелится. Напитываю энергией батарею, человек приподнимается. Одной рукой он опирается на землю, другой направляет на меня ружьё. Стреляет и промахивается. Мне хватает секунды, чтобы навести перекрестье прицела на голову. Жму спуск, шлем от удара разлетается на куски, противник валится в снег.

Подхожу. Кираса на груди проломлена, шлема нет, вместо головы — кровавая каша. Сдёргиваю с противнику маску, под ней — лицо девушки. Глаза остекленели, изо рта течёт струйки крови. На поясе у девушки — несколько подсумков и рация. Беру рацию и вытаскиваю штекер гарнитуры.

— Маша! Маша, какого хера молчишь⁈ — слышится грубый мужской голос. — Что там происходит? Отвечай, мать твою. Приём!

Я нажал кнопку связи:

— Нет больше твоей Маши, придурок. И тебе скоро конец настанет.

— Ах ты ж, сука! Я найду тебя, мразь, и убью!

— Жду не дождусь.

Кладу на лицо покойницы руку и впитываю энергию. Получаю всего лишь 109 единиц. Приятель девицы посильнее будет, но вряд ли намного. Главное, под выстрелы не подставляться. Мой силовой костюм и так уже в трёх местах пробит.

Бегу к избе напротив. Крыльцо покосилось, а дверь висит на одной петле. Захожу внутрь. Дом уже на ладан дышит. Половина крыши рухнула обвалилась, полы вот-вот проломятся под моим весом. Но главное — здесь можно укрыться и подкараулить противника. Устраивать стрелковые дуэли я больше не собирался, одного раза хватило.

Присаживаюсь возле окна — оно как раз выходит место, где лежит труп. Винтовка вновь заряжена. Мощность импульса — на максимуме. Наблюдаю за жирной точкой на радаре, которая быстро движется в мою сторону. Когда она оказывается совсем близко, откладываю планшет в сторону и беру под прицел направление, откуда может появиться противник.

Ждать приходится недолго. Секунд через десять из-за угла дома напротив высовывается голова в похожей на противогаз маске. Незнакомец замечает меня, вскидывает винтовку, но он уже в перекрестье моего прицела.

Выстрел.

Ударно-волновой импульс разносит в щепки угол дома, а противника отбрасывает прочь. Выжидаю минуту, заряжаю опустевшею батарею винтовки и иду на улицу.

Тело лежит на снегу, повсюду кровь, вместо головы — огрызок, вокруг валяются куски шлема и какие-то ошмётки. Готов. Прикасаться к мясной каше не хочется. Стягиваю с трупа перчатку, беру за руку и начинаю поглощать энергию. Получаю двести с небольшим единиц. Значит, у парня был то ли шестнадцатый, то ли семнадцатый уровень, но тем не менее, я убил его одним мощным выстрелом. Модуляционная винтовка — чертовски опасная вещь.

На этот раз мне повезло. Я бы не назвал себя умелым бойцом, но противники тоже не были великими тактиками. Этот придурок, как я его девку грохнул, совсем забыл об осторожности. Окажись на их месте ребята поопытнее — возможно, я бы не отделался тремя дырками в броне.

Снова достал планшет. Других сильных объектов в радиусе пятисот метров не наблюдалось. Я решил вернуться к вездеходу. Не видел большого смысла околачиваться здесь. Иных пострелял всех, а воевать с людьми, если таковые окажутся поблизости, было довольно опасно.

Забрав у противника винтовки и рации, я направился к вездеходу. Мне было интересно, кто это такие. Какая-то местная шпана вроде царицынских нелегалов или приезжие, решившие, что на иных охотиться им слишком скучно? Но главное, есть ли у них друзья, и далеко ли они? На связь с убитыми пока никто не выходил, и это радовало.

Ночь, тем не менее, предстояла тревожной. Вряд ли мне удастся уснуть, зная, что поблизости, возможно, бродит банда вооружённых уродов.

Дошёл до вездехода, не выпуская из рук радар. Кинул трофеи на заднее сиденье, связался с Мариной. Сказал, что на меня напали и что поблизости могут быть бандиты.

Марина явилась минут через пятнадцать — возникла там же, где и исчезла почти три часа назад, но теперь она была не в походной одежде, а в своём тонком облегающем доспехе, обвешанная ремнями с подсумками. В руках она держала огромную модуляционную винтовку.

Пока я рассказывал, что случилось, Марина извлекла из специального рюкзачка ноутбук, подсоединила к радару и принялась изучать местность.

— В радиусе двух километров нет сильных объектов, — подытожила она, обработав данные. — Но ты прав, у этих людей могут быть напарники. Они могли устроить лагерь, например, километрах в пяти отсюда, вне зоны досягаемости радара.

— Кто это может быть? Ты их знаешь? — спросил я.

— Откуда мне их знать? В Москве и пригородах сейчас находится около сорока различных группировок, которые время от времени катаются в красную зону. Дома я восстановлю их маршрут, и тогда, может быть, что-то прояснится.

— Если они не связаны с компанией, которая напала на меня в лесу, то, скорее всего, это — обычные грабители. Они видели, как я убил иного. Наверное, подумали, что могут застрелить меня и отобрать энергию. Уроды тупорылые!

— Вполне вероятно, — согласилась Марина; говорила она, как обычно, невозмутимым тоном, словно речь шла о каких-нибудь пустяках, а не о жизни и смерти. — В глубине красной зоны стычки между охотниками не редки. Часто бывает так, что одна группировка случайно забредает на территорию, занятую другой, и из-за этого происходит ссора. Возможно, они выслеживали иного, но ты убил его первым и тем самым их разозлил. Так или иначе, покойники нам уже ничего не расскажут. Покажи место, где вы встретились. Хочу осмотреть тела.

— Пошли, — я вылез из вездехода.

Как здесь всё сложно, оказывается. Никакого порядка, никаких законов. Кто первым выстрелил — тот и прав. Воистину, дикие земли…

Вдруг зашипели обе рации.

— Фёдор, вызывает Антон, приём. Фёдор, ты меня слышишь? Вы где? Приём.

Мы с Мариной замерли. Значит, у убитой парочки всё же есть друзья, и находятся они, вероятно, не так уж и далеко.

Марина вязал одну из раций, вторую выключила, и мы отправились к трупам. А когда вернулись, завела вездеход, и мы поехали прочь из посёлка. Разные «мелкие неприятности», как она обозвала всё случившееся, не должны были отвлекать нас от главной задачи.

Вездеход вплавь пересёк реку и пополз через заснеженную пустыню.

* * *

— Вставай, лежебока, уже давно рассвело, — Марина стояла у поднятой двери вездехода, облачённая в облегающий силовой костюм, и смотрела на меня насмешливым взором своих красивых тёмных глаз. — Охоту проспишь.

Поднявшись, я уселся на разложенное автомобильное кресло. На улице было светло, а сквозь облака в кои-то веки проглядывало солнце. Чувствовал я себя вполне сносно. Голова и тело уже не болели: пока спал ушибы прошли.

Вездеход стоял в перелеске среди высоких сосен, поднимающих к небу свои вечно зелёные ветви. Здесь был оазис.

— Да, и правда, пора за работу, — я зевнул. — А ты где шлялась всю ночь?

На личике Марины появилась её обычная загадочная улыбка.

— Да так, искала наших новых друзей.

— Нашла?

— Нашла.

— Полагаю, их трупы тоже скоро занесёт снегом?

— Нет, что ты, я их даже пальцем не тронула. Просто изучила их маршрут и определила их местоположение. Зачем их убивать, если они на нас не нападали?

— Как, не нападали? Я, что ли, на них напал?

— Лишние трупы нам ни к чему, — Марина внезапно стала серьёзной, а в её голосе зазвучали недовольные ворчливые нотки. — Я не намерена убивать всех направо и налево без крайней необходимости. Ты знаешь, что значит, «крайняя необходимость»? Это когда у тебя нет другого выхода. Если выход есть, предпочтительнее обойтись без жертв.

— Не думал, что в СКИФе все такие… пацифисты, — хмыкнул я.

— Напрасно смеёшься. В противном случае вся пустыня была бы завалена трупами. Большая сила требует контроля… самоконтроля, прежде всего. СКИФ не вершит судьбы людей и не лезет в их дела — я тебе это уже сто раз объясняла. У нас и так есть, чем заняться. Вставай, одевайся. Пообедаем и пойдём.

— Да-да, конечно, — я сунул ноги в высокие армейские ботинки, что стояли на полу, и принялся завязывать шнурки. — Так значит, пойдём вместе?

— Нет, у меня свои дела. Надо почистить здесь всё. Слишком много скопилось в округе «светлячков». У тебя же — своя задача.

Я накинул куртку. Бок был порван ударно-волновым импульсом, в шапке тоже оказалась дыра. Хорошо, хоть не в голове.

За обедом я всё же спросил Марину, кто были те люди, которые на меня напали. Она сказала, что они из Москвы. Местные или приезжие — этого она не знала, как не знала, благородного они происхождения или нет. С «бандой» Тимофея Белохвостова она уже пересекалась не раз, хоть те обосновались здесь относительно недавно, а с этими знакомства не водила.

Когда мы выбрались из леса в открытое поле, стали попадаться иные. К одной группе из шести существ мы подъехали довольно близко, я опустил стекло и принялся палить по ним прямо из вездехода. Иные же вместо того, чтобы удирать, бросились в погоню.

Марина затормозила, я выпрыгнул в снег и сразу же провалился по колено, поскольку снегоступы в спешке не надел. Продолжил стрелять по бегущим к нам существам. Мощность волны стояла на тройке. Убить удалось только двух мелких тварей, остальные добрались до меня. Раскидал их кулаками, достал тесак и, рубанув несколько раз, стал поглощать одного за другим.

Собрав энергию, вернулся в машину, и мы поехали дальше. Больше остановок не делали.

Вскоре опять забрались в лес. На этот раз мы оказались на заросшей просеке, по которой вездеход еле полз. Марина объяснила, что это сейчас — самый безопасный маршрут. Только очень долгий.

Трижды мы чуть не застряли.

Один раз на пути оказалось толстое поваленное дерево. Марина вылезла из машины, подняла дерево силой мысли и отбросила прочь, словно щепку. Второй и третий раз дорогу преграждали кусты. Моя наставница уничтожила их тем же способом, а мне оставалось лишь наблюдать, разинув рот, как кустарник сам собой выдирается из земли и летит в сторону.

Среди деревьев я заметил старые разваленные постройки, огороженные кирпичным забором. Марина сказала, что когда-то давно, ещё в девятнадцатом веке там располагалась одна из первых баз СКИФ.

Собственно, СКИФ тогда ещё не было, служба контроля появилась лишь в начале двадцатого века, а до этого существовала так называемая «тайная стража», возникшая после объединения в середине восемнадцатого века «клана силы» и «союза десяти». В то время граница красной зоны проходила недалеко отсюда, то есть километрах в сорока от Москвы. С тех пор изменилось многое.

Вскоре мы остановились, Марина опять достала ноутбук и стала изучать окрестности. Помех здесь почти не было, местность оказалась «чистой», иных тоже наблюдалось не слишком много. Большинство точек были кристаллами, разбросанными по всей чаще. Обнаружилось и несколько аномалий.

Едва мы продолжили путь, как в лесу раздался треск валящихся деревьев — поблизости случился выброс. Но туда мы не поехали. Моя наставница сказала, что нет смысла бродить по лесу в поисках десятка «светлячков».

Внезапно лес закончился, и перед нами опять простёрлось чистое поле. Здесь иных оказалось значительно больше. Если взглянуть в бинокль, можно было увидеть в сгущающихся сумерках сотни синих точек. Они заполонили пространство до самого горизонта. Последний раз я такое видел во время шторма. Ещё и сверкнуло что-то пару раз вдали.

Когда мы добрались до знакомой разрушенной деревеньки, уже стемнело. Но Марина спать не собиралась, да и я не очень хотел, поскольку проснулся поздно. Значит, опять предстояла ночная охота. Мы поужинали питательными батончиками, проверили оружие и разошлись в разные стороны.

Марина отправилась туда, где было много иных. Она считала, что толпа «светлячков» скоро придёт в движение и попрёт в сторону населённых пунктов. Чтобы этого не случилось, существ следовало истребить. Я же пошёл по тому же маршруту, по которому мы ходили прошлый раз. Там было безопаснее, но «светлячков» тоже хватало.

Двадцать четвёртый уровень я получил достаточно быстро, примерно через два часа после начала охоты. На пути попадалось много мелких иных. Как и раньше, я стрелял их с большого расстояния, а потом подходил и собирал то, что не успело испариться.

Вместе с общим уровнем поднялся уровень телекинеза. Скорость потока подросла до 9,8, и с 3,9 до 4 — регенерация. При этом ДЦНС держался на отметке шестьдесят, хоть за последние сутки я поглотил более пятисот единиц энергии. Но удивляться этому не стоило: чем выше скорость потока, тем меньше нагрузка на нервную систему и тем медленнее происходит дестабилизация. Скорость же потока росла практически от любой значительной физической нагрузки и от поглощения больших объёмов энергии, а иногда делала скачок при повышении общего уровня.

Охотился я часов до трёх ночи, за это время мне удалось убить и поглотить более двадцати «светлячков». Энергетический баланс достиг отметки 6745, и на этом я решил пока остановиться.

Когда вернулся, Марины ещё не было, несмотря на поздний час. Я снял свой побитый, давно разряженный доспех, стянул ботинки и, разложив кресло, хотел уже улечься спать, но когда напоследок проверил показания ранцевого локатора, увидел на радаре жирную точку, что двигалась в мою сторону.

Вскоре подошла Марина.

— Поднял уровень? — спросила она.

— Да, двадцать четвёртый. ДЦНС — шестьдесят. Можно продолжать.

— Завтра-послезавтра отдохнёшь, а через пару дней поедешь снова, — Марина залезла в салон, разложила кресло и принялась снимать с себя разгрузочные ремни с подсумками и стягивать костюм.

— А у тебя как дела? — поинтересовался я. — Сделала, что хотела?

— Да, «светлячков» стало поменьше. Теперь можешь не бояться ездить сюда в одиночку.

— Да я и так не боялся… — пожал я плечами.

— Сильно устал?

— Если честно, спать уже охота.

— Спать? Ты собрался спать?

— Да, а что… — я хотел спросить, «что ты ещё предлагаешь?» но не договорил.

Марина медленно расстегнула свою обтягивающую поддоспешную куртку, и мне сразу стало всё понятно.

— Ты уверен? Ну если ты настолько устал… — проговорила она с улыбкой на лице.

— Не-не, не настолько. Иди сюда, — я притянул Марину к себе, и мы опять оказались вдвоём на одном тесном кресле.

На следующее утро я проснулся от гудевшего мотора. Марина, облачённая в походную одежду, сидела за рулём с ноутбуком в руках.

— Просыпайся, пора ехать домой, — сказала она, кинув на меня быстрый взгляд.

— Прекрасно. Но я бы ещё поспал, — я надел обувь и поднял спинку кресла.

— Дома поспишь, — Марина убрала ноутбук на заднее сиденье и стала крутить руль, разворачивая машину на месте.

— Это точно, приеду — отосплюсь как следует.

Марина переключила передачу, вдавила газ, и наша «Кама» бодро помчалась в обратном направлении по своим же следам. Иных в поле наблюдалось гораздо меньше, их вообще почти не осталось, и только какие-то недобитки шатались вдали, у самого горизонта.

На обратном пути не пришлось раскидывать деревья, поэтому просеку мы преодолели быстро, домчали до речушки, которую вездеход с лёгкостью переплыл, а вскоре позади остались и злополучный посёлок и военный кордон, охраняющий дорогу. Проблем на пути не возникло.

Весь следующий день я посвятил тренировкам. Хотел съездить в Москву за стиралкой, но так увлёкся, что решил отложить данное мероприятие на завтра.

В основном упражнялся с телекинезом — это было интереснее всего. Четвёртый уровень позволил мне поднимать силой мысли объекты покрупнее и потяжелее цветочного горшка. Я ходил по дому и пытался воздействовать с разными предметами, в основном, мебелью. Перемещал по воздуху стулья и столы, даже диван удалось приподнять.

Заметил, что дальность тоже немного увеличился. Раньше я уверенно воздействовал на предметы в радиусе не более пяти метров, сейчас дотягивался на шесть с лишним.

Поразвлекавшись с мебелью, я приступил к тренировке мелкой моторики: достал из шкафа тарелку и принялся перемещать её по заданной траектории. Давалось это уже значительно легче, чем раньше. То ли упражнения приносили плоды, то ли помогала увеличившаяся скорость потока.

На следующее утро проснулся от стука в дверь. Выглянул в окно: у крыльца стояла Марина, одетая в своё изящное чёрное пальто. В руках она держала кожаную папку для документов. Спустился на первый этаж, открыл.

— У меня для тебя две новости, — Марина уверенно вошла в дом и, сняв пальто, осталась в джинсах и кофточке. — Как обычно, хорошая и плохая.

— Тогда начни с плохой. Хорошая пусть будет на десерт, — решил я.

— Пойдём на кухню.

Мы прошли и сели за стол.

— Тебя ищут, — сказала Марина. — Люди твоего отца сейчас в Царицыно.

Глава 10

Новость меня не сильно потрясла и даже не показалась слишком ужасной. Ну ищут, ну и что? Толку-то от этого? У папаши руки коротки, чтобы достать меня, и ни богатство, ни влияние ему не помогут. Непонятно только, почему он устроил поиски здесь, а не в Игриме или, на худой конец, в Екатеринбурге? Неужели решил, что я убежал обратно в эту дыру?

— И как у них успехи? — спросил я.

— Судя по всему, невелики, — спокойно произнесла Марина. — Тем не менее, люди Скуратова сумели найти меня. Моя глупая официантка, когда ей наплели с три короба о твоей пропаже, сказала им, что ты часто бывал в трактире. Один захотел со мной говорить. Виктором Андреевичем зовут. Знаешь такого?

— Разумеется. Это мой дядя. Он на отца работает, я только не знаю, кем. Никогда не интересовался.

— Судя по всему, сыскной шавкой, — презрительно поморщилась Марина.

— И что ты ему сказала?

— Что в трактир приходят разные люди, и я не имею привычки за ними следить. Что ещё я могла сказать? Вот только он, кажется, решил сам этим заняться. Вечером его холуй заявился, сидел чуть ли не до самого закрытия.

Я потёр лоб, размышляя об услышанном. Пока ситуация не выглядела слишком опасно. К чему может привести появление здесь моих родственников? Да ни к чему. Разве что, в трактире не стоит теперь показываться. А я ведь подумывал с Надей как-нибудь встретиться, скучал по ней. Придётся этого не делать.

— Значит, отец догадывается, что я здесь? Почему? Он думает, я обратно в школу уехал? Но это же абсурд. С какой стати мне возвращаться?

— Я так не думаю… — покачала головой Марина. — Скорее всего, он решил взять след, выяснить, с кем ты водил дружбу в эти четыре месяца. Может быть, он думает, что кто-то помог тебе сбежать?

— Да и пошёл он, — проговори я с досадой.

— Как по мне, удивительно, что он вообще стал этим заниматься. Следов мы не оставили, эвакуация прошла гладко, ни одной зацепки нет. Твой отец — человек определённо неглупый и очень упрямый.

— Ага, — буркнул я, раздражённый тем, что Марина начала нахваливать этого гада. — Может, наконец, к хорошим новостям перейдём?

— К хорошим новостям? Почему бы и нет, — моя наставница расстегнула чёрную кожаную папку и извлекла оттуда ещё одну папку, только пластиковую. — Твои новые документы готовы. Здесь паспорт, водительское удостоверение, лицензия на отстрел иных и сим-карта. Отныне ты — боярин Кирилл Павлович Столетов, потомок древнего угасшего рода из Рязанской губернии.

Я достал паспорт и пролистал его. С лёгкой руки агентов СКИФ я получил боярский титул. Не своя родная фамилия, конечно, но и не простолюдин, что уже хорошо. Боярином жить попроще будет, чем каким-нибудь мещанином.

— Мне двадцать лет? — удивился я, обнаружив, что год моего рождения указан не восемьдесят пятый, а восемьдесят третий. — Ошиблись?

— Нет, всё правильно. Иначе пришлось бы искать попечителя, а это лишние хлопоты, вот и решено было прибавить два года.

— Точно, как я сам не догадался… А что за род такой, Столетовы? Известный? Первый раз слышу.

— Угасшая ветвь бояр Глинских, отделившаяся в восемнадцатом веке, — Марина достала из пластиковой папки листы с напечатанным текстом. — Здесь вся необходимая информация. Выучи её наизусть.

— Ладно, — я взял листы и пробежал их глазами. Тут была кратко описана вся моя вымышленная жизнь от рождения до сегодняшнего дня. — Основательно подошли к вопросу, даже боярский род ради меня воскресили.

— Теперь по поводу планов на будущее, — продолжала Марина. — После Нового года ты вернёшься в пятнадцатую школу.

— В пятнадцатую⁈ — я оторвался от бумаг и уставился на сою наставницу; новость стала для меня полной неожиданностью. — Но ведь…

— Боишься, что отец найдёт? Не переживай. В школе он будет тебя искать в последнюю очередь. К тому же ты под другой фамилией, забыл? С Меншиковым уже налажено сотрудничество, не хотелось бы ломать отработанную схему и привлекать новых лиц.

— А если он всё-таки найдёт меня?

— Вот тогда и будем решать вопрос. Но ещё раз повторяю: можешь не волноваться, тебя никто не выдаст. Как только твой родственник и его люди покинут Москву, вернёшься к школу.

— Что сказать… Это хорошо, что в пятнадцатую. Здесь знакомые, друзья. Хотя, если честно, все эти построения меня уже порядком задолбали.

— Придётся потерпеть, — безразлично проговорила Марина.

Опять школа, опять муштра — никуда от этого не деться. Но возвращение в пятнадцатую школу стало для меня приятным сюрпризом. Там были друзья, в том числе, среди офицеров, был клан и даже две девушки, пусть и бывшие. Да и возможности для охоты здесь прекрасные. Далеко ехать не надо, иных под боком много, даже собственная база в посёлке есть.

А терпеть мне не впервой. Восемнадцать лет терпел, можно и ещё три, а точнее, два с половиной года помучиться, пока не стану настолько сильным, что смогу папаше голову проломить. Своё-то я однажды всё равно получу.

— А что по поводу ДНК-теста? — напомнил я. — Тебе удалось добыть данные моих родителей?

— Пока не было возможности. С документами твоими занималась. И если честно, никак в толк не возьму, зачем тебе всё это нужно? Какая теперь разница, кто твои родители?

— Да потому что правду хочу знать! Всю жизнь я жил во лжи, всю жизнь слышал только гнусные сплетни. Надоело! Если окажется, что я родился в браке, если во мне течёт кровь Скуратовых, тогда пойду к отцу и оспорю его решение. Найму адвокатов, сделаю всё, что понадобится.

Марина посмотрела на меня с жалостью, словно на обездоленного:

— И какая разница, чья кровь в тебе течёт, Кирилл? Стоит из-за этого голову себе морочить? Может, Скуратовых, может — нет. Разве от этого что-то изменится?

— Что значит, «какая разница»? — меня возмутили слова наставницы. — Кровь определяет то, кто ты есть. Кровь определяет всё. Разве тебя этому не учили? Ты вроде как графиня… или нет?

— Кровь одинаково красная, что у простолюдина, что у знатного человека, — скучающим тоном произнесла Марина. — Никакой нет разницы. Шанс появления светоносных в семье мещан или крестьян такой же, как шанс появления немощного у князей. Это определяется комбинацией генов и ряда других факторов, никак не зависящих от нас, но чаще всего — возможностью и желанием родителей платить за инъекции для своего чада. То же касается и фамилии. Вот тебе фамилия, — Марина взяла паспорт и потрясла перед моим носом. — Бумажка с фотографией и штампом. Я тебе десять таких напечатаю. Будешь хоть князем Шуйским, хоть герцогом Баварским. И стоить это не очень-то и дорого. И родословную тебе, какую хочешь, напишут, если возникнет такая необходимость. Не велика важность. Знаешь, Кирилл, с возрастом начинаешь понимать истинную ценность вещей.

Марина кинула на стол мой паспорт.

— Но ведь… — я хотел возразить, но не мог подобрать слова.

Речь наставницы казалась мне кощунственной, словно она посягнула на какую-то незыблемую святыню, которую я хранил все эти годы. Восемнадцать лет родители, учителя, родственники — все вдалбливали мне определённые взгляды. А теперь Марина нещадно ломала мою привычную картину мира. Я не мог с ней согласиться и спорить тоже не мог, потому что доводы не получилось найти.

— В общем, так, Кирилл, — Марина не стала ждать моих возражений. — Отдохнёшь два-три дня и отправишься на охоту. Но прежде тебе необходимо съездить в Москву, завести счёт в банке и арендовать вездеход. Есть две неплохие фирмы «Трак» и «Автотур», поезжай в одну из них. Как будешь там, звони мне, объясню, какой вездеход выбрать, и переведу средства. Если нужно, можешь прикупить что-то из мебели. Мой новый телефон записан здесь, — она перевернула один из листов. — Прежний мы засветили, пришлось его сменить. Так. Что ещё… Про тренировки не забывай, пусть ты пока и не в школе. Занимайся каждый день не менее трёх часов. Желательно — больше.

— Сам собой! Я постоянно время тренируюсь. Всё делаю: и энергетику, и на скорость потока, и телекинез.

— Правильно. Продолжай в том же темпе. А когда арендуешь вездеход, мы ещё раз встретимся, проведу инструкцию по работе с аппаратурой. Всё понятно? Вопросы есть?

— Всё понятно. Завтра поеду арендовать машину, а то праздники скоро.

— Да-да, не затягивай, — Марина застегнула кожаную папку и поднялась со стула.

— Погоди. У меня есть вопрос, а точнее, предложение.

— Слушаю, — Марина вернулась на место и внимательно посмотрела на меня.

— Это по поводу моего отца.

— Опять?

— Смотри, о чём я подумал. Твоему начальству не нравится, что Скуратовы исследуют гибриды без вашего разрешения, так?

— Разумеется. Исследования подобного характера не должны проводиться без ведома нашей службы.

— А ещё думаю, что вам пригодятся связи с одним из крупнейших столичных родов. Если Скуратовы будут с вами сотрудничать, это для вас только в плюс пойдёт, верно? Будете контролировать наши исследования, и если помощь какая понадобится, всегда сможете обратиться. Но для этого во главе рода должен стоять кто-то другой, а не мой отец, кто-то, кто работает на вас. Понимаешь, о чём я?

Идея эта уже давно зрела в моей голове, ещё до того, как отец забрал меня из спецшколы. Наверняка, у СКИФ и так хватает связей среди высшей аристократии, но дружба с ещё одним крупным родом никогда не будет лишней. В любом случае, если предприятия Аркадия Скуратова унаследую я, а не мой младший брат, агенты не только ничего не потеряют, а наоборот, приобретут влиятельного и богатого союзника.

Марина выслушала меня внимательно, поморщила лоб и покачала головой.

— Данными вопросами я не занимаюсь.

— Тогда передай своему начальству. Разве вам не нужно, чтобы один из крупнейших родов сотрудничал с вами? Я могу этому поспособствовать, если, конечно, получу то, что мне причитается по закону.

— Единственное, что нам нужно, это чтобы никто не мешал, — возразила Марина.

— Да брось. У вас в руках — наследник огромного состояния. И вам плевать?

— Ещё раз повторяю: я такими вещами не занимаюсь. А СКИФ обычно не вмешивается в людские дела.

— Просто передай мои слова своему начальству.

— Я передам.

Марина уехала домой сразу после разговора, оставив меня разбираться с новыми документами. Я же подумал-подумал и решил и решил отправиться в Москву сегодня же. Было уже двадцать девятое декабря, через два дня начинались новогодние праздники. Не хотелось, чтобы из-за этого охота задерживалась.

Перекусив и немного поупражнявшись, я вызвал такси и отправился в Москву.

Было непривычно осознавать себя другим человеком. Когда в конце лета меня выгнали из семьи, не изменилось ничего, кроме моей фамилии, теперь же я ни много ни мало получил новую личность. На четырёх печатных листах была написана история чужой жизни, которая отныне должна стать моей. О моём же реальном прошлом следовало забыть.

В какой-то степени я рад был это сделать, рад был отказаться от жизни Кирилла Князева — ублюдка из княжеской семьи и стать боярином Кириллом Павловичем Столетовым. У этого парня по легенде рано умерли родители, а воспитывался он дальними родственниками, но даже это выглядело приятнее, чем мои настоящие детство и юность. Прежде я часто думал о том, что лучше б рос совсем без родителей, чем с таким отцом, как Аркадий Скуратов.

Первым делом я заскочил в банк, чтобы открыть счёт. Банк находился на главной площади возле кремля, рядом с центральным рынком. Здесь же стояла огромная новогодняя ёлка. Она пробудила во мне не самые приятные воспоминания. Терпеть не мог новый года, как и любые другие праздники, которые приходилось встречать с семьёй.

Этот же день был одним из самых худших в году. Тридцать первого декабря семейство князя Скуратова по обыкновению посещало императорский бал в Сиреневом дворце, где присутствовали все наиболее богатые и знатные особы Екатеринбурга. Чувствовал я себя там ужасно. Окружающие прямо не выражали мне своего пренебрежения, ведь я считался сыном уважаемого человека. Но подспудное презрение ощущалось всегда. Мне же приходилось всем улыбаться, скрывая под маской вежливости свои истинные чувства. Чувства считались проявлением слабости, а высшее общество не терпело слабость. Слабый — значит ущербный. Такую мысль мне вбило окружение.

Елка на главной площади Москвы напомнила мне ёлку в императорском дворце, пусть была та в сто раз наряднее.

Недалеко от рынка нашёлся магазин бытовой техники, где я приобрёл стиральную машину, заказав доставку на следующий день. А затем отправился к Каширскому вокзалу, поскольку в том районе находилась фирма «Трак», сдававшая в аренду вездеходы.

Управляющий повёл меня на стоянку за зданием. Тут располагались девять гусеничных вездеходов, и десятка два автомобилей повешенной проходимости, в том числе «Слоны» в штатской раскраске.

Парк вездеходов был представлен, по большей части, «Кочевниками». Именно на таком ездили бояричи, с которыми мы подрались в пустыне, и их друзья. Такие регулярно встречались на улицах Москвы и на загородных дорогах. Эта модель вездехода была, пожалуй, самой распространённая в этих краях.

«Кочевники» здесь были всех трёх поколений. «Кочевник-1» имел архаичный дизайн с круглыми фарами и скруглённым кузовом, «второй» был, наоборот, достаточно угловатым, «третий» же обладал современным внешним видом. У первых моделей двигатель был слабее, и ходовая часть отличалась. Цена же зависела, в основном, от комплектации.

Имелись здесь так же и грузовые вездеходы ОС-12 — на таком Рустам возил нас на вылазки. В дальнем углу стояли две штуки, причём один без гусениц. Управляющий сказал, эти модели уже разобрали.

Я позвонил Марине, и она стала объяснять, какой арендовать вездеход, что у него должно быть в комплектации и на какие нюансы следует обратить внимание.

Общими усилиями нашли тёмно-зелёный «Кочевник-3», обладающий всеми необходимым характеристиками. Он имел пять мест и просторный грузовой отсек, автономную печку, крепления для радара в салоне и для локатора на крыше, кенгурятники, дополнительные фары. Зимние траки на нём уже были установлены, менять не требовалось.

Затем Марина перевела на мой банковский счёт деньги, и я оплатил сразу три месяца аренды, до апреля. Стоило это, в общей сложности, полторы тысячи рублей. Хорошо, что не моих.

Единственная проблема, с которой я столкнулся при осваивании вездехода — это управление. В салоне был руль, а не рычаги, но управлялся он всё равно непривычно. Пришлось немного поучиться, прокатившись туда-сюда по полупустой стоянке, и только потом выезжать на улицу.

Осталось только решить проблему с силовым костюмом, ведь мой прежний теперь имел солидную дыру в шлеме и две — в защите корпуса. Это оказалось несложно. Я расчехлил доспех, спёртый из хранилища местной банды. По размеру он мне подходил, правда, пришлось отодрать все нашивки, чтобы не оставлять особых примет.

Марина приехала утром. Полдня мы возились с вездеходом. Она объясняла мне, как устанавливать радар на крышу, показала, как монтировать локатор и прибор для фрагментации, который представлял собой отдельный экран, подсоединяющийся к радару. Затем провела краткий инструктаж, как всем этим пользоваться.

В обед мне привезли стиральную машину, а потом мы с наставницей поехали к заброшенному заводу. Она собиралась устроить мне небольшую тренировку и показать новые способы использования телекинеза, поскольку сама владела данным навыком в совершенстве.

В качестве спортивных снарядов мы использовали кирпичи, коих на территории пустого предприятия оказалось полно. Марина продемонстрировала несколько приёмов. Один кирпич она силой мысли запустила в стену так, что он разлетелся на куски, другой подняла перед собой в воздух, и тот рассыпался в мелкую крошку, словно от сильного сдавливания, третий дистанционно разломала на восемь частей. Мне всему этому тоже следовало научиться.

Целый час я пытался сделать хотя бы приблизительно что-то похожее, но повторить ничего не удалось. Некоторое понимание пришло, но умений пока не хватало.

Так же Марина привезла мне учебную литературу, чтобы я наверстал материал перед началом полугодия, и карты местности, исчёрканные вдоль и поперёк. На них были отмечены нестабильные районы и безопасный путь в сектор 116, куда мне предстояло отправиться в скором времени, перелески, переправы, препятствия, удобные маршруты.

На этот раз Марина не собиралась со мной ехать. Отныне я был почти полностью предоставлен самому себе. Мне требовалось всего лишь запрашивать инструкции перед вылазками и отчитываться по возвращении.

Вечером Марина решила прочитать мне наставления. Сидя за столом в пристройке, она показывала мне карту, объясняя, какая отметка что означает. А потом заявила:

— И вообще, постарайся не повторять того, что случилось в прошлый раз. Не вступай в бой с охотниками. Если возникнут проблемы, переместись в более безопасный район. То же самое делай, если обнаружишь поблизости крупные скопления иных. Не рискуй — это бессмысленно. Твои главные задачи: выжить и достичь максимального прогресса.

— Хочешь, чтобы я бегал от всех? — меня этот совет несколько покоробил. Не в моих правилах было удирать, сверкая пятками.

— Не надо геройствовать, надо дело делать, задачу выполнять, — строго произнесла Марина. — Никогда не забывай о приоритетных целях. В пустыне даже опытные охотники погибают, когда пренебрегают осторожностью. Поэтому отнесись, пожалуйста, серьёзно к моим словам. Ясно?

Какая же она иногда была нудная…

— Да ясно-ясно, — ответил я. — Конечно, буду осторожен.

— Не везде и не всегда я смогу быстро придти на помощь, — добавила она. — Тебе следует полагаться только на себя.

— Я всегда полагаюсь только на себя.

— Знаю. Поэтому считаю, что из тебя получится хороший охотник, — Марина улыбнулась. — Ну вот, кажется, и всё. То, что надо, я тебе объяснила. Если возникнут вопросы, я всегда на связи.

— Не останешься сегодня на ночь? — предложил я.

— Прости, сегодня — нет. Как-нибудь другой раз. И ложись спать пораньше. Поздно проснёшься — полдня будешь до сектора добираться. Первый раз, всё-таки, один.

— Да уже не первый раз в одиночку по пустыне гоняю.

— Там — первый. В общем, береги себя, — Марина поднялась из-за стола, и я тоже, чтобы проводить её до двери.

Перед сном в последний раз проверил снаряжение, оружие, машину, а рано утром, когда ещё солнце не встало из-за горизонта, выгнал из гаража своего арендованного «Кочевника», запер двери в доме, и отправился в путь.

Подмораживало. Шёл снег. Он припорошил дорогу и разбитую гусеницами колею, укрыв грязный мир чистым мягким одеялом. Было в окружающей картине нечто спокойное, умиротворяющее.

До места, где прошлый раз мы вытаскивали застрявшую в колее машину, я доехал без проблем. К тому времени уже рассвело. Здесь всё так же стоял кордон пограничников и два забрызганных грязью «Слона» с локаторами на крыше. Военные меня остановили, но лишь для того, чтобы предупредить об опасности. Даже лицензию не проверили.

Впереди виднелся пригорок, я свернул с дороги и поехал к нему. А вот дальше сориентироваться оказалось сложно. Прошлый раз мы с Мариной ездили ночью, а у меня хоть зрение и адаптировалось к темноте, но во-первых, оно имело ограничение, а во-вторых днём мир выглядел немного иначе. Следов же прошлой поездки, понятное дело, не осталось.

Тем не менее, вскоре я заметил вдали высокое кирпичное здание — то самое, возле которого мы с Мариной устраивали стоянку, и направился к нему. Здесь остановился, закрепил на крыше радар и стал разбираться с приборами и картой.

С фрагментацией освоился быстро. Прощёлкал на экранчике квадрат за квадратом, изучая местность, отметил в блокноте (Марина советовала так делать, чтобы не забыть), сколько объектов где находится. Километрах в двух к югу от меня наблюдались пара мелких иных, больше поблизости никого не оказалось — лишь редкие кристаллы валялись под снегом, ожидая весны.

Дальнейший маршрут пришлось строить самому. Мой вездеход не обладал плавсредствами, а значит, не мог пересечь реку там, где мы делали это раньше. Южнее находилась понтонная переправа, используемая военными, но туда соваться не стоило из-за нестабильного пространства. Севернее же, километрах в семи был отмечен брод — его-то мне и предстояло найти.

Я облачился в силовой костюм, достал из чехла винтовку и закрепил её на специальной стойке между кресел. Поехал к реке, то и дело поглядывая на радар. Миновал место схватки (трупов здесь уже не было, их кто-то забрал), а вскоре выбрался из посёлка. Припорошенная колея вела дальше, к броду.

На берегу реки росло скопление невысоких деревьев, ограничивающих обзор. На радаре же появились новые точки — как раз там, куда лежал мой путь. Я затормозил, пересел за локатор и принялся фрагментировать участок.

Прибор показывал три сильных энергетических объекта. Судя по размытым точкам на экране фрагментатора, это были светоносные. Или гибриды. Я пока ещё плохо их различал. Но паршивее всего выглядело то, что они торчали как раз где-то рядом с переправой.

Кто бы они ни были, следовало сходить проверить.

Глава 11

В голове вертелась мысль о том, что на переправе могут находиться друзья парочки, пытавшейся меня убить несколько дней назад. Возможно, от них тоже не стоило ждать ничего хорошего, и было глупо ехать прямиком к ним, не разведав прежде обстановку. Если по мне откроют огонь, на тот берег не попаду, только вездеход потеряю. Поэтому решил сходить пешком и проверить, как обстоят дела, и если настрой у ребят мирный — ехать дальше, если нет — поубивать к чёртовой матери, чтобы не мешались.

— Агент 1541 вызывает Сотрудника 171, — послышался в автомобильной рации голос Марины.

Я схватил манипулятор.

— Да, слушаю. Доброе утро!

— Кирилл, ситуация следующая. Рядом с переправой в перелеске разбила лагерь группа светоносных. Они здесь уже несколько дней охотятся. Поэтому поезжай через понтонный мост южнее — он отмечен на твоей карте. Не рискуй. Как понял? Приём.

— Но там опасный участок, — напомнил я.

— Выбросы там редкие. Девяносто девять процентов, что тебя не заденет.

— Думаешь, через брод — опасно?

— Рисковать не будем. Вначале проверю, что за люди.

— Понял.

Марина беспокоилась за меня, а мне такая опека уже порядком надоела. Я не понимал, в чём проблема сходить на разведку самому. Если охотники откроют огонь — тогда убью их или отступлю, но если агрессии они не проявят, то какой смысл метаться туда-сюда?

До понтонной переправы было более десяти километров, да и путь выглядел не самым простым. На карте не наблюдалось никакой дороги вдоль берега. Поэтому хоть я и не стал спорить с Мариной, но поступить решил по-своему.

Закинув за спину ранец и повесив поверх него небольшой локатор, я с винтовкой в руках зашагал к прибрежному скоплению деревьев.

Местность здесь была холмистая. Дорога (точнее припорошенная колея) вела вдоль берега, а затем уходила вправо, поднимаясь на крутой холм. На возвышенность виднелись редкие покосившиеся столбы бывшей линии электропередач, вокруг толпились кустарники, росли группы невысоких берёзок и осин. Меня это место напрягало: слишком много где можно устроить засаду. Да и как переправу найти, я не понимал. Указателей здесь нет.

Я достал из чехла на поясе планшет-радар, в радиусе пятисот метров не было никого. Значит, до места ещё не добрался. Потопал дальше, вглядываясь в кусты, что подступали к дороге с обеих сторон. А снег продолжил идти, укрывая всё вокруг пушистыми хлопьями.

Наконец, на радаре появились три точки. Они находились в пятистах метрах от меня, а значит, надо было готовиться вступить в бой в любую минуту. Вскоре я заметил дымок, поднимающийся над группой деревьев впереди. Убрал радар, закрыл лицо маской, в которой обзор был совсем плохим, взял винтовку в обе руки.

Подойдя ближе, увидел среди ветвей прибрежных осин какое-то зеленоватое пятно — машина, кажется. Переправы пока не наблюдалось, хотя, судя по карте, находилась она где-то здесь. Я даже не знал, как этот чёртов брод должен выглядеть.

Взял поудобнее оружие и продолжил путь.

— Эй, стоять! — за кривыми деревцами, метрах в двадцати, появился человек, который целился в меня из винтовки.

Я резко обернулся и навёл на него ствол. Засада. Такого расклада я опасался больше всего.

— Оружие убери! — крикнул незнакомец. Он тоже был в маске. Модель костюма определить я не мог — что-то похожее на обычные армейские.

— Ты первый убери, — крикнул я в ответ.

— Если бы я хотел, то пристрелил бы тебя сразу. Кто ты? Назовись.

— Кто я? Охотник. Большего тебе знать не зачем. Если у тебя нет дурных намерений, опусти оружие, и каждый пойдёт своей дорогой.

— Здесь тебе делать нечего. Территория до реки и на десять километров за ней занята нашей группой. Если не нужны проблемы, поворачивай обратно.

«Ну ничего себе предъява, — подумал я, — с какой стати эта территория — ваша?» Но решил в бочку не лезть, тем более что здесь охотиться у меня не было желания, как и устраивать очередную перестрелку с превосходящими силами противника.

— Я еду дальше. Ищу переправу, — сказал я.

— Куда едешь?

— Далеко. Вас не потревожу.

— Первый раз здесь, что ли?

— Первый.

— Ладно, проезжай, но на будущее учти, что здесь охотится наша группа. Никому ведь проблемы не нужны, так?

— Не будет проблем, — обещал я, — если первыми не полезете. Здесь, говорят, брод есть. Где он?

— Поворот через пятьдесят метров. Не пропустишь. Ствол-то опусти.

Я опустил винтовку, незнакомец сделал то же самое. Я попятился, пока он не пропал из виду за деревьями, а затем развернулся и быстро зашагал к вездеходу.

Если эти светоносные здесь уже не первый день охотятся, значит это — та самая компания. Не похоже, что они имели какие-то дурные намерения. Просто не хотели, чтобы им кто-то мешал. А те двое, видимо, восприняли моё появление, как посягательство на занятую ими территорию. Странно только, что они сразу начали стрелять, вместо того, чтобы поговорить. Странно и глупо с их стороны.

Вернулся к вездеходу, завёл мотор и двинулся дальше. Брод нашёл быстро. Недалеко от места, где мы встретились с незнакомцем, обнаружился съезд к реке. Здесь её можно было пешком перейти.

В динамике рации опять послышался голос Марины:

— Я тебе сказала, поезжай через понтонный мост. Почему ты меня не послушался?

— Туда ехать долго. Я поговорил с компанией, мы пришли к согласию. Заодно брод нашёлся.

— Будь, пожалуйста, осторожнее, — произнесла Марина раздражённо. — И следуй моим указаниям.

— А ты будет постоянно следить за мной, да?

— Следить? Как будто мне заняться нечем. Но если я говорю, что где-то опасно, значит, там опасно. Значит, идти туда не надо. Разве непонятно?

— Да понял я, понял.

— Хорошо. Что сказали те люди?

— Что тут — их территория. Больше ничего. Мы, знаешь ли, задушевных бесед не вели.

— Поняла. Ладно, хорошей охоты. Отключаюсь пока. Конец связи.

Ох уж, эта Марина. Она теперь так и будет контролировать каждый мой шаг. Интересно, где у неё локатор, который такие большие расстояния покрывает?

А ещё, насколько мне было известно, у агентов имелись зонды, которые висели над пустыней и вели круглосуточное наблюдение. Но пока я не замечал ни одного. То ли их здесь не было, то ли они были столь мелкими, что с земли их не разглядеть невооружённым глазом.

Переправившись вброд реку, я оказался в чистом поле. Вдали сквозь пелену падающего снега чернел лес — туда и направился. Вездеход медленно полз по белой равнине, раскачиваясь на ухабах, словно лодка в шторм.

Когда я доехал до опушки, понял, что просеку найти будет не так-то просто. Пришлось двигаться вдоль лесного массива, пока не наткнулся на примятые во время предыдущей нашей вылазки кусты. Там и обнаружился поворот.

Спустя некоторое время оказался рядом с заброшенной базой «тайной стражи». Час был ранний, и я подумал, почему бы посетить её? Меня подталкивало любопытство, да ещё и радар показывал поблизости какой-то сильный объект. Надел ремни с подсумками, ранец, локатор, прицепил на пояс тесак, на ноги — снегоступы и двинулся осматривать руины.

База была огорожена забором. Штукатурка почти отвалилась, оголив изъеденную временем кирпичную кладку. Путь мне преграждали ржавые кованые ворота, напоминающие ворота какого-нибудь роскошного старинного особняка. Они были заперты, но рядом имелся проём под калитку — через него-то я и попал на территорию.

В центре базы стояло двухэтажное здание в классическом стиле с колоннами и портиком. С обеих сторон к нему примыкали одноэтажные пристройки. Слева, у ограды, наблюдалось длинное сооружение с несколькими сгнившими деревянными воротами. Оно было частично разрушено, а рядом лежал перевёрнутый древний автомобиль начала девятнадцатого века. В заборе зияла дыра — последствие выброса.

Планшетный радар показывал поблизости точку. Где-то рядом находилась аномалия, если я верно определил тип объекта.

Убрав планшет, поднялся по осыпающимся ступеням на широкое крыльцо главного корпуса и вошёл в здание. Здесь был просторный холл с высоким потолком, а наверх уходила лестница, раздваивающаяся после первого пролёта.

От всего вокруг веяло загадкой. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь осталась лишь пустота, да обветшалые стены. Вряд ли на заброшенной базе можно было найти следы «тайной стражи». Все важные вещи агенты унесли отсюда давным-давно.

Посреди холла стоял бетонный параллелепипед — он выделялся на общем фоне, как нечто чужеродное. Всё вокруг было древним и разваливающимся, а этот объект выглядел так, словно его только вчера принесли. К тому же в нём ощущалась энергия. Ни разу не видел таких аномалий, но это была она.

Я вскинул винтовку, выстрелил несколько раз импульсами средней мощности, но те лишь откалывали от бетонной призмы маленькие кусочки. Увеличил мощность на два деления и пальнул снова. На этот раз получилось отбить осколок покрупнее.

Призма не реагировала. Тогда я медленно подошёл к ней и коснулся рукой гладкой (если не считать нескольких выбоин) бетонной поверхности. Внезапно материал стал вязким и, обхватив мою кисть в пластинчатой перчатке, принялся затягивать в себя. Я выстрелил в упор. Меня обдало каменной крошкой. С силой дёрнул руку, освободившись из плена, и попятился.

Параллелепипед пополз за мной. Я жал на спуск, разнося странное создание на куски. Когда батарея опустела, от аномалии остался лишь огрызок, который, тем не менее, продолжал двигаться ко мне. Откинув за спину винтовку, я несколькими ударами кулака окончательно размолотил его.

С обломков собрал чуть больше сотни единиц энергии. Затем осмотрел коридор и несколько комнат на первом этаже и, не найдя ничего интересного, вернулся к вездеходу. Поблизости больше не наблюдалось сильных существ, а бродить по лесу в поисках двух-трёх «светлячков» желания не было. Поэтому продолжил путь в сектор 116, где меня ждала добыча посерьёзнее.

Когда я добрался до запорошенных снегом руин заброшенной деревни, время уже было обеденное. Перекусил и отправился на охоту. Иные здесь больше не бродили сотнями, как раньше, но автомобильный радар всё равно показывался в радиусе двух километров целую россыпь точек. Есть, где разгуляться.

Первая группа иных встретилась сразу же за деревней. Шесть мелких синих ублюдков стояли по колено в снегу, на некотором расстоянии друг от друга, но стоило мне подойти чуть ближе, как они все разом бросились в бой.

Стал стрелять по ним импульсами малой мощности. Из шести «светлячков» до меня добрались лишь два. Схватил их и быстро впитал энергию, после чего обошёл трупики остальных.

Зашагал вперёд, направляясь к далёким редким зарослям, по которым бродил во время первой поездки в сектор 116. Шесть дней назад мы с Мариной почти очистили окрестности от иных, но сейчас они появились снова: то ли выбросы их сюда закинули, то ли синие ублюдки пришли из других мест.

Тем не менее, больших скоплений мне не попадалось. Чаще всего иные ходили по одиночке, реже — по двое-трое. Почувствовав моё приближение, они удирали, и только два существ третьего и четвёртого уровней, встретившиеся среди зарослей, бросились в атаку. Их постигла та же участь, что и остальных.

Охота оказалась весьма продуктивной. К ночи мой баланс вырос более чем на двести пятьдесят единиц, достигнув отметки в 7110, а скорость потока поднялась до 10,1.

Часы показывали полдвенадцатого, когда я уставший (после активного поглощения энергии я чувствовал почти то же самое, что и после физической нагрузки) вернулся к машине.

Снег прекратился ещё днём. Вокруг насколько хватает глаз простиралась мёртвая белая равнина, тонущая в ночи. Было холодно.

Забравшись в вездеход, я включил печку, и по салону стало разливаться тепло. Снял перчатки и шлем с маской, откинулся на спинку кресла и некоторое время сидел так, слушая тишину. Вспомнил, что сегодня Новый год — наверное, лучший за всю мою жизни, ведь рядом не было ненавистных мне рож.

Я взял манипулятор автомобильной рации. Надо было связаться с наставницей, чтобы, как мы и договаривались, отчитаться о проделанной работе.

— Как дела? — спросила Марина.

— Пока неплохо. Истребил почти три десятка иных и одну аномалию. Энергии семь сто, ДЦНС перевалила за восемьдесят. Чувствую себя нормально, только устал немного.

— Завтра планируешь охотиться?

— А то! Я что, зря в такую даль пёрся? За показателями слежу, не волнуйся.

— Хорошо. Как только ДЦНС достигнет сотни, заканчивай и возвращайся домой.

— Само собой. А у тебя как дела? Новый год одна собираешься встречать?

— У нас, знаешь ли, не устраивают корпоративные вечеринки, поэтому да, одна.

— Скучная у тебя жизнь. А мы с родителями, помню, каждый год тридцать первого числа ездили на императорский бал. Там было полно народу, и всё — князья, графы, бояре.

— Жизнь — вообще скучная штука, — проговорила Марина. — Балы мне уже давно не доставляют ни малейшего удовольствия.

— Да мне, если честно, тоже. Всегда ненавидел этот праздник из-за того, что приходилось таскаться во дворец, глядеть на надменные рожи и ловить презрительные взгляды. Такое дерьмо, не представляешь.

— Не поверишь, представляю очень хорошо. Но в пустыне надменные рожи тебе видеть не приходится, так ведь?

— Если только рожи иных. Но к ним я уже привык.

— Ну что, будем до завтра прощаться? С Новым годом тебя, Кирилл, — поздравила меня Марина. — И спокойной ночи.

— И тебя… с Новым годом.

Закончив разговор, я вскипятил воду на походной газовой горелке, попил чай и лёг спать.

Ночь была тревожная, спалось плохо. Я то проваливался в тяжёлую дрёму, то вскакивал, услышав какой-нибудь подозрительный шорох. Вылезал на улицу, осматривался, проверял радар и, убедившись, что вокруг всё спокойно, возвращался в вездеход. Так было целых четыре раза.

Когда проснулся в пятый раз, на часах было полшестого утра. Ложиться не стал, позавтракал и сел за радар. Проанализировав участок в радиусе двух километров, решил отправиться поближе к лесу, откуда приехал. После моей вчерашней охоты иных здесь стало совсем мало, надо было искать место получше.

Пока гнал через поле, случилась мелкая неприятность — вездеход на крупной колдобине запахал носом в снег. Пришлось потратить время, чтобы вытолкать его. Благо силы у меня для этого оказалось достаточно.

Проехав километров пять, я остановил машину и отправился пешком к ближайшим существам, среди которых наблюдалась одна довольно сильная тварь третьего или, возможно, четвёртого уровня.

Рядом сверкнула вспышка. Я ощутил лёгкий толчок, похожий на сильный порыв ветра. Метрах в ста от меня образовалось чёрное пятно земли. Там стояло несколько иных, которых секунду назад не было. Второй раз в жизни мне довелось оказаться так близко к месту выброса.

Проверил ранцевый радар и винтовку — всё работало, но штырь радара погнуло. Поправил и двинулся дальше.

Иных вокруг бродило немного, но зато мне попалось несколько тварей третьего уровня, да и «вторые» встречались часто. Благодаря этому к обеду удалось поглотить более двухсот единиц. До двадцать пятого уровня было ещё далеко, но ДЦНС подскочил почти до сотни, что ставило меня на опасную грань. Да и самочувствие ухудшилось: навалилась усталость, начало мутить. Надо было заканчиваться и ехать домой отдыхать, что я и сделал.

На этот раз Марина сама вышла в эфир. Спросила, как дела и по какому маршруту собираюсь возвращаться. Сказал, как есть — поеду через брод. Возражений не встретил.

Следы гусениц снегом замести не успело, и обратный путь долго искать не пришлось. Когда подъезжал к переправе, на радаре появилась жирная точка, обозначавшая какого-то сильного светоносного. Он был один.

Холодная вода заплескалась под гусеницами «Кочевника». Преодолев брод, вездеход вылез на берег и пополз на пологий склон. Из зарослей мне наперерез вышел человек, покрытый тонкими чёрными пластинами и вооружённый тяжёлой модуляционной винтовкой. Маска была поднята, лицо наставницы я узнал сразу и, резко затормозив, высунулся из окна:

— Э, ты чего здесь делаешь?

Марина подошла к вездеходу.

— Да так, мимо проходила, — она открыла дверь и забралась на пассажирское кресло. — Не подбросишь до дома?

— Как я могу отказать даме с такой большой пушкой? — ответил я в шутливой манере и надавил на газ.

Вездеход недовольно зарычал и пополз дальше по сугробам.

— Где охотники? — спросил я.

— Какие охотники?

— Те, которые вчера караулили переправу. Ты же сама сказала, чтобы я их обходил. Забыла, что ли?

— Ах, эти… А их больше нет.

— В смысле? Уехали?

— Да, далеко и надолго, точнее, навсегда. Больше мешать не будут.

Я прекрасно понял, что означают эти иносказания, но поступок наставницы меня несколько озадачил.

— А как же «крайняя необходимость» и «лишние трупы нам ни к чему»? — напомнил я.

— Знаешь, а сейчас как раз и была та самая необходимость. Я проследила движение этой компании за последние два месяца и узнала, что от их рук погибло три одиночных охотника. И это были вовсе не случайные стычки. А сейчас эти грабители заняли важную переправу и создают угрозу нашей безопасности. Так в отчёте и укажу.

— Крайняя необходимость… — повторил я себе под нос. — Вот уж точно.

* * *

Третьего числа Виктор Скуратов приехал вместе с семьёй к Аркадию Николаевичу на званый ужин. За столом братья, как обычно, дела не обсуждали, но когда жёны с детьми отправились в гостиную, Аркадий Николаевич предложил Виктору побеседовать наедине.

Они поднялись на второй этаж и закрылись в кабинете.

— Тебе что-нибудь налить? — предложил Аркадий Николаевич.

— Если только воды. Иначе завтра будет голова болеть, — проговорил Виктор, пододвигая стул поближе к столу.

— От трёх бокалов вина? Не смеши. Ладно, вон графин на столе, сам нальёшь. А я, пожалуй, пригублю, — Аркадий Николаевич достал из бара откупоренную бутыль красного полусладкого и наполнил бокал, после чего уселся в своё мягкое рабочее кресло с высокой спинкой. — Ты только сегодня вернулся?

Виктор налил в стакан немного воды и залпом выпил.

— Да, днём прилетел — и сразу к тебе.

— Ну так рассказывай. Мне уже не терпится узнать, как поиски продвигаются. Есть новости?

— Боюсь, Кирилла нам в Москве не найти. Следов никаких.

— Понятно, что не найти. С чего ему туда возвращаться? Нам нужно понять, что за друзья у него появились. Неужто, совсем ничего? Ты же говорил есть зацепки.

— В Москве — нет, а вот в Царицыно… Наткнулся я, в общем, на один захудалый трактир. Порасспрашивал персонал, и оказалось, что Кирилл наш бывал там довольно часто. И даже с какими-то охотниками подружился, тоже приезжими, да ещё и знатными.

— Так-так, уже интересно.

— А ещё интереснее то, что один из этих охотников носил фамилию Бельский.

— Бельский? Да неужели?

— Вот именно. Бельский. Только найти его, увы, не удалось. Бельский с приятелями арендовали дом в посёлке и уехал как раз перед Новым годом.

— Прямо перед Новым годом? — Аркадий Николаевич нахмурился.

— Да, в двадцатых числах. Говорят, сейчас в Западной пустыне пространство нестабильное, а значит, для охоты время не самое благоприятное. Вот охотники и разъезжаются, кто куда.

— Что-то ещё узнал?

— Пообщался с владелицей того трактира — графиней Сумароковой, но от неё ничего узнать не удалось. Странная она какая-то. Одинокая молодая особа в такой глуши… То ли на охоту приехала, то ли дела какие вести. И говорит всё так… неопределённо, туманно, словно скрывает что-то. Но, по правде сказать, даже ума не приложу, каким образом она могла бы быть связана с Кириллом, поэтому данный вариант я отмёл сразу.

— Сумарокова, говоришь? Сумарокова… Странно это всё, конечно. А телефон пробил?

— Да, разумеется. Тут тоже не всё так просто. Со своего мобильного Кирилл перед отъездом звонил всего по двум номерам. Один принадлежит какой-то простолюдинке. Похоже, той самой официантке из трактира. А вот второй… вот тут интереснее. На второй номер Кирилл звонил несколько раз, в том числе, по приезде в Екатеринбург.

— Так-так-так, и кому принадлежит этот номер? Только не говори, что Бельскому.

— Не скажу, — развёл руками Виктор. — Потому что номера такого нет и никогда не существовало.

— Как так?

— Для меня самого загадка. Номер не зарегистрирован ни у одного оператора, его нет ни в одной базе данных. Пусто.

— Хм… А такое возможно?

— Я бы сказал, нет. Но мы три раза перепроверяли — и ничего.

— Чертовщина какая-то…

Аркадий Николаевич совсем помрачнел. Исчезновение Кирилла становилось всё загадочнее и загадочнее. Вначале побег из пустыни, затем какой-то тайный номер, которого, как оказалось, не существует в природе. Да ещё какой-то Бельский появился, с которым Кирилл водил дружбу в Царицыно. Бельские… Аркадий Николаевич готов был биться об заклад, что за всем стоят именно они. Чёрт бы побрал этих родственничков. Ну вот куда они лезут?

— Ну или мы пока чего-то не знаем, — проговорил Виктор.

— Так узнай! Витя, я за что тебе плачу?

— Аркадий, ты знаешь, я делаю, что могу. Есть стандартные процедуры, схемы… Я не первый день в этом деле, но с таким прежде не сталкивался. Всё что, возможно узнать, мы узнаем, но…

— Ладно-ладно, что-то ещё есть? — раздражённо перебил брата Аркадий.

— Есть. Мы проверили банковский счёт Кирилла, и вот что обнаружили. Там лежало три с половиной тысячи, и они все были сняты двадцать второго декабря в банкомате по адресу улица Светлая дом сто пятьдесят шесть. Пока нет сведений, кто именно снял эти деньги. Пытаемся получить данные с камер наблюдение. Если окажется, что это сделал Кирилл, появится хоть какая-то зацепка.

— Так значит, этот гадёныш в Екатеринбург прилетал?

— Возможно. Он действительно мог быть здесь — вероятно, проездом. Мы выясняем это.

— Значит, он где-то поблизости прячется…

— Пока ничего нельзя утверждать наверняка, но и исключать такой вариант не будем. Давай дождёмся данных с камеры банктомата. Это расставит всё по местам.

— Ладно, подождём. А ты, Виктор, ищи этого Бельского. Хочу знать, кто он, откуда и как связан с ублюдком. А если окажется, что Кирюша в Екатеринбурге появлялся, значит, здесь и возьмём след.

— Хорошо, сосредоточусь на этих двух пунктах. Из Москвы отзывать людей?

— А что там в этой Москве может быть интересного? Отзывай, коли толку нет.

Глава 12

Останавливаю вездеход на берегу замёрзшего озера, вылезаю, осматриваюсь. Ветер гонит позёмку, заволакивая всё вокруг белой пеленой. Впереди — пригорок, похожий на железнодорожную насыпь, рядом с ним торчит огрызок водонапорной башни, на самой насыпи — руины небольшой кирпичной постройки. Недалеко от меня поблёскивают едва заметные синие огоньки. Направляюсь к ним.

Подбираюсь, как обычно, на расстояние пятьдесят-шестьдесят метров, настраиваю с помощью регуляторов волну. Прицеливаюсь. Стреляю импульсом средней мощности. Он пробивает насквозь крайнего «светлячка». Другие стоят далеко и опасности не чуют. Их, кажется, не смущают звуки выстрела, и это хорошо. Но близко к ним тоже не подойти — убегут.

Шлёпая снегоступами по рыхлому насту, подхожу к убитой твари, собираю энергию. Прицеливаюсь в следующего, попадаю в плечо — иной улепётывает прочь, а за ним удирает третий. Пробежав метров сто, они останавливаются.

Повторяю порядок действий: подхожу не слишком близко, но и не слишком далеко, прицеливаюсь, жму спусковой крючок. Подбитая тварь валится от одного попадания. Быстро перевожу ствол винтовки на последнего иного. Первый выстрел — мимо, следующие два — точно в цель. «Светлячок» падает.

Такая канитель продолжалась уже второй день. Иных в секторе 116 стало совсем мало, и со вчерашнего утра мне даже трёхсот единиц энергии не удалось собрать. До следующего уровня было далеко, а вечером надо возвращаться домой, ведь завтра предстояло идти в спецшколу. Марина заверила, что люди князя Скуратова уехали, а значит мне следует вернуться к учёбе как можно скорее.

ДЦНС до сих не опустился ниже пятидесяти, хотя с момента последней вылазки прошла почти неделя. Но перед началом полугодия всё равно было решено, что я должен съездить на охоту, а потом устроить перерыв в две-три недели. В итоге вчера утром снова отправился в пустыню и весь день бродил по заснеженному полю, искал иных.

Сегодня же Марина дала мне особое задание.

Иные в сектор 116 никогда полностью не переводились: регулярные выбросы то и дело подкидывали новых. Но после нескольких наших с Мариной вылазок существ стало гораздо меньше, и охота получалась уже не столь продуктивной, как раньше. Вчера я весь день бродил вокруг разрушенной деревне и даже двадцати тварей не настреляли. Сегодня утром хотел перебраться на новое место, но тут Марина вышла на связь и сообщила, что с юго-запада в мою сторону движется сильный иной седьмого уровня. Мне предстояло его перехватить.

Большинство охотников и защитников предпочитали не сталкиваться один на один с сильными иными. Против существ шестого и седьмого уровней, как правило, выходили группами по несколько человек. Далеко не каждый светоносный имел достаточно сил, чтобы в одиночку одолеть столь могучего монстра, у меня же мало того, что силы были, так ещё и сопротивление доросло до тридцати трёх, что делало меня почти неуязвимым для поглощения.

Тем не менее, встреча с иными восьмого уровня всё ещё была для меня смертельно опасной, а вот седьмого, как считала Марина, я одолеть в состоянии. Такие существа редко забредали в приграничные области. В основном они шастали по диким землям, жирея за счёт поедания своих более мелких сородичей. Но иногда они всё же показывались в поле зрения наших радаров, и тогда с базы выезжали защитники, чтобы уничтожить очередного сильного иного. Сегодня этим предстояло заняться мне.

Монстр находился менее чем в километре от меня. На радаре он обозначался чуть более крупной точкой, чем остальные объекты. Сильные твари обладали феноменальным чутьём: они могли определить местонахождение светоносного или другого иного за километр, а то и больше. Поэтому я надеялся, монстр сам выйдет на меня, чтобы не бегать за ним по всей пустыне.

Пока же его скрывала насыпь.

Пройдя по берегу замёрзшего озера и обогнув заросли кустарника и какой-то странной травы с высокими, толстыми стеблями и торчащими во все стороны колючками, беру курс на обломки водонапорной башни.

На насыпи показывается синее пятно. Достаю бинокль и смотрю: ко мне ковыляет каракатица с множеством отростков, беспорядочно торчащих во все стороны. Тело её издаёт ярко-синее свечение близкое к фиолетовому, а внутри — чернота. Она переливается и закручивается спиралями. Ничего подобного мне ещё видеть не доводилось.

У существа одиннадцать конечностей. На четырёх из них оно передвигается, причём довольно резво для столь неуклюжего с виду создания, остальные торчат во все стороны и напоминают руки с длинными пальцами. Пальцев при этом — разное количество: где-то три, где-то шесть. Венчают туловище монстра два отростка, похожие на головы.

Прячу бинокль в чехол, беру в руки винтовку, кручу регуляторы на максимум, снимаю с шеи ремень. У меня будет один мощнейший выстрел, но даже он вряд ли убьёт существо, лишь ослабит. Добивать придётся вручную. Об этом Марина предупредила заранее.

Иной быстро сокращает дистанцию — стою и жду, наведя на него сетку своего оптического прицела. Стрелять надо с максимально близкого расстояния, чтобы попасть наверняка, и желательно — в самый центр корпуса. Руки не дрожат, я спокоен. Приходится преодолевать не столько страх, сколько ярость иного в моей голове, который рвётся в бой.

Жму на спусковой крючок и тут же отбрасываю винтовку в снег, чтобы успеть выхватить тесак. Каракатица спотыкается и чуть не падает. В его туловище зияет дыра, в которую голову можно просунуть. Дыра тут же начинает затягиваться, иной стремительным рывком сокращает расстояние.

Он молотит меня всеми свободными конечностями, то и дело пытаясь схватить. Блокирую предплечьем удары «рук» и размахиваю тесаком, стараясь попасть по туловищу. Клинок то и дело погружается в энергетическую плоть иного, но тот продолжает драться.

Трёхпалая конечность попадает мне по голове — маска отлетает в сторону, затем — шлем. Под ударами монстра хрустит броня, не выдерживая такой мощи. Пару раз рублю по «рукам» — одна свешивается перебитая пополам. Другая замахивается, но я ловлю её и в очередной раз погружаю тесак в тело монстра.

Бью ногой в корпус, отпихивая тварь. Очередную «руку» встречаю тесаком, пригибаюсь и опять рублю по корпусу, а ударом ноги пытаюсь свалить монстра. Сам чуть не падаю от ответной оплеухи. Приняв стойку пониже, пру вперёд, отмахиваясь от оставшихся четырёх конечностей, которые то опускаются на мою голову, то хватают за всё, что придётся. Реакция у иного не хуже моей. А у меня от каждого его удара искры летят из глаз.

Очередной раз тесак впивается в тело существо, и оно припадает на передние конечности. Валю иного ударом ноги. Тот пытается подняться, но я продолжаю с размаху опускать на него тесак, вонзая клинок всё глубже и глубже в исполосованное сине-фиолетовое тело. Иной закрывается «руками», но они одна за другой падают отрубленные в снег. Мой противник настолько ослаб, что даже сопротивляться не может.

Вонзаю пальцы в энергетическую плоть, иной некоторое время брыкается, но быстро затихает. В меня мощным потоком вливается энергия, она обрушивается, словно водопад, течёт через всё тело. Мир перед глазами становится фиолетовым, голова кружится, ноги подкашиваются.

Падаю и лежу некоторое время в снегу. Даже холода не чувствую. Всё тело горит огнём и напряжено настолько, что кажется, вот-вот взорвётся. А сильного иного больше нет — его энергетическая плоть растворилась во мне.

Некоторое время отдыхаю, пока не начинаю ощущать холод от забившегося за ворот снега. Пытаюсь сесть — получается лишь со второй попытки.

Смотрю показатели. Энергия — 8280 единиц, общий уровень — 25, уровень телекинеза поднялся до пяти, скорость потока — до 10,6, сопротивление — до 35, ДЦНС подобралась к сотке — это значит, пора сворачиваться и топать домой. Иначе вырубит, как прошлый раз.

Встаю, поднимаю лежащую рядом винтовку и иду собирать куски брони. Шлем и каска выглядят целыми, если не считать поломанных креплений и порванных ремешков. Сами пластины не пострадали. Другое дело — пластины на левой руке, которой я блокировал удары. И на плече, и на предплечье они сильно потрескались. Хорошо хоть локатор я в машине оставил. Иначе и его поломало бы.

Собрав обломки брони, я вернулся в вездеход и связался с Мариной.

— Да, Кирилл, слушаю, как дела? — спросила она.

— Тварь убита, уровень мой поднялся до двадцати пяти. Всё в порядке. Только башка болит и доспехи потрепало. ДЦНС — почти сто. Если продолжу охотиться, будет совсем паршиво. Поэтому возвращаюсь.

— Молодец. Возвращайся домой, в контакт с объектами по пути больше не вступай. Как понял?

— Да-да, само собой. Конец связи.

Посидев немного в тёплом салоне вездехода, пока самочувствие не пришло в норму, я завёл мотор и поехал в обратном направлении. Предстояло снова два или три часа пилить до Царицыно по заснеженным равнинам и лесам.

Зато в душе царило глубокое внутреннее удовлетворение. Каждый новый уровень давался всё тяжелее и тяжелее. Тем не менее, двадцать пятый я взял.

Очень редко кто в моём возрасте имел такой уровень. Некоторым полжизни требовалось, чтобы достичь его, а кому-то — и вся жизнь. Большинство чистокровных аристократов получали его годам к тридцати, реже — к двадцати пяти, но были уникумы, у кого прогресс шёл быстрее, причём без всяких инъекций и поглощения.

Не так давно светоносные двадцать пятого уровня в моих глазах были, как боги. Но пришло время, и я сам обрёл такую же силу, но ничего особенного в этом не видел. Отец имел тридцать седьмой уровень, и я был по сравнению с ним, как дитя малое против тяжелоатлета. Но однажды папаша окажется слабее меня, и тогда он и слова не посмеет мне сказать, тогда он ответит за всё.

Когда я приехал домой, ещё только начало темнеть. Уже давно хотел повидаться с Надей, а тут так совпало, что отец отозвал своих шпионов, а у меня выдался свободный вечер. В трактир, конечно, идти ни к чему. Вдруг Марина что-то упустила, и за мной до сих пор следят? Но зато можно в гости заглянуть.

Я взял свою новенькую «Стеллу С-500» с сенсорным экраном, набрал номер Нади и вдруг задумался: стоит ли? Вспомнил, что она общалась с моим дядей и разболтала ему про меня всё. Мои посещения трактира не являлись секретом, да не могла Надя знать, что я прячусь от семьи. Ей наплели, что я пропал, она и поверил. Какая её в этом вина? Но меня всё равно терзали сомнения. Вдруг сдаст? Вдруг дядя ей пообещал вознаграждение или запугал угрозами? Чем меньше людей будет знать мою тайну, тем лучше.

Мне очень хотелось повидаться с Надей, но спорить с доводами разума было бесполезно. Я вздохнул, выключил телефон и сунул его в карман. Может и встретимся как-нибудь потом, когда пройдёт время, всё уляжется и забудется. А пока в трактир — ни ногой, и Наде вовсе ни к чему знать о моём местонахождении.

Остаток дня посвятил чтению учебников и тренировкам.

Марина заскочила за мной утром. Вещи к этому времени были собраны, я закинул чемодан в багажник «Буревестника», и мы поехали в спецшколу.

— Ты придумал, что скажешь друзьям? — Марина притормозила на перекрёстке, пропуская старый, дребезжащий пикап. — Не стоит никому говорить, что ты бежал из семьи.

— Да, придумал. Скажу, что мои приёмные родители не знали о моём происхождении, а недавно случайно выяснили настоящую фамилию. Так пойдёт?

— Не надо всего этого. Слишком сложно. Если знакомые будут интересоваться, скажи, что приёмные родители соблаговолили одарить тебе боярским титулом из-за твоей силы. Для чужих легенда остаётся прежней. В любом случае, поменьше разговаривай на эту тему. В подробности не вдавайся. Много насочиняешь, потом забудешь и погоришь на какой-нибудь мелочи.

— Да я и раньше много не болтал о своей семейке. Не люблю, когда в личные дела лезут.

— Мне казалось, тебе нравится поболтать, — Марина нажала газ, и автомобиль плавно тронулся с места.

— Ты плохо меня знаешь.

— Вот как? Ладно, постараюсь узнать тебя получше.

— По крайней мере, о своей семье я мало кому что говорил. Знаешь, не очень-то приятно рассказывать посторонним людям, что мне приходилось терпеть все эти годы.

— Ох, натерпелся-то. Бедолага… — с сарказмом произнесла Марина.

— По-твоему, это смешно?

— А я разве смеюсь? Ты разве видишь улыбку на моём лице? Но ты так говоришь, как будто рос в нищете и на заводе с десяти лет пахал. Воистину тяжкая доля.

Да она издевается надо мной! Впрочем, злости у меня не было.

— Ага, пахал бы, только не на заводе, а в пустыне на жестоком морозе, — напомнил я, — потому что мой папаша решил, будто я должен отработать всё, что он на меня потратил.

— Тоже мне, нашёл проблему. Чтобы оспорить незаконные притязания, достаточно всего лишь хорошего адвоката.

— И откуда я его возьму? Это во-первых. А во-вторых, многие ли рискнут вести дело против могущественного княжеского рода?

— Есть адвокаты, которые специализируются на подобных делах. Просто их услуги дороже стоят.

— Вот именно, дороже… — я повернулся к Марине. — Слушай, но если требования моего отца незаконны, может быть, оспорить их, и тогда не придётся прятаться?

— То есть, по-твоему, мы должны уведомить о делах нашей организации ещё одного лишнего человека? Может, ещё в газете про тебя написать?

— Даже не знаю… — пожал я плечами.

— Вот именно, не знаешь. Ты многое не знаешь.

«Буревестник» подъехал к КПП. Вытащив чемодан из багажника, я направился к проходной. Ощущение было такое, словно только вчера в увольнение ушёл, а теперь возвращаюсь.

В окошке сидел курсант. Я назвал имя и свою новую фамилию, дежурный проверил что-то в амбарной тетради и сказал, что мне нужно пройти к капитану Третьякову в первый корпус общежития, на четвёртый этаж, в кабинет четыреста два. Затем он нажал кнопку, пропуская меня через турникет.

Часы на главном фасаде учебного корпуса показывали пятнадцать минут девятого. Занятия ещё не начались, курсанты завтракали, на территории было пусто. Я направился в общагу, морально готовясь к шквалу вопросов, которые скоро обрушатся на меня со всех сторон.

На нашем этаже на страже стоял какой-то незнакомый курсант. Дежурный по роте — один из унтеров из первого взвода — в это время вышел из оружейки. Он меня хорошо знал. Меня здесь все унтеры знали.

— Князев? Ты чего, вернуться решил? — он состроил удивлённую физиономию.

— Вы путаете, господин младший унтер-офицер, — ответил я. — Я никакой не Князев, а боярин Столетов. Явился в расположение роты для прохождения учёбы.

— Не понял. С какой стати ты в бояре заделался?

— Чтоб ты спросил. Капитан на месте? Я у него должен отметиться.

— Завтракает капитан. Иди жди возле штаба. Сейчас придёт.

Я отправился в конец коридора к кабинетам, уселся на стуле и стал ждать. Скоро на этаж шумной гурьбой завалились курсанты и разбрелись по комнатам, чтобы забрать тетради, книги и идти на уроки. Меня они не видели. Капитан Третьяков явился чуть позже. Я издали заметил его коренастую плотную фигуру.

— Здравия желаю, ваше благородие, — поздоровался я по уставу, поднявшись со стула.

— А, Князев, вернулся? — гаркнул капитан. — Ну добро пожаловать!

— Отныне я — боярин Кирилл Столетов, ваше благородие.

— Да-да, припоминаю, ты же фамилию поменял, — Третьяков открыл ключом кабинет. — Проходи. Сейчас разбираться будем.

Мы вошли в кабинет. Третьяков сел за стол, открыл папку с бумагами:

— Так-так, а я-то думаю, что за Столетов такой к нам из двадцать шестой спецшколы перевёлся… — проговорил капитан. — А оказалось, это наш же курсант. Уехал мещанином Князевым вернулся боярином Столетовым. Занимательно, — Третьяков окинул меня пристальным взглядом, но вопросы задавать почему-то не стал. — Пусть так. Здесь неважно, кто ты и откуда, важно — что из себя представляешь. А наша задача сделать из тебя защитника. Значит, будем учить дальше. Итак, капрал Столетов, сейчас сдаёшь личное имущество, телефон и прочее, затем — на общий склад за вещами, потом — на измерения, потом — возвращаешься сюда же за удостоверением. Всё, как и прошлый раз. Давай бегом. Чтоб до обеда успел.

— Есть. Взвод и комната у меня прежние?

— Да. Где был, там и останешься.

В коридоре я наткнулся на Гаврюшина, Репнина и ещё пару унтеров, а на складе — на нашего каптенармуса. Никто не ожидал моего появления. Смена фамилии и сословной принадлежности тоже стала для всех сюрпризом. Пока удавалось отбиваться от вопросов: мол, некогда, надо кучу дел сделать до обеда, но я понимал, что отвертеться не получится. Вечером предстояло удовлетворить любопытство как унтер-офицерского состава, так и моих приятелей.

Серёгу и Никиту встретил лишь после обеда, когда, покончив с делами, явился во второй учебный корпус на занятия по практической энергетике. Естественно, парни сразу же набросились с расспросами. Я придерживался придуманной легенды, дескать, меня всю жизнь воспитывали приёмные родители, а когда они увидели, насколько я силён, попросили императора выдать мне боярскую грамоту. И чтобы уладить все бюрократические вопросы, мне пришлось ехать домой. Подробности придумывать не стал, а когда приятели попытались вытянуть из меня больше информации, отвечал «не знаю, это не ко мне».

То же самое, только чуть более детально пришлось поведать после занятий унтер-офицерскому составу, который, съедаемый любопытством, собрался на ротном складе. Я же вот о чём подумал: если вдруг мой папаша опять отправит сюда своих ищеек, и те наткнутся на кого-то из унтеров моей роты, те меня сразу сдадут с потрохами. Оставалось лишь надеяться, что отец навсегда забудет о пятнадцатой спецшколе.

* * *

Сеанс связи был назначен на вечер. Ровно в восемь часов на экране ноутбука появилось чёрное окно «Конференции» и кодовое имя «Агент 1010». Марина надела гарнитуру и щёлкнула мышью по красной кнопочек «ответить».

— Добрый вечер, Агент 1541, — поздоровался «десятый». — Излагайте ваше дело.

— Добрый вечер, Агент 1010. У меня два вопроса. Первый касается ДНК-теста Кирилла. Вы просили сообщить, как будет известен результат. Выяснилось, что Кирилл не является родным сыном князя Скуратова. Его биологического отца найти пока не удалось. Продолжать поиски?

— Благодарю, Агент 1541. Результаты отправьте мне, поиски продолжайте. Кириллу сообщите, что его отец — князь Аркадий Скуратов.

— Прошу прощения, но какова причина? Зачем мне обманывать своего подопечного? — Марину несколько удивило данное указание, хотя она хорошо знала, что планы руководства не всегда очевидны.

— Необходимо, чтобы ваш подопечный считал себя наследником князя Скуратова. Пока это всё, что я могу сказать.

— Поняла, я всё сделаю. Следующий вопрос касается предложения, с которым недавно обратился ко мне Кирилл. Он считает, что род Скуратовых мог бы оказывать нам содействие в работе. Но для этого Кириллу необходимо стать наследником отцовского состояния. Он просит помочь нас в этом, полагая, что данный шаг будет выгоден как ему, так и СКИФ. Его идея мне так же представляется разумной, однако противоречит принципу невмешательства. Так или иначе, я обещала передать вам его просьбу.

— Я передам информацию выше. Подобные вопросы не в моей компетенции. Есть ещё что-нибудь? Как у Кирилла обстоят дела?

— Недавно люди Скуратова покинули Москву, и сегодня Кирилла под новой фамилией вернулся в спецшколу. На последней охоте он впервые уничтожил иного седьмого уровня и получил двадцать пятый уровень. Пока это всё.

— Очень хорошо. Кирилл опережает план, и это не может не радовать. Продолжайте в том же духе. Будем надеяться, родственники и прочие обстоятельства больше нам не помешают. Если же Скуратовы объявятся вновь, сразу же сообщайте мне.

— Поняла.

— Тогда до следующего сеанса, Агент 1541.

— До свидания, Агент 1010.

Марина закончила разговор, сняла гарнитуру и, откинувшись в кресле, задумалась. Она не любила врать. В мире и так слишком много лжи, но иначе было нельзя. Наверху зрел некий план, касающийся дальнейшей судьбы Кирилла, и она не имела права поступать, как заблагорассудится.

Предложение подопечного тоже казалось ей вполне разумным. Получить контроль над крупным княжеским родом с огромным состоянием может оказаться весьма полезно в будущем. Но это была лишь одна сторона медали. Стоило учитывать риски. Агенты делали многое из того, что не позволено даже влиятельным князьям, но определённые границы переступать не следовало. Это могло иметь негативные последствия для всего государства.

История Кирилла тоже вызывала много вопросов. Кем был его настоящий отец? Почему Скуратов воспитывал парня, как собственного сына? Как именно погибла мать? Об этом знали лишь сам Аркадий Скуратов и, возможно, его ближние слуги. Расспрашивать их, конечно же, не имело смысла, если только с пристрастием. А ещё нужной информацией мог владеть кто-то из родственников покойной княгини Бельской, матери Кирилла.

Так или иначе, всё это предстояло выяснить.

Глава 13

Моим внезапным возвращением были шокированы все: и унтер-офицеры, и одноклассники, и Якут, с которым мы повидались во вторник в спортзале. Последний, правда, удивлялся несильно, а больше досадовал, что я пролетел с губернскими состязаниями, поскольку заявку надо было подавать перед Новым годом.

А вот прапорщик Бурдюков, казалось, не удивился ни капли. Он лишь переспросил один раз, какая моя новая фамилия, других вопросов не задавал. Как будто и так всё знал, хотя откуда ему? В понедельник я, как обычно, явился к нему на специальный курс и продолжил катать шары и перемещать предметы по воздуху, развивая ментальную моторику. Теперь к этому добавился новый вид упражнение: манипуляция одновременно двумя и тремя объектами.

Было и ещё одно изменение в учебном процессе: закончилась строевая подготовка. На её смену пришла подготовка тактическая. Поначалу занятия проходили в классах, мы изучали теорию, но в ближайшем будущем практика тоже планировалась.

Этот предмет мне показался интереснее, чем марширование по плацу, но были и свои минусы: отныне стало меньше возможностей увидеться с девчонками.

Впрочем, огорчаться пришлось недолго: в среду после завтрака нам поставили общие теоретические занятия по энергетике для всех пяти рот первокурсников, в том числе женских. Мы собрались в большом лектории на первом этаже. Соню я заметил сразу. Она с подругами сидела через ряд от меня. А вот Лиду, сколько ни искал взглядом, не нашёл.

После лекции курсанты повалили все толпой из аудитории. Протиснувшись сквозь образовавшийся в дверях затор, я нагнал девушек и окликнул Соню. Соня и обе её подруги обернулись, словно это касалось всех троих, и переглянулись в недоумении.

— Кирилл⁈ Ты откуда? Ты разве не уехал? — Соня в недоумении вытаращилась на меня. — Ты же говорил, что домой уезжаешь.

— Передумал. Решил продолжить учёбу, — улыбнулся я. — Как поживаете?

— Да… нормально, — Соня смутилась, — как обычно, ничего особенного. Идите, я вас догоню, — кинула она подругам.

— Да-да, конечно, оставим вас наедине, — прощебетала бурятка Юля и подмигнула второй. — Пойдём, Света, им сейчас не до нас.

— Ага, похоже на то, — согласилась Света.

Мы с Соней отошли к окну. Толпа цвета хаки продолжала ползти мимо нас.

Соня по-прежнему выглядела растерянной и немного смущённой, она не сразу сообразила, о чём говорить.

— Ну? Как жизнь? Рассказывай. Что нового? — завёл я разговор.

— Да ничего особенного… Сдала экзамены, почти всё но отлично, нормативы — тоже. На Новый год меня домой отпустили на неделю. Только в воскресенье приехала. А ты почему решил вернуться? Тебя уже капралом, смотрю, сделали, — Соня заметила лычки на моих новых погонах.

— Просто однажды я сидел в своём роскошном особняке и вдруг понял, что жить не могу без спецшколы, без утренних построений, без окриков унтер-офицеров…

— Да полно тебе шутить, — улыбнулась Соня. — Я серьёзно спрашиваю. Ты тогда как будто насовсем уезжал. Говорил, родители забирают.

— А потом они передумали, когда увидели, каких манер я тут нахватался. Решили, что мне не место в приличном доме, и выслали обратно.

— Ну хватит уже, — с упрёком посмотрела на меня Соня.

— Ладно. На самом деле, они не собирались меня забирать насовсем. Видишь ли, родители узнали о моём прогрессе и захотели дать мне боярскую фамилию. А заодно открыли мне тайну, что меня воспитывали как приёмного сына.

— Вот это да! Значит, ты был приёмным? И не знал этого?

— Нет, не знал. Рос в неведении.

— Я тебя поздравляю! Получается, ты теперь — основатель новой ветви. Это большая честь. Твои родители поступили мудро, только… я думала, получить боярство можно лишь отслужив императору.

— Или по его личному указу. Мой отец — не последний человек в столице и на хорошем счету и Его Величества.

— Правда? Ах, да, что-то припоминаю. Слышала, был один такой случай…

— А чем ты дома занималась? — перебил я Соню, не желая продолжать данную тему.

— Да стыдно признаться, — заулыбалась Соня. — Ела, спала и сериалы смотрела. Не самое достойное времяпрепровождение для боярской дочери. Один раз на званый ужин съездили всей семьёй.

— Терпеть не могу званые ужины. Одни фальшь и лицемерие.

Соня хотела что-то возразить, но осеклась, когда увидела, что к нам направляется Лида. Толпа курсантов схлынула, и коридор возле аудитории почти опустел, поэтому Лида сразу нас заметила, как и мы её.

— Какие люди! — воскликнула она. — А ты откуда тут взялся? Ты же сказал, что — всё, сваливаешь от нас.

Я беззвучно рассмеялся, понимая, что сейчас в сотый раз придётся отвечать на одни и те же вопросы.

— Решил продолжить учёбу, — ответил я. — Точнее, родители так решили.

— Кирилл теперь имеет боярский титул, — вставила Соня.

— Да что ты говоришь? За какие это заслуги?

— А что такого? — спросил я. — Я — отпрыск княжеской семьи, хоть и оказалось, что не родной, у меня высокий уровень. Ну вот родители и ходатайствовали, чтобы мне дали боярство.

— Если честно, сейчас не поняла ровным счётом ни хрен, — проговорила Лида.

— А что тут непонятного? — произнесла Соня несколько надменным тоном. — Приёмные родители Кирилла ходатайствовали перед императором, чтобы тот жаловал ему боярскую грамоту.

— А тебе вообще кто слово давал, Куракина? — Лида упёрла кулаки в бока и смерила Соню недовольным взглядом. — А ну, руки в ноги и марш на занятия.

— Простите, госпожа старший унтер-офицер, — с ехидством произнесла Соня. — Уже бегу.

— Опять паясничаешь? Если опоздаешь, никакого тебе увольнения в воскресенье. И тебя это тоже касается, Князев. Никого не е…т, что ты боярин. Распорядок соблюдай.

— Во-первых, не Князев, а Столетов — такова моя новая фамилия, — объяснил я. — А во-вторых, у нас ещё десять минут. И вообще, вот о чём я подумал. Может, сходим куда-нибудь в воскресенье все втроём? В Москве, например, погуляем, в ресторане посидим. Заодно подробнее расскажу, что у меня приключилось. Как вы на это смотрите?

— Втроём? — Соня вопросительно посмотрела на Лиду. — Даже не знаю… Так-то, у меня увольнение планируется, но вот она может всё испортить.

— Будешь дерзить — останешься в казарме на всё воскресенье, — пригрозила Лида, хотя я к своему удивлению отметил, что старшая унтер-офицер Хворостова общалась с капралом Куракиной уже не столь агрессивно, как раньше.

— Что скажешь, Лид? — спросил я. — Как насчёт того, чтобы сходить развеяться в выходной?

— Я подумаю, — отрезала Лида. — А теперь давайте уже по классам разбежались, пока не опоздали.

— Да, пойдёмте, — согласился я.

Мы расстались возле лестницы. Девушки пошли прямо по коридору, а мне надо было подниматься на второй этаж.

Думали они недолго. В пятницу после занятий мы встретились с Соней, и та сказала, что они с Лидой в воскресенье свободны. Я не прекращал удивляться произошедшим переменам.

Суббота снова ознаменовалась выездом вместе с боевой группой, но на этот раз не в пустыню, а на полигон. С нами отправились все третьи курсы. У них начинался финальный этап подготовки к службе на периметре, поэтому теоретических занятий последние полгода было по минимуму, зато тренировок и выездов стало больше в разы.

Алиса Болховская, увидев меня среди курсантов, сделала вид, будто ничего не произошло. Оформил же меня и подписал со мной контракт её заместитель, не задавая лишних вопросов.

Второй раз я увидел Болховскую на построении, когда курсанты вывалили на улицу и встали рядами перед крыльцом штаба боевой группы. Майор прошлась вдоль строя, осмотрела нас, сделала замечания некоторым ребятам. У кого-то ремни были плохо затянуты, у кого-то подсумки или винтовка висели не так, как надо. На меня опять внимания не обратила, словно не заметила. Да и причин придраться ко мне не было: со снаряжением я уже давно освоился и хорошо знал, куда и что вешать, где и какие ремни затягивать.

Затем Болховская дала команду «по машинам», и курсанты побежали к колонне грузовиков и «Слонов», что стояли на дороге рядом. Парк специального транспорта был не настолько велик, чтобы вместить пятьсот человек. Количество бронетранспортёров после Нового года увеличилось до пяти, но их хватало разве что на половину боевой группы, но никак не на весь третий курс. Да и новые силовые костюмы получили далеко не все: большинство ребят отправились на учения в каком-то списанном старье, да ещё, скорее всего, не заряженном.

Тренировались в поле ротными группами, отрабатывали стандартные тактические приёмы, которые даже я за пару таких выездов сумел освоить, хоть мне никто ничего и не объяснял на лекциях.

В воскресенье мы, как всегда, поднялись на час позже, позавтракали, после чего я, Никита, Серёга и ещё несколько человек из нашей роты отправились к КПП. Погода не располагала к прогулкам. На улице потеплело, шёл то ли мокрый снег, то ли дождь — поди разбери. В общем, было сыро, слякотно и мерзко.

Я издали заметил Соню и Лиду. Они стояли в сторонке и о чём-то беседовали. Мне было удивительно наблюдать такое зрелище. Неужели, и правда, подружились в моё отсутствие? Подошёл к ним, поздоровался, и мы потопали к стоянке, где ждал нас вездеход. К счастью, на неделе мне удалось выбить на него пропуск — это значительно облегчало жизнь: теперь не приходилось постоянно ломать голову, как добраться до Царицыно.

— У тебя же другая машина была, — вспомнила Лида. — На здоровых колёсах такая.

— Та разбилась, — я открыл дверь и забрался на место водителя, девушки залезли на задние сиденья.

— Почему-то я не удивлена. Ты водить вообще не умеешь.

— Учусь. Ещё машин пять разобью — стану профессиональным водителем, — отшутился я. — А вы, смотрю, подружились?

— Конечно, Лидочка — теперь моя лучшая подруга, — иронично заметила Соня.

— Ещё слово вякнешь, обратно пойдёшь полы драить до конца дня, — огрызнулась Лида.

— Ага, всё понятно, — сказал я.

Нет, всё-таки, Лида слишком много позволяла Соне. Значит, они действительно находились не в таких уж плохих отношениях.

— Ну раз в у вас дружба, давайте решать, куда поедем. У меня на примете есть ресторан восточной кухни. Неплохое заведение по местным меркам. Можем там пообедать.

— Да плевать вообще, — буркнула Соня.

— А я только «за», — сказала Соня. — Давно не вкушала восточных блюд. Можно сходить для разнообразия.

Пока ехали, Соня болтала о своём доме и о том, как провела отпуск. Лида сидела молча и недовольно косилась на свою соседку, я тоже разговаривал мало, но не от того, что не хотел, а просто боялся случайно взболтнуть лишнего. Слишком много секретов теперь приходилось хранить.

Когда же Соня начала расспрашивать в подробностях, как мне дали титул, я попытался перевести общение в другое русло. Слишком уж хорошо она в этой теме разбиралась. Могла и подловить меня на вранье.

Мы поехали в тот самый ресторанчик, где как-то раз ужинали с Мариной. Сегодня здесь было более оживлённо, чем тогда, но со свободными столиками проблем не возникло.

Поев, стали решать, куда отправиться дальше. Я подумывал сходить поиграть в боулинг или бильярд, Соня была не против. Лида же склонялась к походу в кино, поскольку, во-первых, никогда в такие игры не играла, а во-вторых, не знала, где искать подобные заведения.

Через интернет я нашёл боулинг в каком-то переулке рядом с главной площадью, и мы отправились туда. Заведение производило благоприятное впечатление и ничем не отличалось от столичных. Оно находилось в торгово-развлекательном центре — одном из немногих новых зданий Москвы.

В итоге Лиду пришлось учить играть, чтобы она не расколотила всё вокруг слишком сильными бросками. А я развлекался тем, что запускал шар с помощью своих телекинетических способностей. Результат был паршивым. Кегли сбивать оказалось проблематично: шар постоянно катился в бок. Но зато когда я взялся играть по-человечески, то пару раз выбил страйк и сразу же обогнал своих соперниц по очкам.

Долго задерживаться не стали. Лида настояла, чтобы мы к ужину вернулись в спецшколу.

Когда ехали обратно, был уже вечер. Выбравшись из освещённой центральной части города, мы оказались на тёмной дороге, ведущей в Царицыно. Лида сидела рядом со мной, Соня — на заднем кресле, хотя на передних местах могли спокойно разместиться три не слишком толстых человека.

— Понравилось кегли сбивать? — спросил я.

— Да, нормально, — ответила Лида, у которой настроение стало получше, чем утром. — Забавная игра. У вас что, в столицах, аристократы в такое играют, да?

Соня захихикала на заднем сиденье, но Лида не обратила на неё внимания.

— Все играют, кто умеет, — ответил я. — Не видел, чтобы аристократы собирались за игрой в боулинг. Если только гимназисты какие-нибудь. Знать обычно играет в гольф, поло, бильярд, теннис иногда. В покер могут перекинуться. У папаши целые две комнаты есть: одна — для бильярда, другая — для покера.

— Богато живёте.

— Ко мне это не относится. Мне только фамилию дали знатную. Богатство к ней, к сожалению, не прилагается. Ну что, будем ездить в боулинг играть?

— Можно как-нибудь ещё съездить, — согласилась Соня, — если только кое-кто меня не заставит весь день этаж драить.

— Тебя-то? Запросто, — фыркнула Лида. — Так, теперь по поводу вечера. Расклад такой. Сегодня, Кирилл, приходишь в столовую после отбоя. У меня есть ключи от бывшего медблока на первом этаже. Ясно?

— Ясно, — сказал я, немного удивлённый Лидиной прямотой.

— Вам с ней я, так и быть, на неделе тоже дам ключ. Либо завтра, либо во вторник. Как получится.

— Ага… — я вообще ничего не понимал. Это что, они меня так поделили между собой? — Очередь по старшинству, значит?

— Вообще-то я более знатная, и должна быть первой, — вздохнула Соня.

— Завали хлеборезку, — ответила Лида. — Либо так, либо никак. Мы договаривались.

— Фу, как грубо! Да помню я прекрасно, что договаривались.

— Ну вот, а что тогда? — Лида обернулась, смерив Соню недовольным взглядом.

— Уговор есть уговор, — сказал я, пытаясь вести себя как можно более дипломатично, чтобы не ляпнуть лишнего и всё не испортить. — Как договорились, так и поступим. После отбоя буду в столовой.

Приехали мы в спецшколу как раз перед самым ужином. Еле успели. А когда прозвучал отбой, я убедился, что старших офицеров на этаже нет, и отправился к столовой женских общежитий, где меня уже поджидала Лида.

В столовой, как обычно в воскресенье, царило оживление. Пару столиков заняли компании парней и девушек. Они отдыхали, забыв о распорядке. Я даже спиртное у них заметил, хотя могло показаться.

Мы с Лидой уединились на первом этаже корпуса. В левом крыле раньше располагался медблок, сейчас же половина помещений использовалась, как склад, а две комнатушки пустовали. В одной была кушетка — не самая удобная, но лучше так, чем на полу. Тут мы с Лидой и уединились.

С Соней мы встретились здесь же, но только через день, во вторник. Лида дала ей ключи, и мы так же после отбоя уединились на часок в пустой комнатке с кушеткой. Хоть меня и мучило любопытство, я не стал расспрашивать Соню о том, как они с Лидой помирились, дабы не провоцировать новые обиды и ссоры. Договорились девчонки меж собой к нашей общей, так сказать, пользе и выгоде — и хорошо.

В четверг я, как обычно, отправился на специальный курс к Бурдюкову. Думал, будет всё то же, что и всегда, но Бур приказал проводить занятие своему помощнику, а мне повёл на улицу. Объяснить ничего не объяснил — сказал, что тренироваться идём.

Минутах в десяти ходьбы от спорткомплекса находилось старое недостроенное здание. Потемневшие от времени кирпичные стены торчали среди пустыря, неподалёку пролегала дорога, ведущая на полигон.

Мы зашли на первый этаж. Голые стены, пустые оконные проёмы, бетонные перекрытия, гора битых кирпичей в углу — ничего необычного я не заметил.

— Мы здесь будем тренироваться? — я огляделся по сторонам.

— Да, — сказал Бурдюков. — Недавно я размышлял, и понял, что должен научить тебя большему, чем предполагает программа. У тебя достаточно сил, а твой навык телекинеза почти равен моему. Но это ничто, если нет главного — внутренней гармонии. Ты не сможешь до конца раскрыть свой потенциал. Помнишь нашу цель? Самосовершенствование на пути силы. Думаю, ты готов.

— Готов к чему?

— Сейчас всё увидишь сам. Приступим. У нас мало времени. Начинать надо всегда с дыхания, — прапорщик принёс из соседнего помещения два паллета. — Садись. На полу холодно.

Мы устроились на паллетах, поджав под себя ноги и разведя руки в разные стороны. Бур начал давать команды, которые мне следовало выполнять.

Это были дыхательные упражнения смешанные с энергетическими. Требовалось полностью очистить голову от мыслей и сосредоточиться на внутренних потоках. Совместить это оказалось не так-то просто. Бур сказал, что я должен постичь пустоту, но у меня это пока не получилось. Голос (или скорее мыли) иного то и дело звучал в моей голове, и я никак не мог его заткнуть.

Полчаса мы сидели и медитировали.

— Как ощущения? — спросил Бур, когда мы закончили. — Чувствуешь лёгкость? Мне всегда это помогает. Прочищаешься весь, и даже сил, как будто, больше становится.

— Не совсем, — ответил я. — Сложно мозги успокоить.

— Понимаю. Поначалу всегда так. Со временем будет получаться. Дело практики. Если хочешь упражняться, можешь делать это здесь после занятий. Тебе никто не помешает. Я и сам прихожу сюда, когда время есть. Махать кулаками мне уже давно неинтересно. А теперь покажу упражнения на телекинез. На пятом уровне ты должен это уметь делать.

Бур приказал мне встать к стенке и убрать руки за спину. А сам взглядом начал вытаскивать кирпичи из кучи в углу и швырять их в меня. Мне требовалось ловить их силой мысли. Минут пять он кидал, но лишь под конец я смог остановить два кирпича с помощью моего нового дара. Остальное летело прямо в меня, правда, попадания ощущались не сильнее ударов шариками для пинг-понга.

Затем Бур велел отойти от стены и взглядом поднял меня над полом.

— Сопротивляйся! — приказал он. — Ты должен опуститься вниз.

— Как? — задал я закономерный вопрос.

— Ищи мысленную комбинацию. Подберёшь «ключ» — всё сможешь.

Но «ключ» подобрать мне так и не удалось.

Затем я сам попытался поднять Бурдюкова силой мысли. Уровня моего навыка хватало, чтобы манипулировать предметами весом до сотни килограмм, поэтому прапорщик быстро оказался под бетонными перекрытиями. Но затем что-то пошло не так: Бур опустился на пол, и сколько я ни пытался, поднять его не мог.

— Если у противника уровень телекинеза плюс-минус равен твоему, — объяснил прапорщик, — ты можешь нейтрализовать направленное на тебя воздействие. Суть заключается в том, чтобы заблокировать движение волн во внешнем энергетическом пространстве. Учись. Пригодится в жизни.

Да кто бы сомневался! Противостоять чужому воздействию было чертовски полезным умение, только вначале требовалось подобрать «ключ», а на это могло уйти много часов.

Закончив с упражнениями, мы с Буром пошли обратно. Я отправился в общагу, он — в спорткомплекс. Договорились встретиться в субботу вечером и продолжить тренировки.

В субботу у нас были стрельбы, а в назначенное время я снова явился в недостроенное сооружение. На этот раз тут находились не только Бур, но и ещё два сильных парня из нашего клана. Тоже медитировали. Я присоединился к ним, после чего мы с прапорщиком продолжили тренировать мои телекинетические способности.

Разумеется, я не хотел упускать такую возможность. Мне предстояло постичь ещё очень многое. Проблема была лишь одна: саму с собой эти тренировки проводить не получится, нужен второй человек, тоже владеющий телекинезом на высоком уровне. Пока Бур имел возможность меня обучать, этим следовало воспользоваться.

К боксу же я охладел. За две недели всего пару раз посещал зал, да и то первый раз не тренировался, а с Якутом языком чесал. Конечно, не хотелось терять форму, но развивать открывшийся дар было в разы интереснее.

Увольнение в воскресенье нам не дали. У третьекурсников намечался выезд в поле, с ними поехала и боевая группа. Учения опять проходили на полигоне за озером. Там имелся полноразмерный макет городских кварталов, состоящий их одинаковых трёхэтажных зданий. Среди них мы отрабатывали тактические приёмы: перемещение, оборону, высадку-посадку в машины и прочее.

День запомнился бесконечным окриками унтеров, да тем, что на обратном пути заглох один из бронетранспортёров. Больше ничего примечательного не произошло.

Вернулись к ужину. Повесили силовые костюмы в рамки, отправились в столовую. Поев, я отправился в оружейку, чтобы почистить доспех. Обычно старшекурсники подряжали первогодок, но я делал всё сам, не желая доверять свою броню кому-то другому.

Едва принёс ведро с тряпкой, как в оружейку стали приходить недовольные курсанты из боевой группы. Оказалось, всем было приказано собраться здесь. Прибыли и взводные командиры, в том числе поручик Глазунов по кличке Гном. Велели одеваться, брать оружие и строиться перед крыльцом. Никто ничего не объяснял.

Не успели мы собраться и выйти на улицу, как к крыльцу подъехали четыре броневика и «Слоны». Боевая группа погрузилась в них, и нас куда-то повезли. Сидя в глухой стальной коробке вместе с семерыми бойцами, я не видел ничего вокруг. На ум приходили два варианта: то ли командования захотело напрячь нас внезапными учениями, то ли где-то поблизости опять произошёл выброс, и нас послали устранять последствия.

Парни, ехавшие со мной, склонялись к последнему.

— Думаете, боевой? — крикнул один сквозь рёв двигателя.

— Да скорее всего, — ответил унтер с позывным Башмак. — Вряд ли нам ночные учения херанули. Небось, опять где-то рядом сверкает.

— Хотя бы объяснили. Опять всё молчком. За…али.

— Не ссы. Приедем — скажут.

Это точно, думал я, всё скажут, когда приедем. Только вот секретность такая напрягала. Что такого могло случиться?

Глава 14

Бронетранспортёр резко затормозил, кормовой люк опустился, и все восемь бойцов, похватав ружья, выскочили из нутра стальной гусеничной коробки.

Я вылез и огляделся по сторонам. Колонна встала на перекрёстке двух относительно широких улиц. Нас окружали старые каменные дома, неподалёку виднелась автобусная остановка, изрисованная граффити. Было пусто: ни людей, ни машин. Магазины не работали. Фонари светили лишь на центральной улице, вторая, пересекающая её, тонула во мраке.

Где мы находимся, я не понимал. Это мог быть какой-нибудь посёлок или окраины Москвы. Последнее выглядело более вероятным: слишком уж много каменных зданий. Ещё и какая-то «высотка» этажей в семь торчит дальше по улице. Очень уж похоже на крупный город.

Бойцы заняли позиции вокруг машин. В эфире послышались переговоры командиров. Поручик Глазунов приказала Башмаку, Лосю, мне и ещё одному парню идти на другом перекрёстке, что находился левее колонны, и мы потрусили туда.

Здесь было так же пусто и темно. Свет в окнах почти нигде не горел. Город казался вымершим. Но кое-где всё же светились редкие жёлтые прямоугольники — значит, тут ещё жили люди.

Иных видно не было.

— Задолбали. Опять на Москву пошли, — пожаловался Лось. — Интересно, и много их на этот раз?

— Опять? — переспросил я. — А что, уже бывало такое?

— В двадцатых числах на набережной шарахнуло три выброса, — ответил Башмак.

— Мы тоже выезжали, — добавил Лось. — А ты, Кирюх с нами не был тогда, что ли?

— Нет, я в другом месте был, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Оказывается, выбросы в Москве происходили уже третий раз за последние два месяца, но районы эти никто даже не собирался эвакуировать. О чём только генерал-губернатор думает? Да его за такое под суд надо отдать!

— А какой это район? — спросил я.

— Мне с хрена ли знать? — резко ответил Башмак. — Всё, парни, хорош клювами щёлкать. Наблюдаем за периметром.

Повисло молчание. Мы вчетвером стояли на пустом перекрёстке, вглядываясь в ночь. Где-то неподалёку загудел мотор машины и вскоре затих. Воцарилась непривычная для города тишина. И только в наушнике гарнитуры звучали голоса переговаривающихся меж собой командиров подразделений. Я слышал названия улиц, которые оцепляли другие два взвода, но мне это не говорило ровным счётом ничего.

— Сотый, сотый, вызывает Гром, бегом к точке высадки, — прорвался сквозь голоса в эфире поручик Глазунов. — Как слышишь, Сотый? Приём.

Он обращался ко мне. Я нажал кнопку встроенной в шлем рации:

— Гром, говорит Сотый. Понял, иду.

Я побежал обратно к освещённому фонарями перекрёстку, где толпились бронетранспортёры и «Слоны». На некоторых машинах уже вращались локаторы, в возле одного из «Слонов» сгрудились офицеры в силовых костюмах. Они изучали расстеленную на капоте карту.

— Капрал Столетов по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал я.

Все посмотрели на меня. Маски были подняты, и я встретился взглядом с Алисой Болховской, которая находилась вместе со всеми.

— Столетов, поедешь с передовым отрядом, — кинула она мне.

— Есть.

Я и ещё несколько ребят в броне стояли рядом и ждали, а Болховская что-то объясняла Глазунову, водя по карте карандашом. Затем поручик подошёл к нам.

— Так, бойцы, — пробасил он, — сейчас садимся в машины и выдвигаемся к месту выброса. Наша задача, как обычно, прочесать улицы и дворы, ликвидировать всех синих. Их здесь штук тридцать. По всей округе разбрелись. Быстрее справимся, быстрее вернётесь. Всё уяснили? Тогда за мной, по машинам.

Нас было восемь человек. Мы уместились в двух «Слонах». Я ехал в одной машине с Глазуновым, Севером и разведчиком Репьём. Север, как обычно, сидел за баранкой. Это оказалась та самая группа, с которой каталась Болховская, но сейчас вместо неё отправился наш взводный.

Оба «Слона» помчались по улице, свернули на неосвещённую дорогу, затем опять свернули, проехали ещё пару кварталов и остановились рядом с длинным четырёхэтажным зданием, окружённым кованой оградой.

Отряд покинул машины.

Гном велел нам настроиться на другую частоту, поскольку в общем эфире было слишком шумно, вытащил из подсумка карту и начал объяснять, кому куда идти. Водители и разведчик должны были ждать здесь, остальным пяти бойцам поручик определил территорию для зачистки. Мне достался довольно крупный кусок за следующим перекрёстком.

В зависимости от того, сколько по улицам шляется существ, мы могли закончить зачистку за пару часов или провозиться всю ночь. Иные имели привычку разбредаться, кто куда, и найти их было порой не так-то просто. Но ничего не поделать — такая работа. Мы не могли оставить в жилом районе ни одного синего ублюдка.

Разведчик тараторил в эфире, называя месторасположение иных. Тех поблизости оказалось около двадцати штук. Сильных не наблюдалось. На открытой местности их пострелять было бы раз плюнуть, но работа в городе — совсем другое дело.

Идём вместе с Гномом вперёд, и на следующем перекрёстке сворачиваю налево.

Тёмная узкая улица, по которой я двигаюсь, плавно уходит направо. За поворотом обнаруживаются два «светлячка». Они бредут в мою сторону на небольшом расстоянии друг от друга.

Вкидываю модуляционную винтовку и стреляю в первого. Оба разворачиваются и бегут прочь. Один падает, сражённый тремя выстрелами, другой ныряет в подворотню. Мчусь к убитому существу, отправляю энергию в поглотитель (надо же хоть что-то сдать на склад), а затем добегаю до здания, во дворе которого скрылся второй.

Это оказывается четырёхэтажный дом годов пятидесятых, с П-образной планировкой. Во дворе — темно, и только фонари над подъездами распространяют вокруг себя тусклое жёлтое сияние. У меня на лбу закреплён фонарик, но я его даже не включаю — итак всё неплохо вижу.

Во дворе снова обнаруживаю двух иных. По одному из них бью импульсами средней мощности, второй бежит прочь, прыгает на ближайшую стену и лезет по ней, цепляясь пальцами за ровную поверхность. Стреляю в него, но лишь откалываю кусок штукатурки. Существо разбивает стекло в окне на третьем этаже и исчезает внутри дома.

Энергию с убитой твари забираю себе. Затем иду к подъезду, в котором по моим расчётам находится квартира, где спрятался последний «светлячок».

Поднимаюсь по ступеням на третий этаж, прислушиваюсь. В доме тихо, но за одной из дверей чувствую энергию. Высаживаю ногой дверь, захожу в тесный коридор. Синяя тварь вылетает из комнаты и сразу же попадает на мушку. Хлопают выстрелы, существо катится по полу. Оно пытается подняться. Подскакиваю, придавливаю его ладонью и поглощаю в считанные секунды.

Осматриваю квартиру. В комнате, откуда выскочил иной, на полу лежит пожилой мужчина с растрёпанными волосами и застывшим выражением ужаса на лице. Больше никого нет.

Обычные люди часто становились жертвами таких вот «светлячков», если тем удавалось забрести в населённый пункт. Каждый человек обладал зачатками энергии, а значит, каждый имел шанс стать пищей для иного. Старику, жившему здесь, не повезло. Хорошо, что существо не успело добраться до других квартир.

Я вышел на лестничную клетку. В это время приоткрылась дверь квартиры напротив и тут же захлопнулась.

— Эй, там кто-нибудь есть? — спросил я. — Я не причиню вам вреда. Я ищу иных.

Ответа не последовало. Жильцы боялись незваных гостей. Ну и хрен с ними.

Я отправился вниз. На втором этаже меня ждал какой-то небритый мужик средних лет в трико и безрукавной майке.

— Простите, ваше благородие, — произнёс он, — а что тут случилось? Дом эвакуируют? Что нам делать?

— Сидите по квартирам и не высовывайтесь, — ответил я. — Пока никого не эвакуируют.

— Ну что ж, не эвакуируют, так не эвакуируют. Будем ждать, значится.

— Видел иных поблизости?

— Во дворе какая-то синяя сука недавно околачивалась. Больше не видел ничего. Мы тут сидим, носу боимся высунуть.

— Почему вас не эвакуировали? Много здесь народу живёт?

— Дык, полдома. А чёрт их поймёт, почему не эвакуируют? Не эвакуируют — и всё тут. Кому есть, куда податься, уехали все, а мы живём. А куда деваться? Может, власти-то вспомнят о нас. Неужто подыхать нас тут бросят?

— Этот вопрос, к сожалению, не ко мне. Пишите жалобы в первое отделение. Пусть император разбирается с тем говном, которое сюда назначил.

— Да-да, конечно, будем жаловаться. Как же иначе? Царю батюшке нашему сообщить надобно. Уж он, поди, и не знает, что творится-то тута.

Я спустился вниз, вышел на улицу.

Судя по тому, как часто здесь происходят выбросы и сколько появляется иных, район этот давно пора сделать красной зоны, но пока никто даже не чешется. Странно это всё. О чём там наверху думаю? То ли им плевать, то ли какие-то корыстные соображения имеются. Фиг поймёшь. Разобраться бы надо, только кто разбираться будет?

Доложив о трёх убитых светлячках, я двинулся дальше и вскоре упёрся в промышленную территорию.

Огромное кирпичное здание с почерневшими стенами и большими окнами вырисовывалось в ночи угрюмой скалой. Левее проходной зияла брешь в ограде, была разрушена часть одной из пристроек. На дороге валялись куски кирпича и покорёженные железяки. Выброс произошёл где-то совсем близко и порушил всё вокруг.

На территории предприятия тоже царил хаос. Повсюду валялись обломки стены, а возле железнодорожных путей лежали на боку два помятых грузовых вагона.

Я запросил у разведчика данные. Репей ответил, что поблизости бродят пять иных. Чтобы их найти, мне предстояло обшарить здесь каждый закоулок, а возможно, и цеха. Занятие не быстрое.

Из-за вагонов вышел человек в замасленных куртке и штанах. Заметив меня, он побежал навстречу. Глаза его горели синим. Гибрид.

Я убрал за спину винтовку и, когда существо подбежало, сбил его с ног ударом кулака. Гибрид отлетел шагов на пять, поднялся и опять бросился в бой, но тут же получил по лицу второй раз. Я не дал ему встать. Подскочил, схватил за горло и несколькими ударами проломил голову, после чего вытянул энергию.

Мне досталось девяносто единиц. Это значило, что в мужика вселился иной четвёртого уровня — почти такой же, какой пять месяцев назад пытался захватить меня.

По заводской территории я бродил часа два, разыскивал четырёх существ, о которых докладывала разведка.

Первого нашёл быстро — он застрял в закоулке между цехами. «Светлячок» пытался залезть на стену, но я сбил его парой выстрелов. Остальных трёх никак не мог обнаружить. Разведчик говорил, что твари совсем близко. Обхожу постройку — никого. Очень не хватало индивидуального радара, пусть даже самого слабого с радиусом в сто метров.

В конце концов, ко мне на помощь пришёл Гном. Он быстрее всех разобрался со своим участком. Закончили зачищать завод мы вдвоём.

Пока выслеживали иных, пришлось прочесать пару цехов. В одном я наткнулся на четыре трупа. Здесь же бродил «светлячков», заплутавший в лабиринте из помещений и станков. Уже шесть человек стали жертвами мелких синих ублюдков — и это только те, кого я видел сам. Люди почему-то до сих пор работали, хотя должны были давно находиться далеко отсюда, как само предприятие.

Наконец, близлежащие кварталы были зачищены, и наш небольшой отряд собрался возле машин. Думали, поедем домой, но вдруг Гному по рации сообщили, что неподалёку случилось ещё два выброса — на этот раз в Хорошёво, пригородном посёлке в трёх километрах от нас. Мы немедленно выдвинулись туда.

Остановились среди частных домов. Левее вдали виднелись двухэтажные бараки, правее — пустошь. Во тьме поблёскивали несколько синих точек. Мы направились к ним всем отрядом и быстро положили пятерых «светлячков» и одно существо покрупнее, после чего Гном опять распределил территории, и мы по одному, по два разбрелись по посёлку. На этот раз мой улов оказался хуже — всего три иных.

За ночь мой баланс подрос почти на сто пятьдесят единиц. Скорость потока тоже постепенно росла в течение последних двух недель. Сейчас она достигла отметки в 11,2 что считалось очень даже неплохо: иные поглощались быстрее, лучше получалось управлять энергией, дестабилизация наступала медленнее.

Закончили мы лишь к утру. Опять собрались возле машины и долго ждали приказа возвращаться. Но его не поступало. Наконец, в девятом часу Глазунову всё же велели ехать в спецшколу.

На обратном пути мы наткнулись на перевёрнутый «Слон». Его бок был сильно помят, машина валялась на тротуаре вверх колёсами, а стена двухэтажного дома напротив обрушилась. В соседних зданиях отсутствовали стёкла на первых этажах.

— Что здесь произошло? — спросил я. — Выброс был?

— Да, ночью был выброс, — подтвердил поручик Глазунов.

— Кто-то пострадал из наших?

— Без понятия, — Гном не отличался болтливостью, да и пребывал он под утро в мрачном расположении духа. То ли спать хотел, как и мы, то ли его что-то расстраивало.

Мне и самому думалось, что начальство делает всё через задницу. Вспомнилось, как нас накрыло по пути в Царицыно. Тогда сопровождавшего меня офицера убило на месте. Скорее всего, сейчас тоже без жертв не обошлось.

Курсантов послали зачищать территорию сразу после выбросов, а так делать было нельзя. После выброса следовало выждать некоторое время, запросить данные с энергоразведывательной станции, и если там дадут добро, выдвигаться. Нас же кинули сюда без подготовки. Если бы такое произошло с курсантами одной из школ категории «А», да ещё где-нибудь недалеко от столицы, давно полетели бы головы. Но на то, что творилось в этом захолустье, высшее руководство забивало болт.

Да и почему мы? Почему не защитники с ближайшей базы? Они же должны этим заниматься. Или опять кадров не хватает?

По прибытии в спецшколу удалось пару часов вздремнуть до обеда, а после уроков, когда начиналось время самостоятельной подготовки — ещё столько же.

Думал, до конца недели сосредоточусь на занятиях, а в субботу и воскресенье — поеду на охоту. Давно не посещал сектор 116, пора было наведаться туда и продолжить прокачку. Но планы мои нарушил вызов в штаб боевой группы во вторник утром.

В небольшом конференц-зале собрались пять человек, я оказался шестым. Седьмым был пузатый мужчина с лысиной и полковничьими погонами. Он сидел за столом, а бойцы расположились на стульях напротив. С удивлением я обнаружил среди присутствующих Лиду. Был тут и поручик Глазунов. Остальные трое членов боевой группы тоже имели унтер-офицерские лычки.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — поздоровался я со старшим офицером.

— Садись, капрал, — велел полковник. — Итак, все в сборе. Объясняю ситуацию. Есть для вас, ребятушки, задание. Сразу говорю, задание оплачиваемое, получите хорошую надбавку к жалованию. Сложного ничего нет. Поедете в красную зону вместе с группой курсантов. Они будут выполнять своё задание, вы будет прикрывать. Сильных иных разведка там не обнаружила, но поработать придётся.

Задания мне показалось подозрительным. Каких курсантов придётся прикрывать? Что они там забыли в этой красной зоне посреди недели? Но когда в конференц-зал вошёл подпоручик Козлов — глава клана Филина, я начал догадываться, о чём идёт речь.

— Здравь желаю, ваше высокоблагородие, — козырнул он.

— Здравствуйте, подпоручик. Вот вам подмогу нашёл. Уровень у всех пятнадцатый и выше, так что можете смело отправляться в пустыню и заниматься, чем должно.

— Благодарю, ваше высокоблагородие. Всего шестеро?

— А сколько вам нужно? Всю боевую группу отправить?

— Никак нет. Думаю, справимся.

— Тогда работайте, — полковник поднялся из-за стола и вышел, оставив нас вместе с подпоручиком Козловым.

— Ну что, подпоручик, помочь вам, говорят, надо? — спросил Гном ироничным тоном. — Ваши курсантики в пустыню уже и носа боятся высунуть без сопровождения?

— Хватит насмешек, господин поручик. Это приказ полковника, и вам придётся его выполнять. Тем более, вы тоже получите награду. Так что давайте не будем жаловаться, а просто сделаем дело.

— Да не вопрос. Надо вам задницу прикрыть, прикроем. У нас ребята сильные все. Надеюсь, оплата будет достойной, а не как в прошлый раз.

— Всё от нас с вами зависит. Хорошо поработаем — хорошие деньги будут.

В тоне Гнома чувствовалось пренебрежение. Не знаю, в каких они с Козловым находились отношениях, но явно не в дружеских. Да и подобные выезды, судя по всему, происходили уже не первый раз, и кажется, поручик был не слишком доволен этим.

Теперь же и мне предстояло участвовать в сборе кристаллов, и радости я от этого не испытывал никакой. Но вовсе не потому, что данная деятельность была незаконной, мне просто претило помогать «филинам» — людям, которые хотели меня убить, а возможно, до сих пор хотят.

Между прочим, в пустыне я стану для них прекрасной мишенью. В чём проблема застрелить меня, а потом свалить всё на иных? Одно утешало: поручик Глазунов такого точно не допустит.

— Я не стану им помогать, — сказал я.

— Что⁈ — Гном обернулся ко мне.

— Я подпоручику Козлову с его собирателями помогать не намерен. В этом деле я не участвую. Без меня обойдётесь, хорошо?

— Что-то я не понял, — Гном вытащил на меня глаза. — А тебя никто и не спрашивает, Столетов. Это приказ.

— Тогда я данный приказ выполнять отказываюсь.

— Ты что, совсем охренел? Что значит, «отказываюсь»? В армии нет такого слова.

— Тогда обжалую.

— Вот выполнишь, тогда обжалуй, сколько хочешь.

— А я сейчас хочу.

— «Хочу» тоже нет такого слова. Это у папеньки с маменькой будешь хотеть, а здесь будешь выполнять то, что приказано.

— Господин поручик, — произнёс Козлов с нескрываемым ехидством. — Разберитесь уже со своими подчинёнными, да побыстрее. Нам выезжать скоро надо.

— А ты своими занимайся, не лезь, куда не просят. Так, Столетов, пошли выйдем.

Мы вышли в коридор.

— Ты чего мне тут устраиваешь, а? Что за истерика? — стал давить на меня Глазунов.

— Никак нет, не истерика. С подпоручиком Козловым и его компанией у меня свои счёты, и помогать я ему не намерен, — объяснил я.

— Да мне срать на ваши «счёты». Ты что себе позволяешь? Тебе приказано — ты делаешь. Это ясно?

— Никак нет, не ясно. Есть вещи…

— А если не ясно, — перебил меня Гном, — тогда на губу пойдёшь или под трибунал. Здесь тебе не школьная вечеринка.

— А вы сами-то под трибунал не хотите за то, чем тут занимаетесь? Думаете, я не знаю, что Козлов кристаллы налево толкает? Не надо меня в это впутывать.

— Знаешь что… Да за таки угрозы можно и зубами подавиться. Другой бы на моём месте давно тебе пи…юлей отсыпал бы.

— Если б сил хватило, — добавил я.

— Ладно, заканчиваем этот цирк. Приказ выполнять отказываешься?

— Отказываюсь.

— Тогда и в боевой группе ты больше не служишь. Всё, свободен.

— Хорошо. Только это не вам решать, служить мне в боевой группе или нет.

— Знаю. Но терпеть тебя тут никто не будет. Ни я, ни остальные офицеры.

— Ну и ладно. Мне всё равно.

Мне действительно было всё равно. Разумеется, я чему-то здесь учился, постигал тактику, тонкости охоты на иных и прочее, но в плане прокачки без этих поездок и учений потеряю немного. А то, что надо узнать, и так узнаю, со временем.

— Значит, свободен. И больше здесь не показывайся.

— А как же подпись поставить? Я же контракт заключал с вами.

— Пошёл вон!

— Ладно. Прощайте, ваше благородие, — я развернулся и зашагал прочь.

Я не был уверен, что меня не посадят на губу, но почему-то казалось, что вряд ли кто-то захочет устроить мне проблемы. Филины занимались незаконной деятельностью, возможно, даже директор об этом не знал (что вряд ли), никому лишний скандал не нужен.

С другой стороны, кто знает, вдруг меня всё же решат наказать за неподчинение приказу? Возможно, Болховская продолжит под меня копать. А это уже чревато проблемами. СКИФ, конечно, случись что, спину мне прикроет, только вот не хотелось доводить до того, чтобы агентам пришлось вмешиваться.

Я вышел на улицу, застегнул куртку, надел шапку, остановился, огляделся. Что ж, скучать без боевой группы не буду. Больше свободного времени появится.

Я направился к общежитию, что виднелось за деревьями. К первому уроку уже опоздал, пойду, значит, ко второму.

— Столетов, — раздался за спиной басовитый окрик Гнома, заставивший меня обернуться. — Иди сюда. Бегом!

«Ну что ещё? Определитесь уже», — процедил я про себя.

— Слушаю, ваше благородие, — проговорил я, возвращаясь к крыльцу.

— Допрыгался ты, Столетов. С тобой командующая боевой группы говорить сейчас будет. За мной.

Я хмыкнул. Вот и Болховская подключилась. Наверное, опять начнёт давить и стращать трибуналом. Она-то знает мою тайну, пусть и не полностью.

Я прошёл за Глазуновым и направился в кабинет майора.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — лениво произнёс я, заходя в комнату. — Вызывали?

— Да вызывала. Что ты там опять учудил? — вздохнула она. — Какие у вас с Глазуновым проблемы возникли? Присаживайся, поговорим.

Глава 15

Я не ожидал ничего хорошего от разговора с Болховской. Во время прошлой нашей встречи она грозила отдать меня под трибунал. Вряд ли с тех пор что-то изменилось.

Усевшись на предложенный мне стул, я сложил руки на животе и уставился на Алису, гадая, чем на этот раз госпожа майор будет меня стращать.

— Поручик Глазунов дал тебе задание, — проговорила Болховская довольно спокойным тоном, в котором пока что не чувствовалось угрозы. — Ты отказался выполнять приказ. Почему?

— Он разве сам вам не сказал? — спросил я.

— Кирилл, отвечай на вопрос. Хочу услышать твою версию.

— Мне было приказано помогать подпоручику Козлову и его банде собирать кристаллы. Я не желаю это делать. Они меня недавно хотели убить.

— Напрасно переживаешь. Твоей жизни ничего не угрожает. Рядом с тобой будут поручик Глазунов и ещё четыре бойца из боевой группы.

— Вы не поняли. Я не боюсь за свою жизнь. Я просто не хочу иметь ничего общего с грязными делишками банды Филина.

— А, кажется, я поняла. Через чур правильным себя мнишь? Руки пачкать не хочешь? А помнится, ты и сам энергию себе присваивал, вместо того, чтобы на склад сдавать, — с иронией проговорила Алиса.

— Это тут ни при чём. Ещё раз объясняю: я не желаю им помогать. Они меня убить пытались, а теперь я должен задницу им прикрывать этим уродам? Без моих услуг обойдутся.

— Кажется, я поняла… Значит, всё дело в банальной обиде?

— Я на них не обижаюсь, но…

— Кирилл, — перебила меня Болховская тоном, не терпящим возражений. — Тебе отдали приказ ехать в красную зону и выполнять свою прямую обязанность: уничтожать иных. Дела Козлова и его компании тебя не касаются. У них своё задание, у тебя — своё. В чём проблема? Ты получишь надбавку к жалованию. Полковник ведь пообещал надбавку, верно? А заодно сможешь высосать энергию из пары-тройки «светлячков». Так пользуйся возможностью, пока дают.

В риторике Болховской произошли перемены. Теперь госпожа майор как будто и не видела ничего дурного в том, что я поглощаю энергию.

— А вы, смотрю, как будто и не против, — заметил я. — Помнится, вы меня под трибунал хотели отдать.

— Мне много чего не нравится, но я выполняю приказы. И ты должен делать то же самое, если не хочешь неприятностей. Пока директор на твоей стороне, но он не станет терпеть бесчинство в своём заведении.

Наверное, Алиса всё же достучалась до Меншикова со своими претензиями в мой адрес, и он поставил её на место. Наверное, с бандой Филина случилась похожая история. Болховская, возможно, и не участвовала в их нелегальной предпринимательской деятельности, но и пойти против приказов вышестоящих офицеров не могла.

— Есть вещи важнее приказов, — проговорил я.

— Кирилл, слушай меня внимательно. Больше повторять не буду. Во-первых, твоя безопасность гарантирована. Никто из ребят Козлова на тебя напасть не посмеет. Во-вторых, я не хочу исключать тебя из боевой группы. Ты за эти месяцы зарекомендовал себя с лучшей стороны. Сейчас ты на хорошем счету у начальства, не порть себе репутацию. В-третьих, подумай о собственной выгоде. Глупо столько терять из-за какой-то обиды.

Я задумался. В словах Алисы была логика. Если есть возможность добыть лишние единицы энергии, то какая разница, кто со мной поедет и чем они там будут заниматься? Сколько получится поглотить? Если сто-двести единиц — уже хорошо. Ещё и деньги дадут. И всё равно внутри шла борьба: одна часть меня требовала ехать в пустыню и поглощать иных, другая — сопротивлялась.

— Сами-то с этого хоть что-то имеете? — спросил я. — Или только приказы выполняете, а вся прибыль полковнику вашему идёт? Кто он? Заместитель по боевой работе? Это ведь он заведует данной деятельностью, верно?

— Откуда ты всё это знаешь? — нахмурилась Алиса. — И какое это имеет отношение к делу?

— Да так… может, имеет, может, нет. Неважно. Уговорили, я поеду.

— Я рада, — совсем нерадостно вздохнула Алиса. — А теперь бегом в оружейку. Не задерживай выезд.

Я хотел уже идти, но тут вспомнил об ещё одном деле и подумал, раз уж я здесь, почему бы не озвучить волнующую меня проблему.

— Ещё какие-то вопросы? — спросила Болховская.

— Да, есть вопрос. Почему во время вчерашней вылазки была нарушена техника безопасности? Я видел на обратном пути разбитый «Слон», попавший под выброс. Сколько человек погибло? И всё из-за того, что вы послали людей к местам выбросов, даже не убедившись, что там безопасно. Или опять просто выполняли приказ?

— Эти вещи я обсуждать не намерена, — тон Алисы снова стал ледяным.

— Вы не думали, что это однажды может и до императора дойти?

— И слава Богу, если это однажды случится. Думаешь, я сама не вижу? Думаешь, ты сейчас открытие для меня сделал? Вот именно, я выполняю приказы, как должно поступать любому офицеру, солдату или курсанту. Моя совесть чиста, и не тебе меня попрекать. Разговор окончен. Свободен.

Судя по тону Болховскй, вчерашнее происшествие её саму тревожило. Наверное, зря я на неё бочку катил. От неё зависело не так уж и много. Обычный исполнитель. Главные решения принимались наверху, и требовать ответов следовало от высокопоставленных чинов, а не от офицеров среднего звена, которые по сути — люди подневольные. Да и заниматься этим должны компетентные органы, а не я.

— Прошу прощения, если вас задел, — я поднялся со стула, вытянулся по стойке смирно, развернулся и направился к двери.

— Кирилл, — окликнула меня Болховская.

Я обернулся:

— Слушаю, ваше высокоблагородие.

— Вчера никто из группы не погиб. Нам повезло.

— В следующий раз может не повезти.

— Знаю. Всё, иди.

Слова Болховской мне казались искренними. Может быть, она так ловко пыль в глаза пускала — я плохо разбирался в людях. Но почему-то ей верил.

Но кто в таком случае виноват? Кто должен нести ответственность за происшедшее? Директор? Вряд ли он сам решает, куда направить боевую группу. А кто решает? Армейское руководство? Генерал-губернатор? Как минимум за эвакуацию ответственен именно он. Может быть, и за всё остальное — тоже.

Я подумал, надо попросить Марину, чтобы та доложила своему начальству о творящемся здесь беззаконии. СКИФ, конечно, не будет ничего делать, но у агентов наверняка есть связи в самых высоких кругах власти. Пусть намекнут там кому-нибудь, мол так и так, есть серьёзные проблемы в Московской губернии. Вдруг столичные чины зашевелятся?

Когда я пришёл в оружейную комнату, здесь не было никого, а несколько зарядных стоек стояли пустыми. Быстро облачился в броню, получил у каптенармуса в соседнем помещении модуляционную винтовку, две запасные батареи к ней и снегоступы, вышел на улиц.

Перед крыльцом толпилось около тридцати человек в силовых костюмах. Четыре гусеничные броневика ждали нас, урча моторами.

— Столетов? — у Глазунова маска была поднята, и на его широком бородатом лица отразилось изумление. — А ты что тут делаешь?

— Выполняю приказ, еду на задание, — ответил я.

— Жди здесь, — велел поручик и побежал в штаб, а через две минуты вернулся и крикнул: — Бойцы, по машинам! Выдвигаемся! Мои — в первую «коробочку».

Глазунов забрался в кормовой люк первого бронетранспортёра, я и остальные пятеро членов боевой группы залезли следом. Я оказался с краю, возле выхода, с другой стороны сидела Лида, Гном расположился на командирском кресле спиной к водителю.

Механизм поднял кормовую дверь-аппарель. Машина с рёвом поползла вперёд. Свет проникал сквозь открытый люк в крыше, а то, что творится снаружи, я мог наблюдать лишь через задний перископ, да и то обзор оставлял желать лучшего.

— Это что такое было? — крикнула мне на ухо Лида.

В машине было настолько шумно, что поручик не слышал нас.

— Ты про что? — спросил я.

— Ты совсем головой тронулся, со взводным спорить?

Я махнул рукой:

— Забей.

— На губу посадят.

— Не впервой.

— И почему я не удивлена?

— Ты хоть знаешь, что за курсанты с нами едут?

— Без понятия.

— Те, кто на нас в спортзале напал.

— И что?

— А теперь мы им помогать будем.

— Да мне плевать.

— Ясно.

Лида тоже относилась спокойно к данной проблеме, и я окончательно утвердился в своём решении. Возможно, действительно, не стоило напрягаться из-за таких пустяков.

По ровной дороге ехали недолго. Когда начало трясти, сразу стало понятно, что ползём через поле. Путь оказался длинным.

Наконец машины остановились, и все, кроме мехвода, выбрались на улицу. Один из наших сразу же полез на крышу устанавливать локатор, после чего забрался на место позади водительского, где были радар и прочие приборы наблюдения. Я, Лида, Гном и ещё два унтер, имеющие относительно высокие уровни, надели снегоступы, зарядили батареи винтовок.

Люди Козлова (сам он, что интересно, не поехал), тоже вылезли из броневиков. Гном приказал нам четверым разойтись метров на сто друг от друга и двигаться вперёд. Задача заключалась в том, чтобы очистить территорию от иных и создать безопасную область для второго отряда, который будет собирать кристаллы. Все двадцать человек из клана Филина храбро ждали, пока наша пятёрка разберётся с угрозой.

Существ здесь оказалось много. Давно столько не видел. Разведчик доложил, что иных поблизости более сотни. Мелкие синие точки торчали тут и там на склоне холма впереди. Но чтобы добраться до них, вначале требовалось спуститься в низину.

Подобравшись метров на сто, мои спутники открыли огонь по существам издалека, я же не торопился, топал вперёд, стараясь максимально сократить дистанцию.

— Сотый, ты куда? — обратился ко мне по рации Глазунов. — Не подходи к ним слишком близко. Как понял?

— У меня свои методы, — ответил я. — Я должен подойти ближе.

— Я приказал остановиться. Жить надоело?

— Есть, — проговорил я, с неохотой выполнив приказ.

Опять мне мешают. Иных в поле зрения не так уж и много, а двадцать-тридцать мелких существ, даже если они нападут одновременно, проблемой для меня не станут с моим-то уровнем сопротивления поглощению. Но Гном то ли не знал об этом, то ли просто решил действовать по инструкции во избежание лишних проблем.

Чтобы не провоцировать лишние конфликты во время боевой операции, я решил не спорить. Окинул взглядом местность, нашёл ближайшего иного, прицелился и стал стрелять по нему.

Под нашим огнём несколько «светлячков» упали, остальные принялись метаться по полю, не понимая, что происходит, и попасть в них с такого расстояния было очень сложно. Поэтому Гном приказал двигаться дальше. Я зарядил батарею и продолжил путь вниз по склону.

Я был в низине, когда иные, наконец, почуяли нас и побежали навстречу. Мои спутники продолжали палить, я же откинул за спину винтовку и приготовился к рукопашной схватке.

Ко мне один за другим подбежали четыре мелких иных и одна тварь покрупнее, что светилась ярче всех. Двух «светлячков» я сразу же схватил и стал поглощать, третьего поднял в воздух силой мысли. Когда первые два растворились, подоспели следующие, в том числе, яркое существо. Очередного мелкого я отшвырнул прочь ударом кулака, а сильного схватил и стал впитывать. Затем разобрался с тем, который висел в воздухе, и прикончил последнего.

Дальше — больше. Получилось так, что мои спутники отстали, а я оказался впереди всех, сделавшись чуть ли не магнитом для всех иных в округе. Пока я поднимался по склону, ко мне сбежалось восемь «светлячков», а ближе к вершине встретил существо третьего уровня, двух — второго и шестерых совсем слебеньких. К счастью, Гном своими приказами мне больше не мешал работать.

На обратном склоне, который плавно переходил в очередную возвышенность, поросшую редкими зарослями, шлялось несколько десятков существ, но к ним мы не пошли. Поручик приказал оставаться каждому на своей позиции и отстреливать тварей, которые будут подбираться слишком близко.

В это время основная группа, выехавшая для сбора кристаллов, прочёсывала с энергоискателями и лопатами местность позади нас.

Во второй половине дня курсанты в поисках кристаллов начали подниматься на занятый нами склон. Глазунов приказал двигаться дальше, и мы потопали к черневшим впереди зарослям кустарника и низкорослых берёзок. Из-за бугров, снежных наносов и относительно плотной растительности я не видел ребят, идущих слева и справа, как и они меня. Иных тоже мелькало не слишком много.

Разведчик докладывал, что поблизости бродит существо четвёртого уровня. Поручик велел всем сохранять бдительность, хотя серьёзной опасности оно для нас не представляло.

Вскоре сильный иной вышел на меня. Крупное тёмно-синее существо ростом под три метра показалась среди зарослей. Когда оно приблизилось, я опрокинул его в снег одним ударом, поглотил и двинулся дальше.

Так мы бродили до темноты, а часов в шесть вечера нам приказали возвращаться.

Я ни капли не пожалел о том, что согласился ехать. Не знаю, много ли «филины» насобирали в снегу кристаллов, но мне досталось в общей сложности около трёхсот единиц энергии.

Буквально через три дня мне пришлось снова отправиться в красную зону, на этот раз в сектор 116. В пятницу получил увольнение, а рано утром в субботу поехал на базу на Осиновой улице. Дел предстояло много: собрать снаряжение, заскочить в магазин, на заправку и потом часа два пилить до пункта назначения.

Но первым делом я, конечно же, созвонился с Мариной, чтобы получить инструкции. Сделал это сразу по прибытии на базу. Моя наставница сказала, что скоро подъедет.

Я завтракал бутербродами с чаем, когда появилась Марина. Не снимая верхней одежды и обуви, она прошла на кухню и села напротив.

— Будешь чай? — предложил я.

— Нет, давай сразу к делу, времени у нас мало, — Марина извлекла из чёрной кожаной папки сложенную карту. — Внимательно изучи. С прошлого раза произошли кое-какие изменения. Пространство у границы стало стабильнее, можешь воспользоваться прежней дорогой, но в некоторых областях до сих пор сохраняется угроза выбросов. Какой у тебя баланс?

— Восемь семьсот двадцать, — я развернул карту и стал рассматривать сделанные ручкой пометки.

— До следующего уровня осталось набрать пятьсот семьдесят единиц. Если не будешь терять даром время, легко сделаешь это за два дня. Ещё и отдохнуть успеешь. У меня всё. Возникнут вопросы, я — на прежней частоте.

— У меня есть вопрос, — сказал я. — И не один.

— Хорошо. Давай, только быстрее.

Я прожевал бутерброд, залпом допил остатки чая, а затем принялся описывать сложившуюся в Москве ситуацию: выбросы в городе происходят регулярно, людей не эвакуируют, да ещё и курсантов отправляют на ликвидацию, не удосужившись провести предварительную разведку.

Марина слушала меня внимательно, а когда я закончил, проговорила:

— Мы подобными вещами не занимаемся. С этими проблемами следует обращаться в другие инстанции.

— Знаю, — сказал я. — Но у вас наверняка есть знакомые в этих самых инстанциях. Вы можете донести до них суть проблемы. Иначе никто даже шевелиться не станет. А разобраться надо.

Марина поморщила лоб, на её лице отразились раздумья:

— Думаешь, у моего руководства есть время и желание этим всем заниматься? Мы не полиция и за порядком не следим.

— Но мы же все в одной стране живём. Вы, наверное, себя чуть ли не богами считаете, и вам наши «мелкие земные делишки» неинтересны. Но может, хотя бы попробовать намекнуть, кому надо? Чего они жалование зря получают, если не работают ни хрена?

— Мы не считаем себя богами, — покачала головой Марина. — Просто занимаемся своей работой. Но знаешь… я подумаю, что можно сделать. Есть кое-какие связи, разумеется. Говоришь, нарушение техники безопасности имело место?

— Да, нас отправили на ликвидацию без предварительной разведки. Одну из групп курсантов накрыло выбросом прямо в черте города. На этот раз все выжили, повезло, только машину помяло, но ты же помнишь, что случилось, когда я ехал в спецшколу? Тогда погиб человек, светоносный. Да и я остался жив лишь чудом.

— Когда это было? В воскресенье?

— Да, разумеется.

— Ладно, я тебя поняла. Ещё что-то?

— Ты уже давно обещала выяснить формацию о моих родителях. У тебя получилось узнать, кто они?

— Да. Аркадий Скуратов и Елена Бельская.

Прозвучало это совершенно буднично. Не было в моём происхождении никакой тайны, никакой загадки. Непонятно только, почему отец меня так невзлюбил. Я ведь не сделал ему ничего плохого.

— Значит, я смогу оспорить решение отца о лишении меня фамилии? — спросил я. — Адвокаты за такое возьмутся?

— Пока тебе об этом не зачем думать, — отрезала Марина.

— Но чисто гипотетически?

— Я не настолько хорошо разбираюсь в семейной юриспруденции, чтобы ответить на твой вопрос. Сейчас тебе следует сосредоточиться на другом. Ну и мне тоже пора делами заниматься, — она поднялась из-за стола. — Удачно тебе поохотиться.

Марина ушла, а я собрал оборудование и вещи и отправился в путь. Если старая дорога стала безопасной — это хорошо, быстрее доберусь до сектора. Но даже по ней ехать долго, шестьдесят километров, причём не по асфальту, а по грязи и ухабам.

Мне снова предстояла рутинная однообразная работа: бродить по полям, стрелять мелких синих ублюдков и надеяться, что встречу существо покрупнее, с которого получу много энергии.

Иных в секторе 116 становилось всё меньше. Пятьсот семьдесят единиц энергии я еле-еле успел собрать к вечеру воскресенья. Думал, придётся всю ночь шататься по полям: не хотелось возвращаться домой, когда до нового уровня оставалось буквально пара десятков единиц.

Однако мне повезло. В девятом часу локатор засёк небольшую группу иных, которая двигалась на восток. Я подъехал к ним поближе, вылез из вездехода и пошёл наперерез. Почувствовав меня, существа бросились в атаку и один за другим были быстро поглощены, а я получил двадцать шестой уровень. Вместе с уровнем подскочила регенерация до 5,1.

Вернулся в школу уже за полночь, но зато ужасно довольный тем, что удалось выполнить план.

Со новой вылазкой Марина решила не тянуть и отправила меня в конце следующей недели так же на два дня, но уже чуть дальше, к другому заброшенному селу, находившемуся километрах в пятнадцати от деревеньки, рядом с которой я охотился прежде.

Иных здесь тоже было не слишком много, но зато встретились два существа четвёртого уровня, что позволило к вечеру второго дня набрать семьсот единиц энергии. Однако на этот раз о новом уровне говорить не приходилось. Помимо всего прочего за последние две недели сопротивление выросло до сорока одного, а скорость потока до 13,1.

Тем временем в спецшколе всё оставалось по-старому с одной лишь разницей: я перестал заниматься боксом и полностью сконцентрировался на энергетических тренировках и развитии телекинетических способностей.

С Бурдюковым, правда, тренировались всего два раза, ещё три раза я ходил в недостроенное здание один. Одному тоже нашлось, чем заняться: дробил кирпичи силой мысли, швырял их в стену и учился манипулировать сразу с несколькими предметами.

Получилось потренироваться и в день, когда меня опять назначили дневальным — второй раз за всё время учёбы. Я на полночи остался один в коридоре. В конце коридора стояли тумбочка и стулья, которые и стали для меня спортивными снарядами. Гаврюшин был тогда дежурным по роте, он вышел посреди ночи из комнаты и, увидев, какой бардак я устроил, приказал немедленно поставить всё на место. Пришлось прекращать упражнения и ждать, пока взводный уснёт, чтобы продолжить снова.

Нашлась возможность и с подругами встретиться, хотя распорядок был столь плотный, что времени не хватало ни на что. С Соней мы уединились ночью в спортзале, а к Лиде я заглянул после отбоя, когда она была дежурной. Пару раз мы пересекались между уроками.

Через неделю после второй вылазки мне, наконец, дали выходной. Так удачно совпало, что Соня в тот воскресный день тоже получила увольнение, и мы вдвоём поехали в Москву.

Сняли номер в относительно неплохой гостинице в центре город. Заказали еды из ближайшего кафе, я взял бутылку вина. Весь день ели, трахались и даже посмотрели какое-то кинцо по телевизору прямо в номере. К ужину торопиться не стали, поехали так, чтобы успеть к вечернему построению.

— Даже возвращаться не хочется, — сказала Соня, когда мы выехали со стоянки, и вездеход пополз по плохо освещённым опустевшим улицам. — Опять в казарму. Когда я уже стану офицером, чтобы иметь свою собственную квартиру?

— Для этого тебе придётся, как минимум, отучиться два с половиной года, — напомнил я.

— Долго. Почаще бы встречаться. Мне так грустно без тебя. Только и жду, когда мы увидимся.

— Я бы тоже с радостью, но, к сожалению, чаще не получается.

— Знаю, — вздохнула Соня, но тут же оживилась и насмешливо произнесла. — Представляю, как Лида ревновать будет. Ей-то сегодня не удалось выбраться на волю, так и сидит там весь день, бедняжка.

— Похоже, у тебя будут неприятности.

— У меня-то? С чего это вдруг? Мы же с Лидой практически лучшие подруги.

— Правда, что ли? Даже не верится. Как так получилось, что вы подружились? — я подумал, момент подходящий, чтобы расспросить поподробнее.

— Да как-то само собой вышло. Когда ты уехал в декабре, я долго расстраивалась, а Лида заметила это, подошла и зачем-то стала утешать, в своей обычной манере, конечно же. Но я вообще такого от неё не ожидала. После этого мы и начали общаться.

— Лида — не плохой человек. Просто детство трудное было, да и работа такая — гонять вас.

— Да уж, паршивая работёнка, нечего сказать.

— Когда получишь унтер-офицерское звание, будешь заниматься тем же самым. Будешь строить салаг, орать на них, наряды вне очереди раздавать.

— Ну не знаю… Надеюсь, мне не придётся учить курсантов. Я здесь вообще-то, чтобы иных убивать. Не хочу, чтобы меня оставляли в спецшколе.

— Мне кажется, вряд ли оставят, если сама не захочешь. Ты — человек благородных кровей. Таким — прямой путь в офицеры.

— Ты, кстати — тоже. Интересно, после школы нас в одну часть отправят? Вот было бы здорово! Представляешь?

«Нет, дорогая Соня, — подумал я. — Мы с тобой в одну часть не попадём. После окончания спецшколы ты, скорее всего, никогда больше меня не увидишь, ибо работа мне предстоит совсем другая».

— Посмотрим, — сказал я. — Не будем загадывать.

По приезде я поставил вездеход на стоянку, проводил Соню до общежития и вернулся в свой корпус.

Когда зашёл на этаж, тут царила жуткая сует. Пять курсантов драили полы, ещё несколько бегали туда-сюда, таскали стулья, столы и какие-то папки, два парня волочили шкаф.

Я спросил у дневального, что случилось, оказалось — приехала проверка. То же самое мне сказал Никита, который руководил уборкой в нашей комнате; информацию подтвердил и капитан. Вопреки обыкновению, он лично явился на вечернее построение и сообщил пренеприятное известие. Из-за проверки на следующей неделе отменялись все поездки в город, а кроме того, Третьяков велел унтерам строже следить за дисциплиной и не допускать никаких вольностей.

Теперь я понял, почему все учащиеся и унтеры так ненавидели и боялись проверки. Ведь пока здесь торчат столичные чины, придётся забыть даже о тех крупицах свободы, которые нам получалось урвать у скучных серых будней курсантской жизни. Радовало одно: проверка обычно продолжалась не больше недели.

Понедельник прошёл, как обычно. Никаких проверяющих я не видел, хотя многие полагали, что они будут присутствовать на занятиях.

Во вторник же утром мы, как всегда, проснулись по сигналу «подъём», оделись, выскочили на построение. Капитан опять нас осмотрел, дал краткое напутствие на день и велел разойтись. А когда мы собрались на завтрак, подошёл Гаврюшин и сказал, что меня срочно вызывают в штаб боевой группы. Ну я — ноги в руки и туда. Подумал, наверное, какое-нибудь показное учение устраивают.

Однако в штабе было пусто. Дневальный, стоявший на страже, сообщил, что мне надо пройти в конференц-зал.

Я постучался, вошёл. Все стулья были убраны в угол, а по центру стояли несколько сдвинутых столов, заваленных папками с бумагами. За столами сидели двое мужчин в кителях тёмно-синего цвета. У одного офицера были погоны майора, у второго — поручика. Я впервые видел такую форму, но сразу понял, что эти двое — и есть та самая проверка.

— Здравия желаю, — откозырял я.

— Здравствуйте, — ответил усатый майор. — Кирилл Столетов, полагаю?

— Так точно.

— Майор Глотов, военная прокуратура. Проходите, присаживайтесь. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

Глава 16

В присутствии двух офицеров из военной прокуратуры мне стало боязно. Серьёзная организация. Может быть, даже СКИФ меня не прикроет, случись что. Интересно, кто их на нас натравил? И главное, зачем я им понадобился? В голове сразу пронёсся рой мыслей. Им стало известно о незаконной продаже кристаллов? Или о том, что я энергию себе присваиваю?

В любом случае, я решил говорить, как можно меньше, и на вопросы отвечать максимально кратко и по существу, чтобы случайно не взболтнуть лишнего. Помогал мне и иной в башке: его агрессия, как и раньше, заглушили подсознательный страх.

Я опустился на стул, что стоял посередине комнаты. Усатый майор пронзил меня пристальным взглядом. Серые глаза его не выражали ничего, разве что он казался немного усталым. Поручик, что сидел рядом с ним за ноутбуком, включил диктофон и кивнул начальнику, мол, всё готово.

Майор велел мне назвать фамилию, имя, отчество, дату и место рождения. Свои новые данные я знал наизусть и сказал без запинки.

— Господин Столетов, чем вы занимались в ночь с двадцать четвёртое на двадцать пятое января этого года? — спросил майор Глотов.

— Не уточните, ваше высокоблагородие, какие это дни недели? — попросил я, поскольку по одним числам вспомнить было сложно.

— Воскресенье и понедельник.

— Воскресенье… — повторил я, соотнося в памяти число и день недели. — В воскресенье утром мы с боевой группой и третьим курсом выехали на полигон учениях. Вечером меня вызвали сюда, в штаб, после чего я с боевой группой отправился в Москву. Там произошли выбросы, и нам дали задание ликвидировать последствия. Мы закончили к утру и двадцать пятого января, и в десятом часу вернулись обратно в спецшколу.

— Расскажите подробнее, как проходила ликвидация.

Вначале я думал, что следователей интересует моя личность, но теперь стало понятно, что они здесь совсем по другой причине. Окончательно успокоившись, я принялся детально описывать всё произошедшее в ту ночь: как мы бродили по улицам в поисках иных, как я убил существо в квартире, как пришёл на завод, где обнаружились разрушения и погибшие рабочие, как наш отряд поехал в другой район, и конечно же, не забыл упомянуть про разбитый «Слон», попавший под выброс.

Майор пристально смотрел на меня и вертел в пальцах шариковую ручку, то и дело помечая что-то в своём блокноте.

— Господин Столетов, вы сказали, что во время выброса в доме и на заводе находились люди? — переспросил он, когда я закончил рассказ. — Сколько их было?

— Да, там были люди. Я встретил в доме какого-то мужика. Ещё один, пожилой мужчина, погиб в собственной квартире от лап иного. Одного гибрида я нашёл на заводе. Он напал на меня и был ликвидирован. В цехе, где мы обнаружили ещё одного иного, лежали пять трупов.

— И на основе этого вы сделали вывод, что эвакуация проведена не была?

— Мужик, которого я встретил на лестнице, сказал, что никого не эвакуировали и уехали только те, кто мог это сделать. В доме были и другие жильцы — я слышал их за дверью в одной из квартир. Кроме того, во многих окнах по улице горел свет. Значит, эвакуации не было. Да и люди жалуются.

— Какие люди?

— На городском форуме в интернете. Люди из западных районов жалуются, что их не эвакуируют, несмотря на выбросы.

— Когда именно поступали жалобы?

— В прошлом году после шторма, когда был выброс на Пресне. Я заглядывал на городской форум, там многие жаловались.

— В тот день вы тоже ездили на ликвидацию?

— Нет, тогда нас не посылали.

— Во сколько вас отправили ликвидировать последствия выбросов в Хорошёво?

— Около часа ночи, когда мы зачистили территорию возле завода.

— А выброс в Хорошёво когда произошёл?

— Не могу знать. Нам не сообщили.

— Сами вы выбросы наблюдали?

— Нет, не видел.

— Не видели, значит… — майор постучал шариковой ручкой по столу. — Господин Столетов, вы утверждаете, что на обратном пути обнаружили перевёрнутый военный вездеход «Слон». Так?

— Совершенно верно. У него был помят бок, а в доме напротив обрушилась стена.

— Почему вы решили, что автомобиль принадлежал спецшколе?

— Эмблема была на двери.

— Вы утверждаете, что автомобиль разбился в ночь с двадцать четвёртое на двадцать пятое в результате выброса? На основании чего вы так решили?

— В доме напротив была разрушена стена, — повторил я, недоумевая от таких въедливых расспросов. — Это выглядело так, словно произошёл взрыва или выброс.

— Так взрыв или выброс?

— Не могу знать. Скорее всего, выброс… — я запнулся, понимая что не могу объяснить следователю, почему так считаю, хотя версия с выбросом мне казалась очевидной. — Не было воронки. Если бы что-то взорвалось, осталась бы воронка… наверное. Всё выглядело так же, как и на заводе. Да и что могло взорваться посреди улицы?

— Вот мы и выясняем. Почему вы решили, что выброс или взрыв произошли в ночь с двадцать четвёртое на двадцать пятое января?

Я даже растерялся:

— Но это же и так понятно. Там было не убрано, вокруг битые стёкла валялись, обломки кирпича и прочее.

— Вы видели погибших или раненых в результате инцидента?

— Нет, я ничего не видел. Никто из наших не погиб.

— Откуда вы это знаете?

— Так сказала майор Болховская. Я спрашивал у неё.

Следователь кивнул и снова что-то отметил в блокноте:

— На этом всё, господин Столетов. Можете быть свободны. Если вспомните детали происшествия, звоните по указанному здесь номеру, — майор достал из внутреннего кармана визитку и положил на стол.

— Вы расследуете, почему нас отправили ликвидировать выбросы без предварительной разведки? Или почему город не эвакуировали? — я взял визитку и повертел в руках.

— Мы расследуем ряд вопросов, — уклончиво ответил майор. — Если будет информация, сообщите нам. На этом пока всё. Вы свободны, господин Столетов.

Я понял, что у меня вряд ли получится разузнать причину приезда следователей, попрощался и вышел. Когда покинул превращённый в допросную конференц-зал, будто словно камень свалился с души. Значит, до столичного начальства всё-таки дошла информация о творящемся здесь произволе. Зашевелились, следователей отправили. Интересно, это Марина свои связи подключила или кто-то из местных офицеров донёс? А впрочем, какая разница? Главное, чтобы виновные были наказаны.

Больше следователей из военной прокуратуры я не встречал, однако среди курсантов быстро разошёлся слух про серьёзных людей в синих мундирах. Мои друзья гадали, что такого могло случиться, если чиновники из самой столицы не поленились приехать. Я знал больше (или, по крайней мере, считал, что знаю), но помалкивал.

А вот дисциплина в эти дни была по-настоящему жёсткая. Гаврюшин меня персонально предостерёг, чтобы я после отбоя никуда не отлучался, без увольнительной за КПП не выходил, даже когда там парни из клана дежурят, и в спортзале после построения не торчал. Поэтому с Лидой и Соней на неделе мы если и виделись, то мельком между занятиями.

В субботу нас отправили на стокилометровый марш бросок, а в воскресенье в первой половине дня заставили чистить снег рядом с общежитиями. Никто в увольнение не ходил.

Когда на следующей неделе в среду пролетел слух об отъезде «прокуроров», все вздохнули с облегчением. Вернулась обычная курсантская жизнь с вольностями и полунаплевательским отношением к распорядку.

На прошлой неделе мы с Бурдюковым тренировок не устраивали по причине всё той же проверки. А в четверг, когда я прибыл на спецкурс, прапорщик сказал, что теперь можно, и мы оправились в недостроенное здание, чтобы продолжить занятия медитацией и практикой телекинеза.

По дороге я спросил у Бурдюкова, что он знает о причине появления здесь следователей из военной прокуратуры.

— Мне тоже мало что известно, — ответил прапорщик. — У нас в офицерском собрании болтают не так уж и много. Знаю только, что допрашивали весь офицерский состав и всех членов боевой группы. Просматривали отчёты, личные дела, в общем, копали глубоко.

— Это связано с выбросами в Москве в конце января? Меня спрашивали только о нашем выезде с двадцать четвёртое на двадцать пятое.

— Да, очень похоже, что расследуют какие-то нарушения, возможно, это произошло из-за запоздалой эвакуацией населения. Что-то просочилось наверх, вот и прибыли проверять. Так всегда происходит.

— Значит, Москву всё-таки эвакуируют?

— Не всю, конечно, только западные районы: Пресню, Хорошёво и всё до Садового кольца. Ещё в начале февраля всех вывезли. Но нарушения всё равно были, и это могло дойти до императора.

— Хорошо, если так. Кто-то должен ответить. Погибли подданные. Пусть они — обычные простолюдины, мещане, но это не имеет значения.

— Я с тобой согласен. Кто-то в губернской управе, возможно, даже сам генерал-губернатор, пытался скрыть факт выбросов в городской черте — это серьёзное преступление. Когда произошёл первый выброс на Пресне, на ликвидацию, как и положено, отправили защитников. Не знаю, что именно случилось, но говорят, командующий Одинцовской части был чем-то сильно недоволен. Ну и чтобы проблемы не всплыли, второй и третий разы в Москву стали посылать курсантов. Судя по всему, наш директор оказался сговорчивее. А вот Болховско данная инициатива пришлась не по вкусу. Возможно, она и донесла. А может быть, и сам Меншиков. Кто знает? Начальству перечить не стал и тайком накляузничал. Почему бы и нет? Все же понимают: в столице рано или поздно узнают, и тогда полетят головы. Вот и подстраховался. Ясно одно: это был кто-то знатный, со связями. Другого слушать не стали бы.

— Это понятно. А зачем генерал-губернатору замалчивать выбросы? Какая ему выгода? Наоборот, он себя только подставил. Как минимум, распрощается со своей должностью.

— Как знать. Может и откупиться. Впервой, что ли? Посмотрим. Пока тишина, в прессе никто ничего не пишет. Думаю через пару недель всё станет ясно.

— Будем ждать.

— А выгода у него прямая. В губернии сотни предприятий, дешёвая земля, дешёвая рабочая сила. Здесь крутятся большие деньги, и не смотри, что захолустье. А как ты думаешь, много ли от этого прока, если выбросы постоянно будут рушить заводы, ломать оборудование, убивать рабочих? Если красная зона отхватила треть города, где гарантий, что в ближайшие годы она не поглотит всю Москву?

— Гарантий никаких. Ещё один шторм — и городу конец. Мне так кажется.

— Вот именно! Когда выброс произошёл первый раз, решили закрыть на него глаза: людей не эвакуировали, промышленников не дёргали, тихо перестреляли иных и надеялись, что этого больше не повторится. А тут — второй выброс перед Новым годом, а в конце января — третий. Скрывать их стало невозможно. Сейчас местные промышленники спешно сворачивают производство и бегут в Ярославль, Владимир, Тулу, где земля тоже дешёвая, но зато иные по улицам не бродят. А генерал-губернатор объявил эвакуацию. Что ему ещё оставалось делать? Только вот поздно. Теперь ему придётся кого-то умаслить, чтобы избежать наказания.

— Вот же сволочь! Наверное, выйдет сухим из воды, гад.

— Тоже не исключено. А свалят всё на нижних чинов, они-то и пойдут по этапу.

За разговором мы дошли до недостроенного здания. Всё, что Бур рассказывал, было лишь догадками, но я и сам склонялся к той же версии. Слухи из офицерского собрания только сильнее убедили меня.

— Надеюсь, на этот раз будет иначе, — сказал я, заходя в помещение с голыми стенами и кучей кирпичей в углу.

— Скоро увидим, — повторил Бур. — А сейчас давай тренировками займёмся. А то с этой проверкой даже времени не было нормально поупражняться.

Мы устроились на деревянных поддонах и занялись медитацией. Мне до сих пор было сложно избавиться от лишних мыслей. Иной постоянно создавал помехи. А в моменты, когда на несколько секунд всё же получалось обрести тишину в голове, перед глазами опять начинали мелькать смутные образы чужого мира.

А вот кирпичи отбивал я уже гораздо лучше. Большую их часть спокойно парировал взглядом. Но иногда Бурдюкову удавалось меня обмануть: кирпичи летели по извилистой траектории, и тогда попадание было неизбежно.

Блокировать чужое воздействие тоже стало получаться. Чтобы нейтрализовать внешние волны, приходилось тратить много энергии. Но блок мог и не сработать. Чаще всего, Бурдюкову удавалось поднять меня под потолок, но иногда наши «мысленные сражения» могли продолжаться минуту или две. Это оказалось настоящим искусством со своими тонкостями и хитростями.

В субботу я по традиции отправился в пустыню истреблять иных. Когда проезжал через Царицыно, набрал номер Марины.

— Я уже к подъезжаю к дому, — сказала я. — Что-нибудь скажешь?

— Пока всё по-старому. Поедешь туда же, куда и прошлый раз, — ответила Марина. — На карте почти нет изменений. За пределами очерченной зоны старайся на вездеходе не выезжать, иначе мне придётся платить фирме за разбитый транспорт.

— Понял, не вопрос.

— Новый силовой костюм на базе. Найдёшь, где обычно. Старый я чинить не стала. Если что-то понадобится, я на прежней частоте. Антенну перед выездом смотри не забудь поставить.

— Хорошо. Марин, а это, случаем, не ты военную прокуратуру натравила на нашу спецшколу?

— Прокуратуру? Нет, я к этому не имею никакого отношения. Я недавно разговаривала с Меншиковым, просила его разобраться с нарушениями, но в прокуратуру не обращалась.

Свернув на Осиновую улицу, я затормозил перед воротами гаража.

— Тогда кто это мог быть?

— Этого я не знаю. Тебя допрашивали?

— Да. Все вопросы были про ликвидацию в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое января.

— Больше ничего?

— Ничего. Только про это.

— Тогда можешь не волноваться.

— Да я и не волнуюсь. Просто интересно стало. Кажется, в столице решили разобраться с нарушениями. Надеюсь, виновных накажут. Ладно, я уже на базе. Пока.

— Да, удачи.

* * *

Утро выдалось холодным. Снова выпал снег, припорошив белой пыльцой свежую весеннюю поросль. Было уже второе апреля. Неделю назад погода на несколько дней установилась по-летнему тёплая, а теперь опять — холод и снег. До сих пор подмораживало ночами. Зато к обеду столбик термометра, как правило, поднимался градусов до десяти, и вся затвердевшая грязь в полях становилась жидкой и вязкой.

Сразу после построения я отправился на стоянку, где отдыхал мой «Кочевник», аренду которого мы с Мариной продлили ещё на три месяца. Вездеход до сих пор был на ходу, поломок пока не возникало, только фары на переднем кенгурятнике побились после того, как я пару раз утыкал машину мордой в канаву.

В марте у меня было две вылазки в сектор 116: первый раз — в начале месяца, сразу после отъезда следователей военной прокуратуры, второй — тринадцатого числа, почти три недели назад. Тогда я тоже пробыл в пустыне два дня и получил двадцать седьмой уровень. Вместе с ним поднялся уровень адаптации зрения. Теперь в темноте я мог видеть дальше и лучше.

Остальные показатели тоже постепенно росли. На сегодняшний день у меня было 10992 единицы энергии, реакция 3,1, скорость потока 15,8, регенерация 5,1, сопротивление 44.

Последние же три недели я отдыхал от охоты. Занимался учёбой, тренировками, по субботам ездил на учения: один раз с боевой группой и третьим курсом, второй — на стрельбы с классом.

А вчера утром капитан внезапно вызвал меня к себе в кабинет и сообщил, что для выполнения некого задания мне выдано увольнение аж на четыре дня. Это было необычно, ведь в пустыню я всегда ездил на два дня, почему сейчас понадобилось четыре — непонятно.

Выехав за КПП, я остановил вездеход на обочине и набрал на мобильнике номер Марины в надежде получить разъяснения и инструкции.

— Доброе утро, ты уже выехал? — ответила Марина.

— Да, разумеется.

— Хорошо. Отправляйся на базу, там тебя ждёт Ясмин. Помнишь её?

— Это та угрюмая, неразговорчивая, но вполне себе симпатичная особа сорокового уровня? Как такую забыть?

— Ну и прекрасно. Она тебе объяснит, что делать дальше.

— Хотя бы в двух словах скажи, что будет? Почему меня выдернули в пятницу, а не в субботу, как обычно, и почему на четыре дня?

— Дикие земли — это если в двух словах. Я проанализировала твои показатели и решила, что тебе пора отправиться туда, где обитают по-настоящему сильные твари и где ты сможешь прокачиваться быстрее. Но ехать туда далеко, поэтому тебе выдали увольнение на четыре дня.

— А вертолёта нет? Зачем столько времени на дорогу тратить?

— Ещё чего! Вертолёт вам подавай. Сами доедете.

— Жалко что ли?

— Разумеется, жалко. Вертолёт денег стоит, а там дикие земли.

— Даже так…

— Ну всё, Кирилл, мне остаётся лишь пожелать удачи. Ни о чём не волнуйся: у тебя уже достаточный уровень, чтобы выжить в диких землях, ну и Ясмин, случись что, поможет. У меня нет ни малейшего интереса тебя угробить.

— Это обнадёживает.

Мы попрощались, я вырулил на дорогу и поехал дальше.

Когда прибыл на базу, под окнами дома уже стоял вездеход «Кама» — точно такой же, на каком ездила Марина, а может быть, тот же самый. Заглушив мотор, я направился в дом.

Ясмин сидела на кухне, ела пиццу.

— Привет, — поздоровалась девушка.

— Привет. Говорят, нам опять вместе придётся поработать.

— Да.

— Ты это всё собираешься съесть одна? — я посмотрел на четыре коробки с пиццей, что лежали на столе. Сегодня снова пришлось пожертвовать завтраком, и потому хотелось есть.

— Нет, — ответила Ясмин, так и не поняв, кажется, мой намёк. — Садись завтракай. Скоро выезжаем.

Я уселся напротив, открыл верхнюю коробку и стал уплетать пиццу за обе щёки, утоляя голод:

— Марина сказала, будешь мне нянькой?

— Нет, я буду заниматься своим делом. Мы пойдём по отдельности, как прошлый раз. У тебя двадцать седьмой уровень?

— Да, двадцать седьмой.

— Справишься.

— Даже не сомневаюсь, — я запихнул в рот полкуска пиццы и, осознав, что всухомятку жевать радости мало, пошёл налил в кружку воду; чайник как раз вскипел.

Я чувствовал душевный подъём. Поездка к чёрту на кулички, в местность, кишащую невероятно сильными тварями меня почем-то несказанно обрадовала. Иной во мне ликовал в предвкушении встречи с сородичами.

После завтрака я быстро собрался и погрузил всё в вездеход. У меня теперь был новенький силовой костюм «Панцирь-6» — модель аналогичная современным армейским «Панцирям», только более старая без встроенной рации и другой системой креплений для разгрузочных ремней и навесного оборудования.

Сменилось и оружие. Вместо моих старых образцов Ясмин мне выдала такую же здоровую винтовку, какую обычно носила с собой Марина. Модель называлась МР-С 202. Модуляционное ружьё специальное. Оно имело две крупные батареи общей ёмкостью семьсот единиц энергии, что было в несколько раз больше, чем у обычной ШМР-9.

Оружие имело электронную панель управление, продублированную механическими крутилками, и оптический прицел с регулируемой кратностью.

МР-С 202 обладало огромной мощностью и стреляла на два километра. Конечно, на предельных расстояниях ударно-волновой импульс ослабевал процентов на девяносто, но всё равно характеристики выглядели внушительно, особенно если учесть, что все известные мне образцы имели дальность стрельбы максимум метров пятьсот.

Моя спутница взяла с собой такое же ружьё. Без него, по её словам, в диких землях делать было нечего.

Ясмин поехала на «Каме», установив предварительно на краше радар, я — на «Кочевнике». Наши рации были настроены на одну частоту.

Поначалу дорога была знакомой. Мы выбрались в красную зону южнее Чертаново, пересекли реку по понтонной переправе и некоторое время двигались по колее, изрытой многочисленными гусеницами и колёсами армейских машин. Труднее всего было пробираться через перелески, где непросыхающие лужи превратились в болотца. Вездеход местами еле полз, надрывно гудя двигателем на низкой передаче.

Спустя час, когда мы отъехали километров на тридцать от границы красной зоны, стало полегче. Вокруг, насколько хватает глаз, серела мёртвая земля, а колею местами и вовсе было трудно различить, и я диву давался, каким образом Ясмин находит пусть. Даже спросил по рации, не заблудимся ли мы, на что моя провожатая сказала, что уже бывала здесь и знает дорогу.

Время от времени нам попадались иные. Порой они были далеко, на границе видимости, порой — близко, но мы их почти всегда игнорировали. Остановились лишь один раз. Ясмин засекла на пути группу «светлячков» более двадцати штук. Мы вышли из машин и направились к ним, расстреливая на ходу. Несколько существ полегли сразу, другие побежали к нам и были поглощены. Мы ещё до места не добрались, а я уже заработал сотню единиц энергии.

Затем продолжили путь.

Больше всего меня поражало небо. Чем дальше мы ехали, тем оно становится темнее. Над нами висели низкие чёрные тучи, а вдали виднелось синее зарево, разливающееся под небесами яркими всполохами. Вдали беззвучно сверкали молнии. Я видел такое явление впервые в жизни.

Земля же тут была выжжена настолько, что даже обычная для таких мест чахлая растительность попадалась редко, а перелески и оазисы и вовсе пропали. Зато появились скопления странной травы с толстыми стеблями и длинными колючками и огромные деревья с кривыми, корявыми стволами. А ветер носил вокруг клубы пыли, из-за которой в ста метрах от нас было не видно ровным счётом ничего.

Когда мы двигались по склону холма, объезжая возвышенность, я заметил слева вдали гигантский светящийся столб синего цвета, упирающийся в тучи. Прежде его скрывали возвышенности.

— Ясмин, это что такое слева? — спросил я по рации.

— Где именно?

— Синий светящийся столб.

— Там место силы, — сказала Ясмин. — Нам туда не надо сейчас.

— А почему небо такое тёмное?

— Много пепельных туч.

— Это ещё что такое?

— Ты не знаешь? Земля после выбросов превращается в пепел и его остатки скапливаются в тучах.

— Это как с аномалиями? Те тоже в пепел превращаются.

— Да.

Место силы… Давно хотел попасть туда, но все говорили, что оно чертовски опасно. Не каждый светоносный мог выжить там, но те, кто выживали, имели шанс получить «благодать» — большое количество энергии, причём без всяких инъекций. Все этого хотели, но не все отваживались на столь рискованное путешествие. Даже светоносные тридцатого-сорокового уровней долго готовились, прежде чем отправиться туда. Некоторые не возвращались. У нас в школе много баек ходило о местах силы, хотя никто там не был и не знал точно, как всё работает.

Иных здесь оказалось значительно больше, чем в приграничных областях. Не так много, как было возле Румянцево во время шторма, но всё равно достаточно, чтобы охотиться несколько дней.

Мы затормозили возле руин каких-то старинных каменных построек века, наверное, восемнадцатого, на которых ещё виднелись следы роскошной лепнины. Стены частично обвалились и ушли в землю. Крыш и перекрытий уже нигде не сохранилось. Среди развалин торчали несколько огромных изогнутых деревьев.

— Прибыли, — сказала Ясмин по рации. — Здесь будет стоянка.

Глава 17

— Мы здесь одни, — объявила Ясмин, когда я перебрался в её вездеходе, чтобы обсудить план дальнейших действий. — Здесь нет разведывательных дронов, нет станций, здесь не ловят спутниковые телефоны и сюда не возможно добраться с помощью телепортатора. Если что-то случится, никто не поможет. Рассчитываем только на себя. Разведка тоже полностью на нас. Нельзя ничего упустить.

— Милое местечко, — я посмотрел в окно на безжизненную пустошь. — То, что надо.

— Дальше пяти километров от машины не уходим, связываемся каждый час.

Мы с Ясмин долго сидели за её ноутбуком, подключенным к автомобильному локатору. Она тщательно анализировала все энергетические объекты в радиусе двух километрах от нас. Радар был буквально усыпан точками.

Но далеко не все они являлись иными. Большинство объектов на поверку оказывались кристаллами. Их тут валялось огромное количество. Если тщательно пройтись с энергоискателем, за день можно было заработать целое состояние. Их давно никто не собирал. А вот «светлячков» оказалось, наоборот, мало.

— Нет, «светлячков» здесь полно, — возразила Ясмин, когда я отметил данный факт. — Они копятся в местах выбросов, но долго не живут. Их съедают сильные. Поэтому мелких ты встретишь не везде.

— Значит, сильных здесь много, — сделал я вывод.

— Да.

— А это что за объект? — я указал на крупную точку на экране фрагментатора. — Сильный иной?

— Дерево.

— Дерево? Как вот это? — я кивнул на на корявого безлистого исполина, что рос поблизости. — Хочешь сказать, это — аномалия?

— Нет. Это не аномалия. Деревья тоже содержат в себе энергию, но по своей структуре ближе к кристаллам, нежели к аномалиям. Энергия находится в них в твёрдом виде. Поглотить не получится. И они не опасны, поэтому мы на них внимания не обращаем.

— Жаль, что поглотить не получится. Наверное, энергии в них полно… — подумал я вслух, глядя на гигантское растение.

Ясмин посредством нескольких компьютерных программ исследовала каждый квадратный метр поля вокруг нас, после чего мы проехали дальше, и она продолжила осматривать местность. Когда и здесь закончила, мы двинулись в другом направлении.

Кроме небольшого автомобильного локатора и переносных ранцевых с ещё меньшим радиусом действия, у нас не было никаких разведывательных приборов, а обследовать требовалось, как минимум, десять-пятнадцать квадратных километров, чтобы исключить неприятные сюрпризы. Приходилось ездить.

Мы несколько раз перемещались с места на место. Ясмин занималась исследованием территории, а я вылезал из машины и сторожил подходы на случай, если иные вздумают напасть.

Ветер продолжал неистовствовать, нося над пустошью тучи песка и пыли, и видимость была ужасной. Но один раз я всё же заметил два синих огонька. Вскинул винтовку, настроил мощность волны на среднюю, выстрелил. Попал в иного покрупнее, и тот бросилось прочь. Мне его так и не удалось добить, и я перенёс огонь на второго, помельче, который свалился после первого же выстрела. Я сходил к нему, собрал энергию — её оказалось менее пятидесяти единиц.

Пока ходил, ещё и несколько кристаллов нашёл. Они буквально валялись под ногами, оставалось только наклониться и взять.

Закончив с анализом объектов, Ясмин хотела запустила небольшой квадрокоптер и оглядеть пустыню сверху, но затем передумала: ветер дул слишком сильный.

Когда разведывательные мероприятия окончились, мы вернулись к руинам, где остался мой «Кочевник». Решили поохотиться часа три-четыре, хоть и вечерело. Ясмин распределила территории, и мы разошлись в разные стороны.

Я шагал между развалинами и кривыми исполинскими деревьями. Ветер яростно завывал среди щербатых потрескавшихся стены, утопающих в земле. Приходилось постоянно носить маску. Без неё песок быстро забивался в глаза и нос. Мало того, что неприятно, так ещё и дышать им было не очень-то полезно.

На юге, за горизонтом, то и дело сверкали вспышки. Там, как объяснила Ясмин, был «штормовой сектор», и туда не стоило ходить никому, хотя бы для того, чтобы не распрощаться с дорогостоящим оборудованием. Именно в таких местах и скапливалось больше всего «светлячков», которые затем разбредались по всей пустыне и, если их не пожирали твари покрупнее, могли добраться аж до пограничных областей.

Я был здесь один — один в этой бескрайней дикой пустыне, под набрякшими чёрными тучами, вдали от цивилизации, вдали от людей, в месте, где человек — давно не хозяин. Когда задумывался об этом, меня охватывало чувство щемящей тревоги, но иной в моей голове заглушал тяжёлые эмоции, он хотел жрать и он был рад здесь оказаться.

Не забывал я и о кристаллах. В моём подсумке прибавилось ещё пять штук синих камешков, и это при том, что с намеченного пути я и шага в сторону не сделал. Если же побродить среди развалин и покопаться в земле, казалось, можно озолотиться. Экран планшетного радара рябил от точек. Но пока мне было не до этого.

За вечер я планировал расправиться с шестью иными четвёртого-шестого уровней, бродившими неподалёку. Надеялся, сами ко мне прибегут, как и раньше. Ликвидировать их — дело несложное. С такой мощной винтовкой, как у меня, уложить их метров с пятидесяти — раз плюнуть.

Наконец на радаре среди россыпи мелких точек и помех появилось пятно пожирнее, а вскоре сквозь поднятую ветром пыль показалось свечение. Я посмотрел туда через оптический прицел: ко мне направлялось крупное синее существо с четырьмя верхними конечностями и двумя нижними.

Мощность импульса была настроена на пятёрку (всего регулятор имел двадцать позиций), я прицелился и выстрелил. Промахнулся. Существо ускорилось. Второй выстрел оказался точнее, импульс ударил иного в область плеча. Он резко сменил траекторию и стал двигаться зиг-загами. Я пальнул ещё пару раз, но это было бесполезно. Оставалось только диву даваться находчивости монстра. Сообразил же. Неужели не первый раз сталкивается с охотниками?

Я настроил мощность выстрела на пятнадцать, существо оказалось совсем близко. Навёл на него ствол и нажал спуск. Винтовку ощутимо тряхнуло. Адская отдача. Можно себе представить, как тяжело было бы стрелять из неё светоносному с низким уровнем.

Существу оторвало одну из верхних конечностей, но оно не остановилось. Следующий выстрел я сделал почти в упор, и пробитый насквозь иной отлетел шагов на пять, хоть был он довольно крупным. Задёргался, попытался вскочить, но очередной волновой импульс опять продырявил его.

Я подошёл к нему. Существо ещё шевелилось. Придавил его к земле и, положив руку на лицевую часть, стал впитывать энергию. Когда тварь исчезла, мой баланс увеличился на сто девяносто единиц. Может, и больше вытянул бы, но выстрелы сильно повредили тело существа.

В любом случае, неплохо. В Можайском районе я мог и за целый день столько не собрать.

Встав с земли и отряхнувшись, двинулся дальше. Чёрное небо освещалось синими всполохами, где-то недалеко сверкнули молнии, но гром не гремел. Пыль и песок кружились в безумном танце, подгоняемые порывами ветра.

Я словно на другой планете очутился. Пейзажи вокруг выглядели странными и дикими. Даже близ границ пустыня не казалась столь жуткой. Там хотя бы имелась привычная растительность, а небо не нависало над головой чёрными кучами.

Окружающий мир порождал тревогу, а иной в голове радовался. Этот диссонанс начинал надоедать. Приходилось испытывать эмоции одновременно двух личностей. Что-то подобное я чувствовал в самом начале, когда иной только поселился во мне. Затем он поутих, подчинившись моей воле, а сейчас опять разбушевался, пытаясь перетянуть одеяло на себя.

Тут дала о себе знать Ясмин. Она вышла в эфир и спросила, как у меня дела. Оказалось, прошло уже полтора часа, а я почему-то совсем забыл о нашем уговоре.

Начало темнеть. Я вышел в открытое поле. Впереди на пригорке возле озера виднелись руины ещё одного древнего здания. Это оказалась церковь с тяжёлыми толстыми стенами, давно изъеденными ветром и дождями, и обвалившимся куполом. Рядом на склоне торчало могучее искривлённое дерево, нависшее над водой.

Здесь бродили ещё два иных, но послабее, всего лишь третьего уровня. Их я застрелил издалека, поскольку опасался, что они сбегут при моём приближении, а потом добрёл до них и собрал остатки энергии — ещё сотку.

Никого больше поблизости не обнаружив, зашагал к стоянке. На обратном пути побродил среди руин, пособирал кристаллы и ликвидировал ещё одного не слишком сильного иного. Вернулся как раз в условленное время. Ясмин опоздала на пятнадцать минут.

Пока что мне здесь нравилось… если не считать удручающего пейзажа.

Но тут выяснился ещё один неприятный момент: нельзя было так просто лечь и спокойно спать. В диких землях могло произойти всё, что угодно, и потому одному из нас следовало дежурить возле ноутбука и наблюдать за обстановкой.

Мы с Ясмин договорились делать это по очереди. Вначале четыре часа я торчал за приборами, а она спала в моём вездехода, затем мы поменялись местами. Но этой ночью ничего непредвиденного не произошло. Лишь вспышки то и дело освещали небосклон, а на юго-западе горело зарево, расчерчивая чёрное небо синими прожилками.

Следующее утро снова началось с разведывательных мероприятий, но на этот раз Ясмин поехала одна, я же остался сторожить вездеход, поскольку локатор засёк поблизости несколько иных.

Через два часа напарница вернулась. За это время ни одного синего ублюдка к машине так и не подошло. Я даже не видел их, хоть они и бродили метрах в пятистах от стоянки. От нечего делать опять пособирал разбросанные вокруг кристаллы. Уже счёт им потерял. Солидная кучка камней в одном из подсумков сулила мне неплохую прибыль.

— Всё остаётся по-прежнему, — объявила Ясмин, вылезая из своего вездехода. — Действуем, как и вчера.

Она натянула на лицо маску, достала из салона винтовку и небольшой ранцевый локатор, представляющий собой обтянутую тканью коробку, из которой торчал гибкий прут, увенчанный металлическим шаром размером с кулак. Такая конструкция была устойчива к взрывной волне, образующейся во время выбросов.

Я уже был снаряжён. Ещё раз взглянул на карт с пометками и отправился туда же, куда ходил и вчера.

Опять вокруг простиралась мёртвая земля, из которой тут и там торчали разрушенные стены и кривые исполинские деревья, да чёрное небо беззвучно стреляло синими молниями. А огромный энергетический столб вдали то прятался за пригорками и руинами, то представал во всей красе.

Первое существо я встретил почти сразу, едва отошёл от стоянки. Оно сидело в верхнем окне частично разрушенного здания. Иной, судя по яркому свечению и тёмному нутру, обладал четвёртым уровнем. Настроив мощность импульса на пятнадцать, я прицелился и одним выстрелом сбил его на землю. Бегом добрался до трупа, вытянул энергию. Заодно прихватил пяток валяющихся неподалёку кристаллов.

День начинался неплохо. Если охота и дальше пойдёт такими темпами, можно за и тысячу единиц за раз собрать. Это лучше, чем бродить в приграничных областях в поисках всякой мелочи. Моя же новая винтовка была настолько мощной, что даже иных четвёртого уровня при удачном попадании клала с сотни метров одним выстрелом.

Я доковылял до разрушенного храма, поднялся на пригорок. Отсюда открывался хороший вид. Справа простиралось озеро, покрытое мелкой рябью, слева к горизонту уходила безжизненная пустошь.

Ветер до сих пор носил по полям тучи пыли, но видимость стала получше, чем вчера, и потому я сразу заметил вдали двух иных: один брёл по берегу водоёма, другой находился значительно левее.

Прицелившись с колена, как нас учили на стрельбах, я поймал в перекрестье иного, шагающего по берегу. Отсюда он казался мелким, хотя, скорее всего, ростом был не менее трёх метров. Существо имело несколько конечностей и непропорционально длинное ярко-синее тело с чернотой внутри.

Хлопнул выстрел. Импульс пробил иному живот. Оба существа помчались в мою сторону. Я продолжил палить по первому, пока не сбил его с ног. Вторая же тварь, такая же крупная, преодолела свыше ста метров быстрее, чем профессиональный бегун.

Я едва успел вскочить на ноги и отбросить винтовку. Здоровенная тварь замахнулась своей трёхпалой конечностью, но два удара уложили существо на землю. Я навалился на него, завязалась борьба, но иной, хоть и обладал внушительным ростом, был в разы слабее меня и долго сопротивляться не смог. Очень скоро в мой организм начала поступать энергия, и спустя минуту иной исчез, а мой баланс подрос ещё на сто с лишним единиц.

С другого иного удалось вытянуть всего семьдесят пять единиц. Пока я дрался с первым, второй успел частично испариться, да и выстрелы его серьёзно покалечили, пробив тело в трёх местах.

Самочувствие у меня оставалось нормальным, несмотря на сотни единиц поглощённой энергии. Скорость потока, достигшая шестнадцати, позволяла силе легко распределяться по телу. Но увлекаться не стоило. Я сомневался, что получится прокачать за эти дни новый уровень: поглотить в короткие сроки две тысячи единиц энергии (а именно столько отделяли двадцать восьмой уровень от двадцать седьмого) я пока был не в состоянии.

Существо растворилось, энергия ушла в меня, я поднялся на ноги.

«Ты как посмел сюда придти, чужак? — прозвучал в голове голос. — Ты умрёшь!»

Это было вовсе не похоже на те мысли, которыми иной пичкал мой мозг, это был самый настоящий голос, звучащий внутри черепной коробки.

Вскинув винтовку, я стал озираться по сторонам, но рядом никого не было.

«Ты умрёшь, чужак. Я найду тебя», — снова заговорил загадочный голос.

Я стоял в растерянности, не зная, чего ожидать: то ли появления говорившего существа, то ли дальнейших пояснений. Меня охватила паника. Я не знал, как реагировать. Даже иной в голове притих и больше не рвался в бой. Кажется, он тоже испугался.

Рация, что висела у меня на груди, зашипела:

— Кирилл, слышишь меня? — проговорила Ясмин. — Возвращайся на стоянку. Как понял?

— Я понял. Зачем?

— Ты слышал голос?

— Слышал. Что это было? И откуда ты знаешь?

— Вопросы потом. Немедленно возвращайся на стоянку!

— Ладно, уже иду.

Я быстро зашагал обратно, непрерывно озираясь по сторонам и ожидая появления загадочного существа или новых угроз. Но ни того, ни другого не было. Ясмин, видимо, тоже слышала голос и тоже занервничала, хотя у неё сороковой уровень, если не больше. Значит, опасность действительно велика.

Мы с Ясмин подошли к стоянке почти одновременно.

— Что случилось? — спросил я. — Ты тоже слышала голос? Что это было?

— Возможно, поблизости появился иной десятого-одиннадцатого уровня, — Ясмин поставила винтовку к гусенице вездехода, скинула ранцевый локатор и, забравшись в салон, включила ноутбук.

— Почему он говорит с нами? — я устроился рядом.

— Телепатия. Некоторые умеют.

— Просто прекрасно! Ещё и телепатов не хватало. И что нам делать? Ты сможешь его одолеть?

— Скорее всего. Мы будем ждать его здесь. Я сражусь с ним, ты поможешь.

— Значит, ждём. Не думал, что здесь такие сильные твари водятся. Марина не говорила об этом.

— Их мало. Но нам повезло. Получим много энергии.

Экран ноутбука включился, и Ясмин уставилась на радар в поисках нашего нового противника. Мы не могли связаться с Мариной и запросить инструкций, приходилось самим решать, как действовать. Возможно, стоило уехать, раз по близости бродит столь сильное существо, но моя спутница была настроена решительно, и это обнадёживало. Теперь осталось только ждать и готовиться, чтобы враг не застал нас врасплох.

Мы просидели в машине до самого вечера, наблюдая за тем, как по радару медленно двигаются точки. Никого похожего на сильное существо не наблюдалось, а бродившие поблизости иные имели максимум шестой уровень. Ясмин была предельно сосредоточена, и разговаривала ещё меньше обычного.

Сегодня я отправился спать первым. Меня клонило в сон, но я всё равно долгое время ворочался на разложенном кресле «Кочевника». Тревога и страх не давали покоя. Иной внутри меня боялся той твари, с которой нам предстояло встретиться. А перед взором продолжали мелькать образы: сотни мелких синих огоньков, что двигались куда-то под ярко-красным солнцем, холмы, диковинные постройки. Мне хотелось разглядеть их получше, но воспоминания были слишком смутными.

Наконец, я уснул.

— Кирилл! Просыпайся, — Ясмин трясла меня за плечо. — Нам пора.

Я тут же вскочил:

— Что случилось? Он близко?

— Нет, к нам движется волна. Одевайся и готовь оружие. Будем встречать.

— Волна? Это что, много мелких тварей? — мой мозг спросонок плохо соображал.

— Да.

— Сколько.

— Сотня-две. Торопись, они скоро будут здесь.

Я спал в полевой форме, доспехи лежали на заднем сиденье. Быстро влез в покрытый пластинами комбинезон, затянул ремни на ногах, руках и боках, застегнул воротник, надел шлем, поверх шлема — маску. На пояс повесил энергетический тесак со светящимся лезвием. Батареи модуляционной винтовки были заряжены ещё со вчерашнего дня.

— Локатор и рацию не бери. Пошли, за мной! — приказала Ясмин, когда я во всеоружии вылез из вездехода. — Я приму на себя основной удар, ты будешь помогать.

Она быстро зашагала к развалинам, и я последовал за ней:

— Ты уверена, что мы выдержим волну?

Вспомнилось, как под Румянцево мы с боевой группой отбивались от толп «светлячков». Тогда нас было человек семьдесят, и всё равно несколько погибли. Сейчас — двое. У Ясмин уровень высокий, да и я существенно подрос за это время. И всё же меня мучили сомнения.

— Справимся, — кинула мне Ясмин и повторила себе под нос, но так, чтобы я слышал. — И одна бы справилась.

— Ты сражалась с такими толпами?

— Да. Хорошая возможность поднять уровень, — Ясмин остановилась и обернулась — Делай, что я скажу, и всё будет в порядке. Ясно?

Я кивнул, и мы зашагали дальше.

Забрели в развалины какого-то высокого каменного строения. Стены ужа давно вросли в землю и были занесены до самых окон, внутри валялись груды камней. Перекрытия не сохранились, хотя осталась широкая лестница, ведущая на предполагаемый второй этаж.

И тут я увидел их. Из окон открывался вид на пустошь, усеянную синими огоньками. Впрочем, иных было не слишком много. Возможно, так казалось из-за того, что они рассеялись по всему полю.

— Их немного, — отметил я. — Во время шторма больше было.

— Будет больше, — проговорила Ясмин. — Встань возле той дыры. Мощность установи на четвёрку. Когда подойдут метров на двести, стреляй, не жди. Понятно? Не подпускай их. Бери тех, кто правее, я возьму остальных. И холодное оружие приготовь. Когда подбегут, будем драться врукопашную.

Я подошёл к бреши, что находилась метрах в двадцати от Ясмин. Место здесь оказалось удобным для отстрела «светлячков». Можно было даже локоть опереть на обломок стены. Свой тесак с синим светящимся лезвием я воткнул в землю рядом с собой. Напарница сделал так же. У неё имелся похожий тесак, только подлиннее.

Устроившись поудобнее, я стал ждать, наблюдая за синими огоньками.

Иные быстро приближались к нам, словно их кто-то подгонял. Ясмин первой открыла огонь, я подождал секунд пять и тоже принялся палить. Девушка ловко клала мелких синих ублюдков. Один выстрел — один труп. У меня получалось хуже: то промахивался, то попадал не слишком точно и требовался второй выстрел, чтобы добить. Тем не менее, все иные полегли, даже близко к нам не подобравшись. В поле осталось испаряться штук сорок-пятьдесят «светлячков». Над пустошью повисла синяя светящаяся дымка.

— Ждём! — крикнула Ясмин, подняв маску, чтобы я лучше слышал. — Это первая волна. Сейчас вторая пойдёт.

Я кивнул и поднял вверху указательный палец, мол, всё понял, жду. Подзарядил батарею и продолжил вглядываться в ночную пустошь, где до сих пор поблёскивала россыпь крошечных огоньков.

Они становились всё больше и ярче, и вскоре в своём оптическом прицеле я стал различать очертания человекоподобных фигур. Даже невооружённым глазом было видно, что вторая волна более многочисленная.

Мы с Ясмин вновь принялись отстреливать синих ублюдков. Некоторые падали, сбитые ударными импульсами, но другие продолжали бежать к нам.

В какой-то момент я осознал, что они настолько близко, что вот-вот достигнут нашего укрытия. Кинув ружьё на землю, схватил тесак. Первый «светлячок» прыгнул, уцепился за стену и сунул голову в брешь. Он тут же получил тесаком по макушке, как и второй, который полез следом за ним. Ещё двух я отшвырнул взглядом.

Два существа залезли в ближайшее окно. Я схватил одного. Пять секунд — и его нет. Поймал другого. От остальных отмахивался тесаком.

Внезапно оказалось, что всё пространство вокруг меня заполнено «светлячками». Они получали по башке синим клинком, но не сдавались. Каждый так и норовил ухватить меня за что-нибудь. Некоторых я отталкивал ногой или силой мысли. Без очереди, гады, лезли. Существа падали, вскакивали и опять бросались в атаку. Среди них попадались твари покрупнее и поярче. Таких я стремился поймать первым делом, ведь энергии они давали больше.

Очередное существо растворилось в моей руке — то ли четырнадцатое, то ли пятнадцатое, я со счёту сбился. Рядом валялись ещё штук двадцать порубленных «светлячков». Больше они ко мне не лезли. Ясмин неподалёку добивала оставшихся иных. Похоже, вторую волну мы тоже отбили.

И вдруг…

«Ты умрёшь», — отчётливо прозвучали в голове слова.

Передо мной появился длинный лысый человек — очень худой, со сморщенной, затвердевшей кожей и ярко-синими глазами. Я даже не понял, как он здесь оказался. Возник словно из воздуха.

Тощая, костлявая рука схватила меня за горло и подняла над землёй.

Глава 18

Человек держит меня на вытянутой руке, и взгляд его ярко-синих глаз проникает в самую душу. Бью его тесаком по руке и голове, но тот даже ран не наносит. Пинаю ногой в лицо — тоже не помогает. Под моими ударами крошится даже бетон и мнётся сталь, но тело противника многократно прочнее бетона и стали. Чувствую дикое напряжение во всём теле, а в мозгу непрерывно звучит голос: «Ты умрёшь». Существо пытается меня поглотить, мой организм сопротивляется, но на долго ли хватит сил?

Что-то невидимое бьёт существо, и мы оба оказываемся на полу.

Поднимаюсь, противник — тоже, но тут же падает от следующего удара. Ясмин стоит среди светящихся синих тел мелких иных и целится в монстра. Тот вскакивает и тут же исчезает, а выстрел обрушивает часть стены.

Существо каким-то неведомым образом оказывается возле Ясмин, набрасывается на неё, завязывается борьба. На меня же нападают два мелких иных и один покрупнее. Пока я дрался с сильной тварью, эти залезли в руины.

Мелких раскидываю ударами кулаков, а того, что покрупнее, хватаю за руку и отбрасываю прочь. Ружьё лежит на земле, поднимаю, кручу регулятор мощность чуть ли не на максимум и целюсь в человекоподобное существо, которое пытается задушить Ясмин. Она дубасит его кулаками и одновременно старается свалить. Затем они оба падают и катаются по земле. Хочу выстрелить, но не могу: жду удобного момента, чтобы не задеть напарницу.

На меня опять бросается высокий иной. Стреляю в упор, и ударный импульс разносит синюю тварь на куски.

Ясмин, наконец, отталкивает противника, тот подает на бок, перекатывается и вскакивает. Я жму на спуск. Импульс бьёт в верхнюю часть тела монстра, и он, перевернувшись в воздухе, плюхается на живот.

Приподнимается. В левой части груди существа зияет дыра. Мы с Ясмин стреляем одновременно, и монстр с разорванной головой отлетает к лестнице.

— Не стреляй! Он мой! — кричит Ясмин и бросается к поверженному противнику.

Одной рукой она придавливает его к земле, второй долбит по голове, пока та не превращается в лепёшку. Энергия мощным потоком вливается в мою спутницу через руки, через закрытое маской лицо, через всё тело.

А в здание продолжает лезть мелочь. Стреляю в одного — его разносит на мелкие кусочки, второго хватаю и поглощаю, ещё двух поднимаю в воздух силой мысли, а когда первый испаряется, притягиваю их и тоже поглощаю.

Ещё один иной поднимается с земли, мгновение смотрит на меня, стоя на четвереньках и бросается к окну, прежде чем успеваю выстрелить. Выпущенный ему вдогонку импульс откалывает кусок стены. Перевожу ствол на следующего — тот тоже хочет удрать, но не успевает и разлетается синими ошмётками.

Иные, которые не успели добраться до руин, бросаются во все стороны. Их мало и они больше не хотят нападать.

Пока Ясмин поглощает сильного иного — а делает она это долго — я собираю энергию с валяющихся повсюду трупов мелких существ. В воздухе стоит синяя дымка от испаряющейся энергии.

Мне становится плохо от огромного количества поступающей энергии. Голова кружится, перед глазами рябит. Но трупы существ оставлять жалко, поэтому продолжаю поглощать их.

Осталось ещё пяток тел, но у меня уже нет сил. Присев возле стены, перевожу дух. Смотрю показатели. Энергии 12401. До нового уровня ещё далеко, но ДЦНС уже переваливает за сотку. Дела плохи. Похоже, пришло время остановиться. С другой стороны, полторы тысячи единиц за двое суток — для меня это феноменальный результат.

Ясмин тоже заканчивает поглощать энергию. Труп существа медленно превращается в прах, который улетучивается в черноту ночного неба.

— Гибрид, что ли? — спрашиваю.

— Да, — отвечает Ясмин.

— Я поглотил всех твоих. Извини, если что. Ты была занята.

— Не проблема, — напарница подходит к окну и выглядывает наружу. — Они убежали. Здесь больше никого нет. Возвращаемся.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы подняться на ноги. Ясмин направилась к стоянке, я поплёлся за ней.

— Сколько дестабилизация? — спросила она.

— За сотку перевалила.

— Сегодня никуда не пойдёшь. Будешь ждать в машине. Тебе нельзя.

— Ага, это и так понятно.

Продолжать охоту с таким показателем ДЦНС действительно было чревато плохими последствиями. Придётся потратить день на то, чтобы немного восстановиться, хоть и жаль терять время.

Иных вокруг до сих пор было много. Мелкие синие существа то и дело попадались нам на пути, и Ясмин несколько раз останавливалась, чтобы прикончить одного-двух «светлячков», забредших в руины.

Вернувшись на стоянку, мы ещё долго отстреливали иных, которые продолжали переться откуда-то с северо-запада. Сейчас они шли не целенаправленно к нам, а бесцельно брели мимо. Я рискнул поглотить ещё пятерых, энергии у них оказалось совсем мало, и хуже мне не стало.

Тем временем на улице светало, и ночная тьма сменилась угрюмыми дневными сумерками. Луч солнца лишь ненадолго пробился сквозь пепельно-серую пелену туч и снова скрылся.

Ясмин засела за радар, а я забрался в свой вездеход, стянул с себя доспехи и лёг спать. На этот раз отключился быстро: сказывались и дикая усталость от нехватки сна, и перегруз нервной системы.

Проснулся от того, что Ясмин вновь трясла меня за плечо. Она сказала, что уже поела и собирается идти на охоту, мне же предстояло сторожить вездеходы и наблюдать за радаром.

Я надел броню и вылез из машины. Ветер поутих, пыль уже не стояла вокруг такой плотной пеленой, как раньше, видимость стала гораздо лучше.

Однако иных поблизости не было. Вдали мелькали синие огоньки, но я не пошёл туда. Впрочем, без дела тоже сидеть не стал: отправился в руины, собрал кристаллы, коих валялось там великое множество, и один из подсумков оказался забит под завязку.

Про радар тоже не забывал. Несколько раз подходил к ноутбуку и наблюдал за местностью, но ничего необычного в радиусе двух километров не обнаружил. Всех сильных иных, какие были поблизости, Ясмин уже истребила в предыдущий день, да и сама свалила куда-то далеко.

Она вернулась лишь под вечер, мы поужинали питательными батончиками, я вскипятил на походной горелке чайник.

— Будешь чай? — спросил я у Ясмин, которая забралась в свой вездеход и не демонстрировала никакого желание общаться.

— Ладно. Давай, — она вылезла и мы уселись на расстеленном коврике прямо на земле.

Я налил в кружки кипяток, мы кинули в него пакетики чая. Тут же лежала пачка с печеньем. У меня было кое-что из еды, поскольку питаться все четыре дня только желеобразной массой не хотелось. На улице тем временем совсем стемнело, но ни мне, ни Ясмин это не мешало. Даже фонарики не стали включать.

— Печенья бери. Не одной же массой питаться, — предложил я.

Ясмин, не говоря ни слова, взяла печенье.

— Прокачала уровень? — спросил я.

— Да.

— Какой?

— Сорок второй.

— Молодец. Прогресс есть.

— Этого мало.

— У моего папаши и то меньше. Тридцать седьмой, кажется. Часто здесь бываешь?

— Иногда выезжаю. Здесь моё место. Не думала, что Марина тебя отправит сюда да ещё так рано.

— Мрачновато тут, — я посмотрел по сторонам. — Не тяжело здесь подолгу находиться?

— Нет, — покачала головой Ясмин. — Нормально.

— Таких сильных тварей ты уже встречала?

— Нет. Первый раз.

— А с большим количеством мелких сталкивалась?

— Бывало. Они копятся в «штормовых секторах» здесь неподалёку, а потом идут куда-нибудь. А я их убиваю. Иногда волны, вероятно, направляются волей сильного, как сегодня. Я же говорила, что они телепаты?

— Да-да, говорила. Но не говорила, что они толпами светлячков умеют «управлять».

— Мы точно не знаем этого.

— Знаешь, когда в башке чей-то голос угрожает тебя убит, это… мягко говоря, тревожно. Только не говори, что ты сама ни капли не испугалась.

Ясмин помолчала.

— Немного было страшно, — призналась она. — Но я знала, что такое может случиться.

— А меня не предупредила.

— Я же не знала, что это произойдёт сейчас. Я часто сюда езжу, и ни разу не встречала таких.

— Телепаты, значит… Ну зашибись, — я отхлебнул чай и задумался. — Получается, они могут с нами общаться? А мы с ними можем?

— Не думаю.

— Почему? Неужели никто больше не вступал с ними в контакт? Я имею ввиду, старших агентов. Может быть, у иных тоже есть свои командиры или что-то вроде этого? Это же разумные твари, по крайней мере, те кто посильнее.

— Естественно, в червоточинах агенты постоянно слышат голоса и уже привыкли к этому. Но у нас нет телепатических способностей, мы не можем им отвечать, — Ясмин неожиданно оживилась, и в её больших карих глазах появился огонёк. — Видишь ли, они не говорят с нами. Это твой и мой мозги так интерпретируют сигналы, которые поступают через внешнее энергетическое поле. Поэтому ты слышишь слова. Но на самом деле, никаких слов нет. Иные общаются друг с другом, если это можно назвать общением, с помощью сигналов.

— Кажется, у них там целая цивилизация.

— Не знаю, можно ли это так назвать. Скорее — единый организм.

— Единый организм? В котором одни пожирают других?

— Нет-нет, это просто переход энергии из одной формы в другу. Она же никуда не пропадает. С точки зрения единого организма никакого поглощения нет, как и смерти. Это как биосфера, только устроена проще. Она существует не в виде материальных объектов, а в виде чистой энергии. Понимаешь?

Я усмехнулся и покачал головой:

— Кажется, я уже ничего не понимаю. Слишком всё… необычно.

— Никто не понимает. Изучение иных началось только в двадцатом веке. Раньше их просто уничтожали. Но даже сейчас мы не способны наблюдать за их миром. Агенты могут изредка заходить туда, убивать этих тварей и забирать мега кристаллы.

— Не густо.

Ясмин замолчала. Я ждал, что она скажет ещё что-то, но этого не произошло. Девушка снова замкнулась в себе.

— В любом случае, хорошо, что мы справились с этой тварью, — подытожил я. — Завтра, значит, домой?

— Да. Выезжаем утром, как проснёмся. Охотиться не будем, — как обычно, отрывисто ответила Ясмин.

— Ладно, мне всё равно придётся теперь полмесяца отдыхать. Опять вернусь к учёбе. А ты тоже в пятнадцатой училась, да?

— Да.

Разговор опять не клеился, но я сейчас даже такой компании был рад в этом тоскливом месте. Болтовня хоть немного отвлекала от окружающей действительности и от воспоминаний о существе, сумевшем забраться мне в мозг. До сих пор мурашки по коже бегали, когда думал об этом.

— А в месте силы ты была? — спросил я, спустя минуту.

— Да.

— Каково там?

Ясмин снова ответила не сразу:

— Надо самому там побывать, чтобы понять. Это сложно описать. В целом, ничего особенного.

Когда мы допили чай, Ясмин сказала:

— Ты сегодня будешь первым дежурить. Я спать хочу, а ты выспался утром. Пойду.

Она ушла в «Кочевник», а я залез в «Каму», открыл ноутбук и стал наблюдать за программами, слушая завывания ветра. Часа в два ночи Ясмин проснулась и сменила меня.

Утром мы позавтракали и двинулись в обратный путь. Моё четырёхдневное путешествие подошло к концу. Опять пришлось преодолеть огромное расстояния по полям и бездорожью. А когда мы были где-то в приграничной области, начался дождь, которые ещё сильнее размыл извилистую грязевую дорогу.

С Ясмин мы расстались в Царицыно. Она поехала дальше, а я отправился на базу выгрузить оборудование. Мой «Кочевник» был забрызгана грязью до самой крыши, а в моторе слышалось какое-то подозрительное постукивание. Время до вечера оставалось ещё много, и я подумал, почему бы не заскочить на мойку и в автомастерскую, чтобы двигатель посмотрели? Будет совсем не весело, если вездеход заглохнет в диких землях.

Из дома позвонил Марине.

— Всё, мы вернулись, — сказал я. — Мне удалось много кристаллов собрать. Сможешь, подъехать?

— Давай на следующей неделе, в воскресенье, — решила Марина. — Сейчас мне некогда. Как всё прошло? Какие показатели?

— Энергия — 1235, ДЦНС сейчас девяносто с чем-то. Немного понизилась за сегодняшний день. В общем, всё нормально. Правда, нам встретился иной одиннадцатого уровня с телепатическими способностями. Доставил хлопот. Ты не говорила, что там такие водятся.

— Одиннадцатого уровня?

— Или десятого, точно не знаю. Даже Ясмин его еле завалила. Он нам обоим пытался мозги промывать, а ночью волны мелких отправил к нам. В общем, потом расскажу, при встрече, если интересно будет.

— Так. Ладно, я поговорю с Ясмин, — в тоне Марины послышались угрожающие нотки, словно моя напарница чем-то провинилась. — Рада, что справились. Восстановишься за две-три недели и поедешь снова.

— Не вопрос. Слушай, у меня движок стучит странно, надо в мастерскую съездить. Не знаешь, какую-нибудь нормальную поблизости? И хорошо бы, чтоб мойка рядом была.

Марина назвала адрес неплохой, по её мнению, мастерской, которая находилась в заречной промзоне, недалеко от Царицыно. Выгрузив вещи и повесив костюм в зарядную рамку, я погнал «Кочевника» вначале на мойку, где он избавился от грязевой коросты и обрёл нормальный вид, а затем — чинить двигатель.

В итоге вездеход в мастерской пришлось оставить. Механик сказал, шатунные вкладыши надо менять, и хорошо бы диагностику провести, поскольку мотор сильно изношен. А когда узнал, что вездеход арендованный, только рукой махнул. Обычное дело, говорит, там один хлам держат, который на ходу разваливается.

Был вариант обратиться в фирму, чтобы сами ремонт сделали, но мне не хотелось мотаться туда-сюда, да и Марина сказала, что здесь хорошие мастера, а потому своё транспортное средство я оставил им, а в спецшколу поехал на такси, надеясь успеть к ужину.

И только когда я оказался в нашей комнате, в спокойной обстановке, почувствовал в полной мере, как же хреново мне было из-за дестабилизации. Голова слегка кружилась, сердце билось сильнее обычного, ноги подкашивались, а всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно во сне. Не хотелось делать ничего: ни с друзьями разговаривать, ни прибираться, ни даже одежду в стиралку тащить.

К счастью, на следующее утро самочувствие было уже нормальным.

В следующее воскресенье мне удалось опять получить увольнение, и я устроил себе самый настоящий выходной. Надо было продать кристаллы, забрать вездеход из мастерской, да и просто не мешало побыть наедине с самим собой.

После завтрака первым делом отправился на Осиновую шестнадцать, чтобы встретиться с Мариной.

Она подъехала чуть позже вместе с ноутбуком, целый час измеряла энергию в кристаллах, затем посчитала сумму и через интернет перевела деньги на мой банковский счёт. Среди собранных кристаллов обнаружился «каменный цветок». Я не стал его отдавать, решив, либо оставить на память, либо продать подороже какому-нибудь ювелиру.

В итоге за одну поездку в дикие земли мой доход составил шесть с небольшим тысяч рублей. Такая прибыль даже по меркам легальных охотников считался весьма солидной.

Люди редко ездили в дикие земли. Бывало, что какие-нибудь новички, влекомые возможностью быстро заработать, отправлялись туда, но такие, чаще всего, там и исчезали. Опытные же охотники, если не имели достаточно высокого уровня, просто не лезли за пределы досягаемости энергоразведывательных станций. Всё это Марина рассказала, пока перебирала и учитывала камешки.

Теперь у меня на счету лежали девять тысяч рублей. На них можно было бы купить подержанное авто или квартирку в каком-нибудь захудалом посёлке вроде того же Царицыно. Состояние постепенно копилось, но пока прямо скажем, не разгуляешься.

Я по-прежнему мечтал о том, что однажды получу отцовское наследство, которое измеряется десятками миллионов рублей, если не сотнями, но иногда приходили мысли, что этого может и не случиться. Порой я и вовсе подумывал плюнуть и на своего папашу и на мою бывшую семейку и начать жизнь с чистого листа. Аристократическая фамилия у меня уже есть, скоплю состояние на добыче кристаллов, собственное дело открою, а прошлое забуду, как страшный сон.

Вот и сейчас задумался об этом.

Закончив с кристаллами, Марина решила подбросить меня до мастерской. По пути мы разговорились, и я поделился с ней своими мыслями насчёт новой жизни.

— Что думаешь? — спросил я. — Может быть, и правда, забить болт на своих родственничков?

Марина пожала плечами.

— Это твоя жизнь, я не буду ничего тебе советовать. Заработать ты в любом случае заработаешь. Мега кристаллы приносят хорошие деньги. А свои семейные вопросы решай сам.

— Но с другой стороны, если я унаследую отцовское состояние, мы все от этого только выиграем, — напомнил я.

— Возможно, и так. Я передала твою просьбу наверх, как ты и просил, но не думаю, что стоит ждать ответа в ближайшее время. Вопрос этот весьма щепетильный.

— А в чём трудность?

— В чём? Ты ещё спрашиваешь, в чём? Ну вот представь, если высшая аристократия вдруг узнает, что в государстве есть организация, которая способна убрать с дороги любого князя или боярина, каким бы богатым и влиятельным он ни был, и которая творит, что пожелает, наплевав на все законы и неписанные правила. Многие обрадуются? И что они тогда сделают? Скорее всего, они захотят, чтобы СКИФ не существовало. Они наверняка выступят против нас, что закончится ещё больше трагедией. Империя погрузится в хаос и кровопролитие. А это никому не нужно.

— Ха, могу себе представить. Вашим агентам любой аристократ — плюнуть и растереть. У вас огромная сила.

— Но ты представляешь, к чему это может привести?

— Ты преувеличиваешь. Князья сами друг друга терпеть не могут. Один сдохнет — остальные даже не почешутся. У моего отца полно конкурентов. Если однажды его кто-то шлёпнет, они все только порадуются.

— Императору приходится сохранять хрупкий баланс между родами и государственными структурами. Один неверный шаг — и всё рухнет. Вот почему большая сила требует очень осторожного обращения. Вот почему принцип невмешательства в дела людей — одно из основных наших правил.

Я мало интересовался политикой, и над подобными вопросами не задумывался. А сейчас мне вдруг представилось, что будет, если в один прекрасный день агенты СКИФ решат забрать власть себе. Да они же всю нашу аристократию в порошок сотрут вместе с императором и его семейством. Но занимались они совсем другими вещами.

— Погоди… — у меня в голове вдруг мелькнула неприятная мысль. — Так значит, если я стану вашим агентом, не смогу с отцом решить вопрос? Ты же понимаешь, он не обрадуется моему появлению, может всякое случиться…

— Кирилл, пока что твоя семья — это твоё личное дело. Я предупрежу, если появятся какие-то особые инструкции.

— Понял, — проговорил я, удовлетворённый таким ответом. — Не вопрос.

— Но сейчас тебе надо сосредоточиться на другом.

В мастерской меня ждал обновлённый «Кочевник». Механики поменяли вкладыши, повреждённый каток гусеницы и масло в двигателе. Заплатила за всё Марина.

— Тебе надо приобрести собственный вездеход, — сказала она.

— На какие шиши? — спросил я. — Пока я не настолько богатый.

— Попрошу какой-нибудь списанный с базы. Бывает техника перестаёт отвечать современным требованиям, но всё ещё в хорошем состоянии. Найдётся такой вездеход — отдадим тебе.

Обратно ехали каждый на свой машине, и в Царицыно разделись. Я отправился к дому на Осиновой улице, чтобы провести вечер в одиночестве и тишине, которые после казарменной жизни стали цениться мной куда больше, чем раньше. В общаге ещё и интернета не было, а я уже давно не читал новостей.

Затормозил перед домом, выпрыгнул из кабины вездехода и отправился к воротам гаража, доставая на ходу из кармана ключ.

На улице в это время показались старый внедорожник и минивен, но я не обратил на них внимания. Стал открывать ворота.

Поравнявшись со мной, обе машины резко затормозили. Двери открылись, и я увидел стволы модуляционных винтовок. Сразу сообразил, в чём дело. Мои старые знакомые всё же нашли меня.

Едва эта мысль пронеслась в голове, как раздался треск выстрелов. Я почувствовал сильные тычки в живот, грудь и шею. Импульсы заколотили по железу и кирпичной кладке рядом.

Единственное, где можно укрыться — это гаража. Заскакиваю туда и прячусь за не до конца открыто створкой ворот, которую с лёгкостью прошивают волновые импульсы. Мне не остаётся ничего другого, кроме как принять бой.

Глава 19

Аркадий Николаевич сидел в лимузине и смотрел, как от здания лаборатории валит дым. Огонь только что потушили. На улице стояли пожарные машины с синими мигалками, суетились люди в серых огнеупорных костюмах и белых касках, в воздухе висело сизое марево.

Звонок поступил полтретьего, когда Аркадий обедал с семьёй. О пожаре сообщил Виктор. Он первым приехал на место и уже поговорил с полицией и пожарными.

Пока неясно было, какова причина трагедии. Сам по себе пожар не являлся чем-то из ряда вон выходящим, но в данном случае, заставляли насторожиться два факта.

Во-вторых, инцидент произошёл не где-нибудь, а в лаборатории, где исследовались материалы из красной зоны, в том числе, гибриды, отловом которых служащие занимались уже второй год.

Во-вторых, разрушения оказались слишком серьёзными. С первого взгляда становилось понятно, что небольшое двухэтажное здание выгорело полностью, и произошло это ещё до того, как успели приехать пожарные. Но откуда могло взяться столь сильное пламя, в считанные минут уничтожившее все результаты исследований? Словно кто-то специально вызвал огонь. Даже среднему пироманту устроить такой пожар не составило бы труда.

Аркадий Николаевич про гибридов знал давно. Да и кто про них не знал? Вселение иных в человеческое тело было явлением нередким. Но особый интерес к данной теме у Аркадия проснулся лишь два года назад.

Всё началось с того, что один из родственников, который на тот момент являлся начальником базы в Североуральской пустоши, попал под выброс. Тогда погибли три сотрудника, а родственника охотники поймали и намеревались убить, но Аркадий посчитал, что его можно попытаться спасти и велел доставить в Екатеринбург.

Сейчас этот родственник сгорел вместе с ещё шестью образцами. Вернуть в захваченное иным тело человеческий разум за два года так и не удалось. Учёные утверждали, что это невозможно: во время вселения существа мозг почти погибает, и никакой целитель не в силах его восстановить. Однако к настоящему моменту Аркадия интересовало уже совсем другое. Ему хотелось понять, как функционируют гибриды и может ли человек обрести такие же способности, но при этом остаться в живых.

Теперь все исследования пошли коту под хвост. Аркадий склонялся к тому, что пожар подстроили. Примерно месяц назад на базе в Североуральской пустоши был обнаружен жучок. Кто-то тайно поставил его в штабном кабинете. Охрана до сих пор не могла найти виновника, однако некоторые данные указывали на то, что прослушку мог установить Кирилл.

Если парень действительно работает на Бельских — а у Аркадия имелись все основания так думать — тогда всё вставало на свои места. Алексей Бельский уже двух шпионов заслал на предприятия Скуратовых. Значит, и жучок на базе, и пожар — его рук дело.

Виктор быстрым шагом подошёл к машине и сел рядом с Аркадием.

— Ну? Что выяснил? — недовольно произнёс Аркадий.

— На данный момент ничего определённого сказать невозможно, — ответил Виктор. — Дождёмся результатов расследования. В здании никого не было, кроме охранника, никто не пострадал, но и оборудование, и материалы, боюсь, утеряны. Очень сильное пламя.

— Сволочи, — процедил Аркадий. — Они за всё ответят. Охранник что-нибудь видел подозрительное?

— Нет, ничего. Однако утверждает, что перед тем, как начался пожар, в лаборатории отключился свет вместе с камерами наблюдения. А затем со второго этажа потянуло дымом. Огонь распространился в считанные минуты, будто… — Виктор помедлил.

— Что?

— Будто кто-то специально вызвал его.

— Пиромант?

— Возможно, но доказательств пока нет.

— Да что же это такое-то… — Аркадий задумчиво поглядел на пожарных, которые сворачивали шланги. — Алёша Бельский опять копает под нас. Будь проклят этот засранец! Зуб даю, его рук дело. И ублюдка моей бывшей он забрал. Кирюша, мерзавец, на него работает. Только вот как подонка на чистую воду вывести? Придумай уже что-нибудь. Сколько можно тянуть?

Виктор вздохнул и покачал головой:

— Давай уже забудем про Кирилла, а? Не найдём мы его. Три месяца уже прошло. Уехал — и Бог с ним. Голову только морочим себе.

— Какой забудем? — возмутился Аркадий. — Чего мелешь? Он мне нужен!

— Да зачем? Никак не возьму в толк, зачем ты к парню так прицепился?

— А это не твоего ума дело. Ты лучше найди мне его.

— Может быть, уже расскажешь всё, а? Ну что такого секретного в простом пацане? А если есть что-то важное сообщить, так это только поможет поискам.

— Забудь, — буркнул Аркадий.

— Как знаешь.

Аркадий Николаевич не хотел рассказывать брату о своих догадках. Слишком уж они нелепыми казались даже ему самому. Но возможно, Виктор был прав, какой смысл скрывать?

— Он какой-то необычный, — проговорил Аркадий. — Не знаю, в чём дело, но ты сам видел показатели. Как он мог так быстро повысить уровень? Что в нём такого, чего мы не знаем? Надо исследовать его. В школе с ним что-то сделали, и я хочу понять, что именно, — Аркадий посмотрел на брата и встретился с ним взглядом. — Чего смотришь? Думаешь, глупости говорю?

— А ведь там мы его не искали… — произнёс Виктор.

— Где не искали?

— В спецшколе. Мы искали друзей Кирилла за пределами учебного заведения, но не внутри.

— А зачем его там искать? — Аркадий понял, что у брата появилась какая-то мысль, но тот не торопился её высказать.

— Ты сказал, что с Кириллом что-то сделали в спецшколе. Так может быть, именно спецшкола причастна к его исчезновению? Ты хорошо знаешь Меншикова?

— Глупости. Как Меншиков мог похитить парня из Североуральской пустыни? Это кто-то из местных. Ты же сам говорил, ублюдок был здесь, в Екатеринбурге, деньги снимал. Причём тут вообще спецшкола? Да Алёша это Бельский его к себе завербовал. Вот и надо нам выяснить, где они его прячут.

— Что-то сомнения меня берут, что всё так просто.

— Почему? Ты сам говорил, парень сдружился с кем-то из Бельских. Охотником каким-то. Так? Или нет?

— Да так, всё так. Только охотник тот к их родовой компании никакого отношения не имеет, он уже давно собственным делом промышляет.

— И что? Но завербовать-то ублюдка он мог? Мог.

— Мог… Но знаешь, Аркадий, что я думаю?

— Откуда я могу знать, что ты думаешь? — раздражённо произнёс Аркадий Николаевич. — Говори уже, не томи.

— Предлагаю вот что. Давай-ка я ещё раз отправлю в Москву людей, чтобы они на курсантов вышли. Через них мы и узнаем, что в той спецшколе творится. А в августе, если понадобится, мы своего человека зашлём туда. У меня как раз служащий есть, у него сын институт заканчивает, собирается в охрану наниматься. Отправим парня, пусть поучится годок-другой, а заодно выяснит всё.

Аркадий хмыкнул и задумался. Идея, конечно, была интересная, да только сомневался он, что стоит в дела военных нос совать. Но и любопытство подстёгивало. А что, если, и правда, получится разузнать какую-нибудь информацию? Ведь если у вояк их секретную технологию выведать, как по десять уровней за год поднимать, так это такие возможности откроются!

— Что сказать, Виктор, идея у тебя интересная, — произнёс Аркадий. — Ты только много людей не отправляй. У нас и тут забот хватает.

— Двух человек пошлю, не больше.

— Да-да, двух можно. И пусть они будут очень осторожны. Нам конфликт с военными тоже, знаешь ли, без надобности.

— Они умеют работать, не волнуйся. Выйдем на курсантов, выстроим сеть, и останется только сведения собирать. Глядишь, и про Кирилла что-нибудь узнаем.

— Ну что ж, даю добро. Работайте.

* * *

Прижимаюсь к стене. Ударно-волновые импульсы прошивают стальную створку ворот, словно картонку. Моё оружие в пристройке, а дверь туда находится в дальнем конце гаража, и чтобы добраться до неё, придётся подставиться под выстрелы.

Сильной боли от попаданий не чувствую. Наверное, импульсы не слишком мощные, а тело моё уже достаточно прочное, чтобы выдерживать такие удары.

— Он там прячется, — крикнул кто-то. — Осторожнее, не лезьте. Сейчас высунется, накроем.

Противники совсем близко. В гараж они пока не заходят, но это — дело времени. Долго тут не просижу. Надо либо бежать в пристройку, где лежит мощная модуляционная винтовка, которая этих уродов на куски порвёт, либо драться врукопашную. Ружьё придётся ещё и зарядить, а батареи хранятся отдельно — техника безопасности, ничего не поделать. А голыми руками много не навоюешь, тем более, я не знаю, какие уровни у противников.

У меня считанные секунды, чтобы принять решение.

В гараже лежат здоровенные покрышки от большеколёсного внедорожника. Их до сих пор никто не убрал. Мне было лень этим заниматься.

Цепляю взглядом одну и швыряю на улицу. Слышится звук удара о железо, его сопровождают мат и прочая ругань. Не давая противнику опомниться, кидаю вторую покрышку.

— В сторону! Отойдите! — кричит прежний голос.

Выбрасываю на улицу третью и бегу в пристройку. По мне даже никто не стреляет. Хватаю со стойки МР-С, распахиваю дверь шкафчика, достаю батареи и запихиваю их в зарядный модуль.

— В дом! Он там! Уйдёт сейчас! — раздаются на улице крики. — Ты и ты — в гараж, вы двое — через окно.

«Да, да, идите сюда, — я запихивю в ружьё последнюю батарею и устанавливаю мощность на пятнадцать. — У меня есть, чем вас встретить».

Дверь с грохотом распахивается, в пристройку вваливается человек с модуляционной винтовкой — самой обычной ШМР в камуфляжной раскраске. Вскидываю ружьё, жму на спуск.

Разлетаются брызги крови, человек летит на шкафчик, что стоит рядом с дверью. Жду. Слышу, как кто-то топчется в гараже. Больше не заходят. Медленно двигаюсь к второй двери, которая ведёт в дом, при этом держу на прицеле дверь гаража. Обхожу стол.

Кто-то заглядывает в дверной проём, снова жму спуск. Ударный импульс бьёт в косяк. Занимаю позицию рядом с дверью, ведущей в дом. Отсюда хорошо простреливается часть гаража. Если кто-то сунется, сразу получит в лоб импульс.

В доме слышится звук разбитого стекла и грохот. Затем тишина. Вскоре раздаются осторожные шаги, и дверь, возле которой стою, распахивается. Резко разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с вбежавшим в пристройку мужчиной в полувоенной одежде, в какой обычно ходят охотники. От выстрела в упор человек отлетает, а на меня брызгает кровь.

Кто-то стреляет в коридоре, но импульсы лишь откалывают куски кладки напротив входа. Стою и жду, то и дело перевожу прицел с одной двери на другую.

Только что вбежавший противник валяется мёртвым, раскинув руки и ноги во все стороны, в его теле зияет кровавая дыра, торчат обломки рёбер. Другой, который пытался проникнуть сюда через гараж, ещё жив. На его зелёной куртке расплывается тёмное пятно. Он тянет руку, словно желая за что-то ухватиться. Стреляю по нему ещё раз — вокруг разлетаются мясные ошмётки.

Пол и стены заляпаны кровью, двух человек отряд уже лишился. Интересно, сколько их ещё? Если приехали на двух машинах, то не больше десяти. Но среди них могут оказаться сильные светоносные вплоть до тридцатого уровня.

Как бы то ни было, остальные заходить не рискуют. Ведь в каждого, кто сунется в одну из дверей, прилетит мощный импульс.

Из дверного проёма гаража высовывается винтовка, хлопают два выстрела. Противник промахивается, а я попадаю в стену возле двери — прямо в то место, где прячется враг. Во все стороны разлетаются куски кирпича, помещение окутывают клубы пыли. Кто-то вопит. В стене остаётся солидная дыра.

— Уходим! — кричат снаружи. — Нам его не выкурить. Раненого перевяжите!

Топот ног и хлопки автомобильных дверей говорят о том, что враг отступает. Ну уж нет, думаю, так просто вы отсюда не уйдёте.

Выглядываю в гараж — никого. В это время чёрный минивен и внедорожник, что стоят напротив распахнутых ворот, срываются с места. Выскакиваю на улицу, вскидываю винтовку, кручу регулятор мощности на максимум, жму спусковой крючок.

Импульс буквально разрывает минивен на части, и куски покорёженного железа с лязгом падают на дорогу. Внедорожник, который едет первым, резко свернув на ближайшем перекрёстке, скрывается из виду. Ушли, гады.

Стрелять я больше не могу, поскольку батареи опустели. Иду к груде покорёженного железа, являвшегося недавно минивеном. Крыши нет, двери валяются на дороге, капот дымится. Одно из колёс по инерции катится дальше. При этом среди обломков кто-то ещё шевелится.

Из груды металлолома вылезает крупный парень лет двадцати, с широкой челюстью, сплющенным носом и бритой башкой. В его руках винтовка, он целится в меня и стреляет. Судя по тому, сколько противник делает выстрелов, импульсы слабые (иначе батарея быстро опустела бы), да и попаданий почти не чувствую.

Мы находимся достаточно близко друг от друга, чтобы я мог применить телекинез. Поднимаю человека в воздух силой мысли и швыряю об асфальт. Подбегаю, ногой выбиваю из рук оружие. Парень пытается встать, но лёгкий удар кулаком вновь опрокидывает его.

— Тебя кто послал? — ставлю ногу противнику на грудь, придавливая его к земле.

Парень молчит, ошалело на меня вытаращившись, и пытается вдохнуть. Сила от него ощущается не очень большая: наверное, и двадцатого уровня нет. Добить его — раз плюнуть. Но вначале надо поговорить.

— Повторяю вопрос. Кто вас послал?

— Бояре, — выдавил парень. — Бояре послали.

— Какие? Ты кто такой?

— Я слуга боярина Куликова, отпусти меня, — он цепляется за мою ногу, пытаясь убрать, но я лишь сильнее давлю. — Хватит! Отпусти!

— Зачем мне тебя отпускать? Ты меня убить пытался.

— Боярин за меня заплатит. А иначе он тебя убьёт.

Я чуть не рассмеялся. Дурачок какой-то. Неужто, и правда, верит, что за него платить кто-то будет? Но что с ним делать? Убить? Передо мной лежал безоружный человек, и какая-то часть меня противилась этому. А иной хотел поглотить энергию, да и разумом я понимал, что сейчас нет причин проявлять милосердие. Этот дурень меня бы не пощадил, окажись я на его месте.

Сжимаю кулак, сосредотачивая в руке силу. Удар обрушивается на голову противника. Лоб проламывается, по асфальту разбрызгивается черепная жидкость, один глаз вываливается. Готов.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на то, во что превратилась голова парня, беру труп за руку и вытягиваю энергию. Её оказывается 135 единиц.

Осматриваю место битвы.

Внутри раскуроченного минивена всё в крови, валяются ошмётки плоти и нижняя часть человеческого тела. Я даже дотрагиваться брезгую. Вряд в этом куске осталось много энергии. Вокруг тихо. На дороге перед домом разбросаны три здоровенные шины, которыми я из гаража кидался. А вот вездеход мой цел и невредим. Он стоит левее ворот, и его ничем не задело.

Возвращаюсь в дом. В гараже царит бардак. Ударные импульсы изрешетили ворота, откололи кирпичную кладку в нескольких местах и покорёжили шкафчик для инструментов. В пристройке разрушений меньше, но зато повсюду — кровь. На полу — алые кляксы и склизкие кусочки внутренностей, на стене — красные разводы.

У меня и самого руки забрызганы кровью. Хочется немедленно вымыть, но вначале надо собрать энергию.

С трупа, который с разорванным животом лежал у двери, ведущей в гараж, я получаю 284 единицы энергии. Этот оказался посильнее остальных — наверное, какой-нибудь аристократ. Со второго — 122. Общий баланс таким образом составил 12942 единиц. До следующего уровня не хватило какой-то тридцатки.

Тут вспоминаю о половине человека в раскуроченном минивене. Ну нет, только не это! От мысли, что мне к этим ошмёткам придётся прикасаться, к горлу подкатывает тошнота. И так стараюсь не смотреть на творящееся вокруг безобразие. Никак не могу привыкнуть к подобным вещам.

Но ничего другого не остаётся. Возвращаюсь к минивену, и преодолевая брезгливость, беру покойника за ногу. Энергия начинает поступать. Вдруг меня словно по башке чем-то бьёт. Отшатнувшись, падаю на дорогу, перед глазами расплываются круги. Новый уровень — уже двадцать восьмой. Это хорошо.

Встать получается не сразу, но спустя минуту, наконец, принимаю вертикальное положение и, пошатываясь, иду домой.

Вместе с уровнем телекинез подрос до шести, сопротивление — до пятидесяти, скорость потока — до 16,5. А вот ДЦНС, которая с понедельника опустилась почти до сорока, опять резко подскочила до девяноста.

Марине я позвонил сразу после того, как тщательно вымыл руки с мылом и умылся. Наставница не заставила себя долго ждать. Через пятнадцать минут примчалась на своём «Буревестнике».

За это время я успел убрать обратно в гараж покрышки. Когда Марина подъехала, я собирал инструменты, вылетевшие из сломанного шкафчика, в который попали несколько ударно-волновых импульсов.

— Вот, — я обвёл рукой помещение. — Полюбуйся, что тут происходит. А в пристройке — кровь и кишки.

— Ты цел? — Марина обвела взглядом гараж.

— Попали несколько раз. Побаливает, но не сильно. Я у одного спросил, кто их послал. Говорит, он — слуга боярина Куликова. Какая-то знакомая фамилия. Он, случаем, не из банды Белохвостова?

— Да, Куликов и Белохвостов работают вместе. Я же тебе когда-то рассказывала. Где он?

— Кто?

— Тот, с кем ты говорил.

— А, этот. Так он с проломленной башкой лежит вон там, возле груды железа. Он меня убить пытался, я не стал с ним церемониться.

— Ладно, оставайся здесь. Пойду взгляну.

Марина зашагала к разбитому минивену и стала осматривать место происшествия.

В это время на дороге показался полицейский внедорожник. Он остановился, вышли два сотрудника. Марина поговорила с ними, достала кошелёк и сунула одному в руку деньги. Сотрудники незамедлительно вернулись в машину и умчались в обратном направлении.

Затем Марина осмотрела гараж, пристройку и дом, где было разбито окно.

— Думал устроить себе выходной, — проговорил я. — А теперь остаток дня придётся пол от кишок отчищать. Это же как раз то, чем я всегда мечтал заняться!

— Возвращайся в спецшколу, я разберусь, — бросила мне Марина, осматривая раму разбитого окна.

— А с Белохвостовым что будем делать? Ждать, пока опять нападёт?

Лично я ждать не хотел и намеревался потребовать от Марины помощи. Пусть хотя бы разведданные предоставит, чтобы найти этих уродов где-нибудь в пустыне и поквитаться с ними. Сегодня они явно не рассчитали силы и были вынуждены отступить, а вот следующего нападения я могу и не пережить.

— Они повредили мою собственность, и я не буду ждать, пока они нападут снова, — проговорила Марина.

— То есть, они — покойники?

— Похоже на то.

Даже уговаривать не пришлось. Расшевелить мою наставницу было сложно, но если она разозлится, не поздоровится никому. Это я уже понял на примере той банды охотников у переправы.

— Будет справедливо, если я тоже в этом поучаствую. Они пытались меня убить. Я не собираюсь стоять в стороне.

Марина посмотрела на меня задумчиво и пожала плечами:

— Разумеется, можешь помочь, если так хочешь. А сейчас поезжай в школу. Тебе здесь нет смысла находиться.

— Могу помочь убраться. Вместе быстрее будет.

— Как хочешь. Тогда поехали за мешками и чистящим средством.

Глава 20

Была пятница. Наконец выдался погожий денёк после дождливой недели. Погода тут стояла пасмурная круглый год. Даже глаза отвыкли от синевы, которая так редко появлялась на небосклоне. Да и солнце нас радовало нечасто.

Вечерело. Мы с Мариной на её «Каме» мчались по разбитой колее в направлении секторов 81–86, где промышляла группа Белохвостова. Марина долго ждать не стала. Не прошло и недели нападения, а она уже выследила наших врагов, и сегодня после занятий, как и обещала, заехала за мной, чтобы мы вместе разобрались с проблемой.

Когда меня обстреляли в лесу прошлой осенью, Марина не торопилась вмешиваться, а сейчас, когда её дом немного поцарапали, сразу же подорвалась. Я не забыл об этом напомнить:

— Забавно получается. Агентам нельзя вмешиваться в дела людей, но если твоё имущество попортили, можно устроить бойню?

— СКИФ не вмешивается ни в чьи дела, — Марина опять притворилась, будто не заметила моей иронии. — В данном случае произошло обратное: в наши дела вмешались. Угрозу требуется ликвидировать, причём сделать это тихо. Запомни на будущее, главное — всегда всё делать тихо.

— Я понимаю. Пустыня — хорошее место, чтобы подстроить чьё-нибудь исчезновение.

— Верно. То, что происходит в пустыне, остаётся в пустыне. Сюда ищейки не полезут.

— А родственники? Родственники могут организовать поиски.

— Кажется, я тебе говорила, кто обычно идёт в охотники. Оставшиеся без наследства сыновья или люди с сомнительным происхождением. Не тот контингент, который высоко ценится в дворянских родах. С другой стороны, чьи-нибудь папаша или мамаша действительно могут попытаться отыскать своё чадо. Но пустыня скроет следы. Поэтому зря волнуешься.

— Да не волнуюсь я. Плевать мне и на них, и на тех, кто будет их искать. Просто перебьём уродов и всё.

— Именно так и будет.

Мы некоторое время ехали молча. Вездеход бодро летел по грязной колее, подпрыгивая на крупных ухабах. Никогда бы не рискнул разгоняться здесь до такой скорости, но Марине всё было ни по чём.

— Ещё во времена моего деда сражаться с иными считалось делом благородным, — проговорила она. — А сейчас этим занимается всякое отребье, а аристократы сиднем сидят в своих особняках, да карманы набивают. Какой позор! Те, кто должны быть воинами, превратились с торгашей, а великие фамилии стали пустым звуком. Вот и получается, что настоящие аристократы — это мы. Мы унаследовал дело наших предков, мы несём ответственность за мир.

Марина сосредоточенно глядела вдаль, крутя баранку «Камы». Похоже, наш разговор разбудил в ней воспоминания о временах, когда трава была зеленее, энергия — ярче, а пустыня — меньше.

— Ты говорила, что знатная фамилия ничего не стоит, — напомнил я.

— Бумажка — ничего не стоит. Дела — вот что важно. Они и определяют, кто ты есть. Мы занимаемся очень важными вещами. Мы — опора государства и надежда всего мира. Не они, не эти дутые князьки, а мы. Император и прочие высокопоставленные чины, которые греют задницы в своих мягких креслах, прекрасно это понимают. Не будет СКИФ — не будет ничего.

— Думаешь? Так ведь не вы сдерживаете иных на границе, а защитники.

Марина фыркнула:

— Да кого они сдерживают? Даже слабый шторм чуть было не смёл всех этих защитников. Они ходят, где потише, в земле копаются, камешки собирают. Это они умеют. А главную работу мы делаем… Так. Кажется, приехали. Надевай броню. Сейчас посмотрю, где остановились наши знакомые, и дальше поедем.

Я облачился в силовой костюм, вставил батареи в МР-С. Марина надела свой доспех из тонких пластин, затем открыла ноутбук и принялась внимательно изучать показания радара.

Наши враги были отмечены одной жирной точкой. Несколько сильных светоносных находились близко друг к другу, да ещё и, судя по всему, имели при себе кучу кристаллов. К этому пятну мы и поехали. Марина свернула с главной дороги, и вездеход помчался по едва заметным следам гусениц.

Впереди показались оазис и берёзовая рощица. Рядом стояли две гусеничные машины. Когда мы подъехали ближе, я разглядел их: одна — «Кочевник», вторая — грузовой вездеход неизвестной марки. Возле них толклись люди в силовых костюмах. Завидев нас, они похватали оружие и стали ждать. Я насчитал семерых.

Марина резко нажала на тормоза, не доехав метров двадцать до стоянки наших недругов.

— Надень маску, — приказала Марина, — и держись поближе ко мне. Вперёд не лезь, ничего без спроса на предпринимай. Говорить буду я. Стреляй, когда я открою огонь, не раньше.

— Само собой. Ты же у нас — командир.

Я надвинул на лицо маску, поднял дверь и вылез из вездехода, Марина тоже выбралась из салона и направилась к компании. Люди настороженно ждали. Они нам не угрожали, но модуляционные ружья в руках демонстрировали серьёзный настрой.

В способностях моей наставницы сомневаться не приходилось, и всё же я немного забеспокоился. Мы собираемся открыто напасть на семерых светоносных? Какой-то сомнительный план.

— Стоять! Ближе не подходите. Кто такие? — прохрипел пузатый здоровяк с широким лицом, небритым подбородком и усами, переходящими в бакенбарды.

— Тимофей Сергеевич, вы прекрасно знаете, кто я. Мы с вами уже не раз общались, — проговорила Марина, подходя ближе.

Я держался позади, моё лицо было закрыто маской, и Белохвостов (а это, судя по всему, был именно он) не узнал меня.

— А! Марина Алексеевна, рад вас видеть! — в его наглом фамильярном тоне не было ни капли учтивости, хотя границы дозволенного боярин пока не переходил. — Опять за нами следите? Какие-то проблемы?

— В прошлое воскресенье произошёл инцидент. Ваши люди напали на моего знакомого, пострадал дом, который принадлежит мне. Я предостерегала вас, но вы пренебрегли моей просьбой.

— Да бросьте. Я не понимаю, о чём вы говорите. Скорее всего, ваш знакомый подрался с какой-нибудь местной шпаной. Их тут много развелось. Вот и разбирайтесь с ними, а на нас валить не надо.

Марина обернулась ко мне:

— Кирилл, расскажи им, что ты узнал от слуги, которого убил.

Я поднял маску, и Белохвостов изменился в лице.

— Господин Белохвостов, — проговорил я. — Вот мы и встретились. Отпираться не зачем. Я прекрасно знаю, кто на меня напал в прошлое воскресенье. Один из людей перед смертью признался, что является слугой боярина Куликова, вашего друга.

— Ты? — прорычал Белохвостов. — Как ты посмел мне на глаза показываться после того, что сделал? Ты убил наших родственников, ты ответишь за это, сопляк.

— Тимофей Сергеевич, — Марина оставалась абсолютно невозмутимой, а её голос был настолько спокоен, что мне даже не верилось, что она собирается убить этих людей, — вы мешаете нашей работе и представляете для нас угрозу. Я не могу этого допустить. Я вас уже предупреждала — вы не послушались.

— Я вас тоже предупреждал, что не надо этого сопляка покрывать, — боярин ткнул в меня пальцем. — А иначе я расценю это, как личное оскорбление.

— Да будет так! — кивнула Марина.

Я держал палец на спусковом крючке, ожидая команды. Регулятор мощности стоял на пятнадцати — этого должно было хватить, чтобы пусть не убить, но по крайней мере, ранить Белохвостова. Главное — выстрелить первым.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Голова Белохвостова с хрустом отделилась от тела и подлетела в воздух. У одного из его спутников голова лопнула, словно сдавленный арбуз, у второго — тоже. Почти одновременно с этим Марина выстрелила в третьего и четвёртого. Мощные импульсы продырявили обоих насквозь.

Оставшиеся два охотника, сообразив, что происходит, вскинули ружья. Но тут подключился я. Выстрелил в одного из них прежде, чем тот успел нажать спуск. Второй пальнул в Марину. Ответ последовал незамедлительно: у бедолаги лопнула голова, и во все стороны брызнули осколки черепа вместе с мозговой жижей.

Не прошло и пяти секунд, как на стоянке не осталось ни одного живого человека. Марина сработала молниеносно. Она и без моей помощи справилась бы. Даже убить светоносного тридцатого уровня для неё оказалось не сложнее, чем раздавить таракана.

Я тоже владел техникой сдавливания: в последнее время много тренировался на кирпичах, стирая их в пыль, и с чьей-нибудь головой я мог проделать такой же трюк, вот только времени понадобилось бы гораздо больше, чем у Марины, да и неизвестно сработало бы это с Белохвостовым или нет.

— Собери энергию, и смотри, чтоб ДЦНС за сотку не перевалила, — приказала Марина.

— Ага, понял, иду, — проговорил я, всё ещё пребывая в шоке от увиденного.

Когда я подошёл к стоянке, представшая передо мной картина заставила поморщиться. На серой, поросшей чахлыми пучками травы, земле валялись семь изуродованных трупов. Трое были прошиты насквозь мощными ударными импульсами, рядом с одним из них склизкой массой размотались кишки. Ещё у троих головы напоминали раздавленный арбуз с сочащейся изо всех трещин красноватой кашицей, а у одного башка и вовсе отсутствовала, а там, где должна была находиться шея, торчал обломок позвоночника.

Первым делом я стал поглощать энергию из обезглавленного трупа. Белохвостов имел самый высокий уровень, а значит, с него можно было и получить много. Я сел на корточки, взял покойника за холодную руку, и сила потекла в меня.

Вначале было всё хорошо. Я чувствовал, как мощнейший поток энергии струится по моему телу. Постепенно появилось напряжение, которое становилось сильнее и сильнее. Меня буквально распирало изнутри, голова закружилась, перед глазами зарябило. Но и остановиться было трудно. Свободной рукой я опёрся на землю, чтобы не упасть.

— Довольно, — раздался голос Марины, и неведомая сила оторвала меня от трупа.

Я распластался на земле, облака перед моим взором кружились бешеной каруселью. К ним присоединилось склонившееся надо мной лицо Марины.

— Я сказала, чтобы ты следил за дестабилизацией, — проговорила она.

— Я даже одного не поглотил.

— У него тридцатый уровень, отдача — почти две тысячи единиц. Ты можешь впасть в кому от такого количества. Ладно, приходи в себя, с остальными сама разберусь.

Дестабилизация действительно перевалила за стоку, но сознание пока было ясным, несмотря на дурное самочувствие. Энергии набралось в общей сложности пятнадцать с половиной тысяч. До двадцать девятого уровня оставалось не так уж и много.

За ДЦНС я не сильно переживал. Скорость потока была уже 17,2, и дестабилизация спадала достаточно быстро: за неделю могло запросто уйти шестьдесят пунктов. Но Марина права, надо быть осторожнее, с этой хренью шутки плохи.

Марина тем временем поглотила энергию с остальных трупов, а затем… Я аж привстал, опершись на локоть, поскольку прежде не видел ничего подобного.

Недалеко от места стоянка земля начала расходиться в разные стороны, словно кто-то невидимый копал яму, и минут через десять образовался огромный котлован. Вездеходы наших врагов один за другим поднялись в воздух и рухнули туда, то же самое произошло с трупами, оружием и вещами. Затем земляные отвалы, окружавшие ему, начали осыпаться, и ещё минут через десять передо мной вновь была ровная поверхность.

Марина стояла неподалёку и, скрестив руки на груди, словно наблюдала за происходящим, хотя я прекрасно понимал, что она вовсе не наблюдает, а сама всё это делает посредством телекинетических способностей.

От недавней бойни не осталось и следа, кроме, разве что, красных брызг на земле.

— Как ты такому научилась? — спросил я.

— Посредством тренировок, разумеется, — с безразличием в голосе проговорила Марина. — В этом нет ничего сложного. Встать сможешь?

— Да… я, кажется, немного оклемался.

Я поднялся на ноги, но голова до сих пор кружилась. Меня тут же стошнило, после чего стало немного полегче, и я добрался до нашего вездехода без чьей-либо помощи.

Марина села за руль, и мы двинулись в обратном направлении.

— Здесь же были не все, да? Ты говорила, их человек двадцать, — вспомнил я.

— Их было больше, да, но на данный момент это — всё. В воскресенье ты убил четырёх. Возможно, кто-то уехал. Я не следила за их перемещениями.

— Теперь их точно никто не найдёт. Но те, кто уехал, могут вернуться, чтобы отомстить. Они поймут, что я в этом замешан.

— Будем решать проблемы по мере их поступления.

На улице вечерело, и наша «Кама» бодро мчала по грунтовой колее прочь от места бойни.

В спецшколу я вернулся лишь к отбою.

В это воскресенье у нас с Лидой выдался выходной, и мы отправились в Москву. Собирались поесть в ресторане и поиграть в боулинг, как и прошлый раз, только вдвоём.

Изменения в облике города я заметил сразу же, как только мы миновали промзону и оказались среди жилых кварталов. Вокзал, мимо которого мы проезжали, выглядел опустевшим, автомобилей рядом стояло меньше обычного, да и народу наблюдалось не так, чтобы много. Раньше это было оживлённое место даже в выходные дни, а теперь — тишина и пустота, словно вымерло всё вокруг.

О причине было несложно догадаться. Когда в начале февраля объявили эвакуацию западных районов, Москва стала стремительно пустеть. Уезжали все, кто мог, заводы и фабрики перебирались в места поспокойнее. К середине апреля примерно треть предприятий закрылась.

Все понимали, что дальше будет только хуже. По разным прогнозам Москва должна была оказаться в красной зоне в ближайшие двадцать-пятьдесят лет. Многократно увеличился риск выбросов в непосредственной близости жилых кварталов, сохранялась угроза появления на городских улицах иных, несмотря на выставленные вдоль Садового кольца кордоны.

Уехал и генерал-губернатор, но не на каторгу, где ему было бы самое место, а на новую должность куда-то в Среднюю Азию. Вместе с ним покинул свой пост начальник особого армейского корпуса, командовавший базами в жёлтой зоне. Его, насколько я знал, понизили. Сместили и нескольких чиновников поменьше. Новый же генерал-губернатор, которого прислали из Екатеринбурга, уже пообещал положить конец беззаконию и обеспечить безопасность подданных Его Императорского Величества. Об этом писали в местной газете: говорить о нарушениях, допущенных прежним руководством, больше не воспрещалось.

Лида о случившемся не знала почти ничего, хотя её и следователи допрашивали, и в вылазках она участвовала. Но деятельностью местных властей она не интересовалась. Пришлось ей всё подробно объяснять, пока мы ехали.

Единственное, что я до сих пор не понимал, так это кто стал причиной данных перестановок. Без вмешательства какого-нибудь знатного и влиятельного лица они точно не произошли бы.

В центре города тоже были заметны перемены. На большом рынке возле стен кремля стало не так оживлённо, как раньше, а в здании торгового центра, где находился боулинг-клуб и куда мы с Лидой отправились после обеда, закрылись несколько магазинов.

И только в нашей спецшколе ничего не поменялось. И директор Меншиков, и его заместители продолжали занимать свои посты. Вероятно, в их деятельности проверка не нашла нарушений, или у них оказался иммунитет, что было возможно лишь в том случае, если они заключили какую-нибудь сделку с властями: например, донесли на высшее командование в обмен на сохранение своего положения. Конечно, никто не знал, как именно обстоят дела, но в унтер-офицерской среде такие речи шли.

* * *

В следующие субботу и воскресенье были учения вначале с первым курсом, затем — с боевой группой. На охоту я не ездил. Да и через неделю увольнение мне дали лишь на один день. Тем временем ДЦНС давно пришло в норму. За две недели мне удалось посредством тренировок повысить скорость потока до 18,1, и дестабилизация уже не так донимала, как раньше.

В субботу я решил позвонить Марине, выяснить, какие у неё планы и почему мне не дают увольнения. Взял свой телефон, который, как всегда, прятал в шкафчике, и отправился на набережную, где было мало народу. Тучи сегодня ходили низко, погода стояла прохладная и ветреная.

Марина трубку взяла почти сразу:

— Да, Кирилл, слушаю.

— Привет, как дела? Когда следующий выезд планируется? И что там с домом? Думаю, завтра съездить на базу.

— С домом всё нормально. На этой неделе ворота в гараже поменяли, окна — тоже. А на охоту, думаю, через пару недель отправишься. Ты не торопись. Лучше посвяти время тренировкам на увеличение скорости потока. Летом, когда учебная программа закончится, поедешь в дикие земли. Надо, чтобы дестабилизация сильно не скакала, и ты не сидел неделями без дела. Вот на этом сейчас и сосредоточься.

Летом, насколько я знал, курсантам тоже устраивали учения. Уроки заканчивались в июне, и полтора месяца отводилось на практику. Ну а те, кому повезёт (в основном, это, конечно же, были ребята из знатных семей), могли на неделю-другую поехать домой. Мне же, судя по словам Марины, предстояла особая программа.

— Я постоянно тренируюсь, — сказал я. — Энергетические тренировки каждый день и два-три раза в неделю — телекинез.

— Молодец, проявляешь рвение.

— Ага. Только задолбался уже немного. Завтра проверю оборудование на базе, пару часов потренируюсь и буду отдыхать. И сегодня тоже.

— Как хочешь. Пока от тебя ничего не требуется. Когда будет поездка, твой офицер, как обычно, вручит тебе увольнительную.

Попрощавшись, я отравился обратно в общежитие. Как раз начался дождь, и я бегом добрался до крыльца, почти не намокнув.

Сегодня после обеда мне уже удалось потренироваться вместо каких-то хозяйственных работ, от которых Гаврюшин меня освободил без вопросов. Теперь хотелось отдохнуть.

Я слышал от ребят, у нас появились свежие выпуски «Тревожной границы». Там можно было найти информацию про снаряжение и оборудования, иногда появлялись интересные новости из пустошей, поэтому я всегда с нетерпением ждал каждый номер. Вот и сегодня решил скоротать вечер за чтением журнала.

В комнате отдыха на диване и креслах расположились пяток третьекурсников. Они ели хрустящую картошку, смотрели телевизор и над чем-то ржали. Эти парни часто околачивались здесь, когда на этаже не было старших офицеров. Все уже привыкли.

Среди ребят с первого курса выделилась целая группа «бегунков», которые постоянно прислуживали старшим: ходили в магазин или по другим поручениям, чистили снаряжение, гладили форму. Меня же давно никто не трогал, ни один третьекурсник больше не рисковал донимать меня после того, как трое получили по лицу. Но я к ним тоже не лез, не разговаривал с ними и даже не здоровался. Не до них было.

Последние месяцы я вообще мало с кем общался, разве что с Бурдюковым во время совместных тренировок, да с друзьями из комнаты, с которыми за одним столом завтракали, обедали и ужинали. Изредка между уроками получалось встретиться и перекинуться парой слов с Лидой или Соней. Наверное, сверстникам я казался ужасно деловым, угрюмым и замкнутым типом. Возможно, я действительно таким стал, хоть и не стремился к этому.

Мне не было дела до шатающихся без дела третьекурсников. Они тоже никогда со мной не заговаривали, но сегодня, едва я зашёл в комнату отдыха, меня окликнул Удав:

— Э, Кирилл, как жизнь?

— А тебе-то чего? — спросил я без какой-либо злобы, но и без желания продолжать диалог.

— Да ты чего, а? — усмехнулся Удав. — Злишься, что ли? Из-за той ссоры? Может, забудем старое? Давай, присоединяйся к нам, присаживайся.

— То есть, ты мне разрешаешь присесть? — язвительно проговорил я.

— В смысле? Да нет, почему? Просто предлагаю посидеть вместе, поболтать. Вон кино интересное идёт.

— А я журнал собирался почитать, — я взял с полки новенький номер «Тревожной границы». — В тишине.

Мне показалось странным, что Удав решил со мной пообщаться. После той драки в кабинете мы делали вид, что не замечаем друг друга, а тут — на тебе! И чего пристал?

— Ладно, дело твоё, — разочарованно проговорил Удав. — Но если что, присоединяйся, у нас тут весело. Да и вообще, зачем старые обиды держать? Может, помиримся уже?

— Считай, помирились. Я не держу обиды. А тебе что нужно-то вообще?

— Да ничего нам не нужно… — он покосился на дверь и понизил голос. — Просто думали расспросить, что да как.

— О чём именно?

— Поговаривают, ты глубоко в красную зону забредал. Вот и хотим узнать, каково там.

— Что за ерунда? Кто поговаривает?

— Да не помню. Слышал от кого-то. Первокурсники болтают.

— Сплетни поменьше слушай.

— То есть ты не в красную зону ездишь, когда это… ну когда тебя в увольнения гоняют на несколько дней?

Меня озадачил вопрос. И откуда Удав всё это знает? Чего тут про меня насочиняли? Или я кому-то из знакомых случайно проболтался, куда езжу? Кажется, не было такого. Даже Никите с Серёгой не говорил.

Я с укором посмотрел на Удава:

— Во-первых, не твоё дело. Во-вторых, я сейчас иду отдыхать, поэтому не отнимай моё время. Хорошо?

— Понял. Не вопрос, — Удав пожал плечами.

Я развернулся и вышел из комнаты. Странный разговор получился. Парней, видимо, любопытство замучило, и они решили, что я просто так им всё выложу. Ага, наивные!

* * *

Солнце катилось к горизонту, на улице было тепло, ветер шелестел в кронах берёз, росших в усадьбе Скуратовых. Семейства Аркадия и Виктора собрались за столиком на зелёной лужайке перед домом. В такую чудесную погоду никто не хотел сидеть в четырёх стенах. Только что закончился ужин, слуги принесли ракетки для тенниса. Но братьям было не до развлечений, они прохаживались по дорожке вдоль рощи, обсуждая дела.

Аркадий Николаевич последнее время много думал о том, как бы отплатить Бельским за причинённый ему ущерб. Он был уверен, что пожар в лаборатории — их рук дело. Недавно появились доказательства того, что возгорание имело сверхъестественное происхождение, что лишь подтверждало догадки.

Виктор же, наоборот, считал, что пока не стоит предпринимать никаких действий, но как поступить, решал это не он. Младший брат знал своё место и всегда делал то, что от него требовалось, чем и зарекомендовал себя с лучшей стороны. Аркадий доверял ему.

— Ты придумал, как ответить Бельским? — спросил Аркадий, едва они с братом отошли достаточно далеко, чтобы члены семей не слышали их разговор.

— Может быть, подождём ещё немного? — Виктор предпринял очередную попытку убедит брата. — Нет никаких доказательств, указывающих на Бельских.

— А кому ещё, скажи на милость, могло понадобиться сжигать мою лабораторию? Это они вечно за мной шпионят, это они на меня зуб точат из-за Елены. К тому же у Бельских есть сильные пироманты. Интересное совпадение, не находишь? И хватит об этом. Ты план разработал?

— Разумеется, как и ты и просил. Предлагаю обрушить пару зданий в строящемся жилом комплексе на Казанском шоссе. Лучше всего сделать это ночью, когда там никого нет. После такого о строительной компании Бельских поползут недобрые слухи. Тут и финансовые потери, и репутационные. Можно, конечно, попытаться устроить обвал в шахте, но должного эффекта это не даст, у них и так постоянно шахты рушатся. Одной больше, одной меньше. А диверсия на заводе — дело непростое, да и велик шанс, что нас раскроют. У Бельского служба безопасности тоже не дремлет.

— Добро. Обрушивай здания. И позаботься, чтобы было соответствующее информационное сопровождение. Как говорится, глаз за глаз.

— Разумеется. Это часть моего плана. Кстати, у меня появились новости о Кирилле. Похоже, мы нашли его.

— Да неужели? И где?

— В пятнадцатой спецшколе.

Аркадий остановился и уставился на брата. Виктор бредил, не иначе.

— Где⁈ Что он там делает?

— Полагаю, учится.

— Шутить изволишь? Как он оказался в пятнадцатой спецшколе?

— Он вернулся туда в середине января. Сейчас Кирилл носит фамилию Столетов и имеет боярский титул.

Аркадий не знал, что сказать. Это походило на какую-то дурацкую шутку или глупую ошибку.

— Ты уверен, что не ошибся, Виктор? Почему ты решил, что это он? Твои люди, поди, что-то напутали.

— Мой человек не так давно наткнулся в Москве на клуб, где многие курсанты проводят свободное время. Он встретил там ребят с третьего курса, которые утверждают, что хорошо знают Кирилла Князева. От них стало известно, что Кирилл уехал из спецшколы в начале декабря, а в январе объявился снова, только под другой фамилией.

— Какую-то чушь они наплели вам, — Аркадий нахмурился.

— Понятно, что полностью доверять их словам мы не можем, но похоже на правду. Сейчас мы проверяем информацию, а тех ребят мой человек завербовал, дабы разузнать подробнее о том, что делается в стенах учебного заведения. Как мы и планировали.

Аркадий был в замешательстве. Полученная информация не стыковалась с его собственными выводами, да и выглядела, мягко говоря, неправдоподобно. С другой стороны, если Кирилл действительно вернулся в спецшколу, значит, враг хитрее, чем думалось. Это ж надо такое придумать!

— Хитрые засранцы, — задумчиво проговорил Аркадий, глядя куда-то в сторону. — Вывести бы их на чистую воду… Тогда они все у меня попляшут.

— Предлагаю пока ничего не предпринимать, — сказал Виктор. — Узнаем детали, попробуем выяснить, что делается в самой школе и как они добиваются такого нечеловеческого прогресса. А потом будем решать. Что думаешь?

— Да… Да, мне нужна точная информация, а не какие-то слухи и домыслы. Понятно? Как появится, сообщишь.

— Мы как раз над этим работаем.

Аркадий кивнул, и они с Виктором побрели дальше.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Иной. Том 3. Родственные связи

Content

Иной. Том 3. Родственные связи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene