Иной. Том 4. Источники силы

Глава 1

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие. Капрал Столетов по вашему приказанию прибыл! — я зашёл в кабинет начальника боевой группы и приложил пальцы к козырьку кепи.

— Вольно, Кирилл, — Алиса Николаевна устало посмотрела на меня. — Присаживайся, разговор есть.

Я встретился взглядом с Лидой — та тоже была здесь, сидела вполоборота напротив Болховской. Я взял стул и устроился рядом.

— Так. Лидию я уже ввела в курс дела. Теперь с тобой… — в голосе Алисы чувствовалась некая подавленность. — Есть задание. Сейчас Северов подгонит машину, поедете втроём в красную зону. Группа курсантов пропала в двадцать третьем квадрате, — она взяла ручку и тупым концом обвела область. — Это здесь. Шесть человек со вчерашнего дня не выходят на связь. Отправитесь на поиски. Лидия будет командовать вашей тройкой и заниматься анализом местности, Север — за рулём, ты — Кирилл, в случае надобности, прикроешь, поскольку у тебя самый высокий уровень. О задании — никому ни слова. Обо всём докладываем мне лично. Вопросы?

Я взглянул на карту. Участок, где пропала группа курсантов, находился километрах в пятнадцати от Одинцовской части, на правом берегу Москвы реки. Вопросов была масса. Мероприятие выглядело крайне подозрительным.

— Что они там делали и какова может быть причина исчезновения? — спросил я.

Алиса вздохнула:

— Да за кристаллами поехали по приказу полковника Веселовского. А когда настало время возвращаться, на связь не вышли. В том квадрате сейчас бродит большая группа иных. Есть вероятность, что ребята наткнулись на них. Или попали под выброс и лишились рации. Надо найти их, установить, что случилось, и вернуть на базу… — Алиса многозначительно посмотрела на меня, затем на Лиду, — живыми или мёртвыми. Но вначале — разведка. И повторяю — никому ни слова.

— Опять «филинов» спасать? — поморщился я, поняв, о ком идёт речь.

— Не «филинов», а курсантов нашего учебного заведения, которые попали в беду. Хватит уже вспоминать ваши ребяческие ссоры. Дело серьёзное, Кирилл. Я на тебя полагаюсь.

— Тогда позвольте спросить, а на кой хрен их туда отправили, если известно, что там полно иных?

— Да, я тоже задаюсь этим вопросов, но в данном случае это не имеет значения. Потом будем разбираться. Сейчас надо съездить в двадцать третий квадрат и выяснить, что там произошло.

— Есть, — пожал я плечами. — Надо так надо, ваше высокоблагородие.

— Хорошо. Лида, бери карту, и езжайте. Север маршрут знает.

Мы оба встали и приложили пальцы к козырьку.

— И будьте очень осторожны, — добавила Болховская.

— Вот так история, — проговорил я, когда мы с Лидой покинули. — Какой-то идиот отправил других идиотов туда, где полно иных, а нам разгребать последствия.

— Ты всегда с начальством препираешься? — поинтересовалась Лида.

— Ага, привычка.

Лида хмыкнула, и мы направились в оружейную комнату за костюмами и снаряжением.

День начался весьма неожиданным образом. У меня на сегодня были совсем другие планы, но кто-то решил, что собирать кристаллы в местах, где бродит толпа иных — отличная идея, и теперь нам втроём требовалось отправиться на поиски пропавшего отряда.

Впрочем, дела обстояли не столь ужасно, как казалось на первый взгляд. Ситуацию можно было обернуть в свою пользу: пристрелить пару десятков синих ублюдков и добыть немного энергии.

Шли первые числа августа. Скоро начинался новый учебный год. Третьекурсники уже давно выпустились и разъехались по воинским частям, где им предстояло проходить службу, а бывших первокурсников и второкурсников до сих пор гоняли на учениях где-то в жёлтой зоне. В спецшколе не осталось никого, кроме роты обеспечения и дежурных офицеров.

Я летние месяцы тоже без дела не сидел. Весь июль мотался по диким землям, отстреливал иных. Мы ездили на пару с Ясмин и бродили по бескрайним мёртвым пустошам в поисках сильных тварей. В результате, за месяц мне удалось прокачать целых два уровня.

К августу у меня были следующие показатели: общий уровень 30, количество энергии — 19600, уровень телекинеза — 7, уровень адаптации зрения — 7, скорость потока — 28, 9, сопротивление — 62.

Развитие зрительных функций дало новую способность: теперь стоило немного напрячь глаза, как я начинал видеть сквозь преграды. Правда, касалось это только объектов, обладающих сильной энергетикой. Всё остальное пока разглядеть не мог.

Таким образом, я стал самым сильным курсантом во всей школе, да и вообще, для светоносного девятнадцати лет это были феноменальные показатели. В моём возрасте тридцатого уровня мог достичь либо какой-нибудь уникум один из тысячи, либо… гибрид, способный всасывать чужую энергию.

Удалось и деньгами немного разжиться. Пока бродил по диким землям, набрал такую кучу кристаллов, что мой банковском счету к концу июля увеличился на десять тысяч рублей.

Я даже начал задумываться о том, чтобы начать собственное дело. Но во-первых, пока мне было некогда, во-вторых, сумма требовалась побольше, а в-третьих, заниматься этим в умирающем городе казалось занятием мало перспективным. Да и какое именно дело имеет смысл открывать, я не знал, поэтому решил данный вопрос отложил до лучших времён.

Далее планировалась поездка к месту силы. Марина уверяла, что с тридцатым уровнем и скоростью потока около тридцати никакого вреда для здоровья не будет, и собиралась отправить меня уже на днях. Считалось, что в местах силы можно получить столько энергии, что удастся прокачать сразу один-два уровня… или не получить вовсе, как повезёт. Кого-то источник одаривал, кого-то — нет, и никто не знал, почему так происходит. Но съездить, в любом случае, стоило.

Последние полторы недели я жил, словно на курорте. Обитал один в пустой общаге, ходил купаться на озеро, благо погода стояла хорошая, тренировался каждый день, развивая свои телекинетические способности и наращивая скорость потока. А иногда мог просто валяться в кровати, читать журналы или смотреть с ноутбука кино.

Пару раз, правда, пришлось поработать: помогал роте обеспечения разгружать машины. Тут-то телекинез и пригодился. Вытащил из кузова грузовика все ящики, даже пальцем не пошевелив. И тренировка получилась неплохая, и ребятам помог.

И вот я опять понадобился, но на этот раз вовсе не в качестве грузчика — задание было серьёзное. Требовалось нескольких придурков вытащить, пропавших в красной зоне и, скорее всего, сдохших. А раз у меня уровень высокий, Болховская и поручила мне это ответственное дело.

Облачившись в силовые костюмы, взяв оружие, запасные батареи и прочее снаряжение мы с Лидой вышли на улицу.

Погода стояла жаркая и сухая, мы даже шлемы с масками не стали пока надевать, чтобы совсем не спечься под толстыми пластинами и плотной тканью доспехов. В последнее время я работал в диких землях, где было холодно и пасмурно, а солнце не появлялось на небе никогда. Там даже в силовом костюме было нормально, а сейчас, чувствовалось, предстояло попариться.

У крыльца нас ждал чёрный «Слон» с эмблемой спецшколы на боку. За рулём сидел младший унтер-офицер Северов, или по-простому Север, с которым я уже не раз катался по пустыне. Лида устроилась за приборами рядом с водителем, я — на заднем кресле. Винтовку закрепил на стойке между сиденьями. В салоне работал кондиционер, было прохладно.

— Всё? — спросил Север, оглядываясь на меня. — Поехали?

— Да, — сказала Лида. — Можно ехать. Локатор позже поставлю.

Машина тронулась с места, свернула на главную аллею, а затем — к КПП. Дежурный проверил документы и открыл ворота.

— Ну что, постреляем иных? — спросил я, чтобы разрядить обстановку. — Кажется, там найдётся, на кого поохотиться.

— Задерживаться в красной зоне не будем, — проговорила Лида. — Найдём курсантов — и обратно. Надеюсь, они живы, и нам не придётся везти с собой трупы.

— Вряд ли они выжили. Слишком слабые.

— Если их накрыло выбросом, они с большой вероятностью уже тащатся в школу на своих двоих. Может, и погиб кто-то, не знаю.

— Могло накрыть так, что убило всех разом. Тоже случается.

— Не слышала о таком.

— А я слышал.

— Ну и захлопнись.

— Будет исполнено… командир, — усмехнулся я.

— Ты находишь в этом что-то смешное? — Лида обернулась и искоса посмотрела на меня. — Хватит балаган разводить. Дело серьёзное. Не до шуток.

— А то я не знаю! И что теперь, с хмурыми рожами сидеть? Не волнуйся. Пока я с вами, нам ничего не угрожает.

Лида промолчала, а Север сказал:

— Может, музыку включить?

— Да, можно, — разрешила Лида.

Север ткнул пальцем в магнитолу. По радио играла какая-то попсовая песенка, под которую наш «Слон» летел по белой, раскалённой от солнца дороге.

— Если честно, надоело, — сказал Север, спустя несколько минут. — Эти бараны ни хрена не понимают, и всё время лезут в какую-то жопу. А мы их прикрывать должны. Полковник Веселовский что, совсем за своими бегунками не следит? Они так все передохнут. А претензии предъявят школе. Прикинтье, какой это залёт для учебного заведения? Шестерых курсантов просрали на ровном месте.

— Ага, точно, — согласилась Лида. — Глупо это, просто пипец. А всё говно в Меншикова полетит — сто процентов.

— Думаете, Меншикова могут снять? — спросил я.

— Да чёрт его знает, — ответил Север. — Ну может, и снимут, хотя… вряд ли. Он из-за шестерых охл…бов свой пост не оставит, отмажется как-нибудь.

— Сейчас в губернии руководство новое, — добавила Лида. — Многое от начальства зависит. Может, на лапу даст — и всё замнут. А может, и нет.

Я подумал, будет плохо, если Меншикова снимут с должности. Он и со СКИФ сотрудничает, и моему делу не препятствует. А мне ещё минимум год в школе торчать. Марина сказала, есть вероятность, что на третий год не пойду, ну или, в крайнем случае, половину третьего пробуду здесь, а дальше — всё, работа в СКИФ, новая жизнь. Но оставшееся-то время надо как-то доучиться, чтобы проблем не было. А кто знает, удастся ли договориться с другим директором?

— А ты, Кирилл, куда ездил в июле? Домой, что ли? — спросил Север. — Я тебе в лагере не видел.

— Отдельное задание было, — ответил я.

— Да что у тебя за секреты? Задолбал уже, — буркнула Лида.

— Если в общих словах, то — охота. Подробнее сказать не могу. Военная тайна.

— Да-да, я уже сто раз слышала.

Машина пролетела Коломенское и оказалась в промзоне, проскочив которую, мы выбрались на Одинцовское «шоссе», как иногда в шутку называли эту хорошо асфальтированную, прямую двухполосную дорогу.

— Как там, кстати, новенькие? — спросил я. — Обживаются?

Выпуск третьекурсников естественным образом привёл к сокращению боевой группы, поэтому им на смену в начале лета набрали бывших второкурсников — самых сильных и способных, разумеется.

— Да так. Ничего не понимают, тупят ужасно, — ответила Лида. — Месяц гоняли их — вроде бы что-то начало получаться. Но ещё учить и учить.

— А сами-то вы на следующий год здесь останетесь?

— Я — да, — ответил Север. — Меня никто не отпустит, пока старшего унтера не дадут. А это минимум через год. Буду дальше колесить по этой ё…ной пустыне.

— Меня на следующий год тут не будет, — проговорила Лида. — Меня в офицерское училище отправляют.

— Серьёзно? — переспросил я. — Когда отправляют? Куда? Ты не говорила.

— Сама узнала недавно. Поеду в Ярославль, там училище, пройду курсы для обер-офицеров, стану прапорщиком.

— А потому куда?

— А я знаю? Может, вернут в школу, а может, на какую-нибудь базу пошлют.

— Ну что сказать. Растёшь. Молодец! Рад за тебя. Скоро «благородием» станешь.

— Да я тоже рада, — проговорила Лида, как мне показалось, не слишком радостным тоном. — Наконец-то дослужусь до нормального звания.

Путь наш лежал через те места, где прошлой осенью проходила моя первая охота. Съехали с асфальтированной дороги, миновали лесок, рядом с которым мне довелось сразиться с аномалией, принявшей вид деревенского сортира, и остановились. Лида и Север закрепили на крыше локатор, после чего мы двинулись дальше. Вскоре вдали показалась церковь на берегу озера, но к ней не поехали, а свернули на развилке и по следам гусеничной техники помчались на запад, оставляя за собой шлейф серой пыли.

Вокруг протиралась иссушенная солнцем мёртвая равнина, усеянная пучками пустынной травы. Вдали в сизом мареве виднелся лесок, который вскоре скрылся из глаз за возвышенностью. Иных поблизости было немного. По пути я заметил не более десятка существ, что бродили по необъятным просторам, однако на радаре, в радиусе километр от нас, точек наблюдалось значительно больше.

Мы приближались к месту пропажи отряда, но объектов оставалось прежнее количество, хотя Болховская утверждала, что где-то здесь рыщет большая группа иных.

— Не густо их здесь, — заметил я, наблюдая за радаром через плечо Лиды.

— Ага, мало, — согласилась она.

— Тогда куда эти шестеро козлов подевались? Не могли же их десять «светлячков» съесть?

— Да подожди ты, не суетись. Мы ещё не приехали и не знаем, что там.

Лида выглядела напряжённой и сосредоточенной, она постоянно щёлкала клавишами фрагментатора, пытаясь определить уровень находящихся поблизости объектов. Я же пребывал в расслабленном состоянии. После диких земель красная зона близ границы казалась не опаснее детской песочницы.

Неожиданно на краю видимой области появилась плотная россыпь точек. Лида тут же приказала остановиться и стала внимательно изучать новые объекты.

— Иные, — сказала она. — Юго-западное направление. Первый-второй уровни. Но их много, сорок с лишним штук.

— Близко к дороге?

— А я знаю? Скоро увидим. Кирилл, готовься. Возможно, придётся вступить в бой.

— Это я с радостью, — я взял винтовку и положил на колени. — Поехали. Не вечно же тут стоять?

— Поехали, только медленно, — скомандовала Лида.

Наш внедорожник неспешно, то и дело, вздрагивая на ухабах, покатил по засохшей гусеничной колее.

— Стоять! — воскликнула Лида. — Вон они, на десять часов. Крупное скопление.

Там, куда указывала Лида, действительно наблюдались синие огоньки среди редких зарослей кустарника. На радаре было видно, что они движутся в нашем направлении. Глядя на экран, казалось, что иные идут плотной толпой, на самом деле же они находились далеко друг от друга, что, впрочем, не уменьшало их опасность для моих спутников.

— Выходим! Приготовиться к бою! Они скоро будут здесь, — Лида схватила винтовку, надела шлем и первой покинула внедорожник, Север и я вылезли следом. Лида нервничала. Я же, глядя на три десятка огоньков вдали, ни капли не беспокоился.

— Спокойно. Разберёмся сейчас, — заверил я. — Их не очень много.

— Да уж хватает, — возразила Лида.

— Ерунда. Видали и больше.

Мы открыли огонь, когда иные оказались метрах в пятидесяти от нас. Некоторые бросились в атаку, но импульсы быстро их скосили. Затем мы двинулись к остальным, стреляя на ходу. Положили более двадцати иных. В поле виднелся ещё десяток огоньков, но Лида приказала остановиться: слишком далеко идти.

Собрав остатки энергии с почти испарившихся трупов, мы вернулись в машину и поехали дальше, но вскоре снова остановились. Прямо по дороге в нашу сторону двигалась вереница существ: четыре мелких иных и одна тварь покрупнее.

Я, Лида и Север покинули транспортное средство, и над пустошью опять захлопали частые выстрелы. Иные ускорились, но добраться до нас так и не смогли — все полегли в колее. Мы подошли к ним и собрали не успевшие испариться остатки энергии. Я поглотил самого крупного иного, который имел, судя по всему, третий уровень.

Вернувшись в машину, мы продолжили путь.

Мы уже находились в зоне поисков, но конкретного места, где пропала группа курсантов, никто не знал. Логично было бы предположить, что машины они оставили где-то у дороги, но не факт: могли уехать и в пустошь, поскольку перемещаться на «Слонах» по сухой равнине не составляло особого труда. И потому мы во все глаза высматривали следы, ответвляющиеся от главной колеи.

Дорога уходила в низину, к обмелевшей речушке, через которую были перекинуты брёвна и хворост, служащие мостом. Миновав переправу, «Слон» забрался на прибрежную возвышенность. Тут мы наткнулись на длинное здание, похожее на хлев. От постройки остались одни стены. Рядом толклись пять светлячков. Пришлось в третий высаживаться и стрелять их, чтобы спокойно проехать дальше.

Солнце было уже высоко, жара усиливалась.

Едва хлев остался позади, как мы заметили в поле некий объект, который при внимательном рассмотрении оказался машиной. Лида велела Северу тормозить, вытащила из чехла бинокль и стала разглядывать торчащий посреди пустоши автомобиль — это был «Слон» в чёрной раскраске, напоминающий те, на которых передвигались курсанты и военные. Затем Лида переключилась на радар и фрагментатор, но энергетических объектов поблизости не обнаружила.

Тогда Север свернул налево и подвёл «Слона» ближе к брошенному внедорожнику.

— Наш, — констатировала Лида. — У него школьная эмблема на боку.

— А где второй? Их было два, — напомнил Север.

— Может, рядом где-то… Стоп! Смотрите, вон там! — Лида указала вперёд.

На прожаренной солнцем земле, среди пучков низкорослой травы чернел какой-то предмет. Стоило приглядеться, как сразу стало понятно, что это — человек в силовом костюме. Мы с винтовками наготове все втроём выскочили из машины и, оглядываясь по сторонам, двинулись к нему.

Тело лежало на спине. Кираса была пробита в нескольких местах, возле трупп натекло много крови, и на серой земле образовалось вязкое чёрное пятно. Оно уже засохло, но мухи до сих пор вились над ранами, наполняя тяжёлым жужжанием прожаренный солнцем воздух.

Неподалёку валялись ещё пять трупов в доспехах, а чуть дальше обнаружился второй «Слон». Он лежал перевёрнутый вверх колёсами на пологом склоне небольшой возвышенности, на которой мы находились, и потому был невиден с дороги.

Очевидно, виновниками происшествия стали вовсе не иные.

— Что-то я не поняла, — проговорила Лида. — Это что значит?

— Это значит, что парней убили не иные, — ответил я. — Иные не умеют стрелять из модуляционных винтовок.

— Тогда кто это мог сделать?

— Охотники, военные… — пожал я плечами. — Вряд ли покойники нам расскажут, кто на них напал.

* * *

Старый зелёный внедорожник притормозил недалеко от дома, на заборе которого висела табличка с адресом «ул. Осиновая д. 16». Виктор сидел за рулём, Аркадий — на заднем кресле. Водителя сегодня брать с собой не стали.

Было начало августа, и Аркадий прилетел в Москву в надежде, что источник снова даст ему частицу силы, заодно он хотел уладить дела с Кириллом, который, как ни в чём не бывало, продолжал учиться в пятнадцатой спецшколе, но только под чужой фамилией.

— Это здесь? — спросил Аркадий.

— Вон тот коттедж с красным забором. — Виктор указал вперёд. — Ближе останавливаться не буду: над воротами висит камера. Дом принадлежит графине Марине Сумароковой. Сама она там, судя по всему, не проживает, но Кирилл заезжал туда несколько раз.

— Вот же подонки! Решили вокруг пальца меня обвести, — пробурчал Аркадий. — Только в толк не возьму, каким образом этот ублюдок с Сумароковыми связан? Зачем графиня прячет его?

— Полагаю, имеет место взаимовыгодное сотрудничество. Она ему — укрытие, он ей — кристаллы и энергию. Кирилл постоянно в пустыню мотается. У него есть вездеход на гусеничном ходу. Наверняка, оружие тоже имеется.

— Да она поди, с Бельскими якшается. Ты ведь говорил, кто-то из них её трактир постоянно посещал, так?

— Давно это было.

— Давно — не давно, а было. Как пить дать, сукин сын на Бельских пашет, а Сумарокова у них, поди, кто-то вроде посредника.

— Да не знаем мы ничего, Аркадий. Не знаем! Я уже все свои каналы задействовал, а выяснить удалось с гулькин нос. Чем больше копаю, тем больше загадок.

Виктору порядком надоели поиски Кирилла. В столице было полно дел, но из-за прихоти старшего брата, приходилось тратить силы и время на это бессмысленное занятие. Аркадий преувеличивал важность незаконнорожденного отпрыска своей покойной супруги и вёл себя так, словно тот нанёс ему личное оскорбление.

Виктор привык быть на вторых ролях, привык заниматься грязными делами и подчиняться старшему брату, которому волей судьбы досталось всё отцовское состояние. Не то чтобы Виктору нравилось такое положение вещей, но так жизнь сложилась. Не имел он права противиться приказам, мог лишь действовать методом убеждения, но пока слова не возымели нужного эффекта.

Иногда казалось, что Аркадий всё делает ему назло. Говорил Виктор, что не стоит Бельским пакости устраивать, поскольку нет доказательств их причастности к пожару в лаборатории — Аркадий не послушал. Говорил Виктор, что надо сворачивать поиски Кирилла — Аркадий, наоборот, лишь ещё больше усердствовал.

С другой стороны, Виктору теперь и самому хотелось докопаться до правды. Что же всё-таки случилось? Какие силы стоят за Кириллом? Аркадий убедил себя, что во всём виноваты Бельские, но вряд ли они были причастны к пропаже парня. Профессиональное чутьё подсказывало, здесь что-то другое…

А Сумарокова эта была какая-то странная. Она появилась словно из ниоткуда около тридцати лет назад и в середине восьмидесятых приобрела сеть магазинов бытовой техники, которая тогда хорошо раскрутилась. Вот только имелась одна нестыковка: выглядела графиня лет на двадцать пять, максимум, тридцать, и в середине восьмидесятых предпринимательством заниматься никак не могла, а другой Марии Сумароковой Виктор не нашёл.

— Ты уже и сам запутался в своих расследованиях, — резко проговорил Аркадий. — Иногда все ответы лежат на поверхности, а ты предпочитаешь так глубоко закопаться, что потом вылезти не можешь.

— Это догадки. А я хочу иметь факты, — Виктор подождал, пока мимо проедет старая легковушка, вдавил газ и развернул внедорожник.

— Вот скоро мы и получим факты. Камера стоит? Мы узнаем, когда Кирилл появится?

— Да, мой человек установил камеру на столбе рядом с домом. Как только Кирилл приедет, мне немедленно доложат. Он не показывался здесь уже полторы недели. Скоро должен появиться. Большие перерывы между поездками он не делает.

— Вот мы и спросим у него, на кого он работает. Собственными руками ублюдка скручу. И никуда он у меня больше не сбежит.

Аркадий твёрдо намеревался схватить Кирилла, и Виктор надеялся, что этим всё и закончится. Парень вернётся домой, расскажет, кто ему помогает и на кого он работает, загадка будет разгадана.

Единственное Виктор не понимал, что брат собирается делать с Кириллом? Заставит работать на себя? В ошейнике парень бесполезен, без ошейника опасен. Отправит на исследования? Тоже проблематично. Мало того, что лаборатория сгорела, так ещё и данные на серверах кто-то уничтожил, обнулив результаты двухлетней работы.

Впрочем, Виктору было всё равно: главное, чтобы Аркадий закончил с поисками и успокоился.

— Да, мы возьмём его, — заверил Виктор. — Скоро.

Глава 2

Как только мы осмотрели тела курсантов, Лида сразу же связалась с Алисой Николаевной, и та велела немедленно возвращаться. Лида села за руль наименее повреждённого «Слона» — внедорожник был в рабочем состоянии, ни двигатель, ни ходовая не пострадали — и через пару часов мы снова оказались в кабинете Болховской.

Я с Севером расположились на стульях у стены, Лида сидела за столом напротив нашей начальницы и рассказывала о поездке. Алиса Николаевна внимательно слушала и кивала.

— Понятно. Значит, ты утверждаешь, что несколько курсантов были убиты из модуляционных винтовок? — уточнила она.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отрапортовала Лида. — У троих курсантов пробиты силовые костюмы, вокруг отверстий трещины, как от попадания мощного импульса. Трое погибли от физического воздействия, а у одного из них, насколько мне удалось определить, сломана шея. На машинах тоже имеются повреждения.

— Вот бл…ство, — буркнула Алиса себе под нос.

Я прежде не слышал мат из уст Болховской, но сейчас даже она не удержалась от крепкого словца. Да и как иначе можно было охарактеризовать случившееся? Убиты шесть курсантов, причём погибли они вовсе не от лап иных, а в стычке с людьми.

Я знал, что группы охотников в красной зоне время от времени сцепляются друг с другом, но не думал, что кто-то мог осмелиться напасть на защитников или курсантов. Военные считались неприкосновенными. Их было много, да и средства наблюдения они имели такие, что от их кары не скрыться никому. И всё же кто-то не испугался перебить целый отряд «филинов». Причём одному просто свернули шею, значит, действовал кто-то сильный.

— В общем, так, — объявила Болховская. — Сейчас вы трое берёте из гаража броневик, едете к месту происшествия, забираете тела, и пулей обратно. Чтобы никаких следов там не оставалось. И естественно, никто об этом не должен знать. Кому надо, сообщу сама.

— Будет сделано, ваше высокоблагородие. Разрешите приступать? — Лида выскочила со стула.

— Ваше высокоблагородие, — подал голос Север. — А как мы второго «Слона» эвакуируем? У него колесо пробито и дыр куча — движок, похожу, накрылся.

— На трос прицепите. Я не знаю… придумайте что-нибудь.

— На тросе мы его никак не дотащим. Эвакуатор нужен, без эвакуатора не получится.

— Ладно, «Слон» оставьте там. Порошу ребят из Одинцово его забрать. Главное, увезите сами тела и все вещи покойных. И об осторожности не забывайте. Не знаю, какие сволочи там бродят, но нам новые трупы не нужны. В бой старайтесь не вступать. Кирилл, — Болховская посмотрела на меня, — если что-то случится, прикроешь ребят.

— Сделаю, что смогу, — ответил я.

— Жду вас вечером. Выполняйте.

Мы покинули кабинет.

— Ну теперь оставшиеся полдня будем по пустыне мотаться, — проворчал Север. — Ладно. Если до ужина справимся — и то хорошо.

— Не будем терять время даром, — сказала Лида. — Меньше разговоров, больше дела.

— Само собой. Главное, не наткнуться на тех уродов, которые наших парней положили. В «коробочке», конечно, понадёжнее будет, но если уровень у них большой, нам придётся паршиво.

— Вряд ли больше моего, — предположил я.

— Хрен их знает, — с досадой проговорил Север. — Ладно, пошли уже. Ждите у крыльца, я «коробочку» пригоню.

Я тоже не знал, какого уровня были люди, напавшие на курсантов, и подумал, что моя МР-С 2000 сейчас не помешала бы. Из неё получилось бы убить светоносного тридцатого, а возможно, и сорокового уровня. Наши «Шмары», как мы называли ШМР-9 против таких были бесполезны.

Но имелись у нас при себе только ШМР, да и если бы появилась возможность взять МР-С, я бы не стал этого делать. Марина просила не светить данным ружьём перед посторонними. Это была какая-то очередная секретная разработка СКИФ.

Минут через двадцать показалась БТМ-5 — бронированная гусеничная коробка, какие часто использовались военными и курсантами для путешествия по пустыне. Пыхтя выхлопными трубами и тяжело лязгая траками по асфальту, машина подкатила к крыльцу и затормозила. Лида залезла через верхний люк на кресло разведчика, что находилось за водителем, я разместился в десантном отсеке. Север сидел за рычагами.

Машина дёрнулась и с громогласным рокотом поползла к КПП. У БТМ в салоне кондиционер отсутствовал, и я сразу же почувствовал, как китель под силовым костюмом начинает намокать от пота. В прогретой солнцем железной коробке жара стояла нестерпимая, и даже открытые люки почти не спасали ситуацию.

По дороге я думал о том, можно ли каким-то образом найти тех, кто застрелил курсантов. Теоретически ничего сложного в этом не было. Энергоразведывательные станции фиксируют перемещение всех энергетических объектов в радиусе десятков, а то и сотен километров. Другой вопрос, станет ли руководство спецшколы обращаться к разведчиками? Или, наоборот, попытается скрыть происшествие?

По крайней мере, Марина точно могла выследить убийц. Когда на меня устроили засаду в лесу, она быстро вычислила нападавших. Над пустыней, насколько я знал, висят СКИФовские дроны, которые ведут круглосуточное наблюдение. Впрочем, Марина вряд ли станет помогать спецшколе — занятой, видите ли, человек.

Когда добрались до места, солнце уже катилось к горизонту, но жара пока держалась. Летний зной смешивался с пылью, которую в сухую погоду ветер постоянно гонял над пустошами, от чего духота лишь усиливалась.

Трупы лежали, где и раньше, источая запах крови и гниения. Иных или других энергетических объектов поблизости по-прежнему не наблюдалось.

Лида осталась в броневике, Север открыл заднюю дверь-аппарель, чтобы трупы было удобнее грузить, и мы отправились к телам.

— Твою мать, — ругался Север, глядя на тело какого-то курсанта с распухшим лицом и покрытой запёкшейся кровью бронёй. — Ну и видок. Блевать тянет. Ишь раздуло на жаре. Ладно, потащили. Я — за ноги, ты — под мышки берись.

— Можно сделать проще, — я сосредоточился и поднял тело в воздух силой мысли. — Чтоб руки не марать.

— Отлично! Какая полезная способность! Тогда я к машине пойду, в тенёк, а ты грузи, ладно?

— Не проблема. Глазом не успеешь моргнуть.

У меня уже достаточно хорошо получалось управлять предметами, и вскоре все шесть тел отправились в десантный отсек.

Перевёрнутый «Слон» имел вид весьма плачевный: кабина помята, в передней части — несколько небольших рваных отверстий от попадания ударно-волновых импульсов, одно колесо пробито. На тросе его было никак не дотащить. Пришлось оставить. Пусть военные разбираются.

Север залез на своё место и, поднял кресло так, чтобы голова торчала над люком. Я забрался на крышу бронетранспортёра, поскольку сидеть в душном десантном отсеке на разлагающихся трупах было мало приятного, и мы двинулись в обратном направлении. Вскоре и Лида вылезла на броню, не выдержав адской вони.

Броневик спустился к речушке с мостом из брёвен и хвороста, а когда стали заезжать на другой берег, вездеход вдруг встал.

— Что случилось? — спрсила Лида.

— Заглох! — воскликнул Север. — Чёртова рухлядь! У них электрика — говно. Постоянно отказывает.

— Можно завести?

— Да я пытаюсь!

Бронетранспортёры, которые прислали к нам школу, глохли пусть не каждый выезд, но довольно часто. Обычно это не становилось серьёзной проблемой, но сейчас момент оказался не самым подходящим. У защитников в Одинцово были и БРЭМ, и всё необходимое оборудование, чтобы вытащить броневик, и без их помощи нам было не обойтись. А у нас — шесть трупов, наличие которых Болховская приказала сохранить втайне.

У Севера, как он ни пытался, и не получилось запустить двигатель, и тогда Лида вызывала по рации Болховскую и сообщила о проблеме. Теперь нам предстояло ждать эвакуацию.

Лида залезла в люк и стала наблюдать за радаром, мы с Севером сидели на броне и болтали.

Парень рассказал, как оказался здесь. Он был из простолюдинов, и когда в юности у него обнаружилась сила, органы опеки стали давить на мать, которая одна воспитывала двоих детей, чтобы та отправила сына в спецшколу.

История унтер-офицера Северова напоминала историю Лиды и сотен других ребят незнатного происхождения, у которых открылся дар. Им никто не давал выбор, чем заниматься в жизни, их судьбу определяли чиновники, от которых требовалось обеспечивать бесперебойный приток свежего «мяса» на пограничные базы.

Впрочем, то же самое касалось и детей знатного происхождения, просто их родители пытались пристроить своих отпрысков в заведения получше, но какую-то минимальную свободу молодой аристократ получал лишь после двадцати лет, да и то не всегда, ведь родовым предприятиям постоянно требовались кадры.

Иных поблизости было немного. Я заметил вдалеке четыре синие точки, но к нам они не торопились, а потом и эти пропали из виду.

Тем временем солнце опустилось уже совсем низко к горизонту, и нас накрыла тень от возвышенностей на противоположном берегу. Наконец, стало прохладно.

— Внимание! У нас гости! — крикнула Лида из люка. — Несколько объектов движутся с запада. Вероятно, охотники. Приготовиться!

— Интересно, это они? Те, кто парней застрелили? — Север взял свою винтовку и снял с предохранителя.

— Не знаю, — я тоже взял в руки ружьё. — Посмотрим. Лид, какой у них уровень?

Лида пощёлкала клавишами фрагментатора:

— Не могу сказать, они слишком близко друг к другу.

Когда объекты находились близко друг к другу, они даже на экране фрагментатора выглядели, как одно жирное пятно. Если же у охотников при себе имелись кристаллы или энергия в колбах, то это ещё больше затрудняло определение уровня.

Лида выбралась из люка и тоже сняла с предохранителя свою винтовку. Спустя минут пять, на противоположном берегу показались два вездехода.

Впереди ехал полугрузовой вездеход иностранного производство, за ним — «Кочевник-3» в камуфляжной раскраске. Машины пересекли реку и остановились рядом с нами. В салонах сидели люди в силовых костюмах, лица были закрыты масками.

— Эй, служивые! — крикнул из окна первой машины человек в песчаного цвета броне и в железной маской с узкой прорезью для глаз, закрытой стеклом. — Застряли? Помощь нужна?

— Машина заглохла, — ответила Лида. — Вряд ли поможете. Тянуть надо.

— Это да, на буксир нам ваш гроб не взять. Если только вас сами подбросить до города сможем.

— Спасибо, мы уже вызвали помощь.

— Ну тогда другое дело. Вы из части?

— А что? — с подозрением спросила Лида.

— Да так… Хотя, нет, вы не из военных. Судя по эмблеме — курсанты. Из школы, да?

— А вам-то какое дело? — перехватил я инициативу. — Сами кто такие? И почему в масках? Есть, что скрывать?

Из-под железной маски донёсся смех:

— Пыльно тут. Без фильтров много не подышишь.

— А что делаете здесь?

— Охотимся. Лицензии есть, всё легально. Ещё какие-то вопросы?

— Вчера тоже в этом квадрате охотились?

— Не, вчера мы южнее были. Там иных полно. Поэтому, ребят, будьте осторожнее. Глядишь, сюда припрутся. Здесь-то пока тихо, но чёрт знает, куда этих синих тварей понесёт.

Я ощущал от говорящего мощную энергетику. Вряд ли он имел уровень выше, чем у меня, но сил у него было предостаточно. Да и остальные тоже, чувствовалось — не слабаки.

— Мы уж как-нибудь, — сказал я. — А вам удачной охоты.

Человек в железной маске попрощался, и вездеходы поползли дальше, а мы остались ждать эвакуатор, наблюдая, как солнце опускается за горизонт и пустыня погружается в сумерки.

— Интересно, это они наших перестреляли? — Север проводил вездеходы взглядом.

— Непонятно. Но энергии у них много, — сказал я.

— Откуда ты знаешь?

— Да так… просто предполагаю. Броня хорошая, дорогая, а значит — не бедные. Наверное, из знати. А если так, то, должно быть, они посильнее обычных охотников.

— Чего они тут околачиваются? — Лида тоже глядела вслед удаляющимся машинам. — Если они в этих квадратах катаются, могли и они убить.

— Интересно, зачем? — задал я риторический вопрос. — Зачем кому-то убивать курсантов, собирающих кристаллы? Чтобы ограбить? Невелика прибыль.

— Ну хер их знает, — пожал плечами Север. — Может, не поделили чего, территорию, например.

— Да, могло быть и такое, — согласился я.

Это были гадания на кофейной гуще. Я никогда не слышал, чтобы охотники вступали в конфликт с военным ведомством. Наоборот, защитников все старались за километр обходить. Рассказывали, правда, случай, когда две компании курсантов поссорились и устроили перестрелку в пустыне. Это произошло лет пять назад, и в стычке тоже участвовал клан Филина, однако тогда речь шла всего лишь о разборках между группировками внутри спецшколы, тогда всё было понятно.

Военных мы ждали долго, лишь в девятом часу на дороге показался БРЭМ, двигающийся со стороны Одинцово. Наш броневик подцепили краном сзади и поволокли по пустыне. Довезли до самой спецшколы. Вопросов не задавали, внутрь не лезли. А мы все люки плотно задраили, чтобы оттуда мертвечиной не несло, и ехали на БРЭМе.

Болховская встретила нас на крыльце. Мы вместе с ней под покровом ночи сняли с трупов дырявые силовые костюмы, заляпанные запёкшейся кровью, и запаковали тела в чёрные мешки. Затем Лида и Север отнесли на склад энергию. Я тоже сдал колбу — в ней было единиц пять. Всего же за день удалось собрать 128 единиц.

Проводил Лиду до общежития.

— Ну и денёк, — сказала она. — Погоняли нас.

— Да. Сплошные загадки.

— Надеюсь, этих уродов выследят.

— Хочется верить. Просто вот что думаю: может быть, у них есть какие-то сильные покровители, раз не побоялись? А может, это и вовсе военные сделали?

— Военные? Им-то на кой чёрт?

— Если б я знал…

Мы подошли к крыльцу.

— Когда уезжаешь? — спросил я.

— Четырнадцатого билет, — ответила Лида. — В субботу.

— Значит, увидимся ещё.

— Не знаю. Завтра опять в полевой лагерь ехать. А когда вернусь — сразу на поезд.

— Жаль. Но если выдастся свободный денёк, дай знать. Сходим куда-нибудь, время вместе проведём напоследок.

— Да, конечно. Может, получится.

— Ладно, береги себя. И нервы береги, не кричи сильно на новичков.

— Да хрен им! — Лида скривила рот. — Кто их тогда учить будет?

Вокруг никого не было. Я притянул к себе Лиду и поцеловал в губы. Она положила голову мне на плечо, и мы стояли так некоторое время, слушая кузнечиков, наполняющих ночь умиротворяющим стрекотом.

— Ладно, надо уже спать идти, — нехотя проговорила Лида. — Давай. Надеюсь, увидимся ещё.

Мы опять поцеловались на прощанье и пошли каждый в свою сторону.

* * *

С Мариной мы встретились в субботу утром на базе на Осиновой шестнадцать. Ясмин тоже была здесь, она приехала вчера вечером. Предстояла вылазка в дикие земли, да не куда-нибудь, а к нескончаемому источнику энергии в виде синего столба, из которого издавна черпали силу светоносные.

Ехать собирались все втроём. И Ясмин, и Марина тоже рассчитывали получить «благодать» источника, несмотря на то, что уже бывали там. Марина объяснила, что место силы может не дать энергию второй раз, если только спустя какое-то продолжительное время. Впрочем, оно и первый раз могло не дать ничего. А могло и убить.

Именно это и происходило с дружинами князей, которые первыми попали к местам силы, когда те только появились пятьсот лет назад. Мы в спецшколе проходили историю возникновения источников. Люди, оказывавшиеся там, чаще всего, получали такой мощный заряд энергии, что гибли на месте. Однако были и те, кто выдерживал обрушившуюся на них «благодать». Они обретали силу и становились первыми защитниками, боровшихся с иными. Именно эти люди и положили начало большинству аристократических родов, существующих по сей день.

В те времена люди отправлялись к местам силы без подготовки, а мне с моей скоростью потока бояться было нечего. Главное — соблюдать осторожность и не подходить к источнику слишком близко. Путешествие должно было пройти под чутким руководством Марины. Она знала всё, что нужно.

Но имелась и ещё одна проблема: рядом с местом силы обычно околачивалось большое количество иных, и прежде чем достичь желаемой цели, нам предстояло справиться с ними.

Почти всё лето я гонял в пустыню на гусеничном полугрузовом «Бульдоге» — микроавтобусе с характерным выражением «морды», таращащейся на всех двумя выпученными фарами-глазами. Это была старая модель, которая, тем не менее, выпускалась до сих пор. Марина, как и обещала, достала мне списанную машину с одной из баз. «Бульдог» имел пятиместную кабину с креплениями для радара на крыше и закрытый тентом кузов. Относительно малые габариты позволяли спокойно загнать его в гараж, рассчитанный на большеколёсный внедорожник.

Однако сегодня я оставил «Бульдога» в гараже и поехал вместе с Мариной на её «Каме». Ясмин тащилась позади на собственном вездеходе — точно таком же, как и у нашей наставницы.

— На этой неделе кто-то напал на группу курсантов, — завёл я разговор на тему, которая мне до сих пор не давала покоя. — Убиты шесть человек.

— В пустыне? — уточнила Марина.

— Да, километрах в пятнадцати от Одинцова, недалеко от Москвы-реки.

— Что ж, всякое бывает.

В голосе наставницы не чувствовалось ни малейшего интереса.

— Ума не приложу, кто это мог сделать? Обычно на военных не нападают. Ты не знаешь, были подобные случаи?

— Честно говоря, не помню. Меня гораздо больше интересуют перемещения иных. Следить за войнами охотников, военных и прочих у меня нет ни времени, ни желания, если это не относится непосредственно к моей работе.

— Но тебе ведь несложно выследить убийцы. Можешь посмотреть по своим приборам, что там произошло?

Марина вздохнула:

— Мне это не слишком-то интересно, но если так просишь, взгляну, когда будет свободное время. Где, ты говоришь, их убили?

— По нашему обозначению — двадцать третий квадрат. Знаешь, что за сектора?

— Девяносто какие-то, точно не помню. Когда это произошло?

— В понедельник, второго августа. Три отряда курсантов в тот день выехала на сбор кристаллов, а вечером одна из групп перестала выходить на связь.

— А тебе это зачем?

— Я вообще-то в той же школе учусь, и мне интересно, кто убивает наших.

— Пустое любопытство. Если тебе эти люди не угрожают, то и смысла нет за ними гоняться.

— А откуда я знаю, угрожают или нет? Вдруг поеду куда-нибудь в пустыню, а меня опять убить попытаются?

— Такое тоже может быть, — безразлично проговорила Марина. — Здесь полно всякой сволочи.

— Вот видишь.

— У тебя уже достаточно высокий уровень, чтобы не опасаться случайных встреч с охотниками. Большинству из них ты не по зубам.

— К счастью, да. И всё равно неплохо было бы знать, с кем предстоит столкнуться.

— Узнаю, не переживай.

Ехали старым маршрутом, по которому мы с Ясмин уже не один раз мотались в дикие земли. Поначалу иных поблизости почти не было видно, а дорога тянулась широкой, изодранной гусеницами колеёй. Но постепенно колея стала уже, а местами и вовсе едва просматривалась. А вдали всё чаще появлялись синие огоньки. Иногда фигурки иных можно было рассмотреть невооружённым глазом. Но нападать на нас они даже не пытались, да и мы не обращали на них внимания.

И вот на небо затянули пепельно-серые тучи, и солнечный день сменился угрюмыми сумерками. Казалось, вот-вот наступит ночь, хотя день был в самом разгаре.

На горизонте чёрное небо прорезали синие прожилки, а вскоре мы увидели огромный энергетический столб, упирающийся в пелену туч. В той стороне виднелось много огоньков, тут и там из земли торчали исполинские кривые деревья.

На пути появилась странная трава с толстыми стеблями, ощетинившимися колючками. Здесь она достигала метров двух в высоту. Колея уходила в заросли. Марина сказала, что эти растения появились из чужого мира. Их семена попадают к нам вместе с выбросами, но на обычной почве не приживаются, а здесь для них условия более благоприятные.

Продравшись сквозь заросли иномирных растений, мы остановились. Дальше начиналась заболоченная местность, и вездеходы там проехать не могли. Над трясиной стоял туман, наполненный мягким, синим сиянием, и в этом тумане, словно призраки, бродили огромные светящиеся твари.

Мы вылезли из машин.

— Приехали. Осталось совсем немного, — сказала Марина. — Близко подходить не будем. Когда я скажу «стоп», останавливаемся и идём обратно. Бояться здесь нечего, но… всё равно будьте внимательнее. Иных старайтесь не подпускать к себе. Кирилл, тебя это особенно касается. Знаю, что ты любитель кулаками помахать.

— Хорошо, постараюсь, — я огляделся вокруг.

Место выглядело жутким, как и вся дикая земля. Но к сумрачной пустоши и чёрным небесам я уже немного привык, а здесь, на болотах, ещё только предстояло освоиться.

Из тумана на нас бежало крупное синее существо, внутри которого горела чернота. Иной шлёпал по кочкам и трясине, и его не почему-то не затягивало.

— А вот и первый гость пожаловал, — Марина вскинула винтовку.

Мы с Ясмин последовали её примеру, и над болотом захлопали выстрелы. Мощность моего МР-С 2000 была настроена на десятку. Так у меня имелось около тридцати выстрелов, но при этом импульс обладал достаточной силой, чтобы свалить тварь даже шестого уровня.

Иной не смог до нас добраться, выстрелы сразили его, и он плюхнулся в мутную болотную воду. Мы же двинулись по тропе, что вела вдоль берега. Марина шла первой, я замыкал колонну.

В голове зазвучали голоса, но это были не отчётливые слова, какие я слышал, когда на нас напало существо одиннадцатого уровня, а невнятные шёпот и бормотание. Иные пытались залезть в мой мозг, и это заставляло чувствовать себя неуютно, хотя сам по себе такой ментальный контакт опасности не представлял.

Вскоре из тумана на нас бросился ещё один крупный иной, а следом — два поменьше. Первого мы сразили несколькими выстрелами, второго — тоже. Третий добрался до нас, но Марина подняла его в воздух силой мысли, протянула руку, и энергия синим потоком потекла в её ладонь. Огромная тварь исчезла в считанные секунды.

Мы продолжили шагать вдоль болота. Минут через пять со всех сторон стали сбегаться иные. Слабых тут не было, все они обладали ярко-синим, иногда перетекающим в фиолетовое, свечением, а внутри их тел жила тьма. Существа были самыми разными. Некоторые имели гуманоидную форму: две руки, две ноги, одна голова, у других же конечностей и отростков по всему телу было гораздо больше, при этом голова могла отсутствовать.

Ко мне подбежала здоровенная тварь с четырьмя ногами и четырьмя трёхпалыми руками. А у меня как раз закончился заряд батареи. Ударом кулака я свалил существо на землю, но оно вскочило и вновь бросилось на меня, пытаясь достать меня верхними конечностями. Я опять уложил его, но тут подоспело ещё одно, поменьше.

Этого я приподнял взглядом и отшвырнул в болото, после чего выхватил, наконец, тесак и принялся со всех сил рубить первое существо. Мне помешал крупный иной, оказавшийся рядом. Пришлось переключиться на него.

Мои спутницы были заняты. Существа нападали со всех сторон. Марина высасывала сильных иных одного за другим, словно «светлячков», Ясмин же, как и я, достала тесак и принялась рубить всех направо и налево. Она ловко фехтовала своим клинком, отбиваясь сразу от трёх здоровенных тварей.

Я, наконец, зарубил обоих крупных иных и стал расправляться с тварями поменьше, активно пользуясь телекинезом, чтобы отталкивать тех, кто лез без очереди. От ударов моего тесака упало второе существо, затем третье, четвёртое и пятого. Побежало шестое, но его перехватила Марина, притянула к себе и поглотила.

— Собирайте энергию, и идём дальше, — приказала она. — Нам осталось недолго. Не расслабляйтесь. Тварей вокруг ещё много.

Тем не менее, на нас больше никто не нападал. На болоте стало тихо и пусто. Мы с Ясмин собрали энергию с убитых существ и зашагали дальше вслед за Мариной. С пяти иных я высосал семьсот с чем-то единиц энергии. Это радовало. Даже если источник не поделится со мной силой, уже не зря съездил.

А место это оказалось по-настоящему опасным. С таким количеством сильных иных — а их сбежалось точно не меньше тридцати — в одиночку я вряд ли справился бы.

Вокруг разливалось синее марево. Мы брели сквозь него куда-то вперёд, и в какой-то момент я перестал понимать, что происходит. Мысли куда-то ушли, а невнятная болтовня в голове становилась всё громче и громче.

Вдруг — вспышка. Она ослепила меня, и на мгновение я оказался в кромешной тьме.

Затем передо мной появилось нечто огромное и бесформенное. Оно переливалось синим, фиолетовым и даже бордовым цветами, обволакивая меня потоками струящейся энергии. В голове была тишина, мысли отсутствовали, голоса тоже смолкли, и в этой тишине чётко прозвучали слова:

— Ты — дома.

Глава 3

Открыв глаза, я не сразу сообразил, что лежу на заднем сиденье едущего вездехода. Перед взором всё плыло, да ещё и трясло немилосердно. Попытался подняться, не смог, голова кружилась.

— Очнулся? — спокойно проговорила Марина, которая сидела за рулём. — Лежи, не вставай. Подожди, пока состояние нормализуется.

— Что это было? — выдавил я.

— Когда мы приблизились к источнику, ты потерял сознание. Посмотри свои показатели.

Я открыл интерфейс индивидуального контролера.

Энергии у меня внезапно оказалось 24344 единиц, то есть прибавилось примерно две тысячи девятьсот в довесок к тому, что я вытянул из уничтоженных монстров. Общий уровень повысился до тридцать первого, до 70 увеличилось сопротивление. Скорость потока подскочила на 4,7, остановившись на отметке 33,6. Дестабилизация перевалила за сотню.

— Тридцать первый уровень, — сказал я. — В меня херануло почти три тысячи. Как я не скопытился?

— Энергия источника настолько чиста, что оказывает минимальное воздействие на организм, — объяснила Марина. — Нам не удалось подойти так близко, как я планировала. Ясмин отправилась дальше, но источник не дал ей «благодать». Она уже два раза получала здесь силу, в этот раз вернулась ни с чем. Возможно, слишком мало прошло времени с последнего визита. Надо будет попробовать позже. Но тебя источник сегодня принял, хотя он всех гибридов принимает. Мы для него — почти свои.

— Вы сами не знаете, как эти источники работают, да?

— А про что я тебе говорила? Изучаем, разумеется. Но материала слишком мало, невозможно поставить корректный эксперимент.

— Значит, я — что-то вроде подопытного кролика? — слабо усмехнулся я.

— Мы все здесь — подопытные кролики, — Марина кинула на меня быстрый взгляд. — Как самочувствие?

— Бывало и лучше. Только вот понять не могу, что произошло. Когда меня накрыло, я видел нечто странное. Передо мной оказалась какая-то огромная бесформенная штука. Она переливалась, синим, фиолетовым… ну как иные обычно. И голос в голова прозвучал: «Ты — дома». Что это такое?

— Да ничего. Просто тот мир зовёт тебя обратно, точнее, не тебя, а существо, что застряло в твоей голове. Там его дом. Места силы — это своего рода точки, в которых два мира соприкасаются меж собой. На какой-то миг твоё сознание оказалось на той стороне. Не обращай внимания, подобные вещи происходят постоянно. Глюки, в общем, небольшой сбой.

— Ну и фига себе! Я в другой мир перенёсся, а ты — «не обращай внимания».

— Потому что это — ерунда. Со временем сам поймёшь и привыкнешь. Но вещь неприятная, согласна, особенно поначалу.

— Может, и привыкну… лет через сто.

Самочувствие моё было поганым, но на душе всё равно чувствовалось удовлетворение. Тридцать первый уровень у меня уже есть, тридцать второй не за горами. Остальное сейчас казалось несущественным. Всё, чем я раньше жил, чем жили мои сверстники, постепенно забывалось, уходило на задний план. Невидимая сила тянула меня в чужой мир, словно там находится нечто очень ценное. А что именно, я и сам объяснить не мог, поскольку желание это было не моё, а того существа, что сидело в моей башке. Похоже, я оказался настолько слаб, что сознание иного почти полностью вытеснило мои личные эмоции.

— А в другие места поедем? — спросил я. — К другим источникам.

— Обязательно, — ответила Марина. — Постараемся посетить все источники, какие есть и до каких возможно добраться. Не знаю, все ли они одарят тебя «благодатью», но съездить надо.

Полученной силы почему-то казалось мало. Иной во мне до сих пор испытывал жажду. Я должен был подойти ближе к синему столбу, впитать всю энергию, какую только мог дать источник. Главное, чтобы тело выдержало, а для этого надо тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться, увеличивая скорость потока.

Когда мы добрались до базы, я чувствовал себя по-прежнему плохо, но до кровати доковылял самостоятельно. Доспехи скинул рядом, даже не было сил тащить его в пристройку и вешать в рамку. Затем распластался на матрасе прямо в одежде. Марина заглянула в комнату, забрала костюм, а потом вернулась сказать, что уезжает.

Я остался один, и мне следовало хорошенько отдохнуть и выспаться, а завтра или послезавтра топать в спецшколу. Сейчас там всё равно было нечего делать. Занятия начинались лишь через неделю.

Думал, подремлю часок, а затем схожу в магазин за продуктами, поскольку есть тоже хотелось, но когда открыл глаза, за окном было ранее утро.

Меня внезапно объяло необъяснимое чувство тревоги, а на первом этаже слышался подозрительный шум, словно там кто-то находился. Вначале подумал — воры, но ощущения говорили о наличии рядом сильного энергетического объекта. Я напряг зрение и увидел сквозь пол два сгустка энергии, что двигались по лестнице на второй этаж.

Марина и Ясмин? Что они здесь делают? Или это кто-то другой? Сгустки светились не слишком ярко, у Марины энергетическое тело было в разы ярче, но сила от них чувствовалась большая.

Оружия при мне не было. Я поднялся с кровати и прислушался. Неизвестные уже находились на этаже. Направил в кулаки побольше энергии и вышел из комнаты.

В небольшой пустой гостиной, куда вела дверь комнаты, стояли два мужчины. Я сразу же узнал их: отец и дядя Виктор. Первый был в белом клетчатом пиджаке и чёрных брюках, второй — в сером костюме. На миг меня покинул дар речи. Я ожидал увидеть кого угодно, но только не этих двоих.

— Ну здравствуй, Кирилл, — произнёс отец. — Не ждал гостей? Вот ты где прячешься, оказывается. Долго мне пришлось тебя искать. Хитро, скажу я тебе, придумал.

— Что вы тут делаете? — вопрос почти машинально сорвался с моих губ.

— У меня длинные руки, Кирилл. Я предупреждал, что бежать бесполезно? Предупреждал. Я тебя и на том свете достану. Поэтому хватит бегать. Пора возвращаться домой.

— Уходите. Вам нечего здесь делать. Я не вернусь.

— Прогоняешь? Ну-ну. Предлагаю поступить следующим образом. Я знаю, что ты стал жертвой интриг, игрушкой в руках тех, кто желает зла моему роду. Но я готов простить. Давай сейчас спустимся вниз, сядем в машину и уедем. Обещаю, я забуду, что ты сделал. Если же откажешься, я применю силу, и тогда ты знаешь, что будет. Твой долг увеличится. Сильно увеличится. Будешь носить ошейник до тех пор, пока я не решу, что ты не опасен, а твоё возвращение в род окажется под большим вопросом. Видишь, я не какой-то монстр и не желаю тебе зла. Однако ты можешь поступить так, а можешь — иначе, и от этого будет зависеть очень многое. Это называется ответственность.

О том, чтобы идти с отцом, и речи быть не могло. Но что мне делать? Сопротивляться? За эти полгода моя сила значительно выросла, но отец всё равно имел более высокий. С тут ещё и дядя. Мне не справиться с ними двоими одновременно. Но выхода не оставалось.

— Я тебе ничего не должен, — проговорил я. — Ни один суд не признает твои претензии. Содержать меня до восемнадцати лет была твоя обязанность.

— Ты знаешь слишком мало, чтобы это утверждать. Будь ты моим сыном — другой разговор. Вот только ты не мой сын и никогда им не был.

Эти слова меня шокировали не меньше, чем появление братьев Скуратовых в доме. Что значит, не его сын? А чей же тогда? Марина сказала, ДНК-тест подтвердил моё родство с Аркадием Скуратовым. Выходит, она соврала? Ошиблась? Или этот гад мне в уши заливает сейчас какой-то нелепый бред? Я не знал, что и думать.

— И чей же я сын? — спросил я.

— Неужели твои новые хозяева не сказали тебе?

— Новые хозяева? Ты что-то путаешь. У меня нет никаких хозяев.

Вопрос меня поставил в тупик. Откуда Аркадий узнал про СКИФ? Да и вообще, как вычислил моё место нахождение? Марина уверяла, что его люди уехали из Москвы ещё в начале января. Получается, и в этом ошиблась?

— Хватит отпираться, Кирилл, — в голосе Аркадия зазвучали железные ноты, которые всегда появлялись, когда он был чем-то сильно недоволен. — Сам бы ты не сделал новые документы и не вернулся бы обратно в школу.

— И что?

— Кто твои новые друзья? Бельские? Сумароковы? Или может быть, они все заодно?

— Какие ещё Бельские? Что ты вообще несёшь? Лучше скажи, кто мой настоящий отец? Зачем ты мне голову морочил всё это время?

Аркадий рассмеялся:

— Хорошо, я отвечу тебе на твой вопрос. Но прежде ты расскажешь, на кого работаешь.

— Я тебе ничего не скажу.

— Тогда и не узнаешь ничего. А заговоришь ты в любом случае. Я и более упрямым язык развязывал.

Мне вспомнился окровавленный человек в подвале завода. Действительно, охрана Скуратовых умела заставить говорить. Меня пытать ему тоже вряд ли что-то помешает.

— Пошли, Кирилл, — говорит Аркадий. — Лучше сделай это добровольно.

— Я никуда с тобой не пойду, — повторяю я. — Убирайтесь, пока не поздно. Вы не знаете, с кем связались.

— Дело твоё. Виктор, — Аркадий поворачивается к своему брату и кивает в мою сторону.

Внезапно чувствую невидимую силу, которая пытается поднять меня над полом. Аркадий применяет телекинез, но противодействие ему я много раз отрабатывал на тренировках с Бурдюковым. Навык князя Скуратова, что удивительно, оказывается не намного выше моего, и мне удаётся заблокировать волны во внешнем пространстве. Правда, для этого приходится напрячь все силы. Чувствую, ещё чуть-чуть, и окажусь в чужой власти, но держусь.

Виктор достаёт из кармана блокирующий ошейник и подскакивает ко мне. Бью хуком, Виктор пригибается и попадает на апперкот, который опрокидывает его навзничь. В моих руках сконцентрирована энергия, и удар получает очень мощным. Виктор приподнимается, на лице его кровь.

— Да что ж ты такой сильный стал, гадёныш! — восклицает в сердцах Аркадий. — Витя, чего медлишь? Ошейник на него!

Аркадий и так, и эдак направляет телекинетические волны и даже в какой-то миг приподнимает меня над полом, но я успеваю нейтрализовать их. И тут Виктор опять оказывается рядом. Он пытается надеть на меня ошейник — хватаю его за руки, не давая этого сделать, пробиваю коленом в живот и отталкиваю.

Но схватка отвлекает меня от главного. В этот момент Аркадию удаётся преодолеть моё ментальное сопротивление, невидимая сила бросает меня к стене, прижав так, что даже рукой не могу пошевелить.

Тем не менее, не оставляю попыток сопротивляться.

— Быстрее! — кричит Аркадий. — Надевай, пока держу его!

Но Виктор и так уже рядом, и тут же на моей шее защёлкивается блокирующий обруч.

Аркадий прекращает ментальное воздействие, и я падаю на пол. В руках, ногах, во всём организме — дикая слабость. Одолели, гады! Хочется вскочить и надавать им по морде, но что я могу? Моё тело стало невероятно хрупким, а сила просто исчезла.

— Силён, нечего сказать, — Виктор вытирает платком кровь, обильно текущую из разбитой губы. — Еле справились.

Аркадий хватает меня за шиворот и ставит на ноги:

— Всё, довольно дурью маяться. Драться ещё удумал. Пошли, — он грубо толкает меня вперёд, и я чуть не падаю, поскольку всё тело охватывает такая слабость, что аж ноги подкашиваются.

Перед воротами стоит старый тёмно-зелёный внедорожник Чанъянь с квадратными фарами и потускневшим хромом на бампере и решётке радиатора. Аркадий заталкивает меня на заднее сиденье, сам садится рядом. Виктор устраивается за рулём, машина резко трогается с места.

Меня душит бессильная злоба. «Я убью тебя, — твержу я про себя. — Ты у меня за всё ответишь. За всё, тварь!»

В последнее время я часто думал над тем, чтобы начать жизнь с чистого листа, забыв о своих родственниках и о планах мести. В конце концов, ничего по-настоящему плохого Аркадий мне не сделал, наоборот, кормил меня, обеспечивал, образование оплачивал — в общем, заботился, как мог. Марина была права — тут не на что обижаться. Его сынок, конечно, досаждал мне и много неприятностей доставил, но он максимум, чего заслужил — так это хорошего тумака, не более.

Но теперь всё изменилось. Эти сволочи меня похитили, собирались пытать и ещё чёрт знает что со мной хотят сделать. И пусть сейчас на моей шее застёгнут блокирующий ошейник, я твёрдо решил, что выберусь из плена и убью их. Очень надеялся, что Марина поможет. Узнает о моей пропаже и сама прибьёт этих гадов.

Но когда это случится? Было часа четыре утра, солнце только-только выбралось из-за горизонта. Марина, наверное, сладко почивала на своей тайной квартире, а меня везли непонятно куда. Самому же мне вряд ли удастся сбежать. Аркадий теперь долго не снимет с меня ошейник.

Мы выехали из Царицыно, а скоро за спиной осталось и Коломенское. Внедорожник мчался по пустой промзоне, двигаясь в сторону центра Москвы. Я думал, меня опять везут в аэропорт. Там — на самолёт и в Екатеринбурге. Но в дом Скуратовых вряд ли отправят, а скорее всего, попытаются спрятать в местечке поукромнее, например, в подвале завода, где находится пыточная. Аркадий догадывается, что меня начнут искать. Его охрана будет неусыпно следить за мной.

— Кто мой отец? Почему ты не говорил, что ты не мой отец? — спросил я.

— Не всё ли равно? Сейчас тебе об этом надо беспокоиться в последнюю очередь.

— Ты меня похитил. Любой суд встанет на мою сторону.

— Мне плевать на суды. Не о том думаешь.

— Меня найдут, и ты пожалеешь, что сделал это.

— Кто тебя найдёт, а? — Аркадий пристально посмотрел мне в глаза. — Кто? — не дождавшись ответа, он проговорил. — Думаешь, ты можешь запугать меня своей пустой болтовнёй?

Разумеется, я понимал, что слова не помогут. Аркадий почему-то решил, что я работаю на Бельских. А Бельских он, понятное дело, не боялся.

Проехали вокзал, но на Садовом кольце не свернули, а углубились в кварталы со старой застройкой. Я не знал, куда меня везут, и мог лишь пытаться запомнить маршрут, по которому движется внедорожник, но и это было проблематично: улицы узкие, извилистые, все похожи друг на друга.

Внедорожник подъехал к кирпичному трёхэтажному зданию. Слева и справа к нем жались похожие дома, и все они выглядели одинаково старыми и заброшенными. Между окнами первого и второго этажей была выцветшая вывеска, магазин внизу не работал так давно, что окна покрылись пылью.

Мы свернули в подворотню и остановились возле одной из дверей. Двор обильно зарос травой, кое-где валялся мусор, какие-то железяки ржавели под открытым небом. Даже понять было трудно, жилые эти сооружения вокруг или промышленные.

Аркадий вытащил меня из машины. Он сам, Виктор и я зашли в здание, поднялись на четвёртый этаж и оказались в коротком пустом коридоре. Ни души. Виктор открыл одну из дверей — за ней было что-то напоминающее квартиру. Нас встретил крупный малый в джинсах, майке и с кобурой под мышкой. Он учтиво поздоровался с Аркадием и Виктором. Затем они втроём вышли в коридор.

Мебель выглядела старой, на выцветших обоях местами виднелись разводы. Из тесной прихожей одна дверь вела в не менее тесную кухню с телевизором на столе, вторая — в спальню с кроватью, шкафом и комодом.

Окна выходили во двор. Я прикинул расстояние до земли. Без ошейника спокойно выпрыгнул бы и даже не почесался, но с блокировкой энергии это закончится, в лучшем случае, переломами, поэтому данный вариант я отбросил сразу. Тем не менее, мозг мой судорожно работал, пытаясь выдумать способ побега. Всё упиралось в проклятый ошейник.

В коридоре звучали голоса Аркадия и здоровяка в джинсах, но говорили они тихо, и я ничего не смог расслышать кроме отдельных слов.

Очень скоро амбал вернулся.

— Сиди в комнате и не дёргайся, — проговорил он угрожающе. — За тобой придут, когда будет нужно.

— И долго мне тут сидеть? — спросил я.

— Сколько надо, столько будешь сидеть.

Охранник отправился на кухню и включил телевизор. Я остался в спальне. До сих пор чувствовалась слабость во всём теле, почему-то клонило в сон. Мой страж наверняка имел уровень не меньше десятого. Если б он захотел, мог бы убить меня одним пальцем — думать о сопротивлении смысла не было. А входную дверь он запер на замок, поэтому шансы на побег тоже минимальны.

Я завалился на кровать, но несмотря на усталость, долго лежать не смог. Сел и попытался применить телекинез или хотя бы направить энергию в руки. Последнее, к моему удивлению, скоро начало получаться, пусть и с огромным трудом. С радостью обнаружил, что внутренние потоки до конца не перекрыты, но они стали настолько слабы, что даже ошейник не удавалось разорвать. Тем не менее угасшая было надежда вернулась.

Часа три я старался вернуть себе силу, но всё было тщетно. Охранник время от времени заглядывал в комнату и, убедившись, что я на месте, возвращался на кухню. Хотел расспросить его о том, куда меня везти собираются, но он в диалог вступать отказался.

Марина не спешила на помощь. Скорее всего, она даже не знала о моём похищении. Наверное, сидит сейчас дома, занимается своими делами, а когда вспомнит обо мне, будет поздно. Меня увезут в столицу и спрячут в таком месте, где даже агенты СКИФ не найдут. Пока я здесь, следовало срочно что-то придумать.

Я в очередной раз пытался снять ошейник. Силы в руках стало как будто больше, казалось, ещё немного и…

Входная дверь квартиры с треском распахнулась. Охранник выскочил из кухни.

— Ты ещё кто? — воскликнул он, затем раздались грохот и мат. Телевизор смолк.

В комнату вошла Марина:

— Вот ты где. Иди на улицу и жди меня в машине.

— А ты не торопилась, — заметил я. — У меня, кстати, ошейник…

— Не беда, — Марине хватило одного взгляда, чтобы блокирующее приспособление свалилось с моей шеи.

— Вот теперь я чувствую себя лучше, — я поднялся с кровати и снова сел, поскольку энергия резко устремилась по моему телу мощным потоками, и ощущение было близко к импульсивному шоку. — А ты что будешь делать?

— Ничего особенного. Просто потолкую по душам с твоими родственниками. Слишком уж они назойливы стали.

— Я бы тоже хотел… поговорить, — я размял кулаки.

— Это потом. Сейчас, позволь, я с ними пообщаюсь сама, хорошо? А потом мы поедем домой.

— Ладно, — вторая моя попытка встать на ноги оказалась более успешной.

Я вышел из комнаты и нос к носу столкнулся к охранником. Он наставил на меня пистолет, но я машинально отбил в сторону его руку и ударил в грудь основанием ладони, от чего амбал опять улетел на кухню, где лежали поваленный стол и разбитый телевизор.

— А ты не лезь куда не просят, — проговорил я и вышел из квартиры.

Бежевый «Буревестник» стоял на перекрёстке недалеко от подворотни. Усевшись на переднее место, я стал ждать. Спасение пришло быстрее, чем я ожидал, и мысли сами собой вернулись к тайне моего происхождения. Если Аркадий не соврал, значит, соврала Марина. Придётся у неё требовать ответа.

Вскоре к зданию на большой скорости подлетел старый Чанъянь, на котором меня привезли сюда братья Скуратовы. Теперь они оба прибыли на переговоры.

Глава 4

Марина вышла из подворотни минут через пятнадцать после прибытия князей Скуратовых. Переговоры оказались недолгими. Она села за руль, и мы поехали в обратную сторону, петляя по пустым улицам вымирающего города. Людей и машин здесь с каждым месяцем всё меньше и меньше.

— Как всё прошло? — спросил я с нетерпением. — Скуратовы живы остались?

— Живы, не волнуйся. Я объяснила им в доходчивой форме, что к тебе наведываться не стоит. Надеюсь, они поняли. А если нет, объясню ещё раз. Как хорошо, что я сегодня утром решила проверить камеру на воротках. Когда я прибыла, в наших вещах копался какой-то недотёпа. Кажется, тоже человек Скуратовых. Его, разумеется, пришлось ликвидировать. Он слишком много видел. Ну а тебя найти труда не составило.

— Между прочим, ты уже второй пропустила нападение на дом.

— Знаешь ли, я не занимаюсь круглосуточной слежкой. У меня дел и без этого гора, а ты — человек взрослый, сам о себе можешь позаботиться.

— Если бы Аркадий пришёл один, я бы с ним справился. Он не мог одолеть меня, пока не вмешался дядя Витя. Вдвоём навалились, суки! Ну ничего, однажды они за всё ответят. А сейчас ты ответь мне на пару вопросов.

— Что именно ты хочешь знать?

— Помнится, ты сказала, что ДНК-тест подтвердил моё родство с Аркадием Скуратовым, а он почему-то утверждает, что я — вовсе не его сын.

— А чей?

— Если б он сказал! Молчит, гда. Но главная проблема в том, что кто-то… ошибся и дал мне недостоверные сведения, — я не стал говорить слово «соврал», ведь оставался шанс, что это сделали не намеренно.

— Да, конечно, могла быть ошибка, — с видимым безразличием проговорила Марина. — Я попрошу перепроверить.

— Было бы здорово! Если честно, мне уже задолбало находиться в неведении. Надоела неопределённость. Хочу знать правду.

— Ты знаешь моё мнение. Лично я не вижу смысла волноваться на этот счёт.

— Не могу выбросить из головы. Я должен знать. И потом, что же получается, если Скуратов — не мой отец, значит, он вправе потребовать с меня деньги? Или нет? Как это работает?

— Конечно же, нет! Что за глупости? Будучи твоим законным опекуном, он был обязан содержать тебя до наступления совершеннолетия. Что он тебе опять наплёл?

— Да всё то же самое.

— Не обращай внимания. Его слова не стоят и выеденного яйца. Больше он здесь не появится и никакие деньги от тебя требовать не посмеет.

— Ты что, сказала ему про СКИФ?

— Зачем? Нет, про нас ему знать ни к чему.

Кажется, Марина не врала насчёт ДНК-теста. Действительно, кто-то мог ошибиться. Или врал отец, который, возможно, был не моим отцом. Но если он сказал правду, тогда зачем долгие годы скрывал ото всех моё происхождение? Зачем растил меня, как собственного сына? Что за странные игры?

— Как так получилось-то? — спросил я. — Почему в январе ты узнала о том, что люди Скуратовых меня ищут, а сейчас — нет?

— А как по-твоему я должна была узнать? В трактир на этот раз они не приходили, о тебе никого не расспрашивали. Возможно, у Аркадия Скуратова есть знакомые в спецшколе, или его охрана вышла на кого-то из твоих друзей. Может быть, Меншиков проговорился. Возможны разные варианты. Так или иначе, появление здесь твоих родственников ни на что не повлияет.

— Наверное, даже хорошо, что Аркадий обо всём узнал. Теперь мне не придётся от него прятаться. Надоела эта игра в кошки-мышки.

Только сейчас я осознал, как помогли мне Скуратовы своим появлением. Да, Аркадий узнал, где я живу, но что дальше? Он не посмеет больше сюда сунуться, а мне теперь не надо бояться раскрыть свою личность. Это давало определённую свободу.

А если нет? Если Скуратовы не отказались от идеи выкрасть меня? Что ж, пусть рискнёт. К тому моменту, когда он вернётся, я стану ещё сильнее, и тогда уже будет совсем другой разговор.

* * *

После разговора с графиней Сумароковой Аркадий и Виктор незамедлительно направились в аэропорт. Самолёт уже стоял на взлётной площадке готовые к вылету. Хотели забрать с собой Кирилла, но от этой идеи пришлось отказаться. Ещё и охранника потеряли, которого отправили обыскивать дом на Осиновой шестнадцать. День с самого начала не задался.

Аркадий всю дорогу был угрюм, а Виктор находился под впечатлением от увиденного. Сегодня они столкнулись с великой силой, с какой не встречались ни разу в жизни. Аркадий с его тридцать восьмым уровнем оказался беспомощен как младенец, Виктор — и подавно. Оставалось лишь догадываться, какой у графини Сумароковой уровень. Пятидесятый? Шестидесятый? Сотый? Как вообще такое возможно?

Стало понятно, что Кириллу покровительствуют очень серьёзные люди. И это точно не Бельские. По крайней мере, о какой либо связи Бельских и Сумароковых Виктору известно не было.

Самолёт поднялся над облаками. Внизу простиралась бугристая белая пелена.

Аркадий сидел в кресле напротив и задумчиво глядел в иллюминатор. Виктор не слишком-то хотел отвлекать брата от его невесёлых мыслей, однако следовало обсудить ситуацию, пока есть столько свободного времени.

— Думается, Бельские здесь ни при чём, — начал разговор Виктор. — Не знаю, зачем Кирилл понадобился Сумароковой, но по моим данным она не имеет никакого отношения…

— Плевать на твои данные, — перебил брата Аркадий, бросив на него взгляд исподлобья. — За полгода ты не выяснил толком ничего. Ни-че-го, — по слогам повторил он. — Хотя, казалось бы, не так уж и много от тебя требовалось. Что в школе происходит, мы до сих пор не знаем. Что за Сумарокова такая, мы не знаем. Почему?

Виктор с укором посмотрел на брата. Обвинения вызывали злость и досаду, но что он мог сказать в своё оправдание? Да и оправдываться не хотелось. Аркадий забыл, что именно Виктор вышел на след Кирилла, он забыл и то, как много младший брат делал для безопасности предприятий. «Сволочь неблагодарная, — думал Виктор. — Сколько я на тебя пашу, сколько вашу семейку опекаю, а получаю взамен вот это? Короткая у тебя память, братец».

— Мы столкнулись с силами, которые нам явно не по зубам, — Виктор даже виду не подал, насколько он зол. — И я считаю, нам не стоит вмешиваться в их дела. Мы получили предупреждение. Надо остановиться.

— Только не говори, что струсил, — Аркадий говорил чрезмерно грубо. — Я не боюсь угроз. Нет такой силы, с которой нельзя было бы справиться другой силой. Меня эта Сумарокова ни капли не испугала. Ну высокий у неё уровень, и что? А ты хвост поджал сразу?

Последняя фраза Виктор взбесила ещё больше. Как смеет Аркадий обвинять его в трусости? Будь они мальчишками, старший брат ответил бы за свои слова, но они давно уже не дети. Аркадий является владельцем огромного состояния, унаследованного от родителей, Виктор — всего лишь наёмный служащий, который обязан выполнять приказы.

— Довольно резких слов, — Виктор продолжал говорить спокойно, делая вид, что его ни капли не задела реплика брата. — Давай рассуждать с позиции здравого смысла. Ты сам выгнал Кирилла из дома. Ему уже есть восемнадцать лет, и он может делать почти всё, что захочет. Юридически ты не имеешь никаких прав на жизнь парня. Поэтому давай забудем о нём и сосредоточимся на решении насущных вопросов. А Кирилла и графиню Сумарокову оставим в покое. Их дела нас не касаются.

— Глупости, — кинул Аркадий и снова уставился в иллюминатор, но спустя минуту произнёс. — Ты видел, какая у неё сила. А ублюдок тебе лицо разбил, когда ты на него ошейник надевал. Не напомнишь, какой у тебя уровень?

— Тридцать первый, — ответил Виктор.

— Тридцать первый. Вот. А у него какой? Полгода назад был двадцать третий. А год назад — первый! — Аркадий поднял вверх указательный палец. — Ты совсем ничего не понимаешь? Или притворяешься? Если мы узнаем их секрет, это даст нам огромные возможности. Огромные!

— Такое тоже вероятно, — сдержанно проговорил Виктор.

— Вот именно. Мы должны узнать, как они так быстро развиваются. Понимаешь? Мы получим огромную силу!

В глазах Аркадия блестел безумный огонёк. Если этот человек хотел чего-то добиться, его было не остановить. Виктор знал это и потому даже не собирался отговаривать. Бесполезно. Тем не менее, идея казалась ему не то, чтобы совсем глупой — просто несколько опрометчивой. Овчинка выделки не стоит. Виктор отличался крайней осторожностью, и эта черта всегда помогала ему в работе. Вот и сейчас чутьё подсказывало: «Там не ваша территория, не лезьте, иначе беды не миновать». Вот только прямо отказать Аркадию Виктор не мог.

— Возможно, стоит, возможно — нет, — ответил он уклончиво. — Я пока не могу сказать. Если бы мы знали, с кем имеем дело, можно было бы говорить конкретнее. Надо оценить риски.

— Ну так узнай. Хватит вот этих вот… — Аркадий повертел в воздухе рукой, — рассусоливаний. За что я тебе деньги плачу?

— Я узнаю, Аркадий, узнаю. Просто надо время. Дай мне ещё месяц-другой, и я предоставлю больше информации.

* * *

Лида в своих армейских штанах и топике зелёного цвета развалилась на кровати роскошного номера, который я снял на сегодня для нас двоих, и щёлкала пультом телевизора, переключая каналы. Я, обняв её, лежал рядом, одним глазом поглядывая на экран, другим — на обтянутые топиком аппетитные дыньки моей подруги.

Мы сегодня весь день провели вместе: вначале гуляли по рынку, затем отправились в гостиницу и там предавались плотским утехам. Время пролетело незаметно, наступил вечер, а это значит, свидание подходило к концу.

Лида до последнего отказывалась ехать в гостиницу.

— Зачем такие траты? — говорила она. — Можно и бесплатно найти место, где потрахаться. Ты отдашь пятьдесят рублей, чтобы там полдня поторчать? Совсем, что ли, сдурел?

Пришлось объяснять ей, что для меня пятьдесят рублей — сумма небольшая. Да и недорого это вовсе. В Екатеринбурге в гостиницах такого уровня номера стоят дороже. Здесь же самый роскошный пятизвёздочный отель, который я нашёл недалеко от кремля, тянул максимум на три звезды по столичным меркам, да и цена была соответствующая.

Тем не менее, здесь мне всё равно понравилось: вполне уютно и чисто, все удобства в наличии. Наверное, год назад я был бы иного мнения, но за последнее время мои представления о приемлемых условиях резко поменялись: лучше, чем в казарме — уже хорошо.

Ну а для Лиды номер был верхом роскоши. Прежде мы не отдыхали в отелях. Она всегда наотрез отказывалась, полагая, что это — неоправданные траты. Лида даже в ресторане сама за себя платила, в отличие от Сони, которая, между прочим, происходила из богатой семьи и жила не на одно жалование, как Лида, а постоянно получала деньги от родителей.

Обе девушки были очень разные. Несмотря на год, проведённый в спецшколе, Соня даже не думала отказываться от своих аристократических привычек: тратила уйму денег на причёски, маникюр, кружевное бельё, которое никогда не забывала надеть на наши свидания. Лида носила только армейскую форму, а своё небольшое жалование предпочитала экономить, но при этом терпеть не могла, когда я пытался заплатить за неё в кафе, кино или других заведениях.

Но сегодня мне всё же удалось уговорить Лиду провести со мной вечер в отеле. Завтра она уезжала в Ярославль, и у нас было, возможно, последнее свидание. Лида не знала, вернётся ли в спецшколу, когда получит офицерское звание, а я не знал, останусь ли на третий год или пойду работать в СКИФ.

— Ладно, пора, — вздохнула Лида, выключила телевизор и, спустив ноги на пол, стала надевать ботинки. — Уже вечер, надо вернуться к построению.

— Хорошо ведь время провели, а ты не хотела, — я принялся застёгивать китель.

— Ну вроде нормально, да. Никогда не бывала в таких местах.

— Если бы ты не уезжала, могли бы ещё как-нибудь сходить.

— Зачем? Только лишние траты. Не надо.

— Здесь приятно находиться, разве нет? Лучше, чем в какой-нибудь кладовке.

— Не знаю, — Лида пожала плечами. — Вроде поудобнее. Кровать вон какая большая. А ты знаешь, где время провести. Небось, постоянно девок по гостиницам таскал раньше? — она обернулась и иронично посмотрела на меня, скривив губы в ухмылке.

— Было дело, — усмехнулся я. — Так давно это было, что кажется, в другой жизни. Уже забывать начинаю, каково это, жить как штатский человек без построений, учений, стрельб и прочей суеты. А ты, наверное, и совсем забыла.

— Помню, почему же? Помню, как в школе училась. Больше свободного времени тогда было — это да. А в целом, особой разницы нет.

— Я бы так не сказал…

Мы оделись, вышли из номера и направились к лестнице.

— А тебе не надоело всё это? — спросил я. — Такая вот армейская жизнь, пустыня и прочее?

Лида задумалась:

— Да не особо.

— Ты, кстати, уже три года отслужила из положенных пяти. Ещё два — и можешь увольняться со спокойной совестью.

— Да не хочу я. Зачем? До капитана дослужусь, а потом уволюсь лет в тридцать пять, когда на пенсию можно будет выйти. Что мне ещё делать? На каких-нибудь бояр ишачить? Да на хрен они мне сдались. Я умею иных убивать, этим и буду заниматься.

Мы спустились по лестнице на первый этаж, где я отдал ключи управляющему. Вышли из здания. Мой тёмно-зелёный «Бульдог» стоял перед гостиницей на стоянке и таращился на нас своими удивлёнными круглыми фарами.

— Не обязательно на бояр работать. В вольные охотники можешь податься, — напомнил я.

— Ну вот дослужусь до капитана и подамся.

Мы забрались в машину, я повернул ключ в замке зажигания, и двигатель хрипло заурчал. Развернувшись на месте, вездеход выполз на проезжую часть.

— А мне вот немного грустно, что столько лет придётся торчать в этих краях, — поделился я. — Всю молодость отдаём пустыне.

— Привыкнешь, — уверенно проговорила Лида. — Все привыкают.

Я хотел ещё что-то сказать, но меня отвлёк сигнал телефона. Одной рукой я достал из кармана мобильник, посмотрел на экран. От Марины пришло сообщение: «Будешь свободен, позвони». Похоже, она собиралась дать инструкции по поводу предстоящей охоты. Вот только зачем смс присылать? Прежде Марина так не делала. Что-то срочное?

Убрав телефон в карман, я сосредоточился на дороге.

— Про убийство ничего не слышал? — внезапно вспомнился Лида.

— Нет, ничего не слышал. Да и кто мне скажет? Я даже не офицер. Мне такие вещи не говорят.

— Мало ли. Ты с Болховской на короткой ноге, как я погляжу, — в голосе Лиды слышалась то ли зависть, то ли ревность, то ли просто неприязнь.

— Нет, мне ничего неизвестно по поводу убийства.

По пустым дорогам мы быстро домчались до спецшколы. Я поставил вездеход на стоянку за КПП и проводил Лиду до её общежития. Мы опять поцеловались на прощанье, договорились, что будем списываться или созваниваться, когда появится возможность. Только вот что-то мне подсказывало, делать это получится нечасто из-за жёстких ограничений на пользование мобильными устройствами.

Расставшись с Лидой, я вышел на набережную, достал телефон и набрал номер Марины.

— Привет. Ты просила позвонить, — сказал я, когда она взяла трубку. — Что-то случилось?

— Привет. Да, хотела сообщить кое-какую информацию. Подумала, ты должен это знать. Новое руководство губернии копает под директора и других офицеров вашей спецшколы. Генерал-губернатору Головину стало известно о незаконной добыче кристаллов, но поскольку Меншиков нам ещё нежен, пришлось вмешаться. Пока всё нормально, но имей ввиду, могут возникнуть проблемы. Да и вообще, мне не нравится новый генерал-губернатор. Остерегайся его людей.

— Я за кристаллами не езжу. Мне бояться нечего.

— В любом случае, будь осторожнее в пустыне. Помнишь, ты просил меня узнать, кто убил курсантов?

— Да, разумеется. Ты узнала?

— Я проследила трёх человек до их городских адресов. Это оказались представители боярских фамилий, состоящие в родстве с Николаем Головиным.

— То есть, курсантов убили родственники генерал-губернатора? — удивился я. — Серьёзно? Он лично приказал это сделать… или как?

— Этого я не знаю. Вместе с Головиным сюда приехала куча его родственников, и насколько мне известно, они все промышляют добычей кристаллов. Не исключено, что на этой почве у них и возникла ссора с курсантами.

— Ага, и поскольку у них влиятельный покровитель, они не побоялись всех поубивать.

— Вероятно, так всё и случилось. Я вычислю сектора, где промышляет эта компания. Вероятно, в ближайшее время там будет небезопасно. Моё дело тебя предостеречь.

— Понял. Значит, не буду там ездить. А что насчёт охоты?

— Информация будет позже. Пока на этом всё.

Попрощавшись, я убрал телефон в карман, подошёл к балюстраде набережной и стал наблюдать за беспокойной озёрной гладью. Слова Марины пролили свет на загадочную гибель курсантов. Оказалось всё очень просто. Парни из клана Филина встретились в пустоши с охотниками из рода Головиных и то ли зацепились языками, то ли территорию не поделили. Как итог — курсанты убиты, а охотникам тем, естественно, ничего не будет с таким-то родственником. Наоборот, это нашу школу сейчас начнут прессовать, чтобы выставить виновным директора… точнее, начали бы, если б не вмешалась СКИФ.

Немного поразмышляв о сложившейся ситуации, я вернулся в общагу.

У Лиды поезд был утром. Я проводил её до КПП. Тут её ждали три парня (один был из нашего клана) и девушка — унтеры, которых в этом году направили на офицерские курсы. Она погрузились в минивен и уехали.

В тот же день в спецшколу прибыли Никита и Серёга. Последнюю неделю они гостили у родителей и вернулись перед самым началом нового учебного года.

Приехали и остальные курсанты, и общежитие снова наполнилось суетой и гомоном. Всю субботу и всё воскресенье ребята приводили в порядок форму и готовились к учёбе, которая начиналась в понедельник, шестнадцатого августа.

Теперь мы стали второкурсниками. Это давало ряд привилегий. Нам всё ещё не полагалось заводить личную «прислугу» из числа новичков, но с другой стороны, и третьекурсники нас больше не эксплуатировали (от меня-то уже давно отвязались, не приставали и к боярским отпрыскам, а вот остальных гоняли и в хвост и в гриву), и даже унтеры обращались к нам более уважительно, насколько это слово можно было употребить, когда речь шла об отношении офицеров к рядовом составу. Да и сами мы уже кое-что знали и умели, в парнях чувствовалось больше уверенности, нежели в первое время, когда они таращились на всё вокруг как бараны на новые ворота.

В воскресенье я, сделав все дела, лежал в кровати и читал журнал. Ребята из моей комнаты ушли на этаж ниже, где вместо роты выпустившихся недавно третьекурсников заселился первый курс, но меня знакомство с салагами не интересовало, и потому я остался в «номере».

Лежал, никого не трогал, как вдруг в комнату заглянул дневальный и объявил, что меня срочно вызывают в штаб боевой группы. Я отложил журнал, застегнул китель, надел ботинки и кепи и отправился на улицу, гадая, что на этот раз Болховской от меня понадобилось. Уж не пропал ли ещё один отряд собирателей кристаллов?

Зайдя в здание, я поздоровался с дневальным, которого видел здесь то ли второй, то ли третий раз.

— Привет. Что тут опять случилось, не в курсе?

— Да ничего, вроде не случилось. Офицеры только приходили недавно.

В здании было тихо, и только из оружейки доносились какие-то звуки, будто что-то перекладывали с места на место.

Я постучался в дверь кабинета и заглянул. У меня чуть челюсть не отвисла при виде собравшейся здесь компании. За столом сидела сама Алиса Николаевна. Напротив неё расположились директор Меншиков и полковник Веселовский — заместитель по боевой работе. На стуле у стены примостился Козлов — лидер клана Филина. Козлова недавно повысили за какие-то заслуги, и теперь он носил погоны поручика.

— Столетов? Заходи, Кирилл, — махнул мне рукой Меншиков.

— Здравия желаю, господа офицеры, — я вошёл и приложил пальцы к козырьку. — Капрал Столетов по вашему приказанию прибыл…

— Вольно, — перебил меня директор. — Присаживайся.

Я уселся рядом с Козловым, и мы с ним переглянулись, как бы задавая друг другу немой вопрос: «Ты что здесь забыл?»

— Итак, все в сборе, — объявил Меншиков. — Тогда давайте уже обозначим наши решения.

Глава 5

Я пребывал в полном недоумении: что им всем от меня понадобилось? Тут и лидер «филинов» присутствовал, и его начальник, и даже сам директор явился. Я — обычный курсант, пусть и капрал — в эту компанию совсем не вписывался.

— В общем, господа офицеры, ситуация такова, что отныне поездки в красную под вопросом, — пробасил Меншиков. — То, что случилось в прошлый понедельник — это большая трагедия для нашего учебного заведения, которая, помимо всего прочего, ещё и подрывает нашу репутацию. Мы не должны позволить этому повториться. Как ни прискорбно, злоумышленники обитают именно в тех квадратах, где мы регулярно проводим учения и занимаемся прочей деятельностью, — директор взглянул на заместителя по боевой работе. — Полагаю, ни кто не станет спорить с тем, что наша главная задач — обезопасить курсантов.

— Ваше превосходительство, — заявил полковник Веселовский. — Ответить неплохо было бы. Всё-таки честь учебного заведения задета. Неужто мы испугаемся горстки каких-то недоносков?

Директор нахмурился:

— И устроить бойню с риском потерять ещё больше людей? Вы с ума сошли? Как потом будем отчитываться перед вышестоящими офицерами?

— У нас есть сильные ребята. Капрал Столетов, например, — полковник кивнул в мою сторону. — А в роте обеспечения найдутся унтер-офицеры с высоким уровнем. Их можно привлечь. Да и сам я с радостью пойду, только прикажите!

— Я услышал вашу точку зрения и принял к сведению, — грозно осадил директор полковника. — Сейчас у нас в приоритете другое.

— Как скажете, ваше превосходительство.

— Я и не говорю, что мы откажемся от поездок. Но нам придётся обеспечить ребятам безопасность.

Мне сразу стала ясна суть проблемы. Офицеры собрались, чтобы обсудить убийство курсантов и дальнейшие планы. Непонятно только, зачем меня позвали. Тоже, видимо, собирались задействовать. Но зачем им моё присутствие?

— Дмитрий Гаврилович, — обратилась к директору Болховская. — Вы сказали, что узнали личности нападавших. Может быть, поделитесь информацией?

— Да, узнал. Мне стали известны имена двух человек, участвовавших в нападении. Это Сергей Головин и Валентин Карпов. Оба — бояре и оба имеют родство с Николаем Головиным. Первый, если не ошибаюсь, его племянник, второй — один из зятьёв.

— Родственники генерал-губернатора? — переспросил Веселовский. — Да не может такого быть! Так это что выходит, генерал-губернатор подослал своих головорезов, чтобы наших ребят поубивать и подставить нас тем самым?

— Я не знаю подробностей. Может быть, так, а может — банальная ссора, — сказал Меншиков. — Головин со своей роднёй хотят добычу кристаллов полностью контролировать. Я и от начальника Одинцовской части это слышал и… из других источников. Скоро в ряд приграничных квадратов охотников и вовсе пускать не будут. Думается мне, наши курсанты на пути у него встали, сами того не ведая, их всех и… того. Вот видишь, Кирилл, в какой мы ситуации оказались, — обратился ко мне Меншиков. — Полагаю, тебе уже известны обстоятельства дела? Или нет? Или, может, ещё какая-то информация имеется?

Почему он решил, что я всё знаю? Потому что на СКИФ работаю? Возможно, он и сам данные получил от Марины или какого-то другого агента.

Как бы то ни было, ситуация выглядела крайне паршивой. Конфликт с вышестоящим начальством — штука неприятная, а тут дело дошло до вооружённого столкновения. И всё, разумеется, из-за денег. На добыче кристаллов можно было хорошо навариться. Если «филины» продолжат ездить в пустыню, Головина это окончательно разозлит. Снять Меншикова с должности он не властен — директора сейчас СКИФ прикрывает, значит, будет другие способы искать, как навредить.

В общем новый генерал-губернатор оказался такой же продажной, корыстной сволочью, как и прежний, только ещё хуже. Он мало того, что сам собирался руки нагреть, так ещё и всю красную зону захотел отдать во владения своей мразотной родне.

С другой стороны, Меншиков тоже хорош. Он, оказывается, прекрасно знал про незаконную добычу кристаллов и лично покрывал деятельность «филинов». Разумеется, не по доброте душевной. Все наживали, как могли.

— Мне известно, столько же, сколько и вам, — ответил я.

— Понятно. Видишь ли, Кирилл, ты у нас — самый сильный курсант во всей школе, даже некоторых офицеров уже перещеголял. А столкновения с людьми Головина могут повториться.

— Что от меня требуется, ваше превосходительство?

— Сейчас расскажу. Теперь, господа, перейдём непосредственно к моему плану, — Меншиков обвёл взглядом всех присутствующих. — Всё остаётся по-старому. Куда ездили, туда и продолжим ездить. Негоже нам хвост поджимать. На боевую группу они напасть не посмеют, а к вашим лоботрясам, Александр Валерьевич, — обратился он к полковнику Веселовскому, — мы приставим охрану из сильных и опытных бойцов, которые, случись что, дадут неприятелю жёсткий отпор. Единственное, что хочу отметить: охрана будет состоять только из добровольцев. Это вам не синюю мелочь отстреливать, риски высоки, поэтому моё решение таково. Кирилл, теперь ты знаешь ситуацию, и я хочу спросить тебя, согласен ли ты помочь нашей школе? Само собой, будет вознаграждение: по двести рублей за выезд, по пятьсот — за каждого убитого противника ниже двадцатого уровня, и по семьсот — за тех, кто выше. Вся добытая энергия, разумеется — твоя. Если надо подумать, даю время до завтрашнего утра.

С одной стороны, мне не слишком-то хотелось лезть в эти разборки, да ещё и охранять клан Филина, но с другой — имелась возможность и подзаработать и прокачаться. Ну я и подумал, почему бы нет? Я уже достаточно сильный, чтобы не погибнуть от выстрела из обычной модуляционной винтовки. Рискую, конечно, без этого никак, но не так, как другие.

— Мне не нужно время. Я буду участвовать, — согласился я.

— Я знал, что на тебя можно положиться, — одобрительно кивнул Меншиков.

Затем Веселовский и Козлов стали обсуждать предстоящую вылазку за кристаллами. Решили отправить курсантов в начале следующей недели примерно туда же, куда и прошлый раз, но чуть дальше, чем ездила предыдущая группа. Сейчас там было неспокойно, выбросы происходили часто, но энергоразведчики обещали, что к концу недели пространство стабилизируется. В таких местах кристаллов всегда было много, и Веселовский хотел выгрести всё, прежде чем туда заявятся военные или охотники. Кроме меня для охраны группы планировалось привлечь трёх-четырёх сильных унтеров из роты обеспечения.

Обсуждение продолжалось до темноты. На ужин я опоздал. А когда собрание закончилось, Меншиков сказал, что нам надо поговорить наедине. Мы вышли на улицу.

— Слушай, Кирилл, а твои покровители не согласятся, случаем, помочь нам немного? Участвовать-то я их не прошу, понимаю, что они более важными делами занимаются, а вот разведданные подкинуть — на это же большого труда не требуется. Нам надо всего лишь узнать маршруты передвижения отрядов противника: когда и куда они ездят.

— Я спрошу, возможно ли это, — ответил я.

— Благодарю, Кирилл. Сильно выручишь всех нас.

Моя догадка подтвердилась. Меншиков общался либо с Мариной, либо с кем-то из агентов, они-то ему информацию и подкинули. Вот только я сомневался, что Марина согласится предоставлять разведданные в режиме реального времени. Слишком хорошо я знал её отношение к подобным вопросом.

На следующий день я встретился с Соней. Она последние десть дней навещала родителей и вернулась только в субботу вечером. Погулять в городе у нас не получилось, да не очень-то и хотелось, но мы и на территории спецшколы придумали, как провести время: по набережной прошлись, посидели в местном магазине-кафе, а вечером я выпросил у Якута ключи от спортзала, и мы с Соней уединились там после отбоя.

Понедельник начался с того, что вся рота, как обычно, выстроилась в коридоре. Ровно в восемь капитан Третьяков быстрым шагом вошёл на этаж и гаркнул:

— Здравь желаю, господа второкурсники!

— Здравь желаю, ваше благородие! — ответил стройный хор курсантов.

Капитан прошёлся вдоль строя, осматривая нас критическим взглядом, но ни к кому придираться не стал, произнёс короткую пафосную речь в честь начала нового учебного года и отпустил роту на завтрак.

После приёма пищи нас ждала ещё одна речь, но только от директора: все роты построились на плацу, Меншиков вышел на трибуну, поздравил кого-то со вступлением, кого-то с переходом на следующий курс, а затем стал объяснять важность нашей миссии. Сказал много громких слов, что мы — достойные сыны земли русской и будущие защитники, что предки гордятся нами и прочее в таком духе.

Началась учёба. Снова территория спецшколы заполнилась курсантами в кителях цвета хаки, снова толпы ребят и девчонок с папками и рюкзачками засуетились между корпусами во время перемен, на плацу замаршировали роты первокурсников, а над спортивной площадкой зазвучали грубые унтер-офицерские окрики. Жизнь вернулась в привычное русло.

По сравнению с прошлым годом поменялось мало что, по крайней мере, для меня. Единственное существенное отличие было в том, что нас, наконец-то, начали обучать работе с силовыми костюмами, модуляционными винтовками и мини-локаторами. Из учебной программы исчезли все общеобразовательные предметы, какие ещё оставались, но сохранились теоретическая энергетика и биоэнергетика, появился предмет, на котором мы изучали иных — их виды, уровни, способности.

Никуда не делись и тренировки, но теперь внимание акцентировалось не на физических упражнениях, вроде нескончаемого бега кругами, а на энергетических. Ну а я, как и прежде, по понедельникам и четвергам вместо общих занятий по физической и энергетической подготовке посещал специальный курс Бурдюкова, где оттачивал мастерство телекинеза.

В особой учебной группе произошли кое-какие перемены: несколько ребят выпустились, а вместо них пришли три парня и одна девушка. Два парня владели телекинезом, третий — электрокинезом, девушка — пиромантией. Вот только их навыки были первого-второго уровней.

Изменился и состав боевой группы: на место убывших третьекурсников набрали новых. Но ушли не все. Несколько выпускников остались в спецшколе, перейдя в роту обеспечения или на унтер-офицерские должности, как, например, мой приятель с позывным Лось и здоровенный курсант Глобус, с которым я когда-то сцепился языками.

С Мариной созвонился лишь в воскресенье, когда приехал на базу. Никакого задания у меня в этот день не было, да и с Соней не удалось встретиться, поэтому я отправился на Осиновую шестнадцать, чтобы потренироваться и отдохнуть в одиночестве.

Спросил у Марины насчёт разведданных, но она ответила решительным отказом:

— Я сообщила Меншикову всю имеющуюся информацию. Кто ему сказал, что я буду на него работать? Передай, чтобы не отвлекал меня по пустякам. Это их проблемы, вот пусть сами и разбираются, сами выслеживаю и делают, что хотят.

— Так и скажу, — обещал я.

— Какие у него планы, кстати?

— Меншиков хочет приставить охрану к собирателям, а вот полковник Веселовский жаждет поквитаться с убийцами, поэтому не знаю, как далеко это зайдёт.

— Тебе приказали участвовать?

— Попросили пойти добровольцем. Обещали заплатить. Я согласился, почему бы и нет?

— Угу. Ну ладно, дело твоё, — Марина, как мне показалось, не слишком обрадовалась данной идее, но и возражать не стала. — Теперь по поводу охоты. На этой неделе отдыхаешь, а в следующую субботу надо съездить в Можайск, почистить город от аномалий. Заплачу три тысячи. Займёшься?

— Хорошо, займусь. Истреблять аномалии мне не впервой.

— Можайск меньше Солнечного, где ты был в прошлом году, но аномалий в нём больше и они гораздо сильнее. Не каждый светоносный там выживет в одиночку. Примерно раз в полгода приходится туда ездить и зачищать местность. Давно это не делала, пора бы заняться.

— А самой не охота? — усмехнулся я.

— Знаешь, сколько раз я это уже делала? А тебе надо развиваться. Съездишь, поднимешь один-два уровня. Или не хочешь?

— Не-не, я только «за». Один-два уровня лишними не будут, да и три тысячи деревянных — тоже.

— Ну вот, а что тогда? Готовься.

— Не вопрос. Это всё, да? Тогда пока. До связи.

И я стал готовиться. С аномалиями было не слишком приятно иметь дело. До сих пор меня корёжилоот отвращения, когда я вспоминал пауков с человеческими головами и прочую гадость, с которой пришлось столкнуться в Солнцево.

Время было обеденное, и я подумал, почему бы не наведаться в трактир, где работала Надя. Уже восемь месяцев с ней не виделся. Поначалу скучал, но постепенно, как обычно говорят, чувства остыли. А сейчас почему-то опять захотелось встретиться. Конечно, время прошло много, она, наверное, тоже меня забыла, поэтому грызли сомнения, стоит ли это делать или нет.

Думал, думал, и решил всё-таки съездить. От Скуратовых больше не было нужды скрываться, ничем я не рисковал. Вряд ли у нас с Надей снова что-то получится, но по крайней мере, узнаю, как у неё дела.

Сев на вездеход, я погнал в трактир.

В заведении Марины многое изменилось за эти месяцы. Дизайн стал другой: раньше тут было мрачновато из-за старых деревянных панелей на стенах, а теперь посетителей встречал приятный светло-зелёный интерьер. Появилась новая мебель, а вывеска над входом выглядела красивее. Да и вообще, стало чище и опрятнее. За стойкой меня встретила круглолицая девушка-администратор. По залу курсировала официантка с подносом. Прежде такого тоже не было. Заведение вышло на качественно новый уровень.

— Добрый день, — жеманно улыбнулась девушка за стойкой. — Что будете заказывать?

— Пока ничего, — ответил я. — Узнать кое-что хочу. Здесь официантка была, зовут Надя. Она ещё работает?

— Надя-то? Да-да, припоминаю, была тут такая, но она уволилась два месяца назад. В Екатеринбург уехала.

— Уехала? — переспросил я. — Понятно. А не знаешь, одна или… с кем-то?

— Да вроде бы у неё ухажёр какой-то был из приезжих. Сюда же охотники часто захаживают. Ну вот познакомилась с одним. Я мало что знаю. Мы с Надькой месяца два работали вместе, но она такая скрытная была, что слова не вытянешь. Знаю вот только, что в Екатеринбург собиралась.

— И как, она рада была, что переезжает?

— Ещё бы! Светилась от счастья последнюю неделю. Эх, — вздохнула девушка и игриво стрельнула на меня глазками, — я бы тоже в столицу поехала, если б кто позвал.

— Может, возьмёт кто-нибудь. А теперь я всё-таки пообедать желал бы. Записывай.

— Да-да, разумеется, диктуйте.

Сделав заказ, я уселся за свободный столик в углу и стал ждать официантку. Вспомнились времена, когда я впервые явился сюда, чтобы встретиться с провожатым. Тогда ещё местная шпана до меня докопалась. А сейчас ни шпаны, ни Нади, никого. Да и трактир — уже не трактир, а почти ресторан.

Я не очень-то и расстроился, узнав, что Надя больше не работает в трактире. Уехала — и молодец. Нечего ей здесь делать. Нет у неё в этом захолустье никакого будущего. Вот только узнать хотелось поподробнее, что за парень у неё теперь, откуда он, чем занимается. Хотелось убедиться, что у Нади всё в порядке, ведь к ней я до сих пор испытывал тёплые чувства.

Очень скоро официантка принесла заказ, и я принялся уплетать за обе щёки пюре с котлетой, а поев, отправился обратно на Осиновую шестнадцать.

В понедельник не было ничего примечательного — день как день, только дождь опять пошёл, заставив курсантов помокнуть на тренировке. Во вторник же меня рано утром вызвали в штаб боевой группы.

Когда я пришёл, перед крыльцом уже стояла колонна «Слонов» и толпились десять парней в силовых костюмах.

В конференц-зале сидели полковник Веселовский, поручик Козлов и какой-то унтер-офицер из роты обеспечения, которого я прежде видел лишь мельком. Мы подождали ещё одного унтера, и когда тот явился, полковник объявил:

— Итак, вы трое временно поступаете под начало поручика Козлова. Задачу уже знаете — охранять отряд курсантов в красной зоне. Детали объяснит поручик. Обещанная оплата будет отдельно от жалования, в конце недели. Ну вот и всё. Как говорится, желаю удачи.

Полковник встал из-за стола и ушёл, оставив нас вчетвером.

— Ну что, господа, — Козлов развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и развернул карту, которую держал в руках. — Едем сюда, двадцатый квадрат. От вас требуется всего лишь торчать возле машин, пока парни кристаллы собирают. И за это получите по две сотни на каждого. Я тоже с вами поеду. Если какие-нибудь охотники пристанут, будем отстреливаться все вместе. Вон у Кирилл тридцатый или какой там уровень, он будет нашей основной боевой единицей, остальные — прикрываем, поддерживаем огнём. Но это в крайнем случае. Сами понимаете, мы не в войнушку играть едем. Будем надеяться, всё пройдёт гладок. Что ещё вам сказать? Вопросы есть?

— А кто на нас напасть-то хочет, я что-то не понял? — проговорил крупный коротко стриженный унтер офицер с щекастой физиономией и бычьей шеей.

— Да какие-то болваны, которым не нравится, что мы кристаллы собираем. Обычные охотники, только слишком дерзкие. Вот и надо проучить, показать, что нельзя так поступать.

— Угу, — унтер почесал затылок. — Проучим тогда, чо?

Больше ни у кого вопросов не было, и мы отправились в оружейную.

— Ну вот, опять ты нам помогаешь, — сказал мне Козлов, когда мы вышли из конференц-зала. — А не хотел ведь.

— Я не вам помогаю. Я деньги зарабатываю, — возразил я.

— И правильно! Все мы тут деньги зарабатываем. А какие-то мрази мешают, ребят убивают ни за что. Придётся забыть старые обиды, да? — Козлов криво усмехнулся их под своих светлых усиков.

— Да нет никаких обид.

— Ты — разумный малый, сразу видно. Ладно, потом поболтаем.

Облачившись в силовые костюмы и взяв винтовки и запасные батареи, мы вчетвером вышли из здания, погрузились вместе с курсантами в «Слоны» и двинулись в путь.

Я ехал в одной машине с Козловым, но по дороге мы с ним почти не разговаривали. Только один раз он спросил, как у меня уровни так быстро прокачиваются, на что я ответил, мол, сам не знаю, почему, но прогресс идёт. Мне было не до болтовни — всё думал о том, как пройдёт день, и насколько сильные противники нам встретятся. Ощущался лёгкий мандраж, хоть я и не первый раз в перестрелках участовал.

Компания у нас была большая: одних «филинов» набралось десять человек, да ещё четыре бойца в сопровождении. Надо быть самоубийцами, чтобы напасть на столь крупный отряд светоносных. Вот только у охотников уровни могли оказаться высокие: и двадцатый, и тридцатый. Бояре, как-никак. Но потом я подумал, что Марина предупредила бы, если бы среди них были люди, обладающие выдающейся силой, и успокоился.

Опять проехали мимо заброшенной церкви, пересекли речушку по наваленным брёвнам и хворосту, оставили позади то место, где погиб предыдущий отряд.

Погода стояла пасмурная. Облака нависали над серой землёй, грозя вот-вот снова пролиться дождём. Было прохладно.Август ещё не закончился, а мы уже надевали под доспехи демисезонные курточки.

Наша колонна остановилась возле руин очередной деревеньки, которая раскинулась на склоне холма рядом с руслом обмелевшей речушки, превратившейся в ручеёк. Козлов вытащил из багажника большой стальной короб с локатором и закинул его за спину. Мы поднялись на ближайший пригорок. Здесь поручик разложил оборудование и стал следить за местностью через планшетный радар.

Почти сразу к нам стали стягиваться иные, что бродили по окрестностям. Пришлось заняться их отстрелом. Перебили штук двадцать совсем мелких и двух покрупнее, а когда территория оказалась безопасной, «филины» достали из машин энергоискатели и побрели в разные стороны в поисках кристаллов.

Я, поручик Козлов и два унтера — у одного, с бычьей шеей, был позывной Кучер, у второго — Алтай — остались возле локатора. Отсюда хорошо просматривалась заброшенная деревенька из пятнадцати дворов, русло реки, противоположный берег и дорога.

Заняться было нечем, и я вернулся к машинам, что стояли метрах двадцати от локатора.

За следующие три часа ничего не произошло, кроме того, что я немного вздремнул. «Филины» тем временем собрали в округе все кристаллы, после чего мы пообедали, сели в машины и поехали через поле искать новое место. А когда нашли, постреляли «светлячков», что бродили поблизости, и ребята с энергоискателями снова разбрелись в разные стороны в поисках синих камней.

Дело уже двигалось к вечеру. Пора было возвращаться в спецшколу. Улов, как я понял, оказался неплохим, ведь недавно здесь случилось несколько выбросов. Иных же было не слишком много. С убитых тварей я насобирал меньше сотни единиц энергии.

Мы вчетвером вместе с Козловым торчали у машин. Я сидел в салоне, вытянув ноги на улицу. Кучер курил, расхаживая взад-вперёд. Алтай о чём-то болтал с поручиком. Собиратели бродили неподалёку, в радиусе метров двести от стоянки.

Вдруг на горизонте показались три вездехода. Они двигались со стороны Москвы прямиком к нам. Я сразу узнал «Кочевника» в камуфляжной раскраске. Кажется, это была та самая машина, которую мы видели, когда везли трупы. Или похожая… Хрен разберёшь.

Следом ехали грузовик на колёсах повышенной проходимости, с двумя выхлопными трубами возле кабины и запаской на крыше и небольшой четырёхместных вездеход с логотипом фирмы Чанъянь. Они остановились на некотором расстоянии от нас, из машин вышли люди в силовых костюмах.

Среди них оказался человек в песчаного цвета броне и в характерной стальной маске с узкой прорезью для глаз. Сомнений больше не осталось, эту компанию (точнее, её часть) я уже встречал.

У остальных доспехи были самые разные: у некоторых — модифицированные «Панцири» восьмого поколения, у других — неизвестные мне модели, украшенные цветными принтами и нашивками, которые охотники так любят лепить на свои силовые костюмы.

Охотники держали в руках модуляционные винтовки. В глаза сразу бросилась пушка человека в железной маске — крупная, массивная с оптическим прицелом и длинным стволом в перфорированном кожухе. Похоже, мощная хреновина.

— Так, парни, приготовиться, — проговорил Козлов. — Не с добрыми они намерениями прикатили.

— Много их, — заметил Кучер.

— Много, а что поделать. Будем надеяться, удастся миром разойтись, но если нет… — поручик схватил винтовку, что стояла прислонённой к колесу внедорожника, — посмотрим кто кого. Готов, Кирилл?

— Угу, сейчас разберёмся, — ответил я, снимая своё оружие с предохранителя. Как ни странно, мандраж пропал. Иной в моей голове рвался в бой и на короткое время вытеснил все «человеческие» эмоции.

Мы закрыли лица масками и выстроились напротив отряда охотников. Нас оказалось в два раза меньше. Силы явно неравны. Подтянулись бы «филины», но они бродили слишком далеко отсюда.

— Эй, служивые, — проговорил человек в железной маске. — Кто у вас старший?

— Допустим, я, — ответил Козлов. — Какие-то проблемы?

— Откуда будете?

— Пятнадцатая спецшкола.

— А, так и думал. Курсанты. В общем, буду краток. Прикажи своим ребятам сдать добычу, и уезжайте, откуда приехали. Не ваше здесь место.

Глава 6

— Кто такие? — спросил Козлов. — По какому праву указания раздаёте?

— Я действую по поручению генерал-губернатора господина Головина, — важно проговорил человек в железной маске. — Вам запрещено собираться здесь кристаллы. Сдайте добычу и уезжайте по-хорошему, или будут приняты.

Я прикинул, смогу ли достать неприятеля телекинезом. Между нами — метров пятнадцать-двадцать. Это крайняя граница для седьмого уровня навыка. Возможно, получится, возможно — нет. С другой стороны, противник, если даже обладает какими-то особыми способностями, меня тоже не достанет. Придётся перестреливаться.

Нас больше, но «филины» разбрелись, кто куда, да и уровень у них низкий. В итоге, по сути, остаёмся вчетвером против восьми. Плохой расклад. А у их главаря — здоровенная винтовка в руках, что создаёт ещё больший перевес в их сторону.

Определить уровни охотников у меня не получается. Некие отголоски силы ощущаю, но никакой конкретики. У самых сильных, скорее всего, в районе двадцать пятого. У нас только Козлов имеет близкий к этому уровень, остальные — ниже.

Думаю, ждать сигнал или атаковать сразу? Козлов может промедлить, и если противник первым откроет огонь, мы окажемся в ещё худшем положении, чем сейчас. Вначале надо попытаться вывести из строя главного и не дать ему выстрелить из его мощной винтовки. С остальными будет проще.

— Я тебе на слово должен верить, что вы — от генерал-губернатора? — Козлов продолжает диалог, видимо, затягивая время, чтобы наши успели собраться. — Документы есть какие? Первый раз тебя вижу.

— Моим словам ты можешь не верить, поверь вот этому, — главарь хлопает рукой по своей здоровенной винтовке, вторая его ладонь лежит на рукоятке. — Ваш директор не обрадуется лишним потерям. Вы добываете кристаллы незаконно, и вы это знаете.

— А как по мне, ты похож на грабителя, и не тебе о законности рассуждать.

Под железной маской раздался смех:

— А ты скоро будешь похож на мертвеца, если не подчинишься приказу. Или хочешь за эти камешки жизнь положить, чтобы твоё начальство продолжало обогощаться? Глупый выбор.

— Я подчиняюсь только моему непосредственному командиру, — гордо ответил Козлов. — Так что не надо тут!

Я делаю никаких угрожающих движений, но это мне не мешает готовиться применить свою способность. Пока человек в песчаного цвета броне говорит, я концентрируюсь на нём, чтобы, когда надо, мгновенно воздействовать телекинезом, а левой рукой незаметно подкручиваю регулятор мощности своей ШМР, ставя то ли на восьмёрку, то ли на девятку.

Тем временем к нам присоединились несколько «филинов», подтягивались и остальные, кто забрёл далеко от стоянки.

Всё это походило на разборку двух банд за сферу влияния, и по сути, тем и являлось. Но меня уже не волновали этические стороны вопроса. Иной в голове требовал энергию и хотел убивать.

Едва Козлов заканчивает реплику, я силой мысли поднимаю метров на пять над землёй главаря охотников, притягиваю к себе и, вскинув винтовку, стреляю в него. Человек падает посередине между двум отрядами, а в следующий миг воздух наполняется торопливым треском пальбы.

Чувствую, как импульсы попадают в мой доспех, ощущаю тычки в тело, слышу удары о пластик, но боли нет. Резко перевожу прицел на второго противника — высокого мужчину с фиолетовым геометрическим узором на кирасе и наплечниках. Жму спуск. Человека сбивает с ног импульсом.

Силой мысли хватаю третьего, в модифицированном «Панцире-8» и подкидываю в воздух. Охотник падает на крышу грузовика и сваливается с другой стороны. Цепляю взглядом ружьё главаря, которое валяется рядом с ним, притягиваю к себе, беру в руки взамен опустевшей винтовки.

Охотники, пятясь, отступают за машины. Главарь пытается встать. Второй подстреленный лежит неподвижно. Противник утратил численное преимущество. Их шестеро, нас — уже человек восемь. Вот только они — за укрытием, а мы — в открытом поле.

Краем глаза вижу, как один из наших падает. Позади слышен вопль — ещё в кого-то попали.

— Ложись! Всем на землю! — кричит Козлов и, плюхнувшись на пузо, делает несколько выстрелов, разряжая батарею.

Навожу ружьё на главаря и жму спуск. Импульс отталкивает противника назад, не дав подняться. Второй выстрел приходится точно в лоб. В шлеме образуется большая рваная дыра, и мужчина валится на бок.

Индикатор заряда батареи потускнел. Через цевьё посылаю в оружие энергию, бегу по диагонали к колонне машин, пытаясь зайти с фланга.

Охотники высовываются из-за автомобилей и стреляют. Импульсы то и дело попадают в меня. Один бьёт в голову так, что искры сыпятся из глаз. Спотыкаюсь и чуть не падаю.

До машин остаётся совсем немного. Останавливаюсь, вскидываю винтовку и ловлю в прицел голову человека, что высовывается из-за «Кочевника». Жму спуск. Мощный импульс сбивает гусеницу, второй прошивает по решётку радиатора и корпус, образуя большую рваную дыру. Того, кто прячется за вездеходом, тоже задевает, и он валится с ног.

Сильный удар в грудь отбрасывает меня на землю. Аж дыхание спирает. Поднимаюсь, кидаю взгляд на кирасу: в ней дыра величиной с кулак, вокруг которой расходятся трещины.

Стремительно преодолеваю оставшиеся метры, отделяющие меня от вездехода, и прижимаюсь к нему. Противника больше не слышно. Наши лежа, вжавшись животами в землю, продолжая постреливать по вражеской технике, один валяется на спине, нащупывая рану на груди, ещё один держится за плечевой сустав.

Главарь охотников неподвижно лежит на боку, у него разорван шлем и помята маска, под шлемом — красные слипшиеся волосы. Впрочем, крови немного. Мужчина с пробитой кирасой тоже не шевелится.

— Эй, Сотый! Ты как? — кричит мне поручик.

Поднимаю большой палец вверх, мол, всё хорошо.

— Возвращайся! — приказывает Козлов.

Я мотаю головой и показываю на машины: надо сходить проверить.

— Хорошо! Прикроем. Иди!

Наполняю энергией батарею примерно до половины, обхожу вездеход и осторожно выглядываю из-за капота. Противники отступают, они уже успели убежать так далеко, что телекинезом их теперь не достать. Двое, пятясь, открывают по мне огонь, заставляя спрятать голову.

Машу рукой своим, чтобы сюда двигались. Козлов и остальные перебегают к вездеходу.

— Где они? — спрашивает Козлов.

Я опять выглядываю:

— За пригорком залегли, метрах в ста отсюда.

— Сможешь вытянуть их?

— Не, далеко.

— Тогда ждём здесь.

Заряжаю винтовку до конца. Теперь каждый её луч будет иметь воистину разрушительный эффект. Эх, сейчас бы МР-С 2000! С её помощью я бы хоть со ста, хоть с пятисот метров всех бы перебил… впрочем, нет, пятьсот — слишком далеко. Снайпер из меня такой себе.

Мы по очереди высовываемся из-за машин и лупим по противнику импульсами. Охотники, тем временем, поняв, что дела плохи, отползают дальше и, пригнувшись, продолжают отступать, ведя хаотичный ответный огонь. Их скрывают складки местности и кустарник, а вскоре неприятель и вовсе пропадает из виду.

— У нас двое раненых, — говорит Козлов. — Надо сворачиваться и уходить, пока подкрепление не прибыло.

Я посмотрел в сторону, куда удалилась компания. Первой мыслью было сесть на вездеход и догнать их, но потом подумал, что вначале неплохо бы поглотить энергию с убитых, пока та не испарилась.

С главаря собрал 578 единиц энергии. Это значит, при жизни он имел, скорее всего, двадцать третий уровень. Тем не менее, три мощных импульса положили конец его существованию. Первые два, что интересно, только броню поломали, а третий, попавший прямиком в голову — добил.

Когда я подошёл ко второму, тот был ещё жив. Под маской скрывалось лицо мужчины лет тридцати. Он харкал кровью и кашлял. Импульс пробил его кирасу и, видимо, сломал рёбра. Он не мог произнести ни слова. Взяв охотника за голову, я резко крутанул в сторону, прекратив его мучения. Вытянуть получилось 330 единиц энергии. Тоже не слабак.

У меня и моих спутников доспехи получили по несколько пробитий. Побаливал ушиб от попадания импульса в грудь — видимо, кто-то настроил мощность на максимум. В шлеме нащупывался рваная дыра — туда пришёлся второй сильный удар.

Весь наш отряд собрался возле пострадавших. Козлов и Кучер стянули броню с Алтая. Открытых ран у того не наблюдалось, но, судя по всему, имелись переломы — рёбра сильно болели. У второго — это оказался один из «филинов» тоже были подозрения на перелом, либо ушиб.

Меня подмывало пуститься в погоню за остальными охотниками. Иной в голове жаждал энергии, к тому же до следующего уровня мне не хватало совсем немного — пятьсот-шестьсот единиц. Но во-первых, нам требовалось эвакуировать пострадавших, а во-вторых, враг в любую минуту мог вернуться с подкреплением. Пришлось умерить свой пыл.

Я залез на крышу «Кочевника» и смотрел оттуда во все глаза, не появится ли на горизонте новая группа охотников. В это время курсанты усаживали пострадавших в машину, а Козлов свернул локатор и погрузил его в багажник.

— Всё, поехали. Шевелитесь! — подгонял нас Козлов. — По машинам! Вы двое, что там копаетесь? — прикрикнул он на двух замешкавшихся курсантов. — Бегом, я сказал!

Я забрался во внедорожник и уселся рядом с поручиком. Попытался закрепить винтовку на стойке между сиденьями, но оружие оказалась слишком крупным.

— Хороший трофей отхватил, — заметил Козлов с нескрываемой завистью.

— Ага, мощная штука.

— Похожа на иранскую А-55. У нас такие на вооружении не стоят, и на чёрном рынке не найдёшь. Редкая.

— У них вообще снаряга неплохая.

— Ага, у половины броня забугорная. Богатенькие, сволочи.

Я стал осматривать ружьё в поисках маркировки. Под ствольной коробкой обнаружил выгравированные числа 100–9800 r/s — диапазон мощности. Максимальная мощность импульса данного оружия составляла 9800 роберов в секунду, что было почти в два раза больше, чем у ШМР-9.

У нас в качестве винтовок повышенной мощности использовались Б-10 «Шило», но в спецшколе таких не было, да и у военных на вооружении их стояло не так уж много.

Считалось невозможным создать ручное стрелковое оружие с импульсом мощнее 11000 роберов в секунду. Технические ограничения не позволяли делать достаточно прочные корпуса и батареи нужной ёмкости.

Вот только агенты СКИФ и здесь всех переплюнули и разработали МР-С 2000, которая была способна стрелять импульсами мощностью 21000 роберов в секунду. А заряда батарей хватало на то, чтобы произвести аж два таких выстрела. МР-С имело два недостатка: батареи наполнялись слишком долго, и слабые светоносные не могли ей пользоваться. Ну и, пожалуй, третьим можно было отметить крупные габариты.

Ограничения мощности винтовок приводили к ограничению расстояния, на которое защитники могли продвинуться вглубь красной зоны. Поэтому в дикие земли ходил мало кто. Светоносных с уровнем выше двадцать пятого на военных база было немного, а ШМР и их аналоги средней мощности оказывались почти бесполезными даже против иных девятого уровня, не говоря уж о более сильных тварях.

— Вот мрази, — Козлов оглянулся на оставшуюся позади нас технику охотников. — Совсем охренели! Да кого они возомнили из себя? Это ведь они наших ребят положили в тот раз. А теперь нас собрались грабить.

— А они не слабаки, — заметил я. — Но два на моём счету уже есть.

— Молодец. Спасибо, что с нами поехал, — признал мои заслуги Козлов. — Подсобил.

— Не за что. Я всего лишь деньги зарабатываю. Мне плевать на вас и на то, чем вы тут занимаетесь.

— Да хорош уже монашкой притворяться. Людей убиваешь, энергию всю себе забираешь. Я как будто не слышал, что Меншиков сказал по поводу энергии.

— Имею на то право, — ответил я тоном, не предполагающим продолжение диалога.

— Все мы… в некоторой степени право имеем, — проговорил серьёзно Козлов. — Когда за жалкие подачки заставляют вкалывать, приходится вертеться.

Я не ответил ничего. Считают так — ну и пусть. Не моё дело.

Я был удовлетворён поездкой. Отвращение перед убийством себе подобных постепенно сменялось радостью от добытой энергии. Это даже пугало в какой-то степени. Кем я становлюсь? Пустыня меняет людей, изменила она и меня. На моих руках было уже много крови, но с каждым новым убийством я всё меньше и меньше беспокоился об этом. Здесь шла настоящая борьба за существование и за деньги. Никаких правил, никаких законов. И даже те, кто гипотетически мог навести порядок, не торопились этим заниматься. Жестокое место.

В среду вечером я отправился тренироваться в недостроенное здание на территории. Иногда сюда приходили ребята из нашего клана, но сегодня здесь никого не было. Я начал с медитации, затем силой мысли стал сдавливать кирпичи, кроша их на куски, а потом — учиться управлять несколькими объектами одновременно. Количество мелких предметов удалось довести до десяти, но пока это был предел, за который шагнуть никак не получалось.

— Неплохо, — сказал Бурдюков, когда увидел, как надо мной летают десять обломков кирпича.

Я отвлёкся, и кирпичи рухнули на пол, а один треснул мне по голове. Увлечённый тренировкой, я даже не заметил, как Бурдюков появился здесь. Он стоял в дверном проёме, сунув руки в карманы.

— Не надо так подкрадываться, — сказал я. — Могу и кирпичом случайно запульнуть. Тоже тренироваться пришёл?

— Нет, я сегодня уже тренировался утром. Поговорить надо, — Бурдюков зашёл в помещение.

— Давай поговорим, — согласился я.

Прапорщик подошёл к окну.

— Слышал, ты «филинам» помогаешь. Нехорошо получается.

— Ты про вчерашнюю поездку? Я им не помогаю. Я — в боевой группе. Что прикажут, то и делаю.

— Только тебе не приказывали. На этот раз Козлов набирал добровольцев. И ты согласился. Давно с ними спелся?

Слова Бурдюкова звучали, как обвинение. Не нравилось ему, что я работаю с враждебным кланом. Только мне-то какое дело? Моё участие в вылазке за кристаллами было продиктовано совсем другими мотивами, а не желанием помочь «филинам».

— При чём тут Козлов? Меня Меншиков лично попросил, — сказал я. — Или я должен был его на хрен послать? К тому же он пообещал хорошие деньги.

— Меншиков? — Бурдюков с удивлением посмотрел на меня. — А он какое к этому отношение имеет?

— Прямое. Он знает, что «филины» ездят в пустыню за кристаллами. Это была его идея приставить к ним охрану из сильных светоносных.

— Вот так новости. А я-то наивно полагал, что директор к ним отношения не имеет.

— Было бы странно, если б он не знал, что происходит. Только представь: два десятка учащихся регулярно ездят в пустыню и таскают оттуда кристаллы, которые идут мимо склада, а директор в курсе? А ещё ему известно, что я — самый сильный курсант во всей школе. Вот и попросил съездить, прикрыть. Да и вообще, наших убивают — нехорошо получается.

— Мне плевать, что убивают «филинов». Тебя это волнует?

— Дело не только в «филинах». Охотники создают угрозу для всех, кто так или иначе работает в красной зоне.

— Да кто они такие-то? Что-то я до сих пор в толк не возьму, от чего столько шума?

— Родственники генерал-губернатора. Они теперь себя хозяевами здесь считают.

Бурдюков усмехнулся:

— Очередная продажная сволочь со связями в столице. Сюда только таких и присылают. Но я бы не стал лезть в это и тебе не советую. У нас другой путь, другие приоритеты. Не забывай.

— А я и не забываю. Как видишь, тренируюсь постоянно. Да и вообще, тебе не кажется, что моё это дело, где и как зарабатывать?

— Да ты в бочку не лезь. Твоё дело, никто не спорит. Я вот о чём ещё хотел поговорить. Скоро соревнования, а ты давно ребят не тренировал. Может, позанимаешься с ними этот месяц хотя бы пару раз в неделю? Я, например, в кулачных боях плох, неинтересно мне это дело. Из умелых бойцов остаётесь только вы с Якутом.

— Хорошо, займусь. Только давай обговорим время. Например, во вторник и в четверг, или в понедельник и среду. И желательно до отбоя. Спать тоже надо.

— Не вопрос. Якут поговорит с парнями, спросит, когда им удобнее, и скажет тебе.

— Договорились.

Опять предстояло возобновить свои занятия боксом, пусть и в качестве тренера. Но ничего не поделать. Услуга за услугу. Бурдюков обучал меня продвинутым телекинетическим техникам, какие отсутствовали в школьной программе, а я тренировал ребят из клана. Такова была негласная договорённость.

В субботу предстояла поездка в Можайск. Утром я отправился на базу, забрал всё необходимое оборудование, вещи, оружие и карту с отмеченным маршрутом, заправил вездеход и двинулся в путь на своём «Бульдоге».

Дорога была та же, по какой я ездил в сектор 116, но за рекой пришлось свернуть, чтобы не попасть в область нестабильного пространства, которая недавно перекрыла кратчайший маршрут. Кое-как нашёл едва заметную колею, причём не без помощи Марины. С ней мы поддерживали по рации постоянную связь.

Наконец, впереди показались строения. Они торчали посреди ровной, как стол местности, утыканной пучками кустарника и одинокими чахлыми деревцами. Радар показывал в той стороне множество энергетических объектов. Я затормозил, достал бинокль и стал разглядывать руины.

Дома почти все были деревянные. Стропила крыш у большинства обрушились, стены покосились, а некоторые и вовсе завалились. Левее виднелись две силосные башни и развалины кирпичных построек, напоминающих скотный двор. Правее над руинами торчала колокольня. Заброшенный населённый пункт мало походил на город — скорее, на большую деревню. Но что я ожидал? Можайск опустел более ста лет назад, тогда все города так выглядели.

Вдоль руин бродили несколько человек — очевидно, аномалии. А вот иных поблизости не было ни одного.

— Марин, я на месте, — сказал я по рации. — Впереди постройки. Судя по карте — это и есть Можайск.

— Поняла, — донёсся сквозь шум в динамике голос наставницы. Связь тут была плохая. — Приступай к зачистке. Если потребуется помощь… — фраза оборвалась шипением.

— Не расслышал. Повтори последнюю фразу.

— Если понадобится помощь, зови. Там точка телепортации рядом, — повторила Марина.

— Хорошо. Но думаю, сам справлюсь.

— Смотри по обстоятельствам. Не рискуй. Всё. Конец связи.

Повесив на место манипулятор рации, я вдавил газ, и вездеход, издав натужное кряхтение, пополз дальше. Вскоре я опять притормозил рядом с какими-то завалившимися сараями.

Из оружия у меня при себе имелись, как обычно, МР-С 2000 и тесак на батарее, а в довесок был ещё один тесак — более крупный, с расширяющимся к концу лезвием. Он не имел батареи и не издавал синее свечение, зато его клинок был напитан энергией и хорошо рубил даже высокопрочные физические объекты. Марина называла это оружие фальшионом. Он и правда, имел сходство со средневековым мечом.

Нацепив его на пояс и взяв в руки винтовку, я заглушил мотор и покинул транспортное средство. В это время бродившие рядом с домами человекоподобные аномалии заметили меня и двинулись навстречу.

Выглядели они, как всегда, уродливо. Одни имели огромный рост и мелкую голову, другие — непомерно длинные руки, словно у обезьяны, да ещё и с разным количеством пальцев. Заметил я и двух толстяков с невероятным объёмом пуза. Были тут, как мужчины, так и женщины.

Заставляли обратить на себя внимание и наряды: у одних аномалий — крестьянские рубахи, у других — сюртуки и цилиндры из девятнадцатого века, женщины были одеты в старомодные длинные платья. В руках люди держали кто вилы, кто топоры.

Аномалии стягивались ко мне со всех сторон, некоторые перешли на бег, другие двигались медленно, неуклюже, словно зомбированные.

Отойдя на некоторое расстояние от вездехода, я воткнул фальшион в землю перед собой. Фехтовал я до сих пор неважно, но порубить несколько голов был в состоянии. С меткостью дела обстояли получше. Вскинул винтовку и настроил силу волны на десять — так я мог без подзарядки сделать сорок с чем-то относительно мощных выстрелов.

Переводя перекрестье оптики с одного бегущего существа на другое, я принялся бить по ним импульсами. В спешке не всегда удавалось точно целиться, да и не все аномалии падали с первого выстрела, но десятерых всё же положил. Затем прислонил ружьё к стенке сарая, вытащил из земли фальшион и двинулся навстречу существам.

Ко мне подбегает мужик в длинном сюртуке и цилиндре. Рот оскален огромными жёлтыми зубами, глаза выпучены. Он хочет с разбегу ткнуть меня вилами, но я отклоняю их рукой и наношу тесаком удар такой силы, что лезвие прорубает башку до самой челюсти. Вырвав клинок из раны, отталкиваю тело ногой.

Следующие два мужика накидываются одновременно. У одного — пропорции нормальные, человеческие, а в руках топор. Второй совсем несуразный: ноги короткие, туловище огромное пузатое, пасть похожа на звериную.

Отпихиваю жирного ударом ноги, перехватываю занесённый надо мной топор и чуть не срубаю голову первого. Тут подскакивает баба в коричневом драном платье. Зубы острые, как у крокодила. Тянет ко мне костлявые руки, пытается укусить. Встречаю её ударом тесака в лоб. А затем добиваю толстяка, который с неожиданной для такой туши прытью вскакивает на ноги.

Прибегают другие существа, но я отбрасываю их взглядом и рублю по очереди, пока поле вокруг меня не оказывается заваленным трупами. К этому времени «воскресли» аномалии, которых я положил из винтовки. Оказалось, расстреливать их на расстоянии — плохая идея. Пришлось тоже добивать фальшионом.

Чтобы остальные не успели восстать, быстро начинаю поглощать их одного за другим. Рядом со мной валяется штук тридцать трупов. Некоторые уже шевелятся.

Вдруг раздаётся топот, от которого сотрясается земля. Со стороны деревни ко мне бежит здоровенная туша — нечто, напоминающее человека с четырьмя руками и кабанье башкой с ощеренными острыми зубами.

— Ну здрасьте, вас тут ещё не хватало, — я зарубаю «воскресшую» аномалию, у которой голова после первого удара фальшионом висит на одних мышцах, и готовлюсь к столкновению с великаном.

Глава 7

Четырёхрукий великан огромен, ростом с дом. Он несётся ко мне, сотрясая землю тяжёлыми ножищами. Бросаюсь в сторону перед самым его носом. Монстр по инерции пробегает вперёд, разворачивается и опять кидается на меня. Пригибаю, уходя от огромной пятерни, но следующий удар достигает цели, и я отлетаю на несколько метров в сторону. Вскакиваю. Перед глазами всё плывёт.

Громада разводит в стороны все четыре руки, пытаясь схватить меня. Еле успеваю отпрыгнуть, но затем подскакиваю, пока этот увалень соображает, где я, и вонзаю клинок в коленный сгиб. Великан с рёвом падает на четвереньки.

Тут ко мне подбегает человекоподобная аномалия с разрубленным до середины туловищем. Существо замахивается рукой, но я бью тесаком на упреждение, рассекая ему пополам голову.

Великан начинает подниматься. Подскакиваю к нему и с размаха обрушиваю тесак на его кабанью голову, нанося огромный порез. Существо воротит рыло и продолжает реветь. Пытается схватить меня рукой, но та натыкается на мой клинок. Рублю второй раз по морде, третий, четвёртый, и только после восьмого монстр валится замертво. Его башка вся покрыта глубокими ранами, но крови нет, как и у других аномалий.

Взглядом отшвыриваю ещё два восставших человекоподобных существа и начинаю вытягивать силу из великана. Это надо сделать в первую очередь, чтобы огромная тварь не ожила. Слишком уж много с ней возни.

Поглощаю энергию, как вдруг — словно удар по голове. Перед газами всё плывёт, круги, искры, ноги подкашиваются. Импульсивный шок. Значит, поднялся уровень.

Борясь с накатившей слабостью и тошнотой, раскидаю с помощью телекинеза нападающие со всех сторон аномалии. Их осталось немного, но лезут, падлы, не прекращая, хоть и порублены практически в капусту.

Спустя минуту состояние стабилизируется, добиваю оставшихся человекоподобных тварей и забираю у них энергию. Они оказываются посильнее, чем существа, с которыми я сталкивался в Солнцево. С каждой аномалии удаётся вытянуть по тридцать-пятьдесят единиц энергии, плюс с великана — около трёхсот. В итоге одна схватка дала мне более полутора тысячи единиц.

Если дальше так дело пойдёт, придётся после обеда обратно ехать, хоть дорога и занимает кучу времени. ДЦНС пока на приемлемом уровне, но ещё тысяча-полторы единиц — и начнёт зашкаливать.

Доспех пока цел, хоть и удар был сильный. Заряженные пластины могли выдержать многое, а стоило им разрядиться — ломались, как картонка. Тем не менее, силовой костюм я решил снять и оставить в машине. В нём жарко, движения сковывает, да и тело у меня достаточно прочное.

Проверил данные ИК. Уровень, естественно, поднялся, показатель энергии дополз до двадцати семи тысяч. Внезапно прокачалась регенерация с 5,1 до 6,6.

Сопротивление так же продолжало расти, но постепенно рост замедлялся. Если раньше оно увеличивалось на единицу после каждых 300–350 поглощённых единиц энергии, тот теперь — после каждых 500–600. Сейчас сопротивление достигло значения 75. С таким показателем мелких иных мне вообще можно не бояться — пусть хоть сотнями нападают. А вот существа шестого уровня и выше до сих пор представляли опасность. Поодиночке они не страшны, но если набросится сразу несколько особей, могут возникнуть проблемы.

Я вернулся к вездеходу, снял силовой костюм, затем подъехал поближе к домам и заглушил мотор. Теперь предстояла рутинная работа. Мне требовалось обойти каждую улицу, каждый двор и уничтожить всю нечисть, которая здесь обитала. Аномалий было много. Радар показывал десятки энергетических объектов, но опасаться их вряд ли стоило: подавляющее большинство существ обладали слишком малой силой, чтобы навредить мне.

В машине лежали ранцевый и два портативных локатора. Я взял с собой один из портативных. Этот и разбить не жалко, тогда как ранцевый стоит дорого, да и неудобно его таскать за спиной, особенно когда надо постоянно драться. Радиус действия у мини-локатора был не более ста восьмидесяти метров. Этого мне показалось достаточно.

Держа в одной ладони радар, а другой сжимая рукоять висящей на груди массивной МР-С 2000, я двинулся напрямик через развалины.

Стоило углубиться в кварталы, радар сразу же засёк аномалию. Между двух разрушенных бревенчатых домов, росло невысокое, развесистое дерево, напоминающее яблоню. Убрав прибор в чехол на поясе, я достал тесак и принялся рубить существо.

Внезапно оно пришло в движение и попыталось схватить меня ветвями. Они тянулись ко мне, а я ловил их и отсекал. А затем и само дерево срубил. Поглотил энергию — её оказалось мало, чуть больше десяти единиц.

Побрёл дальше, обходя кварталы с почерневшими от времени бревенчатыми и изредка каменными строениями, медленно и неотвратимо рассыпающимися, разваливающимися, врастающими в землю.

Следующая аномалия тоже оказалась деревом, только с неестественными утолщениями на стволе и ветвях. Оно торчало за очередными развалинами. Я направился к нему, как вдруг из-за угла выскочило крупное лохматое существо на длинных тощих лапах, напоминающее собаку. Только морда была вовсе не собачья, а какая-то… крысиная. Существо кинулось на меня, но встретилось с моим тесаком и упало с рассечённой башкой, после чего я вытянул из него небольшое количество энергии. Покончив с этой странной тварью, я добрался-таки до дерева и срубил его.

Следующее существо обнаружил в доме с каменными первым этажом и обрушившимися внутрь деревянными стенами второго. При моём приближении, аномалия зашевелилась, захрустела досками, выскочила из окна и бросилась наутёк. Это было нечто среднее между гориллой и медведем, только без головы. У меня в руках была винтовка. Я прицелился и выстрелил. Первый импульс сразил нелепое существо, второй — добил.

А когда я вышел на улицу, опять наткнулся на человекоподобных тварей. Мужик в длинной рубахе и с длинной бородой кинулся на меня, размахивая косой. Я убил его одним выстрелом. Следом из-за угла выскочили ещё два — их постигла та же участь.

Так я обошёл несколько кварталов, истребляя мелких существ. Встречал, как всякую диковинную живность, так и грибы, деревья, людей. Сильных пока не попадалось, и за всё время мне удалось собрать всего лишь около двухсот единиц энергии.

А время шло к вечеру. Часы уже показывали пятый час, когда я добрался до «скотного двора» — так я обозначил для себя группу построек, напоминающих хлева и сараи, что находились на юго-западной окраине Можайска. За это время я прочесал примерно четвёртую часть города. Работы ещё предстояло много.

Думал, здесь, наконец, пообедаю — с самого утра ничего не ел — но прежде следовало уничтожить две сильные аномалии, засевшие на скотном дворе. Я не знал, что это будут за твари, и очень осторожно с винтовкой наготове стал обходить сооружения.

Вдруг стена длинной постройки с треском рухнула, и на меня выскочило крупное животное величиной с корову. Оно имело четыре когтистые лапы, свиную голову и бараньи рога. Эта странная тварь помчалась на меня с такой скоростью, что я едва успел выстрелить два раза, да и то промахнулся. Удар рогами в грудь сбил меня с ног. Я откатился, монстр пронёсся мимо. Я вскочил и трижды пальнул ему вслед. Существо заверещало, развернулось и опять ринулось в атаку.

Краем глаза заметил, как откуда-то слева появилась ещё одна аномалия — это был очередной великан, но только обычный, с двумя руками и двумя ногами.

Я поймал первое существо обеими руками за рога и, отставив одну ногу назад, приняв широкую стойку. Монстр яростно упирался, мотал головой, пытался боднуть меня или достать своими когтистыми лапами, но я стоял как вкопанный, удерживая его. Когда в руках скопилось достаточно энергии, принялся долбить его кулаком промеж глаз, пока не раздался хруст кости и существо не рухнуло замертво.

И тут подоспел великан. Я увернулся от его руки, одновременно ввинтив ему кулак в живот. Великан грохнулся на землю, я выхватил фальшион и прикончил монстра несколькими ударами. Тот оказался гораздо слабее предыдущего и отдал мне всего сотню единиц энергии.

А вот неведомая рогатая зверюга при жизни имела не менее четырёх тысяч единиц, что по классификации иных и аномалий соответствовало седьмому уровню. Собрал я с нее, соответственно, четыреста единиц.

Прочесав скотный двор, я обнаружил в одном из сооружений здоровенный гриб и паукообразное существо на шести лапах. Последнее поймать не успел, оно находилось далеко от меня, и заметив опасность, тут же дало дёру. Бегать за ним не стал — не видел в этом смысла.

Устроившись на бревне, что лежало между постройками, я запихнул себе в рот питательный желеобразный батончик, попил воды из фляги и продолжил путь, чтобы до темноты найти побольше аномалий.

Вскоре вышел к длинному кирпичному цеху. Перед ним врос в землю старинный паровоз, весь покрытый ржавчиной, а внутри здания среди рухнувших стропил и листов железа стояли вагоны с гниющими дощатыми боками. Здесь никого не обнаружилось, кроме какой-то огромной крысы, которая промелькнула в дальнем конце помещения и спряталась в хламе. Её тоже не стал преследовать, двинулся дальше — туда, где монстры посильнее.

За цехом высилось четырёхэтажное каменное здание. В нём или рядом с ним радар засёк сразу две аномалии. Обойдя строение по кругу и никого не обнаружив, я забрался внутрь.

Повсюду валялись обломки старой мебели, куски штукатурки и кирпича. Они хрустели под ногами, обозначая мои шаги. Я стал обходить комнату за комнатой, но везде были только мусор и пыль. Не найдя никого не первом этаже, поднялся на второй по хрупкой лестнице, которая, казалось, вот-вот обвалится под моим весом.

На втором тоже никого не оказалось. Стал подниматься на третий, и вдруг сверху на меня прыгнуло какое-то существо. От неожиданности я отшагнул назад, нога соскользнула, и я повалился на ступени, которые тут же обрушилась подо мной.

Я оказался на нижнем пролёте. Вскочил, откашлялся, огляделся — никого. Путь наверх был отрезан, пришлось спуститься на первый этаж.

Внезапно по потолку надо мной пробежало какое-то крупное существо. Я поймал его взглядом и подвесил в воздухе. Это оказался паук с жирным мохнатым телом и головой, напоминающей человеческий череп, обтянутый кожей. Первым побуждением было вышвырнуть эту омерзительную тварь в окно, но я пересилил себя, сдавил существо силой мысли, и его тело лопнуло, разбрызгав вокруг какую-то кашицу.

Ещё раз пришлось преодолеть отвращение, чтобы прикоснуться к этому уродливому созданию, ведь если не забрать энергию, оно оживёт и продолжит бегать здесь.

Вторую аномалию я не нашёл. Возможно, это был такой же паук, возможно — что-то другое. Скорее всего, она обитала на последних этажах, куда я теперь не мог попасть.

Когда вышел на улицу, выяснилось, что у меня не работает мини-локатор. Он хоть и лежал в чехле на поясе, но при падении всё равно пострадал. Экран дал трещину, прибор не включался. А тут ещё и темнеть начало на улице.

С наступлением сумерек здесь стало жутковато. Казалось бы, бояться мне нечего: местные твари не обладают такой большой силой, чтобы убить меня. Неуютно было от самого ощущения, что ты находишься один вдали от людей, в заброшенном сто лет назад городе, кишащем отвратительными тварями.

Вдалеке то и дело слышались глухие тяжёлые удары: кто-то огромный бродил по пустым улицам. Вероятно, это были великаны. Массивные уродливые твари расхаживали среди руин, словно хозяева, осматривающие свои владения. По сути так оно и было, ведь люди давно уже здесь не властвовали. Раз в полгода Можайск посещал агент, чтобы очистить улицы от чужеродных существ, но через пару дней он уезжал, а аномалии появлялись снова, и никто с этим ничего не мог сделать. Они были неистребимы.

Побродив вокруг предприятия и подстрелив трёх неизвестно как забредших сюда иных, я вернулся к «Бульдогу».

Общий энергетический баланс к концу дня составлял 27865 единиц. ДЦНС перевалил за девяносто. Я связался с Мариной, доложил обстановку, и она велела возвращаться. На сегодня моя миссия была окончена.

В воскресенье я отдыхал на базе, а всю следующую неделю занимался тем же, чем и раньше — учился, тренировался. Во вторник и четверг посетил спортзал, провёл занятия по боксу с парнями из клана, готовящимися участвовать в соревнованиях в начале октября.

Новых поездок за кристаллами пока не намечалось, я ничего не знал о планах Козлова и полковника Веселовского, да и не очень-то было интересовало. Понадобится — позовут, не понадобится — ну и хрен с ними, и без того забот хватает.

К следующей субботе ДЦНС пришёл в норму, а значит, можно было возвращаться в Можайск и продолжать работу, что я и сделал.

На подъезде к городу наткнулся на группу иных — обычные «светлячки», которые разреженной толпой брели через поле. Я остановил «Бульдог», вылез и принялся отстреливать их издалека. Пара десятков существ помчались ко мне, но большинство были убиты импульсами, так и не добравшись до цели. Несколько особо проворных добежали, и я поглотил их в считанные секунды. Вдали мелькали ещё синие точки, но я решил за ними не гоняться. Собрал энергию и спокойно продолжил путь.

Можайск встретил меня пустыми улицам. В очищенных кварталах новых аномалий не появилось. Там оставались какие-то мелкие существа, которых я даже найти не сумел прошлый раз, но их поисками и сейчас мне было лень заниматься. Марина сказала, что приоритет — крупные аномалии, их следовало выкосить в обязательном порядке, а мелочь — по возможности.

На этот раз я оставил «Бульдог» рядом с вросшим в землю старым паровозом. Взял с собой винтовку, фальшион, ранец с продовольствием и новый портативный локатор и отправился прочёсывать местность.

Началась тяжёлая рутинная работа. Глядя на прибор, я двигался по улице, пытаясь обнаружить аномалию, а затем лез во дворы или в полуразваленные дома и рубил очередное дерево или какого-нибудь странного зооморфа. Люди тоже попадались, но не в таких количествах, как прошлый раз.

С точки зрения физической нагрузки это занятие было несложным, но на психику давили постоянное ожидание встречи с какой-нибудь очередной мерзкой сущностью и всепоглощающая разруха вокруг. От руин веяло чем-то зловещим. И лишь иной в моей голове ликовал, ведь здесь он мог разгуляться в волю.

Продвигаясь по окраине, я наткнулся на несколько сильно разрушенных каменных домов, словно от мощного взрыва. Рядом тёк ручей, а дальше улица уходила на пригорок, на вершине которого торчала колокольня. Судя по карте, я находился в центральных кварталах. Радар показывал наличие нескольких сильных существ где-то поблизости.

Дорогу мне перебежало нечто мохнатое, похожее на большую крысу. Я силой мысли поднял существо над землёй, подтянул к себе и одним ударом фальшиона рассёк пополам, после чего поглотил энергию из обеих частей. Побрёл дальше, но вдруг поблизости раздался тяжёлый топот, и из-за руин выскочил очередной великан. Это случилось неожиданно. Он словно сидел в засаде, ожидая меня.

Великан имел вполне человеческий вид, только морда казалась звериной, а пузо обладало чудовищными габаритами. Он держал в руках кусок стены, который швырнул в меня. Я пригнулся, обломок пролетел над головой и врезался в рядом стоящее здание.

Существо разинуло огромную зубастую пасть, взревело и побежало ко мне, неуклюже топая короткими толстыми ногами по земле. На каждой руке его было по три пальца, а на каждом пальце — по массивному кривому когтю.

Вскидываю винтовку, ставлю мощность выстрела на максимум, и импульс пробивает насквозь несущуюся на меня тушу. Та падает, катится по инерции и замирает, распластавшись на земле. Вздыхаю с облегчением: не пришлось с этой тварью возиться. МР-С 2000 сделало всю работу. Остаётся только энергию собрать.

Но тяжёлый топот вновь раздаётся среди руин, он очень быстро приближается, и над строениями показывается голова ещё одного великана — точно такого же, как и первый. Он уже близко, и батареи зарядить я не успею. Эх, рано радовался… Ставлю ружьё к стене, достаю фальшион, иду навстречу врагу.

Существо выскакивает из-за угла, подбегает и яростно молотит руками, взрывая когтям землю. Прыгаю в сторону и обегаю здоровенную тушу, заходя сзади. А великан разворачивается и продолжает бить наугад, не позволяя мне приблизиться.

Делаю рывок, но попадаю под удар лапы, которая отшвыривает меня в стену. Вскакиваю, снова бросаюсь на врага, но получаю удар когтями и оказываюсь на земле. Тут даже моя молниеносная реакция не спасает. Существо тоже очень быстрое.

В третий раз мне всё же удаётся поднырнуть под лапу, не получив тумака. Рублю тесаком по ноге великана. Существо застопорилось. Оно ревёт от боли, и я пользуюсь моментом: перерубаю сухожилия в пятке. Великан припадает на колено, продолжая исторгать из себя громогласные вопли.

Он не может подняться и стоит на четвереньках, пытаясь достать меня лапами. Захожу сбоку и всаживаю клинок меж рёбер, но тут же получаю в ответ удар когтями. Я — опять на земле, но быстро поднимаюсь, кружусь около противника и, подловив момент, вонзаю фальшион в другой бок.

Великан снова пытается ударить, но я рублю его по руке. Существо поворачивает ко мне морду, и следующий удар фальшионом приходится в голову. Клинок рассекает череп здоровенной твари словно масло. Второй удар добивает её.

Тут начинает шевелиться первый великан, бегу к нему и я рассекаю голову, после чего вытягиваю энергию. Возвращаюсь ко второму и тоже поглощаю энергию. Всего получаю тысячу триста единиц.

Какой раз уже встречаюсь с великанами, и постоянно с ними куча проблем. Убивать их муторно, даже если существо не слишком высокого уровня. Приходится вначале рубить по ногам, чтобы уронить его, а затем пытаться достать до головы. Если же монстр не только сильный, но ещё и быстрый, это не так-то просто осуществить.

Тем не менее, победа в очередной раз остаётся за мной.

Придя в себя после драки и зарядив батареи винтовки, продолжаю путь по улице, что ведёт на пригорок. Прохожу метров пятьдесят, и на радаре прямо по курсу опять появляется жирная точка. Кажется, очередной великан. Шагаю дальше, держа винтовку наготове.

Но это оказывается не великан…

Из-за домов выползает нечто бесформенное, шевеля множеством толстых щупалец. Оно напоминает осьминога, но с одним отличием: тело его покрыто человеческой кожей, местами поросшей волосами. Зрелище воистину тошнотворное. На лицевой части монстра беспорядочно торчат пять выпученных гноящихся глаз.

Вскидываю винтовку. Мощность стоит на пятнадцати, у меня на всё про всё — пятнадцать выстрелов. Жму спуск. Импульсы дырявят обрюзгшую жирную тушу с щупальцами, но та продолжает ползти. Останавливается лишь когда в теле появляется десятое отверстие. Подхожу, беру за щупальце и высасываю энергию — всего триста с небольшим единиц. Опустев, аномалия начинает испаряться в серое небо.

Радар показывал, что за ближайшими домами обитают ещё несколько мелких аномалий, но меня заинтересовало очередное крупное пятно, которое находилось не так уж и далеко.

На вершине холма серела старая церквушка с изъеденными временем кирпичными стенами, рядом с ней торчала колокольня, скорбно возвышающаяся над развалинами прилегающих кварталов. Где-то там, судя по всему, и пряталась сильная аномалия.

Я подходил к церкви, когда на вершине колокольни появилось небольшое существо. Оно имело вид худощавого человека с длинными цепкими руками и источало синеватое сияние, хотя это был вовсе не иной, а самая обычная аномалия.

Едва существо оказалось в моём поле зрения, я немедленно вскинул винтовку и нажал спуск. Импульс попадал в колокольню, выбив кусок кладки, но существа там уже не было — оно сидело на каменном доме рядом. Я резко перевёл на него прицел и выстрелил — опять мимо. Аномалия одним прыжком перемахнула на соседний дом и скрывается из виду.

«Только не говори, что за тобой гоняться надо», — мысленно обратился я к сбежавшей твари. Но похоже, ничего другого не оставалось.

Глава 8

Держа наготове винтовку, я двигался между двумя щербатыми стенами из почерневшего от времени красного кирпича. Существо убежало в этом направлении и, судя по показаниям прибора, находилось совсем близко. Я собирался найти эту тварь.

Монстр постоянно перемещался, но далеко не убегал. Казалось, он тоже за мной охотится, выжидает удобного момента, чтобы напасть. Я слышу его: то какая-нибудь доска хрустнет под его лапой, то что-то упадёт, то зашуршит осыпающаяся кладка. Искать приходится на слух, поскольку, обе руки заняты ружьём, а радар лежит в чехле на поясе.

Внезапно существо появляется на краю обвалившейся крыши дома слева от меня. Резко оборачиваюсь и вижу, как худощавое синеватое тело прыгает в мою сторону. Моя реакция молниеносна: ствол винтовки направляю на существо, палец машинально давит на спуск. Мощный импульс отшвыривает аномалию на несколько метров, но она тут же вскакивает и прыгает на стену другого дома. Стреляю два раза подряд. От попадания ударных импульсов разлетаются куски кирпича, а существа уже нет. И только где-то среди руин опять раздаются шорох и хруст.

Таких хитрых тварей я ещё не встречал. Обычно аномалии либо атакуют в лоб, либо удирают, а эта изворачивается, исподтишка пытается напасть. Да и силы ей не занимать: выдержала попадание достаточно мощного импульса и продолжает прыгать, как ни в чём не бывало.

Захожу за угол дома, краем глаза замечаю непомерно длинного мужика в чёрном плаще. Человек замахивается косой. Вскидываю винтовку, стреляю. Импульс отрывает ему руку вместе с плечевым суставом, второй — проделывает дыру в грудной клетке.

С другой стороны спешат ещё две человекоподобные аномалии. Разворачиваюсь и жму спуск. Первое существо с пробитым животом отлетает на несколько метров, второму сношу полбашки. Оглядываюсь — кажется, больше никого нет. С этим синим уродцем я совсем забыл, что здесь обитают и другие аномалии. Вот и попал в засаду.

Внимательно вглядываюсь в постройки, которые окружают меня со всех сторон грязными стенами, изъеденными временем, и пустыми оконными проёмами. Синей аномалии невидно, а убитые по-прежнему лежат неподвижно. Надо срочно собрать с них энергию, пока они не ожили.

Ещё раз обвожу взглядом дворик и руины вокруг, присаживаюсь рядом с первой аномалией, кладу ладонь на искажённое лицо с выпученными глазами и разинутым ртом, наполненным жёлтыми кривыми зубами.

Только начинаю втягивать энергию, как откуда-то выскакивает синее существо, приземляется посреди двора. Вскидываю винтовку и стреляю. Существо бросается в сторону, и импульс взрывает землю. Снова стреляю — аномалия бежит в бок, и мне никак не удаётся попасть в неё. Она прыгает на стену ближайшего дома и тут же — на меня, запоздалый импульс пробивает дыру в ветхой кладке.

Существо сбивает меня с ног, придавливает к земле и разевает непомерно огромную пасть, чтобы вцепиться зубами в лицо. Хватаю за шею, не давай ему это сделать, и начинаю бить по голове кулаком, направляя в руки как можно больше энергии.

Существо царапается когтистыми лапами, но после пяти ударов в висок, ослабевает и утрачивает резвость. Отбрасываю его в сторону, хватаюсь за винтовку и жму на спуск до тех пор, пока батарея не пустеет.

Тело аномалии аномалии испещрено ранами, но тварь всё ещё шевелится, пытается отползти, перебирая одной рукой, вторая висит плетью. Достаю тесак, подхожу и добиваю. Наконец-то сдохла! Сколько можно уже бегать?

Мне удаётся лучше разглядеть существо. Оно небольшое, ростом со среднего человека, но при этом тело и конечности ужасно тощие, высохшие, словно у мумии. Голова, наоборот — крупная, пасть — огромная, с клыками, как у хищника, руки — длинные. Телосложение напоминает скорее обезьяну, нежели человека.

Энергии у дохлой твари так много, что у меня опять начинает мутить в голове. Девятьсот с лишним единиц. Это значит, её уровень был ненамного ниже моего. Теперь понятно, почему так долго не умирала.

У валяющихся рядом человекоподобных аномалий энергии оказалось в общей сложности, семьдесят единиц. Тоже поглощаю, чтобы они не поднялись.

Осматриваю себя. После драки остались шишка на лбу и несколько синяков на теле, которые с моим уровнем регенерации исчезнут через час-другой. А вот с одеждой беда: когти существа изодрали китель на груди и плечах, рваное кепи валялось неподалёку. Придётся новую форму просить.

От церкви на холме улица спускалась вниз к неширокой речушке. Среди деревянных развалин разрослась подозрительная рощица, хотя оазисом тут даже не пахло. Когда я подошёл ближе, оказалось, что все они — аномалии. Пришлось брать тесак и вырубать эти заросли, которые так и норовили ухватить меня своими ветвями.

Собрав с порубленных деревьев энергию, я отошёл подальше, чтобы не дышать пепельной субстанцией, которая сразу же устремилась от них к пасмурным небесам, и достал локатор.

На радаре виднелись пять мелких точек и одно пятно покрупнее. Направился к последнему и вскоре вышел к реке.

На берегу лежало нечто длинное и склизкое, похожее на гигантского сома. Завидев меня, существо вскочило на мгновенно выросшие лапы и побежало навстречу. Я даже стрелять по нему не стал — придавил ногой и зарубил фальшионом.

Стал собирать энергию — и тут меня накрыл импульсивный шок. Опять поднялся уровень, и мне сделалось так хреново, что я опустился на землю и долго сидел, приходя в себя и наблюдая за спокойным течением сильно обмелевшей речушки. Вокруг стояла мёртвая тишина, больше никто не топал по пустым улицам.

У меня теперь было 30932 единицы энергии, что соответствовало тридцать третьему уровню. Навык телекинез, наконец, дорос до восьмого уровня, что, наверное, должно было открыть новые возможности, а скорость потока перевалила за 35.

Думал ещё походить, но ДЦНС зашкаливала, а самочувствие до сих пор оставляло желать лучшего, да и голова немного кружилась. В таком состоянии, пожалуй, не стоило заниматься охотой, и я поплёлся обратно к машине.

На обратном пути на меня никто не напал. На радаре приборчика то и дело появлялись одинокие мелки точки: где-то в руинах до сих пор прятались недобитые аномалии, которых мне было лень искать. Больше половины города я уже зачистил, остались западная окраина и северная часть.

Добравшись до вездехода, вызвал по рации Марину и сообщил о результатах. Она сказала, чтобы я немедленно возвращался на базу и по пути избегал столкновений с любыми существами.

Я ещё немного отдохнул, перекусил, я завёл свой «Бульдог» и отправился в обратный путь.

Когда вернулся на базу, на улице уже стемнело, шёл девятый час. Перед домом стоял бежевый «Буревестник», значит, Марина была здесь. В последнее время она редко заглядывала в гости. За всё лето мы с ней виделись лишь одни раз, когда она вызволила меня из плена.

Едва я зашёл в дом, как в нос ударил ароматный запах готовящейся выпечки. Марина в фартуке поверх брюк и красной блузки, суетилась на кухне.

— Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть, — поздоровался я. — Готовишь что-то вкусненькое? Опять блины или на этот раз другой деликатес?

— Яблочный пирог, — Марина стояла у раковины, мыла посуду. — Кое-как удалось достать нормальные яблоки, а то кислятина одна. Местные — вообще гадость, привозные из магазина — тоже обычно так себе. Какими-то химикатами поливают. В моей юности такого не было.

— Опять старческое брюзжание?

— А что, похоже? — Марина приподняла бровь.

— Есть немного.

— Хм, кто бы мог подумать… Ну и видок у тебя, — она окинула меня скептическим взглядом.

— Ага, всю одежду изодрали. Сейчас переоденусь и приду.

Я загнал вездеход в гараж, там же сменил свою драную полевую форму на чистенькую повседневную, умылся и вернулся на кухню.

— Ну, рассказывай, что интересного было? — Марина уселась за стол.

— Да что рассказывать, — я устроился напротив неё. — Завалил двух великанов седьмого уровня и ещё кучу всякого говна. Встретилась странная тварь, на колокольне сидела. Прыгучая, прочная, и синим светится, сволочь. Вначале её кулаком бил, потом — импульсами, ещё и тесаком пришлось добивать. Никак подыхать не желала. Какой только гадости там не встретишь.

— Согласна. Красная зона весьма изобретательна. А может, и не красная зона виновата вовсе, а то уродство, что существует в душах человеческих, которое осталось в виде следов на энергетическом полотне мира. Это ведь — по сути-то, отражение нашего бытия.

— Какое-то уродливое отражение, будто в кривом зеркале, — пришло мне на ум сравнение.

— Да-да, так оно и есть. А что за колокольня? На пригорке в центре города?

— Да, она самая.

— Знаю, — на губах Марины появилась ностальгическая улыбка, словно с местом тем были связаны какие-то приятные воспоминания. — Ещё разок съездишь, и наверное, хватит. Основную массу аномалий выбьешь, а мелочь пусть остаётся. Она погоды не делает. Чего я только не пробовала. Несколько раз всех вырезала до последней аномалии, а через полгода они всё равно появляются ещё сильнее, чем прежде.

— Почему они там возникают?

— Не имею ни малейшего представления. У нас есть отдел, исследующий аномалии, но там работает человек десять, и большого проку от них нет, — Марина поднялась со стула, включила электрический чайник, а затем стала доставать из духовки пирог. — Вот и готово, ты поспел как раз вовремя. Можно чай пить. Угощайся.

Она заварила чай в чайнике и налила нам в чашки, порезала пирог. Будучи голодным, я в два укуса сожрал целый кусок. Марина же не торопилась, трапезничала, как всегда, чинно, с чувством собственного достоинства.

— Очень вкусно, — сказал я с набитым ртом, запивая чаем. — У тебя здорово получается.

— Спасибо, — Марина слегка улыбнулась. — Кстати, должна сообщить тебе новость. Скоро откроется червоточина с сибирской пустоши. Ближайшие месяц-другой мне придётся провести там. Сюда если и буду приезжать, то ненадолго. Я дам тебе контакты Ясмин. Если что-то понадобится, связывайся с ней. Когда соберёшься на охоту, запроси у неё разведданные по конкретной местности, чтобы не попасть в области нестабильного пространства. Может быть, договоритесь, съездите вместе в дикие земли. Только далеко не забирайтесь.

— Ладно, учту. Когда уезжаешь?

— Как только прорвётся брешь. Это может произойти в любой день до конца следующей недели.

Вот, оказывается, зачем Марина здесь появилась. Решила устроить что-то вроде прощального ужина. Помнится, она говорила, что походы в червоточины — это всегда риск. Иногда агенты не возвращаются оттуда.

— Значит, опять идёшь на смерть? — спросил я.

— Риск — неотъемлемая часть нашего дела, без него эта жизнь была бы ещё скучнее. Предыдущая червоточина, между прочим, открывалась в Можайске, недалеко от той колокольни на холме. Там остались много разрушенных зданий. Скорее всего, ты проходил где-то рядом.

— Кажется, я видел это место, — мне вспомнился квартал в Можайске, выглядевший так, словно там бомба взорвалась. — Целый квартал разрушен почти до основания.

— Да-да, это оно и есть.

— А что с ДНК-тестом? Ты разобралась? — напомнил я после короткой паузы, во время которой поглотил ещё один кусок пирога.

— Да, я уточнила данные. Действительно, вышла ошибка. Ты — не сын Аркадия Скуратова, — ответила Марина.

— А чей тогда?

— Как я тебе скажу? Нужно получить данные твоего предполагаемого биологического отца, тогда можно проверить. У тебя есть варианты, кто бы это мог быть?

— Никаких.

— Тогда сказать ничего невозможно.

Вот и открылась моя тайна. Значит, Аркадий Скуратов не врал. Он действительно не мой отец. Ну и ладно. Плевать. Значит, если снова полезет, легче убить будет — совесть не замучает.

— Эх, жаль. Я даже не знаю, как это выяснить.

— Поспрашивай своих родственников по материнской линии, — предложила Марина. — У них может быть какая-то информация.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Как же я сам не догадался! Вот только… я не знаю никого из них. Отец… то есть Аркадий с ними не общался, в гости мы друг к другу не ходили. Поговаривают, будто он убил мою мать. Не знаю, правда ли это или нет, но с её роднёй у него не самые тёплые отношения. Он даже решил почему-то, что меня Бельские тайно завербовали, и что ты тоже с ними сотрудничаешь.

— Не вижу большой проблемы. Твоя бабушка по материнской линии до сих пор живёт в Екатеринбурге, как и два дяди. Сестра твоей матери, насколько мне известно, давно уехала в Тобольск, выйдя замуж за какого-то местного князя. Не знаю, скажет ли она тебе что-то полезное, но по крайней мере, с тремя родственниками ты точно сможешь пообщаться.

— Я бы пообщался. А как мне на них выйти? Телефон надо узнать или адрес.

— Пока время есть, я попробую что-нибудь выяснить. Если удастся это сделать, напишу сообщение, либо здесь оставлю контакты.

— Было бы здорово…

Найти родственников матери было отличной идеей! Прежде я не думал об этом: в пятнадцать-семнадцать лет меня заботили совсем другие вопросы, хотя, казалось бы, очевидно, что к Бельским как раз и надо обращаться в первую очередь. Они ведь точно что-то знают про моё происхождение, и причин скрывать это от меня у них нет, тем более, что наши со Скуратовыми пути разошлись.

— Ну что, какие планы на завтра? — спросила Марина, когда мы поели.

— Переночую здесь, завтра потренируюсь и буду отдыхать, — сказал я. — У меня телекинез поднялся на единицу, надо бы проверить, на что я теперь способен.

— Отлично. Тогда пошли?

— Куда?

— На второй этаж, в спальню, разумеется. Или я, что, напрасно приехала? — в глазах Марины загорелся игривый огонёк.

— А, понял. Конечно, идём!

Оставив пустую посуду на столе, мы с Мариной отправились наверх.

На следующей неделе «филины» всё-таки поехали в пустыню, и мне с тремя добровольцами и поручиком Козловым опять пришлось сопровождать их, но на этот раз парни собирали кристаллы в другом месте, и там на нас никто не напал, кроме мелких иные, которых мы быстро постреляли.

Вылазка в пустыню состоялась в среду, и в тот же день Марина отправила мне сообщением номера мобильных телефонов братьев моей матушки: Ивана Петровича и Сергея Петровича. Иван был старшим, и ему я решил позвонить первому.

Сделал это в четверг вечером. Как раз выдалось свободное время после ужина, и я со своим мобильником отправился на набережную. Меня охватило волнение. Что за человек, брат моей матушки? Захочет ли он мне что-то рассказать? Захочет ли вообще иметь со мной какие-то дела?

— Алло, добрый день, — раздался в трубке баритон уже явно не молодого мужчины. — С кем имею честь говорить?

— Здравствуйте, Иван Петрович. Меня зовут Кирилл Князев. Я являюсь сыном Екатерины Бельской, вашей сестры, и до недавних пор носил фамилию Скуратов.

— Да… да, очень приятно. Чем могу быть полезен?

— С моей стороны было большим упущением, что я ранее не познакомился с родственниками моей покойной матушки. В какой-то степени этому препятствовал отец, но сейчас я бы хотел исправить свою ошибку. Мы можем встретиться?

— Вы до сих пор проживаете с отцом. И почему же вы решили сменить фамилию, если не секрет?

— Не по своей воле. К сожалению, меня лишили фамилии по неизвестной мне причине. Уже год я живу отдельно от князя Скуратова и почти не общаюсь с ним.

— И вы желаете встретиться со мной лично, верно я понимаю?

— С вами или вашим братом. К своему стыду, я очень мало знаю о моей матушке. Отец никогда не рассказывал мне о ней. Вы могли бы пролить свет на наше прошлое.

— Понимаю-понимаю… — Иван Петрович говорил спокойно и размеренно, однако чувствовалось, что он озадачен моим звонком и не сразу находит слова. — Что ж, я тоже был бы рад познакомиться со своим племянником. Дам вам знать, когда выдастся время. Я могу связаться с вами по этому номеру?

— Я сейчас нахожусь в другом городе. Обучаюсь в спецшколе, поэтому обычно телефон выключен. Лучше сам вам перезвоню. Когда это сделать?

— Перезвоните, как соберётесь ехать в Екатеринбург, и мы с вами обсудим дату и время.

— Договорились.

— Буду ждать звонка.

— Спасибо, что выслушали. До свидания.

— Всего хорошего.

Ну вот я и наладил контакт со своими родственниками. Пока всё шло гладко. Жаль, что раньше этого не сделал.

Теперь дело осталось за малым: поехать в Екатеринбург. Для этого не обязательно было тратить время на поезд или самолёт, поскольку города соединялись системой телепортов, однако без ведома Марины воспользоваться ими я не мог.

Позвонил ей, спросил, можно ли сгонять через портал в Екатеринубрг на денёк, повидаться с родственником, но Марина ответила, что она уже далеко отсюда и до своего возвращения ничем помочь не сможет. Мне предстояло ждать месяц или два.

В субботу я в третий раз отправился в Можайск. Марина уже перевела мне на счёт три тысячи за работу, но надо было закончить зачистку, обойти оставшиеся кварталы и уничтожить все более-менее сильные аномалии.

На этот раз я проторчал там два дня, обошёл заводы в северной части и западные пригороды. Аномалий попадалось много: где дерево, где гриб или плод, где человек или какой-нибудь диковинный зверёк. На одном заводе на меня набросилось существо, состоящее из шестерёнок и железяк, на втором — великан с молотами вместо рук. Там же я наткнулся на бригаду рабочих из десяти человек.

Все эти существа не обладали сколь-либо существенной силой: только великан имел седьмой уровень, остальные были совсем слабенькие. Итого за два дня я поглотил чуть больше полторы тысячи единиц энергии, и общий баланс составил 31790. Скорость потока выросла до 36,9, сопротивление — до 83.

Обратно я ехал с чувством выполненного долга. Целый город в одиночку от аномалий зачистил! Меня распирала гордость. Ни одному моему сверстнику такое даже не снилось. Рассказать кому — не поверят. Впрочем, тайну свою, в любом случае, было нельзя раскрывать.

На тридцать третьем уровне, имея высокое сопротивление к поглощению и МР-С 2000 на вооружении, я могу не бояться никого в приграничных областях: ни иных, ни аномалий, ни охотников.

А вот дикие земли — совсем другое дело. Туда даже сильные светоносные предпочитали в одиночку не ходить. Главная опасность заключалась в иных высокого уровня, которые могли выследить жертву за километры. И это притом что нормальной разведки там вообще никогда не проводилось. Оказаться в красной зоне без разведданных — само по себе огромный риск, особенно для обычного светоносного с минимальным сопротивлением, а в диких землях — и подавно.

Тем не менее, наиболее сильные и храбрые охотники иногда туда ездили. Плюс к этому многие светоносные, достигшие высоких уровней, жаждали получить «благодать» источника, а потому время от времени даже в диких землях появлялись люди.

В спецшколу я заявился перед самым построением. Устал, как собака, хотелось отдохнуть, но было не до этого: требовалось постирать и погладить форму, да и себя в порядок не мешало привести перед новой учебной неделей. После двух дней работы в пустоши у меня вся физиономия была покрыта слоем пыли.

Но едва я показался на этаже, как Гаврюшин окликнул меня:

— Кирилл, где шляешься? Тебя начальник боевой группы требует.

— Так у меня увольнение на два дня было. Она что, не знает?

— Без понятия. Давай, ноги в руки и дуй в ваш штаб. Болховская сказала, как только появишься, чтобы сразу — к ней.

— А построение?

— Без тебя справимся. Иди, не задерживайся.

Я забежал в комнату, умылся, после чего сразу же отправился в штаб боевой группы.

Алису Николаевну нашёл оружейке, она с каптенармусом и заместителем пересчитывала коробки с батареями. Войдя, поздоровался, приложив пальцы к козырьку кепи.

— А, Столетов! Наконец-то явился. Иди за мной, — велела Болховская, и мы отправились в её кабинет, а когда оказались за закрытой дверью, она сказала, усаживаясь в своё рабочее кресло. — В общем, Кирилл, ситуация у нас непростая. Вчера был убит полковник Веселовский. Личности убийц нам известны. Весь офицерский состав считает, что мы не должны спускать им это с рук.

Глава 9

Новость о гибели полковника Веселовского не вызвала во мне возмущения, или злости, лишь лёгкое недоумение. Кто-то умудрился поймать и убить офицера, причём не самого слабого. Интересно, как им это удалось?

— Негодяи заманили его в ловушку, — Болховская словно услышала мой немой вопрос. — Полковник поехал в Москву на переговоры — поехал один, понадеявшись на честь этих людей. Но подлые ублюдки не ведают такого понятия, как честь.

«Да все вы хороши, — подумал я. — Что эта сволочь, которая приехала вместе с Головиным, что Веселовский. Все одним миром мазаны». Похоже, нашего генерал-губернатора не на шутку разозлила гибель его людей, и он решил ликвидировать своего конкурента, подумав, что тем самым вынудит «филинов» отказаться от сбора кристаллов. А полковник то ли на честь противников понадеялся, то ли на свои силы. И прогадал.

Вслух я не стал этого говорить. Показное негодование выражать посчитал лицемерие, а высказывать свои истинные мысли — неуместным.

— Мне жаль, — ответил я с формальной вежливостью. — Что от меня требуется?

— Мы не должны оставлять без ответа такую подлость. Дмитрий Гаврилович очень зол и жаждет покарать негодяев. Но, сам понимаешь, в суд мы не пойдём. Нам предстоит действовать другими методами. Присаживайся, — наконец предложила Марина, поскольку я всё это время стоял.

— Хотите, чтобы я расправился с убийцами Веселовского? — пододвинув стул, я уселся напротив Болховской. — Хотите меня киллером сделать?

— Киллером? — Алиса Николаевна приподняла брови. — Вовсе нет. Мы планируем провести боевую операцию по ликвидации бандформирования, угрожающего безопасности нашей работы в красной зоне. В операции будут принимать участие офицеры и добровольцы. Нам нужны сильные бойцы выше двадцатого уровня.

— Это приказ? Я обязательно должен участвовать в вашей войне?

— Это не приказ, это личная просьба Дмитрия Гавриловича. Он обещает заплатить тысячу каждому, кто вызовется содействовать уничтожению бандформирования. Ну а ты, как всегда, получишь энергию тех, кого ликвидируешь самостоятельно, — Болховская выдвинула ящик стола и достала конверт. — Это твоё вознаграждение за прошлую поездку.

Конверт сразу же исчез в кармане моего кителя. Пока с оплатой нас не обманывали. За первую поездку я получил тысячу четыреста: двести — за участие, пятьсот и семьсот — за убитых противников. За вторую должны были заплатить двести рублей.

Я задумался. Меня всё сильнее втягивали в разборку между местной «бандой» собирателей и приезжими. И опять встал вопрос, надо ли мне оно? В целом, я был не прочь поехать, пострелять всякую сволочь и разжиться энергией, тем более, за это ещё и заплатят.

— Благодарю, — ответил я. — Как говорит один мой хороший знакомый, «без риска эта жизнь была бы ещё скучнее». Когда поедете, зовите. И да, у моей винтовки батарея почти закончилась, у вас есть запасные?

Со своей трофейной А-55 я прошлый раз ездил в пустыню, стрелял иных. Винтовка мне понравилась, она была удобна в обращении и развивала большую мощность, но возникла одна проблема: на батарее горела красная лампочка, а это значило, ресурс исчерпан, осталось две-три подзарядки. Запасных же не было.

— У тебя какая модель? — уточнила Болховская.

— А-55.

— Нет, у нас на складах нет батарей к такому оружию.

— Может быть, есть возможность достать? Я купил бы пару штук.

— Тоже вряд ли. Я не знаю, где можно приобрести батареи к А-55. Это зарубежная модель, да ещё и весьма редкая, нам такие не поставляют.

— Ладно, попробую пробить через свои каналы.

— В любом случае, оружие у нас есть.

— Оно маломощное, годится только на иных охотиться. Нужно что-то посерьёзнее.

— Охотники в большинстве своём вооружены не намного лучше, и уровни у них невысокие за редким исключением, поэтому не вижу причин для беспокойства.

— Значит, будем воевать тем, что есть.

— В любом случае, спасибо, что согласился помочь. Чем больше людей будет участвовать, тем легче справимся.

— Скажите, Алиса Николаевна, — я подался вперёд и пристально посмотрел в красивые зелёные глаза госпожи майора. — А вы-то сами хотите в эти разборки лезть? Вам оно надо? Вы же всегда дистанцировались от того, чем Веселовский занимался.

Думал, ответ будет резким, но Болховская вздохнула и произнесла обычным тоном:

— Да тут дело в другом, Кирилл. Неважно, чем Веселовский занимался — важно, что честь школы задета. Убит офицер русской армии, защитник. Это вызов, брошенный всем нам. И без ответа мы оставлять его просто не имеем права. В данном случае я абсолютно согласна с Дмитрием Гавриловичем.

— Вот как. честь школы, значит…

— А ты что думал? Мы все здесь, можно сказать, одна семья. А какие-то бандиты убивают одного из наших. Если, допустим, убьют кого-то из вашего клана, вы что сделаете? Стерпите такую пощёчину? Вот то-то же… Ладно, уже поздно. Скоро отбой, не опаздывай.

— Угу, есть, — я поднялся и небрежно дотронулся пальцами до козырька. — Спокойной ночи, Алиса Николаевна.

В понедельник, как только уроки закончились, я взял из своего шкафчика мобильник и отправился на набережную подальше от посторонних глаз, где и позвонил Ясмин в надежде, что она поможет мне достать батареи для А-55. Если уж предстоит воевать с людьми, хотелось иметь на вооружении что-то помощнее штатной «Шмары». ШМР-9 не предназначались для уничтожения светоносных высокого уровня, а МР-С 2000 по понятным причинам я взять с собой не мог.

— Привет, Марина дала мне твой номер, — поздоровался я. — Сказала, что к тебе можно обратиться по поводу разведданных и прочих вопросов.

— Привет. Да, я знаю, — сухо ответила Ясмин. — Какая именно тебе нужна информация?

— У меня появилась модуляционная винтовка А-55, но нет запасных батарей. Ты, случаем, не знаешь, где их можно достать?

— А-55? — переспросила озадаченно Ясмин. — Полагаю, у официального представительства иранской оружейной компании. Но, насколько мне известно, ружья повышенной мощности и комплектующие к ним они поставляют только государственным организациям.

— А на чёрном рынке? Ты знаешь в Москве каких-нибудь продавцов?

— Знаю. Но они подобным не торгуют.

— Может быть, у вас есть что-то? СКИФ — это же вроде как… государственная организация.

— Не занимаюсь таким. И никогда не видела.

— А вообще, сколько может стоить батарея повышенной ёмкости?

— Какая именно? Они разные бывают. К «Шилу» и к Б2 — от четырёхсот рублей, к Импульс СТ100 — пятьсот с чем-то. К остальным не знаю.

— Дороговато.

— Разумеется, они дорогие.

«Дороговато» — это было мягко сказано. Подумать только, отдать четыреста-пятьсот рублей за одну батарею! Для сравнения новые батареи БЭ-17 для ШМР-9 ёмкостью сто зарядов стоили сто тридцать рублей, старые же БЭ-11, чуть менее ёмкие, и вовсе можно было приобрести на чёрном рынке рублей по шестьдесят-семьдесят. А тут — четыреста! Впрочем, их всё равно не было в свободной продаже, поэтому я отбросил эту идею. Придётся пользоваться штатным вооружением.

— Кстати, что насчёт выездов, Ясмин? Скоро собираешься отправляться в дикие земли?

— Нет. Я пока занята. Не знаю, когда.

— Значит, придётся ехать одному.

— Когда поедешь, сообщи, чтобы я проверила маршрут. Понятно?

— Да-да, знаю. Я дурак, что ли, вслепую ехать?

В трубке молчание.

— Ну всё, вопросов больше не имею. Пока.

— Пока, — ответила Ясмин.

Ну вот, батареи достать не получилось, с поездкой в дикие земли — неопределённость. Одному туда лучше не соваться, а моя напарница занята. Зато я мог покататься по Можайскому району. Там тоже бывали места, где скапливались большие группы иных. Узнать у Ясмин координаты и поехать — ничего сложно. Если найду много «светлячков», тоже быстро прокачаюсь.

Но вначале неплохо было бы скататься вместе с офицерами, уничтожить людей Головина. Ведь если поеду на охоту и набью много иных, подскачет ДЦНС, и тогда ни в какой боевой операции участвовать не получится. А я не хотел упускать лишнюю возможность увеличить свой энергетический баланс.

На следующий день после уроков, когда у всех номинально было время для самостоятельных занятий, я отправился в спортзал, чтобы тренировать парней из клана, готовящихся к предстоящим состязаниям. В этом году участвовать собирались шестеро — с ними, собственно, и занимался, проводя по очереди спарринги с каждым из них.

С пятерыми я уже поработал. На ринг вышел шестой — рослый худощавый малый с хорошо развитой мускулатурой. Звали парня Игнат.

— Не останавливайся, продолжай! Сильнее натиск! — я обивал удары, которые Игнат сыпал на меня, не прекращая. — Не забывай ногами работать. И резче, резче корпус вкручивай!

Парень разорвал дистанцию, попрыгал вокруг и снова принялся быстро-быстро наносить длинную серию ударов руками, разбавляя её лоукиками. Я стоял спокойно на месте и ставил блоки предплечьями и голенью. Моя реакция позволяла, не напрягаясь, ловить каждый выпад противника.

Игнат опять провёл лоукик — я поднял голень, встречая его ногу. Замечаю, как парень делает движение для удара с разворота, и подсечкой валю его на ринг:

— Хорошо! Только не увлекайся акробатикой. Видишь, начал пляски, и сразу открыл опорную ногу. Даже если у противника реакция будет хуже, он сможет подловить тебя, пока ты пируэты крутишь. Спокойно работай по голове и по корпусу длинными сериями, не давай противнику перевести дух.

Парень поднялся:

— Ага, понял, — он был запыхавшийся и тяжело дышал. — Буду стараться.

— На сегодня всё, — обратился я к компании, что стояла за канатами. — В следующий раз начнём работать в полный контакт. Времени до соревнований осталось мало, хватит в игры играть, пора серьёзно тренироваться.

— Э, в полный контакт ты их убьёшь, — Якут, что стоял вместе с ребятами, улыбался. — Не надо в полный!

— Да ты не ссы, я вполсилы буду бить. Зато после драки со мной, им любой поединок покажется медленным вальсом.

Ребята посмеялись над моей шуткой, хотя по сути, никакой шуткой это было: примерно так оно и работало.

— Смейтесь-смейтесь, — проговорил я. — Потом сами скажете, что я был прав.

— Да мы не сомневаемся, — ответил Игнат. — Нам повезло, что ты нас обучаешь. Спасибо за тренировку.

Я снисходительно улыбнулся. Ребята, даже те, кто постарше, смотрели на меня, как на великого мастера боевых искусств, хотя основные мои преимущества заключались в силе и хорошей реакции, а технику мне и самому стоило подтянуть, тем более, что бокс я уже давно забросил.

Соня тоже была здесь. Она вместе с тремя девушками, с которыми посещала зал, стояла в сторонке, наблюдая за тем, как я провожу занятие.

Когда я выбрался с ринга, Соня подошла ко мне, и мы обменялись поцелуями в щёку.

— Ты, как всегда, на высоте, — похвалила она меня. — Никогда не видела такой скорости.

— Реакция прокачивается постепенно. Ты закончила тренироваться?

— Да, я уже домой собираюсь, а ты?

— Я — тоже. Пошли прогуляемся по набережной?

— Можно и прогуляться, почему бы и нет? До ужина ещё есть время.

Мы вышли из спортзала и побрели по дорожке в сторону озера.

— Как жизнь? — спросил я. — Новая унтерша не сильно напрягает? Кто у вас теперь?

— Да так, нормально более-менее. Нам взводной назначили Савельеву, которая раньше была заместителем у Лида, — Соня кинула на меня взгляд исподлобья. — Только не вздумай к ней подкатывать!

— Да куда мне… — рассмеялся я. — Напрасно волнуешься. Она не в моём вкусе.

— Смотри у меня.

— В любом случае, мне не до этого. Постоянно тренируюсь, дела кое-какие иногда появляются…

— Большие тайные дела, — с сарказмом проговорила Соня.

— Они самые. Поэтому свободное время трудно найти. Ты не обижайся.

— Да-а, — протянула Соня. — Ты меня в последнее время вообще никуда не приглашаешь. Мы в этом году даже в город ни разу не выезжали.

Она имела ввиду новый учебный год. В этом месяце мы почти не встречались, даже между занятиями редко получалось увидеться.

— Согласен, упущение, и надо его как-нибудь исправить. Может быть, в это воскресенье съездим в Москву, если тебе дадут увольнение.

— Точно? — Соня с недоверчивым прищуром посмотрела на меня.

— Предварительно планов никаких нет, но в любой момент всё может измениться. Не сильно надейся…

— Ну вот опять. А я отметить хотела.

— Что отметить? — я повернулся к Соне. День рождения у неё был нескоро, поэтому и удивился: неужели забыл что-то важное?

— Да просто я недавно четырнадцатый уровень получила.

— О, поздравляю! С очередным достижением тебя!

Соня самодовольно улыбнулась:

— Постоянные тренировки вместе с инъекциями дают очень хороший прирост энергии. Сама не ожидала. Если дальше так дело пойдёт, к концу учёбы и восемнадцатый получу.

— И сколько у тебя энергии прибавилось за год?

— Почти три с половиной тысячи.

— Солидно.

— А у тебя какой?

— Тридцать третий.

— Какой-какой? — Соня вытаращилась на меня и присвистнула. — Ну ты даёшь! Когда успел⁈

— Без дела не сижу, тренируюсь.

Я знал, что Соня идёт на четырнадцатый уровень, но думал, что это займёт немного больше времени. Однако тренировки вкупе с инъекциями порой творили чудеса. Некоторые курсанты, поступившие в спецшколу с первым-вторым уровнями, за год умудрились прокачаться до пятого-седьмого. У тех, кто имел десятый и выше, прогресс шёл, разумеется, медленнее, тем не менее, по одному-два уровню в год им поднять тоже удавалось. Впрочем, были и те, кто развивался не столь быстро.

Три с половиной тысячи единиц за год — это считалось хорошим прогрессом. В таком темпе Соня к тридцати годам может тридцатого уровня достичь. Насколько я знал, родители оплачивали ей дополнительные инъекции, что здесь не только не воспрещалось, но и, наоборот, всячески поощрялось. Обычно дозы рассчитывались из неких средних показателей, и даже если учащийся демонстрировал хорошую восприимчивость, больше положенного ему не давали. Соне же повезло: у неё и восприимчивость оказалась неплохая, и деньги у родителей водились.

Унтер-офицерам энергии полагалось больше, поэтому Лида за год тоже прокачала два уровня: был четырнадцатый, стал шестнадцатый.

Мы обошли стороной женское общежитие и оказались на набережной. В эти часы здесь было довольно людно.

Парень с девушкой — оба в курсантской форме, но у парня были капральские погоны — расположились на лавочек и о чём-то мирно беседовали. Возле балюстрады стояла шумная группа ребят, два курсанта подметали дорожку, три — красили перила. Мимо нас быстрым шагом прошёл какой-то поручик. На улице было холодно. Соня пожаловалась, что замёрзла, и я обнял её за плечи и прижал к себе. Так гулять было не очень удобно, зато приятнее.

Тем временем уже начало смеркаться, близился ужин. Мы с Соней условились встретиться в воскресенье утром (если раньше не получится) и отправиться гулять в Москву. Проблема была в том, что я не знал, удастся ли это осуществить. В красную зону точно не поеду, но офицеры могли запланировать на выходной день свою боевую операцию, и в этом случае свидание отменится.

В субботу были очередные учения, проводились стрельбы из модуляционного оружия. Я с второкурсниками выезжал на полигон и полдня проторчал там, после чего мы вернулись в расположение. Затем половину роты отправили на хозяйственные работы: опять понадобилось что-то перетаскивать с места на место, однако наше отделение осталось в общаге.

Про боевую операцию до сих пор ничего не было слышно, и я надеялся, что её отложат на следующую неделю, а сегодня и завтра получится отдохнуть. Я забрал из сушилки повседневную форму, зашёл в комнату со стиралками, где можно было так же погладить вещи. Тут скопилась очередь из трёх курсантов, пришлось ждать. Вдруг вбежал дневальный:

— Капрал Столетов, тебя срочно вызывают в штаб боевой группы!

Зачем вызывают, догадаться было несложно. Я закинул неглаженую форму в комнату, надел курточку и высокие ботинки взамен обычных повседневных туфель и побежал вниз. Похоже, операцию решили провести завтра. Жаль. Из-за этого придётся отложить свидание на неопределённое время.

Когда я подходил к крыльцу, то увидел, как слева из гаражей выезжают бронетранспортёры. В самом же штабе царила суета. Народу было много, человек двадцать, причём все — унтеры и обер-офицеры. Я сразу же заметил могучую фигуру Меншикова. Одетый в силовой костюм, он стоял в окружении людей в доспехах возле комнаты, где хранилось офицерское снаряжение. Рядом толклись Бурдюков, какой-то длинный сухопарый полковник, капитан и два поручика. Уж кого-кого, а лидера нашего клана я здесь никак не ожидал встретить.

— Здравия желаю, господа офицеры, — я дотронулся пальцами до козырька.

— А, Кирилл! Здравствуй. Рад тебя видеть сегодня в наших рядах, — добродушно поздоровался со мной директор. — Одевайся и бери оружие. Встречаемся у крыльца и выезжаем.

— Есть, — сказал я и зашагал к общей оружейной.

Похоже, операция планировалась сегодня. Это радовало. Если всё сделаем быстро, ночью, скорее всего, вернёмся. Впрочем, ситуация могла повернуться по-разному. Вдруг всю ночь придётся проторчать в пустыне?

Пока я одевался, в комнату вошли Кучер и ещё два унтер-офицера из роты обеспечения, которые прошлый раз ездили с нами охранять «филинов».

— Тоже едете? — спросил я.

— Ага, покажем им, — сказал Кучер. — Перебьём всю эту сволочь.

— Надеюсь, до ночи справимся. У меня планы на завтра.

— Да я тоже в увольнение хотел сгонять. Должны сладить. Чо там делов-то? Нас вон сколько!

Эти тоже мало что знали про грядущую операцию, их, как и меня, внезапно выдернули на задание, не сообщив никаких подробностей.

Когда мы вышли на крыльцо, перед зданием уже гудели четыре броневика, повернувшиеся к нам кормой с опущенными аппарелями. На дороге чуть поодаль стояли три «Слона». Меншиков, Болховская и ещё несколько офицеров, все одетые в доспехи и при оружии, что-то обсуждали с картой в руках рядом с одним из броневиков. Народу стало ещё больше — человек сорок, наверное.

В руках у нескольких офицеров я заметил винтовки повышенной мощности ШМР-Б2. Они были немного мощнее ШМР-9, но до А-55 не дотягивали. Зато имелись в свободной продаже.

— Столетов, иди сюда, — махнул мне рукой Бурдюков. Он стоял возле второго броневика, в котором сидели четыре бойца. — Поедешь с нами.

— А ты что тут делаешь? — спросил я, подходя. — Тоже за «филинов» решил впрячься? А меня, помнится, упрекал.

— Какие «филины»? Наших офицеров убивают, честь учебного заведения на кону. Мы в стороне не останемся. Это наше общее дело.

— Ага, — я забрался внутрь железной коробки и поздоровался с унтер-офицерами, которые оказались все из нашего клана. — Привет, народ. Повеселимся?

— Ага, привет, Кирилл, — ответили мне. — Ага, на пикник поедем.

Тут двое бойцов подтащили к нашему броневику большой пластиковый ящик и запихнули его между сиденьями. Внутри, как я понял с их слов, находился квадрокоптер для разведки.

Бурдюков и какой-то незнакомый капитан забрались внутрь. Маски у них были подняты, и я разглядел лицо нового офицера. Высокое, скуластое, с глазами навыкате, выступающим подбородком, и аккуратными усиками. В руках он держал ШМР-Б2 с массивной корпусом и оптическим прицелом, являющимся частью ствольной коробки.

— Это капитан Толстосумов, — представил нам офицера Бурдюков. — Он будет командовать нашим отрядом.

— Ну что, орлы! — обратился капитан. — Готовы?

— Так точно! — хором ответили бойцы.

— Задача простая. Слушайте все сюда. Приезжаем на место, разведчики запускают «птичку». Затем выдвигаемся непосредственно на исходную позицию. По команде, покидаем салон и движемся отрядами каждый за своей машиной. Это значит, мы идём под прикрытием этой «коробки», вперед не бежим. А когда прикажу, строимся цепью между машинам и стреляем. Всё равно что на иных охотиться — разницы никакой. Главное, внимательно слушаем приказы.

«Да, никакой, — мысленно ответил я, — если не считать, что по нам тоже стрелять будут».

Минут через пятнадцать директор зычно гаркнул:

— Группа — по машинам! Выдвигаемся!

Аппарель поднялась, и мы оказались в полумраке. Теперь свет проникал лишь через открытые люки в крыше. Броневик кашлянул, пронзительно рыкнул и, дёрнувшись, тронулся с места.

Я слегка нервничал — ведь нам предстоял настоящий бой, причём с достаточно сильными противниками. А иной в моей голове, наоборот, ликовал, предчувствуя добычу.

Глава 10

Когда после примерно часа лютой тряски по бездорожью, бронетранспортёр затормозил и аппарель опустилась, перед нами предстала тоскливая предзакатная пустыня, усеянная редкими кустиками и пучками травы. Весь отряд с винтовками наготове высыпал из десантного отсека, но противника поблизости не было. Заняв круговую оборону возле машин, мы стали ждать.

Тем временем несколько бойцов установили локаторы на одном из бронетранспортёров и «Слоне», другие достали из ящика квадрокоптер, и поручик Козлов с помощь пульта поднял его в воздух, чтобы найти противника. Всё делалось быстро, в угрюмой сосредоточенности. Молчание прерывалось короткими фразами и редкими командами.

Проверив радиосвязь, Меншиков, Болховская и ещё пятеро офицеров, в том числе капитан Толстосумов, собрались вокруг Козлова, который с пультом от квадрокоптера сидел возле ближайшего «Слона». Они опять что-то обсуждали, наблюдая через экранчик за местностью. Остальные же бойцы, среди которых был и я, стояли по периметру, таращась во все стороны на бескрайнюю пустошь, медленно погружающуюся в вечерние сумерки.

Рваные тучи бежали по небу, а вдали на горизонте сгустилась сизая дымка — там шёл дождь. Меня не оставляло ощущение близящейся бури. Воздух был буквально пропитан тревогой.

Спустя час, когда квадрокоптер вернулся, нам приказали грузиться в машины. Козлов снова запустил квадрокоптер, с ним остались пятеро бойцов, а мы выдвинулись на исходные позиции. Схватка приближалась, волнение усиливалось, и одновременно было какое-то непонятно воодушевление, предчувствие добычи.

— Вперёд не лезем, — кричал капитан Толстосумов сквозь шум двигателя. — Держимся за машиной, а когда прикажу, строимся цепью, как вы уже делали во время охоты.

Я уже давно понял, что от нас требуется, но капитан, видимо, решил, что не помешает повторить. А броневик летел вперёд на полном ходу, и его трясло на ухабах так, что мы подскакивали чуть не до потолка.

— Двое пойдут на крышу, — кричал капитан. — Бур, кого отправить?

— Кирилл, ты пойдёшь на крышу, — крикнул прапорщик и обратился к капитану. — У него тридцатый уровень. И я пойду.

— Отставить, — возразил капитан. — Ты ребят поведёшь. На крыше буду я и… ты же Сотый, да? — обратился он ко мне.

— Да! — крикнул я.

— Слышал о тебе. С хрена ли уровень у тебя такой большой?

— Так получилось.

— Лады. Знаешь, что делать?

— Никак нет.

— Всё просто. Как приблизимся к цели, мы лезем на крышу, — капитан показал палец вверх. — И ведём огонь по противнику. Понял?

— Понял!

— Лады. Готовьтесь, парни. Мы уже почти на месте… Да, слушаю… — заговорил он по рации, нажав кнопку связи. — Есть! Приступаем, — он обернулся к мехводу. — В линию стройся. Уже близко. Сотый, на крышу!

Капитан встал ногой на кресло и вылез через люк наружу, я последовал за ним.

Броневик мчался по пустыне, направляясь к виднеющимся вдали объектам — машинам, судя по всему. Впереди ехали две БТМ-5, обдаваясь нас жёлто-серыми клубами, ещё один двигался позади. Я закашлялся и закрыл маской лицо, чтобы не дышать пылью и выхлопами.

Первая БТМ стала притормаживать, вторая поравнялась с ней, мы поравнялись со второй, четвёртая — с нами. Теперь броневики ехали в линию на расстоянии метров тридцать-сорок друг от друга. На крыше каждого сидели по два человека, и мне показалось, что на крайней «коробке» вижу крупную фигуру директора Меншикова, хотя это мог быть кто-то ещё. Доспехи у всех одинаковые — не различишь.

Вскоре объекты стали видны отчётливее. Несколько гусеничных и колёсных машин были расставлены квадратом, ограждая пространство внутри. С передней к нам стороны находились «Кочевник», грузовик на дутых колёсах и здоровый гусеничный вездеход с четырёхдверной кабиной и закрытым брезентом кузовом.

Вездеходы замедлились. По нам никто не стрелял. Возможно, охотники даже не думали, что их могут атаковать вот так с наскока. А мы неумолимо приближались, неся смерть всем, кто был в лагере.

До цели оставалось метров двести, и тут капитан крикнул:

— Огонь!

Я стал стрелять по машинам впереди. Прицелиться почти не получалось, поскольку вездеход ужасно трясло, хоть скорость была небольшая. Одной рукой я схватился за ручку возле люка, второй держал ружьё, нажимая спуск. Капитан умудрялся стрелять с колена.

С большим опозданием по нам открыли ответный огонь. Сквозь гул моторов, я еле-еле мог расслышать редкие хаотичные хлопки.

— Стоп! — заорал капитан Толстосумов, и «коробочка» так резко остановилась, что я чуть было не завалился вперёд.

Аппарель опускать не стали. В ней была дверца, через которую Бурдюков и остальные бойцы выбрались наружу. То же сделал десант других трёх машин. Я и капитан не прекращали пальбу. Со стороны противника тоже звучали частые хаотичные выстрелы. Раздался звук ударов по броне, что-то зацепило моё плечо.

— Поехали! Медленно! — крикнул капитан. Бронетранспортёр пополз вперёд, бойцы зашагали следом.

Четвёрка чёрных стальных ящиков на гусеницах неумолимо приближалась к вражескому лагерю, удары по корпусу машин участились, как и тычки в тело. Скользнув взглядом по своему нагруднику, я заметил два небольших отверстие. Уже умудрились пробить.

Расстояние до противника было метров пятьдесят.

— В линию! В линию! — заорал капитан, оглядываясь на парней, что шли следом, и те, выбежав из-за броневика, рассредоточились между двумя машинами и тоже открыли огонь.

Батарея моей винтовки опустела во второй раз. Я зарядил её и продолжил стрелять, а лагерь противника был совсем близко. Мы уже могли разглядеть корпуса машин, изрешечённые импульсами.

Две «коробки» — наша и та, что ехала левее — шли в лобовую атаку, другие две заходили сбоку, беря лагерь в полуокружение. С третьей стороны текла мелкая речушка. У противника для отступления оставался лишь один маршрут, но даже им ему вряд ли получится воспользоваться, ведь мы были совсем близко.

Броневик зарычал, прибавил ходу и, протаранив грузовик, въехал на территорию лагеря, где и затормозил. В центре небольшой площадки, огороженной транспортными средствами, раскинулась длинная зелёная палатка, рядом с ней стояли пластиковые ящики, валялись два трупа в пробитых доспехах. Я заметил людей, которые стреляли по нам. Они отходили за вторую линию машин: гусеничный микроавтобус «Бульдог», ещё один «Кочевник» и большеколёсный внедорожник, выстроившиеся по задней границе.

Теперь всё моё внимание было направлено на противника. Исчезали страх и мандраж, иной вновь овладел моим сознанием, и в голове не осталось ничего, кроме неутолимой жажды энергии.

Как только броневик встал, я прыгнул вперёд, оказавшись между машиной и отступающими противниками. Сразу несколько импульсов ударились в доспехи, причём один довольно сильный, но мне было плевать. Нельзя упустить добычу, нельзя отдать её другим.

Левее в лагерь въезжает второй бронетранспортёр, сталкивая с пути вездеход. За спиной слышится нескончаемая пальба — это наступают наши, но я их не вижу, они идут сзади, а всё моё внимание сосредоточено на тех, кто впереди.

Тяжёлый удар в грудь заставляет меня отшатнуться — кто-то выстрелил мощным импульсом, но безрезультатно. Вижу рослого мужчину в силовом костюме с золотистым принтом на кирасе. Лицо закрыто железной маской с двумя прорезями для глаз и небольшим фильтром сбоку. Мужчина выхватывает тесак, что-то кричит своим и бежит на меня. Его примеру следуют ещё человек пятнадцать, что выскакивают из-за машин и тоже несутся в атаку.

Отбрасываю винтовку, тоже выхватываю тесак. Оказавшись в моей руке, он светится синим. Бегу навстречу охотнику в доспехе с золотым принтом. Он него исходит мощная энергия. Знаю одно: я должен убить его и поглотить.

Пытаюсь воздействовать телекинезом — бесполезно. Охотник не поддаётся. Да и времени мало, даже сосредоточиться как следует не успеваю.

Мы сталкиваемся возле палатки, размениваемся ударами. Мой клинок попадает охотнику по стальной, золочёной маске, его тесак — по моему нагруднику. Бью ногой в корпус — ощущение, будто в стену ударил.

Нырком ухожу от стремительной атаки, клинок противника проносится над моей головой. Выпрямляюсь, одновременно пробивая хук левой, и снова бью ногой в корпус.

Чтобы сохранить равновесие, мужчина делает три шага назад, но тут же прёт вперёд, размахивая тесаком изо всех сил. Я то отклоняю корпус, то пригибаюсь, одновременно пытаясь бить в ответ. Попадаю по руке, по плечу, по маске противника. А тот продолжает теснить меня. Ставлю блок и опять пробиваю ногой в живот, а затем рублю сверху вниз по голове.

Отклоняюсь в бок с одновременным хуком в лицо. Маска ломается под моим кулаком. Размениваемся сильными рубящими ударами, от которых лопаются нагрудники наших костюмов. Они уже потеряли часть заряда и теперь режутся, словно бумага. Блокирую руку, рублю по шлему и ударом колена в живот отталкиваю противника.

Охотник замахивается тесаком — бью ногой в корпус на упреждение, он пытается снова достать меня клинком — ловлю его запястье и ввинчиваю кулак в челюсть. Разворачиваюсь, перекидываю руку противника через плечо — и тот летит на землю. И пока он лежит, рублю тесаком, не давая опомниться.

Противник вырывает запястье из моих пальцев, откатывается и поднимается на ноги. Мощным хуком в голову отбрасываю его на ящики. Он вскакивает и бросается на меня, замахивается, но я встречаю его прямым в челюсть, и ударом ноги с разворота снова валю на землю. Враг не успевает подняться, и я, сцепив руки замком у него на шее, начинаю душить.

Охотник дёргается, пытается то ударить меня, то разжать мои руки, но всё оказывается бесполезно, я направляю в свои плечи и предплечья столько энергии, сколько возможно, и тиски становятся всё крепче и крепче с каждой секундой. Доспехи противника трещат, да и мои — тоже ломаются. Продолжаю давить, пока охотник не перестаёт сопротивляться. Резко дёргаю его голову назад, и та безвольно виснет на сломанной шее.

Срываю маску — под ней лицо мужчины средних лет, угловатое, грубое, поросшее короткой бородкой. Глаза выпучены, рот застыл в яростном оскале с кровавой пеной на губах. Прикладываю руку к физиономии, и энергия вливается в меня мощнейшим потоком, от которого рябит в глазах.

Пока я дрался, остальной мир словно перестал для меня существовать. Были только я и враг — добыча, которую иной в моей голове жаждало поглотить. Теперь же, когда цель оказалась достигнута, я обратил, наконец, внимание на то, что творится вокруг.

Охотников оказалось меньше, чем нас. Наши бойцы быстро смяли сопротивление. Повсюду валялись тела в пробитой броне, где-то за машинами ещё слышалась возня, но похоже, основное действо закончилось одновременно с тем, как я убил человека с золотистым принтом на доспехах.

Некоторые офицеры делали то же, что и я — собирали энергию с убитых врагов, но только не в себя, а в колбы поглотителей. Два бойца тащили к броневику раненого, ещё два раненых в чёрных силовых костюмах нашего учреждения лежали на земле.

Открыв интерфейс ИК, я наблюдал, как растёт энергия. Баланс увеличился на 1860 единиц. Это значит мой противник при жизни был лишь немногим слабее меня.

— Ты как, Кирилл? — рядом со мной оказалась могучая фигура директора Меншикова. На его доспехах виднелись отверстия от попаданий импульсов и брызги крови, едва заметные на чёрных пластинах. — Кто это у тебя?

— Всё в порядке, ваше превосходительство, — я поднялся на ноги, меня немного пошатывало. — Не знаю, кто это, но он был довольно сильным. Еле справился.

Меншиков присел рядом с телом:

— Да ты смотри! Это же сам Головин, племянник генерал-губернатора. Похожая рожа. Эх, думал, сам его возьму, а ты меня опередил, — директор поднялся. — Видит Бог, удали тебе не занимать! Видел я, как ты в бой первым бросился. Ну что ж, эта группа уничтожена, но расслабляться рано. По окрестности ещё несколько отрядов бродит. Могут напасть с минуты на минуту, — Меншиков повернулся к бойцам и гаркнул. — Отряд, не разбредаемся! Все сюда. Скоро следующая партия подойдёт. Приготовиться!

И мы стали ждать. Опять поставили на одном из бронетранспортёров локатор (его убирали на время боя) и разведчик стал наблюдать за движением противника, который был не так уж и далеко.

Как я понял, у нас никто не погиб, но были раненые, причём двое — в тяжёлом состоянии. Их оттащили в отсеки бронемашин.

Вторая группа охотников напала в сумерках. Они двигались с южной стороны на четырёх вездеходах и двух грузовиках. Мы встретили их плотным огнём. Один вездеход вырвался вперёд, но почти сразу встал. Почти сразу замер и второй. Люди выскочили из подбитых машин и бросились бежать, а с ними умчались в ночь два оставшихся вездехода и два грузовика, так и не приблизившись к нашим позициям.

На этом битва закончилась. Не знаю, сколько всего было охотников (говорили, порядка тридцати человек), но когда мы подошли к подбитым вездеходам, обнаружили за рычагами одного из них мёртвого водителя. Рядом лежали двое раненых, их добили без всякой жалости. В плен не брали никого.

Долго торчать мы здесь не стали. Убедившись, что поблизости нет других групп охотников, забрались в машины и двинулись в обратном направлении.

Капитан Толстосумов был недоволен моим поведением, и отчитывал меня, пока мы ехали.

— Ну и куда ты попёрся? — спрашивал он. — Приказ спешиваться был? Нет. Тогда зачем спрыгнул, мать твою, а? Да за такое и под трибунал можно угодить, ты знаешь об этом?

— Знаю, — ответил я.

— Вместо того, чтобы прикрывать наступление отряда, ты сам бросился в бой, покинув свою позицию. И себя чуть не угробил, и ребята из-за тебя могли погибнуть.

— Но не угробил же. Зато главного завалил.

— Ты ещё и пререкаешься со старшими по званию? Скажи спасибо, что не я — твой ротный. Я б тебя уму-разуму быстро научил. Навек бы запомнил.

— Так точно, научили бы, — я едва сдержал улыбку.

Спорить не хотелось. Пусть считает, что хочет, а я свою задачу выполнил: сильный противник был повержен, энергия — поглощена. Что ещё надо? Конечно, Толстосумов тоже в по-своему прав. Без приказа позицию покидать нельзя. Но я не любил работать в команде.

Всю дорогу я размышлял о том, какова будет реакция генерал-губернатора на наши действия. Часть его людей, причём, вероятно, большая, погибла, родственники убиты. И теперь ему остаётся, либо признать поражение и отказаться от идеи единолично контролировать кристаллодобычу в Можайском районе, либо попытается отомстить.

Я не знал, что за человек новый генерал губернатор и как он поступит. По фото он не выглядел злодеем: коренастый, полный, с лысоватой головой, широкими бровями и незлым, даже каким-то мягким выражением лица. На публике он постоянно твердил, что собирается навести здесь порядок. На деле же — притащил свою родню, чтобы та захватила прибыльный промысел. В общем, пройдоха тот ещё.

Вряд ли у него в столице есть серьёзные связи, иначе он не попал бы в эту дыру, тем не менее, какие-то знакомства, наверняка, имеются. Попытается ли он натравить на Меншикова полицию? Возможно ли это? «То, что происходит в пустыне, остаётся в пустыне», — так говорила Марина. Если здесь кто-нибудь погибал, виновников редко искали. Вот только конфликт этот был куда серьёзнее, чем банальная ссора двух охотничьих группировок.

Вернулись мы далеко за полночь. Мой силовой костюм изрядно пострадал: его пробили в нескольких местах, а пластины на руках поломались после моего удушающего. Доспехи следовало отправить в ремонт. Я даже в рамку не стал их вешать — сложил рядом на полу, чтобы утром забрал каптенармус.

Когда я пришёл в свою комнату, ребята спали. Тихо, чтобы никого не разбудить, разделся и забрался под кровать. Сон наступил быстро. Очнулся я лишь по звонку подъёма.

После завтрака мы с Соней встретились у КПП. Она была счастлива, что у нас получилось в кои-то веки устроить свидание, и я разделял её радость. После вчерашней баталии не мешало расслабиться и отдохнуть.

Поехали, естественно, в центр Москвы — там было больше всего магазинов. Соня хотела купить себе что-нибудь из косметики.

Когда мы прибыли, перед нами предстало удручающее зрелище. Большой рынок возле кремлёвской стены уменьшился, освободив добрую треть площади. Многие торговые ряды стояли пустыми, а мясной павильон закрылся, как и некоторые магазины вокруг. Город продолжал вымирать.

Соне совсем не хотелось бродить по этому месту, но я, влекомый любопытством, настоял, чтобы мы прошлись по рынку. Однако едва мы добрались до длинного пустого здания, где раньше продавались мясо и молочные продукты, как неподалёку раздались выстрелы. Пальба продолжалась минут пять, затем прекратилась, и вскоре мимо нас промчались несколько молодчиков, которые как будто от кого-то убегали.

— Может, пойдём отсюда уже? — жалобно проговорила Соня. — Мне тут совсем не нравится. Зачем мы бродим по этому ужасному, убогому месту? Что ты хочешь здесь найти?

— Да, пойдём, — согласился я. — Тут и без нас веселья хватает.

С магазинами дела обстояли чуть лучше. Недалеко от главной площади до сих пор работал магазин косметики, и Соня приобрела там то, что хотела, а потом мы зашли в магазин электроники, и я купил планшет. У меня уже был ноутбук, причём довольно мощный, но таскать его с собой порой оказывалось неудобно, и я решил разжиться дополнительным устройством.

Закончив с покупками, мы вышли на набережную и двинулись в обход кремля, но вскоре наткнулись на заслон. Улицу преграждали чёрный внедорожник с эмблемой пограничных войск и два бойца в силовых костюмах. Когда я спросил, почему дорогу перекрыли, один из них ответил, что губернатор приказал эвакуировать ещё несколько кварталов и сдвинуть границу жёлтой зоны к самому кремлю.

В общем, набережная Москвы-реки тоже оказалась не лучшим местом для прогулок, и мы поехали в отель — тот самый, где уже не раз снимали номер, и где я отдыхал с Лидой перед её отправкой в офицерское училище.

Я заранее забронировал люксовый номер, но можно было и не бронировать, поскольку постояльцев оказалось катастрофически мало.

Управляющий уже знал меня в лицо.

— Что, совсем мало посетителей? — спросил я, узнав, что весь этаж, на котором находился наш номер, пуст.

— Да откуда ж им взяться, ваше благородие? — управляющий всегда называл меня «ваше благородие», обращаясь, как к офицеру, хотя погоны я носил капральские. Впрочем, к лицам боярских кровей обращались так же, поэтому формально ошибки здесь не было. — Город пустеет, заводы и фабрики закрываются, никто к нам не приезжает. Наоборот, все разбегаются, кто куда. Скоро и наш отель закроют.

— Почему? Не выгодно?

— Да, ваше благородие, вы говорите абсолютно верно: уже второй месяц в убыток работаем, вот владелец и решил так.

— Жаль, хорошее здесь место. И недорогое.

— И не говорите, — развёл руками управляющий. — Да только некуда деваться. Коли никто здесь не останавливается, так и проку нет от заведения.

Тем не менее, сегодня отель ещё работал, и мы с Соней, взяв ключ, поднялись на последний этаж, где нас ждал роскошный по местным меркам номер с двуспальной кроватью, за который я заплатил пятьдесят три рубля.

В следующую субботу я запланировал выбраться в красную зону. Ясмин до сих пор была занята, но сидеть без дела мне не хотелось. Узнал от неё про сектора с большим скоплением иных и выбрал один из ближайших. Увольнение на этот раз пришлось просить самому, но, видимо, капитан Третьяков уже имел какие-то инструкции и без вопросов выписал мне бланк.

Сектор 133 находился южнее Сектора 116, местность там была лесистая, для охоты не очень удобная, но зато иных фиксировалось много. Сейчас там как раз топталась большая группа существ, отколовшаяся от толпы, что бродила по Рославльском округу, граничащему с Можайским на юге. Ну я и решил попытать счастье.

Места те назывались Староегорьевским лесом, видимо, в честь какого-то бывшего населённого пункта, хотя самих населённых пунктов в той стороне было крайне мало. На карте, которую Ясмин отправила мне на электронную почту, обозначалось около десятка мелких, давным-давно заброшенных деревушек. Городов я не нашёл. Добираться туда тоже было не очень удобно: через сектор проходили всего две дороги, но одну сейчас преграждала область нестабильного пространства.

Получив все необходимые сведения и тщательно изучив карту, спутниковые снимки и снимки энергетических объектов, я выдвинулся в путь.

Опять перед моим взором проплывали однообразные блеклые пустоши с торчащими то там, то здесь лесистыми островками, а вдаль уходила грязная, изрытая гусеницами колея, по которой даже мой «Бульдог» порой еле полз. Кое-где надо было включать первую передачу и молиться, чтобы мотор не заглох. Я уже наловчился ездить по бездорожью, но некоторые участки по-прежнему давались с трудом.

Недалеко от сектора 116, который я проезжал стороной, попалась компания охотников. Они двигались навстречу на вездеходе и большеколёсном внедорожнике с открытым верхом. Такая встреча вдали от границы могла сулить много неприятностей, но эти охотники оказались людьми мирными. Их возглавляла женщина средних лет с достаточно сильной энергетикой.

Мы остановились, перекинулись парой слов. Я сказал, куда еду, на что предводительница отряда заметила:

— И куда ты собрался? Там же сплошной лес, и дороги нет. Да ещё один. Никак жить надоело? Туда же никто не ездит.

— По моим сведениям, там две дороги, — сказал я. — Одна проходит через область нестабильного пространства, а вторая безопасна, и там можно проехать.

— Проехать? — женщина фыркнула. — Ну попробуй, коли времени не жалко. Говорю же, никто туда не ездит, всё деревьями завалило. Да и место гиблое.

— Спасибо за информацию. Всё равно съезжу погляжу.

— Хозяин-барин. Могу только удачи пожелать.

Охотники двинулись своей дорогой, я — своей. Странно, Ясмин не сказала, что там проезда нет. С одной стороны, деревья на пути — не беда. С тридцать третьим уровнем стащить с дороги поваленную сосну несложно, но не хотелось бы до вечера провозиться, расчищая путь. Однако до квадрата 133 оставалось уже менее пятидесяти километров, и поворачивать назад я не собирался.

Глава 11

В секторе 116 местность была уже довольно лесистая, хотя и пустынных участков хватало, но чем дальше не юг я продвигался, тем гуще становились заросли. Главная колея уходила на юго-запад, а мой путь пролегал по старой тропе, по которой так давно никто не ездил, что следы колёс и гусениц уже обильно поросли травой. Вокруг поднимались бурьян, кусты, а вскоре к дороге подступили сосны, тут-то и начались проблемы.

Первый завал встретился километров за двадцать до пункта назначения. Мой «Бульдог» медленно полз сквозь густой смешанный лес, проделывая свежую колею поверх старой, еле заметной, как вдруг впереди показалось поломанные деревья, которые валялись буквально повсюду, в том числе и на дороге. Похоже, здесь произошло много выбросов.

Пришлось тормозить и вылезать из машины. Убрать с дороги сосны и берёзы при моей силе труда на составило, но некоторое время это заняло.

Следующим неприятным сюрпризом стал кустарник. Когда я выехал из леса, вездеход упёрся в стену густой растительности. Мне даже подумалось вначале, что здесь тупик и дальше не проехать, но я всё же попробовал продвинуться дальше. Натужно завывая двигателем, «Бульдог» прогрыз себе дорогу в кустах и вскоре снова оказался под пологом сосен, где растительность была уже не столь буйной.

И опять я наткнулся на бурелом, или точнее сказать, выбросолом, поскольку причиной поломанных деревьев были всё те же разрушительные вспышки. И опять пришлось вылезать из кабины и разгребать завалы.

Когда путь оказался свободен, я двинулся дальше.

Несколько километров подряд новые завалы не попадались, однако то и дело встречались одиночные упавшие деревья, преграждавшие путь, и каждый раз приходилось тратить время на то, чтобы их убрать. И всё больше меня охватывали сомнения, а успею ли я сегодня отправиться на охоту или целый день потрачу на то, чтобы проложить себе дорогу?

Колея уходила всё глубже и глубже в чащу. Если судить по снимкам радаров разведывательной станции, наложенным на карту, энергетических объектов здесь было довольно много, но в сам я пока видел лишь одно существо: оно промелькнуло вдали и скрылось за деревьями. Даже рассмотреть его не успел.

Завалы были не везде, но там, где они отсутствовали, тоже не всегда получалось легко проехать. То и дело встречались лужи, которые за долгие годы превратились в болотца, поскольку почва здесь была глинистой, и вода в неё почти не впитывалась.

Один раз на пути образовалось настоящее море, и я подумал, что здесь-то мой «Бульдог» и утонет. Но слишком уж не хотелось поворачивать назад, и я рискнул. Метров сто ехал по воде по самое днище, ожидая, что вездеход в любую секунду застрянет. Повезло, не заглох и не увяз, выбрался на сушу. А тут — опять несколько поваленных сосен, а потом — плотная стена кустов по обе стороны узкой колеи.

Место для охоты было крайне неудобным. Странно, что Ясмин не предупредила меня об этом. Я плохо представлял, как бегать здесь за иными. Сквозь эти дебри даже пройти-то казалось проблематично, не говоря уже о том, чтобы кататься по округе на вездеходе. Удивительно, как он на дороге-то не застрял.

Когда я миновал очередную поляну, заметил, наконец, среди деревьев синие огоньки и решил, что хватит. Лезть дальше не было никакого желания, тем более, судя по картам, крупное скопление иных находилось уже где-то недалеко. Правда, дорога ушла в сторону от них, и чтобы найти эту толпу, мне предстояло побродить по чаще.

Я вылез из кабины, вытащил из кузова ящик с локатором и принялся устанавливать его на крыше, но тут услышал треск сучьев и шорох хвои под чьими-то ногами. Очень скоро стало понятно, что ко мне направляются иные. Выпрыгнул из кузова, схватил МР-С, что лежало на заднем сиденье, и стал ловить в перекрестье оптического прицела синих тварей, которые мелькали за деревьями.

Все иные оказались четвероногими существами с длинными тонкими лапами и мелкими вытянутыми головами на длинных шеях. Первый раз таких видел. Обычно энергетические организмы принимали форму людей, здесь же они копировали животных. Некоторые были покрупнее и поярче, другие мельче, но совсем слабых я не заметил.

Первых двух иных я сразил выстрелами, ещё двух подвесил в воздухе, третьего схватил рукой за морду и стал поглощать. Очень скоро меня облепило около десятка тварей. Последним прибежал крупный синий урод, имевший гуманоидную форму, если не считать трёх конечностей, торчащих из туловища в разные стороны, и тонкой, змеевидной шеи, на которой болталась шарообразная башка. Его я свалил с ног сокрушительным хуком в голову, достал тесак и зарубил, после чего расправился с недобитыми.

Столкновение с небольшой группой существ дало мне в общей сложности 480 с чем-то единиц энергии.

Когда я установил радар, обнаружил, что таких отрядов в окрестностях бродит довольно много, но все они находятся севернее, в лесной чаще, и их ещё предстояло найти. Но оно того стоило. Что я, зря пилил сюда полдня и ворочал деревья, чтобы вернуться ни с чем?

Я заглушил мотор. Подзарядив батарею винтовки и повесив на спину ранец и ранцевый локатор, я отправился в лес. У меня с собой был компас, поэтому мне казалось, что заблудиться не должен. К тому же решил оставлять зарубки на стволах деревьев, чтобы легче было найти обратный путь.

На планшетном радаре высвечивалось много точек — это были кристаллы. Большинство лежали под толстым слоем хвои. Я их не видел и заниматься их поисками не хотел. Подбирал только те, которые открыто валялись на земле, привлекая к себе внимание синеватым свечением. Иногда такие тоже попадались. Если покопаться, тут можно было бы отрыть целое состояние, но… не было времени.

Я обошёл по склону пригорок, а затем — широкую балку, на дне которой журчал ручеёк. Казалось, целую вечность плёлся по этим зарослям. Но вот, наконец, впереди замелькали синие огоньки. Радар показывал поблизости большое скопление энергетических объектов.

Сквозь заросли на меня ломанулось существо размером с медведя. За ним следовали два иных поменьше. Первого я убил, выстрелив почти в упор мощным импульсом, остальных поглотил заживо, после чего вернулся к первому.

Сделав дело, я скинул под деревом ранцевый локатор, чтобы не поломался в драке, достал тесак и двинулся к синим огонькам. И вдруг чаща ожила, послышались треск, топот, шорох. Молчаливая толпа четвероногих энергетических тварей мчалась со всех сторон, беря меня в клещи. Первое подбежавшее существо я поглотил, второе отбросил телекинезом, третье зарубил, четвёртое опять поглотил, а их становилось всё больше и больше. Наваливались кучей, вцеплялись в доспехи, хватались своими тонкими энергетическими лапами за руки, за ноги, за голову. А я отбрасывал их, размахивал тесаком направо и налево и поглощал всех, кого удавалось поймать.

Вскоре существа закончились. Я поглотил тех, кого зарубил тесаком, и двинулся дальше. Самочувствие пока оставалось в норме, ДЦНС — тоже на приемлемом уровне.

Но стоило пройти ещё метров сто, как опять со все сторон на меня ринулись синие твари, схватка продолжилась…

* * *

Спустя часа полтора я замученный и уставший лежал на склоне возле ручья. Чистая прохладная вода журчала среди травы и камней. Над головой пели птицы, где-то в чаще стучал дятел. Картина была настолько мирной и спокойной, что даже не верилось, что совсем недавно лес кишел злобными иномирными тварями.

Наверняка, я перебил не всех. Скорее всего, где-то в округ бродило ещё много существ, но искать их сейчас не собирался. Не до них было.

Вторая волна оказалась мощнее предыдущей, она плавно перетекла в третью. Я устал их рубить и поглощать, тесак разрядился. За час едва удалось продвинуться метров на сто. Постоянно кто-то нападал, не давая даже пяти минут на передышку. То и дело на меня кидались группы мелких синих тварей и облепляли со всех сторон, пытаясь высосать энергию. Что самое паршивое, у них это, в конце концов, получилось. Несмотря на высокий уровень сопротивления, динамический показатель энергии просел тысяч на восемь. Разумеется, физическая активность на него тоже повлияла, но какую-то часть энергии из меня всё же вытянули иные.

Доспех тоже сильно пострадал. Его быстро обесточили, а дальше пошло-поехало: поломалась защита рук, треснул шлем в нескольких местах, вылетело стекло маски, кое-где порвалась ткань, на которой крепились пластины. В общем, подрали всё так, что легче новый купить, чем ремонтировать.

Но сам я, к счастью, остался цел, хоть и чувствовал себя выжатым лимоном. Ещё и энергетический баланс повысился на две тысячи шестьсот с лишним единиц и составлял теперь 35760 единиц. До следующего уровня не дотянул самую малость. Несмотря на то, что скорость потока благодаря постоянным тренировкам и регулярному поглощению доросла до 40,7, такое количество единовременно поступившей энергии всё равно подняло ДЦНС почти до сотки.

И вот я лежал и думал, что будь у меня сейчас двадцать второй или двадцать третий уровень, эта толпа меня просто уничтожила бы. Но и на тридцать третьем такие столкновения оказывались не столь безопасными, как я самоуверенно полагал. Даже здесь, относительно недалеко от границы, находились районы, где мне было рискованно появляться в одиночку. Не зря охотники считали это место гиблым.

Наверное, даже Марина сюда редко заглядывала. Работы здесь не на неделю и не на месяц, а у неё других забот хватает. Вот и получалось, что раскинувшийся на десятки километров лесной массив, словно сеть, ловил толпы синих существ, которые застревали здесь, не доходя до пустошей.

Целый час я отдыхал возле ручья, затем перекусил и двинулся обратно искать свой брошенный под деревом ранцевый локатор. А когда подобрал его, то ориентируясь по компасу (зарубки на стволах не нашёл), попытался вернуться к вездеходу. С горем пополам выбрался на заросшую колею, неподалёку обнаружился «Бульдог».

Думал, поехать обратно, слишком уж не хотелось оставаться на ночь в этом месте. Лес вызывал необъяснимый подсознательный страх. Но были и вполне реальные опасения: вдруг толпа синих тварей, что бродила в километре отсюда, решит по какой-то непонятной причине двинуться в мою сторону? Их там так много, что мне не отбиться.

Тем не менее, очень уж хотелось прокачать тридцать четвёртый уровень, и потому я пересилил себя. Единственное, что сделал для больше безопасности — отъехал немного назад, подальше от иных.

Уснул я быстро и даже почти без «мультиков» с видами чужого мира. А когда открыл глаза, было раннее утро. Самочувствие моё оказалось в норме, ДЦНС за ночь снизился до восьмидесяти. Это позволяло продолжить охоту и поглотить ещё немного энергии. Позавтракав, я отправился бродить по лесу в поисках добычи.

На этот раз решил не нарываться на крупные скопления иных, а поохотиться либо на одиночных тварей, либо на небольшие группы, которые не могли меня убить. Дело оказалось непростым. Почти все одиночные существа бросались наутёк, стоило только подобраться к ним на расстояние выстрела. Видимость была метров двадцать-тридцать, а то и меньше, и иные чуяли моё приближение даже сквозь деревья. Усложняли охоту сильно разросшийся местами кустарник, овраги и бурелом — всё это затрудняло передвижение: постоянно надо было что-то обходить, через что-то лезть, продираться сквозь сплетение ветвей.

За полдня мне удалось пристрелить всего трёх иных и собрать пару десятков кристаллов. Думал, придётся вернуться ни с чем, но вдруг на планшетном радаре появилась небольшая россыпь существ. Я поспешил к ним, и вскоре на меня опять напали иные. Даже стрелять по ним не стал. Подождал, пока подбегут и начал поглощать одного за другим.

Когда осталось лишь три существа, меня накрыл импульсивный шок — уровень повысился. На какие-то секунды я даже перестал сражаться, но пересилив себя, добил иных и поспешил обратно к машине, чтобы до темноты выехать из этого проклятого леса. Энергетический баланс составлял теперь 36744 единицы, что соответствовало тридцать четвёртому уровню, реакция подросла до 4,2.

На базу я вернулся лишь глубокой ночью.

* * *

В среду нас разбудили по тревоге. Завыла сирена, а из динамика в коридоре прозвучало оповещение, что тревога не учебная и боевой группе следует собраться у своего штаба.

Так происходило, когда на территории обнаруживались аномалии, но они давно не появлялись возле меня, и Марина полагала, что уже и не появятся. Тем не менее, сигнал тревоги вновь огласил стены учебного заведения.

Одевшись в полевую форму, я спустился на первый этаж, где собирались курсанты из боевой группы, и мы все вместе строем побежали к штабу. Народу там было много, и кажется, никто не знал, что происходит. Новички, как обычно, мешкали, наряжаясь в свои силовые костюмы, я же быстро надел доспех, привычными движениями затянул ремни на ногах, руках и по бокам — не слишком туго и не слишком слабо, и побежал получать оружие и разгрузку.

Боевая группа строились на небольшом плацу перед крыльцом штаба, и я тоже встал в шеренгу между ребятами из своего взвода. Сирена выть не прекращала.

Вскоре выбежали Болховская, тоже одетая в доспехи, и её заместитель — капитан Наумов. Майор скомандовал: «Смирно!». Курсанты вытянулись по струнке, все разговоры смолкли.

— Господа курсанты и офицеры! — крикнула Болховская своим звонким командным голосом. — Это не учебная тревога. Спецшкола в опасности. Злоумышленники с минуты на минуту начнут ломать ворота. Наша задача — не позволить противнику зайти на территорию спецшколы. Сейчас все выдвигаемся к КПП и ждём дальнейших указаний. Группа, нале-во! Бегом марш!

Стройные ряды по команде повернулись налево и в сопровождении капитана Наумова трусцой побежали к воротам, в которые, якобы ломился противник.

Что за хрень тут происходит — думал я. Какие ещё злоумышленники? Что за бред? Мне казалось, даже люди генерал-губернатора не осмелятся открыто напасть на спецшколу. Одно дело в пустыне пытаться доминировать и устраивать перестрелки, совсем другое — атаковать государственное учреждение. Что-то тут нечисто.

— Рота, в две линии стройсь! Рассредоточиться! Порядок номер два! — скомандовал капитан.

Мы сделали, как он велел — это были обычные команды, которые мы отрабатывали постоянно на каждой тренировочной вылазке. Порядок номер два предполагал расстояние между бойцами одной линии три метра. Он использовался в случае, когда требовалось сражаться против большого скопления существ. Вот только сейчас нам предстояло драться вовсе не с иными.

— Второй взвод, занять позицию у КПП! — раздалась команда.

— Взвод, за мной! — крикнул нам поручик Глазунов, и мы подбежали ближе к зданию охраны. Оказались справа от ворот. Что происходило за ними, я видеть не мог. Снаружи доносился гул двигателей и голоса людей, но ворота пока никто не ломал и через забор не лез.

Меня по-прежнему мучил вопрос: что, чёрт возьми, происходит? Против кого нас заставляют воевать? Неужели, и правда, генерал-майор своих головорезов прислал? Но это же глупо! Сколько их осталось? Человек тридцать? Пятьдесят? А нас тут — боевая рота плюс рота обеспечения и куча офицеров с высоким уровнем.

— Ваше благородие, разрешите обратиться, — окликнул я поручика Гнома.

— Что тебе, Столетов? — он обернулся и уставился на меня недобрым взглядом.

— Прошу разъяснений. Что происходит? Кто атакует школу?

— Вопросы потом. Когда надо, объяснят, — раздражённо ответил поручик. — Делай, что велено.

Я промолчал, но внутри меня зародилось недовольство. Как так? Нас в какую-то авантюру впутывают и даже объяснить ничего не соизволят? Против охотников Головина мы добровольно воевали, понимая, на что идём. А сейчас никто никого не спрашивал.

Спустя минут десять, мимо нас прошагали пять офицеров в силовых костюмах. Среди них выделялась крупная фигура директора Меншикова. Они зашли на КПП, и вскоре раздались голоса. Меншиков вёл диалог на повышенных тонах с каким-то мужчиной. Я, как ни старался, не смог расслышать, что говорил последний, но слова директора звучали весьма отчётливо.

— Убирайтесь прочь! — гремел зычный бас Меншикова. — И вашим приказами можете подтереться. А если сунетесь за ворота, пеняйте на себя. С вами я никуда не пойду, и передайте господину Головину, пусть свои претензии оставит при себе.

Незнакомый мужчина ему что-то ответил.

— Да мне плевать, откуда вы, — возмущался Меншиков. — Думаете, я не знаю, кто вас науськал? Всё я прекрасно знаю, и не надо мне угрожать! Церемониться с вами не буду. У меня две сотни вооружённых людей. Через эти ворота вы не пройдёте.

Минут пятнадцать продолжались переговоры. Я слышал лишь слова Меншикова, да и то не все. Тем не менее, мне удалось в общих чертах понять суть проблемы. За воротами были представители особого отдела полиции, и они, видимо, по приказу генерал-губернатора, собирались арестовать директора.

Затем группа офицеров вышла из КПП и направилась к главному штабу, а мы остались сторожить ворота.

Меня терзали сомнения. Мне вовсе не хотелось воевать с государственными силовыми структурами — это не с охотниками в пустыне драться, тут дело серьёзное, могло закончиться плохо, в том числе для меня. Но Меншикова, кажется, это не смущало. Он решил прикрыть свою задницу боевой группой.

А зачем мне конфликт с правительственными структурами? Да и остальным курсантам зачем это надо?

Нас здесь уже второй год учили подчиняться приказам, а система образования должна была сделать из нас некое единое целое, единый организм, который следует общей цели. Вся эта ежедневная муштра была направлена на то, чтобы выбить из человека индивидуальность, заменив послушанием, а личные мысли и идеи вытеснить приказами вышестоящих офицеров.

Позицию командования, особенно по ключевым вопросам, нижестоящими чинам никогда не позволялось оспаривать. Слово старшего являлось законом, который следовало беспрекословно принимать подчинённым, как истину в последней инстанции. Обычно таким старшим, доносившим до нас волю свыше, были капитан или его заместитель, но и они не могли говорить то, что противоречило бы словам заместителя по воспитательной работе.

В атмосфере всеобщего подчинения и единомыслия я находился уже второй года. К этому времени многие мои сверстники смирялись с таким положением вещей и даже вопросами переставали задаваться, а просто выполняли приказы. Человека легко сломать под постоянным психологическим и физическим воздействием — это я очень хорошо понял, видя своих сверстников, простых ребят, не обученных противодействовать этому.

Вот только меня пока не смогли отучить думать своей головой Возможно, причина заключалась в моём особом положении, которое предполагало индивидуальную работу и частичную обособленность от коллектива.

По большому счёту, и на Меншикова, и на всех остальных (кроме, разве что, своей девушки) мне было плевать с высокой колокольни. Но Соне сейчас опасность не угрожала, а за директора я впрягаться не собирался. Да, он был для нас полезен, но не более того. Даже если его и всех остальных арестуют, моя миссия не изменится.

— Ваше благородие, разрешите обратиться, — я снова окликнул поручика.

— Столетов, у тебя сегодня язык за зубами не держится? — недовольно зыркнул на меня Гном. — Чего опять хочешь?

— Я требую ответов. В чём нас принуждают участвовать?

Глава 12

Меншиков сидел за столом своего просторного кабинета, сцепив перед собой широкие ладони и глядя на меня тусклым угрюмым взором. На директоре по-прежнему был силовой костюм, ведь атака могла начаться в любую минуту. Шлем лежал на столе.

Я стоял перед ним и ждал.

Поручик Гном не смог ответить на мои вопросы, только орал и угрожал на губу меня отправить за неподчинение приказам. Но в итоге меня отправили к директору на ковёр. Теперь я ждал разъяснений от Меншикова, поскольку не собирался впрягаться в какую-то мутную авантюру, которая не сулила мне ничего хорошего.

— Что тебе сказать, Кирилл, — проговорил Меншиков. — Головин совсем осерчал на нас и прибегнул к помощи своих родственников в столице. Теперь особый отдел хочет нас арестовать. Сейчас у ворот стоит большая группа полицейских на бронемашинах. Нам дали время до одиннадцати. Если не сдадимся, они начнут штурм.

— Меня они тоже хотят арестовать? — спросил я.

— А кто ж их знает? Что у них в бумагах написано, я не видел. Полагаю, им нужны все, кто участвовал в операции против бандитов Головина. Губернатор это так просто не оставит, будет искать виновных, а когда найдёт, когда мы окажемся в его власти, может и убить всех. Арест — всего лишь повод надеть на нас ошейники. Ни о какой законности тут речи не идёт.

— И вы собираетесь приказать боевой группе воевать с особым отделом? Прошу прощения, ваше превосходительство, но вы тем самым только подставляете ребят.

— Знаю, Кирилл, знаю, — Меншиков сделал жест рукой. — Никто им ничего приказывать не будет. До одиннадцати часов все курсанты покинут спецшколу. Останутся только те, кто добровольно изъявит желание защищать честь нашего учебного заведения.

— На что вы рассчитываете? Думаете, у вас получится долго продержаться? Сегодня они прислали роту, завтра отправят батальон.

— Вот и посмотрим. Но сдаваться я не намерен, — грозно проговорил Меншиков. — Они будут наших офицеров убивать, а мы — руки вверх и головы в ошейник? Ну уж нет! Я — боевой офицер, и не позволю собой помыкать всякой сволочи. Будем держаться, сколько получится, а потом уйдём через полигон. Тут красная зона близко, а туда они не сунутся. А дальше посмотрим. Поэтому хорошо подумай, как поступить. Брать будут всех, кто участвовал в той бойне. Вначале, допустим, меня схватят, ещё кого-то, а если не выйдет, начнут курсантов допрашивать. Кто-то проговорится, кто-то назовёт одну фамилию, кто-то другую. Про всех узнают.

— Меня вряд ли арестуют. И вы знаете почему.

— Да-да, мне известно, кто твои покровители, — Меншиков сделал паузу и, подняв палец вверх, произнёс. — Потомки первых защитников, бессмертные, кто достиг невероятного могущества и уже сотни лет удерживает наши мир от падения в бездну, но тем не менее, предпочитает оставаться в тени. Даже императоры к ним прислушивались всегда. Твоя стезя — стать одним из них, Кирилл. Возможно, особый отдел тебя и не арестует. Но моё дело предостеречь.

— Насколько мне известно, за вас тоже вступились, — напомнил я. — Если бы не СКИФ, генерал-губернатор надавил бы на военное руководство, и вас сняли бы с должности.

— Да, мне это известно. И я благодарен вам за то, что вы воспрепятствовали злу, которое возжелало устанавливать здесь свою власть. В какой-то степени, Кирилл, я в долгу перед тобой, ведь если бы не ты, твои покровители палец о палец не ударили бы ради нашего заведения. Я не имею права приказывать тебе остаться. Как решишь, так и поступай.

Вот как ты теперь запел — подумал я. Директору хотелось сманить меня на свою сторону, уговорить и дальше участвовать в своей войне против генерал-губернатора, но я знал, что СКИФ не позволит меня арестовать. У агентов правила были простыми: если сотрудник совершал что-то из ряда вон выходящее, что сильно вредило организации, его ликвидировали свои. Никакую полицию, никакой особый отдел они даже близко к себе не подпускали, никому постороннему не позволялось совать нос в дела СКИФ. А я, кажется, ещё границы не перешёл. За перестрелку с охотниками меня если только Марина пожурит, что рискую напрасно, да и то вряд ли.

Меншиков, конечно, правильно поступил, что собрался вывести всех курсантов, и я намеревался уйти вместе с ними. Но вначале надо было связаться со СКИФ и рассказать о происходящем. Меншикову они тоже в некоторой степени покровительствовали, и как знать, вдруг и сейчас заступятся?

— Благодарю, ваше превосходительство, — сказал я. — Я уйду вместе со всеми. Здесь — не моя война. СКИФ будет против моего участия в конфликте с правительственными структурами.

— Разумеется. Поступай, как считаешь нужным, — кивнул Меншиков. — Значит, иди к своим. По команде вас выведут за ворота.

Я козырнул и вышел. Теперь следовало позвонить Ясмин. Беда в том, что Марина в настоящий момент, скорее всего, бродит по чужому миру, а сеть там не ловит. Ясмин же могла не сообразить, что делать в данных обстоятельствах или не иметь нужных контактов, чтобы сообщить, куда следует. Но она была единственной нитью, связывающей меня со СКИФ.

В общаге не было никого. Дневальный сказал, что курсанты уже позавтракали и отправились на уроки. Я зашёл в комнату, достал телефон из шкафчика, где прятал его вопреки правилам. Включил. Нашёл в списке контактов номер Марины, позвонил. Короткие гудки возвестили о том, что её мобильник не работает. Тогда набрал Ясмин.

— Да, слушаю, — ответила девушка.

— Ты знаешь, где Марина? — спросил я. — У неё телефон выключен.

— Не знаю. Скорее всего, в бета-мире.

— Ладно, тогда сообщу тебе. У нас появилась проблема. Рядом с воротами спецшколы стоят представители особого отдела полиции с приказом арестовать нашего директора. Надо что-то сделать с этим. Меншиков нам ещё нужен.

— И чем я могу помочь? Я такими вещами не занимаюсь.

— Передай старшим. У вас же есть главный, который заведует вашим отделом или что там у вас? Объясни ситуацию. Вы один раз уже прикрыли Меншикову спину. Надо сделать это ещё.

— За что его хотят арестовать?

— Долго рассказывать. Если в двух словах, генерал-губернатор послал своих родственников осваивать добычу кристаллов, и они столкнулись с нашими ребятами. Произошёл очень серьёзный конфликт, с жертвами. Затем по приказу Головина убили офицера из школы, ну Меншиков отомстил. В общем, местные разборки. Но суть не в этом. Важно, что Меншиков должен остаться на посту до конца учебного года. Так Марина сказала.

В трубке повисло молчание.

— Хорошо, я передам начальству, — проговорила Ясмин, обдумав мои слова. — Что-то ещё?

— Ага. Ты почему мне не сказала, что в квадрат 133 хрен проедешь? Там же дороги почти нет, — решил я поинтересоваться, раз уж мы всё равно созвонились.

— Как нет? Есть дорога. Ты не нашёл? Я вообще-то сказала, что там лес.

— Да нашёл я всё, просто брёвна пришлось полдня ворочать.

— Какие брёвна?

— Неважно. В общем, всё хорошо. Начальству звони немедленно. У нас мало времени. В одиннадцать часов особый отдел будет штурмовать спецшколу.

— Сейчас позвоню, — неохотно проговорила Ясмин.

Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Ясмин исполнит мою просьбу, а её начальство сочтёт целесообразным вмешаться. А если нет… Если нет, тогда остаток года придётся уживаться с новым директором.

Я направлялся в учебный корпус, где должны были проходить занятия, когда увидел людей в силовых костюмах, толпящихся возле крыльца штаба боевой группы. Перед ними стоял директор и что-то вещал. Я подошёл поближе, чтобы лучше слышать.

—…они убили наших курсантов, убили нашего офицера, а теперь, когда получили отпор, науськали на нас полицию через своих родственников в Екатеринбурге. Генерал-губернатор Головин — гнусный мерзавец, которому место у стенки, а не на столь высоком посту. Но у него оказались нужные связи, и теперь к нам рвутся полицаи, чтобы арестовать меня, вас, всех, кто выступил против произвола, чинимого этими подонками. Но я сдаваться не намерен, я буду сражаться, даже если мне придётся остаться одному. И я решил поступить следующим образом. Кто хочет уйти, может сделать это беспрепятственно до одиннадцати часов: оставьте оружие и доспехи и возвращайтесь в свои квартиры. Ваши дома и ваши семьи сражение не затронет. Но решайте быстрее, времени мало. Остальные будем обороняться в главном корпусе.

Директор и три офицера отправились в штаб боевой группы, предоставив людям делать непростой выбор: ввязаться в мутную авантюру или остаться в стороне, но при этом выглядеть трусами в глазах тех, кто последует за Меншиковым. Ведь если все идут прыгать с крыши, ты тоже должен — таков принцип любого коллектива, особенно армейского. Если же офицерское сообщество в большинстве своём, наоборот, не поддержит директора, то ситуация сложится строго противоположная, и Меншиков с его приспешниками будут выглядеть идиотами.

Дослушав речь, я отправился в учебный корпус, но едва подошёл к крыльцу, как навстречу из дверей высыпались курсанты, шагая строем. Найдя своих, я присоединился к ним.

Всех построили перед воротами, затем створки открылись, и длинная колонна курсантов поползла на улицу. На дороге стояли полицейские бронированные грузовики в тёмно-синей раскраске и люди в тяжёлых силовых костюмах. У некоторых в руках я заметил массивные модуляционные винтовки повышенной мощности. Хорошо подготовились.

Грузовиков я насчитал шесть, в десантном отсеке каждой могло разместиться, по моим прикидкам, человек восемь- десять, плюс места в кабине рядом с водителем, плюс четыре небольших колёсных броневика «Носорог» на шесть мест каждый. Итого — рота. Не знаю, сколько офицеров поддержит Меншикова, но численного перевеса ему будет сложно добиться.

Дорога оказалась перегорожена двумя «Носорогами». Нас остановили люди в силовых костюмах и начали проверять у каждого документы. Через блокпост предстояло пройти двенадцати ротам — дело не быстрое. Тем временем, шёл уже одиннадцатый час.

Вначале пропустили первый курс, за ним последовал второй. Половины моей роты уже прошла, наступила моя очередь. Думал, меня задержат. Я отдал удостоверение полицейскому, второй сотрудник занёс данные в планшет и что-то проверил, после чего первый вернул документы. Никаких вопросов у них не возникло. Наверное, моей фамилии не было в списках, да и если подумать, как бы она там оказалась? Вряд ли полиция знала имена участников операции.

К одиннадцати часам мы все прошли проверку и оказались в поле за царицынской дорогой. С нами были унтеры, но никто не знал, что делать и куда идти, никаких распоряжений не поступало. Курсанты стояли на промозглом осеннем ветру и ждали. Ворота школы мы отсюда не видели, только бело-зелёные корпуса торчали сквозь желтеющую листву берёз.

Мы с Никитой и Серёгой, как всегда, стояли вместе, а вскоре подошли и наши девушки: Соня, Лена и Юля. Мы обсуждали происшествие, втянув головы в воротники и ёжась под промозглым ветром. Октябрь с самого начала не баловал тёплыми деньками. Чувствовалось приближение зимы.

Время перевалило далеко за одиннадцать, но выстрелов и других звуков боя никто не слышал.

Стрелка часов побиралась к двенадцати, когда на дороге со стороны Царицыно появились чёрные броневики. Колонна БТМ-5 с эмблемами пограничных войск подъехала к перекрёстку и затормозила. Аппарели опустились, и из десантных отсеков вывалили защитники в силовых костюмах и с оружием в руках.

События приняли неожиданный поворот. Вояки вступились за Меншикова? С какой стати? Или новое руководство губернии им тоже дорогу перешло?

А потом случилось неожиданное. Бойцы особого отдела сели по машинам и уехали. Примерно через полчаса отбыли и военные, а за ними последовали четыре наших БТМ-5. Вскоре из школы явился какой-то полковник, построил нас по ротам и повёл обратно.

Никто не понимал, что происходит, даже унтеры, которые были с нами, недоумевали. Никаких разъяснений не поступало. Курсантов разогнали по казармам и приказали оставаться на месте. Занятия, ко всеобщей радости, отменили. И пусть за пределы общежития выходить сегодня не разрешалось, но лишний свободный день всё равно был для нас, что праздник.

Офицеров в ротном штабе не было, и все капралы и унтеры столпились возле одного из рабочих компьютеров читать новости. К ним присоединился и я. Нам не терпелось узнать, что творится в городе. Не просто же так военные здесь разъезжали.

В официальной прессе, как обычно, ничего не писали, но все знали местные форумы, где можно почитать об актуальных событиях, пусть там и были по большей части различные сплетни, слухи и прочая не самая достоверная информация, распространяемая горожанами.

И тут выяснилось много чего интересного. Как оказалось, сегодня во второй половине дня защитники блокировали здания городского и губернского правительства, а так же управления полиции и особого отдела. Поговаривали, будто военные требуют отставки генерал-губернатора Головина, в ином случае угрожают захватить его силой. Появились даже фото, на которых чёрные броневики БТМ-5 и прочая техник защитников стоит на центральных улицах. Надо сказать, что в большинстве своём народ был на стороне генерал-губернатора, поскольку тот на публике неустанно изъявлял намерение навести порядок. Но мнение простых горожан никого не интересовало и, если говорить об этом конкретном случае, то, пожалуй, и хорошо. Решающее слово оставалось за императором.

Весь вечер мы с парнями только и делали, что гадали, как дальше будут разворачиваться события. Гаврюшин и ещё пара человек считали, что император отправит из столицы войска на подавление бунта, другие же были уверены, что ситуацию замнут.

Никто не знал, сколько именно защитников восстало: одна одинцовская база или соседние — тоже, но воевать с ними в то время, как из пустыни постоянно прут иные, государь вряд ли сочтёт целесообразным, если только, конечно, не пойдёт на принцип. А он мог. Всё-таки подобные действия в некоторой степени подрывали власть императора, и вряд ли уважающий себя монарх такое стерпит.

А лично я задавался вопросом, что будет делать СКИФ? Вмешается ли? Написал Ясмин сообщение, где спросил, передала ли она мою просьбу начальству. Она ответила: «Передала». Больше ничего добиться от неё не смог.

Следующее утро началось, как обычно: построение, завтрак, уроки, словно ничего и не случилось. Построение принял заместитель капитана, сам Третьяков не явился. Никто по-прежнему не знал, как разворачиваются события в городе, и потому стоило только преподавателю по биоэнергетике, шедшей первым занятием, показаться в аудитории, как курсанты тут же закидали его вопросами.

— Господа, успокойтесь, — ответил преподаватель недовольным тоном. — Ничего ужасного не происходит. Проблема на данный момент уже улажена. Ваши офицеры разъяснят вам всё, что будет необходимо. Давайте уже приступим к занятиям.

Чуть более подробно мне удалось узнать о случившемся от Бурдюкова, на спецкурс к которому я отправился перед обедом. Сегодня я упражнялся в спортзале вместе со всеми, а после занятия подошёл к прапорщику с расспросами.

— Вчера днём мы поехали и блокировали губернскую управу, — сказал Бурдюков. — Генерал-лейтенант Седой — это глава Одинцовской части, вместе с ещё двумя здешними генералами требовали снять Головина с должности. Ну мы тоже подключились — этот урод всем успел нагадить. А сегодня утром приказ поступил из столицы: Головина уволили. И мы сразу же разъехались, что ещё там делать? И к нам, вроде как, претензий нет. Только командующего Сходненской базы отправили в отставку.

— И всё? Больше никого из военных не тронули? — удивился я.

— Пока нет. Посмотрим, что будет.

— Быстро всё разрешилось.

— И не говори! Думали, затянется надолго. Да что уж там, готовились даже к столкновению с войсками. Повезло. Император послушал голос рассудка. Иначе не знаю, чем бы всё закончилось.

— Ага. Второй генерал-губернатор за последние полгода меняется.

— Надеюсь, хоть сейчас нормального пришлют. Здесь такое редко, конечно, бывает. Что ни губернатор, то какая-нибудь сволочь. Но главное ведь что? Чтобы людей уважал, с кем работает, не лез, куда не просят. А этот приехал, и за несколько месяцев успел против себя настроить командование трёх баз на периметре. Это ж талант иметь надо!

— Из-за чего? Из-за кристаллов?

— Да! Здесь же как? Всё уже распределено, у каждой базы — свои участки. А этот себе захотел всё прибрать. Идиот! Да ещё и офицера убил. Кто бы такое терпеть стал? Никто!

— А особый отдел, получается, сопротивляться не стал?

— Эти сразу уехали, как запахло жареным. Они ж никак не рассчитывали, что такой резонанс будет.

— То есть Меншикова арестовывать больше не собираются?

— Этого точно сказать не могу. Нас заверили, все приказы на арест ликвидированы, а как на самом деле, посмотрим.

Более подробно о происшествии мне удалось узнать через неделю в пятницу. В этот день вечером я получил увольнение и после ужина отправился на базу. У ворот дома стоял бежевый «Буревестник», и это могло значить только одно: вернулась Марина.

Она действительно была в доме. Я почти не удивился этому, поскольку понимал: если уж меня вытащили из школы, значит, появилось очередное задание от СКИФ. А работала со мной напрямую только Марина.

— Привет! С возвращением! — поздоровался я, увидев свою наставницу, сидящую за столом в пристройке перед разложенными портативными локаторами и прочими приборами. — Как дела? Как путешествие?

Марина улыбнулась, но в глазах её читалась усталость. Она выглядела измученной и даже как будто постарела лет на пять. То же самое было и прошлый раз, когда она ходила в червоточину.

— Как видишь, я вернулась живой и здоровой, поэтому можно сказать, что всё хорошо. Но одному нашему агенту не повезло.

— Опять? У вас каждый раз в червоточинах люди пропадают? — я сел напротив.

— Последние две вылазки выдались не слишком удачными. Такое случается. Мы знаем, на что идём. А у тебя как дела? Судя по твоим доспехам, тоже нелегко пришлось?

Мой порванный и поломанный силовой костюм висел, как и полагалось в зарядной рамке.

— В прошлые выходные съездил в Новоегорьевский лес, в сектор 133. Оказалось, там полно иных, — ответил я. — Получилось прокачать тридцать четвёртый уровень.

— Лес — плохое место для охоты. В большие лесные массивы лучше не ходить в одиночку. К тому же охотиться там довольно трудно. Но если уровень повысил и жив остался — молодец, что ещё сказать? Ты знаешь, зачем я тебя сегодня позвала?

— Едем на охоту в дикие земли?

— Не совсем. Мы едем к новому источнику. Сегодня же отправляемся на Северный Урал, поэтому оденься потеплее. В горах уже холодно.

Собрались, загрузили в кузов моего «Бульдога» оружие, приборы, кое-какие необходимые вещи. До ночи справились, и в первом часу выдвинулись в направлении заброшенного предприятия, где находился портал.

По дороге Марина рассказала более подробно о том, что произошло в среду в Москве. Оказывается, с восставшими военными проблему уладили именно агенты. Их главный в тот день лично встретился с императором, после чего тот согласился снять Головина с должности. Но сделали этот отнюдь не ради директора Меншикова или какого-то другого офицера. Просто не нужны были СКИФу здесь вооружённые конфликты между правительственными ведомствами, и без того проблем хватало, вот и приняли такое решение, благодаря которому ситуация стабилизировалась за сутки.

Этой же ночью мы с Мариной оказались на североуральской базе СКИФ. Выход в пустыню планировался утром.

Глава 13

Два полугрузовых вездехода ползли через перевал по узкой гравийной дороге, что петляла среди гор, прячущих свои седые вершины в низко плывущих пепельных тучах. Вокруг не было ни намёка на растительность — лишь голые каменистые склоны, покрытые, словно рваной простынёй, снежными наносами.

Североуральские горы были далеко не самыми высокими, но на меня — человека, впервые путешествующего по скалистой местности, они производили сильное впечатление. По сравнению с этими грозными великанами, спящими под покровом тёмно-серых туч, даже массивные вездеходы казались жалкими букашками.

Наш отряд уже третий час полз через перевалы, направляясь к месту силы, спрятавшемуся среди спящих каменных исполинов. Энергетический столб пока что прятался от нас за горами, но небо впереди уже подёрнулось синевой, растекающейся по угрюмым тёмным тучам.

Мы с Мариной ехали во втором вездеходе, в первом были трое: два агента и молодой сотрудник, недавно вступивший в СКИФ и, как и я, ещё не достигший требуемого для полноценной работы уровня.

Возглавлял экспедицию Агент 1377 — мужчина средних лет, обладающий орлиным носом и суровыми глубоко посаженными глазами. Второй агент с кодом 1105 — женщина так же выглядевшая лет на сорок, хотя по факту ей могло оказаться и двести. Сотрудник — мой ровесник, немного полноватый, но в целом, ничем не приметный парень, с не запоминающейся внешностью. Все трое имели внушительную силу, которую я отчётливо чувствовал на расстоянии.

На мне был новенький силовой костюм Б-10 — тот самый, в котором я ездил на своё первое совместное со СКИФ задание во время шторма. Доспех обладал улучшенной по сравнению с «Панцирем-8» конфигурацией, он удобнее сидел и меньше сковывал движение, а благодаря радару на предплечье, на который мог подаваться сигнал с ближайшего стационарного локатора, не требовалось таскать с собой дополнительные устройства.

Второй сотрудник был один в такую же броню. А вот Марина и остальные два агента носили свои тонкие ультрасовременные доспехи, которые, как я сегодня узнал, назывались «Панцирь-16». Эти силовые костюмы относились к двенадцатому поколению энергетической защиты. Официально существовало только девять поколение, да и то броня девятого поколения пока не вошла в широкий обиход и отправлялась лишь спецподразделениям. СКИФ, как обычно, оказался на два, а в данном случае — на три шага впереди.

Вооружились мы всё теми же МР-С 2000. Они крепились между сиденьями нашей машины. Эти винтовки были столь огромны, что почти упирались в потолок кабины.

Мы уже минут десять ехали молча. Марина сидела на водительском месте за рычагами, а я с интересом и восхищением глядел на суровые горные пейзажи. Машины забрались на перевал и оказались в серой дымке низко висящих туч.

Я подумал, что сейчас самое подходящее время, чтобы обсудить встречу с родственниками. Утром уже заводил разговор на эту тему, но Марине было некогда.

— Ну так что, я смогу воспользоваться вашим порталом, чтобы сбегать в Екатеринбург? — спросил я. — Надо с Бельским повидаться и чем скорее, тем лучше.

— Ты уже кому-то звонил? — спросила Марина.

— Да, я же сказал, звонил старшему брату матери, Ивану. Он согласен встретиться, надо только согласовать время. Через ваш портал я быстро сгоняю туда-обратно, хватит одного выходного.

— Использование порталов для личных целей не приветствуется, — сказала Марина. — На перемещение уходит слишком много энергии. Дешевле раза три слетать самолётом. Поэтому, нет.

— Так времени-то сколько уйдёт? На самолёте туда лететь часа два, плюс досмотр, посадка и прочее, и обратно столько же. За один день я не управлюсь. А на два дня увольнение мне просто так не выпишут. Не буду же я до Нового года ждать.

— Почему нет? Когда тебе дадут отпуск, так и поедешь. Незачем прерывать учебный процесс. Тебе и так приходится много отвлекаться на различные задания.

— Да плевать на учебный процесс! — вспылил я. — Мне надо с родственником встретиться и узнать правду. Это важнее.

— Так тебе не дадут увольнение.

— Значит, убегу. Не велика проблема.

— И пойти под трибунал за самоволку, да?

— Да по хер, куда. Если тебе лень сделать один звонок, я и собственными силами справлюсь. Не маленький.

Меня злила необходимость ждать месяцами того, что можно сделать хоть завтра. С помощью портала я мог переместиться на тысячи километров за одну секунду, но видите ли «для личных нужд не приветствуется». Да и пошли они на хрен! Не хотят помогать — не надо. Упрашивать не собираюсь. Моё личное дело, сам и разберусь.

— Имей терпение, Кирилл. Иногда оно бывает полезно, — назидательно произнесла Марина.

— Забудь, — отрезал я и уставился в окно.

Вездеход пополз вниз по узкой насыпи, что тянулась вдоль склона огромной горы, спрятавшей вершину в тучах.

— Когда ехать-то собрался? — Марина повернулась ко мне, и на её губах заиграла загадочная улыбка.

— В следующую субботу полечу.

— А билеты как будешь покупать? Их может не оказаться. Рейсов стало очень мало: самолёты в столицу летают, если не ошибаюсь, два раза в день… или уже один. Не помню.

— Придумаю что-нибудь. Через интернет, например.

Повисло молчание, которое опять нарушила Марина:

— Ладно, так и быть, выбью тебе увольнение на следующие субботу и воскресенье. Всё равно отдыхать будешь.

— Спасибо, — буркнул я.

Мы приблизились к первому повороту горного серпантина. Дорога была такая узкая, что казалось, одно неосторожное движение, и сорвёмся с обрыва. Марина сосредоточилась на управлении. Она притормозила и потянула левый рычаг, вездеход стала разворачиваться.

У меня невольно захватывало дух, когда я смотрел в пропасть, над которой пролегала эта узенькая дорога. Внизу синели светящиеся точки — там толпились десятки иных, а вот на самих горах их почти не попадалось. Когда мы только выдвинулись с базы, Марина объяснила, что существа не умеют передвигаться по наклонным поверхностям и обычно просто скатываются вниз, поэтому в долинах и ущельях их всегда полно.

— Тебя не мешало бы научить дисциплине, — заметила Марина, когда мы вновь оказались на прямой дороге.

— Уже год пытаются — пока никак.

— Если я займусь, за месяц научишься.

— Вот ещё! Не выйдет.

— Ты так уверен? Может, попробуем?

— Пробуй.

Марина усмехнулась:

— Чего насупился? Шучу я. У нас не армия. Будешь делать свою работу и соблюдать минимальные правила — это достаточно. А если не будешь… сам знаешь, что тебя ждёт.

— Я знаю.

— Вот и славно.

— А сколько вам вообще платят? — оживился я. Меня давно уже занимал данный вопрос, но мы с Мариной так редко виделись в последние месяцы, что поговорить об этом просто не было времени.

— У меня базовый оклад с учётом выслуги лет — семь тысяч, — ответила Марина. — У молодых — тысячи три-четыре. С надбавками — по-разному выходит. Например, за тебя и Ясмин мне доплачивают по две тысячи. За общие вылазки тоже доплачивают, плюс — деньги за продажу кристаллов, гипер кристаллов и энергии. К тому же для меня это — не основной заработок.

— Неплохо, — согласился я. — При желании можно много денег заработать.

С учётом проданных кристаллов, которые я нашёл во время охоты в Новоегорьевском лесу, у меня уже накопилось двадцать шесть тысяч. А у агентов в месяц больше десяти выходило даже без учёта денег за гипер кристаллы. Хорошо живут, ничего не скажешь. У Марины ещё и предприятия свои есть: сети магазинов одежды и бытовой техники, текстильная и обувная фабрики. Она мне когда-то рассказывала, чем занимается.

— Только вот я эту работу не ради денег делаю, — напомнила Марина.

— Ты уже говорила. Это у тебя что-то вроде смысла жизни.

— Это и есть смысл — смысл существования нашей организации и каждого из нас. Цель, ради которой просыпаешься каждый день и занимаешься однообразной, скучной, иногда тяжёлой и опасной работой. Большинство людей на земле просто живут, как придётся, и уходят в пустоту. Мы тоже однажды уйдём. Ничего не бывает вечного. Но мы оставим после себя великое наследие — знания, изобретения, открытия. Всё это помогает человечеству ежедневно противостоять смертельной угрозе. Знание — вот высшая ценность. Кто имеет знание, тот владеет всем. Ты тоже однажды придёшь к этому. Когда тебе наскучат деньги, развлечения, праздное и пустое времяпрепровождение, ты осознаешь свою роль и важность унаследованной тобой миссии.

Я усмехнулся:

— Вот какое наследство я получу вместо заводов князя Скуратова. Что ж, тоже неплохо.

— Наследство, которое ты получишь, в разы ценнее, чем какие-то заводы. Будущее рода человеческого, будущее Земли. Ради этого мы и работаем.

Пафос… Сколько же пафоса появлялось в словах моей наставницы, когда речь заходила о её работе. Неужели, и я однажды стану так же рассуждать?

— Будущее Земли… — задумчиво повторил я. — Но о каком будущем может идти речь, когда Земля покрыта огромными безжизненными пустошами? Однажды планета окажется полностью во власти иных.

— Верно, всё так. По нашим расчётам через четыре-пять тысяч лет на поверхности нашей планеты не останется ни одного пригодного для жизни клочка земли. Человечество, естественно, исчезнет раньше. Но если бы не мы, этот срок сократился бы вдвое, а то и втрое. Да и наука не стоит на месте. Оружие, защита и прочие технологии постоянно совершенствуются. Например, не так давно мы разработали способ восстановления плодородия почвы. Сейчас проходят испытания стабилизаторов пространства, чтобы уменьшить количество выбросов. Много есть проектов. Как знать, может быть, однажды люди сами заберут себе мир иных?

— Такое вообще возможно?

— Да, если очистить бета-мир от существ. Но вначале надо научиться самим создавать червоточины. Пока мы этого не умеем.

— А какой смысл? Туда же никто не может зайти кроме жалкой горстки агентов, которые ещё и погибают там каждый раз.

— Как я и сказала, наука не стоит на месте. Ещё пятьдесят лет назад у нас не было ружей, способных убивать тварей выше десятого уровня, а сейчас есть. Тридцать лет назад у нас не было достаточно прочных силовых костюмов, а сейчас есть. Сто лет назад никто даже представить не мог, что можно зайти в червоточину и выжить там. Мы стали первыми, кто сделал это. Придёт время, и мы поделимся нашими технологиями, люди получат такое вооружение, с которым каждый светоносный будет ходить в бета-мир, как на прогулку. Это может произойти уже лет через сто.

— «Уже» через сто лет? — рассмеялся я. — Действительно, совсем скоро. Глазом не успеешь моргнуть.

— Сто лет — небольшой срок. Однажды то, о чём я говорю, станет реальностью, и случится это, в том числе, благодаря моей работе. Благодаря работе каждого из нас. Быть может, мы не доживём до лучших времён, но наше дело будет жить… Так, хватит философствований, — оборвала свои рассуждения Марина. — Мы подъезжаем.

Я мало задумывался о какой-то будущей великой миссии. Пока меня заботили лишь заработок и прокачка, ну максимум, хотелось завести собственное дело, чтобы получить дополнительный доход. Какой смысл переживать о том, до чего, скорее всего, не доживу? Марина считала, это нормально: по молодости, то есть в первые лет пятьдесят, многие думают лишь о собственном обогащении, а потом, когда, видимо, всё это наскучит, появляются и другие мотивы.

С другой стороны, мысли о защите человечества мне тоже не были совсем уж чужды. Уже больше года нам внушали, что это — миссия всех защитников, коими мы станем, и я даже немного проникся данной идеей.

В настоящий же момент все мои мысли были поглощены лишь одним: узнать тайну собственного происхождения. Марина всё-таки согласилась помочь, и я надеялся, мне ничего не помешает пообщаться с родственником в следующую субботу или воскресенье.

Дорога уходила вдоль склона и резко сворачивала влево. Едва мы обогнули выступающую скалу, как я увидел впереди, между двумя горами, огромный энергетический столб, упирающийся в небо. По тучам вокруг него расходились яркие прожилки, в его основание скрывала завеса синего дыма, который разливался по долине внизу. Тут и там на склонах росли исполинские деревья с кривыми стволами.

Меня что-то тянуло туда, в этот синий туман, и с каждой минутой тяга становилась всё сильнее. Иной внутри словно хотел вырваться из плена человеческого тела и броситься туда со всех ног. Но он был не настолько силён, чтобы я потерял над ним контроль.

— Ух ты! — воскликнул я. — Вот это виды! Мы как будто на другую планету попали.

— Да, что-то в этом есть, — согласилась Марина. — Первый раз я испытала похожее восхищение. Здесь действительно очень красиво и… необычно.

— Ты часто здесь бывала?

— Часто. Источников энергии на планете не так уж и много. Время от времени мы все сюда приезжаем в надежде получить частицу силы. Постепенно даже такая картина становится обыденностью.

— Неверное… — пробормотал я, продолжая заворожено глядеть на гигантский синий столб энергии, что пронзил небо цвета мокрого асфальта, раскинувшееся над нашими головами непроницаемой пеленой туч.

— Агент 1541, остановимся здесь, — прозвучал по рации голос Агента 1377. — Дальше — пешком.

Те, кто ехал впереди, затормозили, и Марина — тоже. Мы вылезли из кабины.

Среди скал гулял холодный порывистый ветер, и я сразу же закрыл лицом маской. Мой силовой костюм с плотной тканевой подкладкой был надет поверх зимней куртки, и только это спасало от холода. Ночами здесь уже стояла минусовая температура, да и днём столбик термометра поднимался не намного выше нуля.

Синий энергетический столб казался невероятно близким, но идти до него было ещё километров семь-восемь. И мы пошли. А вскоре и автомобильная дорога закончилась, дальше вела пешеходная тропка. Петляя между камней, она спускалась в низину, где топталось множество синих ублюдков.

В какой-то момент иные стали замечать нас и атаковать. Они резко срывались с места группами по десять-двадцать существ и бежали в гору. Существа были не слишком сильным — второй-третий, максимум четвёртый уровень, однако совсем слабых я тоже не заметил. Большинство их выглядели, как нелепые каракатицы со множеством торчащих во все стороны отростков, реже попадались человекоподобные твари.

Завидев бегущих на нас иных, мы начинали бить по ним слабыми импульсами. «Пятёркой» или «шестёркой» эти существа срезались тремя-четырьмя выстрелами, а иногда и двух хватало. Мне, правда, редко удавалось попасть. Статичную мишень я легко мог поразить со ста, а имея оптику — и с двухсот метров, а вот с движущимися целями дела обстояли сложнее. Зато агенты расстреливали их, словно в тире.

Первые две волны полегли, так и не добравшись до нас. Было забавно наблюдать, как эти неуклюжие каракатицы карабкаются по склону, спотыкаются о камни и катятся обратно. Находились и более ловкие существа, которые гораздо лучше перемещались по горам, но это их не спасало.

Когда все иные полегли, мои спутники даже поглощать убитых не стали — просто двинулись дальше, видимо, решив, что такое количество энергии не стоит того, чтобы задерживаться и лазить среди камней.

Стоило нам войти в синюю дымку, как в голове зазвучал чьи-то невнятные голоса. Тут на нас стали нападать твари посильнее — такие же аморфные каракатицы, как и раньше, но только светились они ярче, а нутро их было фиолетовым или даже чёрным.

Агент 1377 приказал установить мощность импульса на десять. Теперь следовало целиться лучше, ведь батареи ружья пустели быстро, а от частой подзарядки слишком сильно от этого падал динамический показатель энергии. С другой стороны, в крупных существ попасть было легче, чем в мелочь.

Здоровенные твари выныривали из тумана и бросались нас со всех сторон: лезли слева, справа, спереди. Даже «десятыми» импульсами их не всегда получалось сбивать. Некоторые существа добегали до агентов, но те хватали их и поглощали.

Я двигался предпоследним. Позади шла Марина, замыкая колонну. Она отвлеклась на двух крупных иных, набросившихся на неё с разных сторон. Парень, идущий передо мной, тоже стрелял по иным. На меня напала аморфная тварь ростом с дом, переливающаяся синим и фиолетовым. Три выстрела угодило в существо, но оно не сдохло. Отбросив винтовку, я выхватил тесак.

Существо подбежало, и на меня посыпались частые-частые удары. Некоторые я обивал руками, от других отмахивался тесаком. Две отрубленные синие конечности упали на землю, третья повисла плетью. Я поймал четвёртую, оканчивающуюся двумя длинными тонкими пальцами, и удерживая её, стал рубить по туловищу, с каждым разом погружая клинок всё глубже и глубже в энергетическую плоть.

Существо ослабло, повалилось на бок, дёргая конечностями. Я схватил его за подобие ноги и стал вытягивать силу. Но не успел: на меня накинулась ещё один крупный иной с тёмным нутром, на шести длинных тонких ногах.

Удар тесаком по нижней передней конечности заставил существо споткнуться. Я отпрыгнул в сторону и, вспомнив тактику, которую использовал в борьбе с аномалиями-великанами, стал рубить по ногам, пока иной не свалился, после чего поймал одну из пяти рук и вонзил клинок в светящееся синее тело монстра.

Из туловища существа начали расти новые конечности, они хватали меня, пытаясь удержать, но не могли, и мой тесак продолжал опускаться на энергетическое тело твари.

Когда существо перестало сопротивляться, я вытянул из него энергию, а затем вернулся к первому убитому мной иному, который успел уже частично испариться. ИК показывал, что мой баланс увеличился на 540 с лишним единиц.

В это время мои спутники добили последних существ. Очередная волна разбилась о наш отряд.

Агенты отправились собирать энергию: на этот раз её было слишком много, чтобы оставить испаряться. Обладая хорошей меткостью, они перебили более десятка здоровенных иных, которые валялись в радиусе метров двадцать от нас. Такое же количество сразили в рукопашном бою. Агенты были столь сильны, что им даже драться не приходилось — они просто хватали иных и поглощали заживо, как я — светлячков.

Мы же с пареньком-сотрудником остались ждать на тропе.

— Тебя как звать? — спросил я, поскольку не успел с ним познакомиться перед выездом. — Я имею ввиду не эти дурацкие циферки, а настоящее имя.

— Антоха, — ответил парень и повернул ко мне своё закрытое маской лицо с квадратными стеклянными «глазами». — А тебя же Кирилл, да?

— Да. Кирилл.

— Какой уровень?

— Тридцать четвёртый.

— А у меня сорок шестой. Ты недавно, что ли?

— Чуть больше года. А ты?

— Года три, кажись, уже. А ты, небось, учишься ещё? Где?

— Учусь в пятнадцатой спецшколе. Второй год.

Антоха издевательски хмыкнул:

— Школьник, что ли?

— Курсант.

— Понятно. Школьник.

— Так ты тоже, наверное, учился?

— Типа того, — в тоне Антохи сквозили презрение, это сразу чувствовалось. — На лекции хаживал года полтора, кажись. Так-то ваще качался. Уровень качал. Х…и ли там учиться? По плацу маршировать, что ли?

Речь парня была простовата, будто он из деревни приехал. Ну может, и не из деревни, но точно не аристократ. Однако больше всего меня поражала его надменность, с которой он обращался ко мне. Какой-то неприятный тип.

— Понятно, — ответил я.

— А ты, небось, копыта по плацу отбиваешь?

— Строевая только первые полгода была, — ответил я. — Больше такого нет.

— Во вы чушки, — опять хмыкнул Антоха. — Не, я такой х…нёй не занимался.

Вернулись агенты. Они очень быстро поглотили иных, и предводитель приказал двигаться дальше прежним порядком.

Еле заметная тропинка, местами теряющаяся среди камней, уводила нас дальше, а синяя дымка становилась всё гуще.

Мы и пятидесяти метров не прошли, как на нас опять полезли иные. В тумане показались очертания очередной каракатицы. Агенты открыли по ней огонь, уничтожив на подходе. Затем появились вторая, третья, четвёртая… Совершенно неожиданно существ вокруг нас стало очень много. Я даже не заметил, как они вынырнули из тумана. Иные бежали отовсюду, и я растерялся, не зная, куда стрелять.

Мои спутники выхватили тесаки, и завязалась драка. Марина и Агент 1377 поднимали иных в воздух силой мысли и высасывали их энергию с небольшого расстояния. Вторая женщина-агент валила тварей ударами кулака, после чего быстро рубила их тесаком и забирала силу. Мы же с Антохой продолжали стрелять, поддерживать их огнём.

В конце концов, агенты разбрелись в разные стороны, и мы оказались далеко от них. В этот момент к нам прорвались нескольких здоровых существ.

На меня навалилась крупная каракатица, которую я принялся рубить тесаком. Существо быстро теряло силу, с трудом отмахиваясь от меня своими шестью руками. Половина верхних конечностей быстро оказались срублены, тварь попятилась, постоянно спотыкаясь. Ещё несколько ударов — и можно было приступать к вытягиванию энергии.

Вдруг каракатица отлетела метра на два. Антоха, который до этого сражался с двумя тварями поменьше, набросился на моего иного и принялся добивать тесаком. Нанеся три быстрых удара, он приложил руку к ярко-синей туше.

— Ты чего делаешь? — я подбежал к мёртвому существу. — Этот — мой!

— Вали на х…й. Я убил — моя энергия, — прохрипел под маской злой голос.

Ох, думаю, треснуть бы тебе по физиономии. Только у этого засранца уровень такой, что он меня одной левой прихлопнет. Ничего не ответив, я схватил существо с противоположного конца и тоже стал высасывать энергию.

К Антохе подскочила крупная человекообразная тварь с тремя парами верхних конечностей и отшвырнула его. Ещё одна мчалась ко мне. Пришлось отвлечься от поглощения и драться с ней. Короткая схватка, несколько ударов тесаком — и иной рухнул на каменистую почву. Вытянув из него энергию, я вернуться к первому поверженному существу

— А ну стоять! Подойдёшь — я тебе руки переломаю! — крикнул Антоха, который к этому времени тоже разобрался с напавшим на него иным.

— Только попробуй, — я достал из-за спины ружьё и крутанул регулятор мощности на максимум.

Я не знал, сможет ли импульс максимальной мощности поразить светоносного сорок шестого уровня в доспехах, как не знал, хватит ли оставшейся в батарее энергии для такого импульса. Фактически я блефовал, но и отдавать этому выскочке убитое мной существо не собирался.

— Ты чо пушкой в меня тычешь, школьник? Я тебе эту пушку в жопу засуну! — разъярился Антоха и пошёл прямо на меня.

Кажется, мне не оставалось ничего, кроме как нажать спуск. Волей моего спутника мог овладеть иной. Иначе как объяснить такую агрессию? Однако я медлил…

— Остановись, — проговорил я. — Стрелять буду.

— Эй! Это что такое⁈ А ну стоять! — вдруг окликнул Антоху Агент 1377, который только что расправился с последним сильным существом. — Ты — отошёл, а ты — опустил оружие! Вы что тут за балаган устроили? Драться удумали?

— Он в меня пушкой тычет! — возмутился Антоха. — Это нормально вообще? Я хотел своего иного собрать, а он гляньте, что делает.

— С этим иным дрался я и помощи не просил, — проговорил я, не опуская оружие. — С какой стати ты полез?

— Ствол опустил! — грубо повторил Агент 1377, и мне пришлось подчиниться. — А ты, Антон, ещё раз начнёшь комедию ломать, будешь наказан. Это ясно?

— Ясно, ваше сиятельство, — Антоха сразу же присмирел.

Затем Агент 1377 подошёл к мёртвой твари, протянул руки, и энергия существа за несколько секунд ушла в его ладони. Спор сразу потерял актуальность. Только иной внутри меня продолжал возмущаться.

В этот раз мне в общей сложности удалось поглотить порядка трёхсот единиц энергии. Если б не этот урод Антоха, было больше.

— Отряд! — крикнул Агент 1377. — Строимся и выдвигаемся. Мы уже близко. Контакт возможен в любую минуту. Сосредоточиться! За мной!

Мы построились прежним порядком и двинулись за нашим предводителем. Контактом назывался момент, когда источник низвергал на светоносного свою «благодать». Мы подошли уже очень близко, и в любой миг одного из нас могло накрыть мощным зарядом энергии.

Глава 14

Медленно ступая по каменистой почве, мы двигались к нашей цели. Дымка вокруг стала столь густой, что я отчётливо видел только Антоху в пяти от меня, того же, кто шёл перед ним, разглядеть уже получалось с трудом. Нас обволакивал синий туман, а в голове звучали голоса. Из-за их невнятного бормотания не удавалось толком ни на чём сосредоточиться.

Мы ждали то ли контакта, то ли нового нападения. Никто не знал, что случится в следующую минуту. Когда же я взглянул на радар на запястье, который получал сигнал от локатора на одном из наших вездеходов, то не увидел ничего кроме помех.

— Можешь даже не смотреть, — сказала Марина, шагавшая позади меня. — Туман создаёт сильные помехи. Здесь ни радары не работают, ни рации. Любой прибор начинает барахлить.

Действительно, даже в моём индивидуальном контролере проскакивали помехи, хотя, казалось бы, защита стоит.

— Сто метров! — вдруг раздался крик идущего первым Агента 1377. — Ещё сто метров и — стоп!

— Нам осталось пройти сто метров, — объяснила мне Марина. — Затем придётся остановиться. Агенты продвинуться ещё метров на сто и повернут назад вне зависимости от результата. Приближаться к источнику опасно даже нам. Голоса есть?

— Есть. Какая-то болтовня нескончаемая, — проговорил я.

— Нормально. Не обращай внимания.

— У тебя тоже? — я обернулся.

— Да. Внимательнее смотри по сторонам. Не отвлекайся.

Я оглянулся по сторонам — не видно ни шиша. Вокруг — плотная стена тумана. Скорее бы обратно. Эти голоса уже достали. Как же хочется тишины в собственной голове!

Вдруг где-то слева послышался шорох камней под чьими-то тяжёлыми ногами, справа — тоже.

— Внимание! — крикнул Агент 1377. — Противник слева и справа. Огонь!

Опять захлопали выстрелы. Идущие впереди палили во все стороны.

Я вскинул винтовку и принялся всматриваться в туман. Огромная человекоподобная тварь на тонких длинных ногах выскочила из дымки, но тут же свалилась то ли от телекинеза, то ли от ударного импульса. Левее показалось ещё одно существо, бежавшее в мою сторону. Наведя на него ствол винтовки, я стал жать на спуск. Импульсы пробили иного в нескольких местах, и он рухнул прямо передо мной. За ним двигалась крупная фиолетовая каракатица, но едва я навёл на неё ствол, как мощный импульс Марининого ружья разорвал монстру часть туловища.

Вдруг резко всё вокруг стихло, существа перестали появляться, очередная атака захлебнулась. Мы отправились собирать энергию с убитых тварей.

Я присел на корточки рядом с подстреленным мной монстром, энергия потекла через мои руки. Забегали числа в меню ИК: прибавилось сто единиц, двести…

В глазах засверкало. Меня ослепила яркая вспышка, что-то обхватило мои руки, ноги и туловище. Конечности будто стянуло верёвками, я не мог пошевелиться. А в отчётливо звучали слова: «Ты — дома. Здесь — твой дом».

— Кирилл, у тебя всё хорошо? — перед взором появилась глухая маска без прорезей, из-под которой доносился голос Марины. — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил я. — Кажется, контакт. Всё сверкает. Плохо вижу.

— Хорошо. Первый есть! — крикнула Марина. — У Кирилла контакт.

— Отлично! Оставайтесь вместе с Кириллом. Остальные — за мной, — донёсся из тумана голос Агента 1377.

Я сидел на земле и озирался по сторонам, ожидая новой атаки. Зрение нормализовалось, но голова гудела и кружилась. Ещё и голоса в мозгу что-то бубнили. Мои руки сжимали винтовку. Мне казалось, что вокруг полно иных, что они бродят где-то совсем близко в синей дымке, желая схватить меня. Я будто чувствовал их.

— Сколько? — спросила Марина.

Я открыл меню ИК:

— Почти три тысячи.

— Хорошо.

Два агента и сотрудник вернулись быстро. 1377-й тоже получил «благодать». Теперь он и Антоха остались со мной, а Марина со второй женщиной отправились к месту силы. Пробыли они там недолго. Когда пришли, мы все вместе двинулись обратно к машинам.

Пока шли, самочувствие моё немного улучшилось. ДЦНС, которая после контакта достигла сотни, опускалась достаточно быстро. Общий баланс составлял 40723 единиц энергии. Неплохо, но на новый уровень пока не хватало.

В вездеходе, поскольку кабина была пятиместной, я разлёгся на задних сиденьях, поджав ноги. Голова ещё немного кружилась, мне требовался длительный отдых.

— Что у вас за спор со сто сороковым произошёл? — спросила Марина, когда колонна из двух гусеничных машин тронулись в путь.

— Не знаю. Хрень какая-то вышла. Этот урод набросился на иного, с которым я дрался, добил его и заявился, что вся энергия — его. Кто он, вообще, такой? Он что, не контролирует себя?

— Сотрудник 140 — один из наших новых гибридов, подопечных Агента 1377. Пока он не стал полноценным агентом. Помогает по мере необходимости и повышает свой уровень, поэтому и поехал с нами. Паренёк достаточно дерзкий — этого не отнять. Но наставник держит его в ежовых рукавицах, так что бояться нечего. Антон прекрасно себя контролирует, иначе ему не дали бы в руки оружие. Просто такой характер.

— Да он опасен! Он за один косой взгляд убить может. Какой-то псих неадекватный, ещё и прокаченный. Да и вообще говна кусок.

— Я же говорю, Антона держат в узде. Никто ему не даст столько свободы, чтобы дело дошло до беды. Он живёт на базе, работает вдали от людей. Следит за дронами и прочей техникой в пустоши. Кстати сказать, мне тоже нужен помощник. Год назад мы работали с Ясмин, но потом её перевели, и с тех пор приходится одной следить буквально за всем. Теперь нет времени ни лес почистить на юге, ни другими важными делами заняться.

— Ты на что намекаешь? — поинтересовался я.

— Доучивайся этот год и будешь помогать, хватит уже штаны в школе просиживать.

— То есть, ты хочешь сказать… — я аж приподнялся на кресле. — Хочешь сказать, что я учусь последний год?

— Верно. Руководство уже одобрило твой перевод на службу. Людей не хватает. Любая пара рук — на вес золота, а у вас на третьем курсе теории мало, в основном — учения. А учений, как по мне, с тебя хватит. Ты и так неплохо иных истребляешь.

— Да это же отличная новость! И что я буду делать?

— За оборудование надо следить, да и вообще, дел полно, найдём, чем тебе заняться.

Ну вот, появилась хоть какая-то определённость. Значит, этот год последний, а потом пойду на службу в СКИФ. Причём работать буду, судя по всему, в том же округе, что и сейчас, и так же под началом Марины. Это не могло не радовать. Закончатся постоянные построения и подъёмы по команде, получу больше свободы и больше возможностей прокачиваться. Да и с Мариной у нас отношения хорошие, даже слишком, особенно ночами, только пока что редкие.

А вот Антохе я не завидовал. Видел, как парень присмирел, когда наставник на него прикрикнул. Ну и правильно. Псих какой-то неадекватный, деревенщина неотёсанная. Таких да, надо строить, иначе мало ли что натворит, если выйдет из-под контроля. У меня-то с этим проблем не возникало. Иного в голове сдерживал, сам на рожон никогда не лез.

Через пару часов мы вернулись на базу — ту самую, которую я пару раз посещал прошлой зимой. Доспехи мне было разрешено взять с собой (для них, правда, требовалась соответствующая зарядная рамка, но Марина обещала её достать). Я их снял, упаковал в специальную сумку, сложил в чехол оружие и с вещами отправился к порталу. Преодолев за секунду расстояние в полторы тысячи километров, мы с Мариной оказались под Царицно.

Тут наши пути разошлись: Марина отправилась к себе домой, и я — на Осиновую шестнадцать. По приезде даже ничего выгружать не стал из кузова «Бульдога» — сразу завалился спать и продрых до утра.

В следующую субботу я отправился в Екатеринбург на разговор с Иваном Петровичем Бельским, старшим братом моей покойной матушки. Мы с ним условились встретиться вечером в одном из кафе в центре города. Увольнение, как Марина и обещала, мне дали без вопросов, осталось добраться как можно быстрее до Екатеринбурга, чтобы в воскресенье вернуться в спецшколу.

Поначалу я планировал лететь самолётом. Марина даже предложила купить мне билеты через интернет, поскольку в школе он хоть и был, но доступ приходилось постоянно у кого-нибудь выпрашивать. Однако когда в субботу утром я прибыл на Осиновую шестнадцать и позвонил своей наставнице, оказалось, что планы поменялись. Марина велела ехать к зданию с порталом. Сказала, что отправит меня в Екатеринбург посредством пространственного перемещения, поскольку билеты на самолёт может кто-нибудь отследить, например, Скуратовы, если они всё ещё меня пасут. Даже начальство не возражало.

Переодевшись в штатское, я сел в свой «Бульдог» и помчался к заброшенной промзоне под Царицыно, предвкушая встречу с родственником.

Марина ждала меня уже там. Она приготовила и настроила портал, и спустя секунду я опять оказался за полторы тысячи километров от Москвы. На этот раз — в Екатеринбурге.

До назначенного времени оставалось часов пять, и я погулял по городу, вспоминая места, которые раньше любил посещать, и прежнюю жизнь, а вечером отправился в кафе «Соловей», где мы с Иваном Петровичем договорились встретиться.

Кафе это я знал, хотя и не бывал там ни разу. Оно располагалось на третьем этаже нового торгово-развлекательного центра и имело неплохой рейтинг. Дизайн заведения был стилизован под барокко, а широкие окна выходили на пруд, окружённый небольшим парком.

Я уселся за стол возле окна и сделал заказ, поужинал и стал ждать. На столе сложил салфетку в виде кораблика — знак, по которому родственник должен был меня узнать.

Ровно в восемь вечера в кафе вошёл невысокий подтянутый господин в распахнутом чёрном плаще поверх костюма цвета индиго и белом шарфе. Мужчине было на вид уже за сорок, черты гладко выбритого лица спокойные, на виске поблёскивала седая прядь волос.

Оглянувшись по сторонам и ответив на приветствие администратора, вошедший сразу же заметил меня и уверенным шагом направился к моему столику.

— Кирилл Князев? — спросил он.

— А вы — Иван Петрович Бельский? Здравствуйте, — я поднялся и пожал протянутую руку.

В теории мы не должны были обмениваться рукопожатиями, ведь я представился своей не титулованной фамилией, а значит, не мог общаться с князем на равных, но Иван Петрович, кажется, решил пренебречь формальностями и вёл себя так, словно я всё ещё принадлежал к аристократическому роду.

— Рад увидеться с вами воочию, — Иван Петрович снял плащ и шарф, повесил на вешалку рядом, а сам уселся напротив меня.

Подбежала официантка.

— Кофе без молока и без сахара, пожалуйста, — небрежно кинул ей дядя.

От меня не укрылся тот факт, что одежда Ивана Петровича, несмотря на кажущуюся простоту, была не из дешёвых. Костюм, судя по качеству ткани и по тому, как сидит на фигуре — пошит на заказ. Плащ фасоном напоминал плащи от индийского бренда «Радж». Классические часы с чёрным ремешком имели логотип балканской фирмы «Хронус» и стоили больше, чем я заработал сдачей кристаллов за год. Дополнял образ дяди слабый аромат какого-то дорого парфюма.

— Итак, Кирилл, ты просил о встрече, — начал разговор Бельский. — Признаться, сам давно хотел познакомиться со своим племянником, но из-за разногласий между нашими семьями это не представлялось возможным.

— Верно. Отец вряд ли позволил бы мне это сделать. Но теперь я — больше не член семьи и могу общаться, с кем захочу.

— Насколько я понял из телефонного разговора, ты хотел бы узнать о своей покойной матушке, Елене Бельской?

— Всю жизнь я прожил в неведении. Отец никогда не говорил о неё. Её словно не существовало. Пришло время восполнить этот пробел.

— Что ж, я готов ответить на твои вопросы. Спрашивай, что тебя интересует.

Иван Петрович быстро перешёл от любезностей к делу. Время его, наверняка, было ограничено, и я сразу же приступил к вопросам:

— Вы хорошо её знали?

Ответить помешала официантка, принёсшая кофе моему собеседнику. Тот взял чашку, отпил, промокнул салфеткой род, и только после этого заговорил:

— Хорошо ли? Настолько насколько хорошо можно знать человека, живя с ним под одной крышей. Мы росли в родительском особняке вчетвером: я, Елена, Кристина и Сергей. Я был старшим и раньше всех покинул отчий дом. Твоей матушке тогда исполнилось двенадцать. Что про неё могу сказать? Елена с самого детства была непоседливой, заводной девчонкой, не проходило и недели, как с ней не случалась бы какая-нибудь история. В юности она отличалась независимым характером, постоянно перечила родителям, за что часто бывала наказана. Увлекалась музыкой, какими-то модными в то время эстрадными исполнителями, любила ездить на лошадях, занималась живописью. Если же говорить о талантах, Елена имела достаточно хорошую восприимчивость к энергии, и к двадцати годам получила восемнадцатый уровень. Тогда же у неё открылся дар электрокинеза.

— Не самая распространённая способность, — заметил я.

— Ну почему же? Она встречается не так уж и редко.

— В общем, у матушки сложный характер был, да?

— К сожалению, после моего отъезда мы почти не общались, однако со слов наши родителей — да, так и было. И вместе с тем она была доброй, весёлой и искренней. И за это порой ей слишком многое сходило с рук.

— И как у неё потом жизнь складывалась?

— После института — а училась Елена, если не ошибаюсь, на экономиста — её отдали замуж за молодого князя Евгения Вельяминова. Брак, естественно, заключили по договору между нашими семьями, но Елена не была против. Тем не менее, долго прожить вместе им оказалось не суждено. Вельяминова убили на дуэли спустя два года, и Елена овдовела. Детей они завести не успели.

— И потом она познакомилась с Аркадием Скуратовым? Как это произошло? Они тоже вступили в брак по договору?

— Разумеется, они поженились с согласия семей. Тем не менее, познакомились они не по воле наших родителей. Даже не знаю, где и как это произошло. То ли на каком-то званом приёме, то ли в театре. Надо сказать, Елена после гибели первого мужа вела активную светскую жизнь. Она была не из тех барышень, что предпочитают затворничество. Усугубляло ситуацию и то, что она обрела свободу от родительского надзора и делала, что хотела. Одна проблема — денег ей всегда не хватало. Елена не раз обращалась за финансовой помощью ко мне или к Сергею.

Я слушал Ивана Петровича и отмечал для себя каждую деталь. Независимый характер, активная светская жизнь, делала, что хотела. Бельский старался выражаться деликатно, но по факту всё это могло означать, что моя матушка в молодости вела, что называется, распутный образ жизни, который, возможно, не бросила и после заключения брака с Аркадием. А значит, забеременеть могла от кого угодно.

— Интересно, — проговорил я. — Как всё-таки странно получается… Я ведь до сегодняшнего дня совсем ничего не знал о человеке, который меня родил. Словно в инкубаторе вырос.

Я натужно усмехнулся собственной шутке, и Иван Петрович ответил вежливой улыбкой:

— Сочувствую, что ты оказался в таком положении, племянник. Не знаю, почему Аркадий решил так поступить с тобой. Много слышал об этом человеке. Говоря, он — тиран и самодур.

Бельский выжидающе посмотрел на меня, словно наблюдая за моей реакцией.

— Верно говорят, — ответил я. — Нормальный отец не отнял бы у сына фамилию.

— Такое действительно случается крайне редко. Он как-то объяснил своё решение?

— В том-то и дело, что Аркадий не объяснил ничего. Я не причинил вреда ни ему лично, ни его роду, учился нормально, не позорил его, постоянно тренировался. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову — отсутствие хоть какого-либо прогресса. Скорее всего, Аркадий просто не захотел, чтобы слабый отпрыск стал его наследником. Мне ведь за восемнадцать лет не удалось даже на второй уровень выйти.

— Иногда такое случается. Ну а сейчас, после года обучения в спецшколе, прогресс есть?

— Да, уровень немного подрос. Учёба в спецшколе оказала благотворное влияние.

Чтобы не провоцировать неудобные вопросы, я не стал говорить, какой у меня уровень, и надеялся, что Бельский не спросит об этом. Иначе как объяснять мой тридцать четвёртый уровень? Многие за всю жизнь такого не достигают.

— В таком случае, ответ очевиден, — произнёс дядя. — Аркадий просто не захотел занимался твоим развитием.

— Возможна и другая причина, — предположил я. — Слышал, бывает, что до определённого возраста прогресса нет никакого, а затем, как раз в шестнадцать-восемнадцать лет, уровни начинают быстро расти. Наверное, мой случай.

— И это говорит лишь об одном, — не сдавался Иван Петрович. — Родители мало уделяли внимания энергетике своего отпрыска. Видишь ли, Кирилл, мой брат, Сергей, уже давно возглавляет медицинский центр нашего рода и хорошо разбирается в вопросе инъекций. Низкая восприимчивость к энергии — нередкое явление и совсем не повод ставить крест на развитии. Однако порой родители воспринимают такую особенность, как приговор, и опускают руки, хотя если обратиться к грамотному инъектологу, подобные проблемы решаемы. Видимо, Аркадий Скуратов просто не пожелал заниматься вашей энергетикой.

— Тогда тем более непонятна причина его поступка. Впрочем, у меня есть ещё одна версия. Пока это лишь догадка, но думаю, что вы сможете подтвердить её… или опровергнуть.

— Что ж, буду рад помочь.

— Но прежде я бы хотел задать ещё один вопрос: как умерла моя матушка?

— А вот на этот вопрос, Кирилл, я ответить не могу. Этого не знает никто, кроме вашего отца и его приближённых. Официальная версия — несчастный случай во время тренировки особых способностей. Но есть и другие версии…

— Думаете, её убили?

— Видите ли, я говорил, что ваша матушка отличалась независимым характером. А князь Аркадий Скуратов — человек жестокий и беспринципный. У них могли возникнуть некие непреодолимые разногласия… В любом случае, это всего лишь догадки. Невозможно утверждать что-либо наверняка.

— Но в несчастный случай вы не верите?

— Слабо верится. Елена слишком хорошо владела своим навыком, чтобы допустить такое.

— Мне тоже не верится. Но если её убил Аркадий, то зачем? Что за «непреодолимые разногласия» у них могли возникнуть?

— Боюсь, спустя столько лет мы уже ничего не узнаем, если только Аркадий Скуратов сам не пожелает поведать нам о тех событиях. Наша семья негодовала из-за случившегося. Рассматривалась даже возможность кровной мести. Если б было хоть одно доказательство. Но Скуратовы либо умело замели следы, либо вовсе были не причастны к гибели Елены. А если Аркадий невиновен, за что ему мстить? В общем, никаких шагов мы тогда не предприняли.

Меня ответ дяди немного разочаровал. Он так и не пролил свет на трагические события четырнадцатилетней давности. Видимо, придётся спросить у самого Аркадия… когда сильнее стану. А я у него спрошу. И если окажется, что смерть моей матери — его рук дело, ему конец. Правосудие должно восторжествовать.

Теперь оставался главный вопрос.

— Знаете, пока я рос в доме Скуратовых, до меня часто доходили сплетни, будто мой отец — вовсе не Аркадий, а кто-то другой. На данный момент у меня есть все основания считать, что это — правда. Не знаю я лишь одного: кто мой настоящий отец? У вас есть об этом какая-нибудь информация?

Глава 15

Иван Петрович секунды три смотрел на меня, не отрываясь, а затем кивнул:

— Да, я имею кое-какую информацию. Аркадий Скуратов действительно не является твоим биологическим отцом, хотя изначально предполагалось, что это останется тайной.

— Слуги порой болтают слишком многое, — сказал я. — Но раньше я считал это просто выдумками. Теперь уже второй источник подтверждает данную информацию. Но если Аркадий Скуратов — не мой отец, тогда кто? Я имею право знать правду.

— Без сомнения, Кирилл, без сомнения. Но проблема в том, что всю правду не знаю даже я. Произошло тогда вот как. Елена познакомилась с Аркадием примерно через два года после гибели своего первого мужа. Аркадий к тому времени и сам был в разводе. Отец сразу понял, что партия намечается выгодная, и ухватился за этот вариант. Тогда род Бельских и род Скуратовых находились в лучших отношениях, чем сейчас, и потому ни наши родители, ни родители Аркадия не увидели в таком браке ничего дурного. Но вышло так, что к моменту венчания Елена была уже на сносях. Данный казус никак не повлиял на решение заключить брак. Была достигнута договорённость, по которой ребёнок будет являться полноценным членом семьи Скуратова, но с одним условием: если родится ещё один отпрыск мужского пола, в наследство ты не вступишь. В какой-то степени Аркадий исполнил свою часть сделки, он до восемнадцати лет растил тебя, как собственного сына. Вот только никто не предполагал, что он лишит тебя фамилии.

— Так кто мой настоящий отец? — повторил я. — Вы знаете, кто он?

— Мне известно лишь одно: это знатный и уважаемый человек. Судя по всему, у Елены был с ним роман перед самым знакомством с Аркадием. Она не пожелала раскрыть его фамилию из-за опасения навлечь неприятности на голову своего бывшего возлюбленного. Эту тайну твоя матушка унесла с собой в могилу. Мне жаль, Кирилл.

— И даже Аркадий не знает? — я чувствовал, как умирает последняя надежда, и цеплялся за каждую соломинку.

— Думаю она желала скрыть имя твоего настоящего отца, в первую очередь, от Аркадия. Зная его нрав, это не удивительно.

И здесь тупик. Ответ на главный вопрос я не получил и, возможно, никогда уже не получу. Фамилия моего отца навсегда останется тайной.

Может быть, это и не так уж важно, как говорила Марина. В конце концов, какая разница, кто мой биологический отец? Он не даст мне свою фамилию, не поделится наследством, да и вообще будет всячески открещиваться от меня, если я вдруг объявлюсь у него на пороге. Ну и пошёл он на хрен тогда! Я и сам свою жизнь устрою. Не нужно мне ничьё наследство. Отныне я — боярин Столетов, им и останусь.

Но одно решение я всё же принял: если выяснится, что Аркадий Скуратов повинен в гибели моей матушки, он умрёт. Это дело принципа. Правосудие должно восторжествовать.

— Получается, Бельские и Скуратовы поссорились после смерти моей матушки? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответил Иван Петрович. — Главным образом, нас рассорила конкуренция. Ещё тогда, двадцать лет назад, Николай Скуратов, отец Аркадий, вёл нечестную игру, втайне переманивая у нас крупных заказчиков. Когда же в наследство вступил Аркадий, он начал делать это в открытую, не стесняясь, чем и прогневил нашего главу рода. Загадочная смерть Елены лишь подлила масла в огонь, но сама по себе не стала причиной ссоры.

В общем, конфликт между Скуратовыми и Бельскими оказался глубже, чем я предполагал. Оба рода имели металлургические предприятия, конкурирующие за рынок сбыта, вот и столкнулись лбами на этой почве. В таком случае гибель моей матушки становится вполне объяснимой. Что если она узнала о том, как муж вредит её родственникам и попыталась ему помешать? И тогда Аркадий её просто убрал с дороги.

Конечно, это была просто догадка, одна из множества версий. Даже Бельские не решились ему мстить, поскольку не имели уверенности в его вине.

— Огромное вам спасибо, Иван Петрович, что уделили мне время, — проговорил я. — За этот вечер я узнал о своих родителях больше, чем за всю жизнь.

— А я рад, что мне удалось пообщаться с племянником. Но у меня к тебе тоже есть вопрос.

— Да, я слушаю.

— Что ты собираешься делать после окончания спецшколы?

— Пойду служить в пограничные войска на ближайшие пять лет. Стану защитником. Выбора у меня нет. Вы же знаете условия учёбы?

— Да, мне известно. Ну а душа-то к чему лежит? Тебя же, как я понял, против воли отправили в спецшколу?

— Верно. Но я говорю, у меня нет выбора. Вот когда срок службы подойдёт к концу, тогда и буду думать, чем дальше заниматься.

— Ты на каком сейчас курсе учишься?

— Второй.

— Так вот, пока ты на втором курсе, за тебя можно внести так называемый выкуп, то есть оплатить затраты на твоё обучение. Тогда ты завершишь учёбу без каких-либо обязательств.

— Знаю, — я, кажется, понял, к чему клонит дядя.

— Ну а в чём тогда проблема? Ты — наш родственник. Мой род с радостью возьмёт тебя на службу. Получишь высшее образование. Может быть, и фамилию твою восстановим. Решение Аркадия весьма сомнительно с юридической стороны. А у нас хорошие адвокаты.

Так и думал, Бельский решил меня завербовать. Оно и понятно: переманить к себе члена враждебного рода чего-то да стоит. Как минимум, это — удар по репутации Скуратовых и самолюбию Аркадия. Возможно, у Ивана Петровича имеется и ещё какой-то интерес, я не мог разгадать его намерения. Но нужно ли это было мне? В других обстоятельствах я мог бы и согласиться (да и то не факт), но не сейчас. Мне уготована миссия куда более важная, чем всю жизнь пахать на один из княжеских родов за относительно небольшие деньги и призрачный шанс вернуть себе фамилию.

— Спасибо за предложение, Иван Петрович, — проговорил я, стараясь быть максимально дипломатичным. — Я обязательно подумаю над вашими словами. Но должен заметить, что выбор этот непрост. Мне предстоит стать защитником, присоединиться к тем, кто ведёт войну против тварей из другого мира, угрожающих всему человечеству. Это очень важное дело.

— Да, Кирилл, ты абсолютно прав, — в словах дяди давления не чувствовалось, и я вздохнул с облегчением. — Я не буду тебя отговаривать. Потому и спросил: к чему у тебя самого лежит душа? Если хочешь пойти служить на границу — это твой выбор, и я с уважением к нему отношусь. Просто имей ввиду, поскольку ты — наш родственник, мы тебя всегда готовы принять на службу, — тут Иван Петрович посмотрел на часы. — А время, между прочим, уже позднее. Кажется, на сегодня нам пора заканчивать.

— Да, простите, что задержал своими вопросами.

— О, не стоит извинений. Рад был помочь. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

Когда мы покинули кафе, посетителей почти не осталось. На улице уже давно стемнело, да ещё и дождь начал накрапывать. Дороги и тротуары почернел от сырости и покрылись лужами, поблёскивающими в свете фонарей. А вокруг царило оживление: ходили люди, и машины шуршали шинами по мокрому асфальту. Столичная жизнь не прекращалась даже в столь поздний час.

Иван Петрович предложил подвезти меня, но я отказался. Не мог же я ему показать, где находится база СКИФ. К тому же хотелось прогуляться пешком, проветрить голову и обдумать всё услышанное.

* * *

Последнее время мы с Бурдюковым упражнялись максимум пару раза в неделю, не больше. Один раз — во вторник или в среду, и один — в субботу вечером, а иногда только в субботу. На специальном же курсе я чаще всего тренировался в зале. Бур предпочитал проводить урок лично, а не доверять это дело заместителю. Он много возился с новичками, я же работал самостоятельно отдельно от всех.

Глава нашего клана имел шестой уровень телекинеза, я — восьмой, однако в искусстве владения данной техникой Бурдюков по-прежнему был выше меня на две головы. Так, например, он умел манипулировать более мелкими предметами и делал это гораздо точнее, чем я. Да и мои атакующие волны во время ментальной схватки он мог запросто нейтрализовать.

Я умел воздействовать на предметы с большего расстояния, чем Бурдюков с его шестым уровнем, и поднимать в воздух более тяжёлые грузы, но на этом мои преимущества пока заканчивалось. Остальное требовалось нарабатывать долгими и усердными тренировками.

На этой неделе мы пошли тренироваться во вторник после уроков. Позанимались полчаса, провели ментальный поединок, а затем отправились домой. До перекрёстка шли вместе.

Я завёл речь о том, о чём уже давно собирался, но всё никак не мог выгадать подходящее время. Мне не давала покоя мысль вернуться в Новоегорьевский лес и собрать там кристаллы, что валялись под прошлогодней хвоей. Самому этим заниматься было лень, зато можно найти людей, провести в нужные места и взять определённый процент с добычи. Идея мне казалась рабочей. «Филины» же это делают? Делают. Почему бы и нам не попробовать? Туда же никто не ездит. Все сливки снимем.

Поначалу, когда я только узнал о подобном не слишком легальном промысле, даже осуждал подобное, но теперь стало плевать. Все же этим занимаются и курсанты, и военные, все знаю про поездки, тогда чего стесняться?

Опасался я лишь одного, что Бур пошлёт меня на все четыре стороны с моим предложением. «Драконы» брезговали нелегальной коммерческой деятельностью. Слишком уж правильными пытались казаться.

— Я с тобой кое о чём поговорить хотел, — сказал я. — Считай, деловое предложение.

— Деловое? — переспросил Бурдюков. — Давай, излагай, слушаю тебя внимательно.

— Недавно я был в красной зоне и нашёл место, где полным полно кристаллов. Иных там, конечно, тоже было много, но половину я перебил. Вот и подумал, почему бы не скататься туда всем вместе? Можно неплохо подзаработать. Кому сбывать камни, я знаю, осталось только съездить и собрать их.

— А что за место?

— Новоегорьевский лес… охотники так его называют.

— Я слышал про этот лес. Плохое место. Туда даже дороги нет.

— Есть дорога. Говорю же, я ездил недавно. И кристаллов там много, только большинство лежить под хвоей. Мне их ковырять не охота, потому что цели совсем другие. Но если человек десять организовать и поехать туда вместе, то все хорошо заработают. За безопасность, разведданные и прочие нюансы я отвечаю.

Я внимательно посмотрел на Бурдюкова. Пока идея поехать за кристаллами не вызывала у прапорщика явного отторжения. Он задумался над моими словами, значит, они его, как минимум, заинтересовали.

Мы как раз дошли перекрёстка. Прямо дорога вела к трёх-четырёхэтажным домам с офицерскими квартирами, слева за деревьями виднелись общежития.

— Ну вот сам посуди, — Бурдюков остановился и повернулся ко мне. — Кристаллы, которые лежат под хвоей — это старые кристаллы, с прошлого или позапрошлого года. Они уже выдохлись. Энергии у них немного, в лучшем случае, две-пять единиц, и дорого ты их не продашь. Надо собирать свежие, сразу после выбросов. Вот на них да, нормально заработаешь.

— Но такие места уже прибрали к рукам «филины», так ведь? — прямо спросил я.

— Верно, они знают, где искать свежие кристаллы. А мы… — тут Бур отвёл взгляд и задумчиво уставился мимо меня, — никогда подобным и не занимались. И честно сказать, не хотелось бы. Парни могу не понять. У нас другие приоритеты — я тебе сразу говорил, когда ты только пришёл к нам.

— Не понять? То есть, ты думаешь, никто из ваших не хочет подзаработать? Приоритеты приоритетами, а деньги лишними не бывают.

— Мы много не заработаем. Неоправданный риск, — помотал головой Бурдюков. — Новоегорьевский лес — опасное место.

— Да-да, ты говорил. Ещё раз повторяю, за безопасность я отвечаю. Туда, где иных много, я вас не поведу. Есть и другие места. Например, какой-нибудь пятачок, деревья все лежат после выбросов, а иные если и ходят поблизости, то по одиночке. Их можно быстро пострелять, если сами не разбегутся.

— Даже не знаю… А за сколько кристаллы сбываешь?

— Семь рублей за единицу энергии. Себе я возьму рубля полтора, тебе… сам смотри, сколько.

— Меншикову придётся отстёгивать. А я долю не буду брать. Я не барыга какой-нибудь, как Козлов.

— Тогда тем более. Соберёшь, допустим, пятьдесят кристаллов. С каждого — по две-три единицы минимум, хотя, думаю, и больше выйдет. Допустим, по четыре рубля за единицу получите на руки. Итого четыреста-шестьсот рублей каждому. Даже если раз в месяц скатаемся, это неплохая прибавка к жалованию. Как думаешь?

— Ну так эти пятьдесят кристаллов ещё найти надо.

— Там и больше найдём. Никто пока туда не ездит. Всё лежит, как лежало, и будет лежать, пока не пропадёт. А если за ребят боишься, я тебе вот что скажу. Иные, когда чуют светоносного выше тридцатого уровня, разбегаются, как мыши от кота. Я иногда на расстояние выстрела не могу к ним подойти. Если пойду с вами, вам вообще ничего не угрожает.

— Так-то оно так… Но заешь, вначале надо с парнями обсудить, а потом, если никто не будет против — с Меншиковым. Без его разрешения мы ничего не сделаем.

— Хорошо. Ты говори с членами клана, а я пообщаюсь с директором. Если он «филинам» разрешает, почему нам не разрешит? Какая ему разница?

— Разница не разница, а поговоришь — тогда будем рассуждать дальше. Я спрошу, конечно, у ребят. Может, кто и найдётся кто-то, кому деньги нужны. У нас половина — боярские отпрыски, им родители достаточно денег посылают. Они не пойдут рисковать своими шкурами за пятьсот рублей.

— А ты? Ты ведь тоже из боярского рода?

— Род роду рознь, знаешь ли. В общем, завтра вечером попробуем собраться.

— Тогда до завтра.

В общем, мои опасения не подтвердились. Бурдюков, похоже, был не прочь подзаработать. Боялся только, что там, куда я его звал, слишком опасно, и добыча окажется маленькой. Я же насчёт добычи не волновался. Радар в лесу фиксировал тысячи кристаллов. Даже если от дороги далеко не отходить, за день несколько сотен камешков можно откопать, не напрягаясь.

На следующий день, как Бурдюков и обещал, состоялась сходка старших членов клана. Меня тоже пригласили. Мы собрались в классе, где обычно проходили теоретические занятия по специальному курсу развития навыков. Явилась вся наша верхушка — восемь человек, включая зауряд-прапорщика боярина Журавлёва, Колю Якута и Гаврюшина, плюс сам Бурдюков.

Я снова изложил, теперь уже перед всеми, свою идею, и… снова не встретил сопротивления. Только два унтера боярских кровей сказали, что не хотят в этом участвовать, большинство же были склонны согласиться, но прозвучали всё те же возражения, дескать опасно и добыча может оказаться маленькая.

Тем не менее, решающее слово всё равно было за директором. И в четверг после уроков я отправился на аудиенцию к Меншикову, чтобы получить разрешение. На удивление, он принял меня почти сразу.

— Давай, Столетов, излагай своё дело, только быстрее, — директор, как всегда, сидел в своём рабочем кресле и сверлил меня суровым взглядом.

— Ваше превосходительство, мне известно, что курсанты из клана Филина регулярно выезжают в пустыню за кристаллами.

— И что? Опять? Тебе-то какое дело, кто куда выезжает? Оставьте уже друг друга в покое и занимайтесь своим делом. Я эти ваши бодания терпеть не собираюсь.

— Дело в том, что наши ребята тоже хотят поехать. Я знаю место, где много кристаллов. Сам готов сопровождать группу, отвечать за их безопасность и организовывать сбыт товара. В нашем клане уже есть желающие этим заняться. Поэтому я и пришёл к вам, чтобы просить разрешение.

Меншиков нахмурился, сделал удивлённый вид и долго пристально смотрел на меня.

— Ишь чего удумали! Ваши тоже съездить захотели? Что ж вам не сидится-то? Куда лезете? Сколько уже из-за этого людей пострадало, а вам всё неймётся. Из-за ваших поездок одни проблемы. Скоро всем запрещу ездить.

— Я обещаю, что проблем не будет. У меня есть надёжные источники разведданных, я сам бывал в тех краях.

— Так что ж сам всё не собрал?

— Потому что цель моих поездок — не в земле копаться. Я занимаюсь охотой. Но кристаллов там очень много. Жаль будет, если пропадут.

Меншиков помолчал несколько секунд, барабаня пальцами по столу:

— А что за место-то?

— Новоегорьевский лес, ваше превосходительство.

— Новоегорьевский лес⁈ Да ты что, Столетов, рехнулся? Угробить всех хочешь?

— Никак нет. Я когда ездил, дорогу расчистил, популяцию иных сократил. Теперь надо только кристаллы собрать. Если охотники узнаю, что путь в лес свободен, там скоро ничего не останется. Лучше бы нам заняться, пока не стало поздно.

— Туда ехать полдня, а сейчас дожди, броневики по этой грязище не пролезут. Будете увязать через каждые десять метров.

— На моей машине поедем. У моего «Бульдог» хорошая проходимость.

Директор опять помолчал.

— Да, «Бульдог» — хорошая машина. Нам бы таких закупить вместо этих гробов… Так значит, за кристаллами жаждете отправиться?

— Так точно, ваше превосходительство.

— Та-ак… — протянул Меншиков и с грохотом выдвинул один из ящиков письменного стола, достал карту и развернул передо мной. — Покажи, где был, куда ездил, где кристаллы видел.

Я подошёл к карте и показал всё, что просил директор.

— Большие скопления иных обитают вот здесь, — я обвёл пальцем область в лесном массиве. — Они бродят вдали от дороги, так просто к ним не проберёшься. А кристаллов по всему лесу полно. Даже если вдоль тропы идти, можно много собрать. Свежие разведданные я перед выездом получу. В слепую мы не поедем. Вы же знаете, у меня надёжный источник. И в плане безопасности я всё продумал. Одиночные иные ко мне близко не подходят. Чуют силу.

— Да это я знаю, — махнул рукой Меншиков. — У меня так же. Как почуют метров с пятидесяти, сразу дёру дают. Если их мало, конечно. Только вот не все у нас такие силачи. У тебя какой сейчас уровень?

— Тридцать четвёртый, ваше превосходительство, а у вас?

— У меня-то? Сорок второй. Поди, догонишь скоро.

— Буду стараться.

— Ладно, Кирилл, — Меншиков ударил своей могучей ладонью по карте так, что чуть столешница не проломилась — Хотите поехать, попробуйте разок. Только без курсантов, понятно? Курсанты пусть учатся, а не по лесам шастают.

— Благодарю, ваше превосходительство. А какую долю берёте?

— Пятнадцать процентов. Соберёте, принесёте на склад, там кристаллы измерят, а дальше делайте с ними, что хотите. Наличные отдашь в конверте секретарю. Ты сказал, знаешь, где продать?

— Так точно, знаю.

— Вот и хорошо. Раньше Веселовский этим занимался, теперь будешь ты. Когда планируешь выезд?

— Через неделю хочу попробовать.

— Плохое выбрал время. Надо летом ездит, когда дорога сухая. Или зимой, когда почва схватится морозом. Вы ж там сейчас застрянете с такой распутицей.

— Попробуем, а если не получится, будем ждать зимы.

— Ладно, дело ваше. Условия я сказал. И смотри, Кирилл, чтоб все вернулись. Если кто-то пострадает, никуда больше не поедете.

Глава 16

Когда Виктор зашёл в гостиную, Аркадий сидел в плетёном кресле и читал газету. На круглом столе перед ним стояли откупоренная бутыль вина и осушенный бокал. На диване, свернувшись калачиком, спал лохматый персидский кот. За большим, во всю стену, окном в ночи лил холодный осенний дождь.

— А, Виктор, прибыл? — Аркадий отложил газету. — Проходи, садись. Здесь будем говорить. Всё равно никого нет.

— Как тебе будет угодно, — Виктор сел на второй плетёное кресло. — Слуги не зайдут?

— У себя они, ко сну готовятся. Не зайдут, не переживай.

Время было позднее, супруга уже отдыхала наверху, в своей комнате, слуги удалились в пристройку. Никто не мог помешать важному разговору.

Последнее время Аркадий редко приглашал брата на семейный ужин, а если и общался с ним, то лишь по телефону. Конец сентября, начало октября Аркадий провёл с супругой в Турции, в своём особняке на берегу моря, отстранившись от всех забот, да и по приезде серьёзного повода для личной встречи с начальником охраны не было.

Но сегодня Виктор сам позвонил и попросил об аудиенции. Сказал, дело касается Кирилла и его покровителей, и Аркадий, естественно, велел приехать как можно скорее. Долго же ждать пришлось. Два месяца никаких новостей не было.

— Ну? Что выяснил? — без лишних вступлений спросил Аркадий. — Надеюсь, не по пустякам меня беспокоить вздумал?

— Думаю, на этот раз информация будет достойна твоего внимания, — ответил брат. — Долгое время мы не могли найти ни одной зацепки, но недавно, я вышел на человека, который предоставил весьма полезные сведения. Офицер в отставке, бывший директор восемнадцатой специальной школы. Он заговорил не сразу, боялся. Но предложенная сумма добавила ему смелости.

— И чего же так испугался отставной офицер? — Аркадий налил в бокал вина и откинулся в кресле. — Тебе не предлагаю, всё равно откажешься.

— Да, откажусь. Я сегодня за рулём. Без водителя поехал.

— Тогда рассказывай.

— Сразу предупреждаю, многое из того, что рассказал мне тот человек, выглядит несколько неправдоподобно. В некоторые вещи я бы и сам не поверил, если б мы столкнулись с этим лично.

— Ну же. Давай, не томи. Что он тебе наболтал?

— В общем, существует у нас такая организация, о которой кроме военного руководство и самого императора почти никто не знает. Организация эта занимается исследованием вопросов, связанных с бета-миром: аномалии, иные, гибриды, пустошь, кристаллы и многое другое. Так и называется: служба контроля иномирных форм, сокращённо СКИФ.

— Хм. Не слышал о такой.

— Так и я не слышал. Говорю же, никто о них не знает. Но с военными, особенно с пограничниками, у них контакт налажен, с ними они достаточно тесно сотрудничают.

— Странно всё это, конечно… Ладно, давай дальше.

— Так вот, тот отставной генерал, на которого мне удалось выйти, уверяет, что организация очень могущественная, и возглавляют её ни много, ни мало бессмертные, наделённые невообразимой силой.

— Кто⁈ — нахмурился Аркадий. — Да твой отставной генерал никак был пьян, коли такое наплёл. Какие ещё бессмертные? И вообще, причём тут Кирилл?

— А притом, что Кирилл теперь, судя по всему, находится под покровительством этой загадочной службы контроля иномирных форм.

— Так. Ты меня сейчас окончательно запутал. Зачем они им понадобился? Говори уже по существу.

— Да я и сам мало что понимаю. Однако история, рассказанная бывшим директором, мне показалась очень уж похожей на то, с чем мы сами недавно столкнулись. Лет пятнадцать назад в восемнадцатой спецшколе появился один курсант. С виду обычный паренёк, но была у него особенность: слишком быстро росли уровни. Тренировался он, как и все, инъекции получал, как и все, но остальные учащиеся за год поднимали два-три уровня, а он — на двадцать с лишним. Так вот, присматривал за этим курсантом некий загадочный тип, называвший себя Агент 0787. Наш отставной генерал за два с половиной года работы с ним так и не узнал его имя. Агент же этот как раз и был представителем СКИФ. Когда загадочный курсант поступил в спецшколу, агент директору и заявил, мол, парень — под их покровительством, будет делать то, что велит организация, и лишних вопросов задавать не надо. Вначале наш отставник попытался что-то разузнать, но потом к нему пришли… к нему пришли, и больше он с тех пор в их дела не лез. А новенький раз-два в месяц куда-то ездил, на какие-то особые задания, о которых он не рассказывал ни сверстникам, ни офицерам, и после каждой поездки возвращался с новым уровнем.

— Что за задания? — Аркадий внимательно слушал рассказ брата, и даже бокал с недопитым вином поставил на стол, чтобы не отвлекаться лишний раз.

— Охота на иных. Он занимался этим всё свободное время. А знаешь, для чего он это делал?

— Ради энергии, наверное. Для чего ещё на иных охотятся?

— Да, он собирал энергию, только не в колбу. У того курсанта была одна маленькая особенность: он умел поглощать энергию напрямую, как это делают иные. Представь себе, такое тоже бывает. Ни за что бы не подумал.

— Как? Не томи, излагай всё по порядку, — проворчал нетерпеливо Аркадий.

— Курсант тот был гибридом, только в отличие от большинства гибридов, иной у него не смог вытеснить человеческую личность. Получилось ровным счётом наоборот. А парень не просто сохранил рассудок, но ещё и приобрёл способность вселившегося в него существа. Вот поэтому и прогресс у него шёл быстро. А руководил им агент из СКИФ, и хранилось всё это в строжайшем секрете, как военная тайна. А теперь, Аркадий, проведи параллели. Кирилл за год поднялся с первого до тридцатого уровня. Он постоянно ездит в пустыню, и за ним присматривает некая странная дама, обладающая огромной силой.

Виктор замолчал, а Аркадий задумался. Всё это выглядело чертовски странно, однако брат прав: очень уж похожи истории того загадочного курсанта и Кирилл.

— То есть, ты хочешь сказать, — произнёс Аркадий, — Кирилл стал гибридом, а та дама — агент из службы контроля иных?

— Рассказ бывшего директора меня натолкнул на такую же мысль. При других обстоятельствах я бы посчитал эту историю глупой байкой, с помощью которой старый отставник решил подзаработать. Однако слишком уж много параллелей с историей Кирилла. Ещё бы с генерал-майором Меншиковым поговорить, только сомневаюсь, что будет прок. В общем, всё это лишь подтверждает мои слова, которые я сказал тебе тогда в самолёте. Кириллу покровительствует некая могущественная сила, и нам не стоит совать свой нос в их дела.

— Да уж, — Аркадий потёр подбородок. — Нехорошо получается. Кто они такие, что позволяют себе похищать человека из семьи?

— Формально Кирилла никто не похищал. Ты сам его выпроводил, забыл? Он мог подписать какой-нибудь контракт с этой СКИФ, и теперь они его защищают. Думаю, юридически здесь не подкопаться. Вот если бы парень до сих пор значился бы твоим сыном, тогда… ещё возможны варианты, да и то сомневаюсь. Совершеннолетия-то он достиг.

— Да что ж это такое-то… — Аркадий был удручён, и в глубине души его закипала злоба. Он чувствовал, что его обыграли, и никак не мог с этим смириться. — Гибриды… Мы ведь тоже изучали гибриды, — вспомнил он. — Только вот кто-то уничтожил плоды наших трудов. А кто именно, ты до сих пор не выяснил.

— А мне кажется, это очевидно. Помнишь, я тебе говорил про жучок на базе?

— Ну?

— Если его действительно подбросил Кирилл — а мы теперь знаем, на кого он работает — сразу становится понятно, кто за нами следил. Ты думал, это Бельские сделали. Но ведь Кирилл отнюдь не Бельским служит.

— Ты хочешь сказать, что мою лабораторию сожгло сраное тайное общество? — рассердился Аркадий.

— Единственный след ведёт именно к ним.

— Да кого они из себя возомнили?

— Они обладают большой силой и, видимо, серьёзным влиянием, раз способны припугнуть даже армейского генерала. А мы залезли на их территорию, причём дважды. Легко отделались, что называется.

— Ага, как же… — Аркадий снова задумался, а затем проговорил. — Скажи мне вот что. Ты, случаем, не узнал, как так выходит, что одни гибриды теряют разум, а другие нет? Как ублюдок такие способности получил?

— Насколько я понимаю, разумные гибриды получаются так же, как и неразумные. Происходит выброс, иной вселяется в тело, объединяя собственную энергетическую структуру со структурой реципиента. Единственная разница в том, что человеческое сознание при этом не вытесняется.

— Почему?

— Не могу знать. Я тоже сталкиваюсь с этим впервые и говорю тебе лишь то, что сам слышал.

— Хм… — Аркадий задумался.

А ведь интересно получается. Человек с навыками иного. Если найти способ целенаправленно создавать таких разумных гибридов, если завладеть нужными технологиями, это же отроет невероятные возможности! Останется лишь отправиться в пустошь и поглощать иных, сколько душе влезет, обретая такую огромную силу, какая до сих пор не снилась ни одному светоносному. Вряд ли будет легко открыть в себе такой навык. Кто знает, какие жертвы, в том числе, человеческие придётся для этого принести? Не если будет результат, если итогом станет обретённое могущество, остальное не имеет значения. Главное сделать так, чтобы эта СКИФ больше не совала нос в дела рода. Исследования должны вестись в строжайшей тайне.

— В общем, так, Виктор, — проговорил Аркадий. — Хорошо, что ты выведал всю эту информацию. И ты прав: оставим Кирилла в покое. Пусть работает, на кого хочет. Мы сейчас должны сосредоточиться на другом. Я возобновлю исследования гибридов, а ты сделаешь так, чтобы ни одна сволочь не прознала, чем мы занимаемся.

* * *

В субботу я отправился в Новоегорьевский лес охотиться на иных и параллельно искать территорию для сбора кристаллов. Ясмин была свободна, и я мог поехать с ней в дикие земли, но предпочёл сектор 133.

Марина не возражала, она больше не указывала мне, куда ехать, предоставив полную свободу действий с одним лишь требованием: предварительно докладывать ей о моих перемещениях. Это было нужно мне же самому, ведь иначе я не получал бы разведданные. В следующем месяце мы планировали посетить очередной источник, а пока я мог решать сам, где охотиться.

Сообщив Марине, куда намерен ехать, я дождался карт, которые она мне прислала на электронную почту, с указанием нестабильных районов и скоплений иных, после чего отправился, куда хотел. Никаких серьёзных изменений на маршруте за последний месяц не произошло.

Дорога из-за продолжительных дождей становилась всё менее проходимой, однако мой «Бульдог» преодолел всю распутицу, лужи и грязь, и часа через четыре я оказался на месте.

Весь день накрапывал дождь, а я мокрый бродил по осеннему лесу, искал существ и отмечал места с большим количеством кристаллов.

К толпам иных в южной части лесного массива не пошёл, прочёсывал северную половину. Там синих ублюдков оказалось гораздо меньше. Попадались небольшие группы, с которыми я разбирался без труда, или одиночки, удирающие при моём приближении. Итого за субботу и воскресенье мне удалось добыть более тысячи единиц энергии и получить тридцать пятый уровень.

На этот раз вместе с уровнем подросла регенерация до 8,2. Скорость потока на данный момент была 46,5. Прочие характеристики пока оставались неизменными.

Как и прошлый раз, я не фокусировался на сборе кристаллов, подбирал лишь те, что сами бросались в глаза, тем не менее, когда вернулся домой, в моём подсумке лежали восемнадцать камней, причём достаточно хороших, насыщенных, если судить по показаниям измерителя, которым я уже научился пользоваться самостоятельно.

В следующую же субботу состоялась вылазка непосредственно за кристаллами. Ко мне присоединились зауряд-прапорщик Журавлёв, Коля Якут и Бурдюков. Пробный выезд решили сделать вчетвером, и если в этот раз всё пройдёт гладко, потом взять с собой ещё кого-нибудь.

Соня, когда узнала о моём намерении отправиться в Новоегорьевский лес, тоже попросилась с нами, но не столько ради денег (их у неё хватало), сколько ради любопытства. Мы с ней как раз встретились накануне ночью в пустой комнате с кушеткой на первом этаже женской общаги. Однако взять девушку я не мог, даже если бы захотел: директор не разрешил брать курсантов.

Утром перед выездом мы вчетвером грузили в кузов моего «Бульдога» снаряжение и оборудование, которое по приказу директора нам выдали на складе боевой группы. Словно случайно, рядом нарисовался поручик Козлов.

— Э, господа, далеко собрались? — окликнул он нас.

— На задание, — нехотя ответил Бурдюков.

— Интересно, — Козлов стоял, сунув руки в карманы брюк, и ехидно глядел на нашу компанию. — А мне тут нашептали, будто какие-то ребята из клана Дракона собрались ехать в лес за кристаллами.

— Не ваше дело, господин Козлов, куда ездят ребята из нашего клана, — достаточно грубо ответил Бурдюков. — Идите, куда шли.

— Так я что, против, что ли? Наоборот, давно думаю, пора нам эту нелепую вражду заканчивать. Одним делом занимаемся, как-никак.

— Ошибаетесь. Мы занимаемся вовсе не одним делом, — возразил Бур.

— Ну как же не одним? Одним. Надоело с голыми пятками ходить? Поняли, что от тренировок денег в кармане больше не становится? Давно пора было. Молодцы! За ум взялись.

— Господин поручик, у вас какой-то конкретный вопрос имеется или просто так поболтать пришли? — Бурдюков кинул в кузов рюкзак и обернулся к Козлову. — Если просто так, то времени у нас на это нет.

— Да чего вы боитесь? — под светлыми усиками Козлова появилась насмешливая улыбка. — Думаете, ваше тайное место хочу выведать? Больно нужно! Своих хватает. Просто я вот о чём подумал: если уж мы по одной стезе идём, так вместе всяко проще будет, чем по отдельности. Но это так, пища для размышлений. А вообще, проходил мимо. Удачи пожелать решил в непростом деле.

— Если так, то спасибо, — сухо произнёс Бурдюков. — Но нам уже пора.

— Разумеется, господин прапорщик.

Мы вчетвером залезли в «Бульдог». Я уселся за рулём, рядом — Бурдюков. Журавлёв и Якут разместились на просторном заднем кресле.

— Интересно, что он хотел? — спросил я, когда мы выехали за ворота.

— А чёрт его знает, — ответил Бурдюков. — Вынюхивает что-то.

— Конкурентами «филинам» станем.

— Да какие конкуренты? Они же собрались вместе только ради кристаллов, а у нас другие цели. Часто мы не сможем мотаться в такую даль. А они два-три раза в месяц устраивают вылазки. У них близ границы вся территория разведана. Так что нет, нам их не переплюнуть.

В голосе Бурдюкова звучала какая-то еле уловимая тоска, словно он и сам хотел бы заняться вплотную кристаллами, да возможности не было.

Больше мы этой темы не касались. Я и сам, поглощённый дорогой (точнее, бездорожьем) и управлением машиной, быстро забыл о Козлове. Его дела меня не заботили. Вспомнилась разве что фраза директора, что он скоро запретит всем ездить за кристаллами. Неужели «филинам» заработок обрубит? Или это так, ради красного словца было сказано? Ему же самому выгодно, чтоб добыча не прекращалась.

Всю последнюю неделю с неба не прекращало лить, а заморозками пока даже не пахло. Сегодня дождя не было, но легче от этого не стало: дорогу с каждым днём размывало всё сильнее, и ехать было труднее, чем неделю назад. Мир окрасился в коричневые цвета: коричневая, разбитая гусеницами колея, коричневые перелески, и даже небо, казалось, стало каким-то чумазым, словно и его забрызгало земной грязью.

По пути мы дважды застревали, и оба раза приходилось влезать из кабины и, шлёпая по вязкой жиже, вытаскивать вездеход тросом, благо сил хватало. В самом же лесу дорогу почти не развезло, и только вечные лужи в глинистой колее стали шире и глубже. Судя по следам гусениц, с момента моего последнего визита, сюда никто не заезжал.

— Э, куда ты нас везёшь? — шутливо ругался Якут. — В болоте хочешь утопить? Или чтобы в лесу заблудились? Тут же чаща непролазная!

— Что поделать, Новоегорьевский лес, — отвечал я. — Места здесь глухие. Но ты не ссы, в болоте не утонешь. А заблудиться в пустыне проще, чем здесь. Тут одна дорога, где заблудишься?

— Долго ещё? — спросил зауряд-прапорщик Журавлёв, крупный малый с полным и немного детским лицом. — Уже сколько часов едем.

— Да уже почти приехали.

В это время впереди показался участок с поваленными деревьями.

— Ну и наломало же тут дров! — Якут аж присвистнул. — Выбросы, что ли?

— Они самые. Это наше первое место. Кристаллы здесь годами никто не собирал. Смотри на радар. Видишь, сколько точек?

— Ни хрена!

Локатор уже давно крутился на крыше вездехода, Бур сидел за приборами. Иных поблизости бродило немного, зато кристаллов валялось полно. Порой их можно было спутать с помехами — настолько плотно лежали, что казались рябью на экране.

Я затормозил возле поваленных деревьев. Мы взяли с оружие и энергоискатели и вылезали из машины. Доспехи на нас уже были надеты.

Бур, Якут и Журавлёв принялись прочёсывать каждый квадратный метр леса, перелезая через поваленные стволы деревьев или сдвигая их. Я же шёл рядом, держа наготове своё ШМР-9 и таращился то по сторонам, всматриваясь в чащу, то себе под ноги, не поблёскивает ли где-нибудь синеватый камешек. Те, что лежали на виду, я обычно подбирал сам. А вот в хвое и прошлогодних листьях копаться не собирался, оставив это удовольствие моим спутникам.

Иные если и попадались, то только одиночные. Они тут же удирали, почувствовав мою силу. Иногда мне удавалось пострелять по ним, иногда они слишком быстро скрывались за деревьями.

Был уже вечер, а парни продолжали бродить с энергоискателями вокруг первой стоянки. Кристаллов попадалось много, каждый член нашей команды добыл уже по сорок-пятьдесят штук. Стемнело быстро, но это никого не смутило. Освещая себе путь налобными фонарями шлемов, мы продолжали поиски синих камней, стараясь держаться так, чтобы не терять друг друга из виду.

Впереди, среди деревьев, я заметил свечение — там были иные. Вначале думал, убегут, как и все предыдущие, но вскоре понял, что ошибся. Из чащи выскочили несколько существ и ринулись к нам. Мои спутники тут же побросали энерголокаторы и похватали висевшие у кого на груди, у кого за спиной ружья. Лес наполнился пальбой.

Я стрелять на стал. Вытащил из ножен тесак и пошёл врукопашную. Бестолковые твари, естественно, полезли на того, кто был к ним ближе всего, то есть на меня, и вскоре десяток существ одно за другим растворились в моей ладони.

Послышался треск сучьев. Из-за сосен выбежал крупный четвероногий иной. Он прыгнул на меня, но я встретил его хуком, отбросив в сторону. Монстр вскочил и тут же нарвался на мой тесак. Клинок несколько раз опустился на вытянутую синюю морду, после чего я ухватился за извивающуюся змеевидную шею и впитал всю энергию.

Больше никто нас не атаковал, и мы продолжили собирать кристаллы.

На следующее утро проехали чуть дальше, и парни продолжили бродить по лесу с энергоискателями. Кристаллов здесь тоже попадалось много, а иные встречались редко, поскольку в прошлую субботу я тут всё зачистил. Большие толпы существ были в другом месте, мы туда идти не собирались, а поблизости бродили лишь одинокие твари, что убегали при моём приближении.

Обратно выдвинулись после обеда. Улов превзошёл все наши ожидания, мои спутники были довольны. По предварительным подсчётам каждый мог получить на руки семьсот-восемьсот рублей. Я и сам собрал штук двадцать синих камешков — все яркие, насыщенные.

Моим же спутникам, наоборот, часто попадались довольно бледные камни, а то и вовсе серые, похожие на щебёнку. Последние никто не собирал. Это были кристаллы с испарившейся энергией. Обычно хватало трёх, а иногда двух лет, чтобы кристалл потерял силу. И всё равно в твёрдом виде энергия хранилась дольше всего. Чистая испарялась за минуты, а в камнях держалась месяцами.

Поглотил же её я в этот раз мало — в общей сложности около трёхсот единиц.

— Нормальный улов, — заметил зауряд-прапорщик Журавлёв на обратном пути. — Жаль только ехать приходится к чёрту на кулички. Два дня угробили.

— Зимой надо ездить, когда грязь замёрзнет, или летом, — вставил Якут.

— А место не слишком-то и опасное, — добавил Бурдюков. — Думал, будет хуже. В теории, если Меншиков даст добро, можно где-то раз в месяц сюда приезжать. Вряд ли чаще получится, да и не надо оно. Что скажете?

— Э, а кто нас отпустит-то чаще? — усмехнулся Якут. — Поближе бы место найти.

— Ну а как поближе? Это надо ждать выбросов и сразу туда ехать. То есть с военными на базах надо договариваться. Без их ведома тоже не поедешь. Интересно, кстати, а с кем сейчас «филины» работают?

— Вероятнее всего, с самим Меншиковым, — предположил Журавлёв.

— Ну хрен знает.

— А почему нет?

— Да вряд ли директор их напрямую опекать станет.

— Значит, нашли ещё какого-то посредника. Что ж ты Козлова не спросил, когда тёрся возле нас?

— А сам чего не спросил? Спросил бы, раз такой умный. Мне оно, в общем-то, без надобности, в их дела нос совать не собираюсь. Мы не лезем к ним, они не лезут к нам. Таков был уговор.

— И что он, собака такая, вынюхивал… — проговорил Журавлёв, как бы размышляя сам с собой.

Преодолев в очередной раз непролазную грязь и прочие перипетии нашего маршрута, мы подобрались к границе красной зоны. Здесь была широкая колея, изъезженная гусеницами тяжёлых военных машин, и эту колею преградили три чёрных бронетранспортёра с эмблемами пограничных войск.

— Это ещё что за китайская стена? — фыркнул Бурдюков. — От кого загородились?

Возле машин стояли человек десять бойцов в обычных силовых костюмах, в каких ходят все защитники. Мы тоже пока ещё были в броне: в пустоши могло случиться всякое, и доспехи, как правило, снимали в жёлтой зоне, когда опасные районы оставались позади.

Один из бойцов поднял ладонь вверх, приказывая остановиться. Я затормозил. Бурдюков выглянул из кабины.

— Здорова, бойцы! Что случилось?

В это время из-за бронетранспортёров вышли ещё несколько пограничников. Лица у всех были закрыты масками.

Никто не ответил. Вместо этого защитники, которых оказалось уже человек двадцать, вскинули винтовки, и тишину прорезал треск стрельбы.

Глава 17

Лобовое стекло моментально осыпается, импульсы стучат по корпусу машины и по пластинам наших доспехов. В приборной панели одно за другим возникают небольшие рваные отверстия. Во все стороны летят куски пластика и обшивки салона.

— Из машины! — кричит Бурдюков, открывает дверь и выпрыгивает.

Наше оружие стоит между сиденьями. Разжимаю крепление и вытаскиваю свою винтовку, пытаюсь сделать то же самое с ружьём Бурдюкова, но импульс разбивает ствольную коробку, заставляя меня отказаться от этой идеи. Покидаю салон «Бульдога» только со своей винтовкой.

Импульсы продолжают бить по машине, прошивая насквозь кабину. Удары несильные, но частые. По нам ведут шквальный огонь человек двадцать, сменяя друг друга. Пальба не прекращается ни на секунду, словно у противника бесконечные батареи.

Вслед за Журавлёвым бегу и прячусь за вездеходом, на ходу закрывая лицо маской. То же самое делают Якут и Бурдюков, вылезшие с противоположной стороны. Здесь нас достать труднее: слабые импульсы не способны пробить двигатель, мосты и гусеницы.

Но насколько долго мы здесь сможем укрываться — большой вопрос. Нас — четверо, противников — человек двадцать. Им окружить нас — раз плюнуть. Вся надежда на мой тридцать пятый уровень и на Бурдюкова с его, кажется, двадцать седьмым. Журавлёв и Якут послабее. Зато Якут, как и я, успел прихватить с собой ружьё.

— Какого хера⁈ — кричит Журавлёв сквозь грохот пальбы. — Почему по нам стреляют⁈

— Спроси у них! — Бурдюков выглядывает из-за машины. — Проклятье! Ружьё забыл. Надо выбираться отсюда. Все целы?

Вопрос был риторический, поскольку пострадавших среди нашей четвёрки не наблюдается.

Оглядываюсь по сторонам: вокруг — голая пустошь и лесок вдали. Противник специально выбрал местность, где мы не сможем спрятаться. Непонятно только, зачем? Почему военные с базы напали на нас? Но сейчас не было времени ломать над этим голову. Когда по тебе стреляю, вопросами о смысле происходящего задаёшься в последнюю очередь.

— Мы далеко не убежим, — говорю. — Надо сражаться.

— Их очень много! — Бурдюков, получив удар импульсом по шлему, прячет голову.

— А у меня тридцать пятый уровень.

— А у них какой, знаешь?

— Не знаю. Попробуем телекинезом. Ты же мастер. Выбора нет.

В корпус «Бульдога» громко бьют три выстрела повышенной мощности, и пальба смолкает.

Бурдюков снова высовывается из-за машины:

— Обходят, черти!

Я тоже выглядываю. Человек десять двигаются вокруг вездехода, держась в двадцати-тридцати метрах от него. Завидев меня и Бурдюкова, они открывают беглый огонь. Мой уровень телекинеза позволял уверенно манипулировать предметами на расстоянии до тридцати метров. Противник же, похоже, об этом не догадывался.

Журавлёв выглядывает с другой стороны:

— Здесь тоже обходят.

Ситуация патовая. У нас есть считанные секунды на принятие решения.

— Надо драться! — говорю.

— Надо, — решает Бурдюков.

— Жура, бери винтовку, — я пихаю ружьё в руки зауряд-прапорщика.

— А ты?

— Мне есть чем защищаться, — вытаскиваю из ножен тесак.

Тесак на энергетической батарее мало эффективен против физических противников, но это лучше, чем ничего. Однако главным моим оружием остаётся телекинез.

— Раскидываем их, сближаемся и в рукопашную, — говорю.

— Вы держите тот фланг, — распоряжается Бурдюков. — Мы этими займёмся. Вперёд!

Выглядываю, силой мысли хватаю одного из ближайших бойцов, подкидываю в воздух и отбрасываю подальше. То же самое делаю со вторым. Третьего поднимаю и пытаюсь сдавить ему голову — это оказывается не так просто, как казалось. Ладно бы только голова, но надо ведь ещё и со шлемом справиться, а тот укреплён энергией. На кирпичах тренироваться было проще…

Остальные, понятное дело, начинают стрелять. Стреляют и наши, не давай второй группе обойти с левого фланга.

— Вперёд, вперёд! Я не достаю! — кричит Бурдюков.

Я отбрасываю невидимыми волнами очередного солдата и бегу к отряду. Импульсы сразу же защёлкали по моим доспехам, но боли от попаданий не чувствую. Направляю внутреннюю энергию в руки и переднюю часть тела, укрепляя кожный покров и другие ткани на груди и животе. Это я худо-бедно умею. Тут главное, не переборщить, чтобы энергия не ушла в пустую. Если динамический показатель просядет, организм быстро ослабеет. А ведь ещё и на телекинез силы тратятся.

Набегу поднимаю в воздух и отшвыриваю четвёртого, затем пятого противника. Шестой и седьмой тоже взмывают над землёй и отлетают на несколько метров — это уже вступил Бурдюков. Солдаты оказываются раскиданы в разные стороны, и ружейный огонь становится уже не столь плотным.

Но трое ещё стоят. Пытаюсь взглядом схватить одного из них, но не удаётся — человек, наверняка, сам владеет телекинезом. А второй выпускает из руки электрический разряд, который бьёт в мою броню.

Оказываюсь нос к носу с сильным бойцом, которого не смог поднять. У него знаки прапорщика на плечах и шлеме. Стреляет почти в упор, импульс бьёт в грудь, аж дыхание перехватывает. Резким движением руки отклоняю винтовку и рублю по голове, пытаясь пробить каску. Доспех не поддаётся.

Прапорщик отбрасывает винтовку, хочет ударить. Перехватываю его руку и бью кулаком, в котором зажата рукоять тесака, в лицо. Один удар, второй, третий. Бью в живот и опять в голову. Шлем ломается. Хватаю противника за шею, кладу на землю и быстро-быстро работаю кулаком по лицу.

Опять сверкает молния, ещё один боец обхватывает меня, пытаясь оттащить, но я не останавливаюсь, пока лицо прапорщика не сминается под очередным ударом.

Отталкиваю вцепившегося в меня солдата. Подбегает и бьёт второй, ловлю его запястье, бью в лицо, заламываю руку и основанием ладони ломаю её в обратную сторону. Парень вопит, а в меня летит кулак следующего. Перехватываю его руку. Подсечка — противник опускается на колено. От удара локтем сверху вниз шея сворачивается на бок.

Бью со всей дури тесаком по шее следующего бойца. Что удивительно, клинок прорубает доспех, и противник хватается за шею.

Краем глаза замечаю, как Бурдюков дерётся с двумя защитниками, поднимая в воздух то одного, то другого. Тоже орудует тесаком. Что происходит у машины — не вижу, только слышу продолжающуюся перестрелку.

Остаются четыре солдата. Они оказались отброшены далеко от места схватки, и бежать драться не торопятся — просто стреляют по нам.

Подтягиваю телекинезом одного и ударом кулака кладу на землю. Ногу ставлю на горло и давлю со всех сил. Подтягиваю второго и пробиваю в живот, от чего кираса трескается, а противник отлетает шагов на десять. Следующего поднимаю над землёй и пытаюсь сдавить ему голову. Не успеваю. Какой-то сильный боец с разбегу сшибает меня, и мы вместе падаем на землю.

Вскакиваем почти одновременно, но я успеваю ударить быстрее. Солдат опять падает, перекатывается, встаёт и, получив длинный хук в голову, растягивается на земле. Направив ещё больше энергии в правую руку, в которой сжимаю тесак, бью несколько раз противнику в грудь, пока кулак не проламывает и доспехи, и кости.

Ментальной хваткой поднимаю сразу двух солдат и швыряю о землю. Ближайшие противники не сдаются, продолжают нападать, махая кулаками. Сбиваю с ног одного, затем второго. Третьему рассекаю тесаком каску, и клинок входит глубоко в череп.

В мой костюм опять попадает молния, и вокруг разлетаются куски пластика, в кирасе образуется дыра. Мы с электриком оказываемся лицо к лицом. Обмениваемся ударам. Отбиваю предплечьями его кулаки и тесаком попадаю по ключице. В меня летит очередная молния. Тело ощутимо встряхивает, я отшагиваю назад, но затем продолжаю натиск, работая тесаком. У электрика уже вся броня порублена, но толку никакого. Он опять бьёт молнией. Я в ответ — ногой в живот. Апперкотом валю парня на землю и тут же обрушиваю на его голову мощнейший удар напитанного энергией кулака. Каска проламывается.

Бурдюков тем временем поверг одного противника и добивает второго. Кажется, помощь ему не нужна.

Трое, в том числе парень со сломанной рукой, пятятся к бронемашинам, ведя по нам беглый огонь. Хочу опять применить телекинез, но вдруг чувствую несколько ударов в спину и затылок. Оборачиваюсь — возле «Бульдога» стоят бойцы в чёрных силовых костюмах и тоже стреляют по мне. Якута и Журавлёва не вижу.

Размышлять здесь не о чем: к нам зашли в тыл. Трое бедолаг из первого отряда уже не опасны, а вот эти — совсем другое дело.

Силой мысли отбрасываю двоих. Третьего не получается сдвинуть ни на метр. Срываюсь с места и бегу к нему, не обращая внимания на постоянные попадания и не прекращая попыток применить телекинез.

Передо мной вспыхивает пламя, языки огня охватывают мои руки и ноги. Среди них что, пирокинетик? Впрочем, какая разница? Даже не чувствую, что горю, только глаза щиплет.

Солдат, владеющий телекинезом, резко отлетает к борту кузова. Мне удалось преодолеть его противодействие. С разбега сбиваю с ног защитника, стоящего рядом. Удар кулака сминает ему шлем. Вскакиваю, и вдруг вспышки боли обжигают руку, грудь, голень на левой ноге. По мне продолжают стрелять. Сильный удар в голову — и я оказываюсь на земле. Направляю ещё больше энергии в корпус, чтобы укрепить защиту, однако боль не предвещает ничего хорошего. Это значит, силы на исходе.

Внимание противников отвлекает Бурдюков. Он тоже здесь. Опять кого-то отшвыривает телекинезом, и начинает рубить ближайшего к нему солдата. Не вставая с земли, я дистанционно поднимаю ещё одного и сдавливаю ему голову. Он хватается за шлем, кричит, но через несколько секунд каска трескается, и парень безвольно виснет в воздухе.

Тем временем Бурдюкову зарубает того, с кем дрался, и бросается к следующему, но падает, словно от сильного удара. Я же встаю, наконец, на ноги, подвешиваю в воздухе ещё двух солдат, поднимаю с земли выпавшую из чьих-то рук винтовку и стреляю по оставшимся трём. Те пятятся, стреляя в ответ, а потом просто бросаются наутёк.

Из-под масок подвешенных солдат доносятся душераздирающие вопли. Я сдавливаю головы сразу двум людям, удерживаю их силой мысли в метре над землёй. Что-то внутри говорит, надо остановиться. Всё равно отряд отступил, мы победили. Но какая-то часть меня не даёт это сделать. Слышится хруст пластика и костей. Вначале один солдат затихает, затем второй.

Когда обмякшие тела падают на землю, отступающие оказываются уже около броневиков. Запрыгивают на один из них, тот разворачивается на месте и, выпустив на прощание облако выхлопов, мчится прочь.

На моих доспехах нет живого места. Лишившиеся заряда пластины порваны в клочья, а на груди зияет дыра. От всего этого идёт дымок, словно я только что из костра вылез. В нос бьёт вонь горелого пластика.

Бой не обошёлся для меня без последствий. Грудь саднит, на левую ногу больно наступить, глаза заливает кровь. Срываю маску, мои пальцы нащупывают на лбу рану. Левое плечо болит и кровоточит. Не знаю, насколько серьёзны ранения, но как минимум, приятного мало.

А вокруг трупы, много трупов…

Едва касаясь повреждённой ногой земли и морщась от боли при каждом шаге, добираюсь до Бурдюкова. Он лежит, прижав руку к груди.

— Ты как? — спрашиваю.

Бур поднял маску, на губах его алела кровь.

— Бывало и лучше, — он закашлялся, харкая кровавыми брызгами. — Что с парнями? Посмотри.

— Сейчас проверю. Надо выбираться отсюда. Сможешь идти?

— Издеваешься? Лёгкое пробито, кажется. И нога… посмотри, что с ногой.

— Херня, сейчас жгут затяну. С лёгким тоже попробую что-нибудь сделать, я тебе не медик. Регенерация есть?

— Ага, пятёрка.

— Сойдёт. Потихоньку затянется.

Хоть мы и имели высокие уровни, но полевые аптечки всё равно с собой таскали и краткий курс тактической медицины проходили. Ранения импульсом иногда могло оказаться легче пулевого, а иногда тяжелее. Оно считалось «чистым», ведь в рану не попадали чужеродные элементы. С другой стороны, сильный импульс мог вызвать весьма обширные внутренние повреждения.

Я достал из подсумка напитанный энергией стальной жгут и закрутил на бедре Бурдюкова выше раны. У меня тоже бежала кровь, но я только лоб вытирал, чтобы в глаз на затекало. Чувствовалась небольшая слабость, но не более того. Разобравшись с ногой прапорщика, налепил ему на грудь специальный пластырь. Пришлось, конечно, повозиться. Теоретически всё было просто, один раз я даже делал это на учениях, но когда из человека хлещет кровь, ощущения совсем другие.

Как выбираться отсюда, я плохо представлял. Котелок не варил. До границы километров десять, до школы — ещё больше. Если только случайно нас кто-нибудь найдёт. Но кто? Военные? Так они нас пытались убить. Впрочем, эти мысли шли фоном, не доставляя никакого беспокойства. Их затмевали боль и состояние лёгкой эйфории. Мы отбили нападение, с остальным уж разберёмся как-нибудь. Мы выжили, хотя, кажется, и не все…

Доспехи у наших парней и у тех, кто напал на нас, были одной модели, отличались только нашивки на плечах.

Журавлёв лежал на спине, раскинув руки. Его шлем был сильно повреждён, вокруг на земле краснели алые брызги, в доспехах виднелись отверстия. Я поднял маску, приложил пальцы к шее. Пульс прощупывался, хотя рана на голове выглядела неприятно.

А вот Якуту совсем не повезло. Мне кое-как удалось стянуть с него маску. Половина лица превратилась в фарш. Ударно-волновой импульс вошёл под глазом, раздробив скулу. На всякий случай я приложил пальцы к шее и запястью. Естественно, пульс отсутствовал. Якут был самым слабым из нас, имел всего лишь семнадцатый уровень, а Журавлёва, кажется — двадцатый.

Я приложил руку к лицу Якута, и остатки энергии мёртвого тела потекли в меня. Я поглощал энергию и думал о том, что вот лежит человек, с которым мы дружили уже год с лишним. И теперь его нет. Больше не увижу его в спортзале, не обменяюсь с ним шутками, не поболтаю о том, о сём. Это казалось… странным.

Затем я подошёл к другому трупу. Стянул с него маску и треснувший шлем. Несмотря на изрядно деформированную, сдавленную голову, сразу узнал это лицо. Передо мной лежал унтер-офицер Голенищев. Левый глаз его закрывала повязка — последствие нашей предыдущей драки. Я давно не видел Голенищева. Не думал, что его перевели служить на периметр.

— Бур, — позвал я прапорщика. — Я понял, кто они.

— Кто? — слабо отозвался Бурдюков.

— «Филины».

— Почему так решил?

— Тут Голенищев.

— Да ладно!

— Да вот он лежит, мудак одноглазый.

— Вот же суки… Козлов нас сдал.

— Думаешь?

— Ага… Что с парнями?

— Якут мёртв. Жура ещё жив. Пульс прощупывается.

— Суки…

— Им это с рук не сойдёт… Уже не сошло, — я приложил ладонь к лицу Голенищева и стал вытягивать энергию.

Сила возвращалась, и даже боль стала как будто ослабевать. Наверное, работала регенерация, или поступающая энергия заглушила ощущения тела.

Поглотив энергию своего давнего недруга, я, прихрамывая, направился к следующему. Случившееся, без сомнения, было большой трагедией, но иной внутри меня хотел жрать. На поле боя осталось очень много пищи.

А потом надо было придумать, как связаться со штабом. В поле остались два броневика, в каждом имелись рации, частоту Бурдюков, вроде как, помнил…

* * *

Я, Бурдюков и Козлов стояли в кабинете директора. Меншиков сидел за столом, откинувшись в своём высоком кресле и сверлил нас угрюмым взглядом. Он был зол из-за случившегося, и как только мы немного поправились, вызвал всех троих к себе на ковёр.

У нас с Бурдюковым ранения оказались нетяжёлыми, и благодаря регенерации за два дня всё худо-бедно затянулось и срослось, даже моя трещина в ребре и дырка в лёгком у лидера нашего клана. У Журавлёва дела обстояли хуже: он до сих пор находился в коме. Якута же упаковали в гроб и отправили семье. Погиб при исполнении служебных обязанностей — так гласила официальная формулировка. К сожалению, в этих краях такое случалось не в первый раз.

Бурдюков мрачно косился на Козлова. Мы были уверены, что лидер «филинов» сообщил своим друзьям с базы о нашей поездке, и те устроили засаду. Голенищев давно со мной хотел поквитаться, да и другие члены банды считали меня кровным врагом. Однако Козлов всё отрицал, хотя никакого сочувствия к погибшим не демонстрировал. Я не верил ни единому слову этой хитрожопой сволочи, но доказать обратное никто не мог.

И всё же даже в столь трагичной ситуации нашлась позитивная сторона: из убитых противников я вытянул две тысячи пятьсот с лишним единиц энергии. Теперь в меню индивидуального контролера в строчке общего показателя энергии красовалось число 44774.

— Доездились, добрые молодцы? — Меншиков не отрывал от нас своего грозного взгляда. — Сколько людей уже погибло из-за вашей глупой вражды и сколько ещё погибнет? Ладно, если чужаки нападают, но ведь свои же! В одной части служили! И друг другу головы ломаете.

— Ваше превосходительство, позвольте обратиться, — вставил Козлов.

— Достаточно. Наслушался уже вашей болтовни.

— Ни я, ни кто-либо из моих курсантов не участвовал в нападении, — продолжал Козлов. — Поэтому ваши обвинения беспочвенны…

— А ну молчать, коли слова не давал! — рявкнул Меншиков. — Может, твои прохиндеи и не участвовали, только вот всё равно вы оба виноваты. Стравливали ребят, вражду сеяли, вот и получили теперь. Развели тут… бойцовский клуб.

Меншиков окинул нас суровым взглядом, мы молча потупились.

— Виновные наказаны, — произнёс директор более спокойным тоном. — Они во всём сознались и пойдут под трибунал. Скажите спасибо командующему Одинцовской части. Разобрался, хотя ему тоже голову пытались морочить. А я принял вот какое решение. Отныне все тайные кланы, общества и прочие вольные сборища запрещены. Услышу ещё раз про ваши сходки, будете наказаны вплоть до понижения в звании. Или ещё лучше, переведу вас по разным частям, чтобы не встречались больше никогда — будете знать. Ну а вся деятельность отныне будет подчиняться мне. Организуем комитет по боксу, который займётся состязаниями, и группа для, так сказать, неофициальных выездов. И состав будет утверждаться лично мной. Если есть желание, можете попроситься добровольцами — я рассмотрю ваши кандидатуры, но таких вольностей, как прежде, больше терпеть не стану. Хватит с меня этих глупостей. Всё ясно?

— Так точно, ваше превосходительство, — ответили мы хором.

— Вы двое — свободны, ты, Столетов, останься.

Вот и всё. Столько лет существовали клан Дракона и клан Филина, и как я понял, не только здесь, но и на военных базах поблизости, куда направляли курсантов из нашей школы, а теперь их история закончилась. Не знаю, почему Меншиков не запретил их раньше, возможно, не хотел ссориться с кем-то из офицеров, покровительствующих кланам, но терпению его пришёл конец, и он решил разобраться с данной проблемой раз и навсегда.

— Ну что, Кирилл, как самочувствие? Поправился уже? — спросил Меншиков, когда мы остались наедине, и не дожидаясь ответа, продолжил. — Дело у меня к тебе. По сколько, говоришь, продаёшь кристаллы?

— По семь рублей, ваше превосходительство.

— Своим? Агентам?

— Так точно, им самим.

— Значит, ты будешь у нас теперь посредником. Что скажешь?

Я на секунду задумался. Надо мне оно или нет? По идее, дело выгодное.

— Что я с этого буду иметь?

— А мне почём знать? Сам решай. Я себе буду брать двадцать процентов, ты тоже бери… рубль-полтора, я не знаю. Сколько считаешь нужным? Остальное ребятам, кто ездит.

Определённо, выгодное предложение. Интересно, почему Меншиков обратился именно ко мне? Раньше эти вопросы, кажется, решал Веселовский, а он погиб и стало некому, а может быть, директор захотел всю схему под себя перестроить, чтоб меньше посредников и больше прибыли. В любом случае, расспрашивать я не стал.

— Я буду по рублю брать, — сказал я.

— Дело твоё. Когда поедешь продавать то, что вы с парнями набрали?

— Завтра или послезавтра после уроков.

— Ладно. Как я и сказал, деньги — в конверте секретарю. А по поводу случившегося… чтоб никакой мести, ты понял меня, Кирилл?

— Ваше превосходительство, Якут отмщён. Людей погибло достаточно. Я не намерен мстить. Обещаю.

— Добро. Тогда на этом всё.

В пятницу после уроков я отправился на Осиновую шестнадцать и оттуда позвонил Марине. Она приехала быстро. Пока мы измеряли кристаллы, сидя за столом в пристройке, я рассказал о происшествии и попросил новый вездеход взамен «Бульдога» превратившегося в груду металлолома. В тот же день забежал в салон связи и купил мобильник, поскольку старый во время перестрелки не выжил, а так же обналичил в банке нужную сумму, которую тем же вечером в конверте отнёс в директорскую приёмную.

Мы с Бурдюковым решили, что будет справедливо, если добычу покойного Якута разделим между выжившими: две части — нам, одна — Журавлёву. Мы надеялись, он очнётся. Таким образом, вылазка в Новоегорьевский лес принесла мне в общей сложности тысячу шестьсот рублей.

В субботу я ездил на учения в составе боевой группы, а в воскресенье отдыхал вместе с Соней в Москве. Из-за моего ранения поездку к источнику Марина перенесла. Посетить очередное место силы нам предстояло лишь через неделю.

Глава 18

Очередная красная зона затерялась на просторах Сибири. Неподалёку находился город Солнечный, который агенты превратили в полигон для изучения аномалий в их естественных условиях обитания. Пустошь раскинулась восточнее. Площадь её примерно равнялась площадям Можайского и Ржевского особых округов. Она была далеко не самой крупной даже в Российской империи, не говоря уж о мире, но в отличие от большинства зон, здесь располагалось место силы.

В Сибири красные зоны были нечастым явлением. Обычно они возникали близко к местам обитания людей, а вот тайга и тундра иных интересовали мало за редким исключением. Поэтому через пару тысяч лет, когда вся европейская часть материка превратится в мёртвую пустошь, человечеству будет, куда податься. Однако если население Земли к тому времени не сократится, людям придётся воевать уже не только с иномирными существами, но и друг с другом за право жить на не повреждённых клочках суши.

За последние сто лет на Земле не случилось ни одной крупной войны. Все государства направляли свои силы, главным образом, на борьбу с синими монстрами. И как я понял, СКИФ, а точнее, всемирная ассоциация, частью которой являлась данная служба, играла не последнюю роль в урегулировании международных отношений. Недавно я и сам оказался свидетелем того, как ловко агенты разрулили ситуацию с «восстанием пограничников» в Москве. Если б не вмешательство СКИФ, ссора военных и генерал-губернатора могла бы обернуться трагедией с большим количеством жертв, в том числе, и среди самой нужной для государства прослойки общества — защитников.

Марина не распространялась о деятельности всемирной ассоциации — та была ещё более секретной, чем СКИФ. Когда же речь зашла о международной ситуации, моя наставница принялась глубокомысленно рассуждать о том, что неуёмные амбиции и жадность обычно вредят самим же людям, ведя их к погибели, и когда на кону будущее всего человечества, кому-то приходится брать на себя ответственность за разрешение споров межу сильными мира сего.

Отчасти поэтому СКИФ до сих пор не предоставляла правительствам свои технологии, поскольку в противном случае людей будет сложнее контролировать. Агенты же этого не желали, ведь у кого сила, у того и власть. Впрочем, Марина об этом прямо не говорила. От неё вообще редко удавалось добиться какой-то конкретики. Приходилось самому обо всём догадываться.

Мы с Мариной завели разговор на эту тему, когда ехали от Солнцевской базы к источнику. Нам предстояло часа три трястись по сибирским пустошам, и чтобы скоротать время, стали фантазировать на тему ближайшего и отдалённого будущего человечества. Затем плавно перешли к политике, которой я почти не интересовался.

На этот раз с нами была Ясмин, но она, как обычно, предпочитала помалкивать.

Мы втроём ехали на полугрузовом вездеходе «Домуз» турецкого производства — точно таком же, на каком катались к предыдущему источнику, но теперь другие агенты нас не сопровождали. По словам Марины, иных здесь обитало не настолько много, чтобы не справиться втроём.

Поначалу гравийная дорога тянулась через лес, потом мы выбрались в пустошь с редкой растительностью. Была середина ноября, и в Сибири уже ударили морозы, а землю припорошил снег, но сквозь тонкую белую простыню пока ещё проглядывала рваными брешами серо-коричневая почва.

Иные, как всегда, бродили по своим владениям. Кое-где существа оказывались совсем близко к дороге, и тогда я стрелял по ним на ходу прямо из окна, главным образом для того, чтобы отогнать их подальше и не дать повредить машину.

Один раз, когда поблизости оказалось относительно большая группа «светлячков», Марина вдруг остановила вездеход, опустила стекло водительской двери и, взяв своё ружьё, принялась отстреливать существ. Что ни выстрел — попадание. Спустя полминуты, на месте, где только что стояла группа иных, остались лишь синие тельца, а уцелевшие существа были далеко от нас.

— Может, собрать? — предложил я.

— Если хочешь, сходи, подождём, — безразлично ответила Марина.

Ну я и пошёл. Поглотить, правда, получилось немного — сто с небольшим единиц.

Спустя некоторое время вдали появился синий столб энергии, пронзивший низко висящие пепельно-серые тучи. Местность здесь была ровная, как стол. А когда до источника оставалось километров пять, мы спешились и дальше потопали на своих двоих. Очень скоро стали нападать иные.

С боем мы продвигались сквозь синий туман. Существа выскакивали из дымки и набрасывались на нас, но большинство тварей поглощали Марина и Ясмин, мне оставались фактически объедки. Да и существ здесь было не так много, как на Северном Урале. Марина сказала, что, во-первых, по равнинам они легко разбредаются, а не скапливаются в одном месте, как в горах, а во-вторых, тут их чаще отстреливают. Тем не менее, даже к этому источнику мне вряд ли удалось бы подобраться в одиночку.

Первой «благодать» получила Ясмин. Мы осторожно двигались сквозь дымку, когда девушка внезапно остановилась и схватилась за голову.

— Есть контакт, — проговорила она. — Три тысячи.

— Хорошо. Идти дальше можешь? — спросила Марина.

— Всё нормально. Могу.

Мы подождали пару минут, пока Ясмин не оклемается, и продолжили путь.

В голове опять зазвучали голоса, причём один из них был особенно сильным, он звал меня домой. Я никак не мог к этому привыкнуть.

— Вербализация ментального воздействия, — объяснила Марина. — Твой мозг так интерпретирует сигналы. Не обращай внимания. Лучше внимательнее смотри вокруг.

Совет оказался весьма своевременным, поскольку в этот момент из тумана снова вынырнули несколько тварей, и Марина с Ясмин, а затем и я, открыли по ним огонь.

Едва мы положили всех существ, как меня накрыло. Однако на этот раз сознание я не терял, и никакие сверкающие щупальца вокруг не мельтешили. Просто заложило уши, голова резко закружилась, в глазах зарябило. Меня повело в сторону, я чуть не упал.

— Сколько? — спросила Марина.

Головокружение быстро закончилось, и я открыл меню индивидуального контролера:

— Три… двести, кажется.

— Тоже хорошо. Ну а мне сегодня, кажется, не суждено получить силу источника.

— Мы можем пройти чуть дальше, — предложила Ясмин. — Я хорошо себя чувствую и мог сражаться.

— Нет-нет, не будем рисковать. Поворачиваем обратно.

И мы отправились назад.

Самое досадное, что до следующего уровня мне не хватило сущей ерунды. Мой баланс составлял 48914 единиц, а для тридцать шестого, по словам Марины, требовалось сорок девять сто.

Но проблема решилась быстро. На обратном пути на нас опять напали несколько не слишком сильных существ, Ясмин и Марина постреляли их и разрешили мне поглотить энергию. К тому моменту, как мы вышли из тумана, у меня был тридцать шестой уровень.

На этот раз опять подскочила регенерация аж на 8. Так же она немного подросла, когда две недели назад заживали мои раны после стычки с «филинами». Таким образом, регенерация достигла 11,5, что считалось довольно серьёзным показателем. А вот телекинез пока расти не желал.

Я почти догнал своего приёмного отца. Полтора года назад Аркадий имел тридцать седьмой уровень, сейчас, возможно, тридцать восьмой или даже тридцать девятый, что, впрочем, сомнительно. Таким образом, нас разделяли не более трёх уровней. С одной стороны, это — около двадцати тысяч единиц энергии, но при этом разница в силе совершенно не критичная. Аркадию потребовалось почти пятьдесят лет, чтобы достичь такого уровня, мне — полтора года. Скоро он станет слабее меня, и тогда…

А что тогда? Я до сих пор не имел доказательств того, что мою матушку убил именно Аркадий. Стоило ли к нему лезть? Насколько это будет разумным решением? Зачем вообще он мне нужен? Из-за детских обид? Забыть — и дело с концом.

А если всё-таки убийца — он? К сожалению, у меня не было возможностей это выяснить. Если только поймать какого-нибудь слугу и заставить говорить под пытками… Но этот вариант я отмёл. Что я, садист какой-то?

Или всё же стоило?

Вездеход мчался обратно. Ясмин сидела на заднем кресле, я — рядом с Мариной. После повышения уровня самочувствие было паршивым, словно во время простуды, но если бы на нас напали иные, я спокойно поглотил бы ещё тысячу единиц энергии, а то и две. Скорость потока перевалила за пятьдесят, это сделало меня более выносливым, чем раньше. ДЦНС уже не зашкаливала после трёх тысяч единиц.

— Я почти поравнялся уровнем с моим приёмным папашей, — произнёс я, как бы размышляя вслух.

— И что? — спросила Марина.

— Да так… В общем-то, ничего. Давно этого хотел.

— До сих пор жаждешь отомстить?

— Нет… точнее, я не знаю. Моя матушка погибла при странных обстоятельствах. Если выяснится, что её убил Аркадий, правосудие должно восторжествовать. Смерть за смерть. Вот только не знаю, как понять, действительно ли он виноват. Доказательств нет.

— Почему считаешь, что он?

— Ну сама посуди. Скуратовы и Бельские — конкуренты в металлургической сфере. Как сказал мой дядя, с которым я недавно общался, Аркадий, когда унаследовал отцовское дело, стал открыто уводить у Бельских крупные контракты. Матушка была вовсе не кроткой овечкой, и если ей что-то не нравилось, вряд ли она молчала. Ещё и я был зачат от кого-то другого, а Аркадий — та ещё гнида, ты сама видела. То есть поводов для ссор хватало. А тут — несчастный случай на тренировке. Подозрительно выглядит.

— Я бы убила его, — буркнула с заднего кресла Ясмин.

— Да, подозрительно, — согласилась Марина.

— А что делать-то? Как узнать, он это сделал или не он? — спросил я. — Родственники тоже ничего не знают.

— Скорее всего, об этом знают слуги Аркадия или кто-то из его приближённых.

— И как мне у них выведать? Поймать какого-нибудь слугу и пытать его?

— Пыток может и не понадобиться. Иногда достаточно просто запугать. Впрочем, зависит от человека. Некоторые легко раскалываются после обычных угроз, а других даже физическая боль не вынудит говорить. К таким требуется особый подход.

— А ты, смотрю, специалист.

— Я бы так не сказала. Просто слышала от тех, кто занимается подобными вещами.

— У вас и такие спецы есть? И как, часто людей пытаете?

— Необходимость бывает разная, — произнесла Марина своим обычным равнодушным тоном, а потом добавила. — К сожалению.

— Н-да, и что делать? Даже не знаю.

— Это твоя семья, тебе и решать.

— Да какая семья… Я ж чужим среди них был всю жизнь. Говно это, а не семья.

— Ты жил в роскоши, — опять вставила Ясмин. — А ещё жалуешься.

— Много ты понимаешь, — огрызнулся я.

— Моя семья была бедной, и то не жаловались. Все работали. А ты, небось, даже не работал никогда.

— Успею ещё наработаться. Вся жизнь впереди.

— Ребят, прекращайте, — вклинилась в наш спор Марина. — Не надо ссориться. А ты, Кирилл, подумай, насколько сильно хочешь узнать правду. Если действительно хочешь — узнаешь.

— Узнаю… — проговорил я. — Обязательно.

До зимних каникул (формально никаких каникул у нас не было, но многим курсантам на новогодние праздники выписывали десятидневные отпуска) оставалось полтора месяца. Я подумал, что если и планировать какие либо мероприятия, связанные с моей роднёй, то не раньше января.

Следующий выезд к месту силы намечался через две-три недели. На этот раз мы собирались посетить Семипалатинский особый округ, раскинувшись вдоль Алтайских гор — одну из старейших красных зон на Земле. Появилась она в начале семнадцатого века, но изначально находилась гораздо южнее, где в те времена проживали лишь кочевые племена.

Изначально Семипалатинск строился как одна из пограничных крепостей, но постепенно пустошь подобралась так близко, что рубеж сдвинули на север, а ещё лет сто назад город и сам оказался в красной зоне. Теперь это был город-призрак, как и Солнечный, как и многие другие бывшие населённые пункты, захваченные иными. Синий столб находился южнее, в диких землях, которые уже давно людьми не контролировались.

Других планов на конец ноября и декабрь не было. Близились экзамены, и Марина сказала, что я должен сосредоточиться на учёбе.

— Тебе не корочку надо получить, а знания, — сказала она, когда я попытался возразить. — Понимаешь, знания! Мне и так придётся тебя многому учить, так хотя бы базу освой, чтобы элементарные вещи тебе не приходилось объяснять.

Ну что ж, надо, так надо. Мне и самому было интересно всё, что мы проходили на уроках, хотя многие лекции казались жутко нудными. К тому же мучиться за партой оставалось всего полгода, можно и потерпеть.

В общем, я готовился отправиться к очередному месту силы либо в последних числах ноября, либо в первых числах декабря. Точную дату Марина не назначила, сказала, что зависит это не только от неё. СКИФ собирался снарядить туда целую экспедицию, и мы должны были к ней примкнуть.

Но без приключений эти недели не обошлись.

Через пару дней после моего возвращения из Сибири, командование снарядило боевую группу на задание. Нам предстояло уничтожить иных близ границы к югу от Одинцово.

Подобные вылазки боевая группа совершала часто, ничего особенного в них не было, однако в этот раз во время стычки с иными пострадали два парня из первого взвода. К счастью, никто не погиб, но Болховскую сильно разозлило данное происшествие, и она решила до самого Нового года гонять нас по воскресеньям на дополнительные учения.

Соня очень расстроилась из-за этого. В декабре мы собирались выбраться в город, а теперь нам обломали весь праздник. Конечно, можно погулять по территории спецшколы и поужинать в местное кафе, но иногда хотелось разнообразия.

Вторым важным событием был выезд за кристаллами. Директор предложил мне скататься вместе с набранной им группой собирателей, и я согласился. Это произошло в конце ноября. Было уже холодно, земля подмёрзла, хотя снег ещё не выпал, точнее, на днях он выпадал, но, полежав сутки, растаял.

Возглавлял отряд поручик Глазунов «Гром» — мой взводный по боевой группе. В вылазке так же участвовали Бурдюков, три унтера из нашего клана, Кучер, Алтай и ещё два парня и две девушки, тоже носившие унтер-офицерские погоны.

В том месте, куда нас отправили — квадрат в получасе езды от границы — недавно случилось несколько выбросов, и теперь там валялось множество кристаллов, которые Меншиков забронировал для нас. Как я понял, он договаривался об этом с руководством Одинцовской базы.

Когда мы приехали, иных там оказалось… не сказать, что слишком много, но пострелять пришлось. В итоге мы больше охотились, нежели искали кристаллы. Вернулись далеко за полночь, а на следующий день я опять сгонял на Осиновую шестнадцать, чтобы продать собранные отрядом камни.

К счастью, Марина не возражала против того, чтобы оптом скупать кристаллы. Наверное, тоже что-то с этого имела, но никогда прямо не говорила, сколько именно. А теперь и я начал зарабатывать. От меня почти ничего не требовалось, я мог даже в красную зону не ездить, и при этом получать в месяц от тысячи рублей только за счёт посредничества.

Были уже последние числа ноября, и в конце следующей недели я готовился отправиться к месту силы под Семипалатинском, но вдруг случилось непредвиденное событие.

* * *

Три десантных вертолёта Х-10 и три «Сокола» стояли на площадке перед корпусами базы. Агенты и сотрудники СКИФ в большинстве своём уже расселись по местам. Я с Мариной, Ясмин и ещё десятком бойцов в полном боевом облачении вышли из здания и трусцой направились к летательным аппаратам.

На мне, как и на других сотрудниках, был силовой костюм Б-10, на груди висело ружьё МР-С 2000, на поясе — подсумки. Сегодня предстояла большая охота.

Мы с Мариной и Ясмин забрались в головной вертолёт. Зарокотал винт над нашими головами.

— Все на месте? — крикнул Агент 877, который, как и прошлый раз, возглавлял операцию. — Поехали!

Едва мы устроились на креслах, как вертолёт оторвался от земли. За нами последовали остальные «икс десятые» и «Соколы». Через иллюминатор я видел двухэтажные здания базы, лесной массив, окружающий их и припорошенные снегом поля, раскинувшиеся в стороне.

Напротив меня сидел какой-то угрюмый агент в «Панцире-16» с поднятой маской. Наш командир, 877-й, расположился рядом с ним. С прошлого раза он отрастил себе бороду, поэтому я узнал его только по нашивке на груди. Всего же нас было восемь человек, и мы направлялись туда, где бушевал шторм.

Про шторм я знал давно. Он разразился далеко на западе, на стыке Можайского и Ржевского округов и диких земель и продолжался уже дней шесть, но ни защитники, ни тем более, курсанты туда не ездили. Это не требовалось, ведь часть иных уйдут в дикие земли, а тех, кто двинется к границе, военные истребят на подступах. Волноваться, казалось, было не о чем, но похоже, дела обстояли не так уж и радужно, раз агенты полетели в такую даль. Ну или просто решили подстраховаться.

— Что, сто семьдесят первый, не будешь больше в обморок падать на задании? — прокричал сквозь шум винта Агент 877.

— Вряд ли. У меня теперь нормальный уровень.

— Какой?

— Тридцать шестой.

— Добро! В общем, так, сто семьдесят первый, делаем, что и раньше. Рассредотачиваемся и дружно шагаем вперёд. Ты вместе с другими сотрудниками — во второй линии. Помнишь?

— Помню!

— Вот и славно. А как убивать иных, ты и сам знаешь.

— А что, там всё совсем плохо? — спросил я.

— Где плохо? У нас всё хорошо.

— Я имею ввиду, иных много в пустыне?

— Много, да. Поэтому и летим. Надо бы уменьшить.

Я обернулся, чтобы посмотреть в иллюминатор, спиной к которому сидел. Припорошенные снегом леса и поля внизу очень скоро сменились бескрайней пустошью. Снега в красной зоне было мало. Словно художник оставил редкие мазки белой краской на сером холсте. Уже декабрь начался, а зима всё никак сюда не начиналась в полную силу.

Вертолёты шли низко над землёй под пологом серых туч, которые становились всё темнее и темнее. Внизу мелькали синие точки. Иные, как всегда, бродили по пустоши, иногда группами, иногда по одному. А вдали, за горизонтом сверкали вспышки.

Наконец вертолёты стали снижаться. Наш сел на вершине пологого холма. Отряд высыпался из машины, и та с громогласным рокотом поднялась в небо и направилась обратно. Остальные вертолёты тоже высадили десант, но далеко от нас, чтобы каждая группа имела пространство для манёвра.

Начались проверка связи и прочие приготовления. Марина мне сказала пару напутственных слов, мол, ничего сложного не будет, а если возникнут проблемы, я должен сразу же вызывать её по рации.

У одного агента за спиной висел ранцевый локатор в виде металлического шара на гибком пруте, крепящемся на небольшой коробке. Остальные дистанционно подключили к нему свои встроенные в костюм радары. В доспехах Б-10 радарчик находился на левом запястье, в «Панцирях-16», как я понял, он вызывался через голографическое меню, отображающееся на внутренней стороне маски.

Агент 877 проверил по рации готовность всех отрядов и приказал рассредоточиться. Мы разошлись так далеко друг от друга, что я едва видел остальных членов группы. Вдали тускло поблёскивало множество синих точек, и мы двинулись вниз по склону холма, направляясь туда, где толпились иные.

А в наушнике встроенной в шлем гарнитуры рации непрерывно звучали голоса разведчиков.

— Группа гамма. Вижу иного девятого уровня.

— Группа бета. У меня прямо по курсу два восьмых и один девятый.

— Группа альфа, внимание! Прямо по курсу десятый. Движется к нам. С ним два девятых.

Я аж присвистнул мысленно. Тут обитало полно сильных тварей. Вот отожрались-то, сволочи! Понятно теперь, почему агенты так всполошились. Ведь если эти монстры выйдут к границе, защитники вряд ли их сдержат. Значит, придётся разбираться нам.

Глава 19

Я брёл вниз по склону холма, огибая заросли чахлого пустынного кустарника. Впереди левее шёл 877й, справа — Марина. Они были далеко от меня и то и дело пропадали из виду за складками местности или редкой растительностью.

Уже полчаса двигались таким порядком, отражая атаки. В гарнитуре почти непрерывно звучали голоса, докладывающие об уничтожении иных. С самыми сильным разбирались агенты — наша группа убила уже пять крупных тварей. Мне же и другим сотрудникам, идущим во второй линии, доставалась всякая мелочь, просачивающаяся сквозь передовую четвёрку.

Агенты не трогали «светлячков», и те либо торчали посреди пустоши, ожидая уничтожения, либо нападали на меня. Иногда прибегали существа посильнее. Чаще всего, я подпускал их к себе, хватал и поглощал, что называется, заживо. Для меня вся эта мелочь не представляла никакой опасность и являлась чем-то вроде подножного корма, по крайней мере, до тех пор, пока их не соберётся пара сотен штук.

Когда мы спустились в низину, впереди показались три крупных иных. Два бросились к агентам, один — на меня. Это была здоровенная гуманоидная тварь ростом с двухэтажный дом, имевшая четыре длинные лапы с множеством пальцевидных отростков. Она светилась ярко-синим светом, а сердцевине, как обычно, горела чернота.

Увеличиваю силу импульса до пятнадцати и прицеливаюсь в бегущего монстра, который внезапно начинает метаться зигзагами, словно понимает, что сейчас в него будут стрелять.

Первые два импульса уходят мимо, второй и третий попадают точно в цель, поскольку иной уже совсем близко. Теперь остаётся только избавиться винтовку и достать тесак, но не успеваю: удар двух верхних конечностей отбрасывает меня в сторону.

Винтовка отлетает далеко от меня, мне же удаётся подняться и отскочить в бок. Могучие лапы обрушиваются на землю, а я выхватываю из ножен тесак. Решаю использовать такую же тактику, как и против великанов. Уклонившись от очередного удара, забегаю сбоку и рублю по ногам. Иной раза в четыре выше меня, и я даже до пояса ему не достаю, а вот по нижним конечностям — как легко!

Иной размахивает всеми четырьмя руками и топает ногами, пытаясь задавить меня. Уворачиваюсь, встречаю удар руки клинком, и существо отдёргивает конечность, словно обжёгшись. Второй рукой оно попадает мне по голове. Лечу на землю, вскакиваю, отбиваю две руки, удар третей пропускаю, снова падаю, но моментально оказываюсь на ногах. Прорываюсь к нижним конечностям иного.

Мощный лоукик валит огромную тварь на спину. Тесаком наношу удар за ударом по валяющемуся на земле монстру. Иной размахивает лапами, пытается встать. Он то и дело попадает по мне, но я держусь на ногах, продолжая кромсать огромное синее туловище.

У монстра почти получается встать, но ударом ноги опять опрокидываю его навзничь. Запрыгиваю на лежащее существо и всаживаю клинок по самую рукоять, свободной рукой бью в голову, после чего погружаю пальцы в энергетическую плоть. Монстр дёргается, стараясь меня скинуть — держусь за вогнанный в его тело тесак и, ударив ещё пару разу в голову, продолжаю поглощение.

Подоспели три существа помельче. Отбрасываю их дистанционными телекинетическими ударами, не позволяя вмешиваться. Огромный монстр тем временем стремительно слабеет, перестаёт сопротивляться, а его туша постепенно превращается в синюю дымку, которая впитывается в мои руки.

Это иной — самый огромный и сильный из всех, которых я когда-либо встречал. Если верить ИК, только с одного него мне досталось почти две тысячи единиц энергии.

Трое иных послабее, тоже человекоподобные, ростом около двух метров с двумя ногами, двумя руками, не сдаются, опять лезут ко мне, но с этими я справляюсь легко. Удар тесаком, мёртвая хватка за руку или шею — и энергия стремительно перетекает в меня.

Вскоре вокруг никого не остаётся.

— Говорит сотрудник 171, — сообщил я по рации. — Уничтожены иной девятого уровня и три — четвёртого.

Никто мне, естественно, не ответил, а спустя секунду какой-то агент отчитался в уничтожении ещё пары существ. Отряд двигался дальше, продолжая свою муторную работу.

Спустя минут десять меня атаковали «светлячки». Идущие впереди агенты на эту мелочь почти не отвлекались, искали тварей покрупнее, и мне пришлось взять их на себя. Нескольких пострелял слабыми импульсами, остальных поглотил, когда те подбежали вплотную.

После ложбины, по дну которой протекал ручей, начался очередной подъём. Местность была рельефной, но без сильных перепадов, и иные здесь не всегда толклись в низинах. Следующая крупная группа существ паслась ближе к вершине. Большинство из них стали сбегаться к Марине и 877-му, которые шли в первой линии, но пара десятков «светлячков» всё же удостоили меня своим вниманием, и я сумел поглотить ещё немного энергию.

Сбив с ног иного пятого уровня, я вытягивал из него энергию, когда рядом что-то сверкнуло, садануло по всему телу, и в следующий момент я оказался не земле. Поднялся, осмотрелся в недоумении: неподалёку появились десятка два мелких иных, которых секунду назад здесь не было. В первое мгновение я даже не понял, откуда они взялись и кто меня ударил.

Очень быстро пришло понимание, что произошёл выброс. Я оказался рядом с эпицентром, как и тогда, полтора года назад, когда ехал поступать в спецшколу. Меня снова накрыло, но на этот раз без последствий.

Мы на занятиях проходили, что выбросы бывают двух типов: концентрические и направленные, но при любом из них образуется энергетическая волна, способная убить светоносного даже с не самым низким уровнем, если тот окажется близко к эпицентру. А вот для иных и для гибридов выбросы опасности не представляли.

Существа, которые появились поблизости, были совсем мелкими и слабыми. Большинство из них тут же бросилась врассыпную. Однако группка из десяти «светлячков» всё же попыталась на меня напасть и была быстро поглощена. Расправившись с ними, я продолжил путь.

Надо мной висело пепельное небо, а впереди то и дело происходили выбросы. Большинство из них были очень далеко, за горизонтом, но иногда синие вспышки сверкали относительно близко. Мы напарвлялись в самый эпицентр шторма.

Спустя часа три, я начал уставать от активного поглощения энергии. Казалось бы, иных до меня добирается не так уж и много, но сражаться с ними приходилось почти постоянно. ДЦНС росла, приближаясь к критической отметке, а периоды затишья по десять-пятнадцать минут не позволяли отдохнуть должным образом.

Мне начали приходить в голову мысли сообщить Марине о дестабилизации. Очень не хотелось этого делать, чтобы не выглядеть слабаком в глазах остальных, но и вновь попасть в больницу тоже не был никакого желания. Но внезапно 877-й приказал отряду остановиться.

За три часа охоты я поглотил более четырёх тысяч единиц энергии, и общий баланс составлял теперь 53161 единицу. Но самочувствие быстро ухудшалось, и вряд ли мне стоило продолжать.

Впереди виднелся лес, и отряды туда не пошли. По моему опыту, в лесу можно и неделю пробродить без всякого смысла, тем более, здесь уже были дикие земли, а это значит, что двигаться нам предстояло вслепую, не имея никаких разведданных, кроме показаний ранцевых локаторов, радиус действия которых не превышал пятьсот-семьсот метров.

Собравшись отрядами, мы двинулись в обратном направлении к месту высадки.

Добрались уже затемно, и через полчаса в небе послышался рокот винтов. Вертолёты один за другим садились и забирали отряды. Наш улетел последним.

— Уровень поднялся? — спросил меня 877-й, когда вертолёт поднялся в воздух.

— Пока нет. Надо больше энергии, — прокричал я сквозь шум.

— Какой, ты говорил, у тебя уровень?

— Тридцать шестой.

— Да, точно. И за сколько поднял?

— Времени за сколько? За полтора года.

— Нормально! Хорошо работаешь. Будет толк. Это же твой воспитанник? — крикнул Агент 877 Марине.

— Мой, — она кивнула.

— Скоро к нам пойдёт?

— Летом, думаю, окончательно переведём в штат.

— Летом? Отлично! Будем ждать! Людей не хватает.

— Даже не надейся, я вам его не отдам. Мне помощник нужен.

Агент 877 оскалился, из-за чего это грубое обветренное лицо показалось каким-то зловещим:

— Ну вот, сто семьдесят первый, мамка тебя не отпускает.

Бойцы, что сидели рядом дружно заржали.

— Часто у вас такие вылеты бывают? — сменил я тему.

— Да как придётся! Обычно периметр работает. Но если им совсем не сдюжить, тогда помогаем. Как сейчас. Видел, сколько сильных тварей там скопилось? То-то! Представь, если б они все попёрли к границе. А они бы попёрли, потому что тут чистое поле. Их бы никто не остановил. Но ты не расслабляйся. Неизвестно, сколько будет бушевать шторм, может понадобиться ещё раз слетать.

— Я с радостью. Прокачиваться надо.

— Вот! — потряс указательным пальцем 877-й. — Правильный настрой! Нравится мне наша молодёжь. Всегда полна энтузиазма. Не то что мы, старичьё. Да, парни?

Женщина-агент с сухим остроносым лицом, что сидела рядом с 877-м, криво усмехнулась:

— Поживёт с наше, посмотрим.

Мне и самому было интересно, каково это, прожить сто или двести с лишним лет. А кто-то и по триста уже лямку тянет. Как я понял из общения с Мариной, все они — усталые люди, которым жизнь давно приелась. Может, в этом и крылся секрет, почему агенты так рвутся в червоточины, где велик шанс погибнуть?

Агент 877 говорил, что скоро может понадобиться снова десантироваться в красной зоне, но через неделю шторм закончился, а меня так и не вызвали.

Новый источник мы тоже пока посещать не собирались в ближайшее время. Марина сказала, мероприятие откладывается. В итоге весь декабрь я никуда из школы не выезжал, если не считать учения и пару вылазок за кристаллами по просьбе Меншикова.

Тридцать первого декабря прошло официальное празднование Нового года. Ну как празднование… Учащихся построили на плацу, директор произнёс поздравительную речь, после чего мы отправились в клуб, где выступали курсанты с различной самодеятельностью. У нас в спецшколе имелись и музыкальный кружок, и актёрский и ещё какая-то дребедень, но я был мало знаком с этой стороной курсантской жизни.

Потом офицеры устроили застолье в штабе, а учащихся отправили в казармы. Официально никакого празднования не предполагалось, а неофициально по старой традиции в ночь с тридцать первого на первое курсантам разрешалось гулять и веселиться сколько душе в лезет, естественно, в разумных пределах. Сегодня не было ни вечернего построения, ни отбоя.

Унтеры собрались на ротном складу, курсанты праздновали в своих комнатах. Немного посидев за общим столом, я, Никита и Сергей отправились на набережную, где возле большой наряженной ёлки встретились с нашими дамами.

Народу было полно. Некоторые просто гуляли компаниями, другие запускали фейерверки, наблюдалось много парочек. Этой ночью царила непривычная для спецшколы атмосфера свободы и праздника. А завтра-послезавтра большинство курсантов отправлялось в зимний десятидневный отпуск. Мне тоже выписали увольнение, но я до сих пор раздумывал, как провести выходные. Либо заняться охотой, либо просто отдохнуть.

Погуляв немного вместе с остальными, мы с Соней уединились на набережной подальше от всех.

Вдоль берега по воде тянулась ледяная корка, а на середине чернели большие полыньи. Сегодня было не очень холодно. Я обнял Соню сзади, она прильнула ко мне, и мы стояли и смотрели на фейерверки, которые кто-то запускал на полигоне за озером.

— Как тебе? — спросила Соня. — По-моему, красиво.

— Неплохо, — ответил я. — Помнится, я раньше не любил Новый год. Надо было с семьёй на балы ходить.

— Да, ты рассказывал. А мы, в основном, праздновали в кругу семьи, редко куда-то выезжали. Но тоже случалось.

Помолчав немного, я заговорил снова:

— Знаешь, Сонь, я должен тебе кое-что сказать.

— Что? — она с удивлением обернулась ко мне.

— Кажется, этот год будет последним. Доучусь второй год и уеду. На третий не пойду.

Я долго думал, говорить ли Соне заранее об этом или нет и просто исчезнуть, когда придёт врем. Наверное, правильнее было бы промолчать, но я решил поставить её в известность. Всё-таки мы давно уже встречались, больше года. У меня ещё ни с одной девушкой не было таких продолжительных отношений. Но разумеется, про СКИФ и свою будущую работу я распространяться не собирался.

— В смысле? Куда? — не переставала удивляться Соня. — Почему не будешь доучиваться?

— Пойду работать. Родственники предложили мне место.

— Но зачем? Ты ведь не получишь статус.

— Статус нужен только простолюдинам, чтобы в будущем иметь шанс получить боярский титул. Большинство аристократов счастливо живут без всяких дополнительных статусов.

— И всё равно это как-то… солиднее.

— Только ты забываешь, что потом мне придётся отработать пять лет на рубеже. А я бы не очень этого хотел. В общем, родственники предложили, я согласился.

— А что за работа?

— Охрана, по большей части.

— Значит, будешь охранником? — разочарованно произнесла Соня и с сарказмом добавила. — Просто прекрасная карьера!

— Поначалу — да, потом, если хорошо себя зарекомендую, получу повышение. Ты же знаешь, многие члены рода идут в охрану.

— Только совсем никчёмные, которые больше ничего не умеют.

— А я умею? Я тоже мало что умею.

— Ты учишься на защитника, зачем тебе идти в охрану? Здесь с творим уровнем ты быстро станешь офицером. Как-то глупо всё бросать.

Соня была расстроена. Наверное, она надеялась, что мы по окончанию школы попадём на одну базу (хотя никто нам этого не обещал), я же понимал, что через полгода наши пути разойдутся навсегда. Когда поступлю на службу в СКИФ, на некоторое время просто перестану существовать для всех, кого я знал. Самому было от этого грустно, но таков путь. Уже во второй раз придётся начинать жизнь с чистого листа.

Я и сам относился со скепсисом к членам родов, которые идут в охрану. Туда действительно брали по большей части тех, кто не имел таланта к другим специальностям. Ребят более способных обычно отправляли на руководящие должности. Поэтому реакция Сони была понятно. Но ещё я мог сказать?

— Хватит, а? — осадил я её. — Говорю же, первое время. Потом, как заработаю достаточно денег, пойду учиться в институт, а дальше видно будет. Просто не хочу торчать в пустыне ещё шесть лет.

— Подумаешь. Лично я уже привыкла. Стану офицером, у меня будет своя квартира и вполне сносные условия. Мы же важное дело делаем. Без защитников человечеству не выстоять.

— Знаю, — вздохнул я.

Всё-таки Соня, несмотря на свои аристократические заскоки, тоже прониклась этой идеей. Если б она знала, куда на самом деле я пойду служить! Но такое ей рассказывать было нельзя.

Мы опять помолчали, а потом Соня проговорила.

— Мне грустно будет, когда ты уедешь. Получается, мы не попадём в одну часть.

— К сожалению, не попадём. Но у нас есть ещё полгода.

— Полгода, — фыркнула Соня. — За эти полгода мы от силы раза три-четыре сможем нормально провести вместе время. То учения, то боевая группа, то у тебя какие-то секретные задания. Мы так редко видимся!

— Да, надо постараться встречаться почаще.

— Кстати, а чем ты на праздники собираешься заняться? Домой поедешь?

— Если честно, пока не решил. Дома у меня нет, и ехать некуда. Возможно, появятся те самые секретные дела. Ещё не знаю.

— Секретные, — хмыкнула Соня. — Как обычно. А я поеду домой. А ты, случаем, не хочешь посетить Нижний Новгород?

— К себе приглашаешь?

— Ну… с родителями я тебя знакомить, конечно, не собираюсь. Но мы можем вдвоём гулять, и нам не нужно будет торопиться к отбою. Я покажу тебе самые красивые места у нас. А видеться будем почти каждый день.

— Заманчивое предложение. Я никогда не был в Нижнем. Почему бы и нет? Если срочных дел не появиться, можно съездить.

— Ура! — улыбнулась Соня. — Поедем вместе отдыхать. Только я уже завтра выезжаю. Не знаю, получится ли тебе купить билет.

— Я попозже буду, через… пару-тройку дней, хорошо?

— Ладно, делай свои секретные дела и приезжай. А теперь пойдём уже в общагу? Мне надоело тут мёрзнуть стоять.

— Комната свободна?

— Я с девчонками договорилась. Они в другом месте празднуют. У нас есть время… примерно до двух часов ночи. Осталось полтора.

— Тогда надо поторопиться.

— Пошли, — Соня взяла меня за руку, и мы побежали к общаге.

Соня не обманула: в нашем распоряжении оказалась целая комната с восемью пустыми кроватями. Впрочем, нам было достаточно и одной.

Утром первого января я поехал на Осиновую шестнадцать. Вылазка к очередному месту силы должна была состояться в ближайшие дни. К счастью долго ждать не пришлось, и на следующий день мы с Мариной посредством портала переместились базу СКИФ где-то под Семипалатинском.

* * *

Шесть агентов, в числе которых была Марина, разместились на стульях, стоящих полукругом у доски с картами. Я, Ясмин и ещё два сотрудника сидели на втором ряду. Все мы внимательно слушали Агента 1377, который расхаживал перед нами, объясняя, с чем предстоит столкнуться на пути к источнику.

Кроме Марины и Ясмин тут присутствовало ещё одно знакомое лицо — Агент 1680, тот самый франтоватый парень, которого я видел на солнцевской базе. На этот раз он явился один, без своего подопечного, а вместо причёски с пробором у него теперь были чёлка и выбритые виски.

Сотрудников я видел впервые. Один — мужчина лет тридцати с коротко стриженой рыжей бородой, второй — парень среднеазиатской внешности — наверное, местный казах или узбек.

Прошлый раз 1377-й почти всё время был в силовом костюме с опущенной маской, и я не запомнил его, зато смог хорошо рассмотреть сегодня. Лицо агента было высоким и каким-то одухотворённым, дополняли образ тонкий длинный нос и козлиная бородка. Я поймал себя на мысли, что этому человеку гораздо больше подошла бы ряса священника, нежели боевые доспехи. При этом 1377-й отличался весьма суровым нравом и не терпел вольностей даже от своих коллег.

Он снова возглавлял экспедицию, но если к источнику в Североуральских горах ходили четыре агента и два сотрудника, то теперь нас было в общей сложности десять человек.

Таким составом мы собрались не зря. Судя по тому, что рассказывал 1377-й, нам предстояло столкнуться с серьёзной опасностью. Иных рядом с местом силы обитало много. Спутниковые снимки с наложенными на них энергетическими проекциями буквально пестрили от россыпи точек, которых было особенно много вблизи жирного пятнышка — источника. К нему предстояло прорываться с боем. Впрочем, как и всегда.

Путь предстоял неблизкий. Вначале — на вертолётах до заброшенного Семипалатинска, а затем — более ста километров на вездеходах по заснеженной степи вглубь диких земель. На всё про всё отводилось с запасом двое суток, хотя все надеялись, получится справиться за один день.

Когда планёрка закончилась, из боксов выгнали два «Кочевника-3» необычной модификации с широкими гусеницами и укороченной базой. Один из них тащил гусеничный прицеп. Технику завели в два транспортных двухвинтовых вертолёта, личный состав расселся по местам.

Вертолёты оторвались от земли. Четыре небольших здания, боксы с мастерской и громадный локатор базы остались позади, впереди простиралась бескрайняя степь, укутанная белым одеялом.

До Семипалатинска долетели быстро. Пронеслись над руинами и сели в поле за городом. Дальше предстояло самое сложное — долгий путь по снежной рванине.

Вертолёты не рисковали залетать глубоко в дикие земли. Считалось, что техника там может быстро выйти из строя либо из-за выбросов, либо из-за сбоев в работе в электронике. Сам я такого не наблюдал, но пилотам было виднее. И потому нам предстояло долго и нудно переть через пустошь на вездеходах.

Ехали по пять человек в каждом «Кочевнике». В нашей машине за рычагами (у этой модификации почему-то были рычаги вместо руля) сидел Агент-1680, рядом с ним, наблюдая за радаром и фрагментатором, устроился 1377-й, мы с Мариной и Ясмин расположились в салоне, часть которого занимал ящик от локатора. Позади нас двигался второй «Кочевник» с прицепом, везущий помимо пятерых человек продовольствие и прочие нужные вещи.

Дороги здесь не было и в помине. Мы двигались по компасу.

Первую остановку пришлось сделать спустя часа полтора после начала пути. Впереди наблюдалось скопление иных, и Агент 1377 решил расчистить дорогу, прежде чем ехать дальше. В противном случае существа могли напасть и повредить машины.

Пришлось вылезать, надевать снегоступы и топать пешком. Иных оказались много. Штук пятьдесят мы перестреляли, остальные разбежались. Затем собрали энергию, большую её часть присвоили себе агенты.

Поехали дальше, но через полчаса иных вокруг стало слишком много. Опять спешились. Дабы не пострадали вездеходы, агенты и я с рыжебородым мужиком пошли впереди, а Ясмин и ещё один сотрудник остались за рычагами машин и двигались метрах в пятидесяти позади основного отряда.

Иных здесь было ещё больше, и они удирать не собирались. Отбив две атаки, мы собрали энергию, после чего вернулись в вездеходы и продолжили движение, но минут через пятнадцать опять пришлось остановиться: путь преграждали синие ублюдки.

Пока мы возились с ними, сгустились сумерки, плавно перетекшие в ночь, но ни для кого из моих спутников это не стало большой проблемой. Зрение у всех было адаптировано.

Следующие пять километров мы преодолевали часа три. Постоянно приходилось отвлекаться на существ.

Наконец, командир отряда приказал разбить лагерь. До места силы, по его словам, было ещё километров пятнадцать. Столб энергии мы пока не видели, но горизонт освещало зловещее синее зарево — в той стороне, судя по всему, и находился источник.

Постреляв в округе иных, чтобы не мешались, агенты принялись обустраивать лагерь. В отряде были два пирокинетика, они огнём расчистили круглую площадку для трёх двухместных палаток. Мы все вместе подкрепились питательными батончиками, попили горячий чай, вскипячённый на портативной горелке и стали готовиться ко сну.

Марина и Агент 1680 остались ночевать в вездеходе, мы с Ясмин оказались вдвоём в палатке. Включили обогреватель, и сняв силовые костюмы и куртки, забрались в спальные мешки. Пока было не так холодно, как на севере, где тридцати-сорока градусный мороз считался нормой. Разве что ветер дул сильный, но брезент палатки надёжно защищал от непогоды.

Сотрудникам приказали стоять на страже по полтора часа каждый. Нас с Ясмин это тоже касалось, но наша очередь была ещё нескоро.

На улице завывал ветер, трепал палатку, словно пытался выдрать её из земли. Я подумал о Марине. Они с 1680-м раньше встречались, а теперь они ночуют вдвоём в одной машине. Возникло чувство, похожее на ревность, хоть я и понимал, что это глупо. Мы никаких обязательств никому не давали, и в личную жизнь друг друга никогда не лезли. Тогда какое мне дело, чем они с бывшим занимаются?

Я посмотрел на Ясмин. Она лежала в спальном мешке в полуметре от меня, и я в темноте прекрасно видел её профиль. Ясмин была тоже довольно симпатичной, особенно красивыми казались её строгие карие глаза, но поскольку общение у нас не клеилось, да и встречались мы редко, я никогда и не пытался с ней завязать отношения. А тут что-то дёрнуло попробовать. Всё равно Марина меня «предала», а мы с Ясмин в одной палатке, обстоятельства складываются как нельзя лучше.

— Не думал, что так получится, — завёл я разговор. — Целый день шли и так и не добрались до места силы.

— Иногда бывает, — ответила Ясмин. — Если далеко.

— А ты бывала здесь раньше?

— Да, один раз.

— Тогда так же было? Тоже два дня шли?

— Нет. К ночи вернулись.

— Понятно… — я задумался, как вывести девушку на разговор. С Ясмин было ещё сложнее, чем с Лидой. — Ты скучаешь по семье? Наверное, с тех пор, как стала гибридом, даже не видела их?

— Почти не скучаю, — проговорила Ясмин.

— И я не скучаю. Матушку не знал, настоящего отца — тоже. Приёмный — та ещё сволочь. Грустно это.

— Наверное.

— А ты считаешь, что я зажрался, да? Типа, если денег много, то и проблем никаких нет?

— Да мне всё равно.

— На самом деле, у аристократических родов полно проблем. Конфликты, вражда, иногда до убийств доходит дело. И вообще, ты, наверное, думаешь, если родился князем или боярином, то тебе всё можно? А вот ни хрена! Тебе самостоятельно шагу не дадут шагнуть. Учиться пойдёшь туда, куда скажут старшие, работать пойдёшь туда, куда скажут старшие. Даже в брак придётся вступать с тем, кого выберут родители. С кем попало породниться тебе не позволят.

— Давай спать, а? — оборвала меня Ясмин.

— Давай.

Я был раздосадован. Да с ней невозможно ни о чём говорить! Это ж пипец.

Мы некоторое время лежали в темноте, я закрыл глаза, желая поскорее уснуть, как вдруг Ясмин заговорила:

— У нас так же.

— Что так же? — не понял я.

— Ты говорил, вас родители заставляют вступать в брак. У нас так же.

— Да? Не знал. И что, у тебя был жених?

— Да, меня собирались выдать за одного мужика из знакомого семейства. Не успели.

— А ты, наверное, и не очень хотела?

— Издеваешься? Конечно, нет. Он был старше лет на двадцать.

— А вообще, у тебя был парень? С кем ты… ну это самое… встречалась?

— Нет.

— А сейчас есть?

— А что?

— Да так. Просто интересно.

— Подкатить, что ли, собираешься?

Я аж рассмеялся от такой прямоты и проницательности:

— Ну допустим. А ты против?

Раз уж разговор пошёл столь откровенный, то и юлить больше не зачем. Хотя надежды было мало. Сейчас Ясмин пошлёт меня на три буквы, и на этом все мои попытки закончатся. Ну и ладно. Не очень-то и нужно…

— Нет, — произнесла она.

— В смысле? Ты не против? — я аж ушам своим не поверил.

— Глухой, что ли? Я же сказала, не против, — она взглянула на меня с упрёком и опять уставилась в потолок палатки.

Ответ поставил меня в тупик. Ведь что это означало? Это означало, что надо действовать. Назад дороги нет. Вот только Ясмин была такая странная, что я даже не знал, с чего начать.

Глава 20

Несколько секунд мы лежали молча. Надо было что-то сказать, а я перебирал в голове фразы подыскивая подходящую. Все они казались неуместными, поэтому я решил просто говорить, что думаю.

— Да я тоже не против, — приподнявшись на локте, я повернулся к Ясмин. — Но сколько с тобой ни пытаюсь разговор завести, из тебя слова не вытянешь. Без обид, но это немного… странно, что ли.

— Ну простите, не привыкла болтать попусту.

— Да я уж понял. Значит, не будем заниматься болтовнёй? Сразу к делу приступим.

— К какому делу? — Ясмин непонимающе посмотрела на меня.

— Ну как, к какому? А сама как думаешь? Мы тут одни, в палатке…

— Нет, в другой раз, — отрезала она и опять уставилась в брезент над головой.

— Почему?

— А сам как думаешь? — передразнила она меня. — В двух метрах от нас стоят другие палатки. Время и место ты неподходящие выбрал.

Да, пожалуй, она была права. Мы же не в отдельной комнате. Вдруг кому-то вздумается пройти рядом или заглянуть, спросить что-нибудь? Часовой поблизости бродит. Я всё-таки привык к более комфортной обстановке.

— Есть правда в твоих словах, — согласился я.

— Потом. Когда одни будем, — ответила Ясмин на мой не заданный вопрос. — А сейчас — спать. Нам ещё дежурить.

— Ладно, — я улёгся на спину. — Тогда спокойной ночи.

— Ага. Спокойной ночи.

Ну вот, оказалось всё не так уж и сложно. Наверное, Ясмин тоже испытывала ко мне симпатию, но не таким она была человеком, чтобы открыто демонстрировать свои чувства.

Закрыв глаза, я попытался уснуть. Поначалу перед мысленным взором плавали синие и фиолетовые разводы, словно потоки энергии, и время от времени мелькали силуэты иномирных существ. К этим «мультикам» я уже привык: в красной зоне они всегда навязчиво лезли в мозг, пребывающий между сном и явью. Редко когда их не было.

Вдруг сквозь сон донёсся крик:

— Иные! Сюда идут иные!

Мы с Ясмин вскочили как ужаленные, натянули доспехи, схватили винтовки и, ворча на незваных гостей, выбрались на улицу. Весь лагерь всполошился. Агенты с оружием в руках вылезали из палаток и вездеходов и побежали туда, где маячили синие точки.

К нам со всех ног мчались десятка три не слишком крупных существ, как гуманоидных, так и четвероногих. Ночь наполнилась звуками стрельбы. Большинство иных попадали в снег, так и не добравшись до нас, лишь штук пять, которые были ярче и крупнее остальных, добежали-таки до агентов и погибли от их рук. Сражение закончилось быстро. Непонятно только, откуда эта группа взялась. Словно её специально на нас натравили.

Вернувшись в палатку, мы с Ясмин поворчали по поводу произошедшего и залезли в спальники.

Уснул я быстро, но через три часа меня разбудил рыжебородый сотрудник, которого я должен был сменить на посту. Пришлось вылезать из прогретой палатки на холод и полтора часа расхаживать туда-сюда на злом ветру, наблюдая за синими точками во мраке. Они больше не бежали к нам, а меня тянул к ним неутолимый голод иного в моей башке.

Проторчав на улице положенное время, я растолкал Ясмин, а сам укутался в спальник, чтобы досыпать последние полтора часа.

Но на этот раз сон не шёл, а в голове нарастал шум бубнящих голосов. Я лежал с закрытыми глазами и вслушивался в невнятное бормотание. Постепенно среди гула стал вычленяться зловещий шёпот: «Ты умрёшь». Эти слова то звучали отчётливо, то пропадали. Я прекрасно понимал, что мне это просто мерещится, но никак не мог отделаться от подсознательной тревоги.

Так и проворочался до общего подъёма.

Утром, ещё затемно, мы свернули лагерь и двинулись дальше. Иных сегодня стало поменьше, и половину пути мы проехали на вездеходах, но затем всё равно пришлось топать пешком.

Светало, ночь сменилась вечным сумраком. Впереди отчётливо виднелся энергетический столб, а вокруг него по земле расползалась зловещая синяя дымка, в которую снова предстояло войти.

А в голове продолжалась нескончаемая болтовня, сквозь которую всё явственнее звучало противное шипение: «Ты умрёшь!»

И похоже, не я один это слышал. Когда мы уже были в тумане, идущий первым Агент 1377, остановился и обернулся:

— Отряд! Будьте начеку. За нами охотятся, так что внимательнее по сторонам смотрим.

Охотятся… Мне сразу вспомнился случай во время первого совместного с Ясмин выезда в дикие земли. Тогда та неимоверно сильная тварь в человеческом обличье тоже за нами охотилась.

— Ты слышишь голос в голове? — обратился я к Ясмин, что шагал передо мной.

— Да, — бросила она, не оборачиваясь.

— Тебе он тоже говорит, что ты умрёшь?

— Нет, у меня звучит: «убирайся прочь».

— А почему так?

— Тебе же я объясняла, что это мозг интерпретирует сигнал. У разных людей по-разному.

— Значит, за нами охотится такая же тварь, как и та, которую мы встретили в диких землях?

— Не знаю. Может быть.

Ясмин была не настроена обсуждать сейчас данный вопрос, да и я всё больше таращился по сторонам, ожидая появления сильного монстра. Теперь стало понятно, откуда взялся этот подсознательный страх: иной в моей голове чертовски боялся своего могущественного сородича. Прошлый раз было то же самое.

Очень скоро из тумана полезли крупные синие твари. Пока их было не слишком много, ну или мне так казалось после Северного Урала, где вокруг источника бегало гораздо больше иных. Как и раньше, мы встретили их огнём винтовок, а тех монстров, кто всё же дорвался до нас, поглотили Агент 1370 и пара его коллег. Затем все агенты побежали к поверженным противникам, чтобы не дать их энергии испариться. Сотрудники же остались на месте.

— Они всё поглощают, ничего не оставляют нам, — отметил я вслух.

— И правильно. В тебя столько не влезет, — проговорила Ясмин.

— Думаешь?

— ДЦНС подскочит.

— Ну да… возможно… — я резко обернулся, услышав подозрительный шорох, и долго вглядывался туда, откуда он донёсся, ожидая увидеть очередную огромную тварь. Но в тумане ничего не было.

Вдруг пришло странное ощущение. Я почувствовал, что к нам приближается кто-то очень-очень сильный, и вскоре заметил слева от себя смутный силуэт. Не успел я подумать, действительно ли там находится существо, или мне просто мерещится, как из тумана вынырнула очередная энергетическая тварь.

Это оказался не очень крупный иной, чуть выше человеческого роста, с двумя руками, двумя ногами. Сразу бросалось в глаза то, что вместо синего, он имел насыщенно-фиолетовый окрас, а тело обволакивала дымка, размывающая очертания. Чернота же внутри была ещё гуще обычного.

— Тварь слева! — вскинув ружьё, я судорожным движением руки кручу регулятор мощности.

Существо бежит прямо на меня. Успеваю два раза нажать спуск, а в следующий миг получаю удар чудовищной силы. Перед глазами всё вертится, и я обнаруживаю себя лежащим лицом в снегу где-то в стороне от места действия.

Поднимаюсь на четвереньки и ползу к отлетевшей в сторону винтовке. В груди — тупая боль, кираса проломлена.

В это время поблизости хлопают выстрелы, в тумане сверкают молнии и вспышки пламени. Агенты прежде почти не использовали особые навыки, но сейчас они расчехлили весь свой арсенал. Похоже, нам встретился действительно серьёзный противник.

Подобрав винтовку, поднимаюсь на ноги. Вглядываюсь в туман, пытаясь понять, где противник, но вижу лишь какое-то непонятное мельтешение.

Вдруг передо мной падает та самая фиолетовая тварь, а в следующий миг рядом оказывается 1370-й, преодолевший за секунду расстояние метров пятнадцать. Ударом ладони он прижимает существо к земле, и в тело агента устремляются энергетические потоки.

Остальные подходят ближе, держа под прицелом существо, но предосторожности оказываются излишни. Спустя полминуты, иной исчезает.

— Ты как? — спросила меня Марина, которая стояла среди агентов.

— Доспех пробило. Но вроде жив.

— Да, удар сильный. Нагрудник придётся чинить. Вдыхать не больно?

— Немного, — я на всякий случай пару раз вдохнул и выдохнул.

— Скорее всего, ушиб. Но если до возвращения не пройдёт, сделаем снимок.

— Какой у этой твари был уровень?

— Точно не меньше двенадцатого.

— Тринадцатый, — поправил Агент 1370 и обратился ко всем. — Господа и дамы, не будем терять время даром. Надеюсь, никто не хочет заночевать здесь второй раз? Тогда стройтесь и — за мной!

Мы двинулись дальше прежним порядком.

В тумане вокруг нас мелькали смутные силуэты, но существа держались от нас на почтительном расстоянии. Лишь два крупных монстра ринулись в бой и тут же пали, сражённые ударно-волновыми импульсами. Остальные вели себя смирно, но агенты всё равно постреливали по ним для острастки.

Первым «благодать» получил один из агентов, вторым — сотрудник (я так и не понял, был ли это рыжебородый или казах), третьим — Агент 1680, четвёртой — Ясмин. Я оказался пятым.

Источник даровал мне три с небольшим тысячи единиц энергии. Поднялся уровень. Теперь у меня был тридцать седьмой.

Тридцать седьмой уровень по общим меркам считался солидным достижением. Большинство светоносных, плотно сидящих на инъекциях, получали его к сорока-пятидесяти годам, а у кто-то и к старости уровень выше тридцать пятого не вырастал. Теперь я был не просто самым сильным курсантом в спецшколе, но и стоял наравне со старшими членами аристократических родов. И это в девятнадцать лет!

Вместе с общим уровнем, наконец-то, прокачался телекинез.

Основные показатели на данный момент были следующими:

Энергия: 56891

Реакция 4,2

Скорость потока 57,2

Регенерация 11,5

Сопротивление 98

Навыки:

Адаптация зрительных функций 7 уровень

Телекинез 9 уровень

Импульсивный шок на этот раз не сильно подорвал мою боеспособность, тем не менее, нам с агентами и сотрудниками, вступившими в контакт с источником, командующий приказал остановиться, а остальные продолжили путь.

Пока мы ждали, из тумана выскочили ещё два иных на вид пятого уровня. Агент быстро их уничтожил. Несколько выстрелов — и синие твари валяются на снегу.

— Наверное, несложно поглощать их? — спросил я у 1680-го, когда тот собрал энергию.

— Не, это же копейки. Я могу сотни таких сожрать, — ответил он небрежно.

— А прокачиваться сложно?

— Приятель, мне для нового уровня надо набрать миллион с чем-то энергии. Вот и представь, сложно или нет.

— Получается, только в червоточинах.

— Получается. Где ещё?

А мне ведь тоже предстояло туда пойти. Полтора года назад, когда я только услышал о том, что однажды отправлюсь в бета-мир, казалось, что случится это ещё очень нескоро. А теперь у меня тридцать седьмой уровень, да и пятидесятый не за горами.

Минут через сорок основная группа вернулась, и мы все вместе пошли обратно. Существа продолжали нападать, но редко и поодиночке. Агенты быстро с ними расправлялись.

Ночью я уже был в Царицыно.

Думал, назначить Ясмин встречу, но она с нами не пошла и вообще пропала из виду перед нашим с Мариной отъездом, поэтому мы с ней даже не попрощались. Ну я и не стал дёргаться. Непонятно, где она работает, на какой базе. Если далеко, вряд ли захочет целенаправленно ехать на свидание. Вот отправимся вместе в дикие земли, тогда — другое дело. А нет — так нет.

У меня оставалось восемь свободных дней, и я склонялся к тому, чтобы отправиться в Нижний Новгород. И новые места интересно было посмотреть, и с Соней спокойно погулять, не испытывая давления школьной дисциплины.

Но был ещё один вопрос, которым следовало заняться.

Я лелеял мысль поймать одного из слуг Аркадия Скуратова и узнать о гибели моей матушки. Вот только как это сделать? Нужно, как минимум, иметь надёжное место, куда отвезти похищенного, и блокирующий ошейник. Нужно время, чтобы выследить слугу, и не абы какого, а того, кто посвящён в дела семьи. Таким человеком был дворецкий, вот только он редко покидал усадьбу.

Справлюсь ли один и успею ли всё сделать за отпуск, я не знал. На всякий случай позвонил Марине, попросил помочь, но она ответила, что пока занята. В десятых числах января она планировала съездить в Новоегорьевский лес и почистить его от синей гадости и собиралась взять меня с собой.

Непосредственно к Аркадию я тоже сейчас не мог заявиться. Всё-таки уровень маловат. Вот будет пятидесятый, можно о чём-то с ним говорить с позиции силы, а пока, увы, нет.

В общем, поломав голову над всеми этими непростыми вопросами, я решил не трахать себе мозг и поехать отдохнуть на несколько дней в Нижний Новгород. В конце концов, неужели я не заслужил отпуск?

Купил через интернет билет на самолёт, пару дней поторчал на базе, тренировался, приводил в порядок дом и просто отдыхал, наслаждаясь одиночеством и свободой, а в четверг полетел в гости к Соне. Та очень обрадовалась, узнав, что я всё же решил провести отпуск с ней, и лично встретила меня в аэропорту. В тот же день мы отправились гулять по вечернему городу.

* * *

Погода стояла тихая, безветренная. Пушистые хлопья снега медленно падали с неба, укутывая город в чистое белое одеяло. Марина шагала через сквер к набережной пруда, где была назначена встреча. Место оказалось довольно людным, несмотря на будний день. Аркадий Скуратов специально выбрал такое, полагая, что здесь он — в безопасности.

«Что ж ты, Аркаша, никак не уймёшься, — досадовала про себя Марина. — От работы отвлекаешь, внимания постоянно требуешь. Неужели ты настолько глуп, что сам не понимаешь, куда влез? Неужели тебе, как маленькому, надо всё разжевать и в рот положить? Доиграешься. Долго с тобой церемониться никто не станет».

Марина однажды уже общалась с Аркадием, но тогда речь шла, главным образом, про Кирилла. С тех пор Скуратовы перестали лезть к парню, но появилась проблема более серьёзная: Аркадий возобновил исследования гибридов. Ну а поскольку Марина уже засветилась, её вновь направили разговаривать с ним. Ей ужасно не хотелось отрываться от основной работы и заниматься подобной дипломатией, но сделать это было необходимо.

Мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, одетый в дорогое чёрное пальто, дополненное кожаными перчатками и белым шарфом, сидел на лавочке лицом к замёрзшему пруду. Марина сразу узнала этого человека.

— Здравствуйте, господин Скуратов, — она села рядом, заранее включив диктофон на лежащем в кармане мобильном телефоне.

— Здравствуйте, сударыня. Госпожа Сумарокова, если, конечно, вы представились вашей настоящей фамилией, — в голосе Аркадия чувствовалось пренебрежение, и это притом, что он знал, с кем сейчас разговаривает.

«Неужели он мнит себя настолько важным? — думала Марина. — Неужели власть и богатство так вскружили ему голову?» Впрочем, она достаточно долго жила на этом свете и слишком хорошо знала людей, чтобы удивляться подобным вещам.

— Моя фамилия не имеет ровным счётом никакого значения, — отрезала она. — Меня попросили поговорить с вами, поэтому я здесь.

— Что ж, говорите, я вас внимательно слушаю, — с деланным равнодушием в голосе произнёс Аркадий.

— Нам известно, чем вы занимаетесь. Вы опять взялись за исследования гибридов. Это нас беспокоит.

— Я почему-то не удивлён вашей осведомлённостью. Кажется, у меня завелись крысы. Придётся травить.

— Господин Скуратов, зачем вы упорствуете? Вам уже несколько раз дали понять, что в дела нашей организации не надо вмешиваться. Вас предупреждали не единожды, но вы не останавливаетесь. Что вы хотите получить? Силу? Деньги? Власть? Неужели вы не понимаете, что тем самым лишь навлечёте беду на свою голову и на собственный род? Неужели вы готовы идти на такие риски, на такие жертвы? Ваши исследования уже привели к гибели десяти человек. За месяц, если не ошибаюсь. Может быть, пора остановиться?

— Прошу прощения, сударыня, но нет такого закона, который запрещал бы мне проводить данные исследования. А вот закон, запрещающий порчу чужого имущества, есть. Мне тоже кое-что известно, например о том, кто спалил принадлежащее мне здание. А сейчас вы и вовсе перешли к прямым угрозам.

Аркадий держался уверенно и спокойно, но от Марины не скрылись едва заметные движения мимики, свидетельствующие о большом внутреннем напряжении. Это человек осознанно шёл на риск. Возможно, ему это даже нравилось. Марина хорошо знала это чувство и что некоторые не могут жить без острых ощущений. Таким ли был Аркадий? Этого она не знала.

— Действительно, такого закона нет, но это не имеет никакого значения. Вам запрещено исследовать артефакты красной зоны. Я сейчас прямо говорю вам это.

— Кто «мы»? СКИФ? Так же называется ваша организация, да? — Аркадий растянул рот в презрительной ухмылке. — Неужели вы себя ставите выше власти государя императора, раз имеете дерзость так рассуждать?

— Это тоже неважно. Вы должны прекратить заниматься исследованиями. Это всё, что от вас требуется.

— А если нет? Если не прекращу? Что тогда? Убьёте меня?

— Это вполне вероятно.

Аркадий усмехнулся и покачал головой:

— Угрозы. Я ожидал их. И знаете, что я вам скажу. Да, вы можете это сделать. Только имейте ввиду: если со мной или с кем-то из моих людей что-то случится, информация о вашей организации — всё, что мне удалось нарыть, а это поверьте, немало — будет обнародована. Она появится на нескольких сайтах, в том числе, зарубежных, откуда вычистить её будет очень непросто. О вас узнают многие. Пора представить вас общественности, показать, кто вы есть на самом деле, раскрыть ваши связи и вашу работу на врагов отчизны. И кто знает, быть может, тогда император, чью власть вы попираете, пересмотрит свою политику относительно вашей конторы?

Марина недоумевающе взглянула на собеседника. Он что, серьёзно? Он угрожает… вот этим? Нет, она, конечно, допускала, что Аркадий имеет влияние на какие-то информационные ресурсы, и естественно, она знала, что есть сайты в теневом интернете, которые любят транслировать подобного рода «жареные» новости в обход цензуры. Но Аркадий, похоже, даже не представлял, насколько плотно всемирная ассоциация контролирует данный сегмент. Возможно, слив некоторой информации и навредил бы СКИФ, вот только посторонний князёк, не имеющий к организации никакого отношения, такой информацией не мог обладать.

А по поводу работы на врагов отчизны — так это и вовсе была полная чушь. Ни СКИФ, ни ассоциация, частью которого она являлась, никогда не защищали интересы какого-либо отдельного государства. И те, кому надо, это прекрасно знал. Впрочем, подобные обвинения звучали не впервые, к ним все уже привыкли.

Аркадий разочаровывал. Ему дали шанс исправить ошибку. Он мог сейчас же свернуть все свои исследования и поклясться, что никогда не вспомнит о них, и тогда его оставили бы в покое. Но он с невиданным упорством рыл себе яму.

— Что вы хотите? — прямо спросила Марина. — Зачем вам это?

— Что я хочу? Я хочу работать с вами. Сотрудничать.

— Зачем вы хотите с нами работать?

— Мне это интересно. Думаю, мы можем быть полезны друг другу. Только не говорите, что вам не пригодится помощь одного из богатейших родов Российской империи.

Марин задумалась на секунду.

— Я передам ваши слова руководству, — произнесла она. — Это всё?

— Знал, что мы поймём друг друга. У меня всё. А у вас?

— Вопросов больше не имею. Прощайте, — Марина поднялась и зашагала прочь.

Ситуация приняла неожиданный оборот. Марина не предполагала, что Аркадий предложит сотрудничество. Помнится, об похожие речи вёл Кирилл, когда ещё грезил идеей вернуть несправедливо, как ему казалось, отобранное наследство. Но насколько это было нужно СКИФ, Марина не знала.

Она вспомнила случай, когда Агент 1010 велел соврать Кириллу по поводу ДНК-теста. Кирилл, в конце концов, узнал правду совершенно неожиданным образом, и потому пришлось всё переиграть. Но какие планы у 1010-го были изначально? Марина не спрашивала, но даже если б и спросила, ей вряд ли ответили бы.

Да и Кирилл больше не жажда отобрать у Аркадия состояние. У парня до сих пор были вопросы к Скуратовым по поводу смерть матери, но в целом, его болезненная фиксация на проблемах в приёмной семье постепенно ослабевала.

Но Аркадий Скуратов продолжал создавать проблемы. Уговоры не помогали. Марина сомневалась, что начальство захочет работать с человеком, который прибегает к шантажу. По крайней мере, она убрала бы его с дороги, не задумываясь.

Вот только не она решала такие вопросы. Запись разговора вскоре отправится 1010-му, и тот вынесет вердикт.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Иной. Том 4. Источники силы

Content

Иной. Том 4. Источники силы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene