От СМЕРШа не уйти. Розыск агентуры противника в советском тылу

Составитель – Валентин Мзареулов

Часть 1

Большая охота на тайном фронте

С началом военных действий спецслужбы фашистской Германии, а затем и Финляндии, Румынии, Венгрии начали массированную заброску своей агентуры в прифронтовую полосу и тыловые районы СССР. Помимо сбора разведывательной информации в интересах своего командования они стремились путем проведения диверсий, террористических актов, организации повстанческих выступлений дезорганизовать управление частями и соединениями Красной армии, сорвать воинские перевозки, дестабилизировать положение как в прифронтовой полосе, так и в глубоком тылу.

О масштабах этой деятельности свидетельствует то, что в разгар Великой Отечественной войны на восточном фронте противник развернул около 200 разведывательных органов и школ. Забрасываемые через линию фронта агенты и диверсанты были экипированы большей частью в форму красноармейцев, имели при себе соответствующие документы прикрытия, оружие, взрывчатые вещества, коротковолновые радиостанции.

Основной удар в борьбе с разведывательно-диверсионной деятельностью спецслужб противника приняли на себя органы военной контрразведки действующей армии. Однако как руководство, так и оперативный состав в первые недели и месяцы войны не имели еще реального представления об организации спецслужб противника, стратегии и тактике их деятельности. Многие не только рядовые сотрудники, но даже руководители органов не знали, к примеру, о существовании абвера. Однако уже через месяц руководству военной контрразведки стало ясно, что противник практикует массовую заброску агентуры, приобретенной из числа советских военнопленных, в прифронтовую полосу и глубокий тыл.

Как показала практика, для заброски агентов в зону боевых действий немецкая разведка широко применяла сухопутный способ проникновения через передний край линии фронта. Переброску агентов спецслужбы противника чаще всего осуществляли на непродолжительный срок, после чего они должны были возвращаться в разведывательный орган. Легенды, которые вражеская разведка разрабатывала для агентов, были в основном несложными и вытекали из общей обстановки, сложившейся на фронтах. Как правило, они выдавали себя за военнослужащих, вышедших из окружения или отставших от подразделений, а также за гражданских лиц, бежавших с территории, временно оккупированной врагом. Экипировка вражеских агентов производилась в соответствии с легендами.

В этот период немецкая разведка ориентировалась на массовое использование слабо подготовленных агентов, рассчитывая, что если даже небольшая часть из них выполнит задание, будет достигнут определенный оперативный результат. «В распоряжение штабов немецких армий, – заявлял позднее руководитель абвера В. Канарис, – направлялись многочисленные группы агентов… Группы использовали трофейное русское обмундирование, военные грузовики и мотоциклы. Они должны были проникать в советский тыл на глубину 50—300 км перед фронтом наступающих немецких армий, с тем чтобы сообщать по радио результаты своих наблюдений, обращая особое внимание на сбор сведений о русских резервах, о состоянии железных и прочих дорог, а также о всех мероприятиях, проводимых противником».

Делая ставку на молниеносную войну, в первые месяцы боевых действий основное внимание немецкая разведка обращала на фронт и прифронтовую полосу, где осуществлялся сбор разведывательной информации, исходя из текущих потребностей военного командования. Продолжающееся отступление советских войск, отсутствие зачастую сплошной линии фронта, значительная протяженность фронтовых коммуникаций – всё это создавало условия для безнаказанного проникновения агентуры противника в советский тыл. При переброске агентов немецкая разведка ставила перед ними задачу вести сбор разведывательных данных путем личного наблюдения в пути следования по заданному маршруту, подслушивать и выведывать у военнослужащих сведения, представлявшие военную тайну. Диверсионно-разведывательные группы противника пытались дезорганизовать управление советскими войсками и работу органов тыла.

Быстрое продвижение вражеских войск позволило спецслужбам врага в ряде случаев собрать ценную разведывательную информацию об основных группировках советских войск и без использования агентуры. Немецкими войсками в первые месяцы войны было захвачено большое количество различных документов и материалов войсковых штабов, партийных и советских органов, шифров. Другим важным источником служили показания советских военнопленных.

Тем не менее масштабы заброски вражеской агентуры, завербованной в основном из числа советских военнопленных, в прифронтовую полосу были значительными. Помимо военнопленных спецслужбы противника использовали и другие возможности. К примеру, подразделения абвера в ряде случаев практиковали вербовку и засылку в советский тыл агентуры из числа подростков, женщин. Такого рода агенты заводили знакомства среди военных, стремились устроиться на работу в воинские части в качестве медсестер, официанток, прачек и т. п. В этой связи НКВД СССР было дано указание особым отделам работавших в частях Красной армии и до этого бывших в плену женщин задерживать, допрашивать об обстоятельствах пленения и выхода с территории противника, а уличенных в шпионаже арестовывать.

Столкнувшись с масштабной заброской вражеской агентуры через линию фронта, особые отделы НКВД в первые месяцы войны сделали упор на режимно-заградительные меры. Они осуществлялись, как правило, с участием войск НКВД по охране тыла действующей армии. С июля 1941 г. заградительные отряды начали также укомплектовываться военнослужащими рот и батальонов особых отделов армий и фронтов. В задачи этих отрядов входили задержание дезертиров, агентов спецслужб противника, всех подозрительных лиц, проникающих на линию фронта, и проведение предварительного расследования с последующей передачей материалов вместе с задержанными по подсудности[1].

К организации заградительной службы были привлечены и силы воинских гарнизонов в прифронтовой полосе. Они организовывали засады, посты, заслоны на перекрестках, путях движения беженцев, подходах к крупным населенным пунктам. Кроме того, по поручению контрразведчиков для поддержания порядка и проверки документов стали высылаться воинские патрули на железнодорожные станции, практиковалась сплошная одновременная проверка документов у пассажиров в поездах. К 20 июля 1941 г. заградотряды и оперативные заслоны уже существовали на всех фронтах.

В директиве Управления особых отделов НКВД СССР от 28 июля 1941 г.[2] об усилении работы заградительных отрядов подчеркивалась важность их использования в интересах контрразведки и приводились конкретные примеры задержания немецких агентов, экипированных в форму красноармейцев и имевших задания шпионского либо пропагандистского характера. Примечательно, что в документе ставилась задача сбора сведений о сотрудниках вражеских разведорганов, обстоятельствах вербовки, способах переброски разоблаченных агентов противника и т. п. Полученные в процессе следствия материалы предписывалось использовать в оперативной работе и, кроме того, направлять в Управление особых отделов НКВД СССР.

Изложенные в директиве требования по выявлению вражеской агентуры сопровождались и некоторыми спорными положениями. Так, директива предписывала «всех лиц, возвратившихся из германского плена, как задержанных заградительными отрядами, так и выявленных агентурным и другим путем, арестовывать и тщательно допрашивать об обстоятельствах пленения и побега или освобождения из плена. Если следствием не будут добыты данные о причастности их к органам германской разведки, таких лиц из-под стражи освобождать и направлять на фронт в другие части, установив за ними постоянное наблюдение как со стороны органов особого отдела, так и со стороны комиссара части».

Применение возможностей заградительной службы в ряде случаев сопровождалось и выселением «социально опасных и неблагонадежных лиц» из прифронтовой полосы. К примеру, согласно приказу командования Северо-Западного фронта от 25 июля 1941 г. в трехдневный срок из прифронтовой полосы выселялись по спискам, представленным соответствующими органами НКГБ и НКВД, бывшие кулаки, лица, судимые в прошлом за контрреволюционные преступления, имевшие переписку с родственниками, проживавшими в Германии и Финляндии, а также уголовные преступники и лица, враждебно настроенные к советской власти.

Широко использовались возможности заградительной службы для выявления агентов по признакам фиктивности документов и особенностям экипировки. Разведывательные органы противника в ряде случаев допускали в этом отношении серьезные ошибки. Например, контрразведчики установили, что в фиктивные красноармейские книжки, которыми снабжались агенты, сотрудники немецкой разведки вставляли скрепку из нержавеющей стали, и она всегда была чистой и блестящей. Подлинные же красноармейские книжки соединялись обычной железной скрепкой, которая оставляла ржавые следы, и т. п. Во многих органах военной контрразведки были разработаны специальные памятки-инструкции по правилам проверки документов. Определенную роль в выявлении вражеских агентов по признакам фиктивности документов сыграл приказ НКО СССР № 330 от 7 октября 1941 г., согласно которому в Красной армии вводилась единая красноармейская книжка и устанавливалась особая литеровка документов, менявшаяся через каждые 10–15 дней.

Непосредственной борьбой с противником занимались 6‑е отделения (контрразведывательные) особых отделов НКВД. На них возлагались как розыск вражеских агентов, так и заброска собственных за линию фронта. В начальный период войны такая заброска практиковалась в основном в разведывательных и диверсионных целях, но к осени 1941 г. 6‑е отделения в основном переориентировались на внедрение в разведорганы противника. В июне 1942 г. эта работа была централизована – в составе Управления особых отделов НКВД СССР был создан 10‑й отдел (контрразведывательный) во главе с майором госбезопасности И.И. Горгоновым.

Борьба с разведывательной и диверсионной деятельностью неприятельских спецслужб осуществлялась органами военной контрразведки во взаимодействии с территориальными органами НКВД. Так, 24 июня 1941 г. СНК СССР принял специальное постановление о мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе. Ликвидация последних была возложена на органы НКВД. В развитие этого постановления народный комиссар внутренних дел СССР Л.П. Берия 25 июня 1941 г. подписал приказ, в соответствии с которым было предусмотрено организовать в НКВД СССР штаб, а в республиканских наркоматах внутренних дел и управлениях НКВД по г. Ленинграду и Ленинградской области, Мурманской, Калининской областям, Карело-Финской, Украинской, Белорусской, Эстонской, Латвийской, Литовской и Молдавской ССР, Крымской АССР, Ростовской области, Краснодарскому краю и западной части Грузинской ССР – оперативные группы, отвечавшие за организацию борьбы с вражескими парашютистами и диверсантами.

Наркомам внутренних дел, начальникам УНКВД республик, краев и областей совместно с органами НКГБ было предписано в 24 часа организовать при городских, районных и уездных отделах (отделениях) НКВД истребительные батальоны по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника численностью 100–200 человек каждый и об исполнении донести по телеграфу. Между особыми отделами (третьими подразделениями), начальниками истребительных батальонов и другими структурами НКВД была налажена постоянная связь и в необходимых случаях организовано взаимодействие.

Однако, несмотря на принимаемые меры, в первые месяцы войны фашистскими диверсантами были выведены в прифронтовой полосе из строя некоторые линии и узлы связи, вследствие чего нарушено устойчивое управление войсками со стороны штабов фронтов и армий. В значительной мере это явилось результатом действий диверсионных групп, засланных гитлеровцами в советский тыл еще накануне войны. Некоторые акции диверсантам противника удалось совершить и в глубоком тылу Советского Союза. Так, в августе 1941 г. на Кировской и Октябрьской железных дорогах было совершено семь диверсионных актов.

К осени 1941 г. руководство органов военной контрразведки осознало необходимость и важность централизованного накопления и анализа данных о деятельности разведывательных органов противника. Между тем фактически сложившийся порядок работы с задержанной вражеской агентурой в органах военной контрразведки не способствовал положительному решению данной задачи. Чтобы исправить положение, особые отделы НКВД фронтов издали ряд распоряжений по улучшению следственной работы по делам арестованной агентуры противника.

Так, в указании особого отдела НКВД Южного фронта от 18 ноября 1941 г. констатировалось, что следствие в особых отделах армий, дивизий, бригад по делам на разоблаченных агентов врага велось поверхностно, не выяснялись детали и обстоятельства, которые можно было бы использовать в розыске другой забрасываемой агентуры (способы связи и т. п.). Это лишало органы безопасности возможности проведения острых контрразведывательных мероприятий, например, по перевербовке агентуры противника. В связи с этим начальник особого отдела НКВД Южного фронта П.В. Зеленин дал указание всё следствие по делам разоблаченной агентуры противника сосредоточить в следственных частях особых отделов НКВД фронта и армий и в особом отделе НКВД по охране тыла фронта. Начальникам особых отделов НКВД армий предписывалось ввести в практику работы по линии контрразведки перевербовку неприятельской агентуры, особенно из числа военнослужащих РККА, изучать методы работы вражеской разведки, ее личный состав и широко использовать полученные данные для сбора разведывательных материалов о войсках противника. Перевербовку и выброску такой агентуры за линию фронта и задания следовало предварительно согласовывать с особым отделом НКВД фронта.

В процессе непрерывной борьбы с агентурной разведкой противника к концу 1941 г. постепенно начала складываться система специальных разыскных мероприятий, проводившихся органами военной контрразведки. Она включала в себя организацию наблюдения за вероятными маршрутами движения шпионов, диверсантов и террористов к местам дислокации войсковых частей и соединений Красной армии; осмотр возможных мест появления или укрытия вражеских агентов; проверку подозрительных лиц, появляющихся в полосе боевых действий; использование в розыске заградительной службы и т. д. Достаточно активно стали использовать особые отделы НКВД и явившихся с повинной вражеских агентов. Находясь в составе оперативно-разыскной группы, они визуально опознавали тех лиц, которые им были известны по совместному нахождению в немецком разведывательном органе или разведшколе.

Важную роль в розыске вражеской агентуры, снабженной радиостанциями, играла радиоконтрразведывательная служба. Ее подразделениями за годы войны было перехвачено большое количество радиодонесений действовавших в советском тылу агентов немецкой разведки. Для фиксации работы агентурных радиостанций противника на территории, занятой советскими войсками, формировались специальные разыскные радиопеленгаторные группы. Служба радиоконтрразведки оказывала эффективную помощь органам безопасности и военной контрразведки в организации и проведении радиоигр с разведкой противника. Кроме того, подразделения радиоконтрразведки органов безопасности осуществляли разведку в эфире, пеленгование радиостанций, радиоперехват и дешифровку радиограмм военного командования и разведывательных органов противника. За годы войны военному командованию были переданы тысячи расшифрованных радиограмм о дислокации и численном составе основных группировок немецких войск, готовящихся наступательных операциях противника, сосредоточении резервов и прочем, что помогало советскому военному командованию принимать правильные решения при разработке боевых операций.

Эффективным оружием в арсенале органов военной контрразведки стали перевербовка задержанной и явившейся с повинной агентуры и внедрение ее в разведорганы и разведшколы противника, а также ведение радиоигр. Они начали применяться особыми отделами НКВД уже в 1941 г. В ходе радиоигр удавалось перехватывать каналы связи разведывательных органов противника со своими агентами, выводить на нашу территорию вражеских шпионов и захватывать их. Одну из первых радиоигр органы военной контрразведки провели в сентябре 1941 г., в ходе которой особый отдел Северо-Западного фронта задержал 10 вражеских агентов.

Радиоигры с противником вели в 1941 г. как территориальные органы государственной безопасности, так и органы военной контрразведки. Во избежание противоречий в дезинформации, которые могли вызвать подозрения у немецко-фашистской разведки и гитлеровского командования, работа по использованию захваченных вражеских агентов с радиостанциями была централизована. Тексты радиограмм разрабатывались органами контрразведки совместно с Генштабом Красной армии и утверждались руководством Генштаба, а особенно важные – Ставкой ВГК. Все сеансы связи контролировались радиоконтрразведывательной службой. К участию в радиоиграх привлекались задержанные и перевербованные немецкие агенты-радисты, а также агенты органов госбезопасности, внедренные в германские разведорганы и переброшенные затем противником на советскую территорию с радиостанциями. Сотрудники особых отделов тщательно следили за реакцией противника на передаваемые ему сообщения. При малейших признаках недоверия с его стороны в радиоигру вносились соответствующие изменения.

Существенную роль в разоблачении агентуры неприятеля и других преступных элементов в начальный период войны сыграла проводимая органами безопасности фильтрация советских военнослужащих, вышедших из окружения или бежавших из фашистского плена. Механизм этой работы складывался постепенно. В первые месяцы войны, когда глубокий тыл быстро превращался в передовую, эту работу особым отделам НКВД приходилось налаживать на ходу. Между тем по состоянию на 29 сентября 1941 г. только на Юго-Западном фронте из окружения вышли 9084 человека: младших командиров и рядовых – 6766, среднего комсостава – 2227, старшего комсостава – 76, высшего комсостава – 15 человек. За это же время вышли из окружения 116 сотрудников особого отдела НКВД Юго-Западного фронта. Все вышедшие из окружения были проверены особыми отделами.

С первых дней войны в соответствии с военно-стратегическими планами фашистского командования по захвату Москвы и Ленинграда основные силы немецкой разведки были сконцентрированы на центральном и северном направлениях. Осенью 1941 г. только на московском направлении действовали три абверкоманды, 19 абвергрупп, особая команда полиции безопасности и СД «Москва», около 10 особых и оперативных команд и другие разведывательные и карательные органы гитлеровцев.

В противоборстве с сильными спецслужбами противника летом – осенью 1941 г. особые отделы НКВД постепенно приобретали опыт ведения контрразведывательной работы в условиях боевых действий. Несмотря на имевшиеся трудности, уже в период битвы за Москву органами военной контрразведки был разоблачен ряд немецких агентов, прошедших специальную подготовку в городах Борисове и Смоленске и переброшенных в советский тыл на тульском участке фронта с заданием внедриться в штабы и воинские части. Кроме того, агентам поручалось проникнуть в Москву для сбора сведений о расположении минированных участков, ходе эвакуации, дислокации аэродромов, эффективности бомбардировок города немецкими самолетами и многом другом. Арестованные агенты назвали еще 65 советских военнопленных, завербованных немецкой разведкой и частью уже заброшенных в советский тыл.

Активная работа по розыску вражеской агентуры проводилась и на других фронтах. Так, согласно сообщению НКВД СССР в ГКО от 29 ноября 1941 г. особым отделом НКВД Северо-Западного фронта в октябре 1941 г. была выявлена и арестована переброшенная через линию фронта в районе Кресцы – Валдай группа агентов немецкой военной разведки из 17 человек. Арестованные показали, что имели задание по сбору сведений о расположении штабов, аэродромов, складов с боеприпасами и продовольствием, передвижениях артиллерийских и танковых частей Красной армии.

В тылу страны контрразведывательные подразделения территориальных органов и особых отделов НКВД во второй половине 1941 г., занимаясь преимущественно борьбой с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб фашистской Германии, обратили внимание на некоторую активизацию работы с легальных позиций английских спецслужб. 25 сентября 1941 г. 3‑е управление НКВМФ СССР направило сообщение народному комиссару Военно-морского флота СССР Н.Г. Кузнецову о проведении разведывательной деятельности на Черноморском флоте представителями английской военно-морской миссии. Находившиеся на Черноморском флоте члены миссии Фокс и Эмброуз путем личного наблюдения и бесед с командным составом пытались подробно выяснить, какое вооружение имеется на том или другом корабле, каковы их тактические и ходовые качества и т. д. В начале ноября 1941 г. сходное сообщение об активизации разведывательной деятельности сотрудников английской военно-морской миссии в Архангельске направил в Москву 3‑й отдел Беломорской военной флотилии.

Поступавшая по этим и другим каналам информация о деятельности англичан стала основанием для издания указаний НКВД СССР от 27 ноября 1941 г. начальникам УНКВД по Архангельской и Мурманской областям, начальникам третьих отделов Северного флота и Беломорской военной флотилии об агентурно-оперативных мероприятиях по пресечению шпионской деятельности английской разведки на севере СССР. В нем констатировалось, что английские разведывательные органы внедряют в число официальных военных и экономических представительств в СССР крупных разведчиков, которые используют для сбора шпионских сведений кадры офицеров и унтер-офицеров английской армии и флота, находящиеся на территории СССР. Требовалось улучшить взаимодействие в работе по пресечению шпионской деятельности англичан между КРО УНКВД по Архангельской и Мурманской областям, третьими отделами Северного военного флота, Беломорской флотилии и особым отделом Архангельского военного округа. Перед названными органами ставилась задача выявлять из числа союзников, находящихся на нашем Севере, занимающихся разведывательной деятельностью лиц, устанавливать их подозрительные связи среди личного состава флота и частей Красной армии, а также среди местного населения и т. п.

Однако главные события, связанные с противоборством спецслужб, развивались на фронтах Великой Отечественной войны. Только в ходе битвы под Москвой в зоне боевых действий и в тылу войск Западного фронта органы военной контрразведки во взаимодействии с территориальными органами безопасности обезвредили свыше 200 фашистских агентов и более 150 диверсионно-разведывательных групп противника.

К концу 1941 г. фронтовые органы военной контрразведки подвели первые итоги борьбы с вражеской агентурой и диверсантами с начала войны. Так, согласно спецсообщению особого отдела НКВД Ленинградского фронта от 16 декабря 1941 г. № 145636, направленному в адрес члена Военного совета Ленинградского фронта, секретаря ЦК ВКП(б) и Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А.А. Жданова, контрразведчиками фронта за этот период были «арестованы и репрессированы за шпионаж, диверсионную деятельность и других лазутчиков германской разведки 143 человека, из них: а) агентов германской разведки, завербованных до войны – 27 человек; б) резидентов германской разведки – 2 человека; в) агентов из числа быв. военнослужащих, находившихся в плену, – 84 человека; г) агентуры из жителей местностей, занятых противником, – 24 человека; д) агентов из жителей прифронтовой полосы – 6 человек».

Военные контрразведчики к этому времени установили, что основной «базой» германских разведорганов до начала войны являлись антисоветские зарубежные организации, в том числе ОУН, и специально подготовленные шпионские группы из числа лиц немецкой национальности. С началом боевых действий они составили костяк агентов, засылавшихся в советский тыл в составе групп с разведывательными заданиями. Так, в конце июля 1941 г. в Лужском укрепрайоне были задержаны два немецких агента: Я. Карафиат – студент Пражского медицинского института, и К. Шункару – украинец, румынский подданный. В ходе следствия было установлено, что группа агентов германский разведки, в которую входили арестованные, в красноармейской форме была переброшена за линию фронта с задачей пробраться в район Пулково, откуда по радио передавать сведения о передвижении частей Красной армии. Группа была снабжена радиопередатчиком, шифром и оружием.

С продвижением вражеских войск в глубь советской территории немецкая разведка перешла к упрощенным методам работы и стала активно использовать в качестве агентов попавших в плен военнослужащих частей Красной армии, изменников Родины, перешедших на сторону врага, «враждебный элемент» из населения местностей, временно занятых противником, а в некоторых случаях и подростков. Подобного рода агентура в начальный период войны получала поверхностную подготовку и собирала сведения преимущественно в интересах военного командования тактического уровня.

Аналогичная картина в целом складывалась и на западном направлении. В докладной записке особого отдела НКВД Западного фронта от 30 декабря 1941 г. № 70991‑сч командующему фронтом Г.К. Жукову и члену Военного совета фронта Н.А. Булганину были приведены данные о результатах работы особых отделов фронта за период с 22 июня по 28 декабря 1941 г. Всего были арестованы и разоблачены 505 агентов немецкой разведки, из них: завербованных до войны – 4, переброшенных через фронт из числа военнопленных – 380, жителей временно занятых противником районов – 76, жителей прифронтовой полосы – 43, внедренной в штабы войсковых соединений агентуры – 2. Особый отдел фронта сделал вывод о том, что немецкая разведка в условиях военной обстановки осуществляет массовую вербовку агентуры, особенно из числа военнопленных и добровольно перешедших на сторону врага. Особенно интересовало германскую разведку московское направление, куда забрасывалась основная масса завербованной агентуры.

Следует оговориться, что при оценке количественных показателей деятельности органов военной контрразведки в 1941–1942 гг. необходимо учитывать их относительную достоверность. В тяжелейших условиях первого периода войны, не владея в полной мере информацией о тактике противника, оперативные и следственные подразделения военной контрразведки и территориальных органов безопасности в ряде случаев допускали ошибки, которые трагически сказывались на судьбах конкретных людей. Среди руководства и оперативного состава порой складывалось искаженное либо преувеличенное представление о реальной направленности разведывательно-подрывной деятельности вражеских спецслужб.

После начала наступления под Москвой в конце 1941 – начале 1942 г. были приняты меры по упорядочению фильтрационной работы органов военной контрразведки. Особыми отделами НКВД на освобожденной частями Красной армии территории было обнаружено значительное количество бывших советских военнопленных и лиц, находившихся в окружении противника. По мнению Л.П. Берии, эту категорию лиц необходимо было тщательно проверять и выявлять среди них «изменников Родины, шпионов и дезертиров». Об этом 25 декабря 1941 г. он написал И.В. Сталину, предложив создать специальные лагеря НКВД.

27 декабря было принято постановление ГКО, которым Наркомат обороны обязывался создать сборно-пересыльные пункты (СПП) для помещения в них бывших военнослужащих Красной армии, находившихся в плену и окружении противника, обнаруживаемых в освобожденных местностях. В этот же день был отдан приказ наркома обороны И.В. Сталина № 0521 о формировании армейских СПП (один на армию) и фронтовых проверочно-фильтрационных пунктов (ФПФП), специальных лагерей для проверки военнослужащих, освободившихся из плена. Их число не было постоянным и колебалось в зависимости от обстановки на фронтах.

28 декабря 1941 г. появился приказ НКВД СССР, которым было поручено заместителям наркома внутренних дел СССР В.В. Чернышеву и И.А. Серову в трехдневный срок организовать специальные лагеря НКВД: Грязовецкий (Вологодская область), Южский (Ивановская область), Тамбовский (Тамбовская область), Новоаннинский (Сталинградская область). В последующем было создано еще шесть лагерей. В эти лагеря направлялись все военнослужащие, задержанные на освобожденной от противника территории для первичной проверки. В ходе фильтрации осуществлялся личный досмотр и бралось письменное объяснение об обстоятельствах пребывания в плену. Завершалась проверка во фронтовых фильтрационных лагерях и спецлагерях НКВД и сборно-пересыльных пунктах. На 29 января 1942 г. в спецлагерях НКВД содержались 32 147 бывших военнослужащих Красной армии и Военно-морского флота, ранее находившихся в плену и окружении противника. Спустя месяц, по состоянию на 23 февраля 1942 г., всего были освобождены из плена и собраны из находившихся в окружении лиц уже 128 132 человека.

В ходе наступления под Москвой в начале 1942 г. части Красной армии освободили ряд городов и районов, где в течение нескольких месяцев хозяйничали фашистские оккупанты. Первыми в освобожденные населенные пункты вместе с боевыми подразделениями вступали органы военной контрразведки. В отсутствие других правоохранительных органов и органов власти военные контрразведчики должны были принимать по горячим следам неотложные меры по задержанию агентуры спецслужб противника, немецко-фашистских пособников, выявлять и изымать оставленную немецкими разведорганами документацию. Таким образом, на период наступления наиболее актуальными задачами для органов военной контрразведки стали задержание на освобожденной территории лиц, активно сотрудничавших с оккупантами, а также борьба с разведывательной деятельностью спецслужб противника непосредственно на линии фронта и в прифронтовой полосе.

18 февраля 1942 г. НКВД СССР издал указание № 64 о задачах и порядке организации оперативно-чекистской работы на освобожденной от немецко-фашистских оккупантов территории СССР. В указании предписывалось немедленно с изгнанием оккупантов восстанавливать в освобожденных районах органы государственной безопасности. Для этого территориальным органам направлять в освобожденные города и районы заранее подготовленные оперативно-чекистские группы НКВД, которые развертывали свою работу по договоренности с особыми отделами НКВД.

Как органы военной контрразведки, так и территориальные органы НКВД начинали свою работу на освобожденной территории с арестов всех выявленных пособников оккупантов, оставленной фашистскими спецслужбами агентуры, диверсантов и террористов. Сотрудники органов военной контрразведки опрашивали местных жителей, заявителей в отношении лиц, оказывавших содействие оккупантам, тщательно изучали захваченные документы немецких учреждений. Особое внимание уделялось выявлению и постановке на учет личного состава немецких разведывательных, контрразведывательных, полицейских и административных органов, их агентуры, в том числе оставленной на освобожденной территории, изменников Родины, участников карательных отрядов, других предателей и пособников, участников созданных оккупантами националистических и различных антисоветских организаций. Перечисленные лица подлежали немедленному аресту.

Весьма внушительным был и перечень лиц, которые хотя и не арестовывались, но подлежали проверке и контролю со стороны органов безопасности. В условиях военного времени и особенно применительно к 1941–1942 гг. в него попали и некоторые категории жителей оккупированной территории, которые с позиций сегодняшнего дня не представляют опасности для государства. В частности, к ним относили владельцев жилых домой, в которых размещались учреждения оккупантов, членов и кандидатов в члены ВКП(б) и ВЛКСМ, прошедших регистрацию у немцев, содержателей притонов и домов терпимости, всех без исключения лиц, служивших в созданных немцами учреждениях и предприятиях и т. п. Подлежали взятию на учет бывшие троцкисты, правые, представители других бывших антисоветских партий, оказавшиеся на оккупированной территории.

Исключения делались для насильственно мобилизованных немцами, а также мелких служащих (истопников, уборщиц, рядовых канцелярских служащих). Последние арестовывались только при наличии конкретных материалов о совершении предательства. Для выявления оставленных немцами агентов, а также складов оружия и боеприпасов военные контрразведчики через местное население устанавливали лиц, которые не являлись жителями данной местности, организовывали тщательный осмотр всех подвальных, чердачных и складских помещений, разрушенных зданий.

Задачей первостепенной важности в начале 1942 г. продолжал оставаться розыск забрасываемой гитлеровскими спецслужбами агентуры в прифронтовую полосу и глубокий советский тыл. К этому времени стало ясно, что противник поставил обучение своей агентуры на поток и развернул на оккупированной территории многочисленные разведывательные органы и школы. По некоторым зарубежным оценкам, основанным на анализе архивных документов абвера, в период с 1942 по 1944 г. эта спецслужба постоянно имела за линией советского фронта 500–800 агентов. Только в группе армий «Центр» немецко-фашистской разведкой ежедневно забрасывалось в советский тыл 8—10 агентов.

20 февраля 1942 г. было издано указание НКВД СССР № 66 об усилении оперативно-чекистской работы по выявлению агентуры разведывательных органов воюющих с СССР стран, которое ориентировало органы безопасности на розыск забрасываемой в тыл обученной в разведывательных школах агентуры[3]. В последующие месяцы органами военной контрразведки были достигнуты при решении этой задачи определенные положительные результаты. Так, 6 апреля 1942 г. особым отделом Калининского фронта были арестованы агенты-радисты германской военной разведки Г.Ф. Фоменко и И.М. Дьяченко. У задержанных изъяли радиостанцию, два пистолета, два парашюта, поддельные документы, 4 тыс. рублей советскими дензнаками и запас продовольствия на 10 дней. Оба агента были одеты в форму военнослужащих Красной армии и снабжены соответствующими документами. На допросе Фоменко и Дьяченко показали, что они находились в лагере военнопленных, откуда были отобраны и направлены в разведывательную школу в г. Борисов, а после обучения заброшены в советский тыл для ведения разведки на коммуникациях войск Красной армии.

Отличительной особенностью начального периода войны являлась периодическая заброска агентуры в составе групп численностью до 15–20 человек. К примеру, 25 февраля 1942 г. в комендатуру станции Веженка, расположенную в 7 км от г. Белева (Западный фронт), прибыла группа бывших военнопленных в составе 10 человек. Командир группы лейтенант РККА Карнаух заявил, что военнослужащие являются членами заброшенной в советский тыл диверсионной группы, имеют при себе мины для совершения взрывов на железнодорожных путях и документы военнослужащих НКВД.

Особо следует подчеркнуть, что в указании НКВД СССР № 66 Управлению контрразведки и Управлению особых отделов НКВД было предписано организовать планомерное выявление и изучение дислокации, состава и методов работы разведывательных и контрразведывательных органов воюющих с СССР стран. Ставилась задача практиковать засылку надежной агентуры в тылы противника для подставы ее германским разведорганам с задачей выявления дислокации и личного состава этих органов, а также лиц, подготавливаемых противником к переброске на нашу территорию. Это исключительно важное и своевременное решение фактически ориентировало органы контрразведки на выявление агентуры противника уже на стадии ее подготовки. Развернувшаяся вслед за этим работа по проникновению во вражеские разведорганы и разведывательные школы была очень сложной по своему исполнению, но принесла с течением времени неплохие результаты и существенно повысила эффективность розыска вражеских агентов.

На протяжении первой половины 1942 г. органы военной контрразведки зачастую путем проб и ошибок продолжили вырабатывать оптимальную для военного времени систему организации своей оперативной работы. В условиях продолжавшихся ожесточенных боев на всех фронтах, отмобилизования новых частей и соединений, значительных потерь среди личного состава военной контрразведки и прихода им на смену сотрудников из территориальных и транспортных органов безопасности войсковых офицеров сделать это было не так просто. Неслучайно основные результаты по разоблачению и задержанию агентуры, диверсантов и террористов спецслужб противника были достигнуты в начальный период войны во многом в результате фильтрационной работы.

Деятельность особых отделов НКВД в годы войны по проверке и фильтрации военнослужащих, вышедших из окружения или бежавших из плена, является объектом критики многих современных исследователей истории советских органов государственной безопасности. Нельзя не согласиться, что для военнослужащих, зачастую с боями вышедших из окружения или бежавших из плена, было морально тяжело проходить проверку и подвергаться допросам со стороны работников особых отделов. Имели место и нарушения, в том числе грубый нажим на проверяемых. Однако нельзя не учитывать остроту переживаемого момента, а также реальную практику спецслужб противника по заброске своей агентуры в советский тыл под соответствующей легендой. К тому же сотрудники особых отделов подходили к организации проверки избирательно. Для военнослужащих, вышедших из окружения в составе подразделений, как правило, проверки не было, либо она была минимальной. Более серьезная работа велась в отношении лиц, вышедших из окружения или бежавших из плена в одиночку либо при сомнительных обстоятельствах.

По мере накопления опыта система мер по розыску агентуры противника органов военной контрразведки совершенствовалась, и уже к концу 1942 г. основные результаты стали приносить оперативно-разыскные, заградительные, чекистско-войсковые и другие оперативные мероприятия, а не фильтрационная работа.

Проверка и опрос военнослужащих, находившихся в плену или вышедших из окружения при сомнительных обстоятельствах, практиковались вплоть до окончания Великой Отечественной войны. Однако помимо фильтрационной работы военная контрразведка стала получать очень ценную информацию от своих агентов, внедренных в разведывательные органы и разведывательные школы противника, а также из других источников. Результаты зафронтовой работы активно использовались органами военной контрразведки для организации розыска агентов абвера, прошедших обучение в разведывательных и диверсионных школах и заброшенных в советский тыл. Ставшие известными особенности тактики заброски, экипировки агентов и диверсантов врага, признаки фиктивности документов доводились контрразведчиками до военного командования, личного состава, участвовавшего в несении комендантской и патрульно-постовой службы.

Военные контрразведчики установили, в частности, что вражеская разведка снабжает свою агентуру различными советскими и воинскими документами: паспортами, удостоверениями командного и начальствующего состава, красноармейскими книжками, командировочными удостоверениями, оперативными предписаниями и различными справками. Эти документы были частично захвачены разведкой в период наступления германской армии или отобраны у военнопленных и гражданского населения, изъяты у убитых и раненых бойцов, командиров и политработников либо сфабрикованы. К примеру, одна только абергруппа-107, дислоцировавшаяся на оккупированной советской территории в городах Бежице и Орле, в 1941–1943 гг. имела около 20 гербовых печатей штабов различных советских дивизий, до 40 печатей стрелковых полков, свыше 10 печатей эвакогоспиталей, 5–6 печатей армейских госпиталей, печати штаба Западного фронта, несколько печатей райкомов ВКП(б) и комсомола, гербовые печати горотдела и райотдела НКВД.

В феврале 1942 г. органами военной контрразведки был составлен сборник признаков подделки документов, использования противником экипировки и легенд прикрытия. Во многих частях были разработаны памятки-инструкции по правилам проверки документов.

В период наступательных действий органы военной контрразведки принимали все меры к тому, чтобы захватить официальных сотрудников, агентуру, обслуживающий персонал разведорганов противника, а также их документацию. Изучение трофейной документации, допросы сотрудников и обслуживающего персонала позволяли получить установочные данные на тех агентов, которые были ранее заброшены неприятелем в наш тыл. В ряде случаев ценную информацию удавалось получать и путем опроса населения прифронтовой полосы. Ориентировки о выявленных агентах регулярно рассылались во все органы безопасности для организации их розыска в масштабах страны.

Директивой НКВД СССР от 28 марта 1942 г. № 129 об усилении борьбы с агентурой противника, действующей на нашей территории с поддельными документами, органам контрразведки было предписано организовать во фронтовой и прифронтовой полосе проверку и жесткий контроль документов у всех лиц, передвигающихся в одиночном порядке либо в составе небольших подразделений и команд, а также тщательную фильтрацию задержанных. При проверке документов особое внимание обращать на их подлинность, время выдачи, подписи и содержание документа, обязательно проверяя и сличая все имеющиеся у данного лица документы, практикуя краткий устный опрос. Все граждане мобилизационных возрастов, подозрительные женщины, пытавшиеся завязать знакомство с военнослужащими, а также подростки, обнаруженные в расположении воинских частей и не проживавшие в данном населенном пункте, подлежали задержанию до выяснения их личности и причин появления у линии фронта[4].

Органы военной контрразведки приняли меры по усилению контроля передвижения военнослужащих и гражданских лиц по проселочным дорогам, в обход населенных пунктов. На этих маршрутах выставлялись специальные посты, секреты, проверявшие документы у подозрительных лиц. Все вызывавшие сомнение задержанные также подлежали фильтрации. Большую роль в выявлении и розыске вражеской агентуры по-прежнему играла развернутая с первых месяцев войны заградительная служба. Она включала в себя контрольно-пропускные пункты и заградительные отряды войск НКВД по охране тыла действующей армии.

Принимаемые меры позволили повысить эффективность борьбы с вражеской агентурой как непосредственно в прифронтовой полосе, так и в глубоком советском тылу. За период с января по июль 1942 г. органами НКВД были в общей сложности арестованы 7755 агентов противника, а всего с начала войны – 11 765 человек. Большая часть была задержана в результате работы органов военной контрразведки и войск по охране тыла действующей армии. Органами НКВД СССР было выявлено к этому времени 36 школ германской военной разведки на временно оккупированной территории, в которых обучались одновременно до 1500 агентов-разведчиков и диверсантов, завербованных врагом главным образом из числа военнопленных командиров и бойцов Красной армии. Как правило, противник забрасывал в начальный период войны свою агентуру через линию фронта группами по 3–4 человека, реже – по 10–20 человек. С марта 1942 г. немецкая разведка начала практиковать также заброску агентуры самолетами.

Уже весной 1942 г. Управление особых отделов НКВД СССР, другие органы безопасности начали направлять на места ориентировки директивы о конкретных разведывательных подразделениях и школах противника, подготовленной в них агентуре, используемых легендах, документах прикрытия и т. п. Со временем в Управлении особых отделов НКВД (позднее ГУКР Смерш НКО) были сформированы литерные дела на конкретные разведслужбы, а работа по ним, включая накопление необходимой информации, стала носить системный характер.

Бывшие сотрудники разведорганов противника после окончания Второй мировой войны достаточно критично оценивали эффективность свой работы по заброске агентуры в советский тыл. Так, по оценке одного из бывших офицеров абвера, из 100 заброшенных агентов 60 не выполняли свое задание и просто исчезали, примерно 20 являлись с повинной в советские органы безопасности и лишь 20 человек стремились реально работать на немецкую разведку.

Особую актуальность и остроту проблема борьбы с вражескими агентами и диверсантами приобрела летом 1942 г. в условиях, когда советские войска вели ожесточенные оборонительные бои под Сталинградом и на Северном Кавказе. Согласно сообщению особого отдела НКВД Сталинградского фронта, только за август 1942 г. на фронте были арестованы 110 немецких агентов, в том числе на линии фронта – 97 человек. 11 арестованных агентов прошли обучение в Варшавской, Полтавской и Яблоньской (в районе г. Люблин, Польша) разведывательных школах абвера. В ходе следствия было установлено, что немецкая разведка в течение месяца направляла свою агентуру в тыл Красной армии главным образом с заданиями по совершению диверсий, сбору разведывательных данных на линии фронта и в прифронтовой полосе, а также склонению советских солдат к переходу на сторону немецких войск.

В период боев на Северном Кавказе органы военной контрразведки столкнулись с деятельностью специального разведывательно-диверсионного полка «Бранденбург-800». В начале битвы за Кавказ диверсантам этого полка удалось провести несколько успешных операций в тылу советских войск.

В августе – сентябре 1942 г., когда немецкие войска вышли к Волге, особое значение приобрела железнодорожная линия Урбах – Баскунчак – Паромная, по которой шло снабжение Сталинградского фронта. С учетом этого немецкая разведка произвела заброску нескольких агентов-диверсантов, которые должны были путем совершения взрывов парализовать работу железной дороги, однако органами военной контрразведки эти попытки были сорваны. 23 августа 1942 г. силами военной контрразведки на левом берегу Волги были задержаны два агента немецкой разведки, которые имели при себе 9,8 кг тола, шесть коробок с запалами и взрывателями, сигнальный фонарь и топографические карты.

В свою очередь, в течение августа особые отделы фронта отправили в тыл противника преимущественно с заданием внедрения в разведывательные органы 30 агентов. Кроме того, при отходе советских частей на новые рубежи были оставлены в неприятельском тылу 46 резидентов, агентов и связников, перед которыми поставлены задачи проникновения в аппарат вражеских разведорганов и сбора контрразведывательных данных. За этот же период из тыла противника возвратились три источника особых отделов, которые доставили ценные сведения в интересах военного командования.

С выходом гитлеровских частей к Волге разведывательные органы противника усилили заброску своей агентуры на территорию Саратовской, Сталинградской, Пензенской областей. Так, в середине августа 1942 г. при налете вражеской авиации на боевые порядки 99‑й стрелковой дивизии сотрудники особого отдела НКВД дивизии обратили внимание на то, что с земли было выпущено несколько осветительных ракет. В процессе розыска предположительно заброшенных вражеских агентов было установлено, что в находившейся недалеко деревне Торостянка появились двое подозрительных военнослужащих. Они поселились на частной квартире и выдавали себя за военнослужащих одного из полков 99‑й стрелковой дивизии. Проверка показала, что такие лица в полку не значатся. Сотрудники особого отдела сумели задержать вражеских агентов с поличным во время очередного сеанса радиосвязи. При обыске у них были изъяты портативная радиостанция, шифры, ракетница, записи о частях 99‑й стрелковой дивизии. Все оперативно-разыскные мероприятия были проведены в течение пяти дней.

Противник в это период пытался забрасывать свою агентуру и под видом раненых. Для ее выявления контрразведчики привлекали медицинских работников. Так, например, санинструктор одной из частей заметила, что двое приставших в пути раненых отказываются от перевязки ран, ссылаясь на то, что не хотят повредить гипс. Когда же санинструктор проявил настойчивость и гипс был снят, выяснилось, что рука абсолютно здорова; то же оказалось и у напарника. Уличенные в симуляции ранения шпионы пытались выдать себя за дезертиров, но при обыске в их вещевых мешках обнаружили малогабаритную радиостанцию, шифры и расписания связи, шпионские записи, предназначенные для передачи в разведцентр. На допросах агенты Васин и Симоненко, как они назвали себя, показали, что были заброшены в советский тыл на самолете после окончания Минской шпионской школы. Сведения передавали в разведцентр по радиостанции.

Борьба с агентурой противника активно велась органами военной контрразведки и на других фронтах. К примеру, 13 июля 1942 г. особым отделом НКВД Северо-Западного фронта были арестованы прошедшие обучение в Смоленской разведшколе агенты-диверсанты немецкой разведки, бывшие красноармейцы С.Ф. Юшин и Е.Н. Марков, сброшенные с немецкого самолета на парашютах в районе станции Куженкино. Агенты имели при себе 6 кг тола, детонаторы, бикфордов шнур, два револьвера системы «наган», поддельные документы и некоторые другие предметы шпионской экипировки. Согласно заданию немецкой разведки диверсанты должны были взорвать железнодорожный мост на участке Куженкино – Шлино. При допросе задержанные назвали других агентов, обучавшихся с ними в Смоленской разведшколе и переброшенных немцами в советский тыл.

Одним из серьезных противников советской контрразведки наряду с абвером являлись финские спецслужбы, которые вели разведку в тылу частей и соединений Красной армии с помощью отдельных агентов, а также хорошо подготовленных и экипированных агентурно-боевых групп. Как правило, они проникали в тыл на глубину до 100–150 км, имея при себе портативные радиостанции для связи с центром. Задачами групп были сбор разведывательной информации о дислокации, передвижениях советских войск, совершение диверсионных актов, захват языков и т. п.

Как известно, весной 1943 г. была проведена масштабная реорганизация советских спецслужб. Одним из главных ее элементов было разделение единого НКВД и выведение из его состава оперативно-чекистских подразделений в отдельный наркомат госбезопасности, а военной контрразведки – в наркомат обороны. По предложению И.В.Сталина система Особых органов НКВД в войсках стала именоваться контрразведкой «Смерш» («Смерть шпионам!») Таким образом 19 апреля 1943 г. на базе Управления особых отделов НКВД было создано Главное управление контрразведки «Смерш» НКО, а также соответствующие Управление в наркомате ВМФ и отдел в НКВД. Его возглавил начальник УОО и заместитель наркома внутренних дел комиссар государственной безопасности 2‑го ранга В.С.Абакумов. Непосредственно задачи розыска агентуры противника и ведения радиоигр были возложены на 3‑й (начальник – полковник Г.В.Утехин, которого в сентябре сменил полковник, затем генерал-майор В.Я.Барышников), а заброска собственной зафронтовой агентуры – на 4‑й отдел ГУКР. Аналогично на фронтовом уровне вместо 6‑х (контрразведывательных) отделений были созданы 2‑е (розыскные) и 3‑и (зафронтовые) отделы Управлений контрразведки «Смерш» фронтов, а на армейском – 4‑е отделения ОКР армий, объединявшие как розыск, так и зафронтовую работу.

К лету 1943 г. реорганизация и основные кадровые назначения по органам «Смерш» практически были осуществлены. Они совпали с периодом, когда после зимнего наступления 1942/1943 г. по войскам Красной Армии был отдан приказ о переходе к обороне, закреплении на достигнутых рубежах, накапливании и перегруппировке сил и средств для дальнейших наступательных действий на советско-германском фронте.

Немцы, со своей стороны, также принимали меры по переброске войск и техники на восток из Западной Европы и Африки, а после мощного и успешного контрудара южнее Харькова в феврале – марте 1943 г. заняли прочную оборону и готовились к решающему сражению на так называемом Курском выступе. Армии вермахта пополнились не только людьми, но и новыми типами бронетанковой техники и самолетов. Гитлеровские войска по-прежнему представляли собою грозную силу.

В Курской битве отечественные разведка и контрразведка сыграли чрезвычайно важную роль. Им удалось не только заблаговременно обнаружить подготовку немцами наступления на курском направлении, но и определить место и срок проведения операции.

Располагая столь всеобъемлющей информацией о планах противника, советское командование на Курской дуге выбрало тактику «преднамеренной обороны» с последующим переходом в контрнаступление. В соответствии с этой задачей перед спецслужбами СССР была поставлена цель усиления дезинформационных мероприятий для того, чтобы скрыть подготовку советской наступательной операции. В связи с этим органы военной контрразведки активизировали работу по поиску и захвату вражеских агентов, передававших по заданиям своих разведцентров информацию о концентрации советских войск и резервов, их численности, о местах расположения штабов, о характере оборонительных сооружений. Армейские чекисты для передачи дезинформации использовали девять захваченных радиостанций противника, которыми немецкая разведка снабдила небольшие агентурные группы и отдельных агентов, имевших задания вести наблюдение за передвижением советских войск и военной техники к линии фронта, сообщать сведения о количестве, наименованиях и дислокации войсковых соединений и частей Красной Армии.

Включенные в радиоигры радиостанции находились в городах Ливны, Лихвин, Елец, Щигры, Касторное и Тамбов, т. е. в районах, прилегавших к Курской дуге. Маскировка радиоточек, работавших под контролем военной контрразведки, затруднялась близостью фронта, мелколесьем и равнинным характером местности. Была велика угроза провала операции в эфире из-за визуальной разведки противника с воздуха. Для предотвращения этого нежелательного для чекистов развития событий были приняты необходимые тактические меры. В операцию включили все захваченные радиоточки, при помощи которых немцы намеревались получать сведения из указанных выше районов, причем дезинформация при этом дублировалась двумя московскими агентурными радиостанциями и тремя радиоточками в Саратове и Пензе. Передачи радиопрограмм, подтверждавшие сведения других агентурных радиостанций, под разными предлогами вскоре прекращались. Радиосеансы, как правило, не затягивались, что затрудняло противнику осуществление проверки радиоточек.

Передававшаяся германскому командованию дезинформация сыграла значительную роль при подготовке исторического сражения на Орловско-Курской дуге, так как помогла скрыть накопление резервов Красной Армии на важном участке фронта. Если в декабре 1942 г. активная дезинформация, касающаяся концентрации советских войск на Волховском фронте, по заданию Генерального штаба велась при помощи одной агентурной радиостанции противника, то в мае – июне 1943 г. по Курской дуге дезинформирование проводилось более масштабно и с большей эффективностью. По существу, это был первый опыт широкого использования агентурных радиостанций противника.

Практика подобного рода операций свидетельствовала о том, что органы военной контрразведки преодолели трудности, вызванные недостатком опыта и сложной обстановкой первых месяцев войны. Они сумели выработать хорошо продуманную и действенную систему оперативных мер предупреждения и пресечения разведывательных акций противника.

Существенную помощь в проведении большой курской радиоигры оказала Инструкция по организации и проведению радиоигр с противником, подготовленная и выпущенная летом 1943 г., к самому началу Курской битвы, в ГУКР «Смерш» НКО СССР. Инструкция стала острым оружием отечественной контрразведки. Этот подробный и четкий документ свидетельствовал о высоком уровне оперативного искусства, которое, несмотря на трагедию предвоенных лет и суровые испытания начала войны, не было утрачено чекистским ведомством и стремительно развивалось.

Заложенные в инструкции принципы соблюдения особой конспирации, маневрирования силами и средствами контрразведки, осуществления строгой централизации и плановости всех оперативных действий требовали от военных чекистов, оперативного состава внутренней контрразведки, специальных войск, оперативно-технических служб армии и органов безопасности максимума инициативы и изобретательности, оперативности, ответственности и умения принимать верные решения в форс-мажорных обстоятельствах. В процессе таких операций предусматривалась «парализация деятельности» разведывательных органов противника и снижение уровня их активности путем оперативных мер по нейтрализации действий его агентуры и использованию борьбы с ней в интересах контрразведки.

На местах строго секретной инструкцией руководствовались начальники органов контрразведки «Смерш» фронтов и военных округов, а также работники, непосредственно участвовавшие в ведении радиоигр. Документ давал разъяснения оперативному составу на основании накопленного опыта задержания вражеских агентов-радистов, документирования их показаний, ведения радиосеансов связи, составления легенд и дезинформации, подготовки другой необходимой документации, в том числе и оформления дела радиоточки. До конца войны тактика такого рода операций совершенствовалась с учетом оперативной и военной обстановки, складывавшейся на фронтах Великой Отечественной войны.

В результате сражения под Курском и Белгородом была сорвана попытка широкомасштабного наступления вермахта. Реванш за поражение под Сталинградом не состоялся, армии рейха окончательно увязли в затяжных, в основном оборонительных боях. Победа в пятидесятидневном сражении досталась советским войскам большой ценой людских и материальных потерь, но ее решающее значение для окончательного изгнания врага с временно захваченных территорий СССР и конечной победы над ним несомненно.

В единстве стран фашистского блока стали намечаться все более ощутимые трещины, а отношения СССР с союзниками укреплялись. Свидетельство тому – договоренности об открытии второго фронта и послевоенном сотрудничестве трех держав, достигнутые на Тегеранской конференции 1943 г.

1943 год ознаменовался дальнейшими успехами советского оружия. С августа по декабрь были освобождены половина территории Украины, ряд крупных промышленных центров в России и Белоруссии, включая Орел, Таганрог, Брянск, Смоленск, Новороссийск и Гомель. В следующем году, учитывая безусловное превосходство над противником, перед Красной Армией Верховным Главнокомандованием были поставлены задачи проведения крупных операций по всему фронту. Для наступления Генштабом были определены десять направлений, которые стали называться сталинскими ударами. В ходе их осуществления была полностью снята блокада Ленинграда, освобождены Украина, Одесса, Севастополь и весь Крым, Карелия и Молдавия, созданы предпосылки для выхода советских войск на территорию стран Восточной Европы. Война приблизилась к границам рейха и его сателлитов. Последний, десятый, удар в 1944 г. Красная Армия нанесла по захватчикам силами войск Карельского фронта и Северного флота в советском Заполярье.

После высадки армий союзников во Франции и выхода англо-американских войск к оборонительному немецкому валу, так называемой «линии Зигфрида», гитлеровская Германия была вынуждена воевать на два фронта. Боевой дух солдат вермахта и войск стран-сателлитов значительно упал. Постоянные и все усиливающиеся бомбежки городов, проводившиеся авиацией союзников, не добавляли оптимизма и сеяли панику среди немецкого населения, которое в большей степени стало испытывать все тяготы и невзгоды, вызванные войной. В декабре 1944 г. в Германии принимаются чрезвычайные законы в отношении «перебежчиков», согласно которым те приговаривались к смертной казни, а их семьи и родственники подвергались репрессиям. Главари рейха жестоко расправились с участниками заговора и покушения на Адольфа Гитлера, в числе которых оказались не только подпольщики, но и видные государственные и военные деятели: бывший руководитель Абвера Канарис, бывший посол в СССР Шуленбург, полковник Штауфенберг и др.

На тайном фронте противоборства соотношение сил все ощутимее склонялось в пользу антигитлеровской коалиции. Однако спецслужбы фашистской Германии оставались грозным противником, по-прежнему направляя основные усилия в своей подрывной работе против СССР.

Армейские чекисты полностью владели ситуацией, своевременно улавливали все изменения в поведении противника и его тактических действиях по подрыву Красной Армии и тыла. Об этом свидетельствовали регулярные доклады В.С. Абакумова в Государственный Комитет Обороны, Генштаб, СНК и другие высшие инстанции, директивы и приказы ГУКР «Смерш» НКО СССР, отчеты, сообщения органов военной контрразведки с фронтов.

В 1943–1944 гг. объекты разведывательно-диверсионных устремлений немецкой разведки на театре военных действий оставались прежними: штабные учреждения, войсковые резервы, места их сосредоточения. Немцев интересовали сведения о группировках советских войск, наличии укреплений и аэродромов, снабжении армии, коммуникациях к линии фронта и др. Однако при этом противник усилил заброску на советскую территорию качественно новых агентов и диверсантов, более тщательно подготовленных для действий в прифронтовой полосе и в тыловых районах СССР. Предпочтение отдавалось враждебно настроенным к советской власти агентам из числа белогвардейцев, националистов, членов профашистских организаций, предателей и изменников, карателей, пособников, уголовных элементов, зарекомендовавших себя практической работой в пользу рейха. Органы «Смерш» столкнулись с фактом использования немцами в качестве диверсантов специально обученных в Германии агентов-подростков, которые при задержании должны были называть себя эвакуированными беспризорниками.

Начиная с 1943 г. противник стал интенсивнее забрасывать свою агентуру через линию фронта на самолетах. При отступлении германских войск в тылу Красной Армии противником оставлялись агентурные группы, отдельные агенты-диверсанты со специальными заданиями, а также связанное с ними или действовавшее самостоятельно враждебное националистическое подполье.

С 25 октября по 1 декабря 1944 г. органами «Смерш» Действующей армии в расположении частей советских войск и на освобожденной территории было арестовано 776 агентов германской разведки и контрразведки, сброшенных на парашютах или оставленных немцами при отступлении.

В июле 1944 г. органами «Смерш» был захвачен зондерфюрер Эрвин Брониковский-Герасимович, который в качестве инструктора разведоргана при ставке германского военного командования объезжал резидентуры, оставленные при немецком отступлении на советской территории. Он был известен смершевцам как заместитель начальника Борисовской разведшколы, а затем школы радистов в местечке Нидерзее. Во время допроса Брониковский назвал 36 агентов, которые забрасывались в районы Москвы, Калинина (Твери), Тулы, а также были оставлены в Литве, Западной Белоруссии и Западной Украине. Используя эти сведения, чекисты арестовали 27 из них, а остальных объявили в розыск, причем некоторые из перевербованных агентов успешно использовались в радиоигре из района Москвы.

При осуществлении подрывной деятельности немецкие спецслужбы, не снижая активности на фронте и в прифронтовой полосе, все чаще стали переносить свои акции в глубокий тыл Советского Союза. В первую очередь, их интересовали все виды коммуникаций, промышленные предприятия и другие хозяйственные объекты, имевшие важное значение для обороны страны. В частности, уже со второй половины 1943 г. для сбора сведений о военной промышленности и о политико-моральном состоянии населения шпионы-радисты германской разведки забрасывались с задачей проникновения в Чкалов (Оренбург), Челябинск, Иркутск, Ташкент, Молотов (Пермь), Рязань, Свердловск (Екатеринбург) и Горький (Нижний Новгород).

Противник также обратил повышенное внимание на национальные районы СССР, где им были запланированы мероприятия по провокации вооруженных выступлений в тылу. Немцами были осуществлены переброски вооруженных отрядов и групп в Калмыкию, Казахстан, на Северный Кавказ, в Крым, а для распространения идей так называемого Национально-трудового союза нового поколения (НТСНП) – в Орловскую и Брянскую области. Эти формирования были ликвидированы совместными контрразведывательными и чекистско-войсковыми операциями территориальной контрразведки органов НКГБ, ГУКР «Смерш» НКО СССР и НКВД СССР.

Имели также место попытки установления местонахождения лагерей военнопленных для организации массовых выступлений. Кроме того, агентура врага постоянно получала задания по организации убийств офицерского состава армии и чекистских органов.

Летом 1944 г., по результатам проверки состояния розыскной работы на фронтах и в военных округах, в Москве собралось совещание начальников вторых отделов и отделений по розыску. На нем было определено, что данные оперативные мероприятия являются прерогативой не только этих подразделений «Смерш», но и всех оперативных сотрудников военной контрразведки. Подготовленную осенью 1943 г. Инструкцию по организации розыска агентуры разведки противника следовало знать всему оперативному составу. При этом особое внимание армейских чекистов было обращено на составление и использование специальных алфавитных списков, фотоальбомов и сборников с указанием биографических данных и примет разыскиваемых вражеских агентов, ориентировок по разведывательным органам, а также на применение опыта смершевцев-розыскников. Для оказания практической помощи по розыску на фронты выезжали помощники-направленцы начальника ГУКР «Смерш» и другие ответственные работники главка, а руководящие сотрудники фронтовых и армейских аппаратов – в корпуса, дивизии, бригады и другие соединения.

В феврале 1944 г. В.С. Абакумов докладной запиской в ГКО рапортовал И.В. Сталину об издании «Сборника материалов об органах германской разведки, действующей на советско-германском фронте». Он предназначался в помощь контрразведчикам-розыскникам, а также для информирования командующих и членов военных советов фронтов, армий и военных округов. В апреле 1944 г. в органы «Смерш» был разослан аналогичный сборник об органах финской военной разведки.

Не меньшее внимание было уделено совершенствованию розыскных мероприятий в тылу Действующей армии. Широко практиковалось применение специальных розыскных групп с включением в них агентов-опознавателей, которые были ранее на службе в немецких спецорганах или в учреждениях оккупационного режима, но впоследствии добровольно заявили о себе советской контрразведке. Они знали в лицо вражеских шпионов, диверсантов, пособников и предателей, могли хорошо ориентироваться во враждебной среде и на оккупированной территории. Их использовали в ходе розыскных мероприятий в тылу советских войск, в прифронтовых населенных пунктах, на железнодорожных станциях, в поездах, в питательных пунктах, в местах дислокации запасных полков, среди скопления военнослужащих, прибывающих к линии фронта, а также среди местного населения.

С 1 октября 1943 г. по 1 мая 1944 г. советской контрразведкой были переброшены в тыл противника 345 зафронтовых агентов, в том числе 50 перевербованных германских разведчиков; вернулись после выполнения заданий – 102. Внедрились в разведорганы – 57, из них 31 вернулся (из указанных 102), остались выполнять задания «Смерш» – 26. В ходе операций было перевербовано 69 германских разведчиков, из них по паролю в советские органы госбезопасности явились 29, остальные остались в немецких разведшколах. По данным разведчиков, возвратившихся из тыла врага, было задержано 43 германских агента. Всего за указанный выше период было выявлено 620 официальных сотрудников и 1103 агента разведорганов. Из числа выявленных агентов арестованы органами «Смерш» 273.

За апрель 1943 – февраль 1944 г. зафронтовая агентура «Смерш», проникшая в немецкие части РОА и карательные отряды, организовала переход на советскую сторону через линию фронта и к партизанам 1202 участников этих формирований. Летом 1944 г., по представлению В.С. Абакумова, отмечая проявленное мужество и большие заслуги агентов «Смерш» в борьбе с немецкими разведорганами, Указом Президиума Верховного Совета СССР орденами и медалями были награждены 14 зафронтовых разведчиков и агентов-опознавателей.

Перед началом наступления военная контрразведка регулярно снабжала информацией командование частей и соединений Красной Армии. Так, в августе 1944 г., перед наступательной операцией на подступах к столице Латвии Риге, УКР «Смерш» 2‑го Прибалтийского фронта подготовил для всех подразделений военной контрразведки ориентировку о школах разведчиков-диверсантов «Абверштелле-Остланд». В соответствующем приказе отмечалось, что управление «Смерш» фронта «располагает значительными материалами, дающими возможность парализовать их подрывную деятельность». В связи с этим под руководством начальника управления в район Рижского узла, к местам дислокации немецких школ, вслед за наступающими частями Красной Армии направлялись смершевские оперативные группы, усиленные бойцами стрелковых батальонов. Они выполняли задачи по выявлению и аресту сотрудников и агентов разведки противника, руководителей антисоветских формирований, захвату документации разведывательно-диверсионных «гнезд» противника.

В ноябре 1944 г. Управление контрразведки «Смерш» 2‑го Белорусского фронта представило командующему маршалу К.К. Рокоссовскому подробную информацию о результатах розыска агентуры противника на территории войск фронта. Как видно из доклада, в мероприятиях под руководством фронтовых чекистов участвовали 56 подвижных поисковых групп, использовавших агентов-опознавателей, 61 подвижный патруль по проверке документов в полосе фронта и 279 заградительных постов с организацией непрерывно действующих засад и прикрытий в установленных местах, использовавшихся противником. Путем анализа полученной оперативной информации, систематизации материалов чекисты представили командующему развернутую картину работы «Смерш» по осуществлению непроницаемости переднего края обороны для проникновения агентуры абверкоманды-103 и разведывательных групп «Цеппелина», действовавших на данном участке советско-германского фронта. Чекисты отметили большой интерес противника к местам расположения войсковых резервов и штабов соединений, его стремление узнать действующую литеровку удостоверений личности и командировочных предписаний. При этом было замечено, что в ряде случаев немецкие агенты снабжались старыми бланками и вещевыми книжками.

В начале 1945 г. командующий войсками 2‑го Прибалтийского фронта маршал Л.А. Говоров ознакомился с докладом отдела контрразведки «Смерш» о подрывной деятельности разведки противника в Латвии и Литве, а командующий 17‑й Воздушной армией генерал-полковник авиации В.А. Судец – о разоблаченной агентуре противника среди военнослужащих и их окружения в местах дислокации авиационных частей на территории Венгрии и Югославии.

После выхода советских войск к границе СССР создалась новая военно-политическая ситуация. Руководство Советского Союза приняло решение о разгроме гитлеровской Германии на ее территории. Лозунг «Вперед, на Берлин!» в советском народе и в армии воспринимался единодушно как необходимая мера возмездия оккупантам за причиненное ими горе и страдания, за гибель миллионов родных и близких.

Часть 2

Из первых рук

Обороняя Советское Заполярье

Т.А.Чижевский

В первый день войны я был назначен начальником контрразведывательного отделения Особого отдела 14‑й армии Северо-Западного фронта. Мой непосредственный начальник майор госбезопасности Клочев Николай Николаевич, опытнейший контрразведчик, поставил передо мною и моими подчиненными следующие задачи: организовать своевременное выявление и обезвреживание вражеской агентуры и диверсантов, обеспечить проникновение в немецкие и финские разведшколы, с тем чтобы парализовать подрывную деятельность вражеских разведок против частей и соединений фронта.

В марте 1942 года в одном из ожесточенных боев на рубеже Западной Лицы было взято в плен несколько солдат и офицеров противника. На допросе в разведотделе 14‑й армии один из офицеров назвался командиром разведывательной роты 2‑й горнострелковой дивизии обер-лейтенантом Шорнборном. Он сообщил, что вверенное ему подразделение имело непосредственное отношение к разведывательному отделу «1Ц» штаба дивизии. Также отделы «1Ц» имеются в штабах горнострелкового корпуса и армии «Норвегия». Они ведут разведку против советских войск на Мурманском направлении и занимаются контрразведывательной работой в прифронтовой полосе. Командованию армии придана абвергруппа-214. Она осуществляет разведывательно-диверсионную деятельность в тылу советских войск.

На вопрос, что ему известно о работе абвергруппы, Шорнборн ответил:

– За четыре дня до моего пленения ко мне в разведроту приезжал из Рованиеми офицер абвера. Он осмотрел участок фронта на рубеже Западной Лицы. Из разговора с этим офицером я понял, что абвергруппа готовит заброску своих агентов на советскую сторону в ближайшее время.

Как выяснилось впоследствии, немецкая разведка готовила к заброске в расположение наших войск в районе реки Западная Лица группу хорошо подготовленных шпионов, которые были снабжены надежными документами прикрытия, оружием, усыпляющими порошками, значительными суммами денег. Один из агентов ранее проживал в Мурманске, его жилье должно было использоваться ими в качестве конспиративной квартиры.

Чтобы сорвать замыслы немецких агентов по сбору разведывательных данных о наших войсках, Особым отделом 14‑й армии был разработан план дополнительных мероприятий, который предусматривал: усиление службы воздушного наблюдения, оповещения и связи на случай возможной выброски шпионов на парашютах; введение в действие новых бланков командировочных предписаний; выставление секретов на путях наиболее вероятного проникновения шпионов через линию фронта; проведение с бойцами переднего края и жителями прифронтовых районов бесед о повышении бдительности.

Вскоре принятые военными контрразведчиками 14‑й армии меры доказали свою эффективность.

Как только немецкий агент Коршунов перешел нейтральную полосу, находившиеся в секрете бойцы без шума задержали его. Через два часа вражеский лазутчик вместе с изъятыми у него документами под охраной был доставлен в Мурманск.

– Я получил задачу проникнуть в Мурманск для сбора разведывательных данных, – рассказывал арестованный агент. – Надлежало узнать расположение штаба и полевого управления 14‑й армии, дислокацию воинских частей, находящихся в Мурманске и его окрестностях, а также складов с военной техникой и боеприпасами. Нужно было собрать данные о находящихся в Мурманском порту военных кораблях и судах, узнать, минирован ли вход в Мурманский залив.

Также Коршунов сообщил, что в разведшколе в Вихуле он проживал с курсантами Вороновым и Прудько, которых вначале немцы планировали забросить в Мурманск вместе с ним, но потом изменили свое решение. Коршунов отметил, что Прудько до войны более пяти лет проживал в Мурманске, где работал в торговом порту.

Прочитав показания Коршунова, бригадный комиссар Клочев Н.Н. резюмировал:

– Обращает на себя внимание обилие вопросов, включенных в задание. Для сбора таких сведений одному агенту потребуется слишком много времени. Несомненно, что задание предназначалось для группы агентов. У меня лично нет сомнений, что одновременно с Коршуновым направлено, разумеется, по другому маршруту, еще несколько шпионов. Скорее всего, следует ожидать прибытия в Мурманск Воронова и Прудько. Не исключено, что они должны здесь встретиться с Коршуновым.

Последующие события подтвердили слова опытного руководителя.

Придавая исключительное значение данным о возможном появлении агентов Воронова и Прудько в Мурманске, Клочев Н.Н. возглавил всю последующую работу армейского Особого отдела по пресечению деятельности выявленной шпионской группы.

Нам с капитаном Савченко А.И. было предложено разработать мероприятия по розыску и задержанию агентов абвера. В этой работе приняли активное участие начальники подразделений Особого отдела армии капитаны Зверев Н.М. и Леваков Ф.И. Клочев Н.Н. утвердил план намеченных мероприятий, согласовал его с командованием армии.

По нашему предложению Коршунов описал внешность Воронова и Прудько. Однако, как выяснилось позднее, скрыл от нас известный ему мурманский адрес Прудько, где ему надлежало встретиться с членами разведгруппы. Коршунов опасался, что в случае задержания Воронов и Прудько расскажут военным контрразведчикам о его «работе» среди курсантов школы в качестве агента-провокатора.

В соответствии с планом розыска сотрудники Особого отдела армии Васильев Г. Н., Зайцев П.И. и Тонин М.С. направились в военную комендатуру города, на железнодорожный и морской вокзалы, в дежурную службу милиции. Розыскные мероприятия в окружении штаба армии осуществлял старший лейтенант Соловьев А. К.

Все военные контрразведчики получили ориентировку, в которой описывались внешние приметы Воронова и Прудько, указывалось, что агенты могут быть в форме военнослужащих Красной Армии, иметь при себе красноармейские книжки или удостоверения личности, командировочные предписания, продовольственные аттестаты, выписанные на другие фамилии, а также значительные суммы советских денег. Отмечалось, что разыскиваемые могут быть вооружены огнестрельным оружием.

Занимаясь розыском шпионов, мы опирались на помощь военнослужащих и гражданских лиц. Однако напасть на след удалось далеко не сразу. Попытка установить адрес, по которому Прудько до войны проживал в Мурманске, не увенчалась успехом, так как эта фамилия в документах не значилась. Только на шестой день розыска, 14 апреля 1942 года, начальник контрольно-пропускного пункта лейтенант Крикунов Н. П., проверяя документы у старшины Денисюка, обратил внимание на его значительное сходство с одним из разыскиваемых. Предъявленное старшиной командировочное предписание было выписано на старом, уже отмененном бланке.

По заранее обусловленному сигналу на КПП прибыл Соловьев А.К. Старшина был задержан. У него были изъяты фиктивные документы, пистолет иностранного производства, советские деньги в сумме 3 тысяч рублей и 16 ампул с усыпляющим веществом.

На первом же допросе, проведенном полковником Клочевым Н.Н. с моим участием, задержанный был изобличен и признал, что является агентом абвера Прудько. Позднее он рассказал, как изменил Родине.

Не смирившись с раскулачиванием отца, имевшего зажиточное хозяйство и наемных работников-батраков, Прудько уехал из Николаевской области в Мурманск. В августе 1941 года был призван в Красную Армию и отправлен на фронт. В первом же бою с оружием перешел на сторону врага. На допросе выдал гитлеровцам сведения, составлявшие военную тайну.

Находясь в лагере военнопленных, он выслуживался перед начальством и вскоре был назначен помощником старшины лагеря. Из попавших в плен сослуживцев выдал гитлеровцам трех коммунистов.

В январе 1942 года в лагерь приехал офицер абвера. Вызывал пленных на беседу. С ним завел разговор о сотрудничестве с немецкой разведкой. Уговаривать Прудько не пришлось. Он с радостью согласился стать абверовским разведчиком. Вскоре его доставили в Рованиеми, где обучили шпионскому ремеслу. В конце марта он был переброшен через границу СССР.

Рассказывая о содержании разведывательного задания, Прудько почти слово в слово повторил показания Коршунова.

На заданный ему вопрос о напарнике Прудько ответил, что абверовцы переправили его одного.

Прервав допрос, майор Клочев Н.Н. пригласил начальников подразделений Особого отдела армии для решения неотложного вопроса.

– По показаниям Коршунова, – сказал он, – абверовцы подготовили для заброски в Мурманск трех агентов – его, Прудько и Воронова. Глубоко убежден, что у Прудько есть напарник. Скорее всего, это Воронов. Сейчас, когда мы задержали Прудько, он может затаиться или, что для нас крайне нежелательно, попытаться уйти к своим хозяевам. Продолжая активный розыск Воронова, мы должны поставить Прудько в такие условия, чтобы он назвал своего напарника и указал возможное место его пребывания.

После обсуждения различных вариантов наших дальнейших действий было принято решение: для изобличения Прудько в даче ложных показаний провести между ним и Коршуновым очную ставку.

Результат превзошел все наши ожидания. Ошеломленный появлением Коршунова, Прудько не только подтвердил его показания о подготовке трех агентов абвера для направления в Мурманск, но и рассказал, что прибыл в город не один, а вместе с Вороновым, назвал адрес, где остановился его сообщник.

Группа захвата во главе с капитаном Савченко А.И. немедленно направилась по указанному адресу. Воронова на месте не оказалось. Военные контрразведчики оставили на квартире засаду.

Воронов появился к исходу дня. Он был в гражданском костюме. Члены группы захвата по приметам опознали его и задержали. При обыске у Воронова были изъяты пистолет с патронами, 18 ампул с усыпляющим веществом, поддельные документы на имя красноармейца Аистова. В дополнение к этому были обнаружены советские деньги в сумме 1300 рублей и комплект красноармейского обмундирования.

Улики были настолько неопровержимы, что Воронов на первом же допросе, который вели капитан Савченко А.И. и старший лейтенант Соловьев А.К., признал себя виновным в шпионаже в пользу фашистской Германии.

Воронов вырос в семье служащего, осужденного на семь лет лишения свободы за крупную растрату. В начале войны, находясь в рядах Красной Армии, он попал к фашистам в плен. В лагере, где много пленных умирало от голода, тяжелого труда и истязаний, Воронов познакомился и наладил хорошие отношения с одним военнопленным, который знал немецкий язык и пользовался доверием у лагерного начальства. Вскоре, после беседы с приезжавшим в лагерь офицером абвера, этот пленный куда-то исчез.

Прошло не более трех недель, как офицер из военной разведки вновь появился в лагере. В беседе с Вороновым он предложил ему выбор: либо гибель от голода и непосильного труда в лагере, либо учеба в разведшколе. Воронов согласился стать агентом абвера. Его отвезли в разведывательно-диверсионную школу в Вихулу, где он встретил своего знакомого по лагерю, ставшего курсантом Коршуновым.

Воронов рассказал военным контрразведчикам о своей учебе в разведшколе, об отъезде вместе с Коршуновым в Рованиеми, о подготовке трех агентов абвергруппы-214 для очень трудного рейда в Мурманск. К сказанному добавил, что он был переправлен на советскую сторону вместе с Прудько. Они благополучно добрались до Мурманска, где остановились на квартире, в которой до войны жил его подельник.

На одном из допросов Воронов сообщил, что в лагере военнопленных и в разведшколе в Вихуле Коршунов сообщал начальству об антифашистски настроенных лицах.

На проведенной очной ставке с Вороновым Коршунов признал, что действительно выполнял поручения администрации лагеря, а затем и разведшколы по выявлению лиц, способных нанести ущерб разведывательным органам гитлеровской Германии. Коршунов также сообщил, что по указанию администрации вел постоянное наблюдение за своими напарниками Вороновым и Прудько.

В ходе следствия были получены обстоятельные данные о деятельности абвер-группы-214 и ее учебного центра, о работавших в них официальных сотрудниках, а главное – о разведчиках-диверсантах, подготовленных к заброске в тыл войск Карельского фронта. Все это помогло военным контрразведчикам лучше организовать работу по своевременному задержанию и обезвреживанию вражеских шпионов и диверсантов.

За успешное выполнение заданий командования по борьбе с фашистской разведкой Военный совет 14‑й армии представил полковника Клочева Н.Н. и автора этих строк к награждению орденами Красного Знамени. Капитана Савченко А.И. и старшего лейтенанта Соловьева А.К. наградили орденами Красной Звезды. Несколько контрразведчиков были отмечены медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

В суровую военную пору сотрудники особых отделов Карельского фронта с честью выполнили возложенные на них задачи. «Героическая защита Заполярья войдет в историю нашего народа как одна из самых ярких, запоминающихся страниц, – писала газета «Правда» 6 декабря 1944 года. – Здесь враг был остановлен осенью 1941 года. Здесь находится участок, где врагу в течение всей войны не удалось перешагнуть линию нашей государственной границы». В победу советских войск на севере нашей страны внесли достойный вклад военные контрразведчики 14‑й армии и всего Карельского фронта.

Агент-«сигнальщик»

Веселов М.Н

С декабря 1941 до мая 1942 года, в самую тяжелую блокадную зиму, мне довелось вести контрразведывательную работу на кораблях Экспедиции подводных работ особого назначения. Размещался я тогда на спасательном корабле «Нептун» у моста Лейтенанта Шмидта на реке Неве.

Обстановка была сложная, враг засылал в Ленинград сигнальщиков, распространителей слухов, которые проникали в осажденный город под видом беженцев – выходцев из окружения.

Однажды ко мне обратился мичман с «Нептуна» и рассказал, что в первые месяцы войны к его жене в Ленинград приехал брат, как и она, финн по национальности.

С некоторых пор они с женой стали замечать, что этот родственник тайком проникает на чердак, как правило по ночам. Мичману удалось незаметно осмотреть чердак, где он обнаружил тайник с револьвером, ракетницей, сигнальными патронами и какими-то бумагами, которые он не читал. Поскольку было известно, что фашистское командование при бомбежках и артобстрелах Ленинграда активно использовало авианаводчиков и корректировщиков огня, которые запускаемыми ракетами, особенно в ночное время, указывали вражеским самолетам наиболее важные объекты, сообщению мичмана было уделено особое внимание и приняты меры к его проверке.

Приглашенная на беседу жена мичмана призналась, что ее брат в беседах неоднократно отмечал, что ждет прихода немцев в Ленинград, чтобы, как он заявлял, «вешать и расстреливать коммунистов». С санкции прокурора был проведен обыск на чердаке, где были обнаружены не только револьвер и ракетница, но и список руководящих партийных работников Ленинграда с их адресами.

Арестованный брат жены мичмана сознался, что по заданию немецкого командования при авианалетах указывал из ракетницы немецким пилотам на важные объекты военной и гражданской инфраструктуры города, а списки коммунистов хранил, чтобы передать их фашистам, когда те придут в Ленинград.

Обстоятельства разоблачения агента-»сигнальщика», ждавшего прихода немцев, были доведены личному составу на сборах командиров и политработников частей Ленинградского гарнизона как пример проявления политической бдительности. Я был горд, что крупица моего труда стала вкладом в общее дело.

На Курской дуге

Б.А.Сыромятников

8, 9 и 20 мая 1943 года радиоперехватом было зафиксировано, что в районе Воронежа действует агентурная радиостанция немецкой разведки. Дешифровка радиограмм показала, что агент по кличке “Григорьев” передал сведения о наших танковых частях, аэродроме, о движении воинских эшелонов. Их утечка ставила под угрозу скрытность сосредоточения на Курском выступе передовых частей и резервов Красной Армии.

На розыск были брошены силы Управлений контрразведки «Смерш» Воронежского и других фронтов. Были развернуты станции радиоперехвата. В полосе Воронежского фронта были сформированы 24 оперативные разыскные группы из числа наиболее подготовленных оперативников, так называемых чистильщиков и волкодавов, собранных почти со всех фронтов. Неделю они прочесывали участки железнодорожных путей, лесные массивы, станции, населенные пункты, проверили сотни людей, но безуспешно.

Сложилась критическая ситуация. И тут поступило сообщение о явке с повинной агента “Мищенко”, знающего “Григорьева”, о задержании агентов “Панченко” и “Солнцева”, которые показали, что агент “Григорьев” в форме лейтенанта Красной Армии был выброшен с самолета под Воронежем.

В результате принятых мер 28 мая “Григорьев” был опознан в вагоне рабочего поезда на станции “Воронеж-1”. Оперативной группой УКР «Смерш» Воронежского фронта было проведено молниеносное задержание агента прямо в вагоне поезда. Им оказался бывший радист 380‑го стрелкового полка Задорожный, прошедший подготовку в Варшавской разведшколе. Успешная нейтрализация опаснейшего вражеского агента позволила завершить скрытное сосредоточение стратегической группировки сил Красной Армии и нанести внезапный удар по подготовленным к броску немецким войскам такой силы, от которого они так и не оправились до конца войны.

Это было под Брянском

Н.В.Левшин

При передвижении по железной дороге поезд с оперативно-разыскной группой остановился на одной из узловых станций. С нами был хорошо проверенный агент-опознаватель. Решили зайти в станционный буфет. Там было много народу – какие-то помятые мешочники-спекулянты, крестьяне, рабочие-путейцы, солдаты с вещмешками и несколько офицеров. Вдруг наш проверенный агент подал сигнал – встретил “знакомого”. Это был его одногруппник по разведшколе.

Николай, так звали нашего агента-опознавателя, огляделся и подошел к незнакомцу в форме старшего лейтенанта Красной Армии. Сначала гость побледнел, а потом, видно, взял себя в руки, и разговор получился. Николай задавал ему вполне объяснимые логикой такой встречи вопросы: когда и с кем прибыл, по какому адресу остановился, имеется ли у него радиостанция.

О себе наш агент заявил, что выполняет задание германской разведки, собрал много материалов, а передать их не может, так как радист с радиостанцией утонул в озере при десантировании. Назвал себя “одиноким волком, отбившимся от стаи”. Спросил о радиостанции только потому, что хочет передать данные о себе, собранных материалах и получить указания о направлении дальнейшей работы в тылу Красной Армии.

“Свояк” по разведшколе сначала переминался с ноги на ногу, видно, соображал, как действовать дальше, а потом все-таки поверил Николаю и сообщил ему всю необходимую информацию.

Задержание агента прошло без эксцессов. Он был препровожден в ближайший пункт милиции и подвергся тщательному личному обыску и первичному допросу. Затем он был отправлен в специальный лагерь, где продолжилась его проверка. С ним работали мои коллеги. Потом и он стал агентом-опознавателем.

Часть 3

Они несли этот крест

Руководители розыскных и контрразведывательных подразделений органов военной контрразведки

Начальники 6‑х отделений ОО НКВД по фронтам (1941–1943 гг.)

ОО НКВД по Брянскому фронту (I формирования)

(16.8.—10.11.41)

Мухортов Е.С. (1.10–10.11.41)

ОО НКВД по Брянскому фронту (II формирования)

(24.12.41–12.3.43)

Мухортов Е.С. (24.12.41–26.1.42)

Богданов Ш.Х. (9.42—…)

ОО НКВД по Волховскому фронту

(с 17.12.41. С 23.4.42 – Волховская оперативная группа Ленинградского фронта, с 9.6.42 – Волховской фронт)

Неизв.

ОО НКВД по Воронежскому фронту

(с 9.7.42)

Строилов В.Н. (7–9.42)

Москаленко В.И. (9.42—5.43)

ОО НКВД по Дальневосточному фронту

Мельников Г.П. (7—10.41)

ОО НКВД по Донскому фронту

(см. Юго-Западный фронт)

ОО НКВД по Забайкальскому фронту

(с 15.9.41)

Неизв.

ОО НКВД по Закавказскому фронту

(с 23.8.41. С 30.12.41 – Кавказский фронт, c 28.1.42 – Закавказский ВО, с 15.5.42 – Закавказский фронт)

Мовсесов Г.А. (25.5.42—5.43)

ОО НКВД по Западному фронту

Зеленин П.В. (8.41–14.9.41), капитан ГБ;

Зайцев Н.С. (6.42—2.43)

ОО НКВД по Кавказскому фронту

(см. Закавказский фронт)

ОО НКВД по Калининскому фронту

(с 19.10.41)

Ратнер А.М. (2.42—4.43)

ОО НКВД по Карельскому фронту

(с 1.9.41)

Холево С.И. (4.10.41—5.43)

ОО НКВД по Крымскому фронту

(28.1—19.5.42)

Неизв.

ОО НКВД по Северному фронту

(с 27.8.41 – Ленинградский фронт)

Таевере Д.Д. (7.41—…)

Соснихин П.А. (на 11.42—4.43)

ОО НКВД по Северо-Западному фронту

Хитров В.Н. (10.41–42)

Шмулевич Д.А. (42—4.43)

ОО НКВД по Северо-Кавказскому фронту (I формирования)

(20.5–4.9.42)

Неизв.

ОО НКВД по Северо-Кавказскому фронту (II формирования)

(с 24.1.43)

Зайденберг С.Е. (43)

ОО НКВД по Сталинградскому фронту (I формирования)

(см. Юго-Западный фронт)

ОО НКВД по Сталинградскому фронту (II формирования)

(см. Юго-Восточный фронт)

ОО НКВД по Центральному фронту (I формирования)

(24.7—25.8.41)

Неизв.

ОО НКВД по Центральному фронту (II формирования)

(см. Юго-Западный фронт)

ОО НКВД по Юго-Восточному фронту

(с 7.8.42. С 30.9.42 – Сталинградский фронт, с 1.1.43 – Южный фронт)

Зверев И.Г. (…—5.43)

ОО НКВД по Юго-Западному фронту

(с 12.7.42 – Сталинградский фронт, с 30.9.42 – Донской фронт, с 15.2.43 – Центральный фронт)

Дубровин Б.В. (27.07.41–01.42)

Александрович И.М. (…—2.43)

Зайцев Н.С. (2–5.43)

ОО НКВД по Юго-Западному фронту (II формирования)

(с 25.10.42)

Проскуряков М.И. (43)

ОО НКВД по Южному фронту (I формирования)

(до 28.7.42)

ОО НКВД по Южному фронту (II формирования)

(см. Юго-Восточный фронт)

Начальники 2‑х отделов УКР «Смерш» фронтов (1943–1946 гг.)

УКР «Смерш» по Белорусскому фронту (два формирования):

(см. Центральный фронт)

УКР «Смерш» по Брянскому фронту:

(с 10.10.43 – Прибалтийский фронт, с 20.10.43—2‑й Прибалтийский фронт, с 1.4.45 – Курляндская группа войск Ленинградского фронта)

Никольский Е.П. (7.44—4.45)

УКР «Смерш» по Волховскому фронту:

(до 15.2.44)

Выползов С.М. (10.43—4.44)

УКР «Смерш» по Воронежскому фронту:

(с 20.10.43—1‑й Украинский фронт, с 10.6.45 – Центральная группа войск)

Москаленко В.И. (1.7—15.11.43)

Сорока А.А. (7.45–46)

УКР «Смерш» по Дальневосточному фронту:

(С 5.8.45—2‑й Дальневосточный фронт, с 1.10.45 – Дальневосточный ВО)

Петров Н.Н. (8.45—5.46)

УКР «Смерш» по Забайкальскому фронту:

(с 9.10.45 – Забайкальско-Амурский ВО)

Смородинский С.А. (10.44—5.46)

УКР «Смерш» по Закавказскому фронту:

(с 8.45 – Тбилисский ВО)

Мовсесов Г.А. (5.43–46)

УКР «Смерш» по Западному фронту:

(с 24.4.44—3‑й Белорусский фронт, до 15.8.45)

Петров Н.Н. (4.44—8.45)

УКР «Смерш» по Калининскому фронту:

(с 20.10.43—1‑й Прибалтийский фронт, с 21.2.45 – Земландская группа войск 3‑го Белорусского фронта)

Ратнер А.М. (4.43—до конца войны)

УКР «Смерш» по Карельскому фронту

(до 15.11.44. С 5.8.45—1‑й Дальневосточный фронт)

Холево С.И. (5.43—4.44)

Выползов С.М. (4–7.44)

УКР «Смерш» по Ленинградскому фронту

(с 24.7.45 – Ленинградский ВО)

Ковалдин Н.Ф.

УКР «Смерш» по Прибалтийскому фронту

(см. Брянский фронт)

УКР «Смерш» по Северо-Западному фронту:

(с 24.2.44—2‑й Белорусский фронт, до 5.4.44)

Ковалев И.Ф. (17.6.43—6.44)

УКР «Смерш» по Северо-Кавказскому фронту:

(с 20.11.43 – Отдельная Приморская армия)

Зайденберг С.Е. (43)

УКР «Смерш» по Степному фронту:

(с 9.7.43. С 20.10.43—2‑й Украинский фронт, с 10.6.45 – Одесский ВО)

Рындин Ю.Г. (11.43—1.45)

Сорока А.А. (1–7.45)

УКР «Смерш» по Центральному фронту:

(с 20.10.43 – Белорусский фронт, с 17.2.44—1‑й Белорусский фронт, с 5.4.44 – Белорусский фронт, с 12.4.44—1‑й Белорусский фронт, с 10.6.45 – Группа советских оккупационных войск в Германии)

Зайцев Н.С. (2–6.43)

Дубровин Б.В. (23.6.45—2.46)

УКР «Смерш» по Юго-Западному фронту:

(с 20.10.43—3‑й Украинский фронт, с 15.6.45 – Южная группа войск)

Проскуряков М.И. (43)

УКР «Смерш» по Южному фронту:

(с 20.10.43—4‑й Украинский фронт, до 31.5.44)

Самогородский Б.М. (2.12.43—6.44)

Зверев И.Г. (6–8.44)

Машевцев П.И. (8.44—1.45)

УКР «Смерш» по 1‑му Белорусскому фронту (два формирования):

(см. Центральный фронт)

УКР «Смерш» по 2‑му Белорусскому фронту (I формирования):

(см. Северо-Западный фронт)

УКР «Смерш» по 2‑му Белорусскому фронту (II формирования):

(с 24.4.44. С 10.6.45 – Северная группа войск)

Шмулевич Д.А. (6—12.44)

Зотов А.Н. (45)

УКР «Смерш» по 3‑му Белорусскому фронту:

(См. Западный фронт)

УКР «Смерш» по 1‑му Дальневосточному фронту

(см. Карельский фронт)

УКР «Смерш» по 2‑му Дальневосточному фронту

(см. Дальневосточный фронт)

УКР «Смерш» по 1‑му Прибалтийскому фронту

(см. Калининский фронт)

УКР «Смерш» по 2‑му Прибалтийскому фронту

(см. Брянский фронт)

УКР «Смерш» по 3‑му Прибалтийскому фронту

(21.4—16.10.44)

Неизв.

УКР «Смерш» по 1‑му Украинскому фронту:

(см. Воронежский фронт)

УКР «Смерш» по 2‑му Украинскому фронту:

(см. Степной фронт)

УКР «Смерш» по 3‑му Украинскому фронту:

(см. Юго-Западный фронт)

УКР «Смерш» по 4‑му Украинскому фронту:

(см. Южный фронт)

Руководящий состав розыскных и контрразведывательных подразделений центральных, фронтовых, окружных и армейских органов Особых отделов НКВД – контрразведки «Смерш» в годы Великой Отечественной войны

Барышников Владимир Яковлевич

(7.1900, Луга – 11.1971, Москва), генерал-майор (45).

В РККА в 1919—22, в ОГПУ с 8.27. Работал в Ленинграде, с 14.1.41– в центральном аппарате НКВД в контрразведке, начальник отделения. Заместитель начальника (29.4. – 23.9.43), начальник 3‑го отдела ГУКР «Смерш» НКО (23.9.43–22.5.46). После войны – заместитель начальника Управления «1‑Б» (нелегальная разведка) 1‑го Главного управления МГБ (22.5.46—9.6.47), начальник отделов «2‑Е» (9.6–5.8.47) и отдела «2‑А» 2‑го Главного управления МГБ СССР (5.8.47–17.5.48), в резерве, затем помощник начальника 1‑го Управления МГБ СССР (27.12.49–14.11.51), в резерве, заместитель начальника УМГБ БССР по Бобруйской области (2.7.52–17.3.53), начальник 2‑го (17.3–9.4.53) и 3‑го отделов 1‑го Главного управления МВД СССР (17.3.53–18.3.54), начальник 3‑го отдела 2‑го Главного управления КГБ при СМ СССР (9.4.54—2.55), начальник опергруппы в Германии (2.55—3.56), заместитель Старшего советника КГБ при органах МГБ ГДР (3.56—6.58), заместитель начальника Управления «С» ПГУ КГБ при СМ СССР (6.58 – на 1.61).

Награжден 2 орденами Ленина (44, 50), 2 орденами Красного Знамени (43, 44), орденами Кутузова II степени (45), Отечественной войны I степени (45), 2 орденами Красной Звезды (32, 57), медалями

Битюков Федор Александрович

(1899—…), майор (1943).

С 1919 в РККА, к 1939 – в военной контрразведке. Заместитель начальника следственной части ОО НКВД по Юго-Западному фронту (7.41—3.42), заместитель начальника ОО НКВД – ОКР «Смерш» по Темниковскому лагерю спецназначения (3.42—9.43), начальник 3‑го отделения 2‑го отдела УКР «Смерш» по Воронежскому (1‑му Украинскому) фронту (9.43—7.44), заместитель начальника 2‑го отделения 2‑го отдела УКР «Смерш» по 1‑му Украинскому фронту (7.44—2.46). Начальник учетного отдела Управления лагеря МВД № 62 Киевской области (8.46—9.47).

10.9.1947 г. уволен в запас МВД по болезни.

Награжден орденами Ленина (45), Красного Знамени (44), Отечественной войны II степени (45), Красной Звезды (43), медалями

Богданов Шамиль Хамидулович

(1909, с. Панаевка Саратовской губ. – …), подполковник;

Старший оперуполномоченный ОО НКВД по Юго-Западному фронту (41), начальник 6‑го отделения ОО НКВД по 40‑й армии (3–9.42), начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Брянскому фронту (9.42—…), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Брянскому фронту (43—…)

Награжден орденами Красного Знамени (45), 2 орденами Отечественной войны I степени (43, 45), 2 орденами Красной Звезды (42, 44), медалями.

Выползов Степан Михайлович

(1914, д. Игнатовская Архангельской обл. – 1960, Москва), полковник

С 1932 г. в РККА с 1932 г. Участник советско-финской войны. К 1941 г в военной контрразведке: старший оперуполномоченный ОО НКВД по Ленинградскому ВО. С апреля 1942 г. – начальник 7‑го отделения ОО НКВД по Ленинградскому фронту (4.42—…), затем начальник 8‑го отделения ОО НКВД по Волховскому фронту (…—4.43). Заместитель начальника (5—10.43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Волховскому фронту (10.43—4.44), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Карельскому фронту, затем Приморской группе войск, 1‑му Дальневосточному фронту и Приморскому ВО (4.44–46). Начальник Сталинского РО УМГБ Московской области (12.46—7.52), начальник 4‑го отдела УМГБ Московской области (7.52—3.53), начальник (12.54—3.60), заместитель начальника (60) 2‑го отдела УКГБ по Московской области.

Награжден орденами Красного Знамени (43), Отечественной войны I степени, медалями.

Горгонов Иван Иванович

(7.1903 г., с. Апухлицы Тверской губ. – 1993, Москва), генерал-майор (43)

В 1925–1927 в РККА, с 12.1928 в военной контрразведке. Заместитель начальника ОО НКВД по Брянскому (21.8—29.11.41) и Западному фронтам (29.11.41—1.2.42), заместитель начальника 4‑го отдела УОО НКВД СССР (1.2—30.6.42). Начальник 10‑го отдела УОО НКВД СССР (30.6.42–29.4.43). Начальник 1‑го отдела ГУКР «Смерш» НКО СССР (29.4.43–27.5.46), начальник 1‑го Управления 3‑го Главного управления МГБ СССР (4.6– 13.7.46), начальник УМГБ по Московской области (13.7.46–29.8.51), член Коллегии МГБ СССР (3.1– 29.8.51);

25.10.51 уволен из органов МГБ. 23.11.54 лишен воинского звания.

Награжден орденом Ленина (45), 3 орденами Красного Знамени (42, 43, 47), орденом Суворова II степени (45), 2 орденами Отечественной войны I степени (44, 47), орденами Трудового Красного Знамени (49) и Красной Звезды (44), медалями.

Дубровин Борис Всеволодович

(1904, Петербург – 19.3.1951, Москва), полковник (1945)

С 1919 в РККА, с 1920 в ВЧК. С 6.40 – в военной контрразведке по войскам НКВД: заместитель начальника ОО НКВД по Львовскому ПОГО (27.06.40–15.03.41), зам. нач. 3 отдела НКВД УССР (15.3–7.41), начальник 6‑го отделения ОО НКВД Юго-Западного фронта (27.07.41—1.42), заместитель начальника ОО НКВД 21 армии Юго-Западного фронта (1—11.42); зам. начальника, начальник следственной части ОО НКВД Донского, Сталингр. и Центр. фронтов (4.11.42—5.43); начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» Центрального фронта – ГСОВГ (23.06.43—2.46); врид зам. начальника отдела НКГБ – МГБ СССР (2.46–15.6.46), заместитель начальника (15.6.46–17.9.47), начальник отдела «О» МГБ СССР (17.9.47—6.12.49), начальник 2‑го отдела 5‑го Управления МГБ СССР (6.12.49–19.3.51).

Награжден орденом Ленина (1945), 2 ордена Красного Знамени (1943, 1944) орденами Богдана Хмельницкого II степени (1945), Отечественной войны II степени (1943) и Красной Звезды (1942).

Зайцев Николай Сергеевич

(1898, Серпухов – 26.5.1961, Могилев), полковник (44);

С 1918 г. в РККА, с 1922 г. в ГПУ, служил в войсках, разведке и контрразведке. Заместитель начальника УНКГБ БССР по Барановичской обл. (18.4–6.41), командир партизанского отряда НКГБ БССР в тылу у немецких войск в Могилевской обл. (29.6–9.41), начальник 4‑го полевого строительства 15‑го управления оборонительных работ НКО (10.41—1.42). Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Западному фронту (6.42—2.43); начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Центральному фронту (2–5.43). Заместитель начальника 2‑го управления НКГБ БССР (12.43—5.44), начальник оперчекистской группы НКГБ БССР (5–7.44), заместитель начальника УНКГБ БССР по Барановичской обл. (7.44—4.46), начальник УМГБ БССР по Бобруйской обл. (4.46—3.53), начальник УМВД БССР по Бобруйской обл. (53–54).

13.5.54 уволен по возрасту.

Награжден орденом Ленина (45), 2 орденами Красного Знамени (44, 49), орденом Трудового Красного Знамени (48), 2 орденами Красной Звезды (45), медалями.

Зверев Иван Григорьевич

(1912—…), полковник (52).

С 1939 г. на агентурно-оперативной работе в УНКВД по Московской и Черниговской областям. С 7.41 г. – старший оперуполномоченный 6‑го отделения ОО НКВД Одесского ВО, заместитель начальника отделения ОО НКВД Юго-Западного (Донского) фронта, начальник 6‑го отделения ОО НКВД Сталинградского (Южного) фронта (…—4.43), заместитель начальника (4.43—6.44), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» Южного (4‑го Украинского) фронта (6–8.44), начальник ОКР «Смерш» Военной академии им. Фрунзе (44–46), на руководящих должностях в различных органах МГБ – КГБ, включая центральный аппарат (47–58), в служебной командировке в ГДР и Албании (58–62).

В 10.62 г. уволен в запас КГБ по выслуге установленных сроков действительной службы.

Награжден орденами Отечественной войны I и II степеней, медалями.

Зеленин Павел Васильевич

(1902, с. Кичкое, ныне Запорожская обл. – 1958, Запорожье), генерал-лейтенант (1943).

В РККА с 1918 г., в органах ВЧК – МГБ с 1920 г. Начальник 1‑го Управления НКГБ Белорусской ССР (4.4–8.41), последовательно начальник разведывательного и контрразведывательного отделов НКВД БССР и 3‑го отделения ОО НКВД по Западному фронту (8.41), начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Западному фронту (8.41–14.9.41), начальник ОО НКВД по 30‑й армии (14–30.9.41), начальник ОО НКВД по Южному фронту (30.9.41—4.8.42), начальник ОО НКВД по Северо-Кавказскому фронту (Черноморской группе войск Закавказского фронта) (4.8—27.12.42), начальник ОО НКВД по Юго-Западному фронту (27.12.42–29.4.43), начальник УКР «Смерш» по Западному (3‑му Белорусскому) фронту (29.4.43–12.8.45), начальник УКР «Смерш» – МГБ по ГСОВГ (12.8.45—1.4.47).

6.12.48 уволен в запас по состоянию здоровья. 20.10.51 арестован по обвинению в подрывной деятельности в органах МГБ («дело Абакумова») и в хищениях в период работы в Германии. Приказом МГБ СССР № 1836 от 28.3.52 исключен с учета запаса офицерского состава МГБ в связи с арестом. 23.8.52 г. осужден ОСО МГБ по ст. 58—1б УК РСФСР на принудительное лечение с изоляцией. Постановлением Следственной части по ОВД МВД СССР от 16.4.53 г. дело по ст.58—1б прекращено, привлечен за хищения. Постановлением Следственного управления КГБ при СМ СССР от 6.5.54 состав преступления переквалифицирован на ст. 193—17а УК РСФСР, и в соответствии с Указа Президиума ВС СССР «Об амнистии» дело производством прекращено. 15.4.54 освобожден. 3.12.54 был лишен звания и 4.12.54 уволен из органов КГБ при СМ СССР по фактам дискредитации.

Награжден 2 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденом Суворова II степени (1945)

Золотухин Сергей Михайлович

(…—…), майор (43)

Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по 69‑й армии (2–4.43), заместитель начальника 2‑го отдела УКР «Смерш» по Степному фронту (9—10.43), начальник 2‑го отделения ОКР «Смерш» по 53‑й армии, начальник УМВД – УВД Волынской обл. (54–61).

Ковалдин Никита Федорович

(15.9.1916, г. Осипенко Запорожской обл. – …), подполковник;

В НКВД с 38 г. Проходил службу в НКВД УССР, затем в военной контрразведке: старший оперуполномоченный (на 41), заместитель начальника 6‑го отделения ОО НКВД по Ленинградскому фронту (на 12.42), начальник 1‑го отделения 2‑го отдела (43—…), заместитель начальника (…—44), начальник (44—…) 2‑го отдела УКР «Смерш» по Ленинградскому фронту.

8.7.53 уволен в отставку.

Награжден орденами Отечественной войны I (44) и II (44) степеней, 2 орденами Красной Звезды (42, 45)

Ковалев Илья Филиппович

(1905, д. Толпеки Смоленской губ. – 3.1983, Киев), полковник;

В ОГПУ с 1929 г., работал в Томске, Нарыме, Новосибирске, Ровно, Сумах. С 11.41 – в военной контрразведке: начальник 5‑го отделения ОО НКВД по 19‑й (1‑й ударной) армии (11.41–16.2.43), начальник ОО НКВД по 14‑му гв. стрелковому корпусу (16.2–5.43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Северо-Западному (2‑му Белорусскому) фронту (17.6.43—6.44), заместитель начальника УКР «Смерш» по Киевскому ВО (6.44–12.46), заместитель начальника 2‑го Управления МГБ УССР (12.46–28.4.51), начальник УМГБ – УМВД УССР по Николаевской обл. (28.4.51–11.6.53), помощник старшего советника МВД – КГБ при Краковском воеводском управлении общественной безопасности ПНР (30.7.53–10.56).

С 1.57 на пенсии.

Награжден орденом Ленина (54), 2 орденами Красного Знамени (43, 49), 2 орденами Отечественной войны II степени (45, 45), 2 орденами Красной Звезды (42, 44), орденом ПНР; 7 медалями.

Максимов Александр Никитович

(1907—…), майор (1943);

В ОГПУ с 1933 г. До войны служил в УНКВД по Донецкой области. С 1941 г. в военной контрразведке в составе действующей Красной Армии. Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по 1‑й Ударной армии. Начальник ОО НКВД – ОКР «Смерш» по 391‑й сд (1.10.42—на 6.6.43).

Награжден орденом Красной Звезды (1943).

Мельников Григорий Павлович

(1904, с. Чемеево Курганского уезда Тобольской губ. – …), полковник;

С 3.32 г. в органах ОГПУ, с 8.39 – в военной контрразведке. Служил на Дальнем Востоке. начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Дальневосточному фронту (7—10.41), начальник 6‑го отделения ОО НКВД по 15‑й армии (10.41—3.43), начальник отделения, заместитель начальника 2‑го отдела УКР «Смерш» по Дальневосточному фронту (2‑му Дальневосточному фронту, Дальневосточному ВО) (4.43—3.46). После войны заместитель начальника отдела УКР МГБ по ДВО (9.46—2.47), начальник 2‑го отдела УМГБ по Чкаловской обл. (2.47–10.1.51), начальник УМГБ – УКГБ Туркменской ССР по Чарджоуcкой обл. (10.1.51—5.6.57).

Награжден орденами Красного Знамени (24.11.50), Отечественной войны II степени? Красной Звезды (30.4.45), медалями.

Мовсесов Георгий Аркадьевич

(7.1910, Нахичевань – 1965, Ереван), полковник (45)

С 1.27 в ОГПУ, служил в Грузии. С началом войны – в военной контрразведке. Заместитель начальника ОО НКВД по 47‑й армии (15.8.41–25.5.42). Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Закавказскому фронту (25.5.42—5.43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» – УКР МГБ по Закавказскому фронту (ЗакВО) (9.43—1.47), заместитель министра ГБ АрмССР (7.3—10.47), 1‑й заместитель министра ГБ АрмССР (10.47–18.11.52), начальник УМГБ – УМВД по Ереванскому округу (18.11.52—5.53), и.о. начальника Ереванского отдела МВД АрмССР (5—11.53).

28.1.54 уволен по фактам дискредитации.

Награжден орденом Красного Знамени (43), 2 орденами Отечественной войны I степени (44, 49), орденом Красной Звезды (46); медалями.

Москаленко Валентин Иванович

(24.4.1908, н.п. Смела Киевской губ. – 4.1984, Москва), полковник (44).

С 25 в РККА, с 28 в органах ОГПУ. Работал на Украине, к началу войны – заместитель начальника УНКГБ по Ровенской обл. С 1941 в военной контрразведке: заместитель начальника, начальник ОО НКВД по 6‑й саперной армии (10.41—9.42). Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Воронежскому фронту (9.42—5.43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Воронежскому (1‑му Украинскому фронту) (1.7—15.11.43).; начальник ОКР «Смерш» по 38‑й армии (15.11.43—3.45); нач. ОКР «Смерш» по 49‑й армии (3–9.45); начальник отдела УКР «Смерш» – МГБ по Киевскому ВО (9.45–21.10.46), начальник УМГБ по Читинской обл. (21.10.46–28.1.50), министр ГБ ЭССР (28.1.50–16.3.53), министр внутренних дел ЭССР (16.3—23.5.53); заместитель начальника УМВД по Московской обл. (28.5.53–16.3.56)

16.3.56 уволен из органов МВД по фактам дискредитации.

Награжден 2 орденами Ленина (50, 51), 3 орденами Красного Знамени (44, 45, 46), орденами Отечественной войны I (45) и II степеней (43); 2 орденами Красной Звезды (43, 44), 6 медалями.

Мухортов Ефим Степанович

(1904, Борисоглебск—12.1983, Днепропетровск), полковник (1943)

С 26 в ОГПУ, с 38 в военной контрразведке. Начальник 4‑го отделения Западного фронта (19.7–1.10.41). Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Брянскому фронту (1.10–10.11.41 и 24.12.41–26.1.42), заместитель начальника ОО НКВД по Брянскому фронту (26.1—23.3.42), начальник ОО НКВД по 3‑й армии (23.3.42—4.43), заместитель начальника УКР «Смерш» по Юго-Западному – 3‑му Украинскому фронту (7.43—7.44), заместитель начальника УКР «Смерш» по 2‑му Украинскому фронту (7.44–10.45), заместитель начальника ОКР «Смерш» по Ставропольскому ВО (7.45—8.46), заместитель начальника ОКР МГБ по Архангельскому ВО (10.46–12.49), начальник ОКР МГБ по 8‑й гв. армии (12.49—3.52).

В 3.52 уволен из органов МГБ по болезни.

Награжден 2 орденами Красного Знамени (44, 45), 2 орденами Отечественной войны I степени (43, 45) и 2 орденами Красной Звезды (43, 45).

Нестеров Борис Тимофеевич

(1919, Кустанай – …), полковник (1957).

Оперуполномоченный ОО НКВД по Брянскому фронту, затем 40‑й армии (4.42—4.43), старший оперуполномоченный 3‑го отделения ОКР «Смерш» по 40‑й армии (5–9.43), старший оперуполномоченный 3‑го отдела УКР «Смерш» по Воронежскому (1‑му Украинскому) фронту (9.43–10.44), заместитель начальника 2‑го отделения 2‑го отдела УКР «Смерш» по 1‑му Украинскому фронту (ЦГВ) (10.44—5.46). С 4.50 в ОКР МГБ – ОО КГБ по Закавказскому ВО, ГСВГ, 6‑й гв. танковой армии Киевского военного округа.

9.1.74 уволен из органов КГБ в запас по возрасту.

Награжден орденами Отечественной войны I (45) и II (44) степени, Красной Звезды (43), медалями.

Никольский Евгений Петрович

(18.12.1907, Калуга – 15.9.1988), полковник.

В РККА с 3.27, в органах ОГПУ с 30.11.30. В 1937–1938 г. в УНКВД по Московской обл.: начальник отделения, помощник начальника отдела. С 1.2.1938 г. помощник начальника, заместитель начальника УНКВД по Алтайскому краю.

14.5.39 уволен из органов НКВД в связи с арестом. Впоследствии освобожден и восстановлен по службе.

С 6.42 в действующей армии в военной контрразведке. Начальник 1‑го отделения ОО НКВД по 30‑й армии – ОКР «Смерш» по 10‑й гв. армии (7.42—7.44), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по 2‑му Прибалтийскому фронту (7.44—4.45), начальник 5‑го отдела МГБ ЭССР (12.46—1.50), начальник 5‑го отдела УМГБ Пензенской обл. (1.50—…), начальник 5‑го отдела МГБ Татарской АССР (…—52).

7.8.52 г. приказом МГБ № 4599 уволен из органов по болезни.

Награжден орденом Красного Знамени (45), 2 орденами Отечественной войны I степени (44, 49), орденом Отечественной войны II степени (43), 2 орденами Красной Звезды (43, 44), медалями.

Остряков Сергей Захарович

(1905, с. Шолга Никольского уезда Вологод. губ. – 01.1985, Москва), генерал-майор (1962)

В органах НКВД с 5.37: на руководящих должностях в 4‑м (секретно-политическом) отделе ГУГБ НКВД СССР, с 5.38 – в УНКВД по Московской обл.

27.03.39 уволен из органов НКВД за невозможностью дальнейшего использования.

6.41 восстановлен по службе, работал в военной контрразведке. Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по 28‑й армии Юго-Западного фронта (11.41—8.42), начальник 6‑го отделения ОО НКВД по 57‑й армии, Сталинградского и Донского фронтов (8.42—2.43), начальник 6‑го отделения ОО НКВД – 4‑го отделения ОКР «Смерш» по 68‑й армии Северо-Западного и Западного фронтов (2.43–12.43), начальник 2‑го отделения ОКР «Смерш» Белорусского (затем Белорусско-Литовского и Минского) ВО (12.43–46), начальник 3‑го, затем 2‑го отдела УКР МГБ по БВО (46—9.48), начальник ОКР МГБ по 5‑й гв. механизированной армии БВО (9.48–24.2.51), заместитель начальника УКР МГБ по БВО (24.2.51–14.6.52), начальник 5‑го отдела 3‑го Главного управления МГБ СССР (14.6.52—3.53), начальник 2‑го отдела 3‑го Управления МВД СССР (30.3.53–26.3.54), начальник 2-го отдела начальника 3‑го Главного управления КГБ при СМ СССР (26.03.54–10.5.54), заместитель начальника 3‑го Главного управления КГБ при СМ СССР (10.5.54—7.59), начальник 2‑го отдела 3‑го Главного управления КГБ при СМ СССР (7—11.59), заместитель начальника 3‑го Главного управления (с 11.2.60—3‑е Управление) КГБ при СМ СССР (11.59—2.68),

22.03.68 уволен из органов КГБ по возрасту.

Награжден 2 орденами Красного Знамени (45, 67), 2 орденами Отечественной войны II степени (45, 49), 2 ордена Красной Звезды (43, 54).

Петров Николай Николаевич

(1915, д. Льготка Нижегородской губ. – 1966, Москва). Полковник (49).

С 9.39 в НКВД, с 10.41 в военной контрразведке, начальник ОО НКВД – ОКР «Смерш» по дивизии и корпусу на Западном фронте. Начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по 3‑му Белорусскому фронту (12.43—7.45), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по 2‑му Дальневосточному фронту (Дальневосточному ВО) (7.45—5.46), начальник 2‑го отдела УКР МГБ по Дальневосточному ВО (5.46—8.47), в ВШ МГБ СССР (8.47—9.48); начальник ОКР МГБ по 39‑й армии Приморского ВО (9.48—8.6.50), советник МГБ СССР при МВД КНДР (8.6.50—8.10.51).

8.10.51 арестован, обвинялся по ст. 193—17 «а» УК РСФСР. 14.2.53 приговорен ОСО МГБ к сроку, отбытому в тюрьме в ходе предварительного следствия. 12.5.53 дело пересмотрено и прекращено.

Заместитель начальника ОКР МВД – ОО КГБ по Кронштадтской военно-морской крепости (2.6.53—…), заместитель начальника ОО КГБ по ТОФ (56–58).

Награжден 2 орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды (54), медалями, орденом КНДР.

Проскуряков Михаил Иванович

25.7.1902, с. Жуликовка Воронежской губ. – …), полковник

С 1919 г. в РККА, с 1924 г. в ОГПУ. Заместитель начальника 1‑го Управления (разведка) НКГБ Украинской ССР (5–8.41). С 11.41 в военной контрразведке, находился в распоряжении ОО НКВД по Южному фронту, начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Черноморской группе войск Закавказского фронта (9.42–43), начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Юго-Западному фронту (43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Юго-Западному фронту (43), заместитель начальника УКР «Смерш» по Юго-Западному, 3‑му Украинскому фронту, Южной группе войск (43—5.46 г.). Затем работал в разведке: заместитель начальника Управления «1‑А» ПГУ МГБ СССР (7.46—256.47), заместитель начальника 5‑го Управления КИ при СМ СССР (24.7.47—6.4.48). С 4.48 находился в распоряжении отдела кадров КИ.

6.3.54 уволен в отставку.

Награжден 2 орденами Красного Знамени (44, 44), орденами Богдана Хмельницкого II степени (45), Отечественной войны I степени (43), Красной Звезды (42), медалями.

Пуминов Владимир Николаевич

(1905, д. Эктыш Олонецкой губ. – 6.1982, Москва), полковник;

В РККА в 1927–1929 г., в НКВД с 2.1938 г., работал в военной контрразведке. Служил в ЛенВО: о/у, ст. о/у ОО НКВД по округу, заместитель начальника ОО НКВД по Пушкинскому гарнизону, с началом войны – начальник 3‑го отдела – ОО НКВД по 71‑й сд, Ленинградский и Карельский фронты, начальник 4‑го отделения ОО НКВД по Карельскому фронту (6.42—4.43), начальник 3‑го отдела УКР «Смерш» по Карельскому фронту (4.43—7.44), заместитель начальника 3‑го отдела ГУКР «Смерш» НКО СССР (7.44—5.46), и.о. начальника, начальник 3‑го отдела 3‑го Главного управления МГБ СССР (22.5.46–14.3.52).

14.03.52 уволен из органом МГБ по фактам дискредитации, приказанием по управлению кадров МВД СССР №. 332 от 19.05.53 формулировка изменена на увольнение по служебному несоответствию.

Награжден 2 орденами Красного Знамени (1941, 1945), орденом Отечественной войны II степени (1943), 2 орденами Красной Звезды (1945, 1951), 11 медалями.

Ратнер Абрам Максимович

(1902—…), – полковник (46).

В 1921 г. воевал в частях особого назначения против банд Булак-Балаховича. В органах ОГПУ с 1927 г. Работал в ПП ОГПУ по Крыму: ст. о/у Восточного отдела, с 4.31 – врид начальника ОО. Затем в центральном аппарате военной контрразведки, пом. начальника, начальник (28.1.37—7.3.39) различных отделений 5‑го (затем 4‑го) отдела (военная контрразведка) ГУГБ НКВД СССР.

7.3.39 уволен из органов НКВД за невозможностью дальнейшего использования.

В 1941 г. восстановлен на службе. С 4.41 г. находился в резерве УНКГБ-УНКВД по г. Москве и Московской области. Начальник 6‑го отделения ОО НКВД 20‑й армии (12.41—2.42), начальник 6‑го отделения ОО НКВД Калининского фронта (2.42—5.43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш Калининского, 1‑го Прибалтийского фронта, Прибалтийского ВО. После войны работал в 3‑м Главном управлении МГБ СССР.

В 1948 г. приказом МГБ СССР № 8891 уволен из органов за невозможностью дальнейшего использования.

Награжден орденами Красного Знамени (44), Отечественной войны I (45) и II (43) степеней, 3 орденами Красной Звезды (37, 42, 45)

Рындин Юрий Григорьевич

(1903—…), подполковник (43).

Начальник 1‑го отделения ОО НКВД по Карельскому фронту (10.41—5.42), заместитель начальника ОО НКВД по 26‑й армии (5.42—1.43), по 14‑й армии (1–4.43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по 2‑му Украинскому фронту (11.43—1.45), заместитель начальника ОКР «Смерш» по 1‑й гв. конно-механизированной группе 2‑го Украинского фронта (2.45—…), заместитель начальника ОКР «Смерш» по Дунайской военной флотилии (1–8.46), начальник отдела МГБ УзССР (11.46–10.48).

20.10.48 уволен из органов МГБ в запас по болезни.

Награжден 2 орденами Красного Знамени (44, 44), орденом Отечественной войны I степени (43)

Савельев Виктор Васильевич

(1905—…), полковник (48).

В органах ОГПУ с 1934 г. начальник КРО 3‑го отдела – ОО НКВД 27‑й армии Северо-Западного фронта (6.41—2.42), начальник 2‑го, затем 6‑го отделения ОО НКВД 4‑й Ударной армии (2.42—5.43), начальник 4‑го отделения ОКР «Смерш» 4‑й Ударной армии Калининского фронта (6—10.43). Заместитель начальника 1‑го отдела УКР «Смерш» Калининского (1‑го Прибалтийского) фронта (10.43—2.45). Начальник 4‑го отделения 2‑го отдела 4‑го Управления МГБ СССР (6.46—4.4), начальник 3‑го отделения 3‑го отдела 4‑го Управления МГБ СССР (4.49—8.50).

В 8.50 откомандирован в УМГБ по Московской области для прохождения дальнейшей службы в органах милиции.

Награжден орденами Отечественной войны I (45) и II (43) степеней, 3 орденами Красной Звезды (42, 45, 49), медалями.

Самогородский Борис Михайлович

(24.6.1906, г. Крюков-на-Днепре – 6.1978, Житомир), полковник (45).

В ОГПУ с 1930 г. Службу начал на Украине. С 10.41 – в военной контрразведке: начальник 4‑го отделения (10.41—2.42), заместитель начальника (2.42—1.43) ОО НКВД 37‑й армии, заместитель начальника (1—11.43), врид начальника (11–12.43) ОО НКВД – ОКР «Смерш» 44‑й армии, начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» 4‑го Украинского фронта (2.12.43—6.44), заместитель начальника ОКР «Смерш» 2‑й гв. армии (6.44—7.45), начальник оперсектора НКВД в Восточной Пруссии (5–7.45), начальник ОКР «Смерш» 2‑й армии 2‑го Дальневосточного фронта (7.45—1.46), заместитель начальника (1.46—9.47), начальник (9.47–29.7.48) УКР «Смерш» Забайкальско-Амурского ВО – УКР МГБ Забайкальского ВО, заместитель начальника ОКР МГБ 38‑й армии (1–3.49), заместитель начальника ОКР МГБ 8‑й механизированной армии Прикарпатского ВО (3.49—1.52)

Уволен 31.1.52 по служебному несоответствию.

Награжден орденами Красного Знамени (45), Отечественной войны I степени (44), 2 орденами Красной Звезды (43, 45), медалями.

Смородинский Степан Алексеевич

(9.1.1916 г., Нижне-Тагильский з-д Пермской губ. – 7.1986 г., Краснодар). Генерал-майор (65)

В НКВД с 7.39. Службу начал в военной контрразведке в Забайкальском ВО: оперуполномоченный, старший оперуполномоченный ОО НКВД по ЗабВО, начальник отделения ОО НКВД по 36‑й армии ЗабВО (с сентября 1941 г. – фронта), начальник ОО НКВД – ОКР «Смерш» по 94‑й сд. Начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Забайкальскому фронту (Забайкальско-Амурскому ВО) (10.44–46), сотрудник аппарата МГБ – МВД в Германии (15.11.46–12.8.53), начальник отдела по г. Нижний Тагил УМВД по Свердловской области (9.53–24.11.53), заместитель начальника УКГБ по Томской области (24.11.54—9.58), заместитель председателя КГБ при СМ БССР (9.58–17.1.66), начальник УКГБ по Краснодарскому краю (17.1.66–17.12.75).

31.3.76 уволен в отставку по возрасту.

Награжден 3 орденами Красного Знамени (45, 67, 71), орденами Отечественной войны I (85) и II (43) степеней, Красной Звезды (52), 9 медалями, орденом и медалью Монголии.

Сорока Александр Адольфович

(1911, Ахтырка Харьковской губ. – 6.1979), полковник;

В военной контрразведке с 6.41. Начальник 3‑го отделения ОО НКВД по Брянскому фронту (25.1.42—5.43), начальник отдела УКР «Смерш» по Степному (2‑му Украинскому) фронту (5.43—6.44), заместитель начальника ОКР «Смерш» по 53‑й армии (6.44—1.45), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по 2‑му Украинскому фронту (1–7.45), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» – УКР МГБ по ЦГВ (7.45—8.47), начальник отдела УКР МГБ по ПрикВО (8.47—4.49), сотрудник аппарата Уполномоченного МГБ в Германии (8.49–20.2.52), сотрудник МГБ – МВД МССР (5.3.52—4.60).

В 4.60 уволен на пенсию.

Награжден орденами Красного Знамени (45), Кутузова III степени (45), Отечественной войны II степени (43), Красной Звезды (43), медалями.

Соснихин Петр Алексеевич

(22.1910, с. Вареж Нижегородской губ. – 18.1.1988)

В погранвойсках ОГПУ – НКВД с 32, незадолго до войны переведен в военную контрразведку: начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Ленинградскому фронту (на 11.42–43), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по Ленинградскому фронту (4.43 – …). После войны служил на Западной Украине.

В 48 уволен из органов МГБ в запас по состоянию здоровья.

Награжден орденами Красного Знамени (45), Отечественной войны I (44) и II (43) степеней, Красной Звезды (44), медалями.

Строилов Владимир Никитович

(1901, с. Сарай Рязанской губ. – …), полковник;

В ОГПУ с 24. До войны работал в УНКВД по Куйбышевской, с 38 – по Киевской обл. В годы войны в военной контрразведке. Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Воронежскому фронту (7–9.42), заместитель начальника ОО НКВД по Воронежскому фронту (9.42–27.2.43), начальник ОО НКВД – ОКР «Смерш» по 69‑й армии (27.2.43—4.45), заместитель начальника ОКР «Смерш» по Одесскому ВО (4.45—…)

Награжден 2 орденами Красного Знамени (44, 45), 2 орденами Отечественной войны I степени (43, 45), орденами Отечественной войны II степени (45), Красной Звезды (42), медалями.

Таевере Дмитрий Дмитриевич

(5.1.1905, Санкт-Петербург —…), полковник;

С 1927 г. в РККА, с 1928 г. – в пограничной охране ОГПУ, с 1935 г. – на оперативной работе в НКВД. Участвовал в советско-финской войне. Начальник 6‑го отделения ОО НКВД по Северному (Ленинградскому) фронту (7.41—…), сотрудник ОО НКВД по Синявинской оперативной группе, заместитель начальника ОО НКВД по Невской оперативной группе (1—10.42) Ленинградского фронта, заместитель начальника ОО НКВД – ОКР «Смерш» по 67‑й армии (10.42—4.44), заместитель начальника ОКР «Смерш» по Ленинградской армии ПВО (4.44 —…), начальник 1‑го отдела (47–48), отдела «2‑Н» (48–50) МГБ ЭССР.

В 1950 г. уволен в отставку.

Награжден 3 орденами Красного Знамени (45, 49), орденами Отечественной войны I (44) и II (44) степеней, Трудового Красного Знамени (50), 2 орденами Красной Звезды (43, 44), медалями.

Утехин Георгий Валентинович

(1906, Санкт-Петербург – 19.9.1987, Москва), генерал-майор (44).

С 1933 в ОГПУ, с 7.41 в военной контрразведке: начальник ОО НКВД по 23‑й армии (7.41– 4.1.43), по 2‑й гв. армии (14.1– 10.4.43). Начальник 3‑го отдела ГУКР «Смерш» (29.4—23.9.43). начальник 4‑го отдела ГУКР «Смерш» (23.9.43–27.5.46), заместитель начальника 2‑го Главного управления МГБ СССР (15.6.46–27.10.49), начальник 1‑го Управления МГБ СССР (27.10.49–21.9.51), начальник отдела «2‑Б» 2‑го Главного управления МГБ СССР (21.9—29.10.51).

29.10.51 арестован по обвинению в антисоветской деятельности, вредительстве, участии в заговоре в МГБ. 21.3.53 освобожден и полностью реабилитирован, вернулся на работу в органы МВД – КГБ: заместитель начальника 4‑го Управления МВД СССР (24.3—20.8.53), начальник отдела УМВД – УКГБ по Челябинской области (1.9.53–11.55).

В 12.55 уволен в запас КГБ за невозможностью использования по ограничениям состояния здоровья.

Награжден 2 орденами Красного Знамени (43, 44), орденом Кутузова II степени (45), 2 орденами Отечественной войны I степени (43, 45), медалями.

Хитров Владимир Николаевич

(1902, Рязань – …), полковник (1945)

В РККА с 1919, в ОГПУ с 1923 г. Работал в военной контрразведке, к началу войны начальник 1‑го отделения 3‑го отдела по Прибалтийскому ОВО, начальник 6‑го отделения (10.41—…), 1‑го отделения (на середину 42), заместитель начальника следственной части ОО НКВД по Северо-Западному фронту (2–4.43), заместитель начальника (4–6.43), начальник 4‑го отдела УКР «Смерш» по Северо-Западному фронту (6—11.43), заместитель начальника ОКР «Смерш» по 1‑й ударной армии (11.43—8.45), начальник ОКР «Смерш» по Приморской армии ПВО (8.45—7.46), начальник ОКР МГБ по Дальневосточному округу ПВО (7.46—8.48), начальник ОКР МГБ – ОО КГБ по 336‑й истребительной авиадивизии (8.48—4.54).

20.4.54 уволен из органов КГБ в запас по возрасту.

Награжден орденом Ленина (45), 2 орденами Красного Знамени (44, 45), орденами Отечественной войны I степени (44), Красной Звезды (40), медалями.

Холево Семен Иванович

(1912, Минск – 8.1982, Москва), полковник.

В органах НКВД с 7.37 г. Служил в НКВД в Белорусской, с 6.40 – Литовской ССР. С началом войны в распоряжении НКВД СССР. С 9.41 в военной контрразведке: начальник 6‑го отделения ОО НКВД (4.10.41—5.43), 2‑го отдела УКР «Смерш» Карельского фронта (5.43—4.44), заместитель начальника 4‑го отдела ГУКР «Смерш» (4.44—6.45), начальник 1‑го отдела УКР «Смерш» НК ВМФ (6.45—3.46), начальник 1‑го отдела 2‑го Управления 3‑го Главного управления МГБ СССР (7.8.46—2.4.47), начальник отдела «2‑Б» 2‑го Главного управления МГБ СССР (2.4.47–26.10.49); заместитель начальника 5‑го Управления МГБ СССР (26.10.49–24.3.53), помощник начальника 4‑го Управления МВД СССР (24.03.53—9.6.53); начальник 3‑го отдела 4‑го Управления МВД СССР (7.5–9.6.53), заместитель министра внутренних дел БССР (9.6.53–27.3.58).

31.3.58 уволен по болезни. Проживал в Москве.

Награжден орденом Красного Знамени (45), 2 орденами Отечественной войны I степени (44, 49), орденом Отечественной войны II степени (43), 3 орденами Красной Звезды (42, 45, 50), медалями.

Христоев Юрий Пантелеймонович

(1918—…), капитан (1943).

С 4.41 – оперуполномоченный 1‑го отделения СПО УНКГБ по Вилейской области. Заместитель начальника ОО НКВД 35‑й тбр Калининского фронта (2–6.42), заместитель начальника 6‑го отделения ОКР «Смерш» САВО (6.42—5.43).

В 10.43 г. откомандирован в распоряжение НКВД Туркменской ССР по состоянию здоровья. Приказом МГБ № 2635 от 31.5.50 уволен в запас по болезни.

Шилов Павел Алексеевич

(1913—…), полковник.

С мая 1941 г. – начальник Единецкого РО НКГБ Молдавской ССР, затем зам. начальника 7‑го отделения ОО НКВД Харьковского ВО, начальник 6‑го отделения ОО НКВД 12‑й армии Южного (Северо-Кавказского) фронта, начальник 6‑го отделения ОО НКВД (11.42—4.43), начальник 4‑го отделения ОКР «Смерш» 56‑й армии Черноморской группы войск Закавказского фронта (4—11.43), начальник 2‑го отделения 2‑го отдела УКР «Смерш» по отдельной Приморской армии (11.43—7.44), начальник 3‑го отделения 2‑го отдела УКР «Смерш» 3‑го Прибалтийского фронта (7.44—1.45), заместитель начальника 1‑го отдела УКР «Смерш» по 3‑му Прибалтийскому фронту (1.45—7.46), начальник 1‑го отделения 4‑го отдела 3‑го Главного управления МГБ СССР (7.46–11.48), заместитель начальника 3‑го отдела 2‑го Главного управления КГБ при СМ СССР (5.56–59).

4.8.59 уволен из органов КГБ в запас по состоянию здоровья.

Шмулевич Давид Абрамович

(1909, Кировоград – …), подполковник (47)

В ОГПУ с 1933. Заместитель начальника (2.42—…), начальник 6‑го отделения (42—4.43) ОО НКВД по Северо-Западному фронту, заместитель начальника (4.43—6.44), начальник 2‑го отдела УКР «Смерш» по 2‑му Белорусскому фронту (6—12.44). Начальник ОКР «Смерш» по Краснодарскому (12.44—1.45) и Грозненскому (1.45—…) гарнизонам СКВО, начальник 2‑го отдела УКР МГБ по СКВО (1.47—…).

21.11.53 уволен из органов МВД по личной просьбе.

Награжден орденами Отечественной войны I и II степеней, Красной Звезды, медалями.

Часть 4

Сухим языком документов…

Не малая кровь. Не чужая территория (1941)

1

Директива 3‑го Управления НКО СССР № 34794 о задачах органов 3‑го Управления в связи с началом военных действий по отражению агрессивного нападения фашистской Германии на СССР 22 июня 1941 г.

Всем начальникам 3‑х отделов и начальнику 3‑го отдела ДВФ

В связи с началом военных действий для пресечения подрывной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов, проникших в армию,

приказываю:

1. Немедленно форсировать работу по созданию резидентур и обеспечению их запасными резидентами. Подразделения войсковых частей и соединений, выбывающих в районы военных действий, укомплектовать полноценными резидентурами.

2. Активизировать разработку подучетного элемента.

Направить агентурно-осведомительный аппарат на своевременное вскрытие и ликвидацию агентуры противника по линии шпионажа, диверсии, террора.

Своевременно предотвращать случаи дезертирства и измены Родине.

3. Решительно пресекать все антисоветские проявления и вражескую работу по разложению личного состава воинских частей, распространению к[онтр] р[еволюционных] листовок, провокационных и панических слухов.

При наличии достаточных материалов указанных лиц подвергать аресту.

4. Обеспечить предотвращение фактов разглашения военнослужащими государственной и военной тайны, особенно обратив внимание на работников штабов и узлов связи.

5. Направить агентурно-осведомительную сеть на вскрытие недочетов, отрицательно влияющих на выполнение задач, поставленных перед войсками. Немедленно через командование ликвидировать выявленные недочеты.

6. Быстро реагировать на все требующие расследования материалы. Расследование заканчивать в течение 1–3 дней.

7. Усилить живую связь с подчиненными органами путем командирования на места работников своего аппарата для оказания практической помощи.

8. Всему оперативному составу органов Третьего управления еще раз проработать и руководствоваться указаниями № 4/53907 от 30 сентября 1940 г., № 4/4339 от 21 января 1940 г., № 21799 от 17 апреля 1941 г. и Инструкцией по Особому отделу ГУГБ НКВД СССР № 59 от 19 февраля 1940 г.[5]

9. О ходе выполнения указания информировать Третье управление НКО СССР. Ото всех органов Третьего управления НКО СССР и каждого оперативного работника в отдельности решительно требую быстрого, четкого и неуклонного выполнения задач, поставленных настоящей директивой.

Начальник Третьего управления НКО СССР

майор государственной безопасности

Михеев

ЦА ФСБ России

2

Из директивы 3‑го Управления НКО СССР № 35523 о работе органов 3‑го Управления НКО в военное время 27 июня 1941 г.

Всем начальникам 3‑х отделов военных округов, фронтов, армий, корпусов, начальникам 3‑х отделений дивизий

В соответствии с требованиями, вызванными обстановкой военного времени, задачи, определенные постановлением правительства от 8 февраля 1941 г. и положением о Третьем управлении НКО, требует усиления агентурно-оперативной работы органов Третьего управления и дополнительных мероприятий, обеспечивающих охрану государственной безопасности и боеспособность частей Красной Армии.

Впредь до получения Положения о работе органов Третьего управления НКО СССР в военное время руководствоваться следующим:

Функции органов Третьего управления НКО СССР в военное время должны слагаться из:

1) агентурно-оперативной работы: а) в частях Красной Армии; б) [в] тылах, обеспечивающих действующие на фронте части; в) среди гражданского окружения;

2) борьбы с дезертирством;

3) работы на территории противника.

1. Работа в частях Красной Армии, действующих на фронте

Работа в частях Красной Армии, действующих на фронте, складывается из: работы с агентурно-осведомительным аппаратом;

оперативно-профилактической деятельности органов Третьего управления.

[…]

Оперативная деятельность органов Третьего управления

1. Органы Третьего управления проводят работу по недопуску в армию и очистке армии от вражеского элемента.

2. По вскрытым фактам вражеских действий органы Третьего управления принимают решительные меры пресечения, вплоть до ареста.

3. Органы Третьего управления организуют борьбу с диверсионными группами и отдельными диверсантами противника, используя приданные им воинские подразделения.

4. По всем выявленным недочетам оперативный состав немедленно должен проинформировать командование и добиваться их устранения.

5. Органы Третьего управления срочно сообщают в вышестоящие органы Управления по всем недочетам в боевом обеспечении и политическом состоянии частей и о проявлениях вражеской деятельности и принятым мерам.

6. Органы Третьего управления производят дознание, расследование и следствие по всем фактам и случаям преступной деятельности как военнослужащих, так и лиц гражданского окружения по делам, связанным с военнослужащими:

а) по всем пунктам ст. 58 УК РСФСР и соответствующим статьям УК национальных республик;

б) по ст. 193, пп. 20, 21, 22, 23, 24, 25[6] и соответствующим статьям УК национальных республик.

7. Начальники органов Третьего управления имеют право производить аресты военнослужащих всех степеней за совершенные преступления по получении соответствующей санкции вышестоящего начальника органов Третьего управления и командования:

а) лиц рядового и младшего начсостава – с санкции командира дивизии, корпуса;

б) лиц среднего начсостава – с санкции военного совета армии, фронта;

в) [лиц] старшего и высшего начсостава – с санкции народного комиссара обороны.

8. Органы Третьего управления имеют право постановки вопроса перед командованием о переводе военнослужащих рядового и младшего начсостава, а в отдельных случаях – среднего начсостава из одной части в другую по соображениям оперативного характера.

2. Работа по тылу

Работа по чекистскому обслуживанию тыла слагается из обслуживания военных дорог.

1. Для чекистского обслуживания всех видов военных дорог (железных дорог, шоссейных, грунтовых) и водного транспорта по особому указанию создаются 3‑и отделения военных дорог.

В задачи 3‑х отделений входит:

а) изучение и проверка всего личного состава дорог… очистка личного состава дорог от подозрительных и не внушающих доверия лиц;

б) выявление всех лиц, подозрительных по шпионажу и ведущих наблюдение за работой транспорта или интересующихся передвижением воинских эшелонов;

в) предотвращение диверсионных намерений и вредительских действий;

г) оперативное обслуживание поездов (агентурное и официальное) с целью розыска и задержания преступного элемента;

д) предотвращение всех случаев перерыва сообщений по данной дороге и расследование таких случаев (повреждение дороги, мостов и пр.);

е) выявление причин срыва нормальной работы дороги;

ж) контроль за своевременным продвижением всех видов снабжения, особенно боеприпасов, идущих на линию фронта;

з) устранение создавшихся заторов и пробок на транспорте;

и) установление и ликвидация задержки поездов и другого вида транспорта с воинскими грузами и воинских эшелонов;

к) контроль за документацией о передвижении и перевозках с целью предотвращения разглашения данных о перевозимых грузах и других секретных данных;

л) выявление и предотвращение неправильной переадресовки грузов и эшелонов и проверка причин, вызывающих переадресовку;

м) установление и расследование всех случаев нарушения нормальной связи (повреждение проводов, аппаратуры и т. д.).

Оперативное обслуживание складов и ремонтных баз

Оперативно-чекистское обслуживание складов возлагается на оперативный состав, специально выделенный для этой цели, с расчетом, что на каждом головном складе должен быть оперативный работник, в задачи которого входит:

[…]

2) контроль за правильной организацией и дислокацией войсковых складов и рембаз в соответствии с оперативным направлением фронта;

3) контроль за состоянием и работой складов:

а) оперативные возможности складов по своевременной приемке боеприпасов, горючего, продовольствия и фуража и выброске на линию фронта;

б) правильное и доброкачественное снаряжение боевого имущества и проч.;

в) своевременная и правильная адресовка грузов;

г) состояние подъездных путей и их правильное использование;

4) контроль за обеспечением безопасности складов:

а) противодиверсионной охраны;

б) общей охраны;

в) противовоздушной обороны (маскировка складов, состояние артиллерийско-зенитных дивизионов и т. д.);

5) расследование случаев несвоевременного снабжения, засылки в часть нетребуемого вооружения, имущества и продовольствия и привлечение виновных к ответственности;

6) обслуживание военно-санитарных поездов, расследование ненормальностей в работе эвакуационных и пересыльных пунктов и задержек эвакуации раненых и привлечение виновных к ответственности;

7) расследование всех случаев задержек направления в тыл военнопленных, перебежчиков и беженцев и привлечение виновных к ответственности.

3. Борьба с дезертирством

Организация подвижных контрольно-заградительных отрядов на дорогах, железнодорожных узлах, для прочистки лесов и т. д., выделяемых командованием, с включением их в состав оперативных работников органов Третьего управления с задачами:

а) задержания дезертиров;

б) задержания всего подозрительного элемента, проникшего на линию фронта;

в) предварительного расследования, производимого оперативными работниками органов Третьего управления НКО (1–2 дня) с последующей передачей материала вместе с задержанными по подсудности.

[…]

Начальник Третьего управления НКО СССР

майор госбезопасности

Михеев

ЦА ФСБ России

3

Директива НКВД СССР № 169 о задачах особых отделов в связи с реорганизацией органов военной контрразведки 18 июля 1941 г.

Постановлением Государственного Комитета Обороны от 17 июля 1941 г. органы Третьего управления реорганизованы в особые отделы[7] с подчинением их НКВД СССР.

Государственный Комитет Обороны поставил перед особыми отделами главную задачу – решительная борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидация дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе.

Особым отделам для выполнения поставленных перед ними задач даны большие права.

Учитывая огромную ответственность, возложенную на особые отделы, следует немедленно поставить работу по-новому в соответствии с новым положением особых отделов.

Смысл преобразования органов Третьего управления в особые отделы с подчинением их НКВД заключается в том, чтобы повести беспощадную борьбу со шпионами, предателями, диверсантами, дезертирами и всякого рода паникерами и дезорганизаторами.

Беспощадная расправа с паникерами, трусами, дезертирами, подрывающими мощь и порочащими честь Красной Армии, так же важна, как и борьба со шпионажем и диверсией.

Этой задаче должна быть подчинена вся работа особых отделов, вся их деятельность на фронте и в тылу.

Надо решительно перестроить всю агентурно-оперативную работу, с тем чтобы в любой обстановке обеспечить выявление и беспощадное уничтожение предателей, шпионов и дезертиров.

Надо сплотить весь состав работников особых отделов в железный чекистский коллектив для успешного выполнения поставленных перед ним задач, смело выдвигать на руководящую работу людей, оправдавших себя в ходе войны своей беззаветной преданностью, смелостью в борьбе с врагами и умением организовать работу по-новому.

Каждый руководитель особого отдела, каждый работник особого отдела должен расценивать свою работу с точки зрения того, как он выполняет основную задачу – выявление и уничтожение предателей, шпионов, дезертиров.

Со свойственной большевикам энергией, решительностью, в тесном контакте с командным и комиссарским составом должна быть организована борьба за очищение частей Красной Армии, за наведение порядка как на фронте, так и непосредственно в прифронтовой полосе.

НКВД СССР выражает уверенность, что работники особых отделов, верные славным чекистским традициям, оправдают доверие партии, выполнят до конца указания тов. Сталина и самоотверженной работой помогут Рабоче-Крестьянской Красной Армии укрепить дисциплину в ее рядах и разгромить врагов нашей Родины.

С настоящей директивой ознакомить весь личный состав особых отделов

Народный комиссар внутренних дел СССР

Генеральный комиссар государственной безопасности Л. Берия

ЦА ФСБ России

4

Директива Управления особых отделов НКВД СССР № 39212 об усилении работы заградительных отрядов по выявлению и разоблачению агентуры противника, перебрасываемой через линию фронта

28 июля 1941 г.

Управление особых отделов НКВД СССР располагает данными, что германская разведка вербует в широком масштабе взятых в плен военнослужащих Красной Армии, затем перебрасывает их под видом побега из плена на нашу территорию.

Имеют место случаи, когда немцы переодевают своих агентов в красноармейскую форму, снабжают их документами, отобранными у военнопленных, и внедряют в части Красной Армии.

Завербованным даются задания шпионско-диверсионного характера, а также задание вести пораженческую агитацию, распространять провокационные слухи о непобедимости германской армии, о якобы хорошем, теплом обращении немцев с пленными красноармейцами, с тем чтобы уговорить красноармейцев сдаваться в плен и не оказывать немцам сопротивления в боях.

18 июля с.г. Особым отделом [НКВД] Юго-Западного фронта был задержан лейтенант Супрун, который на допросе показал, что он вместе с красноармейцами Овсянниковым и Ложкиным бежал из плена. Допросом Овсянникова и Ложкина было установлено, что немцы их завербовали и перебросили на нашу сторону для шпионской работы. Супрун также был завербован немцами.

25 июня попавший к немцам в плен и завербованный там для шпионско-диверсионной работы в Красной Армии красноармеец Данилов Ф.И. был переброшен на нашу территорию на германском самолете.

Задержанный мл. сержант Кашишян на допросе показал, что немцы освободили его из плена с заданием пропагандировать хорошую жизнь красноармейцев в германском плену и хорошее обращение там с ними.

Одним из серьезных средств выявления засылаемых к нам агентов германской разведки являются организованные заградительные отряды, которые должны тщательно проверять всех без исключения военнослужащих, неорганизованно пробирающихся с фронта в прифронтовую полосу, а также военнослужащих, группами или в одиночку попадающих в другие части.

Однако имеющиеся материалы говорят о том, что работа заградительных отрядов еще недостаточно организована, проверка задержанных лиц проводится поверхностно, зачастую не оперативным составом, а военнослужащими.

В целях выявления и беспощадного уничтожения агентуры противника в частях Красной Армии

предлагаю:

1. Усилить работу заградительных отрядов, для чего выделить в отряды опытных оперативных работников. Установить, как правило, что опрос всех без исключения задерживаемых должен производиться только оперработниками.

2. Всех лиц, возвратившихся из германского плена, как задержанных заградительными отрядами, так и выявленных агентурным и другим путем, арестовывать и тщательно допрашивать об обстоятельствах пленения и побега или освобождения из плена.

Если следствием не будут добыты данные о причастности их к органам германской разведки, таких лиц из-под стражи освобождать и направлять на фронт в другие части, установив за ними постоянное наблюдение как со стороны органов особого отдела, так и со стороны комиссара части.

3. Наиболее серьезных арестованных, и в первую очередь лиц начсостава, после обстоятельных предварительных допросов направлять для продолжения следствия в Управление особых отделов НКВД СССР со всеми имеющимися на них материалами.

4. Разоблаченных агентов германской разведки подробно допрашивали о том, кто персонально их вербовал, какие задания они получили при вербовке (особенно в прифронтовой полосе), каким способом их перебросили на нашу территорию, с кем они должны были поддерживать здесь связь, кто еще из военнопленных был завербован разведкой, что им известно о действующих частях германской армии (разведывательные данные).

Полученные в процессе следствия материалы немедленно оперативно использовать. Одновременно эти же материалы направлять в Управление особых отделов НКВД СССР.

5. Всемерно усилить в частях Красной Армии работу агентурно-осведомительной сети, направив ее на выявление шпионов, антисоветского элемента, лиц, подготовляющихся к переходу на сторону врага. В случае обнаружения у военнослужащих к-р фашистских листовок, разбрасываемых противником с самолетов, таких лиц немедленно арестовывать.

6. Списки всех лиц, возвратившихся из плена, а также данные о всех случаях выявления и разоблачения агентуры противника из числа возвратившихся из плена направлять в Управление особых отделов НКВД СССР.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР

начальник Управления особых отделов НКВД

комиссар госбезопасности 3 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

5

Ориентировка Управления особых отделов НКВД СССР № 43079 о переброске через линию фронта агентуры немецкой разведки для проведения шпионской и диверсионной работы в тылу Красной Армии 30 августа 1941 г.

Поступившие в Управление особых отделов НКВД СССР материалы свидетельствуют о том, что немецкая разведка практикует массовую вербовку и переброску в нашу прифронтовую полосу и в глубокий тыл со шпионскими, диверсионными и террористическими заданиями антисоветский и политически неустойчивый элемент из числа командиров и красноармейцев, сдавшихся в плен.

Об использовании немецкой разведкой в шпионских, диверсионных и террористических целях пленных свидетельствуют следующие факты.

Из задержанных Особым отделом НКВД 22‑й армии Западного фронта 200 человек, вернувшихся из плена, 40 человек на допросе сознались, что они завербованы немецкой разведкой и получили задания шпионского, диверсионного и террористического характера.

Арестованный красноармеец 780‑го полка 214‑й стрелковой дивизии Гончаренко И.Д. на допросе показал, что, сдавшись в плен 26 июля 1941 г., он был завербован немецкой разведкой и переброшен на нашу сторону для ведения шпионской и диверсионной работы. Гончаренко получил явки к резидентам немецкой разведки, находящимся на нашей территории.

Арестованный 1 августа 1941 г. возвратившийся из плена красноармеец Николаев П.П. на допросе показал, что он был завербован немцами в момент первого его пленения и за это время дважды передал немецкой разведке сведения о расположении наших частей и их вооружении, ведущих наступление на противника.

В последний раз Николаев получил задание немецкой разведки взрывать мосты и боеприпасы впереди отступающих наших войск.

Арестованный 6 августа 1941 г. возвратившийся из плена красноармеец 449‑го полка связи Щукин П.В. на допросе показал, что, будучи завербован немецкой разведкой, получил задание по возвращении в часть завербовать двух красноармейцев, антисоветски настроенных, совместно с которыми распространять среди красноармейцев слухи о неминуемой гибели Советской власти, создавать панику во время боя и вести агитацию за переход на сторону немцев.

Возвратившийся из немецкого окружения 6 августа 1941 г. полковник Соколов А. К., штабс-капитан старой армии, заявил, что он 23 июня попал в окружение, немцами не задерживался, жил у директора смолокуренного завода в дер. Пустоселье, у которого оставил свой партбилет, документы, оружие и военную одежду, одел штатскую одежду и перешел на территорию, занимаемую Красной Армией.

При обыске у Соколова был обнаружен пропуск немецкого командования следующего содержания:

«Отпущен, так как не принадлежит к русской армии и никаких подозрений к его освобождению нет».

Арестованный 24 июля 1941 г. Особым отделом НКВД 11‑й стрелковой дивизии быв[ший] красноармеец автороты 2‑го батальона Трубилинко М.И. показал, что 19 июля 1941 г. он сдался в плен и был завербован немецким офицером и переброшен на нашу сторону с заданием убивать командиров, комиссаров и политработников Красной Армии во время боя.

Установлено, что немецкая разведка вербует агентуру из среды антисоветски настроенного и политически неустойчивого элемента гражданского населения на временно занятых противником территориях, которую забрасывает со шпионскими, диверсионными и террористическими заданиями в прифронтовую полосу расположения наших войск и в глубокий тыл под видом беженцев.

Задержанный при переходе линии фронта в районе Великие Луки Васильев В. Т., 1912 г. рождения, на допросе показал, что он окончил 15‑дневные курсы шпионов-разведчиков и в числе 26 разведчиков был переброшен на нашу сторону с заданием под видом беженца пробраться в тыл Красной Армии, обосноваться в одном из городов Советского Союза и проводить диверсионную и террористическую деятельность.

Германская разведка использует для проведения шпионско-диверсионной работы в тылу Красной Армии также подростков.

Переброску через линию фронта этой категории разведчиков немцы практикуют под видом перебежчиков, детей, разыскивающих своих родителей, которые якобы бежали от немцев.

29 июля 1941 г. при переходе линии фронта в районе расположения частей 193‑й стрелковой дивизии (Юго-Западный фронт) был задержан Конюк Яков Игнатьевич, 1924 г. рождения, уроженец Западной Украины, который на допросе показал, что он завербован германской разведкой для шпионской работы в тылу Красной Армии и что вместе с тремя еще другими подростками был переброшен германской разведкой на нашу сторону.

16 июля с. г. Особым отделом НКВД 15‑го стр. корпуса (Юго-Западный фронт) был задержан 14‑летний Войцеховский Тадеуш, который показал, что его послал на нашу сторону для шпионской работы офицер германской армии.

Войцеховскому было дано задание пробраться в расположение частей 15‑го стрелкового корпуса и установить их численность и вооружение.

5 августа с. г. в районе скопления наших войск во время выбрасывания ракет были задержаны 12‑летний Хомиков Петр и 15‑летний Андреев Иван, которые на допросе показали, что ракеты им дали немцы, показали, как их пускать, предварительно угостили вином и сладостями, а затем указали место перехода на территорию расположения Красной Армии.

Хомиков и Андреев заявили, что немцы обещали им по возвращении дать деньги, угостить сладостями, вином и катать на машине, а если они не выполнят их поручения, то арестуют их родителей.

7 августа с.г. в районе расположения наших войск возле Ярцево были задержаны два подростка 13‑летнего возраста, уроженцы Ярцева, в момент выбрасывания ими 5 ракет.

При опросе задержанных было установлено, что оба они умственно недоразвиты.

Сообщается для ориентировки в работе.

Заместитель начальника

Управления особых отделов НКВД СССР

комиссар госбезопасности 3 ранга

Мильштейн

ЦА ФСБ России

Вглядываясь в туман войны (1942–1943)

6

Указание НКВД СССР № 66 об усилении оперативно-чекистской работы по выявлению агентуры разведывательных органов воюющих с СССР стран 20 февраля 1942 г.

По делам выявленных органами НКВД немецких шпионов и диверсантов устанавливается, что германские разведывательные органы в последнее время усилили свою активность по переброске в наши тылы специально обученной в разведывательных школах агентуры.

Наряду с работой по сбору военно-разведывательных сведений на ближних и дальних коммуникациях наших фронтов германская разведка ставит перед этой агентурой задачу проникать в штабы и другие органы управления частей и соединений Красной Армии, а также в крупные промышленные центры страны для организации вывода из строя оборонных предприятий, железнодорожных узлов, уничтожения складов с боеприпасами, горючим и продовольствием и других важных оборонных объектов.

Особую активность в этом направлении развивают германские разведывательные органы при штабе центрального направления восточного фронта в г. Смоленске (условное наименование штаба разведки «Сатурн»[8]), при штабе 2‑й бронетанковой группы германской армии в г. Орле (группа капитана Геберта[9]), при штабе 16‑й германской армии на северо-западном фронте (группа майора Гофмайера[10]), при штабе южной группы германских армий и германская морская разведка на Азово-Черноморском побережье (условное наименование «Морес»[11]).

Наиболее важные задания по сбору военно-разведывательных сведений германская разведка поручает обученным в специальных школах разведчикам из русских белоэмигрантов, немцев-колонистов, латышских, грузинских и армянских националистов и других антисоветских элементов.

3 января 1942 г. Особым отделом Волховского фронта арестованы подготовленные в германской школе разведчиков белогвардейцы Лобачевский, Афиногенов и Гурамишвили[12], переброшенные немцами на нашу сторону из Новгорода[13] под видом красноармейцев разбитой части с заданием обследовать в районах городов Валдай, Вышний Волочек и Торжок состояние дорог, продвижение по ним войск, места концентрации частей Красной Армии и места расположения дальнобойной артиллерии.

Арестованные разведчики назвали ряд германских агентов, как переброшенных вместе с ними через линию фронта, так и подготавливаемых к переброске. Некоторые из них арестованы.

Для разведывательной работы на ближних коммуникациях наших фронтов германские разведывательные органы вербуют и обучают в прифронтовых школах агентуру из числа бывших военнослужащих Красной Армии – изменников Родины, добровольно перешедших к немцам, дезертиров и антисоветски настроенных пленных командиров и красноармейцев, которые перебрасываются через линию фронта под видом бежавших из плена или вышедших из окружения.

4 октября 1941 г. 2‑м Управлением НКВД СССР была арестована группа немецких разведчиков Ш., И. и С. из бывших военнослужащих, сброшенная немцами на парашютах с радиостанцией в Лебедянском районе Рязанской области. Группа была подготовлена в немецкой школе разведчиков в г. Борисове (БССР) и направлена в указанный район разведкой при штабе 2‑й бронетанковой группы немецких войск с заданием вести наблюдение за передвижением и концентрацией частей Красной Армии в направлении намечавшегося в то время немецкого наступления на Рязань.

Другая группа немецких разведчиков с радиостанцией, сброшенная с этого же самолета возле Рязани с малой высоты, разбилась.

Школы германской разведки[14], подготавливающие кадры агентуры для шпионско-подрывной работы против СССР, установлены в городах Штеттин, Кенигсберг, Вена, Каунас, Режица, Псков, Борисов, Смоленск, Полтава, Артемовск, Макеевка, Краматорск и Мелитополь.

В последнее время в прифронтовой полосе германская разведка организовала также сеть разведывательных школ, в которые набираются дети и подростки в возрасте от 8 до 14 лет, главным образом из семей репрессированных Советской властью родителей, из уголовно-хулиганского элемента и беспризорных. Такие школы выявлены в городах Мценск, Белгород, Славянск, в селениях Райгородок (Сталинская область) и Протопопово (Харьковская область).

В течение 7—15 дней дети и подростки в этих школах обучаются незаметному проникновению в расположение частей Красной Армии, выяснению количества и родов войск, названий и нумерации частей, фамилий командиров, расположения артиллерии, танков, складов с боеприпасами и горючим.

12 января 1942 г. Особым отделом Западного фронта при переходе линии фронта со стороны противника в районе ст. Бастеево Тульской обл. был задержан Крутиков Николай, 1930 г.р., сын ветврача, имеющий четыре привода за хулиганство, который на допросе сознался в том, что он завербован германской разведкой и переброшен на нашу территорию с заданием выяснить расположение частей Красной Армии.

Как показал Крутиков, он прошел краткосрочные курсы разведчиков в г. Мценске, на которые немцами набраны дети в возрасте до 14 лет. На этих курсах дети обучаются умению владеть гранатой, советской винтовкой и револьвером, окапыванию и ползанию, обрашению с военными картами, усвоению воинских званий комсостава Красной Армии и как вести агентурно-военную разведку.

Наряду с переброской специально обученной агентуры германская разведка продолжает массовые вербовки пленных военнослужащих Красной Армии, рабочих оборонительных сооружений, жителей временно захваченных территорий и застрявших там по тем или другим причинам граждан из тыловых областей СССР, включая женщин, девушек, детей и стариков.

Эта часть агентуры противника вербуется обычно офицерами разведки при частях и соединениях германской армии и направляется в наши ближние и дальние тылы с разведывательно-диверсионными заданиями соответственно способностям и возможностям каждого завербованного.

Вместе с тем и по этой линии в последнее время германские разведывательные органы делают ставку на качественный отбор кадров вербуемого элемента, на получение более надежных гарантий работы вербуемых в пользу германской разведки и на лучшую их подготовку.

Значительную помощь германской военной разведке в этом отношении оказывает развернувший свою работу на оккупированной территории аппарат гестапо, а также аппарат тайной полевой полиции («Гехаймфельдполицай», сокращенно – ГФП). организованный немцами в конце 1941 г. для борьбы с партизанским движением. Эти органы проводят учет «бывших людей»[15], членов антисоветских политических партий, судившихся при Советской власти, уголовников и прочего антисоветского элемента, отбирая из них кадры администрации в оккупированных городах и селах и агентуры для военной разведки.

В отличие от первых месяцев войны германская разведка ныне добивается от вербуемых выдачи известных им коммунистов, советских активистов и партизан, записывает их показания, отбирает от них антисоветские декларации и фотографирует вербуемых, нередко в обществе офицеров германской разведки. Больше времени уделяется пропагандистской обработке вербуемых и их подготовке для выполнения разведывательно-диверсионных заданий.

В прямой связи с этим определилось стремление германской разведки использовать подготовленные кадры своей агентуры с большей эффективностью.

Так, например, завербованных бывших командиров Красной Армии немецкая разведка в последнее время перебрасывает к нам прежде всего с задачей проникновения в штабы и другие органы управления частей и соединений фронтов и армий.

Управлением особых отделов НКВД СССР и Особым отделом Западного фронта в декабря 1941 г. и в январе с.г. арестована группа германских разведчиков в количестве 13 человек из находившихся в плену командиров и красноармейцев (Васильченко, Ивашков, Никифоров, Конопко, Клеопин, Овсянкин, Лукашевич и др.), которая была переброшена из г. Орла разведкой при штабе 3‑й бронетанковой группы немецких войск под видом вышедших из окружения[16].

Часть обученной агентуры немецкая разведка бросает в ближние и дальние тылы нашей территории для диверсионных действий.

Особым отделом Северо-Кавказского округа арестован находившийся в плену красноармеец Мамедов, который показал, что он был завербован немецкой разведкой и переброшен на советскую территорию с заданием пробраться на нефтепромыслы Кавказа для совершения диверсионных актов.

В последнее время немецкая разведка засылает к нам свою агентуру также с заданиями проведения террористических актов против командного и политического состава Красной Армии.

УНКВД по Ворошиловградской обл. 20 января 1942 г. арестованы агенты германской разведки Громов и Швыров – жители оккупированного немцами г. Апостолова Днепропетровской обл., которые перешли линию фронта с заданием убивать при удобном случае командиров Красной Армии, отбирать у них документы и собрать разведывательные сведения о расположении частей Красной Армии в направлении Ровеньки – Ростов.

В связи с поражением и отступлением германских войск на ряде фронтов для органов НКВД определился новый участок борьбы с германской агентурой, оставляемой немцами для разведывательной и подрывной работы в освобожденных от немецко-фашистских оккупантов городах и районах.

По вскрытым делам устанавливается, что германские разведывательные органы заранее подготовили в этих районах сеть своих резидентур, в некоторых случаях снабженных радиостанциями, и сеть явочных квартир для агентуры, перебрасываемой через линию фронта с заданиями по сбору военно-разведывательных сведений, диверсионной и террористической работы.

КРО УНКВД по Московской обл. в Высокиническом районе арестован бывший секретарь районной газеты и член ВКП(б) Новгородов, который, будучи послан на территорию, занятую немцами, для установления связи с партизанами и попав в плен, выдал местонахождение партизанского отряда. Перед отходом немцев Новгородов был завербован германской разведкой и по ее заданию создал шпионско-диверсионную группу в количестве 5 человек для работы в тылу Красной Армии. Все участники группы Новгородова арестованы.

Несмотря на увеличение в последние месяцы количества арестов разоблаченных немецких агентов, засылаемых к нам германскими разведывательными органами, работа по их выявлению, розыску и изъятию поставлена еще неудовлетворительно и ведется недостаточно успешно.

Подавляющее количество арестов выявленной немецкой агентуры идет за счет разоблачения так называемой массовой агентуры противника при фильтрации «вышедших из окружения», «бежавших из плена» и всех прочих лиц, прибывающих с временно занятых немецко-фашистскими оккупантами территорий.

Специально отобранная и обученная, а следовательно, наиболее опасная немецкая агентура, сравнительно с размахом работы германской разведки по подготовке и переброске к нам этой агентуры, выявляется в немногих случаях, и не столько в результате планомерной агентурной работы в этом направлении, сколько в результате следственной обработки подозреваемых в германском шпионаже лиц.

Из этого следует, что органам НКВД надлежит в максимальной степени усилить и улучшить качество оперативно-чекистской работы по выявлению, розыску и изъятию засылаемой к нам агентуры разведывательных органов воюющих с СССР стран.

Предлагаю:

1. Особым отделам, оперативно-чекистским группам и органам НКВД в прифронтовой полосе провести необходимые мероприятия, обеспечивающие задержание и тщательную фильтрацию всех без исключения лиц, в том числе женщин и детей, переходящих через линию фронта с территории противника.

2. Органам НКВД организовать выявление лиц, прибывших с территорий, временно занятых противником, взять их на учет и под агентурное наблюдение.

При наличии данных о враждебной работе и подозрительном поведении этих лиц производить аресты и вести следствие, выясняя возможные связи их с германской разведкой.

3. Управлению особых отделов НКВД СССР, особым отделам фронтов, округов, армий и флотов наладить такую организацию агентурно-осведомительной работы, которая обеспечивала бы невозможность проникновения в штабы и другие органы управления Красной Армии и Флота агентуры германской разведки, своевременное разоблачение и изъятие такой агентуры.

4. Начальникам КРУ, СПУ, ЭКУ, ТУ НКВД СССР, НКВД республик и УНКВД краев и областей усилить оперативно-чекистскую работу по выявлению шпионско-диверсионной агентуры германской разведки на объектах военно-оборонной промышленности, железнодорожном и водном транспорте. Особое внимание обратить на постановку оперативно-агентурной работы в районах, освобожденных от фашистских оккупантов.

5. Начальникам Контрразведывательного управления и Управления особых отделов НКВД СССР организовать планомерное выявление и изучение дислокации, состава и методов работы разведывательных и контрразведывательных органов воюющих с СССР стран, для чего:

а) обеспечить тщательную следственную и агентурно-оперативную обработку арестованных агентов германской, финской и румынской разведок, обратив особое внимание на агентов, проходивших специальную подготовку в разведывательно-диверсионных школах противника;

б) для получения данных о дислокации и личном составе разведывательных и контрразведывательных органов противника использовать допросы пленных, особенно офицеров, шифровальщиков и радистов;

в) практиковать засылку надежной агентуры в тылы противника для подставы ее германским разведывательным органам с задачей выявления дислокации и личного состава этих органов, а также лиц, подготавливаемых противником к переброске на нашу территорию.

С этой же целью практиковать перевербовку и засылку в тыл противника захваченной нами вражеской агентуры.

6. Практиковать вербовку на территории противника владельцев жилых помещений, занимаемых разведывательными органами, радиостанциями и офицерами разведки противника, предварительно тщательно изучая намеченных к вербовке.

7. При ликвидации явочных квартир и радиостанций противника на нашей территории устанавливать в каждом случае возможность использования этих радиостанций и содержателей явочных квартир для дальнейшего выявления и задержания агентов противника, а также для дезинформации вражеского командования.

8. НКВД республик и УНКВД краев и областей сообщения о проводимой работе, а также все получаемые следственно-агентурные материалы о дислокации, личном составе и методах работы разведки противника направлять во 2‑е Управление НКВД СССР.

Особым отделам фронтов, округов и флотов отчетность по этой линии представлять в Управление особых отделов НКВД СССР, которое информирует по этим материалам 2‑е Управление НКВД СССР.

Начальнику 2‑го Управления НКВД СССР тов. Федотову организовать соответствующую обработку этих материалов и периодическую рассылку ориентировок по ним в органы НКВД на местах и в особые отделы фронтов, округов и флотов.

9. Контрразведывательному управлению НКВД СССР и КРО НКВД-УНКВД организовать:

а) единый учет и розыск выявленной агентуры противника, а также всех предателей, изменников Родины и пособников врага, скрывшихся из освобожденных городов и районов;

б) учет агентуры противника, предателей и изменников Родины, находящихся на территории, еще занятой немецко-фашистскими оккупантами.

Начальнику 2‑го Управления НКВД СССР тов. Федотову в трехдневный срок разработать и разослать на места инструкцию о порядке организации учета и розыска указанных выше контингентов.

10. Отчетность о ходе работ во исполнение настоящего циркуляра представлять соответственно во 2‑е Управление НКВД СССР и в Управление особых отделов СССР один раз в декаду.

Народный комиссар внутренних дел СССР

Генеральный комиссар госбезопасности

Л. Берия

ЦА ФСБ России

7

Директива НКВД СССР № 116 об агентурно-оперативных мероприятиях по выявлению и розыску заброшенных противником на территории СССР разведывательно-диверсионных групп и агентов-одиночек 17 марта 1942 г.

Народным комиссарам внутренних дел союзных и автономных республик, начальникам управлений НКВД краев и областей, начальникам особых отделов фронтов, округов и флотов, начальникам транспортных отделов НКВД, начальникам оперативных управлений и отделов НКВД СССР

За последнее время участились случаи выброски немцами с самолетов разведывательных и диверсионных групп и агентов-разведчиков-одиночек с рацией.

Органами НКВД в период с 3 по 15 марта 1942 г. в Вологодской, Ярославской, Калининской, Ивановской и Куйбышевской областях задержано 5 групп с 22 участниками и 4 немецких разведчика-одиночки, завербованные немцами из числа находившихся у них в плену бывших военнослужащих Красной Армии.

Некоторые из участников групп добровольно явились в органы НКВД и способствовали задержанию соучастников.

НКВД СССР располагает данными о наличии в прифронтовой полосе еще не задержанных немецких разведывательных и диверсионных групп и агентов-одиночек.

Из показаний задержанных немецких диверсантов и разведчиков устанавливается, что германские разведывательные органы подготавливают заброску ряда новых групп и агентов-одиночек с задачей разведывания наличия резервов Красной Армии и разрушения наших коммуникаций.

В целях обеспечения изъятия всех забрасываемых к нам разведчиков и диверсантов и успешной борьбы с ними

предлагаю:

1. Борьбу с забрасываемыми на нашу территорию противником разведывательными и диверсионными группами и агентами-одиночками сосредоточить в КРУ НКВД СССР и КРО НКВД-УНКВД.

2. Обязать все органы НКВД (территориальные, транспортные, экономические, особые, войсковые, МПВО, милицию) при получении сведений о заброшенных противником разведчиках и диверсантах или при задержании лиц, оказавшихся диверсантами и разведчиками, немедленно сообщать об этом в ближайшие НКВД-УНКВД и во 2‑е Управление НКВД СССР, направляя задержанных и обнаруженные при них рации, документы, взрывчатые и отравляющие вещества и прочее по указанию последних.

3. Все оперативные органы НКВД (территориальные, транспортные, экономические, особые, войсковые, милиция) обязаны принимать активное участие в розыске диверсантов и разведчиков, в точности выполняя указания местных УНКВД.

4. Командиры войсковых частей НКВД обязаны выделять по требованию начальников УНКВД подразделения бойцов для прочесывания местности в целях обнаружения диверсантов и разведчиков.

5. Органам НКВД в центре и на местах установить тесный контакт с частями ПВО и службой ВНОС для своевременного получения от них сведений о возможных выбросках с самолетов противника диверсантов и разведчиков.

6. Начальнику 2‑го спецотдела НКВД СССР усилить наблюдение за эфиром, организовав круглосуточную службу по возможности на всем диапазоне волн, используемом противником в радиослужбе.

7. Меры по розыску диверсантов и разведчиков в соответствии с имеющимися сведениями в каждом отдельном случае принимать быстро и без задержек, используя для этого все находящиеся в распоряжении местных органов НКВД средства: оперативные группы, подразделения войсковых частей НКВД и истребительных батальонов, применяя милицейские и иные заслоны, поисковые группы, мобилизуя в отдельных случаях местное население и совпартактив.

Агентурные комбинации по установлению радиосвязи с противником и использование для этой цели задержанных разведчиков могут иметь место в каждом отдельном случае только с санкции и по указанию НКВД СССР.

Всю работу по использованию захваченных у германской агентуры радиостанций для дезинформации противника и проведения других агентурных комбинаций сосредоточить в КРУ НКВД СССР.

Народный комиссар внутренних дел СССР

Берия

ЦА ФСБ России

8

Директива Управления ОО НКВД СССР № 16/9569 об агентурно-оперативных мероприятиях по розыску и аресту агентуры германской военной разведки, действующей на участках Южного и Юго-Западного фронтов

28 марта 1942 г.

Начальникам особых отделов НКВД фронтов, военных округов и спецлагерей

Особыми отделами НКВД Южного и Юго-Западного фронтов арестована группа переброшенных на нашу сторону активных агентов германской военной разведки: Хаханов – быв. старшина противотанкой батареи 609‑го стр. полка 139‑й стр. дивизии; Стрельников – быв. мл. сержант 490‑го стр. полка; Грек – быв. командир батальона связи 1 – го стр. корпуса; Бутенко – быв. командир радиовзвода 2‑й стрелковой дивизии; Прокопенко – быв. командир взвода 21‑го КАП; Иванов – быв. ком. пульроты 82‑го стр. полка; Белый – быв. нач. связи 31‑го кав. полка 5‑го кавкорпуса; Гура – быв. зав. делопроизводством 820‑го мотомехполка; Гацько – быв. красноарм. радист 1‑го отдельного дивизиона связи 6‑го казачьего корпуса; Загорский – быв. нач. связи 152‑й кав. казачьей дивизии; Марченко – быв. инженер 7‑й танковой дивизии 13‑го танкового корпуса; Глинов – быв. ком. роты 206‑го стр. полка 99‑й стр. дивизии; Юрасов – быв. красноармеец; Александрович – быв. красноармеец; Курбатов – быв. ком. роты; Сахаров – быв. шофер; Соколов – быв. инженер строительного батальона; Яненко – быв. ком. взвода; Сухоруков – быв. мл. командир[17].

На следствии эти арестованные сознались в том, что они являются агентами германской военной разведки, переброшенными с заданием установить состояние, численность и вооружение частей Красной Армии, действующих на Южном и Юго-Западном фронтах.

Арестованные разведчики показали, что они завербованы германской разведкой во время нахождения их в лагерях для военнопленных, обучены в специальных школах, которые находятся в м. Милосна под Варшавой[18], в г. Полтаве[19] и в 10 км от Вены в Доме туриста[20].

Окончивших школу в Милосне и под Веной доставили в г. Полтаву, где к ним влили разведчиков, окончивших Полтавскую школу, после чего смешанными группами из разных школ перебрасывали на нашу сторону.

По показаниям арестованных, руководителями школы в м. Милосна являлись офицеры германской разведки – майор Баулин и капитан Миллер[21], старшиной школы – бывший командир полка 8‑й сд Красной Армии Степанов В.П, по кличке «Шелгунов»[22], который 15 января 1942 г. прибыл в г. Полтаву и был назначен руководителем школы разведчиков, расположенной в г. Полтаве. Преподавателем являлся бывший майор Красной Армии Кривицкий А И., по кличке «Быстрый», который в настоящее время является руководителем школы разведчиков[23], размещенной в здании бывшей школы ФЗУ трикотажной фабрики в г. Полтаве.

Перечисленные выше германские шпионы назвали ряд других агентов разведки, переброшенных и подготовленных к переброске на нашу сторону.

Прилагая при этом список агентов[24], переброшенных и намечаемых к переброске на нашу сторону германской разведкой, действующей на участке Южного и Юго-Западного фронтов, предлагаю принять энергичные меры к розыску и аресту этих разведчиков.

О каждом факте обнаружения и ареста указанных в списке лиц немедленно сообщать в Управление особых отделов НКВД СССР.

Зам. начальника Управления ОО НКВД СССР

комиссар госбезопасности 3 ранга

Мильштейн

9

Директива НКВД СССР № 129 об усилении борьбы с агентурой противника, действующей на нашей территории под прикрытием советских документов 28 марта 1942 г.

Всем начальникам особых отделов фронтов

Имеющиеся многочисленные факты указывают на то, что в последнее время германская военная разведка с целью зашифровки и легализации перебрасываемой на нашу сторону шпионской агентуры снабжает ее различными советскими и воинскими документами, как-то: паспортами, удостоверениями командного и начальствующего состава, красноармейскими книжками, командировочными удостоверениями, оперативными предписаниями и различными справками.

Эти документы частично были захвачены разведкой в период наступления германской армии или были отобраны у военнопленных и гражданского населения, изъяты у убитых и раненых бойцов, командиров и политработников или сфабрикованы разведкой.

Документально установлено также, что германская разведка заготавливает сейчас для снабжения перебрасываемой на нашу сторону агентуры знаки различия, эмблемы и петлицы различных родов войск Красной Армии, бланки проездных документов, военно-медицинские справки о заболевании и состоянии здоровья, бланки телеграмм и паспортов, различные каучуковые штампы и печати.

Пользуясь беспечностью и слабой бдительностью командного состава, а также недостаточно жестокой проверкой документов, вражеская агентура зачастую имеет возможность свободно передвигаться в фронтовой и прифронтовой полосе, не задерживается, а во многих случаях задержания отпускается по той причине, что документы не вызвали подозрений.

Учитывая особую опасность агентуры противника, действующей на нашей территории под прикрытием различных советских документов,

приказываю:

1. Организовать в фронтовой и прифронтовой полосе проверку и жесткий контроль документов у всех лиц, передвигающихся в одиночном порядке либо в составе небольших подразделений и команд, а также тщательную фильтрацию задерживаемых. При проверке предъявляемых документов особое внимание обращать на их подлинность, время выдачи, на подписи и содержание документа, обязательно проверяя и сличая все имеющиеся у данного лица документы, практикуя краткий устный опрос.

2. Задерживать до выяснения всех граждан мобилизационных возрастов и подозрительных женщин, пытающихся завязать знакомство с военнослужащими, а также подростков и детей, обнаруживаемых в расположении воинских частей и не проживающих в данном населенном пункте.

3. Имея в виду, что агентура противника, избегая шоссейных дорог, [а также дорог с оживленным движением], зачастую пробирается проселочными дорогами и окольными путями в обход населенных пунктов, усилить проверку документов в этих местах, выставляя в нужных случаях секреты. Всех задерживаемых на проселочных дорогах подвергать особо тщательной фильтрации.

4. Организовать наблюдение за хранением в воинских частях, штабах и других управленческих органах бланков удостоверений и красноармейских книжек, следя за их учетом и порядком выдачи, а также за хранением бланков, штампов и печатей и порядком выдачи командировочных и других удостоверений. Командиров частей, соединений и начальников органов, халатно относящихся к воинским документам, привлекать к ответственности.

5. Весь оперативный состав органов особого отдела и командный состав войск охраны тыла проинструктировать в соответствии с настоящими указаниями.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР

Меркулов

ЦА ФСБ России

10

Рапорт начальника 6‑го отделения ОО НКВД Калининского фронта капитана государственной безопасности А.М.Ратнера начальнику ОО НКВД Калининского фронта старшему майору государственной безопасности Н.Г.Ханникову об организации активного розыска агентуры противника 12 апреля 1942 г.

Сейчас, как никогда, исключительное значение приобретает вопрос об организации активного розыска агентуры противника, переброшенной в расположение наших войск и в тылы.

Имеющиеся данные свидетельствуют, что в наши тылы просочились активные разведчики (часть из них, несомненно, парашютисты с рациями).

Ряд сигналов имеется о деятельности ракетчиков в районах ж.д. станций.

Выявление этой агентуры противника должно идти не только по агентурной линии, но в значительной мере путем организации активного розыска.

Особое значение приобретает линия ж.д. Кувшиново – Торжок, Селижарово (я имею в виду р-н, в котором ОО фронта должен действовать своими силами и средствами), а также большак, идущий в этом же направлении.

В настоящее время по большаку от Кувшиново на Торжок в населенных пунктах живет большое число беженцев, эвакуированных из разных мест.

В некоторых деревнях число лиц, прибывших из оккупированной немцами территории и проживавших при немцах там, достигает 75 человек (Вороново, около ж.д. ст. Бакунино).

Мероприятия по линии 7‑го отделения и даже погранвойск не всегда могут быть эффективными, так как глубокой целеустремленности, именно искать диверсантов, шпионов, у них не может быть. Они занимаются облавами, прочесыванием, не имеют достаточной подготовки в деле распознания интересующих нас лиц.

Считал бы крайне важным создание 1–2 поисковых оперативных групп, которые работали бы под руководством 6‑го отделения.

Практически это мыслится следующим образом:

1. Создается группа из 2–3 человек, которая возглавляется оперативным работником из сотрудников 6‑го отделения.

2. В группу входят специально подобранные, подходящие для этой цели мл. командиры из роты НКВД, с которыми отделение предварительно проводит занятия (3–4 дня) по вопросам розыска, умения определять подлинность документов, как себя держать среди населения и т. д.

3. Поисковая группа одета в гражданскую (или даже красноармейскую) одежду, вооружена револьверами и снабжена документами от особого отдела.

4. По намеченному маршруту поисковая группа оседает на 1–2 дня в деревне, знакомится с обстановкой, а в последний день ухода, с ночи, проводит сплошную проверку домов, проверяет документы всех лиц. В случае задержания на месте принимает меры к тому, чтобы доставить задержанного в Кувшиново, используя для этого воинские части, проходящие машины и сопровождая задержанных лично.

5. Поисковая группа проверяет и ж.д. станции, отдельные жилые дома, стоящие в стороне от населенных пунктов.

6. Находящийся с группой работник 6‑го отделения проводит одновременно в этих пунктах агентурную работу.

Прошу Вашего утверждения этого предложения[25].

Начальник 6‑го отделения ОО НКВД Калининского фронта

капитан государственной безопасности

Ратнер

ЦА ФСБ России

11

Директива НКВД СССР № 409 о мерах по розыску и аресту агентов германской военной разведки, обучавшихся в Варшавской и Полтавской разведшколах

22 сентября 1942 г.

Начальникам особых отделов НКВД фронтов, 7‑й отдельной и резервных армий, флотов, флотилий, военных округов и спецлагерей, начальникам оперативных управлений НКВД СССР: КРУ, ЭКУ, ТУ и 4‑го Управления, начальнику Управления войск НКВД по охране тыла Действующей Красной Армии.

Особыми отделами НКВД Сталинградского и Юго-Восточного фронтов в августе и сентябре с.г. арестованы переброшенные на нашу сторону агенты германской военной разведки, обучавшиеся в Варшавской и Полтавской школах по подготовке разведчиков и диверсантов.

23 августа с.г. в зарослях болота на левом берегу р. Волги в районе г. Сталинграда был задержан неизвестный, который назвался Ухмылиным и на допросе показал, что он является учителем начальной школы г. Ворошиловграда и следует к своей семье, проживающей на ст. Филоново. У Ухмылина имеется паспорт с отметкой о прописке и месте работы в г. Ворошиловграде, а также документы об освобождении его от военной службы.

Однако при обыске в голенище сапога у Ухмылина был обнаружен немецкий пропуск с условной надписью на обороте о том, что он является агентом германской разведки.

Ухмылин сознался, что, будучи командиром взвода 665‑го сп 124‑й сд 21‑ й армии и попав в плен к немцам, он был завербован германской военной разведкой и помешен для обучения в Полтавскую школу по подготовке диверсантов.

После окончания школы Ухмылин вместе с другим агентом-диверсантом, обучавшимся в этой же школе, – Арчубасовым был переброшен на самолете в расположение частей Красной Армии с заданием взорвать переправу через Волгу в районе с. Грачи.

На допросе Ухмылин сообщил, что Арчубасов прячется от преследования в зарослях болота на берегу Волги.

Принятыми Особым отделом мерами Арчубасов был арестован и оказался бывшим красноармейцем 209‑го артполка 6‑й армии.

На месте задержания Арчубасова обнаружены принадлежащие диверсантам два парашюта, 9,8 кг тола, 6 коробок с запалами и взрывателями, сигнальный фонарь и топографические карты[26].

Особым отделом НКВД Сталинградского фронта 25 августа с.г. в г. Фролове в нежилом доме задержан агент германской разведки житель г. Славянска Щукин Ф.П., у которого имелись поддельный паспорт и другие документы на имя Луценко. При обыске у него были изъяты часовой механизм для производства взрыва замедленного действия и пистолет.

На допросе Щукин показал, что он окончил Полтавскую диверсионную школу и переброшен 20 августа 1942 г. на самолете на нашу сторону с заданием взорвать переправу на р. Волге в районе г Сталинграда.

Явившиеся 23 августа и 9 сентября в Особый отдел НКВД Юго-Восточного фронта с повинной бывший военнослужащий 337‑й сд 6‑й армии Еремин С.А., бывший красноармеец Митрофанов Г.В., бывший курсант полковой школы 56‑го полка 4‑й дивизии войск НКВД Алферов И.С. и бывший красноармеец 206‑го осб Сухомлинов А.А. заявили, что они являются агентами германской военной разведки.

Еремин, Митрофанов и Алферов окончили Полтавскую школу диверсантов и имели задание германской разведки разрушить переправу через р. Boлгy в районе Сталинграда и организовать крушение воинских эшелонов в Приволожском районе.

У них были изъяты: тол, фугасы, мины замедленного действия со взрывателями, бикфордов шнур, парашюты и пистолеты, а также фиктивные документы и пропуска.

Германский агент Сухомлинов окончил Варшавскую школу разведчиков и при переброске на нашу сторону получил задание разведать наличие укреплений, численность и вооружение частей Красной Армии на левом берегу Волги до г. Баскунчака[27].

Перечисленные разведчики и диверсанты назвали других известных им агентов германской разведки, обучавшихся в Полтавской диверсионной школе и Варшавской разведывательной школах, подготовлявшихся к переброске и частью переброшенных на нашу сторону для диверсионной и шпионской работы.

Прилагая при этом список германских агентов[28], проходящих по показаниям Ухмылина, Еремина, Митрофанова, Сухомлинова, Алферова и Щукина

предлагаю:

принять меры к розыску и аресту перечисленных в списке агентов.

При аресте указанных германских шпионов и диверсантов немедленно сообщить в Управление особых отделов НКВД СССР.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР

Абакумов

ЦА ФСБ России

12

Сообщение Управления особых отделов НКВД СССР № 16/45367 в Генеральный штаб и Главное политическое управление Красной Армии об активизации разведывательно-диверсионной деятельности противника на участках Сталинградского фронта 24 сентября 1942 г.

По сообщению Особого отдела НКВД Сталинградского фронта, германская разведка в последнее время усиленно пытается разведать оборонительные линии, укрепления, дороги, наличие танковых соединений и вновь прибывших частей Красной Армии на участках: Иловлинская – Качалинская – Котлубань и правый берег р. Волги в северном направлении от г. Сталинграда. Наряду с этим германская разведка стремится осуществить диверсионные акты по взрыву переправ на р. Волге в районе г. Сталинграда.

Германские разведывательные органы забрасывают на эти участки агентуру, обученную в специальных разведывательных и диверсионных школах.

Разведчиков и диверсантов немцы перебрасывают под видом лиц, эвакуирующихся из прифронтовой зоны, а также в форме командиров Красной Армии, снабжают их поддельными документами, взрыввеществами и оружием.

С 23 по 26 августа с.г. Особым отделом Сталинградского фронта арестована группа агентов германской разведки: Малеванный, Слободянюк, Федоров, Нестерук, Иванов – бывшие жители г. Киева; Мизин, Бедный, Коротич и Шумский – бывшие жители г. Полтавы, прошедшие обучение в Полтавской разведшколе, и диверсанты-парашютисты: Ухмылин, быв. командир взвода 665‑го сп 124‑й сд 21‑й армии, Арчубасов, быв. красноармеец 209‑го артполка 6‑й армии, и Щукин, быв. житель г. Славянска, окончившие Полтавскую диверсионную школу[29].

Малеванный, Слободянюк, Нестерук, Мизин и Коротич от германской разведки имели задание собрать данные об оборонительных сооружениях, состоянии дорог и мостов, установить наличие танковых частей и передвижение войск Красной Армии в районах Байбаев – Иловлинская – Заварыгино – Качалинская.

Шумский, Бедный, Федоров должны были выяснить местонахождение укрепленных рубежей, минных полей, наличие танковых частей и вновь прибывших резервов в районе Качалинская – Котлубань.

Иванов, переброшенный на нашу сторону в форме младшего лейтенанта, имел задание разведать берег р. Волги протяженностью 40 км в северном направлении от г. Сталинграда. Агенты-диверсанты Ухмылин, Арчубасов и Щукин по заданию германской разведки должны были взорвать переправы на р. Волге в районе г. Сталинграда.

Особым отделом НКВД Юго-Восточного фронта в конце августа 1942 г. арестовано несколько групп активных агентов германской разведки, переброшенных на нашу сторону с заданием разведать укрепленные рубежи, местонахождение штабов и численность войск Красной Армии на участках: г. Сталинград – оз. Баскунчак, Сталинград – Астрахань, а также для совершения диверсионных актов.

23 августа с.г. Особым отделом Юго-Восточного фронта были арестованы выброшенные с самолета противника агенты-диверсанты и разведчики: Еремин, быв. военнослужащий 337‑й сд 6‑й армии, Митрофанов, быв. красноармеец, окончившие Полтавскую диверсионную школу, и Сухомлинов, быв. красноармеец 206‑й осб, учившийся в Варшавской разведывательной школе[30].

Еремин и Митрофанов от германской разведки получили задание организовать крушение воинских эшелонов в Приволжском бассейне и разрушить переправы на р. Волге в районе г. Сталинграда.

В задание Сухомлинова входило разведать наличие укреплений на левом берегу р. Волги до оз. Баскунчак, установить численность и вооружение частей Красной Армии в указанном районе.

Арестованные 26 августа с.г. агенты-радисты германской разведки Кузьмин, быв. зам. командира роты связи 466‑го сп 125‑й сд, Пахомов и Руденко, быв. военнослужащие 5‑й армии, получили от германской разведки задание сообщить немцам по радио о проходящих по Волге судах на участке Сталинград – Астрахань и движении воинских эшелонов по жел. дороге Астрахань – Кизляр, а также дислокацию штабов и частей Красной Армии, расположенных в г. Астрахани.

У арестованных агентов-диверсантов обнаружены и изъяты: толовые шашки, мины замедленного действия, бикфордов шнур и взрыватели.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР

Начальник Управления особых отделов НКВД СССР

Абакумов

ЦА ФСБ России

13

Указание Особого отдела НКВД Среднеазиатского военного округа № 217 о мероприятиях по выявлению агентуры германской разведки, обучавшейся в Полтавской разведшколе 6 января 1943 г.

Вторым управлением НКВД СССР точно установлено, что весь летний период 1942 г. Полтавская школа германской разведки обеспечивала фиктивными документами засылаемую в наш тыл агентуру, используя при этом печати и штампы воинских частей Красной Армии: 152, 736, 1120‑го стрелковых полков и 98‑го военного полевого госпиталя.

В сентябре 1942 г. в школу были доставлены новые штампы и печати, из них известны номера 954‑й, 871‑й воинских частей.

В процессе тщательного осмотра ряда фотографий, наклеенных на удостоверения личности, с обратной стороны имеются надписи фамилий на немецком языке.

Предлагается:

1. При проверке документов у военнослужащих, лиц, находившихся в плену и окружении немецких войск, обращать особое внимание на указанную нумерацию воинских частей и всех лиц, имеющих подобного рода документы, тщательно проверять на предмет установления их принадлежности к немецким разведывательным органам.

2. По всем делам разрабатываемого подучетного элемента, находившегося в плену или окружении противника, под каким-либо предлогом произвести негласную проверку личных документов разрабатываемых лиц на предмет выявления немецкой агентуры, обучавшейся в Полтавской школе.

3. Наряду с этим также проверить документы всех арестованных бывших военнослужащих (следственные дела по которым находятся или находились в следственном производстве), находившихся в плену или окружении немецких войск, на предмет выявления немецкой агентуры.

4. О каждом отдельном случае обнаружения документов с указанной выше нумерацией воинских частей Красной Армии немедленно ставить нас в известность.

Начальникам особых отделов НКВД гарнизонов ознакомить с данным указанием всех старших оперуполномоченных, обслуживающих эвакогоспитали училища и отдельные запасные части, дислоцируемые в гарнизоне.

Зам. начальника Особого отдела НКВД

Среднеазиатского военного округа

старший майор госбезопасности

Павлов

Зам. начальника ОУО Особого отдела НКВД

Среднеазиатского военного округа

лейтенант госбезопасности

Христоев

ЦА ФСБ России

14

Справка начальника контрразведывательного отделения Особого отдела НКВД 56‑й армии о работе отделения за 1942 г. 14 января 1943 г.

Основное внимание в работе КРО за отчетный период было обращено на своевременное задержание и разоблачение агентуры противника, перебрасываемой на участке армии с заданиями военно-разведывательного, диверсионного и террористического характера.

Следует сразу же отметить, что в формах и методах деятельности разведорганов противника в отчетном периоде произошел целый ряд изменений по сравнению с ее деятельностью в прошлом году.

Кроме того, против участка нашей армии действовало несколько разведпунктов, которые усиленно перебрасывали свою агентуру в расположение частей Красной Армии.

Если в прошлом году противник перебрасывал плохо обученную агентуру, подобранную подчас наспех, не обеспеченную соответствующими документами, то за отчетный период противник проводил более тщательный подбор «кадров», обучал их в соответствующих школах и на курсах, подробно инструктировал, обеспечивал необходимыми документами, которые давали бы возможность агентуре беспрепятственно передвигаться по нашей территории.

Эти изменения нами изучались с соответствующим изменением и в нашей работе.

Таким образом, отчетный период характеризуется следующими данными.

1. Контрразведывательная работа

За отчетный период на участке 56‑й армии и ее тылах нами были задержаны и разоблачены 104 агента противника, переброшенные к нам с заданиями военно-разведывательного и диверсионного характера.

Из общего количества задержанных и разоблаченных:

а) Бывших в/служащих Красной Армии – 43 чел.

б) Из гражданского населения – 31 чел.

В том числе:

а) Женщин – 13 чел.

б) Подростков – 16 чел.

По далеко не полным данным, за отчетный период нами разоблачено и арестовано 19 агентов противника, проникших в части и учреждения нашей армии.

Как установлено следственными и агентурными материалами, противник начиная с марта 1942 г. большинство перебрасываемой своей агентуры экипировывал в форму военнослужащих Красной Армии, обеспечивая их соответствующими документами.

За этот же период времени на основании следственных материалов нами было дополнительно выявлено 140 агентов, обучавшихся в разное время в разведпункте, руководимом немецким подполковником Локкертом[31]. Часть этой агентуры нами была задержана на участке нашей Армии.

Кроме этого, в результате проведения целого ряда мероприятий по заградительной службе за отчетный период нами было задержано и профильтровано 5127 человек, часть из которых в процессе фильтрации были разоблачены как дезертиры.

В течение отчетного периода нами также было перевербовано и внедрено в разведорганы противника (главным образом разведпункт Локкерта) 10 агентов.

Следует отметить, что перевербованная агентура не дала нам желаемых результатов, а часть ее вовсе не вернулась на нашу сторону.

2. Зафронтовая работа

Ставя своей основной задачей своевременное установление намерения противника, действующего на участке 56‑й армии, выявление предательского элемента и, главное, подготавливаемой противником агентуры для переброски ее в расположение наших частей с заданием военно-разведывательного, диверсионного и террористического характера, нами за отчетный период было завербовано, проинструктировано и переброшено в тыл противника 125 агентов с заданиями разведывательного и контрразведывательного характера.

В результате деятельности нашей агентуры нами достигнуто следующее:

1. Выявлены и достаточно тщательно изучены деятельность одиннадцати школ противника, подготавливаемых агентов для переброски в наш тыл, методы обучения, структура организации, руководящий состав, количественный и персональный состав этих школ, места и время переброски агентуры на нашу сторону.

2. Выявлено и взято на оперативный учет 146 шпионов, обучающихся и подготавливаемых к переброске на нашу сторону, в результате чего только за март – август 1942 г. на передовой и в тылах армии было задержано и разоблачено 45 агентов, прошедших специальную подготовку в школах и на курсах немецкой разведки.

3. Выявлено и взято на учет 512 человек из предательского элемента, действующего на территории, временно захваченной противником, в том числе:

4. На основании материалов, полученных от агентуры (зафронтовой), добыто значительное количество ценных военно-разведывательных данных. на основании которых составлено 35 суммированных сводок, переданных Военному совету армии, разведотделу и ОО НКВД фронта.

5. Выявлено и взято на учет, с информацией вышестоящих органов, более 70 адресов конспиративных, явочных квартир, учреждений карательных и разведывательных органов.

3. О действиях диверсионных групп

Изучая противостоящего противника, было установлено, что на отдельных участках 56‑й армии есть возможность и необходимость [заброски] диверсионных групп, ставя перед ними задачу[32]:

а) подрыв коммуникаций противника (складов боеприпасов и отдельных штабов);

б) уничтожение живой силы противника и нанесение ему беспокойства с целью держания его в напряжении[33];

в) уничтожение известных предателей, помогающих противнику и предающих советско-партийный актив;

г) захват «языка» из числа солдат и офицеров противника с целью получения более точных данных о противостоящем противнике и информации, по этим данным, командования армии.

На основании поставленных задач нами были созданы из числа красноармейцев и командиров отдельной роты и агентуры КРО две диверсионные группы в количестве 18 человек.

Эти диверсионные группы совершили до 9 ходок в тыл противника и нанесли ему значительный ущерб, так:

а) уничтожено 45 солдат и офицеров;

б) уничтожено 5 автомашин с войсками и боеприпасами;

в) уничтожено 6 повозок с боеприпасами;

г) захвачен в качестве «языка» ефрейтор немецкой армии.

Действия диверсионных групп получили должную оценку Военного совета армии. Так, на одном из документов член Военного совета Кальченко наложил резолюцию: «т. Вул[34]. Люди действуют храбро. Нужно награждать».

В результате доклада Военному совету о действиях диверсионных групп, подавляющее большинство было награждено правительственной наградой, в том числе три агента КРО.

Кроме того, группа диверсантов также дважды принимала участие в обороне нашего переднего края, а именно: в конце ноября 1942 г. группа возвращалась из тыла противника на нашу сторону в р-не 1135 сп. В это время противник повел наступление, из-за чего создалась угроза одной из рот полка. Командование дивизии обратилось за помощью к группе, которая была вооружена автоматами. Ударив противника с фланга, группа отбила атаку противника, и положение было восстановлено. В результате этой операции только нашей группой было уничтожено до 60 румын. Это подтверждено документально командованием роты 1135 сп.

Вторично группа принимала участие в обороне нашего рубежа, также в районе 1135 сп, в средних числах декабря 1942 г. В этой операции наша группа сыграла решающую роль по удержанию высоты в наших рубежах[35].

Считаю необходимым отметить, что в течение отчетного периода времени мы еще не достигли желаемых результатов работы особых отделов дивизий и бригад по линии КРО.

Если бы этот недостаток нам своевременно удалось ликвидировать, то, естественно, агентуре противника, как перебрасываемой, так и внедренной в части дивизии, действовать было бы трудней и она была бы своевременно нами разоблачена и изъята.

В целях своевременного задержания агентуры противника и активизации разработки оперативных учетов по линии ШП, а также активного осуществления розыска государственных преступников считал бы необходимым выделение специального работника по линии КРО в особых отделах дивизий и бригад, находящихся на передовой.

Начальник КРО Особого отдела НКВД 56‑й армии

лейтенант государственной безопасности

П. Шилов

ЦА ФСБ России

15

Из указания НКВД СССР № 125 начальникам особых отделов НКВД фронтов, армий, флотов, флотилий, военных округов и спецлагерей об агентурно-оперативных мероприятиях по выявлению и пресечению шпионско-террористической деятельности агентуры противника 17 марта 1943 г.

По имеющимся в НКВД СССР данным, германская военная разведка за последнее время подготовляет для переброски на нашу сторону агентов с террористическими заданиями.

В этих целях германской разведкой созданы в районе г. Берлина[36], городах Таллине[37] и Гельсингфорсе[38] специальные школы, которые готовят агентов-террористов.

Кроме того, группа разведчиков противника с террористическими заданиями была переброшена на нашу сторону из разведывательной школы в г. Аушвице[39] (в Польше).

Арестованные агенты германской разведки Ишханов и Смирнов показали, что немцами заброшены с целью проникновения в Москву группы агентов для совершения террористических актов.

В качестве каналов заброски агентуры с террористическими заданиями в Москву противник использует военнослужащих, находившихся в плену и якобы оттуда бежавших или вышедших из окружения, а также проникновение своих агентов в партизанские отряды и выход с этими отрядами на нашу сторону.

Установленные факты, когда в Москву с фронтов, флотов и военных округов командируются без проверки военнослужащие, которые находились в плену или вышли из окружения при подозрительных обстоятельствах, причем эти лица прибывают в числе подразделений или одиночном порядке, имея при себе командировочные удостоверения. Некоторые из них были разоблачены и арестованы как агенты противника.

В целях своевременного выявления и пресечения шпионско-террористической деятельности агентуры противника

предлагаю:

1. Усилить оперативную работу в особых отделах НКВД армий, корпусов, дивизий, бригад и других подразделений, а также в войсках по охране тыла Действующей Красной Армии и заградительных отрядах по выявлению и изъятию агентуры противника, перебрасываемой через линию фронта.

2. Принять через командование меры к ограничению командирования в Москву бывших в плену или вышедших из окружения при подозрительных обстоятельствах военнослужащих, на которых имеются компрометирующие материалы.

В связи с этим своевременно информировать командование об имеющихся в особых органах материалов на таких лиц и в случае, когда исходя из деловых соображений они все же будут командированы в Москву, немедленно сообщать об этом в Управление особых отделов НКВД СССР.

3. В процессе допроса арестованных агентов противника тщательно выяснять наряду со сведениями о их шпионской деятельности возможно известные им данные о подготовке и переброске разведчиков с террористическими заданиями на нашу сторону, местах расположения школ и курсов, готовящих террористов, каналах и способах их проникновения в расположения частей Красной Армии.

Показания арестованных разведчиков, связанных с террористической деятельностью противника, тщательно уточнять, не допуская провокаций со стороны вражеской агентуры.

4. Усилить розыскную работу в частях Красной Армии и Военно-Морского Флота по выявлению и аресту лиц, проходящих по показаниям арестованных шпионов-террористов.

5. О всех случаях разоблачения агентов противника, переброшенных на нашу сторону с террористическими заданиями, и их преступных связях немедленно доносить шифром в Управление особых отделов НКВД СССР.

6. С настоящим указанием ознакомить командование войск по охране тыла Действующей Красной Армии.

О принятых вами мерах к 25 марта сего года донести специальной докладной запиской.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР

комиссар государственной безопасности 2‑го ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

16

Из докладной записки Особого отдела НКВД Южного фронта № 6 в Управление особых отделов НКВД СССР о борьбе с агентурой противника за период с 15 августа 1942 г. по 20 марта 1943 г. 22 марта 1943 г.

Работа КРО Особого отдела НКВД Южного фронта и подчиненных нам особорганов за указанный период проводилась в направлении вскрытия каналов проникновения на нашу сторону вражеской агентуры, поимки и разоблачения забрасываемых в наш тыл германских разведчиков, внедрения нашей агентуры в разведывательные и контрразведывательные органы противника.

1. Поимка и разоблачение вражеской агентуры

За истекшие 7 месяцев особорганами Южного фронта арестовано и разоблачено 317 агентов противника, из них: Особым отделом фронта – 41, Особым отделом 28‑й армии– 35, Особым отделом 57‑й армии —18, Особым отделом 62‑й армии – 61, Особым отделом 64‑й армии – 49, Особым отделом 2‑й гвардейской армии – 30, Особым отделом 5‑й ударной армии – 33, Особым отделом 51‑й армии – 30, Особым отделом 44‑й армии – 20.

Анализом показаний разоблаченной вражеской агентуры устанавливается активная деятельность германских разведывательных органов по заброске в тылы наших войск их агентуры.

На участке Южного фронта эта деятельность проводилась главным образом в заброске массовой квалифицированной агентуры с разведывательными целями, с диверсионными заданиями и с заданиями проведения разложенческой работы среди военнослужащих и гражданского населения.

Деятельность немецкой разведки на участке Южного фронта характеризуется двумя периодами: наступлением немцев (август – ноябрь) и их отступлением (декабрь – март).

В период наступления немцы свою разведывательную деятельность подчиняли общим наступательным планам германского командования. Поэтому в августе – ноябре вся задержанная нами вражеская агентура направлялась противником с заданием проведения главным образом диверсий, создания паники, сбора сведений, характеризующих состояние воинских частей, ведущих боевые действия против немцев, и для разложенческой работы среди военнослужащих.

В период отступления немецких войск германская разведка развернула большую деятельность по оставлению на оседание на освобожденной Красной Армией территории своей агентуры. Арестованные и разоблаченные нами в декабре – марте агенты показали, что они были оставлены немцами с заданием проведения подрывной фашистской пропаганды. Часть же агентуры получила задание пробраться в глубь страны и собирать сведения о вновь формируемых частях Красной Армии, о людских, промышленных и продовольственных резервах страны, о том, как быстро и где восстанавливаются промышленные объекты и коммуникации.

Для разведывательной работы немцы привлекали в основном бывших военнослужащих Красной Армии, попавших в плен, а также гражданских лиц, скомпрометировавших себя перед Советской властью или оказавшихся в трудных материальных условиях.

Из общего числа арестованных: 25 агентов – бывший командно-начальствующий состав, 223 – бывшие бойцы и младшие командиры Красной Армии.

Наиболее квалифицированная агентура противника прошла специальную подготовку в разведывательных и диверсионных школах. За август-март нами задержано 14 человек такой агентуры.

В целях поимки вражеской агентуры непосредственно на линии фронта нами было уделено большое внимание службе заграждения. За это время на линии фронта поймано 63 агента, переброшенные немцами.

Учитывая то обстоятельство, что немцы в качестве канала для заброски своей агентуры используют сборно-пересыльные пункты, госпитали и эвакопункты, нами были приняты контрмеры, в результате чего на сборно-пересыльных пунктах и в тылу было разоблачено 162 шпиона.

Агентурным путем арестовано 76 человек, причастных к органам германской разведки. Характерно, что все обученные агенты явились в наши органы с повинной. Таких нами было задержано 16 человек.

Среди агентуры противника, явившейся с повинной, 5 человек были диверсантами, прошедшими специальную подготовку в Полтавской диверсионной школе.

В конце августа 1942 г. в Особый отдел НКВД фронта были доставлены явившиеся с повинной немецкие диверсанты Еремин, Митрофанов и разведчик Сухомлинов[40].

Все трое были выброшены на парашютах с самолета в районе с. Никольское Сталинградской области.

Еремин и Митрофанов получили задание взорвать Каменно-Ярскую переправу через Волгу и ж.д. полотно, проходящее по восточному берегу реки. Для выполнения заданий немецкой разведки они получили взрыввещества, приборы для производства взрывов, пистолеты, ножи, а для свободного продвижения по тылу Красной Армии – фиктивные документы.

Сухомлинов имел задание – собрать данные о пропускной способности ст. Баскунчак и установить количество войск и вооружения, направляемого на фронт, в Сталинград. Сухомлинов был снабжен картой района наблюдения, пистолетом и фиктивными документами.

Показаниями Еремина и Митрофанова было вскрыто наличие двух школ немецкой разведки в г. Полтаве, а показаниями Сухомлинова получены новые данные о Варшавской школе германской разведки.

Накануне наступления немцев на Сталинград германская разведка усиленно начала забрасывать к нам свою агентуру с задачей проведения разложенческой работы среди военнослужащих и агитации среди населения – не эвакуироваться в тыл страны и препятствовать вывозу промышленного оборудования. Об этом свидетельствуют показания арестованных нами немецких агентов.

21 августа 1942 г. на участке 64‑й армии были задержаны следовавшие в тыл под видом вышедших из окружения Гудков, Щербаков, Морозов, Худов, Коробкин и Косенков. В процессе следствия было установлено, что перечисленные лица, попав в окружение, а затем в плен, 18 августа 1942 г. были завербованы германской разведкой в лагере военнопленных на хуторе Дубовский и 20 августа переброшены в расположение частей Красной Армии. Все 6 агентов получили от немцев задание: перейдя линию фронта, среди военнослужащих и гражданского населения проводить профашистскую пропаганду (восхвалять немецкую армию и установленный немцами порядок на временно оккупированной территории), а также склонять менее устойчивую прослойку населения не эвакуироваться из города и предупреждать уничтожение военных объектов частями Красной Армии при оставлении города.

Наше наступление, начавшееся 19 ноября, явилось для немцев неожиданным, и поэтому германская разведка в этот период через свою агентуру пыталась установить планы советского командования, численность вооружения и количество соединений, находившихся на фронте и в оперативном резерве.

Арестованные 10 декабря прошлого года германские агенты Борисов и Марков, обучавшиеся в Варшавской школе немецкой разведки, показали, что они были направлены из с. Тормосино немецким штабом в район ст. Генеральское с целью разведать численность и вооружение наступавших частей Красной Армии.

Период декабрь – март характерен оставлением германской разведкой своей агентуры на оседание в местах, освобожденных частями Красной Армии. При освобождении частями Красной Армии с. Дубовское в январе сего года Особым отделом НКВД 2‑й гвардейской армии была задержана в лагере военнопленных большая группа бывших военнослужащих Красной Армии.

После фильтрации этой группы на сборно-пересыльном пункте среди задержанных было арестовано 12 человек, служивших у немцев в качестве переводчиков, полицейских и т. д. В числе арестованных были: Гельфанд Иосиф Хаймович, Воропаев Василий Константинович, Колупаев Федор Васильевич[41] и др.

Следствием было установлено, что вышеуказанные лица, состоя на службе у немцев, по мере передвижения германских частей на восток следовали долгое время с «дулагом-124»[42], зверски относились к военнопленным, пользовались большим авторитетом у офицеров гестапо и полевой жандармерии.

[…]

…Все они под тяжестью неопровержимых улик сознались в принадлежности к немецким разведорганам, по заданию которых остались в лагере с целью проникновения затем в части Красной Армии.

Немецкая разведка оставляла на оседание также и наиболее ценную, обученную агентуру. Так, 5 февраля сего года на участке 44‑й армии были задержаны явившиеся с повинной 5 немецких агентов-радистов – Чихалин (кличка «Черевин»), Клячин (кличка «Кузьмин»), Савичев (кличка «Соколов»), Заверенко (кличка «Зверенко») [43] и Давыдов (кличка «Портнов»).

Как было установлено по их показаниям, все они, закончив Варшавскую школу агентов-радистов, 3 февраля были доставлены на самолете из г. Варшавы в г. Ростов. Из Ростова их доставили в г. Таганрог, где передали в распоряжение обер-лейтенанта немецкой разведки, работавшего под псевдонимом «Пушкин»[44] и представлявшего на Южном фронте разведорган, условно именуемый «Валли». «Пушкин» доставил всех их в с. Кубей и предложил после оставления немцами этого села проникнуть в заданные города, а именно: «Черевин» – в Майкоп, «Соколов» – в Пятигорск и «Кузьмин» – в Сальск, и приступить к выполнению задания. «Портнов» и «Зверенко» использовались как напарники «Черевина» и «Соколова».

Трое агентов были снабжены рациями, имели ключи, позывные и обусловленное время работы станции. Каждый из своего пункта должен был передавать сведения о вновь формирующихся частях Красной Армии, о вооружении, национальном и возрастном составе, о передвижениях войск и их маршрутах. Последующие задания они должны были получать по радио.

Каждому агенту немцы выдали по 10 тыс. рублей, 10‑дневный запас продуктов, оружие. Для движения по тылу Красной Армии – свидетельство об освобождении от воинской службы, паспорт и трудовую книжку.

В последнее время немецкая разведка, направляя агентуру в наш тыл, тщательно ее легендирует, перебрасывает под видом партизан или их связных. Об этом свидетельствуют показания разоблаченного нами агента Шулепова.

На допросе он сознался, что 6 февраля сего года был послан немецким офицером по кличке «Дон» в Азовский район, где должен был явиться к представителю советского командования и дать ему дезинформационные данные о численности и вооружении немецких войск, находившихся в г. Таганроге. Отведя от себя этим подозрение, он должен собрать данные разведывательного характера о частях Красной Армии. Согласно полученной легенде Шулепов должен был заявить представителю советского командования, что его послал сообщить данные о численности немецких войск в г. Таганроге командир партизанского отряда Авдашев. Для подтверждения этой легенды разведкой противника Шулепову была выдана фиктивная справка о его причастности к советским партизанам.

[…]

2. Зафронтовая работа

Нашими контрразведывательными мероприятиями за истекшее время являлись:

выявление разведорганов противника, действующих на нашем участке фронта;

внедрение в эти органы нашей квалифицированной агентуры;

проведение разложенческой работы, главным образом среди участников так называемых добровольческих отрядов, сформированных немцами;

проведение в тылу противника диверсий.

Для осуществления указанных мероприятий в течение августа – марта аппаратами КРО особых отделов НКВД фронта и армий было переброшено в тыл противника 165 агентов, из них: с контрразведывательными заданиями – 104, с заданиями по войсковой разведке – 46 и для проведения работы по разложению – 15. Кроме этого, во время отхода наших войск в августе 1942 г. на новые рубежи нами было оставлено на оседание в тылу противника (Сталинградская область) 70 человек нашей агентуры, которая была сведена в 11 резидентур.

Из переброшенных в тыл противника 165 агентов вернулось после выполнения нашего задания 39 человек. Среди возвратившихся 27 агентов внедрились в разведывательные органы противника…

Материалами нашей агентуры, вернувшейся из тыла противника, а также показаниями разоблаченной вражеской агентуры был вскрыт ряд крупных германских разведорганов, активно действующих против участка Южного фронта. Данными внедрившегося в разведорган противника нашего агента «Астрова» была вскрыта разведывательная «команда Локкерта»[45]1, активно проводившая подрывную работу в тылу наших войск в районе г. Астрахани. В результате проведенных агентурно-оперативных мероприятий нами внедрены в «команду Локкерта» помимо «Астрова» агенты «Громов» и «Зарахаев». Все указанные агенты, внедрившись в разведорган, заняли в нем прочное положение. «Команда Локкерта» нами разрабатывается по агентурному делу «Звено».

Данными агентов «Алексеева» и «Надеждиной» был установлен активно действующий против нашего участка фронта разведорган противника, условно именуемый «Леве»[46]. Разведорган «Леве» до февраля находился в г. Ростове, откуда направлял в наши тылы свою агентуру, приобретая ее главным образом из местного населения и военнослужащих Красной Армии, бывших в плену и окружении противника. В настоящее время разведгруппа «Леве» дислоцируется в г. Таганроге, по ул. Никольской, д. 36. Для внедрения в разведорган нашей агентуры нами направлены в г. Таганрог агенты «Бобоедов» и «Уткин». Проводим агентурно-оперативные мероприятия по г. Ростову, где долгое время дислоцировалась группа «Леве». Для дальнейшей разработки «Леве» нами заведено агентурное дело «Путешественники».

По агентурному делу «Донцы» нами разрабатывается «Штаб войска Донского», созданный немецким командованием для организации на Дону казачьих формирований. Основной своей задачей по делу «Донцы» мы ставили проведение разложенческой работы среди казачества, находящегося на службе в немецкой армии, склонение казаков к переходу на сторону Красной Армии. В результате проведенных мероприятий посланные нами ранее с этой задачей 5 наших агентов возвратились, успешно выполнив поставленные перед ними задачи. Указанная агентура привела с собой 26 казаков, часть из них с оружием. Всего на сторону Красной Армии перешло до 200 казаков.

Кроме этого, показаниями агентов немецкой разведки Клягина, Савичева и др. был вскрыт активно действующий против Южного и Северо-Кавказского фронтов разведорган зондеркоманда «Дромедар», руководимый белоэмигрантами – генералом Дро, бароном «Бено»[47] и др. Указанный разведорган подчиняется непосредственно разведцентру «Валли».

Для внедрения в зондеркоманду «Дромедар» нашей агентуры нами направлен в тыл противника (г. Таганрог) наш агент «Примаков». Готовим к переброске для внедрения в этот разведорган агента «Портнова».

Показаниями разоблаченной нами агентуры добыт также ряд новых данных о деятельности германского разведцентра «Валли», осуществляющего руководство всей разведывательной и контрразведывательной работой на советско-германском фронте…

Главными недостатками зафронтовой работы, как уже выше указывалось, являются отсутствие внедрившейся (за исключением дела «Звено») нашей квалифицированной агентуры в действующие против нашего участка фронта разведорганы противника; неудовлетворительный подбор высококвалифицированной агентуры и слабое качество легендирования, результатом чего и явилось недостаточное количество возвратившейся после выполнения заданий агентуры.

В дальнейшем основными задачами по зафронтовой работе ставим: засылку в тыл противника высококачественной агентуры, способной внедриться в разведорганы противника;

засылку в тыл противника диверсионных групп с целью взрыва складов с боеприпасами и продовольствием, уничтожения командного состава армии противника;

проведение среди участников национальных формирований германской армии разложенческой работы и склонение их к массовому переходу на нашу сторону, а также организацию из их числа диверсионных групп.

Зам. начальника Особого отдела НКВД Южного фронта

полковник государственной безопасности

Михайлов

Начальник КРО Особого отдела НКВД Южного фронта

капитан государственной безопасности

Зверев

ЦА ФСБ России

17

Из директивы Особого отдела Среднеазиатского военного округа № 3768 о выявлении и пресечении шпионско-террористической деятельности вражеских агентов 23 марта 1943 г.

Всем начальникам особых отделов НКВД гарнизонов, погранокругов, 58‑го ск, особдивов, особбригад, особых отделений отдельных полков и училищ

В дополнение к нашей телеграмме № 923 от 21 марта 1943 г. сообщаем, что. по данным НКВД СССР, за последнее время германская разведка подготавливает агентов-террористов для совершения террористических актов в тылу Советского Союза.

[…]

В целях своевременного выявления и пресечения шпионско-террористической деятельности агентов германской разведки

предлагается:

1. Всем начальникам особых отделов НКВД гарнизонов, корпуса, особдивов и бригад, особых отделений отдельных полков и военных училищ максимально усилить агентурно-оперативную работу на своих объектах, в частях и подразделениях по выявлению и изъятию агентов противника, перебрасываемых через линию фронта.

Полностью использовать агентурно-осведомительную сеть для выявления лиц, бывших в плену или вышедших из окружения вражеских войск. Практиковать выявление такой категории лиц через командование и штабы частей и соединений. Всех выявленных лиц немедленно брать на учет согласно ранее данным вам указаниям.

3. Агентуру, направленную на разработку лиц, бывших в плену и окружении, тщательно инструктировать и ориентировать на уточнение обстоятельств пребывания и выхода из плена, а также на вскрытие контрреволюционной работы объекта. Лиц, проявляющих террористические намерения, брать под усиленное агентурное наблюдение, не затягивая их разработку.

4. В процессе допросов арестованных агентов противника тщательно выявлять возможно известные им данные о подготовке и переброске разведчиков с террористическими заданиями на нашу сторону, местах расположения школы курсов, готовящих террористов, каналах и способах их проникновения в воинские части Красной Армии.

[…]

5. Усилить розыскную работу во всех частях САВО по выявлению и аресту лиц, проходящих по показаниям арестованных шпионов-террористов, для чего всех учтенных, бывших в плену или окружении, проверять по разыскиваемой агентуре врага, а также подвергать проверке лиц, вновь прибывших с фронта…

6. Через командование принимать меры к недопущению выезда в г. Москву военнослужащих, бывших в плену или вышедших из окружения при подозрительных обстоятельствах, на которых имеются компрматериалы.

[…]

7. О всех случаях выявления и разоблачения агентов противника, переброшенных на нашу сторону с террористическими заданиями или подозреваемых в этом, немедленно доносить телеграфом в Особый отдел округа.

8. О принятых вами мерах в разрезе настоящей директивы сообщите спецзапиской к 5 апреля сего года.

Начальник Особого отдела НКВД САВО

комиссар государственной безопасности

Железников

Начальник 4‑го отдела Особого отдела НКВД САВО

подполковник государственной безопасности

Ямпольский

ЦА ФСБ России

18

Из докладной записки НКГБ СССР № 82/М в ГКО и ГУКР «Смерш» НКО СССР о результатах борьбы с агентами-парашютистами германской и финской разведок 29 апреля 1943 г.

За период Отечественной войны органами НКВД было задержано 978 агентов германской и финской разведок, сброшенных в нашем тылу на парашютах (в том числе: органами особых отделов – 203 человека, войсками НКВД по охране тыла Действующей Красной Армии – 70 человек, территориальными и транспортными органами НКВД – 705 человек).

Из указанного числа вражеских парашютов добровольно явилось 442 человека, разыскано в результате предпринятых мер и арестовано 484 человека, убито при задержании 52 человека.

[…]

В настоящее время в органах НКГБ в г. Москве и на местах в 34 городах (Ленинград, Калинин, Архангельск, Ярославль, Вологда, Пенза, Куйбышев, Тамбов, Горький, Баку, Тбилиси, Саратов, Ставрополь, Краснодар, Грозный, Махачкала и др.) содержатся под стражей 545 вражеских парашютистов…

В связи с передачей работы по борьбе с агентурой противника, заброшенной в наш тыл на парашютах, в Главное управление контрразведки «Смерш» НКО НКГБ СССР дал своим периферийным органам указания – всех содержащихся под арестом вражеских парашютистов вместе со следственными делами и другими материалами на них немедленно передать в ближайшие органы «Смерш».

Народный комиссар

государственной безопасности СССР

Меркулов

ЦА ФСБ России

Смерть шпионам! (1943)

19

Из сообщения УКР «Смерш» Юго-Западного фронта командующему войсками фронта генералу армии Р.Я. Малиновскому о мероприятиях по предотвращению проникновения агентуры противника в прифронтовую полосу 16 мая 1943 г.

Управлением и отделами контрразведки «Смерш» Юго-Западного фронта в частях и подразделениях фронта за апрель разоблачено и арестовано 72 агента разведорганов противника.

[…]

Для разведывания переднего края обороны и ближайших тылов разведорганы противника также перебрасывают через линию фронта гражданское население с оккупированной территории, используют связи, оставшиеся на территории, освобожденной от немецко-фашистских оккупантов.

Отделами контрразведки «Смерш» частей и подразделений фронта в апреле из числа гражданского населения разоблачено и арестовано 63 агента разведорганов противника.

Всего отделами контрразведки соединений и частей фронта в апреле разоблачено и арестовано 135 агентов разведорганов противника.

Забрасываемая на передний край и в ближайшие тылы, внедряемая в войсковые части агентура имела задание разведорганов противника собирать данные о расположении войсковых частей Красной Армии, их численном составе, роде войск, наличии вооружений, расположении огневых точек, а также проводить профашистскую агитацию и склонять малоустойчивые элементы к измене Родине и переходу на сторону врага.

[…]

В связи с отселением из 25‑км полосы гражданского населения для предотвращения проникновения в эту полосу агентуры противника считаю необходимым через военные советы армий, командиров соединений и частей принять следующие меры:

1. В населенных пунктах отселяемой полосы, где имелось свыше 300 жителей, организовать военные комендатуры.

2. Ввести систему пропусков, дающих право продвижения из одного населенного пункта, расположенного в отселяемой полосе, в другой. Выдачу пропусков могут производить контрразведывательные отделы корпусов и дивизий, дислоцирующихся в 25‑км полосе от линии фронта, а там, где их нет, военные коменданты.

3. Охрану расположенных в 25‑км зоне населенных пунктов, дорог, ведущих с фронта и тыла, возложить на роты и батальоны охраны штабов, дислоцирующихся в этой зоне.

4. За 25‑км зоной выставить армейские заградотряды с задачей не только изоляции 25‑км полосы от проникновения выселенного оттуда гражданского населения и подозрительных лиц, но задержания и проверки при помощи нашего уполномоченного всего контингента, направляющегося в 25‑км зону к линии фронта.

5. Вслед за заградотрядами выставить посты и организовать контрольно-пропускные пункты силами войск НКВД охраны тыла.

6. Применить условности в командировочных удостоверениях военнослужащих Красной Армии, что явится серьезным препятствием для проникновения вражеской агентуры на нашу сторону.

Начальник УКР «Смерш» Юго-Западного фронта

Ивашутин[48]

ЦА ФСБ России

20

Из указания УКР «Смерш» Южного фронта № 13094/6 о розыске немецких агентов, заброшенных в тыл фронта 16 мая 1943 г.

За последнее время разновременно на различных участках фронта противником сброшены с самолетов в наш тыл под видом военнослужащих Красной Армии агенты немецкой разведки, окончившие Варшавскую разведывательную школу. Так, на участке 2‑й гвардейской армии 11 мая сего года задержан и разоблачен немецкий агент-радист Трофименко Николай Александрович[49], пытавшийся под видом лейтенанта РККА, командира роты 1275 сп 387 сд проникнуть в одну из частей армии с разведывательными целями.

Как показал на следствии Трофименко, он, осуществляя полученные от немецкой разведки задания, после приземления и укрытия имущества направился на железнодорожный узел Лихая, где сумел по фиктивным документам внедриться первоначально на пересыльный пункт, а затем был направлен в резерв командного состава при 9‑м запасном полку, откуда через несколько дней как средний командир откомандирован в отдел кадров штаба 2‑й гвардейской армии, где и был задержан. Другой агент-радист, будучи также сброшен с самолета противника, после приземления явился с повинной на другом участке фронта. На участке 44‑й армии после перехода линии фронта добровольно сдались в плен передовым частям Красней Армии состоящие на службе в немецкой разведроте абвергруппы-201 5 немецких разведчиков. Один из арестованных нами агентов-радистов показал, что на нашей территории из числа обучавшихся в Варшавской разведывательной школе 20 апреля сего года сброшено с самолета предположительно в районе Воронеж – Лихая и южнее 12 агентов-радистов и 30 апреля в районе Северного Кавказа 4 агента-радиста.

Переброшенные в наш тыл имеют задания: разведать работу железнодорожных узлов; провести разведку о новых формированиях частей Красной Армии в пределах этих районов; разведать места расположения аэродромов, марки самолетов на них и фамилии командиров; изучить документы, выдаваемые в настоящее время на руки военнослужащим Красной Армии; информировать о политико-моральном состоянии личного состава Красной Армии и тыла.

Для осуществления этих заданий переброшенные агенты-радисты были снабжены в Варшавской разведывательной школе фиктивными документами и чистыми бланками со штампами и печатями различных воинских частей Красной Армии, требованиями на право проезда по железной дороге, продовольственными аттестатами и т. д. Кроме того, каждый из агентов-радистов был также снабжен свидетельством об освобождении от воинской обязанности, трудовой книжкой, деньгами в сумме 50 тыс. рублей, штатским костюмом, револьвером системы «Наган» и радиоустановкой.

Как показала проверка выданных документов, они в большинстве своем не отвечают действительности ни по времени выдачи, ни по существу записанного в документах, так как в них отсутствуют некоторые записи, которые в частях Красной Армии и в гражданских учреждениях обязательно делаются. Так, например: в расчетных книжках начальствующего состава Красной Армии в § 10 совершенно не заполняются графы: «штатно-должностной оклад», «надбавка за выслугу лет» и т. д. Отсутствует печать и подпись начальника финоргана, выдавшего этот документ. Отсутствуют пометки о сдаче облигаций в фонд страны. В трудовых книжках перемещения по службе, а именно дата поступления и дата увольнения, написаны одной и той же рукой и одними и теми же чернилами, даже не потерявшими цвет, хотя перерыв между поступлением и увольнением выражается в отдельных случаях в 2–3 года, и ряд других весьма существенных недоделок, которые при внимательном просмотре документов легко обнаруживаются.

[…]

Характерной отличительной чертой также является и то, что сброшенные за последнее время агенты-радисты обмундировываются немецкой разведкой в форму Красной Армии, причем на погонах командного состава прикреплены звездочки, как и в нашей армии, но они по цвету металла и форме изготовления резко отличаются от наших, то же можно сказать и в отношении пуговиц на петлицах…

[…]

Предлагаем:

1. Усилить розыск немецкой агентуры как через агентурно-осведомительный аппарат, так и созданные группы содействия и сторожевую агентуру.

2. Через командование частей и соединений добиваться такого положения, при котором ни один агент немецкой разведки не мог бы проникнуть через линию фронта в наш тыл, для чего усилить службу заграждения.

3. В населенных пунктах, где расположены соединения и части, приобрести из числа гражданского населения группу содействия для оказания помощи в деле борьбы с парашютистами и агентами-разведчиками, забрасываемыми в наш тыл.

4. Силами оперработников, заградотрядов и взводов охраны при отделах контрразведки дивизий систематически проводить проческу балок, кустарников и других мест, где могут скрываться парашютисты.

5. О каждом пойманном или разоблаченном агенте немецких разведывательных органов немедленно шифром ставить нас в известность.

6. Дайте аналогичные указания подчиненным вам органам «Смерш», особенно обратив внимание работников, обслуживающих тылы.

7. Предупредить командование (отделы кадров и укомплектования), запасные полки о тщательной проверке военнослужащих, являющихся с направлением, обратив особое внимание на одиночек.

8. О проведенных вами мероприятиях по поимке вражеских парашютистов и агентов, перешедших линию фронта, сообщите докладной запиской к 30 мая сего года.

Зам. начальника УКР «Смерш» Южного фронта

полковник Михайлов

Начальник 6‑го отдела УКР «Смерш» Южного фронта

капитан Зверев

ЦА ФСБ России

21

Из инструкции по организации розыска агентуры противника, объявленной директивой ГУКР «Смерш» НКО СССР № 49519

9 сентября 1943 г.

Розыск и ликвидация агентуры, забрасываемой противником на нашу сторону, является важнейшей задачей органов “Смерш”.

Для успешной борьбы с агентурой разведки противника необходимы:

а) правильная и четкая организация розыскной работы;

б) систематический контроль за выполнением мероприятий, направленных к выявлению, розыску и задержанию вражеских агентов;

в) умелое использование всех агентурных и иных возможностей по выявлению и розыску агентуры противника;

г) тщательный допрос задержанных и разоблаченных агентов и диверсантов об известных им германских агентах с указанием подробных данных, облегчающих их розыск, методов работы, способов легализации и передвижения вражеских агентов в нашем тылу;

д) быстрое оперативное использование добытых материалов по указанным выше вопросам;

е) немедленная информация вышестоящих инстанций о каждом выявленном и задержанном агенте разведки противника, его показаниях о других известных ему агентах и новых методах работы вражеской агентуры;

ж) контакт в розыскной работе с органами НКГБ и НКВД.

Розыскная работа требует от оперативного состава органов “Смерш” исключительной оперативности, большой инициативы и изобретательности.

I. Основание для розыска

Розыску подлежат все без исключения агенты разведки противника, и в первую очередь агенты, уже переброшенные на нашу сторону или намеченные к выброске в ближайшее время.

Основанием для объявления в розыск агента вражеской разведки являются:

а) показания арестованных и разоблаченных агентов разведки противника;

б) заявления и показания свидетелей;

в) показания военнопленных, бывших официальных сотрудников разведки противника;

г) сообщения зафронтовой агентуры и других наших агентов;

д) списки и другие материалы на агентуру, изъятые в разведывательных органах противника.

Материалы, послужившие основанием для розыска, не должны вызывать никаких сомнений в их правдивости, поэтому при допросах заявителей и свидетелей необходимо тщательно выяснять, не являются ли их показания оговором или результатом сведения личных счетов, и по возможности перепроверять эти показания через других лиц.

Все добытые материалы немедленно сообщаются в Главное управление контрразведки “Смерш”, которое на основании полученных материалов дает указание подчиненным органам “Смерш” по ВЧ или шифром о розыске вражеских агентов, переброшенных на нашу сторону или подготовленных к выброске в ближайшее время.

II. Организация местного розыска

Получив данные о выброске агентов… в районе расположения воинских частей, обслуживаемых органом “Смерш”, последний, уточнив по возможности время, место и обстоятельства выброски, немедленно:

а) организует розыск и задержание;

б) ориентирует о выброске ближайшие органы “Смерш”, местные органы милиции и НКВД, которые принимают меры розыска по своей линии, а также вышестоящий орган “Смерш”.

III. Использование перевербованных агентов разведки противника

Для активизации работы по розыску вражеской агентуры надлежит использовать некоторых явившихся с повинной агентов разведки противника…

Перевербовка и освобождение агентов разведки противника в целях розыска германских шпионов и диверсантов, а также и лиц, известных им по совместному пребыванию в лагерях военнопленных, производятся только с предварительной санкции Главного управления контрразведки “Смерш” и при наличии следующих данных:

а) явка агента с повинной была действительно добровольной, а не является выполнением задания германской разведки или вынужденной явкой в силу сложившихся обстоятельств в момент или после выброски (потеря напарников, рации, документов, денег, получение серьезных ушибов и ранений при приземлении, выброску агента видели другие лица и т. д);

б) агент дал конкретные показания о себе, назвал значительное количество известных ему германских шпионов и диверсантов;

в) показания, полученные от агента, не вызывают сомнений в их правдоподобности, а также его поведение не вызывает никаких подозрений;

г) допросом других арестованных агентов не установлена изменническая, предательская деятельность вербуемого агента на территории, оккупированной немцами, в лагерях военнопленных и в школе германской разведки;

д) агент переброшен противником на нашу сторону не свыше 2–3 месяцев тому назад и обладает хорошей зрительной памятью.

Перевербованные агенты немецкой разведки могут быть использованы по розыску вражеской агентуры в подвижных оперативно-розыскных группах, запасных частях Красной Армии, а также и при проверке документов военнослужащих.

IV. Организация и порядок работы оперативно-розыскных групп

Оперативно-розыскная группа по активному розыску вражеской агентуры организуется в составе:

1. Старшего группы – оперативного работника “Смерш”.

2. Перевербованного агента германской разведки.

3. Разведчика наружного наблюдения или младшего командира из приданной органам “Смерш” воинской части.

Оперативно-розыскная группа должна вести розыск агентуры противника на коммуникациях, ведущих к линии фронта, и в населенных пунктах, представляющих для германских разведывательных органов интерес по сбору шпионских сведений и осуществлению диверсионных актов.

Район работы подвижной оперативно-розыскной группы должен совпадать с районами выброски и действия вражеской агентуры, обучавшейся в тех же школах германской разведки, где обучался перевербованный агент.

При передвижении по железной дороге оперативно-розыскная группа ведет розыск в поездах, на крупных железнодорожных станциях, в буфетах, на продовольственных и питательных пунктах.

Останавливаясь на конечных пунктах маршрута и крупных железнодорожных станциях на несколько дней, группа ведет розыскную работу у военных комендантов, воинских касс, в станционных общежитиях для военнослужащих, наблюдает за военнослужащими, выходящими на перрон при посадке в поезд и при выходе с перрона на вокзал или в населенный пункт, осматривает пункты, удобные для наблюдения за движением воинских эшелонов и грузов, посещает базары, расположенные в районе станции, и другие места в населенном пункте, где наиболее вероятно появление германских шпионов и диверсантов.

Передвигаясь водным путем, оперативно-розыскная группа ведет розыск на пароходах, пристанях. В пути и на пристанях проводит работу, аналогичную работе на железнодорожном транспорте.

Проезжая по шоссейным и грунтовым дорогам, оперативно-розыскная группа ведет розыск в пути следования. Останавливаясь в наиболее крупных населенных пунктах, группа осматривает места скопления военнослужащих и наиболее вероятного появления вражеских агентов.

При встрече перевербованного нами агента с известным ему немецким разведчиком или диверсантом он должен по возможности установить: когда и с кем прибыл этот германский агент на железнодорожную станцию или в населенный пункт, по какому адресу он остановился, где находятся его напарники, имеется ли у него радиостанция. О себе наш агент заявляет, что он якобы выполняет задание германской разведки, но не имеет связи с ней, и поэтому желает выяснить, есть ли у немецкого агента, которого он встретил, рация, чтобы сообщить немцам о себе и получить указание от них по дальнейшей работе.

Встретив лицо, известное перевербованному агенту по совместному пребыванию в лагере военнопленных, он в беседе с ним обязан по возможности установить: когда и каким путем удалось этому бывшему военнопленному выбраться из немецкого лагеря и попасть на советскую сторону, чем он занимается в настоящее время, где служит и по какому адресу проживает, кого из бывших военнопленных он встречал в советском тылу.

Опознав человека, подлежащего задержанию (агента германской разведки или бывшего военнопленного, содержавшегося вместе с нашим агентом в немецком лагере военнопленных), наш агент подает заранее обусловленный сигнал старшему группы и разведчику.

Оперативный работник и разведчик, ведущие наблюдение за нашим агентом, получив условный сигнал об опознании лица, подлежащего задержанию, дают возможность агенту переговорить с ним, а затем выбирают удобный момент и задерживают опознанного.

В исключительных случаях, когда это вызывается необходимостью, агент также принимает участие в задержании.

Задержанный немедленно доставляется в ближайший пункт милиции или в другой орган, где он подвергается тщательному личному обыску и первичному допросу.

Сразу же после задержания старший группы или разведчик связывается с нашим агентом и выясняет у него, кем является опознанный и что удалось ему узнать дополнительно о нем во время беседы при встрече. Полученные от агента сведения используются при допросе. В случае, если задержанный германский разведчик будет упорно отрицать свою принадлежность к разведке противника, проводится очная ставка задержанного с нашим агентом, которая оформляется соответствующим протоколом.

При задержании обязательно составляется подробная опись всего обнаруженного и изъятого при обыске у задержанного.

Оперативно-розыскные группы создаются при освобождении частями Красной Армии оккупированной немцами территории.

Эти группы направляются в населенные пункты, в которых дислоцировались ранее немецкие разведорганы и подчиненные им школы разведчиков и диверсантов.

Задачей оперативной группы является розыск известной перевербованному разведчику агентуры противника, обучавшейся в этих школах, а также выявление при его участии обслуживающего персонала и окружения школы.

В тех случаях, когда перевербованные агенты используются на розыскной работе в спецлагерях или запасных частях, их следует помещать в спецлагерь или часть на положении проверяемых им бойцов, и с течением времени осторожно передвигать из одного подразделения в другое.

Такая агентура передается на связь оперативному работнику “Смерш”, обслуживающему данную часть или спецлагерь.

При обнаружении среди военнослужащих вражеских агентов, наш агент немедленно сообщает об этом оперативному работнику, а в случае наличия возможности для опознанного скрыться, агент лично задерживает его.

Орган “Смерш”, направивший перевербованного агента в запасную часть или спецлагерь, должен организовать тщательное наблюдение за ним с таким расчетом, чтобы он не имел возможности бежать и скрыться. Наблюдение должно вестись осторожно и незаметно для агента.

V. Заградительные мероприятия

Все заградительные мероприятия должны быть направлены к тому, чтобы исключить для агентуры разведки противника возможность безнаказанного перехода линии фронта, передвижения в прифронтовой полосе и в глубоком тылу, проживания в населенных пунктах и местах, удобных для укрытия.

Меры заграждения должны способствовать выявлению и аресту разведчиков и диверсантов, забрасываемых на нашу сторону.

На линии фронта и прилегающей к ней полосе необходимо:

1. Выявлять пункты переправы агентуры разведки противника и места, наиболее удобные для переброски вражеской агентуры на нашу сторону (стыки между воинскими частями, леса, болота, овраги и пр.).

2. В непосредственной близости от этих мест организовывать засады с таким расчетом, чтобы противник не имел возможности обнаружить задержание своего агента и в дальнейшем продолжал бы пользоваться этой переправой.

3. На выявленных и наиболее вероятных маршрутах движения вражеской агентуры от линии фронта в наш тыл также выставлять засады и подвижные посты.

4. В частях, занимающих оборону и расположенных в непосредственной близости от линии фронта, тщательно проверять документы у всех военнослужащих, не имеющих отношения к данной части.

5. Лиц, предъявляющих фиктивные или просроченные документы и вызывающих подозрение своим поведением, задерживать и подвергать тщательному обыску на предмет обнаружения компрометирующих их вещественных доказательств.

6. Военнослужащие, оказывающиеся в непосредственной близости от линии фронта без сопровождения представителя органа “Смерш” и имеющие на руках документы о том, что им якобы разрешается беспрепятственный переход через линию фронта, подлежат немедленному задержанию и направлению в ближайший орган “Смерш”. При задержании они также должны подвергаться тщательному обыску.

7. Если обыск и тщательный допрос не дают возможности изобличить задержанного в принадлежности к разведке противника, но и не рассеивают подозрений, производится быстрая, но тщательная проверка его показаний, для чего по телефону или телеграфу запрашивается часть, где якобы служит задержанный, или органы НКГБ по месту его проживания.

8. Все гражданские лица, появляющиеся в полосе отселения и не имеющие на руках установленного образца удостоверений на право проживания в этом районе, задерживаются, и в случае, если проверкой будет подтверждено, что они не являются военнослужащими, передаются в органы НКГБ. За гражданскими лицами, оставшимися с разрешения властей в полосе отселения, ведется тщательное агентурное наблюдение.

9. При вступлении частей Красной Армии в освобожденные от противника населенные пункты и прилегающие к ним районы тщательно проверяются подвалы (даже разрушенных зданий), чердаки, отдаленные от населенного пункта строения, землянки, овраги и другие места, где могут скрываться оставленные немцами разведчики и диверсанты.

Осмотр жилых помещений и каменных строений производить после предварительного осмотра их саперами и разминирования.

10. Через местное население устанавливать, кто при подозрительных обстоятельствах появился в населенном пункте незадолго до оставления его немцами, прибыл ли он в сопровождении военнослужащих германской армии, его поведение до занятия населенного пункта частями Красной Армии.

11. В городах и крупных населенных пунктах надлежит насаждать агентуру:

а) в военных комендатурах;

б) у военных комендантов ж.-д. станций;

в) на продовольственных и питательных пунктах, в военных гостиницах.

12. Поставить перед этой агентурой задачу выявлять лиц с фиктивными документами и немедленно информировать о них соответствующий орган “Смерш”. Орган “Смерш” должен организовать быструю и надежную связь с этой агентурой, чтобы каждый военнослужащий с подозрительными документами был задержан и тщательно проверен оперативным работником.

13. Проверка не должна ограничиваться просмотром документов. Необходимо запросить часть или учреждение, которыми якобы эти документы выданы, и лишь после подтверждения их подлинности считать проверку законченной.

[…]

Коровин В.В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. 2‑е изд., доп. М.: Русь, 2003. С. 294–302.

22

Из докладной записки ГУКР «Смерш» НКО СССР № 243/А в ГКО об аресте агентов немецкого органа военно-морской разведки «Нахрихтенбеобахтер» 22 сентября 1943 г.

Следствием по делам арестованных органами «Смерш» агентов германской военной разведки было установлено, что в период оккупации г. Мариуполя войсками противника в нем дислоцировался филиал германской военно-морской разведки, условно именуемый «Нахрихтенбеобахтер», возглавлявшийся обер-лейтенантом Цирке[50].

Этот филиал подготавливал и перебрасывал агентуру в районы Северо-Кавказского и Южного фронтов, вербуя агентов преимущественно из числа бывших военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам.

ГУКР «Смерш» располагало также данными об официальных сотрудниках мариупольского филиала «Нахрихтенбеобахтер», некоторых его агентах и адресах конспиративных квартир, на которых производилась подготовка агентуры перед переброской ее на нашу сторону.

При занятии г. Мариуполя Красной Армией вместе с передовыми частями в город вошла оперативная группа контрразведки, которая в целях захвата оставленной немцами на оседание агентуры произвела проверку известных нам адресов конспиративных квартир германской военно-морской разведки и на двух из них захватила и арестовала немецкие резидентуры.

Одна из резидентур в количестве 5 человек скрывалась в одном из домов по Немецкой ул.

В состав ее входили: Савельев М.Р…. Малиновский Г.А…. Галкин ИА… Фенев Н.И…. Молчанов В.А….

Савельев для шпионской работы был завербован немцами в августе сего года и перед оставлением г. Мариуполя был назначен руководителем резидентуры.

Остальные участники резидентуры были завербованы германской военной разведкой в период пребывания в лагерях военнопленных в г. Сталино.

Савельев, Фенев, Галкин, Малиновский и Молчанов вначале подготавливались обер-лейтенантом Цирке для заброски в расположение частей Северо-Кавказского фронта, но в связи с отступлением немецких войск на Азовском побережье были оставлены в г. Мариуполе.

Разведчики получили задание после занятия города частями Красной Армии собирать шпионские сведения о дислокации аэродромов, передвижении крупных войсковых частей и наличии судов в мариупольских портах.

Добытые ими шпионские сведения должны были передаваться агенту германской разведки Лангодас Алле Константиновне… служившей официанткой в Мариупольском филиале германской военно-морской разведки.

Будучи арестована, Лангодас показала, что перед отступлением немцев из г. Мариуполя она была завербована и передана указанной резидентуре в качестве связника.

В ее обязанности входило передавать собранные резидентурой шпионские материалы оставленному немцами в городе агенту-радисту, с которым она должна была связываться по паролю «Ростов».

Этот радист после оставления немцами города, как показала Лангодас, явился к ней и заявил, что он на немцев работать не будет, а явится с повинной в органы Советской власти.

Названный в показаниях Лангодас агент-радист 10 сентября сего года явился в УКР «Смерш» Южного фронта и назвался Наталухой Николаем Михайловичем, 1922 года рождения, уроженцем с. Великий Хутор Замконощенского района Полтавской области, украинцем, бывшим радистом 1‑го гв, зенитного артполка береговой обороны Черноморского флота…

С мая по август сего года Наталуха[51] обучался в Симферопольской школе радистов германской военной разведки, а 3 сентября был доставлен в г. Мариуполь, где немцы снабдили его радиостанцией, фиктивным паспортом на имя Букма Антона Андреевича и дали указания с приходом частей Красной Армии осесть в г. Мариуполе и передавать германской военно-морской разведке по радио шпионские сведения, которые ему будет доставлять Лангодас.

Вторая резидентура Мариупольского филиала германской военно-морской разведки была разыскана и арестована на другой конспиративной квартире в г. Мариуполе, в одном из домов по ул. Толстого.

В состав этой резидентуры входили: Свинарев С.И…. Коростелев Г.К…. Кваша И.Г….[52]

Свинарев, Кваша и Коростелев были завербованы германской военно-морской разведкой в период с апреля по июль 1943 г. также в лагере военнопленных, где они находились после пленения.

Разведчики прошли предварительную подготовку при Мариупольском филиале военно-морской разведки противника и были оставлены немцами в г. Мариуполе для сбора шпионских сведений: Свинарев – по авиации, Коростелев – по военно-морскому флоту в Азовском море, Кваша – по наземным частям Красной Армии.

Эта резидентура не имела рации, поэтому каждый из ее участников после выполнения своего задания должен был вернуться к немцам через линию фронта по паролю «Армавир».

Участники обеих резидентур были экипированы в гражданскую одежду и снабжены фиктивными паспортами.

Допрос арестованных агентов германской военно-морской разведки продолжается.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР

Абакумов

ЦА ФСБ России

На фоне десяти сталинских ударов (1944)

23

Из справки УКР «Смерш» Отдельной Приморской армии № 607/л о результатах оперативно-чекистской работы за время наступательных операций на Крымском полуострове 27 апреля 1944 г.

В порядке реализации агентурных материалов, добытых нашей зафронтовой агентурой по Крымскому полуострову в период его оккупации немцами и румынами проведен ряд оперативных мероприятий по розыску и изъятию агентуры противника, пособников и карателей.

Докладываю предварительные результаты данной работы по состоянию на 25 апреля 1944 года.

Разыскано и изъято:

Официальных сотрудников местных германских контрразведывательных и карательных органов 18 чел.

Агентов немецких военных разведывательных и контрразведывательных органов («Абвер») 15 чел.

Агентов гестапо, СД и ГФП 59 чел.

Начальников отделов полиции 3 чел.

Служащих полиции 78 чел.

Активных карателей 14 чел.

Начальников карательных отрядов 3 чел.

Активных предателей и пособников 448 чел.

Изменников, добровольцев германских войск 1011 чел.

Председателей фашистских, мусульманских комитетов 3 чел.

Членов фашистских, мусульманских комитетов 6 чел.

Представителей т. н. русского комитета и лично изменника Власова при командующем 17 немецкой армии 2 чел.

Бывших военнослужащих Красной Армии длительное время проживавших на территории противника и подозрительных по принадлежности к агентуре и пособничеству 1204 чел.

Солдат противника, скрывавшихся в горно-лесистой местности Крыма 113 чел.

Офицеров немецкой контрразведки 1 чел.

Офицеров румынской контрразведки 2 чел.

Немец-палач 1 чел.

Кроме того: установлена деятельность, ранее нам неизвестного германского контрразведывательного органа «Геркулес»[53], сформированного из старых белоэмигрантов, прибывших из Болгарии;

разыскан документальный материал, свидетельствующий о создании немцами в Крыму русской фашистской организации, именовавшейся «Партия истинно русских людей». Получены данные о составе руководящего крымского центра данной организации. Получена программа действий данной организации;

добыт документальный материал (записи известного германского агента Хмырова[54]) о личном составе, агентуре и структурном построении следующих германских разведывательных и контрразведывательных органов: «Марине-Абвер» – МБО (Черного моря), абверкоманда капитан-лейтенанта Ноймана, абверкоманда обер-лейтенанта Цирке[55], абверкоманда-320[56], абверкоманда-301, ГФП 647[57];

произведены тщательные обыски и осмотры помещений германских разведывательных и контрразведывательных органов в Крыму: МБО, Крымского подцентра румынской контрразведки, абвергруппа-106, Феодосийской школы германской разведки, ГФП в г. Симферополе. Добыт ряд материалов по личному составу и деятельности этих органов;

выявлено и взято на учет в населенных пунктах Крыма связей сотрудников и агентуры германских разведывательных и контрразведывательных органов 153 человека.

Примечание: Арестованные и задержанные частично переданы на места органам НКГБ, частично отконвоированы на армейский сборно-пересыльный пункт и в запасной полк, а также в лагерь НКВД для их дальнейшей более тщательной проверки и фильтрации.

Начальник УКР «Смерш» Отдельной приморской армии

генерал-майор

Белкин

ЦА ФСБ России

24

Сообщение ГУКР «Смерш» НКО № 438/А в ГКО о результатах агентурно-оперативной деятельности органов советской военной контрразведки на освобожденной территории Крыма 10 мая 1944 г.

Докладываю, что органами «Смерш» на освобожденной территории Крыма, за период наступательных операций, разыскано и арестовано 606 официальных сотрудников агентов германских и румынских разведывательных, контрразведывательных и карательных органов.

Из числа арестованных разоблачено:

Официальных сотрудников военно-разведывательных и контрразведывательных органов противника – 46 чел

Агентов германской и румынской военной разведки и контрразведки оставленных немцами в Крыму для подрывной деятельности —172 – » —

Активных карателей, предателей и пособников немцам – 388 – » —

Кроме того, задержанные органами контрразведки 3314 чел., проживавших на территории временно оккупированной противником и вызвавших подозрение, после соответствующей проверки – направлены в части действующей Красной Армии.

Розыск германской и румынской агентуры, оставленной противником в Крыму продолжается.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР

комиссар госбезопасности 2‑го ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

25

Из приказа начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР № 00184/СШ о мероприятиях по усилению розыска агентуры разведки противника 11 июля 1944 г.

Органы «Смерш» провели значительную работу по выявлению, розыску и аресту агентов разведки противника.

Однако проверкой состояния разыскной работы на фронтах и в военных округах, проведенной Главным управлением «Смерш», а также из докладов начальников Вторых отделов и отделений по розыску, управлений и отделов контрразведки фронтов и военных округов, вызванных в Москву, установлены существенные недочеты в работе органов «Смерш» по розыску агентуры противника.

Многие контрразведчики, в том числе и отдельные руководящие работники органов «Смерш», считали, что розыск агентуры противника возложен только на отделения по розыску, в то время как выявлением и розыском вражеской агентуры должны заниматься все оперативные работники.

Некоторые начальники органов «Смерш» в работе по розыску не направляют в достаточной мере агентурно-осведомительную сеть на выявление и разработку лиц, подозрительных по шпионажу, как в воинских частях, так и среди окружения военнослужащих, ограничиваясь проведением мероприятий по заградительной службе.

Начальники органов «Смерш» в достаточной степени не используют имеющиеся возможности по обеспечению непроницаемости линии фронта, не проявляют настойчивости перед командованием по проведению необходимых войсковых мероприятий и установлению надлежащего режима в прифронтовой полосе и войсковых тылах.

Подбор и использование в качестве опознавателей перевербованной агентуры разведки противника в ряде случаев проводятся неправильно…

[…]

До сего времени многие контрразведчики не выполняют инструкцию по розыску[58], а часть из них вовсе ее не знает.

В результате указанных выше недостатков часть переброшенной на нашу сторону агентуры разведки противника до настоящего времени еще не разыскана, а в отдельных случаях некоторым из них даже удалось вернуться на сторону врага.

В целях усиления работы органов «Смерш» по розыску агентуры разведки противника и имея в виду, что германская военная разведка в последнее время усилила заброску на нашу сторону наиболее подготовленной и враждебно настроенной к советской власти агентуры из числа белогвардейцев, националистов, предателей, уголовников и другого преступного элемента,

Приказываю:

1. Начальникам управлений и отделов «Смерш» фронтов и военных округов принять меры к улучшению работы по розыску агентуры разведки противника, разъяснив всему оперативному составу, что выявление и розыск вражеских агентов являются важнейшей задачей органов контрразведки и что этой работой должен заниматься каждый контрразведчик.

2. Обязать весь оперативный состав органов контрразведки:

а) направить агентурно-осведомительную сеть в штабах, узлах связи, шифровальных отделах и других управленческих органах, также в частях Красной Армии и среди окружения военнослужащих на выявление и разработку лиц, подозрительных по шпионажу.

[…]

б) принять меры к выявлению и розыску руководителей и участников антисоветских организаций, действующих по заданиям разведки противника (НТСНП, ОУН и др.);

в) усилить агентурно-оперативную работу по выявлению и ликвидации агентуры разведки противника с заданиями по террору, обратив особое внимание на выявление и своевременный арест лиц с заданием по центральному террору;

г) начальникам органов «Смерш», находящимся в Москве…. усилить агентурно-оперативную и разыскную работу в Москве и в прилегающих к ней районах с целью своевременного выявления и ареста агентов разведки противника, особенно с заданиями по террору;

д) через командование частей и соединений Красной Армии и Управление войск НКВД по охране тыла действующей Красной Армии настойчиво принимать необходимые меры, обеспечивающие охрану переднего края, организацию заградительной службы и соблюдение установленного режима в прифронтовой полосе, с тем чтобы сделать линию фронта непроницаемой для вражеской агентуры;

е) от разоблаченных агентов разведки противника в кратчайшие сроки отбирать наиболее полные показания об известных им разведчиках и диверсантах, методах работы разведорганов противника, районах переброски вражеской агентуры и маршрутах ее движения в нашем тылу, фиктивных документах, которыми снабжают немцы своих агентов, а также другие данные, необходимые для выявления и розыска вражеской агентуры;

ж) изучить инструкцию по розыску агентов разведки противника, изданную Главным управлением «Смерш», и в соответствии с этой инструкцией проводить работу по розыску.

Руководящему составу органов контрразведки «Смерш» проверить знание инструкции каждым оперативным работником.

3. Пересмотреть состав агентов-опознавателей из числа перевербованной вражеской агентуры…

Подбор, перевербовку и использование агентуры в качестве опознавателей в дальнейшем проводить в строгом соответствии с инструкцией по розыску.

4. Начальникам отделов «Смерш» военных округов усилить работу по выявлению и розыску вражеской агентуры в частях и соединениях округов и в особенности в запасных стрелковых частях, укомплектованных мобилизованными с территории, освобожденной от противника, и из западных областей Украины.

5. Начальникам отделов «Смерш» Северного, Южного и Закавказского фронтов ПВО обеспечить своевременной информацией Главное управление «Смерш» и соответствующие органы контрразведки о трассе пролета вражеских самолетов для организации розыска и задержания выброшенной на парашютах агентуры противника.

6. Начальникам органов «Смерш» ориентировать офицерский состав Красной Армии, имеющий отношение к проверке документов (контрольно-пропускные пункты, заставы, комендатура и т. д.), об основных признаках фиктивных документов, которыми разведка противника снабжает свою агентуру.

7. Начальникам 3‑го и 4‑го отделов Главного управления «Смерш» подготовлять к выпуску алфавитные списки, фотоальбомы и сборники примет вражеских агентов, подлежащих розыску и аресту, а также ориентировки по разведывательным органам противника и о наиболее показательных методах работы органов «Смерш» по выявлению и розыску агентуры противника.

8. Начальнику 3‑го отдела Главного управления «Смерш»… направлять в командировки на фронты и в военные округа работников 3‑го отдела для проверки и оказания помощи органам контрразведки в деле розыска вражеской агентуры.

В этих же целях практиковать вызовы в Главное управление «Смерш» сотрудников органов контрразведки, непосредственно ведущих разыскную работу на фронтах и в военных округах.

[…]

Настоящий приказ зачитать на оперативных совещаниях органов «Смерш».

Для оказания практической помощи на фронты командировать помощников начальника и других ответственных работников Главного управления «Смерш».

С этой же целью направить руководящих работников контрразведки фронтового и армейского аппарата в армии, корпуса, дивизии, бригады и другие соединения.

Начальник Главного управления контрразведки «Смерш»

комиссар госбезопасности 2 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

26

Из плана агентурно-оперативных мероприятий по розыску вражеской агентуры органами УКР «Смерш» Карельского фронта 12 июля 1944 г.

В целях активизации работы по выявлению и розыску агентуры разведывательных органов противника провести следующие мероприятия:

Второму отделу

1. Проверить по всем материалам розыска (спискам агентуры противника, альбому особых примет и фотоальбому) весь подозрительный по шпионажу и другой антисоветский элемент, бывших в плену и окружении противника и попавших в партизанские отряды при подозрительных обстоятельствах.

Всех лиц, поступающих в партизанские отряды в порядке пополнения, проверять по материалам розыска.

Срок исполнения 25.07.1944 г.

2. Активизировать разработку лиц из партизанских отрядов, имеющих сходство с разыскиваемыми агентами разведорганов противника, бывших в плену и окружении противника.

По наиболее перспективным делам на лиц этой категории составить планы мероприятий.

Срок исполнения 20.07.1944 г.

3. Проверять по спискам розыска лиц, проходящих через фронтовой пересыльный пункт.

Срок исполнения – по мере поступления

4. По всем разыскным делам составить конкретные планы мероприятий с расчетом обеспечения задержания агентуры противника, получения подробных данных на разыскиваемых и выявления их связей.

Срок исполнения 25.07.1944 г.

[…]

7. В целях создания на указанных объектах благоприятной обстановки для агентурно-оперативной работы подобрать из среды бывших чекистов 5–6 человек и через отдел укомплектования устроить их на руководящую работу в указанные пункты.

Срок исполнения 27.08.1944 г.

8. На железнодорожных станциях и населенных пунктах, где нет обслуживаемых 1‑м отделом объектов, насадить розыскное осведомление.

Со всей розыскной сетью отработать способы связи, обеспечивающие своевременную проверку и задержание подозрительных лиц по ее сигналам.

Срок исполнения 1.09.1944 г.

9. Усилить борьбу с агентами-парашютистами и диверсантами, для чего:

а) Тщательно проанализировать каналы проникновения и легализации вражеской агентуры в частях Красной Армии, на коммуникациях фронта и принять меры к перекрытию этих каналов.

б) В местах переправ вражеской агентуры устраивать засады, секреты, расставлять мины – ловушки и сюрпризы.

в) Проводить анализ полетов вражеской авиации в наш тыл и по маршрутам подозрительных трасс проводить проческу местности и проверку населенных пунктов.

г) В местах, вероятных для проникновения вражеской агентуры, периодически проводить проческу местности и осмотр пустых землянок, отдельных домиков, избушек и других подозрительных мест.

В осуществление этих мероприятий в контакте с управлением войск НКВД по охране тыла Карельского фронта составить отдельный план.

Срок исполнения 30.07.1944 г.

10. Пересмотреть и проверить весь личный состав, занимающийся проверкой документов на контрольно-пропускных пунктах, и состав патрулей на подступах к городу; неблагонадежных и неоправдавших себя на этой работе – заменить.

Срок исполнения 28.07.1944 г.

11. Проверить расстановку КПП и патрулей с расчетом, исключающим проникновение в город агентуры противника.

12. Организовать патрульно-секретную службу по сторонам КПП, на жел. дор. станции Сорокская и на подступах к городу.

Предусмотренные пунктами 11 и 12 мероприятия провести по согласованию с комендантом штаба фронта, начальником отдела укомплектования штаба и комендантом Беломорского гарнизона, для чего совместно разрабатывать расстановку, включив ее в общий план организации заградительной службы.

Срок исполнения 30.07.1944 г.

13. При военном коменданте г. Беломорск организовать круглосуточное дежурство оперработников, возложив на них:

а) Тщательную проверку всех задержанных, по спискам розыска, альбомам особых примет, фотокарточек разыскиваемых и материалам по распознаванию фиктивных документов.

б) Проверку агентурных и других данных о появлении и пребывании в расположении города и окрестностей подозрительных лиц.

в) Контроль и проверку работы КПП, патрульной и секретно-патрульной служб.

г) Регистрацию и учет задержанных и мероприятий по их фильтрации.

Выделить для этой цели и закрепить по одному оперработнику от 1, 2 и 4‑го отделов.

14. Проверить организацию розыскной работы в отделах «Смерш» армий в соответствии с последними указаниями начальника Главного управления контрразведки «Смерш», для чего:

а) Командировать в отделы «Смерш» 7 и 32‑й армий двух опытных оперработников.

Срок исполнения 15.07.1944 г.

б) Провести совещание с начальниками 4‑х отделений отделов «Смерш», 7‑й Воздушной, 14, 19 и 26‑й армий, начальниками отделов «Смерш» Мурманского гарнизона и 112‑й ЗСП.

Срок исполнения 15.07.1944 г.

15. В целях обеспечения контроля за выполнением подчиненными органами «Смерш» указаний Главного управления «Смерш», мероприятий управления «Смерш» Карельского фронта по активизации розыскной работы и оказания практической помощи в ее организации, организовать не реже одного раза в месяц выезды оперсостава на места.

16. Составить единый обобщенный алфавитный список местного розыска, в который включить агентуру, не объявленную во всесоюзный розыск. Списком снабдить все органы «Смерш» армий, гарнизонов и ЗСП.

Срок исполнения 25.07.1944 г.

17. Составить обобщенный алфавитный список розыска изменников, предателей и пособников немцев, находящихся в лагерях военнопленных. Списком снабдить все органы «Смерш» армий, гарнизонов и ЗСП.

Срок исполнения 25.07.1944 г.

18. Тщательно проанализировать фиктивные документы и печати на них, изъятые у арестованных агентов, составить справку по распознаванию этих документов и ориентировать все органы «Смерш».

Срок исполнения 20.07.1944 г.

19. Составить альбом фиктивных документов, который использовать при инструктаже оперативно-розыскных групп и фильтрации задержанных.

Срок исполнения 30.07.1944 г.

20. Из имеющихся фотокарточек на разыскиваемую агентуру противника составить фотоальбом, который использовать при инструктаже агентуры оперативно-розыскных групп и фильтрации задержанных.

21. Просмотреть алфавитный список розыска Главного управления «Смерш», взять на особый учет агентуру, переброшенную и подготовляемую для переброски на Карельский фронт, и агентуру из лиц, ранее служивших в частях Карельского фронта, проживавших на территории дислокации фронта, и организовать работу по выявлению ее родственных и иных связей.

Срок исполнения 25.07.1944 г.

22. На агентуру, переброшенную и подготовляемую к переброске на Карельский фронт, составить альбом характерных примет. Экземпляром этого альбома снабдить оперативные отделы «Смерш» фронта, отделы «Смерш» армий, гарнизонов и запасных полков.

Первому отделу

1) Немедленно организовать агентурно-оперативную работу по выявлению:

а) бывших в плену и окружении противника, проживавших на оккупированной территории, прибывших в части в порядке пополнения с других фронтов, через штрафные подразделения, случайно приставших к частям, и т. п.;

в) военнослужащих, имеющих родственные связи в Финляндии и других странах, воюющих с СССР;

г) реэмигрантов, проживающих на территории дислокации обслуживаемых частей, имеющих родственные и иные связи в Финляндии и других странах, воюющих с СССР.

Всех выявленных лиц этой категории проверить по спискам розыска под углом установления агентуры противника и ее родственных связей, альбому особых примет, фотоальбому и сличать их документы с фиктивными документами.

Результаты проверки отражать на агентурных донесениях и других материалах.

2. Проверять по всем материалам розыска лиц, проходящих через отделы кадров управлений фронта, в порядке пополнения соединений и отдельных частей.

Срок исполнения – по мере поступления

3. Взять на учет и проверить по спискам розыска агентов разведотдела штаба фронта, не возвратившихся с заданий. Установить их родственные связи.

Срок исполнения 5.08.1944 г.

4. Проверить по спискам розыска вражеской агентуры всех лиц, числящихся убитыми или пропавшими без вести, семьи которых проживают на территории дислокации обслуживаемых объектов.

Срок исполнения 30.07.1944 г.

5. На всех лиц, разрабатываемых как имеющих сходство с разыскиваемыми, составить конкретные планы мероприятий, которыми предусмотреть проведение быстрой спецпроверки в направлении установления подлинной личности проверяемого.

Практиковать проведение спецпроверки с высылкой фотокарточки для опознания лицами, знающими проверяемого (уроженцами одной местности, сослуживцами и т. д.) и арестованными агентами противника.

Срок исполнения 25.07.1944 г.

6. В г. Беломорске, на территории дислокации штаба фронта, Санитарного управления, 32 и 190‑го ОЗАД, 80‑го полка связи и т. д. в их окружении создать разветвленную розыскную сеть, для чего территорию Беломорска разбить на участки, строго разграничив их между оперсоставом, обслуживающим объекты.

Срок исполнения 20.07.1944 г.

7. Насадить розыскное осведомление в окружении военных объектов в населенных пунктах:

поселок Шижня, Вирма, Сумпосад, Шуерецкая, ст. Кочкома и друг.

Срок исполнения 20.07.1944 г.

[…]

9. Периодически прочесывать прилегающую к населенным пунктам местность, для чего по договоренности с командованием расположенных в этих пунктах объектов создать группы из числа бойцов и офицеров, возглавляемые оперработниками.

Копию плана прочески, с указанием конкретных участков и сроков, представить во 2‑й отдел для включения в общий план.

Срок исполнения 20.07.1944 г.

10. Пересмотреть личный состав КПП, негодных к несению заградслужбы (малограмотных, скомпрометированных – заменить). Рядовой состав проинструктировать о порядке проверки документов, а начальников КПП – о методах распознавания фиктивных документов.

Организовать агентурное наблюдение за порядком несения службы на шлагбаумах, контрольно-пропускных пунктах.

Срок исполнения 30.07.1944 г.

11. Всех задерживаемых проверять по месту службы и только при подтверждении службы и получении предъявленных при проверке документов, с обязательным указанием номера документа, даты выдачи и фамилии лица, подписавшего его, направлять в свои части.

Задерживаемых, прохождение службы которых не подтверждается командованием частей или это не представляется возможным проверить на месте, направлять к военному коменданту г. Беломорска.

Начальник 2‑го отдела управления контрразведки

«Смерш» Карельского фронта

подполковник Выползов

ЦА ФСБ России

27

Из директивы ГУКР «Смерш» НКО СССР № 50100 об агентурно-оперативных мероприятиях по выявлению и аресту участников антисоветской организации «Союз борьбы против большевизма» 26 июля 1944 г.

Органами «Смерш» Белорусских фронтов вскрыта созданная немцами на территории Белорусской ССР фашистская организация, именовавшаяся «Союз борьбы против большевизма» (СБПБ), и арестован ряд ее участников.

Следствием по делу арестованных, а также из захваченных документов установлено, что «Союз борьбы против большевизма» был создан в марте 1944 г. в г. Бобруйске немцами, которые направляли антисоветскую деятельность этого союза.

Руководителем СБПБ немцами был назначен Октан М. А.[59], являвшийся обер-лейтенантом роты пропаганды при штабе 9‑й германской армии (Октан бежал при отступлении противника).

«Союз борьбы против большевизма» ставил своей задачей вести активную борьбу против советской власти… обрабатывать и вербовать новых единомышленников из числа населения, осуществлять разведывательные и контрразведывательные функции и оказывать всемерную помощь германским оккупационным властям в выявлении партизан, коммунистов, комсомольцев и лиц, проявлявших враждебность к фашизму.

СБПБ был издан «манифест», «программа» и «устав», в которых главное внимание было уделено борьбе с большевизмом под руководством Гитлера.

[…]

Следствием также установлено, что германское военное командование, находившееся на территории Белоруссии, проявляло большую активность в деле популяризации деятельности «Союза борьбы против большевизма», неоднократно устраивало приемы руководителям СБПБ, на которых ставило задачи по вовлечению новых участников в союз из числа местного населения.

Согласно уставу «Союза борьбы против большевизма» каждый вступавший в организацию получал членский билет и звание «соратник союза». В числе других задач борьбы с большевизмом уставом предусматривалось издание газет, журналов, брошюр, книг, плакатов и листовок, а также создание библиотек, читален, политических академий и курсов.

При вступлении в «союз» каждый участник СБПБ должен был дать письменную присягу на верность Гитлеру и заполнял анкету, в конце которой клятвенно подтверждал, что у него нет родных и родственников евреев и что он не служил в органах НКВД.

Структура союза строилась по территориально-производственному принципу. Низшими организациями СБПБ являлись группы, образуемые на предприятиях, в учреждениях и деревнях, а затем шли местная, районная, окружная и областная организации.

Находясь на полном содержании у германских властей и действуя по их указаниям, «Союз борьбы против большевизма» развернул антисоветскую деятельность в оккупированных областях Белоруссии, насаждая группы в районные организации, куда вовлекались новые участники из числа антисоветски настроенных местных жителей.

В конце мая с.г. руководитель «союза» Октан издал для окружных руководителей СБПБ директиву, в которой предлагал всемерно активизировать профашистскую обработку членов «союза».

В этой директиве указывалось на необходимость еженедельно собирать групповые собрания «соратников союза», читать доклады и лекции на антисоветские темы и популяризировать Гитлера и его роль «в деле создания новой Европы».

Ориентируя об изложенном, предлагаю:

1. Начальникам органов «Смерш» фронтов и армий принять необходимые меры к выявлению и аресту участников «Союза борьбы против большевизма» как в расположении фронта, так и в действующих частях Красной Армии, которые, возможно, проникли туда в числе нового пополнения, мобилизованного на освобожденной от противника территории Белоруссии.

Начальникам органов «Смерш» военных округов усилить агентурно-оперативную работу в запасных стрелковых дивизиях по выявлению и аресту участников СБПБ из числа мобилизованных на территории Белорусской ССР.

2. Следствие по делам арестованных участников «Союза борьбы против большевизма» вести в направлении выявления их связи с военнослужащими Красной Армии и органами германской разведки и контрразведки, а также вскрытия их практической подрывной деятельности.

3. При аресте участников СБПБ особое внимание обращать на проведение тщательного обыска в целях обнаружения антисоветской литературы, документов и других материалов «Союза борьбы против большевизма».

Начальник Главного управления

контрразведки «Смерш»

комиссар госбезопасности 2 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

28

Из спецсообщения УКР «Смерш» 3‑го Белорусского фронта в ГУКР «Смерш» НКО о результатах контрразведывательной работы в ходе наступательных операций войск фронта 15 августа 1944 г.

В ходе наступательных операций, проводимых войсками 3‑го Белорусского фронта^2, Управлением контрразведки «Смерш» фронта основная работа была направлена на розыск агентуры противника, изъятие активного контрреволюционного элемента, а также пособников, предателей, активно помогавших немецким оккупационным властям.

В города и крупные населенные пункты, где ранее дислоцировались разведывательные и контрразведывательные органы противника^3 и проводили свою контрреволюционную деятельность контрреволюционные партии и организации, созданные немецкими оккупантами для борьбы против советской власти, нами были направлены оперативные группы с задачами изъятия агентуры противника и другого контрреволюционного элемента, остановленного для проведения подрывной деятельности против советской власти. Кроме того, перед оперативными группами были поставлены задачи изъятия ценных оперативных документов, оставленных вышеуказанными органами противника, и оперативной реализации этих документов на месте.

Весь оперативный состав органов «Смерш» фронта был мобилизован на выполнение поставленных задач.

[…]

Немецкая военная разведка при отступлении своих войск значительную часть квалифицированной агентуры, ранее выполнявшей задания, оставила на оседание с целью сбора военно-разведывательных сведений о Красной Армии.

Из числа арестованных заслуживают оперативного внимания Лобаренок Алексей Семенович, 1916 года рождения… До войны работал на железной дороге проводником. В марте 1942 года в г. Борисове был завербован представителем немецкой разведки и направлен на учебу в Катынскую школу разведчиков^1. Вербовка Лобаренка была оформлена подпиской. После пребывания в школе Лобаренок был направлен в г. Борисов с заданием вербовки агентуры из числа городской молодежи в Катынскую разведывательную школу. Находясь в г. Борисове Лобаренок из числа воспитанников Борисовского детского дома завербовал несколько человек для разведывательной работы в тылу Красной Армии и направил их для обучения в указанную школу. При отступлении немецких войск Лобаренок был оставлен с заданием сбора сведений о войсках Красной Армии[60].

Якушев Василий Максимович, 1919 г. р… После ареста Якушев показал, что в октябре 1941 г. он немецкой разведкой был завербован и направлен в Катынскую разведывательную школу, по окончании которой неоднократно выполнял задания немецкой разведки. Четыре раза перебрасывался с заданием по сбору шпионских сведений в тылу Красной Армии. За успешное выполнение заданий Якушев получал вознаграждения и трижды награжден медалями меча[61].

Последнее время Якушев работал на оккупированной территории по выявлению партизанских отрядов. При отступлении немецких войск из Белоруссии Якушев остался в городе Борисове с разведывательными заданиями, где и был арестован оперативной группой[62].

Кроме Лобаренка и Якушева только по г. Борисову нами арестовано 6 квалифицированных агентов немецкой военной разведки.

[…]

В результате агентурно-оперативной работы среди лиц, вышедших из тыла противника 4 августа с. г. отделом контрразведки «Смерш» 5‑й Гвардейской танковой армии, выявлен и арестован агент-вербовщик германской военной разведки Николаев Дмитрий Сергеевич, 1901 г. р….

В процессе следствия установлено, что Николаев, будучи начальником оперативного отдела штаба 5‑го гвардейского мехкорпуса, в январе 1943 г. в г. Батайске сдался в плен немцам. В октябре 1943 г. был завербован штабом абвера северной группы германской армии в качестве агента-вербовщика. Выполняя эти функции, Николаев разъезжал по лагерям, где содержались русские военнопленные, с целью подбора седи них агентурных кадров. Наряду с этим Николаев занимался экипировкой агентуры и ее заброской в тыл Красной Армии.

Кроме того, Николаев опрашивал русских военнопленных, таким путем собирая сведения о военно-политическом и экономическом положении СССР, а также о дислокации войск Красной Армии и расположении складов.

Следствие продолжаем, результаты сообщим[63].

[…]

Из показаний [арестованных] и ориентировки ГУКР «Смерш» стало известно, что в г. Вильно немецкой разведкой оставлен агент-вербовщик Михалевич Адам, туда немедленно была вызвана оперативно-розыскная группа, которая установила, что Михалевич из города Вильно выехал на станцию Залесье к родным, где и был 3 августа 1944 г. установлен, а впоследствии задержан и арестован. Он оказался Романовичем Петром Михайловичем[64].

Начальник Управления «Смерш»

3‑го Белорусского фронта генерал-лейтенант

Зеленин

ЦА ФСБ России

29

Из приказа УКР «Смерш» 2‑го Прибалтийского фронта № 01240 проведении агентурно-оперативных мероприятий по парализации деятельности военной разведки северной армейской группировки противника 24 августа 1944 г.

Войска фронта, развивая наступательные операции, вышли на ближние подступы к столице Латвийской ССР г. Риге, где дислоцируются центральный орган военной разведки Германии «абверштелле Остланд», правительственные учреждения оккупационных властей, руководящие органы антисоветских партий и формирований.

В районе Рижского узла находятся подчиненные «абверштелле Остланд» школы разведчиков-диверсантов – в местечках Вяцати, Приедайне, Улброк, Балт-Эзерс, Балдоне, Царниково, а также в городах Стренчи, Валга, Цесис.

Направляя агентурно-оперативную работу против указанных органов Северной армейской группировки противника, УКР «Смерш» фронта располагает значительными материалами, дающими возможность парализовать их подрывную деятельность.

Приказываю:

§ 1

В целях изъятия официального и агентурного аппарата разведки противника, содержателей конспиративных квартир, руководящего ядра антисоветских партий и формирований, захвата документации и проведения необходимых агентурно-оперативных мероприятий на территории освобожденной от войск противника вслед за вхождением частей Красной Армии в г. Ригу и районы действия интересующих объектов направить оперативные группы из числа оперативных работников УКР «Смерш» фронта и армий, подчинив их единому руководству.

[…]

Оперативные группы для проведения необходимых мероприятий в городах Стренчи, Цесис, Царниково, Балдоне, создать из армейского аппарата отделов «Смерш» армии, начальниками указанных групп назначить заместителей начальников отделов «Смерш» армии.

[…]

§ 2

Начальники оперативных групп на основании имеющихся материалов должны разработать конкретные мероприятия, поставив целевые задачи перед каждым оперативным работником, и представить [их] на утверждение к 26 августа с. г.

§ 3

Зам. начальника ОК УКР «Смерш» фронта майору Марищуку выделить из резерва в оперативные группы необходимый оперативный состав, направить в отделы «Смерш» армий по два переводчика, владеющих латышским языком.

§ 4

Начальникам отделов «Смерш» армий разработать конкретные мероприятия по Рижскому узлу военной разведки противника.

Армейские оперативные группы, направляемые в интересующие районы объектов действия, подчинить начальнику оперативной группы, предусмотренному настоящим приказом.

§ 5

Начальнику гаража капитану Хотееву выделить для оперативных групп требуемый автотранспорт.

§ 6

Командиру 5 ОСБ майору Бражникову обеспечить опергруппы наиболее грамотным рядовым и сержантским составом. Рижскую опергруппу обеспечить саперами, не менее 10 человек.

§ 7

С настоящим приказом ознакомить начальников отделов УКР «Смерш» фронта и армий.

Начальник Управления контрразведки «Смерш»

2‑го Прибалтийского фронта генерал-майор

Железников

ЦА ФСБ России

30

Сообщение ГУКР «Смерш» НКО СССР № 532/А в ГКО о результатах борьбы с агентурой и бандформированиями ОУН и УПА на территории западных областей Украины и Белоруссии в июле – августе 1944 г.

14 сентября 1944 г.

ГУКР «Смерш» докладывает о результатах борьбы органов контрразведки 1‑го и 4‑го Украинских, а также 1‑го Белорусского фронтов с бандформированиями «Организации украинских националистов» на освобожденной от противника территории Западной Украины и Западной Белоруссии за последние два месяца.

В июле и августе с. г., в процессе проведения операций арестовано 2378 и убито 1719 бандитов, а также захвачено следующее вооружение:

пушек – 1

минометов – 15

пулеметов – 92 автоматов, винтовок и пистолетов – 776 снарядов, мин и гранат – 6559 патронов – 250 000

Кроме того, в захваченных 152 подпольных складах так называемой «Украинской повстанческой армии» изъято 238 тонн продовольствия, 1 радиостанция, 58 радиоприемников, 22 пишущие машинки, 48 телефонных аппаратов, 3 автомашины, 10 мотоциклов, 57 повозок с лошадьми и 700 комплектов обмундирования.

Необходимо отметить, что наиболее активно проявляли себя банды УПА в тылах 4‑го Украинского фронта, где за это время арестовано 1897 и убито при вооруженных столкновениях 1474 бандита, а также захвачен 41 подпольный склад с оружием, боеприпасами и продовольствием.

Таким образом, с апреля по настоящее время органами «Смерш» арестовано 6082 оуновца и при вооруженных столкновениях убито 4744 бандита, изъято 23 орудия, 61 миномет, 317 пулеметов, 1415 автоматов, винтовок и пистолетов, 10 849 снарядов, мин и гранат, 878 130 патронов, 95 радиостанций и радиоприемников, 6 типографий и 5061 тонна продовольствия.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО

комиссар госбезопасности 2 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

31

Из сообщения ОКР «Смерш» Вологодского гарнизона № 4030 в ГУКР «Смерш» НКО СССР и ОКР «Смерш «Архангельского военного округа о задержании немецких агентов-парашютистов, вызванных на нашу территорию в ходе радиоигры «Подрывники» 20 сентября 1944 г.

В ночь на 15 сентября 1944 года в 1 час по московскому времени согласно «игре» на костры «Подрывников» с вражеского самолета «Хейнкель-111» сброшена группа вражеских парашютистов в количестве 3‑х человек:

1. Соколов Павел Павлович, он же «Ястребов», 1921 г. рождения, уроженец Болгарии, гор. Ботевград, по национальности русский, беспартийный, образование среднее, учился в русской гимназии, начинал учиться в Софийском государственном университете. Военного образования не имеет. В марте 1942 г. вступил добровольно в немецкую армию и был определен в «Русский охранный корпус» 3‑й полк 5‑ю роту 3‑й взвод, дислоцировавшийся в Сербии. Семейное положение холост, имеет мать Соколову Ксению Николаевну, проживающую в Болгарии в гор. София. Последнее известие от матери имел в марте 1944 г. По социальному происхождению – из семьи офицера царской армии, впоследствии служившего в белой армии. В 1920 г. отец эмигрировал из России в Болгарию. Под судом и следствием не был. В Красной Армии не служил.

В июле 1942 г. из охранного корпуса был переведен в «охранный полицейский батальон» № 3, служил в 9‑й роте, где и был завербован капитаном Семеновым для разведывательно-подрывной работы в тылу Красной Армии.

В сентябре месяце 1943 года из «охранного полицейского батальона» был переведен в лагерь гор. Освиц, а потом направлен в мест. Печки, в 25 км от гор. Пскова, где обучался разведывательному и подрывному делу. В феврале месяце 1944 года из м. Печки направлен в мест. Ассари (Рига), где жил до 1 марта 1944 года, ждал направления на выполнение задания, которое имел намерение выполнять. По неизвестным причинам направление на задание задержалось, и [он] был отпущен в отпуск, который проводил дома до 4 апреля 1944 года.

Из отпуска должен был прибыть в лагерь Зандберг (Германия) в 130 км от города Бреслау. В начале июня 1944 года из Зандберга был вновь вызван в Ассари, но в связи с наступлением Красной Армии на гор. Тукумс был вновь направлен в гор. Ригу, где жил до 10 сентября 1944 года, ожидая назначения на задание, а отсюда 10 сентября 1944 года выехал на аэродром гор. Пернау (Эстония), откуда вылетел на самолете «Хейнкель-111» в тыл Красной Армии и был выброшен в районе ст. Вожега Вологодской области в ночь с 14 на 15 сентября 1944 года.

На самолете с ним летели: Степанов Василий Гайкович, он же «Курганов», и Шеховцев Анатолий Николаевич, он же «Раскольников».

Перед вылетом «Ястребов» получил инструктаж от немецкого лейтенанта Грайфеуз о том, чтобы после приземления парашюты взять с собой или спрятать на месте. Сброшенные грузы должны принять люди из группы «Соколова», в распоряжение которого он должен поступить. Также получил конкретное задание помочь группе «Соколова» установить связь с лагерем немецких военнопленных. На случай задержания органами советской власти, от немцев никакого инструктажа не получил. После приземления и соединения с группой «Соколова» должен был сообщить об этом немцам, подписав радиограмму установленными условностями.

Если все прошло благополучно, подписывает буквами «ПС», а в случае провала или подозрения подписывает наоборот, т. е. «СП». Данные буквы берутся начальные из его имени и фамилии. Вторая радиограмма подписывается буквами «АН», это на случай благоприятного исхода, а в случае неудачи «НА», это начальные буквы из имени и отчества Шеховцева. Третья радиограмма подписывается в благоприятном случае «ВГ», а в отрицательном «ГВ», это начальные буквы из имени и отчества Степанова.

«Ястребов» сообщил, что подготовлена группа для переброски в тыл Красной Армии: старший группы – Шишкин Алексей, лет 33, худощавый, невысокого роста, лоб выпуклый, подстрижен ежиком, блондин. Один диверсант – Чертков Михаил, 19 лет, высокого роста, стрижен под машинку, брюнет. Другой диверсант – Бабанов Александр, 23 лет, высокого роста, блондин, глаза голубые.

Из преподавательского и курсантского состава диверсионно-разведывательной школы в м. Печки «Ястребов» знает:

1) Глазунов[65] – ходит в форме РОА, военное звание майор, среднего роста, немного сутуловат, русский, брюнет, глаза темные, брови черные, преподавал подрывное дело.

2) Каракатенко[66] – украинец, лет 40–45, высокого роста, волосы рыжеватые, нос длинный, губы выпяченные, толстые, зубы редкие. В прошлом журналист. Преподавал пропаганду.

3) Капитан Кравец[67] – бывший летчик РККА, высокого роста, полный, шатен. Пытался выполнить задание на советском самолете, но разбился, поломал ногу. Носит форму летчика РОА.

4) Радист Клименко Павел – лет 26–27, низкого роста, плотного телосложения, стрижен под машинку, хорошо говорит по-немецки, украинец, пытался выполнять задание вместе с Кравцом.

5) Леонов Анатолий – лет 22, русский, низкого роста, полный, блондин.

6) Овчаренко Анатолий – лет 22–23, низкого роста, брюнет, знает радиодело.

7) Котов – лет 24–25, татарин, среднего роста, худощавый, волосы черные, радист.

8) Ершов Андрей – лет 25, русский, высокого роста, лицо круглое, шатен.

9) Трунов Иван – лет 33, русский, высокого роста, сутулый, волосы черные, шрам под левой бровью, нет одного или двух зубов на верхней челюсти, неряшлив.

10) Акулов Георгий – лет 28, высокого роста, волосы светлые, по специальности радист.

11. Вавилов Александр – лет 22–23, среднего роста, черноволосый, радист.

12) Петров Александр – лет 22–23, невысокого роста, стрижен под машинку, лицо в веснушках, радист.

13. Конев Яков – лет 28, высокого роста, тип лица немца, взят в плен 7 июля 1944 года.

14) Сергунов Анатолий – лет 27, среднего роста, лицо широкое, плоское, волосы темные, русский, в прошлом телеграфист, ранен в живот.

15) Приз Степан – украинец, лет 36, среднего роста, брюнет, ранен в ягодицу.

16) Старший лейтенант Яковенко[68] Анатолий – лет 25–26, высокого роста, худощавый, блондин, жил в Москве, учился в училище войск НКВД, является старшиной.

«Ястребов» экипирован в форму Красной Армии, фронтовые погоны со знаками различия сержанта, оружие – автомат и два пистолета, обмундирования два комплекта – зимнее и летнее, на груди медаль «За оборону Ленинграда».

«Ястребов» заявил, что немцы очень поверхностно объяснили, как пользоваться документами, а поэтому точно объяснить не смог.

После приземления опергруппой был разоружен и задержан.

2. Шеховцев Анатолий Николаевич, он же «Раскольников», 1926 года рождения, уроженец Югославии, гор. Дубровник, русский, беспартийный, закончил 5 классов русской гимназии, военного образования не имеет, в 1942 году добровольно вступил в немецкую армию. Служил в Сербии (гор. Вальево) в войсках СД (полиция) в звании мл. фельдфебеля, семейное положение – холост, в полиции находился с декабря 1942 года до сентября 1943 года. Соцпроисхождение – сын штабс-капитана белой армии, эмигрировавшего из России в 1920 году в период эвакуации армии Врангеля. В настоящее время родители находятся в Югославии, отец в гор. Дубровнике, мать в гор. Зимуне. Родственные связи с родителями поддерживал путем писем. Под следствием и судом не был. В Красной Армии не служил.

В июне 1943 года из города Вальево был вызван в гор. Белград и зачислен в группу особого назначения СС, а в сентябре 1943 года был отправлен в Германию, местечко Брайтен-Маркт, лагерь Зандберг, затем в м. Освиц, близ гор. Бреслау, и м. Печки, вблизи гор. Пскова. В связи с наступлением Красной Армии на гор. Псков был переведен в м. Ассари, в 30 км от гор. Риги, где находился до февраля 1944 года.

В сентябре 1943 года в лагере Зандберге был завербован майором германской армии Цинке[69], который подбирал из преданных людей группу для выполнения рискованной задачи. «Раскольников» дал свое добровольное согласие, чтобы влиться в эту группу, и после этого был отправлен в м. Освиц, где обучался с сентября 1943 года до декабря 1943 года. Из разведывательной школы Освиц в декабре 1943 года направлен в гор. Псков, где готовился к полету в тыл Красной Армии, но по неизвестным причинам вылет отменили, а направили в январе 1944 года в м. Ассари (Рига). Здесь также проходил подготовку к переброске в тыл Красной Армии, вылет также не состоялся, и после этого был отпущен в отпуск до апреля 1944 года.

Согласно полученному указанию после отпуска возвратился в Зандберг, здесь формировалась новая школа, к которой и был прикомандирован в качестве инструктора.

В мае 1944 г. переведен в м. Ассари (Рига), но в связи с наступлением Красной Армии из м. Ассари эвакуирован в г. Ригу, здесь до 10 сентября 1944 г. ожидал самолета, чтобы вылететь в тыл Красной Армии и 10 сентября с.г. выехал на аэродром гор. Пернау (Эстония), отсюда 14 сентября 1944 г. в 22 часа по московскому времени на самолете «Хейнкель-111» вылетел в тыл Советского Союза и был сброшен 15 сентября в 1 час по московскому времени в Вожегодском районе Вологодской области.

Вместе с «Раскольниковым» на самолете летели: Соколов Павел Павлович, он же «Ястребов», Степанов Василий Гайкович, он же «Курганов» и фельдфебель немецкой армии Вихман в качестве сопровождающего.

От немецкой разведки получил задание после приземления соединиться с группой «Соколова», которому оказать помощь в установлении связи с лагерем немецких военнопленных, вести наблюдение за передвижением на железнодорожном транспорте на участке Вологда – Архангельск, изучать бытовые условия населения и их настроения. С получением основного груза, который должен поступить недели через две после сброски группы «Ястребова» (в сброшенном грузе будет взрывчатка новой марки замедленного действия). Проводить работу по взрыву железной дороги Вологда – Архангельск.

«Раскольников» также подтвердил [данные] о том, что немцами дана условность в отношении дачи радиограмм после приземления, а именно: при даче первой радиограммы подписывает «Ястребов» двумя буквами «ПС», которые берет – начальную букву из своего имени и начальную букву из действительной своей фамилии. Вторую радиограмму подписывает «Раскольников», также двумя буквами «АН», взятыми: начальная из его имени и начальная из отчества. Это если все в порядке, а в случае неудачи подписывает наоборот – «НА». В таком же порядке подписывается и третья радиограмма инициалами «Курганова», т. е. «ВГ».

После приземления на крик и свист «Соколова» все трое вышли к костру, от которого были заведены в сеновал под предлогом того, чтобы дождаться рассвета, но там силами оперативного состава ОКР «Смерш» Вологодского гарнизона и бойцами 29‑й зсд были задержаны и разоружены.

На случай задержания органами советской власти от немцев никакого инструктажа не получил.

Из числа преподавательского и курсантского состава разведывательных школ знает следующих:

1) Якушев[70] – русский, ведает выдачей документов, находится в г. Рига.

2) Игнатов[71] – русский, преподаватель топографии, [находится в] г. Рига.

3) Каракатенко – русский, преподаватель пропаганды.

4) Гауптшарфюрер Фирдригзон[72] – начальник школы г. Рига.

5) Яковенко – русский, является пом. нач. школы г. Рига.

6) курсанты: Шишкин, Чертков, Бабанов, Клименко, Овчаренко, Котов, Трунов, Щербунов, Приз, Акулов, Леонов, Орлов, Калинин.

Подготовлены к переброске в тыл Красной Армии две группы.

Первая: 1. Шишкин – старший группы, он же радист. Маленького роста, волосы подстрижены ежиком, цвет волос рыжий, сутулый, один зуб металлический в верхней челюсти, лет 30.

2. Бабанов, 19 лет, высокого роста, блондин, неповоротливый, острижен под машинку.

3. Чертков, лет 19–20, среднего роста, острижен под машинку, крепкого телосложения, шатен.

Вторая: 1. Кравец – в звании капитана авиации Красной Армии, старший группы. Высокого роста, полный, волосы редкие, брюнет, лет 40.

2. Клименко – радист, лет 30, маленького роста, здоровый, острижен под машинку.

3. Овчаренко – лет 22, среднего роста, худощавый, курносый.

4. Леонов – лет 20, маленького роста, полный, черты лица неправильные, шатен.

5. Котов – лет 20, небольшого роста, брюнет, черты лица не совсем правильные, говорит с грузинским акцентом.

Трунов будет переброшен в тыл Советского Союза совершенно один с заданием вести антисоветскую агитацию и пропаганду среди колхозников. Приметы: лет 37, высокого роста, худощавый, впалые щеки, курносый.

«Раскольников» заявил, что о пользовании документами немцы объяснили поверхностно, только лишь предупредили, что в случае получения продовольствия следует обратиться к военному коменданту станции или непосредственно на продпункт. В населенных пунктах жить не более 10–15 дней.

Срок действия в тылу Красной Армии немцами не определен.

Экипирован в форму Красной Армии с погонами мл. лейтенанта, на груди медаль «За оборону Ленинграда», вооружен автоматом и двумя пистолетами иностранного образца.

3. Степанов Василий Гайкович, он же «Курганов», 1919 г. рождения, уроженец гор. Краснодара Краснодарского края, проживал в гор. Краснодаре, Петровский переулок, дом № 36, русский, беспартийный, образование 7 классов, военного образования не имеет, до 1938 г. учился, с начала 1939 г. до декабря 1939 г. работал в гор. Баку на обувной фабрике им. Жданджугазова в качестве мастера, холост. Отец – Степанов Гайк Оганович, мать – Степанова Валентина Васильевна и сестра – Степанова Арфея Гайковна, ранее проживали в гор. Краснодаре, Петровский переулок, 36, в настоящее время [он] не знает, где они находятся. Социальное происхождение – из рабочих, сам рабочий, под судом и следствием не был. В 1939 г., в декабре, Дзержинским РВК гор. Баку призван в Красную Армию и определен в 311‑й Краснознаменный пушечный артполк в качестве рядового, служил в гор. Гатчине, Ленинградской области, в составе этой части переведен в 1940 г. в Западную Белоруссию, местечко Зельва. В 1941 г. зачислен в часть 1738, служил в Белостокской области, дер. Белогривки.

6 июля 1941 г. в составе части 1738 в местечке Мосты Белостокской области попал в окружение и при выходе из окружения в районе гор. Минска в одной деревне (название не помнит), во время сна 12 июля 1941 г. был пленен немцами.

Содержался в лагерях военнопленных: в гор. Минске – лагерь № 108, в Верхней Силезии (Германия) – лагерь № 318, здесь пробыл до 1942 г.

В 1942 г. находился в лагере № 318, куда прибыл майор Краус и предложил военнопленным поступить в немецкую армию, где будут якобы созданы хорошие условия и улучшено питание. Из-за тяжелых условий в лагере «Курганов» дал согласие, и сразу же после этого его перевели в лагерь добровольцев в гор. Зандберг, здесь переодели в немецкую форму, после чего направили в м. Печки, [где он] сначала работал на черных работах. В м. Печки приезжал Хорват[73] и проводил беседы агитационного порядка, чтобы вступали в армию по борьбе с большевиками.

«Курганов» дал согласие вступить в эту армию, после чего был зачислен в состав разведшколы м. Печки, где учился с августа 1943 г. по 10 сентября 1944 г. В связи с наступлением Красной Армии эта школа была переведена в м. Ассари, в 30 км от гор. Риги.

10 сентября 1944 г. на автомашине [группу] в составе 3‑х человек перебросили на аэродром г. Пернау (Эстония) для отправки в тыл Красной Армии. Пытались вылетать несколько раз, но из-за плохой погоды вынуждены возвращаться и только лишь 14 сентября 1944 г. в 22 часа по московскому времени вылетели окончательно в тыл Советского Союза, и 15 сентября в 1 час по московскому времени был выброшен в Вожегодском районе Вологодской области.

С «Кургановым» на самолете летели: «Ястребов», «Раскольников» и пять человек экипажа самолета.

Немцами дано указание после приземления спрятать парашюты (или взять с собой) и присоединиться к группе «Соколова» и «Феоктистова», собрать груз и разместиться в месте расположения группы. Действовать должны только по указанию «Соколова».

Пароль для соединения с группой «Соколова» немцами дан не был, а только предупредили, что будут гореть три костра, где будет и встреча с группой. Немцы убеждены, что группа работает честно.

«Курганов» также подтвердил, что при передаче радиограммы он должен подписать третью буквами «ВГ» – начальная из отчества и имени, это если все в порядке, а в случае подозрения, то наоборот

За время пребывания в плену и разведшколе «Курганову» [стали] известны следующие лица: Шишкин, лет 27, радист; Боталов Саша; Котов Анатолий, лет 20, по национальности горный татарин; Трунов Иван, лет 35–36; Клименко, радист около 27 лет.

По лагерю [известны]: Козлов Николай, уроженец Ленинградской обл., лет 23; Иванов Петр (подавал заявление в РОА); Степаненко Василий, лет 26.

Из местного населения [известны]: в мест. Печк в дер. М. Колки знал Надю, лет 18, и Нюру, лет 17.

«Курганов» экипирован в форму Красной Армии, в звании сержанта, на груди медаль «За оборону Ленинграда», вооружен автоматом, пистолетом «браунинг» и финским ножом.

С группой выброшен груз в количестве 5 мест. Опись прилагается[74].

Нач. отдела контрразведки НКО «Смерш» Вологодского гарнизона

майор Дизик

ЦА ФСБ России

32

Указание НКВД УССР № 111 областным УНКВД о мерах по повышению результативности розыска парашютистов противника 21 сентября 1944 г.

Одной из основных задач органов НКВД является своевременное обнаружение и изъятие парашютистов противника, выбрасываемых на нашу территорию со шпионскими и диверсионными заданиями.

Результаты этой работы органов НКВД УССР продолжают оставаться неудовлетворительными.

Значительное количество выброшенных парашютистов осталось не изъятыми, так, за время с января по сентябрь с. г. остаются неразысканными сброшенные в Ровенской области 11 чел., Житомирской – 10, Винницкой – 10, Волынской – 9, Каменец-Подольской – 11, Тернопольской – 5, Одесской – 5, Сумской – 4, Полтавской – 4, Киевской – 3, Черниговской – 3, Кировоградской – 3.

В целях усиления работы органов НКВД в УССР по обнаружению и аресту парашютистов противника

Предлагаю:

1. Завести строжайший учет всех неразысканных вражеских парашютистов, сброшенных на вашей территории, как значащихся по материалам органов НКВД, так и органов НКГБ и «Смерш».

В дальнейшем вносить в учет всех вновь сбрасываемых парашютистов и вносить соответствующие отметки в учет о каждом пойманном парашютисте.

Список с установочными данными неизъятых парашютистов по области представить в НКВД УССР к 10 октября с. г.

2. Немедленно организовать розыск скрывающихся парашютистов в области, использовав для этой цели силы УНКВД, ГО НКВД и РО НКВД, разослав двум последним списки разыскиваемых.

3. Установить непрерывное наблюдение за воздухом, особенно ночью, во всех населенных пунктах области, используя для этой цели сельский партийный, советский и комсомольский актив, истребительные батальоны, ночных сторожей у общественных учреждений, складов, а также железнодорожных служащих и рабочих, несущих ночные дежурства.

4. Поддерживать связь с ПВО и их постами ВНОС и пользоваться их данными по наблюдению за воздухом. По каждому признаку, подозрительному на выброску парашютистов, немедленно принимать меры к поискам, путем прочесывания местности и т. д.

5. По получении сообщений из РО НКВД о поимке парашютистов, на место поимки выезжать начальнику УНКВД или его заместителям для организации мероприятий по розыску и задержанию необнаруженных.

6. Поддерживать тесный контакт в розыске парашютистов с органами НКГБ и «Смерш».

7. Каждый случай непринятия всех необходимых мер по розыску и изъятию вражеских парашютистов со стороны работников НКВД расследовать и немедленно докладывать мне для принятия соответствующих мер.

8. О каждом факте выброски парашютистов докладывать мне по ВЧ немедленно.

О Ваших мероприятиях и их результатах доложить к 15.10.1944 г.

Народный комиссар внутренних дел УССР

комиссар госбезопасности 3 ранга

Рясной

ЦА ФСБ России

33

Из плана агентурно-оперативных мероприятий НКГБ, НКВД и ГУКР «Смерш» НКО СССР по борьбе с агентами-террористами немецкой разведки 25 сентября 1944 г.

[…]

Учитывая имеющиеся материалы о заброске немцами специальной агентуры с заданиями по террору, в целях улучшения чекистской работы по изъятию агентуры противника и пресечению попыток проникновения в Москву и пригород подозрительных элементов, провести следующее:

По линии 2‑го Управления НКГБ СССР

1. Проверить все имеющиеся в Управлении разработки по террору и наметить необходимые мероприятия по их реализации в связи с поступившими новыми данными.

2. Установить тщательную проверку документов у лиц, останавливающихся в гостиницах, обратив особое внимание на временно прибывающих в Москву военнослужащих.

3. Выявлять лиц, тратящих большие суммы денег в ресторанах, и устанавливать за такими лицами тщательное агентурное наблюдение, обращая при этом особое внимание на военнослужащих.

По 6‑му Управлению НКГБ СССР

1. Усилить агентурно-осведомительное наблюдение за подучетным элементом, проживающим на трассах.

2. Чаще практиковать обходы строений, находящихся на трассах, в целях выявления и изъятия подозрительного элемента.

3. Улучшить качество инструктажа сотрудников охраны, с учетом вновь добытых материалов о планах германской разведки и усилить контроль за работой сотрудников охраны со стороны начальствующего состава.

По линии УНКВД Московской области

1. Усилить паспортный режим в Москве и пригороде, для чего:

а) в каждом райотделе НКВД города Москвы и 20‑ти районах пригорода ввести должности заместителей начальников райотделов НКВД по паспортному режиму, возложив на них розыскную работу.

Указанных оперативных работников снабдить необходимыми сведениями для опознания разыскиваемых: розыскными списками, ориентировками, фотоальбомами, отличительными приметами поддельных документов и орденов и т. д.

Прописку всех вновь прибывающих лиц производить только с санкции заместителя начальника райотдела НКВД по паспортному режиму, для чего последний вызывает для личной беседы каждое лицо, желающее прописаться в Москве или пригороде.

Тов. Журавлеву[75] разработать специальную инструкцию о работе зам. нач. райотделов НКВД по паспортному режиму;

б) ввести обязательную милицейскую прописку всех военнослужащих, прибывающих в Москву более чем на одни сутки и поселяющихся вне воинских учреждений, о чем через коменданта города сделать необходимое оповещение.

Произвести проверку правильности прописки всех лиц, прибывших в Москву с территории, ранее оккупировавшейся противником.

Организовать до 1 ноября т.г. в Москве и Московской области проверку жилого сектора и лесных массивов, с целью выявления подозрительных лиц.

По УНКГБ Московской области

1. Пересмотреть все разработки и активизировать агентурно-оперативную работу в отношении лиц, подозрительных по террору.

2. Проверить состояние агентурно-оперативной работы среди проживающих в Москве и пригороде инвалидов Отечественной войны, а также офицеров и бойцов Красной Армии, прибывших в отпуск или по демобилизации, и разработать практические мероприятия по выявлению среди этого контингента возможных агентов германской разведки.

3. Принять необходимые меры к активизации агентурной работы среди лиц, прибывших в Москву и пригород с территории, оккупировавшейся противником.

4. Организовать агентурное наблюдение по предприятиям и учреждениям на трассах не только в отношении лиц, работающих в этих предприятиях и учреждениях, но и среди лиц, посещающих их.

5. Проверить состояние агентурно-оперативной работы в пригороде Москвы и принять надлежащие меры к ее активизации.

По 3‑му Управлению НКГБ СССР

1. Для обеспечения активного розыска в поездах, на станциях и прилегающих к железной дороге населенных пунктах на подступах к Москве, создать из работников железнодорожной милиции специальные подвижные оперативно-розыскные группы под руководством работников по розыску 3‑го Управления НКГБ СССР.

2. На конечных подмосковных станциях пригородного сообщения организовать оперативные заслоны из работников железнодорожной милиции, возглавив их опытными оперативными работниками ТО НКГБ и милиции.

3. Активизировать всю систему розыска государственных преступников на станциях, вокзалах, поездах, пароходах и аэродромах, особенно на подступах к Москве. Особое внимание при этом обратить на проверку товарных поездов, порожних вагонов, находящихся на станции, пристанционных строений и ж.д. будок, казарм и т. п., а также проведение систематических облав на станциях и проческу местности, прилегающей к транспорту.

Всем оперативным аппаратам НКГБ, НКВД и «Смерш»:

1. О всех полученных сигналах по линии центрального террора немедленно ставить в известность НКГБ СССР для принятия необходимых оперативных мер.

2. Вести систематическую работу по выявлению и изъятию оружия у лиц, не имеющих на то соответствующего разрешения.

[…]

ЦА ФСБ России

34

Сообщение НКВД СССР, НКГБ СССР и ГУКР «Смерш» НКО СССР № 4126/М в ГКО о задержании немецких агентов, заброшенных в советский тыл с целью совершения террористических актов против руководителей ВКП(б) и советского правительства 30 сентября 1944 г.

5 сентября т.г., близ районного центра Смоленской области с. Карманово, сотрудники НКВД-НКГБ задержали показавшегося подозрительным неизвестного в форме майора Красной Армии. Он следовал на мотоцикле с коляской по дороге на Ржев и предъявил документы на имя Героя Советского Союза Таврина Петра Ивановича. Вместе с ним была задержана женщина, следовавшая в коляске мотоцикла, назвавшаяся женой Таврина – Шиловой Лидией Яковлевной.

При обыске задержанных изъято:

а) Специальный аппарат «Панцеркнаке» с 9 снарядами.

При исследовании установлено, что снаряд «Панцеркнаке» калибр 30 мм, длиной 170 мм, весом 235 граммов является бронебойно-фугасной гранатой комулятивного действия с бронепробиваемостью 35‑ 40 мм, при дальности стрельбы до 300 метров. Аппарат соединен тонким проводом с электрической батареей и приводится в действие нажатием кнопки.

б) 7 пистолетов различных систем, в том числе автоматический 8‑зарядный пистолет английского образца и 15 патронов к нему калибра 7,65 мм с разрывными пулями.

При анализе этих патронов установлено, что пули снабжены сильнейшим кровяным порошкообразным ядом, вызывающим моментальную смерть.

в) Мина типа магнитных, сильного действия и радиоприборы к ней, предназначенные для производства взрыва посредством радиосигнала с расстояния нескольких километров.

г) Портативная коротковолновая приемо-передаточная радиостанция, условные таблицы, шифры, коды и средства тайнописи.

д) Медаль «Золотая звезда» Героя Советского Союза, орден Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Александра Невского, орден Красной Звезды, две медали «За отвагу», поддельные орденские книжки и поддельные вырезки из советских газет с Указами о присвоении Таврину звания Героя Советского Союза и награждении его перечисленными орденами и медалями.

е) Большое количество бланков-документов, печатей и штемпелей различных военных учреждений.

ж) 428 тысяч рублей советских денег.

Для следствия Таврин был доставлен в Москву и на допросах показал:

Настоящая его фамилия – Шило Петр Иванович, родился в 1909 году в селе Бобрик Черниговской области, отец кулак, расстрелян красными партизанами в 1918 году (подтверждено проверкой).

В 1940 г. сменил фамилию, получив обманным путем паспорт на имя Таврина, и устроился на работу в Свердловскую область в качестве служащего геолого-разведывательной партии Уралзолото (опознан как Таврин лицами, знавшими его по Свердловской области).

В августе 1941 г. был призван в Красную Армию и зачислен в 28‑й запасный полк в гор. Свердловске, в составе которого выбыл на Калининский фронт (подтверждено проверкой).

30 мая 1942 года, будучи командиром роты 1196‑го полка 359‑й стрелковой дивизии 30‑й армии на Калининском фронте, в районе гор. Ржева, изменил Родине и перешел на сторону противника. Находясь у немцев, содержался в различных лагерях для военнопленных и в июле 1943 года был завербован германской разведкой.

С сентября 1943 г. по август 1944 г. включительно, сначала в г. Пскове, а затем в городах Риге и Берлине под руководством начальника Восточного отдела СД в Берлине – подполковника СС Грейфе, сотрудника СД (принимавшего участие в похищении Муссолини) – Скорцени и начальника рижского органа СД – майора СС Крауса проходил в индивидуальном порядке особую подготовку как террорист для совершения террористических актов против руководителей СССР.

Кроме того, обработку Таврина на протяжении длительного времени вел находящийся в Германии изменник Родине – Жиленков Г. Н.

В ночь с 4 на 5 сентября сего года переброшен через линию фронта с рижского аэродрома на 4‑моторном транспортном немецком самолете, оборудованном для посадки на неприспособленных площадках, и высажен вместе с мотоциклом в районе с. Карманово. (При посадке самолет потерпел аварию, вследствие чего улететь обратно не мог. 3 члена экипажа задержаны, 1 убит, 2 разыскиваются.)

Переброску организовал германский разведывательный орган СД в Риге, условно именуемый «Цеппелин».

Цель переброски – организовать и осуществить террористический акт против ________________[76] и при удобном случае также и других членов правительства – _______________ и __________________[77].

Для выполнения этого задания был снабжен перечисленными выше предметами вооружения и документами и получил лично от начальника Восточного отдела СД в Берлине Грейфе следующий план действий:

1) После выброски на территорию СССР прибыть в Москву и прописаться на частной квартире под видом майора Красной Армии, находящегося в отпуску после ранения (в процессе подготовки Таврина немецкой разведкой ему были хирургическим путем нанесены следы ранений в области живота и рук);

2) Обосновавшись в Москве, устанавливать знакомства с техническими работниками правительственного аппарата, главным образом такими, как стенографистки, машинистки, телефонистки. Через этих лиц выяснить маршруты движения правительственных машин, время и место торжественных заседаний с участием руководителей Советского правительства;

3) Используя документы и соответствующие знаки отличия Героя Советского Союза, проникнуть на торжественное заседание и стрелять из автоматического пистолета отравленными разрывными пулями в ___________________[78]

4) В случае невозможности проникнуть на торжественное заседание,

стрелять из аппарата «Панцеркнаке» по машине, в которой будет следовать ________________[79].

Таврин был предупрежден сотрудниками германской разведки, что хотя машины членов правительства СССР бронированы и оборудованы непробиваемыми стеклами, но снаряды «Панцеркнаке» пробьют бронь толщиной до 45 мм.

Задержанная вместе с Тавриным Шилова Лидия Яковлевна, 1922 года рождения, постоянная жительница города Пскова, также является агентом германской разведки и была переброшена с Тавриным в качестве радистки.

Следствие по делу Таврина и Шиловой, проверка их показаний, а также необходимые агентурно-оперативные мероприятия проводятся органами НКВД-НКГБ и ГУКР «Смерш» НКО.

Протоколы допросов будут представлены дополнительно.

Прилагается фотоальбом вещественных доказательств по делу[80].

Народный комиссар внутренних дел СССР

генеральный комиссар госбезопасности

Берия

Народный комиссар государственной безопасности СССР

комиссар госбезопасности 1 ранга

Меркулов

Начальник Главного Управления контрразведки «Смерш» НКО СССР

комиссар госбезопасности 2 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

35

Из указания начальника УКР «Смерш» НК ВМФ СССР № 248 заместителю начальника УКР «Смерш» НК ВМФ и начальнику ОКР «Смерш» КБФ об активизации розыска агентуры противника и изменников родине в освобожденных портовых городах Эстонской ССР 5 октября 1944 г.

Поступающая отчетность свидетельствует о слабости агентурной работы по розыску и аресту агентуры противника, изменников Родине и предателей в освобожденных от оккупации портовых городах Эстонской ССР

С момента освобождения гг. Таллина, Пярну, Палдиски, Хаапсалу прошло значительное время, результаты же агентурно-оперативной работы совершенно недостаточны.

Предлагаю:

1. Активизировать розыск и арест вражеских агентов, предателей, изменников Родине, ставленников и пособников во всех освобожденных портовых городах.

При розыске агентов учтите, что агентура противника и другой вражеский элемент в настоящее время в целях маскировки может временно находиться на хуторах, мызах и других малонаселенных и отдаленных от крупных городов пунктах, поэтому организуйте тщательную фильтрацию всех лиц, прибывающих на призывные, приписные и пересыльные пункты.

2. Активизируйте розыск через опознавателей из числа бывших военнослужащих Военно-Морского Флота.

3. Наряду с розыском и арестом агентуры противника из числа бывших военнослужащих Военно-Морского Флота и гражданского окружения организовать розыск и арест:

а) личного состава и агентов действовавших в Прибалтике разведывательных и контрразведывательных органов немцев «Абверштелле Остланд»[81], «абвернебенштелле» в городе Таллине, так называемое «Бюро Целлариуса»[82]; морской и воздушной разведок (рефераты «Марине» и «Люфт»[83]), разведывательных и диверсионных школ «Лицес-летес», «Кайла-иоа», «Кумна», «Вихула»[84] и другие;

б) командного, руководящего и оперсостава созданных немцами полицейских батальонов «полиции самоуправления» и полицейских школ;

в) руководящего состава тюрем, концлагерей для советских военнопленных и лиц, выполнявших полицейские функции, военных комендантов уездов, волостей и сельских общин;

г) прокуроров, следователей и членов военных судов, военных трибуналов, апелляционных палат и окружных судов;

д) участников организуемых немцами банд, принимавших участие в боевых действиях в тылу Красной Армии («зеленые братья», «лесные товарищи», батальон Эрна-II[85] и другие), а также участников карательных отрядов и экспедиций;

е) комсостав РОА, русских отрядов СС и других формирований, созданных немецкими разведчиками из числа военнопленных;

ж) офицеров (от командиров взводов и выше) созданных немцами национальных прибалтийских частей, предназначаемых для борьбы с Красной Армией;

з) руководителей антисоветских националистических групп и организаций.

[…]

5. Ежедневно подробными спецсообщениями доносить мне о результатах работы опергрупп и ОКР «Смерш» по аресту враждебной агентуры, изменников Родине, изъятии ценных документов и о количестве задержанного подозрительного элемента.

Начальник Управления контрразведки НКВМФ «Смерш»

генерал-лейтенант береговой службы

Гладков

ЦА ФСБ России

36

Из докладной записки УКР «Смерш» 3‑го Украинского фронта № 25328/2 военному совету фронта об изъятии группы официальных работников, агентуры и документов румынских и немецких разведывательных органов 8 октября 1944 г.

Управление контрразведки «Смерш» фронта располагало материалами, что в оккупированном немецко-румынскими захватчиками г. Кишиневе дислоцировалось много разведывательных и контрразведывательных органов противника. Поэтому в г. Кишинев была выброшена оперативная группа с задачей розыска и изъятия агентуры противника.

В процессе работы по г. Кишиневу были установлены и арестованы руководящие работники и агентура следующих разведывательных органов:

1. Кишиневский центр Н 2‑й секции генерального штаба румынской армии. Центр возглавлял майор Ботезату[86].

2. Кишиневский центр № 2 ССИ. Руководитель центра майор Балотеску[87].

3. Абвергруппа 101, возглавляемая «Доктором Эрнстом»[88]

Практически ликвидация агентуры вражеской разведки проходила при следующих обстоятельствах:

1. Центр Н 2‑й секции румынского генштаба[89]

Оперативная группа, располагая данными о месте пребывания румынского разведоргана центра Н 2‑й секции генштаба, исследовала здание и установила, что этот орган из города выезжал поспешно, вместе с отступающими частями своей армии.

Кишиневская группировка войск противника, попав в окружение, частью была уничтожена, а частью капитулировала, поэтому становилось очевидным, что личный состав центра Н также пленен.

Основное внимание было обращено на лагеря военнопленных. В результате проверки лагерей были обнаружены и доставлены в опергруппу официальные сотрудники этого органа, а руководитель его майор Ботезату, пытавшийся при пленении покончить самоубийством, был опознан в одном из полевых госпиталей. Состояние его тяжелое, пуля, войдя в висок, застряла в мозгу. Ботезату помещен нами в Кишиневе в госпиталь.

Все задержанные были подвергнуты следственной обработке.

Допрошенный офицер связи Попеску Александр, настоящая фамилия Димитириу-Клипа Алексей, рассказал о структуре и построении агентурной работы 2‑й секции румынского генерального штаба, филиалом которой является Кишиневский центр Н, перечислил официальных работников этого разведоргана и назвал агентуру, оставленную в г. Одессе для работы в тылу Красной Армии.

Секретарь центра Н Мицеску Михаил при допросе показал, что все документы разведоргана накануне пленения были спущены в небольшой сухой колодец и подожжены.

Колодец был исследован, причем оказалось, что почти все документы сохранились.

[…]

В наши руки попали списки агентуры, заброшенной в наш тыл; агентуры, сведенной в резидентуры и оставленной в городе Кишиневе и районах; список и адреса радиостанций, оставленных при отступлении в районе Одессы и Николаевской области; альбом с фотокарточками разоблаченной румынами советской агентуры и документы по разоблачению английской агентуры. А также обнаружены 64 личных дела румынской агентуры, директивы, указания, переписка по работе с агентурой и т. д.

Таким образом, в нашем распоряжении оказалась вся переписка румынского разведоргана, именуемого центром Н 2‑й секции румынского генерального штаба.

Наличие списков и личных дел вражеской агентуры позволило нам провести операцию по изъятию агентов румынской военной разведки по г. Кишиневу и прилегающим населенным пунктам.

Всего арестовано 5 резидентов, 2 агента-террориста, 3 агента-разведчика и 1 резидент рации.

Следует отметить, что все резиденты, оставляемые румынской разведкой для работы в нашем тылу, являются людьми преклонного возраста:

1. Балонеску Николай Степанович[90], 1893 г. р., который был оставлен румынами для работы совместно с радисткой.

В момент освобождения города частями Красной Армии его дома не оказалось, и только через 20 дней он появился, изменив свою внешность. На допросе он пытался отрицать свою принадлежность к румынской военной разведке, но, запутавшись в собственных противоречиях, дал развернутые показания о своей деятельности в качестве румынского резидента

2. Негруца Степан Козьмич[91] – 68 лет. К нему был подослан агент «Стальной» с секретарем центра Н Мицеску Михаилом с легендой установления связи с румынской разведкой. При встрече Негруца подчеркивал свою ненависть к советской власти и заявил о готовности помогать румынской разведке, рассказав, что помнит инструктаж, полученный перед уходом румынских войск, предупредил о наличии у него сведений, необходимых румынской разведке, и на следующий день в обусловленном месте передал эти сведения нашему агенту.

Остальные резиденты – Сырбу Иван Лукич, Врабий Петр Дмитриевич и Марин Анисим Иванович, были установлены по имеющимся у нас адресам[92].

Из числа агентов следует отметить Котелю Федора Ивановича[93], кличка «Костиш», имевшего одну ходку в тыл Красной Армии.

Будучи арестован ОКР «Смерш» 5‑й ударной армии, Котеля скрыл свою принадлежность к военной разведке и заявил, что является агентом сигуранцы.

После предъявления ему фотокарточки рассказал о себе правду и назвал 5 лично ему известных агентов румынской военной разведи, которые также ходили в тыл Красной Армии.

[…]

Значительная часть агентуры, перечисленной в списках и на которую имеются личные дела, была мобилизована в румынскую армию.

Следует отметить, что центр Н 2‑й секции генштаба румынской армии не ограничивался приобретением агентуры для разведки, он также вербовал агентов для контрразведки. Так, по Кишиневу нами выявлены и разоблачены следующие агенты:

1. Глушенко Евгения Никифоровна[94], домохозяйка, кличка «Добрая».

2. Лебеда Екатерина Анисимовна, домохозяйка, кличка «Маруся».

3. Еременко Мария Иосифовна, бывшая работница спецторга НКВД Молдавской ССР, и другие.

Эти лица имели задание выявлять советских парашютистов и партизан.

В связи с тем, что эта категория агентуры для нас не представляет ценности, мы ее после разоблачения передали территориальным органам.

Таким образом, всего задержано 25 человек официальных сотрудников центра Н 2‑й секции генштаба, 5 резидентов, 2 агента-террориста, 3 агента-разведчика и 1 агент-радист.

По захваченным документам выявлено большое количество агентуры и резидентур, снабженных рациями и без таковых, оставленных румынской разведкой на всей территории от Крыма до Кишинева.

Центр № 2 ССИ

Нам стало известно, что один из руководящих работников центра № 2 ССИ локотенент Паун, настоящая фамилия Щербанеску Овидю, попал в окружение и был взят в плен. Принятыми мерами Паун-Щербанеску был установлен в одном из лагерей военнопленных и доставлен в опергруппу. Вскоре среди пленных солдат были также установлены радист центра № 2, ССИ Марика и шофер Гузун Кирилл.

Подвергнутый допросу, Паун-Щербанеску в течение трех суток отрицал свое участие в агентурной работе, ссылаясь на то, что он якобы выполнял обязанности коменданта и никакого отношения к агентуре не имел.

Располагая материалами, что Паун-Щербанеску не только возглавлял агентурную работу, но и принимал участие в допросах советских парашютистов, ему были предъявлены изобличающие документы.

После этого Щербанеску дал развернутые показания о том, что он лично вербовал агентуру, предназначенную для работы в тылу Красной Армии, и назвал 23 человек, из коих 3 оставлены как резиденты[95].

В результате было установлено и изъято 7 человек:

1. Баланеску Всеволод Николаевич, отец которого разоблачен нами как резидент рации другого органа румынской военной разведки, заявил, что его завербовал Паун-Щербанеску и вербовщик Белинский Александр[96]. При вербовке он получил кличку «Болтеску» и № Б-287, задание – при отходе румыно-германских войск остаться в Кишиневе, собрать разведданные, проникнуть в Красную Армию и перейти на сторону румын под видом изменника. Далее он назвал 8 человек лично ему известных агентов румынской военной разведки[97].

2. В 237‑м запасном полку был установлен проходящий по показаниям Паун-Щербанеску и Баланеску Всеволода Бойчук Трофим Миронович, который признал свою принадлежность к румынской военной разведке и показал, что привлечен к работе в разведке под кличкой «Т. Будеску» вербовщиком Белинским Александром и связан с локотенентом Паун-Щербанеску, которым он через несколько дней после вербовки вместе с агентом Катанкиным Петром направлен в разведшколу.

Окончив школу, Бойчук намечался к переброске через линию фронта, но эта переброска не состоялась якобы из-за наступления Красной Армии.

3. В том же 237‑м запасном полку нашим агентом был установлен Катанкин Петр Яковлевич, который легко пошел на легенду нашего агента по паролю и рассказал ему о своей принадлежности к румынской военной разведке, что он и подтвердил на следствии.

4. Тащиан Иван Сергеевич и остальные агенты этого органа были разоблачены при аналогичных обстоятельствах[98].

В ходе следственной обработки шофера центра № 2 ССИ Гузуна Кирилла[99] было выявлено, что Паун-Щербанеску умышленно молчал о спрятанной им радиостанции и документах ССИ, которые были изъяты дополнительно.

Кроме того, нами изъяты действующие шифры и ключ.

101‑я Абвергруппа

Из ОКР «Смерш» 5‑й ударной армии были приняты 5 агентов 101 абвергруппы, оставленные на оседание в нашем тылу с разведзаданиями: Егоров Иван Степанович, кличка «Божу Александр», Фесенко Иван Николаевич[100], Васильев Михаил Георгиевич, кличка «Попеску»[101], Засядный Н. Н.[102], Гончарова Валентина Андреевна и также шофер «Доктора Эрнста» – Кеохешвили Николай Захарович[103], по которым проведено дополнительное следствие.

Вербовщики РОК

По данным агента «Хуторского» было установлено, что в г. Кишиневе продолжительное время проводилась вербовка молодежи для укомплектования «корпуса по борьбе с сербскими партизанами».

На основании этих данных был установлен и задержан участник этого «корпуса» житель г. Кишинева Ветров Павел Карпович, 1925 года рождения, который в составе корпуса выезжал в Белград (Югославия) для борьбы с партизанами, где находился свыше 5‑ти месяцев.

В своих показаниях Ветров назвал активного участника – вербовщика «РОК» жителя г. Кишинева Лобачева Андрея Федоровича[104].

С помощью Ветрова Лобачев был установлен и опергруппой задержан. На следствии он признал, что в качестве вербовщика завербован в ноябре 1943 г. полковником Котяну и, выполняя задание, завербовал в корпус до 300 человек молодежи, которые в составе «РОК» были направлены в Сербию для борьбы с партизанами.

Агентура контрразведки

Через агентуру было выявлено, что в г. Кишиневе немецкой разведкой ликвидировано несколько групп советских партизан, возникновение которых помимо руководства партизанским движением проходило в тылу у немцев.

Установлено, что орган немецкой разведки абвергруппа 101, в частности «Доктор Эрнст», направлял своих агентов под видом советских парашютистов, имеющих задание организовывать партизанские группы для борьбы с немцами. Доверчивые попадались на эту провокацию и охотно шли в «партизанские группы» с оружием, а затем арестовывались.

Так, например, немецкий агент по имени Федя явился к гр-ну Жегану, рассказал ему легенду, что является советским парашютистом и просил свести с людьми, готовыми на активную борьбу против оккупантов. Жеган согласился, познакомил его с Писаревским Александром, у которого имелся автомат и пр. В результате этой провокации была создана партизанская группа из 7 человек. Все члены этой «группы» были арестованы и в процессе следственной обработки завербованы и освобождены с заданием выявлять советских партизан и парашютистов.

В связи с тем, что для Управления «Смерш» фронта эти люди не представляли интереса, все они переданы органам НКГБ.

Таких групп по Кишиневу было выявлено две: одна в составе 4 человек и вторая – 7 человек.

Кроме этого, опергруппе «Смерш» Одесского военного округа переданы: нач. Кишиневского лагеря военнопленных капитан немецкой армии Филер Рейнгольд[105], шефы жанДармерии районов Кожушна и Котовск – Барбелат и Руссу, шофер и штатный агент жандармерии Голованюк и агент-предатель Остертак.

Захваченные документы упомянутых выше разведорганов находятся в стадии обработки, по окончании которой будут приняты меры к изъятию числящейся в них агентуры противника по месту их нахождения.

Начальник Управления контрразведки «Смерш»

3‑го Украинского фронта генерал-лейтенант

Ивашутин

ЦА ФСБ России

37

План использования агента-опознавателя 2‑го отдела УКР «Смерш» 1‑го Украинского фронта «Витязя-101» по розыску агентуры противника бывшей полтавской разведшколы 17 октября 1944 г.

Для организации розыска агентуры противника, известной агенту-опознавателю «Витязю-101»[106] по бывшей Полтавской разведывательной школе, направить его в отделы «Смерш» 13‑го и 38‑й армий, которого использовать там по плану:

I. В ОКР «Смерш» 13‑й армии:

1. В расположении отделов и подразделений штаба армии с 18 по 23 октября.

2. На основных коммуникациях, КПП, продпунктах крупных железнодорожных точках снабжающих участок фронта 13‑й армии (маршрут разрабатывается на месте), – с 24 октября по 9 ноября 1944 г.

3. На сборно-пересыльном пункте – с 10 октября по 15 ноября 1944 г.

4. В армейском запасном полку – с 16 октября по 23 ноября 1944 г.

По окончании работы агент-опознаватель доставляется старшим группы в Управление «Смерш» фронта, где отчитывается о результатах проделанной работы.

II. В отделе «Смерш» 38‑й армии:

Агент-опознаватель «Витязь-101» в ОКР «Смерш» 38‑й армии находится с 25 ноября 1944 года по 20 декабря 1944 г. по плану:

1. На основных коммуникациях, КПП, продпунктах и железнодорожных точках с 25 ноября по 2 декабря 1944 г.

2. На сборно-пересыльном пункте – с 3 декабря по 8 декабря 1944 г.

3. В армейском запасном полку – с 9 декабря по 16 декабря 1944 г.

4. В расположении отделов и подразделений штаба армии – с 17 декабря по 20 декабря 1944 г.

После этого старший розыскной группы доставляет агента-опознавателя «Витязь-101» на базу Управления «Смерш» фронта и отчитывается о проделанной работе.

Зам. начальника 2‑го отделения 2‑го отдела

Управления контрразведки «Смерш» 1‑го Украинского ронта

капитан Нестеров

«Согласен»[107]

Начальник 2‑го отделения 2‑го отдела

Управления контрразведки «Смерш» 1‑го Украинского фронта

майор Битюков

ЦА ФСБ России

38

Сообщение ГУКР «Смерш» НКО № 587/А в ГКО об аресте в г. Риге диверсионно-террористической группы немецкого разведывательного органа «Цеппелин» 28 октября 1944 г.

Докладываю, что Управлением «Смерш» 2‑го Прибалтийского фронта в г. Риге арестован активный немецкий шпион, руководитель диверсионно-террористической группы германского разведоргана «Цеппелин», – Альбрант Федор-Виктор Кондратьевич, [который] в период оккупации противником города [Риги] служил в немецкой полиции.

Кроме того, в г. Риге выявлен подпольный склад, оставленный немцами для Альбранта, из которого изъято: 2 радиостанции, запасы питания к ним, взрывчатое вещество, обмундирование, зажигательные вещества, ампулы с жидкостью, а также шифры и коды.

Следствием установлено, что Альбрант, активный предатель, проявивший себя в карательных экспедициях по борьбе с советскими партизанами, в сентябре с.г. был завербован, для проведения шпионской работы, сотрудником германского разведоргана «Цеппелин» подполковником Граматиньшем[108].

Перед отступлением германских войск Альбрант был оставлен немцами в г. Риге во главе группы диверсантов из 4‑х человек с заданием:

а) Убить председателя Президиума Верховного Совета Латвийской ССР, членов ЦК КП(б) Латвии и членов Латвийского правительства;

б) собирать разведывательные данные о частях Красной Армии, прибывающих в Ригу;

в) совершить ряд диверсий на важных стратегических объектах.

Связь с германским разведорганом «Цеппелин» Альбрант должен был поддерживать по радио, для чего в ближайшее время по условленному паролю к нему на квартиру в г. Риге должен был явиться агент-радист по фамилии Майнрет[109] с радиостанцией.

Устроенной Управлением «Смерш» фронта засадой в квартире Альбранта 17 октября с.г. были арестованы остальные участники диверсионно-террористической группы, в числе которых оказались:

Барс Карл, 1891 года рождения, уроженец г. Риги, латыш, при немцах занимался торговлей[110];

Шаршун Л. Л.[111], 1920 года рождения, уроженец Двинского уезда, латыш, житель г. Риги, при немцах служил в городской полиции.

Дрейскас Я. С.[112], 1912 года рождения, уроженец Двинского уезда, латыш, житель г. Риги, при немцах служил надзирателем тюрьмы;

Апинис Э.Э., 1921 года рождения, уроженец г. Риги, латыш, без определенных занятий.[113]

У Барса, Шаршуна, Дрейскаса и Апиниса изъяты фиктивные документы, выданные немцами о том, что они являются железнодорожными рабочими ст. Рига.

20 октября с.г. Управлением «Смерш» фронта был арестован также и агент-радист Майнрет, который на допросе показал, что он имел задание установить связь с Альбрантом и по радио сообщить разведоргану «Цеппелин» добытые им шпионские сведения и результаты подготовки террористических актов над членами Латвийского правительства.

Арестованные Альбрант, Барс, Шаршун, Дрейскас, Апинис и Майнрет доставляются в Москву, где они будут подробно допрошены, о чем доложу Вам дополнительно.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР

комиссар госбезопасности 2 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

39

Из сообщения ГУКР «Смерш» НКО СССР № 612/А в ГКО о работе по розыску и аресту агентов германской разведки в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР 28 ноября 1944 г.

[…]

Всего на 25 ноября с. г. арестовано 507 сотрудников и агентов германской разведки, в том числе 40 сотрудников разведки, 13 резидентов, 382 шпиона и диверсанта, 72 агента контрразведки.

Следствием установлено, что германская разведка широко использовала для подрывной деятельности против Красной Армии националистические и профашистские элементы из числа действовавших в Эстонии, Латвии и Литве участников различных антисоветских организаций.

При отступлении германских войск немцы оставили на территории Прибалтики группы шпионов и диверсантов – участников националистических организаций «Омакайтсе» («Самозащита») и «Айзсарги» («Охранники») с заданием собирать шпионские сведения, осуществлять диверсии и убивать офицеров Красной Армии.

Для выполнения этих заданий агенты были снабжены значительным количеством оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, хранившихся в специально оборудованных тайниках.

У арестованных и в выявленных тайниках изъято: 28 немецких мортир, 14 минометов и пулеметов, 128 автоматов, винтовок и пистолетов, 1930 мин и гранат, 96 814 патронов, 698 кг взрывчатых веществ, 3 адских машины и 11 радиостанций.

Работа по розыску и аресту агентов германской разведки в Прибалтике продолжается.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР

комиссар госбезопасности 2 ранга

Абакумов

ЦА ФСБ России

40

Из сообщения ГУКР «Смерш» НКО СССР № 615/А в ГКО о работе по розыску и аресту в Югославии руководителей и активных участников антисоветских белоэмигрантских организаций 29 ноября 1944 г.

Докладываю, что оперативной группой Главного управления «Смерш», находящейся в Белграде (Югославия), арестовано 78 руководителей и активных участников антисоветских белогвардейских организаций, проводивших подрывную деятельность против Красной Армий, в том числе 29 агентов германской разведки и контрразведки.

Среди арестованных:

1. Генеральный секретарь «Национально-трудового союза нового поколения» (НТСНП) Георгиевский М. А.[114]… Будучи ближайшим сподвижником находящегося в Берлине руководителя НТСНП белогвардейца Байдалакова считался «идеологом» этого «союза» и вел активную подрывную деятельность против Советского Союза за создание «новой национальной России», в борьбе за которую основную роль возлагал на молодежь белоэмиграции.

Являясь генеральным секретарем НТСНП с 1932 г., Георгиевский поддерживал связь с разведывательными органами Германии, Финляндии, Румынии и Польши по вопросам использования белоэмигрантов в борьбе против Советского Союза. Так, в 1941 г. Георгиевский направил из Белграда 50 членов НТСНП для обучения в Брайтенфуртской и других школах германской разведки, а в 1942–1943 гг. значительное число участников этого «союза» направил в Германию для работы в системе министерства восточных областей.

Георгиевский также провел большую работу по созданию антисоветских организаций НТСНП во Франции, Германии и Болгарии, пользуясь наличием у него обширных связей среди белоэмиграции этих стран.

2. Члены исполнительного бюро «Национально-трудового союза нового поколения» Хлопин М. Н., Пепескул М. Д., Дивнич Е. И.

На первичных допросах арестованные Хлопин, Дивнич и Пепескул показали, что в подрывной деятельности против Советского Союза руководители НТСНП первостепенное значение придавали вопросу подготовки своих эмиссаров для возможного их использования на территории СССР с террористическими заданиями, а также с целью создания антисоветского подполья. Пепескул, как член исполнительного бюро НТСНП, лично руководила подготовкой террористов, читая на специальных курсах этого «союза» лекции по пиротехнике. Хлопин, Дивнич и Пепескул являлись также авторами ряда конспектов по антисоветской подготовке членов НТСНП.

3. Руководитель Всеюгославского отдела «Национально-трудового союза нового поколения» Перфильев Г. П….

4. Руководитель Белградского отдела «Национально-трудового союза нового поколения» Духовской М. В….

5. Сотрудник исполнительного бюро «Национально-трудового союза нового поколения» Буковская О. А….[115]

Кроме того, при аресте руководителей НТСНП в Белграде были обнаружены и изъяты важные документы исполнительного бюро «Национально-трудового союза нового поколения» и в частности:

завещание председателя НТСНП Байдалакова о том, что в случае его смерти руководство НТСНП должен взять на себя ныне арестованный Георгиевский;

программа занятий по разведывательной и контрразведывательной работе участников НТСНП;

тетрадь с адресами руководящего состава НТСНП в ряде государств Европы.

[…]

Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР

комиссар госбезопасности 2 ранга Абакумов

ЦА ФСБ России

41

Из докладной записки УКР «Смерш» 3‑го Украинского фронта № 29342/3 в ГУКР «Смерш» НКО СССР о результатах розыска на территории Болгарии и Югославии активных карателей, служивших в «туркестанском легионе» 14 декабря 1944 г.

Со времени вступления войск 3‑го Украинского фронта на территорию Болгарии и Югославии органами контрразведки «Смерш» в результате проводимых мероприятий установлено и арестовано 116 карателей, служивших в т. н. «туркестанских легионах», принимавших активное участие в вооруженной борьбе против частей Красной Армии и в карательных экспедициях против местных партизан.

В процессе агентурно-следственных мероприятий установлено, что арестованные каратели являются бывшими военнослужащими Красной Армии, изменившими Родине, в разное время перешедшими на сторону противника, а затем добровольно поступившими на службу к немцам в сформированные ими 11, 244, 785 и 789‑й батальоны легионеров из числа среднеазиатских национальностей.

13 октября с. г. в отдел контрразведки «Смерш» 93 сд, входящей в состав 57‑й армии, поступили данные о том, что в населенном пункте Шабурь (Югославия) скрываются добровольцы немецкой армии, отставшие при их отступлении.

Принятыми мерами розыска в указанном пункте были обнаружены и задержаны:

1. Матякубов Базарбай, в Красной Армии служил с декабря 1941 до мая 1942 г., с мая 1942 по октябрь 1944 г. – в немецкой армии в звании ефрейтора[116].

2. Нагиметов Толеу, в Красной Армии служил с 1939 по сентябрь 1941 г., с мая 1944 по октябрь служил в немецкой армии, унтер-офицер[117].

3. Мирзаев Тимур, в Красной Армии служил с июня по август 1941 года, с октября 1942 по октябрь 1944 г. служил в немецкой армии, унтер-офицер[118].

Произведенным расследованием установлено, что указанные лица в разное время и на различных участках фронта, проявив трусость в боях с немцами, добровольно перешли на сторону противника, а спустя некоторое время добровольно поступили на службу в немецкую армию.

Из показаний арестованных видно, что все трое находились на службе в 785‑м туркестанском батальоне легионеров, который на разных участках фронта принимал участие в боевых действиях против частей Красной Армии. До мая 1944 г. батальон располагался в г. Речице Белорусской ССР и Минске-Мазовецком, где нес гарнизонную службу и охрану от нападения партизан.

В августе с. г. батальон был направлен на германско-советский фронт и занимал оборону по реке Висла, откуда в начале октября был переброшен в Югославию, где добровольцы принимали участие в боях с Красной Армией в районе Белграда.

В октябре с. г. отделом контрразведки «Смерш» 244 сд от осв[едомителя] «Стороженко» было получено аг[ентурное] донесение, в котором указывалось, что находящийся на службе в 913 сд рядовой «Андрей» ранее служил в туркестанском батальоне в должности командира взвода и зверски относился к мирным жителям.

[…]

В процессе дальнейшей разработки было установлено, что «Андрей», о котором сообщал осв[едомитель] «Стороженко», есть – Рахимов Хайдар, в Красную Армию вторично призван в августе 1944 г. на территории Бессарабии.

На основании указанных данных и показаний свидетеля Хамраева Рахимов 22.XI с. г. был арестован. На допросе он показал, что, находясь в плену у немцев, в марте 1943 г. добровольно поступил на службу в формируемый германским командованием 244‑й туркестанский батальон легионеров, где был вначале рядовым солдатом, затем командиром отделения и в последнее время командиром взвода в чине унтер-офицера.

Одновременно Рахимов показал, что вместе с ним в батальоне служили и принимали участие в грабежах населения находящиеся на службе в 913 сп:

1. Оразов Туак, в Красную Армию мобилизован в ноябре 1941 г., а в июне 1942 г. добровольно перешел на сторону немцев и сдался им в плен. Вторично в Красную Армию мобилизован в августе 1944 г.[119]

2. Джумаев Коленжар Кули, в Красную Армию призван в 1941 г., был в плену противника с 1942 по 1944 г., служил в немецкой армии.

Оразов и Джумаев также арестованы, и показаниями последних установлено, что 244‑й туркестанский батальон во время отступления немцев на территории СССР немецким командованием использовался в карательных целях, занимался поджогами населенных пунктов, отбирал у населения скот и угонял его в тыл немецких войск, а также насильственно угонял мирных советских граждан, проводил облавы на партизан и коммунистов. Солдаты этого батальона творили массовые злодеяния и насилия над советскими людьми[120].

[…]

Кроме грабежей и насилий, легионеры в составе батальона в 1943 г. принимали участие в боях против Красной Армии в р-не г. Славянска и по реке Северный Донец.

Из показаний арестованных видно, что немецкое командование среди солдат этого батальона проводило усиленную пропаганду под лозунгом «Борьба за создание самостоятельного туркестанского государства».

[…]

В ноябре с. г. отделом контрразведки «Смерш» 34 ск на сборно-пересыльном пункте за время дислокации последнего в г. Софии (Болгария) среди военнослужащих агентурным путем было вскрыто 3 группы изменников, служивших в немецкой армии, принимавших активное участие в боях против частей Красной Армии и партизан на оккупированной немцами территории.

6 ноября этим же отделом было… арестовано 34 человека.

Все арестованные показали, что в 789‑й туркестанский батальон они вступили добровольно под влиянием антисоветской пропаганды, проводимой среди военнопленных немецким командованием и изменниками Родины, бывшими командирами Красной Армии из числа среднеазиатских национальностей.

В составе этого «батальона» они в конце 1942 г. были направлены на Украину, где вели бои с регулярными частями Красной Армии, несли охрану складов, мостов, железнодорожных путей и принимали участие в операциях по борьбе с партизанами.

В декабре 1943 г., после того как одна из рот «легионеров» перешла на сторону Красной Армии, 789‑й батальон был разоружен и направлен в Германию, где добровольцы в течение двух месяцев проходили обучение, а затем снова были вооружены и направлены в Грецию для борьбы с греческими партизанами. Находясь в Греции, арестованные изменники Родины принимали участие в вооруженной борьбе с греческими партизанами, занимались грабежом мирного населения и разрушениями населенных пунктов.

[…]

1 ноября с. г. отделом контрразведки «Смерш» 9‑го района авиабазирования 17‑й воздушной армии на территории Югославии была задержана впоследствии арестована группа изменников Родины в количестве 29 человек, среди которых:

1. Синкенов Байнияз,

2. Курчиев Абас,

3. Алтабаев Козикбай[121],

4. Салмапаев Имаш[122],

Синкенов и другие лица, являвшиеся военнослужащими Красной Армии, в разное время в 1941–1942 гг. в боевой обстановке, с оружием в руках, добровольно сдались в плен противнику.

Находясь продолжительное время в лагере военнопленных, все они систематически обрабатывались в антисоветском духе и под влиянием а/с пропаганды добровольно вступили в один из батальонов т. н. «добровольческой туркестанской освободительной армии», сформированных немцами для борьбы против Красной Армии за создание «самостоятельного мусульманского государства».

Будучи в составе туркестанского батальона, Синкенов, Хурчиев, Алтабаев и другие изменники в течение всего времени службы принимали непосредственное участие в борьбе против Красной Армии; до августа 1944 г. несли службу по охране немецких коммуникаций в Польше, в августе – сентябре с. г. принимали участие в строительстве укреплений немцев на р. Висла и там же держали оборону, в сентябре – октябре участвовали в боях против частей народно-освободительной армии Югославии, несли службу по охране немецких коммуникаций в Югославии.

Отделом контрразведки «Смерш» 34 ск 10 ноября с. г. была арестована группа изменников Родине в количестве 9 чел.: Ачилова Мухтара, Минбаева Конлибая и других лиц, служивших в 789‑м туркестанском батальоне, проводивших активную вооруженную борьбу против греческих партизан и принимавших участие в грабежах мирного населения[123].

Следствием установлено, что все арестованные в преобладающем своем большинстве в первые месяцы Отечественной войны сдались в плен противнику и некоторое время содержались в лагерях военнопленных, а затем весной 1943 г. добровольно поступили на службу в 789‑й туркестанский батальон, созданный немцами для борьбы с Красной Армией.

Из показаний арестованных следует, что все они состояли на службе в 1‑й роте названного батальона, которая, по оценке немцев, являлась наиболее активной и боеспособной. В составе указанной роты проходили боевую подготовку под руководством немецких офицеров и несли гарнизонную службу по охране немецких объектов военного и стратегического значения на оккупированной территории Польши, Белоруссии и Украины.

После того как батальон был переброшен в Грецию, добровольцы занимались постройкой оборонительных сооружений на побережье Эгейского моря и неоднократно участвовали в боевых операциях, проводимых немцами против греческих партизан.

5 октября с. г. указанная группа добровольцев в третий раз принимала участие в операции против греческих партизан, но последними [они] были пленены и переданы болгарским властям, от которых попали на СПП, где были разоблачены и арестованы.

Отделом контрразведки «Смерш» 295‑й сд входящей в состав 37‑й армии, 31 ноября с. г…. арестовано 20 чел. военнослужащих, проникших на службу в дивизию, разоблаченных агентурным путем как изменники Родине, состоявшие на службе у немцев.

В процессе следствия установлено, что все арестованные по делу, находясь в плену противника, добровольно поступили на службу в сформированный немцами т. н. «11‑й туркестанский батальон легионеров», в котором под командованием немецких офицеров обучались навыкам боевых действий в условиях горной местности, несли охрану железнодорожных сооружений, а затем принимали участие в карательных экспедициях против польских и греческих партизан, поджогах сел и участвовали в грабежах мирных жителей.

[…]

Одновременно отделом контрразведки «Смерш» 34 ск 17.XI с. г. было арестовано 14 чел. военнослужащих, находившихся на сборно-пересыльном пункте, […] в отношении которых имелись данные об их службе в том же батальоне и участии в борьбе против партизан, поджогах населенных пунктов и грабежах мирных жителей, в особенности на территории Греции.

Произведенным по делу следствием установлено, что все участники группы, в том числе и арестованные отделом контрразведки «Смерш» 295 сд, находясь на службе в Красной Армии, в конце 1941 г. и начале 1942 г., изменив Родине, добровольно сдались в плен немцам, а впоследствии, после непродолжительного пребывания в лагерях военнопленных, добровольно поступили на службу в туркестанский батальон, где находились до захвата их частями Красной Армии на территории Болгарии.

[…]

Отделом контрразведки «Смерш» 259 сд 11 ноября с. г. арестовано 6 человек, ранее изменивших Родине, а затем служивших в 769‑м туркестанском батальоне легионеров, в составе которого принимали участие в борьбе против греческих партизан.

[…]

Также установлено, что все они, как и другие добровольцы 789‑го батальона, являлись активными карателями, проводившими грабеж мирного населения и поджоги населенных пунктов.

Из материалов следствия по всем делам изменников-карателей видно, что батальоны, в которых они служили, осенью 1944 г. в ходе боевых действий были разбиты частями Красной Армии на территории Югославии. Остатки легионеров бежали с немцами, а часть их была взята в плен.

В ходе следствия выявлен ряд новых изменников Родины – карателей, в отношении которых проводим дальнейшие мероприятия по розыску и аресту.

Список выявленных и арестованных изменников Родине, служивших в т. н. «туркестанском легионе», прилагаем[124].

Начальник Управления контрразведки «Смерш»

3‑го Украинского фронта

генерал-лейтенант Ивашутин

ЦА ФСБ России

42

Из сообщения ГУКР «Смерш» НКО № 636/А в ГКО об аресте в Реминтеновском лесу в Восточной Пруссии немецкой разведывательно-диверсионной группы 23 декабря 1944 г.

Докладываю, что органами «Смерш» 3‑го Белорусского фронта в ноябре с. г. в Реминтеновском лесу (Восточная Пруссия), где находилось охотничье поместье Геринга, арестована разведывательно-диверсионная группа германской разведки, состоящая из немцев и оставленная противником в тылу Красной Армии для проведения подрывной работы,

В числе арестованных:

Блоксдорф Эрих – командир группы, 1912 года рождения, уроженец гор. Гакоберг, немец, со средним образованием, беспартийный, владелец столярной мастерской, в германской армии с 1939 года, в звании фельдфебеля;

Бем Эрих – зам. командира группы, 1921 года рождения, уроженец Судетской области, немец, в германской армии с 1941 года, в звании фельдфебеля;

Резелер Фриц – радист группы, 1913 года рождения, уроженец Силезии, немец, беспартийный, со средним образованием, в германской армии с 1939 года, в звании оберфельдфебеля;

Шлингман Фридрих, 1920 года рождения, уроженец провинции Вестфаль, немец, из рабочих, беспартийный, со средним образованием, в германской армии с 1941 года, в звании оберфельдфебеля;

Бейль Александр, 1923 года рождения, уроженец Судетской области, немец, из крестьян, беспартийный, в германской армии с июня 1944 года;

Риттер Клаус, 1920 года рождения, уроженец местечка Прейзис-Шторгорт, немец, из крестьян, беспартийный, со средним образованием, в германской армии с мая 1941 года.

Следствием установлено, что все арестованные, за исключением Резелера, после призыва их в армию служили в так называемой «егерской зондеркоманде» германских военно-воздушных сил, возглавлявшейся майором Фревертом, который непосредственно был подчинен адъютантуре Геринга.

В задачу «зондеркоманды» входила борьба с советскими партизанами и охрана лесного хозяйства в районе расположения охотничьего поместья Геринга.

Арестованный Резелер, после окончания 10‑месячной школы радистов служил в полку «Герман Геринг», а с сентября 1944 года находился в «егерской зондеркоманде».

После вступления Красной Армии на территорию Восточной Пруссии, «егерская зондеркоманда» была расформирована, значительная часть личного состава команды была направлена на фронт против наступающих частей Красной Армии, а из остальных германской разведкой было создано несколько разведывательно-диверсионных групп, которые должны были остаться в тылу наступающей Красной Армии для проведения разведывательной и диверсионной работы.

Одна из таких групп была создана из указанных выше арестованных и возглавлялась фельдфебелем германской армии Блоксдорфом, перед которой германская разведка поставила следующие задачи:

1. После отступления германских войск из леса Реминтен (дача Геринга) и занятия его советскими войсками установить наблюдение и собирать сведения о вступивших в лес частях Красной Армии, подходе резервов, техники и движения войск по дорогам, идущим через лес.

2. Собирать немецких солдат, отставших от своих частей при отступлении, а также взрослое гражданское население, которое не успело эвакуироваться, и создавать из них «партизанские» отряды для борьбы с Красной Армией.

3. Совершать диверсии на коммуникациях, по которым движутся советские войска и боевая техника.

4. Разведать, как командование Красной Армии и советская военная администрация в занятых Красной Армией районах Восточной Пруссии будут относиться к оставшемуся там немецкому населению.

Для связи с разведывательным центром германской разведки, находящимся в гор. Кенигсберге, группа Блоксдорфа была снабжена двумя радиостанциями, и, кроме того, ей было придано 10 почтовых голубей, которые должны были быть использованы в случае выхода из строя радиостанции.

Участники группы были вооружены автоматами, пистолетами, гранатами и взрыввеществом.

Кроме того, в разных местах Реминтеневского леса для группы Блоксдорфа было сооружено 3 потайных бетонированных блиндажа, в которых органами «Смерш» было обнаружено и изъято: 1 пулемет, 14 противотанковых ружей, 24 автомата, винтовки и пистолета, 65 гранат, 100 кг взрыввеществ, 5000 патронов, 2 радиостанции с комплектом питания для них, трехмесячный запас продовольствия и значительное количество зимнего военного и гражданского обмундирования.

Группа Блоксдорфа свою базу организовала в Реминтеновском лесу, в трех километрах юго-восточнее деревни Ягдбуде.

[…]

За время пребывания в тылу частей Красной Армии группа Блоксдорфа несколько раз передавала по радио германской разведке собранные ею разведывательные данные о Красной Армии, а также дважды пыталась нарушить движение по дороге Ягдбуде – Инжлаудтен, путем подрыва цементной проточной трубы на шоссе, однако произведенные разрушения не смогли препятствовать движению.

Арестованные Блоксдорф, Бэм, Резелер и другие показали, что в Кенигсберге для руководства разведывательно-диверсионными группами, оставляемыми в тылу Красной Армии, создан специальный разведорган, который возглавляется штурмбанфюрером Шмитцем, присланным из Берлина и назначенным на эту работу Гиммлером.

[…]

Следствие по делу группы Блоксдорфа продолжается[125].

Органам «Смерш» даны указания о принятии мер к выявлению и ликвидации на территории занятых Красной Армией районов Восточной Пруссии разведывательно-диверсионных групп противника, а также изъятия оружия, боеприпасов и взрыввеществ, оставленных немцами для ведения подрывной деятельности в тылу Красной Армии.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО

комиссар госбезопасности 2 ранга Абакумов

ЦА ФСБ России

Список сокращений

Абвер (Abwehr, здесь: контрразведка) – обиходное название военной спецслужбы Веймарской Республики и гитлеровской Германии. Точное наименование в 1939–1944 г. – Управление контрразведки/заграница Верховного главнокомандования вермахта

АрмССР – Армянская ССР

БССР – Белорусская ССР

ВО – военный округ

врид – временно исполняющий должность

ГСОВГ – Группа советских оккупационных войск в Германии

ГФП (GFP) – тайная полевая полиция (geheimefeldpolizei) – подчиненное абверу подразделение контрразведки и политического сыска в войсках

ЗакВО – Закавказский ВО

зсд – запасная стрелковая дивизия

ИТЛ – исправительно-трудовой лагерь

КБФ – Краснознаменный Балтийский флот

КГБ – Комитет государственной безопасности

КО (KO) – Kriegsorganisation, военная организация – легальная резидентура абвера в нейтральных и дружественных Германии странах

КРО – контрразведывательное отделение

МВД – Министерство внутренних дел

МГБ – Министерство государственной безопасности

МССР – Молдавская ССР

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел

НКГБ – Народный комиссариат государственной безопасности

ОКР – отдел контрразведки

ОО – особый отдел

ОУО – оперативно-учетный отдел (отделение), оперативно-установочное отделение

о/у – оперуполномоченный

ПОГО – пограничный отряд

ПрикВО – Прикарпатский ВО

РО – районный отдел

РОК – Русский охранный корпус, укомплектованное белоэмигрантами немецкое боевое формирование в Югославии

сд – стрелковая дивизия

СД (SD) – Siherheitdienst, служба безопасности, орган политической разведки гитлеровской Германии

ск – стрелковый корпус

СКВО – Северо-Кавказский военный округ

сп – стрелковый полк

СПО – секретно-политический отдел

тбр – танковая бригада

ТОФ – Тихоокеанский флот

УКГБ – Управление КГБ

УКР – Управление контрразведки

УМВД – Управление МВД

УМГБ – Управление МГБ

УНКВД – Управление НКВД

УНКГБ – Управление НКГБ

УзССР – Узбекская ССР

УССР – Украинская ССР

ЦГВ – Центральная группа войск

ЭССР – Эстонская ССР

Примечания

1

См. документ № 2.

2

См. документ № 4.

3

См. документ № 6.

4

См. документ № 9.

5

В данных директивах содержались указания о порядке составления мобпланов, перестройке агентурно-оперативной работы особых отделов применительно к условиям военного времени, их мобилизационном развертывании.

6

Пункты 20, 21, 22, 23, 24 и 25 ст. 193 Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. предусматривали ответственность военнослужащих за воинские преступления, а именно: за сдачу неприятелю начальником вверенных ему военных сил, отступление от данных для боя распоряжений, самовольное оставление поля сражения, оставление погибающего корабля, шпионаж, разглашение сведений о Вооруженных Силах СССР и об обороноспособности Союза ССР

7

19 июля 1941 г. НКВД СССР был издан приказ № 00940 о переименовании Третьего управления НКО СССР в Управление особых отделов НКВД СССР.

8

Немецкой армейской группировке «Центр» была придана абверкоманда 103. имевшая позывной радиостанции «Сатурн». Начальником абверкоманды 103 был подполковник Герлиц Феликс. Абверкоманда вела активную разведывательную работу против Западного, Калининского, Брянского, Центрального и других фронтов, проводила разведку глубокого тыла Советского Союза, засылая агентуру в Москву и Саратов.

9

До июля 1943 г. капитан Геберт Оскар был начальником абвергруппы 107, приданной 2-й немецкой танковой армии Гудериана. Группа проводила разведывательную работу, главным образом против Брянского и Западного фронтов Красной Армии, а также занималась контрразведкой и осуществляла карательные акции против партизанских отрядов, действующих в Орловской, Курской областях и Белоруссии.

10

Абвергруппа 111, приданная 16-й немецкой армии, была создана до войны Германии с Советским Союзом в Кенигсберге. До сентября 1942 г. ее начальником был подполковник Гофмайер. С начала 1942 г. данная группа использовала квалифицированную агентуру из военнопленных Красной Армии, прошедших подготовку в разведшколе в г. Валга. В расположении группы агенты проходили дополнительную подготовку перед заброской в тыл Красной Армии. Абвергруппа продвигалась вслед за наступавшими частями 16-й армии. В середине августа 1941 г. группа прибыла в д. Мстонь, где размещалась до февраля 1942 г. в помещении бывших детских яслей. Абвергруппа вела разведывательную работу против Ленинградского, а затем против 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов. При отступлении немецких войск абвергруппа также меняла места своего размещения. По прибытии на территорию Прибалтики группа получила условное наименование «Штаб Александер». Агентура в это время вербовалась в основном из лиц латышской национальности, дезертировавших из частей так называемого «латышского легиона», а также отбывавших наказание в различных местах заключения, в частности в рижской, виндавской и вентспилской тюрьмах.

11

В июле 1941 г. в Румынии в районе г. Пятре-Нямиц была сформирована морская разведывательная команда Черного моря («Марине Айнзатцкомандо дес Шварцен Меерс»). Во главе ее был поставлен корвет-капитан Ротт. В ее задачу входил сбор разведывательных данных о военном и торговом флотах Черного и Азовского морей, о портах, портовых сооружениях, предприятиях судостроительной промышленности и т. п.

12

4 апреля 1942 г. военным трибуналом Волховского фронта Лобачевский Георгий Николаевич, Афиногенов Георгий Михайлович, Гурамишвили Николай Иванович осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение 7 апреля 1942 г. (ЦАМО, оп.818883с, д.751, л.110; донесение № 8701с от 23 мая 1942 г., оп.796033с, д.2, л.29).

13

Новгород был оккупирован немецко-фашистскими войсками 19 августа 1941 г. Подбором, вербовкой агентуры из числа военнопленных, находившихся в лагерях (Новгород, Гатчина, село Рождественское и др.), направлением ее в немецкие школы разведки (Валга, Стренчи), а затем и переброской в тыл Красной Армии занималась абвергруппа 112.

14

Разведывательные и диверсионные школы и курсы абвера начали активную разведывательную работу против Советского Союза еще до начала Великой Отечественной войны. С развертыванием военных действий на советско-германском фронте немецкая разведка приступила к расширению сети разведывательно-диверсионных школ по подготовке квалифицированной агентуры. Так, если в 1941 г. на оккупированной советской территории действовало 13 школ, в которых к концу года обучалось свыше пяти тысяч человек, то уже в мае 1942 г. (после поражения немцев под Москвой), органами абвера дополнительно было организовано 16 разведывательно-диверсионных школ. Во всех школах в течение 1942 г. обучалось свыше 10 тысяч человек. Агентура для обучения в школах вербовалась в основном из военнопленных, предателей, антисоветски настроенных лиц и уголовных элементов, проникших в ряды Красной Армии, перешедших на сторону немцев, и в меньшей мере из гражданских лиц, находившихся на временно оккупированной территории СССР. Срок обучения агентов в зависимости от их дальнейшего предназначения был различен: для разведчиков ближнего тыла – от двух недель до месяца; для разведчиков глубокого тыла – от одного до шести месяцев; для диверсантов – от двух недель до двух месяцев; для радистов – от двух до четырех месяцев и больше.

15

Имеются в виду представители буржуазии, дворянства, духовенства и т. п.

16

2 мая 1942 г. Особым совещанием при НКВД СССР Васильченко Александр Романович, Клеопин Николай Александрович, Конопко Дмитрий Николаевич, Лукашевич Александр Павлович, Овсянкин Леонид Петрович осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания. По заключению Главной военной прокуратуры от 19 февраля 1990 г. оснований для постановки вопроса о принесении протеста на постановление Особого совещания при НКВД СССР от 2 мая 1942 г. в отношении Васильченко А.Р., Клеопина Н.А., Конопко Д.Н., Лукашевича А.П., Овсянкина Л.П. не имеется.

2 мая 1942 г. Особым совещанием при НКВД СССР Никифоров Семен Васильевич осужден по ст.58-8 УК РСФСР к высшей мере наказания. Определением Военного трибунала Белорусского военного округа от 20 сентября 1988 г. приговор Никифорову С.В. отменен, дело прекращено за отсутствием состава преступления.

17

28-29 апреля 1942 г. военным трибуналом Юго-Западного фронта Прокопенко Павел Григорьевич, Белый Семен Петрович, Гура Александр Григорьевич, Гацько Иван Яковлевич, Загорский Петр Антонович, Марченко Иван Трофимович, Глинов Николай Христофорович, Юрасов Владимир Николаевич, Александрович Михаил Константинович, Курбатов Александр Фролович, Сахаров Евгений Сергеевич, Сухоруков Иван Васильевич осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания каждый.

2 сентября 1942 г. Особым совещанием при НКВД СССР Яненко Евгений Сергеевич, Соколов Владимир Александрович осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания каждый.

18

Речь идет о Варшавской разведывательной школе, которая была организована еще в октябре 1941 г. и находилась в непосредственном подчинении штаба «Валли». Она являлась центральной и показательной по вопросам подготовки квалифицированной агентуры из советских военнопленных. Размещалась школа на даче Пилсудского в мест. Сулеювек, близ железнодорожной станции Милосна (21 км восточнее Варшавы), имела номер полевой почты – 57219. С момента ее образования и до января 1943 г в ней существовало два отделения (лагеря): в первом обучались разведчики-радисты, предназначавшиеся для работы в глубоком тылу Советского Союза, во втором – разведчики для работы в ближнем тылу Красной Армии. Одновременно в школе обучалось до 350 человек. В нее вербовали агентов из военнопленных Красной Армии, в основном среднего командного состава, и лиц с высшим и средним образованием, содержавшихся в лагерях в гг. Хаммельбурге, Данциге, Седлеце, Замостье, Кельце, Холме, Ковеле, Виннице и Ченстохове.

Комплектованием школы, как правило, занимался лично начальник школы майор Моос, кличка «Марвиц». Его заместителями были ротмистр Браунек Адольф Адольфович, кличка «Броницкий» (с апреля до конца 1942 г.), капитан Рудин Борис, кличка «Редер» (с ноября 1942 г.), капитан Вебер или Вейбер. Срок обучения в Варшавской школе колебался от 2 до 6 месяцев.

Выброска окончивших школу агентов производилась в прифронтовую полосу и глубокий тыл СССР (Москва, Молотов, Казань, Горький, Сталинград и др.).

19

Полтавская разведывательная школа была создана еще в конце 1941 г.

20

Речь идет о Брайтенфуртской разведывательной школе, находившейся в 20 км западнее Вены. Она была создана весной 1941 г. Первое время в ней обучались белоэмигранты, завербованные в Балканских странах. В начале войны на базе этой школы был организован проверочно-подготовительный лагерь, в который направлялись отобранные для вербовки советские военнопленные. После предварительной подготовки они направлялись для обучения в Варшавскую разведывательную школу.

В марте 1942 г. этот лагерь был реорганизован в самостоятельную разведывательную школу, подчиненную штабу «Валли» Начальником школы был подполковник Аренберг Роберт, комендантом – изменник Родины, бывший капитан Красной Армии Глазенап Игорь Леонидович, кличка «Глама».

В школе было три группы по 20–40 человек в каждой. Первая из них, «Технише-Люфт» (теническая авиационная), «Люфт» (авиационная), а также группа по подготовке агентов для работы в ближайших тылах Красной Армии. Срок обучения в школе был около 3 месяцев. По окончании школы агентов направляли в Варшавскую разведшколу, откуда их перебрасывали в тыл Красной Армии.

21

По всей видимости, речь идет об унтер-офицере Мюллере Отто, который являлся инструктором радиодела в Варшавской разведывательной школе.

22

Степанов Василий Павлович (клички «Шелгунов», «Вязов Николай Иванович», «Мартынов») с конца 1941 г. по ноября 1943 г. в Варшавской разведывательной школе был комендантом и преподавателем агентурной разведки и стрелковой подготовки.

23

Кривицкий Александр Иванович (клички «Быстрый», «Вишневский», «Смирнов») в Варшавской разведывательной школе преподавал агентурную разведку и занимался изготовлением фиктивных документов. В январе – марте 1942 г временно работал в Полтавской разведывательной школе, затем снова был возвращен в Варшавскую разведывательную школу.

24

Не публикуется.

25

На первой странице рапорта имеется рукописный текст: «15. IV. доложено нач. ОО ст. майору г/б т. Ханникову, который согласен с этим мероприятием. 16.IV.», и далее следует подпись.

26

Ухмылин Михаил Иванович, Арчубасов Тимофей Сергеевич 28 сентября 1942 г. военным трибуналом Сталинградского фронта осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания каждый

27

В середине августа с выходом противника к Дону участок Иловля – Качалино подвергался систематическому артиллерийскому обстрелу. Для снабжения Сталинградского фронта осталась единственная линия – Урбах – Баскунчак – Паромная. Но продвижение по ней воинских грузов затруднялось вследствие малой пропускной способности Астраханской линии. В августе-сентябре это направление было усилено вновь построенными разъездами и обходными путями. Поезда пошли через станцию Верхний Баскунчак (примерно в 5 км от него расположен Нижний Баскунчак) на Ахтубу к Волге. Противник всячески пытался сорвать движение поездов на этом важнейшем направлении. На Баскунчакский узел было совершено в 2–2,5 раза больше налетов вражеской авиации, чем за всю войну на любой из крупных железнодорожных узлов прифронтовых дорог Гитлеровские разведорганы засылали в этот район свою хорошо подготовленную агентуру для совершения диверсий на железнодорожной линии.

28

Список не публикуется.

29

См. документ № 11.

30

См. документ № 11.

31

Речь идет о зондерфюрере Фоулидисе Зеконии, кличка «Локкерт Севостьян Дмитриевич». Последний вначале руководил одним из разведывательных мельдекопфов, подчинявшимся абвергруппе-103. В мае 1943 г. этот мельдекопф был переподчинен абвергруппе-101. В августе 1943 г., во время его пребывания в г. Таганроге, был убит.

32

Так в тексте документа.

33

Так в тексте документа.

34

Вул Алексей Моисеевич (1902–1960) – начальник ОО НКВД по 56-й армии.

35

Так в тексте документа.

36

По всей видимости, речь идет о берлинских курсах диверсантов, созданных в 1940 г. при отделе техники «абвер 2», Курсы размешались в Берлине, в районе Тегель, в помещении, где находилась химико-техническая исследовательская лаборатория отдела техники центрального аппарата «абвер 2». С 1942 г. на курсах обучались русские, английские и французские военнопленные. После окончания курсов слушатели направлялись во фронтовые абверкоманды и абвергруппы, которые осуществляли их заброску в советский тыл и на территории, подконтрольные английским и французским властям.

37

В г. Таллине по ул. Кайдула, в домах 3 и 14 размещался «АНСТ Таллин», который в контакте с отделом Ic штаба немецкой группы армий «Север» и военной организацией «Финляндия» (см. ниже) вел вербовку, обучение и переброску диверсионной агентуры за линию фронта. «АНСТ Таллин» подчинялись школы разведчиков и диверсантов в мест. Мыза Кумна, Летсе и Кейла-Юа (Эстония).

38

В г. Хельсинки (Гельсингфорс) в середине 1939 г. была создана резидентура (военная организация) абвера «Финляндия» (КОФ), условно именуемый «бюро Целлариуса». Вначале она помещалась по ул. Ленрот Инкату, д. 23–13, а затем на Магазинкату, д. 9 и до эвакуации (сентябрь 1944 г.) из Финляндии – по ул. Идакайванпуисто. Почтовый адрес: полевая почта № 42410-с. В штате КОФ находилось от 50 до 70 сотрудников, главным образом немцев. Общее руководство КОФ осуществлял фрегат-капитан Целлариус Александр, он же Келлер, и одновременно являлся начальником «АНСТ Таллин». В расположение КОФ поступали агенты, окончившие разведывательно-диверсионную школу, в г. Рованиеми, ранее прошедшие обучение в школах Вяцати, Вихула, способные действовать в условиях севера. Выброску агентов КОФ осуществлял совместно с «АНСТ Таллин» и финской разведкой в глубокий тыл и ближний тыл Карельского и Ленинградского фронтов. Пик заброски агентуры в советский тыл произошел зимой 1942/1943 гг. в период наступательных действий Красной Армии при прорыве блокады Ленинграда.

39

Речь идет, по всей видимости, об особом предварительном лагере в г. Аушвиц, который был создан в марте 1943 г. и занимался фильтрацией и политическим обучением военнопленных, предназначенных для использования в качестве агентов «предприятия Цеппелин» внешней разведки СД. Все, прошедшие двух-, трехмесячную подготовку, переводились в Евпаторию, в главный Кавказский лагерь.

40

См. документы № 2 и 3.

41

Гельфанд И.Х., Воропаев В.К. и Колупаев Ф.В. 12 февраля 1943 г. военным трибуналом 18-й сд Южного фронта осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания каждый.

42

Пересыльный лагерь-124.

43

Зверев (Заверенко) Николай Иванович 29 января 1944 г. Особым совещанием при НКВД СССР осужден по ст. 58-1б УК РСФСР на 3 года ИТЛ. Досрочно освобожден 4 сентября 1945 г. на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г.

44

Псевдонимом «Пушкин» пользовался начальник мельдекопфа абвергруппы-101 лейтенант Малишевский Александр Сергеевич.

45

См. документ № 5.

46

«Леве» (Лев) – позывной радиостанции абвергруппы-104, действовавшей при 6-й немецкой армии. Начальником абвергруппы-104 до апреля 1943 г. был подполковник Лайтер. В марте 1943 г. группа дислоцировалась в г. Морозовске Ростовской области. В мае 1943 г. абвергруппа была подчинена абверкоманде-101 и придана 4-й немецкой танковой армии.

47

Под кличкой «Бено» действовал начальник отдела пропаганды «Дромедара» Айрапетян Вениамин, он же Налчаджан Бениамин (сокращено «Бено»).

48

На документе имеется резолюция: «НШ. Для полной изоляции от проникновения в 25-км выселенную полосу враждебных элементов подготовить приказ в разрезе предложений Ивашутина, договорившись с ним о порядке контроля и условностях в документации. Малиновский. 18 мая 1943 г.»

49

Трофименко НА 29 декабря 1943 г. Особым совещанием при НКВД СССР осужден по ст. 58-1б УК РСФСР на 10 лет лишения свободы. 6 сентября 1990 г. Военным прокурором Северо-Кавказского военного округа Трофименко НА в реабилитации отказано.

50

Речь идет о команде морской фронтовой разведки («Марине абвер айнзатцкомандо»), которая организационно входила в морскую разведывательную абверкоманду, условно именовавшуюся «Нахрихтенбеобахтер» (сокращенно – НБО). Команда морской фронтовой разведки с начала 1942 г. возглавлялась лейтенантом бароном Жирар де Сукантоном, с сентября 1942 г. – обер-лейтенантом Цирке. В Мариуполе дислоцировалась с марта 1942 г. до сентября 1943 г. Здесь команда вербовала и перебрасывала агентуру в тыл частей Красной Армии, действовавших на побережье Азовского моря и Кубани. Подготовка разведчиков проводилась в Тавельской и других школах НБО. Помимо этого, команда самостоятельно готовила агентуру на конспиративных квартирах, которые находились на: ул. Артема, д. 28; ул. Л. Толстого, д. 157 и 161; Донецкой ул., д. 166; Фонтанной ул., д. 62; 4-я Слободка, д. 136; Транспортной ул., д. 166. Отдельным агентам было поручено внедряться в органы советской разведки и добиваться затем переброски в тыл немцев (ЦА ФСБ России).

51

8 марта 1944 г. Наталуха Н.М. осужден Особым совещанием при НКВД СССР по ст. 58-1б УК РСФСР на 2 года лишения свободы. Освобожден 13 сентября 1945 г. из мест лишения свободы Коми АССР (Печорлаг) по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г.

52

17 октября 1943 г. военным трибуналом Северо-Кавказского фронта немецкие агенты Савельев М.Р. и Фенев Н.И. осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР на 15 лет лишения свободы каждый, Свинарев С.И. и Кваша И.Г. – на 10 лет лишения свободы каждый; Лангодас А.К. осуждена по ст. 58-1а УК РСФСР на 10 лет лишения свободы.

16 декабря 1991 г. Свинарев С.И., Кваша И.Г., Лангодас А.К., Савельев М.Р, Фенев Н.И. реабилитированы военным прокурором Северо-Кавказского Военного округа на основании ст. 3, ст. 8 Закона РСФСР от 18 октября 1991 г.

53

«Геркулес» – условное наименование абвергруппы-302, действовавшей при 17-й немецкой армии.

54

Хмыров (Филиппов, Филинский) Леонид, Алексей, Григорий Васильевич – клички «Филя», «Филин», «Хвиля» – обер-лейтенант, преподаватель подрывного дела в разведывательно-диверсионной школе в м. Вано-Нурси. Впоследствии переведен в абверкоманду-106, где на разведывательных курсах преподавал организацию и структуру Красной Армии.

55

Правильное название «Марине абвер айнзатцкомандо» (команда морской фронтовой разведки) капитан-лейтенанта Ноймана. Этот разведорган являлся мельдекопфом (передовым отрядом) абверкоманды «Нахрихтенбеобахтер», сокращено НБО. Таким же передовым отрядом НБО являлась «Марине абвер айнзатцкомандо», которую возглавлял обер-лейтенант Цирке (бывший офицер армии Юденича). Обе айнзатцкоманды вели опрос военнопленных и забрасывали свою агентуру в советский тыл. Кроме того, команда капитан-лейтенанта Ноймана, продвигаясь с частями немецкой армии, собирала документы с уцелевших и затонувших судов, в учреждениях советского флота (см. том 4 настоящего сборника, документы № 1621, 1667).

56

Речь идет об абвергруппе-320 абверкоманды-301 (абверкоманды-320 не существовало).

57

647-я группа ГФП действовала при 11-й, а затем 8-й немецкой армии на территории Крымской области.

58

Имеется в виду «Инструкция по организации розыска агентуры противника», которая была объявлена директивой Главного управления контрразведки «Смерш» № 49519 от 9 сентября 1943 г. В ней излагалась организация местного розыска; порядок использования перевербованных агентов разведки противника; организация и порядок работы оперативно-разыскных групп; выявление агентов вражеской разведки, проходящих по ориентировкам и разыскным спискам ГУКР «Смерш»; проведение заградительных мероприятий; порядок задержания агентов вражеской разведки и его оформление; порядок оформления показаний задержанных агентов разведки противника; порядок составления письменной информации ГУКР «Смерш» о работе по розыску.

59

Октан (он же Илин, Ильинич, Натко) Михаил Александрович – бывший военнослужащий Красной Армии.

Осенью 1941 г. в районе Брянских лесов перешел на сторону немцев. Служил в 612-й роте пропаганды при 2-й немецкой танковой армии. В 1942 г. был завербован унтершарфюрером СС Эрнстом Мюккелем в качестве агента СД, затем передан на связь разведоргану «абвергруппа 107». По заданию германской контрразведки в 1942 г. в г. Орле создал антисоветскую организацию «Союз борьбы против большевизма», являлся ее руководителем. Одновременно был редактором фашистской газеты «Речь», которая в последующем стала печатным органом этой организации. В июле 1943 г. выехал с редакцией в г. Бобруйск. На территории Белоруссии и Смоленской области проводил организационную работу по созданию сети низовых звеньев «СБПБ», скоординировал и направлял их работу. Работал над созданием боевых дружин организации. Свою работу по линии «Союза борьбы против большевизма» направлял в соответствии с указаниями разведывательного отдела «1-Ц» при штабе 9-й армии. Лично разработал программу и устав организации, форму флага и отличительных знаков ее членов. С его санкции и при непосредственном участии в мае 1944 г. была проведена конференция членов «СБПБ», где вручались награды наиболее отличившимся его участникам. Октан М. А. являлся одним из организаторов детского поселения на территории Бобруйской области, куда насильно сгонялись дети в возрасте от 8 до 14 лет, якобы с целью воспитания их в «новом духе». Фактически дети являлись донорами крови для госпиталей немецкой армии.

В 1943 г. 4-м отделом УНКВД по Орловской области проводились мероприятия по ликвидации Октана М. А., однако они закончились безрезультатно.

60

Лобаренок А. С. 7 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Белорусского фронта осужден по ст. 63-1 УК БССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

61

Так в тексте документа.

62

Якушев В. М. 6 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Белорусского фронта осужден по ст. 58-1б УК РСФСР и приговорен к высшей мере наказания.

63

Николаев Д. С. 6 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Белорусского фронта осужден по ст. 58-1б УК РСФСР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

64

Романович П. М. 9 декабря 1944 г. военным трибуналом 3-го Белорусского фронта осужден по ст. 58-1а УК РСФСР и приговорен к 25 годам лишения свободы.

65

Глазунов Борис Федорович, кличка «Глазенап», – переводчик особой команды «Цеппелина» при Оперативной группе А полиции безопасности СД. После окончания войны был арестован органами госбезопасности и 12 июня 1946 г. военным трибуналом войск МВД МВО осужден по ст. 58-1а УК РСФСР и приговорен к высшей мере наказания, замененной 15 годами лишения свободы.

66

Каракатенко Аркадий Герасимович, кличка «Аркадий Гаев» – нач. пропагандистской группы при отделе А главной команды «Русланд Митте».

67

Кравец, он же Новиков Георгий Владимирович – сотрудник главной команды «Русланд Митте».

68

«Яковенко» – кличка Яковлева Анатолия Георгиевича, сотрудника штаба разведшколы при главной команде «Русланд Норд», бывшего старшего лейтенанта Красной Армии.

69

Цинке Теодор, – штурмбаннфюрер СС, с апреля до июня 1943 г. – начальник особой команды «Цеппелина» при оперативной группе А полиции безопасности и СД.

70

Якушев Илья Дмитриевич, кличка Пальбицын – консультант по разведке и преподаватель в разведшколе главной команды «Русланд Норд».

71

Игнатов Григорий Николаевич, он же Мелов Маркьян, кличка «Игнатьев» – преподаватель топографии в разведшколе главной команды «Русланд Норд».

72

Правильно – Фридрихсон – гауптшарфюрер СС, сотрудник главной команды «Русланд Норд», руководил подготовкой агентов. Уроженец г. Риги.

73

Хорват – начальник разведывательно-диверсионной школы в м. Печки.

74

Приложение не публикуется.

75

Журавлев Михаил Иванович (1911–1976) – на тот момент комиссар госбезопасности 3-го ранга, начальник УНКВД г. Москвы и Московской области.

76

Пропуск в тексте документа. Речь идет об И.В.Сталине.

77

Пропуск в тексте документа. Речь идет об В.М.Молотове, Л.П.Берия и Л.М.Кагановиче.

78

Пропуск в тексте документа. Речь идет об И.В.Сталине.

79

Пропуск в тексте документа. Речь идет об И.В.Сталине.

80

Приложение не публикуется.

81

См. документ 29.

82

См. документ 15.

83

В подчинении абвернебенштелле «Ревал» находился пункт авиационной разведки – реферат «Люфт» в Таллине и пункт морской разведки реферат «Марине», или мельдекопф «Викман». Реферат «Марине» собирал данные о Балтийском флоте и о состоянии береговой обороны Ленинграда и Кронштадта. Реферат «Люфт» производил разведку и фотографирование с самолетов объектов, намеченных для диверсий, проверку результатов совершенных диверсий, поддерживал связь с воздушной разведкой фронтовых частей.

84

Правильные названия разведывательно-диверсионных школ – разведывательные школы в местечках Летсе, Кейла-Юа, Мыза Кумна, разведывательно-диверсионная школа в м. Вихула.

85

Речь идет о добровольческих диверсионно-десантных отрядах «Эрна II», формировавшихся из эстонцев-эмигрантов, с целью переброски в тыл Красной Армии для захвата стратегически важных пунктов и организации повстанческого движения в Эстонии (см. т. 2 настоящего сборника, документы № 446, 505).

86

Центр размещался в г. Кишиневе на Мещанской ул., д. 41. Начальником центра первоначально являлся подполковник Бэдэру Дионисий, а затем его сменил майор Ботезату Федор Михайлович. 27 мая 1946 г. Ботезату Ф. М. осужден за шпионаж к 25 годам лишения свободы. 1 декабря 1955 г. на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 сентября 1955 г. он был досрочно освобожден, репатриирован и передан правительству Румынии.

87

Центр № 2 ССИ дислоцировался в г. Кишиневе по ул. Комсомольская (Михайловская), № 33–37.

88

Речь идет о начальнике мельдкопфа абвергруппы 101 зондерфюрере Мельникове Е. Е.

89

В Кишиневе и других населенных пунктах Молдавии, кроме указанных в тексте документа немецких и румынских разведывательных и контрразведывательных органов, действовали и другие. В частности, в июле – августе 1944 г.: 204-я и 320-я абвергруппы; 721-я группа ГФП и зондеркоманда 10а эйнзатцгруппы D.

90

Правильно – Баланеску Н. С. – 24 декабря 1945 г. военным трибуналом войск НКВД МССР осужден по ст. 54-1а УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

91

Негруца С. К. был арестован в октябре 1944 г. УКР «Смерш» 3-го Украинского фронта и приговорен 30 июня 1945 г. к 2 годам лишения свободы.

92

Сырбу И. Л. и Врабий П. Д. были осуждены 30 июня 1945 г. и приговорены к 2 годам лишения свободы каждый. Марин А. И., арестованный в октябре 1944 г., умер, находясь под следствием.

93

Котеля Ф. И. 13 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Украинского фронта осужден по ст. 54-1а УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

94

Глущенко Е. Н. 19 мая 1945 г. осуждена по ст. 54-1а УК УССР и приговорена к 5 годам лишения свободы.

95

Щербанеску-Паун Овидю 10 февраля 1945 г. осужден по ст. 58-6 УК РСФСР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

96

Белинский Александр Касьянович в 1941–1944 гг. являлся агентом «ССИ» и использовался по выявлению участников подпольных патриотических групп, в 1944 г. бежал в Румынию. В 1957 г. был установлен в г. Констанца, разрабатывался органами госбезопасности Румынской народной республики как агент одной из иностранных разведок.

97

Баланеску В. Н. 26 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Украинского фронта осужден по ст. 54-1а УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

98

Бойчук Т. М., Катанкин П. Я. и Тащиан И. С. 26 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Украинского фронта осуждены по ст. 54-1а и приговорены к 10 годам лишения свободы каждый.

99

Гузун К. Ф. 16 января 1945 г. военным трибуналом Одесского гарнизона осужден по ст. 54-1а УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

100

Фесенко И. Н. 19 мая 1945 г. осужден по ст. 54–16 УК УССР и приговорен к 2 годам лишения свободы.

101

Васильев М. Г. 24 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Украинского фронта осужден по ст. 54-1а УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

102

Правильно – Засадный Николай Никитович – 18 октября 1944 г. осужден военным трибуналом 3-го Украинского фронта по ст. 54-1б УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

103

По другим данным, шофером «Доктора Эрнста» был Баташвили Николай, кличка «Баталидзе».

104

Лобачев А. Ф. 13 октября 1944 г. военным трибуналом 3-го Украинского фронта осужден по ст. 54-1а УК УССР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

105

В течение 1941–1944 гг. капитан Филер Р. организовал десятки лагерей для советских военнопленных на оккупированной территории Молдавии и Украины, в частности в г. Кишинев, Фалешты, Бельцы, Оргеев, Дубоссары, на станциях Ясиноватая, Прохладная. В лагерях устанавливал и практически осуществлял режим содержания военнопленных, направленный на их массовое истребление путем расстрелов, зверских издевательств, истощением голодом.

14 апреля 1945 г. военным трибуналом войск НКВД Молдавской ССР Филер Р. на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета ССР от 19 апреля 1943 г. приговорен к высшей мере наказания.

22 мая 1945 г. Президиум Верховного Совета СССР отклонил ходатайство Филера о помиловании. 31 мая 1945 г. он умер в тюрьме до приведения приговора в исполнение.

106

«Витязь-101» был привлечен к сотрудничеству в августе 1944 г. Управлением контрразведки «Смерш» 1-го Украинского фронта как агент-опознаватель для розыска перебрасываемой в советский тыл германской агентуры.

Находясь на фронте Отечественной войны, он в звании младшего лейтенанта 20 февраля 1943 г. близ г. Красноармейска попал с войсковой частью в окружение и был пленен немцами, а в сентябре 1943 г. завербован германской разведкой. В течение И месяцев (по август 1944 г.) обучался в Полтавской разведшколе, в период пребывания в которой в июле 1944 г. зафронтовым разведчиком, УКР «Смерш» 1-го Украинского фронта «Малышом» был перевербован с заданием при выброске в советский тыл явиться в органы «Смерш» и оказать помощь в розыске другой вражеской агентуры.

Будучи переброшен немцами 24 августа 1944 г. через линию фронта, он установил связь с органами контрразведки «Смерш» и дал подробные сведения на известных ему 80 агентов и официальных сотрудников германской разведки.

За время нахождения в УКР «Смерш» 1-го Украинского фронта «Витязь-101» лично опознал одного агента немецкой разведки и по фотографиям – двух агентов и одного официального сотрудника немецких разведывательных органов.

Указанием начальника УКР «Смерш» 1-го Украинского фронта за № 396/2 от 6 января 1945 г. он был направлен в отдел контрразведки «Смерш» 4-й танковой армии.

На протяжении последующих лет «Витязь-101» участвовал в разыскных мероприятиях органов госбезопасности и оказал значительную помощь в разоблачении ряда вражеских агентов.

107

План утвержден начальником 2-го отдела УКР «Смерш» 1-го Украинского фронта.

108

Граматиньш Антонес с 1919 г. служил в армии Латвии, участвовал в боях против советских войск. В период немецкой оккупации Латвийской ССР служил в латышском легионе СС немецкой армии, имел чин оберштурмбанфюрера СС. После освобождения Латвии войсками Красной Армии бежал с немцами.

109

Правильно – Мейнарт Героним Владиславович. 27 января 1945 г. осужден по ст. 58-1а и 58–11 УК РСФСР и приговорен к 15 годам лишения свободы.

110

Барс Карл 27 января 1945 г. осужден по ст. 58-1а УК РСФСР и приговорен к 5 годам лишения свободы.

111

Шаршун Леопольд Людвигович 27 января 1945 г. осужден по ст. 58-1а УК РСФСР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

112

Правильно – Дрейскс Янис Станиславович. 27 января 1945 г. осужден по ст. 58-1а УК РСФСР и приговорен к 10 годам лишения свободы.

113

Апинис Эвальд Эдуардович 27 января 1945 г. осужден по ст. 58-1а и 58–11 УК РСФСР и приговорен к 5 годам лишения свободы.

114

Георгиевский М. А. 25 июля 1950 г. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен по ст. ст. 58-4, 58-6 ч. 1, 17-58-8 и 58–10 ч. 1 УК РСФСР к высшей мере наказания.

115

Хлопин М. Н., Пепескул М. Д., Духовской М. В., Буковская О. А., Перфильев Г. П. 8 сентября 1945 г. за участие в антисоветской террористической организации Особым совещанием при НКВД СССР осуждены и приговорены к 10 годам лишения свободы каждый.

Определением военного трибунала Ленинградского военного округа от 27 мая 1957 г. дело на Перфильева Г. П. прекращено за отсутствием состава преступления, «так как Перфильев состоял в НТСНП до 1939 г., но не являлся гражданином СССР».

Дивнич Е. И. 12 июля 1946 г. военным трибуналом Центрального округа ПВО по ст. 58-6 ч. 1 УК РСФСР осужден и приговорен к 20 годам лишения свободы.

116

Матякубов Базарбай 1 ноября 1944 г. военным трибуналом 93-й Миргородской краснознаменной стрелковой дивизии приговорен по ст. 54–16 УК УССР к высшей мере наказания. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 13 января 1945 г. высшая мера заменена 10 годами лишения свободы.

117

Правильно – Нагиметов Толеу. 23 октября 1941 г. добровольно сдался в плен немцам, с сентября 1942 г. по октябрь 1944 г. служил унтер-офицером в немецкой армии. Арестован органами госбезопасности 15 октября 1944 г. 1 ноября 1944 г. военным трибуналом 93-й Миргородской краснознаменной стрелковой дивизии приговорен по ст. 54–16 УК УССР к высшей мере наказания. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 17 января 1945 г. высшая мера заменена 10 годами лишения свободы.

118

Мирзаев Тимур 1 ноября 1944 г. военным трибуналом 93-й Миргородской краснознаменной стрелковой дивизии приговорен по ст. 54–16 УК УССР к высшей мере наказания. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 15 января 1945 г. высшая мера заменена 10 годами лишения свободы.

119

Правильно Аразов Туок.

120

21 января 1945 г. военным трибуналом 244-й Запорожской краснознаменной стрелковой дивизии Рахимов Хайдар, Аразов Туок приговорены по ст. 58-1б УК РСФСР к высшей мере наказания, Джумаев Коленжар – к 10 годам лишения свободы. Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1945 г. Рахимову X. и Аразову Т. высшая мера заменена 20 годами лишения свободы.

121

Правильно – Алатаев Казыкбай.

122

Синкенов Байнияз, Хурчиев Абас, Алатаев Казыкбай и Салмапаев Имаш 14 ноября 1944 г. военным трибуналом 5-й воздушной армии осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР и приговорены к 10 годам лишения свободы каждый.

123

Ачилов Мухтар и Минбаев Конлибай 2 февраля 1945 г. военным трибуналом 37-й отдельной армии осуждены по ст. 58-1б УК РСФСР и приговорены к 10 годам лишения свободы каждый.

124

Приложение не публикуется.

125

Блоксдорф Эрих, Бэм Эрих, Риттер Клаус и Шлингман Фридрих 26 февраля 1945 г. военным трибуналом 3-го Белорусского фронта приговорены по ст. 58-9 УК РСФСР к высшей мере наказания каждый. Резелер Фриц 15 сентября 1945 г. осужден за шпионаж и приговорен к 20 годам лишения свободы. Бейль Александр к уголовной ответственности привлечен не был.

Content

От СМЕРШа не уйти. Розыск агентуры противника в советском тылу
Составитель – Валентин Мзареулов

Часть 1 Большая охота на тайном фронте

Часть 2 Из первых рук

Обороняя Советское Заполярье Т.А.Чижевский

Агент-«сигнальщик» Веселов М.Н

На Курской дуге Б.А.Сыромятников

Это было под Брянском Н.В.Левшин

Часть 3 Они несли этот крест Руководители розыскных и контрразведывательных подразделений органов военной контрразведки

Начальники 6‑х отделений ОО НКВД по фронтам (1941–1943 гг.)

Начальники 2‑х отделов УКР «Смерш» фронтов (1943–1946 гг.)

Руководящий состав розыскных и контрразведывательных подразделений центральных, фронтовых, окружных и армейских органов Особых отделов НКВД – контрразведки «Смерш» в годы Великой Отечественной войны

Часть 4 Сухим языком документов…

Не малая кровь. Не чужая территория (1941)

1

2

3

4

5

Вглядываясь в туман войны (1942–1943)

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Смерть шпионам! (1943)

19

20

21

22

На фоне десяти сталинских ударов (1944)

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

Центр № 2 ССИ

37

38

39

40

41

42

Список сокращений

Примечания