Анатолий Кирин

Государственные реформы в России: от Петра до Путина

Рецензент

доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры административного и информационного права Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

В. А. Юсупов

Опубликовано Издательским домом Высшей школы экономики http://id.hse.ru

Kirin, Anatoliy V. State Reforms in Russia: from Peter to Putin [Text] / A. V. Kirin; National Research University Higher School of Economics. — Moscow: HSE Publishing House, 2021. — 408 pp. + 40 ill. — 400 copies. — ISBN 978–5–7598–2523–4 (hardcover). — ISBN 978–5–7598–2404–6 (e-book).

The book presented to the attention of readers is a multidisciplinary synthetic legal scientific research. Based on historical facts and events, legislative acts and documents, the decisions made and actions taken by the country leaders and senior officials of the Russian government while carrying out state-organizing, administrative, territorial, legislative, judicial and other state reforms are being assessed and evaluated by the author in strict chronological order. These evaluations spread across a lengthy period of the Russian history from the ruling of Peter the Great to the current days and acting President of the Russian Federation Vladimir Putin.

This book is targeted on students, post-graduates, lecturers, researchers specializing in law and jurisprudence, political sciences and history. It could also be of great value for practicing judges, lawyers, legislators, senators and members of executive authorities or the ones interested in history of governmental reforms in Russia.

© Кирин А. В., 2021

* * *

Введение

Государственные реформы отнюдь не являются характерными чертами цивилизации XX или XXI в. Они осуществляются непрерывно, начиная с возникновения первых простейших форм государства как социального института.

В переводе с латыни слово «реформа» (reformare) означает «преобразование, изменение, переустройство»[1].

Под государственными реформами обычно понимаются осуществляемые властью конкретного государства эволюционные (в отличие от революционных) преобразования в государственном устройстве, структуре и функциях законодательной, исполнительной и судебной власти в целях совершенствования национального права, государственного управления и судопроизводства.

К государственным реформам прежде всего относят административные реформы, а именно преобразования и перманентные попытки совершенствования в целом организации и функционирования системы государственного управления (исполнительной власти).

В многонациональном и многосубъектном (федеративном в современном понимании) российском государстве административные реформы традиционно затрагивали систему, статус и функции:

— центральных органов государственного управления;

— региональных (территориальных) органов государственного управления;

— муниципальных органов управления и органов местного самоуправления;

— государственной и муниципальной службы и т. д.

Составной частью административных реформ также всегда были напрямую связанные с преобразованиями исполнительной власти (и во многом обусловленные ими) административно-территориальные реформы.

Главным содержанием любой административной реформы является работа по совершенствованию механизма функционирования исполнительной власти, ее удешевлению, оптимизации и повышению эффективности. Все эти вопросы относятся к сфере ответственности государства, а не его граждан или субъектов хозяйствования, что является очевидным и безусловным.

К государственным реформам относятся, помимо названных, и другие преобразования в сфере организации и функционирования государства:

правовые реформы, т. е. реформирование системы национального права и законодательства, и

судебные реформы, т. е. реформирование судебной системы, ее форм и структурных звеньев на разных уровнях, а также преобразования в организации и процедурах судопроизводства.

Иначе говоря, государственные реформы обычно затрагивают сферу публичных, а не частноправовых, имущественных отношений, что характерно для экономических реформ.

Экономические реформы происходят тоже не без участия государства. Однако они лишь оформляются законодательно, обычно не меняя в цивилизованных странах ни политическую систему, ни государственное устройство, ни базовую систему права и государственного управления (что происходит в условиях революций, а не реформ).

Учитывая избранный нами преимущественно административно-правовой предмет настоящего исследования и полностью оставляя за его рамками политологический анализ, напомним лишь, что термин «революция» (от позднелатинского revolutio — переворот, поворот, обращение)[2] — это резкая смена социального или политического строя, как правило, насильственным способом; «коренной переворот во всей социально-экономической структуре общества, приводящий к смене общественного строя»[3].

В общенаучном понимании термин «революция» вошел в обиход после опубликования в 1543 г. труда Н. Коперника «De revolutionibus orbium coelestium» («О вращениях небесных сфер»), а уже позднее распространился на область социальных и политических отношений. В исторических трудах и философско-социальной публицистике этот термин утвердился с середины XVII столетия в связи с низложением в Англии династии Стюартов — «Славной революцией», по определению Оливера Кромвеля. Однако современный смысл он обрел после событий во Франции конца XVIII в., названных тогда их участниками и свидетелями «революцией» (позже переименованной в Великую Французскую революцию). С этого времени все действия, направленные на свержение существующей государственной власти с целью введения новых порядков, стали называть революцией[4].

С учетом вышесказанного необходимо, наконец, официально признать, что, по аналогии с революционными событиями февраля — октября 1917 г. (приведшими после Гражданской войны к образованию в 1922 г. СССР), события 1991 г. (приведшие к развалу СССР и государственному обособлению Российской Федерации), которые также сопровождались конфликтами в парламенте, сменой руководства страны, насильственными действиями (танками в Москве, массовыми несанкционированными протестами, уличной стрельбой), повлекли революционные изменения в Российском государстве, а именно:

— смену государственного строя и политической системы;

— кардинальные изменения в системе государственной власти;

— изменения в границах и территориальном устройстве государства;

— кардинальные изменения в регулировании системы и содержания базисных экономических отношений;

— формирование новой системы законодательства и изменения в системе права;

— полное переформатирование механизма исполнительной власти, системы и функций органов государственного управления;

— формирование новой системы судов и судопроизводства и т. д.

Поэтому для содержательной и терминологической ясности уточним, что, по нашему мнению, оба названных события в истории России были революциями.

В отличие от историков, традиционно датирующих «революцию» по факту захвата власти, для правоведов революционные события лишь начинаются периодом захвата власти и продолжаются вплоть до юридического оформления нового государства вместо старого, разрушенного революцией.

По мнению автора, формально-юридически «революция 1991 года» началась в августе 1991 г. с ГКЧП, продолжилась дезорганизацией государственных институтов СССР и подписанием «Беловежского соглашения» в декабре 1991 г. руководителями трех союзных республик (РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР), а завершилась лишь в конце 1993 г. — после подписания Федеративного договора, формирования новой системы органов государственной власти и принятия Конституции Российской Федерации.

Поэтому события 1991–1993 гг. никак не могут быть признаны для нашей страны «государственными реформами», а должны определяться в лучшем случае другим, более корректным для правоведения термином — «реформа государства». Хотя многие критики соглашения о роспуске СССР (которое противоречило итогам общесоюзного референдума марта 1991 г. о сохранении СССР и игнорировало позицию большинства населения России и других союзных республик) называли их тогда и называют сегодня «государственным переворотом». Что, однако, не меняет формально-юридической оценки этих событий как революции, т. е. реформы государства.

Применительно к рассматриваемой автором российской практике государственных реформ, особенно в части приоритетов их осуществления в системе координат «взаимоотношения государства и личности», в настоящей работе представлен ретроспективный обзор и сравнительно-правовой анализ опыта дореволюционных, советских и постсоветских государственных реформ (прежде всего административных, а также правовых и судебных).

Вынесенная в подзаголовок этой книги периодизация исследования государственных реформ в России «от Петра до Путина» обусловлена тем, что допетровский период отечественной истории (начиная с победы в Куликовской битве над Золотой Ордой, ознаменовавшей освобождение от монгольского ига, и объединения русских земель вокруг Москвы в период XIV–XVI вв. и кончая формированием единого централизованного государства при Иване IV Грозном и двух первых царях династии Романовых, с перерывом на Смуту) был, скорее, чередой реформ государства по предложенной выше классификации терминов.

В рамках этих перманентных реформ государства осуществлялись и отдельные значимые для разных периодов истории России государственные реформы. Например, правовые реформы Ивана III (впервые систематизировавшего нормы уголовного права и процесса в Судебнике 1497 г.) и Алексея Михайловича Романова (впервые систематизировавшего уже все важнейшие нормы российского права в Соборном уложении 1649 г., илл. 1) или реформа государственного управления Ивана IV Грозного (приказы как прообраз современной системы органов исполнительной власти и опричнина как механизм формирования профессиональной государственной службы).

Петру же, в отличие от предшественников, досталось в наследство сформированное в течение трех предыдущих столетий централизованное и территориально единое государство Российское, уже созревшее к концу XVII в. для роли новой мировой державы.

Только у Петра появилась возможность начать свое царствование не с продолжения формирования державы, собирания ее разрозненных земель и защиты существующих границ от внешних врагов, а с укрепления уже сложившегося огромного государства, сразу приступив к реформированию его внутреннего устройства по лучшим в понимании самодержца образцам «продвинутых» европейских абсолютных монархий.

Именно поэтому Петр стал «первым» не только в историческом перечне царственных имен династии Романовых, но и в предложенном автором вниманию читателей исследовании ретроспективы государственных реформ в России.

Раздел 1

Государственные реформы в дореволюционной России

1.1. Реформы Петра I

(1682–1725)

Как известно, российское государство в Средние века прошло в своем развитии те же этапы, что и Западная Европа: раннефеодальная монархия, монархия периода феодальной раздробленности, централизованное государство, сословно-представительная монархия и абсолютизм.

История России до Петра I (илл. 2) знала и переживала, как было отмечено выше, немало «реформ государства» и «государственных реформ». Главное отличие петровских преобразований от более ранних государственных реформ состояло в том, что они имели комплексный, всеобъемлющий характер, затронули все сферы внутреннего управления и жизни народа, кардинально обновив большинство государственных и общественных институтов России.

Можно также с достаточной степенью вероятности утверждать, что впервые в России столь кардинальные государственные преобразования осуществлялись не интуитивно и спонтанно, а в соответствии с неким подобием «научной концепции» (в современном понимании этого термина).

Начавшийся во второй половине XVII в. процесс формирования абсолютных монархий в Европе нашел тогда и научное обоснование в философском учении об абсолютизме как неограниченной власти монархов над своими подданными во имя «общего блага». На основе этого учения во Франции, Пруссии и Австрии к началу XVIII в. получили развитие патерналистские теории евдемонизма, меркантилизма и так называемая камеральная наука, ставшая прообразом современной теории государственного управления.

В целях философско-исторического осмысления форм реализации в государственном управлении «идеи об общем благе» эти учения обосновывали представление об идеальной власти как полном доминировании общих интересов государства над интересами личности. Например, согласно теории евдемонизма немецкого философа Христиана Вольфа (1679–1754), назначение государства состояло в содействии достижению общего блага народа (прежде всего Вольфом имелось в виду «преуспеяние» нарождавшегося тогда на германских землях бюргерского класса как социальной основы будущего единого государства). В свою очередь, основным и естественным законом поведения людей в целях обеспечения «общественного счастья» Х. Вольф определял необходимость ограничения прав индивидов и наделения их лишь такой мерой свободы, которая нужна для исполнения ими своих социальных обязанностей перед государством во имя обеспечения общего блага[5].

В доведенных до крайностей формах эта теория доминирования общих интересов над интересами личности получила свое развитие в учениях абсолютистов и меркантилистов. Названные учения обосновывали представление об абсолютной монархии как лучшей форме государственного отеческого попечения об «общем благе».

В тот же период в Европе получила развитие и камеральная наука, которая занималась изучением способов «охранения и процветания» государства, т. е. наилучшего управления прежде всего казенным (или «камерным») имуществом, под которым понимались государевы финансы (казна), земли и другое государственное имущество (казенные предприятия, промыслы и т. д.).

В России представителями названных выше патерналистских направлений философской и зарождающейся политической и правовой мысли в конце XVII — начале XVIII в. были: опальный советник царя Алексея Михайловича, выходец из Хорватии Юрий Крижанич, написавший в тобольской ссылке трактат «Разговоры о государстве» 1663 г. (более известный под названием «Политика»); современники Петра I — ректор Киево-Могилевской академии архиепископ Феофан Прокопович и автор знаменитой «Книги о скудости и богатстве» 1724 г. крестьянин-самоучка Иван Посошков, а также создатель опубликованного уже после смерти Петра многотомного труда «История Российская» В. Н. Татищев.

По их во многом сходному мнению, царь, как бог, в целях «облагодетельствования» народа может все сотворить в своем государстве. Главенствующим они считали «царский интерес, умножение казны государевой». Соответственно главным богатством государства почитали деньги, а главный источник их поступления в казну видели в развитии торговли и ремесел, которые обогащают государство и поэтому должны быть всецело подчинены правительственной опеке и регламентации. Все свои «упования и чаяния» о благоденствии в Отечестве российские патерналисты возлагали именно на административные монаршие меры, утверждая, что народ — это воск, из которого можно лепить все, что хочешь. Для благоденствия подданных — «неразумных рабов государевых» — и при полном игнорировании их собственной воли, прав и интересов верховная власть должна ими управлять и регламентировать их жизнь[6].

Из многих исторических источников известно, что в своих поездках по европейским странам молодой русский царь «с великим усердием» обучался не только ремеслам, но и различным точным и гуманитарным наукам, в том числе философии. Например, в 1697 г. в Ганновере Петр I общался с основателем Берлинской академии наук, философом, логиком, историком, математиком, физиком и полиглотом Готфридом В. Лейбницем. Общеизвестно также, что после своих европейских «стажировок» Петр привез в Россию обширную библиотеку научных трудов и трактатов по многим отраслям знаний того времени.

Именно русский патерналист архиепископ Феофан Прокопович (илл. 3) стал одним из самых верных сподвижников и учителей Петра, который в 1711 г. призвал его ко двору для помощи в проведении церковной реформы. Феофан Прокопович был высокообразованным ученым — богословом, философом, математиком, кроме того, публицистом, поэтом и переводчиком. Свои основные воззрения на реформирование и управление государством Российским он изложил в трактате «Слово о власти и чести царской» (1718), а уже в статусе первого вице-президента Священного синода — в трактате «Правда воли монаршей» (1722, илл. 4).

Таким образом, Петр Великий еще в начале XVIII в. первым в России реализовал концептуально осмысленные преобразования во всех сферах жизни российского общества, наполнив эти изменения личным пониманием философской теории «общего блага» и объективной необходимости укрепить и «цивилизовать» российское государство, подняв его к 1721 г. до международно признанного статуса Российской империи, и сам в итоге стал уже не царем, а императором.

Реформа государственного и территориального устройства. Становление абсолютизма в России предполагало укрепление личной власти монарха и сословную консолидацию боярства и поместного дворянства. Главной классовой опорой русского абсолютизма при Петре стали дворяне-крепостники. Он ликвидировал деление господствующего класса на различные конкурирующие между собой группы элит и сформировал лишь одно высшее сословие — дворянство. Важнейшими законодательными актами, определившими положение этого сословия, были Указ «О единонаследии» 1714 г. и Табель о рангах 1722 г.

Укрепление власти потребовало оптимизации и упорядочения доставшегося Петру неудобного территориального устройства с точно не учтенным количеством разрозненных территорий — уездов, волостей, воеводств и городов (принимая во внимание приращение территории по побережью Азовского моря после отвоевания в 1696 г. у турок крепости Азов и последующую закладку и строительство Таганрога).

Для лучшей управляемости обширным государством в 1707 г. Петр поделил его территорию на восемь губерний, губернии — на 47 провинций, а провинции — на уезды. Были созданы Азовская, Архангельская, Ингерманландская (позднее переименованная в Санкт-Петербургскую), Казанская, Киевская, Московская, Смоленская и Сибирская губернии. В 1711 г. появилась еще одна — Воронежская.

Во главе губернии стоял назначаемый царем губернатор, а в Санкт-Петербургской и Азовской губерниях — генерал-губернатор. Губернатору подчинялись вице-губернатор и четыре помощника по отраслям управления. Исполнительным органом была губернская канцелярия, которая являлась основным административным, финансовым и судебным органом в соответствующем регионе страны.

В 1715 г. губернии были разделены на «доли». В каждой доле насчитывалось 5536 дворов. В фискальных целях число долей было положено в основу исчисления повинностей, причитающихся с каждой губернии.

В 1719 г. провели вторую реформу государственно-территориального устройства. Губернии (тогда уже 10) были разделены на 45 провинций. Каждая провинция управлялась отдельно от губернии и подчинялась центру. Во главе провинции стоял воевода, в помощь которому давались земский секретарь и надзиратель сборов налога. Воевода обладал широким кругом полномочий в административной, финансовой, полицейской и судебной областях. Губернии объединили на своих территориях суд и вооруженные силы, т. е. стали военными и судебными округами.

Провинции делились на дистрикты в составе около 2000 дворов. Во главе дистрикта стоял земский комиссар, на которого возлагались те же обязанности, что и на воеводу в провинции.

После победы в 20-летней Северной войне Россия, по Ништадтскому миру 30 августа 1721 г., возвратила себе выход к Балтийскому морю (утраченный по условиям Столбовского мирного договора со Шведским королевством от 27 февраля 1617 г.), присоединила территорию Ингрии и часть Карелии, получила Эстляндию с островами и Лифляндию, а также установила протекторат над Курляндией.

За счет возвращенных и присоединенных территорий были расширены границы Санкт-Петербургской губернии и образована новая Ревельская губерния. К 1725 г. Российская империя состояла из 11 губерний и 47 провинций, а сложившаяся при Петре трехуровневая система административно-территориального деления (губерния — провинция — уезд) просуществовала до губернской реформы Екатерины II 1775 г.[7]

Реформа внутреннего государственного управления. В период всего своего царствования Петр I осуществлял перманентные реформы как центрального, так и местного управления, целью которых была централизация власти и оптимизация системы и функций аппарата «внутреннего управления» в интересах укрепления государства и формирования абсолютной власти монарха. Так, вместо Боярской думы царским Указом от 22 февраля 1711 г.[8] был учрежден Правительствующий сенат из девяти человек, которых назначал сам Петр. Сенат занимался вопросами комплектования армии, развитием торговли и промышленности, контролировал финансы. Работа Сената осуществлялась в форме «присутствия» — общего собрания сенаторов. На его заседаниях обсуждались и решались основные вопросы, подведомственные Сенату. Каждое решение обсуждалось коллегиально и принималось единогласно. Позже, в 1722 г., для контроля за Сенатом слабеющий Петр I ввел должность генерал-прокурора, который подчинялся только императору. Первым генерал-прокурором был назначен П. И. Ягужинский.

Кроме того, при Сенате была образована специальная прокурорская контора и введены должность обер-прокурора и должности прокуроров во всех центральных учреждениях, а позже, в том же 1722 г., к ним добавились коллежские и судебные прокуроры, которые подчинялись непосредственно генерал-прокурору.

В 1712 г. по шведскому образцу вместо многочисленных приказов создаются 12 коллегий (коллегиальных органов управления), функции которых были четко разграничены, равно как и обязанности их должностных лиц.

Внешними сношениями стала заниматься Коллегия иностранных дел; военным управлением — Адмиралтейская и Воинская коллегии; судебная сфера отошла к Юстиц-коллегии; доходами государевой казны ведала Камер-коллегия, расходами — Штатс-контор-коллегия, а контролем за сбором и расходованием казенных средств — Ревизион-коллегия. Торговлей и промышленностью руководили Коммерц-коллегия, Берг-коллегия, Мануфактур-коллегия.

Целью создания коллегий стала объективно назревшая в тот период оптимизация управления. Некоторые из новых органов управления Петр сформировал на основе нескольких бывших приказов. Например, Юстиц-коллегия объединила семь ранее существовавших приказов. Каждая коллегия действовала на основании своего регламента и состояла из президента, вице-президента, четырех советников, четырех асессоров и других чиновников.

В 1718 г. в связи с делом царевича Алексея была образована Тайная канцелярия, которая ведала делами «О злом умысле против персоны Его Царского Величества или измене, а также возмущении или бунте».

В январе 1721 г. для управления делами церкви была учреждена Духовная коллегия, которая уже через месяц оказалась преобразована в Святейший правительствующий синод. Необходимость более эффективной организации управления на отдельных территориях привела к созданию в 1722 г. Малороссийской коллегии. К концу жизни Петра количество коллегий увеличилось до 17.

Итогом этих преобразований стало создание к 20-м годам XVIII в., по сложившемуся тогда европейскому образцу, «регулярно-бюрократической» (коллежской) системы государственного управления. Эта система органов послужила прообразом того, что теоретики государственного управления позже назовут «функциональной» моделью системы и организации деятельности органов исполнительной власти. Коллежская система внутреннего государственного управления, введенная Петром I, просуществовала почти 100 лет и была реорганизована Александром I только в 1802 г.

Полицейская реформа. В период правления Петра I функции внутреннего государственного управления реализовались по европейскому образцу преимущественно органами и должностными лицами полиции.

В России полиция как самостоятельное государственное учреждение возникла в 1718 г., когда Петром I была установлена должность генерал-полицмейстера Санкт-Петербурга, а полицмейстерской канцелярии придан статус присутственного места по делам полиции. В обязанности городской полиции царскими «пунктами» были вменены задачи как «благоустроения», так и охраны безопасности.

Изначально полиция действовала только в крупных городах с развитой инфраструктурой или стратегически важных в военном отношении. Уже через год наряду с городской полицией в России образуется земская полиция, которая в начальный период своей деятельности была полупрофессиональной и в состав которой правительством привлекались все лица, пригодные для такой деятельности.

Полицейские чины на местах уже тогда имели очень широкие полномочия, включая, помимо выполнения контрольных и надзорных функций, право издавать обязательные для исполнения предписания по различным вопросам, а также «чинили суд и расправу» от имени государства, рассматривая как уголовные, так и гражданские дела.

Как писал в 1897 г. один из наиболее известных специалистов по публичному праву России второй половины XIX в. профессор Императорского Московского университета И. Т. Тарасов, в силу постоянного изменения воззрений российской власти на полицию «как на учреждение и задачу <…> в отношении к подчиненности, формам сношений, кругу органов, сфере деятельности и характеру власти, полиция <…> успела присвоить себе <…> даже законодательную власть, издавая общеобязательные уставы»[9].

Учитывая монархическое государственное устройство дореволюционной России, в период с XVIII и вплоть до начала XX в. функции внутреннего государственного управления реализовывались именно органами и должностными лицами полиции как наиболее надежными и проверенными исполнителями монаршей воли.

В силу этого не только регулятивные и контрольно-надзорные, но и юрисдикционные полномочия полиции были чрезвычайно обширны, что приводило зачастую к смешению и дублированию судебной и полицейской компетенции и даже замене судов полицейскими органами.

Реформа государственной службы. Для Петровской эпохи было характерно усиление государственного вмешательства практически во всю организацию жизни и даже в сложившийся за предыдущие века традиционный быт народа.

В отличие от западноевропейской муниципальной практики, система городского управления в России реорганизовывалась исходя не из интересов горожан, а в первую очередь из потребностей государства. Так, Указом от 10 марта 1702 г. были упразднены губные старосты как выборные должностные лица из местного дворянства, а само губное самоуправление было ликвидировано. В каждом уезде формировались на выборной основе дворянские советы, действовавшие под руководством воевод.

В целях обеспечения контроля и борьбы со злоупотреблениями чиновников еще до коллежской реформы была проведена реформа государственной службы. В 1711 г. Петр I учредил Приказ тайных дел со значительными функциями и широкими полномочиями, а также издал указ о фискалах, которые должны были «тайно проведывать, доносить и обличать» злоупотребления всех должностных лиц, защищать интересы государственной казны, вести борьбу с преступностью. При Сенате была учреждена должность обер-фискала, с 1723 г. переименованная в должность генерал-фискала.

Служба фискалов, подчиненная с 1722 г. генерал-прокурору, понадобилась для того, чтобы доносить царю и Сенату о злоупотреблениях чиновников на местах. При этом к полномочиям генерал-прокурора были отнесены и задачи надзора за самим Сенатом (из девяти ближайших соратников Петра I в 1707 г. он разросся за 15 лет до громоздкого бюрократического учреждения), роль которого в механизме государственного управления тем самым была резко ограничена.

Важным событием в реализации многолетней Петровской реформы государственной службы стало утверждение в 1722 г. «Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которые в каком классе чины» (Табель о рангах, илл. 5).

Государственная служба не только устанавливалась как обязанность для всех дворян, но и разрешалась как возможность продвижения в обществе для «подлого люда». Служба становилась единственным способом получения государственного чина.

На основании Табели о рангах все должности делились на военные (гвардейские, сухопутные, артиллерийские и морские), статские и придворные и каждая группа должностей составляла иерархию из 14 классов (рангов). Например, Табель о рангах статской службы включала иерархию следующих классов гражданских чинов:

I класс — канцлер;

II класс — действительный тайный советник;

III класс — тайный советник;

IV класс — действительный статский советник;

V класс — статский советник;

VI класс — коллежский советник;

VII класс — надворный советник;

VIII класс — коллежский асессор;

IX класс — титулярный советник;

X класс — коллежский секретарь;

XI класс — сенатский секретарь;

XII класс — губернский секретарь;

XIII класс — сенатский регистратор;

XIV класс — коллежский регистратор.

Гражданским чинам каждого класса в Табели о рангах соответствовали чины военные: от генералиссимуса (I класс) до прапорщика (XIV класс). С многочисленными изменениями и дополнениями Табель о рангах просуществовала в России 200 лет и утратила свою силу только после Октябрьской социалистической революции 1917 г. и захвата власти в России большевиками.

Реформа функционирования государственного аппарата (делопроизводства). Составной частью реформ государственного аппарата и организации государственной службы при Петре I стала также реорганизация им по европейскому образцу системы делопроизводства.

Термин «делопроизводство» начал употребляться еще в органах управления Русского государства XVI–XVII вв. — приказах, где «делопроизводство» означало письменное оформление «производства дел» (или вопросов), рассматриваемых в приказах. Тогда же возникло и понятие «дела» как совокупности документов, «отложившихся» в процессе рассмотрения и решения того или иного вопроса. Таким образом, под делопроизводством в то время понимали как процесс документального оформления «дел» (рассматриваемых вопросов), так и совокупность «дел» в современном значении компетенции учреждения или его структурных подразделений (частей).

До Петра в приказах текст документа писался на узких полосках бумаги (шириной 15–17 см) на одной стороне; оборотная сторона использовалась для проставления помет, резолюций, написания адреса. Если документ писался на нескольких листах, то они склеивались по узкому краю в ленту, иногда очень большой длины (например, Соборное уложение 1649 г. имело длину около 309 м), которая скатывалась в свиток.

Если документ состоял из нескольких склеенных листов, дьяк «приписывал» (визировал) документ не в одном, а в нескольких местах по слогам своих имени или фамилии — на оборотной стороне документа, по всем местам склеек листов. Такой способ подписания документов в приказах имел конкретное практическое значение: он обеспечивал защиту документов и затруднял их фальсификацию.

Свитки как отдельные документы подклеивались в одну общую ленту, которая свертывалась в «столп» или «столбец». Столбцы, таким образом, представляли собой комплексы документов, сгруппированных по каким-либо конкретным признакам или критериям — предметно-вопросному, номинальному, географическому, корреспондентскому и др.

Столбцы в приказной практике чаще всего составляли задокументированную последовательность «производства» по тому или иному конкретному вопросу или делу. Такие столбцы начинались инициативным документом (челобитная, память и др.), за которым следовали другие, создававшиеся в ходе рассмотрения данного дела (распросные речи, сказки, выписки и др.).

В то же время были столбцы, которые представляли собой конгломераты разрозненных документов, подклеенных друг к другу без какой-либо системы, хронологически, т. е. по мере их накопления. Как свидетельствуют дошедшие до настоящего времени описи документов, такие столбцы часто складывались в лари или коробы в полном беспорядке.

Наряду со «столбцовой» системой ведения документов, с середины XVII столетия в России применялась и «книжная» форма государственного делопроизводства. Так, например, велись боярские книги (списки бояр), писцовые книги и некоторые другие документы. Но книги (или тетради) не имели широкого использования в допетровском делопроизводстве. Основная масса всех разрешаемых дел в приказах оформлялась «столбцовым» способом, который, несмотря на свои большие практические неудобства, сохранялся вплоть до реформ Петра I.

Кардинальные изменения в делопроизводстве произошли, когда по петровскому указу 1700 г. «столбцовая» форма (свитки) была заменена уже прижившейся в Западной Европе «тетрадной» (сшиваемой в книги) формой исполнения и хранения документов. Этому преобразованию предшествовало введение в 1699 г. в России «гербовой» бумаги, продаваемой отдельными листами. Отныне, с появлением гербовой бумаги, на ней надобно было, например, писать все челобитные (прошения).

Именно тогда — впервые в истории российской государственной бюрократии — не только изменения в системе государственных учреждений, но и правила работы их служащих с документами начали устанавливать законодательно. Для этого Петром утверждались регламенты, регулировавшие как деятельность новых учреждений (их задачи, полномочия и функции в современном понимании), так и порядок делопроизводства в них.

Уже в начале XVIII в. Петр предпринял попытку упорядочения следственно-судебных процедур и документов. При нем возросло значение следственных документов и была проведена их формализация (доносы, пыточные листы и т. д.). Для этих целей в 1715 г. Петр издал Указ «Краткое изображение процессов или судебных тяжб».

Позже, в гл. 12 Указа от 27 апреля 1722 г. «О должности Сената» говорилось: «В Сенате никакое дело исполнено быти надлежит словесно, но все письменно, понеже Сенату в таких важных повелениях вельми нужно иметь всякое опасение и осторожность, дабы наш интерес ни в чем не повредить, и того ради всем членам не прийти к тяжкому ответствованию, також и нам ни в чем бы сумнительно быти могло».

28 февраля 1720 г. был издан Генеральный регламент (илл. 6) — основополагающий законодательный акт, определивший систему государственного делопроизводства в Российской империи вплоть до революции 1917 г. Он состоял из 56 частей, и значительная его часть была посвящена установлению штатов и описанию должностных обязанностей по рангам службы.

Кроме того, в Генеральном регламенте впервые формулировались общие требования к составлению документов и их основным реквизитам. Например, при документировании заседания необходимо было указывать его дату, перечень присутствующих, обсуждаемые вопросы и отражать принятые решения.

Впервые введенная дифференциация должностей была столь значительной, что не могла не сказаться на организации делопроизводства. Образованные Петром коллегии состояли из присутствия (общего собрания членов) и канцелярии, в которой и было сосредоточено делопроизводство.

Во главе канцелярии стоял секретарь, который готовил дело к слушанию на коллегии. Кроме секретаря, в канцеляриях коллегий предусматривались должности: нотариуса, который вел протоколы заседаний; актуариуса, который был обязан регистрировать документы и передавать их исполнителям; регистратора, отвечавшего за оформление исходящих и регистрацию входящих и исходящих документов. Низовыми служащими канцелярии были канцеляристы и копиисты (первые готовили документы, вторые переписывали их набело).

Генеральный регламент также впервые в России установил обязательность обучения государственных (канцелярских) служащих[10]. Так, во исполнение требований регламента Указом от 10 ноября 1721 г. для профессиональной подготовки подьячих была создана школа при Сенате.

Реформы местного управления. Потребность в усилении вертикали власти привела Петра I к необходимости реформирования административно-территориальной организации государства на уровне не только центрального, но и местного управления.

Так, еще до административно-территориальной губернской реформы Петр I преобразовал по шведскому образцу систему местного сословного управления. Прообразом коллегий стала организованная в Москве в 1699 г. Бурмистерская палата, на которую было возложено управление посадским населением всех городов России[11].

Бурмистерская палата была коллегиальным учреждением. Она состояла из бурмистров, назначаемых из среды купечества, а возглавлял ее президент. Бурмистерской палате, преобразованной в 1700 г. в Ратушу, подчинялись учрежденные в городах выборные бурмистерские (или земские) избы. Они формировались на основе выборов, но не были подотчетны избиравшей их посадской общине, а становились над ней, выполняя роль посредников между общиной и центральной государственной администрацией.

Новым городским учреждениям были поручены административные, судебные и главным образом финансовые функции управления. Бурмистерская палата, помимо управления бурмистерскими избами, являлась местным казначейством, куда поступали городские доходы.

В ходе реформы местного самоуправления 1718–1724 гг. посадское население поделили на три гильдии: в первую объединялись богатые купцы и владельцы ремесленных мастерских, во вторую включали мелких торговцев и зажиточных индивидуальных ремесленников, а третью составлял так называемый подлый люд.

В 1720 г. вместо Бурмистерской палаты был образован Главный магистрат — центральный орган управления, действовавший как коллегия, которому были подчинены все органы городского самоуправления России. Местными органами Главного магистрата стали городовые магистраты, заменившие бурмистерские избы.

Правом избираться в эти новые органы муниципального управления обладали только члены городских гильдий. Помимо магистратов, в городах существовали посадские сходы — органы местного самоуправления, которые созывались старостами, председательствовавшими на них. Старосты наделялись исполнительно-распорядительными функциями, но, формально имея статус выборных, фактически были зависимы от центрального правительства.

Как известно, Петровские государственные реформы оказались незавершенными. Они были достаточно противоречивыми, проводились Петром жесткими авторитарными методами и в значительной мере определялись его личным субъективным пониманием задачи достижения «общественного блага», основанной на «камеральных» идеях европейских и русских философов того времени[12].

1.2. Реформы Екатерины II

(1762–1796)

Следующим важным этапом государственного строительства после Петровских реформ первой четверти XVIII в. стали серьезные преобразования в Российской империи, проведенные Екатериной II (илл. 7). В период ее царствования во многих странах Европы под влиянием идей Просвещения, осуждавших сословное неравенство и произвол монаршей власти, возникла новая форма государственной политики с элементами гуманизации исполнительной и судебной власти — просвещенный абсолютизм. Государственные реформы Екатерины II были направлены на создание государства европейского типа. Она рассматривала свою реформаторскую миссию как логическое продолжение петровских преобразований, которые осуществлялись ею в России того времени методами просвещенного абсолютизма.

Реформа государственного управления. В первый же год своего правления Екатерина II реформировала Сенат, который был разделен на шесть департаментов, лишен многих выполнявшихся им ранее полномочий высшего органа государственного управления и превращен в высшее судебно-апелляционное учреждение.

Законодательные функции полностью сосредоточились в руках императрицы. Важнейшим вместо Сената органом государственного управления стал Кабинет Екатерины в составе назначаемых ею статс-секретарей.

Общее руководство губерниями было возложено на губернаторов и губернские правления, над которыми стояли наместники или генерал-губернаторы, возглавлявшие группы отдаленных губерний (аналоги современных федеральных округов).

В рамках этой административной реформы была реорганизована и российская полиция: упразднена Главная полицмейстерская канцелярия; городская полиция в городах, где содержались военные гарнизоны, переподчинялась военным комендантам, а где они отсутствовали — учреждалась новая должность городничего, который назначался Сенатом по представлению губернского правления; в крупнейших городах страны, Санкт-Петербурге и Москве, были введены должности обер-полицмейстеров.

Сфера полицейского управления на губернских территориях поручалась ведению приказов общественного призрения, земским судам, обер-полицмейстерам, городничим, комендантам, старостам и сотским. Губернаторы получили также в свое распоряжение гарнизонные воинские команды, которые несли «уличную» (патрульно-постовую в современном понимании) полицейскую службу в большинстве российских городов.

Реформа государственно-территориального устройства. В последней трети XVIII в. Екатериной II была преобразована система административно-территориального устройства России. Официальной датой начала реформы государственно-территориального устройства считается 7 ноября 1775 г., когда Екатерина подписала «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» (илл. 8).

Решение о необходимости проведения территориальной реформы не случайно было принято императрицей после подписания 10 (21) июля 1774 г. Кючук-Кайнарджийского мирного договора, завершившего вторую в XVIII столетии (но первую при Екатерине) и гораздо более успешную русско-турецкую войну 1768–1774 гг. Учитывая, что до этого, в 1771 г., армия генерал-аншефа В. М. Долгорукова овладела Крымом, а выбранный крымскими беями сторонник крымско-российского сближения хан Сахиб II Гирей подписал 1 (12) ноября 1772 г. с князем Долгоруковым Карасубазарский договор (по которому Крым объявлялся независимым ханством под покровительством России), Кючук-Кайнарджийский договор, по сути, положил конец османскому господству над Крымом. Крымское ханство было объявлено независимым от Турции. К России отошли крепости Керчь и Еникале, запиравшие выход из Азовского в Черное море. Большая часть земель на побережье Азовского моря, а также Керченский пролив стали российскими.

Окончательное присоединение к Российской империи Новороссии и большей части Северного Причерноморья (усилиями прежде всего князя П. С. Потемкина и будущих генералиссимусов Суворова и Кутузова) произошло 28 июня (9 июля) 1783 г. на основании подписанного Екатериной II за два месяца до этого манифеста «О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу».

Указом от 2 (13) февраля 1784 г. была учреждена Таврическая область под управлением князя П. С. Потемкина, состоящая из Крымского полуострова, прилегающих районов Северного Причерноморья (между Перекопом и границами Екатеринославского наместничества) и Тамани. Областной статус предполагался как временный, до образования одноименной губернии. А Указом от 10 (21) февраля 1784 г. императрица повелела основать (как базу будущего Черноморского флота) недалеко от развалин Херсонеса Таврического «военный порт с адмиралтейством, верфью, крепостью и сделать его военным городом», дав ему имя Севастополь.

По разным источникам, на момент окончательного присоединения Крыма к России (что привело к полному изгнанию турок, ликвидации там центра торговли подданными Российской империи, которых угоняли в рабство, и переселению в Турцию части крымских татар, «кормившейся» набегами за рабами) население полуострова с начала XVIII в. уменьшилось втрое и насчитывало около 100 тыс. человек мужского пола, включая оставшихся крымских татар, русских, болгар, греков, армян, евреев и др.

Спустя четыре года после присоединения Крыма — в августе 1787 г. — началась спровоцированная турками вторая при Екатерине II русско-турецкая война. В ходе боевых действий на суше и море под командованием князя П. С. Потемкина, генерал-фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского и адмирала Ушакова к 1791 г. российской землей стала территория уже всего Северного Причерноморья от Кубани до Бессарабии, что было официально зафиксировано Ясским мирным договором[13].

Кстати, после официального уведомления Россией европейских держав о присоединении Крыма Франция (как главный союзник Турции) была единственной, кто выступил с протестом.

На этот одинокий демарш французскому посланнику в Петербурге ответил от имени императрицы президент Коллегии иностранных дел И. А. Остерман. Он напомнил о молчаливом согласии России на «завладение Корсики» Францией и уведомил об «ожидании» Екатериной II «столь же беспристрастного и равнодушного» отношения французского короля к состоявшемуся факту присоединения Крыма к России, «стремящейся единственно к успокоению своих границ»[14].

Одним из первых решений Екатерины в рамках «государственно-устроительной территориальной реформы» в целях укрепления границ Российской империи и контроля за всеми ее территориями была ликвидация бунтарской Запорожской Сечи (1775 г.). Тогда часть казаков ушла на территорию османской Турции, основав там Задунайскую Сечь. Оставшиеся с Россией казаки добровольно вошли в «Войско верных запорожцев» и за заслуги в русско-турецкой войне 1787–1791 гг. были восстановлены в правах и награждены землями на территории Кубани.

Тогда же, после установления окончательного суверенитета России над Крымским полуостровом и «успокоения» от турок ее южных границ по всему Северному Причерноморью, пустынная до этого южная часть территории бывшего Дикого Поля с его благодатными почвами начала активно заселяться русскими землепашцами из других регионов Империи.

В ходе екатерининской реформы государственно-территориального устройства на смену прежнему конгломерату всякого рода земель и территорий, имевших разные размеры и статус, пришла достаточно единообразная система разграничения Российской империи на губернии и составляющие их уезды с ликвидацией большинства бывших провинций. В каждой губернии должно было проживать 300–400 тыс. душ мужского пола, а в каждом уезде — около 30 тыс. душ податного (мужского) населения. Таким образом, губернии (наместничества) и уезды организовывались по принципу пропорциональной численности налогооблагаемого населения.

По итогам «губернской реформы» вместо 23 губерний к концу правления Екатерины II их стало 51. Города были выделены в отдельные административно-территориальные единицы и в зависимости от своих территорий и населения разделены на части и кварталы. Введенное Екатериной административно-территориальное деление страны в основном сохранялось вплоть до 1917 г.

Финансами в каждой губернии стала ведать Казенная палата, состоявшая из вице-губернатора, директора экономии, советника и двух асессоров. Ей были подчинены губернские и уездные казначейства, землемеры. Вопросы здравоохранения и образования находились в ведении Приказа общественного призрения — первого в России примера государственного учреждения с социальными функциями.

Новое административное деление территорий, созданное Екатериной II, обеспечивало удовлетворение сразу нескольких «интересов» государства — от оптимизации внутреннего управления и унификации управления территориями до удобства управления финансами, сбора налогов и подавления народных протестов.

Судебная реформа. В ходе реформы 1775 г. была предпринята и новая попытка разграничения административной и судебной сфер юрисдикционной полицейской деятельности.

Как известно, еще Петр I пытался отделить судебные инстанции от административных, создав органы, которые специально занимались судебными делами, однако сохранив при этом и некоторые судебные функции за административными органами. Например, суд по земельным делам принадлежал Вотчинной коллегии; преступления против финансовых интересов казны (государства) находились в ведении Камер-коллегии; надворные и нижние суды работали под прямым надзором губернаторов и воевод (т. е. администрации). Вместе с тем в конце царствования Петра I эта система стала постепенно преобразовываться. Однако уже после его смерти функции общегражданских судов вновь были переданы в административное ведение губернаторов и воевод.

Екатерина II проводила разграничение судебных и административных функций более последовательно, чем Петр I и другие ее предшественники. По порядкам того времени учрежденные ею судебные органы были устроены строго по сословному принципу: отдельные суды для дворян, отдельные — для горожан, отдельные — для государственных крестьян. Что же касается помещичьих крестьян, то они подлежали «вотчинной» юрисдикции, полностью находясь, как и во времена Русской Правды, в судебной власти помещиков.

Каждый из учрежденных Екатериной II сословных судов имел две инстанции (ступени):

— для дворян был учрежден уездный суд как суд первой инстанции и верхний земский — как суд второй инстанции, единственный на всю губернию;

— для мещан в качестве судебных инстанций существовали соответственно городской и губернский магистраты;

— для свободных крестьян — «нижняя расправа» в уезде и «верхняя» в губернии.

Кроме сословных судов, Екатерина II учредила в каждой губернии по одному «совестному» (или «словесному») суду. Такое название им было дано потому, что в своих решениях они могли руководствоваться не только законом, но и «совестью» (справедливостью), а также местными бытовыми традициями и обычаями делового оборота. В компетенцию этих судов входили лишь маловажные уголовные и гражданские дела.

Высшими инстанциями для всех судебных органов губерний в екатерининский период были две палаты, учрежденные отдельно для гражданского и уголовного суда; высшим же судебным органом всей Российской империи стал Сенат.

Вместе с тем екатерининские преобразования так и не решили проблему смешения полицейских (административных) и судебных юрисдикционных функций. Так, на уровне уездов важнейшим специально-полицейским органом после реформы стал земский суд, подчиненный губернскому правлению и полномочный «ведать всю уездную полицию». Помимо выполнения судебных функций, этот орган был наделен правом и обязанностью обеспечивать «вообще» законность и порядок на вверенной им территории уездов, вести следствие, рассматривать жалобы и т. д.

Реформа прокуратуры. Для надзора за системой полицейского управления еще при Петре I была создана прокуратура, учреждены должности генерал-прокурора при Сенате и прокуроров при коллегиях и надворных судах.

Но только при Екатерине II появляется достаточно стройная система органов прокурорского надзора, призванных тогда прежде всего защищать интересы монаршей власти и государства.

В губерниях были учреждены должности прокуроров при всех сословных губернских судах и при губернском правлении. Прокурор губернского правления считался губернским прокурором, будучи «старшим» над прокурорами сословных судов. Сам же губернский прокурор находился в двойном подчинении — местном (губернатору) и центральном (генерал-прокурору Российской империи). В надзоре над судами в губернских городах прокурорам помогали стряпчие по уголовным делам, а на уровне уездов прокурорский надзор осуществлялся уездными стряпчими.

Реформа местного управления. В 1782 г. во исполнение «Устава Благочиния или Полицейского» в системе полицейского управления создаются новые специальные полицейско-судебные учреждения — управы благочиния. Они организовывались в каждом городе и были коллегиальными органами. Возглавлял управы обер-полицмейстер или городничий.

Города в полицейском отношении были поделены на части во главе с частными приставами, которым позже были «приданы» следственные приставы для производства дознаний и следствия. К каждой части приписывались также один или несколько судей «совестного» суда из наиболее уважаемых выборных горожан. Части, в свою очередь, делились на кварталы во главе с квартальными надзирателями, в помощь которым из горожан избирались на три года службы квартальные поручики.

Управы призваны были «сохранять благочиние, добронравие и порядок», заниматься благоустройством городов, принуждать горожан к исполнению законов, обеспечивать исполнение «повелений» правительства и решений судов, предупреждать и пресекать преступления и проступки, производить следствие, а также «чинить суд» за преступления и «полицейскую расправу» — за маловажные проступки. Все эти обязанности были достаточно подробно определены в «Наказе управы благочиния», изданном в 1782 г. вместе с «Уставом Благочиния или Полицейским»[15].

Завершающим этапом реформирования в XVIII в. системы полицейского управления Российской империи стала организация сельской полиции. По отношению к крестьянам казенных и удельных селений законами 1787 и 1797 гг. в качестве полицейских и судебных органов были определены выборные старшины, сельские старосты, сотские и десятские.

С крепостным крестьянством ситуация в тот период была особая. Как уже отмечалось выше, в условиях крепостнической системы хозяйствования функции как полиции, так и суда применительно к крестьянам и другим «работным людям» находились в руках помещиков, которым они принадлежали.

Не ограничиваясь общеимперским уголовным, гражданским и процессуальным правом, некоторые крупные помещики создавали еще и свои собственные уставы и кодексы. К примеру, граф Румянцев в таком довольно обширном «квазизаконодательном» документе предусмотрел для себя право судить крестьян за разнообразные преступления и проступки «имущественные и против личности» с широким спектром наказаний в виде штрафных санкций и телесных наказаний, вплоть до «заковывания в железо» и «посажения на цепь». А на уральских заводах братьев Демидовых не только существовала своя система наказаний за совершаемые крепостными работниками проступки, но и организовывались настоящие собственные «частные» тюрьмы[16].

Реформирование крестьянского управления. Несмотря на относительно либеральную «европейскую» политику Екатерины II, режим крепостного права при ней либеральнее не стал. Скорее наоборот.

При всем своем показном свободолюбии и внешнем пристрастии к республиканским идеалам, Екатерина никогда не имела намерений ограничить свою имперскую власть. Критикуя крепостное право, она не собиралась его отменять, так как не желала рисковать троном из-за возмущения дворянства, которое было бы лишено главного своего богатства — крепостных крестьян.

Уже в начале царствования Екатерина приняла ряд актов об изменении положения некоторых категорий крестьян. Так, в целях ослабления роли церкви и ее влияния на власть в 1764 г. 2 млн монастырских крестьян и около 9 млн гектаров церковных земель были переданы во владение государства, а 567 из 954 монастырей — закрыты.

При Екатерине II были приняты и такие законодательные акты, которые значительно ужесточили крепостное «иго», фактически превращая крепостных крестьян в древнеримских рабов.

Когда освобождение части церковных крестьян от крепостной зависимости привело к волнениям в среде помещичьих крестьян, права последних были еще больше ограничены, а власть помещиков над ними усилилась. При Екатерине II процветала торговля крестьянами, в том числе с разъединением семей. Их можно было проигрывать в карты, избивать до смерти без всякой ответственности за это. Многие помещики пользовались и «правом первой ночи».

Указом 1765 г. императрица разрешила помещикам ссылать своих крестьян без суда и следствия на каторгу. А указом 1767 г. (в нарушение установленных еще Петром I правил «жалобных» процедур) крепостным крестьянам было запрещено подавать на помещиков челобитные.

Крестьяне, доведенные до отчаяния, поднимали восстания или убегали от своих хозяев. Историки насчитали 40 выступлений крепостных крестьян, предшествующих Крестьянской войне под руководством Е. И. Пугачева (1773–1775). В 1773 г. издается указ, по которому крестьяне сами должны были оплачивать расходы, связанные с подавлением их восстаний.

Во второй половине XVIII столетия в черноземных районах страны была распространена барщина до 6 дней в неделю, а в нечерноземных районах крестьян переводили на денежный оброк. В этот период стали расширяться промыслы и отход крестьян на заработки в соседние города и регионы. Помещики строили мануфактуры, на которых использовался подневольный труд крепостных крестьян.

Права крестьян по распоряжению своим имуществом также были ограничены. Даже государственные и свободные крестьяне не имели права собственности на недвижимое имущество и распоряжения предоставленной им землей. Для них сохранялось только право на защиту в суде.

Справедливости ради следует упомянуть, что отдельные решения Екатерины в отношении крестьян имели и позитивный характер. Так, она запретила свободным людям и отпущенным на волю крестьянам снова вступать в крепостную зависимость. По ее распоряжению для вновь учрежденных городов правительство выкупало крепостных крестьян и обращало их в горожан. Дети крепостных, принятые на государственное попечение в воспитательные дома, становились свободными[17].

1.3. Реформы Павла I

(1796–1801)

Практически сразу после смерти Екатерины II и завершения ее реформ, с приходом к власти 17 ноября 1796 г. ее сына Павла I (илл. 9), начался период, именуемый многими исследователями как «контрреформы». Такая характеристика основывалась на одной из главных тенденций его царствования — общей направленности против преобразований Екатерины II и попытке возврата России (по «разумению» Павла I) назад, ко времени окончания реформ Петра I.

Следует отметить, что характеристики учеными периода царствования императора Павла I крайне противоречивы. Одна из самых распространенных оценок его правления состоит в том, что «в действиях Павла I, сменившего на престоле Екатерину, во многих случаях отсутствовала преемственность. Правительственные меры этого периода времени соответствовали личности императора — человека капризного, деспотичного, переменчивого в своих решениях, легко поддававшегося необузданному гневу и столь же легко менявшего гнев на милость»[18].

В большинстве источников либо содержатся оценки Павла I, аналогичные вышеприведенной, либо его правление вообще не упоминается.

Тем не менее заслуживает внимания позиция ряда современных правоведов, считающих отдельные преобразования Павла I, скорее, продолжением екатерининских реформ, а вовсе не «контрреформами». А. С. Советкин, например, ссылается в связи с этим на М. М. Сперанского, по мнению которого реформа Сената вполне назрела уже в царствование Екатерины II. В ее архивных бумагах были найдены записи об основных направлениях реформы Сената, которую она хотела провести еще в 1781 г., создав судебные присутствия в двух столицах и Киеве и выделив в качестве особой Палату уголовных и гражданских дел при губернском правлении. Это нововведение должно было снять избыточную нагрузку с Сената, так как, кроме судебных дел, через него проходило множество дел, связанных с открытием и закрытием учреждений, с государственной службой, с отпуском денежных сумм, с хозяйственными вопросами и т. п.

Так вот, уже через месяц после вступления на престол, в декабре 1796 г., Павел осуществил реорганизацию Сената, увеличив его состав и создав три временных департамента для решения более чем 11 тыс. скопившихся в нем неоконченных дел: первый временный казенный, второй временный апелляционный, третий временный межевой. Для вновь образованных департаментов было создано и новое Общее собрание.

В итоге основной для Сената стала прежде всего судебная деятельность, а его функции по государственному управлению, фактически упраздненные Павлом I, стали решать статс-секретари, министры и генерал-прокуроры. Такой порядок заложил основные начала новой, «министерско-отраслевой» системы внутреннего управления, получившей свое реальное развитие в России более чем через 100 лет, уже в XX столетии.

При Павле I была также значительно упрощена сложная система организации судов на местах. Палаты уголовного и гражданского судов были преобразованы в департаменты одной палаты суда и расправы. В казенных палатах были закрыты горные, таможенные и соляных дел экспедиции. Были упразднены все сословные суды и сословные представители губернского уровня, а также совестные суды[19]. Таким образом, губернские палаты уголовного и гражданского судов сделались судами второй инстанции для оставшихся на местном уровне сословных судов. Судебная система практически утратила сословный и тем более выборный характер[20].

По сравнению с екатерининским периодом гораздо больше полномочий получили органы прокуратуры. Так, помимо надзорной деятельности, генерал-прокурор стал выполнять во многом функции главы региональной исполнительной власти (в современном понимании), осуществляя руководство финансовыми, административно-полицейскими, судебными делами и контролируя губернскую администрацию[21].

Павел I успел провести и реформирование государевой службы, упразднив значительное число должностей в казенных палатах, сократив губернских и уездных стряпчих и сельских заседателей, большинство прокуроров в губерниях (оставив только по одному прокурору в каждой губернии).

Все проводимые изменения были необходимы императору Павлу I для централизации управления и улучшения организации, по его мнению, работы государственных органов власти и учреждений.

Так, его губернская «контрреформа» вылилась в сокращение числа губерний — с 51 после екатерининской губернской реформы 1775 г. до 41 по Указу Павла I от 12 (23) декабря 1796 г. Изменения затронули также их территории и границы. В частности, вышеупомянутым указом Таврическая область была упразднена, а часть ее территории, разделенная на два уезда (Акмечетский и Перекопский), присоединена к Новороссийской губернии. В 1802 г., уже при Александре I, была образована Таврическая губерния, просуществовавшая вплоть до начала в 1918 г. Гражданской войны в России.

В организации местного управления также произошли большие изменения. Генерал-губернаторы, игравшие при Екатерине II важную роль как представители верховной власти, упразднялись, а местное управление оставалось лишь под прокурорским надзором. Следует при этом отметить, что институт генерал-губернаторства полностью так и не изжил себя, поскольку позднее, в 1819 г., Александр I восстановил генерал-губернаторское управление исходя из его принципов и задач, определенных Екатериной II.

Изменился при Павле I и статус городовых магистратов. Бурмистры и ратманы перестали быть государственными служащими и находиться на государственном содержании.

В обеих столицах в 1798–1799 гг. городские думы и магистраты были заменены ратгаузами, а в губернских городах это произошло в 1800–1801 гг. Ратгаузы состояли из выборных и назначенных членов. Они занимались как хозяйственными, так и сословно-судебными делами. Это были отдельные городские департаменты, входившие в состав губернского правительства, т. е. они перестали быть сословно-городскими, а стали правительственными. Таким образом, и на городском уровне усилилась централизация управления за счет формирования полувыборных органов самоуправления на основе смешения сословий.

Реформы Павла I, впрочем, так и не доведенные до конца, создали в России, по меткому замечанию М. М. Сперанского, некое «готическое произведение»[22], сформированное из причудливого сочетания новых и старых учреждений в попытке подчинить их «вершине власти» в лице монарха[23].

1.4. Реформы Александра I

(1801–1825)

При Александре I (илл. 10) в России начинается очередной этап государственных преобразований. В значительной мере они были продиктованы объективными изменениями в базовых экономических отношениях на рубеже XVIII–XIX вв.: развитием капиталистического уклада в недрах феодально-крепостнической формации; ростом производительных сил в сельском хозяйстве; вытеснением крепостной мануфактуры промышленно-капиталистической; созданием рынка вольнонаемного труда; ростом внутренней и внешней торговли.

Реформа государственного устройства и внутреннего управления. Стремясь защитить крепостнический строй, Александр I в 1801–1811 гг. проводит реформу государственного устройства. В отличие от Павла I, любимым детищем которого все четыре года правления было реформирование Сената, новый император сосредоточился прежде всего на преобразованиях системы государственного управления и полицейской деятельности.

Реорганизация системы высших государственных учреждений поначалу не имела никаких концептуальных начал. Наряду со старыми высшими учреждениями, с начала XIX в. появляются новые органы, подчиненные непосредственно императору. Первым в 1801 г. был создан Непременный совет как совещательный орган при Александре I.

Что же касается «наследия» XVIII столетия в российской системе государственного управления в виде Правительствующего сената, то он к началу XIX в. находился в упадке и представлял собой некую аморфную «совокупность» полусамостоятельных учреждений, расположенных в Петербурге, Москве и Варшаве. Новым императором Сенат был сохранен, но лишь как высшее судебное учреждение страны.

В 1802 г. «Указом об учреждении министерств» реорганизуется вся система органов государственного управления. Вместо Петровских коллегий создаются министерства: иностранных дел, военно-сухопутных и военно-морских сил, внутренних дел, финансов, коммерции и народного просвещения. Учреждается также министерство юстиции, которое должно было выполнять функции высшего судебного управления и надзора за деятельностью судебных учреждений.

Министерства делились на департаменты и канцелярии во главе с директорами. В министерствах утверждался принцип единоначалия. Министр полностью отвечал перед императором за руководство вверенной ему отраслью управления.

Для совместного обсуждения наиболее важных вопросов государственного управления в том же 1802 г. был создан Комитет министров — как высшее административное учреждение, осуществлявшее надзор за правительственным аппаратом государственных служащих (преобразованный через 55 лет Александром II в Совет министров). В состав Комитета министров входили председатели департаментов Государственного совета, государственный секретарь и управляющие ведомствами[24].

Комитет министров являлся совещательным органом, так как никакое его заключение не вступало в действие до утверждения императором. Александром I широко практиковалось создание в министерствах секретных комитетов для разработки различных проектов, соответствующих профилю деятельности министерств. Секретность работы таких комитетов была обусловлена страхом императора перед крестьянскими волнениями и возможным недовольством дворян при проведении тех или иных реформ, ущемлявших их права.

В 1810 г. наряду с Комитетом министров был создан новый совещательный орган — Государственный совет, который должен был заниматься подготовкой законопроектов. Он состоял из высших государственных чиновников, назначаемых императором. В манифесте от 1 января 1810 г. об образовании Государственного совета говорилось: «…все законы, уставы и учреждения <…> предлагаются и рассматриваются в Государственном совете <…>. Никакой закон, устав и учреждение не исходит из Совета и не может иметь своего совершения без утверждения державной власти».

Высшим учреждением по делам русской православной церкви был Синод, возглавлял который обер-прокурор. Как и члены Синода, он также назначался императором. Для осуществления контроля за деятельностью Синода в 1817 г. Александром I на основе Министерства народного просвещения создается Министерство духовных дел и народного просвещения, которому было предоставлено такое право.

Местные органы управления в рассматриваемый период не претерпели существенных изменений. В начале XIX в. продолжали функционировать все основные административные, полицейские, финансовые, судебные учреждения и сословные органы, созданные при Екатерине II в период 1775–1785 гг. Появились лишь такие новые административные органы, как присутствия, а также коммерческие суды. В полиции же были введены должности становых приставов и градоначальников.

Реформа полиции. Указом 1802 г. «Об учреждении министерств» наряду с другими сферами государственного управления реорганизуется также система базовой отрасли внутреннего государственного управления — управления полицией.

Сначала названным указом все дела полиции были переданы впервые образованному в России и самому значимому по своей компетенции Министерству внутренних дел, которое обязали «пещись о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей Империи». Следующие несколько лет российское правительство, ориентируясь на прусский и французский примеры организации системы внутреннего государственного управления (или «полицейского управления»), постепенно склонялось к выделению полиции в самостоятельное ведомство. Результатом этих стремлений власти к зарубежному заимствованию стало учреждение в 1810 г. Министерства полиции Российской империи во главе с генерал-полицмейстером (министром).

В новом министерстве оказались сосредоточены все учреждения, относящиеся как к полиции «предохранительной» (правоохранительной), ведающей общим благоусмотрением и безопасностью (включая полицейский суд), так и к полиции «исполнительной», ведающей приведением в исполнение судебных приговоров, сбором недоимок, устройством внутренней стражи, управлением тюрьмами, смирительными заведениями, рабочими домами и т. д.

Наряду с названными основными функциями на Министерство полиции возлагались и другие, далеко выходящие за границы внутренней безопасности и обеспечения порядка и явно не свойственные полиции (не только сегодня, но уже и тогда в России). Это следующие виды государственной деятельности:

— надзор за исполнением законов всеми другими министерствами;

— попечение об общем «благоустройстве» в государстве, включая уровень местного управления;

— производство всех видов следствия;

— полицейский (административный) суд не только по нарушениям полицейских предписаний, но и по всем маловажным преступлениям вообще.

Такие широкие полномочия полицейского ведомства привели к тому, что по многим направлениям государственной (прежде всего контрольной и надзорной) деятельности другие центральные и местные органы управления оказались в подчиненном и зависимом от полиции положении.

В связи с обнаружившейся (почти за десять лет функционирования) неспособностью Министерства полиции эффективно решать столь разнообразные проблемы и задачи в 1819 г. оно было упразднено, а его функции были большей частью переданы вновь воссозданному Министерству внутренних дел, остальные же — другим министерствам и ведомствам по предметам их ведения.

При всех своих изъянах и противоречиях административная реформа Александра I важна и знаменательна тем, что она впервые в России способствовала практическому формированию «министерской» (хотя и именовавшейся «полицейско-централизованной») организации внутреннего управления, послужив прообразом будущей отраслевой модели государственного управления.

Реформа государственной службы и государственного делопроизводства. «Общее учреждение министерств» от 25 июня 1811 г. — основной законодательный акт, который определил организацию и порядок работы центральных учреждений[25]. Он четко установил «предметы ведения государственных дел» министерств. В нем были определены порядок взаимоотношений министерств с другими учреждениями и единообразная структура министерств.

Министерство возглавлял министр, а в его отсутствие — товарищ (т. е. заместитель) министра. Министры и товарищи министров назначались императором и были ответственны только перед ним. При министре действовал совещательный коллегиальный орган — Совет министра «для рассмотрения дел, требующих по важности их общего соображения». Совет министра состоял из директоров департаментов.

В основу организации министерств был положен принцип единоначалия. В обязанности министра входило следить за исполнением законов всеми подчиненными ему учреждениями и лицами, осуществлять надзор за действиями этих учреждений, назначать и увольнять должностных лиц.

Рабочий аппарат министерств состоял из департаментов. Они делились на отделения, отделения — на столы. Директора департаментов подчинялись непосредственно министру, начальники отделений — директорам департаментов, столоначальники — начальникам отделений. В каждом департаменте создавался совещательный орган из директора департамента и начальников отделений, именовавшийся «общим присутствием». Тогда же был издан указ, требовавший от чиновников определенного уровня образования.

С начала XIX в. организация и процедуры делопроизводства усложнились по сравнению с «коллежским» периодом XVIII в., а их регламентация, устанавливаемая законом, стала более подробной.

Для решения «общих дел», относящихся ко всем департаментам, а также дел, подлежащих непосредственному разрешению министром, в каждом министерстве была создана канцелярия. Канцелярия делилась на отделения и столы, а управлялась директором. Кроме того, в департаментах, имевших несколько отделений, «для общей связи письмоводства» при директоре создавалась «особенная канцелярия». Во главе ее стоял правитель, в штат канцелярии входили журналист, экзекутор, казначей и их помощники. Устройство министерских канцелярий стало единообразнее и сложнее. Они получили статус важных структурных подразделений («частей») министерств и учреждений, в которых было сосредоточено «все письмоводство».

Обязанности государственных служащих определялись законами и инструкциями. Уже в начале нового века были широко распространены должностные инструкции, составленные по четко разработанной форме. Так, например, «Инструкция губернскому почтмейстеру» 1807 г. делилась на пять разделов. В первых двух подробно излагались обязанности губернского почтмейстера. В третьем разделе регламентировались «правила письмоводства». Он состоял из двух частей: в первой перечислялся состав документов, необходимых для справок, документов, которые «всегда хранимы», во второй определялся порядок сношений, исполнения документов и хранения дел. В последних двух разделах регламентировалось управление подчиненными учреждениями и лицами.

Основным законодательным актом для упорядочения деятельности чиновников стало «Общее учреждение министерств» 1811 г., которым устанавливался единообразный порядок «производства дел» во всех министерствах, их департаментах и отделениях. Весь процесс делопроизводства делился, согласно этому правовому акту, на следующие этапы:

1) порядок вступления дел;

2) движение дел (или их так называемое производство);

3) отправление дел;

4) ревизия;

5) отчеты.

Таким образом, впервые в российской практике государственной службы были четко выделены основные этапы работы с документами: организация приема документов и их регистрация; направление на исполнение и собственно исполнение; контроль за их исполнением и, наконец, отправка исполненных документов.

Крестьянская реформа. В стране к 1801 г. сохранялось крепостное право, устанавливающее фактически и юридически рабскую зависимость миллионов крестьян от нескольких десятков тысяч помещиков, распоряжавшихся их жизнью, семьями и детьми как движимым имуществом.

На начало 1797 г. население Российской империи составляло 41,2 млн податных душ, т. е. мужчин (не считая населения Польши, Финляндии и Северного Кавказа)[26]. Крестьяне составляли в тот период до 80 % населения и делились на три категории: помещичьи крестьяне, удельные крестьяне и крестьяне государственные.

Государственные крестьяне принадлежали казне и официально считались «свободными сельскими обывателями». В 1796 г. насчитывалось 6 млн 34 тыс. государственных крестьян мужского пола. Основная их масса была сосредоточена в северных и центральных регионах России, Поволжья и Приуралья. Государственные крестьяне за предоставленные им земельные участки должны были выполнять повинности: оброк и подушную подать.

Удельные крестьяне занимали промежуточное положение между государственными и помещичьими. Это бывшие дворцовые крестьяне, получившие звание удельных в 1797 г., когда был создан департамент уделов для управления крестьянами, принадлежавшими членам императорской фамилии. В 1797 г. удельных крестьян насчитывалось 463 тыс. душ мужского пола. Удельные крестьяне в основном проживали в Самарской и Симбирской губерниях. Они платили оброк, несли денежные и натуральные повинности. К середине XIX в. царская семья получала годовой доход с удельных имений до 3 млн руб. серебром.

Помещичьи крестьяне составляли самую большую и самую эксплуатируемую группу населения, насчитывающую вместе с семьями до 30 млн человек. Они должны были отрабатывать барщину 3–5 дней в неделю и платить натуральный и денежный оброк. Помещики сохраняли над ними свой суд. Массовые выступления крестьян заставили правительство обратить внимание на эту проблему.

20 февраля 1803 г. Александр I издал Указ «О вольных хлебопашцах», по которому помещики получили право отпускать своих крестьян на волю, с землей, за выкуп до 100 руб. серебром или без выкупа по соглашению сторон. Это право распространялось и на дворовых людей.

Данный акт не получил широкого распространения, так как помещики неохотно отпускали крестьян, а у последних в подавляющем большинстве случаев не было денег, чтобы заплатить помещику столь существенный выкуп. При этом многие помещики не соглашались отпускать на свободу своих крестьян даже за предусмотренный указом выкуп.

В результате вплоть до реформы 1861 г. русское помещичье дворянство на основании Указа 1803 г. отпустило на волю только 1,5 % крепостных крестьян. Это лишь подтверждает известный вывод о том, что дворянство в своей массе не желало отмены крепостного права в России. Кстати, никто из будущих «декабристов»-аристократов тоже не освободил тогда по этому указу своих крепостных крестьян.

В связи с продолжавшимися выступлениями и бунтами крестьян против помещиков после неудачной попытки реформы 1803 г. Александр I в 1804 г. издал указ о прикреплении крестьян к земле, а не к помещику. По этому указу было запрещено продавать крестьян без земли. Однако и данный акт из-за сопротивления помещиков введенным новациям также не улучшил положение крепостных крестьян, а лишь усилил кризис феодально-крепостнического строя.

Судебная реформа. Одной из планировавшихся Александром I в период своего царствования государственных реформ, так и не реализованной, стала судебная реформа, проект которой к 1803 г. подготовил для императора М. М. Сперанский[27] (илл. 11).

Единственным решением, связанным с реорганизацией судебной системы того периода, стала реформа Сената, который в 1802 г. был преобразован в высшее судебное учреждение Российской империи. Его департаменты реорганизовали в высшие апелляционные инстанции для губернских судов. Участие же в государственном управлении и законотворческой деятельности выражалось только в том, что отныне Сенату было предоставлено лишь право подавать императору предложения по поводу устаревших законов и противоречий во вновь издаваемых законах. Александр I также сохранил за Сенатом право ревизии деятельности местных административных органов и их решений.

Каких-либо других решений по осуществлению судебной реформы тогда так и не последовало, хотя к 1809 г. М. М. Сперанский предложил императору широкую программу усовершенствования судебной системы. Эта программа была сформулирована и обоснована во «Введении к Уложению государственных законов» (илл. 12), где рекомендовалось, например, для предотвращения возможных революционных потрясений в России придать самодержавию внешние формы конституционной монархии (выборность части чиновников, новые начала организации суда, государственного контроля, разделение властей и проч.).

По этому проекту государственных преобразований политические права получали только дворянство и «среднее состояние» (купцы, мещане, государственные крестьяне, которые выбирали законодательную Государственную думу и распорядительные окружные и губернские думы, а также судебные органы). «Народу рабочему» (крепостные крестьяне, рабочие, домашние слуги) давались лишь некоторые гражданские права при сохранении крепостного права. Александр I полагал, что оно отменится постепенно, под воздействием эволюционного развития промышленности, торговли и просвещения.

Итогом первого десятилетия правления Александра I стало проведение лишь административных преобразований в системе внутреннего государственного управления, крупнейшим из которых было учреждение Государственного совета, Комитета министров и «министерской» системы органов внутреннего управления.

В 1821 г. М. М. Сперанский пытался вернуть императора к проектам реформирования судебной системы, однако Александр I их отверг, поскольку эти проекты, пусть и весьма робко, предлагали проведение в жизнь некоторых буржуазных принципов. Кроме того, судебные преобразования нельзя было провести изолированно, без решения коренных вопросов государственно-правового переустройства общественной жизни, в первую очередь вопроса о необходимости осуществления крестьянской реформы. Однако Александр I был противником отмены крепостного права, поэтому прогрессивные буржуазные идеи судебной реформы (вроде равенства всех собственников перед законом) его пугали.

В связи с этим предложения по усовершенствованию судебной системы в тот период оказались неприемлемы и преждевременны для крепостнической России, где более 50 % населения находилось в условиях рабства и зависело не от закона, а от воли и произвола помещиков.

Так и не осуществленная при Александре I судебно-правовая реформа назревала в Российской империи достаточно долго и была очень актуальной и важной для поступательного цивилизационного развития России начала XIX в., «отсталой» по меркам Западной Европы. К сожалению, судебная реформа, которую задумывал и предлагал тогда М. М. Сперанский, была реализована только спустя 60 лет уже императором Александром II[28].

1.5. Реформы Николая I

(1825–1855)

На выбор приоритетов государственных преобразований в период правления Николая I (илл. 13) существенно повлияла тяжелая психологическая травма, которую нанесла ему предпринятая частью либерально настроенной российской элиты попытка государственного переворота 14 декабря 1825 г., в день присяги Сената и войск новому императору. По этой причине свои основные реформаторские усилия он направил прежде всего на укрепление личного авторитета, обеспечение надежности работы аппарата государственных органов и его лояльности власти, усиление правоохранительного сегмента органов государственного управления и правовую реформу, преимущественно в сфере уголовного законодательства.

Административно-полицейская реформа. После жестокого подавления восстания декабристов роль Государственного совета значительно снизилась, и он практически прекратил функционировать. В целях укрепления своей власти (и как реакция на декабрьское восстание) Николай I в июне 1826 г. создал Собственную Его Императорского Величества канцелярию, которая контролировала все важнейшие вопросы жизни страны. Она включала несколько отделений:

— Первое отделение осуществляло контроль над деятельностью министерств;

— Второе занималось кодификацией законов;

— Третье осуществляло политический сыск в России и за ее пределами;

— Четвертое занималось социальными учреждениями и учебными заведениями;

— Пятое разрабатывало проекты реформ управления государственными крестьянами;

— Шестое занималось подготовкой предложений по управлению Кавказом.

Особое значение в связи с выступлениями заговорщиков на Сенатской площади приобрело Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Главным начальником этого нового ведомства «политического сыска» (а позже и шефом жандармов) Николай I назначил ветерана войны 1812 г., генерал-лейтенанта кавалерии А. Х. Бенкендорфа (1783–1844).

Учитывая активное участие Бенкендорфа в следствии по делу «декабристов», после осуждения заговорщиков Третьему отделению под его началом было поручено заниматься расследованием дел о государственных преступлениях (прежде всего «политических»), высылкой подозрительных людей, наблюдением за «инакомыслящими» и контролем за иностранными гражданами, проживавшими в России. В распоряжении Третьего отделения появилась многочисленная агентура платных «ябедников» и «стукачей», а также был сформирован значительный штат профессиональных «филеров» для слежки за подозреваемыми в государственных преступлениях и иными «неблагонадежными» лицами. Третье отделение, по сути, стало первой профессиональной «спецслужбой» в России и прообразом современной системы органов государственной безопасности.

Объективности ради необходимо отметить, что в течение почти 20 лет работы после завершения следствия по делу «декабристов» основной функцией ведомства А. Х. Бенкендорфа был не политический сыск, а главным образом расследование коррупционных преступлений крупных правительственных и региональных чиновников, фактов зверских расправ помещиков над своими крепостными крестьянами, а также других широко обсуждаемых в обществе уголовных преступлений.

В том же 1826 г. создаются жандармские части, которые позднее объединили в отдельный корпус жандармов. В 1837 г., в связи делением уездов на станы, на местах появились должности становых приставов, которые работали в тесной координации с сельской и вотчинной полицией. В результате этой реформы карательные функции в той или иной мере стали выполнять все звенья системы органов полицейского управления Российской империи.

Именно при Николае I, после восстания декабристов, в практику отечественных уголовных процедур вошли особые следственные комиссии или комитеты, специально создаваемые для расследования конкретных «резонансных» (в современном определении) государственных преступлений. При нем же и по его поручению (в том числе из-за аристократического происхождения большинства декабристов и личной дружбы некоторых из них с императором) на современный (для ХIХ в.) европейский манер изменились методы и формы следствия, а также виды и названия процессуальных документов. Так, А. Х. Бенкендорфом были запрещены широко практиковавшиеся при Петре, до и после него «силовые» (пыточные) методы допросов подследственных. А устаревший петровский термин «пыточные речи» был заменен на современный «протокол допроса». Тогда же для формирования «доказательственной базы обвинения» в ее уже вполне современном понимании с образованных подследственных начали «брать» собственноручные письменные показания и т. д.

Уместным представляется в данном контексте привести интересные исторические факты.

Факт первый. В отличие от большинства либеральных аристократов — декабристов (кроме одного — Михаила Сергеевича Лунина[29]), ратовавших только на словах за демократию, конституцию и освобождение крестьян, «душитель свободы» и «царский сатрап» (по определению В. И. Ленина) Александр Христофорович Бенкендорф в своих поместьях в Лифляндии (1816) и в Тамбовской губернии (1818) освободил принадлежавших ему крепостных крестьян с семьями и наделами земли, оплатив при этом все их подати (налоги) за пять лет вперед.

Факт второй. Когда Николай I поручил А. Х. Бенкендорфу после казни заговорщиков надзор за А. С. Пушкиным, который им симпатизировал, глава Третьего отделения и шеф жандармов писал молодому поэту-вольнодумцу по поводу его «шалостей» вежливые письма и регулярно по-отечески помогал и покровительствовал ему в решении различных житейских проблем. Чего стоит хотя бы пример исполнения графом Бенкендорфом просьбы поэта написать положительное «рекомендательное письмо» родителям Натальи Гончаровой, после которого они, наконец, согласились на ее брак с «неблагонадежным», по их мнению, Пушкиным!

Кстати, несмотря на либеральные взгляды, А. С. Пушкин своих крепостных крестьян не освободил, как это сделал его «надзиратель» консерватор А. Х. Бенкендорф[30].

Реформа государственного аппарата и делопроизводства. Законы Российской империи, принятые в первой четверти ХIХ в., определяли порядок сношений всех государственных учреждений. Такие нормы о взаимодействии различных звеньев и должностных лиц государственного аппарата содержались и в «Учреждении Государственного совета», и в «Учреждении Комитета министров», и в «Учреждении Правительствующего сената», и в «Общем учреждении министерств», и в «Общем губернском учреждении».

Так, Государственный совет посылал манифесты и указы за подписью императора, Комитет министров — выписки из журналов, указы, доклады, правила.

Сенат сносился с Государственным советом «посредством переписки министра юстиции с государственным секретарем»; с Синодом — посредством взаимных ведений; с учреждениями и лицами, не подчиненными Сенату, — посредством копий со своих определений; с учреждениями и лицами, подчиненными Сенату, — указами. Канцелярия Сената посылала министрам запросы, на которые департаменты министерств отвечали отношениями. Департаменты, отделения и общие собрания Сената сносились между собой ведениями и известиями.

Министры посылали в Государственный совет и Комитет министров представления или записки. Между собой министерства обменивались отношениями и сношениями, с губернаторами сносились предложениями и предписаниями, получая от них представления.

Губернские учреждения получали от Сената указы, от губернаторов — предложения, от равных себе учреждений — сообщения и отношения. В ответ они посылали рапорты, донесения, представления. Законы подробно определяли также порядок сношений уездных и городских учреждений.

Переписку государственных учреждений с частными лицами составляли «просительские дела и бумаги», которые выделялись в особую группу документов. Просительские документы подавались частными лицами в присутственные места и властям. Большую часть документов этой группы составляли прошения. В них обычно излагались просьбы по разным поводам, в зависимости от которых выбирался один из 12 видов прошений.

Особой группой документов являлись «отчеты в делах», которые содержали характеристику деятельности учреждения за год. Такие отчеты представляли департаменты, а на их основе составлялся общий отчет по министерству. «Отчеты в делах» вносились каждым министерством в Государственный совет и рассматривались в его профильных департаментах. Предусматривались также и «Отчеты в видах и предложениях», которые являлись планами улучшения работы министерства. Министры обязывались ежегодно подавать их царю.

С 1830 г. в России для обеспечения единообразия и упорядочения оформления документов в государственном аппарате стали использовать бланки, на которых изначально пропечатывались основные реквизиты соответствующего государственного органа или учреждения: наименование ведомства, название учреждения, его структурной части, дата, номер, заголовок. Технические достижения того времени позволили исполнять бланки типографским способом.

На бланках в основном писались документы, возникавшие в процессе переписки учреждений, — отношения, сообщения, ведения и т. д. Другие документы (указы, протоколы, записки присутственных мест) составлялись без применения бланков. Законами было установлено, на какой бумаге какие документы писать. Так, все канцелярское делопроизводство — переписка, журналы, реестры, записки и проч. — велось на простой бумаге.

В 1833 г. для документооборота в государственном аппарате был установлен единый размер листа бумаги. Протоколы, прошения, жалобы, отзывы, акты писались на гербовой бумаге: простой, «крепостной» и «контрольной». Все исходящие документы отправлялись адресатам в пакетах. При их пересылке бумага с текстом складывалась в виде конверта и запечатывалась сургучной печатью. В середине XIX столетия в России появились почтовые конверты и почтовые марки, которые стали использоваться также в делопроизводстве государственных органов и учреждений[31].

В период царствования Николая I контроль за государственными служащими обеспечивался посредством установления все более подробной регламентации их работы и усложнения документооборота. К середине ХIХ в. Россия превзошла по уровню детализации процедур делопроизводства даже знаменитую своими регламентами всех сфер жизни Пруссию.

Образцом такой чрезмерной зарегламентированности может служить «Руководство к наглядному изучению административного порядка течения бумаг в России» (далее — Руководство, илл. 14), которое разрабатывалось и формировалось перманентно в течение всего периода правления Николая I в недрах самого государственного аппарата (не имея поэтому конкретных авторов), использовалось преимущественно как своеобразная инструкция для служебного пользования и было опубликовано в открытой печати лишь в 1858 г., уже при его сыне Александре II.

Представляют интерес выдержки из рецензии поэта и литературного критика Н. А. Добролюбова на Руководство, опубликованной в журнале «Современник» в 1859 г.: «В книжке можно изучить делопроизводство наше — хотя и не без труда, вопреки замечанию издателя, что оно очень упрощено. В книжке перебраны четыре инстанции: земский суд, губернское правление, департамент министерства и совет министра. В этих четырех инстанциях бумага должна сделать, по исчислению книжки, 159 оборотов; столько же нужно и на обратном пути — к исполнению, и вдвое более — если министр потребует каких-нибудь справок и объяснений. Изучить всю эту процедуру не так легко, тем более что здесь нужно исключительно брать памятью, без всякого пособия соображения, опирающегося на естественной ассоциации идей и требованиях логической необходимости».

Для примера Н. А. Добролюбов приводит в рецензии «изложение порядка, по которому идет бумага, поступившая из земского суда в губернское правление». От росписи дежурного по губернскому правлению «в приеме пакета, содержащего входящую бумагу, записи об этом в дежурную книгу и передачи пакета главному регистратору» и до отдачи исходящей бумаги «дежурному для записки в разносную книгу и для отдачи рассыльному, который и относит бумагу по адресу», бумага в процессе своего исполнения должна была пройти 54 «делопроизводственных» операции! [32]

Правовая реформа. К началу царствования Николая I назрела также необходимость кодификации архаичного и запутанного российского законодательства. За предшествующие десятилетия накопился огромный массив нормативных правовых актов. Так, еще продолжало действовать Соборное уложение 1649 г., а также все основные законодательные акты Петра I и его преемников. В ряде случаев нормативные акты разных периодов противоречили друг другу.

Сложившаяся ситуация послужила основанием для создания Кодификационной комиссии, руководителем которой Николай I назначил М. М. Сперанского.

Первым результатом работы комиссии стала подготовка Полного собрания законов Российской империи (ПСЗ), которое было издано в 1830 г. и состояло из 45 томов и шести томов приложений. В ПСЗ было включено 330 920 нормативных актов. Их разместили в хронологическом порядке — как действовавшие, так и уже утратившие силу нормативные правовые акты и документы, начиная с Соборного уложения 1649 г. и заканчивая манифестом 1825 г. о вступлении на престол Николая I.

На основе подготовленного материала за последующие два года, прежде всего личными усилиями М. М. Сперанского, был составлен Свод законов Российской империи (илл. 15) в 15 томах, который был издан в 1832 г., а вступил в силу с 1 января 1835 г. В Свод вошли лишь действующие законы, расположенные по особой системе, разработанной Сперанским:

— законы об органах власти, органах управления и государственной службе;

— уставы о повинностях;

— уставы казенного управления;

— законы о сословиях;

— гражданское законодательство;

— уставы государственного благоустройства;

— уставы благочиния;

— уголовные законы.

Структура и содержание Свода оставались практически неизменными до Октябрьской революции 1917 г. Лишь в 1885 г. Свод был дополнен процессуальным законодательством.

Действующие нормы гражданского права Российской империи были систематизированы в IX, X и XI томах Свода законов. Впервые в российском законодательстве подробно раскрывалось содержание полномочий собственника на принадлежащее ему движимое и недвижимое имущество.

Недвижимое имущество составляли земельные угодья, деревни, дома, заводы, фабрики, лавки, любые строения и пустые дворовые места. Недвижимое имущество могло быть благоприобретенным или родовым.

К движимому имуществу были отнесены мореходные и речные суда, книги, рукописи, картины и другие предметы, относящиеся к науке и искусству, домашние уборы, экипажи, орудия земельного производства, инструменты, лошади и другой скот, сжатый и молоченый хлеб, продукция заводского производства, металлы, минералы и другие полезные природные ископаемые.

Устанавливались два вида собственности: частная и государственная. Промежуточное положение занимала собственность особ императорского дома. Впервые в российском праве было установлено право собственности на результаты интеллектуального творчества, что в дальнейшем послужило основой для формирования авторского и патентного права. Сроки пользования и порядок разрешения споров по данному виду собственности устанавливались в Уставе о цензуре и в Законах о гражданском судопроизводстве.

Свод законов различал полное и неполное право частной собственности на землю и на имущество. Право полной собственности распространялось не только на землю, но и «на все, что заключалось в недрах ее, на воды, в пределах ее находящиеся».

Статья 430 гласила, что даже клад принадлежал владельцу земли и без его разрешения не мог быть «отыскиваем» ни частными лицами, ни местным начальством. Но если кто-либо случайно находил клад на чужой земле, то клад делился пополам.

Право собственности согласно ст. 432 считалось неполным, если оно ограничивалось правами других лиц на пользование теми же объектами права собственности. Право участия в пользовании и получении выгод от чужого имущества было двух видов: общее и частное.

В ст. 543 и 544 давалась характеристика общего права собственности. Право общего владения относилось к имуществу, которое являлось неделимым, или к имуществу, подлежащему разделу. Доходы в таких имениях распределялись между «всеми соучастниками по соразмерности частей».

Право на полное распоряжение имуществом возникало с 21 года. Лица, получившие наследство, могли управлять своим имуществом с 17 лет, но распоряжаться капиталом могли только с согласия попечителей.

Устанавливался ряд ограничений и для подданных других государств, иноверцев, а также для женщин, крестьян и горожан. В частности, для евреев была установлена черта оседлости, им запрещалось приобретать недвижимую собственность вне этой черты.

Крестьянам, которые получили свободу, запрещалось выделяться из общины. Крестьяне, не имевшие торговых свидетельств и не владевшие недвижимым имуществом, не могли принимать обязательства по векселям.

Впервые подробно регламентировалось и залоговое право. Закладывать можно было как движимое, так и недвижимое имущество. Для залога недвижимого имущества требовалось заключение договора с выполнением определенных требований и удостоверением в официальных органах. Залогодержатель имел право получать доходы с недвижимого имущества. Залогодателю предоставлялось право в течение шести месяцев выкупить заложенное имение. По истечении данного срока имение назначалось к публичной продаже. Заклад движимого имущества совершался в письменном виде явочным или домашним порядком. Закладывать вещи могли лишь лица, которые по закону могли отчуждать их, а принимать в залог — только те, которые могли владеть ими на праве собственности. Вещи, находящиеся в залоге, не могли быть перезаложены. Широко стал практиковаться залог в кредитных учреждениях.

Уголовное право также было кодифицировано в Своде законов и составило его XV том, который включал две книги. Книга первая — «О преступлениях и наказаниях вообще» — состояла из 11 разделов, в первом из которых по аналогии с прусским правом была выделена Общая часть уголовного законодательства, а остальные 10 разделов составляли Особенную часть. Книга вторая именовалась «О судопроизводстве по преступлениям». В ст. 1 Общей части впервые был использован термин «преступление» для характеристики деяния, запрещенного законом под страхом наказания. В ст. 2 деяния, запрещенные под страхом легкого телесного наказания или полицейского исправления, именовались «маловажными преступлениями или проступками», дабы отличать их от преступлений и наказаний уголовных.

Таким образом, с вступлением в силу Свода законов 1835 г. в российском праве (впервые в Европе) появляются законодательные характеристики двух отдельных видов публично-правовых деликтов — преступлений и проступков.

Первая полная систематизация законов Российской империи имела огромное значение для поступательного развития и упорядочения отечественного права и законодательства. М. М. Сперанскому удалось систематизировать (и даже частично кодифицировать) действовавший почти 180 лет и все это время постоянно расширявшийся массив законодательных актов и норм различной отраслевой направленности, что облегчало его изучение и практическое применение[33].

Уголовная часть Свода законов вызвала критику со стороны Николая I. В связи с преклонным уже возрастом М. М. Сперанский был фактически отстранен от дальнейшей законотворческой работы и последние годы жизни посвятил воспитанию и образованию наследника престола и будущего императора-реформатора Александра II. По поручению Николая I руководить законотворческой работой вместо М. М. Сперанского стал его более молодой преемник граф Д. Н. Блудов[34].

В отличие от широко известного в отечественном правоведении практика-реформатора М. М. Сперанского, не менее значимое для российских государственных реформ XIX в. имя Д. Н. Блудова было по идеологическим причинам намеренно «забыто» советскими историками. Прежде всего из-за его активного участия в Следственной комиссии по делу декабристов и подготовленного им по результатам расследования доклада государю «О злоумышленных обществах».

К 1845 г. Николай I утвердил разработанное Д. Н. Блудовым Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (далее — Уложение 1845 г.).

Документ состоял из 12 разделов, включавших 1711 статей с выделением первого раздела в Общую часть, а остальных — в Особенную. Четкое деление наказуемых деяний по строгости наказания в Уложении 1845 г. отсутствовало, однако законодатель воспроизвел в нем, хотя и без конкретных дефиниций, два понятия — «преступление» и «проступок», введенные нормами Свода законов 1832 г. применительно к характеристике публичных деликтов. Вместе с тем, формализуя отличия этих двух видов правонарушений, ст. 3 Уложения 1845 г. к проступкам относила «деяния, за которые в законе определены как высшее наказание арест или денежная пеня».

Это означает, что еще в 30–40-е годы XIX в., при отсутствии в тот период какой-либо оформленной юридической наукой теории уголовного права, общая система публично-правовой ответственности в российском законодательстве была дифференцирована на две достаточно автономные подсистемы, которые закрепляли две разновидности публичных деликтов и две группы наказаний за них.

Уложением 1845 г. устанавливались формы вины, стадии совершения преступления, виды соучастия, смягчающие или отягчающие вину обстоятельства. Уголовная ответственность наступала с семи лет. Документ применялся ко всем российским подданным. Незнание закона не освобождало от наказания. Преступления и проступки делились на умышленные, т. е. заранее обдуманные, и неумышленные, совершенные по «внезапному побуждению». Определялось соучастие в преступлении — выделялись главные виновные и участники.

Соучастники преступления делились на:

— зачинщиков, управлявших действиями при совершении преступления;

— сообщников, принимавших участие в преступлении;

— подговорщиков или подстрекателей, склонявших к совершению преступления других лиц;

— пособников, которые сами не участвовали в совершении преступления, но помогали его совершать;

— попустителей, которые имели возможность предотвратить преступление, но допустили его;

— укрывателей — тех, кто укрывал похищенные вещи и самих преступников.

«Прикосновенными» (причастными) к преступлению признавались лица, знавшие о преступлении и не донесшие о нем.

К наиболее тяжким преступлениям Уложением 1845 г. были отнесены действия, направленные против церкви, и государственные преступления: измена, бунт, посягательство на жизнь «государя императора и членов императорского двора».

Специально были выделены преступления против порядка управления и должностные преступления. К таковым относились подделка документов, казнокрадство, неповиновение власти, разглашение служебных тайн.

В Уложении 1845 г. появился новый состав «О неповиновении фабричных и заводских людей», санкциями которого предусматривались наказания для зачинщиков забастовок в виде ареста на срок до трех месяцев, а для участников — от семи дней до трех недель.

Самым тяжким преступлением против граждан считались убийства, которые подразделялись на квалифицированные, умышленные и неумышленные. К квалифицированному убийству относились убийство родителей, начальника, мастера, священника, господина, а также убийство, совершенное способом, мучительным для убитого. Квалифицированное убийство каралось лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы.

За имущественные преступления, поджог и конокрадство полагались тюремное заключение или каторжные работы на разные сроки.

К преступлениям против семьи и нравственности относились: насильственный брак, многобрачие, прелюбодеяние и изнасилование. За такие преступления отправляли в исправительные арестантские отделения или в каторжные работы на разные сроки.

В главе второй раздела первого Уложения 1845 г. были перечислены все виды наказания:

— смертная казнь;

— ссылка в каторжные работы или на поселение в Сибирь и на Кавказ;

— публичные телесные наказания плетьми;

— лишение прав состояния;

— потеря семейственных прав;

— временное заключение в крепости (в смирительном доме или в тюрьме);

— кратковременный арест;

— денежные взыскания;

— замечания и внушения.

Смертная казнь иногда заменялась политической «смертью», за которой следовала ссылка на каторжные работы. Лишение всех прав состояния сопровождалось всегда лишением всех титулов, чинов и орденов. Лишение прав состояния не распространялось на жену и детей осужденного.

К дворянам, духовным лицам и купцам применялись такие меры наказания, как:

— лишение дворянства, чинов, права поступления на государственную службу;

— лишение духовного звания;

— запрет для купцов на запись в купеческие гильдии.

Кроме основных наказаний применялись еще и дополнительные: церковное покаяние, конфискация имущества, надзор полиции.

В Уложении 1845 г. предусматривался сословный подход к преступникам. Дворяне, духовенство, купцы первой и второй гильдии освобождались от клеймения, заковывания, наказания плетьми. Кратковременный арест они могли отбывать дома, в то время как представители низших сословий отбывали его в полицейских участках.

После своей смерти 18 февраля 1855 г. Николай I оставил в наследство своему сыну Александру II:

— память народа о себе как о карателе с прозвищем Николай Палкин;

— нескольких еще оставшихся в живых декабристов, которые продолжали отбывать ссылку в Сибири;

— так и не реализованную им крестьянскую реформу, а также

— Крымскую войну, закончившуюся поражением России (невыгодный мирный договор по результатам которой позднее подписал уже его сын в Париже в 1856 г.)[35].

1.6. Реформы Александра II

(1855–1881)

Наиболее значимые после Петра I государственные преобразования в дореволюционной России связаны с именем императора Александра II (илл. 16), вступившего на престол 19 февраля (3 марта) 1855 г. По его инициативе в 60–70-х годах XIX в. были осуществлены сразу несколько очень важных реформ в государственном устройстве, внутреннем управлении и правовой системе Российской империи того периода.

В связи с этим в научных источниках чаще всего упоминаются крестьянская, судебная и земская реформы. Хотя в действительности реализован тогда был целый комплекс государственных преобразований. Наряду с крестьянской, судебной-правовой и земской, в период 1860–1870-х годов осуществлялись также: финансово-банковская реформа (1863), реформа высшего образования (1864), цензурная реформа (1865), реформа городского самоуправления (1870), реформа среднего образования (1871), военная реформа (1874).

Во второй половине XIX в. территория Российской империи составляла 19 млн кв. км и делилась на 78 губерний и 19 областей. В результате решения Александра II о продаже Соединенным Штатам (государствам) Америки в 1867 г. Аляски (Русской Америки) за 7,2 млн долл. золотом территория Российской империи уменьшилась на 1,6 млн кв. км.

После русско-турецкой войны 1877–1878 гг., закончившейся освобождением Болгарии от османского ига, Александр II получил присвоенный ему русским и болгарским народами титул «Освободитель».

Население Российской империи по окончании правления Александра II (по данным первой общероссийской переписи 1897 г.) насчитывало 126,4 млн человек, из них лишь 16,7 млн составляло городское население. Российское общество имело следующую сословную структуру: 71,1 % — крестьяне, 10,7 % — мещане, 6,6 % — инородцы, 2,3 % — казаки, 1,5 % — дворяне, 0,55 % — купцы и почетные граждане, 0,5 % — духовенство, 0,8 % — деклассированные элементы.

Господствующее положение в стране по-прежнему принадлежало дворянам-помещикам. Именно дворяне продолжали оставаться опорой государственного и общественного устройства монархии; они составляли российскую элиту и занимали ключевые посты в государственных органах и учреждениях.

Вместе с тем, несмотря на сохраняющееся традиционное доминирование в экономике страны сельскохозяйственной отрасли, осуществленный Александром II комплекс безусловно прогрессивных для своего времени государственных реформ (прежде всего по отмене крепостного права) высвободил огромный экономический потенциал для предпринимательской инициативы миллионов освобожденных от помещичьей зависимости крестьян. Обусловленное этим активное развитие капитализма в России к концу XIX в. способствовало формированию в промышленных городах и сельскохозяйственных регионах страны двух новых классов и общественно значимых социальных групп: буржуазии и пролетариата.

Реформа крестьянского управления (крестьянская реформа). Началом реализации реформ Александра II считается 19 февраля (3 марта) 1861 г., когда Манифестом «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и об устройстве их быта» (илл. 17) в России было отменено крепостное право.

Крестьянская реформа, оформленная наряду с Манифестом еще и «Положением о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», стала первой и самой важной составной частью комплекса реализованных в 1860-е годы государственных преобразований.

Непосредственное участие в составлении документов по крестьянской реформе принимал граф Д. Н. Блудов, а 19 февраля 1861 г., будучи в ранге председателя Государственного совета и Комитета министров, именно он скрепил своей подписью оба акта об освобождении крестьян.

На основании названных законодательных актов крестьяне освободились от крепостной помещичьей зависимости (а по сути, от рабства), получив личную свободу и юридические права. Юридический статус свободных людей предоставил им возможность реализовывать без разрешения помещика (которое требовалось до реформы) следующие права:

— вступать по своему выбору в брак;

— самостоятельно обращаться в суд;

— заключать сделки;

— приобретать в собственность движимое и недвижимое имущество;

— передавать собственное имущество по наследству;

— открывать свое дело;

— быть избранным в органы сельского самоуправления;

— переходить в другие сословия.

Как писал сам Александр II в одном из писем, «лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собой начнет отменяться снизу».

При этом для многих освобожденных Манифестом 1861 г. крестьян названные выше права оказались формальностью, не обеспечивающей реальную возможность их осуществления на практике.

Так, в условиях сословного деления общества, сохранявшегося в Российской империи и после реформы, по-прежнему существовало фактическое неравенство между представителями крестьянского и других сословий. Например, относясь к низшему сословию, крестьяне за маловажные проступки (в отличие от представителей высших сословий) подвергались телесным наказаниям вместо денежных штрафов, а также продолжали нести рекрутскую повинность. Несмотря на реформу, помещики продолжали осуществлять надзор за органами крестьянского самоуправления и оставляли за собой право на полицейский надзор в своей вотчине и т. д.

Право собственности на землю крестьянин мог приобрести только путем выкупа своего надела земли у помещика, оставаясь до полного расчета по сделке зависимым от него, имея статус «временнообязанного» и продолжая платить помещику оброк, а к тому же отрабатывая барщину. Сроки выкупа надела также зависели от воли помещика. Условия выкупа земли были крайне тяжелыми, а ее цена по предложенным правительством расценкам была слишком высокой для большинства крестьян. Поэтому государство предоставило крестьянам ссуду в размере 80 % стоимости земельного надела (20 % стоимости земли крестьянская община выплачивала помещику сама). Долг государству должен был быть возвращен в течение 49 лет в форме выкупных платежей с начислением 6 % годовых. К 1906 г., когда были отменены выкупные платежи, крестьяне выплатили государству около 2 млрд руб., т. е. почти в 4 раза больше реальной стоимости земли в 1861 г.

Некоторые помещики по соглашению с крестьянами дарили им четвертую часть их законного надела, а остальные земли забирали себе. Очень скоро такие общины обнищали на своих крошечных наделах.

Крестьяне, получившие независимость, жили в условиях сельских общин. Органом самоуправления был сход, на котором избирались сельский староста и сборщик податей. Села объединялись в волость, где создавались волостное управление и сословный крестьянский волостной суд, который имел право разбирать имущественные споры между крестьянами и судить их за мелкие проступки. Волостной суд мог приговаривать крестьян к телесным наказаниям, общественным работам, штрафу и аресту до семи дней.

Совокупность переданных крепостным крестьянам земельных наделов находилась в собственности общины. Наделение крестьян землей производилось по ревизским душам. Женщинам земля не выделялась. Крестьяне были обязаны взять предоставленный им надел и только по истечении девяти лет получили право от него отказаться.

Община отвечала за каждого своего члена круговой порукой и привязывала крестьян к земле. Пребывание в общине носило фактически принудительный характер. Без согласия схода крестьянин не мог навсегда уехать из своей деревни, а сход неохотно давал такое согласие, поскольку ежегодные платежи за землю спускались на все общество.

Кроме общинного землевладения, существовал и придворно-участковый наследственный принцип землевладения. Это означало, что самостоятельно (т. е. без разрешения общины) крестьянин мог распоряжаться только приусадебным участком.

Таким образом, освободившись от крепостной зависимости, крестьяне после реформы оказались в новой зависимости — уже от общины. Протест со стороны крестьян вызывала и необходимость по-прежнему отбывать барщину и платить оброк помещикам. В результате достаточно скоро начались крестьянские волнения и бунты, которые подавлялись правительством при помощи армии.

Тем не менее крестьянская реформа, при всех ее недостатках и половинчатости, имела огромное историческое, общественное и правовое значение, ознаменовав для Российской империи переход к новому этапу прогрессивного для того времени поступательного капиталистического развития государства, уже без рудиментарных отягощений из ее рабовладельческо-феодального прошлого.

Здесь представляется уместным сделать одно важное историческое сопоставление. Освобождение крепостных крестьян в России от власти помещиков и освобождение темнокожих невольников от власти североамериканской знати было осуществлено практически одновременно: в Российской империи названным манифестом Александра II, а в Соединенных штатах (государствах) Америки — Указом президента Линкольна от 22 сентября 1862 г. «Прокламация об освобождении рабов» (илл. 18).

При этом в «варварской» России крестьянская реформа сопровождалась предоставлением крестьянам не только личной и экономической свободы, возможности создания органов местного самоуправления (в том числе с юрисдикционными полномочиями сельских старост и старшин), но и формально-юридических прав пользования, выкупа и передела земельных наделов, а также свободного распоряжения своим имуществом.

Освобождение же американских негров от рабства не предусматривало никаких возможностей для наделения их гражданскими и имущественными правами, а тем более правом получения земли. И лишь спустя 100 лет, при президенте США Линдоне Джонсоне, был принят Акт о гражданских правах 1964 г., который наконец законодательно отменил в стране «образцовой демократии» расовую сегрегацию[36].

Реформа судебной системы. Судебная реформа 1864 г. (а точнее, реформа правовой и законодательной основы судебной системы и трех отраслевых видов судопроизводства в Российской империи — гражданского, уголовного и административного) трактуется в современной юридической литературе как самая последовательная и концептуально обоснованная за всю историю дореволюционной России. Напомним, что эта реформа имеет долгую предысторию. Как обоснованно констатируют исследователи российских реформ XIX в. и, в частности, судебной реформы Александра II[37], подготовка к ней началась гораздо раньше, при Александре I и Николае I, т. е. еще c начала XIX в.[38]

Практическая подготовка к реализации судебной реформы Александра II датируется летом 1857 г., когда Государственный совет принял к рассмотрению проект Устава гражданского судопроизводства, внесенного его главой и одновременно председателем Комитета министров графом Д. Н. Блудовым. А первым примером реального реформирования судебной системы стал Закон о судебных следователях, принятый в мае 1860 г., т. е. еще до проведения основных реформ, начавшихся с отмены крепостного права.

В начале 1861 г. на рассмотрение Государственного совета было представлено уже 14 законопроектов по изменению судебной системы и судопроизводства. К апрелю 1862 г. под руководством Д. Н. Блудова была разработана официальная концепция судебной реформы под названием «Основные положения преобразования судебной части в России». Опубликование этого документа и всестороннее его обсуждение с лучшими специалистами-юристами того времени способствовали более тщательной доработке проектов судебно-правовых уставов.

Всю подготовку судебной и других важнейших послепетровских реформ (связанных в дальнейшем только с именем Александра II) организовал тот же Д. Н. Блудов, который так и не увидел результатов своих трудов, скончавшись 19 февраля 1864 г.

А через девять месяцев, 20 ноября 1864 г., Александр II подписал указ, утвердивший четыре законодательных акта о судебной реформе:

— Учреждение судебных установлений;

— Устав гражданского судопроизводства;

— Устав уголовного судопроизводства;

— Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

В рамках реализации реформы судебной системы суды стали делиться на местные, общие и военные. К местным отнесли волостные и мировые суды, а также съезды мировых судей для рассмотрения мелких уголовных и малозначительных гражданских дел с суммой иска не более 500 руб. Мировые судьи избирались уездными земскими собраниями и городскими думами, а судебный округ делился на мировые участки, в пределах которых осуществлялась деятельность мировых судей. Жалобы и протесты на решения мировых судей отдали на рассмотрение съездам мировых судей.

Общий суд состоял из трех инстанций. Низшей инстанцией были окружные суды, существовавшие в губерниях, и судебные палаты по уголовным и гражданским делам. Окружные суды назначались императором на несколько уездов и состояли из председателя и членов суда. Они рассматривали все дела, за исключением должностных и политических. При окружных судах и судебных палатах состояли судебные следователи, судебные приставы и прокуратура. При судебных палатах также состоял совет присяжных поверенных. Присяжные выносили вердикт о виновности подсудимого, а штатный судья определял меру наказания. Апелляции по приговору суда присяжных не принимались.

В судебных палатах рассматривались более важные дела, в том числе и о должностных и государственных преступлениях. На судебные палаты возлагалось рассмотрение жалоб и протестов на приговоры окружного суда. Слушание дел в судебных палатах проходило с участием сословных представителей, в числе которых были городской голова и волостной старшина.

Отдельную систему составили три инстанции военных судов: полковой, военно-окружной и главный военный суд. Применялся разный порядок действия судов в мирное и в военное время.

Высшей судебной инстанцией был Сенат, который имел право толковать законы. Департаменты Сената рассматривали кассационные жалобы, протесты и просьбы о пересмотре дел по вновь открывшимся обстоятельствам.

В ходе проведения судебной реформы преобразованиям подверглась и деятельность прокуратуры. На нее возложили обязанности по поддержанию обвинения в суде, надзору за деятельностью судов и следствия, а также за местами лишения свободы. При Сенате были учреждены должности двух обер-прокуроров, а в судебных палатах и окружных судах введены должности прокуроров и товарищей прокуроров. Возглавлял реформированную систему прокуратуры генерал-прокурор, который, как и все подчиненные ему прокуроры на местах, назначался лично императором.

Параллельно формируются новые институты: адвокатура, присяжные поверенные, судебные следователи. Руководящим органом коллегии адвокатов являлся совет присяжных поверенных. Для оформления сделок, удостоверения деловых бумаг и документов учреждалась система нотариальных контор.

В результате судебной реформы произошло отделение суда от администрации, а предварительного следствия — от суда. Благодаря проведенной реформе российская юстиция сравнялась по уровню с передовыми юстициями западных стран.

Принятые в результате судебной реформы Александра II в 1864 г. Устав гражданского судопроизводства, Устав уголовного судопроизводства и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, стали позднее для краткости именоваться судебными уставами.

Почти через год, 19 октября 1865 г., в целях установления порядка их реализации было утверждено Положение о введении в действие судебных уставов, которое предусматривало постепенное, планомерное распространение по всей территории России предписаний новых законодательных актов.

Реформа гражданского судопроизводства. Устав гражданского судопроизводства был разработан с учетом заранее ожидаемого многократного увеличения после отмены крепостного права количества новых для России субъектов договорных отношений (причем субъектов, не имеющих образования и зачастую неграмотных) и, соответственно, возможных участников судебных гражданско-правовых процедур рассмотрения имущественных споров.

В основу гражданского судопроизводства авторами Устава были положены уже вполне современные для европейских судов тех лет состязательность и гласность. Гражданские дела структурировались по стадиям, начиная с подачи искового заявления, которое мог инициировать как сам заявитель, так и его представитель. С этой целью в слушании дела разрешалось участие адвокатов.

Для ускорения процедуры рассмотрения имущественных споров допускалось примирение сторон; в мировом суде иск мог заявляться устно, а ведение протокола суда было необязательным.

Суду запрещалось собирать в ходе рассмотрения гражданского дела дополнительные доказательства, а свои решения он должен был основывать только на доказательствах, представленных сторонами.

Реформа уголовного судопроизводства. В Уставе уголовного судопроизводства впервые в российском праве реализовалась попытка кодификации процедурных норм, регулирующих производство по уголовным делам. Уголовный процесс структурировали на три стадии: следствие, суд, исполнение приговора. Тем самым в Российской империи по примеру Европы были наконец законодательно разграничены компетенции исполнительной и судебной власти в уголовных процедурах. Устав закрепил возможность участия общества в осуществлении правосудия, введя в уголовное судопроизводство институт присяжных заседателей. Кроме того, впервые в Уставе были провозглашены уже хорошо известные тогда законодательству других государств демократические принципы правосудия: гласность, состязательность, право обвиняемого на защиту, а также презумпция невиновности, согласно которой любой человек считался невиновным до тех пор, пока его вину не докажет суд. В случае недоказанности вины подсудимого полностью, но при наличии улик он продолжал оставаться «в подозрении». Этот человек приносил так называемую «очистительную присягу», или его брали на поруки.

Реформа административного судопроизводства. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г. (далее — Устав о наказаниях 1864 г.), занял особое место в дореволюционном законодательстве о публично-правовой ответственности.

Как и классическое прусское полицейское право, полицейское (административное) право и законодательство Российской империи долгое время не разделяли понятия «преступление» и «проступок». Эти понятия и соответствующие им противоправные деяния в российских правовой науке и законодательстве вплоть до конца XIX в. трактовались как преступления, и разграничение их проводилось (прежде всего по размерам и срокам санкций) только в правоприменительной практике.

Как и ранее в Уложении 1845 г., в Уставе о наказаниях 1864 г. российский законодатель рассматривал в единстве всю совокупность составов противоправных деяний и наказаний за них. Не различались преступления и проступки ни в Положении о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия 1881 г., ни в Уставе о предупреждении и пресечении преступлений 1882 г., ни в Положении о негласном полицейском надзоре 1882 г.

Вместе с тем уже тогда и в российском законодательстве[39], и в правоприменительной практике частично проводилось разграничение уголовных преступлений и маловажных проступков, в том числе:

— по видам установленных за них мер ответственности;

— в зависимости от степени их опасности для общества;

— по сословной принадлежности нарушителей, а также

— по видам органов и должностных лиц, применяющих санкции за их совершение.

Так, формально Уложение 1845 г., казалось бы, не содержало дефиниций или толковательных характеристик, формализующих отличия уголовных преступлений от проступков по конкретным видам противоправных посягательств. Более того, ст. 1 документа формулировала общность этих понятий. В то же время, устанавливая ответственность за посягательства, например, на жизнь и здоровье, Уложение 1845 г. рассматривало эту категорию деяний именно как уголовные преступления, тогда как другие противоправные деяния относило к «менее важным», т. е. фактически не к преступлениям, а к проступкам[40].

Позднее, в Уставе о наказаниях 1864 г., прослеживается уже более четкое фактическое разграничение преступлений и маловажных проступков, обусловленное их систематизацией в структуре документа на основании квалификационного по сути (в современном понимании) критерия меньшей общественной опасности проступков и установления за них менее строгих наказаний, чем за преступления.

В качестве критерия разграничения преступлений и проступков имущественного характера (таких как кража, мошенничество и др.) рассматривался, например, размер материального ущерба, который для маловажных проступков не должен был превышать 30 руб. Критерием отнесения к проступкам посягательств на личную неприкосновенность являлось отсутствие тяжких последствий и увечий у потерпевших и т. д.

Многие проступки считались маловажными, в частности, такие как:

— нарушение благочиния во время церковных богослужений;

— оскорбление чести;

— проступки против нравственности и общественного порядка;

— угроза насилия без нанесения тяжких побоев и увечий;

— посягательство на здоровье и личную безопасность;

— неповиновение (ослушание) чинам полиции и другому сельскому, волостному и уездному начальству при исполнении ими должностных обязанностей;

— оскорбление тех же лиц при тех же условиях;

— самоуправство;

— нарушение государственной монополии на торговлю алкогольными напитками;

— мотовство и пьянство, ведущие за собой расстройство хозяйства (имущественный ущерб);

— нарушение уставов о паспортах и видах на жительство;

— нарушения против семейных прав и многие другие.

Для юридических лиц в их современном научном понимании и законодательном определении дореволюционным правом России не была предусмотрена публичная ответственность за преступления и маловажные проступки. Исключалась не только возможность уголовного преследования юридических лиц (акционерных корпораций, частных промышленных и торговых компаний, некоммерческих «органов соединства»), но и право государства применять к ним публичные санкции в виде денежных штрафов и запрещения их деятельности. Вместо корпоративной ответственности Уставом о наказаниях 1864 г. закреплялся принцип личной ответственности физических (должностных) лиц, а санкции предусматривались персонально в отношении конкретных должностных лиц корпорации, виновных в конкретных нарушениях.

Ответственность за маловажные проступки в российском праве середины — конца XIX в. регулировалась многими законодательными актами.

При этом — учитывая сословную структуру социально-общественной организации дореволюционной России — дела о правонарушениях представителей разных сословий рассматривались различными органами, а санкции за их совершение также устанавливались в зависимости от сословной принадлежности нарушителей.

Так, ответственность за маловажные преступления (проступки) предусматривалась Уложением о наказаниях 1845 г., Лесным уставом Российской империи 1876 г. (с изменениями 1890 г.), Уставом о благоустройстве в казенных селениях 1857 г. (с изменениями 1890 г.), Строительным уставом, Уставом об акцизных сборах, Уставом о паспортах и другими актами.

При этом, например, проступки крестьян вплоть до 1899 г. рассматривались в первой инстанции волостными судами. Эти же суды слушали и дела о маловажных проступках постоянно проживающих в данной местности посадских, ремесленников и цеховых.

Ответственность за нарушения положений Устава о паспортах и другие маловажные проступки лиц высших (привилегированных) сословий устанавливалась в России с 1864 г. Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Кроме того, мировые суды рассматривали дела о проступках лиц низших сословий, посягавших на права лиц высших сословий. Особый порядок судопроизводства по делам о маловажных проступках действовал в Закавказье, а также на территории казачьего Войска Донского и т. д.

За маловажные проступки устанавливались гораздо менее строгие наказания, нежели за уголовные преступления. Причем в зависимости от сословной принадлежности нарушителей дореволюционное право России предусматривало и различные административные санкции. Так, в отношении нарушителей из низших сословий волостными судами применялись:

— денежные штрафы до 3 руб.;

— общественные работы сроком до 15 дней;

— простой или строгий арест на срок до семи суток (при этом второй вид ареста предусматривал содержание подвергнутых ему нарушителей на хлебе и воде);

— публичное сечение нарушителя плетьми или розгами (до 30 ударов), а кроме того, некоторые другие наказания.

К проступкам, совершенным представителями низших сословий «без намерения» (т. е. умысла), применялся публичный выговор или замечание в присутствии суда.

Вместе с тем в отношении правонарушителей из высших сословий мировые суды в соответствии с дореволюционным законодательством вправе были использовать при вынесении наказаний гораздо более строгие санкции. Наряду с публичными выговорами, замечаниями и внушениями как самыми мягкими мерами ответственности за маловажные проступки это также могли быть:

— денежные штрафы до 300 руб.;

— арест на срок до трех месяцев;

— заключение в тюрьме до полутора лет.

Такая ситуация была обусловлена, как уже отмечалось, принципом сословной дифференциации применительно к основаниям и степени юридической ответственности в дореволюционном праве России, которое трактовало совершение правонарушений образованными и просвещенными представителями высшего общества как позорное и недостойное для «благородного» человека поведение и отягчающее его вину обстоятельство.

Тем не менее в силу того же сословного принципа приговоренные мировыми судами к аресту или тюремному заключению лица высших сословий пользовались привилегиями при отбывании наказания и содержались в лучших условиях, чем подвергнутые аресту крестьяне, посадские, ремесленники, мещане или инородцы.

Дореволюционное право России не имело также четких разграничений между административной и дисциплинарной ответственностью[41]. Так, ответственность должностных лиц крестьянского самоуправления устанавливалась Положением о земских участковых начальниках, которые были наделены правом наказывать сельских старшин и старост, подвергая их замечанию, выговору, денежному взысканию не свыше 5 руб., а также временному отстранению от должности или увольнению.

По отношению же к самим земским начальникам применялись такие взыскания, как выговор без занесения в послужной список, временное отстранение от должности и увольнение. При этом первые два вида наказаний налагались постановлениями губернских присутствий, а третье — министром внутренних дел по представлению губернских присутствий.

Нижние чины полицейских и пожарных команд, поступившие в эти команды по назначению военного ведомства, не передавались за проступки или «дурное поведение» (за исключением случаев совершения преступлений и нарушения обязанностей военной службы) в распоряжение военного начальства — к ним «по усмотрению начальства ведомства министерства внутренних дел» применялись меры наказания по сути дисциплинарного, но по форме административного (в современном понимании) характера.

Начальствующих и исполнительных чиновников полиции привлекали к ответственности за служебные проступки на основании судебных уставов председатели судов, мировые судьи, судебные следователи и прокуроры. За «упущения или беспорядки по следственной части» соответствующие полицейские чины привлекались к ответственности прокурорами, которые либо выносили им официальное предостережение, либо передавали материалы о нарушениях «на рассмотрение подлежащего суда».

Наложение наказаний за должностные проступки на чины таможенных органов дореволюционные юристы также относили к мерам административной, а не служебной (дисциплинарной) ответственности[42].

В соответствии с сословным принципом на основании Устава о наказаниях 1864 г., если вместе с крестьянами в правонарушениях участвовали лица других сословий, например мещане или купцы, дела рассматривались уже не волостными судами, а мировыми судьями.

При невыполнении судебного взыскания в виде денежного штрафа замена штрафа на административный арест вопреки желанию финансово несостоятельного лица допускалась только в отношении лиц низших сословий, но исключалась, например, для дворян и казаков.

Кстати, в процессе работы над проектом Устава о наказаниях 1864 г. в дореволюционной России были предприняты первые попытки кодификации норм российского права о нарушениях, относящихся к маловажным преступлениям (проступкам).

Сначала, практически сразу после проведения судебной реформы, с этой целью была инициирована попытка разработать Судебно-полицейский устав, для чего из Уложения о наказаниях 1845 г. планировалось вычленить составы правонарушений в виде 652 статей, с тем чтобы затем систематизировать их в новом уставе. Однако данный проект так и не был принят к рассмотрению Государственным советом.

Позже глава Второго отделения Государственного совета Д. Н. Блудов предложил Александру II, уже со ссылкой на более продвинутое судебное законодательство Западной Европы, разграничить преступления, подлежащие рассмотрению уголовными судами, и «полицейские» (т. е. административные) проступки, отнесенные к рассмотрению полицейскими судами или административными органами.

Подготовленный им проект Устава судебно-полицейского, состоявший из 206 статей, после внесения многочисленных правок и доработки Государственным советом, продолжавшейся почти год, был утвержден Александром II 20 ноября 1864 г. с новым названием «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» в пакете с другими уставами.

Устав состоял из 13 глав. Первая глава содержала Общие положения, включая понятие о наказаниях; обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность; порядок замены одних наказаний другими и т. д.

Остальные главы составляли Особенную часть Устава и «вмещали» в общей сложности 150 составов проступков, систематизированных по 12 видам объектов посягательств, в том числе:

1) нарушения, посягающие на установленный порядок управления;

2) нарушения, посягающие на порядок благочиния;

3) нарушения, посягающие на общественный порядок и спокойствие;

4) нарушения, посягающие на общественное благоустройство;

5) нарушения, посягающие на порядок в области строительства;

6) нарушения, посягающие на порядок в области средств сообщения;

7) нарушения правил пожарной безопасности;

8) нарушения правил почтовой и телеграфной связи;

9) нарушения правил охраны здоровья;

10) нарушения, посягающие на личную безопасность;

11) нарушения, посягающие на семейные права;

12) нарушения, посягающие на собственность[43].

Как видно из приведенного перечня, содержательное структурирование глав Особенной части Устава о наказаниях 1864 г. выглядит достаточно современно и (если абстрагироваться от терминологии, характерной для того периода развития российского права и русского языка) вполне сопоставимо с очень близкой по содержанию структурой Особенной части как Кодекса РСФСР об административных правонарушениях 1984 г., так и действующего Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Вместе с тем Уставом о наказаниях 1864 г. не были предусмотрены и установлены процедурные механизмы разбирательства дел о маловажных проступках. В значительной мере это было обусловлено особенностями процессуальной правосубъектности, видов и степени строгости наказаний за преступления и маловажные проступки, а также спецификой исполнения наказаний для различных категорий нарушителей при сословном делении общества. Впервые в дореволюционной законодательной практике конкретные процессуальные основы рассмотрения дел о маловажных проступках получили свое закрепление лишь спустя 15 лет в Правилах производства дел о проступках 1889 г.[44]

По мнению А. П. Гуськовой и А. А. Шамардина, значение судебной (судебно-правовой) реформы 1864 г. трудно переоценить. Она была, безусловно, прогрессивной не только на фоне существовавших тогда на Западе судебных систем, но и в исторической перспективе, так как основные ее идеи сохраняют актуальность и сегодня.

Причем российская судебная реформа отнюдь не была слепком с судебных систем, сформировавшихся в государствах Европы и Северной Америки. Ее основные положения строились с учетом специфики конкретных экономических, социальных, политических, демографических, этнических, религиозных и иных условий, сложившихся в Российской империи во второй половине XIX в.

Одним из главных достижений судебной (судебно-правовой) реформы стало создание вместо множества сословных судов единой для всего государства системы судебных органов. Она включала две группы судов: общие судебные установления и местные судебные установления. Наряду с ними были созданы и военные суды. Звеньями общих судебных установлений являлись окружные суды, судебные палаты, Правительствующий сенат и Верховный уголовный суд[45].

Реформа местного самоуправления (земская реформа). Одной из важнейших составляющих комплекса государственных преобразований, инициированных Александром II, стала земская реформа. В 1864 г. «Положением о губернских и уездных земских учреждениях» было введено земское самоуправление как низовая форма территориальной самоорганизации местной власти.

Проект земской реформы разрабатывался с 1859 г. комиссией при Министерстве внутренних дел в целях замены архаичной бюрократической системы местного управления на основе государственной службы с руководством «из центра» на выбираемые местными жителями бессословные (всесословные) органы самоуправления.

В ходе реформы создавались на выборной основе губернские и уездные земские собрания и земские управы. Избиратели земских собраний делились на три курии: уездных землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ. Правом участия в выборах от первой курии пользовались владельцы не менее чем 200 десятин земли, владельцы промышленных, торговых предприятий или другого недвижимого имущества на сумму не менее 15 тыс. руб. или приносящего доход не менее 6 тыс. руб. в год, а также уполномоченные от землевладельцев, обществ и учреждений, имевших не менее 1/20 ценза для первой курии. Избирателями от городской курии были лица, имевшие купеческие свидетельства, владельцы предприятий или торговых заведений с годовым оборотом не менее 6 тыс. руб., а также владельцы недвижимой собственности на сумму от 500 руб. (в небольших городах) до 3 тыс. руб. (в крупных городах). Выборы от крестьянской курии были трехступенчатыми: сельские общества (общины) выбирали представителей на волостные сходы, те, в свою очередь, — выборщиков, а уже последние выбирали гласных в уездное земское собрание.

Члены земских управ назначались земскими собраниями. Собрания созывались один раз в год, но в чрезвычайных ситуациях могли собираться и чаще. Управы работали на постоянной основе. Собрания давали распоряжения и контролировали их выполнение, а управы занимались собственно выполнением решений. Председателями губернских и уездных съездов были предводители местного дворянства.

Земские собрания и управы взимали налоги на местные нужды и ведали местными хозяйственными делами: «попечением» местной торговли и промышленности; содержанием местных дорог; строительством и содержанием школ и больниц; наймом врачей и фельдшеров; устройством курсов для обучения населения; организацией санитарного надзора в городах и деревнях; заботой о развитии скотоводства и птицеводства; обеспечением местных продовольственных запасов (устройством хлебных складов, семенных депо) и т. д. При этом земские собрания и управы были лишены полномочий по управлению местной полицией. Их деятельность контролировалась губернатором и министром внутренних дел, имевшими право приостанавливать исполнение любого постановления земского собрания.

Земская реформа реализовывалась поэтапно и не повсеместно. К концу 1870-х годов земства были введены в 34 губерниях Европейской части России и в Бессарабии, а также в области Войска Донского (где в 1882 г. были ликвидированы Александром III). На втором этапе земские органы появились на окраинах империи: в Ставропольской, Астраханской, Оренбургской губерниях. В остальных регионах (включая национальные территориальные образования) земства либо вообще не образовывались, либо были созданы гораздо позже (например, в западных губерниях России закон о земствах был принят лишь в 1911 г.).

Земская реформа содействовала развитию местной инициативы, хозяйства и культуры. Последующее развитие земского движения стало первой в России (не считая одноименной «земской» реформы Ивана IV в XVI столетии) реальной попыткой децентрализации государственной власти, ограничения всевластия центрального аппарата государственного управления и формирования системы народного самоуправления. К сожалению, в период контрреформ Александра III Земским положением 1890 г. отдельные достижения земской реформы его отца оказались отменены.

Тем не менее, при всех своих недостатках в условиях сословной организации общества, земская система самоуправления (даже в урезанном Земским положением 1890 г. виде) реально действовала несколько десятилетий, пережила Февральскую и Октябрьскую революции 1917 г. и была упразднена большевиками лишь в 1918 г. как отживший «буржуазный» институт в структуре российского общества[46].

Последующие 75 лет развития СССР в условиях тотального доминирования одной политической партии (ВКП(б) — КПСС) показали, что в сфере развития местного самоуправления и децентрализации государственной власти советская Россия оказалась отброшена в «крепостное» прошлое. Тем самым российское общество лишилось возможности сформировать традиции политической самоорганизации и общественного управления местными территориями, что продолжает негативно влиять на развитие гражданского общества и сегодня, спустя 30 лет после распада Советского Союза.

Административная (полицейская) реформа. После отмены в 1861 г. крепостного права и в связи с необходимостью реализации земской реформы и Устава о наказаниях 1864 г. правительство параллельно проводило реорганизацию системы внутреннего (полицейского) управления.

Важнейшими направлениями этих сопутствующих «основным» реформам преобразований стали:

— упорядочение структуры полицейских органов;

— разграничение юрисдикционных полномочий полиции и судов;

— выведение следственных функций за рамки деятельности полиции;

— уточнение границ использования особых полномочий полиции в чрезвычайных ситуациях и т. д.

Еще в 1862 г. началась реорганизация системы органов полицейского управления. В уездах стали создаваться единые полицейские управления, в которые входили городничий, его канцелярия и земские исправники. Уезды были поделены на станы во главе со становым приставом. Несколько позже были введены должности полицейских урядников. В городах полицией руководил полицмейстер, в подчинении которого находились участковые надзиратели и городовые.

В целях разграничения сфер судебной и полицейской компетенции органы и должностные лица полиции сосредоточили в своих руках всю репрессивную власть по применению мер принуждения административного (внесудебного) характера. Полиции было предоставлено право:

— выявлять уголовные преступления и маловажные проступки;

— задерживать подозреваемых в уголовных преступлениях и нарушителей общественного порядка;

— применять меры пресечения по уголовным преступлениям (взятие под стражу или домашний арест, установление надзора, лишение вида на жительство и др.);

— проводить дознание по уголовным преступлениям;

— самостоятельно применять за совершение маловажных проступков меры административного воздействия (полицейские наказания);

— закрывать торговые и промышленные предприятия, органы печати;

— запрещать собрания и «сборища»;

— высылать «подозрительных» лиц в административном порядке и т. д.

Помимо собственно «полицейской реформы» в рамках реорганизации других органов Министерства внутренних дел, было создано Главное тюремное управление. В 1871 г. в тюрьмах и иных уголовно-исправительных учреждениях отменили телесные наказания и клеймение заключенных женщин. Отменили и наказание ссыльных шпицрутенами, однако розги применялись в качестве санкции вплоть до февраля 1917 г. Более активно стал использоваться труд заключенных, особенно каторжников в Сибири и на Сахалине. С 1880 г. в тюремную практику была ведена система медицинского обслуживания заключенных, а отбывшие каторгу лица переводились на положение поселенцев.

В 1880 г. были созданы губернские жандармские управления и департаменты полиции, на которые возлагались обязанности по пресечению и предупреждению преступлений и расследованию дел о государственных преступлениях, а также контроль за деятельностью местных полицейских учреждений. Губернская полиция подчинялась губернатору и генерал-губернатору, а те, в свою очередь, — министру внутренних дел.

Негативное наследие предыдущих реформ государственного аппарата и делопроизводства. В течение всего XIX столетия, начиная с реформ Павла I, заимствованных по примеру Петра из прусского опыта, в Российской империи постоянно усложнялась бюрократическая система государственной службы и процедур делопроизводства в государственных органах и учреждениях.

Несмотря на замену еще при Александре I коллегий на министерства в рамках реформы центральных органов государственного управления, наряду с внедрением «министерской» системы документооборота продолжал применяться введенный изначально Петром I «коллежский» порядок составления документов. Особенно строго он соблюдался в судебных учреждениях. Коллежский порядок документирования заключался в том, что в начале документа повторялась вся предшествующая переписка по рассматриваемому делу или вопросу.

Позже, уже при Николае I, этот порядок был заменен составлением справки, в которой давалось краткое извлечение из всех документов дела с указанием их даты и номера. Такая справка получила название «экстракт». Однако и в этом случае дела достигали огромных размеров, а процедура их «движения» только усложнялась.

Законами устанавливались правила составления всех разновидностей документов. В документе выделялись следующие части: заглавие, «расположение обстоятельств дела» (содержание документа), подпись, скрепа (печать), «особенные пометки», бланковые или «конвертные» надписи. Каждая часть должна была соответствующим образом оформляться. К середине XIX в. еще больше усложнилась и удлинилась процедура регистрации документов в российских государственных органах и учреждениях. Документ регистрировался на всех этапах своего движения.

Соблюдение регламентов, формы и процедур движения документов для российских государственных служащих в XIX столетии зачастую имело большее значение, чем их содержание, так как субординационная и делопроизводственная исполнительность (а не профессионализм) стала одним из главных критериев и оснований для продвижения большинства чиновников низших рангов по служебной лестнице. Примерами этого, кстати, полна российская классическая литература того времени.

Как справедливо отмечали авторы учебника 1974 г. по истории российского делопроизводства[47], представление о масштабах этого бюрократического явления дает опубликованное в 1858 г. «Руководство к наглядному изучению административного порядка течения бумаг в России» (далее — Руководство 1858 г.). Здесь, правда, необходимо уточнить, что документ готовился еще при Николае I, с конца 1840-х годов, но впервые был издан для общественного ознакомления лишь в 1858 г.[48]

Однако Александр II, занятый более важными для него государственными преобразованиями, так и не провел реформу государственной службы (т. е. не изменил крайне забюрократизированную и формализованную работу чиновного аппарата на всех уровнях государственного и местного управления), что негативно сказалось на реализации и эффективности результатов всех его других «более важных» реформ.

На основании регламентированных Руководством 1958 г. процедур документооборота и делопроизводства, например:

— в земском суде документ в процессе исполнения проходил 26 операций;

— в губернском правлении — 54 операции;

— в департаменте министерства — 34 операции;

— в аппарате Совета министров — 45 операций[49].

В середине XIX в. сохранилась журнальная форма регистрации дел и документов. В каждом структурном подразделении регистрировались все входящие и исходящие документы.

Для регистрации входящих документов существовали общие и частные журналы. В общий журнал вносились все поступившие документы. В частном журнале канцелярии министра отмечались те входящие документы, которые исполнялись в самой канцелярии. Частные журналы велись в отделениях для регистрации документов, поступавших на исполнение из департамента.

В канцелярии министра и департаментах министерства также требовалось вести по два журнала для регистрации исходящих документов — общий и частный, но их назначение было иное. В общий журнал вносилось краткое содержание исходящего от министра документа. В частный — вносились сами документы, а точнее, их «отпуски» (переписанные дословно копии), поскольку подписанные министром оригиналы документов после записи о них в общий журнал отсылались адресатам.

Журнал как форма фиксации обсуждения и решения типичен для XIX столетия. В нем ход заседания отражался более кратко, чем в протоколе: излагался обсуждаемый вопрос, фиксировались мнения большинства и меньшинства, а также особые мнения и указывалось, какое из них было утверждено в качестве решения. Журналы разных учреждений различались по степени подробности фиксации обсуждения. Наиболее подробными были журналы Государственного совета, менее подробными — журналы Комитета министров и министерств.

В 70‑е годы XIX в. появилась такая новая для российской бюрократической практики форма фиксации хода заседаний, как стенографические отчеты. Эта форма документирования мероприятий стала обязательной, например, для записи заседаний Государственного совета, Комитета министров, Особого присутствия Правительствующего сената по делам о государственных преступлениях и т. д.

В российской действительности того времени, при сохранении «абсолютистского» монархического и сословного общественного строя и архаичного бюрократического устройства аппарата государственного управления, при отсутствии конституции и даже зачатков парламентаризма, не могло идти и речи о реализации принципа разделения властей в его современном понимании, с конституционно закрепленной функциональной дифференциацией на:

— всенародно избираемую парламентскую законодательную власть, предписывающую и легализующую в форме законов обязательные для всех правила поведения;

— профессиональную и ответственную перед парламентом исполнительную власть с конкретными распорядительными, обеспечительными и контрольными функциями государственного управления; и наконец,

— полноценную и строго следующую закону судебную власть с ее равными в отношении всех граждан функциями: правозащитной, арбитражной и карательной.

Не успев подписать в роковой день 13 марта 1881 г. проект своей очередной (конституционной) реформы, Александр II, выживший после нескольких неудавшихся покушений на него, погиб от взрыва бомбы, брошенной в него активистом партии «Народная воля» Игнатием Гриневицким[50].

1.7. Реформы Александра III

(1881–1894)

После убийства Александра II в марте 1881 г. его сын Александр III (илл. 19), потрясенный гибелью отца, приступил к ревизии проведенных им ранее государственных преобразований и начал осуществлять реакционные контрреформы практически сразу после своего коронования.

Контрреформа государственного управления. Менее чем через месяц после коронации, в апреле 1881 г., Александр III издал манифест «О незыблемости самодержавия», а в августе 1881 г. подписал Положение о мерах к сохранению государственной безопасности и общественного спокойствия.

Во исполнение этих актов при Министерстве внутренних дел было создано Особое совещание, наделенное правом выносить приговоры (в том числе смертные) по делам о политических преступлениях.

Генерал-губернаторы на территории своих регионов получили фактически диктаторские полномочия, в том числе право закрывать торговые и промышленные предприятия, запрещать собрания, применять административные меры наказания к любому гражданину, подозреваемому в революционной деятельности. Значительно расширились и полномочия, а также надзорные и карательные функции должностных лиц полиции и жандармерии.

В сфере издательской деятельности принятые уже через год после коронации императора Временные правила о печати 1882 г. установили строгий режим цензуры и правительственного контроля за средствами печатной информации. Должностным лицам государственной администрации отныне было позволено закрывать по своему усмотрению любые газеты и журналы, требовать раскрытия источников информации, лишать издателей, редакторов и авторов права заниматься своей профессиональной деятельностью.

Земская и городская контрреформы. По новому Положению о губернских и уездных земских учреждениях земство было преобразовано. Земских начальников — из местных дворян — стали назначать губернаторы. Дворянство получило возможность избирать большую часть земских руководителей. Крестьяне потеряли право выбирать гласных, их назначал губернатор из среды крестьянских выборщиков.

В 1889 г. Положением о земских участковых начальниках мировой суд в сельских территориях был упразднен. На основании этого акта земские начальники сосредоточили в своих руках как административную, так и судебную власть. В полной зависимости от них оказались сельские и волостные сходы. Земские начальники могли арестовать сельского старосту, волостного старшину, оштрафовать всех участников схода, отменить любой их приговор. Общее руководство земскими начальниками в уезде стали осуществлять местные предводители дворянства.

Был принят также ряд законов, которые затрудняли выход крестьян из общины и земельные переделы, а также утвердили ревизию иных прав, предоставленных Манифестом Александра II 1861 г., что очень скоро привело к нарастанию среди крестьян социальной напряженности.

Городская контрреформа преследовала те же цели, что и земская, а именно расширение сферы правительственных полномочий, сокращение прав и ослабление выборных начал городского самоуправления. По сути, введенное Александром II частичное самоуправление в городах было возвращено его сыном в лоно жестко централизованной системы государственной службы.

Судебная контрреформа. Существенные изменения произошли в системе судопроизводства. Законом от 12 июля 1889 г. практически на всей территории Российской империи были упразднены должности мировых судей. Мировые суды сохранились только в трех крупных городах: Москве, Петербурге и Одессе. В остальных регионах они были заменены земскими участковыми начальниками, которые получили право единолично решать все споры и жалобы. Эти должности вновь стали предоставлять только дворянам с высоким имущественным цензом. В городах судей назначал министр юстиции.

Кассационные инстанции, функции которых ранее частично исполняли выборные губернские присутствия, теперь формировались только из назначаемых правительством чиновников. Узаконенная судебной реформой 1864 г. практика открытого разбирательства уголовных дел была существенно ограничена. Суды получили право по собственному усмотрению «при закрытых дверях» рассматривать и имущественные споры, что резко сократило гласность как в уголовном, так и в гражданском судопроизводстве.

Существенным ограничениям подвергся институт суда присяжных. Из их подведомственности, в частности, по воле императора были полностью изъяты антигосударственные преступления и рассмотрение дел о «сопротивлении властям».

Образовательная контрреформа. Ужесточился при Александре III и административный надзор за высшими учебными заведениями. Так, новый Устав университетов 1884 г. упразднил их автономию. Были ликвидированы университетские суды, запрещены студенческие организации, возвращено назначение ректоров и профессоров правительством, значительно возросла плата за обучение, ограничились льготы по призыву в армию для лиц, имеющих высшее образование, удлинился минимальный срок воинской службы. В средние и высшие учебные заведения ограничивался прием евреев, а циркуляром «О кухаркиных детях» — еще и прием в гимназии детей из низших сословий.

По мнению современных отечественных историков государства и права, несмотря на отдельные позитивные государственно-правовые преобразования Александра III, проведенные им под предлогом защиты «жизненных интересов народа», контрреформы оказались бессильными перед течением жизни.

Земская контрреформа, например, настроила значительную часть земцев против самодержавия. Городская буржуазия и пролетариат также требовали от самодержавия предоставления все новых и новых прав. В университетах еще больше усиливался дух свободомыслия.

Но реальные итоги контрреформ Александра III в полной мере дали о себе знать позже, «аукнувшись» всей России тяжелейшими социальными и политическими потрясениями уже в начале XX в.[51]

1.8. Реформы П. А. Столыпина

(1906–1911)

Особо значимыми в контексте сравнительно-правового исследования генезиса государственных реформ и хронологически последними в истории дореволюционной России являются государственные преобразования, связанные с именем Петра Аркадьевича Столыпина (илл. 20). Возглавляя в период с 1906 по 1911 г. Совет министров Российской империи, он пытался реализовать эти преобразования в условиях непонимания и внутреннего недовольства ими со стороны Николая II.

Реформа государственного устройства. Политико-правовыми основаниями к реформированию в первом десятилетии ХХ в. объективно устаревшего механизма государственного и сословного устройства Российской империи стали первые, хотя и умеренные, шаги к парламентскому государственному переустройству России после поражения в русско-японской войне 1904–1905 гг. и вооруженного народного восстания 1905 г.

На момент назначения 26 апреля 1906 г. П. А. Столыпина в правительство на должность министра внутренних дел к высшим органам власти в государстве Российском относились: Император, Государственный совет, Сенат и Синод, а также Собственная Его Императорского Величества канцелярия. Император считался главой государства и главой судебной власти. Надзор за судом и администрацией он осуществлял через Сенат. Монарх являлся и главой православной церкви, но непосредственно делами церковного управления ведал Святейший синод.

Выборный высший орган законодательной власти до 1905 г. в России отсутствовал. Однако проигрыш в русско-японской войне, последующие революционные события и настоятельные рекомендации председателя Совета министров С. Ю. Витте (1849–1915) вынудили Николая II 6 августа 1905 г. провозгласить Манифест об учреждении Государственной думы и Положение о выборах в Государственную думу. Манифест обещал привлечь в Думу слои населения, лишенные до этого избирательных прав. Выборы должны были проходить по трем куриям: помещиков, горожан и крестьян-землевладельцев. Помещики направляли одного выборщика от 2 тыс. человек, крестьяне — от 30 тыс., рабочие — от 90 тыс. человек.

Члены Государственной думы избирались сроком на пять лет. В Думе 45 % мест принадлежали крестьянам, на которых правительство возлагало большие надежды. Женщины, солдаты, матросы, безземельные крестьяне, батраки, мелкая и средняя буржуазия и интеллигенция были лишены избирательных прав.

Дума получила права законодательной инициативы и обсуждения государственного бюджета. Однако ее положение во многом зависело от императора. Он мог издавать указы без одобрения Думы, созывал ее своими решениями, устанавливал сроки и продолжительность ее ежегодных заседаний и имел право ее роспуска. Таким образом, Государственной думе был предоставлен ограниченный статус как законосовещательного органа при монархе, которому по-прежнему принадлежала практически вся полнота власти.

Учитывая резкие протесты всех политических партий, Николай II своим Манифестом от 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» откорректировал положения Манифеста от 6 августа 1905 г. «Об учреждении Государственной думы», наделив ее полномочиями реального законодательного органа власти.

Дума стала нижней палатой российского парламента, откуда законопроекты поступали в Государственный совет, который на основании Манифеста от 20 февраля 1906 г. «О переустройстве Государственного Совета» был преобразован в верхнюю палату российского парламента.

Весной 1906 г. по результатам первых в дореволюционной России парламентских выборов был сформирован состав Первой Государственной думы, которая приступила к работе 27 апреля. Напомним, что за день до этого, 26 апреля, П. А. Столыпин получил от Николая II назначение в Совет министров на должность министра внутренних дел.

Такое совпадение было не случайным. По мнению авторитетного советского историка А. Я. Авреха, «нет сомнения, что Столыпин получил свой пост именно „под Думу“ в том смысле, что ему было доверено проложить политический курс в новых, совершенно непривычных для царизма исторических условиях — обеспечить „сожительство“ дотоле ничем не стесненного самодержавия с „народным представительством“»[52]. Не случайным стал и выбор кандидатуры малоизвестного до этого в политике России 44-летнего саратовского губернатора П. А. Столыпина на ключевую роль столь необходимого тогда российскому государству профессионального «кризисного управляющего». В этом своем решении царь опирался на авторитетные для него мнения о способностях Петра Аркадьевича опытных и хорошо знавших его по совместной работе чиновников — экс-министра внутренних дел В. К. Плеве (1846–1904) и упомянутого уже экс-главы Совета министров С. Ю. Витте.

Стремясь с помощью парламентской реформы разрядить политическую обстановку в стране, Николай II был вынужден под угрозой политического хаоса учредить Государственную думу, демонстрируя подданным свое намерение учесть давно назревшую потребность российского общества в наличии представительного органа власти. При этом в условиях подъема революционных настроений в России царь, как мог, противился реформам и старался сохранить самодержавие, пойдя на формально-юридическое преобразование Российской империи в парламентскую монархию. Первая Государственная дума просуществовала всего 72 дня и была распущена Николаем II после требования парламентариев об отставке правительства из-за разногласий с П. А. Столыпиным по вопросам аграрной реформы. Та же судьба позже постигла в 1907 г. и Вторую Государственную думу. И только Третья Дума смогла проработать весь срок своих полномочий вплоть до 1912 г.

Реформы государственного и местного управления. Систему органов исполнительной власти Российской империи в 1906 г. составляли Совет министров во главе с его председателем и 15 министерств, возглавляемых министрами. Все эти должностные лица назначались императором.

19 октября 1905 г. Николай II издал манифест о преобразовании Совета министров, в соответствии с которым председатель Совета министров получил право самостоятельного контроля за деятельностью министерств и ведомств. При этом, как и ранее, деятельность Совета министров контролировал сам царь, который назначал и отправлял в отставку и его председателя, и министров.

Вместе с тем правительству тогда впервые в истории России были предоставлены достаточно широкие полномочия, которые, однако, на практике продолжали реализоваться решениями царя. Одновременно это создавало предпосылки для противоречий между правительством и другими органами власти (прежде всего Государственной думой) и конфликтов в системе государственного управления, что тем самым давало Николаю II возможность оставаться арбитром при разрешении возникающих спорных вопросов.

8 июля 1906 г. (в день роспуска Первой Государственной думы) П. А. Столыпин был назначен председателем Совета министров, сохранив при этом и должность министра внутренних дел. В его планах по переустройству России принципиально важная роль отводилась децентрализации управления государством, разделению территории империи на области, располагающие правами самоуправления посредством бессословных представительных учреждений.

Так, правительством Столыпина проектировалось разделение основной (метропольной) части страны на 11 областей. В каждой из них должны были функционировать региональные законодательные представительные и исполнительные органы — выборные бессословные областные земские собрания и областные правительственные управления, наделенные широкими правами законодательного характера — в первом случае — и распорядительно-контрольного — во втором — по всем предметам, не имевшим законодательно определенного общегосударственного значения.

Свое обоснование и конкретное законодательное воплощение реформа территориального и местного управления получила в правительственном пакете предметно взаимосвязанных основополагающих актов, важнейшими среди которых стали:

— Главные начала устройства местного управления 1906 г.;

— Главные начала устройства губернских учреждений 1907 г.;

— Главные начала преобразования земских и городских общественных управлений 1907 г.;

— Положение о поселковом управлении 1907 г. и др.

Составной частью реформы государственного управления был и проект реформирования «силовых» ведомств, прежде всего полиции, которой предписывалось в пределах возложенных на нее обязанностей «наблюдать за использованием законов и обязательных постановлений и принимать меры к предотвращению, обнаружению, устранению и преследованию всякого рода действий, воспрещенных законами или направленных против государственного или общественного порядка и спокойствия, а равно личной и имущественной безопасности»[53].

Правовая реформа. Реформа государственного и местного управления, в свою очередь, была невозможна тогда без реализации правовой реформы (включая конституционную) и в целом «правоохранительной» системы государства (что, кстати, актуально и сегодня). Для этого П. А. Столыпин считал необходимым создать единое правовое пространство в масштабах всей России. Реформа предусматривала существенную «чистку» устаревших норм действовавшего законодательства и его унификацию на всех уровнях правового регулирования[54].

Экономический кризис в начале XX в. вызвал усиление эксплуатации рабочих, которые ответили на это расширением стачечного движения, приведшего к декабрьскому вооруженному восстанию 1905 г. (названному позже большевиками и советскими историками «революцией 1905 года»). И это несмотря на то что «достолыпинское» правительство старалось контролировать и законодательно регулировать отношения и конфликты между капиталистами и рабочими для снижения социального напряжения. Так, еще в 1903 г. с этой целью был издан Закон об обязательном страховании рабочих от несчастных случаев; введены пенсии для рабочих в случае увечья, а для их семей — в случае смерти кормильца; запрещен труд детей до 12-летнего возраста. На предприятиях стали создаваться общества и кассы взаимопомощи; были образованы специальные рабочие инспекции; в цехах избирались рабочие старосты. После опубликования Манифеста 17 октября 1905 г. на промышленных предприятиях начали создаваться профсоюзы. В связи с изданием манифестов о парламентской реформе 23 апреля 1906 г. в том 1 Свода законов Российской империи 1832 г. (в форме его новой редакции) были внесены соответствующие изменения, утвержденные Николаем II как «Основные государственные законы Российской империи» (далее — Основные законы 1906 г.).

Несмотря на то что Основные законы 1906 г. не именовались Конституцией, они вполне могут считаться первой конституцией России. Причем дело здесь не в названии, а в правовой сути, содержании и назначении законодательного акта. Например, французская Декларация прав человека также не была названа Конституцией, но она ознаменовала собой наступление новой, «конституционной» эры в истории Франции.

И хотя первая и единственная конституция Российской империи в виде Основных законов 1906 г. не принималась ни народом, ни выборными народными представителями, а была так называемой октроированной (т. е. «жалованной», в которой Николай II, совершая акт «высочайшей милости», вынужденно уступил часть своих прав парламенту), ее историческое и правовое значение нельзя недооценивать и замалчивать, как это было в советский период.

Впервые в истории России Основные законы 1906 г., как полноценные конституционные акты, провозгласили права и гражданские свободы для подданных Российской империи, которые получили статус граждан. Им конституционно гарантировались неприкосновенность личности и законность юридического преследования (ст. 30–32), неприкосновенность жилища (ст. 33), свобода выезда за пределы государства (ст. 34), неприкосновенность собственности (ст. 35), свобода собраний, слова и печати (ст. 36–39) и т. д.

Как известно, юридическое содержание конституции не зависит от способа ее принятия. Основные законы 1906 г. представляли собой основательный массив конституционных норм, состоящий из 11 глав и 124 статей, охватывавших все основополагающие государственно-правовые институты. У Основных законов была особая юридическая сила, отличающая их от остальных законодательных актов того периода. Изменить их можно было лишь в специальном законодательном порядке, при котором император мог только выступить с инициативой пересмотра норм Основных законов, но не мог изменить их без согласия Государственной думы.

Основные законы 1906 г. ознаменовали преобразование самодержавия в конституционную парламентскую монархию и стали важнейшей этапной вехой государственных реформ в дореволюционной России, подведя их своеобразный итог в условиях завершающей свой почти двухвековой (начиная с Петра I) жизненный путь Российской империи.

Одновременно с безусловно позитивной конституционной реформой законодательства по инициативе еще «достолыпинского» правительства издается Указ от 5 декабря 1905 г. «О временных правилах о наказуемости участия в забастовках на предприятиях, имеющих общественное или государственное значение, а равно в учреждениях правительственных». По указу виновные наказывались лишением свободы сроком до полутора лет.

Широко использовалось в этот период для наведения порядка в стране и чрезвычайное законодательство, которое давало право применения смертной казни за уголовные и политические преступления. Так, в августе 1906 г. уже по инициативе П. А. Столыпина было введено в действие Положение о военно-полевых судах, которые рассматривали дела в течение двух суток без предварительного следствия. В связи с активным использованием на практике этих карательных правительственных мер и многочисленными казнями через повешение бунтующих рабочих, крестьян и студентов в народе стало бытовать выражение «столыпинские галстуки».

Земельная реформа. В связи с крестьянскими волнениями начала ХХ в. еще до вступления П. А. Столыпина в должности министра внутренних дел и председателя Совета министров было принято несколько законодательных актов, которые частично изменили положение крестьян, положив начало аграрной реформе. Это:

— Указ «О даровании населению облегчений по уплате продовольственного и других налогов» (апрель 1905 г.);

— Указ «О даровании населению облегчений по уплате долгов» (апрель 1905 г.);

— Указ «Об уменьшении и последующем прекращении всех платежей с крестьян» (ноябрь 1905 г.);

— Манифест «Об улучшении благочиния и облегчении положения крестьянского населения» (ноябрь 1905 г.)

Столыпин активно поддержал и продолжил эти позитивные преобразования по освобождению российского крестьянства от архаичного (сложившегося за столетия крепостной зависимости) общинного уклада жизни. Именно им было инициировано решение правительства о добровольном переселении крестьян, выразивших такое желание или не имеющих земли, из перенаселенных центральных, южных и западных регионов России в малонаселенные районы Сибири и Дальнего Востока для расселения там и экономического освоения новых земель.

В сентябре 1906 г. с целью утверждения этого решения государем подписывается Указ «О передаче кабинетных земель в распоряжение Главного управления земледелия и землеустройства для образования переселенческих участков». На основании указа земля поступала в полное распоряжение крестьянских переселенцев и облагалась лишь оброчной податью.

Позже, в июне 1910 г., с учетом накопленной за четыре года практики реализации указов о переселении крестьян на новые земли, был принят Закон «Об изменении и дополнении постановлений о крестьянском землевладении», которым за крестьянами закреплялось право выделять свои наследственные наделы, а за общиной сохранялось право на недра. В мае 1911 г. в развитие ранее изданных актов земельного законодательства принимается Закон «О землеустройстве».

Всего в результате «столыпинской» земельной реформы (наиболее важной для России после отмены в 1861 г. крепостного права Александром II) только в период 1906–1911 гг. на новых землях в Сибири и на Дальнем Востоке расселились и устроились более 2 млн крестьян со своими семьями.

Однако и при жизни П. А. Столыпина, и позже было много критиков его реформ, причем со стороны и правых консерваторов, и либералов, и социал-демократов. Правые монархисты обвиняли его в либерализме и заигрывании с крестьянами, либералы считали правым реакционером, а социал-демократы — контрреволюционером и защитником самодержавия. Например, член Священного синода и ярый монархист-консерватор архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий), оценивая инициированные и реализованные Петром Аркадьевичем всего за пять лет работы в правительстве государственные преобразования, на панихиде после его убийства в Киевском оперном театре сказал, что покойный проводил «слишком левую политику и не оправдал доверия Государя»[55]. А либерал-кадет Дмитрий Шипов в октябре 1908 г. заявлял, что «столыпинские реформы ведут к ограничению политических свобод и возрастанию пропасти между властью и народом, приводящему к озлоблению населения. При этом Столыпин не хочет замечать ошибочности выбранного им курса, уже не имея возможности его изменить и встав на путь реакции»[56].

Особенно резкой критике подвергали государственно-устроительные инициативы и деяния П. А. Столыпина (как до революции 1917 г., так и в советский период) русские марксисты-ленинцы. Так, Владимир Ульянов (Ленин) в своей работе «Столыпин и революция», опубликованной в октябре 1911 г., оскорбительно называл его «главой контрреволюции», «обер-вешателем» и «погромщиком», который «подготовил себя к министерской деятельности истязанием крестьян, устройством погромов, умением прикрывать эту азиатскую „практику“ лоском и фразой»[57]. А в Большой советской энциклопедии (изд. 1976 г.) утверждалось, что Столыпин «предложил аграрную реформу с целью создать социальную опору царизма в деревне в лице кулачества»[58] и т. д.

На самом деле (в отличие как от ярых монархистов, так и от нигилистов социал-демократов во главе с Лениным) П. А. Столыпин, будучи истинным патриотом и прагматичным идеологом скорейшего экономического и политического процветания России, считал главной опорой государства прежде всего трудолюбивых зажиточных крестьян — фермеров и квалифицированных рабочих (т. е. базу для будущего массового среднего класса).

Действительно, фигура П. А. Столыпина была достаточно противоречивой. В нем удивительным образом сочетались европейские демократические взгляды на новое устройство России и цивилизованную обеспеченную жизнь ее народа с поведением жесткого администратора-государственника, считающего, что даже в условиях существовавшего тогда сословно-монархического устройства страны именно право и эволюционные государственные преобразования должны стать основой будущих порядков в России. А незаконные (стихийные или организованные противниками законной власти) выступления отдельных социальных и политических групп населения ведут только к конфликтам, насилию, революциям, т. е. к ослаблению и разрушению Российского государства.

Драма личной судьбы П. А. Столыпина и судьбы его незавершенных реформ, отдельные из которых явно опередили свое время, отразилась трагическими последствиями на будущей истории России.

Столь глобальные и сопоставимые с Петровскими реформы политического строя, экономических отношений, правовой системы и механизма государственного и местного управления, задуманные и предложенные П. А. Столыпиным, не устраивали ни Николая II, ни ультраправых консерваторов в Государственной думе, Государственном совете и Совете объединенного дворянства, которые совместными усилиями, по сути, блокировали эти реформы.

Остававшееся тогда еще в массе своей необразованным крестьянство, привыкшее к общинному коллективизму и составлявшее добрую половину населения огромной страны, тоже не понимало столыпинских реформ и сомневалось в них.

Отказали в поддержке П. А. Столыпину (даже в тех минимальных пределах, в которых им были осуществлены государственные реформы) и российские либералы того времени. По мнению исследователя столыпинских реформ Л. Ю. Казаниной, они руководствовались ложно понятыми материальными интересами, а также сословными предрассудками и социальными теориями, грешившими явным утопизмом. Российская либеральная интеллигенция начала ХХ в. увидела в его государственных преобразованиях лишь попытку слегка обновить фасад старой политической системы, сохранив «незыблемость» исторических устоев самодержавия. Хотя в тот период именно от поддержки либеральной общественности во многом зависел успех создания в России правового государства и гражданского общества[59].

По сути, либералы не только предали самого П. А. Столыпина, но и лишили тогда русский народ права на иной путь развития общества и государства российского в ХХ столетии. Уместно здесь будет напомнить, что своими амбициями на монопольную «правду» и деструктивной политической активностью, традиционной неспособностью к созиданию и ответственности за свои слова и поступки отечественная либерал-интеллигенция «отличилась» в начале ХХ в. еще не раз:

— и противодействием эффективной работе всех составов Государственной думы[60];

— и активной поддержкой вступления России в ненужную ей Первую мировую войну[61];

— и самыми громкими призывами к свержению монархии и либерально-буржуазной революции;

— и позднее, после ее свершения в феврале 1917 г., проявлением своей полной политической импотенции при участии во Временном правительстве (в первом составе которого кадеты имели наибольшее из всех партий представительство);

— и, как следствие, позорной, без какого-либо сопротивления, бездарной сдачей власти большевикам в октябре 1917 г.

Трагическая преждевременная смерть П. А. Столыпина в 1911 г., последовавшие затем сворачивание и ревизия его реформ, приведшие к углублению противоречий в российском обществе, а затем Первая мировая война и политический хаос 1917 г. закончились, как известно, крушением Российской империи и началом 75-летнего периода политических и экономических экспериментов ВКП(б) — КПСС над российским обществом.

При всей спорности, противоречивости и половинчатости столыпинских реформ, они были ориентированы на быстрые и кардинальные прогрессивные преобразования в России. России, так и остававшейся без П. А. Столыпина архаичной «полицейской» монархией с сословным делением общества, слабой властью, бесправием и неграмотностью большей части населения, слаборазвитой промышленностью и общинным земледелием. России, так и не превратившейся уже к середине ХХ в. в современное цивилизованное правовое государство с инициативным и трудолюбивым массовым средним классом, высокоразвитой экономикой и сельским хозяйством и эффективной системой государственного регулирования и местного самоуправления.

В результате по парадоксальному стечению исторических обстоятельств практически все предлагавшиеся П. А. Столыпиным для России реформы были реализованы в ХХ столетии в Соединенных Штатах (государствах) Америки.

Проводя исторические параллели, с сожалением приходится констатировать, что многие столыпинские идеи по реформированию России не потеряли своей актуальности и сегодня. По-прежнему остаются крайне востребованными и до конца не решенными такие задачи, как:

— формирование правового государства и гражданского общества;

— гармонизация взаимоотношений между различными ветвями власти, включая формирование зависящей исключительно от закона судебной системы;

— укрепление российского федерализма;

— оптимизация и повышение эффективности системы государственного управления;

— обеспечение на практике реального местного самоуправления;

— борьба с коррупцией и бюрократизмом чиновников;

— эффективная защита прав и законных интересов граждан и предпринимателей в их взаимоотношениях с исполнительной властью;

— формирование действенного механизма гражданской и юридической ответственности должностных лиц и т. д.[62]

Раздел 2

Государственные реформы в СССР

2.1. Реформы В. И. Ленина (1917–1924)

Как известно, захват большевиками в октябре 1917 г. власти в России сопровождался последующей ломкой всех дореволюционных государственных институтов и органов — законодательных, исполнительных, судебных. В том числе был полностью уничтожен и правоохранительный механизм царской России по обеспечению безопасности граждан и порядка в государстве, важнейшую составную часть которого в предыдущие 200 лет составляла полиция.

В условиях Гражданской войны и военного коммунизма старая российская правовая и судебная система была заменена политической целесообразностью и классовой ненавистью, революционными трибуналами и «красным террором» Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК).

С целью привлечения на свою сторону миллионов пролетариев в российских городах и деревнях большевики декларативно провозгласили лозунг «землю — крестьянам, фабрики — рабочим», но при этом отменили право частной собственности.

Позже, в 1921 г., для восстановления разрушенного гражданской войной народного хозяйства В. И. Лениным (илл. 21) был отменен «военный коммунизм», продовольственная разверстка заменена продовольственным налогом и инициирована реформа по либерализации экономических отношений, официально провозглашенная на X съезде ВКП(б) в качестве Новой экономической политики партии (НЭПа).

С введением НЭПа в Советской России частично было вновь легализовано право частной собственности для организации свободной торговли, общественного питания, мелкого ремесла и оказания других хозяйственных и бытовых услуг, что давало возможность широким слоям обнищавшего населения самостоятельно искать те средства к существованию, которые государство не могло им дать.

Реформа государственного и территориального устройства. Одной из первых реформ, проведенных новой пролетарской властью, стала реформа государственного и территориального устройства страны. Так, в 1918 г. принимается первая Конституция Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (Р.С.Ф.С.Р.), которая установила государственное устройство республики в форме национально-территориальной федерации. Изменилось и административно-территориальное деление страны: губернии, уезды, волости были преобразованы в области, края и округа. Создавались национальные округа и районы. С 1918 по 1920 г. на территории РСФСР возникло более 20 национально-автономных образований (республик и областей).

30 декабря 1922 г. I Всесоюзный съезд Советов утвердил Декларацию и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик в составе РСФСР, Украинской Советской Социалистической Республики (УССР), Белорусской Советской Социалистической Республики (БССР), Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики (ЗСФСР) и избрал Центральный исполнительный комитет (ЦИК) с четырьмя председателями, по одному от каждой республики.

Российская империя, распавшаяся в результате социалистической революции в октябре 1917 г., начала постепенно возрождаться на основе добровольного объединения составных частей бывшей Империи. Объединение новых советских республик, с одной стороны, обеспечивало их независимость, а с другой — позволяло успешнее развивать экономику и на централизованной основе решать внешнеполитические задачи, как оборонные, так и дипломатические.

Высшим законодательным органом власти нового государства стал Всесоюзный съезд Советов. Съезды должны были собираться ежегодно, допускался созыв чрезвычайных съездов. В период между съездами Советов верховным органом власти являлся Центральный исполнительный комитет (ЦИК), состоявший из двух палат — Совета Союза и Совета Национальностей. ЦИК СССР предоставлялось право издания декретов и постановлений, обязательных для исполнения во всех союзных республиках. Между сессиями ЦИК вся полнота законодательной и исполнительной власти передавалась его президиуму.

ЦИК СССР образовал первое союзное правительство — Совет народных комиссаров (СНК СССР) во главе с уже отошедшим тогда от дел по болезни В. И. Лениным. После его смерти в 1924 г. председателем СНК стал А. И. Рыков (возглавлявший его вплоть до 1930 г.). СНК СССР руководил деятельностью системы органов государственного управления в лице общесоюзных наркоматов: иностранных дел, военных и морских дел, внешней торговли, путей сообщения, почт и телеграфов, — а также Госбанка и Госплана.

Правовая реформа. С 1921 г. в РСФСР начинается подготовка и формирование новой системы советского права. Принимаются акты по важнейшим отраслям республиканского законодательства. Причем подготовка этих законодательных актов осуществляется уже с учетом новой, реформированной на основе марксистско-ленинской идеологии и социалистических принципов, теории советского права.

Основное отличие нового социалистического права от старого «буржуазного», как и в целом специфика теории права советского периода, состояло в навязчивом и однобоком (зачастую вынужденно формальном, а иногда и искренне добровольном) идеологическом засилье в науке и наполнении содержания всех учебников и монографий теоретическими догмами марксизма-ленинизма.

С приходом к власти в России большевиков в основу организации государственной власти вместо принципа разделения властей был заложен принцип «руководящей и направляющей роли коммунистической партии» в управлении всеми делами государства.

При этом для проформы и во избежание упреков в недемократичности Коммунистическая партия Советского Союза (до конца 1930-х годов именовавшаяся ВКП(б) — Всероссийская, а после 1924 г. Всесоюзная коммунистическая партия большевиков) практически в течение всего советского периода прикрывала свое всевластие в стране конституционно оформленной декорацией парламентаризма в лице советов депутатов трудящихся (позже советов народных депутатов) как формальной основы политической системы СССР[63].

На практике при социализме праву была отведена прежде всего роль проводника в жизнь политики партии — в строгом соответствии с ленинским требованием о необходимости эту политику «закреплять законодательно в наибольшей степени для устранения всякой возможности отклонения от нее»[64].

Советская теория права в связи с этим утверждала: «Соотношение экономики, политики и права при социалистическом строе характеризуется тем, что объективные потребности развития общества получают научно обоснованное выражение в <…> политике Коммунистической партии, а эта политика приобретает государственно-обязательное значение, будучи воплощенной в государственных законах, в праве». Таким образом, право в СССР «служит одним из главных средств осуществления политики Коммунистической партии и социалистического государства»[65].

Свое «руководящее и направляющее» предназначение Коммунистическая партия реализовала и в сфере формирования и организации работы государственных органов, в том числе органов государственного управления, контроля за ними, кадровой политики в отношении выбора и назначения их руководителей по всей стране и во всех отраслях и т. д.

Определяя принципы и механизм деятельности государственного аппарата при социализме, советские теоретики права учили, что «в основе деятельности аппарата социалистического государства лежит руководство Коммунистической партии, которая является ядром всей политической организации социалистического общества». При этом образцом большевистской демагогии и политической казуистики в учебниках по теории советского права было утверждение, что, с одной стороны, «партия заботится о том, чтобы не подменять государственные органы, не стеснять их инициативу», а с другой стороны, что «осуществляя руководство всем механизмом социалистического государства <…> партия должна определять общую политическую линию деятельности аппарата, выдвигать на руководящие посты своих представителей, осуществлять политический контроль за работой государственных органов»[66].

В отличие от буржуазного права, социалистическое право декларировалось как принципиально иное, опирающееся на общественную собственность и выражающее интересы и волю трудового народа во главе с рабочим классом; для социалистического права неприемлемо разделение на публичное и частное, поскольку при социализме нет и не может быть противопоставления государства и «гражданского общества», общих и личных интересов; все отрасли социалистического права — государственное, гражданское, административное, уголовное, способствуя осуществлению общественных интересов, обеспечивают вместе с тем в полной мере осуществление интересов отдельной личности[67].

Показательными в данном случае являются «руководящие указания» В. И. Ленина в связи с составлением в 1922 г. проекта первого Гражданского кодекса РСФСР: «Мы ничего „частного“ не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное»[68].

В 1922 г. для регулирования имущественных отношений был принят первый Гражданский кодекс РСФСР (ГК РСФСР), а в 1923 г. для регулирования правил судопроизводства по гражданским делам — Гражданский процессуальный кодекс РСФСР (ГПК РСФСР), сохранившие свое действие (с изменениями и дополнениями) вплоть до 1964 г.

ГК РСФСР состоял из Общей части, вещного, обязательственного и наследственного права. В Общей части, включавшей несколько статей, давалась характеристика действия Гражданского кодекса на всей территории РСФСР, отмечалось, что гражданские права охраняются законом, за исключением тех случаев, когда они вступают в противоречие с социально-хозяйственным назначением. Субъектами гражданского права признавались все граждане РСФСР, правоспособность которых наступала с 18 лет, и юридические лица. Сделки подразделялись на односторонние и взаимные, письменные и устные, простые и нотариально удостоверенные.

ГК РСФСР устанавливались следующие формы социалистической собственности:

— государственная (национализированная и муниципализированная);

— кооперативная;

— частная.

Частная собственность, в свою очередь, разрешалась в трех формах:

— единоличная собственность физических лиц;

— собственность нескольких лиц, не составляющих объединение;

— собственность частных юридических лиц.

Земля, недра, леса, воды, железные дороги и их подвижной состав объявлялись исключительно собственностью государства. Предметом частной собственности могли быть личные жилые и подсобные строения, малые предприятия с наемным персоналом до 20 человек, орудия и средства производства, деньги, ценные бумаги и всякое имущество, не изъятое из оборота. Кооперативные организации могли владеть имуществом наравне с частными лицами. Кооперативы в количестве нанимаемых рабочих не ограничивались. Распоряжение государственным имуществом осуществлялось органами государства; это имущество не подлежало отчуждению в собственность частных физических и юридических лиц и не могло быть предметом залога.

ГК РСФСР допускал наследование по закону и по завещанию. По закону наследниками признавались дети, внуки и правнуки, переживший супруг и лица, находившиеся на иждивении умершего не менее одного года до его смерти. Наследниками могли быть и дети, родившиеся после смерти завещателя. Наследодатель имел право завещать имущество государству или отдельным его учреждениям и предприятиям, партийным, профсоюзным и другим общественным организациям. Нельзя было лишать прав наследования несовершеннолетних детей. При наследовании по закону все имущество делилось на равные части между всеми наследниками. Наследство признавалось выморочным, если наследники в течение шести месяцев после смерти завещателя не оформили права на наследство у нотариуса.

В том же 1922 г. для регулирования уголовной ответственности были приняты первый Уголовный кодекс РСФСР (УК РСФСР), действовавший с изменениями и дополнениями до 1961 г., и первый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (УПК РСФСР), действовавший до 1960 г.

УК РСФСР состоял из двух частей: Общей и Особенной. Действие УК распространялось на все преступления, совершенные в пределах РСФСР как ее гражданами, так и иностранцами. Преступлением считалось всякое действие или бездействие, направленное против советского строя или нарушающее правопорядок, установленный советской властью. Уголовная ответственность наступала с 14 лет, а к подросткам от 14 до 16 лет применялись меры медико-педагогического воздействия.

В качестве мер социальной защиты судебно-исправительного характера (т. е. уголовных наказаний) УК РСФСР устанавливались:

— объявление врагом народа с лишением гражданства союзной республики и обязательное изгнание из пределов республики;

— лишение свободы в исправительно-трудовых лагерях;

— лишение свободы в местах заключения;

— исправительно-трудовые работы без лишения свободы;

— поражение в политических правах;

— увольнение с должности; общественное порицание;

— конфискация имущества; денежный штраф; возложение обязанностей загладить причиненный вред;

— предостережение.

Лишение свободы по делам о шпионаже, вредительстве, диверсиях устанавливается на срок до десяти лет. Дела, находившиеся в производстве революционных трибуналов, наказывались, в частности, расстрелом. К несовершеннолетним и душевнобольным преступникам применялись меры медико-педагогического характера.

Первым законом, устанавливающим административную ответственность для граждан за нарушения обязательных постановлений органов местной власти (т. е. за проступки, а не уголовные преступления), стал принятый за год до УК РСФСР Декрет ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 23 июня 1921 г. «О порядке наложения административных взысканий» (далее — Декрет 1921 г.)[69].

В качестве мер административной ответственности предусматривались следующие виды взысканий (наказаний):

— лишение свободы на срок до двух недель;

— принудительные работы (без лишения свободы) сроком до одного месяца;

— денежный штраф в размере до 50 тыс. руб.

Декретом 1921 г. устанавливался и срок давности привлечения к административной ответственности — один месяц со дня совершения правонарушения, а также коллегиальные органы, полномочные налагать административные взыскания. Такими внесудебными юрисдикционными субъектами стали президиумы уездных исполкомов и коллегии губернских Отделов управления. Предусматривалось Декретом 1921 г. и обжалование постановлений о наложении административных взысканий, но только в вышестоящие органы управления в порядке подчиненности.

Через год этот механизм административной ответственности был изменен. Декрет ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 27 июля 1922 г. утвердил «Положение о порядке издания обязательных постановлений и о наложении за их нарушение взысканий в административном порядке» (далее — Положение)[70].

Положением уточнялся перечень правовых актов, нарушение требований которых влекло наложение административных взысканий, а из числа установленных в 1921 г. видов административных взысканий исключалась мера наказания в виде лишения свободы. Сделано это было в том числе в связи с принятием двумя месяцами ранее первого УК РСФСР и необходимостью формального разграничения мер административной и уголовной ответственности.

Этим Положением также был отменен коллегиальный и введен единоличный административный порядок рассмотрения дел о проступках и наложении административных взысканий, возлагавший полномочия по применению мер административной ответственности на руководителей губернских или уездных отделов управления.

Подводя итог первому этапу реализации постреволюционных правовых реформ, можно констатировать, что после разрушения в 1917 г. старой системы законодательства царской России в начале 20-х годов ХХ в. советским правом была заново сформирована законодательная основа регулирования публично-правовой ответственности и воссоздано разграничение публично-правовых нарушений на два вида — преступления и проступки, а ответственности за них — на уголовную и административную[71].

Реформа государственного управления. В начале 20-х годов ХХ в., после хаоса гражданской войны и завершения большевиками централизации власти и установления контроля над страной, постепенно наметились тенденции к возрождению правовых основ и в организации внутреннего государственного управления и правопорядка — в его отчасти традиционном понимании.

В советской России (с 1918 г. — Р.С.Ф.С.Р.) на практике частично реанимируется принцип разделения властей в виде разграничения, пусть и весьма условного, полномочий совдепов (советов рабочих и крестьянских депутатов) и их съездов, а также исполнительных комитетов во главе с Советом народных комиссаров РСФСР. Кроме того, провозглашается как политическая декларация принцип «социалистической законности».

Еще в период Гражданской войны в связи с активизацией политического бандитизма и разгулом уголовной преступности, массовыми кражами и грабежами имущества обывательского населения страны (оставленного пролетарским государством в этот период на произвол судьбы), а также ростом масштабов мародерства, бытового хулиганства, спекуляции, беспризорности оставшихся без родителей детей и подростков новая власть вынуждена была срочно искать замену для полностью ликвидированной ею царской полиции. Поэтому уже в 1918 г. в целях охраны общественного порядка и борьбы с бытовой преступностью в крупных городах формируются органы и подразделения «рабоче-крестьянской милиции». В последующие годы органы внутренних дел (милиции) были организованы на всей территории страны.

Место дореволюционной «политической полиции» тогда же занимает упомянутая Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), позже преобразованная в Объединенное главное политическое управление (ОГПУ), а затем в Наркомат госбезопасности (НГБ).

В 1922 г. учреждается (с момента образования и вплоть до 1933 г. — в составе Народного комиссариата юстиции) советская «государственная прокуратура» для надзора за законностью и хотя бы формальной защиты прав граждан от произвола и безграмотных действий новой пролетарской бюрократии[72].

В соответствии с Конституцией РСФСР 1925 г., разрабатывавшейся еще при В. И. Ленине, но принятой уже без него, создана система региональных (в краях и областях) и территориальных (в городах и районах) органов государственного управления — исполнительных комитетов местных Советов и их президиумов.

Судебная реформа. Еще в период Гражданской войны взамен также полностью ликвидированной большевиками в 1917 г. системы дореволюционных судов начинает постепенно создаваться новая «советская» судебная система.

Так, наряду с продолжающими функционировать революционными трибуналами (общими, военными, железнодорожными и т. д.), в начале тех же 1920-х годов формируется система общих (или местных) судов — как в виде административных квазисудебных органов для разрешения земельных и административно-хозяйственных споров, так и в виде территориальных народных судов общей юрисдикции для рассмотрения «бытовых» уголовных дел и гражданских (имущественных) споров.

В целях обеспечения политического «руководства» правосудием суды были включены в систему органов государственного управления юстицией (учитывая традиционную для всего советского периода подконтрольность государственного аппарата коммунистической партии), а председатель Верховного Суда долгие годы являлся по должности заместителем наркома юстиции РСФСР и в связи с этим — одновременно руководителем советской судебной системы[73].

Уже с лета 1921 г. вследствие ранения эсеркой Ф. Каплан состояние здоровья В. И. Ленина стало ухудшаться, он начал слабеть и все меньше внимания уделял работе по руководству страной. А после случившегося 25 мая 1922 г. сильного инсульта и частичного паралича он фактически полностью отошел от дел.

Поэтому в последние два года своей жизни В. И. Ленин из-за серьезных проблем со здоровьем не имел отношения ни к процедуре образования СССР, ни к правовой реформе по организации нового советского законодательства, ни к формированию системы центральных и местных органов государственной власти и управления СССР, ни к судебной реформе. Как известно, даже в редкие периоды улучшения состояния здоровья «вождя мирового пролетариата» все его контакты с соратниками жестко контролировались и пресекались И. В. Сталиным (илл. 22), ревностно мечтавшим занять место угасающего вождя.

Таким образом, после победы большевиков в октябре 1917 г. В. И. Ленин находился у власти всего четыре года.

После смерти и помпезных похорон в январе 1924 г. «основателя первого в мире социалистического государства» закончилась земная жизнь плохого провинциального юриста, но яркого и талантливого российского революционера, публициста и политика исторического масштаба Владимира Ульянова (Ленина), и началась его новая, мифическая жизнь коммунистического божества[74].

2.2. Реформы И. В. Сталина

(1924–1953)

Приход И. В. Сталина (илл. 23) к власти в коммунистической партии и советском государстве и полная ее концентрация в руках нового вождя (после смерти В. И. Ленина в январе 1924 г.) сопровождались отказом от ленинской новой экономической политики и активной реализацией на практике концепции об отмирании права в период строительства социализма.

Процесс огульного колхозного обобществления собственности в сельском хозяйстве с массовыми репрессиями против протестующих крестьян, инициированный, руководимый и жестко контролируемый новым руководством ВКП(б) в середине 20-х — начале 30-х годов XX в., а также последующая масштабная индустриализация с использованием рабского труда уже сотен тысяч политических заключенных (в том числе тех же репрессированных ранее крестьян) привел к фактическому бесправию народа, страху за свою жизнь и зависимости от партийной и новой советской бюрократии.

Официальная большевистская идеология и сталинская машина государственного управления к середине 1930-х годов, по сути, реанимировали и восстановили в России XX в. камеральные идеи Средневековья о полном доминировании политической воли власти и интересов государства над правами и интересами личности, не стесняясь открыто провозглашать и реализовать на практике циничную аналогию человека и гражданина с «винтиком» в государственном механизме. В результате о верховенстве законов, правовых принципах организации государственного управления, судебной защите прав граждан, безопасности и правопорядке в их истинном значении было забыто в СССР на долгие годы.

Поэтому с позиций современного научного понимания термина «государственные реформы» и в контексте настоящего правового исследования события советского периода в истории России представляют для нас сегодня объективный интерес лишь выборочно.

Реформа государственного и территориального устройства. Под руководством И. В. Сталина в СССР продолжался процесс укрепления советской государственности и расширения федерации. 31 января 1924 г. II съездом Советов СССР принимается первый Основной закон СССР — Конституция СССР, состоящая из двух разделов: Декларации об образовании СССР и Договора об образовании СССР.

Конституция СССР закрепила новое государственное объединение республик — федерацию и установила систему высших органов власти СССР и союзных республик: съезд Советов, ЦИК, Президиум ЦИК, СНК СССР, — а также разграничила предметы ведения Союза ССР и союзных республик.

К ведению Союза были отнесены внешние сношения и внешняя торговля, решение вопросов о войне и мире, организация и руководство вооруженными силами, общее руководство и планирование экономики и бюджета, разработка основ законодательства. Конституция также предусматривала создание Верховного Суда при ВЦИК СССР в качестве высшего судебного органа страны.

В развитие положений нового Основного закона СССР союзные республики приняли свои конституции. 11 мая 1925 г. была принята новая Конституция РСФСР, которая закрепляла РСФСР как федеративное государство с автономными образованиями. В Конституции РСФСР определялись полномочия органов государственной власти республики, структура которых соответствовала структуре аналогичных органов СССР.

По своему содержанию Конституция СССР 1924 г. и Конституция РСФСР 1925 г. дополняли друг друга. Часть полномочий РСФСР делегировалась (передавалась) в ведение союзных органов власти и управления. Конституция РСФСР вводила и новые органы исполнительной власти — президиумы исполнительных комитетов местных Советов. Президиумы избирали исполнительные комитеты. Достаточно подробно говорилось о полномочиях Советов всех уровней и порядке их выборов. Сохранялись прежние нормы представительства, устанавливающие преимущества рабочих перед крестьянами. Конституция РСФСР закрепляла положение о том, что земля, фабрики, заводы, водный и воздушный транспорт являются собственностью государства. Конституция РСФСР состояла из шести разделов, восьми глав и 89 статей.

В 1925 г. в состав СССР вошли Узбекская ССР и Туркменская ССР. В 1929 г. Таджикская Автономная ССР в составе Узбекской ССР была преобразована в Таджикскую Союзную республику и принята в СССР. К 1936 г. в него вошли также Казахская и Киргизская союзные республики, что увеличило до 11 число субъектов Федерации. Развитие и расширение границ СССР сопровождалось усилением военной и экономической мощи страны и повышением ее международного авторитета.

В 1934 г. XVII съезд ВКП(б) провозгласил победу социализма в СССР и необходимость принятия в связи с этим нового Основного закона, отражающего очередной важный этап в истории Советского государства. 7 февраля 1935 г. ЦИК СССР создал Конституционную комиссию под председательством Генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина, который принял активное участие в написании проекта конституции. 12 июня 1936 г. проект был опубликован и обсуждался в течение последующих шести месяцев на всех уровнях, начиная с трудовых коллективов предприятий и учреждений. В обсуждении участвовали 75 млн человек, было внесено 1,5 млн предложений, дополнений, поправок, публикуемых в периодической печати. Предложения, противоречащие политическому курсу партии (например, разрешить частную собственность или ликвидировать колхозы), не публиковались и сохранились в архивах под названием «враждебные отклики».

Новая Конституция (илл. 24) была принята 5 декабря 1936 г. на Чрезвычайном VIII Всероссийском съезде советов и официально опубликована 6 декабря в издании «Известия ЦИК СССР и ВЦИК». Конституция СССР 1936 г. утратила силу спустя 41 год, в связи с принятием 7 октября 1977 г. новой («брежневской») Конституции СССР[75].

23 августа 1939 г. Германия и Советский Союз заключили договор о ненападении (именуемый также пактом Молотова — Риббентропа), оформленный межправительственным соглашением и подписанный главами ведомств по иностранным делам. Для СССР это был вынужденный шаг, сделанный после того, как стало очевидным нежелание Англии и Франции заключить со Сталиным общий договор о противодействии агрессии гитлеровской Германии.

После нападения гитлеровской Германии на Польшу 1 сентября 1939 г. и захвата за две недели большей части ее территории (включая Варшаву) советские войска, в целях углубления рубежей обороны при возможном нападении Гитлера на СССР, продвинулись до границ 1920 г., вернув отошедшие тогда Польше земли Западной Белоруссии и Западной Украины.

30 ноября 1939 г., после провокационных обстрелов финскими войсками советской территории, СССР начал военные действия. 13 марта 1940 г. эта краткосрочная война завершилась подписанием Московского мирного договора, по которому СССР перешло 11 % территории Финляндии, включая город Выборг, а государственная граница отодвинулась от Ленинграда на 40 км.

В июне 1940 г. советское политическое руководство потребовало от союзника Гитлера румынского короля Кароля II вернуть Советскому Союзу Бессарабию и Северную Буковину, незаконно оккупированные Румынией в 1918 г. После консультаций с официальными представителями Германии, Италии и стран Балканской Антанты Румыния удовлетворила требования Сталина. В результате передачи этих территорий 2 августа 1940 г. Молдавская автономия в составе РСФСР была преобразована в Молдавскую ССР.

В начале августа того же 1940 г., после обращения к Верховному Совету СССР национальных сеймов Литвы (3 августа) и Латвии (5 августа), а также Государственной думы Эстонии (6 августа), произошло присоединение Прибалтики к СССР. Особую выгоду из этих событий извлекла Литва, которой И. В. Сталин передал город Вильно с прилегающими территориями, а после включения в состав СССР Литва дополнительно получила часть территории Белоруссии (!), где преимущественно проживали литовцы.

Таким образом, с августа 1940 г. Советский Союз уже состоял из 15 субъектов (союзных республик).

После окончания войны в Европе СССР (по праву главного победителя нацистской Германии, понесшего самые большие человеческие и экономические жертвы в этой страшной войне) не стал аннексировать освобожденные от нацизма территории, а предпочел способствовать формированию и становлению в Польше, ГДР, Чехословакии, Венгрии, Болгарии и Румынии лояльных Сталину просоветских правительств.

Вместе с тем по итогам Победы СССР получил в Европе следующие территории, бывшие до войны германскими и финскими:

— Восточную Пруссию, большая часть которой стала Калининградской областью в составе РСФСР, со столицей региона городом Кенигсбергом, именуемым с 1945 г. и до настоящего времени Калининградом (кстати, меньшую часть Восточной Пруссии СССР передал Польше в обмен на Закарпатье, ставшее частью Украинской ССР);

— часть земель в районе Печенги (Петсамо) на севере, перешедших к СССР от Финляндии, что было оформлено 10 февраля 1947 г. Парижским мирным договором (ныне эта территория является частью Мурманской области).

И это были все, причем достаточно незначительные по размерам, государственно-территориальные приобретения Советского Союза после окончания войны с гитлеровской Германией и ее европейскими союзниками.

В соответствии с решениями Ялтинской конференции, принятыми в феврале 1945 г., 8 августа 1945 г. СССР объявил войну Японии. В обмен на участие в боевых действиях Советский Союз должен был получить Южный Сахалин и Курильские острова, которые после проигрыша Российской империи в русско-японской войне с 1905 г. принадлежали Японии. Кстати, тогда предполагалось, что после победы союзников на Дальнем Востоке СССР получит также крупный остров Хоккайдо на севере Японского архипелага. Но этого в итоге так и не произошло.

18 мая 1945 г., после американских атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, а также успешного наступления советских войск в Маньчжурской и Южно-Курильской десантных операциях, императорская Япония объявила о своей капитуляции. С 9 по 22 августа 1945 г. была разгромлена вся группировка Квантунской армии; освобождены Северо-Восточный Китай, север Корейского полуострова (ныне — территория Северной Кореи), Южный Сахалин и Курильские острова. 2 сентября 1945 г. состоялось подписание акта о капитуляции Японии, ознаменовавшее также окончание Второй мировой войны.

В результате войны СССР фактически вернул в свой состав территории на Дальнем Востоке, утраченные при Николае II в 1905 г. по итогам Портсмутского мира. Потеря Японией Южных Курил не признана ею до сих пор. Согласно Сан-Францискскому мирному договору, Япония отказалась от прав на Сахалин (Карафуто) и основную группу Курил, но не признала их перешедшими к СССР. Удивительно, но этот договор не был подписан и СССР, который, таким образом, до конца своего существования юридически находился в состоянии войны с Японией. В настоящее время эти территориальные проблемы препятствуют заключению мирного договора между Японией и Россией как преемницей СССР.

Реформа государственного управления. В излишне политически ангажированной и идеологизированной истории организации и деятельности органов государственной власти и управления в СССР для нас представляют интерес лишь важнейшие аспекты развития и функционирования созданной в сталинском СССР «административно-командной» системы государственного управления, которая, как и в эпоху Российской империи, была ориентирована на доминирование интересов государства над правами и интересами личности.

В связи с этим, по мнению В. М. Манохина, принципиально важным, переломным моментом следует считать 30-е годы прошлого столетия. Сначала именно в СССР, а затем и во многих других государствах за основу построения аппарата внутреннего управления (в том числе рабочего аппарата) были взяты не функциональные структуры, а структуры производственно-отраслевые.

В СССР это было вызвано индустриализацией и существенным ростом промышленного производства, а как следствие, появлением большого количества материальных отраслей экономики, для управления которыми потребовались профильные отрасли государственного управления. В итоге основными объектами управления стали подотрасли, хозяйственные объединения, предприятия и учреждения, общественные объединения, а для руководства ими были созданы соответствующие государственные органы и структуры в форме наркоматов (позже преобразованных в министерства), управлений, главных управлений, комитетов и т. д.[76]

Появление новых отраслей промышленности и увеличение количества предприятий вызвало необходимость реформирования системы государственного управления народным хозяйством на новых основах. Для этого в 1932 г. Всесоюзный совет народного хозяйства (ВСНХ) был разделен на три наркомата: тяжелой, легкой и лесной промышленности. Из Наркомата путей сообщения выделился Наркомат водного транспорта. Наркомат торговли был разделен на общесоюзный Наркомат внешней торговли и союзно-республиканский Наркомат снабжения. В предвоенном 1940 г. было образовано шесть отраслевых хозяйственных советов при СНК СССР; вместо Совета труда и обороны создан Экономический совет. Наркомат труда объединили с ВЦСПС, что должно было формально повысить авторитет профсоюзов.

Таким образом, в 1930-е годы в СССР — как результат политики тотальной индустриализации — была фактически проведена кардинальная административная реформа, которая привела к формированию преимущественно отраслевой системы государственного управления народным хозяйством.

Вместе с тем следует отметить, что в этот период одновременно возросла роль «социалистического» планирования, был создан Госплан СССР с системой подчиненных ему территориальных органов в союзных республиках, действующей на основе принципа межотраслевого (а точнее, функционального) управления экономикой.

Однако отраслевая модель построения системы органов государственного управления (причем не только в области экономики, но также в административно-политической и социально-культурной областях) стала с тех пор доминирующей и просуществовала в почти неизменном виде вплоть до хрущевских реформ.

В связи с изменением обстановки в мире и военной опасностью в 1930-е годы была проведена и реформа управления Вооруженными Силами СССР. В 1934 г. Наркомат по военным и морским делам преобразован в Наркомат обороны, а в 1935 г. штаб Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) становится Генеральным штабом Красной (позже — Советской) армии. В 1939 г. принят Закон «О всеобщей воинской обязанности», в соответствии с которым Вооруженные Силы СССР были переведены на кадровую систему комплектования.

В период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. вся система государственного управления народным хозяйством страны была поставлена «на военные рельсы» (в прямом и переносном смысле) и подчинена исключительно мобилизационным задачам. 22 июня 1941 г. издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О военном положении». В соответствии с этим указом 30 июня 1941 г. создан Государственный комитет обороны (ГКО), а его председателем назначен И. В. Сталин. Несмотря на то что все конституционные органы власти — Верховный Совет СССР, Президиум Совета Народных Комиссаров СССР, наркоматы — продолжали действовать, реальная власть сосредоточилась в ГКО. Он издавал постановления, имевшие силу законов военного времени.

В самом начале войны произошли изменения практически во всех органах управления. При СНК созданы Совет по эвакуации, Комитет по учету и распределению рабочей силы, Управление по государственному обеспечению и бытовому устройству семей военнослужащих. В районах, где было введено военное положение, полномочия государственной власти передавались Военным советам фронтов.

В сентябре 1941 г. создан Народный комиссариат танковой промышленности, а в ноябре — Народный комиссариат минометного вооружения. Вместе с тем одновременно с чрезвычайными органами власти в годы войны функционировали и постоянные конституционные органы государственной власти и управления на местах: Советы и их исполкомы.

После окончания войны в сентябре 1945 г. был упразднен Государственный комитет обороны. В марте 1947 г. Верховным Советом СССР народные комиссариаты были переименованы в министерства, а Совет народных комиссаров — в Совет Министров СССР (Совмин, или Совмин СССР). Пост председателя Совмина занял И. В. Сталин. Количество министерств, в зависимости от решения задач многоотраслевого хозяйства страны, менялось: в 1946 г. их было 49, в 1948 г. — 59, а в 1950 г. — 51.

Общее политическое руководство всеми сферами жизни советского общества полностью сосредоточилось в Секретариате ЦК партии. Здесь определялась деятельность Верховного Совета, рассматривались кандидатуры на должности министров и их заместителей, утверждался высший командный состав Вооруженных Сил СССР. Постановления ЦК ВКП(б) обязывали первичные партийные организации контролировать работу администрации промышленных предприятий и колхозов. С 1952 г. партия была переименована в КПСС.

Колхозная реформа (коллективизация). Летом 1929 г. И. В. Сталин провозгласил курс ВКП(б) на сплошную коллективизацию сельского хозяйства. Проводилась она ускоренными темпами и очень жесткими методами. В качестве кадрового подкрепления 25 тыс. городских рабочих — коммунистов и комсомольских активистов были отправлены в деревни с целью осуществления принудительных мер по коллективизации крестьянских хозяйств. Работа была проведена в короткие сроки с многочисленными нарушениями политико-правовых требований, что вызвало недовольство и протесты крестьян.

В марте 1930 г. в газете «Правда» была опубликована статья И. В. Сталина «Головокружение от успехов», в которой дана оценка «перегибов» в ходе коллективизации. По результатам обсуждения статьи в партийных организациях было принято постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении». Темпы коллективизации снизились, но уже осенью 1930 г. вновь возросли. В июне 1934 г. начался новый, завершающий этап коллективизации.

К 1937 г. 93 % крестьянских хозяйств были объединены в коллективные хозяйства (колхозы). В ходе коллективизации «кулачество» (т. е. зажиточное трудолюбивое крестьянство, использовавшее в своих хозяйствах наемный труд) было ликвидировано как класс «эксплуататоров». Значительное количество кулаков с семьями (всего более 2 млн человек) были переселены в другие районы, а их имущество конфисковано. При проведении реформы сельскими партийными активистами на местах и делегированными в села рабочими-коммунистами было допущено много ошибок, «перегибов», злоупотреблений властью, а десятки тысяч крестьян оказались незаконно репрессированы.

Реформа судебных и правоохранительных органов. В рассматриваемый период происходит перестройка органов по охране правопорядка: госбезопасности, прокуратуры, милиции и суда.

На XV съезде ВКП(б) в 1927 г. работа органов юстиции подверглась серьезной критике. Съезд указал на необходимость улучшения деятельности судебных органов по борьбе с бюрократизмом, а также привлечения к ответственности административных и хозяйственных работников, виновных в преступной бесхозяйственности.

Требовалось улучшить руководство судебными органами со стороны вышестоящих судов. Поэтому в 1929 г. было принято Положение о Верховном Суде СССР, которому предоставлялось право давать директивы Верховным судам союзных республик, проверять качество их работы. Значительно расширились надзорные функции Верховного Суда СССР.

В октябре 1930 г. приняты постановления ЦИК и СНК РСФСР «О реорганизации местных органов юстиции в связи с ликвидацией округов» и «Об установлении типовой структуры аппарата краевой (областной) прокуратуры и суда». Стали создаваться районные и городские суды, избираемые исполкомами местных Советов сроком на один год. Судьи не могли быть отозваны без ведома областного суда. В период 1930–1934 гг. формируются суды на железнодорожном и водном транспорте.

В условиях развернувшейся за годы социалистического строительства общественной инициативы и активности трудящихся начиная с 1930 г. стали создаваться общественные и товарищеские суды, в работе которых активное участие принимало население. Эти квазисуды решали мелкие имущественные и трудовые споры, рассматривали бытовые и семейные конфликты, вели борьбу с нарушителями общественного порядка и мелким хулиганством.

В 1936 г. создан Наркомат юстиции СССР, который обеспечивал организационную сферу функционирования судов, вел работу по кодификации законодательства, организовывал юридическую помощь населению. В августе 1938 г. принимается Закон «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик», согласно которому судебная система была приведена в соответствие с федеративным и административно-территориальным устройством СССР и союзных республик. В районах и городах были созданы народные суды, рассмотрению которых подлежали уголовные и гражданские дела. Областные, краевые, окружные и верховные суды союзных республик избирались Советами сроком на пять лет. Они рассматривали дела, отнесенные к их подсудности, а также кассационные жалобы на приговоры народных судов. Общесоюзным являлся Верховный Суд СССР, который избирался Верховным Советом СССР сроком на пять лет. Он осуществлял надзорные функции за законностью в деятельности всех судов и давал разъяснение по вопросам судебной практики. Специальными судами, действовавшими на основе общих правил, являлись военные трибуналы и линейные суды водного и железнодорожного транспорта.

В 1933 г. была образована прокуратура СССР как самостоятельная система надзорных органов. Прокурор СССР назначался ЦИК СССР и наделялся правом законодательной инициативы, правом опротестовывать постановления Пленума Верховного Суда СССР в Президиуме ЦИК. Прокуратура СССР формально получила право осуществлять надзор за деятельностью ОГПУ, исправительно-трудовых учреждений и милиции.

В июле 1934 г. учрежден НКВД СССР, возглавивший централизованную систему не только органов внутренних дел (милиции), но органов пограничной охраны, а также систему уголовно-исправительных учреждений. Для этого в его составе были образованы:

— Главное управление государственной безопасности;

— Главное управление милиции;

— Главное управление пограничной и внутренней охраны;

— Главное управление исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГ);

— Отдел актов гражданского состояния;

— Административно-хозяйственное управление;

— Главное управление пожарной охраны.

На НКВД, таким образом, возлагались функции обеспечения общественного порядка, государственной безопасности, защиты границ СССР и охраны мест заключения. С созданием ГУЛАГа НКВД СССР стал главным распорядителем и организатором использования бесплатной трудовой армии заключенных и репрессированных «спецпереселенцев»[77].

При НКВД СССР было создано Особое совещание, которому предоставлялось право применять в административном порядке высылку, ссылку, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до пяти лет и высылку за границу. С 1937 г. Особое совещание, в состав которого был введен прокурор СССР, могло приговаривать к расстрелу. Тогда же в РСФСР ввели институт уполномоченных НКВД СССР.

20 июля 1941 г. в целях координации всех правоохранительных и карательных органов происходит объединение народных комиссариатов внутренних дел и госбезопасности в единый НКВД СССР, а его наркомом назначен Л. П. Берия. На втором году войны для противодействия немецким шпионам и диверсантам в структуре НКВД образовано Главное управление контрразведки (СМЕРШ) во главе с В. С. Абакумовым.

При НКВД продолжало действовать Особое совещание, которому предоставлялось право выносить смертные приговоры по делам, предусмотренным ст. 58 УК РСФСР. Решения Особого совещания считались окончательными, а нарком Л. П. Берия получил неограниченные возможности для внесудебной расправы.

В годы войны продолжали действовать народные суды, областные и верховные суды республик и СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» в районах военных действий и регионах, объявленных на военном положении, были учреждены военные трибуналы.

Война потребовала перестройки и органов прокуратуры. В соответствии с тем же указом территориальные органы прокуратуры и транспортные прокуратуры преобразованы в военные. В целях повышения авторитета и усиления роли органов прокуратуры для прокурорско-следственных работников были установлены классные чины и знаки различия, а основной задачей прокуроров стало обеспечение надзора за соблюдением законов военного времени. После войны Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 марта 1946 г. должность Прокурора СССР была переименована в должность Генерального прокурора СССР.

Правовая реформа. После образования СССР и принятия Конституции СССР 1925 г. принятые в начале 1920-х годов кодексы и законы РСФСР претерпели определенные изменения, однако оставались действующими.

Так, в сфере регулирования имущественных, гражданско-правовых отношений в сталинский период по-прежнему действует ГК РСФСР 1922 г. На основании внесенных позднее, уже при СССР, изменений субъектами гражданского права признавались все государственные, кооперативные, общественные организации и трудящиеся СССР. Существенные изменения в гражданском праве были обусловлены поиском допустимых при социализме форм договорных связей между предприятиями. Все хозяйственные организации должны были оформлять письменные договоры на поставку товаров, производство работ, оказание услуг. Устанавливались два вида договоров: генеральные и локальные. Между центральными органами заключались генеральные договоры, а уже на основании их — между конкретными контрагентами — локальные. Признавались и прямые договоры, которые заключались на основе так называемых протокольных соглашений.

В капитальном строительстве исключалось привлечение «частников» к государственным подрядным работам по договорам с предприятиями. Широкое распространение получают договоры купли-продажи между организациями. После проведения кредитной реформы в 1930 г. договоры мены были запрещены. В 1931 г. принято постановление СНК «О социальном страховании». Вводится письменная форма договоров пользования жилыми помещениями и аренды домов и т. д.

ГК РСФСР оставался действующим еще полтора послевоенных десятилетия и был заменен новым кодексом лишь при завершении второй кодификации российского гражданского законодательства при Н. С. Хрущеве в 1961 г.

В уголовно-правовой сфере в сталинский период продолжал действовать УК РСФСР 1922 г. До середины 1930-х годов в него вносили лишь отдельные незначительные изменения.

Однако в июне 1934 г. принимается постановление ЦИК СССР «О дополнении Положения о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления) статьями об измене Родине». На основании постановления вносятся соответствующие изменения в УК РСФСР. Этими нормами устанавливается возможность привлечения к уголовной ответственности с 12 лет; запрещается применение расстрела при вынесении приговоров лицам, не достигшим 18-летнего возраста в момент преступления, и беременным женщинам; в перечне видов уголовных наказаний термин «принудительные работы» заменен термином «исправительно-трудовые работы». По делам о шпионаже, вредительстве и диверсионных актах срок лишения свободы увеличен до 25 лет.

Статья 58 гл. 1 «Контрреволюционные преступления» Особенной части кодекса значительно изменилась и была дополнена следующими новыми составами:

— за измену Родине, шпионаж, выдачу военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу виновные приговаривались к расстрелу с конфискацией имущества;

— в случае побега или перелета за границу военнослужащего совершеннолетние члены его семьи карались лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества;

— недонесение со стороны военнослужащего о готовящейся или совершенной измене влекло лишение свободы на десять лет;

— вооруженное восстание с целью захвата власти, сношения в контрреволюционных целях с иностранными государствами влекли высшую меру наказания — расстрел;

— подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы карался расстрелом;

— совершение террористических актов против представителей Советской власти влекло расстрел;

— контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленное небрежное их исполнение, влек наказание от лишения свободы на срок не менее одного года до высшей меры наказания с конфискацией имущества.

Названные изменения в уголовный закон инициировались лично «отцом народов» для обоснования массовых репрессий против действительных противников режима И. В. Сталина, а также его бывших соратников, ставших ненужными, и выдуманных им безвинных «врагов народа», десятки тысяч которых были отправлены в учреждения ГУЛАГа за эти мнимые преступления.

После 22 июня 1941 г., в условиях военного времени УК РСФСР дополнился рядом новых составов преступлений: уголовная ответственность была установлена за самовольный уход с работы, за уклонение от воинского учета, за несдачу трофейного оружия и др.

Отдельные уже действовавшие составы УК РСФСР расширили новыми квалифицирующими признаками: в состав спекуляции включили продажу махорки и самогона в больших количествах; кража личного имущества при воздушном налете приравнивалась к бандитизму. Кроме того, были усилены меры уголовной ответственности за нарушение трудовой дисциплины. Уголовная ответственность стала применяться даже за те действия, за которые раньше наказывали в дисциплинарном и административном порядке. Задержанные провокаторы, шпионы и прочие «агенты врага» могли расстреливаться на месте.

В июле 1941 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения». Антисоветские слухи квалифицировались как контрреволюционная агитация, за что была установлена уголовная ответственность в виде тюремного заключения на срок от двух до пяти лет.

В ноябре 1943 г. принят Указ «Об ответственности за разглашение государственной тайны или утрату документов, содержащих государственную тайну». За это преступление должностные лица наказывались лишением свободы на срок до десяти лет, а частные лица — до трех лет.

Ряд изданных нормативных актов предусматривали усиление наказания за хищение социалистической собственности, в том числе за убой скота, поломку сельхозтехники, хищение горючего, и вводили уголовную ответственность за недоносительство по этим преступлениям.

Целые народы СССР Сталин обвинил в измене. Чеченцы, ингуши, немцы Поволжья, крымские татары с 1944 г. насильно переселялись в отдаленные районы Сибири и Средней Азии по обвинению в коллективном предательстве и сотрудничестве с оккупантами.

Вместе с тем широко применялась отсрочка исполнения приговора с отправкой осужденных на фронт в штрафные роты. При этом отличившиеся в боях и оставшиеся в живых «штрафники» освобождались от наказаний и полностью восстанавливались в правах. Ближе к концу войны, в 1944 г. была также объявлена амнистия лицам, осужденным к уголовным наказаниям за нарушение трудовой дисциплины.

В связи с победой над гитлеровской Германией была объявлена амнистия. 26 мая 1947 г. отменена смертная казнь с заменой на 25 лет заключения в лагерях, но с 1950 г. она стала вновь применяться к изменникам Родины, шпионам и диверсантам.

В 1947 г. изданы указы Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении охраны личной собственности» и «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование». В 1948 г. в целях ограничения бытового пьянства подписан Указ «Об уголовной ответственности за изготовление и продажу самогона». В марте 1951 г. принят Закон СССР «О защите мира», в котором пропаганда войны объявлялась тягчайшим преступлением против человечества.

И во время и после войны многие побывавшие в немецком плену военнослужащие подвергались уголовным репрессиям как изменники Родины. Продолжались репрессии и в партии. В 1950 г. были возбуждены «ленинградское дело» против руководителей Ленинградской партийной организации, «дело врачей».

Правовые и политические репрессии продолжились по воле дряхлеющего мнительного вождя и в 1945–1953 гг., что привело к ужесточению уголовного наказания и фактам необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности. После смерти И. В. Сталина его репрессии были осуждены на XX съезде КПСС в 1956 г., а множество незаконно репрессированных граждан амнистированы и реабилитированы.

После войны УК РСФСР оставался в силе еще многие годы и был заменен новым кодексом лишь в ходе завершения второй кодификации российского уголовного законодательства при Н. С. Хрущеве в 1961 г.

В сфере правового регулирования административной ответственности до конца 1920-х годов продолжало действовать «Положение о порядке издания обязательных постановлений и о наложении за их нарушение взысканий в административном порядке», утвержденное Декретом ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 27 июля 1922 г.

Как мы отметили выше, в связи с принятием первого Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. и первых профильных декретов советской власти об административной ответственности 1921 и 1922 гг. произошло реальное законодательное разграничение в российском праве уголовных преступлений и административных проступков. Поэтому именно 20-е годы ХХ в. можно считать временем рождения и окончательного обособления административной ответственности как нового самостоятельного вида юридической ответственности, предмета регулирования профильной подотрасли законодательства и нового института советского административного права.

В отличие от уголовной ответственности, которая с 1922 г. устанавливалась нормами кодифицированного законодательства, административная ответственность в России 60 лет регулировалась нормами разрозненных правовых актов (декретов, постановлений, указов), которые впервые подверглись кодификации по «союзным» предметам ведения только в Основах законодательства Союза ССР и союзных республик 1980 г., а на республиканском уровне — в Кодексе РСФСР об административных правонарушениях 1984 г.

Практика применения Положения 1922 г. показала, что установленный им единоличный порядок рассмотрения дел об административных проступках оказался неэффективен. В связи с этим Центральной контрольной комиссией ВКП(б) и Коллегией Народного комиссариата рабоче-крестьянской инспекции к началу 1928 г. было принято политическое решение вернуться к коллегиальному порядку наложения взысканий по отдельным категориям правонарушений, а также ограничить круг органов, за нарушения обязательных постановлений которых можно было налагать административные взыскания в виде штрафов.

С этой целью 4 января 1928 г. издается постановление ЦИК и Совнаркома СССР «Об ограничении наложения штрафов в административном порядке»[78], а 3 июня 1929 г. — соответствующее постановление ЦИК и Совнаркома РСФСР, которым предусматривалось, правда еще не в обязательном порядке, образование комиссий по наложению административных взысканий при городских или районных Советах и районных исполнительных комитетах (исполкомах)[79].

Позже ВЦИК и Совнарком РСФСР приняли совместное постановление от 30 марта 1931 г., утвердившее Положение об издании местными исполкомами и советами обязательных постановлений и о наложении за их нарушение взысканий в административном порядке (далее — Положение 1931 г.)[80]. Этот документ стал самым важным в довоенной российской истории права нормативным актом, установившим на долгие 30 лет (вплоть до 1961 г.) юридический механизм административной ответственности на основе исключительно административного (внесудебного) порядка привлечения к ответственности за проступки, в отличие от судебного порядка привлечения к ответственности за уголовные преступления, применяемого в соответствии с уголовным законодательством РСФСР.

В качестве оснований для привлечения к административной ответственности этим актом были предусмотрены (так же как и в предыдущее десятилетие) не конкретные нарушения по систематизированным составам, а обезличенные нарушения общеобязательных требований нормативных правовых актов представительных и исполнительных органов власти — Советов депутатов трудящихся и их исполнительных комитетов.

Впервые в советской административно-деликтной практике в перечень санкций за проступки (наряду с денежными штрафами и принудительными работами) Положение 1931 г. включило предупреждение, позаимствованное новым «пролетарским» правом из системы дореволюционных мер полицейской деятельности (так называемых отрицательных мер) за совершение «маловажных проступков».

Положение 1931 г. сохранило действовавший ранее исключительно внесудебный порядок привлечения к административной ответственности. Для рассмотрения дел об административных правонарушениях было предусмотрено создание специальных комиссий при исполкомах местных советов. Кроме того, в виде исключения к субъектам, уполномоченным в отдельных случаях налагать административные наказания, именно в 1931 г. были впервые отнесены должностные лица органов внутренних дел — милиции.

Наконец, Положением 1931 г. впервые в советской практике регулирования административной ответственности к субъектам правонарушений, подлежащим административным наказаниям, наряду с гражданами (физическими лицами) были отнесены и организации (юридические лица).

В 1930-е годы в СССР принималось также много других разрозненных нормативных правовых актов по отдельным вопросам административной ответственности (некоторые из них кажутся сегодня странными с точки зрения предметов регулирования, избранных для государственного внимания, и выглядят даже смехотворно, если не брать в расчет всеобщую шпиономанию во властных и особенно правоохранительных «органах» того периода[81]) и субъектам административной юрисдикции. Таких правовых актов только на общесоюзном уровне ЦИК, Совнарком СССР и Совет труда и обороны (СТО) издали несколько десятков[82].

Несмотря на отсутствие в то время какой-либо концепции развития законодательства об административных правонарушениях, в правовой практике советской России и СССР рассматриваемого периода (с начала 1920-х по конец 1930-х годов) было постепенно сформировано определенное эмпирическое понимание важнейших первичных характеристик административной ответственности как самостоятельного вида юридической ответственности, особого института административного права и предмета регулирования новой подотрасли советского административного законодательства.

Во-первых, в отличие от дореволюционной России, административная ответственность впервые в национальном праве была законодательно разграничена с уголовной и другими видами юридической ответственности.

Во-вторых, в рамках такой первичной отраслевой индивидуализации и обособления этого нового административно-правового института в системе законодательства появились основания для выделения специфических формальных признаков, характеризующих административную ответственность как особый вид юридической ответственности.

Особенностями правового механизма административной ответственности начального советского периода[83], отличающими ее от уголовной ответственности, являлись законодательно определенные:

— круг субъектов, неисполнение предписаний и актов которых могло повлечь наступление административной ответственности;

— перечень специфических видов наказаний за административные проступки, не связанных с лишением свободы в силу меньшей, чем у уголовных преступлений, общественной опасности этих нарушений;

— упрощенный внесудебный (в отличие от уголовной ответственности), причем преимущественно коллегиальный, порядок назначения наказаний за административные проступки и т. д.[84]

2.3. Реформы Н. С. Хрущева

(1953–1964)

И. В. Сталин умер 5 марта 1953 г. Практически сразу его соратники начали борьбу за власть в партии и государстве, которая позднее трансформировалась в государственные реформы Н. С. Хрущева (илл. 25) — в целях укрепления им своего авторитета в партии и обществе уже после одержанной победы, как полноправного руководителя СССР.

6 марта 1953 г. на совместном заседании Пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР, Президиума Верховного Совета СССР председателем Совета Министров был назначен Г. М. Маленков, министром иностранных дел — В. М. Молотов, министром обороны — Н. А. Булганин, министром внутренних дел — Л. П. Берия, председателем Верховного Совета СССР — К. Е. Ворошилов. В Секретариат ЦК КПСС были избраны: М. А. Суслов, П. Н. Поспелов и Н. С. Хрущев, который и стал Первым секретарем ЦК партии. Новые лидеры КПСС и советского государства публично заявили о своей готовности осуществлять коллегиальные методы руководства партией и правительством.

В действительности между группировками Берии и Маленкова, с одной стороны, и Хрущева, Микояна и Молотова — с другой, началась не афишируемая публично жесткая и беспощадная борьба за реальную государственную власть. Закончилась она победой Н. С. Хрущева и его сторонников, сумевших лишить своих противников основного звена — Л. П. Берии, которого уже в декабре 1953 г. при поддержке маршала Г. К. Жукова арестовали, быстро осудили военным трибуналом и расстреляли. Вместо его главного союзника Г. М. Маленкова, отстраненного от должности председателя правительства, был назначен Н. А. Булганин.

Реформа государственно-территориального устройства. После 1953 г. произошли два важных события, изменивших территориальное устройство РСФСР — главного государствообразующего субъекта СССР. Инициатива в обоих случаях исходила от Н. С. Хрущева.

Первым в 1954 г. стало волюнтаристское решение Хрущева о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР (илл. 26), поддержанное ЦК КПСС под давлением его Первого секретаря и оформленное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 г. № 4 (798).

В результате этой акции, явно противоречившей Союзной и Российской конституциям, РСФСР осталась без одного из своих знаковых исторических регионов, а также без 1,2 млн человек преимущественно русского населения. Населения, которое Н. С. Хрущев лишил законного права голоса при решении столь важного вопроса, а заодно лишил и своей Родины. Руководство Крымской области, протестовавшее против этой незаконной передачи, Первый секретарь ЦК КПСС вызвал в Кремль и пригрозил увольнением и репрессиями.

Задним числом незаконное личное решение Хрущева было оформлено Верховным Советом СССР, принявшим 26 апреля 1954 г. Закон СССР «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР», который утвердил указ его Президиума о передаче Крыма в состав Украинской ССР и внес соответствующее изменение в Конституцию СССР. Аналогично задним числом, уже 2 июня 1954 г., Верховный Совет РСФСР заставили принять Закон «О внесении изменений и дополнений в статью 14 Конституции РСФСР».

При этом названными законами «забыли» внести изменения в ст. 18 Конституции СССР и ст. 16, 19, 22 и 23 Конституции РСФСР, на основании которых территория союзной республики (в данном случае РСФСР) могла быть изменена только решением высшего органа государственной власти республики — Верховного Совета РСФСР. Таким образом, формально-юридические условия передачи Крыма Украинской ССР выполнены не были, так как указанные союзные и республиканские конституционные нормы Никита Хрущев тогда проигнорировал.

Второй по хронологии, но уже позитивной инициативой Н. С. Хрущева, приведшей к территориальным преобразованиям в государственном устройстве СССР и РСФСР, стала реабилитация жертв сталинских политических репрессий.

Как известно, поворотным событием в жизни общества в 1956 г. стал XX съезд КПСС, на котором был осужден культ личности Сталина. После этого съезда началась широкая кампания по реабилитации сотен тысяч людей, незаконно репрессированных в конце 30-х — 40-х годах ХХ в. Из ГУЛАГа стали возвращаться все осужденные «за контрреволюционные преступления». Понятие «враг народа» было упразднено. Началось восстановление национальных автономий депортированных народов.

В 1957 г. в соответствии с политическим решением XX съезда КПСС в составе РСФСР была восстановлена Чечено-Ингушская АССР. Кабардинская АССР преобразована в Кабардино-Балкарскую, а Карело-Финская ССР восстановлена уже как Карельская АССР в составе РСФСР. Черкесская и Калмыцкая автономные области преобразованы в автономные республики.

Реформа государственного управления. С 1958 г. Н. С. Хрущев стал совмещать два поста — Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. Наступили годы так называемых хрущевских реформ, не всегда оправданных, результативных и полезных. Для начала Н. С. Хрущев инициировал процесс расширения полномочий местных Советов и децентрализации системы государственного управления, прежде всего в сфере функционирования народного хозяйства.

Отраслевой принцип управления промышленностью был заменен территориальным. 25 отраслевых министерств были упразднены, а их функции возложены на Всесоюзный совет народного хозяйства (ВСНХ) СССР.

Страну разделили на 105 экономических административных районов — в соответствии с количеством областей, краев и автономных республик. Основной организационной формой управления стали советы народного хозяйства (совнархозы). Совнархозы среди прочего получили возможность использовать часть своей прибыли для удовлетворения местных потребностей регионов.

Однако «территориальная» реформа государственного управления экономикой (волюнтаристская, научно и практически необоснованная, как и многие другие «реформаторские» идеи Н. С. Хрущева) не принесла положительных результатов. Более того, в ходе ее реализации возникли новые проблемы: резкий рост численности аппарата государственного управления, местничество в принятии решений, разрушение механизма координации работы органов управления на разных уровнях, отсутствие единой технической и технологической политики внутри промышленных отраслей и т. д.

В этот период был также осуществлен ряд мер по совершенствованию правовых основ государственного управления в субъектах советской федерации. Расширились права союзных республик. В их ведение было передано более 11 тыс. промышленных предприятий. В феврале 1957 г. Верховный Совет СССР принял Закон «Об отнесении к ведению союзных республик разрешения вопросов областного, краевого административно-территориального устройства». Права союзных республик были приведены в соответствие с Договором об образовании СССР 1922 г. и Конституцией СССР.

Реформа управления сельским хозяйством. По инициативе Н. С. Хрущева было проведено укрупнение колхозов. За пять лет, прошедших с 1954 г., их число уменьшилось почти в 2 раза. Укрупненные колхозы и совхозы должны были стать индустриальными центрами сельского хозяйства. В их ведение передавалась техника машинно-тракторных станций (МТС), которые решением Совета Министров СССР были ликвидированы. В целях поддержки сельскохозяйственных предприятий государство повысило закупочные цены на мясо в 5,5 раза, на молоко — в 2 раза, на зерновые культуры — в 1,5 раза. Был снижен также налог с личного приусадебного участка.

С того же 1954 г. в целях значительного расширения сельскохозяйственных посевных площадей началось освоение целинных и залежных земель Северного Казахстана, Сибири, Алтая.

Система государственного управления сельским хозяйством в период хрущевского правления претерпела существенные изменения, а к 1962 г. была полностью перестроена. Это повлекло изменения и в системе местных органов власти и управления. Вместо территориальных Советов и их исполкомов стали создаваться территориально-производственные органы местной власти (промышленные и сельскохозяйственные). Вместо исполкомов районных Советов депутатов трудящихся создали колхозно-совхозные управления (КСУ).

Однако эта система местной власти и управления в сельскохозяйственных регионах страны на практике не прижилась и уже в конце 1964 г. вновь подверглась реформированию, при этом была восстановлена прежняя система местных Советов и их исполкомов.

Реформа управления жилищным строительством. Что касается «жилищного вопроса», то он всегда был для России традиционной проблемой. Послевоенная разруха и восстановление промышленности, а затем очередной этап индустриализации в стране привел в 1950-е годы к массовому переселению сельского населения в крупные города. Привлекаемые по лимитам и квотам предприятий бывшие крестьяне расселялись по баракам и рабочим общежитиям с ужасными бытовыми и санитарными условиями.

В 1955 г. Никита Хрущев был с визитом в ГДР, где увидел застроенные 5-этажными домами пригородные районы с небольшими квартирами, в которых проживали преимущественно работники заводов. Впечатления от этой поездки натолкнули его на идею жилищной реформы в СССР посредством недорогого массового строительства панельных 5-этажных многоквартирных домов.

В том же 1955 г. он инициирует принятие постановления Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое утвердило начало жилищной реформы. Целью этой реформы было:

— переселение в современные бытовые условия из неблагоустроенных бараков, подвалов и общежитий миллионов людей, оказавшихся там по разным причинам после войны;

— борьба со сталинским «имперским» стилем жилищного строительства в Москве и других крупных городах, требующим больших финансовых затрат;

— активное массовое внедрение типового панельного домостроения вместо привычных кирпичных домов по индивидуальным проектам;

— адаптация в городах бывших «лимитчиков» и социальное сближение представителей разных социальных слоев населения в новых городских «спальных» районах массовой жилищной застройки.

Из соображений экономии проекты домов нового типа не содержали архитектурных украшений на фасадах, имели невысокие потолки и стандартную планировку, малые габариты жилых комнат и нежилых помещений; в них отсутствовали лифты (отсюда — максимум 5 этажей) и мусоропроводы. Для строительства таких панельных многоэтажек — впоследствии их стали называть в народе хрущевками — в крупных городах были возведены и запущены сотни новых домостроительных комбинатов (ДСК), а в структуре региональных и местных органов государственного управления для контроля за реализацией жилищной реформы создали управления или отделы жилищного строительства.

Экономия, простота и скорость проектирования и строительства при реализации этой реформы привели к тому, что:

— стоимость хрущевок по сравнению с аналогичными по метражу домами уменьшилась в среднем на 25 %;

— сроки сдачи таких объектов сократились на 2–2,5 месяца;

— количество новых рабочих мест в строительной отрасли увеличилось в 3 раза;

— СССР стал первым в мире по общему количеству жилой площади.

За период 1956–1964 гг. жилой фонд только в РСФСР увеличился на 80 %, а всего в СССР в результате хрущевской жилищной реформы получили новое (как правило, отдельное) жилье около 55 млн человек.

К концу правления Н. С. Хрущева такие пятиэтажки составляли до 70 % от всех построенных за названный период многоквартирных домов, что практически решило к 1964 г. жилищную проблему для большинства городского населения РСФСР.

Судебная реформа. При Н. С. Хрущеве произошли позитивные изменения и в сфере организации работы судов. Так, в системе судопроизводства повысилась роль верховных судов союзных республик. В районах и городах участковые суды были преобразованы в районные и городские народные суды.

В феврале 1957 г. было принято Положение о Верховном Суде СССР. На него возлагался надзор за деятельностью судебных органов Союза ССР и союзных республик, но в несколько сокращенном виде, так как ранее были расширены права верховных судов союзных республик.

Верховный Суд СССР действовал в составе Пленума, судебных коллегий по гражданским и по уголовным делам и военной коллегии. Пленум рассматривал протесты Верховного Суда и Генеральной прокуратуры СССР, а также споры между судебными органами союзных республик. Судебные коллегии в качестве суда первой инстанции рассматривали гражданские и уголовные дела исключительной важности, отнесенные законом к их ведению.

25 декабря 1958 г. были приняты Основы законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик (далее — Основы судоустройства), в которых закреплялось, что правосудие в СССР осуществляется Верховными Судами СССР, союзных и автономных республик, областными, краевыми, городскими и районными народными судами.

Основами судоустройства устанавливалось, что все суды образуются на выборных началах. Дела в судах рассматриваются коллегиально: в судах первой инстанции — судьей и двумя народными заседателями, а в судебных коллегиях вышестоящих судов, рассматривающих кассационные жалобы и протесты, — тремя членами соответствующего суда.

Право быть избранным судьей и народным заседателем получил каждый гражданин СССР, обладающий избирательным правом, в возрасте старше 25 лет и не имеющий судимости. Документом устанавливалось также, что при осуществлении правосудия:

— народный судья и народные заседатели имеют равные права;

— они независимы и подчиняются только закону;

— судопроизводство ведется на языке союзной или автономной республики, национального округа или на языке большинства населения района либо с приглашением переводчика;

— народные судьи должны систематически отчитываться перед избирателями о своей работе.

Реформа гражданского и уголовного законодательства. В период, когда советским государством руководил Н. С. Хрущев, заметно усилилась и активизировалась правотворческая деятельность Верховных Советов СССР и союзных республик. За время хрущевской оттепели существенному реформированию была подвергнута система основных отраслей союзного и республиканского законодательства. Прежде всего речь идет о проведении второй (с начала 20-х годов ХХ в.) кодификации гражданского и уголовного законодательства и первой частичной кодификации законодательства об административных правонарушениях.

Кодификация гражданского законодательства. 8 декабря 1961 г. были приняты Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик (далее — Основы гражданского законодательства), а спустя три года в соответствии с ними — новый ГК РСФСР 1964 г. Это была вторая по счету кодификация норм гражданского права после принятия за 40 лет до этого первого ГК РСФСР 1922 г.

Основами гражданского законодательства определялись важнейшие задачи гражданского права по укреплению социалистической системы хозяйства, социалистической собственности, плановой и договорной дисциплины, хозяйственного расчета, по своевременному выполнению поставок, повышению качества продукции, выполнению планов капитального строительства, охране материальных и культурных интересов граждан и правильному сочетанию этих интересов с интересами общества.

В этом нормативном правовом акте впервые в истории советского законодательства давалась классификация оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, уточнялась характеристика возможных в СССР форм социалистической собственности, таких как:

— государственная;

— кооперативно-колхозная;

— собственность общественных организаций;

— личная собственность;

— общая собственность;

— собственность колхозного двора.

Закреплялось, что права собственности как организаций, так и граждан охраняются законом.

В Основах гражданского законодательства были отражены базовые для того времени положения социализма о собственности и имущественных правах, в том числе:

— имущественные отношения в советском обществе строятся на социалистической системе хозяйства и социалистической собственности на орудия и средства производства в форме государственной и кооперативно-колхозной собственности и собственности общественных организаций;

— в исключительной собственности государства находятся: земля, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, электростанции, железнодорожный, водный, воздушный и автомобильный транспорт, банки, средства связи, а также основной жилищный фонд в городах и поселках городского типа;

— земля, ее недра, воды, леса могут предоставляться только в пользование;

— собственностью колхозно-кооперативных организаций являются их предприятия, культурно-бытовые учреждения, здания, сооружения, орудия производства, транспортные средства, рабочий и продуктивный скот и произведенная этими организациями продукция;

— собственностью профсоюзных и иных общественных организаций являются их предприятия, здания, сооружения, санатории, дома отдыха, дворцы культуры, клубы, стадионы и пионерские лагеря, культурно-просветительные фонды и иное соответствующее целям деятельности этих организаций имущество;

— в личной собственности граждан могло находиться имущество, предназначенное для удовлетворения их собственных материальных и культурных потребностей;

— каждый гражданин может иметь в личной собственности только трудовые доходы и сбережения, жилой дом, предметы домашнего обихода, личного потребления;

— имущество, находящееся в личной собственности граждан, не разрешается использовать для извлечения нетрудовых доходов.

В декабре 1961 г. были также приняты Основы гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик (далее — Основы гражданского судопроизводства), а в июне 1964 г. — Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) РСФСР.

Основы гражданского судопроизводства установили единые для СССР общие положения гражданского процессуального права, определили задачи гражданского судопроизводства, закрепили порядок рассмотрения дел по спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых и колхозных правоотношений.

ГПК РСФСР расширил права государственных органов и трудовых коллективов в гражданском судопроизводстве; обязал суды принимать активное участие в предупреждении правонарушений; дал право общественным организациям (например, партийным, комсомольским и профсоюзным) участвовать в судебном разбирательстве и сообщать суду мнение коллектива. В отдельных случаях, предусмотренных законом, гражданские дела разрешалось рассматривать товарищеским судам.

Значительно расширились права суда при рассмотрении дел в порядке надзора и охраны трудовых прав граждан. Суд получил право штрафовать свидетелей за неявку в суд по неуважительным причинам.

Новым ГПК были определены процессуальные сроки по гражданским делам; сроки и правила пересмотра судебных решений, вступивших в законную силу.

Кодификация уголовного законодательства. В конце 1950-х годов началась подготовка ко второй кодификации норм российского уголовного права.

Необходимость в этой работе была обусловлена, во-первых, почти 40-летней накопленной практикой принятия параллельно с действующим УК РСФСР 1922 г. множества союзных законодательных актов по установлению уголовной ответственности (прежде всего в форме указов Президиума Верховного Совета СССР) и необходимостью их имплементации в уголовное законодательство РСФСР с учетом конституционного разграничения компетенции Союза ССР и союзных республик в этой сфере.

В части отмены отдельных избыточно репрессивных союзных актов сталинского периода эта работа уже проводилась Верховным Советом СССР после ХХ съезда КПСС. Так, в 1956 г. указом Президиума Верховного Совета СССР уголовная ответственность за прогулы и самовольный уход с работы была заменена на дисциплинарную.

Во-вторых, в сам УК РСФСР с 1922 г. было внесено множество изменений и дополнений, что требовало проведения «чистки» массива его норм.

В целях реализации второй кодификации уголовно-правовых норм 25 декабря 1958 г. были приняты Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (далее — Основы уголовного законодательства), Закон СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления» и Закон СССР «Об уголовной ответственности за воинские преступления».

Главной задачей уголовного права провозглашалась «охрана советского общественного и государственного строя, социалистической собственности, личности и прав граждан».

Уголовной ответственности подлежали все лица, которые совершили преступления на территории СССР и которым до совершения преступления исполнилось 16 лет. Подростки от 14 до 16 лет несли уголовную ответственность только за тяжкие преступления (убийство, разбой, изнасилование и т. д.). Не освобождались от уголовной ответственности лица, совершившие преступления в состоянии опьянения.

Особо опасными государственными преступлениями считались: измена Родине, шпионаж, террористический акт против представителя иностранного государства и антисоветская агитация и пропаганда.

К воинским преступлениям относились: нарушение воинского устава, отказ от исполнения приказа вышестоящего начальника, неповиновение, совершенное в военное время или в боевой обстановке.

В зависимости от тяжести преступления применялись следующие виды наказания: лишение свободы на срок до 15 лет, ссылка, высылка, исправительные работы без лишения свободы, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, штраф, общественное порицание. Измена Родине, шпионаж и террористические акты наказывались лишением свободы на срок от 10 до 15 лет или смертной казнью с конфискацией имущества. Антисоветская агитация и пропаганда наказывались лишением свободы на срок от шести месяцев до семи лет или ссылкой на срок от двух до пяти лет.

Целями наказания считались исправление и перевоспитание осужденных в духе уважения правил социалистического общежития, точного исполнения законов, а также предупреждение совершения новых преступлений.

Позитивной особенностью Основ уголовного законодательства стала либерализация обновленного массива норм уголовного права СССР. Среди таких либеральных новаций:

— смягчение уголовной ответственности за преступления, не представлявшие большой опасности для государства и общества;

— отмена института аналогии при назначении наказания, когда преступным стало признаваться лишь деяние, прямо предусмотренное законом;

— запрет на применение высшей меры наказания к лицам, не достигшим 18-летнего возраста на момент совершения преступления, и к беременным женщинам;

— возможность условно-досрочного освобождения от назначенного приговором наказания и замена его более мягким и т. д.

В октябре 1960 г. Верховный Совет РСФСР принял Уголовный кодекс РСФСР, который состоял из двух частей: Общей и Особенной, включающих 18 глав и 259 статей. Кодекс детализировал положения, предусмотренные Основами уголовного законодательства, и более подробно прописывал положения об отдельных видах преступлений.

В декабре 1958 г. была также реализована вторая кодификация советского уголовно-процессуального законодательства и приняты Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (далее — Основы уголовного судопроизводства), а спустя два года, 27 октября 1960 г., Верховный Совет РСФСР принял Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РСФСР. Оба этих нормативных правовых акта определили задачи уголовного судопроизводства, которые состояли в быстром и полном раскрытии преступлений, изобличении виновных и обеспечении правильного применения закона в определении наказаний.

Основы уголовного судопроизводства и УПК РСФСР регулировали порядок производства по уголовным делам, закрепляли неприкосновенность личности, осуществление правосудия только судом на началах равенства граждан перед законом, независимость судей и подчинение их только закону, участие народных заседателей в рассмотрении дел, ведение судопроизводства на языке автономной республики или области, национального округа или большинства местного населения. Для лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, предусматривались услуги переводчика.

УПК РСФСР расширил возможности участия общественности в уголовном процессе. Впервые было законодательно закреплено право трудовых коллективов ходатайствовать перед судом о применении к подсудимому условного осуждения и передаче его на перевоспитание коллективу.

УПК РСФСР усилил гарантии права граждан на неприкосновенность жилища. Был установлен новый порядок производства обыска. Обыски разрешалось производить только с санкции прокурора.

Реформа законодательства об административных правонарушениях. В сфере регулирования административной ответственности самым значимым нормативным правовым актом хрущевского периода стал Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1961 г. «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административном порядке»[85].

Прежде всего, этим указом был отменен действовавший в течение 30 лет и показавший свою полную нежизнеспособность в советских условиях плановой экономики порядок, который предусматривал возможность наложения на предприятия, учреждения и организации административных штрафов за различные нарушения в сфере управления и хозяйственной деятельности.

По правилам, установленным еще постановлением ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 30 марта 1931 г., административной ответственности подлежали как физические, так и юридические лица — прежде всего производственные предприятия. При этом следует напомнить, что эти предприятия (в том числе флагманы металлургической, химической, текстильной, перерабатывающей, пищевой и легкой промышленности СССР) еще в первые пятилетки «ударно» строились по всей стране без каких-либо очистных сооружений. Поэтому впоследствии десятилетиями подвергались штрафным санкциям за загрязнение окружающей среды, чаще всего за сточные сливы в водоемы и загрязнение природы промышленными отходами.

Советский формализм и служебное равнодушие вышестоящих плановых и контролирующих органов к расходованию государственных (т. е. ничьих конкретно в условиях социализма) финансовых средств достаточно скоро привели к тому, что руководители подавляющего большинства предприятий-нарушителей, используя громоздкую бюрократическую машину системы управления народным хозяйством, стали включать суммы будущих (т. е. заранее предполагаемых на предстоящий год) штрафных санкций в проекты своих промышленно-финансовых планов. Конец этому бессмысленному круговороту обезличенных государственных средств под видом «действующего» правового механизма административной ответственности предприятий и организаций за загрязнение окружающей среды и другие административные правонарушения положил названый Указ от 21 июня 1961 г.

Помимо долгожданной отмены наказания в административном порядке для юридических лиц, указом было внесено еще несколько серьезных изменений в систему регулирования административной ответственности.

Так, важной новацией стало установление в нем сведенного в единый акт перечня из 18 основных групп органов и должностных лиц административной юрисдикции, которые вправе были налагать административные взыскания в виде штрафа (ранее их полномочия регламентировались десятками разрозненных правовых актов).

Изменения затронули и порядок наложения и исполнения административных взысканий. В частности, для привлекаемых к административной ответственности должностных лиц был установлен запрет на порочную практику предыдущих десятилетий (аналогичную упомянутой выше применительно к юридическим лицам) по оплате наложенных на них административных штрафов за счет средств соответствующих предприятий, учреждений и организаций. В отношении нарушителей — физических лиц запрещалась также разрешенная ранее практика замены административного штрафа, в случае его неуплаты, исправительными работами.

Кроме того, указом была предусмотрена возможность взыскания в бесспорном порядке наложенного на физическое или должностное лицо административного штрафа в случае его неуплаты в установленный срок (т. е. по истечении 15 дней со дня вручения постановления о взыскании), а в случае обжалования или опротестования такого постановления — в тот же срок со дня уведомления нарушителя об оставлении его жалобы или протеста без удовлетворения.

Осуществленная Указом от 21 июня 1961 г. частичная консолидация ранее разрозненных административно-правовых норм («раскиданных» по множеству принимавшихся в разные годы правовых актов, которые регламентировали полномочия органов административной юрисдикции и вопросы подведомственности рассмотрения дел об административных правонарушениях), безусловно, стала важным начальным этапом на пути столь необходимого и давно назревавшего упорядочения административно-деликтного законодательства в СССР.

Названный указ послужил также формальным стимулом для начала первой серьезной «чистки» огромного хаотичного массива подзаконных правовых актов в сфере государственного регулирования административной ответственности, накопившегося за 40 предыдущих лет советского периода.

Вместе с тем, несмотря на безусловно позитивный характер Указа от 21 июня 1961 г., его новации привели к первичной систематизации (т. е. консолидации) лишь одного из целого ряда институциональных блоков норм в сфере регулирования административной ответственности, характеризующих статусные и процессуальные полномочия юрисдикционных субъектов (органов и должностных лиц) того времени по рассмотрению дел об административных правонарушениях.

При этом теоретические и законодательные коррективы не затронули гораздо более принципиальные для развития института административной ответственности вопросы, связанные с общеконцептуальными перспективами предметного объединения всех структурных элементов этого важного подотраслевого блока норм в системе административного права. Например:

— так и не были сформулированы и законодательно закреплены общие задачи и принципы законодательства об административной ответственности;

— остались не сведенными в единую систему виды административных взысканий;

— не были систематизированы составы административных правонарушений;

— остался неурегулированным общий порядок производства по делам об административных правонарушениях и т. д.

По этой причине после 1961 г. действующие нормы о составах административных проступков, общих процедурных механизмах производства по делам об административных правонарушениях и мерах административной ответственности по-прежнему содержались в множестве разрозненных законодательных и подзаконных актов, принятых или утвержденных в разные годы различными союзными и республиканскими органами государственной власти и государственного управления.

Подводя итоги рассмотрению этапа 1953–1964 гг. в истории СССР, когда Советским государством руководил Н. С. Хрущев, можно констатировать, что, несмотря на многие ошибки и непродуманные решения, его заслуги в либерализации жизни советского общества и функционировании государства после смерти И. В. Сталина бесспорны. Поэтому вполне заслуженно период правления Н. С. Хрущева был впоследствии образно назван оттепелью[86].

2.4. Реформы Л. И. Брежнева

(1964–1982)

После отстранения от власти Н. С. Хрущева на пленуме ЦК КПСС 14 октября 1964 г. Л. И. Брежнев (илл. 27), избранный на пост Первого секретаря ЦК КПСС (с 1966 г. — Генерального секретаря ЦК КПСС), фактически стал новым руководителем советского государства. Пост Председателя Совета Министров СССР занял А. Н. Косыгин, а Председателя Президиума Верховного Совета СССР — А. И. Микоян (позднее, с ноября 1965 г. — Н. В. Подгорный).

Начался 18-летний этап в истории СССР, не без юмора названный советскими гражданами периодом застоя (в сравнении с хрущевской оттепелью). Хотя в реальности, после 30-летнего жесткого сталинского режима и противоречивого по решениям и методам хрущевского десятилетия управления огромной страной, годы брежневского застоя оказались самым спокойным периодом существования СССР и жизни советского общества.

Реформа государственного управления экономикой (косыгинские реформы). С 1965 г., после спорных, непродуманных, а потому неудачных экспериментов Н. С. Хрущева с системой управления народным хозяйством, в советской экономике и механизме государственного управления начали проводиться так называемые косыгинские реформы, инициированные председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным.

Основная идея предложенных им преобразований заключалась в отказе от «планового фетишизма» и сочетании централизованного государственного управления промышленностью с хозяйственной самостоятельностью предприятий при активном использовании хозяйственного расчета, прибыли, рентабельности и других новых для СССР экономических стимулов. Эта концепция реформ (проект которой был опубликован харьковским экономистом Е. Г. Либерманом на страницах газеты «Правда» в 1962 и 1964 гг.) стала известна в западной прессе и советологии как «либерманизм». С целью реформирования экономики государственным предприятиям были предложены хозрасчетные три «С» — самоокупаемость, самофинансирование и самоуправление, а кроме того, сокращение втрое плановых показателей, оценка эффективности работы по объемам реализации, а не «вала» произведенной продукции, и т. д.

С учетом этих воспринятых А. Н. Косыгиным предложений (которые хотел, но не успел реализовать еще Н. С. Хрущев) советское правительство взялось за проведение серьезных изменений в сфере управления промышленностью и строительством. Уже в 1965 г. упразднили созданные в ходе хрущевских реформ территориальные органы государственного управления народным хозяйством — СНХ, ВСНХ СССР и республиканские совнархозы. Была восстановлена разрушенная Н. С. Хрущевым производственно-отраслевая система управления промышленностью и центральные (союзные) промышленные министерства. На предприятиях стали создаваться комитеты народного контроля и технического творчества. К управлению производством начали привлекать членов трудовых коллективов предприятий через производственные совещания (ПДПС).

Принципиальные вопросы развития экономики стали рассматривать и коллективно обсуждать на партийных съездах, где в том числе принимались планы экономического развития страны (на 9, 10 и 11-ю пятилетки) и намечались меры по совершенствованию хозяйственного механизма и системы управления.

Затем решения КПСС оформлялись совместными постановлениями Партии и Правительства СССР, имевшими юридическую силу нормативных правовых актов. Эта практика, как нам представляется, требует отдельного пояснения.

Так, следует в данном контексте напомнить, что сохранявшийся в СССР вплоть до развала страны в 1991 г. принцип политико-правового доминирования КПСС в практическом регулировании общественных отношений, включая сферу государственного управления, нашел уникальную (немыслимую до абсурдности в условиях любого правового государства) непосредственную правовую форму своей реализации — путем издания многочисленных совместных правовых актов партийных и государственных органов[87] (а именно упомянутых выше постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, ЦК компартий союзных республик и республиканских правительств, местных партийных и советских органов), имеющих юридическую силу и обязательных для исполнения.

Причем зачастую такие совместные постановления руководящего органа КПСС и советского правительства окончательно утверждались еще и партийными пленумами. Кроме того, в целях столь необходимого коммунистической власти идеологического обособления от «буржуазной» и потому «классово чуждой» теории права и практики государственного управления царской России (во избежание политически вредных аналогий) в теорию советского права была внедрена идея об отсутствии при социализме преемственности в основополагающей классификации права на публичное и частное, признаваемой всеми юристами со времен римского права.

В результате в течение всего советского периода (вплоть до конца 80-х годов ХХ в.) в учебниках по теории государства и права СССР деление права на публичное и частное трактовалось как принадлежность правовой системы исключительно буржуазных государств.

В соответствии с этой идеологической установкой советские теоретики права утверждали, что разделение права на частное и публичное есть объективное качество исключительно буржуазного государства, отражающее свойственные только капитализму антагонистические противоречия между интересами общества и отдельной личностью, которые порождаются капиталистической частной собственностью. Обосновывался такой тезис словами К. Маркса, что буржуазное государство и право «зиждется на противоречии между общественной и частной жизнью, на противоречии между общими интересами и интересами частными»[88].

Итак, в октябре 1965 г. были приняты совместные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» и «Об утверждении Положения о социалистическом государственном производственном предприятии». В целях развития и поддержки активности тружеников предприятий были образованы фонды материального стимулирования предприятий. Все эти меры дали положительные результаты.

Так, объем промышленного производства в тяжелой индустрии и машиностроении вскоре вырос в 1,5 раза; увеличились объемы жилищного и дорожного строительства; строились и формировались единые энергетические и транспортные системы; расширилось строительство предприятий по выпуску товаров народного потребления.

В период с 1965 г. до начала 1980-х годов были достигнуты значительные успехи в повышении качества и материального уровня жизни советских людей:

— в колхозах вместо «трудодней» развивалась денежная форма оплаты труда;

— увеличились пенсии пенсионерам и стипендии студентам вузов;

— была расширена система бесплатных социальных услуг в здравоохранении и образовании;

— активно строились школы, детские сады, дворцы пионеров, спортивные комплексы, творческие учреждения и клубы;

— пенсионеры, инвалиды, участники Великой Отечественной войны получили отсутствовавшие ранее ощутимые льготы; и т. д.

Стабилизировалась демографическая обстановка: был зафиксирован постоянный прирост населения на уровне 1,5 % в год. СССР оказался единственной в мире самодостаточной страной, обеспеченной всеми основными ресурсами.

Экономическим преобразованиям сопутствовала и начатая по инициативе А. Н. Косыгина (илл. 28) реорганизация механизмов государственного управления за счет развития, наряду с укреплением отраслевой системы промышленных министерств, также «межотраслевых» органов — государственных комитетов планирования (Госплан СССР), материально-технического снабжения (Госснаб СССР), науки и техники (ГКНТ СССР) и других, реализовавших в организации своей деятельности функциональную модель государственного управления.

В результате к середине 1970-х годов в СССР сложилась новая (но слишком громоздкая и многоступенчатая, а потому неэффективная) «функционально-отраслевая» система органов государственного управления экономикой, в иерархическую структуру которой были включены не только союзные и республиканские промышленные министерства, но и органы управления всесоюзных промышленных объединений (ВПО) и производственных и научно-производственных объединений (ПО и НПО)[89].

На фоне временного экономического подъема и финансовой стабилизации народного хозяйства страны, прежде всего за счет значительного увеличения с начала 1970-х годов добычи и экспорта подорожавшей на мировом рынке нефти, инициированная А. Н. Косыгиным реформа управления народным хозяйством оценивалась руководством СССР как успешная.

Однако возросшие нефтяные валютные поступления в бюджет активно «проедались» в результате огромных трат на гонку вооружений и массовую закупку импортных потребительских и бытовых товаров для повышения уровня жизни бедного населения страны. Достаточно быстро это привело к стагнации и последующему спаду в экономике, протестным выступлениям рабочих и колхозников, «диссидентским» акциям представителей научной и творческой интеллигенции.

Состояние экономики СССР продолжало ухудшаться и уже не соответствовало выросшему на нефтяных доходах страны уровню потребностей населения. Бюрократизм и медлительность в работе излишне централизованных общесоюзных и республиканских органов управления мешали и деятельности самих этих органов, и развитию активности и самостоятельности хозяйствующих субъектов. Несмотря на принятые меры по стимулированию экономической самостоятельности предприятий, сохранялась их зависимость от решений центральных органов управления[90].

Косыгинская реформа государственного управления экономикой не «посягнула» на коммунистические догмы, а потому была проведена без внедрения в советскую практику каких-либо реальных рыночных механизмов (что, кстати, позднее учел руководитель Китая Дэн Сяопин в своих реформах 1980-х годов). Реформа в СССР оказалась половинчатой, противоречивой и заведомо «обреченной» в условиях исключительно государственной собственности в промышленности; чрезмерной милитаризации экономики; «общинно-колхозной» формы ведения сельского хозяйства, не оправдавшей надежд коммунистической власти, а также при сохранении строго централизованной «административно-командной» системы государственного управления, руководимой и контролируемой КПСС.

Реформа права и законодательства. Одним из немногих реальных достижений периода правления Л. И. Брежнева стало развитие и совершенствование правовой и законодательной системы СССР. Прежде всего речь идет о подготовке и принятии новой Конституции СССР 1977 г. (илл. 29) и новой Конституции РСФСР 1978 г.

Идея подготовки новой Конституции СССР получила широкое распространение еще в начале 1960-х годов, когда был сделан теоретико-политический вывод о новом характере и сущности советского государства. Однако подготовка проекта началась лишь в середине 1970-х годов, а новая Конституция СССР была принята 7 октября 1977 г. на внеочередной 7-й сессии Верховного Совета СССР десятого созыва. Она состояла из преамбулы, девяти разделов, 21 главы, 174 статей. В преамбуле давалась краткая характеристика основных этапов развития нашей страны, утверждалась руководящая и направляющая роль КПСС в развитии общества и государства. СССР объявлялась развитым социалистическим обществом, в котором сложилась новая историческая общность людей — советский народ, а высшей целью советского государства провозглашалось построение коммунизма.

В Конституции определялся характер и содержание политической системы, устанавливалось, что организация и деятельность государства основываются на принципе демократического централизма, выборности всех органов власти снизу доверху, подотчетности их народу и обязательности решений вышестоящих органов для нижестоящих.

Статья 6 Конституции закрепила руководящую роль КПСС, определив ее как ядро политической системы, основными направлениями развития которой являются дальнейшее развертывание социалистической демократии, совершенствование государственного аппарата, повышение активности общественных организаций, укрепление правовой основы государственной и общественной жизни.

Основой экономической системы СССР была объявлена социалистическая собственность на средства производства в государственной и колхозно-кооперативной форме. Как и в Конституции 1936 г., фиксировалось, что исключительной собственностью государства являются: земля, ее недра, воды, леса. Земля, занимаемая колхозами, закреплялась за ними в бесплатное и бессрочное пользование. Основой личной собственности граждан признавались только трудовые доходы. Принцип социализма «От каждого — по способностям, каждому — по труду» был назван ведущим принципом оплаты труда.

Конституция более широко определила основные права, свободы и обязанности граждан и их взаимоотношения с государством; гарантировала всем гражданам независимо от расовой принадлежности и национальности равные права и подтвердила, что СССР олицетворяет государственное единство, основанное на свободном союзе 15 Советских Социалистических республик. За каждой союзной республикой сохранялось право свободного выхода из СССР. Каждая союзная республика имела свою конституцию.

Конституция регламентировала:

— систему и деятельность Советов народных депутатов и порядок их избрания;

— структуру и функции высших органов государственной власти и управления в СССР, союзных республиках и административно-территориальных единицах союзных республик;

— систему и организацию деятельности правоохранительных органов: судов и прокуратуры.

Впервые конституционными нормами предусматривалось право граждан на обжалование действий должностных лиц, государственных и общественных органов в суде; обеспечивалось право обвиняемого на защиту; определялись цели и задачи адвокатуры. Для практической реализации этих прав 30 ноября 1979 г. Верховный Совет СССР принял Закон «Об адвокатуре в СССР», а 20 ноября 1980 г. Верховный Совет РСФСР утвердил Положение об адвокатуре в РСФСР.

В 1978 г. была принята Конституция РСФСР, которая соответствовала основным положениям Конституции СССР. В 1960–1970-е годы в мире особенно активно обсуждались и получили международно-правовое освещение права человека. Конституция РСФСР ввела ряд новых норм о правах человека: на жилище, на охрану здоровья, на пользование достижениями культуры и др. Однако на практике некоторыми правами человека, провозглашенными в Конституции, долгое время нельзя было воспользоваться, так как не были приняты соответствующие законы, а нормы Конституции не имели прямого действия. Например, право на обжалование в суд незаконных действий должностных лиц нельзя было сразу реализовать, поскольку еще в течение десяти лет отсутствовал специальный профильный российский закон.

Деятельно осуществлялась в период брежневского застоя и начальная кодификация многих ранее разрозненных норм, которые содержались в новых для советского права отраслях союзного и республиканского законодательства.

Так, в 1968 г. Верховный Совет СССР принял Основы земельного законодательства Союза ССР и союзных республик, а в июле 1970 г. в развитие Основ — Земельный кодекс РСФСР. В том же году были приняты Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье (соответственно в 1969 г. — Кодекс о браке и семье РСФСР), а в 1970 г. — Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде (вслед за ними, в 1971 г. — новый Кодекс законов о труде РСФСР).

В целях законодательного закрепления и систематизации профильных норм и усиления правовых мер по охране природных ресурсов, животного мира и атмосферного воздуха в 1970 г. были приняты Основы водного законодательства Союза ССР и союзных республик, в 1975 г. — Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о недрах, в 1977 г. — Основы лесного законодательства Союза ССР и союзных республик, а в 1980 г. — Закон СССР об охране атмосферного воздуха и Закон СССР об охране и использовании животного мира.

На базе принятых в 1981 г. Верховным Советом СССР Основ жилищного законодательства Верховный Совет РСФСР в 1983 г. разработал и принял Жилищный кодекс РСФСР.

Особое значение в этой важной работе по совершенствованию системы законодательства имела первая в отечественном праве кодификация разрозненных ранее материальных и процессуальных норм об административной ответственности.

Реформа законодательства об административных правонарушениях. На негативном фоне стагнации и кризисных тенденций в народном хозяйстве, ухудшения социально-экономического положения страны и снижения уровня жизни советских граждан одним из наиболее позитивных примеров административной и правовой реформ в СССР стала успешная кодификация административно-деликтного законодательства.

Как известно, создание института административной ответственности и развитие законодательства об административных правонарушениях явились следствием выделения в самостоятельный вид публично-правовой ответственности наказаний за маловажные (административные) проступки на традиционных еще для России второй половины XIX в. основах внесудебной «полицейской» юрисдикции.

Выбор данного примера в контексте не только правовых, но и административных реформ объясняется прежде всего тем, что административно-деликтные отношения, механизм их правового регулирования, генезис и развитие напрямую связаны с функционированием органов исполнительной власти, их контрольной (надзорной) и административно-юрисдикционной деятельностью[91]. Полное самоопределение административной ответственности в советском праве 1920-х годов с соблюдением преемственности дореволюционных правовых традиций стало одной из важнейших правовых и законодательных реформ в СССР.

К концу 1970-х годов массив действующего в СССР законодательства об административных правонарушениях составляли уже сотни разрозненных правовых актов (изданных, начиная с 1922 г., различными по статусу и видам государственными органами), содержащих материальные и процессуальные административно-деликтные нормы.

В связи с этим объективной необходимостью и очевидной для власти того периода задачей (в том числе на фоне удачного примера реформирования и кодификации уголовного законодательства в СССР после принятия в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и разработки в 1960-е годы новых уголовных кодексов в союзных республиках) стала уже не просто частичная консолидация норм в рамках отдельных административно-деликтных институтов, а их объединение на основе кодификации законодательства об административных правонарушениях как единой самостоятельной подотрасли союзного законодательства.

Знаменательным шагом в этом направлении следует считать принятие Верховным Советом СССР 23 октября 1980 г. Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях (далее — Основы 1980 г.). Впервые в СССР на общесоюзном законодательном уровне в этом документе было сформулировано официальное определение понятия «административное правонарушение (проступок)», которое до этого, пусть и достаточно единообразно, формулировалось и использовалось лишь в научной и учебной юридической литературе по административному праву.

Основами 1980 г. были установлены общие правила действия законодательства об административных правонарушениях во времени и пространстве, а также ряд других общих правил и положений правового регулирования административно-деликтных отношений. В частности, предусматривалось, что лицо, совершившее административное правонарушение, подлежит ответственности на основании законодательства, действующего во времени и по месту его совершения. Акты, смягчающие или отменяющие административную ответственность за правонарушения, были признаны имеющими обратную силу, а устанавливающие или усиливающие ответственность — не имеющими обратной силы.

Основы 1980 г. также впервые (после 60 с лишним лет игнорирования советской властью федеративных принципов организации правовой системы в административно-деликтной сфере) на законодательном уровне разграничили предметы ведения Союза ССР и союзных республик в рассматриваемой сфере правового регулирования. К ведению Союза в лице его высших органов государственной власти и управления были отнесены:

— определение принципов и установление общих положений законодательства СССР и союзных республик об административных правонарушениях;

— установление административной ответственности за нарушение правил, имеющих общесоюзное значение (например, нарушения пограничного режима, паспортной системы, воинского учета, государственных стандартов, правил дорожного движения и некоторых других), а также

— определение, в случае необходимости, порядка рассмотрения дел об отдельных видах административных правонарушений, отнесенных к ведению Союза ССР (т. е. решение процессуальных вопросов общесоюзного значения).

Ведению союзных республик в соответствии с Основами 1980 г. подлежало законодательство об административных правонарушениях по вопросам, не относящимся к ведению Союза ССР. Прежде всего это означало установление республиканскими органами государственной власти административной ответственности за нарушение правил, имеющих республиканское значение, т. е. системы административно-правовых запретов в виде конкретных составов проступков в республиканских кодексах об административных правонарушениях, сгруппированных по объектам посягательств. Кроме того, к ведению союзных республик было отнесено определение круга органов и должностных лиц, правомочных рассматривать дела об административных правонарушениях, а также регламентация процессуального порядка рассмотрения данной категории дел.

В РСФСР в 1980-е годы самым важным шагом в направлении реализации заложенных Основами 1980 г. базовых концептуальных положений, касающихся трансформации существовавшей до этого разрозненной системы законодательства об административной ответственности, уже на республиканском уровне, стала разработка, а затем и принятие Верховным Советом РСФСР 20 июня 1984 г. Кодекса РСФСР об административных правонарушениях (КоАП РСФСР)[92].

КоАП РСФСР был первым в истории российского права кодифицированным административно-деликтным законодательным актом, который унифицировал и объединил на общей предметной основе как материальные, так и процессуальные нормы об административной ответственности.

В рамках этого предметного единения норм Кодексом, наряду с систематизацией материальных норм об административной ответственности и норм о полномочиях субъектов административной юрисдикции, были установлены процедуры упрощенного (в сравнении с уголовным процессом) юридического механизма возбуждения и рассмотрения дел об административных правонарушениях, обжалования наложенных за эти нарушения взысканий и их исполнения, а также законодательно закреплены гарантии обеспечения процессуальных прав участников производства по делам об административных правонарушениях[93].

В противовес позитивному примеру успешной и долгожданной (первой за 150 лет развития административной ответственности) кодификации российского законодательства об административных деликтах начало 1980-х годов ознаменовалось обрушением мировых цен на нефть и полным провалом 15-летних реформаторских усилий А. Н. Косыгина, что привело к его отставке в 1980 г. с поста председателя Совета Министров СССР.

В народном хозяйстве СССР стали нарастать серьезные проблемы, заметно снизились темпы экономического роста. Экономика по инерции продолжала развиваться в значительной мере на экстенсивной основе. Престарелое руководство в лице Политбюро ЦК КПСС перестало реально контролировать ситуацию в стране.

В СССР все больше стало проявляться несоответствие и противоречие политических деклараций и экономической действительности. Монопольное руководство со стороны одной партии привело к усилению коррупции, расцвету бюрократии и другим негативным явлениям.

Коррупция и семейственность в высших эшелонах власти вызывали у советских людей политическую апатию и отчужденность. Вместе с тем в сочетании со стагнацией экономики это способствовало и росту оппозиционных настроений в обществе.

В ноябре 1982 г. умер Л. И. Брежнев, который в последние годы своей жизни в силу престарелого возраста и болезней был уже практически не в состоянии выполнять свои обязанности руководителя советского государства.

В последующие два с половиной года на посту генерального секретаря ЦК КПСС и руководителя страны короткое время побывали один за другим Ю. В. Андропов и К. У. Черненко, также ушедшие из жизни по возрасту и болезням. Народ тогда в шутку назвал первую половину 80-х годов ХХ в. «пятилеткой пышных похорон». В 1985 г. на должность Генерального секретаря ЦК КПСС был избран М. С. Горбачев[94].

2.5. Реформы М. С. Горбачева

(1985–1991)

Выступление молодого (по сравнению с его предшественниками Ю. В. Андроповым и К. У. Черненко) Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева (илл. 30) на апрельском 1985 г. Пленуме ЦК партии, говорившего о необходимости модернизации социализма и проведении назревших в СССР государственных реформ, возродило надежду на реальные перемены в жизни советского общества.

На первом этапе горбачевских реформ были выдвинуты три основных политических лозунга: «ускорение», «гласность» и «перестройка» партийного и государственного аппаратов. Второй этап, затрагивающий реформирование управления народным хозяйством СССР, предполагал широкое внедрение рыночных механизмов в функционирование экономики.

Однако все попытки провести преобразование экономики в рамках старой системы государственной власти не дали желаемых результатов. «Рыночная» экономика того периода свелась к натуральному обмену и стимулировала не долгосрочное развитие производства, а быстрое получение прибыли за счет повышения цен. В этих условиях возник вопрос о политической реформе общества и кардинальной реорганизации старой советской «административной-командной» системы.

Реформа государственного устройства и системы управления. В июле 1988 г., на XIX Всесоюзной партийной конференции М. С. Горбачев выдвинул проект политико-государственных преобразований советского общества, в том числе реформы центральных органов государственной власти и управления. В соответствии с этими предложениями в декабре 1988 г. были приняты Законы «Об изменениях и дополнениях Конституции СССР» и «О выборах народных депутатов СССР». Первым законом вводились должность Президента СССР и двухуровневая система представительных органов — Съезд народных депутатов СССР и Верховный Совет СССР. Второй закон предусматривал выборы депутатов всех уровней на альтернативной основе.

Третий Съезд народных депутатов, состоявшийся в марте 1990 г., отменил ст. 6 Конституции СССР «О руководящей и направляющей роли КПСС» и избрал М. С. Горбачева первым (и, как оказалось в дальнейшем, последним) Президентом СССР.

На основании внесенных в Конституцию СССР 1977 г. изменений высшим органом власти стал Съезд народных депутатов СССР, состоявший из 2250 человек, из которых 1500 человек избирались от населения страны, на основе прямого тайного голосования, а 750 — от общественных организаций. Съезд избирался сроком на пять лет.

Президент СССР должен был избираться на пять лет на основе всеобщего, равного и прямого голосования. Президент возглавлял Президентский Совет и Совет Федерации. Он объявлялся гарантом соблюдения конституционных прав граждан и являлся Верховным главнокомандующим, издавал указы и был наделен правом объявления чрезвычайного и военного положения.

Верховный Совет СССР избирался из числа депутатов на Съезде народных депутатов СССР сроком на пять лет. Верховный Совет являлся постоянно действующим законодательным и распорядительным органом власти. Он состоял из двух палат: Совета Союза и Совета национальностей. Сессии Верховного Совета проводились два раза в год.

Исполнительная власть принадлежала Совету Министров (позже переименованному в Кабинет Министров), который возглавлял премьер-министр.

Что касается реформы государственного устройства, то она на практике ограничилась исключением из Конституции СССР ст. 6 о руководящей роли КПСС и формированием неуправляемого громоздкого «вече» в виде Съезда народных депутатов, деятельность которого лишь усугубила политический кризис в стране. В условиях продолжающегося развала народного хозяйства, половинчатых и противоречивых попыток реализации экономических преобразований, нарастания тотального дефицита на потребительском рынке все эти «реформы» лишь ускорили движение СССР к распаду[95].

Административная же реформа свелась к структурной и функциональной реорганизации Совета Министров СССР за счет создания в его составе новых звеньев — отраслевых бюро (например, Бюро топливно-энергетического комплекса — ТЭК) и функциональных комиссий (например, Комиссии по экономической реформе), но при этом без сокращения численности ранее действовавшего правительственного аппарата и изменения принципов его работы.

Гласность и политический плюрализм обусловили быстрый рост числа партий и общественных объединений, идеологически разделившихся на радикальные «левые» и консервативные «правые». Новые политические партии и объединения создавались первоначально научной, творческой и технической интеллигенцией, а также бывшими функционерами КПСС и комсомола, «красными» директорами и ректорами вузов. Появление арендной и кооперативной собственности, а затем и запуск правительством РСФСР процесса расширения хозяйственной самостоятельности предприятий привели к созданию союзов кооператоров и объединений предпринимателей.

Однако политическим центром оставалась КПСС во главе с М. С. Горбачевым, который выдвигал демократические лозунги, «ходил в народ» и разъезжал по миру с рекламой своей «перестройки».

К концу 1980-х годов наметился раскол среди сторонников реформаторского курса М. С. Горбачева. Этому в значительной мере способствовало ухудшение экономической ситуации в стране. Нарастала социальная напряженность. На многочисленных митингах выражалось открытое недовольство ходом перестройки.

Реформа права и законодательства. В связи с объективной необходимостью юридического оформления политических, экономических и государственно-устроительных преобразований, период нахождения у власти М. С. Горбачева сопровождался активной нормотворческой и законодательной деятельностью, призванной обеспечить переход СССР к гражданскому обществу и регулируемой рыночной экономике.

В связи с провозглашенными изменениями в системе экономических отношений в мае 1988 г. принят Закон «О кооперации в СССР». Изменения в системе органов государственной власти и управления и расширение политических и экономических прав союзных республик потребовало принятия в 1990 г. законов «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» и «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР».

Кроме того, был принят ряд законов, гарантирующих гражданам политические права и свободы. Среди них — законы о печати и других средствах массовой информации, о правах профсоюзов, об общественных объединениях, о свободе совести и религиозных организациях, закон о въезде и выезде из СССР. Гражданам разрешалось создавать любые партии и общественные организации.

Основные изменения в гражданском законодательстве касались регулирования отношений собственности. В марте 1990 г. был принят Закон «О собственности в СССР», определивший три формы собственности: государственную, коллективную и личную. Этим актом снимались ограничения в отношении личной собственности. Допускалась собственность иностранных юридических лиц и граждан. Государственная собственность предполагала общесоюзную, республиканскую и собственность местных Советов.

В июне 1990 г. принят Закон «О предприятиях в СССР», который значительно расширил хозяйственную самостоятельность предприятий и установил различные формы предпринимательской деятельности. 26 октября Президент СССР издал указ, разрешающий иностранным инвесторам создавать на территории СССР предприятия с долей советских участников. 4 августа 1990 г. приняты постановления Совета Министров СССР «О мерах по формированию общесоюзного валютного рынка» и «О концепции перехода к регулируемой рыночной экономике». Создана общесоюзная валютная биржа.

В целях защиты прав и законных интересов граждан от неправомерных решений и действий со стороны государственных органов и их должностных лиц с 1 июля 1990 г. вступил в силу Закон СССР «О порядке обжалования в суде неправомерных действий органов государственного управления и должностных лиц, ущемляющих права граждан».

В связи с ратификацией СССР принятой в 1989 г. Конвенции ООН о правах ребенка в мае 1990 г. был принят Закон СССР «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР по вопросам, касающимся женщин, семьи и детства». Органам опеки и попечительства предоставлялось право при непосредственной угрозе жизни или здоровью ребенка принимать решение о немедленном отобрании ребенка у родителей или других лиц, на воспитании которых он фактически находился.

При ненадлежащем выполнении родителями обязанностей по воспитанию либо при злоупотреблении родительскими правами дети могли обратиться за защитой своих прав и интересов в органы опеки и попечительства. В перечень оснований лишения родительских прав был включен отказ родителей без уважительной причины взять ребенка из родильного дома и других лечебных и учебно-воспитательных учреждений.

Изменения коснулись и трудового права. К середине 1980-х годов расширилось участие трудящихся в управлении производством. Для осуществления контроля за деятельностью администрации стали создаваться советы трудовых коллективов. Введена выборность руководителей предприятий. Появился новый вид оформления на работу — трудовой контракт. Рабочие и служащие связывали ожидаемые перемены с лучшей организацией и более высокой оплатой труда, со справедливым распределением общественного богатства.

В 1989 г. был принят Закон СССР «О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)», который предусматривал право рабочих и служащих на забастовку.

Изменение отношений собственности обусловило принятие в мае 1991 г. Основ гражданского законодательства Союза ССР (далее — Основы 1991 г.). Это была третья с 1922 г. кодификация отечественного гражданского законодательства и первая кодификация норм гражданского права в условиях восстановления в России рыночной экономики.

Основы 1991 г. устанавливали, что юридическими лицами могут быть организации, преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности (коммерческие организации) либо не имеющие извлечение прибыли в качестве такой цели (некоммерческие организации). Юридические лица, являвшиеся коммерческими организациями, могли создаваться в форме хозяйственных обществ и товариществ; производственных кооперативов; арендных предприятий; коллективных предприятий государственных и других предприятий, основанных на праве полного хозяйственного ведения переданного им имущества учредителей; наконец, хозяйственных объединений указанных юридических лиц.

Основами 1991 г. прямо предусматривалось, что гражданину могут принадлежать на праве частной собственности не только жилые дома, квартиры, дачи, садовые дома, гаражи, предметы домашнего хозяйства и личного потребления, а также денежные средства, но и акции, облигации и другие ценные бумаги; предприятия, имущественные комплексы в сфере производства товаров, бытового обслуживания, торговли и иной предпринимательской деятельности, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и иные средства производства; любое другое имущество потребительского и производственного назначения, кроме отдельных видов имущества, которые в соответствии с законодательными актами не могут принадлежать гражданину. При этом состав, количество и стоимость имущества, приобретенного гражданином в соответствии с законодательством, не ограничивались.

В уголовном законодательстве признание положений о правовом государстве с главенством закона и приоритетом прав человека потребовало внесения изменений в ряд ранее действовавших законов. Так, в УК РСФСР отменяется статья за «антисоветскую пропаганду». Снимаются ограничения на религиозную деятельность. Принимается также ряд законов, касающихся судебной реформы.

Одним из наиболее позитивных, а также действительно успешных и сохраняющих свою актуальность примеров административной и правовой реформ в СССР можно считать полноценное и окончательное законодательное закрепление в Кодексе РСФСР об административных правонарушениях (КоАП РСФСР)[96], введенном в действие в 1985 г., нового самостоятельного вида публично-правовой ответственности (административной ответственности), а также появление в системе советского права новой подотрасли «административно-деликтного права»[97].

Реформа СССР. В 1990 г. на фоне ухудшения экономической ситуации, беспомощности Президента СССР и активизации политического противостояния и национального сепаратизма резко усилились центробежные тенденции; в отдельных регионах страны разгорались межнациональные конфликты; в ряде союзных республик начался «парад суверенитетов». Сначала Латвия, Литва, Эстония, а затем и РСФСР приняли Декларации о государственном суверенитете.

Назрела необходимость заключения нового федеративного договора. В апреле 1990 г. были приняты законы «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» и «Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик». Эти законы разграничивали полномочия центра и республик в сфере экономики и финансов.

23 апреля 1991 г. руководители союзных республик подписали совместное заявление «О безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и возникшем кризисе». На 20 августа было назначено подписание нового Союзного договора, который должен был реформировать СССР и заложить правовые основы организации нового Союза.

Однако 19 августа 1991 г. небольшая группа высокопоставленных руководителей страны объявила о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП). В него вошли: премьер-министр В. С. Павлов, вице-президент Г. И. Янаев, председатель КГБ В. А. Крючков, министр обороны Д. Т. Язов, министр внутренних дел Б. К. Пуго (всего восемь человек, не считая «сочувствующих», официально не вошедших состав ГКЧП). Так, активно поддержал ГКЧП председатель Верховного Совета СССР и сокурсник М. С. Горбачева по МГУ А. И. Лукьянов, летавший в Крым вести переговоры с бывшим другом. В обращении «К советскому народу» ГКЧП объявил себя истинным защитником демократии и реформ. В Москву были введены танки и бронетранспортеры, объявлен комендантский час.

Действия путчистов не нашли поддержки у населения страны. Наоборот, десятки тысяч людей вышли на улицы в центре Москвы и окружили Дом Советов РСФСР, чтобы поддержать российское руководство, отказавшееся признать ГКЧП.

Своим указом Президент РСФСР Б. Н. Ельцин объявил деятельность ГКЧП незаконной, а его приказы на территории РСФСР не подлежащими выполнению. Все органы исполнительной власти СССР, которые действовали на территории России, перешли в подчинение российского Президента, а деятельность КПСС и Российской компартии на территории России была прекращена (илл. 31).

После этого все попытки Президента СССР М. С. Горбачева, потерявшего волю, а также уважение большинства народа, возобновить работу по подписанию Союзного договора оказались безуспешными.

Через два дня, 21 августа 1991 г., генеральный прокурор РСФСР дал санкцию на арест всех членов ГКЧП. После этого министр внутренних дел Б. К. Пуго застрелился, а остальных участников ГКЧП в течение двух дней задержали и препроводили в СИЗО «Матросская тишина», где вскоре им были предъявлены обвинения по ст. 64 УК РСФСР «Измена Родине с целью захвата власти». В период 1992–1993 гг. все они были освобождены под подписку о невыезде, а 23 февраля 1994 г. амнистированы российской Государственной Думой первого созыва.

Спустя три с половиной месяца, 8 декабря 1991 г., руководители РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР на встрече в Беловежской Пуще (илл. 32) заявили, что Союз ССР как субъект международного права и политическая реальность прекращает свое существование, и договорились об образовании Содружества Независимых Государств (СНГ).

Августовские события, как нам представляется, по формальным признакам были лишь попыткой государственного переворота. Но они ускорили процесс распада Союза ССР в результате спровоцированной ГКЧП уже настоящей революции, подтвержденной в декабре 1991 г. подписанием Беловежских соглашений и завершившейся в 1993 г. принятием на референдуме постсоветской Конституции Российской Федерации.

После прекращения деятельности КПСС и распада СССР М. С. Горбачев ушел с постов Генерального секретаря ЦК КПСС и Президента СССР[98].

Раздел 3

Постсоветские государственные реформы

3.1. Реформы Б. Н. Ельцина (1991–1999)

Раскрученная М. С. Горбачевым политическая вакханалия, начатая с формирования в 1989 г. плохо управляемого и не контролируемого им «тысячечленного» Съезда народных депутатов СССР, продолжилась, как известно (после августовских событий 1991 г. и подписания в декабре того же года Беловежского соглашения лидерами трех союзных республик), в тех же кремлевских стенах уже Съездом народных депутатов РСФСР (Российской Федерации[99]).

После распада СССР в декабре 1991 г. Россия оказалась перед альтернативой:

— либо незамедлительное, безусловно рискованное (и не без возможных серьезных издержек и ошибок), но жизненно необходимое движение по пути кардинальных политических, экономических и социальных преобразований, а также объективно связанных с ними правовой, административной и судебной реформ,

— либо активное продолжение раскрученных в 1989–1991 гг. Б. Н. Ельциным (и поддержавшими его руководителями ряда других союзных республик) центробежных тенденций после разрушения СССР уже в самой Российской Федерации, вновь ставшей суверенной. Тем более что явные предпосылки к возможному следованию по второму пути развития событий были тогда налицо.

Реформа государственного устройства. Во избежание нового политического кризиса и возможного развала уже Российской Федерации первым Президентом РФ Б. Н. Ельциным (илл. 33) и поддержавшей его значительной частью российских парламентариев было принято решение готовить проект Федеративного договора и проект новой Конституции Российской Федерации. Вполне естественно и объяснимо, что в тот судьбоносный для страны период российским политикам надо было прежде всего сохранить единство Российской Федерации.

В начале 1992 г. была сформирована рабочая группа по подготовке текстов договоров о разграничении предметов ведения и полномочий Российской Федерации и ее субъектов. В этой работе довелось тогда принять участие и автору настоящего исследования.

Практическое руководство разработкой проекта Федеративного договора со стороны федеральной власти осуществляли советники первого Президента РФ Сергей Станкевич и Сергей Шахрай.

Эти молодые и неопытные в то время, но весьма амбициозные политики, не имея достаточной практики и навыков серьезных политических баталий и законопроектной работы, приступили к обсуждению проекта Федеративного договора с главами российских регионов. Причем следует учитывать, что многие из этих руководителей (например, тот же глава Татарстана Ментимир Шаймиев) были не менее амбициозными, чем ельцинские «переговорщики», но гораздо более опытными в прошлом советскими, хозяйственными и партийными функционерами, которые прошли долгий карьерный путь и кадровое «чистилище» в КПСС и советском госаппарате.

В ходе активных, а иногда и яростных дискуссий с главами субъектов Федерации президентская сторона старалась обеспечить включение в текст проекта Федеративного договора гарантирующих единство России политических и юридических механизмов баланса интересов Федерации и ее субъектов, в том числе по вопросам разграничения предметов ведения сторон в законодательной сфере. В значительной мере (но не во всем) это тогда сделать удалось, и 31 июня 1992 г. Федеративный договор (илл. 34) был подписан и вступил в силу[100].

По ряду вопросов субъекты Федерации в тот период не захотели идти на компромиссы с федеральной властью, а заставить их это сделать Президент РФ в условиях реальной угрозы уже внутрироссийского «парада суверенитетов» не сумел, в результате чего родилась знаменитая ельцинская конъюнктурно-лукавая фраза: «Берите суверенитета столько, сколько сможете!».

В контексте правового исследования российских государственных реформ после «декабрьской революции» 1991 г. важное и позитивное значение подписания Федеративного договора состояло в следующем. Несмотря на сложный и мучительный переходный период статусных политико-государственных преобразований России (от подчиненного республиканского статуса субъекта-донора бывшего СССР к суверенному государственному федеративному статусу), в правовой сфере (административно-, гражданско-, уголовно-правовой и др.) была сохранена преемственность действия законодательства РСФСР на всей территории Российской Федерации.

В результате — еще до решения этих вопросов в декабре 1993 г. в новой Конституции РФ — был установлен и сохранен приоритет ставших федеральными законов РСФСР (а в ряде отраслей законодательства, где были союзные Основы, — и законов бывшего СССР) над непредсказуемым и неконтролируемым тогда законотворчеством субъектов Федерации в соответствующих сферах.

Правовая реформа. Обеспечив в столь сложный для Российской Федерации период относительное спокойствие и стабильность во взаимоотношениях центральной власти и регионов, Федеративный договор гарантировал возможность начала практической реализации политических, экономических и правовых реформ, в том числе и активизации работы над проектом Конституции РФ, который в рабочей версии был подготовлен к маю 1993 г.

В связи с этим 12 мая 1993 г. Президент РФ издает Указ № 660 «О мерах по завершению подготовки новой Конституции Российской Федерации»[101] и распоряжение № 334-рп, которым утверждается состав рабочей комиссии по доработке проекта Основного закона[102]. А уже 20 мая 1993 г. глава государства Указом № 718 созывает Конституционное совещание[103].

Спустя всего десять дней Указом от 31 мая 1993 г. № 790 «О внесении дополнения в Указ Президента Российской Федерации от 20 мая 1993 г. № 718 „О созыве Конституционного совещания и завершении подготовки проекта Конституции Российской Федерации“» Президент РФ определяет список его участников[104], а Указом от 2 июня 1993 г. № 840 утверждает регламент работы Конституционного совещания[105].

Здесь следует напомнить, что параллельно с подготовкой проекта Конституции в рамках Конституционного совещания работа над альтернативным проектом Конституции велась Конституционной комиссией, образованной еще в июне 1990 г. первым Съездом народных депутатов РСФСР, который встал к 1993 г. в жесткую оппозицию к Президенту РФ. Текст этого проекта, в противовес «президентской» версии конституционного проекта, ориентировался на установление в Российской Федерации парламентско-президентской формы государственного правления с существенно ограниченными полномочиями главы государства[106].

Обсуждение положений проекта нового Основного закона проходило летом 1993 г. в кулуарах и на пленарных заседаниях Конституционного совещания бурно и многословно, свидетельством чему является 12-томное издание его материалов и стенограмм[107] (илл. 35).

К сожалению, профессиональным экспертам и консультантам-юристам (в числе которых был и автор данного исследования), оказывавшим посильную правовую помощь полноправным (в смысле Указа Президента РФ от 31 мая 1993 г. № 790) участникам Конституционного совещания, многие из которых до этого не имели никакой теоретико-правовой подготовки, не удалось убедить их в пагубности избранного метода работы. А он состоял в том, чтобы формулировать нормы будущего Основного закона постсоветской России, руководствуясь только своими личными сиюминутными политическими пристрастиями и антикоммунистической прозападной конъюнктурой того периода.

Это касается, например, крайне спорного положения о приоритете норм международного права над нормами национального права РФ. В итоге навязанная Б. Н. Ельцину его западными «друзьями» и личным окружением норма о доминировании международного права и подчиненном положении российского права осталась в принятом на референдуме тексте Конституции РФ и была отменена только спустя почти 30 лет на всенародном голосовании 2020 г. об изменениях в Основной закон России, инициированных Президентом РФ В. В. Путиным.

Не удалось экспертам и убедить «официальных» авторов проекта Конституции более юридически конкретно сформулировать другие спорные нормы будущего Основного закона постсоветской России. Речь идет, например, о недостаточно научно обоснованных положениях ст. 72 в части разграничения предметов совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов в законодательной сфере. Поэтому в перечне отнесенных к совместному ведению отраслей законодательства в п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, наряду с другими полноценными отраслями права и законодательства (в том числе и административным), так и осталось мифическое «административно-процессуальное» законодательство, которое тогда ограничивалось лишь процессуальными нормами административно-деликтного права в КоАП РСФСР.

Как следствие, практически сразу после референдума о принятии Конституции РФ в декабре 1993 г., учитывая к тому же наличие формальных оснований в виде отсутствия нового КоАП, данное положение ст. 72 Основного закона страны спровоцировало концептуально противоречивое и несогласованное между собой законотворчество в сфере административной ответственности как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов Федерации[108].

В отечественном правоведении это привело к тому, что многие юристы — политики, парламентарии и профессиональные ученые-административисты, прежде всего «процессуальщики», при полном отсутствии за прошедшие после принятия Конституции РФ годы позитивных и общепризнанных наукой подвижек в теории так называемого единого административного процесса, стали пользоваться данной конституционной нормой ст. 72 для обоснования и активного конъюнктурного продвижения в научной литературе, СМИ и Государственной Думе своих спорных, противоречивых и концептуально сырых теоретических концепций и законодательных предложений.

Вместе с тем в первом комментарии (1994 г.) новой Конституции РФ, написанном преимущественно самими ее авторами — официальными участниками Конституционного совещания, было дано вполне определенное разъяснение и толкование понятий «административное и административно-процессуальное законодательство» в ст. 72. По их словам, «под административным и административно-процессуальным законодательством в данном случае имеется в виду законодательство об административных правонарушениях, порядке производства по делам о них и исполнении постановлений по таким делам». При этом «о правовых нормах, касающихся системы и статуса органов исполнительной власти, государственной службы и т. д. речь идет в других пунктах статей 71 и 72»[109].

В науке административного права высказывались и обсуждались и другие «профильные» замечания по принятой в 1993 г. окончательной редакции текста новой Конституции РФ.

Наиболее распространенное из них сводилось к тому, что за рамками понятийного аппарата и терминологии нового Основного закона России осталось понятие «государственное управление» как определение практической деятельности соответствующей системы уполномоченных государственных органов и традиционная форма реализации исполнительной власти — одной из трех ветвей власти (наряду с законодательной и судебной), закрепленных ст. 10 Конституции РФ.

По мнению профессора Ю. М. Козлова (бывшего университетским учителем автора настоящего исследования), данный недостаток терминологии конституционных норм лишь частично компенсирован положениями ст. 110 Основного закона, установившей, что осуществляет исполнительную власть в России Правительство РФ, а также ч. 2 ст. 77 Конституции РФ, в соответствии с которой федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов РФ образуют систему исполнительной власти Российской Федерации[110].

Отмеченная авторитетным ученым недосказанность норм Основного закона выразилась на практике в том, что статус высшего органа исполнительной власти был отражен в Федеральном конституционном законе «О Правительстве Российской Федерации» 1997 г., а система и статус федеральных органов исполнительной власти, так и не получив своей регламентации в законе, до сих пор устанавливаются лишь указами Президента РФ.

Вместе с тем в соответствии с Концепцией административной реформы 1995 г. именно такой закон должен был установить «правила игры» для всей системы исполнительной власти на федеральном уровне. Те правила, которые не временно (указами главы государства), а на постоянной основе призваны были закрепить концептуальные границы и объемы компетенции различных видов органов государственного управления и оформить их принципиальную систему.

Имеется в виду система, в которой ограниченное законом число федеральных министерств наделялось бы четкими и ясными полномочиями по нормативному регулированию государственной политики в соответствующих сферах. При этом контрольные, надзорные и юрисдикционные полномочия закреплялись бы за федеральными службами, сферы деятельности которых должны были также на постоянной основе определяться законодательно. Наконец, нижним эшелоном системы исполнительной власти (причем с не менее четким распределением функциональной «нагрузки» в расчете и на профильные органы субъектов РФ) должны были стать федеральные агентства, оказывающие государственные (а точнее, публичные) услуги гражданам и хозяйствующим субъектам.

Как представляется, именно в выстраивании концептуально ясной организации и эффективного механизма функционирования государственной «администрации» был основной смысл постсоветской административной реформы, которая еще в 1990-е годы должна была на законодательном уровне стабилизировать систему и оформить функциональное содержание исполнительной власти. Однако вместо того чтобы утвердить еще в 1995 г. указом главы государства Концепцию административной реформы и начать ее реализацию, рабочую группу, подготовившую проект концепции, распустили, а задача подготовки и реализации административной реформы оказалась поручена Правительству РФ, которое и являлось основным объектом реформирования.

И все же, несмотря на эти и некоторые другие издержки формулирования и редактирования профильных для административного права положений окончательного текста проекта, Конституция Российской Федерации 1993 г. стала исключительно важным, этапным шагом в завершении начавшегося в 1991 г. революционного политико-государственного преобразования РСФСР, остававшейся долгие годы XX в. республикой-донором СССР и его экономической основой, в суверенную постсоветскую Российскую Федерацию.

Тем самым в российском праве и законодательстве появились конституционно-правовые основания для реформирования и поступательного эволюционного развития страны как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов РФ.

Судебная реформа. Еще 24 октября 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял постановление «О Концепции судебной реформы в РСФСР». В качестве важнейших направлений судебной реформы были установлены:

— создание федеральной российской судебной системы;

— признание права каждого лица на разбирательство его дела судом присяжных в случаях, установленных законом;

— расширение возможностей обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, установление судебного контроля за законностью применения мер пресечения и других мер процессуального принуждения;

— организация судопроизводства на принципах состязательности, равноправия сторон, презумпции невиновности подсудимого;

— дифференциация форм судопроизводства;

— совершенствование системы гарантий независимости судей и подчинения их только закону, закрепление принципа их несменяемости.

Учитывая, что Концепция утверждалась еще до распада СССР, она была ориентирована на суверенизацию российской судебной системы и порядка судопроизводства. Это был первый (и до сих пор единственный) в истории Российского государства документ стратегического планирования, определяющий направления реформы правосудия.

В нем содержалось подробное описание основных проблем правосудия конца XX в., включая обвинительный уклон и отсутствие независимости судей, и были сформулированы предложения по реформированию не только судов, но также следствия, прокуратуры и адвокатуры, поскольку авторы Концепции (С. Е. Вицин, А. М. Ларин, И. Б. Михайловская, Т. Г. Морщакова, Р. В. Назаров, С. А. Пашин и др.) хорошо понимали, что все стадии уголовного процесса носят взаимосвязанный характер. Некоторые идеи этой Концепции были реализованы в законодательстве новой России, но комплексная реформа в том виде, в котором она предлагалась, так и не была проведена.

Ни до, ни после 1991 г. подобных документов не разрабатывалось. Например, самая известная в истории России судебная реформа Александра II реализовывалась без концептуального предварительного обоснования: сразу оформлялась текстами проектов четырех законодательных актов: Учреждения судебных установлений; Устава гражданского судопроизводства; Устава уголовного судопроизводства и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

К сожалению, после 1991 г. и принятия Конституции РФ реализация Концепции судебной реформы на практике свелась к раздельной и не связанной общей правовой идеологией разработкой в середине 1990-х годов:

— законодательства о судебной системе;

— двух первых частей Гражданского кодекса РФ и Гражданского процессуального кодекса РФ;

— трех подотраслевых кодексов нового уголовного законодательства.

Концепция и проект нового КоАП с нормами производства по делам об административных правонарушениях разрабатывалась позднее, а принят кодекс был уже при президенте В. В. Путине. Что же касается административного судопроизводства, то кодекс о нем не принимался вплоть до 2015 г.

В связи с этим можно констатировать, что почти по всем основным направлениям судебной реформы остались значительные проблемы и реформирование фактически остановилось, по большому счету так и не начавшись[111].

Реформа законодательства. В развитие положений Конституции РФ с 1994 г. начинается формирование новой постсоветской системы законодательства, и прежде всего отраслевых кодифицированных законодательных актов (кодексов). В 1990-е годы Государственная Дума рассмотрела и приняла следующие кодифицированные акты по отраслям законодательств:

— в октябре 1994 г. — часть первую Гражданского кодекса РФ;

— в апреле 1995 г. — Арбитражный процессуальный кодекс РФ;

— в октябре 1995 г. — Водный кодекс РФ;

— в декабре 1995 г. — часть вторую Гражданского кодекса РФ;

— в декабре 1996 г. — Уголовно-исполнительный кодекс РФ;

— в январе 1997 г. — Лесной кодекс РФ;

— в феврале 1997 г. — Воздушный кодекс РФ;

— в апреле 1998 г. — Градостроительный кодекс РФ;

— в июле 1998 г. — Бюджетный кодекс РФ и Налоговый кодекс РФ.

Наиболее важное значение для формирования постсоветской правовой системы имело принятие первой и второй частей Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), дополненных в начале 2000-х годов третьей и четвертой частями.

Часть первая ГК РФ включала следующие разделы:

— раздел 1 «Общие положения гражданского законодательства»;

— раздел 2 «Право собственности и другие вещные права»;

— раздел 3 «Общая часть обязательственного права».

Часть вторая ГК РФ включала нормы обязательственого права и характеристику отдельных видов обязательств (раздел 4).

Первые две части принятого при Б. Н. Ельцине ГК РФ не только закрепили принципиально новые правовые основы рыночных отношений в экономической сфере, но и включили в свой нормативный массив большое количество важных новаций, изменяющих, уточняющих и развивающих многие положения ранее действовавших положений советской теории гражданского права и законодательной практики регулирования имущественных отношений.

На основе и в соответствии с концептуальными положениями нового ГК РФ Государственной Думой параллельно принимается целый ряд новых профильных федеральных законов: об актах гражданского состояния, о регистрации юридических лиц, о регистрации сделок с недвижимостью, об акционерных обществах, о государственных и муниципальных предприятиях, о товариществах пользователей жилыми помещениями, о некоммерческих организациях и многие другие.

Принципами гражданского законодательства постсоветской России были провозглашены: автономия и имущественная самостоятельность субъектов гражданско-правовых отношений, неприкосновенность собственности, свобода предпринимательства, свобода договоров и др. Они нашли свое отражение в новом ГК РФ и иных нормативных правовых актах. ГК РФ кодифицировал нормы о различных видах собственности и их равной защите, установил четкую систему юридических лиц, отказался от плановых договоров, расширил систему отдельных видов обязательств, существенно расширил круг наследников по закону и т. д.

В связи с развитием частного предпринимательства возникла потребность в формировании новых отношений между налогоплательщиками и государством. Принимается ряд законов о налогах с физических лиц, с индивидуальных предпринимателей, о подоходном налоге и налоге на добавленную стоимость с юридических лиц, о плате за землю и др. Еще в 1991 г. был принят Закон РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации», который предусматривал учреждение системы органов, призванных осуществлять взимание налогов и контроль за правильностью их уплаты. В 1993 г. Законом РФ «О федеральных органах налоговой полиции» была учреждена налоговая полиция, обязанная не только контролировать правильность уплаты налогов, но и вести предварительное расследование по делам, связанным с правонарушениями в налоговой сфере. Она существовала в качестве самостоятельного ведомства до 2003 г., когда была реорганизована в связи с начатым уже в рамках «путинской» административной реформы очередным преобразованием системы и функций органов исполнительной власти.

Особого внимания заслуживает начавшаяся в середине 1990-х годов реформа российского законодательства об административных правонарушениях, приведшая позднее к его второй кодификации.

Дело в том, что формальное сохранение в условиях постсоветской Российской Федерации действия союзных Основ законодательства об административных правонарушениях и КоАП РСФСР отнюдь не решало автоматически проблемы адаптации их норм к общественным отношениям, которые начали слишком активно преобразовываться после 1991 г. в условиях политических и экономических реформ. Причем система законодательного регулирования административной ответственности оказалась неготовой к столь динамичным и существенным переменам в политике, экономике и сфере внутреннего государственного управления.

В отличие от быстро адаптировавшихся к новым политическим, экономическим и конституционно-правовым условиям гражданского и уголовного видов ответственности, система законодательного регулирования которых уже к середине 1990-х годов пополнилась соответственно первой (1994 г.) и второй (1996 г.) частями Гражданского кодекса Российской Федерации и новым Уголовным кодексом Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ[112], с административно-деликтной сферой правового регулирования дело обстояло иначе.

Вместо концентрации усилий на достаточно оперативной разработке проекта нового федерального кодифицированного акта (по аналогии со сферами гражданско-правовой и уголовной ответственности) российские законодатели избрали применительно к системе правового регулирования административной ответственности принципиально иной путь.

Многочисленными вехами на этом пути, с 1991 г. и вплоть до принятия Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП РФ) в декабре 2001 г., стали профильные и отраслевые федеральные законы, которые активно принимались в указанный период, наряду с продолжавшими действовать в отношении физических лиц нормами КоАП РСФСР 1984 г., и формировали параллельную законодательную систему мер административной ответственности в отношении юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

Первым законом, реанимировавшим в российском праве административную ответственность юридических лиц (спустя 30 лет после ее отмены ранее упомянутым Указом Президиума Верховного Совета СССР 1961 г.), стал Закон РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-I «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»[113], ст. 23 которого вновь установила законодательные основания для наложения административных штрафов на хозяйствующих субъектов.

Ну а хронологически последним из принятых до вступления в силу нового КоАП РФ (2002 г.) законодательным актом, установившим административную ответственность для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, стал Федеральный закон от 7 августа 2001 г. № 119-ФЗ «Об аудиторской деятельности»[114].

Кроме того, в этот период, помимо возобновления практики установления административной ответственности для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, за пределами КоАП РСФСР стали появляться и многочисленные нормы различных профильных федеральных законов, санкции которых предусматривали за совершение отдельных правонарушений меры наказания не только для юридических лиц, но и для других субъектов административной ответственности.

В итоге, параллельно с продолжавшим действовать и применяться значительным числом норм Особенной части КоАП РСФСР, в 1990-е годы сформировался автономный массив федеральных норм из 285 новых составов правонарушений, ответственность за которые по различным основаниям для всех субъектов административных деликтов была установлена в совокупности нормами почти 50 принятых за это время профильных и отраслевых законодательных актов Российской Федерации.

Все 1990-е годы изменения и дополнения вносились и в текст продолжавшего действовать КоАП РСФСР, вследствие чего нормативный массив его Особенной части увеличился с 217 изначальных составов административных правонарушений до 291 состава. При этом, правда, более трети статей из действовавшей до 1991 г. редакции Особенной части кодекса в 1990-е годы перестали применяться в силу фактической утраты ими юридической силы.

Помимо этого, новым конституционно-правовым ориентирам, политическим и экономическим реалиям после 1993 г. перестали соответствовать многие идеологизированные общие положения КоАП РСФСР, в связи с чем важнейшие нормы его раздела I также фактически утратили силу.

Нельзя не отметить и то, что в постсоветский период произошли существенные изменения в законодательной регламентации системы и полномочий юрисдикционных органов и порядка производства и применения наказаний по отдельным новым видам административных правонарушений. Причем речь идет о таких субъектах административной юрисдикции и таких правилах применения административных наказаний, которые отсутствовали в процессуальных разделах КоАП РСФСР и существовали автономно от него не только до окончания периода действия «советского» кодекса, но и после принятия нового КоАП РФ.

Это были прежде всего нормы принятой в 1998 г. части первой Налогового кодекса Российской Федерации (НК РФ)[115], установившие юрисдикционные полномочия руководителей налоговых органов по рассмотрению дел о налоговых правонарушениях, а также особый порядок привлечения к административной ответственности за их совершение и специфические виды налоговых санкций, налагаемых в административном порядке[116].

Кроме того, принятым тогда же Бюджетным кодексом Российской Федерации (БК РФ) были установлены особые правила привлечения к административной ответственности за нарушения бюджетного законодательства. При этом меры административного принуждения, которые стали достаточно широко применять органы бюджетного контроля, также отличались от предусмотренных КоАП РСФСР[117].

Процессу «размывания» ранее единой (с 1984 г.) системы административно-деликтного регулирования существенно способствовало и активное законотворчество субъектов РФ в рассматриваемой сфере[118], которое началось практически сразу после декабря 1991 г. (а в некоторых субъектах и ранее) и привело к формированию в последующие десять лет хаотичного и противоречивого массива регионального законодательства об административных правонарушениях.

Такая сложившаяся в 1990-е годы законодательная «мешанина» в регулировании административной ответственности, состоящая из норм КоАП РСФСР и параллельного массива сотен различных норм самостоятельных профильных федеральных и региональных законов, была справедливо определена рядом российских ученых-административистов как «дуализм» административно-деликтного регулирования и «декодификация» законодательства об административных правонарушениях.

Вполне очевидно, что такое положение вещей уже не могло бесконечно сохраняться и тем более иметь какое-либо продолжение. Поэтому в 1995 г. Правительством РФ была сформирована рабочая группа Минюста России для разработки концепции и проекта нового КоАП РФ. Тем самым была начата подготовка ко второй кодификации российского законодательства об административных правонарушениях[119].

Административная реформа. После принятия в Российской Федерации, вновь ставшей отдельным суверенным государством, Конституции 1993 г., в новых постсоветских условиях кардинального реформирования политической системы, экономических отношений и системы законодательного регулирования, существенных изменений концептуального характера потребовала и объективно изжившая себя советская система органов государственного управления, а также функциональное содержание их деятельности.

В связи с этим основное внимание в данном контексте мы уделим анализу постсоветских административных реформ 1991–1999 гг. Что же касается современного периода реформирования исполнительной власти и иных государственных реформ, то их исследованию будут посвящены последующие разделы этой работы.

Существует множество мнений относительно содержания, а также сроков и этапов проведения административной реформы (а точнее, реформ) в современной Российской Федерации. Достаточно широкое распространение получила позиция, прямо увязывающая изменения в концептуальных путях преобразований исполнительной власти с вступлением в должность каждого очередного президента России, заново определявшего направления, характер, сроки и масштабы проведения «своей» административной реформы[120].

По нашему мнению, отсчет началу постсоветского реформирования системы государственного управления в РСФСР следует вести с 1991 г., когда еще в условиях СССР Б. Н. Ельцин начал процесс «декоммунизации» государственного аппарата (т. е. массового выхода российских чиновников из рядов КПСС) и создания системы российских федеральных органов исполнительной власти по типу и подобию союзных министерств и ведомств.

Реальные же преобразования в системе исполнительной власти произошли с принятием Конституции РФ в декабре 1993 г. В соответствии с положениями гл. 6 нового Основного закона страны уже через месяц после конституционного референдума был издан Указ Президента РФ от 10 января 1994 г. № 66 «О структуре федеральных органов исполнительной власти»[121].

Во исполнение Конституции РФ согласно указу систему исполнительной власти возглавило Правительство РФ. Какая-либо научно обоснованная концепция административной реформы на тот момент отсутствовала. Поэтому структуру федеральных органов исполнительной власти, срочно разработанную буквально «на коленке» командой председателя правительства В. С. Черномырдина, тогда составили:

1. Федеральные министерства:

— Министерство топлива и энергетики Российской Федерации;

— Министерство экономики Российской Федерации;

— Министерство науки и технической политики Российской Федерации;

— Министерство сельского хозяйства и продовольствия Российской Федерации;

— Министерство обороны Российской Федерации;

— Министерство здравоохранения и медицинской промышленности Российской Федерации;

— Министерство финансов Российской Федерации;

— Министерство образования Российской Федерации;

— Министерство охраны окружающей среды и природных ресурсов Российской Федерации;

— Министерство юстиции Российской Федерации;

— Министерство транспорта Российской Федерации;

— Министерство внешних экономических связей Российской Федерации;

— Министерство культуры Российской Федерации;

— Министерство внутренних дел Российской Федерации;

— Министерство связи Российской Федерации;

— Министерство Российской Федерации по сотрудничеству с государствами — участниками Содружества Независимых Государств;

— Министерство социальной защиты населения Российской Федерации;

— Министерство Российской Федерации по делам национальностей и федеративным отношениям;

— Министерство иностранных дел Российской Федерации;

— Министерство путей сообщения Российской Федерации;

— Министерство труда Российской Федерации;

— Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий;

— Министерство Российской Федерации по атомной энергии;

— Министерство строительства Российской Федерации (образовано Указом Президента РФ от 27.06.1994 № 1336);

— Министерство оборонной промышленности Российской Федерации (образовано Указом Президента РФ от 08.05.1996 № 686).

2. Иные федеральные органы исполнительной власти:

— Государственный комитет Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур;

— Государственный комитет Российской Федерации по высшему образованию;

— Комитет Российской Федерации по торговле;

— Комитет Российской Федерации по государственным резервам;

— Государственный комитет Российской Федерации по промышленной политике;

— Государственный комитет Российской Федерации по управлению государственным имуществом;

— Государственный комитет санитарно-эпидемиологического надзора Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по земельным ресурсам и землеустройству;

— Федеральная служба охраны Российской Федерации;

— Государственный комитет Российской Федерации по статистике;

— Государственный комитет Российской Федерации по физической культуре и туризму (образован Указом Президента РФ от 30.05.1994 № 1109, в ред. Указа Президента РФ от 03.08.1994 № 1583);

— Комитет Российской Федерации по делам молодежи (образован Указом Президента РФ от 30.05.1994 № 1109);

— Комитет Российской Федерации по геологии и использованию недр;

— Служба внешней разведки Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по металлургии;

— Государственный таможенный комитет Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по кинематографии;

— Комитет Российской Федерации по рыболовству;

— Федеральное агентство правительственной связи и информации;

— Комитет Российской Федерации по машиностроению;

— Государственная налоговая служба Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по печати;

— Федеральная служба геодезии и картографии России;

— Федеральная пограничная служба — главное командование пограничных войск Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по химической и нефтехимической промышленности;

— Федеральная служба налоговой полиции Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по патентам и товарным знакам;

— Комитет Российской Федерации по водному хозяйству;

— Федеральная служба безопасности Российской Федерации;

— Комитет Российской Федерации по стандартизации, метрологии и сертификации;

— Федеральная служба России по валютному и экспортному контролю;

— Федеральная миграционная служба России;

— Федеральная служба России по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды;

— Федеральный горный и промышленный надзор России;

— Российское космическое агентство;

— Комитет Российской Федерации по драгоценным металлам и драгоценным камням;

— Федеральная служба занятости России;

— Федеральная служба лесного хозяйства России;

— Федеральный надзор России по ядерной и радиационной безопасности;

— Федеральная служба России по телевидению и радиовещанию;

— Федеральная служба России по надзору за страховой деятельностью;

— Государственная архивная служба России;

— Высший аттестационный комитет Российской Федерации;

— Федеральная служба России по сохранению культурных ценностей (образована Указом Президента РФ от 28.11.1994 № 2128);

— Государственный комитет Российской Федерации по военно-технической политике;

— Государственная фельдъегерская служба Российской Федерации (образована Указом Президента РФ от 24.01.1995 № 67);

— Государственный комитет Российской Федерации по поддержке и развитию малого предпринимательства (образован Указом Президента РФ от 06.06.1995 № 563);

— Государственная хлебная инспекция при Правительстве Российской Федерации (образована Указом Президента РФ от 15.07.1995 № 701);

— Управление делами Президента Российской Федерации (образовано Указом Президента РФ от 02.08.1995 № 797);

— Федеральная служба железнодорожных войск Российской Федерации (образована Указом Президента РФ от 07.09.1995 № 903);

— Федеральная служба почтовой связи Российской Федерации (образована Указом Президента РФ от 17.10.1995 № 1043);

— Государственный комитет Российской Федерации по вопросам развития Севера (образован Указом Президента РФ от 21.11.1995 № 1169);

— Федеральная энергетическая комиссия Российской Федерации (образована Указом Президента РФ от 29.11.1995 № 1194);

— Федеральная служба Российской Федерации по регулированию естественных монополий в области связи (образована Указом Президента РФ от 25.01.1996 № 96);

— Федеральная комиссия лотерей и игр Российской Федерации (образована Указом Президента РФ от 25.01.1996 № 97; Указом Президента РФ от 09.04.1996 № 509 приравнена по статусу к государственному комитету Российской Федерации);

— Федеральная служба России по обеспечению государственной монополии на алкогольную продукцию (образована Указом Президента РФ от 08.02.1996 № 165);

— Федеральная служба Российской Федерации по регулированию естественных монополий на транспорте (образована Указом Президента РФ от 26.02.1996 № 276);

— Федеральная комиссия по недвижимому имуществу и оценке недвижимости (образована Указом Президента РФ от 28.02.1996 № 293);

— Федеральная авиационная служба России (образована Указом Президента РФ от 15.03.1996 № 382);

— Федеральная служба морского флота России (образована Указом Президента РФ от 15.03.1996 № 382);

— Федеральная служба речного флота России (образована Указом Президента РФ от 15.03.1996 № 382);

— Федеральная автомобильно-дорожная служба России (образована Указом Президента РФ от 15.03.1996 № 382);

— Государственный комитет Российской Федерации по лесной, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности (образован Указом Президента РФ от 15.06.1996 № 921).

На основании приведенного Указа от 10 января 1994 г. № 66 из названных федеральных органов исполнительной власти (ФОИВ) в подведомственности Президенту РФ (по вопросам, закрепленным за ним Конституцией, либо в соответствии с законодательными актами Российской Федерации) находились следующие ФОИВ:

— Министерство обороны РФ;

— Министерство иностранных дел РФ;

— Министерство внутренних дел РФ (МВД);

— Федеральная служба охраны РФ (ФСО);

— Служба внешней разведки РФ (СВР);

— Федеральное агентство правительственной связи и информации;

— Федеральная служба безопасности РФ (ФСБ);

— Федеральная пограничная служба — главное командование пограничных войск РФ;

— Государственный комитет РФ по военно-технической политике;

— Федеральный надзор России по ядерной и радиационной безопасности;

— Федеральная служба России по телевидению и радиовещанию;

— Государственная архивная служба России.

Таким образом, в первый после принятия Конституции РФ состав органов исполнительной власти Российской Федерации входило 88 ФОИВ: 25 министерств и 63 так называемых иных федеральных органа исполнительной власти, среди которых были комитеты и государственные комитеты, государственные инспекции, государственные службы и федеральные службы, агентства, федеральные агентства и управления.

Реальное начало административной реформы в Российской Федерации охватывает период 1994–1998 гг. Так, в 1994 г. под руководством тогдашнего помощника главы государства по правовым вопросам М. А. Краснова в Администрации Президента РФ создается рабочая группа (в ее составе был и автор данной монографии), которая обосновывает и формулирует первую версию концепции административной реформы.

В этом проекте была впервые предложена идея формирования трехзвенной структуры федеральных органов исполнительной власти (министерства — службы — агентства), а также сформулированы основные задачи реформирования системы и механизма государственного управления в новых политических и экономических условиях, в том числе определение новых функций исполнительной власти, необходимость реформы государственной службы и т. д.

Указом Президента РФ от 6 июля 1995 г. № 673 «О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации» ставится, наряду с другими, и задача реформирования государственного управления[122]. К сожалению, в последующих указах 1990-х годов о структуре и функциях федеральных органов исполнительной власти осуществлялись лишь частичные изменения этой структуры, сводящиеся к переименованиям, реорганизации, слияниям и преобразованиям отдельных ФОИВ.

Вплоть до отставки Б. Н. Ельцина, объявленной им в новогоднем обращении к россиянам 31 декабря 1999 г., задача реформирования государственного управления на основе трехзвенной системы ФОИВ так и не нашла своего практического воплощения. Эта тема была лишь однажды озвучена в Послании Президента РФ Б. Н. Ельцина от 17 февраля 1998 г., где административной реформе был посвящен специальный раздел 3.2 и где впервые была официально провозглашена необходимость перехода к новой системе управления. Юридическое же оформление реформы и переход к трехзвенной системе органов исполнительной власти были реализованы уже при следующем Президенте РФ Владимире Путине.

Реформа государственной службы. Еще летом 1993 г. на одном из заседаний Конституционного совещания под председательством Бориса Ельцина кто-то из участников упомянул реформы Петра I и его Табель о рангах.

Первому Президенту РФ очень понравилась идея восстановить квалификационные ранги для государственной службы в постсоветской России, и он дал своей Администрации поручение подготовить соответствующий указ. При обсуждении его проекта Б. Н. Ельцин даже высказывал идею о введении служебной униформы для всех федеральных чиновников — этого не произошло только благодаря руководителям Минфина с их убедительным аргументом об огромных в таком случае бюджетных затратах.

Сразу после референдума по проекту Конституции РФ вышел Указ Президента РФ от 22 декабря 1993 г. № 2267 «Об утверждении Положения о федеральной государственной службе», в котором для федеральных государственных служащих установили классные чины[123].

Для органов исполнительной власти указом были определены пять групп государственных должностей, каждая из которых подразделялась на три класса:

— высшие государственные должности (действительные государственные советники РФ 1, 2 и 3-го классов);

— главные государственные должности (государственные советники РФ 1, 2 и 3-го классов);

— ведущие государственные должности (государственные советники 1, 2 и 3-го классов);

— старшие государственные должности (советники государственной службы 1, 2 и 3-го классов);

— младшие государственные должности (референты государственной службы 1, 2 и 3-го классов).

Квалификационные требования по конкретным государственным должностям устанавливались: в группах высших и главных государственных должностей — Президентом РФ; в остальных трех группах государственных должностей — Правительством РФ или по его поручению соответствующим государственным органом.

Спустя год Указ Президента РФ от 11 января 1995 г. № 33 «О Реестре государственных должностей федеральных государственных служащих» утвердил по каждому виду федеральных органов государственной власти конкретные перечни государственных должностей с соответствующими классами по пяти группам чиновничьей иерархии (от государственной должности руководителя до низовой государственной должности данного органа). В Реестр были включены перечни должностей по следующим органам государственной власти:

— по Администрации Президента РФ и аппарату Совета Безопасности РФ;

— аппарату Совета Федерации Федерального Собрания РФ;

— аппарату Государственной Думы Федерального Собрания РФ;

— аппарату Правительства РФ;

— центральному аппарату федерального органа исполнительной власти;

— аппарату Конституционного Суда РФ;

— аппарату Верховного Суда РФ;

— аппарату Высшего Арбитражного Суда РФ;

— аппарату Генеральной прокуратуры РФ;

— аппарату Центральной избирательной комиссии РФ;

— аппарату Счетной палаты РФ.

Федеральным законом РФ от 31 июля 1995 г. № 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации» были закреплены понятия «государственная должность», «государственная служба», «государственный служащий»; принципы государственной службы; классификация государственных должностей государственной службы; квалификационные разряды государственных служащих; основы правового положения государственных служащих; ограничения, связанные с государственной службой; государственные гарантии государственных служащих; ответственность государственных служащих и т. д.

На основании Федерального закона № 119-ФЗ Указом Президента РФ от 22 апреля 1996 г. № 578 «О присвоении и сохранении квалификационных разрядов федеральным государственным служащим» для федеральных государственных служащих были установлены квалификационные разряды, идентичные классам соответствующих групп государственных должностей.

Таким образом, при первом Президенте РФ Борисе Ельцине — как отражение его личных предпочтений и вкусов — в постсоветской России была фактически восстановлена Табель о рангах Петра I (только с современной терминологией наименования должностей, с 15 рангами государственной службы вместо 14 «петровских» и без облачения всех федеральных чиновников в мундиры).

Исключение тогда сделали, по понятным причинам, только для сотрудников Министерства иностранных дел РФ. В целях сохранения преемственности в регулировании международной классификации должностей дипломатической службы Указом Президента РФ от 15 октября 1999 г. № 1371 «О порядке присвоения и сохранения дипломатических рангов и об установлении ежемесячной надбавки к должностному окладу за дипломатический ранг» для дипломатических работников РФ устанавливались 11 традиционных дипломатические рангов: от чрезвычайного и полномочного посла до атташе посольства.

По субъективной, но профессиональной (формально-юридической, а не политической) оценке автора данной монографии, десятилетний период «ельцинских» государственных реформ, а точнее, борьбы за власть в России и ее удержания в своих руках «любой ценой», дорого обошелся нашему многострадальному государству и народу!

Личные амбиции и ревность Б. Н. Ельцина к М. С. Горбачеву, стремление по его примеру «понравиться» США и Евросоюзу, вера в их лицемерное предложение «впустить» постсоветскую Россию за уступки с ее стороны (зачастую в ущерб национальным интересам государства и народа) в западную цивилизацию, а также спорные решения и незавершенные экономические, политические, правовые и административные реформы оставили об этом человеке и политике неоднозначную память в российском обществе[124].

3.2. Реформы В. В. Путина (2000–2008)

В условиях постдефолтного экономического краха 1998 г., отставки в конце 1999 г. первого Президента РФ Б. Н. Ельцина и выборов в 2000 г. нового президента задачи государственного реформирования на некоторое время вообще оказались для Российской Федерации вроде бы неактуальными. Хотя объективная необходимость укрепления внутреннего положения и международного авторитета постсоветской России, крайне ослабленного за время правления Б. Н. Ельцина вследствие «сдачи» им национальных интересов страны в угоду своим западным «друзьям», стала очевидна для большинства российских политиков, экономистов и мыслящих граждан страны.

Реформа государственного устройства. Хорошо осознавая всю тяжесть ситуации в политике и экономике страны, новый Президент РФ сразу после вступления в должность начал свою деятельность с укрепления Федерации на основе норм Конституции РФ, усиления роли центральной власти и восстановления единого правового пространства в государстве.

Так, уже в первые же месяцы своего президентства В. В. Путин (илл. 36):

— образовал на территории Российской Федерации семь федеральных округов;

— ввел институт полномочных представителей в федеральных округах для координации совместной работы центра и регионов;

— изменил порядок формирования Совета Федерации, заменив резервацию сенаторских мест в верхней палате парламента для губернаторов и глав законодательных собраний регионов должностями сенаторов, назначаемых от субъектов РФ и работающих на постоянной основе;

— создал Государственный Совет как совещательный орган при Президенте РФ, членами которого по должности стали в том числе главы всех субъектов РФ;

— прекратил многолетний вооруженный конфликт федеральной власти с Чечней, завершив его назначением Ахмата Кадырова главой республики;

— начал долгожданный процесс приведения законов субъектов Федерации в соответствие с Основным законом РФ, «уговорив» даже самодостаточный Татарстан изменить свою Конституцию с учетом федеральных конституционных норм.

Для повышения эффективности и надежности работы своего рабочего аппарата новый глава государства провел реорганизацию Администрации Президента РФ и назначил ее руководителем своего ближайшего соратника по «питерской команде» Д. А. Медведева (впоследствии, с 2008 г., Президента РФ, а с 2012 г. — председателя Правительства РФ, илл. 37).

После выборов в Государственную Думу в декабре 2003 г. пропрезидентская партия «Единая Россия» выиграла большинство мест в нижней палате Федерального Собрания РФ. Благодаря обеспеченному таким образом конституционному большинству Владимир Путин получил возможность беспрепятственно проводить через российский парламент все свои законодательные инициативы, включая проекты федеральных конституционных законов и проекты поправок в Конституцию РФ (за исключением лишь положений ее глав 1, 2 и 9).

Что касается территориального устройства Российской Федерации, то оно «досталось» Владимиру Путину в сложившемся при первом Президенте РФ виде и нуждалось в совершенствовании.

Одним из основных направлений государственно-территориальной реформы Российской Федерации стало укрупнение регионов, в основном за счет присоединения по итогам референдумов экономически несостоятельных автономных округов к областям и краям. В начале 2005 г. был законодательно закреплен процесс объединения Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа в Пермский край. Успешно для сторонников укрупнения завершились референдумы по объединению Таймырского автономного округа, Эвенкийского автономного округа и Красноярского края, Корякского автономного округа и Камчатской области, а также Усть-Ордынского Бурятского автономного округа и Иркутской области.

Реформирование территориально-государственного устройства России, приведение местных законов и нормативных актов в соответствие с общефедеральными имело важное политическое и экономическое значение. Тем самым (после всех уступок Бориса Ельцина регионам в целях сохранения единства Российской Федерации в начале 1990-х годов) Владимир Путин укрепил целостность государственного устройства постсоветской России и обеспечил единое нормативное пространство и общий правовой режим на всей ее территории. В свою очередь, в экономической сфере это стало важным фактором формирования и развития единого общероссийского рынка. Таким образом, в определенном смысле региональная реформа способствовала тенденциям экономического роста, наметившимся в экономике с 2000 г.

Единственное, если можно так сказать, «негативное» событие в сфере территориального-государственного устройства России произошло в 2005 г. Тогда Российская Федерация потеряла 337 кв. км своей территории в районе слияния рек Амур и Уссури в Читинской области, что было обусловлено соглашением о демаркации российско-китайской границы, подписанным Президентом РФ В. В. Путиным и Председателем КНР Ху Дзиньтао 14 октября 2004 г., а затем ратифицированным Государственной Думой и утвержденным Советом Федерации в мае 2005 г.

Административная реформа. В первом президентском Послании 2000 г. термин «реформа», или «административная реформа», В. В. Путиным вообще не упоминался. Вместе с тем основное внимание в Послании было уделено сфере деятельности исполнительной власти, в том числе доставшейся новому президенту в наследство проблеме зависимости власти от олигархов, а именно несамостоятельности решений государственных органов, чьи функции в 1990-е годы «оказались смешаны с функциями коммерческих организаций»[125].

Вакуум власти, отмечалось в Послании, был использован для «перехвата» государственных функций частными корпорациями, хотя государственные функции и государственные институты «тем и отличаются от предприятий, что не должны быть куплены или проданы, приватизированы или переданы в пользование и лизинг»[126].

В связи с этим основным условием поступательного развития исполнительной власти было признано выведение государственных функций из сферы прямого использования их коммерческими структурами, уход от олигархической модели взаимоотношений государства и бизнеса, обеспечение «равноудаленности» крупных финансово-промышленных групп от государственной власти[127].

Как представляется, такое узкопредметное видение направлений реформирования исполнительной власти свидетельствовало о желании Владимира Путина решить главную на тот момент тактическую задачу — «развязать себе руки» и получить самостоятельность, избавившись от обременительного статуса «преемника» Ельцина. Лишь после этого у только что избранного нового главы государства появлялась возможность выбора собственной идеологии власти и дальнейших путей развития Российской Федерации.

Новый подход В. В. Путина к государственным преобразованиям (включая и реформирование исполнительной власти) следует связывать с его посланиями Федеральному Собранию 2001 и 2002 гг. Так, в Послании 2001 г. Президент РФ уже говорит о необходимости проведения административной реформы. Нельзя заканчивать «попытки проведения структурных преобразований, — отмечалось в Послании, — …одним лишь написанием концепций и программ. И Правительство, наконец, должно доказать, что такой практики больше не будет»[128].

Таким образом, в 2001 г. фактически была зафиксирована политическая граница между предыдущим этапом административной реформы 1990-х годов и началом ее первого «путинского» этапа. Отсюда можно сделать вывод, что речь, по сути, должна идти о разработке новой концепции административной реформы, а не об очередном этапе проведения «ельцинских» преобразований в сфере государственного управления.

В Послании 2002 г. была заявлена уже очевидная необходимость административной реформы. Наброски идеологии этого нового подхода к реформированию исполнительной власти (но, к сожалению, отнюдь не сама идеология новой концепции административной реформы) были представлены В. В. Путиным тогда тремя обобщенными направлениями:

во-первых, модернизация системы государственного управления в целом, поскольку «сегодня подразделения исполнительной власти живут так, будто они продолжают оставаться штабами отраслей централизованного народного хозяйства»[129]. Между тем прямая обязанность государства — создавать стратегические ориентиры, предоставлять населению качественные публичные услуги и эффективно управлять государственной собственностью;

во-вторых, необходимость создания эффективной и четкой технологии разработки, принятия и исполнения решений, так как действующий порядок государственного управления ориентирован не столько на содержание, сколько на форму;

в-третьих, давно уже назревший критический анализ реализуемых органами исполнительной власти государственных функций с сохранением в их обновленном перечне только необходимых функций. В связи с этим, как отмечалось в Послании, мы должны ускорить подготовку административной реформы, в первую очередь правительства, министерств и ведомств, их территориальных органов. И пересматривать не только и не столько их структуру и штаты, но и главным образом функции органов власти, обеспечив сокращение избыточных функций госаппарата[130].

Эти приоритеты реформирования системы государственного управления были развиты и в Послании Президента РФ 2003 г.

В целях реализации положений посланий 2002 и 2003 гг. издается Указ Президента РФ от 23 июля 2003 г. № 824 «О мерах по проведению административной реформы в 2003–2004 годах» [131], которым были определены следующие важнейшие направления административной реформы в 2003–2004 гг.:

— ограничение вмешательства государства в экономическую деятельность субъектов предпринимательства, в том числе прекращение избыточного государственного регулирования;

— исключение дублирования функций и полномочий федеральных органов исполнительной власти;

— развитие системы саморегулируемых организаций в области экономики;

— организационное разделение функций, касающихся регулирования экономической деятельности, надзора и контроля, управления государственным имуществом и предоставления государственными организациями услуг гражданам и юридическим лицам;

— завершение процесса разграничения полномочий между федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов РФ, оптимизация деятельности территориальных органов федеральных органов исполнительной власти.

Таким образом, лишь ближе к середине 2000-х годов новая российская власть реально приступает к административной реформе, и она наконец начинает постепенно оформляться организационно и юридически. Примером последнего стал Указ Президента РФ от 9 марта 2004 г. № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» (далее — Указ № 314)[132].

Указом № 314 было установлено, что в систему федеральных органов исполнительной власти входят федеральные министерства, федеральные службы и федеральные агентства.

Федеральное министерство определялось как федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в установленной актами Президента РФ и Правительства РФ сфере деятельности.

Федеральная служба определялась как федеральный орган исполнительной власти (с правом иметь статус коллегиального органа), осуществляющий функции по контролю и надзору в установленной сфере деятельности, а также специальные функции в области обороны, государственной безопасности, защиты и охраны государственной границы Российской Федерации, борьбы с преступностью, общественной безопасности.

Федеральное агентство определялось как федеральный орган исполнительной власти (с правом иметь статус коллегиального органа), осуществляющий в установленной сфере деятельности функции по оказанию государственных услуг, по управлению государственным имуществом и правоприменительные функции, за исключением функций по контролю и надзору.

Указом № 314 также были предложены классификация и определения важнейших функций федеральных органов исполнительной власти.

Так, к функциям по принятию нормативных правовых актов было отнесено издание на основании и во исполнение Конституции РФ, федеральных конституционных законов, федеральных законов обязательных для исполнения органами государственной власти, органами местного самоуправления, их должностными лицами, юридическими лицами и гражданами правил поведения, распространяющихся на неопределенный круг лиц.

Функции по контролю и надзору включали: осуществление действий по контролю и надзору за исполнением органами государственной власти, органами местного самоуправления, их должностными лицами, юридическими лицами и гражданами установленных Конституцией РФ, федеральными конституционными законами, федеральными законами и другими нормативными правовыми актами общеобязательных правил поведения; выдачу органами государственной власти, органами местного самоуправления, их должностными лицами разрешений (лицензий) на осуществление определенного вида деятельности и (или) конкретных действий юридическим лицам и гражданам; регистрацию актов, документов, прав, объектов, а также издание индивидуальных правовых актов.

К функциям по управлению государственным имуществом было отнесено осуществление полномочий собственника в отношении федерального имущества, в том числе переданного федеральным государственным унитарным предприятиям, федеральным казенным предприятиям и государственным учреждениям, подведомственным федеральному агентству, а также управление находящимися в федеральной собственности акциями открытых акционерных обществ.

Функции по оказанию государственных услуг состояли в предоставлении федеральными органами исполнительной власти непосредственно или через подведомственные им федеральные государственные учреждения либо иные организации безвозмездно или по регулируемым органами государственной власти ценам услуг гражданам и организациям в области образования, здравоохранения, социальной защиты населения и в других областях, установленных федеральными законами.

В результате принятия Указа № 314 было преобразовано 15, образовано (создано) 41, переименовано 3, упразднено 24 федеральных органа исполнительной власти. Таким образом, по итогам административной реформы 2004 г. возникло 76 федеральных органов исполнительной власти: 14 федеральных министерств, 28 федеральных агентств и 34 федеральные службы.

Вскоре после основополагающего Указа № 314 издается Указ Президента РФ от 20 мая 2004 г. № 649 «Вопросы структуры федеральных органов исполнительной власти», которым были внесены дальнейшие изменения в структурирование ФОИВ, в частности, создано четыре и преобразовано шесть федеральных органов исполнительной власти. Таким образом, была произведена «донастройка» структуры. Кроме того, была введена норма, согласно которой Правительство РФ утверждает планы работы и прогнозные показатели деятельности федеральных министерств, а также иных федеральных органов исполнительной власти, руководство которыми оно осуществляет[133].

Двумя месяцами позже издается Указ Президента РФ от 16 июля 2004 г. № 910 «О мерах по совершенствованию государственного управления», которым образуется Комиссия при Президенте РФ по вопросам совершенствования государственного управления. На нее возлагается задача по разработке предложений по таким направлениям, как:

— разграничение полномочий между федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления в целях исключения дублирования их функций и полномочий, а также упразднения избыточных функций федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления;

— оптимизация структуры и упорядочение функций федеральных органов исполнительной власти, совершенствование территориального размещения и деятельности территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, а также повышение эффективности их взаимодействия с органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления;

— формирование системы оценки эффективности деятельности федеральных органов исполнительной власти и органов государственной власти субъектов РФ;

— ограничение вмешательства государства в экономическую деятельность субъектов предпринимательства, включая прекращение избыточного государственного регулирования;

— совершенствование механизма предоставления государственных (публичных) услуг;

— реформирование и развитие государственной службы Российской Федерации;

— развитие местного самоуправления;

— развитие системы саморегулируемых организаций в экономической области.

В том же 2004 г. был подготовлен проект Федеральной целевой программы (ФЦП) «Административная реформа». Для координации работы по управлению реформой предполагалось тогда создать специальный и достаточно независимый по полномочиям орган (дирекцию). Однако Правительство РФ в лице Министерства финансов выступило категорически против и не санкционировало выделение на эти цели необходимых бюджетных средств.

В результате вместо независимой дирекции в 2005 г. создается Правительственная комиссия по проведению административной реформы, на которую и была возложена координация работы по ее реализации. Таким образом, была повторена ошибка Б. Н. Ельцина, который передал подготовленную в Администрации Президента РФ Концепцию административной реформы 1995 г. на реализацию самой исполнительной власти.

И вот спустя 10 лет, с 2005 г. решение задачи «управления» новой версией административной реформы опять официально берет на себя Правительство РФ, которое и является основным объектом реформирования[134]. Негативные последствия этого недальновидного политического решения не заставили себя долго ждать.

Достаточно скоро такая фактическая «рокировка» центра координации реформы исполнительной власти в пользу правительственной Комиссии по проведению административной реформы привела к замораживанию и постепенному свертыванию работы в этом направлении Комиссии при Президенте РФ по вопросам совершенствования государственного управления. Уже в 2006 г. она была преобразована в Комиссию при Президенте РФ по вопросам совершенствования государственного управления и правосудия, а затем в 2008 г. и вовсе ликвидирована. Вместо нее и уже для совершенно иных целей Указом нового Президента РФ Д. А. Медведева от 15 декабря 2008 г. № 1775 была образована Комиссия при Президенте РФ по вопросам реформирования и развития государственной службы[135].

Как справедливо отмечает в связи с этим В. Г. Вишняков, «сэкономили копейки, зато сознательно провалили сложнейшую научную, методическую, оперативную работу по налаживанию системы подготовки и организации внедрения первых итогов административной реформы. Не нашлось средств и для создания небольших профессиональных структурных звеньев в институтах и учреждениях. Аппарат Правительства только согласовывал или отправлял на доработку предложения министров. Оставалось неясным, кто конкретно отвечал за реализацию реформы, посредством какой процедуры проводил эту работу. В аппаратах органов исполнительной власти в качестве „стратегов“ выступали порой рядовые сотрудники департаментов министерств… Своевременная подготовка нормативных актов, необходимых для организации функционирования хотя бы начальных этапов административной реформы, не проводилась. Нормативно-правовое ее обеспечение сводилось к „инвентаризации“ нормативных правовых актов на предмет „их соответствия потребностям“ административной реформы. Неразрешенными, а во многом и непродуманными оставались административно-правовые проблемы реформы. Так, кабинетным путем можно насчитать тысячи (а при желании — еще больше) избыточных функций <…> в процессе подготовки проектов новых правовых актов, их изменения и отмены юридическими службами органов власти и управления в течение только одного года отменяются и изменяются в обязательном порядке сотни правовых актов. Ничего не стоит на основе перечней этих изменений, находящихся в самих же приложениях к актам, составить сколь угодно длинный перечень функций, ставших избыточными (дублирующими, измененными и т. д.), отчитаться о трудоемкой аналитической работе, имеющей только одну цель — прикрыть бесполезную трату денег и времени. Проявлением непрофессионального подхода является презумпция избыточности государственных функций. Критерий избыточности определяется с позиции оценки объективной необходимости функции, определяемой, в свою очередь, потребностью в реализации определенных целей. Без такой оценки можно с субъективных позиций доказывать все, что угодно, при определении избыточности или полезности функции»[136].

Распоряжением Правительства РФ от 25 октября 2005 г. № 1789-р была одобрена Концепция административной реформы в Российской Федерации в 2006–2008 годах (далее — Концепция) и План мероприятий по проведению административной реформы в Российской Федерации в 2006–2010 годах. Однако распоряжением Правительства РФ от 9 февраля 2008 г. № 157-р эти сроки были продлены до 2010 г., а разделы I и II — дополнены абзацами «б» — «г», меняющими, по существу, концептуальные основы административной реформы.

Одна из главных причин изменения сроков реализации Концепции состояла, кстати, в том, что определенная Правительством РФ самому себе на период 2006–2008 гг. задача разработки и внедрения основных стандартов государственных услуг в органах исполнительной власти (включая и подготовку ко II кварталу 2006 г. проекта федерального закона о порядке (стандартах) оказания этих услуг на основании п. 2.1.2. Плана мероприятий по проведению административной реформы[137]) так и не была решена.

В разделе I Концепции, как пишет тот же В. Г. Вишняков, содержалась информация о «кипучей» правительственной деятельности по реализации административной реформы, отчеты о выполнении Указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ, но только за период 2003–2004 гг. Такие своеобразные форма и периодизация содержания документа позволили правительству не отчитываться по всем предыдущим этапам проведения административной реформы (сгладив тем самым принципиальные различия в целях и задачах административной реформы 1990-х, административных реформ 2003–2005 гг. и перспективах на 2006–2008 гг.), а также «прикрыть» очевидные провалы в выполнении планов мероприятий по проведению указанной реформы. В итоге ее Концепция на 2008–2010 годы была практически новой по сравнению с Концепцией на 2006–2008 годы[138].

В том же 2005 г. Правительством РФ по поручению Президента В. В. Путина и в очень сжатые сроки (а потому без требуемых для таких важных документов научных обоснований и серьезной экспертной проработки) принимаются еще два нормативных правовых акта: Типовой регламент взаимодействия федеральных органов исполнительной власти (утвержден постановлением Правительства РФ 19 января 2005 г. № 30[139]) и Типовой регламент внутренней организации федеральных органов исполнительной власти (утвержден постановлением Правительства РФ от 28 июля 2005 г. № 452[140]). Этими типовыми регламентами были установлены общие правила взаимодействия и организации деятельности федеральных органов исполнительной власти по реализации их полномочий.

Отдельного комментария заслуживает изменение в системе ФОИВ, связанное с возрождением такого вида органа исполнительной власти, как государственный комитет. Это изменение было введено Указом Президента РФ от 24 сентября 2007 г. № 1274 «Вопросы структуры федеральных органов исполнительной власти» (далее — Указ № 1274).

Пунктом 4 Указа № 1274 было установлено, что в систему федеральных органов исполнительной власти входят наряду с федеральными министерствами, службами и агентствами государственные комитеты. При этом государственный комитет наделялся статусом федерального органа исполнительной власти, который в установленной для него сфере деятельности мог осуществлять функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию, контролю и надзору, оказанию государственных услуг и управлению государственным имуществом, если это предусматривало положение об указанном федеральном органе исполнительной власти.

Таким образом, государственный комитет потенциально мог объединять функции трех существовавших ранее типов федеральных органов исполнительной власти и тем самым изменял логику реформы 2004 г., которая предусматривала четкое разделение функций внутри системы из трех видов ФОИВ. Однако в качестве государственных комитетов недолгое время просуществовали лишь Государственный комитет Российской Федерации по рыболовству (26.09.2007–12.05.2008) и Государственный комитет Российской Федерации по делам молодежи (26.09.2007–12.05.2009), а логика их создания с соответствующим наименованием и быстрая ликвидация так и остались загадкой.

Важной особенностью Указа № 1274 стало установление нормы о том, что федеральные органы исполнительной власти, которым переданы функции преобразуемых ФОИВ, являются правопреемниками по их обязательствам, в том числе возникшим в результате исполнения судебных решений. Данная норма и в дальнейшем находила свое закрепление в аналогичных указах[141].

В последующие несколько лет продолжалась активная «бумажная» деятельность преимущественно самих федеральных органов исполнительной власти по уточнению, перераспределению между собой и выявлению своих избыточных функций. В этой переписке и бесконечных согласованиях были задействованы прежде всего аппарат Правительства РФ и Минэкономразвития России (как основной исполнитель работы по уточнению функций ФОИВ), а также все остальные федеральные министерства, службы и агентства.

В итоге уже после истечения в 2010 г. даже продленных сроков реализации Концепции административной реформы 2005 г. появился наконец внесенный председателем Правительства РФ Д. А. Медведевым и подводящий этапную черту под этой работой Указ Президента РФ от 21 мая 2012 г. № 636 «О структуре федеральных органов исполнительной власти»[142].

Реформа государственной службы. По итогам пятилетней практики применения «табели о рангах» Бориса Ельцина и Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации» 1995 г. Президент РФ своим решением от 15 августа 2001 г. № Пр-1496 утвердил Концепцию реформирования системы государственной службы Российской Федерации.

В документе отмечалось, что современное состояние государственной службы Российской Федерации характеризуется наличием ряда проблем. Это:

— отсутствие целостной системы государственной службы. Государственная служба и на федеральном уровне, и на уровне субъекта Российской Федерации осуществляется как служба в отдельном органе государственной власти;

— наличие противоречий в законодательстве о государственной службе;

— недостаточная эффективность деятельности органов государственной власти и их аппаратов;

— снижение престижа государственной службы и авторитета государственных служащих;

— слабое использование современных технологий государственного управления, в том числе информационных, отвечающих задачам реализации масштабных общегосударственных программ и проектов;

— непоследовательность кадровой политики в сфере государственной службы;

— низкая эффективность механизма профилактики коррупции и борьбы с ней, а также правовых и организационных мер контроля деятельности органов государственной власти и их аппаратов со стороны гражданского общества;

— несоответствие социального и правового положения государственного служащего степени возлагаемой на него ответственности и уровню законодательных ограничений, существующих на государственной службе;

— отсутствие надлежащей регламентации деятельности органов государственной власти, их аппаратов и государственных служащих, что способствует бюрократизации отношений между органами государственной власти, структурными подразделениями аппарата органа государственной власти, а также между органами государственной власти, гражданами Российской Федерации и структурами гражданского общества;

— информационная закрытость деятельности органов государственной власти;

— неразработанность механизмов взаимосвязи государственной службы с муниципальной службой.

Целями реформирования государственной службы были названы кардинальное повышение ее эффективности в интересах развития гражданского общества и укрепления государства, создание целостной системы государственной службы с учетом исторических, культурных, национальных и иных особенностей Российской Федерации. Отмечалось, что необходимо сформировать профессиональную государственную службу, в которой служебная деятельность государственных служащих подчинена ясным правилам, способствующим эффективному функционированию государственного аппарата в целом и исключающим возможность использования служебного положения в личных целях. Должностной рост государственных служащих должен был происходить на основе профессиональных заслуг и достоинств.

В 2002 г. президентским указом В. В. Путина была утверждена Федеральная программа «Реформирование государственной службы Российской Федерации (2003–2005 годы)», предусматривающая реализацию комплекса мероприятий, направленных на совершенствование правовых, организационных, финансовых и методических основ российской государственной службы. В 2005 г. срок действия программы был продлен на 2006–2007 гг.

30 июня 2002 г. В. В. Путин подписал Указ № 672 «О денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, Государственной противопожарной службы Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и таможенных органов Российской Федерации», которым была увеличена заработная плата названным категориям государственных служащих.

В рамках программы «Реформирование государственной службы Российской Федерации (2003–2005 годы)» был разработан и принят Федеральный закон от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации», который определил правовые и организационные основы системы государственной службы, заложил предпосылки для создания единой системы государственной службы, включающей гражданскую, правоохранительную, военную, а также разделил уровни службы на федеральную и субъектов Федерации.

Что же касается введенной первым Президентом РФ классификации по рангам должностей государственных служащих, то она действовала до 2005 г. Ельцинская «табель о рангах» была частично откорректирована Указом уже Президента РФ Владимира Путина от 1 февраля 2005 г. № 113 «О порядке присвоения и сохранения классных чинов государственной гражданской службы Российской Федерации федеральным государственным гражданским служащим». Этим указом термин «должности государственных служащих» был заменен термином «должности государственной гражданской службы», а также были внесены изменения в наименования 3, 4 и 5-й групп государственных должностей. Ранее присвоенные квалификационные разряды приравнивались по этому указу к соответствующим классным чинам государственной гражданской службы Российской Федерации.

Судебно-правовая реформа. В первый же год нахождения в должности Президента РФ Владимир Путин инициировал судебную реформу и создание для ее подготовки рабочей группы. Уже в 2001 г. первый этап реформы завершился принятием ряда важных законов в сфере организации судебной системы. Это:

— Федеральный конституционный закон от 15 декабря 2001 г. № 5-ФКЗ «О внесении дополнения и изменений в Федеральный конституционный закон „О судебной системе Российской Федерации“» (в который позднее в рассматриваемый период вносились изменения также в 2003 и 2005 гг.);

— Федеральные конституционные законы от 8 февраля 2001 г. № 1-ФКЗ «О внесении изменений и дополнения в Федеральный конституционный закон „О Конституционном Суде Российской Федерации“» и от 5 декабря 2001 г. № 4-ФКЗ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный конституционный закон „О Конституционном Суде Российской Федерации“» (в который позднее изменения вносились в 2004 и 2005 гг.);

— Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. № 169-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации „О статусе судей в Российской Федерации“» (в который позднее неоднократно вносились изменения).

В 2002 г. в целях проведения третьей кодификации норм уголовного процесса был принят Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 31 мая 2002 г. (УПК РФ) и Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Новый УПК РФ имел ряд существенных отличий от предыдущей редакции кодекса. В развитие ст. 52 Конституции РФ ст. 6 гл. 2 нового УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства» провозгласила, что назначением уголовного судопроизводства является защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Во исполнение этого положения:

— все участники уголовного процесса классифицированы по двум группам (сторонам): сторона обвинения и сторона защиты;

— расширены процессуальные права потерпевших и обвиняемых;

— задержание и арест подозреваемого в совершении преступления производятся только по решению суда;

— уголовное дело может быть возбуждено только с санкции прокурора;

— возможность защиты обвиняемого в суде получили не только адвокаты, но и другие лица, в частности родственники обвиняемого; и т. д.

Одновременно сам институт адвокатской (профессиональной) судебной защиты и в целом юридического представительства интересов граждан и юридических лиц получил свое правовое закрепление в Федеральном законе от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Процессуальные изменения, касающиеся стороны обвинения, выразились в том, что спустя пять лет Федеральным законом от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон „О прокуратуре Российской Федерации“» был создан Следственный комитет (СК) при Генеральной прокуратуре РФ (Генпрокуратуре России). В развитие этого закона для упорядочения и разграничения функций следствия и надзора за законностью был издан приказ Генпрокуратуры России от 23 августа 2007 г. № 131 «О порядке передачи в Следственный комитет при прокуратуре Российской Федерации уголовных дел и материалов проверок сообщений о преступлениях».

В продолжение реформаторской работы по совершенствованию судебного и процессуального законодательства тогда же были приняты еще два важных закона об организации системы и порядка гражданско-правового судопроизводства:

— Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (ГПК РФ) от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (разработан и принят в рамках третьей по счету процедуры кодификации российского общегражданского законодательства);

— Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (АПК РФ) от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ (разработан и принят в рамках второй после 1995 г. процедуры кодификации российского арбитражно-процессуального законодательства).

Этими процессуальными законами наконец была решена проблема «дуализма» компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов при разрешении экономических споров между предприятиями. Напомним в связи с этим, что в советский период, в условиях доминирования государственной формы собственности, хозяйственные споры между государственными предприятиями и организациями рассматривали специально созданные в РСФСР в 70-е годы ХХ в. государственные арбитражные комиссии (аналог третейских судов), а имущественные споры граждан — общегражданские народные суды. В переходный постсоветский период, с восстановлением в России полноценного института частной собственности и рыночных экономических отношений, дела по экономическим спорам юридических лиц стали рассматривать также общегражданские и арбитражные суды — каждые по своим процессуальным правилам.

В соответствии с новыми ГПК РФ и АПК РФ в 2002 г. процедуры рассмотрения дел по экономическим спорам хозяйствующих субъектов были окончательно переданы судьям арбитражных судов.

Реформа законодательства об административных правонарушениях. Особое место в инициированной Президентом РФ В. В. Путиным реформе постсоветской системы российского законодательства занимает состоявшаяся в декабре 2001 г. вторая кодификация норм об административной ответственности в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях. Напомним, что первая в истории отечественного права (и дореволюционного, и советского) кодификация материальных и процессуальных норм об административной ответственности состоялась в 1984 г. с принятием КоАП РСФСР.

Давая характеристику КоАП РФ, необходимо особо подчеркнуть, что работа по подготовке его проекта продвигалась трудно и заняла в общей сложности семь лет. «Запущен» этот процесс был практически сразу после принятия Конституции РФ, параллельно с подготовкой проектов новых гражданского и уголовного кодексов. Однако, в отличие от первых двух частей ГК РФ и нового УК РФ, принятых уже в период конца 1994 — начала 1996 г., разработка проекта КоАП РФ неоправданно затянулась.

Над концепцией и текстом проекта КоАП РФ параллельно работали и парламентарии, и правительственные юристы. Так, еще с 1993 г. в Государственной Думе первого созыва перманентно обсуждались варианты концепции нового административно-деликтного кодекса. Самые же первые предложения по этой теме были инициированы задолго до принятия Конституции РФ депутатской комиссией еще Верховного Совета РФ в период 1991–1992 гг. Причем в дальнейшем депутатские версии и варианты концепции проекта кодекса постоянно менялись — вместе с изменениями в составах соответствующих комиссий, формируемых каждый раз заново после очередных перевыборов в Государственную Думу. Все это отнюдь не способствовало продуктивности работы по парламентской версии проекта нового кодекса об административных правонарушениях и затягивало процесс его подготовки.

Для ускорения этого процесса обсуждать концепцию будущего кодекса и готовить его проект начала с 1995 г. рабочая группа Минюста России в составе юристов большинства профильных федеральных органов исполнительной власти (прежде всего МВД) и аппарата Правительства РФ. В данную рабочую группу были делегированы также представители Института государства и права РАН и Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. На начальном этапе в этой работе принимал участие и автор настоящего исследования, представляя Государственно-правовое управление Президента РФ.

Уже первые месяцы дискуссий в рабочей группе показали, что большинство ее участников пошли на поводу у доминировавших в составе разработчиков проекта кодекса представителей правоохранительных органов (прежде всего юристов МВД), отдавая предпочтение навязанному ими варианту концепции, ориентиром которой была максимальная централизация проектируемого законодательного механизма административной ответственности на федеральном уровне.

Поэтому формирование нормативной материи проекта нового КоАП практически сразу пошло по пути механического сбора, «складирования» и структурирования по главам будущей Особенной части кодекса всех возможных и весьма многочисленных составов административных правонарушений — как тех, что сохранили свое действие после 1993 г. в КоАП РСФСР, так и новых «рыночных» составов, массив которых постоянно увеличивался в силу параллельного их введения множеством профильных и отраслевых федеральных законодательных актов.

Причем из-за отсутствия у «правоохранительного» большинства рабочей группы необходимого уровня теоретической подготовки собственно концептуальные вопросы проекта обсуждались гораздо менее подробно, чем того требовала ситуация.

И это при том, что некоторые из участников рабочей группы (в числе которых был и автор настоящего исследования) предлагали принципиально иную концептуальную модель административно-деликтного регулирования. Это «меньшинство» рабочей группы настаивало на реальном определении и разграничении в проекте КоАП РФ предметов ведения федерального законодательства и законодательства субъектов РФ об административных правонарушениях, что предполагало «разведение» на разные уровни компетенции (по аналогии с союзными Основами и республиканскими кодексами) регламентации вопросов административной ответственности и категорий составов проступков на основании четких критериев и признаков, требовавших тогда прояснения и определения.

К сожалению, в тот период эта вполне здравая и обоснованная позиция не была воспринята формальным большинством разработчиков проекта КоАП[143]. Отказ от модели кодекса с конкретным и предметным разграничением полномочий Федерации и ее субъектов в области административно-деликтного регулирования был признан Государственно-правовым управлением Президента РФ неразумным, юридически ущербным и бесперспективным, следствием чего стал отзыв представителей Администрации Президента РФ из рабочей группы.

Что же касается общеконцептуальных положений итогового на тот момент проекта нового КоАП РФ, то чуть ли не единственным бесспорно позитивным решением рабочей группы по его Общей части стало сохранение (правда, с минимальными содержательными и редакционными коррективами, учитывавшими новые конституционно-правовые реалии) важнейших теоретических положений раздела I и Общей части раздела II из текста КоАП РСФСР, сведенных в единую Общую часть проекта нового кодекса. Естественно, уже без воспроизведения норм ст. 3–6 КоАП РСФСР, где, напомним, в 1984 г. были четко разграничены профильные полномочия СССР, РСФСР, а также представительных органов власти автономных республик, краев и областей в формировании законодательства об административных правонарушениях.

В результате проект КоАП РФ был внесен в Государственную Думу с концептуальными положениями ст. 1.3 Общей части, которые, по сути, не учитывали положений п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, т. е. не определяли критерии разграничения компетенции Российской Федерации и ее субъектов по предметам ведения в области законодательства об административных правонарушениях.

Однако отнюдь не этот общетеоретический недостаток трактовки в проекте КоАП РФ конституционного положения ст. 72 о разграничении административно-правовых предметов ведения законодательных органов разных уровней (которое, как мы отметили выше, критиковалось рядом теоретиков административного права) стал главным поводом для наложения Президентом РФ вето на принятую в декабре 2000 г. в третьем чтении редакцию КоАП РФ[144]. (Она была направлена Государственной Думой на подпись главе государства после отклонения кодекса Советом Федерации и отказа нижней палаты федерального парламента сформировать согласительную комиссию.) Оснований для отказа Президента РФ В. В. Путина подписать принятую депутатами версию нового российского кодекса об административных правонарушениях и без этого оказалось слишком много.

Во-первых, в вето обращалось внимание на несоответствие положений ч. 1 ст. 1.1 и ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ содержанию его Особенной части, где отсутствовали составы целого ряда административных правонарушений, предусмотренные гл. 16 НК РФ, а также законодательством Российской Федерации о банках и банковской деятельности, валютном контроле, естественных монополиях, биржах и биржевой деятельности и т. д.

Во-вторых, концептуальным недостатком Общей части КоАП РФ было названо отсутствие в ст. 2.10 критериев виновности юридических лиц, что противоречило положениям ч. 1 ст. 1.5 и ч. 1 ст. 2.1. В связи с этим отмечалась также неприменимость к юридическим лицам как субъектам административных правонарушений положений ст. 3.1, 4.2 и 4.3 той же Общей части кодекса.

В-третьих, были высказаны претензии к положениям ст. 2.4 «Административная ответственность должностных лиц», в том числе к ее абстрактной по форме отсылочной норме, исключающей административную ответственность сотрудников органов внутренних дел, таможенных и налоговых органов без конкретных критериев и видов их проступков и при отсутствии в действующих дисциплинарных уставах материальных составов соответствующих административных правонарушений.

В-четвертых, критиковались положения ст. 3.2, 3.3, 3.6 и 3.7 Общей части КоАП РФ, в которых было допущено смешение понятий «объект» и «предмет» административного правонарушения.

В-пятых, критике подверглась ст. 3.11, которой было введено наказание в виде дисквалификации, распространенной, в нарушение положений ГК РФ, на индивидуальных предпринимателей и членов советов директоров (наблюдательных советов) акционерных обществ. Отмечалось также неоправданное завышение до пяти лет максимального срока дисквалификации, что полностью совпадало с размерами аналогичных уголовных санкций ст. 47 УК РФ.

Ряд существенных замечаний был высказан в вето Президента РФ и по содержанию Особенной части КоАП РФ.

Так, вопреки положениям ст. 3.5 Общей части, закрепившим размеры административных штрафов за конкретные правонарушения, в нескольких статьях Особенной части были произвольно установлены повышенные размеры штрафных санкций.

В вето также оспаривались восемь составов правонарушений в гл. 6, 19 и 20 Особенной части КоАП РФ, которые содержали санкции в виде административного ареста по основаниям, не предусмотренным исчерпывающим перечнем случаев временного ограничения свободы, содержащимся в п. 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Претензии были высказаны Президентом РФ и к ряду статей гл. 23 о субъектах административной юрисдикции и статей процессуальных разделов КоАП РФ.

Противоречащими ч. 2 ст. 45 Конституции РФ были названы положения ст. 25.5, предусматривающие допуск к участию в производстве по делу об административном правонарушении в качестве защитника или представителя только адвоката или иного лица, имеющего высшее юридическое образование.

Помимо отмеченных в вето Президента РФ, в проекте имелись и другие концептуальные недостатки, так и оставшиеся в окончательной редакции КоАП РФ от 30.12.2001 № 195-ФЗ, принятого после доработки его текста с учетом значительной части замечаний и претензий главы государства.

Появление нового кодекса, при всех его недостатках, стало знаменательной вехой в истории развития отечественного административно-деликтного права. Тем самым завершился десятилетний процесс неконтролируемой трансформации профильного законодательства, систематизированного в начале 1980-х годов, в «декодифицированную» массу разрозненных норм — в худших традициях первоначального советского периода бессистемного и произвольного нормотворчества в этой сфере.

Безусловно положительный общий эффект от принятия и вступления в силу КоАП РФ состоял в том, что наконец-то был унифицирован и оформлен на адекватной конституционно-правовым реалиям кодифицированной основе важный подотраслевой блок материальных и процессуальных норм об административной ответственности в рамках современной системы российского административного законодательства, что подтвердило законность существования самостоятельной подотрасли административно-деликтного права[145].

3.3. Реформы Д. А. Медведева

(2008–2012)

Весной 2008 г. бывший руководитель Администрации Президента РФ Дмитрий Медведев (илл. 38) успешно выиграл выборы и стал третьим в постсоветский период Президентом РФ.

Главным событием первых месяцев правления Д. А. Медведева стал военный конфликт России с Грузией в августе 2008 г., названный «пятидневной войной». Защита Южной Осетии и российских миротворцев от внезапного нападения подготовленных США грузинских войск стала первой за последние 40 лет[146] акцией российской армии на территории другого государства. После признания независимости Абхазии и Южной Осетии Российская Федерация установила с ними дипломатические отношения, получив на южных границах своей территории двух достаточно надежных союзников. «Коллективный Запад» отнесся к таким действиям негативно, но серьезных санкций не предпринял, что, безусловно, можно было занести в актив новому главе российского государства.

Реформа государственного и территориального устройства. 11 ноября 2008 г. Президент РФ Д. А. Медведев, в соответствии со ст. 134 Конституции РФ и ст. 3 Федерального закона «О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации», внес в Государственную Думу проекты законов о поправках к Конституции РФ. Целью этих поправок было изменение срока полномочий Президента РФ и Государственной Думы, а также расширение контрольных полномочий Государственной Думы в отношении Правительства РФ.

30 декабря 2008 г. Федеральным Собранием были утверждены поправки к Конституции РФ, согласно которым полномочия Президента РФ и Государственной Думы были увеличены до шести и пяти лет соответственно.

Часть 1 ст. 81 и ч. 1 ст. 96 Конституции РФ были приведены в соответствие с Законом РФ о поправке к Конституции Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ «Об изменении срока полномочий Президента Российской Федерации и Государственной Думы», вступившим в силу со дня его официального опубликования, 31 декабря 2008 г.[147] Поправка в отношении срока полномочий Президента РФ распространялась на главу государства, избранного после вступления в силу названного Закона.

Кроме того, были расширены конституционные права Государственной Думы по контролю за исполнительной властью. С 2009 г. Правительство РФ стало обязанным ежегодно отчитываться перед Государственной Думой по итогам своей деятельности. Впервые такой отчет Правительства РФ состоялся 6 апреля 2009 г.

Через три года, в январе 2012 г., Дмитрий Медведев внес в Государственную Думу законопроект о выборах глав субъектов РФ, который 2 мая того же года был принят как Федеральный закон № 40-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации“ и Федеральный закон „Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации“».

В соответствии с этим законом граждане РФ получили право напрямую выбирать глав своих регионов на срок до пяти лет, а политические партии — выдвигать кандидатов в губернаторы. При этом за главой государства осталось право увольнять губернаторов в связи с утратой доверия, а у граждан появилась возможность отзывать руководителя субъекта путем референдума.

Что касается государственно-территориального устройства Российской Федерации, то в этой сфере каких-либо значимых изменений во время президентства Д. А. Медведева не произошло.

Единственной имеющей практический характер для России «территориальной» темой, которой ему пришлось заниматься как главе государства, стала необходимость решения давней проблемы неурегулированности российско-норвежской морской границы.

Как известно, спор по морской границе с Норвегией возник из-за статуса острова Шпицберген, который, согласно Шпицбергенскому трактату 1920 г., хоть и принадлежит Норвегии, но все же находится под международным контролем. Это означало, что Норвегия не может претендовать на морское пространство вокруг этого архипелага. Именно поэтому СССР настаивал на определении границы с Норвегией у берегов Шпицбергена. Однако в 1969 г. в своем решении по Северному морю Международный Суд ООН постановил, что морская граница должна проводиться не по срединной линии и не по выступающим далеко вперед мелким островам, а по принципу «необходимого баланса» между береговыми линиями сторон. Не останавливаясь подробно на данном прецеденте, отметим лишь, что это судебное решение еще больше усложнило проблему демаркации советско-норвежской границы и усилило позиции Норвегии в рассматриваемом споре.

Решить эту проблему удалось лишь в 2010 г., когда между двумя странами был подписан договор «О разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане». Спорная территория была поделена поровну, а каждая сторона получила по 87,5 тыс. кв. км акватории. Учитывая, что морская граница между Россией и Норвегией — самая протяженная в мире (1700 километров), урегулирование этого многолетнего пограничного спора позволило обеим странам начать практическую разработку месторождений газа и нефти, которыми крайне богат данный акварегион Мирового океана.

В связи с этим упреки в «сдаче российской территории» и слабости, адресованные тогда Президенту РФ Дмитрию Медведеву его политическими недоброжелателями, представляются необоснованными.

Во-первых, в 2013 г. (на основании поданной ранее в ООН общей заявки на признание континентального шельфа Охотского моря российской территорией) комиссия ООН признала права России на эту акваторию площадью в 52 тыс. кв. км.

Во-вторых, в последующие 2015–2018 гг. — как компенсация за потерю 87,5 тыс. кв. км морской акватории по границе с Норвегией — в Северном Ледовитом океане вдоль границ Российской Федерации было открыто сразу 12 новых островов общей площадью более 30 кв. км, которые значительно прирастили и границы территориальных вод России, практически восполнив и даже увеличив их в сравнении с отданной Норвегии морской территорией.

Судебно-правовая реформа. Уже 20 мая 2008 г. Дмитрий Медведев объявил о начале нового этапа судебной реформы, целью которой он провозгласил «на деле добиться независимости суда».

Для начала был подготовлен, рассмотрен и одобрен палатами Федерального Собрания, а 31 декабря 2008 г. подписан новым Президентом РФ Федеральный закон № 321-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам противодействия терроризму», который (по аналогии с опытом Великобритании, отменившей Законом «О терроризме» 2000 г. действие в Северной Ирландии суда присяжных заседателей по террористическим преступлениям) отменил суды присяжных при рассмотрении дел о преступлениях террористического характера.

Спустя год, 25 ноября 2009 г., Д. А. Медведев подписал Федеральный закон № 271-ФЗ «О внесении изменений в статью 7 Федерального закона „О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации“». Этим законом были внесены поправки в п. 2 ст. 7 закона о присяжных заседателях, исключившие из списков присяжных: судей, прокуроров, следователей, дознавателей, адвокатов, нотариусов, должностных лиц службы судебных приставов и частных детективов (в том числе на пять лет со дня прекращения ими профессиональной деятельности), которые имеют специальные звания сотрудников МВД, ФСКН, Федеральной таможенной службы, Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН); уволенных из органов или с военной службы по контракту сотрудников ФСБ, ФСО и СВР — на пять лет со дня прекращения ими профессиональной деятельности.

В конце 2009 — начале 2010 г. по инициативе Президента РФ Д. А. Медведева были внесены на рассмотрение Государственной Думы и приняты изменения в федеральные законы «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», «О статусе судей в Российской Федерации», «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», «О дисциплинарном судебном присутствии». Эти законодательные новации были призваны сократить поток обращений граждан России в международные суды, обеспечив усиление их прав и процессуальных гарантий в рамках российской системы судопроизводства. На это же был направлен и Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок».

Федеральным законом от 28 декабря 2010 г. № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации» СК был полностью выделен из системы органов прокуратуры и стал самостоятельным федеральным органом. Функции следствия с этого времени стали фактически и юридически отделены от надзорных функций органов прокуратуры.

В целях либерализации уголовного законодательства Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» в УК РФ были внесены поправки, которые затронули почти 200 составов преступлений. За некоторые из них стало необязательным применять наказание в виде лишения свободы, в том числе за самые распространенные — кражу и грабеж. В 68 статьях УК РФ исключили нижние пределы санкций в виде лишения свободы. По 11 составам преступлений в качестве основного вида наказания предусмотрели штраф, по 12 составам ввели исправительные работы, а по 118 исключили нижний предел наказания в виде исправительных работ и ареста.

Антикоррупционная реформа. Еще до своего избрания Президентом РФ, в середине февраля 2008 г. на экономическом форуме в Красноярске, Дмитрий Медведев заявил о необходимости принятия специального антикоррупционного плана. По его мнению, антикоррупционный план должен был включать как минимум три составляющие: законодательные изменения в области уголовного права и процесса (связанные как с международными обязательствами России, так и с текущей ситуацией в стране), создание антикоррупционных стимулов и «изменение правосознания, изменение мышления людей».

Уже 19 мая 2008 г. (т. е. через 12 дней после вступления в должность) Д. А. Медведев провел в Кремле совещание по противодействию коррупции и в тот же день подписал Указ № 815 «О мерах по противодействию коррупции». В целях создания системы противодействия коррупции в Российской Федерации и устранения причин, ее порождающих, указом был образован Совет при Президенте РФ по противодействию коррупции (далее — Совет).

Председателем Совета стал Президент РФ, а основными задачами Совета были определены:

— подготовка предложений Президенту РФ, касающихся выработки и реализации государственной политики в области противодействия коррупции;

— координация деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления муниципальных образований по реализации государственной политики в области противодействия коррупции;

— контроль за реализацией мероприятий, предусмотренных Национальным планом противодействия коррупции.

31 июля 2008 г. Президент РФ Д. А. Медведев своим решением № Пр-1568 утвердил Национальный план противодействия коррупции на 2008–2009 гг., который стал рамочным документом на двухлетний период для внедрения внутриведомственных антикоррупционных планов. Исполнителями Национального плана были определены все ветви федеральной и региональной власти, общественные организации и СМИ. Конкретные задачи противодействия коррупции были отражены в перечне мер по его реализации. В соответствии с Национальным планом, в частности, все высшие чиновники и сотрудники правоохранительных органов стали обязаны отчитываться не только о своих доходах, но и о доходах своих ближайших родственников.

25 декабря 2008 г. Президент РФ Д. А. Медведев подписал внесенный ранее по его инициативе в Государственную Думу Федеральный закон № 273-ФЗ «О противодействии коррупции».

Федеральным законом были установлены основные принципы противодействия коррупции, правовые и организационные основы предупреждения коррупции и борьбы с ней, минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений. Статьей 1 этого закона коррупция определяется как «злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами».

13 апреля 2010 г. Указом Президента РФ № 460 были утверждены Национальная стратегия противодействия коррупции и очередной План противодействия коррупции на 2010–2011 годы (с уточнениями, внесенными Указом от 14 января 2011 г. № 38).

13 марта 2012 г. издается Указ Президента РФ № 297 «О Национальном плане противодействия коррупции на 2012–2013 годы и внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации по вопросам противодействия коррупции».

Однако, несмотря на принятие всех названных актов и решений, вплоть до истечения полномочий Президента РФ Дмитрия Медведева особых успехов и результатов в борьбе с коррупцией российское общество не заметило.

Пожалуй, лишь два дела о коррупции имели в этот период общественный резонанс. Первым стало уголовное дело бывшего министра финансов Московской области Алексея Кузнецова, который 24 июня 2010 г. постановлением Следственного комитета РФ был привлечен в качестве обвиняемого в мошенничестве, совершенном организованной группой в особо крупном размере, и легализации имущества, полученного незаконным путем. Вторым стало дело 2011 г. о незаконных подмосковных казино, которые «крышевались» руководством прокуратуры той же Московской области.

Административная реформа. Первый год президентства Д. А. Медведева оказался самым насыщенным (после «путинской» административной реформы 2004 г.) с точки зрения внесения изменений в структуру федеральных органов исполнительной власти. В течение 2008 г. было издано семь указов Президента РФ, предусматривающих в совокупности более 60 различных изменений в структуре и функциях ФОИВ.

Важнейшим и самым объемным среди этих актов стал Указ Президента РФ от 12 мая 2008 г. № 724 «Вопросы системы и структуры федеральных органов исполнительной власти». Им было предусмотрено:

— образовать Министерство спорта, туризма и молодежной политики Российской Федерации, передав в его ведение Федеральное агентство по делам молодежи и Федеральное агентство по туризму;

— преобразовать Государственный комитет Российской Федерации по делам молодежи в Федеральное агентство по делам молодежи;

— образовать Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, установив, что оно передается в ведение Министерства иностранных дел Российской Федерации;

— передать Министерству юстиции Российской Федерации функции Федеральной регистрационной службы по регистрации некоммерческих организаций, в том числе отделений международных организаций и иностранных некоммерческих неправительственных организаций, общественных объединений и политических партий;

— преобразовать Министерство информационных технологий и связи Российской Федерации в Министерство связи и массовых коммуникаций Российской Федерации;

— преобразовать Федеральную службу по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия в Федеральную службу по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций и Федеральную службу по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия;

— преобразовать Министерство культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации в Министерство культуры Российской Федерации;

— преобразовать Министерство природных ресурсов Российской Федерации в Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации;

— преобразовать Министерство промышленности и энергетики Российской Федерации в Министерство промышленности и торговли Российской Федерации и Министерство энергетики Российской Федерации с соответствующим распределением функций между этими министерствами;

— передать Министерству сельского хозяйства Российской Федерации часть функций преобразуемого Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации;

— преобразовать Государственный комитет Российской Федерации по рыболовству в Федеральное агентство по рыболовству;

— преобразовать Министерство экономического развития и торговли Российской Федерации в Министерство экономического развития Российской Федерации;

— упразднить: Федеральное агентство по высокотехнологичной медицинской помощи; Федеральное агентство по здравоохранению и социальному развитию; Федеральное агентство по культуре и кинематографии, передав его функции Министерству культуры Российской Федерации; Федеральное агентство по промышленности, передав его функции Министерству промышленности и торговли Российской Федерации; Федеральное агентство по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству, передав его функции Министерству регионального развития Российской Федерации; Федеральное агентство по энергетике, передав его функции Министерству энергетики Российской Федерации.

Реализация названных преобразований в системе и функциях федеральных органов исполнительной власти при Президенте РФ Дмитрии Медведеве не имела своей четкой новой концепции и стала лишь продолжением традиционной для постсоветской России тактической «перенастройки» системы государственного управления под текущие задачи.

Реформа органов внутренних дел («полицейская» реформа). Самым значимым из направлений административных преобразований при Президенте РФ Д. А. Медведеве стала реформа системы Министерства внутренних дел Российской Федерации (МВД, МВД России).

Начало этому процессу положил Указ Президента РФ от 24 декабря 2009 г. № 1468 «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел России». Необходимость реформы была обусловлена прежде всего снижением доверия к милиции, ее профессионализму, учащением случаев нарушения сотрудниками милиции законности и служебной дисциплины, которые вызывали обоснованную негативную реакцию в обществе и умаляли авторитет власти. Другая причина — устаревшая структура милиции, неэффективная организация ее деятельности, а также требующие модернизации и приведения в соответствие с современными требованиями кадровое, финансовое, материально-техническое обеспечение органов МВД.

Указом предусматривалось до 1 января 2012 г. сократить численность сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации (на 20 %), а также количество департаментов самого министерства. Одновременно правительству поручалось разработать комплекс антикоррупционных мероприятий в системе МВД, который подразумевал введение практики ротации руководящего состава; увеличение бюджетных ассигнований, направляемых на дополнительное денежное стимулирование сотрудников МВД и реформирование в целом системы денежного довольствия сотрудников органов внутренних дел. Указом предусматривалось также проведение реорганизации государственных образовательных учреждений профессионального образования МВД.

В феврале 2010 г. Президент РФ произвел масштабные кадровые перестановки в системе МВД, уволив двух заместителей министра и более десятка милицейских генералов.

В августе 2010 г. Д. А. Медведев объявил о намерении вернуть органам правопорядка (названным «рабоче-крестьянской милицией» после революции 1917 г.) ее прежнее дореволюционное наименование «полиция» и инициировал разработку соответствующего законопроекта. Уже в феврале 2011 г. был принят Федеральный закон № 3-ФЗ «О полиции».

В марте 2011 г. во исполнение этого закона издается семь указов Президента РФ, регламентирующих практическую реализацию реформы органов внутренних дел. Указами были утверждены, в том числе:

— положение об МВД и его центральном аппарате;

— ограничения на штатную численность сотрудников органов внутренних дел;

— типовые положения об органах МВД в регионах;

— порядок и сроки проведения внеочередной аттестации сотрудников органов внутренних дел;

— перечень должностей высшего начальствующего состава в органах внутренних дел,

а также отменены положения ранее действовавших указов в этой сфере.

Новая структура МВД России предусматривала, как и ранее, наличие Главного командования Внутренних войск и Национального центрального бюро Интерпола, но департаментов вместо прежних 14 стало всего восемь. В состав обновленного МВД России вошли: следственный департамент; департамент государственной службы и кадров; департамент делопроизводства и работы с обращениями граждан и организаций; департамент информационных технологий, связи и защиты информации; департамент по материально-техническому и медицинскому обеспечению; департамент по финансово-экономической политике и обеспечению социальных гарантий; договорно-правовой департамент; организационно-аналитический департамент. Главных управлений осталось восемь. Это главные управления: вневедомственной охраны; по обеспечению безопасности дорожного движения; по обеспечению охраны общественного порядка; по противодействию экстремизму; собственной безопасности; на транспорте; уголовного розыска; экономической безопасности и противодействия коррупции.

Кроме того, в МВД России было образовано девять управлений: контрольно-ревизионное; оперативное; организационно-штатное; оперативно-разыскной информации; по организации дознания; по взаимодействию с институтами гражданского общества и СМИ; по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите; по обеспечению деятельности подразделений специального назначения и авиации; по обеспечению безопасности крупных международных и массовых спортивных мероприятий.

Сохранилось в прежнем виде Национальное центральное бюро Интерпола. В действующую структуру центрального аппарата МВД вошли: Федеральная миграционная служба, Главное командование Внутренних войск, Следственный комитет, восемь из 14 прежних департаментов, Главное управление на транспорте, два центра (информационно-аналитический и экспертно-криминалистический), два бюро (Интерпола и специальных технических мероприятий) и одно управление (по обеспечению государственной защиты).

В структуре воссозданной полиции было выделено несколько служебных направлений, в частности полицейское и следственное. Каждый руководитель территориального органа МВД России получил трех заместителей: начальника полиции, начальника следствия и куратора прочих вопросов. Исключение было сделано лишь для территориальных органов по Московской области, по городу Москве, по городу Санкт-Петербургу, Ленинградской области и по Краснодарскому краю. Предельная штатная численность органов внутренних дел РФ, которые финансируются за счет бюджетных ассигнований, за период реформы сократилась с 1 млн 280 тыс. человек более чем на 170 тыс. и 1 января 2012 г. составила 1 млн 106 тыс. человек.

В развитие положений Федерального закона «О полиции» был разработан и принят Федеральный закон от 19 июля 2011 г. № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Этот закон установил новую модель социального обеспечения полиции и заложил основу для повышения престижа профессии правоохранителя. Была изменена структура денежного довольствия сотрудников, основной частью которого, по новому закону, является денежное содержание, состоящее, в свою очередь, из должностного оклада и оклада по специальному званию, равного примерно половине денежного довольствия. Количество дополнительных выплат, которых в ранее действующем законодательстве насчитывалось около сорока видов, минимизировалось до восьми. Такая мера позволила не только упорядочить структуру денежного довольствия, но и, что самое главное, значительно увеличить сумму выплачиваемых пенсий, в расчет которых вошли оклад денежного содержания и надбавка за выслугу лет.

В мае 2011 г. Медведев подписал указ об общественных советах при МВД и его территориальных органах. По указу общественный совет является совещательным органом, решения которого носят рекомендательный характер. Совет для выполнения возложенных на него задач может получать от органов внутренних дел информацию об их деятельности, заслушивать должностных лиц МВД, вносить предложения по совершенствованию деятельности органов внутренних дел, принимать участие в работе аттестационных комиссий. Срок полномочий членов общественного совета составил два года со дня первого заседания Совета.

Завершающим в реализации «полицейской реформы» Дмитрия Медведева стал Федеральный закон от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Этот федеральный закон заменил давно устаревшее «Положение о службе в органах внутренних дел Российской Федерации», утвержденное постановлением Верховного Совета РФ от 23 декабря 1992 г.

К концу 2011 г. мероприятия по реформированию МВД России в целом были закончены. В результате внеочередной аттестации была сформирована полиция, в которую перешли свыше 875 тыс. сотрудников МВД; более 12 тыс. человек не прошли аттестацию и были уволены со службы; сокращено было свыше 226 тыс. должностей, или каждый пятый сотрудник; организационная структура МВД России подверглась серьезным изменениям, а органы внутренних дел начали освобождаться от несвойственных им функций.

При всей приписываемой Президенту РФ Дмитрию Медведеву «либеральной мягкости», осуществленная им реформа МВД и системы органов внутренних дел страны стала одной из самых «жестких» во всей новейшей истории этого ведомства. Столь неожиданная для многих жесткость и масштабы проведенных Д. А. Медведевым преобразований в системе МВД России имели и существенные негативные последствия для качества работы органов внутренних дел, из которых руководством ведомства и его кадровиками в рамках «полицейской» реформы было уволено со службы «по выслуге лет» несколько десятков тысяч самых опытных сотрудников-практиков.

Реформа государственного управления в социальной сфере. Реформа образования. В июле 2008 г. Президент РФ Д. А. Медведев заявил, что в России необходимо сформировать сеть учебных и учебно-образовательных центров. По замыслу Медведева в эту сеть должны были войти новые создаваемые вузы, а также традиционные университеты, которые получат статус «исследовательских центров». Кроме того, Дмитрий Медведев предложил придать ряду действующих ведущих российских вузов — в частности, таких как МГУ, СПбГУ и МФТИ — статус «исследовательских центров». 26 мая 2009 г. Президент РФ Д. А. Медведев подписал Указ № 599 «О мерах по совершенствованию высшего юридического образования в Российской Федерации».

В августе 2009 г. главой государства были внесены в Государственную Думу, а 10 ноября 2009 г. уже подписаны Федеральный закон № 259-ФЗ «О Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова и Санкт-Петербургском государственном университете» и Федеральный закон № 260-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона „О Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова и Санкт-Петербургском государственном университете“».

Эти законы разрешали двум главным университетам России самостоятельно устанавливать образовательные стандарты и требования, проводить дополнительные вступительные испытания. Университетам позволили выдавать выпускникам собственные дипломы с официальной символикой Российской Федерации и печатью вуза. Форма дипломов утверждалась этими вузами самостоятельно. (До этого все высшие учебные заведения выдавали своим выпускникам дипломы единого государственного образца.) Ректоры МГУ и СПбГУ отныне стали назначаться и освобождаться от должности (в том числе и досрочно) Президентом РФ.

Федеральным законом от 2 февраля 2011 г. № 2-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации „Об образовании“ и статьи 11 и 24 Федерального закона „О высшем и послевузовском профессиональном образовании“» в образовательную практику была введена процедура единого государственного экзамена (ЕГЭ). Закон, в частности, запрещал в местах проведения ЕГЭ, государственной итоговой аттестации, олимпиад школьников, вступительных испытаний, проводимых образовательными учреждениями среднего профессионального и высшего профессионального образования, размещать, а участникам этих мероприятий и лицам, привлекаемым к их проведению, — иметь при себе и использовать «средства связи и электронно-вычислительной техники». Для проведения ЕГЭ на основании этого закона были созданы соответствующие федеральная и региональная информационные системы. Сведения, содержащиеся в используемых при проведении ЕГЭ контрольных измерительных материалах (КИМ), стали относиться к информации ограниченного доступа, за разглашение которой лица, привлекаемые к проведению ЕГЭ, и его участники несли установленную законодательством РФ ответственность. Кроме того, был введен институт общественных наблюдателей, которые имеют право присутствовать на ЕГЭ и контролировать проведение аттестации.

Инициатива о введении ЕГЭ стала одним из самых спорных решений Президента РФ Дмитрия Медведева и активно критикуется в российском обществе до сих пор.

В рамках реформы образования и в связи с реформой государственных (муниципальных) учреждений Федеральным законом от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» изменен порядок финансирования и деятельности бюджетных учреждений. Основной целью этих модификаций стало сужение круга получателей бюджетных средств за счет изменения статуса бюджетных учреждений и перевод таких учреждений на принцип самоокупаемости.

Закон предоставил бюджетным учреждениям право заниматься деятельностью, приносящей доход, которым они могли распоряжаться сами. Был введен новый вид учреждений — «казенные учреждения». Для образовательных учреждений преимущественно предполагался перевод в автономные бюджетные учреждения. По мнению Минобрнауки России, закон о реформе сети бюджетных учреждений дал бóльшую самостоятельность школам в распоряжении средствами и сделал их более открытыми для контроля со стороны общественности, сохранив при этом в целом бесплатность школьного образования.

В результате реформы образовательная система России за четыре «медведевских» года пополнилась девятью федеральными вузами и 29 национальными исследовательскими университетами (НИУ). Одновременно в последние полтора года правления Дмитрия Медведева эта система лишилась 40 действующих вузов, которые попали под слияние и реорганизацию.

Реформа образования и особенно введение Единого государственного экзамена вызвали в обществе (прежде всего среди большинства взрослых граждан, имеющих детей школьного возраста) резко негативную реакцию. Уже по первому опыту проведения ЕГЭ стало очевидно, что новая система школьной аттестации по западному образцу (равно как и скопированная оттуда же Болонская система организации высшего образования) вряд ли надолго приживутся в России.

По мнению автора, главная беда от огульно принятой при Дмитрии Медведеве западной модели школьного и вузовского образования (с тестовым форматом оценки знаний школьников, использованием реферированных «комиксов» вместо полноценных учебников, заменой «по Грефу» системы обучения знаниям на обучение «навыкам» и сохранением бакалавриатов для выпуска «недоучек») ждет нас позже. Тогда, когда выросшие на таком «недообразовании» российские «американоиды» с клиповым мышлением начнут заменять уходящие поколения хорошо образованных специалистов и руководителей в органах власти и управления, в науке, в том же образовании, в медицине, в авиастроении, в атомной энергетике, в «оборонке» и т. д.

В целях внедрения правового механизма обязательного медицинского страхования (ОМС) в системе здравоохранения в середине 2010 г. в Государственную Думу был внесен и принят ею, а 29 ноября того же года подписан Д. А. Медведевым Федеральный закон № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», кроме того, в связи с принятием названного закона внесены изменения в отдельные законодательные акты.

В соответствии с этими законодательными новациями:

— граждане РФ получили право на ежегодный выбор и замену страховой организации или врача;

— был введен страховой полис единого образца, действующий на всей территории страны и не требующий замены при смене страховщика;

— установлен заявительный порядок участия в системе ОМС;

— гарантированы равные условия для медицинских организаций любой организационно-правовой формы, а также частнопрактикующих врачей.

Оценить в полной мере итоги этой реформы пока не представляется возможным, так как формирование и «настройка» механизма обязательного медицинского страхования в России все еще продолжается.

Реформа сферы государственных и муниципальных услуг. Сфера правоотношений, известная сегодня как «предоставление государственных и муниципальных услуг», в контексте регулирования деятельности органов исполнительной власти является по-своему уникальным правовым феноменом. Обусловлено это тем, что понятия «государственная услуга» и «муниципальная услуга» как правовые категории постсоветской российской юридической наукой практически не исследовались, а в официальный правовой оборот были введены «сверху» — нормами Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» (далее — Закон № 210-ФЗ)[148].

Авторами законодательного оформления абсолютно новой для России сферы правового регулирования и введения нового понятийного аппарата без какого бы то ни было предварительного изучения и серьезного обсуждения стали чиновники Минэкономразвития, которые инициировали эти законодательные новации.

Из-за отсутствия в постсоветские годы научно обоснованной, продуманной и рассчитанной на длительную перспективу концепции административной реформы (а не перманентных тактических и конъюнктурных реформ) мы до сих пор имеем концептуально противоречивый «микст» из различных видов исполнительных органов, которые зачастую (как и в советские времена) одновременно осуществляют и нормотворческие, и контрольные, и юрисдикционные полномочия, да вдобавок еще и «оказывают услуги» за деньги, выдавая различные «разрешения» или «запрещения» гражданам, индивидуальным предпринимателям и юридическим лицам.

Примерами такого недопустимого смешения полномочий могут быть и МВД России, и Роспотребнадзор, и Федеральная антимонопольная служба России, и ряд других федеральных органов исполнительной власти.

В связи с этим принятие в 2010 г. Закона № 210-ФЗ явилось, на наш взгляд, отчасти вынужденной мерой «латания дыр» в малоэффективном механизме исполнительной власти, который сложился еще в середине 1990-х годов и с тех пор лишь косметически подправлялся (без попыток реального реформирования).

Однако в части создания многофункциональных центров данный закон можно даже считать «прорывом» на фоне традиционной разобщенности, ведомственной закрытости и излишней бюрократичности действовавшей до этого системы оказания публичных услуг.

В то же время с грустью приходится констатировать, что эта «новаторская» идея Минэкономразвития могла еще в середине 1990-х начать внедряться в практику в рамках реализации ныне забытого проекта Концепции административной реформы образца 1995 г., о котором речь шла выше.

Объективная оценка содержания Закона № 210-ФЗ показывает, что его новации, связанные с предложенным вариантом решения на тактическую перспективу лишь малой части проблем, накопившихся в организации деятельности исполнительной власти, a priori не имели концептуальной значимости для поступательного движения административной реформы в силу отсутствия до сих пор официальной версии самой ее концепции.

Более того, «заявив» в форме федерального закона о том, что проблема урегулирования сферы организации предоставления государственных и муниципальных услуг решена, его авторы не сумели четко сформулировать даже предмет этого регулирования.

Статья 1 Закона № 210-ФЗ отнесла к сфере действия его норм отношения, возникающие в связи с предоставлением государственных и муниципальных услуг соответственно федеральными органами исполнительной власти, органами государственных внебюджетных фондов, исполнительными органами государственной власти субъектов РФ, а также местными администрациями и иными органами местного самоуправления, осуществляющими исполнительно-распорядительные полномочия. Понять из этой нормы можно только то, что закон распространяется на отношения по реализации органами исполнительной власти своих полномочий в части оказания государственных услуг.

При этом авторы закона так и не определились, что же конкретно они понимают под государственными и муниципальными услугами. Что касается смыслового содержания рассматриваемых терминов, то ст. 2 «Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе» дает следующие их определения. На основании п. 1 этой статьи «государственными услугами» предложено считать деятельность по реализации функций органов исполнительной власти Российской Федерации, ее субъектов, а также органов местного самоуправления при осуществлении ими отдельных государственных полномочий, которая осуществляется по запросам заявителей в пределах установленных полномочий органов, предоставляющих государственные услуги. Соответственно на основании п. 2 той же статьи «муниципальные услуги» — это деятельность по реализации функций органа местного самоуправления, которая осуществляется по запросам заявителей в пределах полномочий этого органа. И все…

На основании ст. 9 Закона № 210-ФЗ, тавтологически именуемой «Требования к оказанию услуг, которые являются необходимыми и обязательными для предоставления государственных и муниципальных услуг», перечень таких услуг утверждается:

1) постановлением Правительства РФ — в отношении услуг, оказываемых в целях предоставления федеральными органами исполнительной власти государственных услуг;

2) нормативным правовым актом субъекта РФ — в отношении услуг, оказываемых в целях предоставления исполнительными органами государственной власти субъекта РФ государственных услуг;

3) нормативным правовым актом представительного органа местного самоуправления — в отношении услуг, оказываемых в целях предоставления органами местного самоуправления муниципальных услуг.

Переадресовав решение концептуальной задачи определения видов государственных и муниципальных услуг самим органам исполнительной власти, федеральный законодатель пошел на поводу у Минэкономразвития, которое в действительности дало Законом № 210-ФЗ лишь одно оперативное средство (многофункциональные центры) для «лечения внешних симптомов», но отнюдь не «причин болезни».

Можно ли считать эти эпистолярно-бюрократические «изыски» авторов закона дефинициями принципиально новых правовых категорий, впервые вводимых федеральным законодательным актом в правовой оборот, при полном отсутствии научного обоснования и предварительного серьезного обсуждения этих дефиниций с учеными-правоведами и юристами-практиками? Как понятно любому профессиональному правоведу, вопрос явно риторический…

Владимир Даль определял слово «услуга» как помощь, пособие или угождение[149]. На уровне обычного, бытового понимания этого слова очевидно, что услуга (т. е. помощь) не может оказываться тем лицом, которое само создало проблему для нуждающегося в помощи, чтобы ее решить. Для коммерческой деятельности нормальным является и взимание платы за оказываемые услуги. При этом также очевидно, что никто, например, в здравом уме не будет считать услугой открытие шлагбаума для проезда в собственный двор лицом, которое самовольно установило этот шлагбаум, да еще и требует с вас денег за эту свою «услугу». Однако в ситуации с государственными и муниципальными «услугами» напрашивается именно такая аналогия.

В связи с этим, по мнению автора, главным изъяном вышеприведенных положений Закона № 210-ФЗ является именно их внутренняя понятийная (а потому имеющая концептуальное значение) противоречивость. Ведь из буквального прочтения и анализа законодательных положений следует, что государство (законами и правовыми актами органов исполнительной власти) сначала установило требования к гражданам и хозяйствующим субъектам на получение от уполномоченных государством тех же органов исполнительной власти различных разрешений, лицензий, справок, согласующих актов, экспертных заключений и множества иных (необходимых в большинстве случаев самим же органам исполнительной власти) документов. А потом в Законе № 210-ФЗ государство же установило, что реализация органами исполнительной власти своих функций (т. е. служебных обязанностей) в части, предусматривающей наличие заявлений от «просителей» на получение этих разрешительных и иных документов, теперь называется государственными и муниципальными «услугами», которые «предоставляются» этим навязчивым просителям за отдельную плату.

В целях реализации упомянутой статьи 9 рассматриваемого закона Правительство РФ приняло постановление от 6 мая 2011 г. № 352 «Об утверждении перечня услуг, которые являются необходимыми и обязательными для предоставления федеральными органами исполнительной власти государственных услуг и предоставляются организациями, участвующими в предоставлении государственных услуг, и определении размера платы за их оказание»[150]. Иными словами, этим актом государство ввело на федеральном уровне перечень «необходимых» для исполнительной власти и «обязательных» для заявителей государственных услуг (дополненный позже постановлениями Правительства РФ от 28 марта 2012 г. № 261 и от 3 августа 2012 г. № 874).

При оценке этого перечня обоснованность отнесения многих из платных услуг к «государственным», мягко говоря, вызывает сомнения.

Если, например, проведение в определенных случаях государственной историко-культурной экспертизы, экспертизы изделий медицинского назначения в целях их государственной регистрации вполне объяснимо, то монополия органов исполнительной власти на оказание платных экспертных, технических, аттестационных и иных услуг в целом ряде других случаев представляется неоправданной и необоснованной.

Отдельные же пункты рассматриваемого перечня «платных государственных услуг» оказались не просто спорными — абсурдными. Например, «выдача федеральным учреждением здравоохранения выписного эпикриза из медицинской карты стационарного больного с указанием сведений о состоянии здоровья, обоснованных рекомендаций о необходимости диагностики и лечения, в том числе за пределами территории Российской Федерации». И это при том, что выписка из истории болезни является лишь логичным формальным актом завершения лечения с целью информирования пациента о его результатах и дальнейших рекомендациях. Проще говоря, выдача эпикриза — это прямая служебная обязанность врачей, лечивших больного в данном стационаре!

Данный одиозный пример, однако, можно рассматривать и как повод задаться вопросами, которые выходят далеко за рамки Закона № 210-ФЗ и относятся в целом к перспективам развития органов исполнительной власти и государственной службы, их переориентации на цивилизованные демократические принципы организации и функционирования в качестве эффективных публичных (т. е. общественных) институтов.

Речь идет о давно назревшей необходимости избавления как от негативного советского наследия в виде «административно-командной» системы государственного управления, так и от явных дефектов новых традиций строительства «дикого» капитализма, сформировавшихся в постсоветские годы.

В связи с этим представляется, что непродуманная огульная коммерциализация сферы публично-правовых отношений, характерная для постсоветской России, наложенная на сохранившиеся до сих пор советские традиции доминирования интересов государства над правами граждан и интересами общества, требует не косметических коррективов вроде создания многофункциональных центров, а концептуально продуманного и реального реформирования исполнительной власти в целом[151].

Развитие (реформа) законодательства об административных правонарушениях. C даты введения в действие КоАП РФ по настоящее время в него внесено в общей сложности почти 6 тыс. изменений и дополнений[152]. Из них в начальный период действия кодекса, с 2002 по 2008 г., таких коррективов было накоплено уже более тысячи. К 2012 г., за период президентства Дмитрия Медведева, к ним добавилось еще примерно столько же изменений и дополнений. При этом подавляющее большинство таких изменений в КоАП РФ не носило принципиального и содержательного характера, а касалось редактирования (уточнения) диспозиций и изменения (как правило, в сторону увеличения) санкций за отдельные правонарушения в конкретных статьях Особенной части.

Вместе с тем, наряду с множеством частных правок норм по отдельным составам правонарушений, за рассматриваемые годы был инициирован и принят целый ряд федеральных законов, которыми вносились существенные, комплексные и объемные коррективы в Особенную часть кодекса, изменяющие и дополняющие содержание целых глав и тематических групп норм об административных деликтах в различных сферах и отраслях государственного управления. Изменение структуры и функций ФОИВ в ходе административной реформы объективно требовало внесения изменений и в раздел III КоАП РФ о субъектах административной юрисдикции.

Такая «плодовитость» законодателей в отношении изменения норм Особенной части КоАП может быть объяснена несколькими причинами. С одной стороны, объективно все административное законодательство представляет собой достаточно подвижную и динамичную отрасль, в отличие, например, от традиционно более стабильного гражданского или уголовного законодательства.

Так, активно продолжающийся все постсоветские годы процесс формирования и развития современной системы федерального законодательства в различных областях правового регулирования (природопользование и экология, транспорт и связь, поддержка конкуренции и рынок ценных бумаг, рынок труда и миграция, жилищная и коммунальная сфера, дорожное движение и т. д.) обусловливал объективную необходимость уточнения и дополнения составов соответствующих групп или видов административных правонарушений в КоАП РФ.

С другой стороны, приходится с сожалением констатировать, что значительная часть поправок в КоАП РФ, составившая рекордную статистику его законодательного содержательного редактирования за последние годы, носила бессистемный, фрагментарный и зачастую политически-конъюнктурный характер. Объясняется это, на наш взгляд, субъективными факторами недооценки многими субъектами законодательной инициативы важности сохранения КоАП как единого и стабильного федерального кодифицированного акта в сфере регулирования административной ответственности.

Решение проблемы разграничения полномочий Российской Федерации и ее субъектов в регулировании административной ответственности. Как было отмечено выше, при подготовке в конце 1990-х годов проекта действующего ныне КоАП РФ отдельные участники рабочей группы Минюста России (в числе которых был и автор настоящего исследования) не разделяли идею максимальной централизации административно-деликтного регулирования на федеральном уровне и предлагали принципиально иную концептуальную модель отраслевого законодательства, ориентированного, в прямом соответствии с положениями ст. 72 Конституции РФ, на конкретное и полноценное разграничение полномочий в сфере регулирования административной ответственности между Российской Федерацией и ее субъектами.

К сожалению, в 2000–2001 гг. эта здравая и обоснованная позиция не была воспринята ни большинством разработчиков проекта КоАП, ни парламентариями. Однако со временем правоприменительная практика показала объективную обоснованность именно такого подхода, учитывая сформированную за восемь лет, прошедшие после принятия КоАП РФ в декабре 2001 г., достаточно полноценную систему административно-деликтного регулирования в большинстве субъектов Федерации. В результате это привело к тому, что Федеральным законом от 28 декабря 2009 г. № 380-ФЗ Общая часть КоАП РФ была дополнена новой статьей 1.3.1.

За четыре года президентства Д. А. Медведева было предложено и оформлено законопроектами огромное число мелких поправок в КоАП РФ, затем по многим из них, без серьезных обоснований и объективной необходимости, принимались отдельные федеральные законы — например, по конкретным статьям, частям конкретных статей и даже непосредственно по размерам санкций конкретных частей тех или иных составов Особенной части кодекса.

Кроме того, многие парламентарии и другие субъекты законодательной инициативы все эти годы грешили в своем нормотворчестве живучей с советских времен «компанейщиной», с завидной регулярностью внося в Государственную Думу десятки однотипных или прямо дублирующих друг друга законопроектов с предложениями о новых составах или поправками в действующие составы правонарушений (часть из которых в результате принималась).

Как правило, эти законопроекты приурочивались либо к инициативам главы государства или Правительства РФ по новым направлениям государственной политики или ее корректировке, либо к периодически «раскручиваемым» средствами массовой информации актуальным в обществе темам и проблемам, либо создавались просто для «галочки», т. е. ради формального отчета парламентариев перед избирателями о своей депутатской активности по внесению законодательных инициатив.

Такие массовые тематические «вбросы» законопроектов с предложениями по дополнению КоАП РФ новыми статьями или по усилению санкций в действующих нормах его Особенной части были связаны с проблемой защиты интересов обманутых дольщиков в жилищном строительстве; с ужесточением государственной политики в сфере регулирования деятельности игорного бизнеса, регулирования оборота алкогольной продукции, в сфере миграционной политики и сфере противодействия коррупции; с антитабачной кампанией и т. д.

Так, только за 2008 г. и только по вопросам установления или усиления административной и уголовной ответственности для организаторов азартных игр и должностных лиц игорных заведений за нарушения требований профильного Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 244-ФЗ в Государственную Думу различными субъектами законодательной инициативы было внесено 12 однотипных законопроектов[153]. Причем зачастую эти конкурирующие друг с другом законопроекты носили исключительно политически-конъюнктурный характер и не только содержали не согласующиеся друг с другом или прямо исключающие друг друга предложения, но и противоречили действующим нормам КоАП РФ либо дублировали их.

В период президентства Дмитрия Медведева такой особой, фирменной «фишкой» его правления (наряду с антиалкогольной и антикоррупционной кампанией) стала так называемая антитабачная кампания.

Сначала он инициировал присоединение Российской Федерации в 2008 г. к Рамочной конвенции Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по борьбе против табака, принятой в Женеве 21 мая 2003 г. (РКБТ). Неожиданно для российских курильщиков эта Рамочная (т. е. необязательная для присоединения; Китай, например, до сих пор так и не сделал этого) конвенция оказалась ратифицирована Федеральным законом от 24 апреля 2008 г. № 51-ФЗ.

После этого Президент РФ Д. А. Медведев лично контролировал разработку Минздравом России (во исполнение положений РКБТ) проекта российского антитабачного закона и проекта корреспондирующих изменений в КоАП РФ. Несколько вариантов этих законопроектов подверглись с его стороны критике за мягкость предлагаемых ограничительных и запретительных мер. Отвергнуты были и аналогичные варианты проектов, подготовленных тогда параллельно в Государственной Думе.

В результате поддержан был самый жесткий вариант проекта антитабачного регулирования для России (аналогичный наиболее строгому в мире на тот момент антитабачному режиму в США), завершенный в начале 2012 г. Однако в связи с истечением срока президентских полномочий Д. А. Медведева антитабачный пакет законопроектов вносился в парламент уже при Президенте РФ В. В. Путине председателем Правительства РФ Дмитрием Медведевым.

И только 23 февраля 2013 г. был подписан Федеральный закон № 15-ФЗ «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака». А меры административной ответственности за нарушение его ограничений и запретов были установлены в том же году Федеральным законом от 21 октября 2013 г. № 274-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и Федеральный закон „О рекламе“ в связи с принятием Федерального закона „Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака“».

Подводя итог четырем годам президентства Дмитрия Медведева, резюмируем, что большинство исследователей его деятельности на посту главы российского государства отмечают в целом преемственность с путинскими реформами большинства его государственно-преобразовательных решений в период 2008–2012 гг. Вместе с тем часть осуществленных им реформ оказалась не принята значительной частью российского общества и до сих пор вызывает недовольство и критику.

На расширенном заседании Госсовета РФ в конце своего пребывания на президентском посту Дмитрий Медведев достаточно честно перечислил свои достижения и недочеты, а также рассказал о задачах, которые собирается решать уже на посту премьер-министра[154].

3.4. Реформы В. В. Путина

(2012 — настоящее время)

В отличие от Петра, которому нездоровый образ жизни и низкий уровень медицины XVIII в. не дали шанса завершить все задуманные им в целях дальнейшего укрепления России государственные преобразования, Владимиру Путину такой шанс представился, и он им воспользовался, пойдя на выборы Президента РФ и снова выиграв их весной 2012 г.

Программу своего нового президентского периода В. В. Путин (илл. 39) сформулировал в так называемых майских указах — пакете из 11 указов Президента РФ, подписанных им в день своего вступления в должность 7 мая 2012 г. и содержащих 218 поручений Правительству РФ для выполнения в течение 2012–2020 гг.[155]:

№ 596 «О долгосрочной государственной экономической политике» (28 поручений);

№ 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики» (34 поручения);

№ 598 «О совершенствовании государственной политики в сфере здравоохранения» (14 поручений);

№ 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» (24 поручения);

№ 600 «О мерах по обеспечению граждан Российской Федерации доступным и комфортным жильем и повышению качества жилищно-коммунальных услуг» (20 поручений);

№ 601 «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления» (56 поручений);

№ 602 «Об обеспечении межнационального согласия» (6 поручений);

№ 603 «О реализации планов (программ) строительства и развития Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов и модернизации оборонно-промышленного комплекса» (15 поручений);

№ 604 «О дальнейшем совершенствовании военной службы в Российской Федерации» (12 поручений);

№ 605 «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации» (1 поручение);

№ 606 «О мерах по реализации демографической политики в Российской Федерации» (8 поручений).

В этих указах были установлены целевые показатели по зарплатам бюджетников, привлекательности России для бизнеса, направлениям совершенствования системы государственного управления в различных сферах, обеспечению межнационального согласия и другим направлениям. Часть показателей, установленных в майских указах, исполнена не была (в том числе по причине украинского кризиса 2014 г.). Для достижения некоторых показателей (по заработной плате работников бюджетной сферы) на местах прибегли к переименованию должностей этих работников (на должности, в отношении которых повышение зарплат майскими указами не предусмотрено) и к «дроблению» ставок.

7 мая 2018 г. был издан Указ Президента РФ, установивший новые целевые показатели. В 2020 г., уже в условиях пандемии коронавируса, очередной указ Президента РФ скорректировал некоторые целевые показатели и продлил сроки их достижения.

Реформа государственного и территориального устройства. Крымская весна. 21 февраля 2014 г. на Украине произошел государственный переворот. Верховная Рада в нарушение договоренностей об урегулировании ситуации в стране отстранила президента Виктора Януковича от власти, изменила конституцию страны и назначила президентские выборы на 25 мая.

Пророссийски настроенные крымчане начали бессрочную акцию протеста, отказались признавать новое украинское руководство, требовали отделения Крыма от Украины и создания самостоятельного государства.

27 февраля парламент Крыма назначил новым премьер-министром лидера «Русского единства» Сергея Аксенова и принял решение о проведении референдума о статусе Крыма. На следующий день было сформировано и утверждено республиканским парламентом новое правительство Крыма.

1 марта новые власти Крыма обратились за содействием и помощью к руководству России. Президент Владимир Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании войск Российской Федерации на территории Украины. В тот же день верхняя палата Федерального Собрания одобрила такое использование российских войск. В Симферополе и других крымских городах «вежливые люди» начали блокировать административные здания и объекты инфраструктуры.

6 марта Верховный совет Крыма и Севастопольский городской совет приняли решение войти в состав России. Референдум был назначен на 16 марта.

11 марта Верховный совет Крыма и Севастопольский городской совет приняли декларацию о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя.

16 марта состоялся референдум о государственном статусе Крыма и Севастополя. При 83,01 % принявших участие в референдуме 96,77 % проголосовали за воссоединение Крыма с Россией.

17 марта Владимир Путин подписал Указ «О признании Республики Крым», учитывая волеизъявление народов Крыма, высказанное на общекрымском референдуме.

17 марта Верховный совет Крыма на основании результатов референдума принял постановление о независимости от Украины. Парламент также обратился с предложением о принятии Крыма в состав Российской Федерации в качестве субъекта.

18 марта был подписан договор между Российской Федерацией и Крымом о принятии Республики Крым в состав России. Были образованы новые субъекты — Республика Крым и город федерального значения Севастополь.

20 марта Государственная Дума приняла федеральный конституционный закон о присоединении Крыма к России, а Президент РФ подписал указ о признании воинских званий военнослужащих Украины. После этого более 70 военных частей и кораблей Минобороны Украины приняли решение добровольно перейти в ряды Вооруженных Сил России.

21 марта Владимир Путин подписал Федеральный конституционный закон «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя», а также утвердил ратификацию соответствующего договора. Одновременно был подписан указ о создании Крымского федерального округа.

Так спустя 60 лет состоялось возвращение полуострова в состав России. С 21 марта 2014 г. постсоветская Российская Федерация пополнилась двумя новыми субъектами с населением 2 294 110 человек, территорией площадью 27 161 кв. км и береговой линией протяженностью 2500 км.

Административная реформа. Новое избрание в 2012 г. В. В. Путина Президентом РФ ознаменовалось очередной административной реформой, приведшей к значительным изменениям структуры и функций органов исполнительной власти.

Так, только за период его первого повторного срока президентства 2012–2018 гг. было создано 24 (без учета преобразованных) федеральных органа исполнительной власти: пять федеральных министерств, 12 федеральных агентств, шесть федеральных служб и один государственный комитет. Упразднению были подвергнуты 29 федеральных органов исполнительной власти (без учета прекративших существование в результате преобразования), в том числе два федеральных министерства, 19 федеральных агентств и восемь федеральных служб.

Обращают на себя внимание различные формы изменений в системе федеральных органов исполнительной власти. Уникальной формой стало «присоединение», которое использовалось только один раз, при присоединении Федеральной службы страхового надзора к Федеральной службе по финансовым рынкам в соответствии с Указом Президента РФ от 4 марта 2011 г. № 270 «О мерах по совершенствованию государственного регулирования в сфере финансового рынка Российской Федерации».

Чуть более часто (5 раз) федеральные органы исполнительной власти «переименовывались». Так, в результате переименования возникли Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков (28.07.2004); Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (06.09.2008); Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии (25.12.2008); Федеральная служба по интеллектуальной собственности (24.05.2011) и Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения (21.05.2012).

Еще одной нестандартной формой преобразования федеральных органов исполнительной власти является «придание статуса». Так, еще пунктом 17 Указа Президента РФ от 9 марта 2004 г. № 314 СВР России, ФСБ России, ФСО России и Государственной фельдъегерской службе России придавался статус федеральной службы, а Главному управлению специальных программ Президента РФ и Управлению делами Президента РФ — статус федерального агентства. При этом «придание статуса» было осуществлено без проведения организационно-штатных мероприятий и без переназначения сотрудников указанных органов исполнительной власти.

К завершению первого повторного срока президентства В. В. Путина структуру федеральных органов исполнительной власти составляли 73 органа, включая 21 федеральное министерство, 22 федеральных агентства и 30 федеральных служб. Указанное количество ФОИВ приводится с учетом коррективов, внесенных Указом Президента РФ от 5 апреля 2016 г. № 156 «О совершенствовании государственного управления в сфере контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров и в сфере миграции» и Указом от 5 апреля 2016 г. № 157 «Вопросы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации».

Таким образом, можно отметить снижение общего количества федеральных органов исполнительной власти по сравнению с результатами первой путинской административной реформы 2004 г.

Что же касается численности кадрового состава ФОИВ, то, например, по данным Федеральной службы государственной статистики за 2015 г., общее количество федеральных государственных служащих центральных аппаратов ФОИВ за десять лет (с 2005 по 2015 г.) увеличилось с 30,2 тыс. до 37,3 тыс. человек, а федеральных государственных служащих территориальных ФОИВ — с 560,2 тыс. до 1188,9 тыс. человек. При этом следует иметь в виду, что с 2014 г. в эту статистику стали включать численность территориальных органов МВД России.

Антикоррупционная реформа. В третий президентский срок Владимира Путина активизировалась практическая работа по противодействию коррупции в государственном аппарате.

3 декабря 2013 г. указом В. В. Путина было образовано Управление Президента РФ по вопросам противодействия коррупции. На управление возложили следующие задачи:

— контроль за выполнением законов и указов Президента РФ по противодействию коррупции;

— международное сотрудничество в сфере противодействия коррупции;

— представительство России в таких организациях, как ГРЕКО (Группа государств по борьбе с коррупцией);

— анализ и оценка сведений о доходах и расходах должностных лиц Администрации Президента РФ, Правительства РФ, руководителей федеральных органов исполнительной власти и органов власти субъектов РФ;

— проведение антикоррупционных проверок и т. д.

Продолжилась и введенная в период президентства Дмитрия Медведева практика утверждения указами Президента РФ каждые два года планов противодействия коррупции.

С 2012 г. результативность предпринимаемых в Российской Федерации мер по борьбе с коррупцией стала более очевидной, а резонансных уголовных дел о коррупции заметно прибавилось по сравнению с предыдущими годами.

В 2012–2013 гг. было возбуждено и расследовалось дело «Росагролизинга», по которому экс-глава Минсельхоза Елена Скрынник была допрошена как свидетель (впоследствии она уехала из России).

В рамках борьбы с коррупцией прошли задержания чиновников высокого уровня, были проведены расследования и состоялись суды: по делу о хищениях при подготовке саммита АТЭС во Владивостоке, в рамках расследования которого был арестован бывший замглавы Минрегионразвития Роман Панов (2013–2014); по делу о хищениях на космодроме «Восточный» (2014–2015); по делу о мошенничестве бывшего руководителя ФСИН Александра Реймера (2015–2017); по делу о взятке экс-главы Минэкономразвития Алексея Улюкаева (2016–2018); по делу подпольного миллиардера, заместителя начальника управления «Т» антикоррупционного главка МВД России Дмитрия Захарченко (2017–2019) и т. д.

На фоне инициированного В. В. Путиным процесса ротации и омоложения губернаторского корпуса привлекла общественное внимание параллельная активизация мер противодействия коррупции в регионах, а именно задержаний, расследований и осуждений руководителей ряда субъектов РФ: экс-губернатора Тульской области Вячеслава Дудки (2013); губернатора Кировской области Никиты Белых (2016); главы Удмуртии Александра Соловьева (2017); губернатора Сахалинской области Александра Хорошавина (2018); главы Коми Вячеслава Гайзера (2019); экс-главы Марий Эл Леонида Маркелова (2020), а также задержание хабаровского губернатора Сергея Фургала (2020).

Судебная реформа. Несмотря на существенную роль судебной власти в рассмотрении перечисленных выше дел по борьбе с коррупцией, по мнению профессора А. А. Кондрашева (высказанному им в 2017 г.), российская судебная система испытывает самый серьезный вызов за последние 20 лет. По итогам регулярных социологических опросов российских граждан, постоянно выявляется угрожающая тенденция падения доверия к судебной власти и судам, и ситуация меняется только в худшую сторону. Несмотря на повышение материального содержания судей, улучшение их социального и жилищного обеспечения, эффективность их работы не улучшается, а граждане страны чувствуют растущее отчуждение от работы судей[156].

И это при том что постановлением Правительства РФ от 27 декабря 2012 г. № 1406 была утверждена Федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России на 2013–2020 годы», которая предусматривала множество важных и актуальных изменений. В соответствии со ст. 124 Конституции РФ финансирование программы предусматривалось только за счет средств федерального бюджета, что обеспечивало возможность полного и независимого осуществления правосудия. Целью программы было определено повышение качества осуществления правосудия и совершенствование судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций.

Так, в рамках реализации Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013–2020 годы» предполагалось выполнение комплекса мероприятий по следующим направлениям:

— информатизация судебной системы и внедрение в ее деятельность современных информационных технологий;

— строительство, реконструкция и приобретение зданий судов, Федеральной службы судебных приставов и государственных судебно-экспертных учреждений Минюста России;

— оснащение зданий судов техническими средствами и системами обеспечения безопасности;

— внедрение современных информационных технологий в сфере судебно-экспертной деятельности;

— внедрение современных технологий в систему исполнения судебных актов, включая создание единой автоматизированной информационной системы Федеральной службы судебных приставов и электронного архива для хранения «оцифрованных» документов.

К 2020 г. в судебную практику планировалось внедрение мобильных подвижных офисов судей в удаленных районах страны. Выглядеть такой «кабинет судьи» должен был как комфортабельный микроавтобус с оборудованием для видео-конференц-связи. Федеральные суды общей юрисдикции к окончанию срока программы предполагалось оснастить оборудованием для допроса без возможности визуального наблюдения.

Кроме того, планировалось провести целый комплекс мероприятий по переходу на электронный документооборот, в том числе позволяющий сканировать и включать в электронные дела все поступающие и хранящиеся в архивах суда документы, а также подавать в суды общей юрисдикции заявления и знакомиться с материалами дела через Интернет. Правда, до этого (и для этого) необходимо было внесение соответствующих изменений в ГПК РФ.

При завершении мероприятий программы все суды на территории нашей страны должны были объединиться в единое информационное пространство, которое могло бы взаимодействовать с информационными системами Генпрокуратуры России, МВД России, УФСИН России и других ведомств, а информация о судебных делах стала бы обрабатываться и храниться на основе так называемой облачной технологии, которая предполагает хранение данных не на одном сервере оператора сайта, а на нескольких виртуальных серверах разных провайдеров (для обеспечения дополнительных гарантий сохранности сведений).

К сожалению, из запланированных Федеральной целевой программой «Развитие судебной системы России на 2013–2020 годы» задач к концу 2020 г. была решена в лучшем случае половина.

5 февраля 2014 г. Президент РФ Владимир Путин подписал пакет законов о реформировании судебной системы. Федеральным конституционным законом РФ о поправке к Конституции РФ № 2-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации» (ФКЗ № 2) были объединены Верховный Суд РФ (ВС РФ) и Высший Арбитражный Суд РФ (ВАС РФ).

Поправка в Конституцию РФ предусматривала формирование единого высшего судебного органа в виде Верховного Суда РФ. Высший Арбитражный Суд РФ при этом упразднялся, а отнесенные к его ведению вопросы осуществления правосудия были переданы Верховному Суду РФ.

Цели этой реорганизации — обеспечение единого подхода к отправлению правосудия в отношении граждан и юридических лиц, установление общих правил организации судопроизводства и обеспечение единообразия в судебной практике. Кроме того, данная мера должна была исключить отказы в судебной защите в случае спора о подведомственности дела.

Верховный Суд РФ стал единственным высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам. Он также получил право надзирать за деятельностью всех судов и давать разъяснения по вопросам судебной практики.

На реорганизацию законом было отведено шесть месяцев. Ранее назначенные судьи ВАС РФ и ВС РФ продолжали исполнять свои полномочия до начала работы Верховного Суда РФ, который отныне состоял из 170 судей. Был предусмотрен и особый порядок формирования первоначального состава нового Верховного Суда РФ.

Для отбора кандидатов на должности судей на основании ФКЗ № 2 была создана специальная квалификационная коллегия из 27 членов. В ее состав вошли по одному представителю от Президента РФ, Общественной палаты РФ и общероссийских общественных объединений юристов. Остальные 24 члена коллегии подлежат избранию советами судей субъектов РФ из своего состава — по три члена от каждого федерального округа.

Наряду с этим было предусмотрено формирование Специальной экзаменационной комиссии по приему квалификационного экзамена на должность судьи Верховного Суда РФ. Она должна состоять из 11 членов (три — от общероссийских общественных объединений юристов и восемь — от советов судей субъектов РФ).

По новому правилу одни и те же лица не могут быть членами коллегии и комиссии. Судей Верховного Суда РФ назначает Совет Федерации по представлению Президента РФ.

Ряд поправок касался и органов прокуратуры. В частности, Совет Федерации наделялся правом назначать по представлению Президента РФ не только Генерального прокурора РФ, но и его заместителей. Ранее они назначались Советом Федерации по представлению Генерального прокурора РФ.

Президенту РФ были переданы полномочия назначать прокуроров субъектов РФ. Он будет делать это по представлению Генерального прокурора РФ, согласованному с субъектами Федерации. Ранее Генеральный прокурор РФ самостоятельно назначал их по согласованию с субъектами РФ.

Президент РФ получил право назначать и всех иных прокуроров, кроме прокуроров городов, районов.

Реформа контрольно-надзорной деятельности. За прошедшие после распада СССР годы задачи государственного управления принципиально изменились, следствием чего стала переориентация органов исполнительной власти с непосредственных властно-распорядительных действий в отношении как государственных, так и негосударственных объектов управления на регулятивную и контрольную деятельность.

Совершенствование государственной контрольно-надзорной деятельности было и остается важнейшим направлением и составной частью государственных реформ в Российской Федерации.

Как известно, первым законодательным актом по реформированию контрольно-надзорной деятельности, остававшейся тогда еще во многом «советской», стал инициированный Правительством РФ во главе с тогдашним премьером В. В. Путиным Федеральный закон от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля». Этим законом была предпринята (впервые в постсоветский период) попытка реально ограничить практику «кошмарения» мелкого и среднего бизнеса многочисленными контрольными и надзорными государственными органами.

C учетом накопившейся с 1 января 2009 г. правоприменительной практики был принят Федеральный закон от 13 июля 2015 г. № 246-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля“».

Новым важным направлением совершенствования системы государственного контроля и надзора стало внедрение риск-ориентированного подхода к этой деятельности.

17 мая 2016 г. Правительство РФ выпустило распоряжение № 934-р «Об утверждении основных направлений разработки и внедрения системы оценки результативности и эффективности контрольно-надзорной деятельности». Спустя три месяца вышло постановление Правительства РФ от 17 августа 2016 г. № 806 «О применении риск-ориентированного подхода при организации отдельных видов государственного контроля (надзора) и внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации», которым были утверждены «Правила отнесения деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей и (или) используемых ими производственных объектов к определенной категории риска или определенному классу (категории) опасности». Этим постановлением был утвержден также перечень из нескольких десятков видов государственного надзора и контроля, в которые внедряется риск-ориентированный подход.

Риск-ориентированный подход определялся этими актами как новый метод организации и осуществления государственного контроля (надзора). Учеными предлагалось учитывать в надзорной деятельности различные критерии риска. Так, осуществляя учет факторов риска при дорожно-транспортных происшествиях, предлагалось брать в расчет «оценку вероятности его совершения или степень опасности элементов системы человек — транспортное средство — дорога — среда»[157].

Риск-ориентированный подход построен таким образом, чтобы учитывать определенные действующим законодательством правонарушения, совершенные, к примеру, водителями транспортных средств и должностными лицами. Деятельность указанных лиц, наличие определенного количества совершенных ими правонарушений, включая преступления, влияет на статус их работодателей — субъектов надзора, отнесение их деятельности к определенной категории риска. В зависимости от установленной категории риска субъекта надзора установлена периодичность проведения плановых проверок. Так, для субъектов надзора, отнесенных к категории высокого риска (например, юридические лица, осуществляющие деятельность по организованной перевозке группы детей автобусами), учитывая тяжесть потенциальных негативных последствий возможного несоблюдения обязательных требований, установлена периодичность плановых проверок — один раз в два года. В то же время для субъектов надзора, отнесенных к категории умеренного риска (например, при осуществлении деятельности по эксплуатации транспортных средств категорий М_2, М_3, N_2, N_3 — автобусов, троллейбусов, грузовых автомобилей), определена периодичность плановых проверок — не чаще одного раза в пять лет[158].

В устранении (нейтрализации) рисков заинтересованы все участники сфер надзора (контроля). Реформируемая система надзора должна не только учитывать объективные данные в зависимости от вида риска (данные статистики, а также данные, касающиеся внешних факторов, причиненного вреда и истории взаимодействия с подконтрольными субъектами), но и включать модель корректировки деятельности субъектов надзора, в том числе возможность выбора формы профилактики, а также самообучения и самообследования.

В связи с планами Правительства РФ расширять область применения рассматриваемого подхода в контрольно-надзорной деятельности МВД России, к примеру, предложило выделить две сферы такой деятельности: сферу обеспечения безопасности дорожного движения и сферу миграции, где субъектами надзора являются юридические лица, должностные лица и индивидуальные предприниматели.

Необходимыми и практически значимыми являются критерии отнесения тех или иных субъектов надзора к категории опасности (риска). В утвержденном постановлением Правительством РФ от 19 августа 2013 г. № 716 Положении о федеральном государственном надзоре в области безопасности дорожного движения в качестве критериев опасности были определены:

— вид деятельности (например, перевозка пассажиров, грузов, в том числе опасных);

— используемые (эксплуатируемые) производственные объекты (например, транспортные средства, предназначенные для перевозки опасных грузов);

— оцененная тяжесть потенциальных негативных последствий возможного несоблюдения юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями обязательных требований;

— количество вступивших в силу постановлений об административных правонарушениях и приговоров суда по уголовным делам в отношении водителей транспортных средств и должностных лиц по определенному Правительством РФ перечню статей КоАП РФ[159].

По итогам заседания Президиума Совета при Президенте России по стратегическому развитию и приоритетным проектам 21 декабря 2016 г. был утвержден Паспорт приоритетной программы «Реформа контрольной и надзорной деятельности» со сроком реализации этой программы с декабря 2016 г. по 2025 г. (включительно).

Ключевые цели программы — снижение административной нагрузки на организации и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность, и повышение качества администрирования контрольно-надзорных функций, а также уменьшение числа смертельных случаев, заболеваний и отравлений, материального ущерба.

В Послании Федеральному Собранию 2018 г. Президент РФ сформулировал задачу в течение двух лет перевести всю систему контроля и надзора на риск-ориентированный подход[160].

Реформа контрольно-надзорной деятельности была ориентирована на повышение уровня безопасности и устранение избыточной административной нагрузки на субъекты предпринимательской деятельности. А проводиться она должна была путем отмены всех неактуальных нормативных актов в сфере надзора и контроля и построения новой, современной, эффективной системы государственного контроля (надзора), направленной на снижение социально значимых рисков.

В последующие два года эта работа велась по двум основным направлениям: 1) построение новой системы обязательных требований, соответствующих современному уровню технологического развития и риск-ориентированному подходу; 2) установление детальных правил, относящихся к организации контрольно-надзорной деятельности.

Результатом данной работы стала подготовка Правительством РФ, рассмотрение парламентом и подписание Президентом РФ 31 июля 2020 г. Федерального закона № 248 «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» и Федерального закона № 247-ФЗ «Об обязательных требованиях».

К концу 2020 г. количество обязательных требований, содержащихся в множестве законодательных и особенно подзаконных актов было сокращено на 33 %.

Реформа административно-деликтного законодательства. За время, прошедшее после вступления в силу летом 2002 г. КоАП РФ, назрела объективная необходимость научного осмысления и критического анализа сложившейся практики его применения (с учетом внесенных в кодекс многочисленных поправок, изменений и дополнений) с позиций современной теории административного права.

Накопленный опыт реализации норм действующей редакции КоАП РФ, основанной на концепции максимальной централизации регулирования административной ответственности (реализованной в виде механического по сути объединения на федеральном уровне большинства возможных составов административных правонарушений и санкций за них), выявил целый ряд ее существенных недостатков.

Одним из наглядных подтверждений обоснованности такой критической оценки может служить статистика внесенных в КоАП РФ с 2002 г. изменений и дополнений, первые из которых появились еще до вступления кодекса в силу[161]. За прошедшие годы было принято почти 400 федеральных законов, которыми в КоАП РФ внесено более 6 тыс. поправок, не считая еще нескольких тысяч предложений по изменению и дополнению норм кодекса, вносившихся различными субъектами законодательной инициативы и отклоненных или не принятых к рассмотрению по различным причинам Государственной Думой.

Характерно при этом, что, в отличие от наиболее близкого к КоАП РФ по предмету регулирования и по структуре УК РФ, где поправки вносились преимущественно в разделы Особенной части, в КоАП РФ изменениями и дополнениями были затронуты не только все главы Особенной части, но и большинство концептуальных положений Общей части. Не избежали многочисленных коррективов также нормы о системе и компетенции органов и должностных лиц, уполномоченных на возбуждение и рассмотрение дел об административных правонарушениях, и административно-процессуальные нормы кодекса.

Такая активность законодателей в отношении текста КоАП РФ может быть объяснена, в частности, тем, что объективно административное право (как и административное законодательство) представляет собой достаточно подвижную и динамичную отрасль, в отличие, например, от традиционно более стабильного государственного (конституционного), гражданского или уголовного права и законодательства.

Определяется это исторически сложившейся «служебной» ролью административного права и законодательства, зависящих более, чем другие отрасли, от изменений в государственной внутренней политике, а также динамизмом их развития и сложностью внутренней структуры, проистекающими, в свою очередь, из традиционного многообразия публичных отношений в сфере государственного управления, форм и методов деятельности органов исполнительной власти.

Так, продолжающийся процесс формирования и развития современной системы федерального законодательства и механизмов правового регулирования в различных областях обусловливает необходимость регулярного уточнения составов многих административных правонарушений в соответствующих главах Особенной части КоАП РФ. Поэтапная реализация административной реформы отражалась на системе и компетенции федеральных органов исполнительной власти, что приводило к необходимости постоянного уточнения и корректировки полномочий отдельных органов и должностных лиц по возбуждению и рассмотрению дел об административных правонарушениях, и т. д.

Подтверждением изначального недостатка концепции максимальной централизации на федеральном уровне механизма регулирования административной ответственности является и активное нормотворчество субъектов РФ, направленное как на восполнение пробелов КоАП РФ, так и на уточнение и конкретизацию составов административных правонарушений и мер ответственности за них.

Существенными факторами, снижающими эффективность функционирования действующей системы законодательного регулирования административной ответственности, являются также накопившиеся за прошедшие годы проблемы в правоприменительной практике на стадиях возбуждения и рассмотрения дел об административных правонарушениях.

В связи со всем этим комплексом проблем стала все более актуальной и очевидной задача серьезного анализа и частичной ревизии действующей концепции и содержания законодательства об административной ответственности с учетом выявившихся тенденций и закономерностей развития нормотворческой и правоприменительной практики в административно-деликтной сфере.

Учитывая накопившиеся проблемы применения КоАП РФ и назревшую необходимость «чистки» практически всех разделов кодекса после внесенных в него многочисленных и зачастую противоречивых изменений и дополнений, речь должна идти о подготовке на комплексной основе новой редакции этого кодекса.

Предложение о необходимости новой кодификации федерального законодательства об административных правонарушениях и подготовки в связи с этим новой редакции КоАП РФ автором данного исследования было впервые высказано и обосновано еще в 2012 г. в профильном федеральном журнале «Административное право и процесс»[162].

Уже тогда очевидными для специалистов по административной ответственности стали объективно назревшие за первые десять лет правоприменения норм КоАП РФ изменения и коррективы, направленные на совершенствование и адаптацию к изменившимся условиям как концепции, так и содержания рассматриваемого федерального кодифицированного акта об административной ответственности.

Спустя еще девять лет автор только утвердился в обоснованности своих предложений. Так, концептуальное редактирование кодекса предполагает коррекцию прежде всего содержания Общей части КоАП РФ.

1. Требуют уточнения важнейшие положения административно-деликтного законодательства о разграничении предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов в регулировании сферы административной ответственности. Имеется в виду уточнение критериев такого разграничения и необходимость децентрализации установления мер административных наказаний по гораздо большему числу составов проступков (прежде всего незначительных) с сохранением при этом в КоАП РФ единых концептуальных основ механизма административной ответственности и общего процедурного механизма производства по делам об административных правонарушениях.

2. Нуждается в критическом переосмыслении положение КоАП РФ о принципе презумпции невиновности (с учетом изменений, внесенных в первоначальную редакцию ст. 1.5) для определения концептуальных перспектив его сохранения, коррекции либо исключения[163] применительно к административно-деликтной сфере отношений.

3. В части концептуальных положений о субъектах административных правонарушений необходимы:

— разграничение и уточнение понятий «должностное лицо» и «лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность без образования юридического лица» как самостоятельных субъектов административных правонарушений с исключением путаницы по видам назначаемых наказаний должностных лиц, индивидуальных предпринимателей и юридических лиц;

— значительное расширение оснований для привлечения субъектов административных деликтов со специальной правосубъектностью не к дисциплинарной ответственности, а к административной ответственности на общих основаниях;

— уточнение административно-деликтного статуса юридических лиц и конкретизация признаков и формы их вины.

4. Важное значение для повышения эффективности мер административной ответственности имеет задача концептуальных коррективов института административных наказаний по следующим направлениям:

— обеспечение в санкциях статей Особенной части, наряду с принципом соответствия наказания совершенному нарушению, также принципа «соотносимости» (адекватности) различных альтернативных видов санкций и их размеров (сроков) применительно к конкретным составам административных правонарушений;

— сохранение и развитие в КоАП РФ такого главного, на наш взгляд, и в значительной мере определяющего специфику административной ответственности профилактического вида административного наказания, как предупреждение;

— расширение и дифференциация возможностей и оснований применения самого распространенного вида административных наказаний — денежных штрафов на основе заимствования давно уже оправдавшего себя в зарубежной практике опыта обеспечения принципа «неотвратимости» исполнения этого наказания вместо «тупикового» пути бесконечного повышения максимальных размеров штрафов;

— исключение из перечня мер административной ответственности наказания в виде краткосрочного лишения свободы (ареста), как чуждого данному виду юридической ответственности и противоречащего положениям международно-правовых актов применительно к незначительным правонарушениям (проступкам);

— восстановление — в качестве реальной альтернативы ареста — такой эффективной «перевоспитательной» меры наказания за наиболее серьезные административные правонарушения, как исправительные (или общественные) работы, с четкой регламентацией порядка исполнения этой проверенной временем, а также советским и зарубежным опытом меры административной ответственности;

— уточнение понятия «дисквалификация», а также критериев назначения этого административного наказания с его распространением на все категории должностных лиц органов исполнительной власти, полномочных составлять протоколы по делам об административных правонарушениях и проводить по ним административные расследования, за фальсификацию ими процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований КоАП РФ;

— критическая оценка и уточнение перечня оснований и критериев для применения и определения сроков наказания в виде административного приостановления деятельности в целях дифференциации сроков применения этой меры ответственности для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей ввиду различных экономических последствий ее применения для этих субъектов административных деликтов.

5. Назрела также актуальность разрешения проблемы «исключений из общих правил» применительно к исчислению сроков давности привлечения к административной ответственности по конкретным категориям дел об административных правонарушениях в ст. 4.5 Общей части, где перечень таких исключений за прошедшие после принятия КоАП РФ годы оказался расширен втрое и продолжает пополняться.

С учетом множества изменений и дополнений, внесенных за 19 лет действия кодекса в Особенную часть КоАП РФ, по ее содержанию также накопилось много серьезных проблем.

В связи с этим представляется необходимым:

— уточнить концептуальные критерии внутренней организации массива действующих норм Особенной части, которая на момент принятия КоАП РФ была сформирована одновременно по нескольким критериям (тематическому, отраслевому и предметному), что привело к методологической путанице в классификации и распределении различных видов и групп норм о конкретных составах административных правонарушений;

— исключить из других федеральных законодательных актов (прежде всего из Налогового кодекса РФ) все «параллельные» нормы об административной ответственности, с перенесением соответствующих составов административных деликтов в Особенную часть КоАП РФ;

— критически проанализировать многочисленные коррективы Особенной части КоАП РФ, реализованные за прошедшие годы и ориентированные на произвольное увеличение числа новых и дробление первоначальных составов административных правонарушений, с целью исключения в диспозициях статей Особенной части дословного цитирования норм-запретов профильных и отраслевых актов федерального законодательства;

— пересмотреть на основе анализа реальной правоприменительной практики санкции действующих норм Особенной части с целью определения обоснованности и правомерности существенного ужесточения за прошедшие годы практически всех видов мер административной ответственности;

— исключить в целях снижения коррупционных рисков несопоставимые между собой размеры и сроки альтернативных наказаний в санкциях норм Особенной части;

— ограничить до минимума либо полностью исключить практику установления в санкциях норм Особенной части КоАП РФ безальтернативных административных наказаний.

В рамках действующего механизма административно-деликтного регулирования система и полномочия субъектов административной юрисдикции также нуждаются в реформировании и концептуальных законодательных коррективах. Прежде всего речь идет о необходимости скорейшего формирования профессиональных отраслевых коллегий по административным делам в системе судов общей юрисдикции, а также о дополнении законодательства о статусе судей реальным и эффективным правовым механизмом дисциплинарной ответственности членов судейского корпуса в целях исключения сложившейся практики полной «неприкасаемости» судей под формальным предлогом «независимости» их статуса.

Что касается возможных концептуальных коррективов конкретных положений КоАП РФ о субъектах административной юрисдикции, то здесь представляется целесообразным и актуальным:

— исключение из ведения судей арбитражных судов рассмотрения дел об административных правонарушениях с передачей их в производство судей судов общей юрисдикции;

— восстановление исключительных прерогатив судей по назначению административного приостановления деятельности юридических лиц и лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица;

— уточнение и ограничение юрисдикционных полномочий органов и должностных лиц исполнительной власти с сохранением в их ведении рассмотрения только дел об административных правонарушениях, предусматривающих такие виды административных наказаний, как предупреждение и денежные штрафы по нижним пределам их размеров;

— уточнение и сокращение перечня органов и должностных лиц исполнительной власти, полномочных составлять протоколы по делам об административных правонарушениях и проводить по ним административные расследования, с обязательным установлением административной (а не дисциплинарной) ответственности соответствующих должностных лиц за фальсификацию процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований КоАП РФ.

Процессуальная часть КоАП РФ в новой редакции должна предусматривать существенное расширение, уточнение и конкретизацию процессуальных прав участников производства по делам об административных правонарушениях на всех его стадиях. Для этого представляется необходимым:

— установить в КоАП РФ права и гарантировать практические возможности обжалования не только постановлений по результатам рассмотрения дел об административных правонарушениях, но и других процессуальных решений и документов субъектов административной юрисдикции на стадиях возбуждения дела об административном правонарушении, проведения административного расследования, рассмотрения дела и исполнения постановления по делу (определений, заключений экспертов и т. д.);

— ввести в соответствующие процессуальные нормы кодекса прямой запрет на использование в качестве свидетелей и понятых «подставных» или «ненадлежащих» лиц при составлении протоколов об административных правонарушениях и протоколов об осмотре места совершения нарушения правил дорожного движения, предусмотрев в КоАП РФ за такие действия административную ответственность полномочных должностных лиц органов внутренних дел (вместо неэффективной и давно дискредитировавшей себя в этой сфере ведомственной дисциплинарной ответственности);

— уточнить перечень ст. 28.7 КоАП РФ в части порядка и оснований отнесения дел об административных правонарушениях к категориям дел, требующим административного расследования, исключив возможность произвольного расширения этого исчерпывающего перечня последующими дополнениями;

— более конкретно и недвусмысленно сформулировать «право отвода» судьи, органа, должностного лица при рассмотрении дела об административном правонарушении;

— уточнить и конкретизировать процедуру извещения участников производства по делам об административных правонарушениях о месте и времени рассмотрения дела, предусмотрев возможность привлечения к административной ответственности должностных лиц почтовой службы за нарушения порядка и сроков доставки судебной и иной процессуальной корреспонденции;

— предоставить право должностному лицу (представителю) органа, возбудившего дело об административном правонарушении, после передачи материалов в суд участвовать в рассмотрении судьей этого дела;

— уточнить и конкретизировать правила о «немедленном» исполнении постановлений о наложении наиболее строгих административных наказаний, гарантировав на практике обеспечение необходимых условий для реализации всех предусмотренных законом на этой стадии процессуальных прав лиц, привлекаемых к административной ответственности;

— предусмотреть правовой и процессуальный механизмы досрочного прекращения исполнения для всех наиболее строгих «срочных» административных наказаний: для граждан (в виде лишения специального права), должностных лиц (в виде дисквалификации), а также юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (в виде административного приостановления деятельности).

Перечисленный перечень предложений, отражающих конкретные направления содержательного редактирования всех разделов КоАП РФ, не следует рассматривать как исчерпывающий. Он содержит лишь авторские рекомендации, без учета высказанных другими учеными-административистами предложений и рекомендаций, значительная часть которых не подлежит сомнению.

Главной же задачей подготовки новой редакции КоАП РФ, как представляется, должна стать серьезная и взвешенная ревизия в целом действующей концепции максимальной централизации системы мер административной ответственности на федеральном уровне, реализованной в декабре 2001 г. в изначальной редакции кодекса.

В 2015 г. на рассмотрение Государственной Думы РФ был внесен законопроект № 917598–6, подготовленный по инициативе думской фракции партии «Справедливая Россия». Эта инициатива именовалась «проектом Кодекса Российской Федерации об административной ответственности» и содержала лишь текст первого раздела нового кодекса — его Общую часть. К сожалению, этот содержательно неполноценный проект стал скорее политической акцией, демонстрирующей законотворческую оппозиционную активность «Справедливой России», и не более.

В 2016 г., накануне думских выборов седьмого созыва, группа депутатов-единороссов, представляющих Комитет по государственному строительству и конституционному законодательству, внесла в Государственную Думу уже полноценный проект нового КоАП РФ (законопроект № 957581–6). Активное участие в разработке его концепции и текста принял тогда коллектив специалистов Института проблем административно-правового регулирования НИУ «Высшая школа экономики».

На основе концепции упомянутого выше законопроекта № 957581–6, не принятого к рассмотрению в 2017 г. новым руководством профильного комитета Госдумы седьмого созыва, коллективом его авторов была разработана и в начале 2019 г. опубликована Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях[164].

Осознавая объективную необходимость обновления и актуализации действовавшего уже более 17 лет законодательства об административных правонарушениях, председатель Правительства РФ Д. А. Медведев осенью 2019 г. поручил Минюсту России начать работу по анализу и оценке накопившейся практики применения действующего КоАП РФ.

По итогам этой начальной стадии подготовки к новой (третьей после 1984 и 2002 гг.) кодификации законодательства об административных правонарушениях распоряжением от 4 апреля 2019 г. № 631-р Правительство РФ образовало Межведомственную рабочую группу по подготовке нового Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях во главе с тогдашним вице-премьером К. А. Чуйченко. 10 июня 2019 г. Правительство РФ разместило на своем сайте Концепцию нового КоАП РФ[165].

Правительственная Концепция содержала несколько принципиальных положений, отличных от концептуальных положений законопроекта № 957581–6 и Концепции нового КоАП РФ, разработанной Институтом проблем административно-правового регулирования НИУ ВШЭ.

Так, во введении к Концепции, доработанной и одобренной Правительством РФ, указывалось на необходимость рассмотрения дел об административных правонарушениях судами общей юрисдикции «только посредством судопроизводства, а не в каких-либо иных процессуальных формах», исходя из этого в документе ставился на обсуждение вопрос «о выделении из КоАП норм, регламентирующих производство по делам об административных правонарушениях», при этом «нормы, регулирующие судопроизводство, должны быть включены в процессуальное законодательство».

Проще говоря, на основании правительственной Концепции планировалось разделить КоАП РФ на материальный и процессуальный кодексы, а из единого пока массива процессуальных норм КоАП РФ предлагалось еще и искусственно «вычленить» в отдельный третий кодекс процедуры рассмотрения дел об административных правонарушениях судами (что по статистике составляет лишь 5 % от всех ежегодно рассматриваемых ФОИВ дел о привлечении к административной ответственности).

Эти положения (на которых настоял при утверждении Концепции тогдашний председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев, чьей научной специализацией в ЛГУ (СПбГУ) были «гражданское право и гражданский процесс») очень понравились цивилистам[166], но вызвали резко негативную реакцию большинства ученых-административистов.

Не вдаваясь здесь в научные дискуссии, лишь поясним, что последние десять ряд ученых-юристов, специализирующихся на гражданском процессе, выдвигают крайне спорную с позиции общей теории права идею о необходимости принятия некоего «единого и универсального» нового Гражданского процессуального кодекса РФ, в который они хотят включить процедурные нормы как частного, так и публичного права[167].

Наряду с объединением предметно единых процедур рассмотрения имущественных споров равноправных частных сторон из действующих ГПК РФ и АПК РФ, «революционеры» от гражданского процесса хотят включить в новый ГПК и имеющие свой самостоятельный отраслевой предмет регулирования публично-правовые процедуры. Имеются в виду процедуры обжалования физическими и юридическими лицами неправомерных действий и решений государственных органов и их должностных лиц из Кодекса административного судопроизводства (КАС РФ), «зеркально» корреспондирующие публичным процедурам производства по делам об административных правонарушениях из КоАП РФ.

Если бы названное выше «цивилистическое» положение правительственной Концепции оказалось реализовано и публично-правовые процедурные нормы из КАС РФ объединились с частноправовыми процедурными нормами в новом «универсальном» ГПК, а из КоАП РФ изъяли судей как субъектов административной юрисдикции, то такая процессуальная «революция» могла бы привести к коллапсу и разрушению всей существующей системы российского судопроизводства.

В прямом и переносном смыслах спасла реформу законодательства об административных правонарушениях от краха отставка в январе 2020 г. правительства Дмитрия Медведева и формирование нового состава Правительства РФ во главе с Михаилом Мишустиным.

В результате антинаучная идея нового универсального ГПК РФ канула в Лету, а процессуальные нормы регламентации процедур привлечения к административной ответственности новое правительство страны «оставило в покое», ограничившись решением о подготовке в рамках единой концепции реформы административной ответственности двух корреспондирующих по предмету регулирования кодексов — КоАП РФ и Процессуального КоАП РФ.

В настоящее время Минюстом России во главе с бывшим вице-премьером К. А. Чуйченко, оставшимся главой Межведомственной рабочей группы, завершается доработка двух названных кодексов для их представления в Правительство РФ и последующего внесения в Государственную Думу.

Конституционная реформа. Хронологически последней в настоящем периоде работы Владимира Путина на посту Президента РФ стала реализованная им в 2020 г. самая значимая с момента принятия Конституции РФ в декабре 1993 г. конституционная реформа.

По мнению российских ученых-государствоведов, конституционная реформа, представляя собой своего рода полигон для трансформации взглядов и убеждений, способна выполнить историческую миссию не только преобразования государства и права, но и реализации новых конституционных идей. Она нуждается в концептуальном оформлении и теоретическом обосновании вопросов пересмотра Конституции и разработке логически завершенной модели механизма внесения в нее поправок и изменений. От решения данной задачи во многом зависит дальнейший ход конституционных реформ, установление их этапов и направлений, их содержание, значение и функциональная характеристика[168].

Многие специалисты по конституционному праву считают, что с учетом более чем 25-летней практики применения Основного закона речь может идти не о внесении изменений, а о принятии новой Конституции России. Накопившиеся за это время проблемы и вопросы необходимо решать комплексно. Ни толкованием текста Основного закона Конституционным Судом РФ, ни изданием законов, конкретизирующих и устраняющих неясности в тексте Конституции, ограничиваться нельзя. Тем же Конституционным Судом без вторжения в текст Конституции выявляются все новые, скрытые потенциальные возможности, заложенные в ее нормах и духе. Со временем такая свобода судебного толкования и субъективная законодательная конкретизация создаст предпосылки для обхода конституционных норм и может привести как к демократизации, так и к авторитаризму.

Практически в каждой главе Конституции РФ с момента опубликования ее проекта и затем принятия на референдуме в декабре 1993 г. специалисты отмечали недостатки и противоречия, причем критика конституционных положений усиливалась в зависимости от характера и предмета исследования в конкретной правовой области.

В связи с этим еще в 1997 г. один из старейших авторитетов в науке конституционного права профессор юрфака МГУ Л. Д. Воеводин писал, что действующая Конституция РФ, провозгласившая правовое государство, разделение властей и широкие, неотчуждаемые права человека и гражданина, во многих своих положениях оказалась декларативной. Социально-экономические права граждан были либо вообще упразднены (право на труд), либо значительно ограничены (право на образование, медицинское обслуживание) по сравнению с Конституцией РСФСР 1978 г. А демократия ельцинского периода в значительной степени обрела черты элитарности[169].

Под сомнение учеными ставится и реальность некоторых провозглашенных Конституцией РФ принципов. К примеру, в конституционно-правовой науке после 1993 г. бытует распространенное мнение, что российское правовое государство как конституционная модель еще далеко от своего окончательного оформления и практического осуществления, до сих пор оставаясь не более чем целью государственно-правового строительства, к которой необходимо стремиться.

Традиционную для постсоветской России теоретико-правовую и практическую дискуссию вызывала и проблема разделения властей. К сожалению, устойчивого баланса разделения властей Конституция не ввела. Деление в ст. 10 всех государственных органов на три группы по традиционному европейскому принципу разделения властей (законодательная, исполнительная и судебная) создает проблемы, которые пока трудно разрешаются. Отсутствие Президента РФ в этой триаде дает основания трактовать президентскую власть как особый государственный институт и считать самостоятельной формой власти, хотя это выходит за рамки Конституции[170].

Установленный в 1993 г. конституционно-правовой статус российского президента позволил ему быть как бы вне системы разделения властей. Конституция РФ наделила президента весьма широким кругом полномочий, охватывавшим все сферы и направления организации и осуществления в стране государственной власти. Президент РФ стал главой государства и гарантом Конституции, а в его руках были сосредоточены громадные властные полномочия на федеральном уровне. Например, в соответствии с ч. 3 ст. 80 Конституции РФ и федеральными законами он «определяет основные направления внутренней и внешней политики государства». Из 137 статей Конституции непосредственно с президентом связано около 30.

Необходимость конституционного реформирования механизма разделения властей в Российской Федерации признает и ведущий государствовед страны, руководитель профильной кафедры юрфака МГУ профессор С. А. Авакьян. В связи с закрепленным в 1993 г. дисбалансом в разделении властей за счет обособления в этой системе неконтролируемой должности президента ученый считает главной проблемой сложившееся в постсоветской России полное господство исполнительной власти (исполнительной бюрократии), а причиной этого явления называет «ельцинскую» концепцию власти в действующей Конституции РФ.

Именно первый президент постсоветской России Борис Ельцин (воспитанный в жестких традициях советского партийно-номенклатурного подчинения и сам склонный к авторитарности), рассерженный противостоянием ему со стороны депутатского корпуса Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ, сделал все для того, чтобы новый Основной закон страны впредь лишил парламент этой возможности. Провозгласив в ст. 10 принцип разделения властей, Конституция далее закрепила полный перевес в пользу президентской власти, выделенной из исполнительной власти и возвышенной над всеми ветвями власти (напомним, что в 1991 г. при введении в России института президента его официально позиционировали как главу исполнительной власти). В последующие годы власть президента все более и более укреплялась. К своим и так немалым по Конституции полномочиям Б. Н. Ельцин добавил, по некоторым подсчетам, еще до 40 должностных прерогатив путем их закрепления в текущем законодательстве[171].

Дисбаланс триады ветвей власти обусловлен еще и тем, что в нее не вписываются такие государственные органы, как Центральная избирательная комиссия, Счетная палата РФ и ряд других органов и учреждений.

Особенно, по мнению автора, это касается Центрального банка Российской Федерации (Банка России), которому ч. 1 ст. 75 Конституции РФ доверена денежная эмиссия в стране и важнейшей функцией которого на основании ч. 2 той же статьи действующего Основного закона является «защита и обеспечение устойчивости рубля» (что он осуществляет «независимо от других органов государственной власти»). При этом установленные в Конституции РФ 1993 г. полномочия главного банка страны и особенно выбранный по инициативе ельцинского «Правительства младореформаторов» организационно-правовой статус Банка России как хозяйствующего субъекта оказались до степени смешения похожи на полномочия и статус Федеральной резервной системы США. Где мы и где сейчас США?

Как представляется, реализация принципа разделения властей должна обеспечивать сбалансированность их взаимоотношений, что является своеобразной гарантией защиты общества от опасной концентрации власти в руках какого-либо органа или должностного лица.

По мнению профессора МГЮА В. А. Лебедева, угроза для гарантии конституционного принципа разделения властей исходит также от претензий политических партий на формирование исполнительной власти, избирательных комиссий и других органов. В равной степени сомнительной в условиях отсутствия серьезной политической конкуренции является и способность основной политической партии быть единственным выразителем интересов российского народа, так как противоречия между значительной частью чиновничества и обществом выглядят достаточно очевидными. И это происходит на фоне того, что практически все властные структуры в стране (за исключением разве что Президента РФ Владимира Путина) столкнулись с катастрофическим падением доверия к себе.

Конституция РФ заложила своеобразную модель организации государственной власти: взаимодействие между президентом и парламентом, парламентом и правительством, президентом и правительством содержит возможности широчайшего участия президента в осуществлении прерогатив законодательной и исполнительной власти.

Конституционные идеи, независимо от того, направлены они на устранение недостатков и противоречий в самой Конституции РФ либо на развитие норм текущего конституционного законодательства, должны быть в высшей степени обоснованы аргументами, теоретическими конструкциями, реалиями общественной жизни и должны направляться в русло взвешенных дискуссий, проводимых специалистами и политиками.

Основываясь на вышеизложенных аргументах, профессор В. А. Лебедев в 2018 г. сформулировал следующие выводы:

— оперативность политического решения о проведении конституционной реформы и ее динамика будут зависеть от успеха осуществления масштабных преобразований социально-экономического и политического характера;

— содержание конституционной реформы будет направлено не на выдвижение «программных» положений, а на закрепление в Конституции уже достигнутого, что будет отражать особенности конституционного развития Российской Федерации;

— проведение конституционной реформы существующим составом органов государственной власти (при условии успешной реализации целей социально-экономической реформы) позволит закрепить в общественном сознании взаимосвязь между конституционными преобразованиями и общим политическим курсом;

— недостатки существующего Основного закона и предполагаемая политическая динамика таковы, что более обоснованной будет являться разработка новой конституции, а не внесение изменений в уже существующую;

— характер взаимоотношений между Президентом РФ, Федеральным Собранием, Правительством РФ, органами государственной власти субъектов РФ свидетельствует о высокой степени внутриполитической стабильности в обществе, поэтому принятие новой Конституции РФ не повлечет серьезной дестабилизации общества и государства;

— в правоведении сегодня явно недостаточно межотраслевых исследований, касающихся возможности реформирования текущего законодательства, способов его изменения в связи с изменениями, вносимыми в Конституцию РФ;

— существует необходимость соответствия Конституции РФ сложным правовым процессам, происходящим в сфере развития текущего законодательства;

— правовой механизм проведения конституционной реформы находится в стадии формирования[172].

В отличие от теоретиков конституционного права, признающих и обосновывающих возможность принятия в современных условиях новой Конституции РФ, Президент РФ Владимир Путин не счел возможным идти таким кардинальным реформаторским путем.

Вместо этого в ежегодном Послании Федеральному Собранию 15 января 2020 г. Президент РФ выступил с рядом инициатив по внесению поправок в действующий Основной закон. По мнению В. В. Путина, потенциал Конституции РФ 1993 г. далеко не исчерпан, а фундаментальные основы конституционного строя, права и свободы человека еще многие десятилетия будут оставаться прочной ценностной базой для российского общества.

В Послании глава государства предложил установить приоритет российской Конституции над требованиями международного законодательства, закрепить в Основном законе роль и статус Государственного Совета, расширить полномочия Государственной Думы, Совета Федерации, Конституционного Суда, ограничить число президентских сроков, установить ряд мер социальной поддержки населения и др. При этом В. В. Путин подчеркнул, что поправки в Конституцию РФ не должны затрагивать ее фундаментальных основ и предложил утвердить эти поправки парламентом через принятие соответствующих конституционных законов, после чего провести общероссийское голосование по всему пакету предложенных изменений. И лишь по результатам волеизъявления граждан Президент РФ был намерен принять окончательное решение о подписании поправок в Основной закон.

Буквально через два часа после оглашения Послания Правительство РФ во главе с Д. А. Медведевым подало в отставку. В тот же день, 15 января, для сбора предложений о поправках в Конституцию РФ распоряжением главы государства была образована рабочая группа. В нее вошли законодатели, эксперты-юристы, общественные и культурные деятели.

20 января 2020 г. Президент РФ В. В. Путин внес в Государственную Думу законопроект № 885214–7 «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти», предусматривающий изменение ряда статей Конституции РФ. На основании проекта корректировке подлежали 22 статьи гл. 3–8 (Федеративное устройство, Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание, Правительство Российской Федерации, Судебная власть и прокуратура, Местное самоуправление). Поправки не затрагивали гл. 1–2 (Основы конституционного строя, Права и свободы человека и гражданина) и гл. 9 (Конституционные поправки и пересмотр Конституции) Основного закона.

23 января законопроект о поправках в Конституцию был принят Государственной Думой в первом чтении, 10 марта — во втором, а 11 марта в третьем чтении закон был принят. В тот же день Совет Федерации на пленарном заседании большинством голосов одобрил Закон о поправке к Конституции Российской Федерации.

13 марта законодательные собрания всех 85 субъектов Российской Федерации приняли решение поддержать изменения в Конституцию РФ. 14 марта 2020 г. Закон № 1-ФКЗ подписал Президент РФ Владимир Путин.

В тот же день документ поступил в Конституционный Суд РФ. 16 марта Конституционный Суд РФ опубликовал свое заключение, согласно которому предложенные поправки в Основной закон не противоречат неизменяемым статьям конституции (гл. 1, 2, 9).

17 марта 2020 г. Владимир Путин подписал указ о проведении 22 апреля общероссийского голосования по предложенным поправкам в Конституцию РФ, а 25 марта предложил перенести голосование на неопределенный срок из-за пандемии COVID-19.

1 июня 2020 г. Президент РФ назначил общероссийское голосование на 1 июля 2020 г. В день голосования явка составила 67,97 %. 2 июля после обработки 100 % протоколов результаты составили 77,92 % за поправки. 3 июля 2020 г. Президент РФ Владимир Путин подписал Указ № 445 «Об официальном опубликовании Конституции Российской Федерации с внесенными в нее поправками», в соответствии с которым 4 июля 2020 г., в день опубликования в официальных изданиях поправок к Конституции РФ, они вступили в силу.

Поправки дополнили ст. 67 Конституции РФ следующей частью 2.1: «Российская Федерация обеспечивает защиту своего суверенитета и территориальной целостности. Действия (за исключением делимитации, демаркации, редемаркации государственной границы Российской Федерации с сопредельными государствами), направленные на отчуждение части территории Российской Федерации, а также призывы к таким действиям не допускаются». Кроме того, в статье сказано, что на территории Российской Федерации в соответствии с федеральным законом могут быть созданы федеральные территории.

В Основной закон добавили новую статью 67.1, которая определяет, что Российская Федерация является правопреемником Союза ССР на своей территории, а также правопреемником (правопродолжателем) СССР в отношении членства в международных организациях, участия в международных договорах и в отношении предусмотренных международными договорами обязательств и активов. Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается.

Новой редакцией ст. 68 установлено, что русский язык — это язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации. Именно по этой причине он является государственным. В статью также добавлена новая часть 4, в соответствии с которой культура в Российской Федерации является уникальным наследием ее многонационального народа. Культура поддерживается и охраняется государством.

Статья 69 в новой редакции регламентирует обязанность государства защищать культурную самобытность всех народов и этнических общностей РФ и сохранять этнокультурное и языковое многообразие. Российская Федерация обязуется оказывать поддержку соотечественникам, проживающим за рубежом, в сохранении общероссийской культурной идентичности, защите их прав и интересов.

Статьей 70 в новой редакции установлено, что, хотя столицей Российской Федерации является Москва, при необходимости местом постоянного пребывания отдельных федеральных органов государственной власти может стать другой город, определенный федеральным конституционным законом.

В ст. 71 добавлены новые обязанности федеральной власти (государства): по организации публичной власти; установлению по всей стране единых правовых основ системы здравоохранения, системы воспитания и образования, в том числе непрерывного образования; по обеспечению безопасности личности, общества и государства при применении информационных технологий, обороте цифровых данных; по установлению ограничений для замещения государственных и муниципальных должностей, должностей государственной и муниципальной службы, в том числе ограничений, связанных с наличием гражданства иностранного государства.

В конституционные задачи государства в силу новой редакции ст. 72, помимо прочих, вошли: создание условий для развития сельского хозяйства; обеспечение оказания доступной и качественной медицинской помощи; сохранение и укрепление общественного здоровья; создание условий для ведения здорового образа жизни, формирования культуры ответственного отношения граждан к своему здоровью; защита семьи, материнства, отцовства и детства; защита института брака как союза мужчины и женщины; создание условий для достойного воспитания детей в семье, а также для осуществления совершеннолетними детьми обязанности заботиться о родителях.

Статья 75 в новой редакции устанавливает, что Российская Федерация уважает труд граждан и обеспечивает защиту их прав. Государством гарантируется минимальный размер оплаты труда не менее величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации. Этой же статьей определено, что в России формируется система пенсионного обеспечения граждан на основе принципов всеобщности, справедливости и солидарности поколений и поддерживается ее эффективное функционирование. Индексация пенсий должна осуществляться не реже одного раза в год. Гражданам гарантируются: обязательное социальное страхование; адресная социальная поддержка; индексация социальных пособий и иных социальных выплат.

В Конституцию РФ добавили новую статью 75.1, в соответствии с которой в Российской Федерации создаются условия для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан, для взаимного доверия государства и общества, гарантируются защита достоинства граждан и уважение человека труда, обеспечиваются сбалансированность прав и обязанностей гражданина, социальное партнерство, экономическая, политическая и социальная солидарность.

Статьей 77 Конституции РФ установлены требования к человеку, который претендует на должность высшего должностного лица субъекта РФ (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ). Это может быть: гражданин Российской Федерации в возрасте старше 30 лет, постоянно проживающий в Российской Федерации, не имеющий гражданства иностранного государства либо вида на жительство на территории иностранного государства.

После занятия высшей должности в субъекте РФ гражданину запрещено открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами России. Дополнительные требования к высшему должностному лицу субъекта РФ (руководителю высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ) могут быть установлены федеральным законодательством.

Аналогичные требования и ограничения предусмотрены новой редакцией ст. 78 по отношению к руководителям федеральных государственных органов.

Органы местного самоуправления и органы государственной власти входят в единую систему публичной власти в Российской Федерации. Органы государственной власти могут участвовать в формировании органов местного самоуправления, назначении на должность и освобождении от должности должностных лиц местного самоуправления.

Статьей 79 определено, что в Российской Федерации не подлежат исполнению решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров, если они противоречат Конституции РФ.

Новая статья 79.1 установила, что Российская Федерация принимает меры по поддержанию и укреплению международного мира и безопасности, обеспечению мирного сосуществования государств и народов, недопущению вмешательства во внутренние дела государства.

Статья 81 уточнила требования к лицу, занимающему должность Президента РФ. Это может быть: гражданин Российской Федерации; не моложе 35 лет; постоянно проживающий в Российской Федерации не менее 25 лет; не имеющий и не имевший ранее гражданства иностранного государства либо вида на жительство на территории иностранного государства.

Отдельно отмечено, что требование к кандидату на должность Президента РФ об отсутствии у него гражданства иностранного государства не распространяется на граждан, ранее имевших гражданство государства, которое было принято или часть которого была принята в Российскую Федерацию в соответствии с федеральным конституционным законом. Иначе говоря, жители Крыма и города федерального значения Севастополя смогут претендовать на должность главы государства на общих основаниях.

Президенту РФ запрещается открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации.

Одно и то же лицо не может занимать должность Президента РФ более двух сроков. Но ограничение числа сроков пребывания на посту президента не распространяется на лицо, занимавшее должность Президента РФ до принятия поправок. Для такого лица сохраняется возможность занимать должность Президента РФ в течение еще двух сроков.

Статьей 83 установлено право Президента РФ назначать на должности: председателя Правительства РФ; заместителей главы правительства; федеральных министров. Их кандидатуры должны быть утверждены Государственной Думой по представлению Президента РФ. Наряду с этим у главы государства есть право освободить председателя Правительства РФ от должности или принять его отставку.

Президент РФ также назначает на должность после консультаций с Советом Федерации и освобождает от должности руководителей федеральных органов исполнительной власти (включая федеральных министров), ведающих вопросами: обороны; безопасности государства; внутренних дел; юстиции; иностранных дел; предотвращения ЧС и ликвидации последствий стихийных бедствий; общественной безопасности. Для этого утверждение Государственной Думой не требуется.

Генеральный прокурор РФ, его заместители назначаются на должность после консультаций с Советом Федерации и освобождаются от должности Президентом РФ. Глава государства представляет Совету Федерации кандидатуры для назначения на должность: председателя Конституционного Суда РФ и его заместителей; судей Конституционного Суда РФ; председателя Верховного Суда РФ и его заместителей; судей Верховного Суда РФ; председателей, заместителей председателей и судей других федеральных судов; председателя Счетной палаты и половины от общего числа аудиторов Счетной палаты.

Президент РФ формирует Государственный Совет РФ, а также Совет Безопасности РФ. Цели формирования последнего: содействие главе государства в реализации его полномочий по вопросам обеспечения национальных интересов и безопасности личности, общества и государства; поддержание гражданского мира и согласия в стране; охрана суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности, предотвращение внутренних и внешних угроз. Президент возглавляет Совет Безопасности РФ, а его статус определяется федеральным законом.

Новая статья 92.1 вводит гарантии для Президента РФ, прекратившего исполнение полномочий в связи с истечением срока его пребывания в должности либо досрочно в случае его отставки или по состоянию здоровья. Такой гражданин обладает неприкосновенностью, которой может быть лишен только в порядке, определенном ст. 93 Конституции РФ. Другие гарантии бывшим президентам могут быть установлены федеральным законодательством.

Статьей 95 узаконено ранее обиходное название членов Совета Федерации — сенаторы Российской Федерации. Установлено, что Президент РФ, прекративший свои полномочия, получает право на пожизненное звание сенатора, от которого вправе отказаться. В состав Совета Федерации входит не более 30 сенаторов, назначенных президентом, из которых не более семи человек могут быть назначены пожизненно. Это должны быть граждане РФ, имеющие выдающиеся заслуги перед страной в сфере государственной и общественной деятельности. Сенатором РФ может стать: гражданин РФ; не моложе 30 лет; постоянно проживающий в России; не имеющий гражданства иностранного государства либо вида на жительство на территории иностранного государства. Сенаторам РФ запрещается открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории РФ. Аналогичный запрет распространяется на депутатов Государственной Думы.

В число полномочий Федерального Собрания включили:

— лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий; назначение на должность по представлению главы государства председателя Конституционного Суда РФ и его заместителя, судей Конституционного Суда РФ, председателя Верховного Суда РФ и его заместителей, судей Верховного Суда РФ;

— проведение консультаций по предложенным Президентом РФ кандидатурам на должность Генерального прокурора РФ и его заместителей, прокуроров субъектов РФ, прокуроров военных и других специализированных прокуратур;

— проведение консультаций по предложенным главой государства кандидатурам на должность руководителей федеральных органов исполнительной власти (включая федеральных министров), ведающих вопросами обороны, безопасности государства, внутренних дел, юстиции, иностранных дел, предотвращения чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий, общественной безопасности;

— заслушивание ежегодных докладов Генерального прокурора РФ о состоянии законности и правопорядка в стране.

Новая статья 103.1 гласит, что Совет Федерации, Государственная Дума вправе осуществлять парламентский контроль, в том числе направлять парламентские запросы руководителям государственных органов и органов местного самоуправления по вопросам, входящим в компетенцию этих органов и должностных лиц. Порядок осуществления парламентского контроля определяется федеральными законами и регламентами палат Федерального Собрания.

Всего в Основной закон страны по итогам конституционной реформы 2020 г. внесли 161 поправку. Эти поправки изменили 24 статьи и пополнили Конституцию РФ (илл. 40) пятью новыми статьями, что в совокупности затронуло около трети ее содержания[173].

Так, может быть, стоило согласиться с опытными специалистами по конституционному праву и не постесняться принять полностью новую редакцию Конституции РФ?

Заключение,

или Некоторые оценки сравнительно-правового анализа государственных реформ в дореволюционной, советской и постсоветской России

Оценивая представленную в настоящей работе ретроспективу проведения государственных (и прежде всего административных) реформ в дореволюционной, советской и постсоветской России, можно сделать вывод, что все они (не считая, пожалуй, лишь земской реформы Александра II и так и не реализованной П. А. Столыпиным реформы местного управления) были ориентированы на централизацию государственного управления и в целом на усиление роли государства в жизни российского общества.

Как справедливо отмечает профессор Ю. Н. Старилов, централизация, ставшая для административной системы Российского государства неизбежным и наиболее очевидным фактором формирования национального генетического типа отношений в сфере публичной власти, предопределила и особенности административного реформирования. Издержки централизованного государства связаны с отсутствием широкой представительной, народной основы для легитимации институтов власти, с отчуждением друг от друга государства и общества, отсутствием культуры ответственности государственного аппарата, что проявлялось в крайне высокой степени административной дискреции, субъективизме, наличии институтов фаворитизма, всякого рода «чрезвычайщине» и произволе, получивших в науке определение синдрома административного бесправия[174].

Эти аспекты власти определяли поверхностное, несистемное отношение к разработке и реализации проектов и программ государственного реформирования, не позволяли учитывать социально-экономические, политические и административные предпосылки реформ, благоприятную общественно-политическую обстановку для их проведения, а сами реформы в результате приобретали характер самореформирования власти.

В ходе проведения реформ отсутствовала экспериментальная апробация и адаптация нововведений, а также обратная связь с обществом[175]. Послереформенный синдром недоверия к административным и правовым новациям, практически парализующий управленческую систему, отторжение новой модели государственного управления — также характерное для России явление, сопряженное с затянутостью преобразований, откатом к прежним формам и методам государственной власти и управления (например, ликвидация нововведений Петра I в административно-территориальном устройстве, контрреформы Александра III, отказ Сталина от НЭПа и т. п.)[176].

Государственные реформы в России проводились, как правило, в условиях, когда власть не в состоянии была делать достаточно определенные прогнозы относительно долгосрочных последствий предлагаемых изменений. Практически каждая государственная реформа (начиная с Петровских реформ XVIII в. и заканчивая ельцинскими реформами начала 90-х годов XX в.) оказывалась логически, содержательно и организационно незавершенной, носила характер крупного социального эксперимента и проводилась, как правило, «шоковыми» способами.

Административные же реформы представляли собой вынужденные и исключительно тактического характера фрагментарные преобразования и усовершенствования в системе исполнительной власти и сводились чаще всего к «латанию дыр» в механизме государственного управления, не затрагивая в большинстве случаев концептуального существа и целеполагающего демократического предназначения исполнительной власти — действовать в строгом соответствии с законами и исключительно на благо и в интересах народа. Поэтому российская традиция административного реформирования заключается в преобладании в основном структурных изменений, прежде всего касающихся организации центрального аппарата государственного управления.

Как мы уже отметили выше, на протяжении всего исторического пути развития России в числе объектов государственно-устроительных и административных реформ практически никогда не рассматривались вопросы децентрализации и реальной демократизации системы публичного управления, преобразования «бюрократического» государства в «правовое», изменения положения рядовых субъектов в их отношениях с публичной администрацией.

Административные реформы не затрагивали и до сих пор оставляют без внимания уровень территориального (регионального) управления, так как он всегда оставался лишь пассивной проекцией преобразований, происходящих на уровне центрального управления (за исключением разве что губернской реформы XVIII в. и земской реформы конца XIX в.).

Таким образом, российская практика государственного строительства не имеет устойчивых традиций общегосударственной децентрализации управления, реального и масштабного делегирования власти, эффективного административно-территориального устройства и местного самоуправления.

По-прежнему альтернатива правового порядка и управленческой целесообразности решается на основе усмотрения, а не законодательных требований, опирающихся на ведущие принципы права. Все это приводит к режиму «ручного» управления и бесконечной нормативно-правовой зарегулированности сферы административной компетенции[177].

Российское государство многократно подвергалось неоправданным экспериментам и реформаторским изменениям, однако его внутренняя сущность долгие годы оставалась однотипной, а модель принципиально не менялась.

Несмотря на попытки внедрения в советский период территориальных (совнархозы) и межотраслевых (государственные комитеты) подходов в организации исполнительной власти, после 1965 г. была восстановлена отраслевая «гиперцентрализованная» административно-командная система, которая продолжительное время оставалась сущностью государства.

Проекцию этой модели можно охарактеризовать как закрытое, бюрократическое, неправовое государство. Применительно к дореволюционной России не без оснований использовалась характеристика «полицейское государство», а СССР его идеологические противники на Западе именовали «тоталитарным государством».

Как известно, после неудавшихся попыток П. А. Столыпина в начале XX в. преобразовать Россию из «полицейского» в современное демократическое государство большевики вернули страну к средневековой «камеральной» модели полного доминирования интересов власти над интересами личности, соответственно Россия эволюционировала от диктатуры пролетариата в 1920-е годы к абсолютной власти Сталина, а затем в 1960–1980-е годы — к диктатуре бюрократии.

Многие ученые констатируют наличие признаков такого государства и в современный постсоветский период, а происходящие в сфере государственного строительства процессы в контексте исторической ретроспективы развития российской государственности характеризуют как замкнутый круг, воспроизводящий одну и ту же схему административной власти[178].

По мнению М. П. Петрова, высказанному им в 2010 г., такое положение создает поистине опасную для будущего России проблему, которую невозможно разрешить традиционным набором мер оптимизации сектора публичного управления. Как минимум одновременно с реформой исполнительной власти необходимо осуществлять активные перемены в области базовых социальных практик и изменения административной культуры путем кардинального повышения роли гражданского общества. Иначе реформа в исходном пункте возвращается на тот же круг. Неразвитое гражданское общество тормозит реформы, а бюрократический аппарат без должного профессионализма и реальной демократизации управления переориентируется с направления реформы в противоположную сторону[179].

В свете сказанного представляется, что «государству» в России пора перестать опасаться «гражданского общества» из-за шумной горстки безответственных (как и их «предки» в 1917 г.) либерал-«глобалистов», за последние 20 лет монополизировавших «под себя» этот термин, а начать опираться и гораздо активнее прислушиваться к мнению большинства представителей реального гражданского общества, готовых помогать власти во всех ее истинно благих начинаниях.

Подводя итоги, с сожалением резюмируем, что большинство из рассмотренных в настоящей работе отечественных государственных реформ (и дореволюционных, и советских, и постсоветских) реализовали преимущественно цели укрепления роли самого государства и его бюрократической элиты в камеральных традициях «патернализма» власти во имя «общего блага».

Напротив, децентрализация власти и развитие на основе характерной для России «общинной» морали территориального и местного самоуправления никогда не были приоритетом в контексте реформирования системы «управления внутренними делами» России.

Применительно к исполнительной власти преобразования чаще всего сводились к выбору инициаторами реформ тех или иных формализованных моделей «переструктурирования» государственного аппарата и системы управления под тактические цели и без стратегического осмысления последствий осуществляемых преобразований. Примерами именно такого подхода были и образование Петром I регулярно-бюрократической, коллежской системы управления; и формирование в результате административной реформы Александра I полицейско-централизованной, министерской системы управления.

Во многом те же «структурно-механические», а по сути, поверхностные подходы к реформированию исполнительной власти (например, формальное введение трех видов ФОИВ и их последующее перманентное переструктурирование) мы наблюдаем и в постсоветской Российской Федерации.

Чего стоит — при всех личных инициативах действующего Президента РФ по формированию полноценного гражданского общества, укреплению российского государства и позитивным социальным преобразованиям — хотя бы упомянутое выше многолетнее «самореформирование» структуры и функций органов исполнительной власти комиссией Правительства РФ, возглавляющего систему этих же органов, или продолжающееся уже почти десять лет затягивание федеральной и региональной исполнительной властью (под разными благовидными предлогами) реализации майских указов 2012 г.!

Хочется надеяться, что современный период государственных преобразований в России логически, содержательно и организационно приблизит нас к достижению благих целей, подтвержденных положениями обновленной Конституции РФ, и не трансформируется под воздействием внешних и внутренних проблем и причин в очередной социально-политический эксперимент над российским народом.

Ну а пока государственные реформы в России продолжаются…

Использованные источники

Абрамов В. Ф. Местное самоуправление: идея и опыт // Социологические исследования. 1997. № 1.

Авакьян С. А. Нужна ли конституционная реформа в России? // Конституционное и муниципальное право. 2012. № 9.

Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991.

Аврех А. Я. Столыпин и Третья Дума. М., 1968.

Аврех А. Я. Царизм и третьеиюньская система. М., 1966.

Агапов А. Б. Административная ответственность. М., 2007.

Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации / В. А. Юсупов, Н. И. Побежимова, В. Ф. Зеленов, А. В. Кирин, Е. Г. Крылова, В. Г. Татарян. М., 2016.

Алексеева А. А. Реформирование публичного судопроизводства // Перспективы реформирования гражданского процессуального права: сб. статей по материалам Междунар. науч. — практ. конф. (Саратов, 21 февраля 2015 г.) / под ред. О. В. Исаенковой. Саратов, 2015. С. 23.

Андреев А. Р. История Крыма: Краткое описание прошлого Крымского полуострова. М., 1997.

Бантыш-Каменский Н. Н. Реестр делам Крымского двора с 1474 по 1779 год. Симферополь, 1893.

Бахрах Д. Н. Советское законодательство об административной ответственности. Пермь, 1969.

Бачило И. Л. М. М. Сперанский — патриарх науки управления России. М., 2014.

Башкуев А. С. Призванье варяга (von Benkendorff). Ч. 1, 2. <http://webreading.ru/prose_/prose_rus_classic/aleksandr-bashkuev-prizvane-varyaga-von-benckendorff-chasti-1-i-2.html>.

Берендтс Э. Н. Связь судебной реформы с другими реформами Александра II и влияние ее на государственный и общественный быт России. Пг., 1915.

Болотина Н. Ю. Потемкин. М., 2014.

Большая российская энциклопедия (БРЭ) [Электронный ресурс]. <bigenc.ru.world_history/text/>.

Большая советская энциклопедия. Т. 24. Кн. 1. М., 1976.

Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2000.

Варадинов Н. В. Делопроизводство, или теоретическое и практическое руководство к гражданскому и уголовному, коллегиальному и одноличному письмоводству, к составлению всех правительственных и частных деловых бумаг и к ведению самих дел, с приложением к оным образцов и форм. Ч. I–II. СПб., 1-е изд., 1857; 3-е изд., 1881.

Виноградов А. Г. Население России и СССР с древнейших времен до наших дней. Демография. Статистические таблицы. Ч. 2 [Электронный ресурс]. WP IP «General electronic books», 2015.

Вишняков В. Г. Административная реформа: 15 лет поисков концепции // Законодательство и экономика. 2011. № 7.

Воеводин Л. Д. Юридический статус личности в России. М., 1997.

Волкогонов Д. А. Ленин. Политический портрет: в 2 кн. М., 1994.

Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве: историко-теоретический аспект / под ред. Ф. И. Ермакова. Саратов, 2004. С. 235.

Государственность России: Словарь-справочник. Кн. 1. М., 1996. С. 59; Кн. 2. М., 1999. С. 154; Кн. 3. М., 2001. С. 185.

Гуськова А. П., Шамардин А. А. Правоохранительные органы (судоустройство): учеб. М., 2005.

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1–4. М., 2003.

Денисов С. А. Проведение административных реформ в административных государствах // Труды Института государства и права. 2006. № 2. Административная реформа: проблемы развития и совершенствования.

Дмитриев А. Т. Проблемы установления административной ответственности в законодательстве субъектов Российской Федерации (на примере Тульской области) // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права. М., 2003.

Добролюбов H. A. Собр. соч.: в 9 т. Т. 4. Статьи и рецензии. Январь-июнь 1859 г. М.; Л., 1962.

Дубровин Н. Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1885–1889.

Ерошкин Н. П., Куликов Ю. В., Чернов А. В. История государственных учреждений России до Великой Октябрьской социалистической революции, М., 1965.

Занко Т. А. Анализ изменений системы и структуры федеральных органов исполнительной власти (2004–2016 гг.) // Административное и муниципальное право. 2016. № 8.

Земсков В. Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2005.

Ивановский В. В. Русское государственное право. Т. 1. Верховная власть и ее органы. Вып. 2: Органы центрального управления. Казань, 1896.

Исаев М. А. История Российского государства и права: учеб. М., 2012.

История государственного управления в России: учеб. / под общ. ред. Р. Г. Пихои. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2009.

История государственного управления России: учеб. / отв. ред. В. Г. Игнатов. Ростов н/Д, 2002.

История делопроизводства в СССР: учеб. пособие / под ред. Я. З. Лифшица, В. А. Циркунова. М., 1974.

История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова. М., 2002.

История политических и правовых учений / под ред. В. С. Нерсесянца. М., 1988.

История советских органов государственной безопасности / ред. колл.: В. М. Чебриков, Г. Ф. Григоренко, Н. А. Душин, Ф. Д. Бобков. М., 1977.

Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: учеб. пособие / И. Н. Данилевский, В. В. Кабанов, О. М. Медушевская, М. Ф. Румянцева. М., 1998. С. 536.

Казанина Л. Ю. Столыпинские реформы институтов и структур управления и самоуправления в оценке конституционных демократов (по материалам газеты «Речь») // История государства и права. 2011. № 6.

Каменский А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века: опыт целостного анализа. М., 2001.

Кессельбреннер Г. Л. Крым: страницы истории. М., 1994.

Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. М., 2015.

Кирин А. В. Актуальные проблемы теории и практики регулирования сферы государственных и муниципальных услуг // Вестник Евразийской академии административных наук. 2013. № 2.

Кирин А. В. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России // История государства и права. 2011. № 12.

Кирин А. В. О необходимости разработки новой редакции КоАП РФ // Административное право и процесс. 2012. № 4.

Кирин А. В. Развитие административно-деликтного законодательства в переходный постсоветский период // История государства и права. 2011. № 17.

Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России // Вестник Евразийской академии административных наук. 2014. № 4.

Кирин А. В. Этапы развития института административной ответственности в СССР // История государства и права. 2011. № 18.

Кирин А. В., Побежимова Н. И. Актуальные проблемы административной реформы // Административное право и процесс. 2014. № 3.

Колесников Е. В. Конституционные основы построения демократической правовой государственности в Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2016. № 6.

Колесников И. Ф. «Столбцы» (к методике работ по систематизации и описанию) // Архивное дело. 1939. № 50.

Кондрашев А. А. Судебная реформа в России: проблемы реализации и варианты решений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 2.

Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации / вступ. слово П. В. Крашенинникова; Комитет Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству. М., 2015.

Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях / А. Р. Агишева, В. А. Витушкин, Д. Ф. Вяткин и др.; отв. ред. А. В. Кирин, В. Н. Плигин. М., 2019.

Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861.

Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1884.

Кудрявцева В. П., Малюшин К. А. Унификация процессуального законодательства // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 1. С. 31–37.

Кулишер А. М. Господство права и административное принуждение. Ярославль, 1911.

Лазарев С. Е. Соотношение норм Конституции СССР 1936 г. и Конституции РФ 1993 г. // Гражданин и право. 2015. № 7. С. 46–57.

Лазорин К. Б. Соотношение принципов централизации и децентрализации при построении системы государственного управления в России в XVIII–XIX веках // История государства и права. 2014. № 1.

Лаптева Л. Е. Региональное и местное управление в России (вторая половина XIX века). М., 1998.

Лебедев А. А. У истоков Черноморского флота России. СПб., 2011.

Лебедев В. А. Конституционное развитие России // Lex russica. 2018. № 11.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 20. М., 1973. С. 324–333.

Либеральный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийск. науч. — практ. конф. М., 2001.

Логинов В. П. Владимир Ленин. Выбор пути: Биография. М., 2005.

Лунев А. Е. Административная ответственность за правонарушения. М., 1961. С. 30–45.

Манохин В. М. Дополнения к структуре административного права // Административное право и процесс. 2013. № 11.

Масленников М. Я. Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях необходима концептуальная реконструкция // Полицейское право. 2006. № 2.

Медушевский А. Н. Развитие аппарата управления Россией в первой четверти XIX века // История СССР. № 6. С. 136–151.

Миронов Б. Н. Российская империя. От традиции к модерну. СПб., 2014.

Мунчаев Ш. М., Устинов В. М. История России: учеб. для вузов. М., 1997.

Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России: опыт историко-правового исследования: моногр. М., 1999.

Нерсисян М. Из истории русско-армянских отношений. Кн. 1. А. В. Суворов и русско-армянские отношения в 1770–1790 годах. Ереван, 1956.

Никонова Ю. Ш. Процессуальная форма государственного контроля (надзора) // Арбитражный и гражданский процесс. 2018. № 10.

Олейников Д. И. Бенкендорф. М., 2009. (ЖЗЛ).

Панова И. В. Административная юстиция в России: поиск определения, история вопроса // Вестник ВАС РФ. 2009. № 3.

Панова И. В. Еще раз о двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Вестник ВАС РФ. 2007. № 8.

Пахоленко Н. Б. К характеристике «думского периода» в истории Российского государства // Становление конституционного государства в посттоталитарной России: сб. статей / отв. ред. В. А. Четвернин. М., 2007. С. 83.

Петров М. П. Закономерности административной реформы в России: история и современность // История государства и права. 2010. № 12.

Писарькова А. Ф. Государственное управление России с конца XVII до конца XVIII века: эволюция бюрократической системы. М., 2007.

План государственного преобразования графа Сперанского (Введение к Уложению государственных законов 1809 г.). С приложением. М., 1905.

Покровский И. Ф., Булатов Р. Б. Некоторые вопросы становления муниципальной власти в России // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. № 4.

Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах: справ. М., 1995.

Равнюшкин А. В. Риск-ориентированный подход при осуществлении государственного надзора (контроля), осуществляемого территориальными органами МВД России: вопрос расширения сферы его применения // Административное право и процесс. 2018. № 11.

Реформа административной ответственности в России: колл. моногр. / под общ. ред. А. В. Кирина, В. Н. Плигина. М., 2018.

Рихтер И. И. Свод нормальных классификаций делопроизводства и делохранения казенных железных дорог (по десятичной системе). 3-е изд. СПб., 1914.

Руководство к наглядному изучению административного порядка течения бумаг в России. М., 1858.

Рыбас С. Ю. Генерал Кутепов. М., 2010. С. 47. (ЖЗЛ).

Сахнова Т. В. О концепте единого Гражданского процессуального кодекса России (заметки по поводу) // Вестник гражданского процесса. 2015. № 1. С. 9–27.

Словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1984.

Смирнов В. Д. Сборник некоторых важных известий и официальных документов касательно Турции, России и Крыма. СПб., 1881.

Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII в. до присоединения его к России. Одесса, 1898.

Смородина О. С. Современное состояние и перспективы развития Конституции 1993 года // Проблемы права. 2013. № 4.

Советкин А. С. Реформы государственного управления при Павле I как источник законотворческой деятельности М. М. Сперанского // История государства и права. 2013. № 15.

Сорокин В. Д. О двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Сорокин В. Д. Избр. труды. СПб., 2005. С. 951–966.

Сперанский М. М. Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России // Сперанский М. М. О коренных законах государства. М., 2015.

Сперанский М. М. Проекты и записки АН СССР. М.; Л., 1961.

Сперанский М. М. Юридические произведения / под ред. и с биогр. очерком В. А. Томсинова. М., 2014.

Старилов Ю. Н. Административное право как средство разрушения «синдрома бесправия» в современном правовом государстве // Журнал российского права. 2005. № 4.

Старилов Ю. Н., Мартынов А. В. Первая Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные вопросы контроля и надзора в социально значимых сферах деятельности общества и государства» // Административное право и процесс. 2015. № 10.

Столыпин П. А. Нам нужна Великая Россия. Полное собрание речей в Государственной Думе и Государственном Совете. 1906–1911 гг. М., 1991.

Столыпин П. А. Программа реформ: в 2 т. М., 2003.

Тарасов И. Т. Очерк науки полицейского права. М., 1897.

Толстая А. И. История государства и права России: учеб. для вузов. 3-е изд. М., 2010.

Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли. X–XVIII века. М., 2003.

Уманец Ф. М. Александр и Сперанский: Историческая монография. СПб., 1910.

Утенков Г. Н. Концептуальные идеи П. А. Столыпина: реформы государственного управления // История государства и права. 2013. № 1.

Фатеев А. Н. Сперанский. Биографический очерк. Харьков, 1910.

Хлевнюк О. В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М., 2012. С. 249.

Шепелев Л. Е. Чиновный мир России. XVIII — начало XX в. СПб., 2001.

Щеглов Ю. М. Бенкендорф. Сиятельный жандарм. М., 1997.

Ярков В. В. Проблемные вопросы регулирования компетенции в проекте Кодекса гражданского судопроизводства Российской Федерации // Вестник гражданского процесса. 2015. № 1. С. 28–45.

Список иллюстраций

Илл. 1. Соборное Уложение 1649 г. Второе старопечатное издание. Л. 66. Источник: <File: Sobornoe Ulozhenie.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 2. Поль Деларош. Петр I Великий. 1838 г. Гамбург. Художественный музей. Источник: <File: Peter der-Grosse 1838.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 3. Неизвестный автор. Феофан Прокопович. Парсуна. Середина XVIII в. Источник: <File: Feofan Prokopovich.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 4. Титульный лист трактата Феофана Прокоповича «Правда воли монаршей». 1722 г. Источник: <File: Pravda_voli_monarshej.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 5. Табель о рангах. 1722 г. Источник: <File: Tabel_o_rangah.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 6. Генеральный регламент, или Устав. 28 февраля (10 марта) 1720 г. Источник: https://twitter.com/archive_37/status/ 1237263915274428416/photo/2.

Илл. 7. Д. Г. Левицкий. Портрет Екатерины II. 1794 г. Новгородский музей изобразительных искусств. Источник: <File: Catherine II by D. Levitskiy (1794, Novgorod museum). jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 8. Титульный лист «Учреждений для управления губерний Всероссийской империи». 1786 г. Источник: <dspirit-images.global.ssl.fastly.net/litfund/cloned-images/103985/1/a_ignore_q_80_w_1000_ c_limit_1.jpg>.

Илл. 9. С. С. Щукин. Портрет императора Павла I. 1796 г. Государственный Эрмитаж. Источник: <File: Степан С. Щукин — Портрет Павла I, 1796 (Эрмитаж). jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 10. Джорж Доу. Портрет Императора Александра I. 1826 г. Государственный музей-заповедник «Петергоф». Источник: <File: Alexander I of Russia by G. Dawe (1826, Peterhof). jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 11. Яковлев. Граф Михаил Сперанский. Копия с картины Дж. Доу. 1850 г. Хельсинкский университет. Источник: <File: Mikhail Speransky, copy by Yakovlev.jpeg — Wikimedia Commons>.

Илл. 12. План государственного преобразования графа М. М. Сперанского. 1809 г. Титульный лист к изданию 1905 г. Типо-литография Товарищества И. Н. Кушнерев и К. Источник: https://pbs.twimg.com/media/DoRwpLMXUAcza6N.jpg.

Илл. 13. Франц Крюгер. Портрет Николая I. 1872 г. Государственный Эрмитаж. Источник: https://commons.wikimedia.org/wiki/File: Franz_Kr%C3%BCger_-_Portrait_of_Emperor_Nicholas_I_-_WGA12289.jpg.

Илл. 14. Течение бумаг административным порядком (Руководство к наглядному изучению административного порядка течения бумаг в России). 1858 г. Источник: https://www.loc.gov/resource/gdclccn.2004616637/?sp=2.

Илл. 15. Свод законов Российской Империи. 1853 г. Издание 1892 г. Ч. 2. Т. XVI. Источник: <File: Свод законов том XVI.JPG — Wikimedia Commons>.

Илл. 16. Н. А. Лавров. Император Александр II Освободитель. 1868 г. Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи. Источник: <File: Alexander II of Russia portrait.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 17. Высочайший манифест о даровании свободы крестьянам. 1861 г. Источник: <ile: Manifest.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 18. Прокламация об освобождении рабов в США. Указ Авраама Линкольна. 1864 г. На репродукции — гравюра В. Робертса. Источник: <File: Emancipation Proclamation.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 19. П. А. Брюллов. Великий князь Александр Александрович, будущий император Александр III. Ок. 1878 г. Хельсинкский университет. Источник: <File: Alexander III by Brylov.jpg — Wikimedia Commons>.

Илл. 20. Петр Аркадьевич Столыпин. Ок. 1910 г. Источник: <File: Pyotr Stolypin LOC 07327.jpg — Wikimedia Commons>.

Об авторе

Кирин Анатолий Вадимович

Доктор юридических наук, директор Института проблем административно-правового регулирования, профессор факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». Заслуженный юрист Российской Федерации.

Выпускник юридического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (1979 г.), где в 1983 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Диссертацию на соискание ученой степени доктора юридических наук защитил в 2012 г. в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Более 40 лет занимается научной проблематикой административного права, теории государственного управления, административной ответственности, административного процесса, административной юстиции, административных реформ. Более 30 лет в Государственно-правовом управлении Президента Российской Федерации занимался практической разработкой и экспертизой проектов нормативных правовых актов федерального административного законодательства и законодательства об административной ответственности, в том числе:

по вопросам разграничения предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов в законодательной сфере:

— 1992 г. — участие в подготовке проекта Федеративного договора,

— 1993 г. — работа в группе экспертов Конституционного совещания,

— 1995–1997 гг. — участие в рабочей группе Минюста России по разработке концепции проекта действующего КоАП РФ,

— 2000 г. — участие в подготовке вето Президента Российской Федерации на отклоненный проект КоАП РФ,

— 2009 г. — участие в разработке проекта Федерального закона № 380-ФЗ в части дополнения КоАП РФ статьей 1.31 и т. д.;

по вопросам формирования системы и уточнения полномочий федеральных органов исполнительной власти:

— 1994–1995 гг. — зам. руководителя рабочей группы Администрации Президента Российской Федерации по подготовке проекта Концепции административной реформы,

— 1995 г. — руководитель рабочей группы по подготовке проекта федерального закона «О федеральных органах исполнительной власти»,

— 1996–1997 гг. — член рабочей группы по подготовке проекта ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации»,

— 1994–2020 гг. — участие в подготовке проектов указов Президента Российской Федерации о структуре и функциях федеральных органов исполнительной власти;

по вопросам формулирования оснований и мер административной ответственности в конкретных областях и сферах законодательного регулирования:

— участие в разработке и экспертизе всех изменений в действующий КоАП РФ и более 300 других проектов профильных и отраслевых федеральных законов.

Автор более 100 научных трудов, из них 10 монографий по административному и административно-деликтному праву, в том числе:

— «Административно-деликтное право: теория и законодательные основы» (М.: Норма, 2012; 2015);

— «Развитие института административной ответственности в России» (Saarbrucken: Lambert Academic Publishing, 2012);

— «Административно-деликтное право». Т. 6 издания «Административное право»: в 10 т. (М.: Изд-во Евразийской академии административных наук, 2015);

— «Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации» (колл. моногр. М.: Дело, 2016);

— «Реформа административной ответственности в России» (колл. моногр. / под общ. ред. А. В. Кирина, В. Н. Плигина. М.: Изд. дом ВШЭ, 2018);

— «Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях» (колл. моногр. / под общ. ред. А. В. Кирина, В. Н. Плигина. М.: Юриспруденция, 2019).

Примечания

1

Словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1984. С. 433.

2

Словарь иностранных слов. С. 421.

3

Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2000. С. 1110.

4

Подробнее см.: Большая российская энциклопедия (БРЭ) [Электронный ресурс]. <bigenc.ru.world_history/text/>.

5

Подробнее о теории евдемонистов см., например: Тарасов И. Т. Очерк науки полицейского права. М., 1897. С. 14; История политических и правовых учений / под ред. В. С. Нерсесянца. М., 1988. С. 241–243; Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. М., 2015. С. 17–33.

6

Подробнее об учениях российских меркантилистов см.: Тарасов И. Т. Очерк науки полицейского права… С. 30–32; История политических и правовых учений / под ред. В. С. Нерсесянца… С. 247–258; Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 24–26.

7

Подробнее см.: Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах: справ. М., 1995; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова. М., 2002; Исаев М. А. История Российского государства и права: учеб. М., 2012.

8

См.: Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). Собрание первое. Т. 4. № 2321.

9

См.: Тарасов И. Т. Очерк науки полицейского права… С. 21–22.

10

Подробнее о реформе государственного делопроизводства петровского периода см.: История делопроизводства в СССР: учеб. пособие / под ред. Я.3. Лифшица, В. А. Циркунова. М., 1974.

11

См.: ПСЗ. Собрание первое. Т. 3. № 1674, 1683, 1686.

12

Подробнее о реформах Петра I см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России // Вестник Евразийской академии административных наук. 2014. № 4; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 17–33; Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах…; История делопроизводства в СССР…; История политических и правовых учений / под ред. В. С. Нерсесянца…; Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России: опыт историко-правового исследования: моногр. М., 1999; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века: опыт целостного анализа. М., 2001. С. 491, 511; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли. X–XVIII века. М., 2003. С. 221–238; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве: историко-теоретический аспект / под ред. Ф. И. Ермакова. Саратов, 2004; Толстая А. И. История государства и права России: учеб. для вузов. 3-е изд. М., 2010; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Лазорин К. Б. Соотношение принципов централизации и децентрализации при построении системы государственного управления в России в XVIII–XIX веках // История государства и права. 2014. № 1; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации / В. А. Юсупов, Н. И. Побежимова, В. Ф. Зеленов, А. В. Кирин, Е. Г. Крылова, В. Г. Татарян. М., 2016; и др.

13

Подробнее о присоединении Крыма к России см., например: Смирнов В. Д. Сборник некоторых важных известий и официальных документов касательно Турции, России и Крыма. СПб., 1881; Он же. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII в. до присоединения его к России. Одесса, 1898; Дубровин Н. Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1885–1889; Бантыш-Каменский Н. Н. Реестр делам Крымского двора с 1474 по 1779 год. Симферополь, 1893; Нерсисян М. Из истории русско-армянских отношений. Кн. 1. А. В. Суворов и русско-армянские отношения в 1770–1790 годах. Ереван, 1956; Кессельбреннер Г. Л. Крым: страницы истории. М., 1994; Андреев А. Р. История Крыма: краткое описание прошлого Крымского полуострова. М., 1997; Виноградов А. Г. Население России и СССР с древнейших времен до наших дней. Демография. Статистические таблицы. Ч. 2 [Электронный ресурс]. WP IP «General electronic books», 2015. С. 57; Лебедев А. А. У истоков Черноморского флота России. СПб., 2011; Болотина Н. Ю. Потемкин. М., 2014.

14

См.: Кессельбреннер Г. Л. Крым: страницы истории…

15

См.: Тарасов И. Т. Очерк науки полицейского права… С. 22–23.

16

См.: История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова… Гл. 15. § 4.

17

Подробнее о реформах Екатерины II см.: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; История политических и правовых учений / под ред. В. С. Нерсесянца…; Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России…; Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I… С. 491, 511; Лазорин К. Б. Соотношение принципов централизации и децентрализации при построении системы государственного управления в России в XVIII–XIX веках…; Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли… С. 221–238; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

18

См.: Мунчаев Ш. М., Устинов В. М. История России: учеб. для вузов. М., 1997. С. 125; см. об этом также: Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли… С. 221–238; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I… С. 491, 511.

19

См.: Государственность России: слов. — справ. Кн. 1. М., 1996. С. 59; Кн. 2. М., 1999. С. 154; Кн. 3. М., 2001. С. 185.

20

Подробнее о реформировании Сената при Павле I см.: Советкин А. С. Реформы государственного управления при Павле I как источник законотворческой деятельности М. М. Сперанского // История государства и права. 2013. № 15.

21

Писарькова А. Ф. Государственное управление России с конца XVII до конца XVIII века: эволюция бюрократической системы. М., 2007. С. 486.

22

Сперанский М. М. Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России // Сперанский М. М. О коренных законах государства. М., 2015. С. 150.

23

Подробнее о реформах Павла I см.: Советкин А. С. Реформы государственного управления при Павле I…; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I… С. 491, 511; Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Лазорин К. Б. Соотношение принципов централизации и децентрализации при построении системы государственного управления в России в XVIII–XIX веках…; Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России…; Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли… С. 221–238; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

24

ПСС. Собрание первое. Т. XXXI. № 24064.

25

ПСС. Собрание первое. Т. XXXI. № 24686.

26

См., например: Миронов Б. Н. Российская империя. От традиции к модерну. СПб., 2014. С. 94–95.

27

Биографическое примечание. Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839) — обществовед и философ, российский государственный деятель и фактический автор реформ Александра I и первых государственных преобразований Николая I. Родился в семье священника, получил образование в Александро-Невской семинарии и в течение пяти лет преподавал там же математику, физику, философию и красноречие. В 1796 г. перешел на государственную службу, где за 4,5 года сделал карьеру от секретаря до статского советника. В 1801 г. назначен в Министерство внутренних дел директором департамента, а с июля 1802 г. в ходе реформирования МВД возглавил Экспедицию государственного благоустройства, где им были подготовлены практически все проекты реформ этого периода. В 1806 г. состоялось его личное знакомство с Александром I, который приблизил к себе способного чиновника, назначив в 1807 г. своим статс-секретарем. В 1808 г. Сперанский был назначен товарищем (заместителем) министра юстиции и членом Комиссии составления законов. В 1809 г. по поручению Александра I он подготовил план государственных преобразований — «Введение к Уложению государственных законов». Профессиональная активность Сперанского вызывала недовольство консервативного дворянства, которое обвиняло его в карьеризме, подрыве устоев монархии и государственной измене и в 1812 г. добилось его ссылки в Нижний Новгород, а затем в Пермь. В 1816 г. Сперанский был назначен пензенским губернатором, а в 1819 г. — генерал-губернатором Сибири, где инициировал реформу управления регионом. В 1821 г. он возвращен в Петербург, назначен членом Государственного совета и Сибирского комитета, а также управляющим Комиссией составления законов. К этому времени М. М. Сперанский стал защитником неограниченной монархии. Он был составителем манифеста 13 декабря 1825 г. о вступлении на престол императора Николая I и членом Верховного уголовного суда над декабристами. С 1826 г. он фактически возглавлял Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, осуществлявшее кодификацию законов. Под руководством Сперанского были составлены Полное собрание законов Российской империи (1830), Свод законов Российской империи (1832) и др. В 1835–1838 гг. он преподавал юридические науки наследнику престола (будущему императору Александру II). С 1838 г. был также председателем департамента законов Государственного совета. Скончался 11 (23) февраля 1839 г.

28

Подробнее о реформах Александра I и участии в них М. М. Сперанского см.: Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861; План государственного преобразования графа Сперанского (Введение к Уложению государственных законов 1809 г.). С приложением. М.: Русская мысль, 1905; Уманец Ф. М. Александр и Сперанский: Историческая монография. СПб., 1910; Фатеев А. Н. Сперанский. Биографический очерк. Харьков, 1910; Сперанский М. М. Проекты и записки АН СССР. М.; Л., 1961; Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; Он же. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России // История государства и права. 2011. № 12; Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах…; История делопроизводства в СССР…; Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли… С. 221–238; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Сперанский М. М. Юридические произведения / под ред. и с биогр. очерком В. А. Томсинова. М., 2014; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

29

Подробнее о решении основателя «Союза благоденствия» и активного члена «Северного тайного общества» М. С. Лунина, принятом им еще в 1819 г., отменить крепостное право в своих имениях см., например: Мемуары декабристов. Северное общество. М., 1981. С. 262; Декабрист Михаил Сергеевич Лунин. Пг., 1917. С. 19.

30

Подробнее о биографии и жизни А. Х. Бенкендорфа см., например: Щеглов Ю. М. Бенкендорф. Сиятельный жандарм. М.: Армада, 1997; Олейников Д. И. Бенкендорф. М.: Молодая гвардия, 2009. (ЖЗЛ); Башкуев А. С. Призванье варяга (von Benkendorff). Ч. 1 и 2 [Электронный ресурс]. <http://webreading.ru/prose_/prose_rus_classic/aleksandr-bashkuev-prizvane-varyaga-von-benckendorff-chasti-1-i-2.html>.

31

Подробнее см.: История делопроизводства в СССР…

32

Добролюбов H. A. Собр. соч.: в 9 т. Т. 4. Статьи и рецензии. Январь — июнь 1859 года. М.; Л., 1962.

33

Подробнее о роли личности и значении деятельности М. М. Сперанского по реформированию права и государственного управления России XIX в. см., например: Корф М. А. Жизнь графа Сперанского…; План государственного преобразования графа Сперанского…; Уманец Ф. М. Александр и Сперанский…; Фатеев А. Н. Сперанский. Биографический очерк…; Сперанский М. М. Проекты и записки АН СССР…; Он же. Юридические произведения…; Бачило И. Л. М. М. Сперанский — патриарх науки управления России. М., 2014; Кирин А. В. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России…; и др.

34

Биографическое примечание. Дмитрий Николаевич Блудов (1785–1864) происходил из старого русского дворянского рода. Литератор, переводчик, дипломат и правовед. Ученик и друг Н. М. Карамзина, племянник Г. Р. Державина, друг Д. В. Дашкова, братьев Тургеневых, К. Н. Батюшкова, П. А. Вяземского и многих декабристов.

В 1800 г. начал службу в Московском архиве Коллегии иностранных дел, а уже в 1801 г. способного «архивного юношу» перевели в Петербург на практическую дипломатическую работу. На этом поприще он сделал головокружительную карьеру в российских посольствах ряда европейских стран (в том числе в Голландии, Швеции, Англии) и в 1820 г. в ранге действительного статского советника вернулся в Петербург.

С 1822 г. прикомандирован к МВД по делам Бессарабии, с 1825 г. — статс-секретарь Николая I; делопроизводитель Следственной комиссии по делам декабристов (1825–1826); с 1826 г. — товарищ министра народного просвещения; в 1830 г. временно замещал пост министра юстиции; министр внутренних дел (1832–1837); в 1838 г. — министр юстиции; главноуправляющий Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии (1839–1861); председатель Комитета министров (с 1861 г.) и Государственного совета Российской империи (с 1862 г.). В 1855–1864 гг. одновременно с другими постами возглавлял Петербургскую академию наук.

Инициатор и разработчик двух переизданий Свода законов Российской империи 1842 и 1857 гг., «Уложения о наказаниях уголовных и исполнительных» 1845 г. В 1847 г. подписал конкордат с папой римским о системе управления римско-католических церквей в России. В 1857 г. подготовил уже для Александра II «Записку о судебных установлениях», на основе которой организовал разработку проектов судебных уставов. Скончался 19 февраля (2 марта) 1864 г. в Санкт-Петербурге.

35

Подробнее о реформах Николая I см.: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; Он же. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве…; История делопроизводства в СССР…; Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли… С. 221–238; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

36

Подробнее см.: Реформа административной ответственности в России: колл. моногр. / под общ. ред. А. В. Кирина, В. Н. Плигина. М., 2018. С. 21–38.

37

См.: План государственного преобразования графа Сперанского…; Уманец Ф. М. Александр и Сперанский…; Гуськова А. П., Шамардин А. А. Правоохранительные органы (судоустройство): учеб. М., 2005; и др.

38

Подробнее роль М. М. Сперанского в подготовке проекта преобразования судебной системы была рассмотрена в разделах о реформах Александра I и Николая I.

39

Прежде всего в Уложении о наказаниях 1845 г. и в Уставе о наказаниях 1864 г.

40

Подробнее см.: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51.

41

Подробнее см.: Тарасов И. Т. Очерк науки полицейского права… С. 123–126.

42

См.: Ивановский В. В. Русское государственное право. Т. 1. Верховная власть и ее органы. Вып. 2: Органы центрального управления. Казань, 1896.

43

Подробнее см., например: Кулишер А. М. Господство права и административное принуждение. Ярославль, 1911; Берендтс Э. Н. Связь судебной реформы с другими реформами Александра II и влияние ее на государственный и общественный быт России. Пг., 1915. Из современных авторов эту проблематику наиболее подробно исследовал А. Б. Агапов. См.: Агапов А. Б. Административная ответственность: учеб. М., 2007. С. 130–188.

44

Подробнее о генезисе российского законодательства о маловажных проступках см.: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; Он же. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России…; Реформа административной ответственности в России… С. 21–38.

45

Подробнее о реформе гражданского, уголовного и административного судопроизводства 60-х годов XIX в. см.: Кирин А. В. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России…; Джаншиев Г. А. Эпоха великих реформ: в 2 т. М.: Территория будущего, 2008. Т. 2; Судебная реформа: в 5 т. / под ред. Н. В. Давыдова, Н. Н. Полянского. М., 1915. Т. 1; Кони А. Ф. Отцы и дети Судебной реформы: к пятидесятилетию Судебных уставов. М., 2003; Виленский Б. В. Судебная реформа и контрреформа в России. Саратов, 1969; Коротких М. Г. Самодержавие и Судебная реформа 1864 года в России. Воронеж, 1989; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

46

Подробнее о земской реформе и развитии системы местного самоуправления в России см., например: Абрамов В. Ф. Местное самоуправление: идея и опыт // Социологические исследования. 1997. № 1; Лаптева Л. Е. Региональное и местное управление в России (вторая половина XIX века). М., 1998; Покровский И. Ф., Булатов Р. Б. Некоторые вопросы становления муниципальной власти в России // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. № 4.

47

История делопроизводства в СССР…

48

Подробнее характеристика этого документа была изложена в подразделе 1.5 настоящей работы.

49

Руководство к наглядному изучению административного порядка течения бумаг в России. М., 1858. С. 3–5, 9, 13, 16.

50

Подробнее о реформах Александра II см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; История делопроизводства в СССР…; Некрасов Е. Е. Государственная власть и местное самоуправление в России…; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I… С. 491, 511; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

51

Подробнее о реформах (контрреформах) Александра III см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; Он же. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России…; Кони А. Ф. Отцы и дети Судебной реформы…; Виленский Б. В. Судебная реформа и контрреформа в России…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

52

Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991. С. 16.

53

См.: Столыпин П. А. Программа реформ: в 2 т. М., 2003. Т. 2.

54

Подробнее см.: Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России… С. 9–24; Пахоленко Н. Б. К характеристике «думского периода» в истории Российского государства // Становление конституционного государства в посттоталитарной России: сб. статей / отв. ред. В. А. Четвернин. М., 2007. С. 83; Столыпин П. А. Нам нужна Великая Россия. Полное собрание речей в Государственной Думе и Государственном Совете. 1906–1911 гг. М., 1991. С. 40–41; Казанина Л. Ю. Столыпинские реформы институтов и структур управления и самоуправления в оценке конституционных демократов (по материалам газеты «Речь») // История государства и права. 2011. № 6; Утенков Г. Н. Концептуальные идеи П. А. Столыпина: реформы государственного управления // История государства и права. 2013. № 1.

55

См.: Рыбас С. Ю. Генерал Кутепов. М., 2010. С. 47. (ЖЗЛ).

56

Либеральный консерватизм: история и современность: материалы Всероссийск. науч. — практ. конф. М., 2001. С. 51.

57

Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 20. М., 1973. С. 324–333.

58

Большая советская энциклопедия. Т. 24. Кн. 1. М., 1976.

59

Казанина Л. Ю. Столыпинские реформы институтов и структур управления и самоуправления…

60

См., например: Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России…

61

См., например: Шелохаев В. В., Соловьев К. А. Российские либералы о Первой мировой войне // Новейшая история России / Modern history of Russia. 2014. № 3.

62

Подробнее о реформах П. А. Столыпина см. также: Аврех А. Я. Столыпин и Третья Дума. М., 1968; Он же. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России…; Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–51; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; Казанина Л. Ю. Столыпинские реформы институтов и структур управления и самоуправления…; Шелохаев В. В., Соловьев К. А. Российские либералы о Первой мировой войне…; и др.

63

Эта формальная норма была декларирована и в первой Конституции Р.С.Ф.С.Р. 1918 г. (в составной ее части — Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа), и в сталинской Конституции СССР 1936 г., и в последней Конституции СССР 1977 г.

64

Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 45. М., 1970. С. 244.

65

См.: Теория государства и права / под ред. Н. Г. Александрова. М., 1974. С. 391.

66

См.: Там же. С. 340.

67

См.: Теория государства и права / под ред. Н. Г. Александрова… С. 518–520. Подробнее о реформировании большевиками системы и теории права см. также: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. М., 2015. С. 53–60, 64–75.

68

Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 44. М., 1970. С. 398.

69

Собрание узаконений РСФСР (СУ РСФСР). 1921. № 52. Ст. 310.

70

СУ РСФСР. 1922. № 48. Ст. 603.

71

Подробнее о генезисе административной ответственности в дореволюционном и советском праве см.: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 33–64; Он же. Генезис института «маловажных проступков» в дореволюционном праве России // История государства и права. 2011. № 12; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР // История государства и права. 2011. № 18.

72

См.: Положение о прокурорском надзоре, утвержденное постановлением ВЦИК от 28 мая 1922 г. // Судебная власть России: История. Документы: в 6 т. / О. Е. Кутафин, В. М. Лебедев, Г. Ю. Семигин. М., 2003. Т. 5. С. 195–196.

73

Подробнее см.: Портнов В. П., Славин М. М. Становление правосудия в Советской России. М., 1990; Судебная власть России… Т. 5. С. 197–198; Абросимова Е. Б. Очерки российского судопроизводства: реформы и результаты. М., 2009. С. 7–16 и др.

74

Подробнее о ленинском периоде завершения большевиками реформы российского государства и начала советских государственных реформ см.: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России // Вестник Евразийской академии административных наук. 2014. № 4; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–63; История советских органов государственной безопасности / редкол.: В. М. Чебриков, Г. Ф. Григоренко, Н. А. Душин, Ф. Д. Бобков. М., 1977; История политических и правовых учений / под ред. В. С. Нерсесянца. М., 1988; Волкогонов Д. А. Ленин. Политический портрет: в 2 кн. М., 1994; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова. М., 2002; Судебная власть России… Т. 6; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве: историко-теоретический аспект / под ред. Ф. И. Ермакова. Саратов, 2004; Логинов В. П. Владимир Ленин. Выбор пути: Биография. М., 2005; Толстая А. И. История государства и права России: учеб. для вузов. 3-е изд. М., 2010; Исаев М. А. История Российского государства и права: учеб. М., 2012; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации / В. А. Юсупов, Н. И. Побежимова, В. Ф. Зеленов, А. В. Кирин, Е. Г. Крылова, В. Г. Татарян. М., 2016; и др.

75

Подробнее о Конституции СССР 1936 г. см.: Хлевнюк О. В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М., 2012. С. 249; Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: учеб. пособие / И. Н. Данилевский, В. В. Кабанов, О. М. Медушевская, М. Ф. Румянцева. М., 1998. С. 536; Лазарев С. Е. Соотношение норм Конституции СССР 1936 г. и Конституции РФ 1993 г. // Гражданин и право. 2015. № 7. С. 46–57.

76

Манохин В. М. Дополнения к структуре административного права // Административное право и процесс. 2013. № 11.

77

Спецпереселенцы (спецпоселенцы, трудопоселенцы) — особая категория репрессированных в СССР при И. В. Сталине лиц, выселяемых во внесудебном порядке пожизненно или на определенные сроки из мест своего постоянного проживания преимущественно в отдаленные восточные районы страны.

Термин «спецпереселенцы», трансформировавшийся в конце 1940-х годов в «спецпоселенцы», обязан своим появлением решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г. о ликвидации кулацких хозяйств и началу работы созданных в апреле 1930 г. особых репрессивных органов — Всесоюзной комиссии «по устройству выселяемых кулаков» во главе с зам. председателя СНК СССР В. В. Шмидтом и аналогичной по функциям Комиссии на республиканском уровне во главе с зам. наркома внутренних дел РСФСР В. Н. Толмачевым.

В первых протоколах этих комиссий сначала употреблялся термин «выселяемые кулаки», затем «переселяемые кулаки», а в дальнейшем — «кулаки-переселенцы». В протоколе № 5 заседания комиссии Толмачева от 9 июня 1930 г. впервые появилось обозначение «спецпереселенцы». Этот «универсальный» обезличенный термин понравился Сталину и сразу прочно вошел в тогдашний специфический лексикон, а позднее он применялся уже и для всех других категорий лиц, репрессируемых в такой внесудебной форме (не только для «раскулачиваемых» крестьян).

Всего на середину 1949 г. насчитывалось 2,55 млн спецпереселенцев. В том числе: советских немцев и фольксдойче из европейской части СССР — 1,39 млн человек; крымских татар, караимов, болгар, греков и др. из Крыма — 192 тыс. человек; латышей, литовцев и эстонцев из Прибалтики — 137 тыс. человек; власовцев — 131 тыс. человек; бывших кулаков — 124,5 тыс. человек; пособников немцев с Северного Кавказа и Черноморского побережья — 114 тыс. человек; оуновцев — 95,5 тыс. человек; грузин — 81,5 тыс. человек; калмыков — 77,6 тыс. человек; молдаван — 34,7 тыс. человек; поляков — 32,4 тыс. человек и т. д.

Полностью такая практика внесудебных репрессий была прекращена лишь при Хрущеве в связи с принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (подробнее см.: Земсков В. Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2005).

78

Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства СССР. 1928. № 5. Ст. 42.

79

СУ РСФСР. 1929. № 42. Ст. 452.

80

СУ РСФСР. 1931. № 17. Ст. 186.

81

Одним из наиболее показательных в ряду таких правовых актов является, на наш взгляд, постановление Совнаркома СССР от 23 августа 1939 г. № 1261 «Об обязательной регистрации и окольцевании почтовых голубей».

82

Подробнее о советском нормотворчестве этого периода в сфере регулирования административной ответственности см.: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–63; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; Он же. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…

83

Подробнее см., например: Лунев А. Е. Административная ответственность за правонарушения. М., 1961. С. 30–45; Бахрах Д. Н. Советское законодательство об административной ответственности. Пермь, 1969; Панова И. В. Административная юстиция в России: поиск определения, история вопроса // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (ВАС РФ). 2009. № 3. С. 68–70; Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–63; и др.

84

Подробнее о сталинских государственных реформах см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–63; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Судебная власть России… Т. 6; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

85

Ведомости Верховного Совета (ВВС) СССР. 1961. № 35. Ст. 368.

86

Подробнее о хрущевских государственных реформах см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–63; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Судебная власть России… Т. 6; Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

87

Так, уже позднее, с конца 1970-х до начала 1980-х годов, всего лишь за пять лет было выпущено более 30 таких актов. См., например, постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы» (Собрание постановлений (СП) СССР. 1979. № 18. Ст. 118); «О совершенствовании экономических взаимоотношений сельского хозяйства с другими отраслями народного хозяйства» (СП СССР. 1983. № 19. Ст. 104); «Об улучшении планирования, организации и управления капитальным строительством» (СП СССР. 1984. № 15. Ст. 91); «О дальнейшем развитии системы профессионально-технического образования и повышении ее роли в подготовке квалифицированных рабочих кадров» (СП СССР. 1984. № 19. Ст. 104) и т. д.

88

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. М., 1970. С. 440.

89

Подробнее об организации и правовом регулировании отраслевой структуры государственного управления промышленностью в СССР 1970–1980-х годов см.: Кирин А. В. Научно-производственные объединения в системе отраслевого управления: автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1982; Он же. К вопросу о классификации научно-производственных объединений // Управление и право. Вып. 8. М., 1982. С. 196–203; Он же. Нужны ли сегодня НПО? // Хозяйство и право. 1990. № 3. С. 23–30.

90

См., например: Толстая А. И. История государства и права России…

91

Подробнее о развитии в СССР института административной ответственности и преобразовании его в подотрасль административного права и законодательства, а также о формировании и развитии системы субъектов административной юрисдикции см.: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–91.

92

ВВС РСФСР. 1984. № 27. Ст. 909.

93

Подробнее о развитии института административной ответственности в советский период см.: Кирин А. В. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–91.

94

Подробнее о государственных реформах периода правления Л. И. Брежнева см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–63; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Судебная власть России… Т. 6; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

95

Подробнее о советских государственных реформах см.: Толстая А. И. История государства и права России…

96

ВВС РСФСР. 1984. № 27. Ст. 909.

97

Подробнее о развитии института административной ответственности в советский период см.: Кирин А. В. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–91.

98

Подробнее о государственных преобразованиях и реформах периода правления М. С. Горбачева см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–91; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР…; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Судебная власть России… Т. 6; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

99

Далее в названиях органов государственной власти Российской Федерации, судебных органов, организаций, территориальных единиц, видов нормативных правовых актов, а также в ряде других понятий наряду с полным наименованием «Российская Федерация» используется аббревиатура РФ.

100

См.: Федеративный договор. М., 1993.

101

Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации (САПП РФ). 1993. № 20. Ст. 1757.

102

САПП РФ. 1993. № 20. Ст. 1828.

103

САПП РФ. 1993. № 21. Ст. 1903.

104

САПП РФ. 1993. № 23. Ст. 2103.

105

САПП РФ. 1993. № 23. Ст. 2105.

106

См.: Проект Конституции Российской Федерации: сб. материалов. М., 1992.

107

См.: Конституционное совещание. Стенограммы. Материалы. Документы: в 12 т. М., 1995.

108

Подробнее об этом периоде см., например: Бахрах Д. Н. Административное право. М., 1996. С. 283; Сорокин В. Д. О двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Сорокин В. Д. Избр. труды. СПб., 2005. С. 951–966; Панова И. В. Еще раз о двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности // Вестник ВАС РФ. 2007. № 8; Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. М., 2015. С. 77–91; и др.

109

См.: Конституция Российской Федерации. Комментарий / под общ. ред. Б. Н. Топорнина, Ю. М. Батурина, Р. Г. Орехова. М., 1994. С. 364.

110

Козлов Ю. М. Вступительная статья. Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях. С. 45–47.

111

Подробнее см.: Кондрашев А. А. Судебная реформа в России: проблемы реализации и варианты решений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 2.

112

Собрание законодательства Российской Федерации (СЗ РФ). 1996. № 25. Ст. 2954.

113

Ведомости Съезда народных депутатов (СНД) РСФСР и Верховного Совета (ВС) РСФСР. 1961. № 16. Ст. 499.

114

СЗ РФ. 2001. № 33. Ст. 3422.

115

СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3824.

116

На основании ст. 114 НК РФ за налоговые правонарушения были установлены налоговые санкции, налагаемые в административном порядке, в виде денежных взысканий (штрафов) в размерах, предусмотренных гл. 16 и 18 НК РФ.

117

СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3823. Так, на основании ст. 282 БК РФ к нарушителям бюджетного законодательства применялись следующие меры: предупреждение о ненадлежащем исполнении бюджетного процесса; блокировка расходов; изъятие бюджетных средств; приостановление операций по счетам в кредитных организациях; наложение штрафа; начисление пени; иные меры «в соответствии с настоящим Кодексом и федеральными законами».

118

Подробнее см., например: Дмитриев А. Т. Проблемы установления административной ответственности в законодательстве субъектов Российской Федерации (на примере Тульской области) // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права. М., 2003; Филант К. Г. Законодательство субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях в системе административно-деликтного права: автореф. дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006; Антонов А. А. Законодательство субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях: дис… канд. юрид. наук. Омск, 2006; и др.

119

Подробнее о переходном постсоветском периоде развития административно-деликтного законодательства см., например: Кирин А. В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 234–247; Масленников М. Я. Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях необходима концептуальная реконструкция // Полицейское право. 2006. № 2; Сорокин В. Д. О двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности… С. 951–966; Панова И. В. Еще раз о двух тенденциях, разрушающих целостность института административной ответственности…; и др.

120

См., например: Вишняков В. Г. Административная реформа: 15 лет поисков концепции // Законодательство и экономика. 2011. № 7; Кирин А. В., Побежимова Н. И. Актуальные проблемы административной реформы // Административное право и процесс. 2014. № 3; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации / В. А. Юсупов, Н. И. Побежимова, В. Ф. Зеленов, А. В. Кирин, Е. Г. Крылова, В. Г. Татарян. М., 2016; и др.

121

САПП РФ. 1994. № 3. Ст. 190.

122

СЗ РФ. 1995. № 28. Ст. 2642.

123

Для сотрудников государственной военной и правоохранительной службы воинские и специальные звания были установлены другими законодательными и подзаконными правовыми актами.

124

Подробнее о государственных реформах периода правления Б. Н. Ельцина см. также: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России // Вестник Евразийской академии административных наук. 2014. № 4; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 52–91; Он же. Этапы развития института административной ответственности в СССР // История государства и права. 2011. № 18; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова. М., 2002; Судебная власть России: История. Документы: в 6 т. / О. Е. Кутафин, В. М. Лебедев, Г. Ю. Семигин. М., 2003. Т. 6; Толстая А. И. История государства и права России: учеб. для вузов. 3-е изд. М., 2010; Исаев М. А. История Российского государства и права: учеб. М., 2012; Кирин А. В., Побежимова Н. И. Актуальные проблемы административной реформы…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; и др.

125

Послание Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации 8 июля 2000 г. <http://artlibrary2007.narod.ru/posl_prez/poslanie_prezidenta_fs_ 2000.doc>.

126

Там же.

127

См.: Там же.

128

Послание Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации, 2001 г. <http:// artlibrary2007.narod.ru/posl_prez/poslanie_prezidenta_fs_2001.doc>.

129

Послание Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации, 2002 г. <http://artlibrary2007.narod.ru/posl_prez/poslanie_prezidenta_fs_2002.doc>.

130

См.: Там же.

131

СЗ РФ. 2003. № 30. Ст. 3046.

132

СЗ РФ. 2004. № 11. Ст. 945.

133

Подробнее см.: Занко Т. А. Анализ изменений системы и структуры федеральных органов исполнительной власти (2004–2016 гг.) // Административное и муниципальное право. 2016. № 8.

134

Подробнее о практике административной реформы 1990-х годов см. выше в подразделе 3.2.

135

СЗ РФ. 2008. № 51. Ст. 6136.

136

Вишняков В. Г. Административная реформа: 15 лет поисков концепции…

137

СЗ РФ. 2005. № 46. Ст. 4720.

138

См.: Вишняков В. Г. Административная реформа: 15 лет поисков концепции…

139

СЗ РФ. 2005. № 4. Ст. 305.

140

СЗ РФ. 2005. № 31. Ст. 3233.

141

Подробнее см.: Занко Т. А. Анализ изменений системы и структуры федеральных органов исполнительной власти…

142

СЗ РФ. 2012. № 22. Ст. 2754. Подробнее см. подраздел 3.4 настоящей работы.

143

Как известно, со временем практика показала объективную обоснованность именно такого подхода, учитывая сформированную за восемь лет, прошедших после принятия КоАП РФ, достаточно полноценную систему административно-деликтного регулирования в большинстве субъектов Федерации. В результате это привело к тому, что Федеральным законом от 28 декабря 2009 г. № 380-ФЗ Общая часть КоАП РФ была дополнена новой статьей 1.3.1.

144

Российская газета. 2000. 8 дек.

145

Подробнее о государственных реформах в Российской Федерации периода первых двух сроков президентства В. В. Путина см.: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 222–460; История отечественного государства и права: учеб. Ч. 1 / под ред. О. И. Чистякова…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Кирин А. В., Побежимова Н. И. Актуальные проблемы административной реформы…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации… Подробнее см.: Занко Т. А. Анализ изменений системы и структуры федеральных органов исполнительной…; Реформа административной ответственности в России: колл. моногр. / под общ. ред. А. В. Кирина, В. Н. Плигина. М.: Изд. дом ВШЭ, 2018; Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях: науч. изд. / А. Р. Агишева, В. А. Витушкин, Д. Ф. Вяткин и др.; отв. ред. А. В. Кирин, В. Н. Плигин. М., 2019; и др.

146

Речь идет о введении советских войск в Афганистан в 1979 г.

147

См.: Российская газета. 2008. 31 дек.

148

СЗ РФ. 2010. № 31. Ст. 4179.

149

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 4. М., 2003. С. 320.

150

СЗ РФ. 2011. № 20. Ст. 2829.

151

Подробнее см.: Кирин А. В. Актуальные проблемы теории и практики регулирования сферы государственных и муниципальных услуг // Вестник Евразийской академии административных наук. 2013. № 2.

152

Речь идет о суммарном числе всех изменений и дополнений, которые вносились не только пунктами, но и подпунктами различных федеральных законов во все разделы КоАП РФ, а в Особенной части кодекса — как в диспозиции, так и в санкции каждого состава правонарушения (а не статей, которые могут включать по несколько составов правонарушений).

153

Законопроекты № 451110–4, 474942–4, 489891–4, 1527–5, 24183–5, 25517–5, 26181–5, 47436–5, 83161–5, 87092–5, 96754–5, 97136–5 (см. Архив и официальный сайт Государственной Думы за 2008 г.).

154

Подробнее о государственных реформах в Российской Федерации периода президентства Д. А. Медведева см.: Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 222–460; Он же. Актуальные проблемы теории и практики регулирования сферы государственных и муниципальных услуг…; Кирин А. В., Побежимова Н. И. Актуальные проблемы административной реформы…; Толстая А. И. История государства и права России…; Исаев М. А. История Российского государства и права…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; Занко Т. А. Анализ изменений системы и структуры федеральных органов исполнительной власти…; Реформа административной ответственности в России…; Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях…; и др.

155

СЗ РФ. 2012. № 19. Ст. 2333–2343.

156

См.: Кондрашев А. А. Судебная реформа в России: проблемы реализации и варианты решений…

157

См.: Рыбин А. Л. Показатели риска ДТП для оценки участков автомобильных дорог при аудите безопасности дорожного движения // Дороги и мосты. 2014. № 2. Т. 2. С. 158; Старилов Ю. Н., Мартынов А. В. Первая Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные вопросы контроля и надзора в социально значимых сферах деятельности общества и государства» // Административное право и процесс. 2015. № 10. С. 84–88.

158

См.: Критерии отнесения деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей в области безопасности дорожного движения к категориям риска: приложение к Положению о федеральном государственном надзоре в области безопасности дорожного движения. Утв. постановлением Правительства РФ от 19 августа 2013 г. № 716.

159

Подробнее см.: Равнюшкин А. В. Риск-ориентированный подход при осуществлении государственного надзора (контроля), осуществляемого территориальными органами МВД России: вопрос расширения сферы его применения // Административное право и процесс. 2018. № 11; Никонова Ю. Ш. Процессуальная форма государственного контроля (надзора) // Арбитражный и гражданский процесс. 2018. № 10.

160

Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию 1 марта 2018 года. <http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_291976>.

161

Имеются в виду пять дополнений в гл. 12 и 23, внесенные Федеральным законом от 25 апреля 2002 г. № 41-ФЗ (СЗ РФ. 2002. № 18. Ст. 1721).

162

Кирин А. В. О необходимости разработки новой редакции КоАП РФ // Административное право и процесс. 2012. № 4.

163

Учитывая изначальное (если ориентироваться на буквальное «прочтение» положений ст. 49 Конституции РФ и ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод) отсутствие достаточных формально-правовых оснований для введения принципа презумпции невиновности в материю КоАП РФ по аналогии с уголовным законодательством.

164

Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях: науч. изд. / А. Р. Агишева, В. А. Витушкин, Д. Ф. Вяткин и др.; отв. ред. А. В. Кирин, В. Н. Плигин. М., 2019.

165

<http://static.government.ru/media/files/KVhRVrFpSydJQShBIwlAY7khO7NAt9EL.pdf>.

166

См., например: Мацкевич П. Н. Попытка унификации правил преюдиции в цивилистических процессуальных кодексах // Законы России: опыт, анализ, практика. 2019. № 10.

167

См.: Крашенинников П. В. Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации / вступ. слово П. В. Крашенинникова; Комитет Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству. М., 2015; Алексеева А. А. Реформирование публичного судопроизводства // Перспективы реформирования гражданского процессуального права: сб. статей по материалам Междунар. науч. — практ. конф. (Саратов, 21 февраля 2015 г.) / под ред. О. В. Исаенковой. Саратов, 2015. С. 23; Кудрявцева В. П., Малюшин К. А. Унификация процессуального законодательства // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 1. С. 31–37; Сахнова Т. В. О концепте единого Гражданского процессуального кодекса России (заметки по поводу) // Вестник гражданского процесса. 2015. № 1. С. 9–27; Ярков В. В. Проблемные вопросы регулирования компетенции в проекте Кодекса гражданского судопроизводства Российской Федерации // Там же. С. 28–45; и др.

168

Смородина О. С. Современное состояние и перспективы развития Конституции 1993 года // Проблемы права. 2013. № 4. С. 53.

169

Воеводин Л. Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. С. 212–220.

170

Колесников Е. В. Конституционные основы построения демократической правовой государственности в Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2016. № 6. С. 12–16.

171

Подробнее см.: Авакьян С. А. Нужна ли конституционная реформа в России? // Конституционное и муниципальное право. 2012. № 9.

172

Лебедев В. А. Конституционное развитие России // Lex russica. 2018. № 11.

173

Подробнее о государственных реформах второго (повторного) периода президентства В. В. Путина см.: Авакьян С. А. Нужна ли конституционная реформа в России?..; Кирин А. В. Сравнительно-правовой анализ ретроспективы государственных реформ в России…; Он же. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы… С. 222–460; Кирин А. В., Побежимова Н. И. Актуальные проблемы административной реформы…; Административно-правовое регулирование государственных реформ в Российской Федерации…; Занко Т. А. Анализ изменений системы и структуры федеральных органов исполнительной власти…; Колесников Е. В. Конституционные основы построения демократической правовой государственности в Российской Федерации… С. 12–16; Кондрашев А. А. Судебная реформа в России: проблемы реализации и варианты решений…; Реформа административной ответственности в России…; Лебедев В. А. Конституционное развитие России…; Никонова Ю. Ш. Процессуальная форма государственного контроля (надзора)…; Концепция реформирования законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях…; и др.

174

Старилов Ю. Н. Административное право как средство разрушения «синдрома бесправия» в современном правовом государстве // Журнал российского права. 2005. № 4.

175

См.: Петров М. П. Закономерности административной реформы в России: история и современность // История государства и права. 2010. № 12.

176

См.: Шепелев Л. Е. Чиновный мир России. XVIII — начало XX в. СПб., 2001.

177

См.: Петров М. П. Закономерности административной реформы в России: история и современность…

178

Подробнее см., например: Воротников А. А. Бюрократия в Российском государстве: историко-теоретический аспект / под ред. Ф. И. Ермакова. Саратов, 2004. С. 235; Денисов С. А. Проведение административных реформ в административных государствах // Труды Института государства и права. 2006. № 2. Административная реформа: проблемы развития и совершенствования. С. 133; История государственного управления России: учеб. / отв. ред. В. Г. Игнатов. Ростов н/Д, 2002; История государственного управления в России: учеб. / под общ. ред. Р. Г. Пихои. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2009; Мунчаев Ш. М., Устинов В. М. История России: учеб. для вузов. М., 1997; Петров М. П. Закономерности административной реформы в России: история и современность…; Старилов Ю. Н. Административное право как средство разрушения «синдрома бесправия» в современном правовом государстве…; и др.

179

Петров М. П. Закономерности административной реформы в России: история и современность…

Content

Анатолий Кирин
Государственные реформы в России: от Петра до Путина

Введение

Раздел 1 Государственные реформы в дореволюционной России

1.1. Реформы Петра I (1682–1725)

1.2. Реформы Екатерины II (1762–1796)

1.3. Реформы Павла I (1796–1801)

1.4. Реформы Александра I (1801–1825)

1.5. Реформы Николая I (1825–1855)

1.6. Реформы Александра II (1855–1881)

1.7. Реформы Александра III (1881–1894)

1.8. Реформы П. А. Столыпина (1906–1911)

Раздел 2 Государственные реформы в СССР

2.1. Реформы В. И. Ленина (1917–1924)

2.2. Реформы И. В. Сталина (1924–1953)

2.3. Реформы Н. С. Хрущева (1953–1964)

2.4. Реформы Л. И. Брежнева (1964–1982)

2.5. Реформы М. С. Горбачева (1985–1991)

Раздел 3 Постсоветские государственные реформы

3.1. Реформы Б. Н. Ельцина (1991–1999)

3.3. Реформы Д. А. Медведева (2008–2012)

3.4. Реформы В. В. Путина (2012 — настоящее время)

Заключение, или Некоторые оценки сравнительно-правового анализа государственных реформ в дореволюционной, советской и постсоветской России

Использованные источники

Список иллюстраций

Об авторе

Примечания