Белое на черном…

Глава 1

Прошел месяц как меня призвали в нашу родную российскую армию. Армия и раньше была рабоче-крестьянской и сейчас осталась такой же рабоче-крестьянской. В нашей российской армии редкий гость молодой человек из семьи фабриканта или промышленника. «Дедовщины» как меня пугали в нашей части не было, что меня сильно обрадовало. Сегодня у нас семнадцатое июня 2023 года суббота и впереди у нас спортивный праздник после уборки территории. Но сейчас у нас самое лучшее время — сейчас завтрак и можно на минуту забыть о армии и предстоящих хлопотах. Передо мной круглый кусочек сливочного масла и горбушка белого хлеба и чашка крепкого чая и пара минут без армии. Просто кайф. Но допить чай мне не удалось. Рев сирены и крики сержантов. «Боевая тревога» — наверное это учения. Мы срочники и нас не могут отправить в район боевых действий. Опять команда «бегом» и вот оружейная комната и вот у меня автомат и снаряжение. Тяжело, однако всё это добро тянуть на себе. Вот нас построили на плацу. Что это тянут наши прапорщики — это что, патроны, боевые патроны и что набивать рожки и зачем. Молчать — я что в слух говорил. Где саперная лопатка — мне не давали. Старшина выдать бойцу лопатку. Патроны дают без счета. Просто подставляй рюкзак и вперед. Интересно как будут списывать эти патроны. Надо парочку потерять на сувениры. Вот и наш полковник. Что он говорит — какие озверевшие мятежники, какие частные компании, куда они рвутся. В Москву и никаких других частей здесь нет все в районе боевых действий. Нет не может быть — я телевизоре видел — они же герои прямо Рэмбо и ещё им министр обороны не дает снарядов, вот если бы дал они бы уже до границы с Западом дошли. Почему мы. Вот тебе и номер, часть обезумевших уголовников рвется к Москве и у нас нет других солдат, только наш батальон. Пойдут только добровольцы остальные будут оборонять территорию войсковой части. Куда это меня несет — какой я доброволец. Но уже поздно мы уже в машине и ревет двигатель. Нас меньше роты, но все прямо-таки добровольцы. Если что меня мама убьет. Как же меня трясет, нехорошо если ребята увидя, что я боюсь. Хотя если посмотреть вокруг трясет всех, даже нашего прапорщика. Он теперь командир взвода. Лейтенанту что-то стало плохо. Молодой еще потому и плохо. Интересно, я что буду делать после армии. Наверное, в институт поступлю. Буду учиться на инженера. Папа пока не умер работал инженером, и я буду, наверное. Вот и приехали — речка так себе неширокая метров двадцать и мостик тут пешеходный. Наверное, здесь они и не пойдут. Зачем им пешеходный мостик. Теперь копать окопы — ну я видел пару раз как копать, что самим теперь копать, да не успеем. Понял копаю — чего так орать то. Не пойдут тут не какие враги. Ну не может быть никакого мятежа. Они же присягу давали, наверное. Куда пошли первый и второй взвод — перекрывать брод. Что так серьезно прямо по воде полезут. Грохот и уши заложило. А где мост — что прямо вот так и взорвали. Есть копать. Копаю. Окоп для стрельбы стоя и затем будем копать траншею и что за новости, если успеем. Ладони горят, наверное, будут мозоли и вот наконец я докопал этот окоп и больше меня не трогайте, я устал с вашими этими мятежами и когда будет обед. Уже ужин, как время летит. Котелок, какой котелок, да у меня есть котелок и не надо орать вот он. Полный котелок перловой каши с тушенкой — это просто деликатес. Никогда не думал, что перловая каша такая вкусная. Сухари вместо хлеба ничего страшного. Доели кашу и теперь отдыхаем. Что-то разлетались здесь жуки и почему падает прапорщик. Почему у него только полголовы осталось. Мать моя это не жуки летают это пули в нас стреляют. «К бою», «Огонь» — к бою понятно, но огонь в кого вон в те фигурки на том берегу. Их плохо видно они в камуфляже, но раз огонь то огонь. Автомат к плечу, упор и нажимаем на спусковой крючок, автомат не стреляет. Ну правильно, не стреляет — надо снять с предохранителя, переводчик огня на автоматический огонь и опять нажимаем на спусковой крючок. Автомат лупит прикладом в плечо и задирает ствол вверх и часть выстрелов ушла в небо. Так хлопок, свист и грохот. На меня сверху сыпется земля. Но это не так страшно, высовываюсь и вижу — фигурки всё ближе. Но и у меня есть автомат и так подводим фигурку к марке и стреляем и вот попадаем, и фигурка бессильно падает и вокруг меня засвистели жуки и снова захлопало и грохот, и грохот. Наверное, это миномет. Фигуркам не понравилось, и они убрались за гребень холма. Вот это я настрелял и не заметил. Все четыре рожка пустые. Надо набивать. Костя Пряхин опять Костя Пряхин. Ну я Костя Пряхин. Ко мне ползет сержант и кричит Костя Пряхин, но кричит всё тише и ползет как-то странно загребает только одной рукой. Что… где у сержанта правая рука почему там только кровь. И что за султанчики вокруг него прыгают. Всё сержант уже никуда не ползет и султанчики это пули попадали в землю. Хороший парень был сержант — хотел на контракт пойти, но уже не пойдет, его убили. Чего же не хватало этим… в частной компании и зачем они убили нашего прапорщика и сержанта. Рожки я набил патронами. Палец себе поранил видимо край острый нашел где-то. Опять хлопки и взрывы, наверное, опять пойдут. Я, наверное, уходить отсюда не буду. Да и инженером после армии я погорячился. Не будет видимо института и студенточки тоже без меня будут. Вот они где-то лодку нашли и это хорошо. Гранату я кидал всегда хорошо. Ловите паскуды. Взрыв и лодка пустая и только пара голов рядом с днищем перевернутой взрывом лодки и теперь поиграем в Чапаева. Нет плавать они с пулей в голове не умеют. Не понравилось им это представление и теперь опять минометы. Вот чего им не хватало — платили им много и помилование выписывали. Меняли десять лет тюрьмы на шесть месяцев на войне. Ну, вот чего-то не хватало. Раз решили на Москву идти. Сейчас, когда война и вот так поступить. Что с уголовников взять — были паскуды и остались паскудами. Покричим ребятам — кто там остался. Молчат — вот и все отвоевали. Я деду еще не верил который о войне рассказывал, думал врет как так в одной атаке весь батальон лег. Так понимаю от взвода я один остался. Около большого моста их тоже не пускают, пушки сюда слышно. Опять идут и опять я стреляю. Опять заряжаю и опять стреляю. Как меня обошли я не увидел. Первая пуля мне попала в спину. И я отлетел грудью на бруствер. Вот и правда не быть мне студентом. Как там мамка без меня. Вторая опять в спину. Руки не держат автомат. И я сползаю на дно окопа. Теперь надо расстегнуть гранатный подсумок и достать гранату. В плен сдаваться нельзя. Не положено, да и перед ребятами стыдно. Они свой долг выполнили, и я как же… Так подходят и рывком вытащили из окопа. Точно уголовник, это они себе погоны и руны кололи. Типа против Советской власти они. Советской власти уже нет тридцать лет они же продолжают себе руны колоть. Ну что же вот мы все и приплыли разжимаю кулак и три секунды взрыв. Вот и всё. Жаль со студентками пролетел… Одуревшие от безнаказанности и вседозволенности бывшие уголовники, а сейчас участники частной военной компании отправились в ад. Шел первый день мятежа, и колонна мятежников уткнулась в взорванный мост. За которым держали оборону рядовые срочной службы. Через два дня мятежники будут отползать на жопе назад и блажить, что их обманули. Сейчас шёл бой.

Не было ни белого коридора не было и седобородых старцев. Одним щелчком вернулось сознание. Идет бой. Стреляют со всех сторон и у меня в руках мп-40 да не может такого быть откуда у меня немецкий автомат времен второй мировой войны. Но вот то, что я ранен это правда чувствую. Но поворачиваюсь и стреляю в негра, который набросил какое-то тряпье и лезет во двор. Очередь настигает негра в самой высокой части изгороди из колючей проволоки, и он там зависает. Уже не задумываюсь откуда у меня немецкий автомат и продолжаю стрелять в негров, которые как саранча лезут через изгородь. Выстрел гранатомёта и взрыв в доме на крыше и замолчал пулемет, который и держал всю толпу негров на расстоянии и теперь они полезли со всех сторон. Я стрелял пока были патроны, стрелял и отползал, меняя позицию с каждым разом сил было всё меньше. Я уже даже не пытался вспомнить кто я и почему тут столько враждебно настроенных негров. Мне было уже не до того. То что я уже один раз погиб я понимал, погибнуть второй раз не хотелось но вариантов я не видел. Дом и конюшня уже горели, вовсю полыхал гараж и там взрывались канистры с бензином добавляя ярости огню пожара. Из последних сил я заполз к старому трактору под двигатель и приготовился отстрелять последний рожок и затем придет черед гранатам. Негры ворвались на ферму и бросились грабить всё что было на глазах. С фермой всё надо идти в армию, по крайней мере посчитаюсь с этими революционерами черной масти. Гранаты у меня тоже зачетные немецкие из времени второй мировой. Откуда они здесь в Родезии, здесь правильнее были бы гранаты английские. Но что говорить будем воевать тем, что у меня есть. Вот один из негров с пулеметом добрался и до моей позиции. У него пулемет нормальный хоть и старый Льюис и сумка с дисками у этого же, где только второго номера носит. Дальше, что будет. Негр ставит пулемет и ставит рядом с пулеметом сумку с дисками. И что дальше. Ну, кто бы сомневался. Теперь они будут насиловать белых женщин. Но этого не будет потому, что у меня теперь есть пулемет. Как говаривал Киплинг — потому что у нас есть пулеметы, а у вас пулеметов нет. Помню, что это сказал не Киплинг. Но так звучит красиво. Мать и сестры прекрасно знают окрестности фермы и если дать им возможность уйти в поле, то у негров не получиться их поймать. Правда и я уже никуда не уйду. Но это уже второй вопрос. Длинная очередь пулемета перекрестила негров которые тащили мать, мама вскочила и двумя ударами длинного ножа снятого с пояса убитых конвоиров завалила четырех негров которые тащили её дочерей и соответственно моих сестер. И дальше всё завертелось и закружилось. Поймать женщин у этих черных революционеров не получилось и уже не получиться они сбежали. Вот только я не смогу убежать, кровь вроде уже не течет по спине, но сил бежать нет. Но и у напавших нет пулемета. Они его пролюбили и теперь это оружие у меня. Так мы и кружим — очередь из пулемета и снова меняем позицию. Напавшие осознали, что больше у них ничего не выйдет и стали уходить. Но уйти они могут только двумя путями, через ворота, которые они теперь открыли и через перелаз в изгороди с колючей проволокой и обо пути отхода у меня под прицелом. Напавшие выбрали самый затратный, но единственный путь к спасению. Они ломанулись, через оба пути отхода и мне пришлось выбирать одну из целей. Вот я и стрелял пока были патроны и пока было в кого стрелять. Выбежавшие за ворота скрывались в кустарнике и бежали очень быстро прочь от фермы. Наконец я потерял сознание и отключился.

Снова я пришел в себя от боли меня везли во внедорожнике в госпиталь. Меня уже перевязали, и я опять потерял сознание. Когда нет сознания, нет и боли. На дворе стоял 1975 год, вокруг была Родезия. И в машине везли тяжело раненного, периодически теряющего сознания Питера Стоуна, в душе которого теперь жил я Костя Пряхин, убитый в первый день мятежа частной военной компании в России. И не спрашивайте, как это может быть. Сам знаю, что так не бывает, но вот сейчас это было, но объяснения или понимания как это случилось не было. Вот такая парадоксальная ситуация. Я решил просто — раз я сюда попал, значит так надо. И не мне с этим спорить. Будем жить. Только вот, что теперь делать я-то считал, что негры боролись с колонизаторами и бились за свою свободу. Они же вот насилуют женщин и убивают белых людей. Из памяти Питера Стоуна я знаю, что на ферме никогда не били и не убивали негров. Кто хотел работать — работали и пахали землю, и на ферме выращивали пшеницу и кормили многих и многих. Крупные сельскохозяйственные предприятия /фермы/ производили пшеницу в товарных количествах и поставляли зерно для половины Африки. Не будет ферм и не будет хлеба. Будет голод — неужели это так надо для революционеров, чтобы Африка загнулась от голода. Хотя для Северной Кореи голод привычное чувство. Для Китая вообще негры расходный материал. Странно другое почему Британия нас так подставила. Кого это нас, ты же русский. Нет теперь я Питер Стоун и что бы не пополнить собой ряды в психушке надо жить и вести себя естественно, как Питер Стоун. Вот только, что делать со своими соотечественниками, которые в качестве советников воют в Анголе и Мозамбике. Пока этот вопрос теория, но может и стать практикой. Ладно пока замнем. Сейчас выжить надо и попасть в госпиталь. Из истории мы знаем, что Родезия проживет еще пять лет до 1980 года и затем предательство всех заставит белых уйти из Родезии или погибнуть. Но пока ещё 1975 год и пока надо жить. Опять темнота накрывает.

Снова я пришел в себя в госпитале. И там я узнал, что теперь я сирота. Погиб с оружием в руках мой отец, это он стрелял до последнего из пулемета и погиб от взрыва гранаты, выпущенной из гранатомета. Погибли и мои братья и сестры и последней убили мою маму. Теперь я сирота и теперь я не имею фермы. Ферму сожгли до тла и восстановить её невозможно. Теперь там зона безопасности. Зону безопасности расширили до 1100 километров и теперь там отлавливают боевиков этих революционных фронтов. Именно они и убили моих родных и сожгли нашу ферму. Простить это этим неграм я не могу. Ни в качестве Питера Стоуна, ни в качестве Кости Пряхина. Не понимает ни он, ни я какие это такие революционные потребности были в том, чтобы убивать моих родных и уничтожать ферму.

Сразу после выписки пойду в армию и тогда накручу хвост этим безумцам. И не говорите мне и строительстве социализма и коммунизма в Африке. Я-то знаю, и в СССР не построят социализм и в 1991 году СССР рухнет. Вот такая цена вашим речам о единственно верном и правильном учении. Сколько миллиардов долларов США и сколько жизней положили на строительство социализма в Африке и ничего не построили путного. Не вина простых советских людей выполняющих свой долг и присягу, но вот я буду этих черных революционеров гонять и всё.

Найти Родезию на карте Африки невозможно. Страна, которая в своем эконмическом развитии подавала пример всем исчезла. Теперь на этой земле расположилось совсем другое государство — здесь теперь Зимбабве. Это обычная можно сказать типичная африканская страна, с голозадым населением, с дикой инфляцией, которая вошла в поговорку, эпидемиями, и все поглотившей коррупцией. Как же страна, кормившая всю Африку, превратилась в зону гуманитарной катастрофы. В Большой Советской Энциклопедии о Родезии сказано — Южная Родезия-самоуправляющееся владение Великобритании: одностороннее провозглашение в 1965 году «независимости» Южной Родезии расистским режимом белого меньшинства не признано Великобританией. Система управления, сложившаяся под эгидой Великобритании и базирующаяся на принципах господства белого меньшинства, расовой дискриминации и сегрегации, подавления коренного населения, сохранилось и после 1965 года.

Все изложенное в БСЭ — ложь. В Родезии никогда не проводилась политика апартеида, черное население имело депутатов в парламенте. Именно черных депутатов. СССР сделало немало для разрушения того государства и повинно в голоде и бедах населения этой страны.

Стоит задуматься и о том, почему США поддержало санкции против Родезии. Вспомнить то время и попытаться узнать количество негров, которые заседали в Сенате США. Эта цифра простая — ноль. Про притеснения негров в Америке я тоже не буду долго рассказывать, это всё общеизвестные факты. Теперь стоит задуматься почему так гнобили Родезия со всех сторон. И почему совпали интересы и империализма, и социализма, и даже китайского маоизма.

Вывод очень простой и страшный в своей простоте — никому не нужна была Африка самодостаточная и сильная. Всем нужен был голод и нищета африканцев, при таком положении появлялась возможность диктовать свою волю жителям Африке и использовать природные ресурсы бесконтрольно и без оглядки на местные власти. Родезия своим примером показывала возможность жить своим трудом и пользоваться богатствами своей страны самостоятельно. Такое положение дел не устраивало никого и потому Родезия была обречена…

Глава 2

У некоторых читателей почему-то подгорает и они бросаются оскорблять автора и книгу. Несмотря на то, что в русском фольклоре существует выражение — на воре и шапка горит, книга все-таки художественная и фантастическая. Совпадения случайны.

Госпиталь был хороший, впрочем, это был первый военный госпиталь, в котором я лечился. Почему военный госпиталь, а не гражданская больница, не знаю возможно меня подобрали без сознания и с пулеметом в руках. Потому и отвезли в военный госпиталь. Пулевые ранения могли вылечить и в гражданской больнице. Поток раненных не прекращался. Излюбленной тактикой ЗАНЛА стало нападение на фермы без штурма. Ферма окружалась и начинался обстрел. Обстрел производился из всех видов огнестрельного оружия — автоматов, пулеметов и гранатометов. На вооружение ЗАНЛА потоком шло новейшее стрелковое оружие производства Китая. Китайские копии Калашникова и РПГ-7 были обычным делом в группах ЗПНЛА. При обстреле уничтожалось сельскохозяйственное оборудование и скот. Затем поджигались дома и хозяйственные постройки, после такой атаки и практически полного уничтожения фермы, люди уходили сами и перебирались в город. Сельскохозяйственные земли же забрасывались и буш поглощал поля. Сельское хозяйство медленно умирало.

Когда я пришел в себя то конечно выяснилось, что я гражданский и меня нужно вернуть в гражданскую больницу, но свою роль сыграла повестка на призыв. В Родезии не было призывной армии, армия была контрактной, но опять свою роль сыграла война и мятежи, инспирированные агентами Северной Кореи и Китая. ЗАНРА/ЗАНЛА были на полном обеспечении этих стран. Советских советников у мятежников не было. Узнав, что мне не придется воевать со своими я испытал нешуточное облегчение и с легким сердцем подписал повестку и бумаги на призыв — призыв здесь на 12 месяцев, но ходят упорные разговоры, что будет 18 месяцев. Я же подписал бумаги на 24 месяца. Тут свою роль сыграло мое желание попасть в университет и получить высшее образование. Не последнюю роль в моем решении сыграли рассказы о том, что в университете очень легкие нравы у студенток. Так я понимаю, что это не может служить причиной желания поступить в университет, но вот тоже как-то повлияло. После подписания бумаг о сроке службы меня оставили в покое и дальше только медицинские процедуры отвлекали меня от чтения книг и местной прессы. Сенсорный голод — это не шутка отсутствие гаджетов реально влекло ломку и хотелось чем-то занять голову. Вот и занимался. Повторял географию и грамматику английского языка и подтягивал свое знание местного языка африкаанс. Это такой немецкий язык с огромным вкраплением местных слов и выражений. У нас в армии много добровольцев из ЮАР потому знание этого языка не помешает.

Лечение всегда заканчивается всегда два итога либо умер, либо выздоровел. Вот и я несмотря на все усилия врачей выздоровел и был отправлен к месту службы. Я уже был призван и срок службы шел помимо всех лечебных процедур.

Как я уже говорил — состав родезийской армии на 80% это негры. Вот такой апартеид, который защищают сами чернокожие. Но сейчас командование решило создать полк только из европейцев, людей мало и потому туда берут добровольцев из других стран и туда же отправляют новобранцев. Но людей постоянно не хватает и штат всегда имел вакансии и можно было всегда найти свободную позицию и зачислить в полк нового добровольца. Конечно существовало противоречие между добровольцами и призывниками, но никаких ужасов «дедовщины» не было. Да и разницы между добровольцем и призывником не существовало — денежное довольствие и внутренний распорядок был один для всех. Но до всего этого мне было далеко, меня ждала проверка. Несколько месяцев в учебном подразделении. Прибыл я в казарму на такси и с ходу попал в оборот. Часовой на воротах не понял, что я новичок и спросил — какого я цвета. Этот вопрос у меня вызвал ступор, и я не мог найти слов для ответа. Ллевелинские казармы в Булавайо не лучшее место для новичков и потому мой ступор вызвал ярость у капрала. Наводящие вопросы — красный, синий, зеленый, желтый не вызвали понимания и тогда наконец капрал соизволил почитать мои бумаги и вопрос решился. Меня впустили в новый мир.

Пока я лежал в госпитале у меня было полно свободного времени, и я предавался размышлениям и сетованиям на судьбу. Я не должен был попадать в прошлое в Родезию. Если верить книгам я как молодой человек — должен был попасть в мир магии или уж в крайнем случае в Японию или ещё куда-нибудь в экзотическое место. Но мне выпало прошлое, и я сначала очень обижался на судьбу. Почему у меня нет теперь дара крутого мага или на крайней случай демона. Затем приступы детства прошли и я смирился с судьбой.

Сначала меня отправили на медицинскую комиссию. Обычная военная медицинская комиссия. В прошлом военкомате у меня была такая же. По любому годен и никаких диспутов о наличии заболеваний. Иди служи солдат и не отвлекай занятых людей. Комплект формы полевой, спортивной, повседневной и парадной это огромная куча одежды. Теперь её надо разгладить и уложить в ящик для одежды который под койкой. Тумбочка с личными щетками и зубной пастой. Да в российской армии оно построже было. Сижу подшиваю подворотничок и наблюдаю за жизнью. В помещении постоянный крик и вопли — кому-то перевернули койку, он не заправил койку и вот теперь его настигло возмездие. Пара других новобранцев уселись на койки и пили колу. Они могли выбрать гораздо более простой способ заниматься уборкой в казарме. Сижу подшиваю форму и наблюдаю за сержантом. Сержант подбирается ко мне и ищет к чему придраться. Это он зря- сижу я табуретке и на койку даже не смотрю. Одеяло я отбил и подушка образец казарменных требований армии. Он — сержант не был у нас в казарме и не знает, первые навыки призывника — это умение отбивать постель и строить подушку. А уж сидеть на кровати до отбоя — таких идиотов учат в первые же часы и больше на кровати они не сидят, есть же табуретка. Сержант продолжает следить за мной ищет к чему прицепиться — зря теряет время. Теперь пришло время отглаживать комплекты, и я отправляюсь в бытовую комнату. Богато живут в легкой пехоте. Сержант ходит за мной, я же его поставил в игнор и спокойно навожу стрелки на форме. Закончив гладить форму и аккуратно сложив в свой ящик, я не стал просто так сидеть и отправился чистить армейские ботинки. Чем выбил сержанта из его состояния, и сержант наконец решил задать мне вопрос. Армейская жизнь везде одинаковая — вопрос был — сколько раз надо чистить армейскую обувь. Это даже не вопрос- все знают ответ. Армейская обувь чиститься по мере загрязнения. Тогда сержант зашел с другой стороны — зачем сейчас чистишь, тебе же выдали новые — ответ тоже очень старый- армейская обувь чиститься вечером перед сном, чтобы утром одеть на свежую голову. Это очень старые хохмы, но они оказались неизвестны в этом времени. Отбой как обычно в 22 часа. Отбились и тут я охренел, часть моих новых товарищей проверила как застелены постели и стали моститься на полу. Сказать, что я удивился — это ничего не сказать. Я не выдержал и спросил — зачем вы легли на полу, есть же постель. Ответ меня поразил — утром не успею заправить постель. В российской армии за такие фортели наказали бы точно. Ладно хотят спать на полу их проблемы, и я спокойно уснул, и первая ночь на новом месте прошла спокойно и быстро. Утро началось с диких криков подъем. Ну и это не ново. Одеяло на спинку кровати и вперед на улицу. Побегали, попрыгали поползали по грязи и послушали сольное выступление сержанта о наших беспомощных телодвижениях. Наконец я понял — почему мне кажется все таким знакомым — картинка как из американских военных фильмов. Криком у нас проверяют стрессоустойчивость. После этого я даже посмеялся над своими мыслями и продолжил удивлять сержанта. Вместо поисков смысла жизни ушел в душ и потом сразу заправил койку как положено и помог соседу отбить одеяло табуретками. Оказалось, здесь такого способа не знают. Почувствовал себя старым опытным воином. Но сразу обломался. Меня вызвал из строя сержант и приказал провести подготовку к параду. Опять он попал — вчера я наблюдал эту процедуру подготовки к параду. Каждые тридцать минут надо продемонстрировать один из комплектов формы и пройти проверку у сержанта. Фокус в том, что один комплект всегда грязный. Я побежал за полевым комплектом и в течении тридцати минут успел, затем парадный комплект, оставался ещё один комплект и пока я вот так бегал. Этот комплект привел в порядок мой сосед по койкам которому мы отбили табуретками одеяло. Так и бегал я, меняя комплекты — до сержанта никак не доходило у меня все комплекты в исправности и чистоте. Реально дети, не зря говорят — кто был в армии тот в цирке не смеется. Всё как всегда — надо, чтобы солдат был уставшим и не искал приключений. Этот курс молодого бойца занял шесть недель. Шесть недель бега и бестолковых занятий, у нас выбивали гражданский дух неповиновения. Несмотря на крик и словесные оскорбления физического воздействия не было. Уже через пару дней ко мне вопросов не возникало ни у кого из инструкторов. Все сержанты решили отстать от меня — просто не интересно. Один из самых забавных и поучительных моментов этого периода было следующее. Большинство призывников прибыли с длинными волосами по местной моде и как положено в армии были острижены. При этом носить головной убор они ещё не привыкли и потому стали жертвами солнечного удара. Вот такие особенности армейской службы в Родезии. Без головного убора никуда не ходить.

Прошло шесть недель и пришло время определяться с воинской специальностью и готовиться к жизни в буше. И теперь пришло время коллективных упражнений. Это были походы в буш повзводно. Четыре взвода выходили на маршрут и бегом на дистанции в двенадцать, двадцать четыре мили. Победитель тот, кто первым придет к финишу, и победитель имеет возможность сходить в местный буфет и оторваться там, хоть пивом хоть пирожными. Был один секрет.

Вот нас вывели и взвода рванули вперед. Я зная секрет таких марафонов придержал всех своих товарищей по взводу и не дал убежать по одиночке. Хоть и хмурили лица, но бежал взвод компактно и не разделялся на тех, кто вырвался вперед и кто отстал. Остальные взвода разорвались и бежали частями. Первого сдохшего мы встретили через милю, и я подхватил отставшего и потащил за собой. Взвод осуждающе гудел, но пока слушался меня. Все видели, что я явно знаю больше о военной жизни, чем они. Взвод прибежал последним в личном зачете. Нас на финише встретили шутками и насмешками. Ребята были мрачными и уже зрел заговор. Затем было построение и объявили результат. Первое место наше и остальные места распределились по последнему рядовому, который пересек финишную черту. Только сейчас все поняли в чем секрет. Победа в этом марафоне только командная, личного зачета в армии нет. Опять спасибо российской армии — этот секрет я узнал там, на своем первом марш-броске.

Затем начались марши по бушу. Взвод вооружался и получал боевые патроны. Марш по бушу был именно маршем по бушу, где можно попасть под атаку ЗАНЛА или подвергнуться нападению дикого животного и иногда не знаешь, что лучше атака ЗАНЛА или нападение слона. Во время одного из таких маршей по бушу группу атаковали слоны и просто растоптали всех и не помогло даже и автоматическое оружие. Потому каждый выход в буш как боевой. И учебного в этом марше только задача — пройти маршрут и принести с контрольных точек пакеты. В промежутке между маршами — учеба и учеба — работа с картами и обычаи местных племен. Самые ходовые слова на местных африканских племенных языках. И снова марши. И снова минное оружие и приемы разминирования. Приемы обнаружения воды в буше. Отсутствие или наличие воды это как смерть или жизнь. Нет воды и тогда смерть придет обязательно. Охота на диких животных и приемы приготовления. И вот так постоянно. Но есть возможность свободного выхода в город. Да, в нашей легкой пехоте есть право срочника в свободное время отправиться в город и надо только вернуться к подъёму. Для меня сначала такое доверие к рядовому было диким, в российской армии срочник со свободным выходом в город — лютый кошмар офицеров. Здесь иди пожалуйста, но не вернёшься вовремя тюрьма.

Но в городе делать особо то и нечего. Пиво и даже покрепче всегда можно найти на месте в солдатском кафе. Но крепкие напитки для рядовых под запретом. Вот так и живем.

Марш в буш начинается с получения боевых патронов. Оружие у меня уже новое, раньше с британским служили, теперь у меня штурмовая винтовка FN FAL и на выход можно взять 5–6 20 — зарядных магазинов. Это немного, но и мы идем не совсем на боевой выход. Сегодня мне почему было тоскливо, и я попросил двадцать магазинов. И забил полностью боевыми патронами. Я не понимал своего настроения, но собирался как на войну. Взял и десяток гранат. Инструктор спросил — что со мной и я сказал какое-то плохое предчувствие. Инструктор приказал всем идущим в буш вооружаться по полной и взять два пулемета с полным боекомплектом. Это все не сделало меня популярным человеком во взводе и мрачные взгляды моих товарищей не давали мне смотреть вперед с оптимизмом.

Инструктор вооружился автоматом Калашникова и тоже прихватил увеличенный боекомплект. Мы вышли и побежали по бушу, периодически переходя на быстрый шаг. Первый привал и уже на подходе к месту привала я вижу — кто-то спугнул птиц. И стервятники кружат над нами. Стервятники они постоянно кружат над бушем, это не примета засады. А вот мелкие птицы это да это примета. Если взлетели мелкие птицы и беспокойно вьются стаей, то надо быть очень внимательным. Так оно и вышло — я остановил колонну и успел только сказать там засада как нас накрыли огнем. Нас встретили не только стрелки и автоматчики, работало не менее трех пулеметов и пара ротных минометов. Ротный миномет имеет малый калибр, но нам хватит. Никаких укрытий нет и теперь только один выход из такой ситуации. Если группа на марше попала под шквальный огонь в упор, то решение только одно — рывком вперед уничтожить засаду. Вот и я первым это приказал. Как мы шли так мы и бросились вперед — так мы и добежали до огневых позиций засады. И несмотря на наше удивление — вместо привычных чернокожих боевиков мы увидели там китайцев и корейцев. То что там были и китайцы и корейцы это выяснилось позже после боя. Так мы увидели раскосые лица и пошла рукопашная. К сожалению, с рукопашным боем у нас было хуже, чем у этих из засады. Но вот с винтовочной пулей они справлялись хуже. Только двое не бросились в рукопашную. Это был я и ещё один рядовой, который был сбит пулей на бегу. Я оказался на фланге схватки и стал отстреливать китайцев одного за другим. Постепенно мы перебороли этих боевиков, и схватка была закончена. Живыми мы никого не взяли и сами потеряли половину взвода убитыми. Раненных у нас не было только убитые. Вот так ребром ладони по горло, и ты труп. Но и пуля в бок тоже убивает. Так драться как китайские или северокорейские инструкторы я не умею так, зато у меня есть винтовка. Пусть учатся голыми руками пулю ловить. Хотелось бы сказать, что прилетели вертолеты и вывезли нас. Нет никаких вертолетов не было. В Родезии очень мало своих вертолетов и самолётов и трупы своих мы выносили вручную на себе. Затем был долгий разбор полетов и поиски виноватых. Но виновных не было — мы нарвались на показательный выход китайских инструкторов они должны были показать боевикам ЗАНЛА, что нас можно убивать и убить нас можно легко и просто. Вот только никто из этих китайских инструкторов не смог вернуться обратно к себе в лагерь ЗАНЛА. Когда мне вручили бронзовый крест за заслуги я прослезился и решил воевать за новый свой мир до последнего…

Глава 3

Довольно дико для меня выглядели учебные выходы. Больше половины солдат чернокожие и при этом мы спокойно выполняем учебно-боевые выходы. Но это Африка и потому здесь возможны любые варианты.

Сегодня объявили очередные санкции ООН против Родезии. Ограничены и прекращены поставки всего, чего только придумать возможно. Непонятна трепетная забота о неграх со стороны США и Великобритании. В США Ку-Клус-Клан сжёг очередной крест в южных штатах, некая Анджела Девис прямо-таки жертва расовой сегрегации / это если верить советской пропаганде/ и тут опять нападки на нас. Чем же Родезия так насолила всем и сразу. Опять комиссия ООН требует наказать Родезию за нападение на лагеря беженцев. Они в ООН просто слепые и не видят так называемые лагеря беженцев это самые натуральные учебно-тренировочные лагеря ЗАНЛА и там готовят убийц для переброски к нам.

Сегодня, чуть было не прокололся перед всеми — вечером возник спор почему США и СССР действуют в унисон и ополчились на нас. И тут я вылез и сообщил — теперь транснациональные компании правят бал и старому капиталу больше не нужны территории — теперь будут грабить под видом спасения от гуманитарных катастроф. Почти сразу меня посетили офицеры и спросили откуда такие познания в политической экономии. Сейчас основной признак левака — это рассуждения о компаниях и свободе бывшим колониям. Я съехал с темы — знания у меня от погибшего отца — он до фермы был профессором и читал курс лекций в Университете. Отец Стоуна, но сейчас то и мой отец.

Опять навалилась подготовка — опять выход в буш. Вот никогда не любил насекомых и особенно комаров, и видимо мне в наказание здесь в буше этих насекомых просто океан. Мухи Цеце — пьют кровь у животных, но и человеческая у них тоже идет, как деликатес, наверное. Они несмотря на все репелленты и защитные сетки добираются до кожи и затем прокусывают и пьют кровь и пьют без остановки. Первый раз в жизни увидел омерзительную картину — один из товарищей нашел муху у себя на коже и ограничил ей движения. Муха могла только пить кровь, но не могла улететь, и эта тварь пила кровь пока её не разорвало. Плюсом идут мошки — которые могут проникнуть везде и нет никакого спасения. Чем больше убиваешь, тем больше их собирается. Забиваются в самые укромные места человеческого тела и начинается страшный зуд. И вишенка на торте- растение, растущее в буше, взрывается при прикосновении и взлетает облако острых и жгучих волосинок и теперь спасения нет от зуда. И на всё это кустарник, сквозь который можно прорваться только с помощью мачете. И змеи — просто ядовитые, сильно ядовитые и от укуса которых спасения нет.

Обычный выход в буш — поочередно первые идущие рубят кустарник, видимости ноль и есть всегда вероятность, что, прорубаясь через кустарник выйдешь прямо на засаду. Кстати, если имеется тропа, то и засада обязательно будет. Примета такая. А ЗАНЛА не останавливается ни на миг и день за днем через границу идут террористы. Как по-другому называть нелюдей, убивающих женщин и детей, сжигающих фермы и уклоняющихся от боя с вооруженными силами. Только террористами и можно называть, как ни крутят все эти комиссии ООН. Политика черного большинства ник чему хорошему не приведет. Все эти идеи исключительности черного пролетариата ник чему хорошему не приведут. Да и где они тут в Африке нашли пролетариат. Как не заманивают негров на завод в Солсбери, так и не могут набрать рабочих, только белые и работают.

Лет через сорок США настигнет возмездие за беды Родезии. Чернокожие бездельники захотят миллионы долларов США за свои мнимые страдания от рабства в Америке. При этом обратно на Родину в Африку они ехать откажутся. И остальные страны тоже получат свою долю иммигрантского беспредела. Но и тогда они не поймут за что. Помощь пока приходит через ЮАР и параллельный импорт нас спасает. Но если с гражданскими товарами ещё можно терпеть ситуацию, в военной области просто швах. Нет никакой возможности купить нормальное вооружение, воюем старьем и армию вся на импровизации. Воюем чем можем, нехватка людей и нехватка оружия. По штату в роте сто пятьдесят человек в наличии хорошо если полсотни. Интересный факт- чернокожие в армии Родезии составляют подавляющее большинство. И только пара подразделений из белых, но и там теперь набирают чернокожих. У скаутов чернокожие составляют больше половины от численности. САС тоже набирают чернокожих. Воюют они, кстати, совсем не плохо. Если говорить честно — основная тяжесть войны лежит на матабелах и они совсем не плохи. Но есть одно, что отличает их от террористов. Родезия обучает чернокожих по своим стандартам и эти стандарты одинаковы и для черных, и для белых. Китайские инструкторы относятся к своим ученикам как к грязи и потому соотношение потерь всегда в пользу Родезии. Но чем больше мы побеждаем, тем яростнее вопит ООН.

Поставки оружия в лагеря беженцев не прекращаются ни на миг. Переброска террористов только увеличивается. Среди негров из лагерей беженцев практически нет негров из Родезии, но это никого не смущает. Для комиссий ООН — все негры на одно лицо. Сможем ли мы победить в схватке против всех. Новости идут тяжелые — каждый день террористы уничтожают очередную ферму.

Самое страшное — негры очень суеверные люди и свято верят в колдунов и демонов. Просто верят, безо всякого критического осмысления. Скажет местный колдун на белое — черное и так и будет. Но бороться с этим очень трудно. В школу негров не затащить и даже квоты на обучение не дают результата. Возможности учиться есть — но негров, которые хотели бы учиться нет. Исключения только подтверждают правило. Мне служить два года потому и отношение ко мне получше чем к тем, кто пришел на год или полтора. До попадания сюда в Африку, я служил в российской армии и после службы хотел пойти учиться на инженера. Но моим хобби было чтение детективов. Вот такая ситуация, хотел быть специалистом в точных науках, но нравились мне детективы.

Большинство людей считает, что преступления и преступники, где-то далеко и они никогда с этим миром не пересекутся. Вот и я и Стоун — считали, что никогда не столкнемся с убийцами и террористами. Зряшные надежды. Столкнулись.

Патруль в буше — это четверо бойцов — всего четверо и несмотря на то, что может повстречаться банда и в сто стволов и тысячу. Уже перед выпуском случилась беда — прорыв через границу огромной банды в три тысячи человек из числа боевиков ЗАНЛА. И двигалась эта орда, не оглядываясь на силы безопасности и армию Родезии. Подняли всех и отправили затормозить нашествие ЗАНЛА. Направляясь на назначенную позицию, я не мог отделятся от мрачных воспоминаний из своей прошлой жизни. Если там были уголовники и наемники, то здесь были террористы и имелась особенность, которая отличала тех уголовников от этих «революционеров». Отличие было в том, что эти ели захваченных в плен белых людей. И китайские советники, которые руководили этой бандой террористов не только не мешали человеческим жертвоприношениям, но и поощрявших эти сатанинские дела. Позицию мы заняли на бродах через речку. Опять река и брод. Хотя там был мост, здесь вот броды.

У меня была штурмовая винтовка и я затарился патронами от души. Пара тысяч патронов в цинках и обоймах. Еле донес такой груз до позиции. Жара палила из всех своих сил. В тени было больше сорока градусов Цельсия и ночью было прохладнее, но и дневной жары могло хватить для теплового удара. Опять копаю окоп и думаю, как мне защищать укрытие от змей и насекомых. Очень не хочется проснуться, а у меня змея на шее сидит. Но это будет проблема ночью. Сейчас у нас проблема другая негры и их китайские руководители. Первые стычки произошли тогда, когда мы еще докапывали окопы. Но этих отбросили быстро. Это была просто разведка. Атака была позже через час. Это была типичная разведка боем. Из кустарника на другом берегу полезли негры один за другим и поперли через речку. Перед позициями было два брода, где воды было чуть выше щиколотки. На всем остальном протяжении реки — глубина была по грудь и выше. Два брода и сотни негров, прущих напролом. Итог был закономерен — сотни трупов, убитых медленное течение реки, потащило вниз по течению и у нас потерь не было. Но не было смысла задирать нос. После разведки боем начался обстрел из 82-мм минометов и очень точный обстрел. Расчёты минометов состояли из корейцев потому и стреляли они очень точно по сравнению с неграми. Потери сразу стали огромными, но никто не побежал. Ждали теперь вторую атаку. Она не заставила себя ждать. Опять негры пошли в атаку. Пока было время я сползал к соседнему окопу, который накрыли минометным огнем и забрал оттуда вторую винтовку. И теперь вел огонь поочередно из двух стволов. Были и патроны, но была, и проблема нагрев ствола винтовки и просто менял винтовки и стрелял, и стрелял.

Атака была отбита, но подтянулись снайпера и переползать из окопа в окоп стало проблематично, чуть поднял голову и сразу выстрел. Ползать и менять позицию под огнем то ещё удовольствие. Потому я остался на старой позиции и стал расширять и углублять окоп. Перерыв оказался не большим и опять захлопали минометы. Этой группе ЗАНЛА была поставлена задача — захватить город и объявить о создании временного комитета на территории самой Родезии. Под это дело готовился запрос в ООН и применение войск по мандату ООН. Китай и США были готовы выделить войска для введения в Родезию для защиты освобожденной территории Зимбабве. Но пока на пути у этой банды оказались мы. Сборная солянка. Новобранцы, заканчивающие учебный курс и несколько рот регулярной территориальной армии. Историки никогда не признают тот факт, что на пути ЗАНЛА встали не только белые, но чернокожие в составе территориальных рот более 90% были чернокожие. Под прикрытием минометного обстрела опять была проведена разведка боем. Террористы обозначили натиск и после того, как попали под огонь сразу отступили. Недолгое молчание и тишина опять прервана минометным огнём. Затем снова яростна атака — атакующие негры перли безо всякого смысла прямо на пулеметы. Неспешные воды этой речки в буше опять были красными от крови и опять мертвые тела медленно поплыли по течению вниз по реке. Китайцы совершенно не жалели этих черных революционеров. Можно сказать они утилизировали негров. Атака почти захлебнулась, но на правом фланге внезапно началась ожесточенная стрельба. К этой колонне ЗАНЛА, подошли союзники из ЗАНРА/ те же самые негры, но из союзного на данный момент национально освободительного фронта. К трем тысячам атакующим в лоб, добавилась ещё тысяча боевиков с правого фланга. Спасло нас только одно. В ЗАНРА препараты для поднятия боевого духа, стимуляторы на основе наркотиков перепродали и в бой пошли обычные негры, которые в прямом боестолкновении никогда не отличались высокими боевыми качествами. На правом фланге восстановили позицию на наше положение было очень тяжелым. Срочно нужна была воздушная поддержка. Но авиация в Родезии поднималась в воздух по согласованию с командованием ЮАР. Выше я уже рассказывал о тяжелом положении ВВС с техникой и наш союзник Южно Африканская республика предоставляла технику и личный состав, но применять эту технику можно было только по согласованию с командованием ВВС ЮАР. Пока проходил запрос на авиационную поддержку и принималось решение уходило драгоценное время. Вторую атаку мы тоже отбили, но время уходило «птички» не прилетали в китайские минометы перепахивали нашу позицию. Патроны были на исходе и одну из винтовок разбило осколками мины. Несмотря на минометный обстрел и работу снайперов я пополз к позиции нашего пулемета. Судя по внешнему виду пулеметного гнезда, дела у пулеметчиков пошли наперекосяк. Так и было. Минометная мина угодила в окоп и расчет пулемета погиб. Но сам пулемет уцелел и остались патроны. Собрав патроны и подхватив пулемет, я вернулся в свой окоп и стал готовиться к третьей атаке. Время давно уже ушло за полдень и скоро будут сумерки. Ночью атака маловероятна и потому у нас может появиться дополнительное время если продержимся до темноты. Китайцы опять погнали негров вперед и те опять глядя вперед пустыми глазами полезли в воду этой безыменной реки и опять я стрелял в этих людей, которые механически переставляли ноги и брели к нашему берегу. Затем пришло время гранат и вот уже только отдельные боевики выбравшись на наш берег бегут к нашим позициям. Огонь в упор косит оставшихся в живых штурмующих наши позиции, и я выдохнул — всё уже сумерки и ещё одну атаку организовать они не смогут. Значит у нас есть ночь на перегруппировку наших сил и наконец возможно появиться авиация. Но эти надежды и планы оказались далеки от действительной обстановки. Под прикрытием это самоубийственной атаки к нам в тыл вышли боевики ЗАНРА и на правый фланг вышли китайские инструкторы. Боевики в тылу так и остались и не пошли в атаку. Китайские инструкторы в бой пошли и успешно взвод который оборонялся на правом фланге был уничтожен холодным оружием и на нашей оборонительной линии началось убийство наших бойцов. Никто не ждал атаки с позиций на которых был наш взвод и сопротивления оказать не успели и не смогли. Роты территориальной обороны смогли отойти к городу и заняли позиции на окраине. Наша рота уйти уже не смогла и теперь нас убивали Шансов у нас не было. С тыла навалились боевики ЗАНРА с фланга шла группа китайских инструкторов. Я успел различить китайские лица и открыть огонь, но мне не хватило времени на то, чтобы перестрелять всех. Звучит последний выстрел перезарядить пулемет я не успеваю, да и патроны кончились. Первый бегущий китаец нарвался на штык и сложился. Вырвать штык я не успел меня удар свалил с ног. Оружия у меня больше не было кроме одной последней гранаты. Я встал и когда меня окружили вырвал чеку и бросил гранату под ноги. Но я недооценил подготовку китайцев. Один из них успел среагировать и прикрыть гранату. Нет не своим телом, как возможно, подумали Вы. Китайский инструктор любил свою жизнь и не собирался умирать в африканском буше. Китайский инструктор свалил на гранату одного из негров, боевиков ЗАНЛА и негр совершил подвиг — спас окружающих от осколков. Вот такой принудительны подвиг. Меня свалили с ног и поволокли к месту сбора. В плен попали восемь белых. Все чернокожие успели уйти на позиции у города. Получилось мы остались прикрывать отход. Тоже вот такой невольный подвиг. На месте сбора стали устраивать походный лагерь этой банды. Палатки ставили только для китайцев. Северокорейцы и негры устраивались на земле. Нас, тех кто попал в плен оставили у костра. Связали нас качественно и руки развязать было невозможно. Со всех сторон к костру волокли хворост из буша. Негры собрались в толпу и чего-то ждали. Негромкие разговоры и какое ожидание. Чего они собрались и ждут. Видя наши вопросительные взгляды один из негров ухмыляясь, сказал- сейчас будут раздавать мясо тому, кто отличился в бою. Разговоры о каннибализме в ЗАНЛА ходили уже давно. Но то, что руководят процессом, китайские инструкторы как-то не особо верилось. Умирать на разделочной доске и послужить ужином для террористов это было уже запредельно плохо и страшно. Ребята о чем-то шушукались. Я не вслушивался в разговоры- мне под руку попал длинный зазубренный осколок минометной мины. Очень острый по краям. И теперь я исступленно пытался перерезать свои путы и освободить руки. Шум перед костром постепенно усиливался. Негры кричали всё громче. И какой-то деятель приволок барабан и стал отстукивать бодрую мелодию. В другое время я бы с удовольствием послушал этого барабанщика. Но сейчас у меня не было настроения наслаждаться барабанным ритмом. Наконец руки я освободил. Кровь хлынула по артериям и боль свалила меня. То, что я теперь лежал на боку, а не сидел на заднице никого не заинтересовала. Я же взял осколок и закусив губу от боли в руках стал освобождать своего соседа. Сначала он безучастно сидел и не понимал, что я делаю. Затем почувствовав, что руки у него свободны наконец вышел из ступора. Ему было удобнее резать путы у меня на ногах, и я передал свой осколок ему и попросил перерезать веревки у меня на ногах. Он кивнул и стал незаметно резать веревки у мен на ногах. Вс коре я был свободен от оков. Пока мы занимались своими делами из палатки вышел китаец и что -то прокричал в мегафон…

Глава 5

В рейд должны были идти десять автомобилей. В Мозамбике такие грузовики были только в силах безопасности и вооруженных отрядах, которые сейчас гордо звались вооруженными силами Мозамбика. В этих вооруженных силах количество генералов превышало разумное количество во много раз. В среднем на двадцать рядовых полагался один генерал. И положение только ухудшалось. У боевиков ЗАНЛА с командующими было попроще, там командовали китайские специалисты. Северных корейцев держали на подхвате. Все вопросы решали китайцы. Политика китайцев была такая же как в Кампучии — мясо только избранным, остальные питаются травками и отбросами. Проводилась политика уничтожения населения, весьма приветствовались межплеменные стычки и насаждалась нетерпимость одного племени к другому. Геноцид племен начинался уже тогда. Чем меньше население, тем проще проводить свою политику. Негритянские царьки, как и раньше во времена активной работорговли не имели государственного мышления и продавали интересы своих племен за призрачные ценности. Истощенные негры в лагерях беженцев были выгодны именно своей истощенностью и служили подтверждением гонений на территории Родезии. Но почему-то не звучал один логичный вопрос. Той гуманитарной помощью ООН можно было прокормить не только тех, кто был в лагере беженцев, но хватило бы и на всю округу. Куда девалось всё то добро, что сплошным потоком шло в лагеря беженцев. Но никто не задавался таким вопросом и не проводил аудит в ЗАНЛА и ЗАНРА.

Мы готовились к рейду. В рейд шло десять грузовиков на них установили трофейные ДШК. ДШК были китайского производства. Личным оружием были автоматы Калашникова того же китайского производства. Камуфляж тоже был трофейный. Экипаж каждого автомобиля состоял из одного патруля. С приданными силами — это два переводчика, и я видевший в лицо изменника. Переводчики нужны были на второй и третьей стадии операции. Переводчики нужны были при пересечении моста и при действиях в лагере боевиков.

Небольшое количество русских гранатометов и пара ручных пулеметов. Воздушной поддержки не предусматривалось.

План операции был следующий. В ночь на понедельник колонна грузовых автомобилей подъезжала к пограничному пункту и преодолевала границу. Сопротивления пограничного поста не предусматривалось, так как наблюдением было установлено, что пограничники ночуют в деревне. Преодолев пограничный пост — колонна автомобилей едет дальше. Сами автомобили раскрашенные символикой ЗАНЛА и имея в качестве пассажиров спецназ раскрашенный под чернокожих не должны привлекать всеобщее внимание. Для общения с населением в головной машине имелось два переводчика, если уж не получалось договориться в дело должны были вступить ДШК. Затем в течении часа преодолевается пятьдесят километров и теперь преодоление моста. Мост охраняется плохо. Там всего пятеро негров. Задача не просто взять мост, задача взять мост и не навести панику в окрестностях моста. Для этого надо уничтожить охрану моста без шума.

Затем один патруль и переводчик остаются охранять мост и ждать возвращения основных сил. В случае совсем уж непредвиденных сложностей — мост было запланировано взорвать и патруль отправлялся на соединение с основными силами. И взорванный мост отрезал погоню и после уничтожения лагеря ЗАНЛА спецназ уходит через буш. Автомобили и крупнокалиберные пулеметы придётся уничтожить. Утро понедельника в лагере ЗАНЛА начинается с общего построения, автомобили въезжают на плац и переводчик требует к машинам командиров для инструктажа, те подходят и уничтожаются огнем в упор и затем уже расстрел всех, кого получиться на плацу. Затем на фоне всеобщей паники — автомобили отправляются к своим целям. Центру управления, двум большим складам, складу ГСМ, трем лабораториям. В центре управления имелись жилые помещения для китайских инструкторов. Затем после уничтожения назначенных целей, было запланировано отойти к мосту и после пересечения моста взорвать его. И затем быстрый марш к границе. Прорыв на другую сторону и исчезновение. Все участники должны были быть загримированы под чернокожих. Данное требование было основным и вызвано политикой проводимой ЮАР — родезийцы не должны пересекать границу и действовать только на своей территории. В противном случае Родезия лишалась помощи ЮАР. Буры зря так себя вели. Они были на уничтожение следующими. Но они верили рассказам комиссии ООН.

Наступил день операции.

Колонна неспеша подъезжала к пограничному посту. Время четыре утра и никого нет. Вокруг сонная тишина. Услуги переводчика не понадобились. Старший патруля на машине — лидере просто поднял шлагбаум, и колонна проникла на территорию Мозамбика. На охране границы никого не было. Успешное начало воодушевило, теперь, казалось, всё пойдет быстро и легко. Действительно работающие в поле поприветствовали колонну приветственными криками, мы помахали им руками и колонна, не останавливаясь помчалась к мосту. Эти пятьдесят километров пролетели за час. Охрана моста развела костер и что-то варила в огромном котле. Переводчик потребовал всех к головной машине. Всех пятерых охранников расстреляли. Один из грузовиков и переводчик остались на охране моста. И продолжили варить уху в большом котле. Оставшиеся девять машин летели к мнимому лагерю беженцев. По пути встречались легковые автомобили, направляющиеся в город неподалеку. Машины явно управлялись командирами ЗАНЛА из числа боевиков в лагере куда мы и направлялись. Но мы не могли терять драгоценные минуты. До утреннего построения в лагере оставалось совсем немного времени. На въезде переводчик потребовал открыть проезд и нам открыли, не проверяя документы. Колонна шла к своей цели к центральному плацу, где уже собирались боевики на утреннее построение. Вот и плац. Мы останавливаемся у трибуны и перестраиваемся в строй веер — теперь пулемет с каждой машины имеет возможность обстреливать всё пространство плаца. Здесь происходит сбой в операции. Предусматривалось, что боевики будут стоять строем. Но мы не учли национальные особенности негров. Колонна грузовиков у них считалось привезла гуманитарку и потому надо быть первым при раздаче. Негры рванули к нам за подарками и пришлось сразу стрелять. Крупнокалиберные пули рвали тела нескольких человек одновременно. Погибающие дико кричали. Затем толпа побежала в разные стороны, и мы погнали эту паникующую толпу к реке. Плавать негры повально не умеют и те, кто в панике кинулся в реку что бы укрыться от огня стали тонуть и снова новый удар паники. Добивать эту толпу остался один грузовик, остальные отправились к назначенным целям. Первой целью был центр управления. Здесь нам повезло — на встреченных нами легковых автомобилях в город уехали китайские инструкторы. Северокорейцы, лишившись командования потеряли уверенность и были уничтожены. Затем патруль подорвал радиорубку и отправился гонять убегавших уцелевших инструкторов из числа корейцев. Склады были подорваны беспрепятственно и теперь черны тяжелый дым от горевшего склада ГСМ стал накрывать лагерь боевиков. Обе биолаборатории не могли оказать нам сопротивления. Там были только биологи хоть и разрабатывали они оружие, но воевать они не умели. Здесь же мы и нашли наших. К сожалению, они уже погибли и пришлось сжечь тела наших солдат вместе с лабораториями. Здесь и произошла встреча с мнимым лейтенантом. Он внезапно выскочил перед машиной и стал кричать, что бы го спасли. Машина остановилась, и я полез наружу. Лейтенант меня не узнал и стал радостно нас приветствовать и благодарить за спасение. Меня он все-таки узнал и когда узнал, захотел отстреливаясь уйти. Я был первой целью, но я уже давно его держал на прицеле. Калашников хоть и китайского производства не подвел, и изменник наконец покинул наш мир. Его дальнейшая судьба мне неизвестна. Возможно, он, как и я продолжил свою жизнь в другом мире и в другом теле. Одна из наших основных целей — группа китайских инструкторов отсутствовала. Мы не подозревали, что они уже развернулись и едут в лагерь боевиков. Но мы уже собирались покинуть лагерь и стали собирать всех в одну колонну. Один из патрулей слишком увлекся расстрелом боевиков, что почти потерялся, но и его собрали в одну колонну и мы рванули в обратный путь. Мы успели проскочить к мосту до возвращения китайцев и теперь соединившись с патрулем, оборонявшим мост рванули дальше к границе. Нам оставалось каких-то пятьдесят километров, и мы уже покинем Мозамбик. По дороге мы опять видели негров, работавших на полях, и они опять нас приветствовали громкими криками. Мы так же махали руками в ответ и наши переводчики во всё горло орали лозунги ЗАНЛА. И вот наконец граница. И опять нет пограничников — они так и не вышли на охрану границы. Опять старший патруля на головной машине поднял шлагбаум, и мы покинули территорию Мозамбика. Операция прошла без потерь, и мы уничтожили все цели в лагере боевиков. Но мы не спасли наших товарищей и это обесценивало весь наш успех. Мы вернулись на базу и стали уничтожать следы на автомобилях и на одежде. Никто не понимал — почему командование так торопит нас в уничтожение следов рейда. И только когда в тот же вечер на базу нагрянули буры и стали переворачивать все наши склады в поисках следов от оборудования и вооружения, использованного в этом рейде, мы поняли спешку командования. Но на базе уже не было ни грузовиков, которые использовались при проникновении на территорию Мозамбика, ни китайских ДШК и автоматов Калашникова, ни камуфляжа всё уже увезли, и мы с интересом наблюдали за суетой буров и нескольких членов из комиссии при группе ООН. Операция была не просто секретная. Этой операции не было вовсе. Потому и наград нам не было. Это была первая масштабная операция по проникновению на сопредельную территорию и уничтожению боевиков ЗАНЛА на территории Мозамбика.

Отступление.

В лагере боевиков царил сущий бедлам. Пот территории бегали группы обезумевших негров. Гражданская обслуга лагеря грузила вещи на тележки. Там были не только вещи принадлежащие им, но и было имущество базы которые негры хотели увезти под шумок. Но приехавшие китайцы не стали церемониться с гражданскими. Их погнали к реке и поставив строем расстреляли и затем стащили в кучу. Затем добили всех, кто ещё оставался живой и стали собирать оружие и грузить на грузовики. Трупы боевиков живописно раскладывали на местности. Активно этим руководил европеец, который занимался постановкой декораций к спектаклю — злые монстры из Родезии убили эльфов из числа негритянского населения, покинувшего Родезию из-за притеснения со стороны белого меньшинства. Раненых боевиков добивали и так же укладывали в живописном порядке. Негр без автомата сразу превращался в мирного негра и убитого за его левые взгляды. Сорвался спектакль случайно — французский журналист снял весь процесс уничтожения лагеря и подготовил репортаж на французском телевидении. Ну не любил этот конкретный журналист китайцев. Его наняли конкуренты китайцев для компрометации китайских инструкторов и создания препон для китайского проникновения в Мозамбик и Родезию. Репортаж не был показан по французскому телевидению, но и никаких решений и санкций со стороны ООН в адрес Родезии не последовало.

Территория Родезии. У нас выпускной экзамен. Вот зачем мне нужно было в диверсанты. Нет полез же и теперь последний экзамен, который проходят все, кто служит в САС Родезии.

Меня высадили в буше на несколько дней. Мне надо прожить здесь в буше всё это время. У меня из снаряжения — винтовка и двадцать патронов. Нож и куриное яйцо. Мне надо выжить и при окончании испытания предоставить куриное яйцо. Но теперь это яйцо должно быть сварено. Воды нет и еды нет тоже. Правда меня учили и добывать пищу и готовить эту пищу. Для того, чтобы дикие животные не смогли меня скушать мне выдали винтовку и двадцать патронов. Но как сварить куриное яйцо вот в чем вопрос. У меня впереди пять дней и ночей. Так что попробую, что-нибудь придумать. Первое, что надо сделать пока еще есть силы надо подготовить лагерь и добыть пищи. С водой тоже что-нибудь придумаю. Соберу росу. Это тоже питьевая вода. На листьях деревьев по утрам роса имеется. Вот только для варки яйца её не хватит. Но как-то это куриной яйцо то варили те кто ранее сдавал этот экзамен.

Не знаю как мои предшественники обходились с куриным яйцом. У меня получилось всё по-другому. Мне не пришлось разводить огонь трением и охотиться на диких животных или ловить и убивать змей. Всё решилось проще. Ко мне вышли боевики из ЗАНЛА — четыре человека. Я собирал хворост и всё время слушал окрестности. Я был один в буше и могло случиться всё, что угодно. Треск сучьев и разговоры я услышал первый и ушел в кустарник в засаду. На площадку, освобожденную мной от зарослей для создания лагеря вышло четверо — три негра и китаец. Первая пуля досталась китайцу — вот никакого желания изображать шаолиньского монаха у меня не было. Потому и одиночный выстрел достался китайцу первому, негры возможно и проходили курс подготовки, но в этот стрессовый момент у них вылетело из головы вся наука, которую им вдалбливали в учебном лагере. Они стали бездумно стрелять во все стороны. Один за другим они легли на землю под моими выстрелами. Теперь надо было идти делать контроль и закапывать мертвые тела. Если оставить как есть, то падальщики и меня сожрут вместе с этими трупами. Но мне казалось, что китаец притворяется. Так мы и продолжали действовать. Я сидеть в кустарнике и ждать пока китаец встанет, и чтобы добить его. Но китаец не вставал, и я решил, что всё нормально и можно собирать трофеи. Так я пошел к китайцу первому проводить контроль. Спасло меня то, что китаец был ранен и силенок у него поубавилось. Потому и нож не пробил в нагрудном кармане портсигар — память от отца. Нож пробил, но застрял в портсигаре. Спасибо отцу, хоть и сам я издалека. Но тело у меня то Стоуна. Потому и спасибо отцу.

Китайца я добил издалека и провел контроль неграм. Затем стал собирать трофеи. У меня теперь было четыре автомата Калашникова опять-таки китайского производства и с десяток гранат. Но меня интересовали не гранаты или автоматы. Даже радиостанция и шифроблокноты меня не интересовали. Мне нужен был котелок и вода, для чего. Вот как выдумаете для чего. Не буду мучить загадками. Мне надо было сварить яйцо и предоставить жюри. По поводу трофеев я не волновался. Трофеи входили в условия экзамена. Я был свободен в выборе охотничьих целей. Мог охотиться на диких животных, мог на боевиков. Здесь как повезет. К моему великому счастью, котелок нашелся и нашлась пресная вода. Оставшиеся пять дней я жил в буше и страдал от мух це-це и остальной ядовитой мошкары. Спасал меня накомарник китайца у негров никакой защиты от мух и прочего не было. Китаец же в буш пошел вполне подготовленный — и репелленты и прочая защита были в наличии. Имелась одна проблема куда закапывать тела. Но это трудное и нудное дело мною было завершено в первый же день. Затем я поставил палатку и развел костер и жил жизнью туриста в походе. Слушал музыку и новости в эфире. И ждал вертолет с экзаменаторами, предвкушая их удивленные лица, при демонстрации вареного куриного яйца. Условия не ограничивали меня в выборе средств. Мне повезло на меня вышли боевики и мне повторно повезло я их перестрелял и не получил ранения. Теперь у меня в личном деле будет отметка — склонен к удаче. Такая практика в личном деле ставят отметку — удачлив ли ты или нет. Это учитывается при планировании операций и является решающим фактором при определении участников операции. Так и шли эти пять дней. Четыре трофейных пайка на неделю рейда и радио. Просто курорт…

Глава 4

Сможет ли срочник армии Родезии после учебного курса воевать на равных со спецназом НОАК. Скорее всего нет. Но ведь и особых мастеров НОАК не посылала в Африку. Эти мастера были в Китае и обучали молодых. Потому и здесь, и сейчас в альтернативной истории — исход схватки не предопределен. Но из истории реальной Родезии известно — что подбор кадров, в САС шел практически сразу после выпуска из школы. Средний возраст в спецназе от 30 до 40 лет. Спецназ Родезии средний возраст 20–25 лет. И эти солдаты справлялись со сложнейшими заданиями. Патруль это четыре человека. Вообразите. Буш — это практически непроходимая территория, воды нет по определению, либо вода заражена, либо непригодна для использования. А какие рейды совершали они. Самое большое количество спецназовцев участвовало в операции «Эланд» 81 человек, было уничтожено почти тысяча террористов, находящихся в учебном лагере. И никакие китайцы не смогли ничего поделать. Это мы немного отвлеклись. Сейчас мы возвращаемся в полевой лагерь колонны ЗАНЛА, которая под командованием китайских инструкторов отправилась для захвата одного из городов Родезии и объявления о создании нового свободного африканского государства и обращения в ООН за помощью войсками. Комиссия ООН была готова выйти в Совет Безопасности ООН за мандатом для миротворцев. Схема была отработана в Корее и Египте. Крик китайца через мегафон и далее негры стали есть таблетки — прямо всей своей толпой. Зрелище не для слабонервных.

Отступление 1.

На боевиках ЗАНЛА и ЗАНРА проводились испытания боевых стимуляторов в полевых условиях. Устанавливались и фиксировались побочные эффекты. Каждые три дня специальные китайские инструкторы, имевшие медицинское образование и служившие в специальных лабораториях в Китае проводили забор образцов и готовили для исследований отдельные части тел тех, кто участвовал в этих полевых испытаниях в качестве подопытного. Ещё живых подопытных разделывали и в специальных контейнерах отправляли в Китай для более детального изучения. У подопытных не было ни единого шанса остаться в живых. Но негры и не задумывались о таких вопросах. После приема стимулятора появлялось отличное настроение и желание вступит в бой и пропадало желание спать и есть. Только выполнять приказы и желание угодить старшему. Стимулятор работал безотказно, но имел побочный эффект — подопытный переставал есть и умирал от истощения. Как-то убрать такой побочный эффект никак не удавалось. Единственная пища, которую ели подопытные — было человеческое мясо. Замены найти не удавалось. Но и тогда более двух месяцев подопытный не мог выжить. Такая побочка исключала возможность использования на китайских военнослужащих. Но испытания продолжались, и куратор не исключал возможность преодоления таких побочных эффектов. По мнению куратора надо было ещё продолжать эксперимент и увеличить количество подопытных. Нынешняя операция казалась просто идеальной ля эксперимента. Захват же пленных из числа военнослужащих Родезии позволял провести эксперимент и на белых людях. У куратора были большие планы на этих пленных. Отправленная радиограмма о захвате пленных уже была изучена в Центре и получен ответ — пленных не калечить и переправить на территорию Мозамбика.

Полевой лагерь колонны ЗАНЛА.

Крик нарастал и, судя по всему, нас собирались просто напросто съесть. Я не разделял такого настроя и потому собирался покинуть столь опасное соседство и вернуться к основным силам. Китаец наконец добился послушания, и негры замолчали и стали расходится недовольно ворча. Китаец подошел к нам и внимательно посмотрел на нас. В душе я похолодел, если он станет проверять путы на нас всё пропало. Но китаец ограничился просто просмотром и ушел. От сердца отлегло. Лагерь постепенно укладывался спать, и негры разбрелись по своим компаниям и там уже укладывались спать. В конце концов наступила тишина насколько это возможно. Мы уже все освободились от веревок и были готовы бежать.

Отступление 2.

Глупые белые люди они надеялись, что я не увижу, что они развязали часть веревок. Значит надо их проучить. Они будут ждать пока все в походном лагере уснут, чтобы затем совершить побег. Нет это у них не должно получиться. Пока они ждут я поставлю засады на пути их побега. Надо поставить задачи моим товарищам и ждать результата.

Походный лагерь.

Наступила тишина и настала время покинуть этот вертеп чернокожих. Надо выбрать направление движения — лейтенант командир «зелёных» требует, что бы мы пошли кратчайшим путем к основным силам. Мое мнение, что это самый вероятный путь для побега и там нас будут искать в первую очередь. Потому нам нужно выбрать путь на юг. Это и не в тыл и не к основным силам, это путь в сторону и там нас искать будут в последнюю очередь. Но лейтенант закусил удила и требует выполнять его приказ. Но я решил поступить по-своему. Я пойду на юг и затем поверну к основным силам. Мы предстоит пройти почти семьдесят миль. Идти придется по бушу и у меня нет ничего из снаряжения. Снаряжение свалили в палатке. В самой палатке никто не находиться, это что-то вроде склада и вот ещё один вариант побега, сначала укрыться в палатке- складе и подобрать себе снаряжение. Маршрут побега через сплошные посты к основным силам не удастся практически на сто процентов. Когда беглецы будут обнаружены то и в лагере объявят тревогу и отправят погоню за беглецами и всё внимание будет приковано к погоне за ними. Я же тихо выберусь из палатки и тихо уйду в сторону на юг. Угрызений совести я не испытывал. Я предупредил всех и рассказал, что по моему мнению избранное направление побега ущербно и именно там вероятность поимки сто процентов. Все решили послушать приказ лейтенанта и использовать именно тот маршрут побега, который он предложил. Теперь это решение будет определять судьбу тех, кто решил исполнить приказ лейтенанта. Магия офицерских погон, отключившая разум. Лейтенант реально в буше не воевал и считает, то достаточно погон и звания и всё будет в порядке. Его взвод погиб полностью. Он остался в живых один. Мук совести и горечи по поводу гибели всех подчиненных он явно не испытывает, погубил один взвод значит погубит и нас. Если кто-то хочет рискнуть, то я не против — рискуйте.

Вот они пошли — я откололся и ползком ушел к палатке, где лежали трофеи и наше снаряжение. Прополз в палатку и затих. Лежу тихо и слушаю, как проходит побег остальных. Тишина стояла недолго. Всполох стрельбы и затем опять тишина. Затем к костру подтащили беглецов. К ним вышел старший китаец и поднял пистолет. Так он хочет убить лейтенанта. Лейтенант что-то тихо говорит Никакой реакции китайца. Сейчас будет стрелять и вдруг нервный крик лейтенанта. Дурбан, Дурбан. Китаец опускает пистолет и произносит — Париж. И затем лейтенанта развязывают и обнимают, и несут ему воды. Оставшиеся пленные хмуро смотрят на происходящее. Лейтенанта пробивает на разговоры, и он говорит — нет я не предатель. Я советский разведчик и я не предавал вас. Я сразу работал и буду работать на китайцев. Мы добьемся от Родезии правительства большинства и уничтожим Вас всех полностью руками негров. Нам здесь не нужны ни белые, ни черные. Черные сначала убьют всех белых, затем мы натравим на метабелов других негров и всё, что есть в этой земле станет нашим. Китаец спрашивает — не боишься откровенничать. Липовый лейтенант — не боюсь, всё равно они пойдут на опыты. Ты их на части разберешь, они не смогут никому нечего рассказать. Вдруг лейтенант кричит — где ещё один, не хватает одного он собирался идти на юг. Немедленно объявляется тревога и на юг бегут толпы — искать меня. Пусть ищут мне не жалко. Я всё равно поменял свое мнение — куда идти. Теперь, когда все бегают и ищут меня на юге я пойду к основным силам. Именно там на пути к основным силам меня и не будут искать. Тем, кого предал лейтенант делают укол и уносят на носилках. С ними же уходит мнимый лейтенант. Вот теперь под утро и мне можно уходить. У меня опять есть винтовка и я собрал двадцать магазинов по двадцать патронов. Пригибаясь к самой земле, я быстро-быстро покидаю полевой лагерь. Мне надо пройти десять миль и рассказать, что здесь произошло. Какое беспокойство заставило меня достать пистолет, там в палатке я нашел игрушку — браунинг №1 и теперь в рукаве у меня пистолет — малыш. Ещё темно, утренние сумерки и скоро они уйдут и будет видно. Но в кустарнике в буше всё равно видно очень плохо. Кустарник очень плотный. Достал пистолет и от пояса приготовился стрелять в любую цель. Так и иду одной рукой рублю проход и другая рука готова нажать на спусковой крючок браунинга. Китаец выскочил внезапно, и я не успевал среагировать на движение, но и китайцу нужно было ещё пара секунд для удара. Но времени у него на это не оказалось. Стрелять я стал сразу ещё на начало движения и два раза попал. Затем китаец достал меня, но в ударах уже не было смертельной силы. Мне было больно, очень больно, но не смертельно. Китаец рухнул и никак не мог поверить, что его убили. Вот так просто убили без эпической схватки и вообще без схватки. Для китайца это было неправильно. Такой мастер не мог погибнуть от пули, но смерть была неумолима, и китаец умер. Я же, согнувшись от боли брел, а сторону города. За нас сыграла желание китайцев сохранить секретность. Задачу полностью знал, только старший китаец. Но он погиб от пистолетной пули и ничего рассказать уже не мог. Не дождавшись возвращения старшего инструктора — его подчиненные начали розыск и нашли тело. Но тело было уже холодным и наконец появилась авиация и началась штурмовка колонны ЗАНЛА. И штурм города они отложили, и я наконец выбрался к своим. Как я вышел, я не знаю. Шел просто на характере. Облепленный мухами и комарами и опухший от укусов один глаз настолько заплыл от укусов, что уже не открывался. Ещё один день и я бы уже ничего бы не видел. Начал заплывать и второй глаз. Меня сразу отправили в госпиталь, и я ничего не успел рассказать. О увиденном предательстве я рассказал в госпитале офицеру безопасности и уже ему рассказал, что на остальных попавших в плен, хотят испытывать какой-то стимулятор и что они были лишены сознания каким-то уколом и всех пленных на носилках понесли к границе в лагерь беженцев ЗАНЛА/ЗАНРА. И о планах уничтожить всех наших в плену предварительно проведя какие-то опыты над ними. Информацию у меня приняли и ушли. Я остался в госпитале. Теперь меня лечили, и я достаточно быстро приходил в норму. Второй визит офицера безопасности был более продолжительный. И мне предложили присоединиться к группе спецназа и отправиться на территорию Мозамбика и разгромить лагерь беженцев и освободить наших товарищей. Я сразу согласился. Предателя под личиной лейтенанта очень хотелось наказать. Меня перекинули в лагерь спецназа.

Началась подготовка к рейду на приграничную территорию Мозамбика. Расположение учебного лагеря и лагеря беженцев совпадало. Но если беженцев там было максимум сто пятьдесят человек и они обслуживали лагерь боевиков выполняя хозяйственные работы. Боевики же в количестве тысячи человек занимались подготовкой к рейдам на территорию Родезии. С ними занимались инструкторы из Северной Кореи и руководили процессом китайцы — военнослужащие НОАК. Здесь же располагалась лаборатория по изготовлению и применению боевого стимулятора. Именно отсюда образцы тканей и тел подопытных увозили в Китай в основную лабораторию. Здесь же производились первичные исследования образцов биологического и бактериологического оружия. Полевая лаборатория только по названию была полевой, здесь производились работы по созданию образцов биологического оружия, направленного на уничтожение определенных групп населения Африки. Задолго до КОВИДа на неграх испытывал биологическое оружие. Так и до сих пор исследователи не могут понять, как появился СПИД. Как были скрещены обезьяны и негры. И как потом СПИД стал распространяться по всему миру. Так и СПИД появился так он и стал распространяться по всему миру. Именно из Африки мигранты понесли заразу сначала в европейские страны и затем уж это попало и в СССР. Первая вспышка СПИДа произошла в Калмыкии, именно там были расположены несколько лагерей подготовки негритянских революционеров. Именно там и появился СПИД. Да китайцы возможно и не планировали такого ужаса, но именно из Африки и появился сначала СПИД и затем КОВИД. Эпидемии бушевали до того, как смогли определить от чего умирают люди. Да, многие заявят, что именно американцы разрабатывают биологическое оружие. Но разрабатывать ещё не значит суметь разработать и запустить процесс. В нашем случае китайцы не зря сидели в Африке. Им удалось запустить процесс вымирания континента. Мы ничего об этом не знали и готовились к рейду.

В Мозамбике было много старых португальских грузовиков, которые использовала полиция и вооруженные силы Португалии. После ухода Португалии из Мозамбика и предоставления независимости Мозамбику всё имущество полиции и армии было брошено и захвачено новыми властями Мозамбика. Именно эти армейские грузовики стали практически единственным видом грузовых автомобилей в стране. Они были везде и на таких грузовиках по стране передвигались вооруженные группы победившей группировки. В распоряжении спецназа Родезии было несколько десятков таких грузовиков и использование такой техники позволяло быстро проникнуть на территорию Мозамбика и проехать по территории Мозамбика около ста миль добраться до лагеря боевиков ЗАНЛА. Эти сто миль получались из-за извилистого маршрута и необходимости пересечения реки по мосту. Если идти напрямую через буш, то было гораздо ближе. Но путь был намного труднее. И времени на движение уйдет гораздо больше, чем на грузовике по дороге и через мост. Для операции отбирали только добровольцев. Но это было только для проформы. Все спецназовцы были добровольцами. Опасность на длинном маршруте была в том, что мост охранялся. И надо было проникнуть через границу. Граница и переход охранялись и в первую очередь надо было определить порядок и график охраны границы. С задачей определить порядок охраны границы отправился патруль. Вертолет выбросил патруль за пару миль от пограничного перехода в буше и патруль скрыто подобрался к постам на дороге и устроил наблюдательный пункт. Ожидания оправдались. Личный состав поста не уделял внимания охране границы. Через границу потоком шли боевики ЗАНЛА и потому пограничники не видели смысла в охране границы. С стороны Родезии пограничной охраны как таковой не было. Пограничники стояли только днем и охраняли шлагбаум, ночью уходили в ближайшую деревню и там ночевали. В выходные дни пограничный переход не охранялся совсем. Здесь начиналась зона безопасности и здесь действовал спецназ и силы безопасности. Но родезийцы не переходили границу Мозамбика. Помощь ЮАР оказывала только в случае, если граница Мозамбика не нарушалось силами Родезии. Рейд на территории Мозамбика был опасен с политической точки зрения. ЮАР поставила свою помощь в зависимость от того, пересекают ли границу силы безопасности Родезии. До последнего момнта шли бесконечные споры проводить акцию или нет. Решение было принято половинчатое — через границу в рейд пойдут только чернокожие. Белые не пойдут. Затем этот запрет немного ослабили пойдут и белые, но загримированные под негров. Все белые понимали, что они подвергаются смертельной опасности, но сознательно шли на этот риск. Вертолеты не могли оказывать поддержку силам на территории Мозамбика и потому от авиационной поддержки отказались. Для перемещения на территории Мозамбика решили использовать грузовые автомобили состоящий на вооружении сил Мозамбика. Для усиления огневой мощи на грузовики установили крупнокалиберные пулеметы. Это были ДШК — трофеи захваченные у боевиков ЗАНЛА. На грузовики наносились опознавательные знаки ЗАНЛА.

Глава 6

Курорт был относительный. Никуда не делись ни мухи ни остальная жужжащая и кусачая братия. Жизнь сильно была облегчена наличием пайка, но в одиночку в буше очень сложно выжить. В моем же случае — жизнь осложнялась ещё и тем, что меня решили показательно убить не просто убить вообще. Решение, принятое старшим китайским товарищем, было сформулировано просто — найти, захватить в плен, вывезти на территорию Мозамбика и показательно судить и затем показательно казнить, что бы каждый белый знал, что нельзя переходить дорогу китайцам. О таких решениях китайской группы в Мозамбике мне не было известно. Решение о захвате и показательном суде и показательной казни было вызвано тем, что при уничтожении базы боевиков были уничтожены биолаборатории, на продукцию которых были возложены огромные надежды — кураторов из Политбюро и теперь летели головы и погоны. Причем одновременно — с погонами эти головы и слетали. При уничтожении биолабораторий были уничтожены все образцы и готовый запас готового оружия и погибли все результаты, и те специалисты, которые вели исследования. Вывод с территории материкового Китая этих специалистов должен был одобрен членом Политбюро, который и курировал это направление. Такого одобрения официально не давалось и в настоящее время зачищали всех, кто был причастен к этим научным работам. Рейд на эту базу боевиков отбросил Китай в изучении и создании биологического оружия на пару десятилетий назад. Потому и была озвучена личная просьба куратора всего направления — виновного показательно и максимально жестоко уничтожить. Указания спустили во все резидентуры на африканском континенте и проинформировали остальных. Поиск начинался по всему земному шару и в буше меня искали уже десятки групп ЗАНЛА. Искали и моих родственников любого свойства. Но найти они всё равно никого не могли. Все мои родственники погибли на ферме — при нападении боевиков ЗАНЛА и последующем пожаре. Группа, которая так неудачно наткнувшаяся на меня в буше, тоже была послана именно с целью моего поиска. В Мозамбике стояли на ушах и искали меня, но я спокойно лежал в палатке и слушал радио. Ждал пока за мной прилетит вертолет, и экзаменационная комиссия решит прошел ли я выпускное испытание или нет. Куриное яйцо я сварил сразу, как только у меня появились котелки и вода. Теперь это яйцо я хранил в специальном отсеке сумки, которую я обнаружил у китайца. Сумка была одним из вариантов переносного контейнера при минусовой температуре. Для чего китайскому инструктору с собой термосумка я не понял, но мне это было на руку, и я не стал множить сущности без нужды. От безделья стал я изучать шифроблокноты и таблицу связи, попавшие ко мне в качестве трофеев. Так и шло время.

Гул вертолетных двигателей настиг меня внезапно, и я с трудом успел собраться и подготовиться к эвакуации. Мой выход к вертолету произвел фурор — вместо одной винтовки я вынес ещё четыре автомата Калашникова и пару тюков с имуществом уничтоженной группы боевиков. Отрапортовав о завершении выхода в буш, я предъявил сваренное куриное яйцо и затем радиопередатчик и шифроблокноты. Место проведения испытаний мы покинули быстро не задерживаясь. Уже на базе началось расследование этого ЧП — но претензий ко мне не имелось. С моими доводами согласились полностью. Если у меня имеется винтовка для охоты на диких животных, то я имею полное право отстреливать и боевиков ЗАНЛА. И трофеи тоже могу использовать в полном объеме. Так что я прошел испытание и меня отправили в САС Родезии. Это подразделение вело свою историю от одного из подразделений 22 — го полка. О том, что меня ищут китайцы для личной мести пока ещё, никто не знал. Потому никаких особых мер охраны и не предприняли. Меня захватили из-за предательства. Предали меня не мои чернокожие товарищи из нашего подразделения. Меня предали белые из штаба. Пара человек из штаба совершенно случайно узнали, что патруль выходит в квадрат и в этом патруле будет интересовавший китайцев человек и они меня слили китайскому агенту. Но есть и карма на этом свете. Предатели не получили никакого вознаграждения. Они после передачи информации были зачищены. Никакой утечки информации не должно было быть даже теоретически. Сценарий был простой — я должен попасть в руки боевиков ЗАНЛА на территории Мозамбика и затем должен быть показательный суд над белым расистом и показательная казнь. Задача патруля была стандартной. Контроль за определенным квадратом и уничтожение проникших в зону безопасности боевиков ЗАНЛА. Средняя группа боевиков — десять — двадцать негров и вооружены они автоматами Калашникова китайского производства. Для патруля САС задача простая и посильная. Нам же попалась группа в десяток негров, и мы без особого труда зачистили боевиков. И после зачистки сообщили о произошедшем в оперативный центр и получили команду продолжить патрулирование. За кадром осталось — уничтоженная группа была нервным окончанием тысячной колонны боевиков ЗАНЛА, в нашем квадрате таких нервных окончаний было почти два десятка. И колонна ждала только момента, когда мы коснемся этих нервных окончаний и расшифруем свое местонахождение. После нашего выхода в эфир с докладом и сообщения о уничтожении боевиков нас запеленговали и теперь нас окружали двойной цепью и к месту подтягивались дополнительные силы как ЗАНЛА, так и особые группы китайских инструкторов. У нас не было никаких шансов уйти из квадрата. Через два часа после пеленгования нашей радиостанции, место выхода в эфир было перекрыто не двойной, а тройной сетью. И почти четыре тысячи боевиков ЗАНЛА пошли на прочесывание квадрата. Эту армаду усиливали специальные китайские группы инструкторов и выхода из западни не было. Доклад о успешном обнаружении моего патруля ушел к Резиденту китайской разведки в Южной Африке и доложен даже куратору всего направления в Политбюро. Теперь там ждали доклада о успешном завершении операции и захвате меня и доставлении на территорию Мозамбика для завершения операции. По плану меня должны были обнаружить рядом с телами растерзанных женщин и детей. Сценарий у китайцев был простой и незамысловатый — обезумевший белый расист проник на территорию соседнего государства и растерзал пациенток местного роддома. Затем быстрый суд- где я каюсь в этом преступлении и показательная средневековая казнь типа четвертования. Мол это негры сошли ума и отбили меня у конвоя и так жестоко казнили. Чистый самосуд, вызванный моим зверским преступлением. Цепи прочесывания шли на нас со всех сторон. Мы же, не подозревая, что на нас надвигается такая сила затеяли обед. Рядом с водой устроили полевой лагерь. Новая группа боевиков должна была появиться только через несколько дней и пока можно было слегка расслабиться. Патруль был самый простой и никакой информации о нахождении в нашем квадрате таких сил боевиков ЗАНЛА не было. Но часовые были выставлены пока двое готовили обед, двое сидели в секретах и караулили. Патруль состоял из четверых — двое белых и двое чернокожих. На постах был один белый и один чернокожий. Свой долг до конца выполнил только чернокожий боец САС — когда на него вышла цепь прочесывания, он вступил в бой и задержал цепь на десять минут, пока к месту столкновения не подошли китайцы. Он не смог оказать им сопротивления и погиб перед смертью взорвав себя и окруживших его боевиков ЗАНЛА. Поведение белого оказалось, неожиданно оказалось совсем другим — услышав выстрелы он кинулся в сторону от нашего лагеря. Ожидая от негров, что те не станут устраивать правильную охоту, он пытался вырваться в сторону от лагеря и уйти. У него хватило опыта и умения уйти от первой цепи прочесывания и почти пройти через вторую цепь, но опять же китайцы бдели и не пропустили этого бегунка дальше. Китайцы весьма обрадовались поимке белого, но затем сразу же выяснили, что им попался не тот. Третий член нашего патруля погиб от шальной пули — бывает вот и так просто летела пуля и нашла свою жертву. Оставшись один, я заметался и только одна мысль прекратила панику. Я вспомнил рассказ прадеда.

Отступление.

Мой прадед родился в далеком 1923 году и был призван в ряды РККА практически сразу с началом Великой Отечественной войной. В далеком 1942 году в июле он попал в окружение на Южном направлении огромного советско-германского фронта. Группа окруженцев шла к линии фронта. Местность была ещё более открытая чем вот этот африканский буш. Немцы катили по дорогам в сторону Сталинграда и даже особо не гонялись за такими вот группами окруженцев. Вермахт был уверен, что вот теперь всё и СССР будет повержен навсегда. Так несколько дней они и шли параллельно дороги, и выбирались тоже к Сталинграду, к Волге.

Охоту на окруженцев устроили предатели, которые влились в ряды Вермахта. Это были белые эмигранты, которые двадцать лет копили свою злобу и ненависть и теперь занимались расстрелами мирных жителей оккупированных территорий. Утро было обычным — окруженцы устроились в балке — что бы переждать день и продолжить свой путь к своим. Но вдруг — крик часового — Конные. Много. И всё больше ни звука. Один из группы окруженцев попытался выглянуть из балки и упал вниз с разрубленной головой. И тогда окруженцы побежали по балке только куда ты убежишь по балке в степи и цепь загонщиков шла по верху балки и отстреливала бегущих. Тогда убили всех. Балка вывела к ставку с небольшими зарослями камыша по берегам и последних бегущих убили, когда они перебирались через ставок. Затем загонщики устроили пикник на берегу ставка и отмечали свою кровавую охоту — пикник длился практически весь день и только под вечер эти загонщики ушли от ставка.

Прадед уцелел — он схватил несколько стеблей камыша и укрылся в ставке. Он полностью погрузился в воду, и только совсем маленькая часть стебля была над водой. Так целый день и пролежал в воде. Из рассказа я понял, что его спасло — это наличие стебля камыша полого внутри и через который он мог дышать и станок пулемета Максим с самим телом пулемета, не было только щитка. Щиток он тянул на себе уже. Ставок не был глубоким — где-то по грудь и что бы не всплыть на поверхность — он держался за пулемет Максим, который не бросил. Вот так он и смог выжить, когда остальные погибли.

Снова наше время.

Вспомнив рассказ прадеда, я бросился к воде. Обычная местная речка в буше. Хорошо хоть ещё не сухой сезон и там есть какая-то вода. У меня не было с собой пулемета Максим и груз для удержания под водой — только две винтовки. Хватит этого или нет я не знал, но больше всё равно ничего не было. Что-то типа тростника на берегу росло. Но у меня было и получше пара трубочек — соломинок из кафе из города. Практическое испытание показало — трубочки слишком заметно. Тогда в ход пошел тростник и трубочки вошли в полую сердцевину тростника. Суду по шуму — лагерь окружен и меня окружает несколько сотен человек. У меня было два возможного выхода. Героически умереть или попасть в плен, либо прятаться в реке. Я спрятался в реке. Две винтовки в качестве груза, этого, конечно, мало. Двумя штык- ножами я зацепился за илистое дно и затих. Течением медленно уносило взбаламученную воду вниз по течению, сверху над водой только кончик тростника. И я зацепившийся за дно и су-а пиявки, которые немедленно подобрались ко мне и стали пить мою кровь. Так и сидели под водой- я и несколько десятков пиявок, которые с удовольствием пили мою кровь. Я свой выбор сделал — пусть мою кровь выпьют пиявки, но в плен я не пойду. На площадку, которую мы подготовили для походного лагеря вывалилось сразу очень много людей. Я не мог видеть, но через реку шли и шли люди.

Здесь на полянке остались руководители загона и устроили полевой штаб по загону меня. Только вот моих следов они не нашли. На поляну принесли тела убитых членов патруля. Понятно только тела троих и теперь окрестности вытаптывали в поисках последнего оставшегося в живых членов патруля. Старший китайский инструктор — не мог понять куда я смог исчезнуть. И потому стали вырубать растительность в радиусе километра. Третья же цепь стояла на месте и ждала, когда из зарослей выскочит белый человек загоняемый группами очистки буша. В этих масштабных мероприятиях шло время. Меня найти не могли, и обстановка накалялась. Почти три тысячи боевиков, три цепи прочеса местности. Три трупа указывали на то, что патруль был здесь. Но где четвертый участник патруля. Никакие усилия по поиску не дают результатов. Так прошло почти пять часов. От потери крови у меня уже кружилась голова и уходило сознание. Но я держался из всех сил. Вот они — боевики и уходят. Я всё равно сижу под водой. Ведь вполне возможно это ложный отход и теперь в кустах вокруг засада.

Да я был прав оставалась засада и меня ждали. Но по мнению китайцев я сидел в укрытии под землей. Откуда здесь появилось такое укрытие — не ясно. Но китайцы накрутили сами себя. Мол нет четвертого члена патруля, за которым они и шли. Значит здесь засада и надо уходить. И всё равно оставили пару групп в засаде и те ещё час сидели и ждали, когда я появлюсь из укрытия.

Затем все снялись и быстро ушли. Я просто всплыл на поверхность и пополз на берег. На берегу собрал хворост и развел огонь. Затем стал переодеваться. Герметически закрытый мешок со снаряжением я успел прикопать на берегу. Теперь я грелся у костра и приводил себя в порядок. Приходилось одновременно счищать с себя пиявок, которые пили мою кровь и теперь наступило возмездие и одновременно обрабатывать свое тело от мух и мошек. Если судить по моему рассказу я прямо-таки смог и пиявок очистить и защищать себя от летающих кровопийцев. Нет, к сожалению, только пиявки были уничтожены. Летающие твари могли нападать на меня. Хоть я пытался защищаться. Тела моих товарищей боевики унесли с собой. Рацию и прочее тоже забрали. У меня была винтовка и патроны. Немного еды и воды. И мне надо было выйти к своим. Идти предстояло примерно двадцать миль. Там в тайнике была рация и я мог вызвать по аварийной связи помощь.

Двадцать миль — это немного, когда ты в полном порядке и не один. Когда ты один идешь по территории буша — неожиданности и практически всегда неприятные и опасные неожиданности появляются всегда и часто. Но сегодня я шел без приключений. Прорубая себе проход в кустарнике я размышлял и не мог понять, зачем на обычный патруль было такое массовое нападение. Несколько тысячных колонн боевиков ЗАНЛА — это было слишком много, избыточно много для обычного патруля САС. Мелькнула мысль — китайцы пришли за мной. Они каким-то образом узнали, что я из другого времени из будущего и решили взять меня в оборот и выяснить всё, что мне известно о будущем. Но откуда они могли получить такую информацию, о том, что я из будущего времени никто здесь не знает. Я обычный военнослужащий армии Родезии и никаких секретов не знаю. Только одно может заинтересовать китайцев — история уничтожения лагеря боевиков ЗАНЛА. Но что китайцам до боевиков, этого добра полно. Может мы могли увидеть в том лагере, что-то очень важное, но мы всё там уничтожили и сожгли. Да и не видел я там, чего-то там совсем секретного. Ладно вернусь на базу и уже там буду думать о всех странностях этого боя.

Не знал я только одного, место нахождение средств аварийной связи известно китайцам. Те двое из штаба слили не только — где наш квадрат действий, но и способы аварийной эвакуации и теперь у тайника со связью засада и меня ждет вся эта китайская братия. И я не смогу уйти от места спасения. Место спасения и связи оказалось местом захвата в плен. Негров уже не стали привлекать к засаде у места аварийной связи и засаду ставили китайцы.

Глава 7

Сознание плыло и передвигаться становилось всё труднее и труднее. Через некоторое время я уже не мог передвигаться тем более прорубать себе путь в кустарнике. Сил не было совсем. Засады же у схрона с радиостанцией и не собирались никуда уходить. Они устраивались надолго. Другого пути у меня как к ним в западню у меня не было. Я же не мог идти и лежал на земле в пяти милях от засады. Так шло время.

Сначала послышался дальний гул вертолетов. Откуда здесь вертолеты было неясно, но вертолетов противника здесь не должно было быть. И я стал внимательнее слушать небо. Гул приближался и хотя мне казалось, что это просто бред утомленного организма, я достал ракетницу и выстрелил ракету красного дыма. Это был сигнал о необходимости оказания помощи. Гул двигателей вертолета стал приближаться и внезапно в небо ушел дымный след от выстрела гранатомета. Вертолет получил гранату в борт и стал падать. Вот тебе и новости. Враг прямо где-то около меня. Силы меня оставляли, но гранату я смог достать и стал ждать, когда враг подойдет ближе, чтобы подорвать врагов вместе с собой. Вариант сдачи в плен я не рассматривал. Очнулся я от боли меня несли на носилках. Гранаты в руках не было. Попал в плен и здесь я слышу — он был в патруле, сильно парню досталось. Ничего в госпитале на базе выходят. Ещё раз осмотрелся меня тащили на носилках четверо чернокожих и с ними было несколько белых. Значит свои. Действительно — наложилось сразу несколько линий. Вертолет оказался воздушной засадой — зная, что я остался один и буду искать помощи. Китайцы запустили вариант воздушной засады, и я действительно попал на их приманку. Но из буша возвращался ложный отряд боевиков ЗАНЛА. И наткнувшись на китайцев сработал четко. Отошел и атаковал вертолет и затем провел поиск и забрав меня на носилки ушел к базе. Атаковать китайцев не решились. Засада была более многочисленной, чем ложный отряд боевиков ЗАНЛА.

Ак я в очередной раз выкрутился из больших неприятностей. Резидент КНР В Мозамбике не смог принять оправданий своих инструкторов из отряда захвата, и инструкторы пошли под трибунал. Наказание в китайской разведке не отличалось гуманизмом или разнообразием. Там всегда одна мера наказания — расстрел. Но и докладывать в Пекин, что не смогли тоже нельзя, было, тогда в трибунал отправлялся сам резидент. Для Пекина резидент сочинил историю о очень сильном колдуне, который воспринял силу черных колдунов и теперь надо подготовить группу захвата способную противостоять магическим силам Африки. Куратор из Политбюро тоже был коммунистом и потому поверил в магию и колдовство. И в ответной директиве указал — белого колдуна захватить и предоставить для изучения специальной группе, которая отправлена из закрытого института по изучения сверхъестественного. До прибытия группы никаких действий не предпринимать. В это же время представители резидента внешней разведки КГБ СССР искали своего агента, пропавшего в Родезии. Силами местной агентуры было установлено, что разведчик проник в вооруженные силы Родезии, но пропал при выходе в буш. Затем была получена информация от резидента в Пекине — по информации, полученной от агента в Мозамбике, наш разведчик попал в плен, назвал пароль для связи с китайской разведкой в особых условиях и был вывезен в лагерь беженцев на территории Мозамбика. Затем лагерь беженцев и боевиков ЗАНЛА был уничтожен силами безопасности непризнанной республики Родезия. В бою наш разведчик был убит. По показаниям уцелевших беженцев, его застрелил чернокожий боевик из числа напавших на лагерь беженцев. Вторая шифровка ещё более запутывала ситуацию — разведчика застрелил белый из числа военнослужащих САС Родезии. При этом он произнес странную фразу — иуде смерть. Фраза была произнесена на русском языке. Дополнительная проверка информации силами резидента внешней разведки КГБ СССР в Родезии показала. В числе военнослужащих САС Родезии нет русских по происхождению или знатоков русского языка. Из числа участников в рейде на базу боевиков в Мозамбике имеется только один человек по приметам совпадающий с разыскиваемым лицом. Сведений о знании русского языка данным лицом не имеется.

И окончательно все запутало сообщение от агента внедренного в закрытый институт НОАК о подготовке специальной группы с специализацией по работе и изучению сверхъестественного и поставленной перед ними задачей о захвате и выводе на территорию КНР объекта по приметам совпадающим с приметами лица застрелившего нашего разведчика в лагере боевиков ЗАНЛА в Мозамбике.

Теперь и КГБ СССР решил вмешаться и захватить, и вывести на территорию СССР указанное лицо. Но доклад из Анголы перевел происходящее в абсурд. На территории Анголы действует неустановленное лицо, обладающее определенными способностями с псевдонимом, белый колдун. Из Москвы в Луанду ушла шифровка — принять все меры к установлению личности — белого колдуна. Выявить связи с САС Родезии. При установлении местонахождения лица именуемого белый колдун, вышеуказанное лицо задержать и вывести на территорию СССР и передать в спец центр. Резиденту в Мозамбике пришла шифровка со следующим указанием — установить личность лица именуемого белы колдун и захватить это лицо, вывести на территорию СССР. Проверить возможные связи белого колуна на территории Анголы. Иметь во внимании, что НОАК проводит мероприятия по установлению личности белого колдуна и проводит операцию по захвату указанного объекта. Сорвать операцию НОАК по захвату белого колдуна. При невозможности предотвратить захват белого колдуна — лицо именуемое белый колдун уничтожить.

Затем система «Эшелон» перехватила сообщения — НОАК и КГБ СССР и по ключевым словам АНБ США передала полученную информацию в совсем уж секретную организацию «Звездные врата» и теперь к разведке КНР, КГБ СССР присоединились и спецслужбы США. Информация наслаивалась одна на другую и разведслужбы стали мешать друг другу. Для меня это было благом. В какой-то момент меня перепутали с переводчиком, и погоня пошла по ложному следу. Приметы с одним из переводчиков привлеченных к рейду на лагерь боевиков почти совпадали. В дальнейшем, появилась информации о действиях белого колдуна в Анголе, и моя кандидатура на должность белого колдуна совсем отпала. Указанный переводчик несколько раз с бурами переходил на территорию Анголы. И потому стал приоритетной целью. Мне же была дана передышка и я продолжил отлавливать и уничтожать боевиков ЗАНЛА.

Теперь меня перекинули к подразделению, создающему ложные отряды боевиков ЗАНЛА/ЗАНРА. Это были специальные отряды созданные из настоящих боевиков ЗАНЛА, которые были ранены и попали в плен. Тогда никто не слышал о Стокгольмском синдроме. Но в основу работы по превращению правоверного марксиста в нашего человека был положен именно этот момент.

Раненный боевик ЗАНЛА, попавший в плен, не уничтожался, раненного везли в лучший госпиталь и лечили самые лучшие врачи в самых лучших условиях. Затем к нему подселяли в палату уже перевербованного террориста, желатель, чтобы они были знакомы и были из одного племени. И ранее уже завербованный исподволь начинал вербовать неофита. Отношение к рядовому боевику со стороны китайцев и руководителей ЗАНЛА и с нашей стороны, разительно отличались. Китайцы и руководство ЗАНЛА относилось к рядовому составу как к быдлу и в случае ранения, боевиков просто добивали, даже если ранение не было тяжелым. У нас же пленного боевика лечили в лучшей клинике. Эта разница в отношении к человеку, очень сильно ломала его взгляды. Да и как таковых особых взглядов у рядовых боевиков не было. Рядового боевика натаскивали стрелять из автомата Калашникова и резать горло белым людям. Никакой идеологии им не давали. Только убийства и насилие. И напоследок боевые стимуляторы /наркота/. Попав в плен и видя совершенно другое отношение, большинство пленных боевиков ЗАНЛА/ЗАНРА, ЗИПРУ ломались и становились нашими. Объяснение всегда было одно — Вы отнеслись к нам как людям, в отличии от наших негров. Наши негры — это командиры боевиков. Вы нас нормально кормите и лечите. Они же нас не ценят. Потому командуйте и мы будем исполнять все Ваши приказы. После этой стадии наступала стадия проверки. В составе ложного отряда боевиков неофит выходил в буш и вел ложный отряд к своему отряду или известной ему базе и участвовал в зачистке настоящего отряда боевиков с оружием в руках. Это было наиболее опасной стадией проверки нового члена ложного отряда боевиков ЗАНЛА и после контрольного выхода решался вопрос о полном доверии к неофиту. Были всякие ситуации, но практически всегда неофит проходил проверку и затем полноправно участвовал в боевых операциях. Кто-то скажет это неправильно, но когда идет неравная схватка с врагом который обладает подавляющим преимуществом и в людях и вооружении, все средства борьбы хороши. Те чернокожие кто перешел на сторону белых, в 1980 году не были брошены на произвол Мугабе, все кто захотел, тех вывели в ЮАР и там обеспечили либо работой, либо службой. Кто не захотел уходить — получили новую биографию. В любом случае- все документы были уничтожены. САС Родезии своих не бросила. В годы борьбы с ЗАНЛА — чернокожие наравне с белыми боролись с ЗАНЛА/ЗАНРА и прочими национально-освободительными течениями. Но до конца борьбы было ещё далеко.

Мне поручили поработать с одним из таких раненных и плененных чернокожим. Взяли его в бою и приволокли на базу. Затем передали в госпиталь и лечили. Обычный чернокожий из какого-то малочисленного племени Мозамбика. Нашелся и его земляк среди уже работающих на нас в ложном отряде боевиков. Отличные парни оказались. Проверка не выявила никаких подозрительных моментов. Малограмотные боевики и наш неофит — ранен и брошен своими, видимо не успели добить. Всё шло уже к выходу в буш и походу к отряду боевиков, который бросил нашего неофита. Я же как куратор неофита проводил всё свободное время с новым товарищем. Неофит прокололся только один раз. Зацепил мизинцем правой ноги деревянную тумбочку и думая, что никого нет в палате произнес — неопределенный артикль -бл., для меня это было очень неожиданно и я даже подумал, что мне послышалось. И провели дополнительную проверку- не был ли наш неофит, знаком с русскими или работал с лицами, употребляющими ненормативную русскую лексику. Все проверки показали отсутствие связей с русскими. Но артикль был употреблен. Потому и проверка продолжилась. Выход в буш ложного отряда боевиков проходил в обычном порядке. Но в тайне от отряда в буш вышли и несколько патрулей САС. Хотя в мою версию никто не хотел верить, но подстраховку сочли необходимой.

По моему мнению — неофит должен нас вывести не просто на отряд боевиков ЗАНЛА, это будет отряд скажем так контрборьбы с ложными отрядами. И мы придем в засаду. Мне не было известно, что мы вообще идем в засаду, организованную спецназом КГБ СССР, и задача этого отряда захватить нашего переводчика. Который был так похож на меня. Отряд спецназа был организован из граждан СССР, которые родились от союза негров и гражданок Советского Союза. Это были, так сказать, советские негры.

Но негры они хоть советские, хоть американские негры, да и африканские негры на них весьма похожи. Несмотря на налет цивилизации почти одинаковы. В первую очередь своим отношением к магическим практикам. Суеверия у них вбиты на генетическом уровне. Неофит сломался — когда к нему случайно подошел переводчик, неофит упал на колени и запричитал на русском языке и раскололся. Сдал и засаду, и количество участников. Засаду накрыли ракетами с вертолетов и ушли. Самого неофита перевели под арест, но допросить не успели. Двойной предатель умер в камере, повесился. Самая тщательная медицинская экспертиза не выявила никакой помощи в повешении. Неофит повесился сам.

Однако, все было не так просто.

Резидент КГБ СССР в Родезии доложил в центр. Агент перебежчик ликвидирован. Агента раскрыл белый колдун. Данные на белого колдуна были переданы раньше. В настоящее время белый колдун находиться на территории ЮАР.

Крот в КГБ СССР. Сообщил в ЦРУ США- лицо именуемое «белый колдун» по данным полученным от Резидента КГБ СССР в Родезии переведено на территорию ЮАР.

После этой информации все силы американских спецслужб были брошены в ЮАР.

От своего агента в ЦРУ США — агент НОАК сообщил в Пекин. Лицо именуемое белый медведь находиться в ЮАР. Информация получены из нескольких источников и прошло двойную проверку. И НОАК тоже развернуло свою группу на ЮАР.

Вот так все усилия сверхдержав ушли по ложному следу. Это спасло мою жизнь.

Схватка спецгрупп за переводчика состоялась у подножия Столовой Горы в ЮАР, Бойня была эпической, но безрезультатной. Переводчик не достался ни одной из сторон. Лицо, именуемое белым колдуном, было уничтожено снайпером морской пехоты США которого привлекла американская организация «Звездные врата». Снайпер действовал согласно инструкции в случае опасности захвата лица приметы, которого указаны в приказе, указанное лицо уничтожить. Снайпер идеально выполнил приказ и уничтожил так называемого белого колдуна, в момент захвата китайской спецгруппой. После этого- все заинтересованные разведки сняли с розыска белого колдуна.

Я же продолжил службу в САС Родезии.

И мои приключения продолжились. Штаб вооруженных сил Родезии решил расформировать САС и кадры направить просто в родезийскую легкую пехоту. Это был аналог воздушно-десантных войск России. По мнению руководства штаба САС не выполняла своего предназначения и не имела отличий от пехоты. Пари было заключено между командиром САС и главой Штаба ВС Родезии. Офицер САС проникает на сверхохраняемый склад Вооруженных сил Родезии и проводит минирование объекта. Склад охраняют лучшие солдаты легкой пехоты. Проникнуть должен был самый молодой офицер САС. Таким офицером оказался я.

На проникновение и минирование склада отводилось двое суток. Склад находился на территории, открытой со всех сторон. Прикрывался тройной оградой из колючей проволоки с подключенным электричеством. Вся территория склада и подступы освещались прожекторами и просматривалась с вышек. Подступов не прикрытых не имелось. Задача не реальная. Но нет невыполнимых заданий. Охрана, слишком уверенная в себе и безопасности охраняемого объекта становиться слишком беспечной и тогда появляются дыры в охраняемом периметре.

Мимо склада проехал грузовик. Один из многих грузовиков, проезжавших мимо. Как из грузовика выпрыгнул я никто и не видел. Я сразу упал и перекатился за небольшой холмик на земле. И стал ждать вечера. Так как я был в камуфляже меня не засекли. Я лежал и наблюдал за охраной склада. Наступил вечер и стемнело. Включили прожектора и осветили всё прилегающее пространство. Кроме одного небольшого стыка. Света от прожектора хватало, но непосредственно этот участок прожектор не наводился. С этой стороны склада было четыре вышки, и часовые на вышке были прекрасно видны.

Сменялись часовые на вышке и наконец я увидел, что один из часовых просто спит на посту. Разводящий не предпринял никаких мер к спящему и опять выставил этого разгильдяя на пост. Вот тогда я и пополз к ограде. Раздвинуть нити колючей проволоки и проникнуть вовнутрь можно было при минимальной тренированности, и я проник на территорию склада. Теперь надо было заложить имитаторы подрывных зарядов и выбираться. Имитаторы я заложил, но сменился часовой и мне пришлось ждать смены сони-часового на вышке.

Глава 8

После такого успешного проникновения на особо охраняемую территорию я отправился на новое задание. Надо было съездить на ферму и проконтролировать эвакуацию людей. Ферма попала в зону безопасности и теперь надо было вывезти обитателей фермы в безопасное место. Вывозилось зерно, и домашние животные для вывоза всего этого хозяйства было необходимо совершить несколько рейсов и на этот период меня и направили на эту ферму. В случае необходимости я имел возможность вызвать авиационную поддержку. Только вот в эту самую авиационную поддержку я не верил. Слишком длинный путь проходил сигнал, и ответная реакция всегда запаздывала. Потому я должен был решать все проблемы самостоятельно. Чернокожие которые работали на ферме без особого восторга восприняли новость о эвакуации из этого района. Белые тоже не радовались потере фермы и имущества. Ферма была семейным предприятием и уходить с земли, на которой жили предки было горько и печально. Чернокожие и белые были вооружены и могли дать отпор боевикам ЗАНЛА но нормально работать на земле уже не было вариантов. Людей вывозили из этой опасной зоны, чтобы спасти от гибели. Прибыв на место, я сразу отправился осмотреть окрестности и выявить присутствие боевых групп террористов. В буше не было признаков опасности. И уже возвращаясь на ферму я наткнулся на десяток негров, которые занимались странным делом. Они собирали хворост в огромную кучу, куча дров лежало на поляне, освобожденной от кустарника. Рядом с кучей связанными лежали двое. Старик оборванный и в каких-то лохмотьях, очень сильно избитый. Вторым был ребенок лет восьми. Тоже связанный и в разорванной одежде. Среди негров, снующих по этой поляне, выделялся высокий худой негр и в раззолоченном халате, и с огромным головным убором типа треуголка. Этот негр был постарше остальных и командовал остальными. Судя по происходящему, группа этих негров собиралась сжечь своих пленников. Так как это были явно боевики то и у меня было только одно решение для этой компании. Боевиков уничтожить и связанных чернокожих освободить. Вывезти освобожденных в безопасное место и там уже выяснять, что тут такое было.

Пока я принимал решение и занимал удобную позицию для открытия огня. Обстановка изменилась. Посредине поляны вкопали столб и подтащили одного из связанных чернокожих к столбу и привязали того к столбу и стали обкладывать дровами. Негр, который командовал всей этой процедурой подготовки к казни подошел к привязанному человеку и с какими-то криками ткнул кинжалом в горло. Я стал стрелять и так как у меня была удачная позиция этих боевиков я перестрелял довольно быстро. Они, собственно, особо и не сопротивлялись какие-то оказались квелые. Тот с кинжалом повернулся ко мне и ткнул в мою сторону кинжалом. Что-то просвистело рядом со мной и прорубило узкую просеку в кустарнике. Но больше я не позволил этому типу тыкать кинжалом в мою сторону и несколько тяжёлых пуль свалило этого кинжальщика. Выйдя на поляну, я произвел контроль и подошел к столбу, к которому и был привязан один из пленных, тот, что постарше. Привязанный открыл глаза и произнес. Это хорошо, что ты нас нашел. Ты здесь из другого мира. Потому помоги Микаэлю и он тебе еще не раз спасет жизнь. Только не бросай мальчика. Затем судороги и говоривший осел на веревках. Вот тебе и прошлись по окрестностям. Проверил пульс — нет уже всё. Подошел к пацану и разрезал веревки, которые опутывали руки и ноги мальчика. Достал флягу и напоил того водой. Трофеи были так себе — пара автоматов и кинжал со старика который и руководил этой группой боевиков. Кинжал был зачетный. Длинное лезвие сантиметров тридцать изготовленное из какого-то твердого сплава и ручка кинжала, украшенная рубинами, сплетёнными в какой-то узор. Ножны были изготовлены из золота и тоже украшены рубинами. Как звали чернокожего подростка мне было неизвестно, но он откликался на Микаэля и потому и стал для меня Микаэлем. Вернулись на ферму и уже там пообедали. Пришла первая колонна для вывоза имущества и уже грузили зерно — первым конвоем отвезут зерно, затем животных, затем сельскохозяйственную технику и только потом с фермы уедут люди. Я устроился в тени дома и разговаривал с Микаэлем. Тот рассказал о себе и своем дедушке. Дедушка оказался у него особенный. Он изгонял дьявола из людей и боролся с демонами. Тот деятель, который убил его — это был наоборот представитель черного зла. Убить можно только кинжалом, который я подобрал на трупе защитника демонов. Всё это я выслушал со здоровым скептицизмом и подумал — ребенок получил сильную психологическую травму и сочиняет свой вариант событий. Но бросать Микаэля на произвол судьбы я не стал. Во всем этом меня смутил разговор с его дедушкой. Тот разговаривал со мной на чистом русском языке и при этом не открывал рта и не шевелил губами. Фраза — ты из другого мира вообще была непонятной. Откуда умирающий понял, что я из другого мира и почему он разговаривал со мной на русском языке. До выяснения этих деталей ребенок останется при мне и, если верить старику — этот Микаэль несколько раз меня спасет. Жизнь оперативника САС непростая и полна различных опасных неожиданностей. Потому кинжал остается у меняя и подросток тоже будет при мне. Грузовики быстро грузились имуществом фермы и отъезжали, увозя добро из этого уголка буша, который теперь будет таким же диким, как и все что лежит вокруг этого участка, где жили люди. Вспаханные поля очень быстро зарастут и нечего не будет напоминать, что здесь почти сто пятьдесят лет жили и работали люди. Что здесь выращивали пшеницу и растили скот. Здесь будет просто дикое поле и кустарники скроют строения и поля. Очень грустно и больно. Микаэлю нашли одежду, и он преобразился теперь он выглядел как обычный чернокожий подросток и ему надо было идти в школу учиться. Я предложил ему по прибытии в город отправиться в школу и учиться. Но Микаэль отказался и сказал — дедушка просил помочь тебе, и я выполню его просьбу. И тебе надо научиться управляться с кинжалом. Назвал он это кинжал на своем языке, и я естественно не понял. Так мы и сидели в тени дома и наблюдали как грузовики увозят отсюда цивилизацию и как пустеет ферма. Оставались уже последние рейсы, которые должны вывезти последних обитателей фермы, и я буду свободен. Вот только никуда мы не уехали. На ферму вернулся один из грузовиков, и водитель рассказал — по дороге не проехать там разбитый грузовик и трупы. Водитель только увидел горящий грузовик и сразу развернулся, и уехал обратно на ферму. На ферме оставалось двое белых и четверо негров вооружены были все и тогда я пошёл на разведку. Надо было оценить обстановку и так как уже было поздно то и продержаться ночь до утра. Утром могла прийти помощь и вывезти нас в город.

Водитель отказался отвезти нас к месту, где он увидел горящие грузовики и потому я сел за руль сам. На сиденье рядом со мной забрался Микаэль. Я хмыкнул, но не стал возражать. Хозяин фермы с парой чернокожих забрался в кузов, и мы отправились в путь.

Действительно в нескольких милях от фермы горящие грузовики перегородили проезд. Дорога была отрезана и нам в любом случае придётся провести ночь на ферме. Грузовики уже сгорели и только слабый дым ещё вился над остовами грузовиков. Осторожно подобравшись к месту боя, я увидел странную картину, несколько погибших белых и никаких следов нападавших, хотя у каждого тела имелась куча гильз от расстрелянного боекомплекта. Погибшие яростно и много стреляли, но не было никаких следов от этого огня. Ни трупов, нападавших ни следов от ранений или следов волочения. Погибшие стреляли много, но ни в кого не попали. Это было исключено — опытные солдаты и водители умели стрелять и должны были хоть в кого-то попасть.

Я вернулся к грузовикам и стал тщательно искать следы тех, кто напал на конвой. Всего было пять человек — два водителя грузовиков и трое охранников. Оба водителя не выбрались из кабин грузовиков и оставались на месте. Открываю дверцу кабины со стороны водителя — водитель погиб от потери крови, в кабине всё залито кровью, но на теле водителя ни одного пулевого ранения, единственное ранение — это вырванное горло. Не укус нет просто вырвано горло. В руках у водителя винтовка и в кабине весь пол устлан ковром из гильз. Водитель много стрелял и ни в кого не попал. Очень странно. Идем ко второму грузовику — опять водитель не покинул кабину и тоже стрелял из винтовки и стрелял много и тоже ни одного следа от попадания в мишень, то есть в того, кого он стрелял. И опять тоже ранение — вырвано горло и нет ни одного пулевого ранения. В кузове грузовика тело одного из охранников и все так же залито кровью, как и в кабинах водителей. И так же нет ни одного пулевого ранения. Все трое убиты одним и тем же способом — у всех вырвано горло и люди погибли от кровопотери — все залито кровью.

Оставшиеся двое охранников успели отойти от автомобилей и заняли оборону на обочине дороги. И они тоже стреляли и даже метали гранаты. Но нет ни одного трупа нападавших. И опять всё залито кровью. Обочина пыльная везде толстый слой пыли, но крови столько, что пыль смыта кровью. У охранников нет пулевых ранений и в них никто не стрелял, опять вырвано горло и опять это выражение страха и ужаса на лицах. Что же такого страшного они видели перед смертью. Странно и странно. Море крови, но нет пулевых ранений и в машинах тоже отсутствуют пулевые пробоины. Колеса на машинах не пробиты. Пожар занялся от взрыва гранаты. Нападавшие не поджигали автомобили. Груз не взяли вообще ничего не взяли. Оружие водителей и охранников на месте. И мне никак не забыть выражение лица погибших. Лица погибших просто искажены смертельным страхом.

Закончив осмотр, я отошел к обочине и оглянулся по сторонам. Микаэль сосредоточенно ходит вокруг автомобилей и трупов, затем поворачивается и идет к бушу. Заходит в буш и пройдя метров пятнадцать в кустарнике выходит и идет ко мне. Стою на месте жду его объяснений — что он искал и что он там нашел. Микаэль берет меня за руку и подводит к обочине дороги и показывает рукой на след босой ноги. Кто то совершенно босой без обуви вышел из буша, затем он берет меня за руку и ведет к грузовикам и сначала у одного и затем у второго показывает снова след босой ноги и далее выводит меня к охранникам и там те же следы и напоследок выводит к другой обочине и показывает след ведущий в буш. Но след этот оставил только один человек и совсем непонятно почему не справились с одним человеком. Задаю вопрос Микаэлю — один человек убил всех здесь. Как он один справился с пятерыми и как он справился со всеми без оружия. Ответ меня ставит в тупик. Это был не человек, это существо было человеком, но сейчас нет это не человек. Это питается кровью и будет убивать и убивать. Надо его поймать и убить. На это я резонно задаю вопрос и как мы его поймаем. И дальше Микаэль выдает план — вернуться на ферму и существо туда придет и там его поймать, и убить кинжалом. На самом деле слова были несколько иные я передал смысл сказанного в более удобной форме. Забрались снова в автомобиль и вернулись на ферму. Меня больше не отвлекала природа за окном автомобиля и яркий закат уже не манил мой взор. По дороге я расспрашивал Микаэля- что это за существо и откуда оно взялось. Из его рассказа следовало — существо было человеком, белым человеком. Из чернокожих такое существо получается менее жизнеспособным. Какое-то спорное преимущество белых перед чернокожими. Белого человека захватывают в плен, затем убивают дымом от костра — не сжигают, его душат дымом от специального костра и затем производят ритуал и всё, теперь это неубиваемый монстр, который питается кровью живых людей. Кровь животных это существо не привлекает. Если существо создали из белого человека, то он преимущественно нападает на белых людей, чернокожие тоже его добыча, но преимущественно белые люди его первоочередная цель. Поэтому это существо обязательно придет на ферму, если там будет хоть один белый. Там его можно заманить в помещение и замуровать крестами из костей коров, не быков именно коров. В тонкости мне было уже некогда вникать. Кресты будет изготавливать Микаэль. Убивать это существо возможно только моим трофейным кинжалом. Ладно убьем эту тварь, кем она не была. Создал это существо тот же негр, который и хотел убить Микаэля и убил его дедушку. Дедушка у Микаэля был как уже я и рассказывал хорошим парнем в отличие от его убийцы. Теперь нам с Микаэлем нужно прекратить жизненный цикл существа, созданного плохими парнями.

Инструктаж белых и чернокожих различался разительно. Чернокожим не пришлось ничего объяснять дважды. Они сразу поверили в наличие такого существа и согласились с необходимостью спрятаться под защиту магического ритуала. Белые же просто мне не поверили и ушли в помещение только под угрозой оружия и с обещанием неприятностей мне лично и моим командирам, которые держат в подразделении придурка верящему африканским сказкам. Пока мы препирались наступил вечер и село солнце. Подвал с чернокожими заколотили досками и на единственный вход повесили крест из костей. Двое белых обитателей фермы, я и Микаэль забрались в другой подвал и там тоже был единственный вход. Микаэль приготовил ещё один крест и подготовил крючок у этого единственного входа. План был простой — существо приходит ночью и находит наш подвал, забирается в подвал и тогда Микаэль вешает крест на входе в подвал и теперь существо выйти не может. Я же убиваю существо кинжалом. Очень простой план. Закончив приготовления заняли свои места в подвале и приготовились ждать существо. Пока мы сидели — обитатели фермы рассказали мне какой я идиот и мое легковерие в африканские побасенки просто жалкое зрелище. Так шел час за часом и вот наступило три часа ночи. Ночью в буше гораздо прохладнее, чем днем. Но тот холод, который окутал ферму показался мне арктическим холодом. Эти двое наконец замолчали. Арктический холод затопил подвал и тишина. Мертвая тишина вокруг, замолчали все многочисленные ночные жители буша. Ни звука. Просто мертвая тишина. Сидим в подвале и ждем. Внезапно удар сотряс постройку и опять тишина. Дверь в подвал у нас закрыта на засов и удар, который потряс дверь с первого раза не сбил засов и через короткое время новый удар и дверь в подвал лопается посредине и обе половинки двери влетают в подвал. Холод вливается в подвал и стало очень холодно. На стенах подвала появился иней. В проеме двери появилась фигура существа. Это был белый человек. Судя по камуфляжу это один из нас это тело раньше принадлежало сержанту САС Родезии нашивки на камуфляже об этом ясно свидетельствуют. Но сейчас это уже не человек. Это монстр. Рот полный острых зубов и огромный живот, перевитый какими-то узлами. Он смотрит в темноту и затем медленно идет к нам. Обитатели фермы изменили свое мнение о африканских страшилках и просто ушли в бессознательное положение. Попросту говоря, лишились чувств. Микаэль рванул к дверям с крестом в руках. Я встал и достав кинжал и не найдя ничего лучше произнес — цып, цып иди сюда морда. Существо не обиделось и пошло ко мне. Микаэль споткнулся и полетел кувырком. Но все-таки встал и повесил крест. Существо заревело и кинулось на меня. Кинжал оказался действенным оружием и распорол живот этого существа безо всякого напряжения и труда. На меня хлынула кровь, это была кровь жертв, которых уже убил этот монстр. Второй и третий удар в сердце закончил путь этого монстра на земле. Из горла существа выполз червяк. Я его не заметил его заметил Микаэль и громким криком привел меня в чувство и порубил этого червяка на мелкие части, затем меня опять скрутили спазмы и меня покинуло все, что я съел сегодня. Проще говоря, я блевал, дальше, чем видел. Затем мы вытаскивали обитателей фермы из подвала и обливали строение керосином и бензином и устроили пожар, в котором скрылась вся постройка. Огнем мы уничтожили и подвал, и строение и затем долго ждали утра. Только рано утром прибыло ещё несколько грузовиков с помощью и вывезли нас в город. Так у меня появился напарник и стал жить со мной как мой названный брат. Историю о существе мы никому не рассказывали. Слишком странно она звучала для всех, даже для тех кто давно живет в Африке.

Глава 9

Никто так и стал рассказывать о наших приключениях и убийстве монстра. Микаэль стал жить со мной в одном доме. Казарма не место для подростков, но вот на задания он стал ходить со мной. Спорить никто не стал.

Отступление.

Жара и палящее солнце мой прадед идет по пыльной дороге вдоль реки, река широченная и от реки иногда ветром приносит прохладу. Несмотря на сентябрь всё равно ещё очень жарко. Строй колонны растянулся и иногда над колонной проноситься команда — Подтянуться. Держать строй. Но эти команды только ненадолго встряхивают людей. И колонна опять растягивается. Из окружения я вышел с оружием в руках. Все-таки сумел вытащить своего Максима и это проявилось двояко и с хорошей стороны и плохой. С хорошей стороны было то, что меня не стали направлять в штрафную роту. Здесь свою роль сыграло то, что пулемет Максим совсем не то, что винтовка Мосина и мне поверили сразу. Но с плохой стороны было то, что пулемет оставили на передовой, а меня отправили в запасной полк. И там я пробыл почти два месяца. На тыловой норме не проживешь и рожу не наешь. Но не это толкало меня писать рапорта о направлении на фронт. Надо было отомстить немцам за те загонные охоты, когда нас гоняли как зайцев по степи и давили танками. Но на фронт я попал только тогда, когда началась битва уже в Сталинграде и все резервы стали отправлять в город на Волге. Железной дороги с этой стороны Волги не было и потому только пеший марш. Я как человек опытный не сдавал свой котелок и ложку старшине в запасном полку и потому эти вещи, незаменимые в солдатском быту у меня были. Как так получилось, ведь сидора заставили сдать. У меня был немецкий котелок он плоский и потому поместился в противогазную сумку. Там же я спрятал и немецкую флягу. Советские же котелок, флягу и пехотную лопатку я сдал и назад мне никто нечего не вернул. Построили по тревоге и марш к вагонам на погрузку. Шинель, вещмешок и прочие вещи старшина запасного полка присвоил себе. Типа Вам на фронте еще дадут. Ещё дадут, держи карман шире. Если только в трофеях получиться взять. Немцы наши вещи любили использовать. Ноя на посадке увидел, как наши командиры собираются грузиться и особо мой взгляд притянули вещи на погрузку начальника тыла и пока там все ходили с места на место один мешок я забрал типа гружу со всеми вместе и потерялся. Вернулся в строй на погрузку в вагоны и потерялся совсем. Они похоже и не заметили потерю одного мешка. Зато у нас в вагоне было, что поесть. Сухпаек отсутствовал и кормить нас не обещали. Четверо суток в теплушке это без еды многовато. Но с учетом интендантского мешка выжили. Затем выгрузка и дальше уже пешим маршем. На марше то кормить стали, хоть и так концентрат один. Беда оказалась в другом — ни котелков, ни ложек ничего. Таких с котелками оказалось несколько человек, остальные кашу в пилотки получали и ели руками. Чем ближе к Сталинграду подходили, тем, сильнее слышна канонада и тем серьезнее у всех лица. Нам навстречу сплошным потоком везет раненных и настроение у всех всё хуже. Раненные рассказывают мало, но раненных много и из рассказа любого раненного можно уяснить что там происходит. Сплошным потоком идут маршевые пополнения и сразу на переправу. На переправе ад. Затем тот берег и там выдают оружие. Винтовка и пара обойм. Хорошо одно винтовок хватает на всех и к утру в атаку. Пополнения хватает на пару атак и всё в ротах опять пять — шесть активных штыков и снова пополнение и снова утром атака. В колонне у нас оказался один с хорошим знанием математики, за что его и побили. Не надо было считать так уж хорошо. Этот Лобачевский высчитал среднюю продолжительность жизни на передовой стрелка пехоты. Она у него оказалась не очень длинной. Семь часов жизни на передовой. И всё — затем или вечная память или тащат в госпиталь. Зато и побили — не нужна такая правда и точность для людей, идущих в Сталинград. Вот и насупил день, когда мы пришли — двадцатое сентября 1942 года. Пока до ночи нас свели в балку неподалёку от реки и дали команду отдыхать. Вот и отдыхаем — слушаем агитатора — четыре треугольника в петлицах — целый замполитрука и читает нам этот солидный мужчина политическую информацию о положении в мире и на фронтах войны. Но никто его особо не слушает — мысли у всех одинаковые — семь часов жизни. Это с переправой или без. Не выдержал я этих мыслей и заявляю во весь голос. Это на той стороне, здесь не считается. Рота повеселела и снова сидим, и слушаем — про политический момент. Сумерки и снова строят и к берегу бегом. Сколоченная из всякого дерева временная пристань, разбивает немец пристани артогнем и там на воде стоит баржа и надо лезть по сходне на баржу и затем в брюхо трюма. Неохота никому в трюм попадет снаряд в баржу и потонешь сразу. Снаряды летят один за другим, но пока не пристрелялись бьют по площадям. Я сразу пошел в погреб, чего ждать и прижавшись к борту баржи закрыл глаза и сел на дно. Если судьба, то судьба ничего всё равно не изменишь. До окружения я комсомольцем был, вышел комсомольский билет забрали в запасном полку. Ну, значит, раз я беспартийный то и могу помолиться. Может боженька и спасет. Немного оклемался и стал осматриваться, и увидел, что все, кто рядом со мной — шепотом молятся. Нет на войне атеистов. Хоть и шепотом, но когда двести человек то получается громко, взрывы перебивает. Думаю, никто не будет на нас за молитву ругать. И опять эти мысли — семь часов и смысла нет никакого узнавать — кто тут верующий, а кто атеист. Всё равно судьба у всех одна. Те, кто остался на палубе не угадали судьбы. Ночной истребитель увидел в отблесках пожара нашу баржу и спикировал на нас. Бомб у него не было, но из пушек причесал палубу. Сначала грохот услышали и затем в щели стала капать кровь на нас. Хорошо почти сразу пошли на выгрузку и не успели сообразить, что именно на нас капало. На берегу уже было не до того. Сразу в колонну по двое и вперед — вперед. Правда совсем недалеко окопы. Каких-то сто метров и вот передовая. Немцы не спят и постоянно ракеты и пулеметы. Боятся ночной атаки. Наших в окопах мало и всё прямо-таки с автоматами. Кто-то сунулся к ним знакомиться. Его шаганули- на кой нам как тебя зовут, тебя утром убьют и на кой нам твое имя. Народ очерствел ну так и понятно. Эти, кто с автоматами тоже вот так пошли в атаку и чудом уцелели. И теперь каждую ночь видят — переправа, люди пришли в окопы, утром — атака и всё больше нет людей. Уцелело два-три человека это хорошо. А так и никто и не вернулся из атаки. Кормить будут сейчас — это хорошо, что покормят. Хотя это и самый верный знак больших потерь. Привозят на всех. А всех то уже и нет. Осталось пар человек. Потому и еды тут навалом. Чего экономить. Опять гороховый концентрат и это совсем неплохо тушенка американская. Но без разницы и её сжуем. Она вполне себе приличная консерва. Покормили и повели оружие получать. Винтовки грязные, в крови и пыли. Штыков нет, растеряли или отломали. Все хватают винтовки Мосина, я же увидел СВТ-40 и потянулся за ней. Вещь редкая. Самозарядная винтовка Токарева — надежная вещь. Отличное оружие. Немцы за этими винтовками гоняются. Наши не любят — объяснение почему не любят. Винтовка ненадежная, её чистить надо. Более тупого не слышал. Оружие надо чистить и холить и тогда оружие к тебе тоже с душой отнесется и в бою не подведет. Старшина, который выдавал винтовки только и спросил — знаешь, что за винтовка. Знаю — отвечаю. Мне бы принадлежности и магазины. Старшина махнул бойцу, который ему помогал и тот приволок противогазную сумку с принадлежностями и магазинами. Так к СВТ идет три магазина и четвертый в винтовке. Здесь мне отвалили сразу десяток. Вот это богатство, и я отошел в отнорок траншеи и постелив кусок холста принялся разбирать и чистить винтовку. Чистить винтовку надо и будет тебе счастье и может не семь часов жизни. Так засрать оружие может только идиот. Еле отчистил. Из магазинов три пришлось вернуть старшине — погнуты пулями и в дело не пойдут. Зато, когда возвращал магазины получил штык к винтовке. Это ножевой штык и теперь у меня полный комплект. СВТ — 40 и весь комплект к ней. Старшина все равно проверил как почистил я винтовку и удивился. Спросил — ты знаешь сколько тут живут. Я ответил просто — сколько не живут, но все эти часы мои будут. Ладно говорит — про винтовку знаешь, как регулировать. Знаю, говорю, весь секрет в газорегуляторе, чем больше откроешь, тем меньше грязи в винтовку попадет. Старшина опять спрашивает — кадровый. Нет говорю просто на гражданке интересовался. Да и на фронте не первый раз уже. Так и поговорили. Начало светать. Мы занимаем одну сторону улицы и на другой стороне немцы. Между нами, улица и пространство метров сорок. Всё это пространство покрыто телами. Наших и немцев. Они свою часть укрепили навроде каменной стены. Заложили проходы между домами и получилась крепостная стена в высоту где-то метра два-три и с высоты они нас бьют. У нас оборона только в домах. Вот и атака — бежать нам рядом, но перед нами пулеметы и самое главное думаю надо- вскочить первым, раньше всех и вперед, надо добежать первым до немецких позиций.

Вот и крики-За Родину! За Сталина! Побежали сначала командиры, потом уж и красноармейцы. И я выскочил из укрытия первым и прыжками вперед. Лопатка на яйцах за ремнем. И винтовка наискосок к груди прижата. При такой плотности огня — за черенком от лопаты прятаться станешь. Один раз цепь легла — но опять подняли и вперед. Я же успел и проскочил первым к немецкой позиции. У меня над головой немецкие пулеметы стреляют. Уши от грохота закладывает. Я же слегка осмотрелся и броском вверх отправил первую гранату и накрыл первый пулемётный расчет. Наши лежат и пытаются вжаться в землю и тела тех, кого убили раньше. Пули с каким-то мерзким звуком рвут мертвые тела. Я же кидаю следующую гранату в следующий пулеметный расчет. Немцы рассчитали всё и плотность огня, и дальность. Вот только не посчитали, что вот здесь будет мертвое непростреливаемое пространство. И теперь я не пригибаясь глушу немецкие пулеметы одним за другим бросками гранат. У немцев начинается паника. Но ситуация патовая, я могу только снизу кидать гранаты. Залезть на импровизированную крепостную стену я не могу. Немцы же не могут меня накрыть огнем. Так мы бегаем друг за другом. Они пытаются скинуть на меня гранату, но как только высунется очередной гранатометчик его снимают стрелки, что на земле лежат, вот так и бегаем. Бегу вдоль стены и спотыкаюсь, лечу вперед руками — винтовка в одну сторону я в другую. Матерюсь во весь голос и чудо. Я споткнулся о сумку с противотанковой гранатой. Убитый боец нес на себе сумку с гранатой и рядом второй с такой же сумкой. Это истребители танков. От нашего состояния придумали. Вооружали пару красноармейцев противотанковыми гранатами для борьбы с танками. Смертники они были, но вот мне их гранаты пригодились. Гранаты у меня уже кончились, и немцы приободрились и нехорошо так оживились. Залопотали по-своему. Но зря они так преждевременно ободрились — гранату из сумки достать секундное дело. Вот и проем в этой баррикаде, как раз граната войдет. Привязать веревочку и отойти немного, и потянуть веревочку. Взрыв сильный, меня аж оглушило. А вот баррикаде немецкой не поздоровилось. Пролом в этой крепостной стене и тогда я уже не размышляю и только вторую гранату прячу в другую щель на баррикаде и снова взрыв и ещё один пролом и тут крик со всех сторон. С земли вскочили и живые, и раненные и с криком — да не с криком — За Родину! За Сталина! С русскими словами все кинулись к проломам и всё немцы уйти не успели. Их убивали и за Родину, и за Сталина, и за тот страх умереть и за то чувство безнадежности и безвыходности, с которым лежали перед пулеметами. Били и резали, и рвали голыми руками. Отбили этот дом и теперь надо было удержать эту позицию и здесь нам помогла немецкая привычка — очень тщательно готовить позицию. Они, немцы подготовили свои позиции к круговой обороне и переставив пулеметы в бойницы ведущие к немцам мы приняли немецкую контратаку на их же пулеметы и теперь веселились мы и мат стоял трёхэтажный. За свой страх мы немцам отомстили.

Затем всё пошло, как всегда. Сначала артналет, затем авианалет. И если артналет пережить можно, то налет лапотников очень проблематично — он зараза кладет бомбы прямо в нашу позицию, с пикирования и кладет. Без промаха. Первый налет, второй налет, на третий налет я не выдержал и прятаться не стал. Стал на колено и прицелился и жду. Вот он пошел в пике, и я стреляю. Никакого упреждения брать не надо, когда стреляешь по самолету при пикировании. Отстрелял я первый магазин, перезарядил и вот они пошли на второй заход — сейчас будут пушками и пулеметами чесать. И я стреляю — бронебойная, трассирующая, бронебойная, трассирующая, бронебойная и наконец попал. Остекление кабины полетело и пикировщик, не выходя из пике врезается в землю и затем взрыв и пламя во все стороны. Вот тебе — так и так и по-всякому я перекрестил немца. Немцы прекратили налет и убрались. И тут я слышу за своей спиной спокойный такой голос- красноармеец представьтесь. Первая мысль, которая пришла в голову — мать моя, галлюцинации у меня от нервов пошли. Но поворачиваюсь посмотреть на шутника или мои галлюцинации. Там за спиной стоит генерал со звездами на петлицах. Наш командующий армией. Сам командующий и я с ужасом чувствую, не могу говорить. Только мычать получается. Вот стою и тяну руку к виску и мычу. Тут подоспел наш ротный и отрапортовал как положено. Генерал продолжил спрашивать — так красноармеец это ты первый ворвался на эту немецкую позицию, за меня опять ротный отвечает. Так точно этот красноармеец первый добрался до немцев и сначала закидал немецкие пулеметы гранатами и затем вовсе взорвал эту баррикаду и обеспечил выполнение боевой задачи. Я уже отошел, но молчу. Думаю, про себя лучше промолчать — вон как ротный лихо рапортует. Записали мои данные и пошли генералы в тыл. Мы же с ротным остались, и ротный так тихо мне говорит — позицию то мы взяли только нас осталось десять человек с тобой и мной если считать. Так что примета сбылась — рядовой стрелок пехоты живет семь часов. Так оно и вышло. А я говорю — ведь я живой. Ротный и говорит, ты не рядовой стрелок пехоты и красноармеец, ты теперь младший сержант и исполняющий обязанности командира взвода и тебе судьба должна отмерить трое суток. И протягивает флягу — я и хлебнул из фляги по полной и чуть не задохнулся, там оказался чистый спирт. Ротный постучал по спине и протянул мне в руке два зеленых треугольника. Нацепи на петлицы. Надо соответствовать новому званию и должности. Надо значит надо и треугольники я нацепил и дальше покатилось, и поехало все под грохот артобстрелов и бомбёжек. Вот к чему я тебе это внучек рассказал — как бы оно не складывалось, делай, что должен. Награды они тебя найдут сами.

Буш вокруг и воспоминание о рассказе прадеда снова растворяется в голове. Нас послали в этот раз узнать, что случилось с пропавшим патрулем. Патруль вышел в заданный район и не вышел ни разу на связь и пропал. Меня с патрулем отправили прочесать буш в квадрате и выяснить судьбу пропавшего патруля. Со мной ушел на выход и Микаэль. Должен был остаться дома, но несмотря на все угрозы ушел с нами. Прогонять подростка от себя в буше я не решился. Опасался за его жизнь и здоровье. Хотя этот подросток догнал нас в незнакомом районе буша и совершенно спокойно прошел сорок миль от дороги, когда догонял нас. Что бы Микаэлю не казалась жизнь малиной, то я на него перегрузил часть своего груза и мы пошли дальше. С Микой идти было гораздо легче, он вел нас по этому проклятому кустарнику так, что нам не приходилось особо и рубить буш. Может и не зря мы его и взяли с собой. Сначала нас Микаэль вывел на первую стоянку исчезнувшего патруля. Как определили, что это стоянка патруля — примет много и характерные приемы сокрытия следов стоянки и мусора. И маршрут, по которому шли люди совпадал с заданным маршрутом исчезнувшего патруля. Несмотря на то, что Микаэль никогда не был в этом районе буша и не проходил нашей подготовки, но вел он нас строго по следам, которые оставила исчезнувшая группа. Задача у исчезнувшего патруля была обычной для этого района зоны безопасности. Прочесать район и при обнаружении боевиков ЗАНЛА в зависимости от численности обнаруженной группы — уничтожить боевиков или навести авиацию на группу, если она слишком многочисленна. Вот только на связь патруль не выходил и следов боестолкновения пока мы не нашли. Патруль исчез посредине буша.

Глава 10

После обнаружения замаскированных остатков на месте походного лагеря. Внимание моих товарищей по патрулю сосредоточилось на Микаэле у всех был только один вопрос — как. Как этот подросток сумел обнаружить следы пропавшего патруля там, где взрослые были бессильны. Но любопытство осталось неудовлетворенным, мы пошли по следам пропавшего патруля дальше и опять отличился Микаэль — место боя тоже обнаружил Микаэль, и он же повел нас дальше. У нас был выбор остановиться и вернуться, причина была более чем серьезной. Пропала радиосвязь и теперь мы оказались в неприятном положении — связь отсутствовала и следы уходили всё дальше в глубину зоны безопасности. Выбор был простой — или идти дальше по следам или возвращаться, ног тогда не факт, что найдем снова следы. Потому и пошли дальше по следам, но без связи. У нас были ещё продукты и вода и мы ещё могли попытаться выяснить судьбу пропавшего патруля. Следы нас привели к границе зоны безопасности на границу с Мозамбиком. Дальше мы уже не имели права идти, но пошли. Мы решили повторить операцию по уничтожению лагеря боевиков в меньшем масштабе.

Быстрый марш вдоль границы, и мы вышли к дороге между Родезией и Мозамбиком. Дороги в буше огромная редкость, но вот эта дорога не использовалась. Зачем мы выбрались на дорогу, передвигаться по дороге, хотя бы и заброшенной, гораздо быстрее, чем по бушу, а у нас со временем было плохо, времени катастрофически не хватало. Но Судьба на стороне смелых и нам очень повезло. Зачем джип с боевиками заехал на территорию зоны безопасности мы не смогли узнать, так как водитель и два пассажира погибли при захвате джипа. Теперь у нас было средство передвижения и Микаэль в качестве переводчика, и мы решили рискнуть и поехали к границе. Риск оправдался, сегодня была пятница и пограничники уже ушли в деревню. Пост никем не охранялся и все усилия к пересечению границы свелись к усилиям по подъёму шлагбаума. Затем мы на полной скорости рванули по дороге — штурманом был Мика, и он же вел нас по следам. Наш маршрут теперь пролегал в другом направлении и очень быстро, миль через двадцать мы свернули с дороги и направились по свежепрорубленной трассе в буш и дальше не поехали. Оставили джип под охраной двух стрелков и отправились по тропе дальше в буш. Далеко опять идти не пришлось. Лагерь боевиков оказался совсем новым и ещё не обнес забором из колючей проволоки. Лагерь охранялся десятком боевиков и больше в лагере никого не было. Мика осмотрел следы и сообщил колонна боевиков ушла и уже далеко, и мы можем проникнуть в лагерь. Нас интересовали пара ангаров из щитового железа, они выглядели такими же новыми, как и всё в этом лагере боевиков. Мы шли по лагерю и снимали одного боевика за другим и наконец подошли к ангарам. Ангары были наощупь холодными и понятно почему, кондиционеры ревели, охлаждая эти железные постройки. Те, кто построил эти ангары — об экономии энергии даже и не думали. В ангар вошли броском и сразу взяли на прицел каждый свою сторону ангара. Ангар был разделен на несколько помещений. То помещение, в которое мы вошли служило скорее всего неким предбанником. В этой прихожей стояли стойки, на которых висели защитные комплекты, типа химзащиты. Я переглянулся с Микой, но он покачал головой — не опасно. Тогда мы пошли и открыли дверь в перегородке и вошли в помещение, которое было поменьше прихожей, но тоже немаленькое. В помещении стояли столы из нержавейки и на столах лежали тела нашего пропавшего патруля. Они были раздеты наголо и были чисто вымыты. Мика просто стоял и смотрел на тела, мой напарник держал под прицелом двери в помещение. Тела не имели повреждений, только сгибы рук были испещрены следами инъекций. Тела на столах были холодны как лёд. Но глаза были открыты и в глазах стояла темень. Просто чернота вместо белков глаз и зрачков, только темнота. Я опять посмотрел на Мику, и он тихо сказал, надо идти дальше. Опять дверь с запорами и опять помещение и тут была совсем другая обстановка. Помещение было в морозном тумане и было очень холодно и в отличии от предыдущего помещения здесь не было столов. Здесь был стеклянный куб и в кубе висело в воздухе тело молодой женщины. Идти и смотреть, что за женщина в стеклянном кубе мне не хотелось совсем, но надо и я пошел смотреть. Это была молодая женщина в хорошей физической форме и блондинка. Несмотря на то, что у неё были открыт глаза она не подавала признаков жизни. Я протянул руку и попробовал пульс и, наверное, очень сильно испугался, когда женщина открыла глаза и схватила меня за руку резко при этом поднявшись со своего ложа. Я притупил и не сопротивлялся — когда женщина одним движением отправила меня в полет к стене ангара. Полет закончился для меня успешно, хотя из меня выбило весь воздух я не потерял сознание и лежа у стены успел достать кинжал и выставить впереди себя. Никаких приемов ножевого боя я не применял, не в том состоянии пребывал, просто выставил руку с кинжалом вперед пытаясь отгородиться от этой ледяной женщины, и эта ледяная женщина как прыгнула на меня для того, чтобы добить так и напоролась на кинжал. Всё произошло совсем случайно, я на автомате выставил руку и кинжалом, эта женщина не успела отреагировать и так и насадилась на острие кинжала. Мне просто повезло в очередной раз. Теперь у меня рука провалилась во внутренности ледяной тетки, и я тряс рукой и пытался освободить руку и кинжал. Но у меня ничего не получалось и я уже начинал паниковать, воображение рисовало уже совсем страшные положения. Помог мне Мика он подошел и рывком сдернул с моей руки это холодное тело. Я сидел в ступоре у стены ангара и смотрел на свою руку и ждал, что теперь будет дальше с моей рукой. Воображение рисовало разные картинки, но ничего с рукой не происходило, только усталость почувствовал и опустил руку.

Дверь в соседнее помещение с грохотом открылось и в дверном проеме появились фигуры обнаженных тел, которые лежали на столах в соседнем помещении. Напарник стрелял из винтовки и автоматически перезаряжал и снова стрелял. Тела, медленно переваливаясь шли к напарнику. Надо было его спасать и я, подбежав к медленно шагающим телам перехватил горло сначала одному и затем второму обнаженному телу. Подсознательно я ожидал — фонтаном хлынет кровь и все вокруг станет алым. Но хлынула голубая жидкость и вокруг всё стало голубым. Тела некоторое время постояли и затем упали на пол и стали синеть. Цвет менялся очень быстро с голубого, до глубокого синего и затем черного. И если сначала на телах не было следов разложения, то буквально через десять минут на полу лежали полностью разложившиеся тела. Держа винтовки наготове, мы медленно стали выбираться из ангара. Выбравшись на свободу, я наткнулся взглядом на шеренгу двухсотлитровых бочек с горючим. И у меня сразу же появилась мысль сжечь этот ужас в огне пожара. И мы с напарником заминировали эту шеренгу бочек и отойдя за пределы лагеря активировали взрыватели. Пожар получился знатный и мы уходили от этой стены огня с мрачным чувством удовлетворения. Мы смогли отомстить нашим врагам и не дали использовать тела своих товарищей в этих средневековых экспериментах. Выбирались мы тем же путем, каким и забирались в это логово. Опять никакой бдительности со стороны боевиков ЗАНЛА и пограничников. Просто проехали и убрались на свою территорию. О произошедшем решили не упоминать вообще. Наши товарищи пропали в буше, так бывает на этой войне. Ушел в буш на задание и не вернулся и никто не знает, где твое тело. Такая служба.

Мы вернулись и доложили — один из походных лагерей патруля мы нашли и указали точное место и затем следы пропали, и мы вернулись так отказала рация. Рацию проверили и не нашли никаких поломок. Нас ждали неприятности, никто не понимал, что произошло и почему мы утверждаем, что не могли связаться с центром. Нас отстранили и началось следствие. Нас ждал трибунал и суровый приговор. Спасли нас буры — они поделились своими данными и применении противником в том районе средств РЭБ и тогда, стало ясно — в том районе боевики целенаправленно глушили радиосвязь. Мнение буров о том, что эти средства РЭБ и могли заглушить нашу рацию нас и спасли. Нас оправдали и снова вернули в полк. Но патруль расформировали и опять я слонялся по базе и искал применения своим силам. На патрулирование в буш меня пока не пускали. В руководстве силового блока Родезии опять шла подковерная борьба. САС хотели отстранить от самостоятельной работы и приравнять к обычной пехоте. Политики хотели полностью контролировать нашу боевую работу и наиболее рьяные из них были чернокожие депутаты и члены правительства. Девиз этих чернокожих был созвучен с лозунгами боевиков ЗАНЛА и звучал очень просто — даешь правительство черного большинства.

Отступление.

Совещание китайских инструкторов проходило очень нервно. Что именно докладывать в Пекин куратору в Политбюро было совсем неясно. Непонятно было всё и каким образом был вычислен особый лагерь китайской разведки, каким образом был отслежен момент, когда колонна боевиков ушла и китайские инструкторы не успели занять посты вокруг особого лагеря. И как получилось, что специалистов проекта «Сказки Европы» заживо сожгли в ангаре лаборатории. Слишком много просчетов и совещание не знало, что сообщать в Пекин. Они так и не смогли договориться. В разгар этого совещания — группа зачистки от Особого сектора Политбюро уничтожила всех присутствующих разом, без суда и следствия. Куратор из Политбюро решил не искать кротов и обрубить разом все концы уничтожив всех и виноватых, и невиноватых. Сам же проект «Сказки Европы» было решено перенести на территорию Китая в Уйгурскую особую область. Материал для исследований было решено изымать на территории европейских стран.

Для меня же настало время провернуть дело, которое собьет спесь с тех, кто требует нашего подчинения и тех, кто опять ставит наши умения под сомнение.

Задача была сложная — проникнуть в комплекс правительства и оставить там, доказательства своего проникновения.

Первый этап — наблюдение.

Комплекс правительственных зданий был окружен забором и постами охраны. Было масса линий охраны из самых продвинутых систем охраны и проникнуть через забор было проблематично. Но вот проход через КПП можно было попробовать.

Второй этап — проникновение в правительственный комплекс.

Я оделся в деловой костюм и прицепив к лацкану пиджака — значок оппозиции пришел на КПП. Дежурный спросил кто я и куда я направляюсь. Я ответил совершенно правдиво и максимально полно. Я хочу обсудить с руководством правительства, проблемы с САС. Дежурный записал мои данные и пропустил в охраняемую зону. Конечно, время было рабочее, но проверять документы, удостоверяющие личность им, никто не запрещал. Я прошел внутрь и стал обходить этаж ха этажом правительственное здание. Искал я центр планирования и принятия решений. Я не смог найти и пришлось спрашивать у охранника на этаже. Охранник посмотрел на мою висюльку на лацкане пиджака и подробно рассказал, как мне найти этот центр принятия решений. Идти днем в это помещение мне показалось опасным, и я спокойно устроился на лестнице пожарного выхода. Думая, что дождусь здесь ночи и затем проникну в помещение центра и заминирую этот центр. Но всё оказалось ещё проще, входная дверь пожарного выхода ведущая из здания правительственного комплекса не запиралась вообще и вела сразу на неохраняемую улицу. Выяснив этот момент, я вернулся к стойке и отметился у дежурного, как лицо покинувшее правительственное здание.

Третий этап — проникновение в центр принятия решений.

Дождавшись ночи и времени, когда здание покинули все сотрудники кроме дежурных и охраны, я вернулся к пожарному выходу и подергал дверь пожарного выхода, он ожидаемо открылась и я совершенно спокойно поднялся на нужный этаж. Надо было поспешать — совещание по вопросу переподчинения САС должно было рассматриваться на следующий день. Дверь в центр принятия решений была не заперта и проникнув внутрь я стал искать, что мне забрать из этого центра для того, чтобы вопрос по САС сняли с рассмотрения. На столах лежали папки к заседанию с материалами посвященными малой компетенции САС — я собрал эту макулатуру и сложил в бумажный мешок. Что бы совещание завтра прошло весело и с огоньком в каждую папку я вложил рекламу местного цирка. Внезапно я услышал, что кто-то вошел в приемную у комнаты совещаний, сразу нырнул под стол. Но человек не стал сюда входить и затих в приемной. Я сидел и гадал, что это было и могу ли я покинуть зал совещаний и вот в разгар этих гаданий я услышал человеческий храп и пошел смотреть, что происходит в приемной. В приемной спал начальник охраны. Спать на посту — это неправильное поведение для часового. Как его наказать — забрать личное оружие и потом предъявить на совещании. Оружие у начальника охраны было зачетное — золотой пистолет с гравировкой. Кроме пистолета начальника охраны — я прихватил серебряную посуду из кабинета премьера и вышел на улицу по тому же пути, по которому и зашел сюда. Утром разразился скандал — члены комитета правительства и премьер пришли на совещание — с одним решением, ликвидировать САС и ушли с другим — оставить САС в покое. На решение повлияли три фактора — утрата пистолета начальником охраны, утрата серебра из кабинета премьера и реклама цирка в документах на обсуждение вопросов. Пистолет остался в музее САС, серебряная посуда осталась в офицерском собрании полка. Всё это осталось у нас, мы же должны были сохранить в тайне пропажу бумаг и замену деловых документов на рекламу клоунов в цирке. Так оно все и случилось. Мы никому не рассказывали о клоунах в правительстве. Мировое сообщество и социалистические страны во главе с СССР требовали правительства черного большинства, и наши ближайшие и практически единственные союзники буры их поддерживали. Родезия стояла на пороге гибели. Что такое правительство черного большинства мы прекрасно знали. Буквально пару лет назад в соседней Анголе уже было такое — фракционеры требовали создать правительство из черного пролетариата. Почти неделю шли бои в Луанде — пока правительственные войска зачищали от этакого черного пролетариата улицы столицы. Там были те же требования, что и у нас. Черный пролетариат ворвался в белые районы и зверски уничтожал всех белых. Были случаи массового каннибализма. Но Ангола была под влиянием СССР и потому об этом восстании фракционеров особо никому не сообщали и черный пролетариат загнали обратно и прекратили эти зверства. Потому и СССР, и Китай и США и все страны знали, что такое правительство черного большинства, но белое население Родезии было приговорено к мучительной смерти. Родезия встала на пути политики новой колониальной политики, и страна была обречена. Выстоять небольшой стране против всех было невозможно, но Родезия сражалась.

Теперь нам надо было выбивать материальные ресурсы у боевиков всех этих народно-освободительных фронтов разных ориентаций, без тяжелого вооружения голожопые черные боевики были бессильны против сил безопасности. Видя такое дело, Китай и Северная Корея перешли к отправке на территорию Родезии отрядов состоящих исключительно из представителей Северной Кореи под руководством китайских специалистов. Война перешла в заключительную фазу мы боролись уже не с местными боевиками, против нас были регулярные войска Китая и Северной Кореи под прикрытием лозунгов ЗАНЛА и прочих. Наше поражение стало только вопросом времени. Но впереди было ещё несколько лет борьбы. О операциях САС против Китая и Северной Кореи пойдет дальше наш рассказ. Я же несмотря на все эти сложности и трагедии влюбился первый раз и потерял голову. Мне было неважно, что будет дальше меня интересовала только эта девушка и мои чувства к ней.

Глава 11

Мои планы были разрушены полностью и сразу. Приказ был собрать патруль и отправиться в заданный район в «зоне безопасности» и там уже поступить в распоряжение офицера, проводящего полевую операцию. Подняться по тревоге и выдвинуться в заданный район на это ушло совсем немного времени, тем более что нас подкинули вертолетом на эту самую точку встречи с куратором операции. Вертолет не приземлялся десантировались на тросах и сразу же поспешили на точку.

И сразу всё пошло не так. Не успели мы отойти от точки высадки как дымный след от «стингера» настиг вертолет, и ракета разорвала вертолет на части. Нас ждали и на точке была засада. Теперь надо было рвать когти и как можно быстрее. Но ведь и неведомый враг может так же рассуждать и будет нас ждать на периметре района высадки и что тогда, будут нас брать живыми или противнику мы не нужны живыми. И я решил будем действовать от противного. Противник ждет от нас прорыва в буш, мы же начнем поиск в самом районе и примем меры к захвату языка. Надо же понять, что это за неведомый враг решил нас уничтожить. «Стингер» — это оружие не для негров, мы даже свои товарищам не доверяем это оружие, слишком сложно для негра. Автомат и то надо проверять ежедневно, что бы чистили и потому ничего технологично мы не даем своим товарищам — неграм. Наши противники вообще дают своим неграм в основном автоматы второй мировой войны. АК это для самых продвинутых прошедших обучение в СССР или уж совсем талантливых. Танки и экипажи из негров — это редкость, в основном это кубинцы или немцы из ГДР. Нет есть и чисто советские и кубинские войсковые части, но их стараются беречь. На этот выход я прихватил две бутылки советской водки и две бутылки рассола. Зачем скажите прихватил. Мне вспомнился рассказ, который я слышал очень в далеком детстве ещё когда я был в своем прошлом.

2012 год я совсем маленький у нас в гостях знакомые отца, и они сидят за столом, что-то отмечают. Меня положили спать и считается, что я сплю. Мама не мешает отцу сидеть на кухне с товарищами, и они пьют и тихо рассказывают свои истории. Я не стал спать и мне очень интересно очень там на кухне разговаривают. Слышу слова смысла, которых я не знаю — Ангола, Замбия, Мозамбик, джунгли и рейнджеры и ещё много слов о которых я даже не слышал, и я встал и пошел к кухне послушать разговоры взрослых. И услышал следующий рассказ. Рассказчик уже взрослый мужчина рассказывал, как они пошли на выход в джунгли в Анголе. Надо было провести рейд в районе партийного рудника. На руднике добывали золото и потом вывозили в Россию. В ходе рейда надо было отловить вражескую группу, которая уже успела напакостить на руднике. И на выход они взяли пару бутылок водки. Для чего. Это самое интересное. Взяли пару бутылок водки и пару бутылок рассола. Вся компания задалась вопросом зачем на выходе понадобилась водка и рассол. Никто не смог отгадать и я, открыв рот ждал развязки. Развязка оказалось очень простой. В африканских джунглях просто море ядовитых змей и от укуса змеи противоядие существует, но не от всех видов яда и противоядие вводят в больнице. Но за укушенным вертолет не придет и тогда скора и мучительная смерть. Так водка тогда зачем — перед смертью напиться и забыться спросил один из сидевших за столом. Рассказчик сказал — нет не для этого. Даже при укусе самой ядовитой змеи, если выпить пол-литра водки существует немаленький шанс выжить. Биохимический процесс никому не известен, но помогает и рассол наутро, чтобы если выжил не умер от похмелья. Гости долго спорили за столом, но так и не пришли к единому выводу. Правда или нет. Но рассказчик клялся, что метод работает. Об этом случае я никогда не вспоминал, а перед этим выходом почему-то вспомнилось и сходил взял в полковом баре — две бутылки «Столичной» и две бутылки рассола. Экзотика и редкость на в нашем полковом баре, чего только не было.

Теперь же в буше мы осторожно крались к назначенной точке встречи. Нас, судя по всему, ждали на периметре, здесь же не было даже часовых. Ходить по этому кустарнику ещё то удовольствие, поэтому мы шли по сухому руслу высохшей речки. Остановила нас громкая речь. Кто-то на китайском языке — громко отдавал команды. Мы вжались в кустарник и очень медленно стали сближаться с лагерем террористов. На то, чтобы пройти пятьдесят метров ушло почти два часа, но это того стоило. Нас не засекли, и мы вышли к поляне. На поляне находился навес из брезентового полотна и два стула и стол под навесом. На одном стуле сидел китайский специалист и рядом стоял переводчик. На коленях перед ними стоял наш коллега и его допрашивали периодически один из конвоиров негров бил палкой по спине пленника. Ещё раз пересчитали людей на поляне. Трое негров и два китайца, наш коллега на коленях перед старшим китайцем. Общаясь знаками, разобрали цели и не стали стрелять. Послышался гул двигателей к нам летел вертолет. Дождемся посадки вертолета и отработаем и вертолет заодно. Прошло пять минут и на поляну совершил посадку пассажирский вариант вертолета производства Франции. Чего только не встретишь в Африке. Опознавательных знаков на воздушном судне не было. Пилот вылез и подошел к тенту и что-то доложил на китайском. Понять не поняли, но старший китаец долго выговаривал пилоту. Затем ткнул пальцем в сторону пленного и снова рявкнул какую-то команду. Нашего коллегу негры подняли рывком и потащили к вертолету. Переводчик стал собирать бумаги, и старший китаец тоже стал собираться. Сейчас уйдут на вертолет и улетят и мы не освободим своего товарища. Даю команду — открыть огонь и стреляю по старшему китайцу — неудачно. Попал прямо в голову, теперь потеряли пленного. Пилот сразу лег на землю и сложил руки на затылке, опытный человек. Жить хочет. Ладно будет пилот вертолета языком. Одиночные выстрелы остальных членов патруля быстро прикончили остальных боевиков, которые были на поляне. Встали и пошли к лежащему на земле пилоту вертолета.

Такое я видел только в боевиках с Джеки Чаном. Из положения лежа на животе, руки вытянуты вперед пило одним движением рывком вскочил и уже в момент вставания зарядил ногой в голову одному из моих патрульных. Мы его не сможем взять — такая мысль мелькнула, но я уже стрелял длинной очередью на все двадцать патронов в этого попрыгунчика. Стрелял в упор с трех метров и попал только четырьмя пулями. Затем заменил магазин и опять все двадцать патронов в лежащие тело этого рукопашника. Рисковать я не стал. Просто добил с гарантией. В прыжке оказалось наш пилот вертолета не только достал патрульного, он успел ударить и нашего коллегу которого мы отбили из плена. Патрульный был без сознания. Коллега умирал и не мог говорить. Только хрипел разбитым горлом. Наконец я понял, что он хочет сказать и подал тому карандаш и лист бумаги. Он успел написать координаты и потерял сознание и вскоре умер. Координаты места я пробил — это был Мозамбик и место ненаселенное, просто джунгли. Кроме цифр, означающих долготу и широту. Было ещё несколько слов. Срочно не откладывая.

Наконец привели в чувство- нашего травмированного негра. Он был одним из лучших рукопашников не только среди негров, но и среди всех солдат полка. Я наконец успокоился и решил — взять живым мы этого пилота вертолета, мы бы всё равно не смогли. Меня учили управлять вертолетами и, хотя конкретно на такой модели я не тренировался, общие принципы везде были одни. Надо было уходить и полет в Мозамбик был одним из маршрутов отхода. Взять с собой тело коллеги мы не могли и засунул гранату с выдернутой чекой под тело убитого офицера. Привет террористу от меня. Тело найдут боевики, которые сейчас на всей скорости несутся с периметра и перевернув тело они получат взрыв гранаты. Вот такой мой привет боевикам ЗАНЛА.

Нас было четверо и теперь мы не шли, а не летели в сторону места на которое указывали координаты, написанные умирающим офицером. Пролетая над бушем, мы засекли две цепи боевиков. Одна цепь сжималась вокруг места лагеря откуда мы стартовали в полет, другая блокировала периметр, которым была выставлена блокада этого района. Боевики приняли все меры к тому, чтобы мы не выбрались из западни. Но не учли возможности нашей атаки центра управления этой самой западни. Лететь нам до места около двух часов и пока летели разбирали бумаги, которые захватили на трупах переводчика и старшего китайского специалиста. Бумаги были в основном на китайском и часть из них имела шифрованные записи. Но судя по значкам это были скорее геологические сведения, чем военные. До района, расположенного по нужным нам координатам, добрались даже быстрее, чем рассчитывали. Попутный ветер нас толкал и добавил скорости. Визуально определи полосу и приготовив оружие пошли на посадку. Ас не ждали и встречали ленивые любопытные взгляды. Этих любопытных и срезали первые выстрелы и затем мы разошлись веером зачищая полосу и два небольших ангара. Один ангар оказался складом и спальным помещением. Это был ангар побольше и второй ангар оказался центром управления. Всего на этом скрытом аэродроме было два десятка человек. Десяток из них были негры и самое странное в нашем камуфляже. Всё более запутанной становилась ситуация. Изучили трупы. Негры в нашем камуфляже. Пять человек — это китайцы. И ещё пять по всему видно европейцы. Дальнейший осмотр склада и центра управления принес сногсшибательные результаты. На складе я нашел ядерную мину. Компактный ядерный боеприпас. На упаковку были нанесены надписи указывающие, что этот ящик принадлежит армии Родезии. У нас не было ядерного оружия. Следовательно это готовиться провокация — будет произведен ядерный взрыв малой мощности и затем там найдут негров в нашем камуфляже и тару от ядерного боеприпаса с нашей маркировкой. Неконтролируемое применение и владение ядерным оружием это повод ввести в регион силы ООН. Документов у белых не было, но наколки на одном из белых были красноречивые — парашюты и самолет. ВДВ СССР. Было ли это так задумано не знаю. Допросить мы никого не смогли, всех убили раньше. И туи меня стукнула боль в руке. Я поднял глаза и увидел две дырочки на руке и сочиться кровь. Рука уже немела. И отползала змея. Гаснущие мысли — черная мамба. Всё песец подобрался незаметно. Уже ватными руками достал из разгрузки водку и стал хлебать, не чувствуя вкуса. Откинуть бутылку уже не было сил, но достать вторую я смог из последних сил и стал вталкивать в себя водку. Сколько я успел выпить из второй бутылки я не знаю. Рассказывали, что всё. Очнулся я уже в ночной прохладе. Жуткая головная боль просто раскалывала череп. Были мозги умер бы. Слабыми руками стал нашаривать свою разгрузку и наконец нашел бутылку с рассолом и жадно стал глотать лечебную настойку. И опять отключился. Снова пришел в себя утром. Думал прошли сутки, оказалось я был в отключке три дня и уже наступает четвертый день как мы сидим на этой полосе и ждем неприятностей на свою пятую точку. Змея действительно оказалась — черной мамбой, как узнали её успели прострелить после укуса меня она ещё некоторое время была в пределах видимости и змею разорвали автоматными очередями. Отомстили, так сказать. Меня списали сразу. Никто не ждал, что я очнусь. Судили и рядили только об одном — даст ли мне спиртное забвение и возможность умереть без мучений. Но я смог встать. Два негра входящие в наш патруль стали молиться своим богам, когда я встал и долго не верили, что я выжил и не зомби. Один из них, ткнул меня иголкой в руку, и только красная кровь, которая выступила на месте укола немного их успокоила. Я же мысленно поблагодарил не известного мне рассказчика, который рассказал о опыте применения большого количества крепкого алкоголя при укусе ядовитой змеи, от яда которой нет антидота. Видимо силен мой ангел — хранитель. Раз перед самым выходом заставил пойти и взять водку. Но второй раз можно умереть и от количества выпитого крепкого алкоголя. Но сейчас просто кайф, от осознания я остался живым в ситуации, где выжить невозможно.

Теперь надо уносить отсюда ноги. Хотя операция у противника здесь сверхсекретная, но все-таки четвертые сутки эта база не выходит на связь с центром и вполне сюда может отправиться контрольная группа. Нас же здесь всего четверо и долго мы не продержимся. Горючее на заправку вертолета нашли, этого горючего на базе полно много и потому к местам минирования доставили по бочке с горючим, что бы хорошо горело.

Отрыв от полосы и вот наконец мы в воздухе. Нас догоняет ударная волна и вертолет трясет в воздухе. Это взорвались база и склады с боеприпасами и ГСМ. Снова предстоит долгий полет, но теперь мы летим домой, и мы смогли сорвать провокацию с использованием ядерного оружия и ещё немного мы добыли нашей Родине, нашей Родезии времени на существование. Вертолетный винт долбит небо, и мы летим домой. Мы наконец осознали по какому краю прошли и ловим отходняк. Вот внизу мелькнула водная лента пограничной реки, и мы теперь в зоне безопасности. Что означает «зона безопасности» это территория Родезии, на которой идет война с боевиками ЗАНЛА, которые приходят на землю Родезии убивать всех белых и черных. Тех, кто не разделяет эти бессмысленные лозунги — Африка для черных и прочие глупости. С каждой минутой мы приближались к своей базе и вот уже можно определить, что о нашей базы осталось меньше ста километров. И тут внезапно как электросварка на земле замелькали огоньки и треск, и лязг и вертолет повело. Что это было. Это была передвижная установка — ДШК, установленный на внедорожнике. Нас или просчитали и ждали в засаде или вообще просто попали в засаду. Итог один вертолет падает, у нас же в багаже ядерная мина. Рвануть она не должна при падении. Или мина никому нечего не должна. Если рванет, мы всё равно уже нечего не почувствуем. Но сели и даже не поломались сами. Теперь надо очень быстро рвать когти с места аварийного падения вертолета. Боевики, которые нас обстреляли обязательно придут посмотреть на свои успехи. Надо бежать и надо уносить мину. Том, это боец, которого травмировали при захвате вертолета снимает с себя всю амуницию и пристраивает поудобнее упаковку с миной на спине. Парень он здоровый и сможет её донести до места. Я понимаю и начинаю готовить позицию к бою надо задержать погоню и дать возможность уйти Тому с его грузом. Второй Том меня останавливает и говорит — ты пойдешь с ним. Твоя удача сможет спасти вас обоих. Уходи. Мой белый напарник — да, уходи. В крайнем случае останешься и прикроешь Тома если мы не сможем остановить погоню.

Больше не сказано ни слова. Всё и так ясно. Они умрут в бою, и это лучший вариант. Но они сами выбрали свою судьбу и теперь нам надо доставить эту ядерную мину в штаб, чтобы жертвы не оказались напрасными. Опять сухое русло и мы бежим немного в сторону что бы покинуть вектор погони. Бегать по бушу в любой период занятие, которое не приносит никакого удовольствия. Бежать тяжело, жарко и пот сохнет соленой коркой на обмундировании и тогда этой коркой можно порезаться. Но мы бежим. Позади нас идет бой. Автоматные очереди густо кроют. Наши стреляют реже и выстрелы наших автоматических винтовок пока слышны. Затем тишина. Проходит десять минут и снова густо автоматные очереди и гранатные разрывы. Затем тишина. Это всё. Два бойца из нашего специального полка выполнили свой долг до самого конца и теперь всё зависит от нас. И скорее от Тома насколько у него хватит сил бежать в таком темпе. И бежать с грузом на спине. Опять гул вертолета. Сколько же у них этих вертолетов. Гул двигателя и нас быстро нагоняет вертолет по сухому руслу. Ну сейчас я ему покажу у меня магазин заряжен только бронебойными. И только показался вертолет я стал стрелять. Остекление кабины посыпалось, и пилот ткнулся вперед и сразу вертолет развернуло и взрыв в буше. Погоня на вертолете получила свое. Пешие нас догонят или нет, это сложный вопрос. Самый главный противник — это внедорожник с ДШК и сейчас он явно перекрывает нам дорогу отступления. Взгляд на карту. Сухое русло выводит нас к дороге. И там нас будет ждать засада. Значит перед выходом на дорогу надо притормозить и попытаться разобраться с засадой раньше чем до нас доберется погоня.

Глава 12

Опять меня выбросило в другое время. Надеюсь, время будет полегче, чем в прошлом. Ну, да надеялся он. Опять колонна и опять я в строю. На мне солдатская форма, но форма явно образца после 1942 года. Да у меня ведь погоны и кто я здесь. Неудивительно, погоны чистые значит я рядовой. Начинает восстанавливаться память. Март 1943 года и идем мы к передовой. Мы это маршевая рота. Только что призванные салаги 1925 года рождения. Хорошо обмундировали нас. Те, что перед нами формировались ушли в своем домашнем. Но они здесь и жили до освобождения. У нас большинство в оккупации не были. Только и нас недолго учили военному делу. Призвали, собрали в полевом лагере, и мы один день учили присягу и получали обмундирование, кому какое попало. Мне повезло новое, ребятам попадалось с швом на спине. Все из формы, что со швом на спине это сняли с мёртвых. И сапоги, и ботинки, и шинели. Инструкция такая хоронят голыми, остальное вплоть до исподнего снимают и после стирки и ремонта снова выдают. Круговорот формы в природе. Да и что там изношенного. Рядовой пехоты живет в наступлении три атаки и всё. Три атаки — это меньше суток. Потому никто и не хочет знакомиться, зачем всё готовятся к смерти и очень надеются, что не они умрут. Убежать из колонны маршевой роты и спрятаться. Судьба таких умников ещё более короткая. Утром перед присягой видели. Нас построили и к нам вышли с бумагой и зачитали приговор. Два человека очень хотели жить, жить любой ценой. И вчера убежали из полевого лагеря. Их поймали практически сразу и за ночь провели следствие и заседание военного трибунала и вот уже утром беглецов вывели к нашему строю и огласили приговор. Один захотел убежать прямо там и конвой порезал из автоматов. Остальные двое выкопали могилу для себя и неудачливого беглеца и сами стали к краю ямы. И всё их больше нет расстреляли. И самое поганое теперь у родственников расстрелянных начинаются проблемы. Теперь обязательно НКВД примет меры к родственникам. Приказ №270 никто не отменял. Лучше уж пусть убьют в бою, может ещё и не убьют. Вот теперь идем по раскисшей земле и несем по снаряду на плече. Распутица и транспорт встал, или нет бензина кто его там знает. А снаряды надо доставить к передовой и вот мы маршевая рота и тянем эти снаряды к передовой. Хорошо ещё винтовок не выдали и хоть немного легче идти. Грязь засасывает ботинки и приходиться контролировать каждый шаг, чуть зазеваешься и всё дальше пойдешь босым. Кормить обещали, когда придем. Только нам не дали котелки и ложки. Обещали там дадут. Те, кто уже был на фронте — зло щерились и пошли к столовой, где кормили постоянный состав полевого призывного пункта и по-тихому сперли миски. Металлические миски и ложки. Я увязался за ними и тоже получил чашку и ложку, и предупреждение — за хищение государственной собственности в прифронтовой зоне — расстрел. Это сказали, что бы я понимал обратной дороги нет.Расстрел будет и тому, кто раскаивается. Наивные я не раскаивался. Без чашки или котелка жрать не получишь или в пилотку положат. Так у нас и пилоток нет. У всех просто подшлемники. Касок тоже не дали. Так и маршируем из последних сил. Идем уже почти сутки и края не видно. Хотя грохот пушек всё лучше слышно. Значит скоро придем. Действительно. Команда свернуть с дороги. Хотя особой разницы нет и на том, что дорога грязь по колено и то, что обочина грязь по колено. Разницы нет. Снаряды сдали по одному. Снова построили и привели к куче навалом у дороги. Куча навалом была складом оружия. Всё лежало вперемешку. Наши винтовки и немецкие винтовки. Просто подходи выбирай и отходи. Особо правда выбирать не дали просто хватали винтовку из кучи и в зубы и сразу команда «следующий». Затем всех построили и повели к кухне. Здесь пригодилась моя чашка и ложка. Посуды не было просто каша можешь брать в горсть никто не озаботился посудой. Меня озаботила не каша, а то, что винтовка сломана, просто затвор не раскрывался. Здесь мне помогли те трое с которыми мы чашки и ложки прихватили с полевого призывного пункта. Покрутили что-то, что -то выдернули, и затем сунули назад в руки со словами сейчас почистишь и будет как новая. Оружейное масло и протирка нашлась у скирды соломы. Это сначала я подумал, что это скирда соломы. Это лежали собранные в штабеля наши убитые. Просто один штабель слоем за слоем. Потом, наверное, хоронить будут. Вот там и валялись противогазные сумки и пустые вещмешки и разные лохмотья. Там я всё и подобрал, там же нашел шомпол и сел чистить винтовку. Теперь затвор ходил легко и можно было зарядить винтовку. Долго нам не дали сидеть и ужинать. Опять построили и вывели к передовой, и там уже командиры нам сообщили — сейчас мы пойдем в атаку. Надо взять деревню. Быстро мы в атаку пойдем. Наверное, всё же надо артиллерию бы применить. Неподалеку от меня стоят четверо наших командиров и совещаются и слышу я одно слово несколько раз повторилось — разведка боем. Не будет нам артиллерийской подготовки, не будет. Разбили по десяткам и повели в первую траншею отсюда и пойдем мы в атаку. В траншее наблюдатели сидят со стереотрубами. Вот они и будут засекать вражеские огневые точки. Хорошо вечереет. Может в сумерках немцы и не будут стрелять очень точно.

Я останавливаюсь и сбиваю скорость нашего десятка и слышу недовольные крики командиров. И сам в ответ кричу — гранаты нужны. Мне в ответ — иди вперед — гранаты принесут. Не обманули гранаты принесли, но взял гранаты только я, остальные отвернулись и промолчали. Ладно это на любителя идти в атаку без гранат. Думаю, многие надеются тормознуться за траншеей и пересидеть всю эту разведку боем. Я на это не надеюсь. Мысль одна по команде вскакиваю и просто бегу вперед. Стрелять немцы будут по основной массе атакующих по ним же и минометы будут работать. Я же в одно лицо добегу до немецких окопов и начну их глушить гранатами и там уже будет видно. Долго нас мурыжить не стали, как только распихали в цепь, так и команда подоспела вперед. Вскочили и побежали. Ничего не кричу — ни ура ни за Сталина. Берегу дыхание. Винтовку развернул и прикрыл грудь. Понятно так нельзя — надо со штыком на перевес, но уж так и побежал. Бегу из всех сил и сразу выбился вперед и уже нажимал, и нажимал. Пулеметная строчка прошла через меня. Винтовка полетела в одну сторону я полетел в другую сторону. Пули попали в винтовку и теперь винтовка непригодна даже к ремонту. Но долго лежать нельзя минометы меняют прицел и сейчас и по моему рубежу вжарят. Вскакиваю и вижу, собственно, я прибежал, в трех метрах бруствер и дзот и две амбразуры и огонек пулеметных очередей мерцает. Я опять залег и более внимательно осмотрелся. Действительно впереди бруствер немецкого окопа. Справа от меня дзот и амбразура и в амбразуре пулеметный ствол. С фронта его не видно. Немцы специально устроили позицию что бы вести косоприцельный огонь. И слева дзот и тоже такая же амбразура и так же огонь пулемета и так же с фронта пулемет не видно. Ну, что же это я удачно зашел и не зря я в городки лучше всех играл. Теперь пригодиться. Гранат у меня десяток, никто брать не хотел я и набрал себе сколько смог унести. Ещё у меня и две противотанковые гранаты есть. Когда набирал заметил один из бойцов у виска пальцем покрутил, глядя на мои усилия. Пока я крутился, рассматривая немецкие позиции увидел убитого бойца из предыдущей атаки и забрал у него автомат и запасные диски в противогазной сумке — теперь у меня и автомат есть и три запасных диска. Проверил тот диск что был примкнут к автомату. Патроны есть.

И вот у меня всё сложилось, и первая граната полетела в амбразуру дзота справа. И затем сразу в амбразуру дзота слева. Обе гранаты вошли в амбразуры точно и гранатные взрывы были уже внутри дзота. Пулеметы смолкли и тогда я повторно бросил гранаты в те же амбразуры и пулеметы продолжали молчать. Следующие гранаты я по одной отправил в промежуток траншеи передо мной. Этот отрезок шел от одного дзота до второго дзота и затем броском вперед с автоматом наперевес влетел в немецкую траншею. Живых немцев там уже не было. Теперь надо было готовиться отбивать немецкую контратаку. Вот и пулемет, этот по крайней мере целый с виду. Вот и запасной ствол. Вот патроны для набивки в ленты, вот и сами снаряженные пулеметные ленты. У немцев пулеметная лента металлическая, это уже хорошо. У наших пулеметная лента из ткани. У немцев меньше перекосов. И когда немецкая цепь попыталась броском выйти к своей первой траншеи, то и нарвалась на пулеметный огонь в упор. Не ожидали такого поворота и сразу отступили.

То, что кто-то из атакующих сможет добраться до немецких позиций, наши командиры не ожидали, но реакция была мгновенной и теперь в атаку пошли и те, кто сидел в окопах. Подняли батальон, который занимал позиции. Батальон не полного состава всего полсотни человек. Но и этого хватило. Мы смогли зацепиться за окраину деревни и тогда в бой послали роту танков. Танков немцы уже не ожидали и потому нам удалось удержать окраину и дальше бой пошел за каждую хату и за каждый окоп. Пулемет, запасной ствол и ленты я потянул на чердак дома и уже с чердака стал гасить немецкие огневые точки. Отстреляю ленту и меняю один чердак на другой. И снова отстрелял ленту и на новую позицию. Так всю ночь пока мы брали эту деревню и менял одну позицию за другой. Пару раз натыкался на пулеметные позиции немцев. Они отходили, быстро бросая и пулеметы, и свой боезапас. Потому и мне хватило патронов на весь бой. Было где пополнить запас. Удалось даже проверить пару тел. И очень даже удачно у одного были золотые часы. У другого просто «зенит» и у меня теперь появились часы и ценности. Ценности, которые можно поменять на что-то нужное. К утру бой закончился и уцелевшие стали копать траншею за деревней строя оборону. Наша маршевая рота растворилась в этой ночной разведке боем и дальнейшем штурме этой небольшой деревне. Из двухсот человек осталось не больше пяти и то раненных. Меня пули не тронули, и я пошел сдавать немецкий пулемет. С трофеями стало совсем строго. Да и в глубине души я надеялся на награду. Всё-таки и пулемет, и первый в немецкую траншею ворвался. Хотелось с войны прийти с наградами и с командирскими погонами.

Сначала на меня долго кричал полковник и я решил, что это теперь для меня плохо кончиться. Затем полковник понял, что я не разведчик, что я из маршевой роты и сразу стал разговаривать тише и спокойнее. Выслушал меня и спросил — медаль или орден. Орден ответил я и полковник приказал, майору, который что-то писал рядом, принеси орден «красной звезды», тот молча встало и принес картонную коробочку и бланки временного наградного удостоверения. Фотографии у меня не было, и майор молча поставил печать — действительно без фотографии и передал документы и коробочку полковнику. Тот опять вызверился, что не знаешь, как вручать мне некогда. И тогда явно невыспавшийся майор — от имени Советского Правительства вручил мне орден «красной звезды» за мужество и отвагу. И меня отправили на кухню поесть и потом сказали подойти за новым назначением. Всходило солнце, я сидел около полевой кухни и поглощал картошку с тушенкой. И даже не было мыслей откуда картошка и куда меня потом пошлют. Мысли все ушли.

Щелчок сознания и опять вокруг надоевший кустарник. До конца сухого русла и пресечения с дорогой примерно метров сто. Надо уходить в буш и по кромке кустарника подбираться к месту возможной позиции внедорожника. Спасла нас рация. Нет не наша рация. Спасли радиопереговоры боевиков. Они отвлеклись на сеанс радиосвязи и не услышали наших шагов и умерли быстро. Их было всего трое. И мы их очень быстро зарезали. И теперь у нас под рукой был внедорожник с ДШК в кузове, и мы рванули на этом внедорожнике к своим. Засада на нас стояла слишком близко к границе «зоны безопасности» — больше нас не успели перехватить. И мы прорвались к блокпосту на окраине города. Теперь нас было не достать. Вернулись мы вдвоем и наше возвращение было омрачено гибелью боевых товарищей, которые остались прикрывать наш отход с трофеем.

Трофеем оказался — ядерный боеприпас советского производства малой мощности. Эту ядерную мину вывезли сразу в ЮАР в центр изучения ядерного оружия. ЮАР рвалась к завладению ядерным оружием и наш трофей оказался очень востребованным. Никто так и не узнал, как офицер, погибший в походном лагере, получил информацию о готовившемся подрыве ядерного боеприпаса. Всё так и осталось в совершенно секретном состоянии. Все материалы о операции были уничтожены в момент уничтожения государства Родезия. Так всё и кануло в пелену времени.

Меня же решили отправить в глубокую разведку. Надо было проникнуть в Луанду это столица Анголы и проникнуть в администрацию порта. И затем контролировать военные поставки в Анголу из СССР и Кубы. Со мной долен был идти Том. Его народность проживала в Анголе, и легенда была самой простой он пришел в Луанду за новой жизнью. Я же должен был прибыть с другой легендой. Ангола набирала специалистов для работы на своих приисках и шахтах. Вот под видом такого специалиста и должен был приехать я. Легенда была проработана плохо и мне давали карт — бланш как именно провести проникновение в портовую администрацию и как легендировать свою жизнь. Самолетом нас перебросили в Конго и уже оттуда мы пошли по своим маршрутам. О том, что я владею русским языком никто из моих кураторов не знал. Потому я и решил работать под русского специалиста пока добираюсь до столицы Анголы. Из Конго я выбрался на лодке по болотам и даже не заметил, когда пересек границу с Анголой.

Дальше я поехал на грузовике. Грузовик принадлежал местному специалисту, этот белы человек работал на шахте и затем после того, как ушли португальцы пытался найти работу на лесоразработках, но не преуспел. Лесоразработки были уничтожены партизанским отрядом противников центральной власти и вот в момент бегства этого человека я пресёкся с его судьбой. Я направлялся в Луанду с отвратительной легендой. Его преследовали бандиты и догнав ограбили и уже добивали. Я за него отомстил, убив бандитов. У меня на руках оказались документы белого жителя Анголы, который работал на лесоразработках. Но теперь бежал из опасного района, контролируемого противниками центральной власти. Фотографии в документах отсутствовали по возрасту и по приметам внесенных в документы этого лесоруба я мог быть на него похожим. Потому я взял его документы и выкинул ту макулатуру, что мне выдали в нашей разведке. Проникать в администрацию порта, стратегического объекта, который обслуживают и ангольские спецслужбы и советские спецслужбы я даже и не собирался. Короткая история Родезии как белого государства заканчивалась. И теперь надо было устраивать свою жизнь вне белого государства. Оставалось два- три года и всё, затем к власти придет ЗАНЛА и те кто уничтожал боевиков этой самой ЗАНЛА либо уйдут в ЮАР либо они исчезнут. Жизнь с новыми документами в Анголе ничем не хуже других вариантов. По новым документам я имею горное образование и могу работать техником на шахте или руднике. Специальность более чем востребованная в Анголе. Вот и будем искать работу на алмазных рудниках или золотых шахтах. А вот шпионить в порту мы не будем и Тома не отпустим туда. Надо в Луанде его перехватить и забрать с собой. Но в любом случае сначала проконтролировать его лояльность и надежность явки в столице.Надо обрубить все концы ко мне, что бы не осталось улик. Вот как-то так. Становиться шпионом мне совсем не хотелось.

Дорога в столицу заняла несколько недель. Джип, доставшийся мне в наследство, был раздолбанным до последней крайности и приходилось применять титанические усилия, чтобы заставить ехать эту развалюху. Вот потому я застрял на неделю в небольшом ангольском городке пока не привел джип в относительный порядок. На трассе после засад мятежников оставались разбитые машины и именно эти разбитые автомобили стали донорами для моего джипа. Я не ожидал, но именно эта остановка спасет мне жизнь. Пока я приводил в порядок свой джип в этом же городке тормознулась колонна советских специалистов и я помоги им привести в порядок пару грузовиков…

Глава 13

Направление меня на оседание в Луанду произошло в рамках планов ЮАР на интервенцию в Анголу. И цель моего проникновения в Анголу было выбрана не случайно. Порт в Луанде был приоритетной целью для диверсий спецслужб ЮАР.

* * *

В 1980-х годах у берегов Анголы было взорвано более 15 гражданских судов, принадлежащих различным странам и компаниям. Также было совершено несколько диверсий в прибрежной полосе: подрывы мостов, нефтехранилищ, навигационных сооружений. Считается, что все эти диверсии совершили боевые пловцы4-го разведывательно-диверсионного (морского) полка коммандос ЮАР.

30 июля 1984 года двумя минами было взорвано транспортное судно из ГДР «Арендзее». На борту, кроме гуманитарного груза, находилось 10 тонн оксида урана, добытого геологами совместного советско-немецкого предприятия «Висмут» в Намибии. Из-за опасения заражения акватории порта Луанда, судно было затоплено на глубине 500 метров в Атлантическом океане.

В ночь с 5 на 6 июня 1986 года в порту ангольского города Намибе диверсантами были подорваны три гражданских судна: советскиесухогрузы «Капитан Чирков», «Капитан Вислобоков» и кубинский транспорт «Гавана», доставившие более 25 тысяч тонн оружия, боеприпасов и продовольствия для предстоящего широкомасштабного наступления ангольской армии, СВАПО и АНК (операция «Альфа Центавра»). «Гавана» затонула, а советские суда остались на плаву, взрыва боеприпасов не произошло, никто из членов команд судов не пострадал. Диверсанты в ту же ночь также обстреляли из гранатомётов топливную базу в городе и взорвали мины под пятью опорами ЛЭП, обесточив город.

* * *

Для моих товарищей по полку ЮАР была одним из немногих союзников по борьбе, за независимость белой Родезии, но я из своего прошлого прекрасно знал, политика ЮАР очень скоро приведет к гибели нашей Родины. Буры так и не простили нам потомкам англичан-переселенцев последствий войны прошлого века. И внешне будучи весьма дружелюбными, в действительности пытались за счет Родезии решать свои задачи. И отправка меня в Анголу тоже были из той же серии. Спецслужбам ЮАР требовался человек в порту Луанды для освещения деятельности порта и содействия в проведении диверсий. И в случае необходимости ЮАР требовался человек на которого можно было всё свалить — шпион из страны апартеида был лучшей кандидатурой на роль козла отпущения. Меня такие преференции не прельщали и выполнять такие задания я не собирался.

В моих планах было осесть в Луанде и создать перевалочный пункт для беженцев из белой Родезии в тот момент, когда черный террор получит возможность отомстить военнослужащим полка и скаутам. Представители ЗАНЛА не скрывали они собираются уничтожить всех, кто противостоял боевикам движения и членам семей этих военнослужащих. Учитывая предательскую позицию буров нам нужен, был независимый канал эвакуации.

В Луанду я приехал под утро с автомобильной колонной советских специалистов. После мое помощи в восстановлении автомобилей мой джип взяли в колонну и вместе с колонной я и проехал через все блокпосты центрального правительства.

Что происходило в Луанде в то время.

* * *

Летом-осенью 1975 годавооружённые силы МПЛА — ФАПЛА в преддверии провозглашения независимости выбили из Луанды своих противников — ФНЛА, УНИТА, сторонников Чипенды — и установили контроль над столицей. Стал очевиден срыв Алворского соглашения о коалиционном правительстве. Три ангольских движения — МПЛА, ФНЛА, УНИТА — обратились за помощью к своим внешним союзникам.

25 сентября 1975 года с севера на территорию Анголы вступили войска Заира. Президент Мобуту Сесе Секо оказывал военную помощь ФНЛА и своему родственнику Холдену Роберто. Вооружённые формирования ФНЛА — Армия национального освобождения Анголы (ЭЛНА) — при заирской поддержке развернула наступление на Луанду.

Поскольку марксистская МПЛА сотрудничала со СВАПО, 14 октября армия ЮАР вторглась на территорию Анголы с юга, оказывая поддержку УНИТА — дабы оградить свой оккупационный режим в Намибии.

В то же время с территории Намибии ангольскую границу пересекли немногочисленные, но активные отряды Португальской армии освобождения (ЭЛП), выступавшие на стороне сил, враждебных МПЛА. В составе ФНЛА воевали также боевики-коммандос Демократического движения за освобождение Португалии (МДЛП) под командованием Жилберту Сантуш и Каштру. Целью их продвижения была Луанда.

В этой ситуации председатель МПЛА Агостиньо Нето обратился за помощью к СССР и Кубе. Кубинский лидер Фидель Кастро отреагировал сразу же, направив в Анголу на помощь МПЛА добровольческие кубинские отряды. Прибытие в Анголу кубинских военных специалистов дало возможность МПЛА в кратчайшие сроки сформировать 16 пехотных батальонов и 25 зенитных и миномётных батарей вооружённых сил Народной Республики Ангола (НРА). СССР до конца 1975 года направил на помощь МПЛА около 200 военных специалистов, к ангольским берегам также прибыли боевые корабли ВМФ СССР. СССР и его союзники поставили МПЛА много различного вооружения. Решение о поставках вооружения МПЛА было принято Политбюро ЦК КПСС ещё летом того же года, задолго до вторжения сил ЮАР в Анголу. Советское руководство прибегло к отправке военных главным образом из стран-сателлитов и избегало прямого ввода советских войск (хотя такие предложения неоднократно поступали в ЦК от советского генералитета и номенклатуры, начиная с Шелепина), поскольку это могло сказаться на советско-португальских отношениях (по нормам ООН, в соответствии с ранее достигнутыми международными договорённостями, Ангола на тот момент ещё являлась португальской территорией). По данным западных разведывательных структур, помимо 1700 кубинских и 200 советских военных, в подкрепление МПЛА осенью 1975 года прибыли 500 бойцов ФРЕЛИМО из Мозамбика, неустановленное количество членов ПАИГК из Гвинеи-Бисау, а также боевики различных группировок из Алжира, ДРВ и Бразилии и военные советники из ННА ГДР. Перевалочным пунктом для ввоза советских, восточногерманских и чехословацких вооружений в Анголу служил порт Пуэнт-Нуара (Конго-Браззавиль), а на местном военном аэродроме базировалась эскадрилья МиГов на боевом дежурстве в постоянной боевой готовности для ведения воздушных боёв против ВВС ЮАР, с советскими и кубинскими экипажами (взамен кубинских пилотов, массово отправленных в Африку, СССР прислал на Кубу советских зенитчиков и лётчиков, которые занялись воздушными дежурствами над островом и прилегающим Карибским бассейном, позволяя режиму Кастро проводить более агрессивную политику без опаски американского ответа). Уже 4 ноября разведке УНИТА удалось перехватить шифровку из штаба ФАПЛА, в которой говорилось о больших потерях среди прибывших кубинцев и бегстве правительственных войск из Бенгелы и Лобиту в соседнюю Кванзу-Сул под ударами южноафриканцев и УНИТА.

Власти Анголы зафиксировали с января по июнь 1980 года 529 случаев нарушения ангольской границы вооружёнными силами ЮАР.

* * *

Так начиналась гражданская война в Анголе и продлилась эта война с 1975 года по 2002 год.

Мятеж 'фракционеров— попытка государственного переворота в Анголе 27 мая 1977 года. Поднят ортодоксально-коммунистической группировкой Ниту Алвиша против правительства МПЛА и президента Агостиньо Нето. Подавлен правительственными войсками ФАПЛА, полицией и госбезопасностью DISA при решающей поддержке кубинских войск. Вызвал волну репрессий и общее ужесточение режима НРА на фоне гражданской войны.

Слова довольно простые и не передают все ужасы словосочетаний — волна репрессий и общее ужесточение режима. Небольшой пример — когда автомобильная колонна проходила через блокпост на окраине Луанды, было раннее утро и у обочины дороги лежали тела расстрелянных, тела тех, кто сегодня ночью попал в руки госбезопасности на одном этом блокпосту. Следствия не было — представителям ДИСА было достаточно своего мнения для расстрела тех, кого ДИСА признала виновным. Нас ждала та же участь, но мы шли в колонне с советскими специалистами и потому к нам вопросов не возникло.

Думаю, часть читателей уже догадалась какие именно советские специалист шли в колонне. Да это были наши военные — прикрытием для них было вывеска специалистов по земледелию и выращиванию сельхозкультур. По выправке и вооружению сразу было понятно, что отношения к аграриям мои новые знакомые не имеют. В колонну мы попали не только за помощь в ремонте автомобилей. Случилась одна из тех историй, которые меняют многое.

После того как водка «столичная» спасла мою жизнь и сработала антидотом к укус черной мамбы я всегда на выход брал две бутылки водки и две бутылки рассола. Не стал исключением и этот выход. Беда случилась при ремонте двигателя. В двигательном отсеке и затаилась эти змеи и когда подняли капот они и атаковала. Потом там и змеиный выводок нашли. Два дня без присмотра за автомобилем и там уже семейная пара черной мамбы поселились. Потом была шутка — про очень напряженный квартирный вопрос у змей Анголы. Так вот. Подняли капот и две черные молнии поразили этого уже относительно пожилого водителя. Судя по всему, он был старшим всей колонны, но шифровался под водителя. Мат, переходящий в предсмертный хрип, антидот всё равно отсутствовал, народ стоял вокруг и уже смирился. Я полетел за водкой. Мой рюкзак был рядом, и я успел за секунды, врач стоял и просто смотрел, толчком отодвинув врача я поднял голову укушенного и стал заливать водку в горло. Он ещё мог глотать. Пока выливал в него первую бутылку я крикнул — открывайте вторую. Открыли и подали и снова насильно заливаю водку в горло. Всё теперь только ждать. Укушенного отволокли в тень и положили. Я наконец остановился и вытер пот с лица. И уже вытирая пот я понял у меня сейчас будут проблемы. Открывать бутылку я приказал по — русски и для ускорения добавил пару фраз матом. Штирлиц как никогда был близок к провалу. Вытер пот и уже на португальском спросил — воды ни у кого нет. Окружающие ухмыльнулись и подали флягу с водой и дальше общение пошло на португальском как вроде и не было русского мата. Врач спросил, что это я дал укушенному. Я ответил — очень крепкий алкоголь- гарантий нет, но мне помогло. Единственно с рассолом беда, у меня не осталось. Врач согласился с такой дозой водки действительно нужен рассол и передал — найти немедленно рассол. Сутки прошли напряженно, но уже через час после укуса стало ясно — водитель выживет. Он был без сознания, но пульс был, и он был живой. При укусе черной мамбы смерть наступает всегда и очень скоро. Через сутки наш водитель открыл глаза и спросил — чем его откачали и почему так болит голова. Ему объяснили, чем и кто его спасал и видимо рассказали о том, что я прекрасно владею русским языком, но предпочитаю общаться на португальском. Наш водитель просто сказал — в каждой избушке свои погремушки. И более к вопросу о владении русским языком мы не возвращались. Но вещи у меня по-тихому проверили и распороли пару швов на лямках рюкзака. Видимо искали шелковку. Но так как у меня нечего не было то и вопросов более не возникло. О своих планах о создании бара или ресторана в Луанде я рассказал и получил предложение организовать это питейное заведение у виллы, на которой была база этих аграриев и при проблемах обращаться к нему. Мы оба понимали друг друга. Так я и проехал через блокпосты ДИСА вокруг Луанды. Заказ на водку «столичная» был получен сразу как я согласился на то, чтобы мой бар был практически на базе спецназа. Помещение мне нашли сразу, в городе было много свободных помещений после тех нескольких дней, когда половина города попала под контроль черных марксистов. Черные марксисты были уверены в том, что Маркс был негром из Африки и требовал поголовного уничтожения белых. Вот такой выверт черного пролетариата. О тех днях в столице говорили не много, слишком многие пострадали от рук и зубов черного пролетариата. Белых ведь не просто убивали, их съедали. Иногда и ещё живыми. Такая практика марксизма-ленинизма не укладывалась в общепринятые каноны поэтому о об таких африканских достижениях социалистического строительства было запрещено распространятся. Что бы открыть бар мне не пришлось много общаться с бюрократами. Разрешение я получил, когда к администрации, которая одновременно являлась и партийным органом отправились на БТР. Бумагу мне выдали сразу и очень радовались, что это просто советские специалисты, а не специалисты из ДИСА. Решение партийного босса этого района Луанды позволяло мне занять указанное помещений и передавалось мне в пользование на пятьдесят лет. Разрешалось завозить в Анголу любые продукты и товары для реализации в этом питейном заведении. И разрешалось открыть гостиницу в пределах этой же виллы. Место для ресторана и гостиницы нашлось на вилле, которая соседствовала с базой советских аграриев.

Ремонт прошел быстро и качественно. Теперь я командовал небольшим рестораном и гостиницей на два десятка номеров. Гостиница сразу же была занята и оплачены номера на год вперед. У меня поселились партийные работники и причина была весьма простой. Сотрудники ДИСА не совались ко мне. Охранным знаком послужила большая летучая мышь на воротах. Мой спасенный водитель долго ходил вокруг этой самой летучей мыши и хмыкал и наконец сказал, пусть будет. Такую же летучую мышь нанесли на два внедорожника и в городе патрули сами обходили нас стороной. Откуда взялись средства на ремонт и оборудование гостиницы и ресторана. Безвозмездная помощь со стороны руководителя местной победившей партии очень ему понравилась возможность спокойно спать ночью в своей постели и не ждать ночных гостей из ДИСА.

Постоянные посетители из числа аграриев с соседней виллы сразу отбили желание местного черного пролетариата на посещение моего ресторана. Прямо как в первый раз вынесли на пинках этот черный пролетариат так больше, и они не приходили. Но местные всё равно были — это были партийные чиновники и чиновники администрации порта.

Что могло и стало впоследствии проблемой. Никто ведь не обещал забыть о моем существовании. Гости из ЮАР попробовали меня прогнуть под свои задачи, но это уже случилось позже.

Сначала произошли другие события. На территории порта пропали люди и пропали так, что даже тел пропавших не нашли. Меня это коснулось потому, что пропали наши моряки с торгового судна, доставившего в Луанду скажем так сельскохозяйственные машины. Для других аграриев из СССР. И меня посетил наш укушенный, я уже знал, что это руководитель всей группы военных советников из числа спецназа. И задача стояла найти пропавших в кратчайшие сроки и снять вопросы. Я согласился помочь.

Отправились сначала на судно, на котором недосчитались моряков. Пропало четверо все из механиков. Так как они пошли на берег вчетвером у замполита не было опасений, что они потеряются. Но моряки потерялись и уже подходил к концу срок стоянки в столичном порту и надо было уходить. Моряков не было и не было даже сведений, что с ними случилось.

Меня интересовал только один вопрос — не было ли между пропавшими напряженных отношений и меня заверил замполит, что это были лучшие друзья. Павел же так попросил к нему обращаться мой спасенный привел незаметного парня и пояснил тихо он из твоих. И парень пояснил, что пропавшие хотели купить алмазы и контора уже ждала их возвращения на борт корабля, для приёма и разработки.

Фраза Павла о этом парне — он из твоих, ясно показала, что он считает меня сотрудником государственной безопасности под прикрытием. Такое мнение мне не мешало в моей деятельности и я молча согласился с этим мнением.

Глава 14

Искать пропавших моряков было трудно — не зная основного, за какой надобностью они отправились на берег. Если искать девушек с пониженной социальной ответственностью это надо искать в одной стороне, если же решили, чего прикупить на берегу то совсем в другой стороне надо было вести поиски. И там, и там, уже побывали группы из числа моряков экипажа теплохода и теперь все были в тупике.

У меня оставалось только одно направление поиска — начать поиски с начала и пройти по тропе моряка с начала и до финального магазина с уцененными товарами. Поиск начали ранним утром едва взошло солнце. На усиление я забрал с собой пса, который приблудился ко мне в джунглях. Пес не был диким, проблески понимания команд присутствовали в его глазах. Судя по всему, его хозяева погибли в вихрях нового черного порядка и собаке пришлось выживать самой в джунглях. Ко мне она прибилась в том небольшом поселении, в котором я ремонтировал свой внедорожник. Я отбил пса у компании местных негров, которые намеревались пустить собаку на шашлык. С тех пор и не отходил от меня этот пёс ни на шаг. Из вещей моряков достали вещи для ознакомления пса с запахами людей которых мы искали, и пес пошел по следу. Поиск следов уже был затруднен временем, которое прошло с момента исчезновения пропавших, но пес верхним чутьем нашел следы и бросился вперёд. Темп такого быстрого передвижения смогли осилить только двое я и полковник с которыми мы опробовали антидот против яда чёрной мамбы. Остальные благополучно отстали от нас на дистанции. Мы проскочили мимо «веселого» дома с девушками и побежали дальше и дальше. Вскоре мы уже были в пределах местных трущоб. Народ косился на двух придурошных белых, устроивших забег с собакой. Мы же бежали и бежали. Полковник стал уже поглядывать на меня с любопытством. Дистанция была уже солидная я же так и не отставал от него. Наконец пес тормознул и сев на месте стал смотреть на нас умными глазами. Вокруг, собственно, ничего не было, какие уже полные развалины в которых никто не жил. Просто стены и при этом просматриваемые во все стороны. Если нет ничего на поверхности и нет ничего в воздухе, то надо искать вход в подземелье. И я стал нарезать круги в поисках входа в подземелье и вскоре обнаружил люк.

Можно было подождать отставших или послать за помощью, но это долго, и мы рванули люк и люк открылся очень легко, и значит нам дорога под землю. Я придержал полковника и дал команду собаке на разведку входа в подземелье. Пёс, не издав не звука ловко соскользнул в люк. Снизу послышались крики и вопли и тогда в люк нырнули мы. Подземное помещение оказалось огромным, размеры примерно двенадцать на десять метров. Имелись и электричество, и вода прямо апартаменты подземные. Стены были оббиты деревом и имелась мебелировка. Собака держала за горло негра небольшого роста. Он напоминал ребенка, но морщины на лице выдавали его истинный возраст. Этот задержанный мне не понравился сразу. Когда я отозвал пса нам последовали упреки, что мы белые обижаем черного пролетария. Эти лозунги выдвигали несколько месяцев назад мятежники требующие уничтожения белого населения Анголы и нам это всё сразу не понравилось. Я собирался применить силу к этому пролетарию, но не успел, мой спутник несколько раз приложил черного пролетария рукой, и пролетарий сразу стал вполне договороспособным. И сразу предложил отдать нам всех белых, которые сидят в яме.

Подняв крышку погребе, наверное, так правильнее назвать второй подземный этаж, на котором и оказались наши пропавшие моряки. Они оказались не единственными пленниками. Там нашлись трое патрульных из ДИСА и вот уже они когда их развязали стали спрашивать у нашего пролетария со всей пролетарской строгостью за все его поступки. По ходу этой беседы выяснилось, что сейчас отсутствуют те, кто взял в плен всех этих пленников. Нашлись ещё несколько клеток с белыми мужчинами и женщинами. Оказалось, что мы вскрыли группу каннибалов, которые захватывали белых и черных тоже и затем пускали пленников на суп или соус в зависимости от своих кулинарных фантазий. Бывшие пленные представители ДИСА вызвали подкрепление и дальше началась облава в этом районе. Вскоре отловили охотничью группу, которая и занималась охотой на людей. У них оказалась знатная добыча — три медсестры из советского госпиталя и вот это вызвало приступ гнева у моего спутника. Но меня во всём этом интересовало другое, зачем моряки ушли с территории порта и куда и главное зачем они шли. Тут начались сказки и пришлось сказать, что мы не можем вернуть их на судно и им придется отправиться в ДИСА на проверку. Этого наши спасенные не желали и начали выдавать информацию, но так дозированно, что выбесили меня и я предложил сотрудникам ДИСА забирать этих сказочников к себе. И тогда наконец мы услышали правду, они шли за алмазами. Я не поверил, что прямо вот так за алмазами, нет не просто так, у них был адрес, где можно приобрести алмазы. Адрес оказался мне очень знакомым — это была моя гостиница. И продавцом оказался партийный функционер. И тут в разговор вступил полковник и предложил не пороть горячку и сначала проверить возможного продавца и уже затем принимать меры к покупателям. Ситуация запутывалась, но забрав наших четырех потеряшек отправились ко мне в гостиницу. Джип мы забрали у ДИСОвцев и отправились по адресу. Собака привычно стала охранять пасажиров и те испуганно жались в сиденья. То расстояние что мы преодолели бегом, на машине проехали гораздо быстрее и с большим комфортом. Наш искомый продавец алмазов встретил нас не ласково, но и нам уже надоел этот черный извращенный пролетариат и пришлось быстро ломать эти наглые позы. После разового физического внушения правда пошла неудержимым потоком. Наш партийный деятель перепродавал алмазы и в данном случае решил получить двойную выгоду и камни оставить себе и деньги за выкуп камней тоже прикарманить, благо он нашел земляков из своего племени, которые организовали здесь в Луанде сафари на белых и теперь планомерно отлавливали и ели как белых, так и черных жертв. Рассказав нам о таких своих успехах в построение социализма в Анголе, партиец решил покинуть нас, решение было неожиданным как по срокам, так и по направлению отхода. Функционер рванул к окну и выпрыгнул на улицу и неудачно упал. При прыжке он ногой запутался в портьере и улетел вперед головой вместо вперед ногами. Воткнувшись головой в дорогу и, голова не выдержала соприкосновения с брусчаткой, которая и составляла дорожное покрытие. Сдавать алмазы мы не стали. Вернули деньги, которые неудачливые покупатели алмазов собирались потратить на покупку камней и отвезли пропавших и счастливо найденных на судно. Объяснение устроило всех — нехорошие противники строительства социализма в Анголе похитили несчастных моряков и собирались гнусно съесть советских мореплавателей, но не успели, советские военные специалисты успели первыми. Нет не съесть, спасти невинные души советских моряков. О алмазах никому нечего не известно. Всё занавес и конец истории.

Продолжения история действительно не имела, представитель компетентных органов на судне сам таскал контрабанду и не хотел лишнего внимания к этому экипажу. Раздувать историю он не стал. Моряков наградили медалью — «за отличие в труде» и выдали премию. Мы же стали обладателями сотни прекрасных камней и теперь нам с полковником надо было разделить вновь обретенные сокровища. Камни остались у меня и хранились в тайнике в подвале виллы. Свою половину полковник забирать не стал, ему негде было хранить камни и распорядиться камнями он не мог. Вывести в Союз камни было невозможно и главное реализовать алмазы в СССР было весьма затруднительно и весьма вероятно КГБ СССР была бы счастлива отнять алмазы и закатать их обладателя в тундру и вообще поставить к стенке — за валютные операции.

Наш разговор оказался весьма трудным, и полковник не сразу согласился оставить камни у меня и дать мне возможность реализовать камни на Западе. Основное препятствие было в том, как передать полковнику вырученные за камни средства в СССР и при этом не спалить того перед спецслужбами. Моему подельнику было уже сорок девять лет, до пенсии ему оставалось около года и затем он становился не таким и секретным военным пенсионером. И вот тогда он мог получить наследство на Западе и не обязательно в стране, с которой СССР яростно мерилась величием — если кто не понял с США. Специальная коллегия в СССР могла оформить получение наследства в любой западной стране. Например, Аргентина неплохо смотрелась для решения этой проблемы. Через пару лет с выходом на пенсию мой подельник получал свою долю от выручки при продаже камней, и он избегал проблем, так уже был на пенсии и не имел отношения к секретам государства. Сделку мы закрепили водкой «Столичная» и затем у меня появились проблемы. Сразу два партийных деятеля захотели жить у меня в гостинице, но не могли поделить номера в гостинице. И пришлось колдовать и провести обряд и самому определить какой номер к кому лучше подойдет. Привлечение колдовских обрядов к отбору постояльцев и номеров для них привлекло ещё двоих и теперь у меня не было свободных номеров совсем. Весь отель был забит партийцами и приходилось периодически проверять карму у жаждущих защиты от злых духов. Откуда я знал некоторые специфические термины и практики, большей частью из своего прошлого в России. Незабвенные «Битвы экстрасенсов» — это весьма популярная передача, которая очень нравилась нашему старшине роты и которая постоянно мелькала на экране телевизора в любое время, когда прапорщик имел возможность смотреть телевизор в роте. Ну и совсем немного мне добавила служба в полку в Родезии. Женщины постоянно крутились у меня в гостинице и ресторане и отлавливали меня. Нет, к сожалению, не для того, чтобы возлечь со мной на постель. Нет их интересовали совсем другие вопросы — как привлечь к себе внимание выбранной жертвы и как отомстить конкурентке, особо им понравилось — что можно снять венец безбрачия. Доход от этих манипуляций иногда в два раза перекрывал доход от сдачи номеров и выручки ресторана.

Общее мнение, что в Африке всем заправляют мужчины, оказалось ошибочным, в Африке, как и везде бывает по-всякому. Как я это узнал, лучше бы не узнавал. Озарение пришло при печальных обстоятельствах. Одним не самым прекрасным утром я проснулся от выстрелов, гостиницу штурмовали и штурмовали не по-детски серьезно. Выход из гостиницы был блокирован двумя танками Т-34–85 и танковые пулеметы крушили стекла в панорамных окнах моего отеля. Иногда звук пулеметных выстрелов перекрывался грохотом выстрелов танковых пушек и затем в гостиницу пошли штурмовые группы и автоматные очереди стали слышны уже в помещении гостиницы. Я успел слинять через окно во двор и перебраться через забор на базу советских аграриев, под прикрытием которых там базировались группы спецназа. Наведение порядка в гостинице при беспорядках было одной из тайных договоренностей с руководителем советских боевых аграриев. Сопротивления советским военным специалистам не последовало. Танки уехали сразу остальные сдались без боя. Причина безобразий стала ясна сразу, как только привели двух женщин. Это оказались обиженные конкурентки моих клиенток. Борьба шла за мужчин. Два весьма влиятельных человека были вынуждены приказать своим подчиненным штурмовать мой дом и потребовать от меня выполнения просьб этих двух женщин. Скандал мог стать концом карьеры обоих мужей, но скандалу не дали разгореться. Приехали оба несчастных и оплатили ремонт гостиницы и мои моральные страдания. И заодно оплатили сумасшедшую стоимость того, что так жаждали эти женщины. Женщины хотели одного и того же, вечной любви и верности своих мужей. Пришлось дать им и того и другого. Обе счастливые отправились по своим делам. Мужчины остались со мной заливать свои мысли водкой и так в жизни всегда.

Но эта история имела и полезные последствия — эти мужчины занимались поставками в Анголу полезных и необходимых товаров и теперь непосредственно я больше не имел проблем с поставками спиртного и прочего необходимого мне перечня товаров из стран капиталистического мира. Именно эти люди и могли помочь мне с эвакуацией семей ребят моего полка в ту же самую Аргентину.

Пришлось построить еще одно здание и открыть ещё один корпус в гостинице и начать прием беженцев. Маршрут выезда через Анголу был самым непредсказуемый и из страны апартеида из белой Родезии начался исход в Южную Америку. На границе с Заиром я открыл филиал, через который мне поставляли ценные породы древесины и оттуда же приезжали беженцы. Затем долгая дорога на автотранспорте и наконец Луанда и уже отсюда пароход увозил навсегда в другую часть света отверженных, тех кто кормил всю Африку и теперь потеряв всё ехал на другой конец света, чтобы там по новой начать жизнь. Большинство беженцев и там открывали фермы, и снова растили хлеб. Это были трудолюбивые люди. Часть шла в армию и снова защищали свою новую Родину. Защищали честно и не щадя своей жизни.

Конфликт на островах с Великобританией позволил беженцам из Родезии послужить своей новой Родине на поле боя.

Я же продолжал заниматься своими делами. Та первая партия алмазов не стала последней и уже через месяц после того, как у меня поселились партийцы я стал скупать камни, похищенные на шахтах и рудниках. Но не все камни были похищены. Подавляющая часть камней и золота шли с рудников и шахт, которые изначально и не попадали под власть центрального правительства. Камни вывозились затем в Южную Америку и уже там реализовывались. Покупатели были из числа тех, кто не могу светить свои доходы и вкладываясь в камни отмывал свои капиталы, не всегда полученные честным путем. Затем деньги, полученные от реализации этих камней, вкладывались в сельское хозяйство Аргентины и через модернизацию ферм и предприятий переработки сельхозпродукции давали беженцам возможность жить снова достойно.

Самое забавное другое — одним из потоков камней был поток камней, который шел с шахт, которые были под контролем Особого сектора ЦК КПСС. Одни и те же люди, которые рассказывали о социальной справедливости, так же спокойно и уверенно продавали часть камней в свою пользу. Жизнь торговца камнями и золотом — эта жизнь довольна опасная и беспокойная. И если мелких романтиков ножа и топора по-африкански моя охрана отправляла на все четыре стороны, то уже представителей компании де Бирса просто так не отправишь восвояси.

Компания де Бирса контролировала большую част рынка алмазов и очень ревниво относилась к такому положению вещей. Компания имела договоренности не только сна Западе, но и в СССР. Якутские алмазы шли через представителей компании и компания являлась монополистом на рынке алмазов.

Лично у меня компания не вызывала почтительного пиетета, и я спокойно торговал алмазами, которые шли мимо компании. Но представители компании решили решить вопрос кардинально. Есть человек и есть проблема, нет человека, и проблема исчезла. Как я узнал о намерении компании решить вопрос таким способом. Это произошло при следующих обстоятельствах. В ресторане при моей гостинице внезапно появились несколько новых постоянных посетителей. Эти самые посетители решили, что в Африке незачем как-то маскироваться и практически открыто устроили слежку за мной и моим офисом по приему алмазов. Это было даже как-то наивно для киллеров

Глава 15

И снова я марширую в колонне. Опять меня выкинуло в Великую войну. Теперь я сразу помню о своем нынешнем состоянии. Мы маршируем к линии фронта. Опять зима и опять маршевую роту одели в то, что было и опять вся наша одежда второго срока. Идем мы в районе Ржева точное место похоже не знает и наш командир. При выгрузке на железнодорожном полустанке указали направление, и мы пошли. Если идти по этой дороге так и выйдешь к фронту главное не сворачивать. Да и свернуть с дороги невозможно, на обочинах три — четыре метра снега и льда. Есть направление и вот так и идите. Плохо, что нет оружия, но что делать зима 1941 года — всего нет, но воевать то надо. На коротких привалах политрук читает газеты, много патриотического материала, но мало фактов. Так лозунги — Мы победим, Убей немца и да здравствует товарищ Сталин. Если кто и против, то будет молчать.

Прямо на выгрузке нас построили и перед строем расстреляли дезертиров. У них нашли немецкие листовки с пропуском в плен. Трибунал принял решение на ходу и всех троих расстреляли перед строем. Так что если и есть у кого желание сдаться в плен, то он будет молчать и побежит в плен, молча не сообщая о своем желании окружающим. Перебежчики есть и неожиданно много. Хотя если вспомнить все победы — коллективизацию да «ежовые рукавицы», то перебежчиков немного. Немцев надо победить это понимание есть у многих, но и тех, кто не хочет отдавать свою жизнь тоже много. Вот и лютуют власти. Идем уже сутки, но кормить нас не спешат. И кому нас кормить. Мы не попали в свою часть и на нас никто не получал пайки или получал. Выгрузились мы из вагонов утром и вот скоро уже следующее утро как мы идем. Скорость марша так себе, но и маршировать особо некому, почти все в колонне из Ленинграда. Были беженцы пока ехали по Ладоге и затем сразу попали в строй и уже без задержки в строй маршевой роты. Повезло или нет, но мы маршируем здесь подо Ржевом и впереди бой. Встает солнце, и мы пришли и наконец полевая кухня. Даже есть миски и ложки. Неужели здесь хоть какой-то порядок. Но об этом я подумаю позже, сейчас миску и ложку и за кашей. Каша перловая, но наплевать — горячая и с тушенкой. Наконец поедим. На завтрак отвели час и затем опять построили и сообщили — мы идем в атаку. В атаку так в атаку и строй роты спокойно пошел к передовой, вот лесополоса или скорее то, что от неё осталось. Здесь нас вооружили. Вооружили нас знатно — двухметровые пики. Кавалеристы такие на вооружении имеют. Но мы то не кавалеристы. Взяли мы и эти пики и опять построение и так нас интересно построили, что за нашим строем цепь автоматчиков и на фланге сани, и на санях Максим и лента уже вставлена и первый номер уже наготове. Видимо были преценденты. Перед строем полковой комиссар и опять криком кричит — впереди враг и надо его уничтожить и товарищ Сталин через каждые пять слов. Воодушевляют нас перед боем. Только ленинградцам это уже не очень помогает они горячую кашу съели и теперь их в сон кидает. И тут у комиссара появилось желание узнать, как мы поняли его речь и готовы ли мы идти на смерть. Строй стоит молчит и смотрю полковой комиссар звереет и тогда кричу из строя — разрешите сказать. Полковой смотрит зверем, но разрешил сказать. И я выдал — мы наследники обороны Царицына и тех, кто воевал на фронтах гражданской войны готовы к беспощадной битве с немецкими псами. И всё такое прочее и напоследок — Да здравствует товарищ Сталин. Комиссар помягчел и затем уже спрашивает какие желания есть перед боем. И я опять выдал — хочу идти в бой комсомольцем. И нас скопом приняли всех в комсомол. Зачем я про комсомол — останусь живой то комсомольцем легче служить будет, да и привели фотографа и всех, кто вступал в комсомол сделали фото и вот второе третье фото можно было отправить домой семье на память. Рота так и сделала все успели написать письма и приложить свои фотокарточки. Мы все понимали — это всё что останется после нас. Впереди атака по снежному полю и оружие у нас знатное кавалерийские пики, но если бы нас и по-другому вооружили, то эффект был бы такой же. Всё поле пристреляно и хоть с пикой хоть с автоматом особой разницы не будет. Ведут нас к исходной позиции, исходная позиция для атаки — это первая траншея. Только нет этой первой траншеи, так кое где выкопаны стрелковые ячейки и всё. Толщина снежного покрова на поле, через которое нам бежать в атаку на первый глаз больше метра. Те, кто из Ленинграда через поле не пробегут, да и остальные не смогут бежать снега то по грудь. Максим с саней сняли и притащили в первую линию и автоматчики здесь же. Адреналин просто зашкаливает. Как пройти это поле и добраться до немцев и как победить и остаться в живых. Скорее всего никак не пройти и не победить и в живых никого не останется. Раненные на морозе долго не протянут.

Пока нет сигнала к атаке — пытаюсь вспомнить, что я знаю о боях в этом районе. Большие потери с нашей стороны и… большие потери с немецкой стороны. Немцы держали оборону сводными группами и только за счет организации обороны. И получалось они удерживали наше наступление за счет пулеметного огня. Уже после войны из немецких документов историки узнали — три четыре пулемета держали до километра первой линии немецкой обороны и наши атаки в лоб отражались пулеметами, так пехоты в немецких траншеях немного все держится на пулеметах. Если успеть добраться до немцев и уничтожить пару пулеметов, то возможно мы возьмем немецкие окопы. Что я могу сделать — немного, из оружия у меня пика. Но на поле лежит масса оружия — здесь на этом участке уже пару недель в атаку идут советские войска и на поле слоями лежат те, кто шел в атаку перед нами. Если присмотреться видны бойцы лыжных батальонов — многие из них в белых маскхалатах и в белых овчинных полушубках. Так вот колея от танка и на полпути к немецким позициям танк немцы сожгли, но колея осталась. По этой колее я пол поля и пробегу. Так начало положено и что там дальше. Дальше даже не холм длинные борозды непонятно от чего, но они не прикрыты снегом и значит по ним можно бежать и снег не будет мешать. Как у немцев организована оборона. Пулеметы ведут огонь согласно карточке огня по ориентирам. Задача у пулеметчика простая насытить пространство пулями и положить стрелковую цепь на землю и затем минометный огонь и, собственно, на этом нашу атаку немцы и положили. Всё. Ждут следующую стрелковую цепь и опять по шаблону. Я же думаю вырваться вперед стрелковой цепи и достигнуть немецких траншей раньше всех в одно лицо и потому уйти из-под немецких пулеметов. Я буде вне немецкого шаблона и у меня будет шанс добраться до немцев. Только с кавалерийской пикой я в немецком окопе ничего не сделаю. Что это значит для меня, для меня это значит одно. На первом этапе добраться до сожженного нашего танка и поискать винтовку или автомат на поле боя у тех, кого там убили раньше. И очень желать найти там оружие, потому что в противном случае меня убьют в немецкой траншее. С пикой я там просто смертник безо всякого шанса.

Ну, вот — кричат — За Родину! За Сталина! И я ещё до крика выскочил из стрелковой ячейки и прыжками побежал к разбитому танку. В спину мне било — За Родину! За Сталина! И немецкие пулеметы в лицо, но очередь идет не ко мне, пулеметная очередь идет к стрелковой цепи. Цепь от меня отстала, и я успел добежать до танка и спрятаться под танк. Что же первый этап я смог выполнить теперь поиск винтовки или автомата и вперед. Так и не надо далеко искать. Прямо за танком лежит убитый боец танкового десанта — и не один видимо снарядом их всех и накрыло. Так из четырех автоматов не пострадал один, мне больше и не надо. Теперь диски есть в противогазной сумке у одного из бойцов танкодесанта их аж пять. Боец готовился подгонял диски — у ППШ один недостаток диски не взаимозаменяемые. Только родные подходят остальные нужно специально подгонять. Проверил как они подходят. Отлично. Отомкнул диск — полный. Примкнул обратно и проверил автомат стрельбой. Работает. Так и второй этап пройден. Чуть дальше у воронки лежит боец и у него видна сумка с противотанковой гранатой и чуть дальше второй с такой же сумкой. Так значит вскакиваем и бежим дальше и на ходу надо прихватить эти гранаты. У танкистов гранат не оказалось. На поле каша — наши уже некуда не бегут пулеметы их прижали и планомерно вырезают одного за другим. Только пики торчат на месте, где один за другим погибают мои товарищи. Вскакиваю и бегу. Немцы не сразу меня увидели и мне это позволяет схватить обе сумки, и я бегу дальше. Впереди два пулеметных гнезда и попадаю между ними. Всего у немцев три пулемета и всё больше ничего нет. Ну ещё может десяток стрелков, но они погоды не делают. У немецкой обороны всё на пулеметах держится. Мне остается бежать совсем немного и когда остается уже метров пять до траншеи вокруг меня заплясали фонтанчики снега и льда. Немцы решили не пускать меня в окоп. Но они уже опоздали я падаю в воронку и вытаскиваю противотанковую гранату и приведя её в боевое состояние — швыряю в немецкий окоп. Я очень близко — но ворошиловский килограмм не закинешь далеко. Главное успеть спрятаться до взрыва гранаты. Бросил и прижался к земле. Повезло и докинул, и попал, и удачно попал. Ствол пулемета пролетел надо мной. Теперь надо кидать во вторую пулеметную ячейку и вот теперь надо очень постараться. Кидать надо на двадцать метров. Собираю всю дурь какая есть и на полном выкладе швыряю и есть. Я смог это сделать. Два пулемета из трех захлебнулись и теперь только один пулемет лупит по нашим в поле. Это тоже много на всё поле он уже не держит. Крик нашего политрука перекрывает грохот выстрелов — только теперь он кричит не за Родину! Теперь многоэтажный мат и звериный рык и поредевшая цепь встает, и я тоже бросаюсь к немецкому окопу. По брустверу какой-то провод на всякий случай перепрыгиваю и падаю на дно траншеи, как больно, подвернул ногу. Теперь если не смогу ходить полная безнадега. На ногу я встать не могу и потому иду, опираясь на стенку траншеи. Теперь, когда я на немецкой позиции меня просто так не возьмешь и первый же выскочивший на меня немец получил автоматную очередь в грудь. ППШ скорострельность имеет бешеную. Пол-диска вылетело просто за секунды. Надо стрелять аккуратнее и теперь второй получает уже меньше, но ему хватает. У меня же кончился диск. Меняю диск и отбрасываю пустой в сторону и некуда его складывать и времени нет. Еще двое немцев одновременно выскочили на меня и их перекрестил двумя длинными очередями и опять диск всё. Надо менять — мои благие пожелания стрелять короткими очередями разбиваются о нервы и неумение стрелять одним касанием пальца. Как ни старайся — всё равно длинная очередь. Мои терзания обрывает очередной немец — это уже офицер и он, вытянув руку с пистолетом пытается меня застрелить. Но правда на моей стороне — осечка, опять осечка и я наконец справился с диском и вот у меня почти истерика и весь диск ушел в немца. Но и у меня больше нет автомата — офицер успел выстрелить третий раз, и пуля разнесла мне приклад автомата. Только всё равно автомат уже не годен стрелять, ствол так разогрелся, что теперь должен остыть, но все равно пистолетная пуля сделала свое черное дело. У меня остался только наган погибшего танкиста и шесть пуль в барабане. И надо гасить последний пулемет и вот так прыгая на одной ноге двигаюсь к последнему третьему пулемету и вот уже и последний изгиб траншеи, и там немецкий расчет и этот проклятый пулемет, и я выглядываю за поворот. Три немца, всё свое внимание они бросили на поле и длинными очередями бьют по атакующим бойцам. Их уже немного и осталось, но всё равно они упорно ползут по снегу к немецкой траншее. Поднимаю наган и ровно три выстрела в затылки немцам. И наступает тишина. Нет не полная тишина, ещё стреляет несколько немецких винтовок, но больше нет грохота пулеметов и цепь идет вперед. Внезапно из наших окопов слышно — За Родину! И опять мат. Видимо автоматчики не сильно хотели идти в атаку. Но полковой комиссар выстрелами и пинками поднял и погнал вперед тех автоматчиков, что караулили нас. Немцы бросили всё и побежали. Пока суд да дело я посмотрел, что у меня с ногой. Ничего страшного, так растяжение. Я перебинтовал ногу и одел свой валенок. Теперь пока ура и цепь не добралась до немецкой траншеи надо посмотреть свои трофеи. Нормальная Омега только у унтера что командовал пулеметным расчетом. У остальных обычная солдатская «Дашка», но забираю и эти — поменять на что-нибудь полезное и ли еду можно и эти часы. Только вот надо пока их спрятать в валенок. У унтера оказался ППШ — немцы любят наш автомат. У них даже правило есть — в обороне ППШ, в атаке свой МП. Заодно прибрал к себе в сумку все консервы. Пожрать если и дадут то вечером и то если кухня доберется и подносчики притянут на передовую фляги с кашей. А здесь консервы и такие, что я раньше и не видел. Мед пополам со сливочным маслом и вот ещё растворимый кофе. Успел всё убрать в сумку и развернуть автомат в сторону немцев. До позиции немецкого пулемета первым добежал полковой комиссар и тяжело дыша спрыгнул в окоп и затем вытер рукой потный лоб и узнав меня сказал — молодец, хорошо выступил на митинге и в бою не подвел. «Служу Советскому Союзу» был мой ответ. Коротко и ясно. Пулемет я подобрал и стал смотреть как его приспособить для отражения немецкой контратаки. По немецкому шаблону контратака будет обязательно, и я хотел встретить немцев огнем их же немецкого пулемета. Полковой комиссар с интересом смотрел, за моими действиями и после моей просьбы выделил двоих красноармейцев в помощь. У меня было всё и сменные стволы и запас патронов и теперь пока не было немецкой атаки я учил свои номера как действовать и как управляться с пулеметом. Немцы как я и думал атаковали совсем скоро. Но это были какие-то странные немцы. Почему с белыми повязками и с нашими винтовками. С мосинками. Первая цепь была вся из этих немцев с повязками и винтовками. Вторая цепь была более редкой и в белых маскхалатах, и с автоматами. Было такое впечатление, что те, что с автоматами контролируют первую цепь, чтобы не сбежали. И они не смогли сбежать, один пулемет тоже сила. Короткими очередями я выбивал цепь, и она постоянно ложилась и потом под немецкие окрики вставала и шла дальше. Затем обе цепи откатились назад, и немцы больше не атаковали. Кто же это такие с повязками. Комиссар обходил позиции и увидел, что я заинтересован трупами в шинелях и с белыми повязками. Посмотрел на них тоже и сказал — украинская вспомогательная полиция. Предатели и иуды. И ушел дальше. Приказав своим номерам чистить окоп от гильз и поправить стенки траншеи, я занялся костром и приготовлением обеда. Оба мои номера были ленинградцами и с большим интересом следили за моими телодвижениями. С ещё большим интересом они стаи следить за мной, когда увидели, что я варю кулеш. Это я так назвал это блюдо. Это была сборная солянка из концентрата и мясных консервов. Мои номера просто лётом проглотили свои порции и снова стали жалобно смотреть на меня. Взяв по куску хлеба, я сделал бутерброды и раздал своим голодным товарищам. Себе я сварил кофе и сидел блаженствовал. Кофе было мало, и я его решил беречь. Но не успел. На аромат кофе пришел полковой комиссар и пришлось дать порцию и ему. За ним пришел политрук и лейтенант, но обломались. Полковой отослал обоих проверять цепь и командовать бойцами. Так мы и сидели вдвоем с комиссаром и пили кофе. Затем он ушел. Косые взгляды политрука и лейтенанта меня не взволновали. Полковой комиссар сказал, что политрука он заберет и вечером я буду на месте политрука роты, но звание у меня будет пока замполитрука. Это скорее не звание, а должность. Но для меня это всё равно, обязанности политрука роты — это контроль за командиром роты. Так что ничего они мне сделать не могли. Наоборот, в полит донесении я мог и написать о недостатках и ротного бы спросили. Но зачем подставлять человека, который с тобой в одной упряжке. Пришёл лейтенант и спросил, в курсе ли я своего нового положения. И как будем жить. Я ответил, что в курсе и что жить будем просто, у нас одна задача — рота должна выполнять приказы и по возможности выжить. Одного я не знал, я не останусь в роте. Вечером я уйду за линию фронта. Нужен язык и язык информированный и знающий местную обстановку. Но пока я пил кофе и ел мед с маслом и просто блаженствовал, выжил в атаке, в которой выжить нельзя и у меня теперь автомат. Автомат редкое оружие в это время. В роте только два автомата — у меня и ротного. И всё. Допить кофе пришлось одним глотком — за мной прибежал посыльный, вызывали в штаб…

Глава 16

Возвращение сознания прошло, как и всегда болезненно. Но в любом случае я проснулся в своей постели в Столице Анголы в Луанде. Сразу ушел в душ и стоял под холодной водой и затем под горячей и снова холодной водой. Контрастный душ помог. Я снова в Анголе и снова передо мной те же проблемы и задачи. Наступило время завтрака, и я ушел в обеденный зал — завтрак он такой завтрак. Но спокойно поесть мне не дали. Снова проблемы. Теперь ради разнообразия проблемы были перед спецназом. Опять меня посетил полковник и рассказал историю — в далеком от нас Мозамбике похитили группу советских геологов. РЕНАМЕ похитили. Такие же боевики, как и ФРЕЛИМО, но они не успели к кормушке и теперь ведет гражданскую войну с коммунистическим режимом в Мозамбике. Самая большая отличительная особенность у этого самого РЕНАМЕ привлечение в свои ряды малолетних пацанов.!3− 16 лет — возраст подавляющего числа боевиков. Зачем они похитили геологов скорее всего детская блажь. Так я и пояснил своему гостю — теперь этих геологов долго будут искать на территории Мозамбика. А надо искать на территории Малави в районе озера Ньяса. Там кого только нет. И Павел зацепился за мои слова и стал уговаривать помочь ему найти этих боевиков и отбить пленников.

Мне уже давно было скучно заниматься и торговлей камнями и управлять гостиницей и рестораном. Хотелось развеяться и снова подышать воздухом саванны. Дурацкое, между нами, желание. Это я просто забыл, как я по бушу бегал. Но я уже согласился и теперь надо было идти к этому самому озеру и искать там лагерь боевиков.

Амуницию и оружие представляла советская сторона. Группа состояла, как и всегда из шести человек. Я шел седьмым. Раньше совсем раньше в своем прошлом я стрелял из Калашникова и здесь в Родезии мне в руки попадала советское оружие. Но сейчас я снова получил автомат Калашникова на законных так сказать основаниях и как снова попал в армию. Снова вспомнилось как разбирал и собирал автомат на время и с завязанными глазами. Да как давно это было и как не скоро придет то время. В Африке змеи есть везде и потому кроме стандартного набора антидотов я прихватил пару бутылок «Столичной» и рассол. Один раз помогло и снова даст Бог поможет. В бой я не собирался вступать, моя задача вывести группу на лагерь боевиков. О лагере я знал немного — в окрестностях озера Ньянса прямо заповеднике имелось три лагеря РЕНАМЕ — один курировали ЮАРовские спецслужбы, второй был, так сказать, базовый и там или мирные беженцы, там же был штаб и руководство и третий был лагерь чисто для боевиков. Там с порядком было совсем плохо. Там были самые малолетние и отбитые боевики. О том, что Мозамбик был под контролем советских и китайских военных советников я знал. Как никак я в этом Мозамбике бывал не один раз, но вот так с советской группой я попал впервые. Летели мы в Мозамбик на советском военно-транспортном самолете с минимум удобств и самолет приземлился на военной базе, которую контролировали китайцы. Я с любопытством осматривался пока мы шли к джипу, на котором нас т отвезли к кромке джунглей. Впереди был комбинированный марш. Нас ждали и джунгли, и саванна и снова деревья, но уже на горных склонах. Начинать поиски я предложил сразу с детского лагеря.

Несмотря на такую дружбу с китайцами никто не сообщал китайцам — цели и задачи нашей группы. К берегам озёра нас перекинули на вертолете.

Озеро заполняет трещину в земной коре на южном конце Великой Рифтовой долины, вследствие чего оно вытянуто в меридиональном направлении и имеет 584 км в длину, его ширина варьируется от 16 до 80 км. Поверхность озера лежит на высоте 472 м над уровнем моря, его площадь — 29 604 км², средняя глубина 292 м, максимальная — 706 м, то есть самые глубокие места озера находятся ниже уровня моря. Ньяса занимает третье место в списке самых глубоких озёр мира после Байкала и Танганьики. Общий объём озера 8400 км³. Глубины постепенно увеличиваются с юга на север, где обрывистые склоны гор, окружающих озеро, углубляются прямо в воды озера. В других местах побережья горы, возвышающиеся по краям рифтовой долины, отделяются от озера широкой прибрежной равниной; в местах впадения в озеро больших рек прибрежная равнина расширяется и соединяется с речными, углубляясь внутрь горных массивов. В результате рельеф береговой линии варьируется от скалистых обрывистых берегов до пространных пляжей. Особенно широки прибрежные равнины на северо-западе, где в озеро впадает река Сонгве, а также в южной части побережья.

Дно озера представлено толстым слоем осадочных пород, местами до 4 км толщиной, что свидетельствует о большом возрасте озера, который оценивается минимум в несколько миллионов лет.

Основную часть бассейна озера занимают нагорья и горы, которые являются границами рифтовой долины. Самые высокие из них — горы Ливингстона на северо-востоке (до 2000 м) и плато Ньика и горы Випья и Чималиро на северо-западе и возвышенность Дова на западе; на юге местность постепенно понижается. Озёрный бассейн значительно шире к западу от озера. На востоке горы подступают вплотную к воде, и бассейн сужается, расширяясь лишь на северо-востоке благодаря реке Рухуху, которая прорезает горы Ливингстона.

Вертолет десантировал группу и ушел на базу мы же пошли к предполагаемому месту расположения лагеря боевиков РЕНОМЕ. Так как я был в группе неофициально то и не нес груза кроме своих вещей. Пока шли опять накатили воспоминания как я бродил по бушу. Я бывал в лагере называемом детском пока служил в полку. Тогда нам поставили задачу прекратить снабжение боевиков ФРЕЛИМО, и операция проводилась совместно с силами из ЮАР и уже тогда меня поразило то, с какого возраста набирают в боевики. Там были дети. Точка выброски отстояла на двадцать километров от местонахождения лагеря, и мы добрались до цели уже на второй день. Устроили наблюдательный пункт на скале и стали наблюдать за лагерем. Вскоре и обнаружили захваченных геологов. Боевики выводили геологов отдельными группами в окружающие деревни и устраивали там представление, вот смотрите на этих советских геологов, мы их взяли в плен и теперь получим за них огромные деньги в виде выкупа. Сумму выкупа никто не знал и все вокруг завидовали этим пацанам. Зависть была лишней. Наказание за захват советских граждан уже прибыло и уже готовилось к началу операции.

Легкость захвата пленников сыграло дурную шутку с захватчиками. При налете на рудник боевикам не оказывали сопротивления. Солдаты из охраны разбежались по окрестностям, не вступая в бой. Сопротивление оказывали только охранники начальнику рудника и потому был какой-то бой. Затем под прикрытием своей охраны ушел начальник рудника и всё бой закончился. Я просто предложил открыто войти в лагерь и перестрелять столько боевиков сколько успеем остальные убегут. Павел подумал и согласился. Только спросил откуда я так хорошо знаю состояние боевого духа у боевиков. Ладно он Павел в Анголе готовил кадры для ангольской армии. Я ему ничего не ответил и мы, спустившись с горного склона пошли к лагерю боевиков. Пострелять нам не пришлось. Лагерь опустел почти мгновенно. Всё малолетние боевики бросая оружие рванули по лесной дороге к взрослому лагерю за помощью. Пленников они бросили. Брать в трофеи в этом лагере было нечего, но я посоветовал собрать автоматы и пулеметы, которые были брошены убегающими, для отчетности так сказать и не зря мы грузили эти так называемые трофеи в три трофейных автомобиля. Они нам потом пригодились. Уходить нам всё рано придётся водой. И мы, погрузив и трофеи, и отбитых у боевиков пленников отправились к берегу озера и уже там у причала нашли старенький пароход, который помнил ещё англичан и спокойно туда грузили свой груз. Пароход действительно был старенький у него в качестве движителя были колеса. Пока разводили пар и заводили паровую машину прошло достаточно много времени и к нам даже успела погоня. Но увидев, что мы уже на пароходе не стала нас атаковать и просто подождали нашего отправления. Самое страшное случилось уже на переходе от берега Малави к берегу Мозамбика. И только тогда мы поняли почему никто не стал нас атаковать пока мы были на причале. Мы уже были посредине водной глади озера, когда по правому борту стала расти водяная гора. Мы с любопытством смотрели как растет водяной холм и очнулись только тогда, когда поняли, это не водяной холм — это какое-то невиданное животное. Размеры его поражали — в длину это было почти стометровое и в ширину почти четыре метра. Длинное туловище заканчивалось удлинённой головой, напоминающей голову крокодила, но зубы гораздо больше и в три ряда минимум. И вот это чудовище с интересом поворачивает голову в нашу сторону. И зевает своей пастью. В эту пасть свободно входит внедорожник и ещё останется место. Мы застыли. Что делать. На берегу озера наши преследователи радостно закричали. Это чудовище стало погружаться и вскоре скрылось под водой. Но это был не конец истории. Вода в озере была достаточно прозрачной, и мы прекрасно могли видеть. Чудовище развернулось под водой и плывет в нашу сторону. Паники не было на борту. Не было только потому, что все были в ступоре. Ступор снял наш командир — с криком вот тебе подарочек. Он выкинул за борт корабля ящик с гранатами. Предварительно выдернув чеку у одной из гранат. Ящик с гранами взорвался и поднял фонтан воды. Если и у старшего была мысль, что так он отгонит это чудовище. То этот план не сработал. Совсем не сработал. Немного дальше из воды показались ещё три головы одна немногим меньше, чем у первой зверушки, но зато остальные две головы были больше и намного больше, чем у нашего первого знакомца. И посмотрев на нас с интересом, головы скрылись под водой и буруны на поверхности водной глади ясно показали, все эти милые животные направляются в нашу сторону. Затем началось избиение парохода, пароход подлетал как маленькая утлая лодка в шторм вверх и снова падал в воду и опять подлетал. Я молился в голос и снова по-русски. Но на это никто не обратил внимание. Страшно было всем. Затем нас перестало швырять и над бортом корабля появилась голова одной из этих животинок. И получила в глаз гранату из РПГ-7, граната взорвалась, и голова зверя исчезла в фонтане из крови мозгов и костей. Уголь швыряли в топку паровой машины уже не останавливаясь. Давление пара в машине уже давно была за красной чертой. Но взрыв паровой машины казался меньшим злом, чем оставаться рядом с этими водяными чудовищами. Скорость парохода росла, но росла и скорость, с которой нас догоняли оставшиеся в живых звери. Когда один из них догонял нас. То наносил удар хвостом по кораблю и корабль подлетал над водой. Так мы вылетели на песчаный пляж на берегу озера со стороны Мозамбика. Судно пропахало песок и полностью вылезло на сушу, и мы стали спрыгивать на ходу с парохода и бежать к горному склону на берегу. Когда чудовища полезли на берег мы уже были достаточно далеко, но продолжали бежать. Остановились только двое бойцов и снова выстрел из гранатомёта. Граната пролетела, показывая свой полет дымным следом и врезалась в бок самого большого зверя. И не нанесла урона. Граната рикошетом ушла в небо. Тогда побежали уже все. И не останавливались пока не взобрались на горный склон. Звери покрутились у корабля и ушли. Только тогда мы выдохнули и даже вдохнули. Чудовища ушли. После при докладе никто не поверил в чудовищ. Несмотря на то, что рассказывали и бойцы, и освобожденные пленники. Не поверили в доисторических чудовищ, потому что ученые уже всем доказали. Чудовища потому и доисторические потому, что давно умерли. Но трофеи в виде автоматов и пулеметов на корабле нашли и потому всем причастным и непричастным, но нужным людям вписали награды. Чем дальше от Африки и ближе к Москве, тем выше награды была. Я в этом не участвовал, потому и наград для меня не выписали. Я был не в обиде. Было бы сложно рассказывать свою биографию.

Тем более сразу после возвращения из Мозамбика я попал в самую гущу нападения на мой ресторан. Наконец наемники де Бирс решились напасть на меня. Момент они подгадали не самый удачный для меня и удачный для себя. Для них все звезды сошлись удачно. На своем автомобиле и без водителя, возвращался я с камнями с удачной сделки. И прямо на углу у моей виллы мне в автомобиле прострелили колесо. Автомобиль понесло прямо на забор другой виллы и два других автомобиля сжигая свои шины на пробуксовке рванули к моему автомобилю, который неумолимо несло на стену забора соседней виллы. Сыпались осколки лобового стекла и мой автомобиль надвигался на забор, столкновение было неизбежным. Мой автомобиль действительно влетел в забор соседней виллы и капот автомобиля был смят в гармошку. Меня несмотря на ремень безопасности приложили о рулевую колонку. Машины с группой захвата и прикрытия затормозили и из них вынырнули ладные фигуры с автоматами наперевес и кинулись ко мне.

В этот самый момент и закончилось везение у сотрудников и наемников компании де Бирс. Из замаскированных амбразур ударили пулеметы. Сломанными куклами полетели простреленные тела наемников и до моего разбитого автомобиля никто не смог добежать. Всех атакующих положили наповал. Наемники де Бирса схалтурили. Они отследили мой график, мою охрану и куда и на чем я катаюсь. Но они не проверили соседнюю виллу. Там же вопреки заявленным советским специалистам по сельскому хозяйству квартировали советские военные специалисты. Разница в одном слове но какая. И конечно они не учли, что при мятеже функционеров эту виллу взяли мятежники, когда прорывались из города. Тогда на одного советского специалиста приходилось по сто и более мятежников. Тогда не смогли найти тела погибших, черные пролетарии сожрали убитых советских военных специалистов, по могильной звезде тел не было. Но и мятежники далеко не ушли. Были подняты боевые вертолеты и ту толпу покрошили за городом. Потому и стояли пулеметы в замаскированных дотах прямо в стене виллы. И когда началась атака на меня, то они и вступили в дело. В живых никого из нападавших не осталось. Это не шутка, огонь ДШК в упор. Я же только сильно расшиб грудь, но уже через неделю не осталось и следа от удара. Оставлять такие выходки без последствий я не хотел и стал подбивать Павла нанести визит на пару алмазных разработок Де Бирса в Анголе. Эти разработки находились на территории, которую номинально контролировала оппозиция и мятежники. Но контролировать джунгли они не могли. Хотя и в каждой деревне они держали если не посты, то свою агентуру имели. Проехать по дорогам и не привлечь к себе внимание было невозможно. Но если знать точное место расположения рудников, то ничего невозможного уже не было. Эти два рудника находились на берегу рек. По системе рек и болот можно было пролететь на резиновой лодке и высадиться прямо на берег у рудника и сразу атаковать охрану. С воды эти рудники не охраняли, и вся оборона строилась для отражения атаки со стороны джунглей. У меня был короткий план — налетели, всех убили, забрали добытые камни, все взорвали и подожгли и затем быстро исчезли. Но у Павла оказался совсем другой план — не просто взять добытые камни, полностью захватить под себя эти рудники. Ничего невозможного в этом плане не было. Вопрос стоял в другом — кого ставить в охрану этих рудников. И тогда я предложил создать частную военную компанию из бойцов полка и скаутов, которые покидали Родезию и пусть они и охраняют эти рудники. В подготовке нападения на эти рудники больше всего времени ушло на регистрацию такой частной военной компании и заключении договора на допуск на территорию Анголы этой самой военной компании. Убедить члена правительства Анголы на подписание всех разрешений удалось только передав тому двадцать процентов от добычи камней. После этого никаких возражений больше не было. После оформления всех формальностей и началась подготовка штурма рудников. Оружие закупили во Франции так как именно это оружие и было на вооружении скаутов и полка. Больше всего Павла изумили наши черные товарищи из числа скаутов, мои слова, что у скаутов 80% были именно черные африканцы, ранее его не убедили и только когда он лично увидел тогда и произнес эту фразу — а как же белый расизм и апартеид. Опять наши политруки напиз—и. Он имел ввиду, что официальная точка зрения на апартеид в Родезии не отражала действительное положение вещей. Рудники решили брать штурмом одновременно. Каждая группа состояла из пятидесяти человек передвигающихся по речной системе на десяти резиновых лодках с моторами. На вооружении кроме автоматических винтовок были немецкие пулеметы мг-3 это была современная версия старых немецких пулеметов мг-42. О наших планах официальное руководство никто не поставил. От официального правительства Анголы в качестве контролера шел руководитель международной торговли республики Ангола.

Глава 17

Никогда не было и вот опять. Теперь только не Великая война и память не моего прадеда. Сейчас я иду в короткой колонне британцев, оглядываюсь и понимаю это колонна полиции Южно — Африканской компании и впереди колонны на своем белом мерине наш майор Патрик Форбс и шагаем мы брать штурмом городок под названием Булавайо. Это столица племени матабеле. И там сейчас главные силы мятежников и там Лобенгула человек которого купили буры. Он внес смуту в головы матабеле и они стали убивать белых на фермах. Причина восстания — белые распахивают землю и сажают пшеницу. Теперь африканским козам будет нечего есть и все матабеле умрут. Этого бреда хватило и теперь нам придётся защищать себя и свою собственность. Если кто-то думает, что матабеле белые и пушистые, то они ошибаются. Эти козопасы пришли на эти земли совсем недавно и полностью вырезали племена, которые жили здесь до нашествия матабеле. И теперь вот эти пастухи решили уничтожить белых. Меня выдернули из мастерской, где мы ремонтировали паровую машину это новая сеялка, которую разломали и бросили при уничтожении фермы, в мастерской у нас много чего ремонтируют, но ремонт пришлось отставить в сторону. Надо преподать жестокий урок козопасам. Вчера, было 24 октября 1893 года, и я поцеловал свою супругу и первенца и присоединился к полиции Британской Южно-Американской компании, меня поставили обслуживать интересное оружие — это такой гатлинг но на другом принципе действия. Здесь пороховые газы перезаряжают оружие и получается непрерывная стрельба. Интересная машина, сам Патрик Форбс привез этот пулемет так он называется из метрополии. Всего у нас таких пулеметов «Максим» четыре штуки и все они с нами. Это оружие как пушка на больших деревянных колесах и номер расчета, который стреляет сидит на специальном сиденье. Патроны в длинной ленте и самое главное — это кожух ствола которой охлаждает водой ствол этого оружия от перегрева. Жаль, что тренировки не было, будем стрелять по устной инструкции.

Вот команда «привал» и снова команда строить укрепленный лагерь. Козопасы рядом. Между нами, только узкая речка Шангани. Наш пулемет мы устанавливаем на небольшом холме, который нависает над рекой.

Нас слишком мало, чтобы атаковать город и мы будем здесь ждать подкрепление. Если, конечно, оно успеет нам на помощь. Да и если кто, то думает, что козопасы с копьями и топорами, то он опять ошибается. Буры поставили Лобенгуле двадцать три тысячи современных винтовок наших английских винтовок «Марти-Генри» образца 1871 года и теперь козопасы могут ни в чем себе не отказывать. Сражение будет кровопролитным. Разведка ушла за реку к лагерю мятежников. И прочти сразу вернулись. К нам шли огромной толпой матабеле примерно три тысячи человек и вооруженные винтовками. Вся армия мятежников в своих рядах собрала почти сто тысяч матабеле и имеет инструкторов из буров. Эти буры видят в нас конкурентов в разработке местных богатств и гадят как могут. Вот устроили нам восстание матабеле и надеются, что эти мятежники уничтожат и нас и наши фермы. Не получиться. Разведка лихо перескочило через речку, там воды максимум по грудь. Но для местных это серьезное водное препятствие. Вот и сами мятежники, идут быстро и воодушевляют себя дикими криками. Да, судя по всему, их даже больше, чем три тысячи. Наконец матабеле пошли через реку, даже колонну смогли построить и вот они на нашем берегу. Наш пулемет стоит на высоте, и мы можем стрелять с фланга вдоль всей огромной коробки, в которую построились матабеле. Воду мы запасли, патронов у нас много, вся вторая повозка забита. Ленты тоже набиты все и вот. Я нажимаю на рычаг, и машина загрохотала. Первая же очередь легла в цель. Немного поворачиваю пулемет и теперь пули летят с рассеиванием по глубине и всей длине коробки. Матабеле стоят на месте как бараны и не двигаются. Они даже не понимают, что происходит. Вот оно возмездие за сожженные фермы и убитых поселенцев. Впереди стоит инструктор и не понимающе оглядывает окрестности. Он не понимает откуда так метко и часто стреляют по его коробке из матабеле. У нас кончилась лента и нагрелся ствол. Даю сигнал и мне приносят новую ленту и пока я перезаряжаю пулемет, третий номер расчета меняет воду в кожухе. Там вода выкипела, но у нас имеется запас, и мы можем опять стрелять. И опять длинные и короткие очереди по площади всего строя и опять матабеле падают как пшеница под лезвием косилки. Адская жатва продолжается и снова лента иссякла. И опять номера расчета меняют ленту и заливают воду. Меньше минуты и я снова могу стрелять. В коробке у матабеле уже видны огромные пятна, где нет ни одного живого воина. Они стреляют в сторону нашего лагеря, но из лагеря нет ответного огня. Слишком далеко для прицельного выстрела. И снова мы продолжаем карать убийц наших фермеров. Пятая лента кончилась и матабеле побежали, бросая винтовки и впереди бежит инструктор- бур. Нет ему мы не дадим уйти безнаказанно. Длинная очередь догнала группу, в которой бежал инструктор и все пятеро упали сломанными куклами. Бой закончен и теперь только собрать трофеи и посчитать поверженных врагов. Какую-то часть убитых матабеле унесло течением реки, но и тех, кто остался на этом берегу реки оказалось очень много. Майор не поверил в и приказал пересчитать и винтовки, и тела убитых. Количество и винтовок, и убитых поражают. Две тысячи сто семнадцать винтовок и две тысячи пятнадцать тел матабеле оставшихся навсегда на этом берегу реки. Но и патронов мы потратили много двенадцать пулеметных лент по пятьсот патронов каждая. И у нас всего трое погибших. Такого результата никто не ожидал и даже мне не верилось в такой результат. Мы остановились и стали укреплять свой лагерь и всё-таки ждать помощь. На сто тысяч матабеле нас слишком мало. Козопасы готовят реванш и стягивают свои отряды в один лагерь. Одну из целей своего марша мы выполнили. Матабеле перестали жечь наши фермы и готовятся к битве. Майор отправил уже трех посыльных с просьбой о помощи. Но помощи нет. Хватит ли наших сил чтобы отразить ещё одну атаку козопасов. Позицию мы не меняли, так и стоим на холме. Набиваем ленты патронами и сделали запас воды. День идет за днем, но помощи как не было, так и нет. Для меня пулемет «Максим» теперь олицетворяет прогресс и британскую науку. Такие мысли для меня дикие, но что поделать я теперь ведь не сам по себе. Я в теле предка и мысли его отличаются от моих. Но иногда на эмоциях вырывается предок.

Простояли мы до 1 ноября и вот опять на нас идет орда матабеле. Орда — это так образное высказывание. На нас идут две колонны и там и с копьями идут и с винтовками. Пока они маршируют, это опять же не преувеличение, буры вымуштровали матабелов и они пытаются держать равнение. Не очень получается, но всё равно по сравнению с остальными племенами это прогресс.

И снова я нажимаю на рычаг и снова внизу падают фигурки и снова огонь с рассеянием и снова падают фигурки на протяжении всего строя. Теперь в первую очередь убиваю инструкторов. Нет инструкторов и нет нармального командования и козопасы превращаются в толпу и вот теперь внизу орда, которая стреляет во все стороны и не знает, что ей делать. Сейчас я не один веду огонь в лагере ещё три пулемета, и они тоже не бездельничают, орда выкашивается со всех сторон и наконец козопасы побежали. Да и теперь гораздо больше тел матабеле осталось на поле боя. Я же опять попал под эмоции предка и молюсь за упокой душ этих матабеле.

Когда я смог снова овладеть эмоциями то в голову пришло то самое стихотворение которое написал английский поэт Хилэр Беллок:

Whatever happens, we have got

The Maxim Gun, and they have not.

По-русски в весьма вольном переводе авторский посыл звучит так:

Все будет так, как мы хотим.

На случай разных бед

У нас есть пулемет «Максим»,

У вас «Максима» нет…

На долгие годы эти слова станут необъявленным лозунгом любой колониальной политики, а для Великобритании еще и киплинговским символом цивилизационного «бремени белого человека». Я же наконец пришел в себя в своей постели в Луанде в Анголе 1980 года.

После того памятного нападения на меня, в отместку было совершено нападение на два рудника и теперь у меня ещё и доходы от камней, которые идут с разработок. Коррупция в ангольском партийном правительстве позволяет творить всё что заблагорассудиться. В Анголе сейчас идет ожесточенная гражданская война и нет никакого порядка. Собственно этого самого порядка не будет и после. После того как то ли во сне то ли на самом деле попал в те далекие годы в места молодости предков то у меня чувство, что всё-таки не совсем справедливо мы имеем такие доходы и настоящие африканцы лишены всего и бедность в Африке — это достижение белого господства и результат политики выкачивания природных богатств и лишения местного населения любой надежды на лучшую жизнь. В Родезии пытались как-то поднять роль африканцев и повысить благосостояние черного населения, но Родезии больше нет. И поток беженцев не прекращается. Белых убивают, и никто даже не пытается сделать вид, что расследует эти убийства. Опять матабелы попали под удар, теперь со стороны других африканцев. Опять резня и геноцид. Только это уже не белые — это новая власть вытворяет. Среди беженцев, которые идут через мою компанию более пятидесяти процентов это черные африканцы.

Утро не задалось сразу. Опять проблемы у советских военных аграриев. Пропал помощник главного военного советника и все его пытаются найти, но никаких результатов нет. Павел пришел ко мне и уговаривает меня подключиться к поискам. Ладно надо помочь своим компаньонам. Беру собаку и отправляемся к коттеджу, который занимает наш пропавший и в котором оказывается проживала и его семья. Двухэтажный коттедж — это круто для простого военного советника и то, что у него здесь ещё и семья. Это совсем не простой советник. Применяю собаку — даю Рексу понюхать вещи и он, подумав побежал к дальнему краю участка, на котором и расположен коттедж. Собаку я назвал Рекс. Да я понимаю, что это слишком ожидаемо, но вот такая вот история. И вот первые результаты в кустах у забора находим пацана лет пяти, но он в таком состоянии, что не может говорить. Это сын пропавшего советника. Что именно произошло, все более ситуация усложняется. Коттедж осматривали очень и очень внимательно, но ничего не нашли. Собака тоже больше ничего не нашла. А вот я на КПП нашел пустую тару в дико огромном количестве и указал на это Павлу. Всю смену сразу взяли в оборот и наконец появилась новая информация. Ночью через КПП выехала машина исчезнувшего военного советника, но за рулем была его жена и второй сын. Расширили район поиска, но новости пришли совсем с другой стороны. За рыбным портом нашли автомобиль и два мертвых тела. Супруги советника и его старшего сына. Это запутывало всё. Жертвы убиты холодным оружием и вокруг тел рассыпаны какие-то сушеные ягоды. Семью советника мы нашли. Двое убиты и жив только младший сын. Наконец находиться и сам советник. Но он находит какие-то убедительные объяснения своего отсутствия. Мне о этих объяснениях ничего не сообщают — совершенно секретная информация. Советник не выпускает из объятий своего младшего сына, но ребенок всё равно не может нечего говорить. Ну, что же, пропавший советник нашелся и мои услуги больше не нужны и я отправляюсь заниматься своими делами. Да и надо наконец поесть, за целый день ничего в рот не попало. Но не успеваю я поужинать опять прилетает Павел. И снова пропал советник. Оставил ребенка у своего знакомого и товарища из торговой миссии и куда-то ушел и пропал. Обещал вернуться через час, но не вернулся. Опять есть работа для Рекса и опять те же действия. Опять бежим по городу и опять наш путь лежит за город. Вот и то место куда нас ведет Рекс. Обрыв над океаном — прекрасный вид, но ничего вокруг нет. И Рекс нас ведет к подножию обрыва. И вот пропавший советник — но он уже никому нечего не расскажет. При падении он сломал шею и погиб. Но вот, что странно у него отсутствует пиджак, хотя со слов тех, ко его видел последним советник был в пиджаке. И снова собака ведет нас по следу. Но след потерян и найти его не получается. Рекс скулит и у него из глаз слезы. Нет не от огорчения, что он потерял след. Кто-то щедро рассыпал перец. Молотый черный перец и всё след теперь потерян, и собака нам не поможет. Собака нам не поможет, но вот я ведь вижу дорожку из молотого перца. Вот теперь и я поведу погоню дальше. Так мы и пошли по следу, дорожка из перца кончилась, но примятая трава ясно показывала, куда ведет след. Так и пошли, здесь примятая трава, здесь преследуемый вошел в воду и пошел по вод. Вот следы, где он вышел из воды. Создавалось впечатление — человек слышал, как уничтожать следы, сбивать собаку со следа, но исполнение этих приемов было неумелым, и я бы даже сказал какое-то наивное. У меня складывалось мнение, что это была женщина. Интуитивно, но я был твердо уже убежден, эти следы оставила женщина. Но зачем женщине убивать нашего военного советника и его семью. Это ведь какой-то немыслимый бред. Но в конце пути мы нашли пиджак, который был похищен у мёртвого советника. Пиджак аккуратно спрятали на дереве, но я его нашел и в кармане пиджака, при осмотре нашел я паспорт на имя нашего советника, но самое интересное было не то, что был найден паспорт. В паспорте были сведения, которые расходились с теми сведениями, которые у нас были ранее. Не были указаны дети и в качестве супруги была указана совсем другая женщина. Такого поворота не ожидал никто. Для военного советника наличие семьи здесь в Анголе это было редкостью. Завозить семью к месту командировки разрешалось в очень редких случаях. Здесь же ещё один паспорт и ещё одна жена. Сразу же посредине ночи мы и отправились к этой женщине и застали её дома. Она была не одна, здесь же в квартире застали местного колдуна за ритуалом. Колдуна заломали и отволокли в подвал. С ним поговорим позже и более конкретно. А вот с женщиной всё было не просто, это была племянница другого советского советника, скажем так по торгово-дипломатической линии. Потому разговор надо было провести очень аккуратно и без применения физической силы. Но женщина не стала молчать, и сама всё рассказала. Обычная история — он обещал жениться и наконец женился. Только не развелся с первой женой. Да, жениться на ней она заставила шантажом и угрозами, он очень ей нравился. Больше бреда я ещё не слышал, но вот так оно случилось. Колдун сказал, что надо убить всю семью от первого брака и тогда её любимый будет только её. Вот она и выманила на берег первую супругу и заколола специальным копьем, которое принес колдун и рассыпала там специальный порошок. Затем вызвала на встречу его самого своего любимого и там сбросила с обрыва и забрала его пиджак. Но скоро они будут вместе — Нгама проведет обряд, и её любимый придет к ней. Женщину отправили к врачам — она была в невменяемой состоянии.

А вот с Нгамой пришлось повозиться. Крепкий орешек оказался этот колдун. Но ему не повезло, я его видел в тренировочном лагере у буров он читал там одну хитрую дисциплину — как применять африканские верования при допросе задержанных террористов. Сам он был из буров, но имел и африканские ответвления в своем семейном древе. Потому мог сойти за негра. Не все негры чисто чёрного цвета. Есть и почти светлые. Тривиальное задание разведки ЮАР — проникновение в среду военных и других советников из Советского Союза. Если бы все прошло, то тогда бы шантажировали дядю этой полоумной влюбленной дуры. Вот так и исчезает колдовство если покапать глубже.

* * *

Глава 18

Печально наблюдать — как деньги меняют людей. У меня отличное место для

наблюдений. Ресторан и гостиница. Ресторан в основном посещают советники и подсоветные. Те, кто недавно здесь делятся на две категории — блатные и карьерные. Блатные с первого дня ищут место и возможности прикупить что-либо ценное и продать подороже привезенные вещи на продажу. Карьерные в большинстве своем вначале командировки блюдут партийную морали, но глядя на блатных тоже ударяются во все тяжкие. Очень немного советников остаются нормальными и не вливаются в гонку за барышом. Но они здесь как белые вороны в общей стае. Отдельно идут кубинцы и немцы. Кубинцы что-то мутят, но в своем кругу и не привлекают к своим делам никого постороннего. Немцы это основном и полностью специалисты в области государственной безопасности и не участвуют в купле-продаже. Штази на уровне и здесь.

Утро начинается не с завтрака. Утро начинается с неприятных визитов. Герр Курт Вайс — как раз и проходит по разделу — утренние неприятности. Курт Вайс это явно псевдоним. Представляет Курт специальный отдел местной государственной безопасности. Работают они по всем делам, связанным с контрабандой камней и золота. Камни — это не булыжники, если кто так решил пошутить. Курт мой компаньон по вывозу камней и золота. Работает по его словам на государство. В принципе я ему даже верю. Но опять-таки очень в меру и без фанатизма. Немцы они такие немцы.

Подняли меня рано утром в четыре утра и теперь мы пьем кофе и Курт рассказывает о необычном деле. В одной из провинций Анголы имеется место, где золотые самородки лежат просто на поверхности земли и можно собирать самородки просто руками как грибы. Про такие места молчат и некому не рассказывают. Но у Курта особое положение. Группа, которая отправилась за золотом просто исчезла. Практически в полном составе и исчезла. К жилью, из джунглей вышел только один человек. Один из охранников. Состояние такое, что нечего рассказать не может. Только какие -то бредни. На них ночью напали двухметровые призраки и убили всех. Ночью появился туман и вышли эти призраки и убили всех. Сам охранник был на внешнем посту и успел убежать в джунгли. Затем не останавливаясь ни на минуту бежал и бежал, затем шёл и затем полз пока не выполз к жилью из джунглей.

Старший советник немцев не верит охраннику и не верит в призраков. Даже Курт и то не верит в призраков. Но охранника прогнали через аппаратуру и медикаментозный допрос — он кроме призраков и тумана больше нечего не рассказал. Он стрелял — но убить ни одного призрака не смог, они страшно рычали при попадании в них пуль и продолжали убивать.

Я хотел повторно допросить спасшегося охранника, но Курт сообщил — охранник не перенес медикаментозного допроса и теперь свидетеля нет. Допрашивать некого.

Материалы в папке и вот тебе папка. Хочешь иди сам, хочешь с группой, группу можешь подбирать любую, но пара тонн золота в самородках должна быть собрана и вывезена. Призракам золото ни к чему. Твоя доля тонна золота. С группой рассчитывайся сам. Слишком богатое месторождение самородного золота. Прямо копи царя Соломона.

Для начала изучим материалы, которые уже собраны. Группа на совести Курта. Мне нужны — стрелок, сапер, радист и люди, которые будут собирать самородки и грузить в вертолет. И они /грузчики/ идут за счет заказчика. Мне же тонна золота слишком много и хватит двухсот килограммов. Остальное отходит немецкой стороне. Включая будущие объемы добычи драгметалла. С такими условиями и партнерами остаться бы живым. Вот в чем вопрос.

Итак — что у нас собрано в папке. Список группы. Группа была большой сорок один человек. Из них двадцать человек это охрана. Четыре ручных пулемета и десять автоматов. Солидная охрана. Хотя — для месторождения самородного золота, лежащего в свободном доступе и которое можно собирать руками. Этого даже и немного. Этой охраны и не хватило. Но кто-же на них напал. Призраки. Вот в призраков я не особо верю. Зачем призракам золото. Призраки они питаются эмоциями. Здесь призракам нужно золото и в большом количестве. Нет в призраков всё равно не верю. Вот не верю и всё. Так кто кроме членов отряда и руководителей советников знал о цели похода. Смотрим список информированных. Нет в списке нет лишних — старший советник и Курт, больше никто и не знал — куда и за чем отправляется отряд. Даже командир не знал — остается два человека и это старший советник и Курт. Они и слили информацию. Нет, как-то натянуто. Штази одна из самых сильных разведок мира. И с такими длинными руками что переходить немцам дорогу нет добровольцев. За такое количество драгметалла они положат любое количество народа. Нет совсем исключать предательство не стоит, но и зацикливаться на этой версии не будем.

Месторождение очень богатое и уникальное. Должен кто-то знать о таком. Должен, но, наверное, действительно никто и не знает. Африка есть Африка. Хотя немцы то узнали как-то. Надо у Курта спросить откуда дровишки. Если скажет из леса вестимо. Значит не всё и так и просто здесь. И надо продумать как бороться с призраками. При попадании пуль — призраки рычат и злятся. Вот потому и не верю в призраков. Бестелесные духи — им попадания пуль не важны. Здесь же имеется явная реакция на повреждения от пулевых попаданий. Значит пули наносят урон, но не убивают. Если мы возьмем спирт и создадим воздушно-капельную смесь и подожжем эту воздушную смесь. Применим этакий огнемет. Против спирта устоят эти призраки или нет. Но вот огонь по моему призракам придётся не по вкусу. Итак, к оружию надо истребовать садовые ранцевые распылители и при нападении призраков — распылить смесь воздуха и спирта и поджечь это облако. Возможно, и будет толк. Остальное вооружение обычное. Стандартно и антидотами. Вот на всякий случай — оба ящика «Столичной» и возьму с собой. Группа будет из немцев, водку возможно и не найдут. Дисциплина у немцев — это прямо-таки мем какой-то. Немецкая дисциплина это уже стало именем нарицательным. Вот заодно проверим это миф или правда. К вечеру выходить — совсем уже с ума сошли. Хотя чем быстрее, тем лучше. Меньше препятствий враг создаст на нашем пути. О конечной точке маршрута знаю только я и Курт. Время выхода группы и состав, вооружение будут знать многие. Но цель нет. Это опять будут трое. Старший венный советник немцев, Курт и я. Хотя и в первый раз было такая же секретность, но не спасла группу от уничтожения. Идти нам двести километров. Но в этот раз на своих двоих нам не придется топать. До места выброски нас вывезет пара вертолетов и уже от той точки высадки дальше на резиновых лодках по воде к месту назначения. Пешком нам и не придется напрягаться. Так по воздуху и по воде. Скорость передвижения будет значительной и поймать нас на маршруте будет затруднительно. Затем уже на месте разберемся с призраками и устроим точку для посадки вертолета. Вывозить золото будет вертолет. Пара вертолетов прикроет посадку и взлет с воздуха и сопроводит к месту разгрузки. Но вертолеты и перевозки уже после того, как мы подтвердим информацию о месторождении.

Распоряжений по работе гостиницы и ресторана мне не придется оставлять. Управляющие и без моих указаний работу знают. Собрал рейдовый рюкзак и проверил оружие. Особое внимание для двух ранцевых распылителей и емкостей со спиртом. Самые спорные грузы — канистры со спиртом и два ящика с водкой. Но Курт не спорит, привез требуемое, в уже в упакованном виде, в десантных контейнерах. Группа состоит из десяти человек. Я, снайпер, сапер и радист. Остальные шесть человек это будут просто рабочие лошадки. Собирать и грузить золото. На все про всё ушло меньше шести часов — от момента прихода ко мне Курта и погрузки в вертолеты. Только шесть часов. Надеюсь, скорость нас и спасет от постороннего внимания. Даже если нас слили, то на маршруте не успеют устроить засады. Погрузились в вертолеты и пошли. Воздушного сопровождения нет. Летим без прикрытия. Опять всё для секретности. Маршрут вертолетчики получили при нашей посадки и рацию мы опечатали. Летим в полном радиомолчании. Даже экипаж лишен возможности переговоров. Так молча и провели полет. Через два часа посадка, здесь треугольник рек. Прямо в этом месте и произошла посадка. Вертолеты нас высадили и ушли дальше по маршруту. Они будут отводить возможное наблюдение от нас в сторону.

Теперь у нас следующая задача. Надо подготовить три резиновых лодки и дальше наш путь лежит по воде. Это сначала река, затем черное озеро и снова река и затем болото и снова река и вот на этой реке мы выйдем к горам и там будет наша конечная точка маршрута. За два часа пока мы летели установить нашу цель похода невозможно. Перехватить на водном пути это вообще нереально. Здесь можно водой в десяти разных вариантах пройти к точке выгрузки. Единственно идти будем ночью на части маршрута. Но у нас имеются фонари и дорогу мы осветим себе. Только вот крупные животные. Не стоит привлекать внимание местной крупной фауны. Лодки готовили без меня и моторы проверяли тоже. Всё в порядке, и я даю команду. Продолжить движение. Итак, мы полетели дальше. Первый этап движения по воде — по реке сорок километров и затем перед нами черное озеро. Почему черное-потому что озеро не имеет дна. Нет так-то дно есть, наверное, только никто так и не нашел этого дна. Не изучено ещё это озеро. Летим на скорости по речной глади. Красота. Не жарко и нет всех этих насекомых. Как не смажься репеллентом. Но мошка всё равно кусает. На реке и на скорости этих проклятых насекомых нет. И вот черное озеро. Короткая остановка. Мама моя. На берегу лежит пол туши бегемота. Именно пол туши. Другой части нет. Прошибает холодный пот. Именно полтуши бегемота и все признаки того, что та тварь, которая убила этого бегемота — просто перекусила этого немаленького бегемота пополам. Вот просто укусила и половины бегемота нет. Взбледнули все. И теперь во все стороны смотрят стволы автоматов. Мне даже не жарко, меня бьет озноб. Тварь, убившая бегемота, может быть, только в черном озере и нам двадцать километров озерной поверхности надо пересечь на резиновых лодках. Если это животное перекусывает бегемотов, то резиновая лодка вообще для неё на один зуб.

Руки дрожат, но гранаты я уже вытаскивал не дрожащими пальцами. Если автоматная пуля мелочь, то ручная граната будет достойным аргументом в единоборстве с этой тварью. Буруны сзади в реке я увидел случайно, вода бурлила и расходились волны по реке. Какая-то большая рыба, набирая скорость плыла в нашу сторону. Всё внимание группы было в сторону озера, к нам же приближалась беда с тыла со стороны реки. Уже было видно веретенообразное толстое тело. Длиной примерно метров десять — двенадцать и диаметром так метра три-четыре. Постепенно это тело становилось явным. Грязно — зеленого цвета и глаза. Расстояние между глазами около четырех метров. В голову пришла мысль — каких же размеров у этой твари пасть. Наверное, она может проглотить лодку целиком кусая поперек лодки. Мысли шли своим чередом. Руки же уже бросали гранату и вот взрыв, но тварь уже распахивает пасть и летит на нашу лодку. Вторая и третья граната брошена уже на автомате. И глухие взрывы и удар в лодку. Впечатление — грузовик врезался в нашу лодку. Из лодки мы вылетели и упали в воду. И в полной панике рванули к берегу. То, что нас не преследует никто, поняли уже на берегу. На поверхности воды расплывалось огромное кровавое пятно. Течением эту тварь развернуло, и она перекрыла реку. Изучать труп твари мы не стали, спешно погрузились в лодку и снова на скорости полетели дальше. Теперь уже через водную гладь черного озера. На что я надеялся, давая команду продолжить движение. Только одно- в далекой Якутии примерно в таких черных озерах живут похожие твари. По мнению местных жителей это щуки, которым больше ста лет. И живут они по одиночке. Вот и я надеялся- что здесь нам встретилось, что-то похожее и тоже в единственном числе. Но я очень сильно ошибался.

Лодки отошли на пару километров в глубь озера, и я увидел, какая-то сила откидывает тело твари на берег с фарватера реки и за нами в озеро — одно за другим проскакивает пять монстров похожих на ту тварь, которую мне удалось успокоить гранатами. Эту картину видели и на остальных лодках и началась гонка по озерной глади. Монстры плыли и изредка выплывая на поверхность преследовали нас. Мы же на лодках улепетывали от них к следующему этапу, новой речке. Надежда была уйти. Речка была мелководной, и эти твари не могли бы нас догнать по мелководью. Гонка продолжалась. Я же продолжал размышлять о сказаниях якутов. Они явно ошибались. За нами гнались похожие твари и в озере явно их жило больше, чем одна. Наверное, это зависит от кормовой базы. В Якутии и Сибири меньше корма и потому они живут по одной. Здесь в Африке корма гораздо больше и теплее. Потому и этих монстров больше. Под эти размышления мы влетели на полной скорости в речной фарватер и на полной скорости полетели дальше. Останавливаться и уточнять направление всем нам показалось опасным и в данной ситуации излишним. Монстры за нами на мелководье не пошли. Ещё долго наши крики радости оглушали прибрежные джунгли. Крик стоял знатный. Я бы сказал первобытный. Но эти твари не смогли попробовать нас на вкус, и мы немного стали успокаиваться. Надо было притормозить и определиться с направлением движения. Лодки стали бортами друг к другу и вытащив карту и компас мы стали искать ориентиры, чтобы определиться по месту.

Крик радиста — справа опасность. Все повернулись вправо. Там по течению плыло огромное животное. Стрелять начали все и сразу. Отстреляли по паре магазинов и только потом остановились. Постепенно возвращался слух тело животного плыло без движений дальше. Нервный смех и немая просьба. Я уступаю и две бутылки водки пошли по кругу.

Мимо лодок проплыло неподвижное тело. Ясно видно, как дерево попятнали наши автоматные очереди. Свежие сколы на бревне показали нам, что несмотря на нервную обстановку стрелять мы не разучились. Наконец бревно отправилось дальше по течению, и мы вернулись к прерванному занятию с картой. Несмотря на все приключения мы не сбились с пути и были на верном направлении.

Дальше мы пошли уже в темноте, но луна / было полнолуние/ давала достаточно света. Остальное расстояние до места высадки мы прошли без эксцессов. И вот высадка на берег.

Реально здесь самородки лежат ковром по земле. Ничего подобного я не видел и не слышал. Прибрежная поляна и слой золотых самородков. Негромкая команда и сборщики приступили к сбору. Мы же прошли дальше и увидели разгромленный лагерь предыдущей экспедиции. Солнце вставало всё выше и теперь уже не хило так припекало солнышко. Надо было устраивать лагерь и укрытие от солнечных лучей. Самородков в самом лагере было поменьше, но всё равно нет нет, но глаз натыкался на крупные самородки. И это уже на осмотренной территории. На расстоянии километра от берега мы нашли пещеры. Три пещеры в которых золото лежало в три-четыре слоя. Откуда здесь так много золота. Следов разработки горных пород не было, не видно было и выходов шахтных разработок. Не было и следов шурфов в окрестностях. Золотые самородки лежали на всей прилегающей площади джунглей и толстым слоем в пещерах. Если не видно природных следов, может здесь имеет место преклонения какого — либо неизвестного африканского культа. Но на стенах пещер не было рисунков или других следов. Надо было устроить лагерь и приготовить оборону от призраков на ночь.

* * *

Одно из упоминаний.

https://www.baby.ru/blogs/post/200292670−25445581/

Вскоре шериф был буквально завален сообщениями о встречах с таинственным существом. Труесдайл давно знал, что сообщения о странных огнях, призраках, встречах с медведем, а то и двумя на местных болотах не были редкостью. Но ничего подобного событиям лета 1988 года здесь не творилось никогда.

Согласно описаниям, сделанным людьми, которым довелось видеть этого монстра, его рост превышает два метра, кожа у него зеленая и чешуйчатая, на руках и ногах по три пальца с черными когтями длиной около десяти сантиметров. Своего рода круглые подушечки на ладонях позволяют ему лазать по стенам. Большие глаза светятся в темноте красным. Существо обладает феноменальной силой, позволяющей ему наносить повреждения кузовам автомобилей.

Странное зеленое чудовище нападало на домашних животных, портило припаркованные автомобили. Когда подростки Родни Рольф и Шейн Стоукс со своими подружками проезжали на машине мимо болота, прямо перед ними пробежал человек-ящерица. Посреди бела дня, в 12:30, супруги Эдвард и Мишель Брайан, возвращавшиеся из поездки в монастырь Элмор, едва не столкнулись на дороге с огромным прямоходящим существом.

Джордж Холломон утверждал, что монстр напал на него, когда он доставал воду из колодца. Когда Джордж своему старшему брату о человека-ящерицы, тот все требовал, чтобы он замолчал, Холломон-младший под воздействием потрясения не мог умолкнуть. Все это вряд ли могло быть розыгрышем и выглядело весьма серьезно.

Глава 19

Все эти россыпи самородков очень сильно давили на психику. Помимо воли каждый, уверен каждый участник этой экспедиции стал считать сколько эти россыпи будут стоить в долларах или уж в немецких марках. Не марках ГДР, нет в настоящих немецких марках. Люди устанавливали палатки и когда готовили площадки для установки палаток, то самородки приходилось отгребать в сторону. Практически все участники не знали о судьбе прошлого поискового отряда. Только Курт и я знали о печальной участи предыдущей экспедиции.

Мы, с Куртом отошли на берег ручья и стали решать, где ставить мины, а где поставить скрытый пост с баллонами огнесмеси. Пока были у воды «золотой жар» слегка отступил, и мы смогли поговорить более или менее разумно. Пока ходили у воды я увидел странные следы — треугольный отпечаток конечности длиной около сорока сантиметров. Суды по следам это животное было не маленькое, под два метра. По какому — то наитию две мины поставили на берегу и направили разлет поражающих элементов в сторону ручья. Остальные мины перекрыли единственную тропу со скалы.

Ночь упала и сразу стихли птицы, и теперь только ночная живность царила вокруг. Костер развели заблаговременно и теперь настало время поужинать, развести посты и отдыхать — завтра вырубать площадку для посадки вертолета и начинать погрузку того золота, что уже собрали. Вот только в отличии всего состава поискового отряда мы с Куртом не могли уснуть и тихо поднявшись ушли в окоп у реки и там затаились. На всякий случай прихватили с собой и два баллона с огнесмесью. Добрались до окопа и затаились, приготовив оружие к немедленному открытию огня.

Попытались отдыхать по очереди, но не смогли и тогда Курт протянул мне пару долек шоколада. Я с немым вопросом посмотрел на Курта и тот пояснил — «танковый» шоколад, по рецептам вермахта. Понятно, амфетамин, но я взял и съел. Сон и до этого не шел, сейчас же организм сразу взбодрился и уже не чувствовал усталости. «Танковый» шоколад помог продержаться до трех часов ночи, и мы увидели тех, чьи следы я видел у ручья. Из воды практически бесшумно стали подниматься фигуры и ловко выбираться на берег. Примерно два с половиной — три метра ростом. Передвигались они прыжками на задних конечностях, одежды никакой не было, тела были покрыты подобием чешуи, но очень крупной чешуи. Глаза горели красным. Т пасть полная крупных зубов. Обладали ли они разумом не знаю. Но вот действовали очень разумно. Разделившись на четыре группы эти «лизардмены» стали складывать с сухих сучьев какие-то странные костры. Как они смогли зажечь эти костры я не смог понять. И вот уже дым от костров стал окутывать наш походный лагерь. И только тогда мы смогли сбросить с себя странное оцепенение и Курт активировал мины, направленные на ручей. И сразу же мы стали стрелять в эти странные фигуры у костров. «Лизардмены» не стали вступать в бой с нами. Никакого оружия мы так у них и не увидели, но на отходе эти люди — лягушки унесли и убитых, и раненных. Эти действия по эвакуации убитых и раненных ещё больше убедили меня в разумности этих тварей. По крайней мере — какой -то интеллект у них был. Лагерь всё так же был окутан туманом, взрыв мин и стрельба должны были поднять всех спящих в палатках, но никакого движения не наблюдалось. Потому в этот туман мы и не пошли и стали ждать утра и рассвета. Оставшиеся полтора часа до восхода солнца мы провели, не сомкнув глаз. Изо всех сил до рези в глазах мы всматривались в водную гладь ручья. Но никто так и не появился.

Взошло солнце и джунгли ожили. Вот только из палаток никто не выходил. Противогазов у нас не было, и мы ждали того момента, когда туман уйдет. Наконец, туман рассеялся. Пока мы ждали я пытался понять, что же мы увидели этой ночью и с кем мы воевали. И уже под утро я вспомнил. А ведь в своем прошлом я читал и подобных тварях.

В 1988 году в США в штате Флорида в каком-то маленьком городке были контакты похожих существ с людьми. Первая встреча произошла в ночь с пятницы на субботу. Офисный клерк Том Демпси возвращался на свою семейную ферму из столицы округа. Столица округа — мелкий городок число жителей пара тысяч не более. У Тома его семейная ферма играла роль просто жилья, никаких животных он не разводил и нечего не сеял. И вот у местного болота, когда он проезжал мимо он увидел странное существо — передвигалось это существо на задних конечностях — прыжками. Увидев Тома, эта тварь рванула к его машине, но догнать не смогла.

Как Вы понимаете — ночь с пятницы на субботу. Веры рассказу Тома о встрече с рептилией, которая гонялась ночью за ним, было примерно столько — ещё меньше, чем ни сколько. Пьян, был собака и с пьяных глаз чего не наплетет. Посмеялись над рассказами Тома и забыли.

Но очень быстро вспомнили. Только уже было поздно. У этого же болота нашли опрокинутый автомобиль и следы крови, и следы волочения показали, трупы утащили в болото. Теперь и поиски шериф организовал. Результат был, хоть и печальный. В глубине трясины нашли два тела, обглоданные до костей. Поиски шли ещё неделю, искали в трясинах этих странных тварей. Но безуспешно. Никого они не нашли. Кроме ещё нескольких обглоданных тел мужчин и женщин. Поиски прекратили. Искать в бескрайних болотах Флориды следы было бесполезно. Но засаду в месте обнаружения тел все-таки оставили. Засада пропала бесследно. Только нашли вокруг места засады странные треугольные следы. Длина следов была разной и двадцать сантиметров, и пятьдесят сантиметров. Всего восемь комплектов следов. Больше в США таких случаев не фиксировали или в открытой печати больше не сообщали про такие случаи. США, конечно, светоч демократии, но держат все СМИ в стальном наморднике. Если Правительство запретит сообщать о каком-то событии, то никто и не узнает об этих событиях. Вот такая у них демократия.

Под эти мысли туман ушел, и мы с Куртом отправились в наш лагерь. Вы, можете сказать — а как же угроза отравления. По лагерю скакали мелкие обезьяны и при этом не было видно каких-либо вредных последствий для этих обезьян.

Проверка палаток не затянулось. Все, кто был в палатках или на постах у лагеря были мертвы. Лица умерших искажены муками. Вокруг рта пена. Надо было что-то делать, но вот что делать было непонятно. Докладывать руководителю о произошедшем. Никто нам в рассказ о прямоходящих земноводных не поверит. Гибель практически в полном составе поискового отряда тоже смотрелась подозрительно. Земноводные развели костры и дым этих костров отравил бойцов. Да, нас ждет даже не тюрьма, нас ждет психиатр и болезненные уколы. Проще говоря. Нас ждут допросы и смерть от пыток.

Потому мы и не стали выходить на связь с Центром. Мы скрыто стали готовить засаду на этих самых «лизардменов» минами перекрыли весь берег ручья и подготовили позицию для пулемета. Нам для спасения и доказательства надо было или взять одного земноводное в плен как «языка». Или предоставить командованию в Центр труп этого земноводного. В любом другом варианте нас ждала мучительная смерть. Никто не поверит нам, что на лагерь напали лягушки-переростки и убили всех ядовитым дымом от костров. Сама информация — земноводные разводят огонь и атакуют отравленным дымом. Такой доклад не примет ни один начальник. Дальше от нас будут требовать рассказать «правду» на кого мы работаем и какой иностранной разведке мы служим. В общем, смерть без вариантов. Мы, конечно, во всем признаемся. Под пытками все признаются. Это ещё в инквизиции доказали. Вот только мы хоть и признаемся, но реально то нечего не сможем выдать.

Есть старая байка. Взяли в плен советских офицеров и требуют выдать военные тайны / тактико-технические характеристики боевых машин/. Наши молчат, день другой пытают, но наши молчат. Решили враги схитрить и посадили с нашими в камеру свою «подсадную утку». Утром вывели своего агента из камеры с нашими. Спрашивают — ну, что там было. Агент отвечает — всю ночь эти пленные бились головой о стену и кричали — говорили мне в училище учи материальную часть, учи.

Вот это и нас с Куртом ждёт. Не посмотрят ни на что и будут пытать. Вот потому, хоть и страшно до потери сознания, но мины устанавливали и позицию для пулемета готовим.

Успели всё сделать и подготовить и приготовились ждать. Даже успели поспать несмотря на весь ужас своего положения. И уже под вечер снова сидим и караулим ручей. Ждем этих разумных, мать их, земноводных. Пока ждали от нервов стали восстанавливать и домысливать процесс размножения этих земноводных. Все варианты перебрали от икры до других вариантов продолжения рода дошли.

Вот пока мы увлеклись этими разговорами и предположениями, «лизардмены» зажгли костры. Вот только они сегодня подошли не от ручья и воды. Они спустились со скалы по тропе. Снова костры и снова ползущий на нас густой дым от костров. Б-я, вот такого фокуса мы не ждали от них. Почти все мины настроены на ручей и болото. На этой тропе со скалы, только две мины. И вот что делать с этими хитро сделанными земноводными. Если дым дойдет до нашей позиции, то мы умрем.

Первым к баллону и распылителю рванул я. По правде говоря, и Курт тоже рванул. Баллонов было два. Первым стал создавать облако Курт, и я от него не отставал. Затем подожгли создавшуюся смесь. Огонь рванул сразу и очень сильно и жарко. От тумана не сталось и следа и огонь достал до костров и слизнул и сами костры и тех созданий, что не успели отскочить. Горели эти тушки очень ярко. Оставшиеся в живых рванули к тропе — огромными прыжками и обе мины хоть и проредили эти группы, но не уничтожили и оставшиеся в живых ушли за скалы.

Опять отбились. Но не смогли взять ни «языка» ни тело этого вида разумных земноводных. И что прикажете делать.

Курт и предложил — взять лодку и пойти дальше по реке. И найти это место, где живут и размножаются эти бля—е лягушки. И никаких других вменяемых вариантов у нас не было. Но этот вариант был слишком импульсивным и если поступить так как предлагал Курт, то найдя это гнездо, мы рисковали пропасть там с концами.

Я же предложил вернуться ближе к цивилизации. Примерно в ста километрах от нашего места был аэродром подскока моего маршрута контрабанды алмазов и там мы могли взять вертолет и облететь всю округу. Противоздушных средств обороны у этих земноводных мы не видели. Вот и потому сверху будем искать и затем уничтожим этих тварей. Примерно такой план у нас был.

Привести лодку в походное состояние это дело нескольких минут и затем мы полетели по воде. Стена брызг и шум мотора. Это и скорость и может крокодилов отпугнет. Крокодилы, возможно, и испугались, но вот от мысли перекусить нами не отказались. Но не смогли нас поймать. Скорость передвижения нашей моторной лодки оказалась выше, чем скорость передвижения крокодилов, и мы удрали. Ну, как удрали, почти удрали. Уже когда мы были у самого лагеря и взлетно-посадочной полосы, лодка влетела в бревно, огромное такое бревно, которое перегородило реку. И всё бы нечего, но это огромное бревно оказалось не огромным бревном. Это оказался огромный такой крокодил, который под видом огромного бревна, ждал свою добычу. Лодка взлетела вверх. Мы полетели с Куртом в разные стороны, но тоже кувырком. Пулемет улетел куда-то в омуты реки. Этот хитрый крокодил развернулся и направился к нам. Курт был уже почти на берегу. Я барахтался на стремнине и скидывал с себя рюкзак и при этом пытался достать из подсумка гранату.

Нет, можно было стрелять из автомата. Но было два «но», которые препятствовали этому. Первое — из автомата нельзя убить такого большого крокодила. Второе- в тот момент, когда я вылетел из лодки, мой автомат меня покинул. Держать надо крепче. Но все эти мысли были уже не к чему. Пасть была всё ближе. Граната никак не хотела покидать подсумок.

Я выдохнул и собрался с силами и на раз, два, три… На раз — скинул лямки рюкзака. На два- рванул из подсумка гранату. На три — сразу одним движением два действия. Сначала сорвал кольцо и этим же движением кинул гранату в пасть этому монстру.

Когда я кидал гранату я уже видел выражение глаз крокодила. Спокойный и уверенный в себе взгляд. Судя по размерам этого крокодила, он мог помнить ещё времена работорговли с португальцами. Но вот эта его уверенность, она же его и подвела. Таких гранат во времена его молодости не было и потому он и не стал отмахиваться от гранаты и просто проглотил её. И граната рванула внутри этой туши. Взрыв и крокодил стал гораздо короче и его глаза потухли. Вот только это были уверенные и спокойные глаза, по всей вероятности крокодил уже предвкушал, свой завтрак и вот сразу в один миг он больше ни о чем не думает. В мозг перестала поступать кровь и кислород. И само тело стало гораздо короче. Но всё равно — пасть крокодила долетела до меня, и уже мертвая пасть схватила меня за руку. Я рвался на берег, и уже мертвая пасть крокодила держала меня и тянула своим весом под воду. На берег я вскочил и упал. Рука была под водой, и я потянул и руку, и голову крокодила на берег. Из воды показалась морда крокодила, схватившая мою руку. И я услышал — крик отчаяния. Первая мысль — откуда у меня силы так кричать. Ещё и на разные тональности. Один из криков больше напоминал женский ультразвуковой визг.

Через пару ударов сердца — пришло понимание, это не мой крик. И затем облегчение — я понял, что пасть крокодила, которая держит меня — это просто пасть мертвого крокодила и меня держит не сам крокодил, его зубы сомкнулись, но не сжались. И я наконец вытянул из воды на берег реки часть крокодила, которую оторвал взрыв гранаты от основной части туши. На то, чтобы освободить руку от пасти и зубов ушло минут пять. Руки тряслись и силы меня покидали. Встать на ноги я не смог и меня отволокли подальше от воды и реки уже держа под руки. Таких приключений у меня ещё не было и надеюсь больше уже и не будет. Затем я вспомнил о земноводных и о том, что их надо найти, изловить хотя бы одну особь и предоставить заказчику. Мысли были невеселые. Но моя природная особенность — не унывать, не унывать не при каких трудностях. Уже через пятнадцать минут после всего этого ужаса я спокойно пошел в лагерь моего аэродрома.

Вертолет надо было вызывать и ждать его прилета. Пока же надо было сформировать команду охотников и решить, чем будем глушить земноводных. Бомб у меня не было. Что авиационных, что противолодочных.

Потому пришлось готовить бомбы самостоятельно. Бочка на двести литров и в неё помещается пара килограмм взрывчатки. Остальное щебень. Таких бочек в вертолет войдет примерно десять штук. Кроме бомб надо ещё иметь запас ручных гранат. И конечно пулеметы и автоматы. Приготовили и гранатомет. Выстрелов к нему было не так и много, но пара десятков нашлось.

И ещё трое бойцов. Вертолет он не резиновый и больше уже не поднимет. Теперь помыться и поспать и когда придет вертолет и будут готовы бомбы надо будет лететь и искать, и отлавливать этих земноводных. Хочется или не хочется, а надо делать. Жутко не хочется. Но надо.

Несмотря на весь ужас и страх мне очень хочется понять, что это за земноводные. А если мы с Куртом станем первооткрывателями нового вида разумных существ. Или эти земноводные вообще инопланетяне. Вот как тут уснуть при таких новостях. А может у них здесь космодром.

Или это разумный новый вид. Дадут ли нам с Куртом Нобелевскую премию или нет. Вот с такими мыслями я наконец смог уснуть.

* * *

Будет ли продолжение зависит от читателей. Жду отзывы.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Белое на черном …

Content

Белое на черном…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 5

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene