Юлия Горина, Ник Гернар

Стигма ворона 2

* * *

Глава 1

В огромном подвале было сумеречно.

Воздушные окна свистели гуляющим сквозняком, скулили, как голодные псы. Высоко над головами теплились два масляных фонаря, тусклым желтым светом раскрашивая серый камень и лица людей, закованных в колодки по рукам и ногам.

Несмотря на летний зной снаружи, в каменном мешке стоял холод, как в погребе. Пахло сыростью, плесенью и нечистотами.

Узников было ровно пятнадцать: Эш, Дарий, Шеда, цапля, крыса, двое стражников из тюрьмы, Магур и семеро шлюх для ровного счета.

Эш сидел, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Наконец-то тихо.

Он не знал точно, сколько времени их здесь уже держат: после сражения с удильщиком Эш находился как будто в бреду. Теперь он понял, почему так важно, чтобы у дингира были сопровождающие. Сила, которая наполняла будущего создателя акады после победы, ударяла в голову как избыток настойки. Как будто телу требовалось время, чтобы усвоить и принять новые возможности.

Когда он пришел в себя, в темнице творилось что-то несусветное: женщины визжали, проклиная его, Магур обзывал последней тварью, а стражники с пеной у рта грозились прирезать. И если бы всех не сдерживали колодки, сцепленные с вбитыми в пол кольцами, они точно разорвали бы его в клочья.

Стигматики помалкивали. Но в их молчании Эшу слышалась солидарность с теми, кто выражал свои эмоции более открыто. Все одержимые без конца лязгали об стены латными кирасами и пластинчатыми наплечниками, закрепленными широкими кожаными ремнями. Одежда из металла на голое тело — не самая приятная вещь на свете. Эти доспехи на них надели по приказу Дагана. Сначала Эш не понял, зачем они нужны, и что это за странный металл, похожий на позеленевшую медь. А потом он обнаружил, что никак не может дозваться ворона.

— Зря стараешься, — сказал ему тогда Дарий с усмешкой. — Это «узда отступников», стигма через нее не работает. Я уже носил такую в свое время…

А потом поднялся весь этот гвалт, и поговорить дальше не получилось.

Но теперь, наконец, все накричались, ругательства кончились, и в темнице наступила тишина.

С закрытыми глазами Эш слушал завывания сквозняка.

Ему хотелось поговорить с друзьями, но делать это в присутствии толпы чужаков ему не хотелось. Вообще извиняться каким-нибудь образом за то, что случилось, было глупо. Еще глупее, чем благодарить за спасенную жизнь. Но, с другой стороны, ничего другого он сделать не мог, а лучшей возможности могло уже и не представиться.

Повернувшись к Дару, он с трудом проговорил:

— Ты… Вы оба…

Слова падали с его языка, как камни.

— В общем… Я не хотел вас подставить. Так получилось.

— А нас, значит ты хотел подставить?! — выкрикнул один из стражников, громыхнув колодками. — Паскуда!..

Эш невозмутимо перевел на него взгляд.

— А вас я не подставлял, — жестко возразил он. — Вы сами продали свои задницы за полмины. Ко мне-то какие вопросы?

— У меня есть один, — хмуро заявил Дарий. — Как ты себя чувствуешь после того, как перерезал глотки пятнадцати безоружным узникам? Ничего, нормально? Спать-то сладко будешь?

— Дар!.. — протестующе воскликнула Шеда.

Эш криво усмехнулся, закрыл глаза и устроился поудобнее, противно чиркнув об стену металлической спиной.

— Есть вероятность того, что я не смогу проверить, как же я буду после этого спать. Но если ты хочешь знать, жалею ли я о том, что сделал — то нет. Не жалею…

В это время раздался лязг замков.

Воины вздрогнули, женщины зарыдали в голос. Стигматики все подобрались и повернули голову в сторону дверей.

Тяжелые, больше похожие на ворота двери подались назад, и все увидели яркий свет трепещущих факелов. Один за одним в темницу начали входить закованные в броню воины с копьями в руках.

Следом за ними шел хмурый, пропахший тяжелым похмельем Хэн с молотом на плече.

— Всем лечь на пол!.. — крикнул узникам воин в латном доспехе. — Немедленно!

Женщины послушно растянулись на полу, не прекращая плакать. Стражники тоже подчинились.

— Я же сказал — лечь всем! — заорал латник.

— Да пошел ты, — отозвался крыса, впервые за все это время подавая голос.

Хэн, бросив косой взгляд на стигматиков, проговорил:

— Да ты не надрывайся, начальник. Я их и сидячих раскую, дело-то нехитрое…

Он подошел к шлюхам и принялся молотом выбивать удерживающие кольца, оставляя колодки на месте.

— Дядушка Хэн, миленький, что с нами будет?.. — воскликнула самая молоденькая из сестер утешения, с мольбой уставившись на кузнеца.

— Ваше время пришло! — рявкнул ей латник вместо Хэна.

— Крепись, девка, — негромко пробормотал кузнец, не глядя ей в лицо.

— Этого живодера из Сорса расковать последним! — приказал латник.

— Будет сделано, — послушно кивнул тот.

Живодер?

Вот как, значит, его называют теперь?..

Эш усмехнулся. Подумать только…

Когда Хэн склонился над Эшем, тот тихо проговорил:

— Спасибо тебе за нож. Это лучшая змеиная сталь, что я видел.

Кузнец вздрогнул. Молот на мгновение замер в его руках, прежде чем обрушиться на удерживающее кольцо.

Удар соскользнул немного в сторону. Хэн шумно выдохнул, исподлобья взглянул на парня.

— Эй, чего там? — рявкнул латник.

— Да замаялся немного, вкривь пошло… — сказал Хэн, вытащив из кармана мятый грязный платок. — Щас все будет, начальник… Слышь, малый, копыта-то верхние подвинь — мешают!

Он отвел в сторону руки парня в колодках, загораживая его спиной от стражи.

И сунул ему в ладонь крошечный клинок, длиной не больше указательного пальца. Серый металл без блеска не привлек к себе ничье внимание.

Эш мгновенно спрятал его в кулаке.

Несколькими размашистыми ударами кузнец выбил кольцо и выпрямился.

Наконец, все пятнадцать были откреплены от своих мест.

— А теперь все вперед! А ну пошли! — крикнул латник.

Воины двинулись на узников, выставив вперед копья.

— Что происходит-то?.. — всхлипывая, проговорила рыхлая светловолосая женщина в слишком тесном для ее пышных форм красном платье. — Куда нам идти-то? Что…

Ее голос утонул в оглушительном скрежете. Одна из стен темницы медленно начала подниматься, открывая железную решетку. Решетка лязгнула и тоже подалась вверх.

И теперь все увидели залитое закатным золотом поле, въездную дорогу и темнеющее пятно леса вдалеке.

— Ступайте, ступайте! — торопил латник, и воины тыкали узников копьями в спины и шеи, подталкивая вперед. Те, неловко шагая с колодами на руках и ногах, двинулись к выходу.

А снаружи бил колокол, со стены раздавались ликующие возгласы жрецов и доносилась веселая музыка.

Глава 2

Узники против своей воли двинулись к выходу.

Эш не стал дожидаться, когда ему в шею кольнет наконечник копья, и не мешкая направился из темницы. В ладони он осторожно удерживал крошечный дамский клинок, который ему щедро оставил Хэн.

Снаружи доносились завывания жрецов: «… ибо как младенцы не повинны в крови агнцев, которых принимают в пищу их матери во имя жизни, дабы наполнить молоком потаенные свои, так и чада этой земли не повинны…»

Гудение колокола и звуки тамбуринов с флейтами заглушали их пение.

Эш вместе с Шедой и крысой вышли первыми.

Женщины позади все еще пытались молить стражников о пощаде, время от времени вскрикивая от тычков острых копий. Наконец, последняя пленница покинула узилище, и решетка с грохотом опустилась, отрезая дорогу назад.

Они оказались у городской стены, слева от запертых въездных ворот. Взгляд Эша упал на неровное, покрытое рытвинами и заросшее высокой травой поле, расстилавшееся перед ними. И кое-где под пучками свежей травы ему сейчас виделись очертания человеческих костей.

Обернувшись, Эш поднял взгляд на стену. Солнце еще только коснулось своим диском горизонта, но на держателях под зубцами уже полыхали десятки факелов.

А над их хищными языками, на обзорной площадке промеж двух башен, стоял Даган со своей свитой.

Ветер трепал длинные перья его шляпы, нарядный белый камзол поблескивал двумя рядами золотых пуговиц. На надменном лице застыло то самое выражение, с которым художники так любят изображать аристократов. Лучники, копейщики и воины в латах с мечами у пояса располагались по правую и левую руку своего господина.

А у самого края, чуть поодаль от Дагана, стояли жрецы — десять человек в белоснежных туниках с золоченым кантом. Двое из них придерживали огромную чашу, украшенную медной бараньей головой. А еще один, с алыми шелковыми лентами на запястьях, под ритм ритуального речитатива черпал из этой чаши ковшом густую темно-красную жидкость и выплескивал за стену.

В воздухе запахло кровью.

С громоздкими колодками на руках и ногах узники сбились в тесную кучу, норовя спрятаться за спинами других.

— Это кормление, — проговорил Дарий, уставившись на угрожающе темное пятно леса.

— Быстро соображаешь, — иронично похвалил его Эш, и в это мгновение откуда-то издалека ветер принес гулкий, протяжный вопль голодного зверя.

Узники вздрогнули и отшатнулись, осознав, наконец, неизбежное. Женщины снова заплакали, затоптались на месте, и на этот раз к ним присоединился Магур. Он затрясся от страха и разревелся в голос, как пятилетний мальчишка во время порки.

Ладони Эша стали горячими от напряжения. Повернув голову, он снова скосил глаза на свиту. И медленно выдохнул, заставляя свое сердце биться спокойней — навык терпения ворона оказался полезным даже без стигмы.

Нужно было соображать быстро. И сделать так, чтобы лучники уже не смогли выпустить тучу стрел на поражение.

А значит, следовало выдвинуться вперед хотя бы до ближайшего пригорка и дождаться, чтобы тварь подошла поближе. Тогда лучники побоятся задеть стрелой своего «хозяина», и в распоряжении Эша появятся несколько мгновений, чтобы разрезать ремни Дарию или Шеде и помочь через голову стащить кирасу. Без доспеха сила стигмы вернется, и у них у всех появится единственный шанс выжить на кровавом празднике кормления — к всеобщему разочарованию горожан.

Всего лишь несколько мгновений. Одна единственная попытка.

Но это в тысячу, в миллион раз больше, чем ничего.

— Есть идея, так что двигаемся вперед, и побыстрее, — тихо сказал Эш.

— С чего бы это вдруг? — огрызнулся цапля.

Парень ничего объяснять не стал. Неловко перебирая ногами в колодках, он двинулся прочь от стены.

Быстрее, быстрее!

Крыс скосил на молодого ворона глаза и тоже засеменил за Эшем вместе с Дарием и Шедой.

Тут рев повторился. От потемневшего леса отделилась угрожающая тень и двинулась к городу.

Хозяин вышел к трапезе.

Гудение колокола замерло и начало таять в вышине. Жрецы хором завыли:

— Приди! Приди! Приди!..

И сейчас им вторило множество голосов хлынувших на стену горожан.

Узники, оставшиеся у стены, позабыв о колодках рванулись в разные стороны. Кто-то мелко перебирал ногами, кто-то в спешке запнулся и упал. Трусоватый цапля бросился куда-то в сторону вдоль стены.

Остальные стигматики, доверившись Эшу, поднимались все выше на холм.

— … Приди! Приди!.. — кричали сотни людей, призывая смерть на их головы.

Одержимый боров шел неспешно, ухая и пофыркивая. Копыта тяжело впечатывались в землю. Серо-коричневая щетина топорщилась по хребту и на боках, из-под губы отчетливо виднелись желтые клыки, а матерые складки на шее подрагивали волной на каждый шаг.

Он стал еще здоровее с тех пор, как Эш встретил его в лесу — теперь Полудурок рядом с ним показался бы подростком-поросенком.

— … Приди! Приди! — взывало к чудовищу множество голосов.

— Достаточно. Остановимся здесь, — сказал Эш, сосредоточенно наблюдая за хозяином.

Еще слишком далеко, чтобы эти сволочи побоялись бы взяться за луки. Нужно еще немного подождать. Еще чуть-чуть…

— Так что мы делать будем?.. — тихо спросила Шеда.

Крыс, как и она, вопросительно поглядывал на дингира-победителя, с которым оказался теперь в одной лодке.

И только Дарий хмуро смотрел вперед, готовый ко всему.

— Пока ничего… — проговорил Эш. — Ждем… Еще ждем…

Учуяв запах жертв, боров ускорился, опустив голову пониже.

И вот теперь было самое время.

Вытолкнув из кулака крошечный клинок, Эш, несмотря на неудобную колоду, быстро и ловко пропорол ремни на боку у Дария.

Змеиная сталь не подвела.

Позади Эш услышал возмущенные и недоумевающие возгласы. Пара шальных стрел сорвалась со стены, но одна пролетела мимо, а вторая звякнула о наплечник Шеды.

— Одурели совсем?! — прогремел окрик Дагана. — Не стрелять!.. Войны с хозяином захотели?…

Эш метнулся к другому боку Дара. Первый ремень, второй…

— Осторожней!.. — дернулся от неловкого движения Дар, и застежка под ножом Эша стала влажной.

Но извиняться за такую мелочь было некогда.

От копыт вепря под ногами задрожала земля. Зверь опять проревел, и на этот раз — совсем близко.

Эш помог Дару рвануть кирасу через голову, и стигма ярко засияла у него на плече. С легкостью разломав свои колодки, Дар подскочил к Шеде, чтобы освободить ее следующей.

А кабан между тем поймал взглядом цаплю, неожиданно далеко уковылявшего по мягким рытвинам.

Опустив голову, зверь фыркнул и помчал прямо на него. Цапля вскрикнул, и через мгновение в него со всего размаху ударился одержимый боров.

Цапля отлетел назад и впечатался стену, оставляя кровавый след на камнях.

Секач замедлился, приблизился к подбитой добыче, разинул огромную пасть и стиснул мощными челюстями стигматику голову.

Здравый рассудок говорил, что от такого любой человек должен умереть мгновенно.

Однако цапля все еще оставался жив. Кабан медленно разжевывал его голову, а он продолжал биться у одержимой твари в зубах, выгибаясь от предсмертных судорог, которые никак не заканчивались. От энергии стигмы его кираса начала плавиться и прогорать, как бумага над свечой. Кровь на клыках хозяина стала золотой. Боров все сильней вгрызался в свою жертву, шумно втягивая в себя напоенную энергией жидкость. Руки стигматика с каждым мгновением становились все тоньше и темней, превращаясь в мумию. Ножные колодки вместе с башмаками соскользнули с тощих ног.

Тем временем Дар избавил Шеду от доспеха. Под кирасой она оказалась абсолютно раздетой. Только облако золотистых волос, рассыпавшись по плечам, прикрывали сейчас ее наготу.

Девушка бросилась к Эшу, в то время как Дар занялся крысой.

— Что это за чушь творится?.. — выдохнул парень, глядя на то, как боров вырвал из плеч цапле голову, и бедняга наконец-то затих.

— Они ведь не просто тело жрут, они типа души поглощают, — выпалила Шеда в ответ, разрезая ремни Эша его же ножом.

Выпустив свою жертву, боров медленно повернул окровавленную морду к остальным, продолжая что-то пережевывать.

Его глаза стали красными, как уголья, и от них, как от горящих факелов, заструилась алая дымка. Губы приподнялись, а челюсти, напротив, выдвинулись, открывая два ряда острых желтоватых клыков. Щетина на загривке встала торчком.

— Пожалуйста, не подходи! — взвизгнула самая молоденькая из женщин, оказавшаяся как раз между группой стигматиков и боровом. — Миленький, не подходи… Не подходи, миленький!.. Пожалуйста! Я же никому ничего не сделала!..

Она пыталась ползти по траве, волоча на ногах и руках слишком тяжелые для ее хрупкого тела колодки.

— У вас есть пара минут, дольше я такую махину не удержу, — заявила Шеда.

Бросив Эша с ремнями, разрезанными только на одном боку, она сунула нож ему обратно в руку и повернулась к монстру.

— Шеда!.. — возмутился юноша, но девушка его уже не слушала. Позабыв о своей обычной стыдливости, она широко раскинув руки и вдруг запела. Стигмы засияли на стройном теле, запустив трансформацию в сатира.

Секач перестал жевать.

Пение Шеды звучало все уверенней, выше и мелодичней.

Обреченные умолкли, с замиранием сердца наблюдая, как сатир зачаровывает дикого духа свирелью своего голоса.

Дарий бросился к Эшу. Грубым рывком он разорвал оставшиеся ремни на его кирасе и разломал колодки на руках.

Сдернув с себя проклятый доспех, Эш с наслаждением расправил плечи, подставляя угасающему солнцу расписанную вороновой стигмой обнаженную спину. Сила, переполнявшая его, бронзовым оттенком выкрасила светлую кожу.

Он обернулся на побледневшего Дагана и многозначительно кивнул ему. Тот обеими руками вцепился в перила смотровой площадки. Бархатный господин все еще пытался сохранить лицо, но Эш чуял, как страх своей ледяной когтистой лапой сжимает ему горло.

Жрецы в ужасе продолжали молчать, воины пооткрывали рты.

Шеда продолжала петь, покачиваясь из стороны в сторону. Боров смотрел на нее. Девушка сдвинулась немного левее, чтобы хоть немного отвести чудовище от снова сбившихся в кучу женщин и растянувшегося в траве стражника. И хряк, медленно переступая с ноги на ногу, потянулся за ней. Шеда сделала еще один шаг, и еще…

Между тем наверху что-то происходило.

Даган отступил назад, к краю выдвинулись воины, и с высоты крепостной стены прямо к ногам хозяина с лязгом и криком рухнул латник — тот самый, что командовал выведение узников из темницы.

И это разрушило зачарование Шеды.

Боров дернулся всей тушей, повернул голову к латнику и ткнул его копытом, сплющивая кованый нагрудник вместе с ребрами. Крик оборвался, из стыков металлических пластин хлынула свежая кровь.

От ее запаха монстр окончательно пришел в себя. Подняв морду, он взревел так, что купол колокола на башне загудел даже без звонаря. Секач ударил передним копытом в землю и бешено бросился на Шеду.

Та ловко увернулась, отскочив в сторону, как кошка. На совладав со своим весом и скоростью, кабан промчал мимо нее далеко вперед.

Эш распахнул крыло ворона. Резкий ветер, вырвавшийся из-под его руки, засвистел над полем.

Даже отсюда было слышно, как затрещали в лесу старые стволы, ломаясь от внезапной бури. Стаи птиц с криком поднялись в небо серой тучей.

Жестокий порыв врезался в борова.

Но ничего особенного не произошло.

Хозяина лишь слегка оттолкнуло в сторону. Маленькие ножки не удержали тяжелое тело, и он запнулся, на секунду теряя координацию.

Дарий бросился к нему, хотя был безоружен. Его руки засияли, и он со всей силы ударил секача по крестцу кулаками, пытаясь сломать позвоночник.

Но не тут-то было.

Кабан с разворота ударил его мордой, роняя в траву.

И тут уже взревел Эш.

Рывок через терпение ворона — и он очутился прямо перед монстром. Длинные черные когти на обеих руках глянцево блеснули, прежде чем обрушиться на хозяина потоком ударов. Десять когтей, как десять остро отточенных клинков, полоснули чудовище по массивной грудине, пуская зверю кровь.

В первое мгновение секач будто опешил. А потом бросился на Эша. Тот ловко увернулся, подпрыгнул и нанес еще один удар сбоку по морде. Кабан взвизгнул, замотал головой, но парень отскочил далеко назад, тяжело дыша.

Шеда юркой тенью мелькнула у него за спиной, чтобы помочь раненому Дарию. А потом, сорвав с себя поясной ремень, схватила его за пряжку и щелкнула им по земле, как хлыстом. Жесткая кожаная лента, засветившись в ее руках, вдруг стала послушным оружием.

Двумя размашистыми прыжками сатир очутился верхом на раненом гиганте. Эш, подскочив к нему сбоку мгновением позже, глубоко вонзил черные когти гиганту слева от морды и рванул вниз, разрезая вонючую жесткую шкуру, жирную мякоть под шеей и вместе с ней — толстые жилы, из которых на Эша хлынула липкая кровь. Шеда принялась наносить удар за ударом своим импровизированным хлыстом. Поясной ремень впивался глубоко в толстую шкуру, сдирая ее клоками с высокой холки кабана.

Чудовище взревело, и, отшвырнув от себя мучителей, ринулось к стражнику, оказавшемуся в поле на отдалении от всех остальных. На бегу хряк врезался в него, подмяв по ноги и промчал мимо, а затем развернулся и напал снова. Рванув клыками, хозяин выдрал пастью содержимое его брюха, в одно мгновение превращая человека в скелет, обтянутый коричневой кожей. Волоча за собой внутренности стражника, он кинулся к следующей жертве, рыхлой женщине в тесном красном платье.

Крыс бросился прочь, остальные узники с криками поковыляли к въездным воротам, как будто все еще надеялись, что кому-то в городе до них есть дело.

Поднявшись с колена, Эш обернулся на монстра. Тот пожирал ноги истошно кричавшей женщине, и тут юноша заметил, что рваные клочья у него на горбу уже не кровят.

Твою ж акаду!..

Неужели он так лечится?..

Когда кабан поднял голову от иссохшей мумии, Эш понял, что так оно и есть.

Шкура кабана стала целой. И, кроме того, она меняла цвет на огненно-рыжий, а потом и вовсе стала огненной. Глаза чудовища раскалились еще сильней. Он мотнул головой, и зеленую траву в десятке метров вокруг выжгло пламенем, разошедшимся в стороны. Из пасти монстра вместо обычного рева вырвался гулкий низкий рокот.

И смотрел он сейчас только на Эша. Огромный огненный дух в теле дикого кабана — на хрупкого бронзового юношу. Потому что только в нем видел противника.

Ударив копытами в землю, хозяин еще раз воинственно протрубил и устремился на своего врага.

Он мчал по полю, с хрустом и шипением опаляя траву у себя под ногами. Эш едва успел отскочить в сторону. Одна штанина у него вспыхнула, и, обжигая ладонь, он спешно сбил пламя с колена.

Гневный окрик Дагана заставил парня поднять глаза на смотровую площадку. И он увидел, как два дюжих стражника пытаются подтащить к перилам упирающегося Хэна.

Эш рассвирипел. Отбежав ближе к стене, он развернулся к борову, готовому у новой атаке. И швырнул ему в морду маленький клинок, оставленный ему Хэном.

Когда-то ворон сказал, что если вложить много сил в обычную легкую стрелу, таким выстрелом можно сломать дерево.

Настал момент это проверить.

Эш влил в клинок всю энергию, какую получил от убитого дингира. Нож вонзился кабану в мягкое нежное рыло и потерялся из виду в кровавом потоке, хлынувшем из раны.

Гигант взревел, содрогнулся всем телом, всколыхнулся матерыми складками и ринулся на обидчика.

— Эш!.. — прозвенел над полем испуганный голос Шеды.

Он даже не вздрогнул, не обернулся, уставившись на мчащегося прямо на него хозяина, ощущая накатывающую от огненного монстра волну жара. И только когда этот жар стал нестерпимым, а окровавленное рыло очутилось всего в нескольких шагах, Эш со всех сил отпрыгнул в сторону.

Кабан промчал мимо, роняя снопы искр, и с визгом и ревом проломил своим телом крепостную стену под смотровой площадкой.

Камни со скрежетом зашевелились, раздвинулись, как если бы крепость решила вдруг вздохнуть. Жрецы, роняя выскользнувшую из рук чашу с ритуальной кровью, заголосили. Две фигуры в белых туниках свалились вниз. Стражники, обступив своего господина, схватились за перила. Деревянный помост затрещал, ломаясь сразу в нескольких местах. Правая часть внезапно вспыхнула от пламени хозяина, и люди с загоревшегося островка бросились к центру.

Помост начал оседать, заваливаясь наружу.

Жрецы в пышных одеяниях, стража и телохранители господина Дагана вместе с ним самим с грохотом рухнули вниз.

Визг, крики, стоны и проклятия смешались в оглушительный шум. Горожане испуганно хлынули от стены прочь.

Хозяин забился в каменной ловушке, раздирая бока об острые булыжники. В бешенстве он принялся хватать зубами людей, до которых мог дотянуться — жрецов, латников, стражу, вырывая руки из плеч и срывая головы.

А стигматики уже хлынули к пролому.

Эш выхватил у какого-то воина меч и бросился к чудовищу, шкура которого потеряла свой огненный ореол.

— Не давать ему жрать! — закричал он, вонзая клинок твари в ляжку.

Шеда первой подскочила на помощь Эшу. Раздавая удары направо и налево, она принялась хлестать кабана раскрасневшимся от силы сатира поясным ремнем. Следующим вооружился крыс. Ловко перескочив через завал, он принялся атаковать тварь в голову. Меч заблестел в его умелых руках, вонзаясь в плоть одержимого зверя. Дарий, хромая, присоединился последним.

А Эш с остервенением все рубил и рубил, норовя сломать позвоночник, перебить связки на крестце.

Тварь рывком развернулась к своему главному врагу мордой, роняя при этом на груду камней Шеду и крыса.

Схватившись двумя руками за рукоять меча, Эш со всей силы вонзил его хозяину в огненный глаз.

Боров оглушительно завизжал и конвульсивно забился, снова пытаясь вытащить свое неповоротливое, тяжелое тело из каменной ловушки. Лязгнув клыками, он ободрал Эшу плечо, и в этот самый момент молодой ворон своими когтями выцарапал ему второй глаз…

Через пару минут все было кончено.

Тяжело дыша, Эш поднялся с колена, весь залитый кровью.

Прямо перед собой он видел город, объятый пламенем праздничных факелов. На деревянных настилах, построенных на рыночной площади, без дела стояли брошенные бочонки с выпивкой. Ритуальные гимны больше не лились с его стен, звуки тамбуринов и флейт растаяли в воздухе. Люди отхлынули подальше от пролома и замерли, как изваяния.

А из-за спины слышались громкие возгласы, смех и слезы. Это выжившие жертвы, прижимаясь друг к другу, все еще не могли поверить, что все закончилось.

Эш отвернулся от города вместе с его поверженным хозяином. И увидел в шаге от себя Дария, который опирался на плечо Шеды и морщился из-за новой стигмы, которая проросла у него прямо поверх предыдущей, сплетая двух вепрей воедино.

— Ну вот, теперь ты дважды свин, — усмехнулся Эш.

Шеда улыбнулась, а Дарий промолчал — то ли боль все еще была слишком сильной, то ли шутка показалась не смешной.

А позади все еще дымилось поле. Обломки настила валялись на груде камней. И неподалеку от одного такого обломка Эш увидел господина Дагана, лежавшего с своем белом нарядном камзоле прямо на выжженной траве, придавленный деревянной балкой.

Эш двинулся к нему. Приблизившись к Дагану достаточно близко, чтобы рассмотреть его позеленевшее, мертвенное лицо, молодой ворон остановился.

Даган, ощутив его пристальный взгляд, с трудом разомкнул веки.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Нечасто презрение заглядывает ненависти в глаза.

— Чего ты хочешь?.. — проговорил, наконец, Даган. — Чего еще тебе надо?..

Эш не отвечал. Он словно не слышал тихих, невнятных слов молодого синьора.

И тогда Даган закричал:

— Чего тебе нужно?! Хочешь теперь убить всех нас? — хрипло воскликнул он. — Так ты это уже сделал! Иди, посмотри на город, который ты уничтожил! На женщин и детей, которых по твоей милости разорвут дикие духи, пока они будут искать себе пристанище!

— А ты всерьез ожидал, что я безропотно лягу на траву и позволю себя сожрать? Во имя жизни добрых женщин, собравшихся сегодня здесь, чтобы выпить за мое здоровье? — сказал Эш, наклонившись к Дагану. — Да плевать мне на твой гнилой город. Мы просто заберем свое и уйдем отсюда. Счастливо оставаться, синьор Даган.

— Я тебя запомню, Эш-Живодер из Сорса!.. — с ненавистью прохрипел тот.

— Тоже мне, честь великая, — пожал плечами парень.

Глава 3

Когда Эш подошел к Хэну, тот освобождал последнюю девушку. Бывшие узницы не спешили уходить. Они продолжали сидеть на траве, цепляясь друг за друга руками и утирая слезы с бледных щек.

При виде стигматика девушки умолкли, опасливо поглядывая в сторону юноши.

Они боялись его.

Хэн тоже взглянул на Эша через плечо, усмехнулся и точным ударом расколол ножные колодки, высвобождая пленницу.

— Готово, — сказал кузнец, поднимаясь. — Ну все, девки, теперь по домам. И на вашем месте я бы не высовывался…

Девушки послушно закивали, и неуверенно поплелись к городу на подгибающихся ногах. Одна из них пару раз обернулась — то ли на Эша, то ли на Хэна. И вид у них был теперь вовсе не радостный, а скорее растерянный.

— Как мыслишь, их в покое оставят? — спросил парня Хэн.

— Их-то, думаю, да. А вот тебя — вряд ли, — ответил Эш.

Кузнец усмехнулся.

— А был он у меня здесь, покой-то?..

— Нельзя тебе к ним возвращаться, Хэн. Поехали лучше со мной. Выберешь любой другой город, ближе к переднему краю. Там наверняка найдется немало людей, которым хватит ума оценить то, что ты умеешь делать.

Кузнец вздохнул.

— Поздновато ты, парень, приехал, — с мрачной усмешкой сказал он. — Лет десять бы назад — тогда да… А щас… пропил я все… Ни денег у меня в запасе нет, ни лошади, ни руки твердой…

— Да поехали, Хэн! — взорвался Эш. — Деньги и коня я тебе дам, дорогу найдем. И вообще, где тот храбрец с яйцами из змеиной стали, который на глазах у стражи пленнику оружие отдал?

Хэн рассмеялся.

— Ты лучше спроси, откудова он вдруг взялся.

— И откудова? — с улыбкой спросил Эш.

— А хрен его знает, — рассмеялся кузнец. — Так девок жалко стало — глядеть было невмоготу.

— Даган тебе этого не простит. И горожане — тоже. Поехали, Хэн!.. И в задницу все вопросы, там разберешься как-нибудь.

Кузнец неуверенно кивнул.

— Пожалуй, стоит попробовать…

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся Эш.

Между тем городская стража наконец-то вытащила из-под завала господина Дагана. Его усадили на лошадь и повезли в город, а один молодой воин, ссутулившись, деревянным шагом направился к Эшу и, заикаясь, проговорил:

— Г-господин Даган п-просил узнать, что в-вы х..х..хотите забрать и дать в-вам это.

Молодой ворон прищурился.

Сначала он хотел было ответить, что все свое заберет сам — завтра, после того как все отдохнут. Но потом решил, что тянуть нечего, а за ночь Даган может из соседнего города призвать себе на помощь новую проблему на их головы, или еще что-нибудь.

— Мы сами возьмем то, что нам нужно. От тебя требуется только вернуть все наши деньги и оружие.

— Я все сделаю! — без запинки выпалил стражник.

— Принесешь к дому Верры, которую ночью убили вместе с детьми. Знаешь, где это?

— Да, я знаю! Я быстро!

Стражник поспешил исполнять поручение, а Эш следом за ним направился к друзьям, до сих пор так и стоявшим возле пролома.

— Эй, хорош уже к полуголой Шеде прижиматься! — шутливо крикнул он Дарию. — Собираться пора!..

Дар убрал свою руку с плеча девушки, обернулся и неожиданно жестко сказал:

— Я не поеду.

Эш встал, как вкопанный.

— В смысле не поедешь?..

— В смысле я не брошу этих людей после того, что мы с ними сделали! — рявкнул на Эша Дар.

Шеда, смущенно прикрываясь руками, отвернулась и опустила глаза.

Юноша шумно выдохнул. Однако удивленным он сейчас не выглядел, скорее огорченным.

— Слушай, Дар… То, что наши пути вскоре разойдутся, я уже понял. Мне это стало ясно еще в темнице. И я, на самом деле, не против. Наоборот, так будет только лучше. И тебе, и мне. Но оставаться здесь, где каждый первый тебя ненавидит и с радостью всадит нож тебе в спину, пока ты спишь — зачем?

— Затем, что кто-то должен исправить все то, что мы здесь напортачили, — заявил Дарий.

— Отлично! И с чего начнешь?! — взорвался Эш. — Нового духа прикормишь? Ну а что, шлюхи-то еще живые остались…

— А ты меня с собой не путай, — ответил Дарий, и глаза его потемнели. — Это тебе важнее всего достигнуть цели, а какой ценой эта самая цель достигается, для тебя, похоже, больше значения не имеет!..

Шеда сделала неприметный жест Хэну, и они отошли в сторону, чтобы не мешать разговору. Покосившись на полуобнаженную девушку, кузнец одобрительно крякнул и с грустным вздохом принялся стаскивать с себя рубаху, чтобы помочь ей прикрыть все то, что ему самому очень даже понравилось бы наблюдать неприкрытым вовсе.

— Эй, мы сходим в город и все соберем! — громко крикнула она, но на девушку никто не обратил внимания.

— … Что с тобой творится, Эш? — продолжал Дарий, потоком выливая на своего молодого приятеля все то, что у него накопилось на душе. — Ты же мальчишка, который краснел от смущения при виде красивой женской груди, ты в подземелье без малейшего колебания бросился защищать своего надзирателя! А теперь ты оставляешь за собой целый город, который по твоей милости будут рвать на части другие дикие духи, и тебе никого не жаль. Ты даже шутки шутить изволишь, вот какое хорошее у тебя настроение! И я больше не знаю, кто передо мной — человек или проклятый ворон, который творит такое, что…

Глаза Эша сузились.

— И что же такое я натворил, Дар? Казнил пятнадцать человек, которых они сами все равно собирались скормить этой твари?

— Для них это единственный способ выжить!

— Я тоже сделал это для того, чтобы выжить! — взорвался Эш. — Так почему их «выжить» важнее, чем мое? Я хотя бы не пытал пленников, не устраивал из их смерти зрелище и вечеринку, оправдывая это тем, что мне так надо.

— Ты без колебаний убил людей!..

— Я всего лишь казнил смертников! — возразил Эш. — Насильников, убийц и людоедов. И сделал это быстро, не забывая о том, что они — люди. Люди, Дар! А не «мясо»! Ты помнишь, как умирал цапля? А? Хотел бы так же? А ведь мы оба должны были очутиться на его месте…

— Именно поэтому мне не понять, как ты можешь так рассуждать о них. Ведь они — это мы!..

Эш с недоброй усмешкой покачал головой.

— А кто же мы, Дарий? Герои в блистающих доспехах? Убийца деда, убийца отца? По-хорошему, каждый из нас заслуживал бы виселицы.

Дарий недоумевающе умолк, уставившись на Эша.

Но юноша выдержал его тяжелый взгляд и не отвел глаза.

— Но те, кого ты оставляешь здесь… Они-то ведь не убийцы, Эш!.. — проговорил он. — Они заслуживают другого. Аристократы Внутреннего круга бросили их на произвол судьбы, и теперь они вынуждены выживать, как умеют!..

— В самом деле? — прищурился Эш, приблизившись к Дарию. — И чем же они лучше аристократов, греющих свои жопы на бархатных подушках во Внутреннем круге? Ты ведь старше меня, Дар, ты опытней. Так как же ты не видишь, что они сами точно так же относятся к «мясу», как аристократы в свою очередь относятся к ним? И те, и другие закрываются живым щитом, и считают, что это — их священное право. Потому что им так удобнее выжить.

— А ты-то чем лучше?!

Эш усмехнулся.

— Ты меня не слышишь. Я не лучше, Дар. Но я и не хуже. Все мы выросли на одном больном дереве, и каждый испорчен гнилью. — хмуро проговорил юноша.

— Говори за себя, — буркнул Дарий.

Эш усмехнулся.

— В самом деле? Ты в самом деле все еще видишь себя доблестным героем, несущим добро? Ты обвиняешь меня в жестокости к людям, а сам между тем не погнушался принять в себя духа, который на протяжении многих лет держал в страхе этот самый город и пожирал людей.

Лицо Дария дрогнуло. Он хотел что-то ответить, но слова застыли на губах.

— … И сделал ты это, чтобы стать сильнее, — медленно проговорил Эш, с прищуром вглядываясь в своего приятеля. — Так чем же ты лучше меня? Я хотя бы честно признаю, чего стою.

Дарий умолк и отвернулся. Он явно все еще хотел ему возразить, но слова почему-то не шли.

Эш растер лицо перепачканной в высохшей крови ладонью. Придвинув ногой деревянный обломок настила, сел на него, устало вытянув ноги.

Дарий присел рядом.

Они оба какое-то время молча смотрели на пролом в стене, похожий на огромную рваную рану на теле крепости.

— И что же теперь ты собираешься делать?.. — спросил, наконец, Дарий.

В его голосе больше не было ни гнева, ни упрека. Только горечь.

Эш вздохнул.

— Знаешь, в городке Урту, куда нас приводили на большие праздники, есть статуя прославленного Луггаля Ламасса. По легенде, первый зиккурат города был подобен самым роскошным храмам древних столиц. Одна сторона его основания составляла тысячу шагов, а вершина уходила под облака. И оттуда, с облаков, в недостроенный зиккурат спустился осколок духа змея, чудовищный монстр, способный превратить в безжизненную пустыню все вокруг. На решение у Луггаля Ламасса было всего несколько мгновений. И тогда он обрушил зиккурат, похоронив чудовище под обломками. И вместе с осколком змея под каменным одеялом оказались и жрецы, и строители, которые создавали этот храм, и горожане, которые пришли полюбоваться на его красоту. Так больше не осталось мастеров, способных построить зиккурат до небес, и тех, кто бы жаждал подобного строительства. И монстры больше никогда не спускались с облаков во Внутренний круг. Ты спрашиваешь, что я собираюсь делать, Дар? Я собираюсь разрушить зиккурат, — мрачно ответил Эш. — Тот самый зиккурат, на который я, как дингир, должен взойти по спинам других. Этот урожай нам уже не спасти. Но если потомки, вспоминая наше время, всех нас назовут чудовищами, а наши обыденные правила — скотством, это будет означать, что все было не зря.

Дарий со страхом взглянул на Эша.

— Но тогда ты станешь чудовищем еще большим, чем все то зло, какое существует на свете сейчас. Неужели ты этого не понимаешь?..

— Я должен принести войну и разрушение, — ответил молодой ворон, глядя прямо перед собой. — Чтобы вырваться из тюрьмы, нужно убить тюремщиков — по-другому не бывает. А тот, кто их защитит и утешит — он обязательно придет, Дар. После меня. И пусть я стану чудовищем — зато он в их глазах будет настоящим героем. Потому что люди наконец-то сумеют оценить те качества, которые сейчас никому не нужны. А этот город… Что бы я не говорил, случившееся здесь многому научило меня.

Дарий хмыкнул.

— Например?..

— Я понял, что война — дело одинокое.

Эш поднял с взрытой земли потемневшую старую кость — след какого-то давнишнего кормления.

— Близкие делают меня уязвимым. И когда я пытаюсь натянуть одеяло на одного, то частенько не замечаю, как оно сползает со всех остальных. Так нельзя… А вон, кстати, Шеда с Хэном идут…

Дарий покачал головой.

— Как же ты пожалеешь обо всем этом…

— Может быть, — не стал возражать тот.

— Человек не может быть один!.

— Зато ворон — может.

— Но ты не ворон. Ты же мальчишка, Эш! А путь, который ты выбрал себе — он страшен!..

Эш поднялся, коснувшись плеча Дария.

— Я — дингир. Охотник на людей и создатель будущей акады. Стервятник, идущий по костям. И я хочу, чтобы это были правильные кости… — он бросил наземь обломок ребра, который только что вертел в руках. — и на них выросла новая эпоха. Лучше, чем та, которая породила нас.

— Откуда в тебе все это?.. — тихо спросил его Дарий. — Я говорю сейчас с тобой, как будто со своим старшим братом. А ведь тебе всего семнадцать!..

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Может быть, это было во мне всегда, просто я не знал об этом?..

— А вот и мы! — крикнула Шеда. Она шла, придерживая под уздцы Полудурка и вороного жеребца, массивного и широкогрудого. Переметные сумки раздувались от запасенного в дорогу добра. Следом шел Хэн, и за собой он вел еще двух лошадей.

Эш заглянул в переметные сумки, нашел пристегнутые к седлу факелы, мысленно что-то подсчитал и кивнул. Потом забрал у Шеды свои деньги, оружие и сел на Полудурка.

— Присматривай за Дарием, — сказал он Шеде. — Поехали, Хэн.

— В смысле?.. — растерялась Шеда и непонимающе захлопала глазами.

— В смысле, ты остаешься с парнем, в которого влюблена, и отвечаешь за сохранность его головы. Это приказ, — жестко сказал Эш. — Когда вернусь — спрошу строго.

Шеда залилась ярким румянцем. Ее щеки, шея и даже грудь покрылась стыдливыми пятнами.

— Эш, я поеду с тобой!..

— Не обсуждается, — сказал, как отрезал, Эш.

Дарий подошел к нему — мрачный, как туча. И подал руку.

— Доброго пути тебе. Одумайся поскорее, и возвращайся.

Эш пожал его руку на прощанье.

— Не могу ничего обещать. Ни одуматься, ни вернуться…

Хэн уселся на вороного, и, тронув коней, они двинулись навстречу ночной мгле.

Яркие звезды россыпью светились в черном небе. Ветер шумел в траве и гудел в ветвях деревьев, предвещая перемену погоды.

Эш ехал вперед, унося с собой щемящее, болезненное ощущение образовавшейся вдруг пустоты внутри.

Но так надо. Никто не может чувствовать себя в безопасности, пока находится рядом с ним. Пусть эти двое остаются здесь, если хотят. Или найдут любой другой город.

Эш непременно найдет их когда-нибудь потом, когда все закончится.

И, если очень повезет, они смогут остаться друзьями.

А может, и нет.

Но главное не в этом. Главное — что теперь у них гораздо больше шансов на нормальную жизнь. Потому что Эш лишен такой возможности.

Ему предстоит проплыть реку крови, и попытаться при этом все-таки остаться человеком.

— Хорошая ночь сегодня, — подал голос Хэн, покачиваясь в седле.

— Верно, — кивнул Эш.

— И куда же мы едем в эту хорошую ночь?.. — спросил кузнец.

— Куда нужно тебе — сам решай, — отозвался Эш, поглаживая Полудурка. — А я держу путь в Иркаллу…

— Куда?.. — вытаращил глаза Хэн.

— Ты не ослышался, — усмехнулся Эш. — Именно туда мне и надо. Слишком много вопросов у меня накопилось, ответы на которые я смогу найти только там.

— Но это же проклятое место, откуда не возвращаются!.. — удивленно заметил Хэн.

— Ну, некоторые воины с края все-таки возвращаются. И я буду одним из их числа…

Копыта гулко стучали по тропе. Кони пофыркивали, озираясь в сгустившейся темноте и нервно вслушиваясь в звуки.

Дорога привела путников через поле в лес.

Зажигая факелы перед въездом в чернильно-черные заросли, Эш не удержался и обернулся на город.

Он понимал, что прошел какой-то рубеж, какую-то точку, и теперь можно идти только вперед.

Возврата больше не будет.

— Сегодня ночлега у нас не будет, — сказал он Хэну. — Нужно уехать как можно дальше отсюда.

— Понял, — отозвался Хэн.

С факелами в руках они перешли на скорую рысь и помчали по лесной дороге, распугивая зайцев по пути.

Говорить не хотелось. Хотелось обжечь Полудурка плетью по крупу и рвануть во весь опор, чтобы стук копыт бился в унисон сердцу, а ветер бился в лицо и уносил куда подальше всякие непрошеные мысли.

Он и сам не мог понять, отчего ему так больно. Ворон молчал, Хэн старался не отставать, темные деревья замерли по обе стороны дороги, как будто хищная стая призраков. Они раскачивались от порывов проснувшегося ветра, шумели и поскрипывали, словно пытаясь что-то сказать путникам.

А потом к этому звуку начал примешиваться какой-то другой.

Навострив ухо, Эш немного придержал Полудурка. А потом и вовсе остановился, жестом приказывая Хэну сделать то же самое.

И тогда сквозь шум ветра и скрип старых стволов он отчетливо расслышал приближающийся стук копыт.

Хэн встревоженно посмотрел на своего спутника и потянулся к переметной суме, откуда вытащил завернутый в тряпицу молот на небольшой рукояти.

Если бы звук был парным, Эш бы, наверное, обрадовался.

Но тот, кто пытался их нагнать, ехал один.

Развернув коня, парень снял со спины лук. В случае чего, он всегда сможет бросить факел наземь и выхватить стрелу. Погоня двигалась против ветра, и поэтому по-звериному распознать запах Эш не мог.

А потом на тропе появился черный силуэт.

Всадник в черном плаще гнал во весь опор. В одной руке он держал факел, другой управлялся с поводом мчавшегося коня.

Хэн тихо выругался, раскачивая в руке свой молот и готовясь вступить в бой.

А Эш между тем все медлил, пытаясь понять, почему этот человек кажется ему знакомым.

Глава 4

Приблизившись на достаточное расстояние, всадник придержал коня и стряхнул с головы капюшон плаща.

Это был крыс.

— Хэн, опусти-ка эту штуку, что ты держишь в руках! — насмешливо крикнул он кузнецу, сверкнув зубами в свете факела. — Она ж не стакан, а я — не девка в кабаке, добавки не налью.

Кузнец аж зубами скрипнул от злости. Но сам лезть на стигматика не стал, а покосился на Эша.

— Тебе чего надо? — спокойно сказал юноша, возвращая лук себе на спину.

— Предложение хочу сделать, — отозвался крыс. — Деловое.

Они двинулись друг другу навстречу, внимательным взглядом контролируя каждое движение собеседника.

— Ну допустим, — сказал Эш, подъехав к крысу. — И что же ты хочешь мне предложить?

— Услугу. Очень ценную для тебя, как для дингира. Поскольку твой единственный спутник — это парень с уникальной способностью морить комаров своим перегаром…

— Ах ты ж ублюдок, сам ведь сколько раз со мной за одним столом сидел!.. — возмутился Хэн.

Но крыс даже бровью не повел и продолжал:

— … Я предлагаю тебе нанять меня. Ввиду сложных окружающих нас обстоятельств я готов пойти на уступки и, например, до следующего новолуния сопровождать тебя всего за четверть мины в день.

Эш изумленно приподнял брови.

— Не понял. Ты хочешь служить мне за деньги?..

Крыс многозначительно развел развел руками.

— Ну, если честно признаться, за такие деньги не очень-то и хочу, но других вариантов у меня пока нет.

Эш насмешливо фыркнул.

— То есть я убил твоего хозяина, а ты готов пойти ко мне на службу?

— Да, замена действительно так себе, — кивнул со вздохом крыс. — поскольку он-то мне платил одну мину за день. Но у тебя нет таких денег, а у меня все равно нет другой работы, — отозвался Крыс.

И тут до Эша дошло.

— Постой-ка, ты наемник?..

— Ну да. Так же, как упокоенный чудо-боровом Кан и Безымянный Орел…

При упоминании об Орле Эш изменился в лице.

— Зря ты отправился меня догонять, — с тихой яростью проговорил он, и стигмы на его плечах принялись медленно разгораться. — Я ведь теперь сполна спрошу с тебя…

— Эй, ну вот только этого не надо! — воскликнул, поморщившись, крыс. — Слушай, Эш из Сорса, я не из тех, кто убивает за бесплатно и ради собственного удовольствия. У нас только один такой был. И ты его очень качественно освежевал…

Вслушиваясь в поток эмоций крыса, Эш, к своему удивлению, не почувствовал ни капли лжи.

Стигматик говорил правду.

— Ну так что, по рукам? — спросил крыс, склонив голову вбок и пристально вглядываясь в собеседника. — В выигрыше-то ведь оба останемся. Ты видел — я свое жалованье отрабатываю честно.

За пару мгновений взвесив все «за» и «против» Эш, наконец, кивнул.

— Идет. По рукам.

— Харчи и постой тоже за твой счет, — быстро добавил крыс.

Эш усмехнулся.

— Еще чего. Из своих заплатишь. За мой счет еще разве что похороны.

Крыс хмыкнул.

— Ну что ж, тоже неплохо.

— Поехали, — сказал Эш, развернув Полудурка. Он поспешил дальше по лесной тропе, а следом за юношей пустился крыс на легком игривом жеребце. Хэн, недовольно ворча себе под нос, потрусил последним.

Кузнецу новая компания явно не нравилась. Но спорить Хэн, похоже, не собирался. И Эша это устраивало.

До рассвета ехали почти молча. Лес закончился, когда уже начало светать, и тропа вывела к берегу узкой извилистой речки. Окинув взглядом гладь воды, взрываемую громкими, сильными всплесками вышедшей на охоту рыбы, растянувшееся за рекой поле и посветлевшее небо, парень махнул рукой.

— Все, привал. Выбирайте место…

Долго искать никому не хотелось, поэтому остановились почти сразу, у первой же ивы, полоскавшей в воде свои длинные ветви. Отпустив мерина пастись, Эш разделся и с наслаждением забрался в воду, по-утреннему обжигающую своей свежестью.

Поколебавшись немного, крыс тоже разделся догола, поежился от прохлады и принялся медленно входить в воду, плеская себе на плечи и грудь, исполосованные кнутом Шеды.

Взгляд Эша невольно задержался на глубоких отметинах у крыса пониже спины — шрамы были давние, но не требовалось большого воображения, чтобы представить, как выглядел его зад перед тем, как все раны зажили.

— Что, очень задница моя нравится? — съерничал тот, заметив, как Эш разглядывает его.

— Неожиданное место для шрамов, — заметил парень.

— Ничего неожиданного, когда ты — сын стигматика, и воспитываешься на переднем крае, — отозвался крыс, и, с фырканьем плюхнулся, наконец, в реку полностью. — Железный прут — розга для строптивых! — сказал он, выныривая из воды и отплевываясь. — Меня им воспитывали вдоль и поперек, пока я со зла не ушел в Иркаллу и не вернулся оттуда с крысой на плече…

— И что потом? — спросил Эш, окунаясь в чистую воду с головой.

Крыс с усмешкой покосился на парня.

— В смысле, что потом? А где удивленное лицо и ворох вопросов в духе «ты что, был в Иркалле?» или «как же тебе удалось вернуться?»

— Считай, я все это уже сказал, — отмахнулся Эш.

— Эээ, нет, ничего подобного…

Воин плеснул руками в воде, направляясь к берегу. Следом за ним поплыл и Эш. Тем временем на берегу уже горел небольшой костер, а Хэн нанизывал на ошкуренную зеленую ветку тонкие розовые ломтики соленого мяса с широкими белыми полосами сала.

Выскочив на берег, Эш по-звериному потряс головой, брызгая волосами в разные стороны, и принялся натягивать на липкое мокрое тело штаны.

— Любой нормальный человек на твоем месте стал бы задавать эти вопросы, — сказал крыс, поглядывая на парня. Рубашка с оторванными рукавами прильнула к мокрой спине стигматика, набравшись влаги. Кое-где розовыми пятнами расплылись вскрывшиеся от купания порезы и раны от недавней схватки. — … И пытался бы понять, вру я или говорю правду. Но ты вопросов не задаешь. Почему?

— Может, потому что я сам собираюсь сходить в Иркаллу и вернуться оттуда. А может, просто потому что я — не «нормальный человек», — Эш подхватил в руки сапоги с обмотками и направился к костру.

Крыс проводил его удивленным взглядом.

— Вообще-то это не исключающие, а, наоборот, подтверждающие друг друга вещи, — сказал он Эшу в спину. — Зачем дингиру в Иркаллу? Эй, я с тобой разговариваю!..

Эш вытянул босые ноги к костру. Обжигающее тепло приятно лизнуло влажные ступни.

— Надо мне, — ответил он, прикрывая глаза от удовольствия, как пригревшийся кот у очага.

— Слышьте… — крякнул Хэн. — А че такое «дингир»?..

Этот вопрос был задан с такой с детской интонацией, что Эш невольно улыбнулся, а крыс и вовсе рассмеялся.

— Еще один… чудак, — сказал он, присаживаясь рядом с кузнецом. — То есть ты поехал акады знают, куда, шут знает с кем?

— Не шут знает с кем, — хмуро ответил Хэн, протянув зеленые палочки с ломтями мяса к огню. — а со стигматиком, у которого жалость в сердце имеется,

Эш вздрогнул, открыл глаза.

Жалость имеется?.. Вот каким его видит кузнец?..

Странно…

А Дарий обвинял его в жестокости.

— Про жалость — это не по адресу, — хмыкнул крыс, жадно втягивая ноздрями вкусный запах, потянувшийся от костра. — У одержимого не может быть ни жалости, ни стыда, ни совести. Ни прочих этих ваших категорий, которыми вы людей измеряете. Потому что одержимые — они в принципе не совсем люди. Так ведь, дингир? Стигматики — это хищники. Как волки или медведи. А в диком лесу нет понятия «добрый» и «злой», «жалостливый» или «жестокий». Есть только «живой» или «мертвый». Так ведь, дингир?..

Эш не ответил.

Соленое мясо весело шипело над костром, роняя тяжелые капли вытопленного жира на угли.

В словах крыса определенно был смысл. Внутренне он и сам чуял нечто подобное, просто еще не мог сформулировать так четко.

А может, просто не хотел. Потому что в этой прозрачности многое обретало не самую приятную окраску.

Хэн хмуро покачал головой.

— Так мы жеж все тут так живем, че уж. А вот чтоб красивое пожалеть себе в убыток — это нечасто бывает… Да и где ты видел, чтоб победитель в город вошел, а девок не снасильничал, домов не обобрал и не спалил у себя за спиной все, что осталось?

— Так это не жалость, а глупость, — рассмеялся крыс. — Будь у нашего дингира ума побольше, он бы не хлебом, а золотом переметные сумки набил. И рты бы навсегда закрыл тем, кто мог бы в будущем ему кашу пересолить.

— Погоди, но ведь есть стигматики, которые держат оборону на переднем крае, — возразил Эш, переводя разговор с обсуждения его самого в общее русло. — Там воины не для выгоды, а ради людей стараются.

Крыс фыркнул.

— Ты как птенец из яйца. Поверь, там те же звери, только кормятся с руки, а не вольной охотой. И делают они это не ради какой-то там великой цели, а чтобы получить птицу на грудь и уехать из этого проклятого места во Внутренний круг.

— Птицу?.. — не понял Эш.

— Орден такой, — пояснил воин. — С золотым щитом и гравировкой орла на щите.

— Так а дингиры-то что? — вернулся к своему вопросу Хэн. — Должность чтоль какая?..

— А дингиры, друг мой, это стигматики, которые сражаются друг с другом за право стать по силе равным с великими акадами и даже создать еще одну. Я все верно говорю? — спросил крыс, обращаясь к Эшу.

— Типа того, — нехотя кивнул тот.

— Вот ведь штука!.. — удивился Хэн.

— Ладно, есть давайте, — проворчал Эш, недовольный, что опять оказался в центре обсуждения.

Разделив на троих половину большого круглого хлеба, головки мелкого розового редиса и мягкий овечий сыр, все принялись за еду.

Обжигая губы поджаренным мясом, Эш впервые осознал, что действительно проголодался. И хлеб, и овечий сыр, и остро пощипывающий язык сочный редис показались ему сказочно вкусными. Доедая свой ломоть, парень спросил у Хэна:

— Слушай, мне очень понравился твой маленький нож. А сможешь мне сделать таких десяток, только чуть побольше и совсем без рукояти?

— Да смогу, че ж не смочь-то… Ежели по-трезвому… Может, даже и получше получится, — проговорил кузнец.

— Да придурь это все, — хмыкнул крыс. — Если хочешь, господин мой, давай-ка я тебе лучше один городок по пути покажу. Даже не городок, а так, деревня за стенами. Так вот там живет один мастер, у которого луки — просто лучшие! Если только не помер еще, конечно. Старый он был…

— Это чего-то мои ножи — придурь? — угрожающе спросил кузнец, приподнимаясь со своего места. — Я оружие делать умею!.. — обиженно гаркнул Хэн.

— Да остынь ты, — отмахнулся крыс. — Я не про твое умение сейчас говорю. А про то, что оружие это непрактичное. Хорошо, конечно, когда оно по-случайности в правильное место влетает. Вот только в бою поди прицелься ножичком. Да и ножичков так не напасешься, а стоить такой комплект будет побольше, чем приличный лук.

— Ну, для охоты это действительно не самое лучшее оружие, — согласился Эш. — А что касается остального… Ломоть свой вверх подкинь?.. — прищурился он.

Крыс фыркнул, выгрыз из своего куска хлеба белый комок сыра и резким броском швырнул остатки вверх и в сторону.

Рванув свой нож из ножен, Эш метнул его в хлеб. Змеиный клинок легко прошил свою пористую цель, и удерживая ее невысокой гардой, упал на землю.

Хэн охнул.

Крыс перестал жевать. Утерев рот тыльной стороной ладони, он поднялся, подошел к ножу и поднял его вместе с пробитым хлебом.

— Я впечатлен, — хмыкнул он, покрутив всю получившуюся конструкцию в руках. — Очень хорошо, правда. Конечно, реагировал ты не сам бросок, а на мое движение, но это все равно…

— Бросай еще раз, — прищурился Эш. — Из-за ивы бросай, чтобы я тебя не видел. В любую сторону, на любой высоте.

— Да ладно! — отозвался крыс, обернувшись на Эша. — Хочешь сказать, попадешь?

— Я знаю, что попаду. Причем даже без стигмы.

— Нихрена себе, — присвистнул крыс. — Да если ты попадешь в хлеб, я прокукарекаю!

— Не-а, — улыбнулся Эш. — Что мне с твоего кукареканья? Суп-то из тебя все равно не сваришь. Раз уж спорить — так на рубаху твою давай. А то мне как-то стигмой на груди сверкать не особо хочется.

— А с тебя — нож, — сказал крыс, блеснув недобрым огоньком в хитрых глазах.

Хэн, приоткрыв рот, с любопытством переводил взгляд то на одного, то на другого.

— Вы б это, поосторожнее бы… — почему-то вдруг опасливо пробормотал он. — Не ровен час…

— Годится! — кивнул Эш. — По рукам. Хотя рукоять, конечно, мешается, и тесак великоват для броска…

— То есть ты себе отступные готовишь? — ухмыльнулся крыс.

— Ничего подобного, — с азартом заявил Эш.

— Ну держись, — заулыбался крыс. — Кузнец, вставай у него за спиной! Если стигма заблестит, бей кулаком по горбу, чтоб задаваться неповадно было.

Сняв с ножа хлеб, он откусил кусок от ломтя, чтобы придать ему более правильную форму, потом подошел к парню и отдал ему оружие.

А потом, насвистывая, направился за толстую иву, склонившуюся к реке.

— Эй, давай только развернемся немного, чтобы с середины реки потом нож не вылавливать, — заметил Эш.

— Принято, согласен, — отозвался крыс. — Будет жаль такой нож рыбам подарить — я сам на него глаз положил…

Эш поднялся со своего места, осторожно ступая по колючей траве, отошел от костра и развернулся к дереву, сжимая в руках нож и готовый к броску.

Резкий свист из-за ствола заставил его вздрогнуть.

Крыс расхохотался.

— Что, нервничаешь?..

И тут из-за ствола вверх и влево вылетела яркая головка редиса, как камень из пращи. Эш лишь на мгновенье отвлекся на нее, и тут же в другую сторону крыс швырнул ломоть.

Плоский кусок хлеба взмыл высоко вверх, раскручиваясь, как диск.

Парень среагировал мгновенно.

Нож вырвался из его руки и, свистнув в воздухе, пробил кусок хлеба и утащил его за собой далеко вперед.

— Вот жеж да!.. — охнул Хэн, наблюдая всю картину.

Крыс вышел из-за ствола, задумчиво сплюнул в сторону.

— Мда. С ножами ты обращаться умеешь. Это ж сколько сил, сколько тренировок нужно, чтобы вот так… Я такого еще не видел…

— Он мастер!.. — патетически заключил Хэн, пытаясь перебить стигматика, но тот продолжал, со вкусом выговаривая слова:

— … Так вот, я не видел еще человека, который бы такую прорву времени потратил на овладение таким херовым оружием!.. Ты ж не наемный убийца, ты дингир!..

Эш направился за ножом, почесывая затылок.

И опять в словах крыса было рациональное зерно. В самом деле, если Аварра готовил его к этому пути, то почему именно ножи так активно предлагались ему на Мысе?..

А он взял… И полюбил их.

И сейчас Эш не сомневался — овладение ножами было с точки зрения Аварры очень нужной и важной вещью. И, возможно, однажды он сумеет понять, почему.

Крыс между тем стащил с себя высохшую рубаху. Дождавшись, когда Эш вернется, сунул ему в руки.

— На, вот твоя награда.

Эш с удовольствием натянул ее на себя и затянул льняной шнурок на груди. Вот так ему было спокойней.

А крыс между тем подошел к своим сумкам и… вытащил оттуда точно такую же рубашку. Только чистую, белоснежную и хрустящую.

Эш тихо выругался.

— Погоди, у тебя что, еще одна была?

Крыс рассмеялся, обернувшись на юношу.

— Ну я же не дурак спорить на нужную мне вещь, если в запасе нет еще одной, — с ехидством в голосе сказал он, намекая на ставку Эша.

— Вот ты хитрый паразит, — беззлобно выругался парень, не удержавшись от улыбки.

С этими словами Эш прислонился спиной к стволу, и вдруг почувствовал, как его тело начало проваливаться прямо в дерево, будто в очень плотный горячий песок.

— Назад!.. — проревел побледневший крыс, бросившись к Эшу.

Парень попытался отпрянуть от странной ивы, но стало только хуже: от резкого движения плотная субстанция под лопатками вдруг стала мягкой и текучей, но тут к нему подскочил стоявший поблизости Хэн и, ухватив за поясной ремень, вытащил его из странной ловушки.

Крыс уже стоял в шаге от дерева с обнаженным мечом, готовый в любое мгновение вступить в бой.

Эш, схватившись за нож, обернулся.

Ива словно раздвоилась у него в глазах, закачала ветвями, будто от ветра, хотя вокруг стояла тишь. А потом медленно выпрямилась со скрипом, поблескивая сиянием скрытого в ней духа, и снова плавно погрузила свои зеленые ветви в воду.

Хэн тяжело выдохнул.

А крыс забористо выругался.

— Ты что творишь?!. — со злом выпалил он с таким видом, будто собирался Эша придушить. — Сдурел совсем? Не видишь, что ли, силок? Или приключений мало на задницу?..

Парень, вперившись взглядом в иву, нервно сглотнул.

— Силок?..

— А что еще это могло быть?!. — продолжил было возмущаться стигматик, но вдруг умолк, всматриваясь в честное и озадаченное лицо парня. — Погоди-ка… Я понял. Ты с самого начала не видел, что это силок. Так? Потому что даже не знал, что это такое.

— Теперь знаю, — буркнул Эш.

Крыс, убрав меч в ножны, подошел к Эшу почти вплотную.

— Кто ты, дингир?.. — проговорил он, взяв его за плечи и внимательным цепким взглядом вгляделся в парня, отчего вокруг его глаз пролегли глубокие задумчивые морщины. — Кто взвалил на твои плечи ношу целого мира, не дав тебе ничего, что могло бы тебя защитить? Какой род отправил своего отпрыска в эти земли, не научив ничему, что необходимо не просто для победы, но для выживания? И почему с тобой нет верных компаньонов, пусть даже нанятых за деньги? Откуда ты такой?..

— Какая, в принципе, разница, откуда пришел, — сказал Эш, высвобождаясь от его рук. — Главное, где в итоге я буду…

Крыс, фыркнув, покачал головой.

— Ну, где мы все в итоге будем, я как раз-таки знаю.

— Но ты не можешь знать, каким образом мы там будем, — прищурился Эш. — Сами по себе, или через чей-то желудок.

Крыс расхохотался.

— Ну знаешь, из желудка тоже есть как минимум два пути!

— Есть еще и третий, — заметил Эш.

Воин задумался.

— Это какой, интересно?..

— Ну, опять в чей-то желудок.

Воин расхохотался еще громче.

— Ну ты даешь…

— Тебя как звать-то? — спросил Эш, устраиваясь поудобней у костра.

— Я — Ларс из Сандоса.

— Хорошо, — кивнул парень.

— И знаешь что? Хоть я и нанялся служить тебе, молодой ворон, имей в виду: у бастионов внешнего края я заберу свою плату и отправлюсь искать работу поспокойней, — заявил крыс. — Поскольку с тобой, как я чувствую, будет хоть и весело, но постоянная жопа.

Тот широко улыбнулся.

— Договорились. Но пока я все еще главный, так что сплю первым, — он широко зевнул и закрыл глаза. — Не теряйся, Хэн! Ты можешь счастливо проспать обе смены. А Ларс из Сандоса пусть нас охраняет — не зря же я ему деньги плачу…

Крыс фыркнул.

— Когда изволите просыпаться, ваша милость? — театрально взмахнув рукой, спросил он.

— Часа через полтора-два, — ответил Эш, приоткрыв один глаз. — Справишься?

Ларс из Сандоса хитро улыбнулся.

— Справиться-то справлюсь. Но, если что, служба лакея оплачивается отдельно…

Глава 5

Следующие два дня Эш тренировался распознавать по пути силки.

Сначала получалось не очень. Даже с его внимательностью к мелочам оказалось не так-то просто отыскать среди множества неподвижных объектов одержимый предмет. Неправильная форма тени от камня, движение листвы не в унисон с соседним деревом, отсутствие любой живности на идеально зеленом кусте — все это были зацепки, на которые следовало обращать внимание.

Но в лесу деревьев великое множество, так как же на ходу определить неправильное?

Ларс дразнил его, ехидно предлагая забросить это пустое занятие.

Но потом Эш задумался, что Хэн тоже видит силки. Хотя он не воин, и не воспитывался на Вороньем мысе. Значит, суть была вовсе не в том, чтобы успеть проанализировать все предметы вокруг как можно быстрее.

— А как ты научился распознавать предметы с духами внутри? — спросил Эш у вечернего костра, когда после двух суток почти без сна было решено наконец-то нормально переночевать и выспаться.

Кузнец наморщил лоб.

— Да как бы… Я вообще-то не помню, чтоб меня кто учил этому специально…

— Как так-то?.. — удивился Эш.

Крыс хмыкнул.

— Иди еще ласточку поймай. Пусть она тебе тоже расскажет, кто и когда ее научил вить гнезда.

— Поймать бы нам завтра кого покрупней, чем ласточка-то, да помясистей, — заметил Хэн, окинув взглядом скудный ужин: из всех запасов у них остался только зачерствевший хлеб с солью, прошлогодний лук и немного редиса.

— Поймаем, — заверил его Эш. — Обедать будем хорошим мясом, не сомневайся. Так все-таки как же ты видишь силки?..

Ларс, подкинув в хорошо разгоревшийся костер новое полено, вздохнул и потянулся за своим ужином.

— У нас у всех здесь это на уровне чутья. Ну, или по крайней мере у большинства. Взгляд сам выхватывает из общей картины то, что какое-то малость не такое. Иногда бывает, что ошибешься и заметишь силок там, где его в помине нет. Но лучше так, чем наоборот.

Эш задумался.

— Кажется, я понял, — сказал он. — Завтра попробую искать их по-другому.

— У тебя не получится по-другому, — уверенно заявил Ларс. — Понимаешь, если у тебя нет члена, пальцем детей не сделаешь. А у тебя нет от природы той самой чуйки, которая есть у нас с Хэном. Поэтому только анализировать все, что видишь. Это не так безнадежно, как может показаться. Но и не так быстро. У твоего предшественника чуть меньше года ушло…

— Посмотрим, — хмыкнул Эш.

Если этот навык и правда дается на уровне врожденного чутья, то у него все должно получиться. Нужно только не забивать его в дальний угол напряженной рассудочной оценкой и позволить развернуться по полной.

В этот раз первую стражу стоял Эш. Его спутники быстро уснули, а он ворочал угли в костре, думал о своем и посматривал на валун, возвышавшийся шагах в двадцати от их привала.

Это был силок. Теперь юноша знал, что устраивать привал возле одержимого предмета — очень разумное решение. Присутствие духа отпугивало большинство диких зверей не хуже запаха костра, да и одержимые твари с неохотой приближались к своим скрытным собратьям. Поэтому ночь обещала быть тихой.

Луна поднялась высоко над лесом. Искры от углей взмывали в ночную мглу и гасли. Мысли текли медленно, как бы нехотя, и с каждым мгновением ресницы становились как будто тяжелей.

Чтобы стряхнуть с себя навалившийся сон, Эш встал, энергично подвигал плечами, разгоняя кровь, и пошел проверить коней, хотя все трое мирно паслись поблизости.

И тут он ощутил чье-то присутствие.

Эш на мгновенье замер. Потом неспешно погладил по шее Полудурка, как будто ничего не заметил, а сам внимательно прислушался к звукам и эмоциям подкравшегося человека.

Рубашка здорово мешала, но даже сквозь нее Эш сумел различить отчаянье и страх.

Кто бы не прятался в высокой траве, делал он это не из ненависти или желания наживы.

Тогда Эш повернулся к невидимке и громко сказал:

— Выходи давай. И не дури, если проблем не хочешь.

Трава с шелестом покачнулась, и кто-то верткий метнулся в сторону, низко пригнувшись к земле.

Эш бросился следом. Тонкие длинные стебли захлестали его по обнаженным рукам, кони опасливо всхрапнули, а у костра уже вскочил на ноги чуткий Ларс.

Настигнув черную тень, Эш выхватил нож и, рванувшись на противника, с неожиданной легкостью повалил его на землю.

— Не бей меня, не бей!.. — взвизгнул высокий, тоненький голосок, и парень с изумлением увидел под собой девчонку лет четырнадцати в охотничьей одежде.

Эш опешил. Приподнявшись, он дал ей выбраться, и девочка, всхлипнув, отодвинулась в сторону, держась за ушибленное колено. Уставившись на юношу затравленным взглядом волчонка, она рванула из ножен миниатюрный меч.

— Не подходи! Иначе…

Слушать дальше Эш не стал. Ловко и больно схватив ее за запястье, он вырвал маленький меч из ее руки и отшвырнул в сторону.

Девочка уставилась на Эша ненавидящим взглядом и молчала.

— Совсем дура, что ли? — выругался парень, не отпуская ее руку. — А если б я в темноте тебя не разглядел?!

— Ну, теперь разглядел, — упавшим голосом проговорила девочка. — Дальше-то что?..

На языке у Эша все еще крутилось много неласковых слов, но он усилием воли заставил себя их проглотить.

— Ты что одна здесь делаешь? — спросил он, разглядывая ее неправильное, дерзкое лицо, растрепавшиеся по плечам светлые волосы чуть ниже плеч и испачканный в грязи новенький наряд. Она явно побывала в какой-то переделке, и сейчас выглядела такой уязвимой и несчастной, что любому захотелось бы помочь ей.

По крайней мере, Эшу захотелось.

— Коней твоих ворую, — огрызнулась вдруг девочка.

Эш фыркнул.

— А тебе никто не говорил, что иногда абсолютная искренность очень похожа на абсолютную глупость? И чего ты теперь ждешь от меня? Чтобы я тебя по голове погладил?

— Очень надеюсь, что как-нибудь обойдется и без твоих поглаживаний, а то я ела недавно, блевать не хочется, — парировала девчонка, скривив губы.

— Эй, что там у тебя? — громко крикнул Ларс, наблюдая за сценой издалека.

Хэн тоже наконец-то проснулся, и теперь вертел головой во все стороны, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Все нормально! — махнул ему рукой Эш, и, обернувшись к девочке, жестко добавил. — Ну, раз так, оружие забирай свое и вон пошла. Увижу еще раз, что возле коней или огня крутишься — голову откручу.

Он развернулся и направился было к привалу, когда горе-мечница крикнула ему в спину:

— Силенок-то хватит?!

От гнева стигма на его спине стала горячей. Эш остановился и медленно обернулся к девчонке. И от его взгляда она враз умолкла, побледнела как полотно и испуганно попятилась.

— Если бы ты попросила помощи — ты бы ее получила, — сказал Эш. — Но ты упорно просишь новую беду на свою голову. Будь осторожней — ведь однажды можно получить просимое сполна.

Он двинулся было к костру, как вдруг девочка закрыла лицо руками и расплакалась.

— Мне дядьку надо до дома довести! — выкрикнула она, размазывая ладонями слезы по лицу. — Бродячая тварь всю охоту нашу убила, дядьке глаза повыцарапывала, коней наших сожрала!.. И что теперь?! Ты нам на помощь, чтоль, бросишься? Как бы не так! Известное дело: до чужаков никому дела нет. Проси — не проси, никто ничего не даст! И только то — твое, что сама возьмешь!..

— Дядька-то жив? — перебил ее Эш.

Девочка всхлипнула.

— Когда уходила, вроде живой был…

— Вроде?..

— Эй, ну что там еще?.. — снова спросил снедаемый любопытством крыс.

Эш ответил не сразу.

— Запрягай коней, — сказал он наконец. — Дело тут одно появилось.

Поток упреков у девочки иссяк. Она громко шмыгнула, настороженно прислушиваясь к разговору.

— Чего встала-то? — бросил Эш через плечо. — Оружие свое иди забери и догоняй.

— Какое еще дело посреди ночи? — спросил крыс, когда Эш подошел к нему ближе.

— Да там охоту какую-то одержимая тварь разорвала. Девчонка вот осталась, и дядька вроде живой еще. До людей бы довезти надо, — ответил парень.

Ларс фыркнул.

— Тебе что, заняться нечем? — недоумевающе проговорил он. — Каждого зайку после дождичка не высушишь.

— А тебе-то какая разница? — усмехнулся Эш. — Боишься лишний день за полцены отработать?

Крыс покачал головой.

— Да мне-то что, это же твой зад сейчас на разделочной доске. Есть у тебя время и желание давать каждой девке свой рукав для соплей — валяй!..

— А ты предлагаешь к ней спиной повернуться и дальше по своим делам поехать? — хмуро спросил Эш.

Он обернулся на темную фигурку, наконец-то неуверенно двинувшуюся в сторону костра, и проговорил:

— Понимаешь, Ларс, какая штука… Я казнил пятнадцать смертников-мужчин, и вполне себе спал после этого. Но то мужчины. Смертники. Понимаешь? Это совсем другое. А тут — девчонка. И если я брошу ее здесь одну — точно не усну.

Хэн крякнул. И, подхватив уздечку и седло, молча пошел седлать своего вороного. Крыс сдался, только рукой махнул и тоже направился запрягать.

Через десять минут они уже тронулись в путь, оставляя за спиной наскоро затоптанный тлеющий костер.

До места побоища ехать пришлось недолго, всего пару часов.

Потом прямо на тропе Эш увидел оторванную лошадиную голову. А еще чуть дальше, на холме — обезображенное тело какого-то охотника. Сбавив темп, парень принялся внимательно осматриваться, чувствуя, как руки сидевшей у него за спиной девочки крепче вцепились ему в рубашку.

Мерин, осторожно ступая, начал спускаться с холма к озеру. Гнуса резко стало больше. Где-то совсем поблизости скрипуче ворковали лягушачьи голоса. Пахло влажной землей, водой и смертью, следы которой сейчас по большей части скрывали сумерки. Только кое-где при свете луны в траве просматривались очертания оторванных конечностей и останки лошадей.

— Скажи мне, странное дитя, на кого же вы здесь охотились? — со вздохом спросил крыс.

Девочка хмуро зыркнула на воина.

— Да вон на нее и охотились, — ответила она, указывая рукой на пологий песчаный берег.

Эш повернулся следом за ее рукой, и увидел на песке огромное черное пятно, похожее на кляксу.

— Когда-то оно было синицей, — с какой-то злобной брезгливостью сказала девочка. А потом, набрав в грудь побольше воздуха, громко крикнула:

— Дядька! Дя-яядь!

Крыс присвистнул, глядя на распростертое тело птицы размером с горного беркута.

— Ничего себе… Убили или развоплотили?

— Развоплотили, конечно — у нас в лагере меченых нет, — фыркнула девчонка. Соскользнув из седла, она ловко вскочила на ноги и побежала осматривать кусты. — Дядька!

— В лагере?.. — повернулся крыс к Эшу, приподняв брови.

Парень только плечами пожал.

— Даже не спрашивай, я об этом ничего не знаю.

И тут донесся радостный возглас:

— Нашла!..

Эш соскочил к мерина. Хэн последовал было за ним, но Ларс резким окриком остановил его.

— Здесь сиди! За конями присмотришь…

Сердито кинув кузнецу повод, крыс поправил на поясе меч и зашагал к кустам.

Эш отвел в сторону развесистую ветвь, наклонился к зарослям и в темноте увидел массивную фигуру человека, рядом с которой на коленях стояла девочка.

— Запали чего-нибудь?.. — попросил Эш крыса, пытаясь разглядеть, что у бедняги с лицом и принюхиваясь к знакомому сладковатому запаху змеиной травы.

— Да чего тут палить — мертвый он, — бесцеремонно заявил Ларс.

— Он не умер, он крепко спит, — сказал Эш, кончиками пальцев касаясь щеки охотника, покрытой чем-то темным, похожим на грязь. — Видишь? Это растертые стебли змеиной травы. Ты сделала? — спросил он у девчонки.

Та в ответ кивнула, шмыгнув носом.

Ларс вздохнул.

— Сейчас факел принесу, — сказал он. — К слову, этот — последний, больше не осталось.

Минут через пять крыс принес зажженный факел, и Эш уже при свете смог нормально осмотреть раненого. На груди и плечах кровавые ссадины были неопасными, а вот лицо выглядело жутко даже под слоем кашицы из змеиной травы. Одна разорванная глазница была пуста, вторая чернела темной коркой высохшей крови. На лбу темнели глубокие порезы от когтей, правую щеку возле губ разорвало насквозь так, что виднелись белые зубы. И при этом охотник мирно спал, бесшумно вздымая грудь на каждый вдох.

— Молодец, — одобрительно кивнул Эш. — Без твоего снадобья с такими ранами ему бы плохо пришлось…

Крыс сплюнул в сторону.

— Она-то, может, и молодец… Но если в таком состоянии найдешь меня — даже не вздумай никакой фигней мазать. Лучше ножом по горлу — и спатки.

Девочка с ненавистью взглянула на Ларса.

— Хочешь сказать, лучше бы я его умирать бросила?

— Хочу сказать, он еще не раз проклянет эту твою доброту, если выживет. Сильный, крепкий, молодой еще — он раньше духов развоплощал, а теперь ходить будет, за твое плечо придерживаясь.

— А может, все совсем не так плохо, — сказал Эш, осторожно щупая заплывшее кровью веко. — Глаз-то на месте. Будет ли он видеть, я не знаю, но шанс имеется.

Выпрямившись, он окликнул Хэна. Пристроив раненого на спину его коня, все тронулись в путь. Крыс ехал верхом, Полудурок нехотя вышагивал с девчонкой в седле. Эш с Хэном шли пешком, придерживая охотника.

К утру они вышли к подножию большого высокого холма, на вершине которого расположилась большая деревня, окруженная высоким деревянным забором. Слева от холма до самой реки тянулись размеченные аккуратными квадратами поля, делавшие равнину похожей на лоскутное одеяло.

А со стороны реки, и прямо по тропе, и еще правее стояли конные дозорные. Причем все воины были одеты в добротные кожаные доспехи, какие часто используют охотники, за спинами у них висели луки, а сбоку у пояса виднелись простые ножны. При виде чужаков ближайший патруль, выхватив мечи, попылил к ним, подгоняя лошадей.

— Какие добрые ребятки, — криво усмехнулся крыс, потянувшись к оружию.

— Не спеши, — остановил его Эш. — Маленькая собака всегда лает громче, потому что боится больше.

Эш весь подобрался, а девочка, набрав побольше воздуха в грудь, громко крикнула:

— Эй, мы свои! Я тут Дериса раненого привезла!

Трое крепких охотников закружили вокруг путников, поднимая облако дорожной пыли.

— Дериса?.. — спросил один из них.

— Ты же Мика?.. — узнал, наконец, девочку второй охотник, с разрубленной щекой. — Дочь Суны?..

— Хоть у кого-то голова на месте, — буркнула девочка. — В лагерь пропустите — мне дядьку к лекарке доставить нужно.

— Доставить-то, может, и нужно, — хмыкнул первый, глядя на открытое плечо крыса со стигмой. — Вот только меченых ты сюда зря притащила!..

— Без обид, мужики — но стигматиков мы на свою землю не пускаем, — сказал охотник со шрамом, обращаясь к Ларсу. — Глава запретил…

— Да без проблем, — блеснув недобрым взглядом, Эш стащил раненого с коня наземь, прямо под ноги патрулю. — Садись, Хэн. Поехали…

Мика между тем спрыгнула с Полудурка и подбежала к стражникам.

— А еще глава говорит, что каждая жизнь дорога, и каждый поступок имеет свою цену! — ощерившись, как кошка, выкрикнула она мужчинам в лицо. — Они могли мимо проехать, но привезли нас сюда!..

— Тоже верно, — хмыкнул третий, спускаясь за раненым.

— Да нам плата никакая не нужна, — сказал Ларс. — Закупиться бы только факелами и харчами в дорогу.

Эш сердито зыркнул на крыса — он бы с большей охотой сейчас развернулся и уехал прочь. Но высказанная мысль была здравой, поэтому вслух он возражать не стал.

Охотники переглянулись.

— Ну, это можно…

Погрузив раненого на одного из коней стражи, вся процессия двинулась к деревне.

Оказавшись за стеной, Эш удивленно осмотрелся: это и правда был скорее военный лагерь, чем поселение крестьян. Женщины, мужчины, даже дети лет с десяти были одеты в кожаные доспехи и носили за поясом оружие. При виде пришлых все оборачивались, разговоры смолкали.

Рыночной площади здесь не было, но с правой стороны от въезда, у колодца, прямо на траве расположились торговцы с корзинами своих товаров.

Сразу чувствовалось, что жители местечка нередко покидали его по своим делам: такого количества соленого и вяленого мяса, рыбы, масла в запечатанных воском глиняных кувшинчиках Эш еще не видел. А когда его взгляд упал на орехи в меду, он чуть собственной слюной не подавился. Как же давно он не ел ничего сладкого! И как же много сахарных вкусностей умела готовить кухарка Аварры Нанна…

Привязав коней, все трое направились к торговцам.

— Эй, меченый! — услышал Эш окрик за спиной.

— Ну? — обернулся он к Мике.

— Я хотела…

Она вдруг шагнула к нему и по-детски крепко обняла, обхватив руками вокруг пояса..

Эш даже растерялся. Он стоял и смотрел ей в затылок, чувствуя доверчивое тепло ее тела.

Так его еще никто не обнимал. Никогда.

От ее беззащитности, спрятавшейся вдруг у него на груди, Эш почему-то ощутил себя выше, больше, старше и сильнее. И значимей.

— Ты чего вдруг?.. — тихо сказал он, чтобы не вспугнуть это ощущение.

— Просто хотела спасибо сказать. Ты хоть одержимый, но хороший человек…

Ее слова почему-то больно царапнули. Эш коснулся ее головы ладонью, и мрачно проговорил:

— Я не хороший человек, Мика. Ты снова ошиблась.

Высвободившись от ее объятий, Эш не оборачиваясь отправился к торговцам.

— Ну и дурак! — с обидой в голосе крикнула ему в спину Мика.

Глава 6

Эш подошел к закупке товаров в дорогу обстоятельно.

Потолкавшись среди торговцев, он с удивлением обнаружил, что цены здесь неожиданно низкие, но найти что-то нужное в такой толпе очень непросто.

Разжившись котелком и деревянной посудой, он отсыпал медяков Хэну, чтобы тот купил несколько факелов, и выдал денег Ларсу на перловую крупу и еще один бурдюк для воды.

А сам пошел разыскивать соленое мясо подешевле и лук с редисом.

Между тем погода начинала портиться. Поднялся ветер, и по небу поплыли невесть откуда взявшиеся облака, похожие на клочья густой мыльной пены.

Закупив необходимое, Эш не удержался и потратился еще на маленькую глиняную плошку с орехами в меду. Вернувшись обратно к лошадям, он присел на пустой бочонок, валявшийся возле коновязи, и принялся поедать свой десерт, загребая золотистую массу плоской деревянной лопаточкой.

Как же это было вкусно!

Эш жмурился от удовольствия, с любопытством поглядывая по сторонам. Голоса торговцев сливались в монотонный гул. И на фоне этого гула раздражающе выделялся один громкий, пронзительный голос. «Дешевый сидр!..» — упорно выкрикивал он. «Подходи, покупай! Хмельной сидр!..»

Если закрыть глаза, то можно было запросто представить себе обычный город, рыночную площадь и улицы, заполненные людьми.

Но стоило только оглядеться, как сразу становилось ясно, что местечко это вовсе не обычное.

Мощеных дорог здесь никто не строил.

Дома в «лагере» были в основном деревянные, но при этом крепкие и чистые. В глубине дворов, обнесенных низенькими белеными заборчиками, виднелись добротные большие конюшни и сараи для скота. Куры и утки с округлыми сытыми боками важно разгуливали по дворам, подбирая что-то с земли. Чуть дальше от торгового места мальчишки лет десяти, в кожаных доспехах по размеру и с миниатюрными мечами, собравшись в кружок, что-то активно обсуждали, поглядывая на Эша.

Патруль у ворот сейчас тоже больше следил за чужаками, чем за происходящим снаружи.

Но больше всего Эша удивляли местные женщины. Они все, как одна, были подтянутые и крепкие — ни одной тростинки с тонкими запястьями и осиной талией, и ни одной кругленькой толстушки. В кожаной одежде, с ножами и мечами у пояса, они бойко толкались среди торговцев, и у многих на спине сидели малолетние дети, привязанные к матери крест-накрест длинной шалью. Так их руки оставались свободными — в данном случае, для корзин с продуктами. Но что-то Эшу подсказывало, что в случае необходимости вместо корзин они точно так же могли взять оружие и вступить в бой, закрывая собой спрятавшихся за материнскими спинами малышей.

Наконец, к Эшу подошел Ларс с мешочками крупы в руках и бурдюком за спиной. Увидев парня с плошкой медовых орехов, он присвистнул.

— Серьезно?.. И вот на это ты потратил деньги?..

— Отстань, — буркнул Эш, подбирая лопаточкой последние орехи в золотистой медовой оболочке. — Не твои же потратил, а свои.

Ларс только головой покачал и принялся распихивать перловку по переметным сумкам.

— Пора бы нам собраться, — сказал он, меняя тему. — Не нравится мне здесь. Недоброе место, — негромко добавил он, опасливо поглядывая по сторонам.

— Согласен, — кивнул Эш, отставив в сторону опустевшую плошку. — И вообще, где там Хэн?..

Ларс обернулся на торговое место.

— Да в такой толпе кто угодно потеряется…

И тут Эш снова услышал пронзительный голос торговца. «Сидр!» — кричал он. «Дешевый хмельной сидр!»

— Кажется, я догадываюсь, где именно он мог потеряться, — с недобрым выражением проговорил юноша, поднимаясь. — Подожди-ка здесь…

Нырнув в толпу, Эш пошел на звук голоса. Пробравшись мимо торговцев дичью и овощами, протолкнулся к продавцу сидра, рядом с которым стояли мужчины и женщины, поджидающие своей очереди напиться из ковша с длинной ручкой, который переходил из рук в руки.

— Еще один! — по-мужски гаркнула высокая молодая женщина. Она бросила прямо в опустевший ковш монету и протянула торговцу над головами других ожидающих.

— Дай другим-то выпить! — разозлился на нее светлобородый охотник с одной рукой.

— Поцелуй меня в зад, — в наглой ухмылке блеснула зубами женщина. — Когда здоровяк полчаса ковш из рук не выпускал, ты помалкивал. А у меня второй глоток изо рта вынуть хочешь?..

— А что за здоровяк тут пил?.. — спросил Эш у одного из ожидающих.

— Да был тут один, кто-то из пришлых, — отозвался тот, не сводя глаз с ковша, который снова наполнили. — Здоровый такой, с проседью. Полуголый, как меченый, но тело не порченое…

— Твою ж, — выругался сквозь зубы Эш. — А куда пошел-то потом?..

— Да в лагерь куда-то, — махнул охотник рукой. — Бурдюк можжевеловой купил и ушел…

У парня от гнева руки сжались в кулаки.

Вот дурак…

Мало того, что чужие деньги себе на выпивку спустил, как последняя скотина, так еще и уперся шут знает куда. Сейчас еще можжевеловой догонится — и совсем голову потеряет.

И хорошо бы, чтоб не в буквальном смысле.

Он вернулся к Ларсу и хмуро сообщил:

— У нас внезапно появилась проблема.

— Начинается… — недовольно подкатил глаза крыс. — Что на этот раз?..

— Судя по всему, Хэн здорово набрался и куда-то свалил с бурдюком можжевеловой.

Крыс облегченно фыркнул.

— Пффф, так это не у нас, это у него проблема.

— Но решать-то ее нам! — еще сильней нахмурился Эш. — Не думаю, что здесь ласково обойдутся с чужаком, который с перепою буянить начнет.

Ларс подошел к Эшу и с прищуром негромко проговорил.

— Послушай, дингир. А зачем тебе вообще что-то решать за человека, у которого вместо головы — бурдюк с можжевеловой? Проку от него никакого, только траты одни. Жрет за троих, пьет за твой счет и хлопот доставляет…

— Роскошно, — скривил губы парень. — Жил-был дингир, и было у него два спутника. Один — с бурдюком вместо головы, а другой — с кошельком вместо совести. Ты не забыл? Вообще-то благодаря Хэну мы с тобой сейчас живы.

Крыс усмехнулся.

— И что теперь? Будешь до старости его из питейных выковыривать только за то, что у него из кармана в нужный момент ножик упал? Пойми ты: он подвел тебя сегодня — подведет и завтра. И послезавтра тоже, если представится такая возможность. И если сейчас это просто неприятность, то завтра его пьянство может стоить тебе головы. Поэтому самое правильное…

— Иди в задницу, — оборвал его Эш, разозлившись.

Ларс выругался.

— Да я-то пойду, но как ты собираешься своего дурака из-под ножа вытаскивать?.. Драку развяжешь?..

— А зачем сразу драку? — проговорил Эш, обернувшись на караульных у ворот. — В конце концов, в лужу-то сели не только мы.

Решительным шагом он подошел к охотникам и, глядя им в лицо честными глазами, сказал:

— Мы потеряли нашего третьего.

— Как это!? Что значит «мы потеряли»?.. — угрожающе прохрипел один из наблюдателей, в то время как второй, слегка побледнев, принялся энергично крутить головой во все стороны, пытаясь отыскать в толпе пропажу.

Эш только плечами пожал.

— Да какой-то ваш местный пьяница сманил нашего пропойцу распить на двоих бурдюк можжевеловой, — беззастенчиво приврал он для убедительности, даже глазом не моргнув. — Вы-то не видели, куда они двинулись? Ну, здоровяк наш, полуголый и с бородой…

Охотники занервничали.

— Пойду-ка я поищу, — проговорил тот, который активно крутил головой.

— Я тебе пойду, — многозначительно осадил его хмурый напарник, и покосился на Ларса у коновязи. — А пьяница-то местный — он какой? Случайно не безрукий старик с ожогом на пол-лица?..

— Понятия не имею, я такие подробности не спрашивал. — пожал плечами Эш, и с самым невинным видом добавил: — Наверное, надо бы главе сообщить? Пусть другие поищут. Стыдно, конечно, что мы проблемы доставляем, но не ссориться же нам из-за пары хмельных дурней? Нам бы только своего забрать да поехать…

Охотники замялись, переглядываясь. Судя по всему, докладывать своему главе о том, что упустили человека, им не хотелось.

— Иди сам забери, только по-быстрому, — предложил хмурый. — У нас глава недавно пятерых чужаков в лагерь принял, и еще мало кто знает, как именно они выглядят. А меченый тут пускай остается и не дергается.

— Можешь не сомневаться! — отозвался Ларс, лениво вытягивая ноги. — Я даже зад от этой бочки не оторву…

— Ты это, сбегай по улице направо, воон туда, — указал направление рукой второй охотник. — Там дом будет с синей дверью и сломанным забором. Скорее всего, ваш человек где-то там. У тебя есть четверть часа. Если вовремя не вернешься, вас обоих уже глава со своими бойцами искать будет.

— Понял, спасибо, — с благодарной улыбкой отозвался Эш. — Я шустро.

— А ты потом вломи своему здоровяку хорошенько, чтоб больше неповадно было! — крикнул Ларсу хмурый.

— А пацан-то с ним вообще справится?.. — усомнился вдруг второй, разглядывая Эша.

— Не сомневайся, — хмыкнул Ларс. — Он посильнее, чем ты думаешь…

Эш с упреком зыркнул на стигматика и, дружелюбно махнув рукой охотникам, поспешил по указанной улице.

Вот только никаких гарантий, что Хэн в доме с синей дверью, у Эша не было. Ведь про местного пьяницу он сболтнул просто так, для убедительности. С другой стороны, проверить все равно стоило, ведь все городские пьяницы друг другу — как земляки в чужом краю.

Но если везение вдруг откажет ему, придется искать Хэна с помощью стигмы. Эх, не попалиться бы…

И тут Эш услышал громкий голос кузнеца.

— … Да не бывает такого!..

— Что значит не бывает?! — возразил ему другой пьяный голос.

— Да потому что только акады так могут! Или хозяин места!..

— Потому что ты — дурак и людоед! Во! Понял? Вы все, мать вашу, людоеды!.. А я срать хотел на ваши акады, и ваших хозяев! Понял?.. Мы всю эту срань… — собеседник Хэна натужно закашлялся и уже тише добавил:

— Дай еще выпить…

Дальше спор продолжался уже гораздо тише. Эш пошел на звуки голосов, и вскоре увидел неподалеку от дороги, под большой раскидистой вишней, Хэна с бурдюком в руках и сухого старика с изуродованным лицом, одетого в кожаные штаны и простую рубаху с заткнутыми за поясной ремень пустыми рукавами. А в двух шагах от них, раскачиваясь на четвереньках, стоял третий, которому выпитого уже было слишком много и он явно готовился с минуты на минуту показать солнцу содержимое своего желудка.

Эш поспешил к ним.

— … а у нас — истинный зиккурат, а не эти ваши навозные кучи!.. — выкрикнул кузнецу в лицо старик.

— Ты что сказал?! — взревел разъяренный гигант, в исступлении хватая щуплого старика за горло. Тот весь покраснел, захрипел, забившись в его руке. Пьяный приятель безрукого не вмешивался — его наконец-то вывернуло, и сейчас бедняге не было дела, живой старик или помер.

Но двум молодым женщинам с мечами у пояса, проходящим мимо, дело до этого было.

Переглянувшись, они бросились к кузнецу, умелым рывком обнажив оружие.

— Хэн, оставь его! — с нескрываемой яростью в голосе крикнул Эш, рванув на выручку.

Здоровяк повернул к парню свое злое, распаленное пьяным спором лицо, и, будто опомнившись, растерянно разжал руку. Старик, шумно хватая ртом воздух, не удержался на ногах и упал в траву.

— Мерзкий чужак! — выкрикнула одна из женщин, подскочив к Хэну с мечом в руках.

Но тут между ней и кузнецом встрял Эш.

— Пожалуйста, опусти оружие!..

— Пьяная свинья! Он ответит перед главой за то, что сделал! Обидеть безрукого воина может только последняя сволочь!.. — возмущалась та, но ее подруга, которая была старше и суровей лицом, уже прятала меч в ножны.

— Вы пойдете с нами, — заявила она. — Не успели вас пустить в лагерь, как вы взялись за свои порядки, от которых отреклись!..

— Я не свинья!.. — со страшным выражением лица прохрипел Хэн. — Я не свинья, ты поняла?!

Развернувшись, Эш со всей силы припечатал кузнецу под дых. Тот не ожидал удара, и со стоном сложился на пополам.

— Заткни свой плевальник, или я за твою жизнь не ручаюсь!.. — рявкнул на него парень. И вновь обернулся к женщинам.

— Вы ошибаетесь, — сказал он, стараясь сохранять невозмутимое лицо. — Мы не из вашего лагеря, и не планируем здесь оставаться…

Женщины недоумевающе уставились на парня. А он между тем продолжал:

— Мы просто встретили одну девочку из ваших, и привезли ее вместе с раненым охотником домой. За это нам разрешили войти в лагерь и пополнить припасы в дорогу. Мы ехали всю ночь не смыкая глаз, вот беднягу и развезло от пары ковшей сидра. Ну а тут приятели нашлись, и понеслось. Я приношу вам свои извинения за случившееся. А сейчас давайте я его просто заберу отсюда, и мы уедем.

Уверенная речь и почтительное поведение Эша, без сомнения, произвели на них впечатление.

— А что за девочку вы привезли?.. — спросила старшая.

— Кажется, ее зовут Мика.

Вторая женщина ахнула.

— Спаси нас страж, а кто же выживший охотник?!

Страж?..

Интересно, какого такого стража она имеет в виду?..

— Я не помню его имени, — честно признался Эш, взглянув из-за плеча на все еще кряхтящего и постанывающего Хэна. — Но его должны были доставить к лекарю.

— Спасибо, — женщина схватила подругу за руку и поволокла за собой обратно. — Пойдем, пойдем! Я должна увидеть!..

— Убери этого из лагеря и уезжайте! — крикнула Эшу строгая, уступая своей спутнице.

Эш учтиво кивнул, и повернулся к кузнецу.

— Ты что творишь, идиот? — вполголоса проговорил он. — Здесь тебе не Даганов бордель, где все и всех купить можно! Здесь нельзя делать, что в голову взбредет, лишь бы деньги были! Да что с тобой сейчас говорить… — с досадой махнул рукой Эш. — Вставай, пошли давай!

— Он меня разозлил… — пытаясь оправдаться, пробурчал слегка протрезвевший Хэн, с трудом распрямляясь. — Больно-то как… Не вдохнуть…

— Заслужил, — процедил сквозь зубы Эш, но плечо подставил. — Пошли давай, Ларс там заждался уже.

Он вдруг понял, что его идея оставаться в одиночестве, какой бы она правильной не была, только что потерпела крах. Потому что он умудрился привязаться даже к Хэну. И готов был сорвать с себя рубашку и взяться за нож, если бы другого варианта вытащить его из переделки не осталось бы. И сделал бы он это вовсе не потому, что Эшу до зарезу нужны клинки Хэна, или потому что считал себя обязанным.

А просто потому что кузнец вдруг стал его «стаей».

И сейчас, пригибаясь под тяжестью его руки, Эш чувствовал себя уже не столько злым, сколько умиротворенным.

— Ты это… Извиняй, — тяжело пыхтя, проговорил Хэн, ковыляя за Эшем — Не сдержался я… Этот-то — еретик ублюдошный… Да и все они здесь, да простят акады… Ублюдошные…

— Ага, а ты — чисто лебедь белый, — фыркнул Эш, с трудом сдержав улыбку.

— Да ты знаешь, в чего они тут веруют, а?.. — прибавил шагу отошедший наконец-то от удара Эша Хэн. — Што акадов нету! Ну как вот? Мол, никто их не видел! А этот вот, кракен без щупалец, и вовсе брякнул — ты, говорит, людоед и гроб пустой. Поди, говорит, в железный дом, и стражу поклонись, который пятьдесят лет назад взаправду народ защитил…

Тут остановился Эш.

— Погоди-ка… Куда он тебе сказал идти?

— В железный дом, который их проклятые предки выкопали из земли, — без запинки ответил Хэн.

— Железный дом… — эхом повторил Эш, и тут перед его глазами снова возникло то видение, которое ему явилось после принятия духа ворона. Сцена из давнего и забытого прошлого, где был ночной костер, и веселые люди в кожаных доспехах. Их руки и плечи были покрыты рисунками стигм. Позади улыбающихся людей виднелось странное строение, сделанное из железа. Рядом лежало тело какого-то уродливого существа, похожее на шипастого жука. Огонь потрескивал, шумная беседа звенела смехом. У Эша в руках была длинная палка, которой он ковырял в углях, и кто-то родной указывал ему на созвездия в небе…

До сих пор он считал, что должен найти созвездия.

Но, кажется, нашел кое-что другое.

— А где находится этот дом, твой кракен случайно не сказал? — спросил Эш, чувствуя, как сердце в груди начинает биться быстрее.

— Как же, сказал. Вон там, — Хэн махнул рукой назад. — Прямо за большим белым домом яма у них. Священный зиккурат навыворот, мать их…

— Я должен его увидеть, — проговорил Эш, блеснув глазами. — Ты можешь подождать меня здесь пять минут, и ни во что не влипнуть? Не смотреть на прохожих, не ввязываться в разговоры, а просто посидеть и подождать?

Хэн икнул.

— Чеж не смочь-то. Смогу.

— Ну смотри, вляпаешься опять — выручать не буду, — пригрозил Эш. — Я мигом.

Развернувшись, Эш почти бегом направился в указанном Хэном направлении. распугав кур на дороге, он срезал путь через не огороженный сад и нырнул за белый дом.

И остолбенел.

Прямо перед ним лежал широко раскинувшийся котлован. Вокруг него по краю местные жители установили невысокие деревянные столбики, украшенные шелковыми лентами и бубенцами, отчего при каждом порыве ветра слышался приятный перезвон. Прямо в земле с четырех сторон были вырублены ступени, укрепленные досками. А дальше, в самом центре странного жерла, виднелся железный дом, как две капли воды похожий на те, что вспомнил Эш. Он был огромный, квадратный, с плоской крышей и без окон, но зато с воротами от самого верха до низу.

И сейчас эти ворота были открыты. Какой-то воин, задумчиво хмурясь, только что вышел из них и медленным шагом направился к лестнице, размышляя о чем-то своем. Старик в длинном белом одеянии, по всей видимости, местный жрец, с кадильницей в руках обходил железное строение, то и дело поправляя на шее тяжелое и колючее ожерелье из пластин и шипов. Женщина с маленьким ребенком на спине сидела на нижней ступеньке и о чем-то беседовала с пожилым бородатым охотником

Не думая больше ни о чем, Эш как зачарованный двинулся по лестнице вниз. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. В какой-то момент юноше даже показалось, что он ощущает запах костра — того самого, что прогорел дотла много лет назад.

Он шел все быстрее, пока, наконец, не очутился прямо напротив ворот.

А внутри лежал гигантский шипастый жук, перед которым на коленях стоял мальчик лет десяти.

Жуткие клешни твари, состоящие из звеньев, безвольно лежали на земле. Панцирь блестел, как начищенное серебро. А над шипастым панцирем возвышался небольшой черный нарост, в центре которого время от времени вспыхивал зеленый огонек, будто искаженная тварь украдкой приоткрывала глаз, выросший почему-то на спине.

Это существо было просто отвратительно, и, скорее всего, уже давно мертво, а огонек — это лишь проявление духа, почему-то оставшегося в мертвом теле. И весь этот культ, построенный на поклонении духу, заточенному в гниющем панцире, сразу приобретал специфическую и очень неприятную суть.

Эш смотрел на него, и понимал, что сейчас должен бояться. Но почему-то ничего подобного он не испытывал. Только любопытство. Только желание подойти поближе и ковырнуть панцирь ножом, чтобы убедиться, что он настоящий. А еще в противоестественных очертаниях этой твари Эшу виделась какая-то особенная красота.

Мальчик поднялся с колен и направился к выходу, а Эш двинулся к существу.

Интересно, правда ли, что оно защитило когда-то деревню? Может, внутри этой оболочки обитает какой-то особенный дух, непохожий на остальных?..

«Не подходи к нему», — услышал Эш хриплый шепот ворона.

— Почему? — одними губами спросил парень, не сводя глаз с шипастого жука.

«Уходи… Уходи отсюда! Быстро!..» — выкрикнул тот вместо объяснений.

И в этот момент глаз твари засветился зеленым. Огонек превратился в тонкий длинный луч, который скользнул по Эшу сверху вниз — и вдруг стал ослепительно красным.

Раздался яростный железный скрежет, будто сотня латников разом ударились друг в друга, и шипастые клешни, лежавшие на земле, двинулись вверх.

Глава 7

Эш отпрыгнул назад, как пружина, но было уже слишком поздно.

Что-то внутри твари защелкало и загудело, как туча гнуса в банке, членистые ноги дернулись, поднимая тяжелое тело. И монстр с лязгом и грохотом двинулся прямо на Эша, ослепляя его красным лучом единственного глаза.

Парень опрометью бросился из железного дома, а следом за ним, перебирая ногами, двинулся скрежещущий монстр.

Жрец, всплеснув руками, выронил кадильницу. Тлеющие угли высыпались в зеленую траву и задымили. Рухнув на колени, старик надрывно прокричал:

— Страж проснулся! Возрадуйтесь, братья! Страж проснулся!..

Люди, оказавшиеся неподалеку от котлована, застыли, как вкопанные. Женщина с ребенком, сидевшая на ступенях возле железного дома, вскочила на ноги и, приоткрыв от изумления рот, опасливо попятилась. Ее собеседник, обернувшись к стражу, звучно гаркнул:

— Всем держаться на отдалении! Не приближаться!..

Но к краям котлована уже хлынула толпа любопытных, чтобы взглянуть на ожившего стража.

Эш помчал к ступеням, разрывая на себе рубашку. Стигма ярко засияла у него на спине. Взбежав до середины подъема, он оглянулся.

При свете солнца монстр выглядел еще мощней и сокрушительней. Поднявшись на ноги, он стал значительно выше. Острые шипы на панцире блестели, как кинжалы, красный глаз своим лучом будто ощупывал мир вокруг.

Он был ужасен и прекрасен одновременно, как дикий зверь в хищном броске.

Кровь зашумела у Эша в ушах, горячей волной прошла по жилам, пробуждая пьянящее желание сражаться.

Внезапно выпуклый черный нарост на вершине панциря, в центре которого у монстра находился глаз, поднялся вверх. Под ним открылась идеально круглая пустота, из которой вперед подалось подобие железного клюва.

Красный луч замер у Эша на груди. Парень пригнулся и ловко отскочил в сторону, на уровне рефлекса понимая угрозу.

Щелчок!..

Внутри Эша все дрогнуло. Он был готов к чему угодно: что монстр превратится во что-то еще более угрожающее, или что из его зева вырвется пламя.

Но ничего не произошло.

Оглянувшись, Эш увидел, как тварь поворачивает свой клюв из стороны в сторону, издавая пустые щелчки, как маятник часов. Раздался невесть откуда взявшийся скрипучий и железный голос. Он громко произнес фразу на древнем священном языке, но Эш не только не читал по-рамейски, как однажды признался Дарию, но и на слух тоже плохо его понимал. Поэтому он разобрал только первое слово, означавшее «этап», или «стадия».

Скрипнув клешнями, существо стремительно ринулось к Эшу, быстро перебирая ногами и круша ступени.

— Давай! — крикнул парень своему ворону, собирая в пальцах черный ветер. Огромное иссиня-черное крыло, сотканное из невещественной дымки, распахнулось у него за спиной.

— Смотри, крылатый воин! — прозвенел над котлованом звонкий мальчишеский голос, и в этом возгласе слышались испуг и восхищение, слитые воедино.

Эш швырнул в стража порыв ветра. Деревянные обломки ступеней и перил взмыли в воздух, как подхваченные ненастным порывом осенние листья.

Но страж даже не сдвинулся с места. Он только немного опустил брюхо, чтобы стать устойчивей, а затем поджал ноги…

И прыгнул.

От грохота Эшу заложило уши. Тварь приземлилась неподалеку от края котлована прямо на людей, вминая ногами землю. Под его тяжелым брюхом забились еще живые тела, хриплый вопль утонул в лязге и гудении монстра. Трава вокруг стала красной. Одна из ног чудовища, странно изогнувшись после приземления, вдруг отвалилась, тяжело плюхнувшись в окровавленную траву.

Кто-то неподалеку не удержался и закричал от испуга.

— Все прочь! — проревел бородатый воин, хватаясь за меч. — Расступиться! Страж осквернен!..

Чудовище с неожиданным для такой туши проворством бросилось на Эша, оставляя после себя на земле раздавленные и переломанные останки.

А парень рванул к въездным воротам, уводя монстра за собой.

В этот миг для него все было просто и понятно, как в подземелье, когда на их группу напала одержимая тварь. Потому что Эшу не нужно было выбирать между людьми и людьми, или между дурными людьми и собственной жизнью. Мир легко и естественно разделился на врагов и «своих», которых нужно защищать любой ценой — как Лиса тогда, или как Хэна только что.

Эш должен безжалостно разделаться с врагом и уберечь своих.

Вперед, вперед! Скорее увести эту тварь из лагеря, туда, где она больше никому не навредит!

Парень мчал вперед, внезапно ныряя то вправо, то влево, уклоняясь от клацающих клешней. Чудовище неслось за ним по пятам, с треском сминая по пути своими ногами заборы и задевая деревья. Охотники рассыпались перед ними в стороны, утаскивая за собой детей. Чьи-то крепкие руки уволокли в сторону даже обалдевшего Хэна, остолбеневшего на обочине дороги.

Монстр не обращал на них внимания. Казалось, остальные люди для него — как те же заборы.

Единственной целью твари был Эш.

— Страж обезумел! Всем разойтись!.. — слышался откуда-то из-за спины голос бородатого воина.

И тут наперерез Эшу выскочил Ларс. Стигма на его плече сияла, обнаженный меч в руках сиял, как подсвеченное солнцем золото.

— Прочь с дороги! — крикнул ему парень, но вместо этого крыс подскочил к твари сбоку и высоко подпрыгнул, оставляя у себя за спиной золотистый шлейф свечения. Наемник занес оружие над головой…

Вжжух!

Верхняя часть туловища монстра вдруг развернулась, освещая стигматика красным лучом и метя в него клешнями. Ларс грохнулся наземь и с бранью отскочил в сторону.

— Да как он?.. — сорвалось у него с языка, и тут железный голос громко отчеканил: «Цель второго уровня. Обнаружена.» — понял на этот раз Эш.

— Что за хрень?.. — выдохнул Ларс, округлив глаза.

— К воротам! — крикнул ему Эш, уворачиваясь от очередного удара. Клешня монстра задела старую березу. Дерево дрогнуло и с треском надломилось, накрывая своей кроной ближайший двор и деревянный дом с высокой двускатной крышей.

Парень рванулся к въезду в лагерь. И вместе с ним побежал Ларс.

— Не можешь без приключений, да? — раздраженно крикнул он Эшу, отскакивая от клешни. — Говорил, брось ты этого пьяницу! А ты мало того, что кузнеца не бросил, так еще и какую-то херню откопал!

— Ну уж нет, откопали они его без меня!.. — проговорил Эш, на бегу собирая ветер в руке. Бросок — и ворота лагеря распахнулись, открывая проход. Кони испуганно заметались у коновязи.

— Где-то я уже видел похожее, — зыркнул наемник на парня, и первым выскочил наружу. Следом за ним, отскочив от очередного удара, выбежал Эш.

— Отвлеки херню на себя, я ему панцирь пробью! — крикнул крыс, метнувшись в сторону.

Эш терпением ворона отскочил немного вперед и, выхватив из-за спины лук, выстрелил твари в панцирь, вложив в выстрел силу. Стрела блеснула алым, ударилась в корпус — отскочила от него, как от железного щита.

Тварь нащупала противника красным лучом и чуть прижалась к земле, словно собираясь прыгнуть еще раз.

«Беги!..» — каркнул ворон.

— Сдохни, паскуда! — рявкнул Ларс, выпрыгивая вверх. Он ударил засиявшим мечом по панцирю. Раздался лязг, лезвие соскользнуло и срезало с корпуса часть верхнего слоя. Кусок отлетел в сторону, а тварь дернулась вверх, оглушительно заскрежетала и вместо прыжка туша слегка покосилась вправо.

Неужели ранен?..

Эта мысль почему-то удивила Эша.

Хотя она-то как раз была нормальной. Ненормальным было невесть откуда взявшееся ощущение, будто тварь на самом деле неживая.

«Это ловчий, и он действительно искусственный, как огромная игрушка, — хрипло проговорил ворон. — Но если бы не годы в земле, он только что мог раздавить тебя в прыжке. Осторожней, и больше силы в удар!..»

Махина, шустро перебирая конечностями, двинулась к Эшу, нанося по воздуху удар за ударом своими клешнями.

И как же его победить?

Как убить монстра, который и так неживой?..

Парень отскочил далеко назад с помощью терпения ворона, и передал луку и стреле столько силы, что они полностью засветились, наполненные энергией духа.

Сейчас!

Эш выпустил в корпус первую стрелу, и она вонзилась глубоко в панцирь. Но ловчий даже не дернулся. За первой полетела вторая, третья! Еще! Эш быстро отступал, пуская стрелы одна за другой, и они впивались в глянцевый корпус, превращая его в спину ежа. Клешни со скрипом и треском рассекали воздух и врезались в мягкую землю, оставляя глубокие взрытые вмятины.

Эш с терпением ворона отскочил двойным прыжком и взглянул на Ларса.

Тот бежал рядом и ловкими ударами крушил монстра сбоку. Крыс весь раскраснелся, по сердитому лицу струился пот, рубашка прилипла к спине. Стигма Ларса сияла так ярко, что линии сливались в одно световое пятно. Он наносил удар за ударом с усилием, способным разрубить скалу, но только сбивал небольшие осколки панциря.

Из ворот лагеря двинулся небольшой отряд воинов с копьями и мечами в руках.

Только их тут не хватало. Впрочем, они слишком медленные, чтобы догнать двух стигматиков и спятившую многоножку.

Нужно было кончать этот бой.

Но как?!

— У каждого есть слабое место… — проговорил Эш, глядя мчащуюся прямо на него перекосившуюся махину. — Где же оно у тебя?.. Железное пузо, ни рта, ни зада…

«Обычно их разрушали изнутри, вскрыв центральную часть корпуса, — подсказал Эшу ворон. — Не стой, уходи!..»

— Ларс, отвлеки его на себя! — крикнул он напарнику.

— Как?! — крикнул тот тяжело дыша, отбегая в сторону и упираясь руками в колени. — Он будто не видит меня вообще!.. Веди его на меня, я не догоню!..

Не видит?..

«Он не отвлечется от тебя, потому что ты — цель номер один, ты — дингир! — заявил ворон. — Уходи!..»

Но парень задумал кое-что другое.

Он словно врос ногами в мягкую влажную землю, и, выхватив нож, затаив дыхание поджидал своего врага.

«Уходи!..» — каркнул ворон, и вместе с ним то же самое выкрикнул Ларс.

Чудовище было уже совсем близко. Клешня со скрипом рассекла воздух, но в этот раз Эш не отскочил, а лишь низко пригнулся к земле, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

Теперь он мог видеть крошечные бородавки на теле чудовища, следы ржавчины и трещины.

Еще немного…

Эш вложил в свой нож столько силы, что жилы на руке засветились сквозь кожу бронзой. Змеиная сталь задышала красным, как уголья на ветру.

И через мгновение парень швырнул его в глаз неживой твари и отскочил в сторону — так далеко, как только мог.

Нож с хрустом вонзился в глаз по самую рукоять. Что-то внутри ловчего затрещало, и он сильно замедлился, раскручивая верхнюю часть корпуса из стороны в сторону.

— Вот ведь сукин сын, — блеснул зубами в довольной усмешке Ларс, выпрямляясь.

Подскочив к твари, он изловчился и запрыгнул ему на корпус. Удар, еще один в то же место, и еще — и возвышение, на котором был глаз, отлетело в сторону, как срубленная с плеч голова. Но вместо раны под ним открылась дыра, из которой в начале боя выглядывал железный клюв.

— Твою мать!.. — вытаращился крыс на черный колодец, уводящий вглубь твари. — Это что еще за…

А ловчий все еще продолжал раскручиваться из стороны в сторону, хаотично дергая клешнями.

Подбежав к твари, Эш заскочил на корпус рядом с Ларсом и не задумавшись ни на мгновенье юркнул внутрь дыры.

И очутился прямо внутри ловчего.

Стигма на плечах Эша померкла. Острая боль запульсировала в груди.

Темноту освещал поток солнечного света в открытый люк и россыпь огоньков по железным стенам, которые то и дело вспыхивали какими-то странными линиями и рисунками. Вязанки толстых и тонких цветных нитей тянулись по потолку, стенам и полу. И почему-то Эшу пришло в голову, что они похожи на сосуды, вены и артерии у живого существа.

Схватившись за нити, парень рванул их со стен, выдирая с корнями. Огоньки погасли, рисунки на стенах померкли, и ловчий, дернувшись, вдруг затих — и с грохотом рухнул на железное пузо.

От неожиданного падения Эш упал на колено, но тут же поднялся, ругаясь на чем свет стоит.

— Все? А, ворон? Теперь-то все?.. — спросил он, с интересом наблюдая, как темнота внутри начинает наполняться светом — тем самым, который излучала его собственная стигма, отраженная десятком гладких поверхностей.

«Теперь — все», — проговорил ворон. Его голос звучал то ли устало, то ли очень нехотя.

— Что это?.. Как это все работает? И откуда оно взялось?.. — шепотом проговорил Эш, разглядывая нутро ловчего.

«Провода, датчики и прочие механизмы образовывают один большой организм, который действует согласно заданным заранее указаниям», — ответил ворон.

— Откуда ты все это знаешь?..

«Это знали мои прежние носители…»

— Твои носители?!.

«Да.»

— Я думал, что ты избегал людей.

«Это было очень давно.»

— И кто же сделал всех этих ловчих? — спросил Эш, подбирая с пола связку цветных нитей.

Плотные. Толстые. Снаружи — гладкие и приятные на ощупь.

И его руки как будто уже держали их, и не один раз. Кажется, он даже что-то плел из таких штук…

«Люди, — медленно ответил ворон. — Много лет назад. В середине великой войны…»

— И почему он напал на меня?..

Ворон не ответил.

— Эй, так почему?! — не унимался Эш. — Я не отстану от тебя, пока не узнаю ответ!

«Довольно вопросов», — оборвал его ворон.

— Что значит «довольно»?! — возмутился парень. — Я должен понять!..

И в это мгновение цвета вокруг исказились. Сумерки приобрели изумрудно-зеленый цвет, который с каждым мгновением становился все ярче.

А потом Эш увидел себя под ярким звездным небом, около уже знакомого древа. Рядом с ним стоял ворон, и полы его изорванного плаща плескали на ветру, как зловещие стяги.

— Смотри, — сказал ему ворон, указывая когтистым пальцем вверх. — Смотри внимательно!

Эш поднял глаза вверх, и увидел, что все звезды на небосклоне движутся. Одни быстрее, другие — медленнее, какие-то из них сближались, а какие-то отталкивались в разные стороны. А еще одна, очень яркая и пульсирующая, вовсе сорвалась со своего места, вспыхнув в небе падающим угольком.

— Видишь?.. — хрипло проговорил ворон. — Твой зодиак пришел в движение. Всего лишь пара вопросов, всего лишь пара ответов. А рисунок твоего будущего изменился. Судьба ведь только кажется вереницей случайностей. На самом деле в ней все взаимосвязано. Но условий так много, что порой бывает очень непросто проследить, как именно отзовется тот или иной поступок, или событие. Или знание. Только что ты выронил из своей судьбы человека, с которым должен был пройти бок о бок часть пути. Было ли это следствием твоего решения? Или результатом моего вмешательства? Я не знаю…

Эш похолодел.

— И кого же я потерял только что? — взволнованно спросил он. — Кого я потерял, ворон?..

И в этот момент густой зеленый туман затянул все вокруг.

— Погоди, я должен знать!.. — воскликнул Эш, но в следующее мгновение его сознание вышвырнуло в реальность.

Голова у парня закружилась, и он покачнулся, схватившись за спасительный металлический выступ внутри ловчего, чтобы не упасть.

И тут снаружи донесся искаженный железным нутром человеческий крик, похожий на рычание.

Ларс?..

Эш подпрыгнул, ухватился руками за край люка и выбрался наружу.

И увидел крыса, стоящего на четвереньках в траве. Он рычал, будто кто-то невидимый вытягивал из него жилы. Шея и лицо Ларса стали свекольного цвета, а прямо под кожей — на спине, груди, на лице и руках вздымались и опадали, перемещаясь по телу. Буквально на глазах на коже крыса расцветали лиловые кровоподтеки. Каждая его мышца, каждая жила были напряжены до предела.

Эш еще никогда не видел ничего подобного своими глазами, но догадался, что Ларса настигло эхо.

Неужели та звезда принадлежала ему?..

— Я не хочу… — пробормотал Эш, чувствуя, как горячий ком начинает жечь в гортани. — Не хочу!..

Он спрыгнул с ловчего и бросился к своему наемнику, рычащему и хрипящему от боли.

А от ворот лагеря по направлению к ним уже двинулся отряд воинов.

Глава 8

Эш подбежал к корчившемуся Ларсу.

— Ты как?!

— Хреново, — простонал воин, глядя исподлобья на приближающихся воинов с обнаженными мечами в руках. — Тебе не помощник…

— Ты главное от эха не помри, — сказал Эш, вставая между ним и бойцами главы. — С остальным я сам как-нибудь управлюсь…

Он сорвал со спины лук, нащупал рукой почти опустевший колчан.

Плохо дело.

Но ничего — при нем всегда имеется еще десяток когтей, подаренных вороном. Если вдруг придется сражаться, он сможет пустить их в ход…

И тут Эш увидел, что один из воинов тащит на веревке Хэна со связанными руками.

— Твою ж акаду, — выдохнул Эш.

Про кузнеца во всей этой каше он как-то подзабыл. Зато местные не забыли.

С другой стороны, если бы они хотели драки, то вряд ли оставили бы Хэна живым.

Да и какой смысл им развязывать бой?

Конечно, только что они потеряли своего стража — в которого свято верили, но который тем не менее беспробудно проспал полсотни лет. Но сейчас они рискуют потерять еще и своих лучших людей, которые на самом деле все эти годы и обеспечивали защиту лагеря. Если глава не глупец, он это понимает не хуже Эша.

— Опусти лук, оскверненный! — зычным голосом гаркнул бородатый охотник, которого Эш видел рядом со святилищем. — У нас твой человек!..

Его отряд замедлился, сохраняя дистанцию.

А Эш усмехнулся. Стигма обожгла ему спину, и тело юноши начало меняться.

— Лук-то я опущу, глава. Из уважения к вашей утрате, в которой я оказался нечаянно виноват, — сказал он, на всякий случай собирая ветер в пальцах. Черное крыло распахнулось у него за спиной. — Но если хоть волос упадет с головы моего человека, я превращу этот холм в кладбище, — заявил Эш, расправляя налитые силой бронзовые плечи.

И это была не просто угроза. В словах Эша звенела решимость.

И, видимо, глава тоже ее услышал.

Он вдруг сошел с коня, и забрав Хэна у своего воина, сам, в одиночку потащил его к Эшу.

Парень напрягся.

Это мог быть и честный ход, и какая-то ловушка.

Приблизившись к стигматику, глава подтянул веревку и толкнул пьяного великана к Эшу. На щеке Хэна виднелась ссадина, разбитые губы кровили — видимо, связать его оказалось не так уж просто. Брезгливо скривив губы, глава проговорил.

— Забирай, и проваливайте отсюда. И пусть любая дорога приведет тебя в Иркаллу!.. — с ненавистью прохрипел он.

— Только лошадей и припасы наши тоже верни? — хмыкнул Эш. — А то туда, куда ты нас послал, мы пешком-то не скоро доберемся.

Глава смерил Эша ненавидящим взглядом. Он был намного старше, больше и выше юноши, который сейчас диктовал ему условия. И, казалось, его просто выворачивало от необходимости идти ему на уступки.

— Если бы ты не спас дочь моего младшего брата… — прохрипел он, пытаясь хоть как-то оправдаться в собственных глазах.

— И что бы ты тогда сделал, охотник? — ответил Эш, с вызовом глядя ему в глаза. — Приказал своим людям обнажить мечи против стигматика?..

Шевельнув злыми желваками, глава отвернулся к своим людям.

— Эй! Приведите их лошадей и сумки захватите!.. — крикнул он.

— Ты хороший человек, — негромко сказал ему Эш, смягчившись. Ветер затих в его пальцах.

— И воин мудрый… — продолжил со вздохом парень. — Мне правда жаль, что так вышло. Надеюсь, мы хотя бы лагерь вам не очень разнесли…

Глава с угрожающим лицом хотел было что-то ответить, но тут его взгляд упал на стигму на груди Эша.

— Я спросить тебя хочу… — проговорил он, разглядывая красное древо. — Откуда у тебя этот знак, оскверненный?.. И почему он неправильный?..

Эш нахмурился.

Опустив глаза на стигму, он спросил:

— Почему это неправильный? И у кого еще ты мог его видеть?..

Глава повернулся к растерзанному стражу. И молча указал на него пальцем.

— У него.

— Покажи мне, где, — загорелся Эш. — Я хочу увидеть!..

— Да?.. — прищурился воин. — И все, чего ты хочешь, ты конечно же должен непременно получить? Просто на том основании, что твое тело — вместилище мерзкого духа?.. — выпалил тот.

От его слов Эш вскипел.

Эта штука хотела убить его, и судя по всему, не просто так. А еще где-то на ней точно такое же клеймо. И он просто обязан узнать!..

Эш уже открыл было рот, чтобы выпалить что-то сгоряча, но тут вдруг вспомнил слова ворона.

«Всего лишь пара вопросов, всего лишь пара ответов. А рисунок твоего будущего изменился… Только что из-за нового знания ты выронил из своей судьбы человека, с которым должен был пройти бок о бок часть пути…»

Если бы Эш не знал о том, что ловчий хотел убить именно его, стал бы он так настойчиво требовать ответ на свой вопрос? Ведь если хрупкий мир, поддерживаемый с таким усилием с обеих сторон, вдруг даст трещину, это ничем хорошим не кончится. И разменной монетой мог оказаться кто угодно: и Хэн, и все еще страдавший от эха Ларс.

Никого из них он терять не хотел.

Поэтому Эш прикусил свой язык.

Тем временем воины привели трех коней с набитыми переметными сумками.

Развязанный Хэн взгромоздился в седло сам, Ларсу пришлось немного помочь. Потом Эш запрыгнул на Полудурка и подобрал поводья, собираясь ехать.

Но мысль о древе его не оставляла.

— Ты можешь хотя бы сказать, почему назвал мой знак неправильным?.. — крикнул он напоследок главе.

Тот усмехнулся.

— Потому что у тебя тринадцать ветвей! А должно быть двенадцать!..

Эш благодарно кивнул воину и, поддав пятками мерину под бока, подъехал к отсеченной части стража, в которой застрял его нож. Забрав оружие, он вернулся в седло, и все трое поехали прочь от лагеря.

«Это правда? Ветвей должно быть двенадцать?» — спросил он у ворона.

Но дух молчал.

В самом деле, все вокруг крутилось вокруг числа «двенадцать». Двенадцать месяцев в году, двенадцать лет в цикле, и великих акад тоже было столько же. Как и правящих великих родов.

Но, с другой стороны, сейчас должна родиться тринадцатая акада. Может, из-за этого изменилось число ветвей?..

Он вспомнил, что еще та жуткая вдовица говорила про тайну двенадцати и одного.

Эш чувствовал, что все это как-то связано, но как именно — пока даже представить себе не мог.

— Эй, ворон… — проговорил вдруг Ларс, вырывая Эша из его размышлений. — А ты повзрослел…

Не удержавшись от улыбки, Эш фыркнул.

— Ну, раз у тебя развязался язык — значит, дело пошло на поправку.

Крыс усмехнулся обескровленными губами.

— Я бы не был так уверен, — проговорил он.

На Ларса и правда было жалко смотреть. Он выглядел так, будто его кто-то долго пинал подбитыми сапогами.

— Штош с вами эти духи-то проклятые делают, — вздохнул Хэн.

Крыс неприязненно покосился на кузнеца.

— А я на своего духа не в обиде, — неожиданно заявил Ларс. — Он дал — он и взял. Имеет право… А вот ты — дело другое…

— Не начинай, — одернул его Эш. — Мы только что из одной драки ноги едва унесли, а ты уже другую заводишь.

Ларс с хитрым прищуром взглянул на Эша, улыбаясь лучистыми морщинками вокруг глаз.

— Нет, ну ты погляди. Малой-то в роль начальника по самую гарду вошел — теперь только пинком вытаскивать…

— Уж не твоим ли? — зыркнул на наемника Эш.

Тот невесело рассмеялся.

— Эээ нет, я так высоко ногу сейчас не задеру, да и лениво. Пинать тебя теперь будет жизнь. Каждый раз будет пробовать, из какого металла ты сделан…

— Как будто до этого она меня по голове гладила, — усмехнулся Эш.

— Да она-то тебя не гладила, да ты воспринимал все иначе. К примеру, вот сними пацану штаны и высеки на заднем дворе. И что будет? Он сопли утрет и пойдет с приятелями рыбу ловить. Ну и шут с ним, что присесть нельзя — стоя тоже хорошо ловится. Понимаешь? А сделай то же самое с нашим почтенным Хэном — и ты поутру его из петли уже холодным вынешь.

— Чтож ты меня в каждую бочку затычкой-то делаешь, — насупился кузнец. — Ну, опростоволосился малость, с кем не бывает?..

— Вот! — поднял палец крыс. — Я еще только на словах предположил, а он уже себя жрать начал. Не то чтобы я сильно расстраивался по этому поводу, но суть-то в том, что в зрелости каждый из нас становится каннибалом. Мы и других жрем, и себя не жалеем. Так что держись, ворон. Раньше бы отряхнулся и пошел, а теперь каждая промашка будет как кость в горле. В особенности, если она будет стоить кому-нибудь жизни. Да хоть того же кузнеца, к примеру…

— Сперва в голоштанники меня записал, а теперь и вовсе определил в покойники? — рыкнул Хэн, скалясь, как нашкодивший пес при виде хворостины.

— Угомонитесь оба, — нахмурился Эш. — Другими словами, с твоей точки зрения зрелость — это когда готов жрать себя за промахи?..

— Нет, — буркнул крыс, опираясь рукой о высокую луку седла. — Зрелость — это когда берешь на себя ответственность. Причем даже за тех, за кого по идее ты отвечать-то вроде как и не должен..

— А ты, Ларс? — спросил вдруг Эш. — Ты тоже берешь на себя ответственность даже за тех, за кого отвечать не должен?

Наемник как-то невесело рассмеялся.

— А я уже преодолел рубеж «зрелости» и вошел в состояние под названием «мудрость». Так что мои морально-нравственные обязательства теперь строго ограничиваются согласно договору…

Эш задумчиво посмотрел на крыса.

Не спроста он ввел это ограничение. Впервые Эш задумался о Ларсе, как о человеке. И начинал понимать, что под ироничным тоном и насмешливой улыбкой скрывается нечто большее, чем казалось вначале.

А крыс продолжал рассуждать о жизни все тем же небрежным тоном, при этом неловко сутулясь в седле и время от времени морщась от боли. И хотя самым правильным было бы не останавливаться до самого обеда, Эш в первом же удобном перелеске объявил привал.

Никто не возражал.

Передохнув часок, неспешным шагом тронулись дальше, глубже в лес.

А к вечеру Эш заметил, что синяки и кровоподтеки Ларса побледнели, да и сам он выглядел уже куда лучше. Это живучая крыса, подлечив себя за счет носителя, теперь в свою очередь помогала ему прийти в себя после такой встряски. Похоже, в определенном смысле они действительно были партнерами.

На ночь варили перловую кашу с маслом, морковью, луком и мелко нарубленным соленым мясом. Еда готовилась долго, но зато все наелись до отвала.

Ночь прошла без приключений, а с утра на крыса уже можно было смотреть без содрогания.

Все вернулось в привычное русло. Эш отмечал по пути силки, Ларс удивленно кивал — успехи ученика явно превосходили все его ожидания.

Четыре дня дороги прошли без происшествий. Погода не огорчала, дорога почти без изгибов тянулась сквозь лес и равнины. На исходе пятого дня им встретился небольшой торговый караван, вместе с которыми путешествовали бродячие артисты. У них Ларс купил трубку и мешочек красного дурмана.

Заночевать решили вместе — торговцы травили байки, плясуньи бродячей труппы звонко смеялись, фокусник на спор воровал чужую выпивку.

Можжевеловку Эш пить не стал, но когда Ларс предложил ему трубку, не отказался. Крыс научил его курить, и сладковатый дымок дурмана приятно ударил парню в голову.

Перед глазами Эша все заискрилось и поплыло, как в сказочном сне. Ему стало вдруг легко и весело, чьи-то нежные руки приятно касались его колена, а он снова набивал трубку и счастливо улыбался, глядя на искры костра.

Утром Эш проснулся прямо на росистой траве, в отдалении от лагеря и с обнаженной канатоходкой под боком. Обрывочные воспоминания о минувшей ночи заставили парня схватиться за голову.

А если бы появилась какая-нибудь одержимая тварь? Или дингир какой-нибудь вдруг нарисовался?

— Ларс, паразит… — пробормотал Эш, осторожно встряхивая тяжелой головой.

Потом он взглянул на девушку рядом. Было очень жаль, что от вчерашних воспоминаний у него остались только обрывки.

Но кое-какие из них можно было освежить.

Он нежными прикосновениями разбудил красавицу, и та с сонной улыбкой отозвалась на его ласку.

Сделав свое утро не просто похмельным, но еще и добрым, Эш вернулся к дымящемуся костру.

Торговцы и артисты спали вповалку, укутанные в дорожные плащи. Хэн громко храпел, лежа на спине и раскинув могучие руки.

Не спал только Ларс. Он подбросил в костер пару поленьев и пригоршню тонких веток, и горячие угли неспешно набирали силу, поднимая в воздух столб едкого дыма. Эш поморщился, встал на колено и несколько раз хорошенько дунул на них, чтобы ускорить процесс. Оранжевое пламя лизнуло свежие дрова и весело затрещало, будто пробудившись от сна.

— Ну что, отдохнул хоть? — с усмешкой спросил Ларс.

Эш фыркнул. Сел рядом с наемником на землю, ежась от утренней свежести.

— Да уж, — буркнул он. — Подставил ты меня со своей трубкой… Вся ночь — как в тумане. Что ж ты меня не остановил?..

Ларс пожал плечами.

— Ну, я ж не знал, что ты своей меры дурмана не знаешь. А когда понял, уже не стал тебя дергать. Всем иногда нужно вынимать умные мысли из головы на полку, чтобы там, — он постучал пальцем по виску. — хорошенько все проветрилось.

— Опасно же, — возразил Эш.

— Так у тебя наемник есть, чтобы прикрывал тебя, когда опасно, — отозвался крыс.

— Ты не спал всю ночь?..

Ларс кивнул.

— Кто-то же должен был стоять стражу… — он хлопнул Эша по плечу и поднялся. — Не бери в голову, нормально все. И буди кузнеца, надо сожрать чего-нибудь. Ехать уже пора. Сегодня у нас впереди сложный переход и места неспокойные…

Эш осторожно побултыхал в голове свои посвежевшие мысли, почесал затылок.

— Эй, Ларс!..

Крыс обернулся.

— Чего?

— Спасибо.

Тот молча кивнул и вернулся к поиску подходящего перекуса в сумках.

Через полчаса они втроем уже гнали отдохнувших за ночь коней навстречу раскрасневшемуся рассвету. Все чаще то тут, то там показывали свои серые спины большие скалистые валуны, поросшие тощим щетинником и рыжим мхом. Силки начали встречаться все чаще, кони занервничали.

— Далеко нам еще до края-то? — ворчал Хэн, опасливо озираясь по сторонам.

— А ты не торопись, ты привыкай, — блеснул зубами Крыс. — Или ты думаешь, что там места приветливей? Так я тебя огорчу… А тебе, ворон, бесплатный совет. Если у тебя и правда есть надобность в Иркаллу идти, прежде найди группу старателей. И напросись с ними в пару рейдов. Ты сильный, отказать тебе не должны. А ты кой-чему за это время научишься.

— Кто такие «старатели»?.. — спросил Эш.

— Ну… Там ведь, в Иркалле, добра всякого тьма. И древние храмы с золотыми кадильницами, и богатые усыпальницы, где покойникам уже давно не нужны ни рубины на ножнах, ни бриллиантовые кольца. Оружие, опять же. Старатели все это собирают и привозят сюда. Работа опасная, так что молодых да задорных не выбирай. Много их таких на второй же ходке теряется. Выбирай людей хмурых и вдумчивых — те научат, чему нужно…

К полудню погода испортилась. Серые тучи затянули небо, резкий ветер принялся рвать листву.

А мир вокруг начинал пугать все больше.

Валуны-силки, которые при подъеме на холм стояли справа от дороги, на спуске оказывались с другой стороны, или вообще посреди дороги. Деревья неестественно изгибали ветви против ветра, черные тени заскользили по траве. Несмотря на непогоду, в кустах продолжали петь птицы.

Все эти противоестественные мелочи увеличивали напряжение с каждой минутой.

Полудурок жалобно подавал голос, опасливо поджимая уши и нервно перебирая ногами. Хэн окончательно умолк и теперь ехал позади всех, и в приглушенном свете ненастного дня его лицо казалось серым. Эш тоже весь напрягся, как взведенная пружина. И только Ларс продолжал болтать о каких-то пустяках, расслабленно покачиваясь в седле.

А к вечеру заморосил противный дождь.

Дорога свернула в лес и превратилась в узкую тропу. Низкие ветви деревьев преграждали всадникам путь, и потому их приходилось отодвигать рукой от лица, сбивая на себя все капли с листвы.

Эш здорово замерз на ветру, купленный в дорогу плащ намок и от холода не спасал. Но останавливаться на привал прямо здесь было бы безумием.

Скоро совсем стемнело, и путникам пришлось воспользоваться факелами, чтобы освещать дорогу.

— Ничего, скоро доберемся до путевого камня — там можно будет переночевать, — проговорил Ларс спокойным голосом, хотя пальцы с огнивом подрагивали от озноба так же, как и руки Эша.

Откуда-то издалека ветер принес протяжный волчий вой.

— Вот жеж… — пробормотал себе под нос Хэн. — Разорались, сволочи…

— Кушать хотят, — небрежным тоном бросил крыс.

— Да чтоб тебе, говорить такое под руку! — ругнулся кузнец.

— Ты-то чего переживаешь? У нас вон на такие случаи Ларс есть… — хитрым взглядом зыркнул на крыса Эш. — Уж с какими-то волками, поди, справится…

— Да кто я такой, чтобы славу у дингира отбирать? — запротестовал тот. — Я уж подвинусь, ты не сомневайся…

Препираясь и перешучиваясь, они поехали дальше по страшной тропе. В свете факелов на траве толпились угрожающие силуэты, волки продолжали выть, поэтому разговоры стали громче, смех от несмешных шуток — резче.

А потом лес закончился, и Эш увидел большую поляну, посреди которой ярко пылал чей-то костер.

Ветер внезапно стих. Вернее, здесь, на поляне, его просто не было, хотя за спиной все так же продолжали гнуться ветви и шелестеть листва. Волки тоже перестали выть.

— Вот и путевой камень, — сказал Ларс, и в его интонации так и слышался облегченный вздох.

Эш нахмурился и поплотнее закутался в плащ.

— Вот уж не знаю, стоит ли радоваться, — отозвался он. — место ведь уже занято.

— На камне место есть всем, — уверенно заявил крыс, ударяя коня пятками под бока.

Следом за ним порысили и остальные.

При виде путников люди у костра зашевелись. Двое из них выдвинулись навстречу.

Это были могучие стигматики в форменной кожаной одежде и с мечами у пояса.

— Пусть будет огонь ваш ярким, а ночь спокойной, добрые люди! — громко сказал крыс, придерживая своего скакуна.

— И вам того же! — отозвались воины.

И тут один из них, прищурившись, воскликнул:

— Ба, кого я вижу! Ларс из Сандоса собственной персоной!

— Рам?.. Рам из Варса? — удивился тот. — Мать честная, да тебя с бородой не узнать!..

Крыс спешился, и они обнялись, как старые приятели.

— И кому ты на этот раз продал свою совесть? — со смехом спросил воин.

— Да кому б не продал, жалованьем не поделюсь, не проси, — с улыбкой отозвался Ларс. — А вы-то откуда здесь? Заставных стигматиков в глубине края нечасто встретишь.

— Да мы одного своего ищем, — ответил стигматик. — Должен был новых «мотыльков» привезти, и пропал. Никкаль из Сорса. Может, знаешь такого?..

— Нет, — покачал головой Ларс. — Не доводилось встречаться…

— Так у нас, верно, Эш его знает! — воскликнул бесхитростный Хэн. — Он тоже из Сорса! Так ведь?..

Внимательные глаза воинов вперились Эшу в лицо.

— Как, говоришь?.. Эш? Эш из Сорса?.. — переспросил второй, прищурившись. — Странно… С этого распределительного узла всех отправляют прямиком на передний край. Так что же он делает здесь, да еще в сопровождении наемника?..

Глава 9

Лицо Эша застыло, как каменная маска.

Он еще не придумал, что сказать, но понимал, что в любом случае этот разговор ничем хорошим не закончится.

И в этот момент вперед вышел крыс, ощерив зубы. Он шагнул почти вплотную к стигматику и прошипел:

— Он не ответит тебе ни на один твой сраный вопрос. Ясно? Здесь тебе не застава. И назваться он может как угодно, хоть твоей матушкой. А сейчас ты отойдешь в сторону, а мы сядем к вашему костру, потому что таков закон камня.

У воина хищно дернулись уголки губ.

— Ты говори, да не заговаривайся, — угрожающе проговорил он, делая еще один шаг вперед и упираясь в Ларса плечом. — Место свое знай, наемник!..

Крыс улыбнулся еще шире и еще злей.

— А то что? Может, подраться хочешь? Ну так давай. Давай! И пусть все силки стянутся сюда и порвут нас нахрен.

— Да успокойтесь вы!.. — вмешался в накалившийся до предела спор приятель Ларса. — Нашли место!..

— А место я могу выбрать и другое, — не сводя недобрых глаз с крыса, проговорил раззадоренный стигматик. — Не так много дорог ведет отсюда.

— Я аж возбудился, — процедил Ларс. — Не подкачай, приятель. При встрече уж напрягись как-нибудь, чтоб хоть слегка доставить мне удовольствие.

— А я при встрече не с тобой, а с твоей принцессой говорить буду!..

— О, а вот этого я бы тебе не советовал, — рассмеялся в лицо стигматику Ларс. — Я хоть убиваю быстро и бесхитростно. Впрочем, тебе повезло — я не позволю тебе даже приблизиться к нему, поскольку его здоровье и душевное равновесие напрямую связано с моей репутацией. А я своей репутацией дорожу куда больше, чем ты — своей башкой. Теперь подвинься — мы замерзли и торопимся к огню.

Двинув плечом едва не заскрежетавшего зубами стигматика, крыс пошел вперед, к очагу, потянув коня за поводья. Следом поехали Эш с растерянным Хэном.

Лошадей привязали к импровизированной коновязи чуть поодаль — на сегодня все они остались без пастбища. Двое воинов у костра неприязненно изучали вновь прибывших.

— А я тебе говорил, — вполголоса сказал Эшу крыс, вытаскивая из сумок припасы, которые можно было съесть почти без готовки. — Завел себе кобылу трехногую… Хоть бы язык ему сначала подрезал, что ли…

Эш не ответил. Он забрал у Ларса из рук овощи с сыром и кивнул на свои сумки.

— Мяса побольше возьми. Не наедимся — не согреемся.

— Согласен, — кивнул тот.

— А здесь и правда нельзя сражаться?.. — почти шепотом спросил Эш.

— Ну если очень сдохнуть хочешь — то можно. Правда, эта дурость может привести к тому, что путевой камень разрушится. И единственный безопасный участок на двухдневном переходе исчезнет. Ладно, пошли…

Устроившись у костра, все трое с наслаждением вытянули ноги к теплу и принялись в мрачной тишине жарить жирное соленое мясо. Вкусный запах поплыл над поляной. Стигматики заерзали, зашептались, поглядывая на дымящееся золотистые кусочки, от которых так аппетитно пахло. В конце концов, один из воинов сказал:

— Слышьте… Раз уж так вышло и мы у одного костра… Может, поменяемся? Мы вам дадим пару лепешек, а вы нам — немного мяса.

Ларс удивленно приподнял брови.

— То есть лепешки у вас еще съедобные, а мясо кончилось, что ли?..

— Потеряли мы мясо, — с горечью в голосе сказал Рам из Варса, будто речь шла не о еде, а верном товарище. — И вообще, почти все припасы потеряли, кроме этих лепешек. И охотиться здесь нельзя…

— Может, кашу тогда сварим? — предложил Эш. — С нас — каша, с вас — лепешки…

В глазах стигматиков заблестели голодные огоньки. Работа закипела — заставные поделились водой и лепешками, Эш всыпал туда в три раза больше крупы, чем обычно, и принялся рубить крупными кубиками морковь и лук, чтобы еда вышла вкуснее. Гробовое молчание сменилось пустяковыми разговорами, но дышать сразу стало как-то легче.

Только хмурый бородач, грозивший крысу расправой, стал еще злее и мрачней.

— Эй, расслабься немного! — хорошенько хлопнул его тяжелой рукой по спине Ларс. — То, что мы сейчас пожрем из одного котла, вовсе не означает, что завтра мы не сможем перерезать друг другу глотки, — со смехом заявил он. — Относись к жизни проще, что ли.

— Ты меня теперь что, еще и жизни учить будешь? — прохрипел тот, невольно хватаясь за рукоять меча.

— Оу, оу! Полегче!.. — воскликнул крыс, сверкая зубами в свете костра. — Рам, придержи своего красавца, а то ведь даже каши навернуть не успеем!..

— А ты сам не задирай никого, — буркнул ему приятель. — и тогда, может быть, все до утра доживем!..

— Хочет дожить до утра — пусть расскажет про своего клиента!..

— Угомонись, Кан, — одернул его один из своих. — Ну, ляпнул парень про Сорс, чтобы среди местных впечатление нужное произвести. Типа серьезный стигматик с переднего края. Он один, что ли, такой?..

И тут краем глаза Эш заметил какое-то движение на краю поляны.

Обернувшись, он медленно выпрямился. И следом за ним начали оборачиваться остальные.

А тем временем к путевому камню неспешно спускалась целая процессия — четверо всадников и около десятка пеших. Но стоило им выехать на свет, как стало ясно, что пешие — это вовсе не путники, не охотники и не воины. Это были пленники, соединенные одной цепью, которую тянул за собой первый всадник. Все, как один — высокие, плечистые и крепкие молодые мужчины.

Кто-то из стигматиков присвистнул.

— Вот это улов…

— Что за пленники-то?.. — негромко спросил Эш.

— Будущие рабы, — хмуро ответил ему Рам, сплюнув в сторону. — Наверняка — кулачники, уж больно здоровые все…

— И почем, интересно, сейчас голова работорговца? — осведомился Ларс, не сводя глаз с процессии.

— Не напоминай, — буркнул тот.

Тем временем путники подъехали значительно ближе, и один из них, приветственно взмахнув рукой, скинул с головы капюшон и громко крикнул:

— Пусть будет огонь ваш ярким, а ночь спокойной, добрые люди! Что-то сегодня на камне прям не продохнуть, сколько…

Его взгляд упал на поднявшихся во весь рост стигматиков, чей внешний вид трудно было с чем-то спутать, и самодовольная улыбка тут же выцвела на лице.

— … сколько же нас набралось тут, — уже не так задорно проговорил он.

В воздухе повисло неловкое молчание.

Работорговцы смотрели на стигматиков, стигматики — на пришлых торговцев.

— Вот уж совпало так совпало, — сказал, наконец, глава пришлых. — Что ж. Из уважения к закону и доблестным господам, которые его воплощают на этой грешной земле, мы бы, конечно, могли и мимо проехать, — с издевательской почтительностью заявил он. — Да вот только товар у нас хрупкий. Если не кормить и отдыха не давать, быстро ноги протянет. Так что не обессудьте.

Он обернулся на остальных и, взмахнув рукой, громко скомандовал.

— Давай, поехали!..

— К нашему очагу даже не суйтесь, — с яростью в голосе проговорил Рам. — Сами костер разведете, сами и греться будете!..

— А как же закон, стигматик?.. — с наглой ухмылкой отозвался тот, поджидая, когда вся вереница «товара» подтянется к огню.

— По закону тебе полагается клеймо на лоб и петля на столбе!.. — процедил сквозь зубы вечно сердитый Кан. — Так что радуйся тому, что имеешь!

— Я имею право подсесть к любому путнику в этом месте, не спрашивая его разрешения, — вкрадчивым и насмешливым тоном возразил торговец. — Путевой кулак равняет всех. И тут мы все — просто люди. В самом возвышенном смысле этого слова. Люди, ищущие ночлега посреди враждебных тварей!.. — его выражение лица и интонация внезапно изменились. — Но твоя рожа портила бы мне аппетит, так что да, костер мы разведем свой.

Поддав коню под бока, он порысил мимо очага, но поскольку поляна была небольшой, остановился буквально шагах в пятнадцати от чужого привала.

Все вернулись на свои места ждать кашу.

— Ларс, а что такое кулачники? — наклонившись к уху наемника спросил Эш. — И почему здесь за них вешают?..

Крыс негромко ответил:

— Не за кулачников вешают, а за продажу свободных людей в рабство. Этих парней они собирают где-то по деревням, а потом продают любителям кулачных боев из числа богатеев. Так что впереди у этих парней решетка в подвале какого-нибудь дворца или имения, да пара-тройка сражений на кулаках с такими же рабами, как он сам. Обычно хозяевам нравится, когда бой продолжается до смерти одного из противников. Так что товар, как понимаешь, ходовой и востребованный.

Эш шумно выдохнул, растирая пальцами переносицу.

— И насколько это распространенная забава?

— Достаточно, — хмыкнул тот. — Надо же людям как-то развлекаться? Одним кормлением сыт не будешь, — скаламбурил он.

— О чем шепчетесь? — не выдержал Хэн.

— О кулачниках, — ответил ему Эш.

— Гнусное дело, — подхватил разговор Рам. — Работорговцы — самые гнусные паскуды на этом свете…

Эш усмехнулся.

— В самом деле? А как же те, кто этот товар у них заказывает и покупает?

— Ну… — протянул стигматик, жадно вдыхая аромат парящей в котелке каши. — Их-то выследить и наказать нельзя. А вот торговцев — можно и нужно. Если их не станет…

— Они всегда будут до тех пор, пока есть покупатели. Одного повесишь — десяток новых найдется. Так что не их в первую очередь вешать-то надо… — проговорил Эш, глядя в костер прямо перед собой.

На парня неприязненно зыркнул ворчливый Кан.

— Тоже мне, храбрец нашелся. О сеньорах рассуждать…

Эш поднял на него не по-возрасту серьезный взгляд.

— А отчего бы нам и не порассуждать о сеньорах? Сила-то ведь не у них. Сила у нас, у стигматиков.

Теперь на Эша смотрели все. И во взглядах, и в лицах читалось глубокое удивление, будто им не верилось, что кто-то вообще может пороть такую дичь.

Вот только каждый из них хотя бы раз в жизни думал про себя то же самое. Но думать — это одно. А высказать вслух и на полном серьезе…

— В смысле?.. — настороженно проговорил Рам.

— В прямом. Кто может помешать десятку стигматиков выследить, обвинить и наказать отпетую сволочь? Да они смогут легко поставить на колени целый город, если что. Если так подумать-то. А закон… закон должен быть, как путевой кулак. И неважно, кто перед ним — правила и наказания для всех должны быть одинаковыми. Иначе ничего не получится.

Насмешка в глазах стигматиков пригасла.

— Ну ты скажешь!.. — фыркнул Рам. — Вот так возьмешь кого-нибудь за бороду покрепче — а потом за тобой из Внутреннего круга придут!.. И вообще, где ты видел один закон? Да даже во Внутреннем круге, под каждой акадой есть свои правила!..

— Верно говоришь, — задумчиво произнес Эш. — Поэтому было бы куда лучше, если бы акада была великой, но единственной… Как единственный бог.

— Вот только так не бывает. Богов всегда много, чинов — еще больше, — усмехнулся Ларс.

— Точно, даже у древних племен наших предков было целое множество богов! Одни за войну, другие — за домашний очаг, или кузнечное дело там…

Рассуждения медленно утекли дальше, в то время как Эш снова и снова прокручивал у себя в голове одну и ту же мысль.

И правда, все ведь так просто! Общий закон, единый край, одна великая акада. И тогда все сложится.

Должно сложиться.

Между тем еда приготовилась, и все с удовольствием принялись за ужин. Время от времени Эш поглядывал на костер рядом. На устало сгорбленные спины людей, которых назначили в ближайшем будущем сражаться на потеху таким, как Даган, или как Аварра. Он заметил, что двое торговцев без конца общались друг с другом и занимались дележкой припасов, в то время как двое других сидели молча в стороне и явно сторожили товар. Глядя на эту картину, Эшу вдруг подумалось, что эти хмурые сторожа могут оказаться стигматиками-наемниками, причем сильными. Потому-то их главарь так самоуверенно держался по отношению к заставным.

Воины между тем вполголоса обсуждали, как подкараулить торговцев, отбить их добычу и получить награду за головы.

Интерес к персоне Эша полностью утих, ведь за него не была обещана внушительная награда.

Ночью все три стороны выставили стражу.

Уезжали первыми торговцы. Следом за торговцами уехали воины.

И только потом тронулась в путь компания Эша.

Весь следующий день ехать пришлось среди шорохов и зловещего шепота. К вечеру ландшафт резко изменился. Вместо смешанного леса со всех сторон поднялись темные еловые силуэты, землю выстилал мягкий голубовато-зеленый мох. И там, и здесь из земли выглядывали серые валуны. Они темнели в сумерках, как застывшие великаны, ожидающие часа пробуждения. Снова появились тучи гнуса, которые лезли в уши, рот и нос. Еще никогда Эш не видел таких здоровых комаров! Кони нервничали, дергали шкурой и трясли головами, пытаясь отогнать от себя кровососов. Ночь прошла так себе, а утром хлынул дождь.

— Долго нам еще ехать-то? — ворчал Хэн. После ночи с комарами он непрестанно чесался, будто где-то отоварился блохами.

— Дня два, — сказал Ларс, прячась поглубже в капюшон.

Эш с грустью взглянул на небо. Плотные серые тучи не давали никакой надежды на улучшение погоды.

— Слушай, а как стигматики справляются с холодом зимой? — спросил он у Ларса, кутаясь в мокрый плащ.

— А в чем сложность? Нормальные духи оставляют метки на руках, реже — на груди или даже на лице. Правда, водные вечно извращаются и прорастают в самых непредсказуемых местах. Я вот знал одного парня, у которого водный дух отметился прямо на заднице. Представляешь себе, как угрожающе он выглядел в бою, когда с воплем «вот я вам щас покажу!» начинал снимать с себя штаны?..

Хэн заржал.

Эш тоже заулыбался.

— Но открытые руки — это тоже холодно.

— Одежда без рукавов и хороший меховой плащ решает все вопросы.

— А я слышал, что из шкуры одержимой твари можно сшить одежду, которая не мешает использовать стигму, — заметил Эш.

— Есть такое, — кивнул Ларс. — Только выделка такой шкуры — ночной кошмар любого скорняка, как и шитье — жуть для портного. А вещи получаются недолговечные и непрочные. Короче, стоит такая вещь очень дорого. А зачем тратить лишнее, если можно обойтись более практичным и дешевым вариантом? — он покосился на Эша. — Хотя в твоем случае это действительно был бы лучший вариант…

Следующие два дня дождь то усиливался, то стихал, и непроходящий озноб, казалось, поселился у Эша прямо в костях. Плащи не успевали просыхать за ночь у костра.

И только утром третьего дня наконец-то появилось долгожданное солнце.

Эш нетерпеливо поглядывал на огненный диск. Ему казалось, что солнце поднимается слишком медленно. А так хотелось хорошего полуденного жара!

Лес вдруг закончился. Выехав на вершину огромного холма, Эш увидел большую равнину, поросшую вереском и усыпанную серыми валунами. А вдалеке виднелся величественный город, выстроенный из темно-серого камня.

Даже издалека было ясно, насколько массивные и высокие у него стены. Над въездными воротами развевались цветные стяги, конный военный патруль контролировал ведущую в город дорогу.

— Ну что ж. Можно сказать, мы на краю мира, — проговорил крыс, глядя вдаль. — Это Уршу, столица приграничного края. — сказал он, указывая рукой на серые стены. — Огромный город, где можно найти что угодно и кого угодно, и по сходной цене. Каждый второй здесь — профессиональный убийца, каждый третий — стигматик. Прямо от западных ворот тянется дорога к Черной крепости — здесь недалеко, часов пять езды. Это уже не поселение, а военный пост, охраняющий врата в преисподнюю.

— Вот, значит, как, — проговорил Эш, как зачарованный глядя на Уршу. — Мы добрались до края…

— Верно, — отозвался Ларс. — А значит, моя работа выполнена, дингир. Отсчитывай жалованье.

— Здесь? Сейчас?.. — удивился Эш.

Конечно, они с крысом именно так и договаривались, но несмотря на это парень почему-то все равно надеялся, что Ларс останется с ним на подольше.

— Слушай, ну может, хоть зайдем сейчас куда-нибудь, выпьем хоть вместе напоследок, а там и рассчитаемся?.. — предложил Эш.

— Нет, я в Уршу без острой необходимости не поеду, — криво усмехнулся Ларс. — Город, конечно, большой, но и знакомых у меня там немало. А лишние проблемы, за которые мне еще и не платят, я собирать на свой зад не хочу.

Эш вздохнул.

— Ладно, как скажешь…

Парень отсчитал нужное количество мин и протянул Ларсу. Тот хмыкнул, подкинул пару раз монеты на ладони и сунул в карман.

— Было приятно иметь с тобой дело, Эш из Сорса, — сказал он.

— Спасибо за службу, — в свою очередь отозвался Эш. — Надеюсь, еще встретимся.

Ларс прищурился.

— На твоем месте, я бы так безоглядно нам новую встречу не пророчил. Она может тебе не понравиться. Да и мне, признаться, тоже.

Махнув рукой на прощание, он развернул коня и порысил обратно, к лесу.

А Эш, ударив Полудурка под бока, поспешил к городу, в пяти часах езды от которого заканчивался человеческий мир.

И начиналась преисподняя.

Глава 10

Эш, ехал не оборачиваясь.

— Тяжко тебе без компаньона-то будет?.. — не к месту спросил Хэн.

Парень промолчал.

Будь у него деньги, он бы предложил Ларсу заключить новый договор. Но тот явно потребовал бы себе уже другую оплату, в то время как Эш не мог себе позволить оставить наемника даже на прежних условиях. После всех путевых трат и выплаты жалованья у него осталось всего четыре мины.

Патруль, выставленный на дороге, не проявил к путникам никакого интереса. Огромные ворота с поднятыми вверх решетками выглядели, как разинутая пасть хищного зверя. Решеток было две, и внешняя поблескивала зеленоватым цветом, как тот металл, в котором держали стигматиков в плену. Справа и слева от ворот во всю высоту стены красовались два барельефа сфинксов, стоящих на задних лапах. У одного из них лицо было сколото какой-то давней атакой, оставившей след и дальше вдоль стены.

Эш невольно сбавил ход, разглядывая великанов, охранявших город.

А когда въехал внутрь, и вовсе остановился.

Еще никогда в жизни он не видел такого города. Огромная площадь была выложена черно-серым булыжником и казалась ровной, как озерная гладь в безветренную погоду. Из края в край направлялись по своим делам целые потоки людей: конные воины, латники и стигматики, молодые подмастерья в коротких штанах и кожаных фартуках, женщины и миловидные девушки в цветных юбках и корсетах поверх белых рубашек. У одних рубашки были скромные, у других — щедро открывавшие гладкие плечи.

В центре площади развевались флаги с гербами и символами, которых Эш не знал.

С левой стороны от въезда возвышался трехэтажный дворец с колоннами и башнями, на одной из которых блестели символические золотые весы. Справа от площади грубыми ступенями в небо поднимался сложенный из красного камня древний зиккурат. С его вершины в лазурь уходила сероватая дымка курений. Кованные ворота были открыты, и на одной стороне виднелось изображение огромного золотого орла, распахнувшего крылья, а с другой — малахитового змея. Впервые в священном месте Эш встретил изображение мифологического противника Великого Орла. И в его присутствии здесь была какая-то высшая справедливость, которую Эш не мог бы объяснить словами, но понимал сердцем.

Группа мальчиков в одинаковых коричневых штанах и курточках в сопровождении седобородого одноглазого воина, замедлив шаг, отвесили этим воротам поклон и чинно вошли внутрь.

Эш никогда не был религиозен, но это древнее строение вызывало в нем внутренний трепет. Если бы не присутствие Хэна, которого Эш почему-то сейчас смутился, он непременно зашел бы внутрь следом за мальчишками. Не для того, чтобы кому-то поклониться и помолиться о своем благополучии. А чтобы ощутить прикосновение силы духа предков, построивших его.

А прямо напротив въездных ворот высокими башнями тянулась в небо городская ратуша.

А значит, Уршу не принадлежал никакому сеньору. Им управлял городской совет, как это было и во Внутреннем Круге. На карауле у центральных дверей стояли два полуобнаженных воина, расписанных стигмами.

Вправо от ратуши дорога уводила к расположенной чуть дальше рыночной площади. Слева открывался вид на строго размеченные прямые и широкие улицы. И это были улицы богатого и благополучного города, а не забитого бесконечными нападениями приграничного городка. Это удивляло и восхищало одновременно. Двухэтажные и трехэтажные дома украшались балконами, большими подвесными фонарями и опрятными палисадниками.

Мимо изумленных путников промчала белоснежная тройка иноходцев с легкой каретой, в которой сидели немолодой мужчина в черном камзоле и красивая барышня в ярко-красном платье.

И от звонкого лязга подков Эш будто очнулся.

— Как-то я немного иначе представлял себе город, где каждый второй — профессиональный убийца, а каждый третий — стигматик, — признался он, озираясь по сторонам.

Хэн не ответил. Но по его округлившимся глазам становилось понятно, что он согласен с мнением Эша.

— И… че теперь?.. Куда нам?.. — оторопело спросил кузнец.

Парень хмыкнул.

— Ну, в лицо мы городу заглянули, поехали взглянем в его нутро. То есть, на рыночную площадь. Посмотрим, что продают, что покапают…

— И о чем болтают?.. — догадался Хэн.

— Точно, — кивнул Эш.

Бряцая подковами о булыжники, они проехали по площади к ратуше и свернули направо. Но даже издалека становилось ясно, что местный рынок необъятен. Сотни, тысячи голосов торговцев и покупателей сливались в монотонный гул, отчего рынок шумел, как море.

Оставив коней у коновязи, Эш с Хэном направились прямиком к торговым рядам.

Сначала шли прилавки с продовольствием. Здесь продавали масло, вино, мясо и рыбу. Молочные ягнята, связанные по ногам, жалобно блеяли, живые куры, утки и гуси орали во всю глотку. Среди прочего Эш с изумлением увидел какое-то бесформенное существо, выпотрошенное и освежеванное — судя по всему, это была какая-то одержимая тварь. Торговцы выкрикивали свои цены, пытаясь перекричать звуки живого товара. Торопливые покупатели толкались у прилавков, прицениваясь и бойко торгуясь.

— Эй, отдай!.. — услышал вдруг Эш женский голос у себя за спиной. — Ловите, ловите! Он украл мои деньги!..

Народ вокруг заохал, торговцы затихли.

Обернувшись, Эш увидел, как молодой парень, расталкивая людей локтями, несется сквозь толпу на выход.

— Ловите вора!.. — кричала ему в спину молодая полногрудая женщина с темными косами, обвитыми вокруг головы.

Воин в черном, оказавшийся поблизости, вдруг вскинул руку, и у него на запястье золотистым вензелем расцвета стигма соболя. Парой длинных прыжков он нагнал воришку и ударил того рукой по спине.

Вскрикнув, парень рухнул на колени в дорожную пыль, теряя зажатые в кулаке монеты. Без колебаний стигматик выхватил нож и, схватив вора за волосы, полоснул лезвием по тощему горлу. Алая кровь хлынула парню на светлую рубаху. Воин разжал руку, и вор плашмя ударился о мостовую, стихая.

Наклонившись, стигматик поднял с земли деньги.

Тем временем к нему подошел другой воин. Перекинувшись парой фраз, стигматик в черном с монетами в руке направился к женщине, а второй, подхватив убитого за ноги, поволок того к выходу с площади.

И торговля продолжилась, как ни в чем не бывало.

— Если правда останешься жить здесь — постарайся даже по-пьяни рук не распускать, и язык свой за зубами придерживать, — сказал Эш Хэну, глядя, как утаскивают вора прочь с площади. — Тут у них, похоже, если что — разговор короткий.

Протиснувшись дальше, они очутились среди тканей, шкур и меха. Здесь же продавалось добротное оружие, доспехи и охотничьи костюмы.

— Расшитые женские рубашки! Шелковые пояса! — кричали с одной стороны.

— Кожаные наручи! — доносилось с другой.

И сквозь все эти выкрики Эш вдруг услышал:

— Изящное одеяние для стиматиков! Из проклятых шкур! Нагрудники, куртки!..

Голос был молодой, юношеский. Эш двинулся на звук, и вскоре очутился перед прилавком, где лежали аккуратно сложенные куртки, штаны, тонкие нагрудники и плащи.

— Не сомневайся, работа хорошая! — с щербатой улыбкой заявил светловолосый худощавый паренек, торговавший ими. —

Если порвется раньше, чем зима наступит — можешь найти меня потом на рынке и зуб выбить! — смело предложил он.

— А ну-ка улыбнись пошире? — сказал ему Эш.

— Зачем?.. — не понял паренек.

— Что значит, зачем? — усмехнулся Эш. — Буду качество твоей работы количеством зубов проверять…

Парень расхохотался, обнажая еще одну приличную щербину с другой стороны.

— Э-э-э нет, так дело не пойдет! А чем же я, по-твоему, с мастером за науку расплачивался? — воскликнул он.

Эш кивнул на разложенные на прилавке вещи.

— Почем продаешь?..

— Куртки за пятьдесят мин…

Эш присвистнул.

— Нихрена себе. Они у тебя что, золотом подбиты и с бриллиантами вместо пуговиц?

— Да ты посмотри, какая работа!.. — обиделся парень и развернул первый попавшийся сверток.

Куртка и правда была хороша. Отлично выделанная кожа была мягкой и нежной, все швы и строчки — ровными. Для тепла к куртке прилагалась еще нижняя часть в виде рубашки со шнуровкой на груди. Эш поначалу принял ее за тканую вещь, но присмотревшись, понял, что это очень тонкая бархатистая шкура.

— Видал, как сделано? — с гордостью в голосе сказал парень. — До зимы, конечно, еще далеко, но в такой-то сподручней по лесам да полям бродить, чем с голыми руками-то. Плащ хороший купил — и вообще красота. Кстати, у меня и плащ есть один — но там мех немного с изъяном, потому в полцены отдам. Бери, не пожалеешь! Потом еще придешь, вот увидишь!..

Эш вздохнул.

— Вещь хорошая, не спорю. Но такой кучи денег у меня сейчас нет.

— Жаль, — в свою очередь вздохнул парень.

— Слушай, а ты не знаешь случайно, где у вас старатели собираются?..

Жизнерадостная улыбка молодого торговца померкла.

— А ты, никак, решил с жизнью в кости сыграть? Хочешь в группу напроситься?

— Точно, — кивнул Эш.

Тот покачал головой.

— Знаю, что не услышишь, но скажу тебе, как говорил в свое время мой отец моему старшему брату — не завидуй тому, как легко они золото свое тратят. Они потому и тратят его так жадно, чтобы забыть поскорее, какой ценой это золото куплено…

— А что, действительно много золота привозят?.. — поинтересовался Эш.

— Да как короли бы жили, если бы не спускали все под чистую, — усмехнулся парень. Тема явно была для него болезненной. — Думаешь, сходишь с ними разок-другой, подзаработаешь и остановишься? Нет, это так не работает. Старатели — они ведь как пьяницы. Одну ходку сходил — и все, пропал. Так и будешь мотаться туда-сюда и со смертью играть — пока, наконец, она тебя не прихлопнет. Брат мой три года протянул.

— Так где их искать-то? — настойчиво переспросил Эш.

Торговец вздохнул.

— Да много где… К примеру, в борделе «Свежая роза», — всегда полно недавно вернувшихся. Еще в питейных можешь вечером поискать. «Веселая лютня», «Хрустящий поросенок» — все они расположены на юге города, и любой прохожий тебе дорогу туда укажет.

— Спасибо, — улыбнулся Эш. — А где-нибудь в кузне хороший оружейник сейчас не требуется, не знаешь?..

Парень фыркнул.

— Хорошие мастера требуются всегда. Тем более, оружие здесь покупают чаще, чем шелковые ленты. Так что поспрашивай в кузнечном переулке — это у восточных городских ворот.

— Понял, спасибо.

Эш кивнул торговцу и отошел от его прилавка. Обернувшись к Хэну, он вытащил из кармана две мины и протянул кузнецу.

— На, это тебе. Езжай, обустраивайся. Конь и все, что в сумках у него на спине — твое.

Кузнец кашлянул. Шустро спрятал деньги в карман.

— Расстаемся, значит?.. — спросил он.

Эш хлопнул бородача по могучему плечу.

— Надеюсь, что ненадолго. Вернусь из первой ходки — обязательно навещу.

Великан кивнул. Глаза его увлажнились.

— Ты это… Ежели чего против меня на сердце имеешь — прости уж…

— И ты — меня, — отозвался Эш, нахмурившись. — Я тебе всю жизнь перекроил, к лучшему ли — не знаю…

— К лучшему, — тихо ответил Хэн, и в его голосе звучала уверенность. — Доброй дороги тебе.

Эш кивнул и, развернувшись, потащился дальше вглубь рынка. И за рядами с оружием и посудой он увидел маленькие прилавочки диковинных вещиц. Старинные украшения, канделябры и подставки для благовонной смолы, курительные трубки и серебряные зеркальца в тонкой оправе.

А потом взгляд его упал на одну из покупательниц.

Ее худая сутулая спина бросилась ему в глаза из-за того, что эта женщина не была одета, как все остальные. Вместо пестрой или однотонной цветной юбки с сорочкой на ней было надето траурное платье. Женщина стояла перед одним прилавком и, казалось, рассматривала товары.

А потом она обернулась, и у Эша на затылке шевельнулись волосы.

Вдовица.

И это не могло быть ошибкой, или совпадением. Эш снова встретил ту же самую женщину! На ней был надет все тот же наряд, выбившиеся седые пряди на висках так же шевелились от неуловимого дыхания ветра, то же безжизненное лицо смотрело на Эша внимательными недобрыми глазами.

Как она могла очутиться здесь, в Уршу? И что вообще она такое?!

Не сводя взгляда с женщины, Эш двинулся к ней, протискиваясь сквозь толпу.

На это раз вдовица от него не спрячется и не убежит. Он догонит ее и задаст все свои вопросы, и ей придется на них ответить!

Женщина смотрела на него, не шевелясь. На тонких губах заиграла улыбка. Она стояла и будто ждала его.

Эш ускорял шаг. Он протискивался боком меж широких спин и пышных юбок, боясь даже на мгновенье отвести от нее взгляд. Ему казалось, что стоит только отвернуться, как она растает в воздухе, исчезнет, и он снова не получит ни одного ответа.

— Эй, куда прешь-то! — недовольно прикрикнула на парня крупная немолодая женщина с большой корзиной в руках.

— Прости, я спешу…

И тут Эш почуял легкое прикосновение к своему бедру.

Ловким движением он схватил чужую руку, скользнувшую к его карману.

Ну почему же именно сейчас?!

Со злом развернувшись, он готов был хорошенько врезать неудачливому воришке — но прямо позади него стоял мальчик лет шести, в рваной рубахе и запекшимся кровоподтеком на щеке.

Рука Эша опустилась сама.

— Эх ты, — буркнул он, буравя мальчишку взглядом. — Не умеешь — не берись! А то кончишь, как тот малый, которого только что за ноги с рынка уволокли!..

Эш едва разжал руку, как мальчишка рванул от него в толпу.

А потом он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу.

Резко развернувшись, парень застыл от неожиданности.

Прямо перед ним стояла вдовица. И улыбалась.

От ее потустороннего облика и мертвенной улыбки Эшу стало не по себе. Женщина коснулась ладонью его щеки, вглядываясь юноше в лицо, будто нежная сестра после долгой разлуки.

Но на этот раз жутковатого взгляда было маловато для того, чтобы Эш растерялся.

Он мягко, но очень крепко поймал ее тонкую руку за запястье и отвел от лица.

— Кто ты?.. — прошептал Эш. — Что ты такое? Почему ты повсюду, куда бы я не пошел, чего ты хочешь от меня?..

Глаза вдовицы помутнели, как у мертвеца. Тусклая пленка заволокла зрачки.

— Неверный вопрос порождает неверный ответ, — неприятным, искаженным детским голосом проговорила ему женщина. — Неверный ответ порождает ошибочный путь. Истинное дитя дикого древа идет к своей колыбели…

Люди, проходившие мимо, опасливо косились на эту странную пару. Но им обоим было все равно.

Зелень ее болотных глаз превращалась в дымку, увлекая Эша за собой. Он чувствовал, как начинает проваливаться в нее, как в трясину.

Без сомнений, это была аура духа. И этот дух словно пытался опять вырвать сознание Эша из реальности и погрузить в какую-то иную реальность.

А в глубине его существа просыпался гнев. И этот гнев даже не был направлен на что-то конкретное. Он скорее напоминал пьянящее желание, ударившее в голову. Дурманящее чувство разлилось по жилам, заставляя сердце биться быстрее. На своих руках Эш вдруг ощутил влажное тепло чужой крови.

Это было настолько явственно, что он невольно даже взглянул на свои руки.

Само собой, они оказались чистыми.

Как и дорога, на которой стояли вдовица вместе с Эшем, потому что горожане отодвинулись в сторону, неодобрительно поглядывая на них издалека.

— … И возрадуются его поступи древние, и ужаснутся живущие ныне… — нараспев продолжал детский голосок. — Единый корень дает много ветвей, но каждая ветвь дает плод по образу и подобию своему…

Усилием воли Эш стряхнул с себя наваливающееся оцепенение.

— Я ничего не понимаю, — проговорил Эш, еще сильнее сжимая ей руку. — Я же ничего не понимаю из твоих слов! — исподволь выкрикнул он. — Скажи еще раз, чтобы я понял! Ты ведь для чего-то ходишь за мной и говоришь все эти странные вещи — не просто же так? Так объясни мне! Что я такое, что ты ходишь за мной?!

Глаза вдовицы прояснились. Ее затрясло, будто от сильного озноба.

— Верный вопрос порождает верный ответ, — срывающимся шепотом проговорила она. — Приди и узри истинный плод своей ветви в доме орла и змея, и да не закроет крыло ворона очи твои…

— Эй, а ну-ка отпусти ее! — гаркнул на Эша нависший над ним воин с боевым молотом на плече.

Парень разжал руку. Вдовица, тяжело дыша, безвольно уронила руку и попятилась. Только сейчас Эш заметил, какими темными стали круги у нее под глазами.

— Она одержимая, — сказал он скорее самому себе, чем воину.

— Ну и что, здесь полгорода таких ходит! — сердито рявкнул тот. — Эта безобидная, дух поглотил ее разум. Ходит себе и ходит, тебе-то что? Их здесь двое таких…

— Да, я понял, — отозвался Эш, глядя на то, как странно двигается вдовица, отступая назад — отрывистыми движениями, не оборачиваясь, будто могла видеть спиной дорогу. — Я не обижал ее, если что…

— Потому ты еще живой. У нас тут просто так обижать людей не принято, чужак. Усвоил урок?..

Эш рассеянно кивнул.

Как там она сказала?

В доме орла и змея?

Ему срочно нужно было попасть в зиккурат!

Пробормотав напоследок какие-то извинения, Эш поспешил к выходу.

Верный вопрос порождает верный ответ.

Приди и узри — кажется, так сказала безумица?..

Вскочив в седло, Эш развернул коня и помчал обратно, на площадь. Поднявшееся солнце ярко отражалось в булыжниках мостовой, начищенных до глянца множеством ног. Он щурился от бликов и снова и снова повторял ее слова про себя, чтобы точно ничего не забыть.

Подъехав к зиккурату, он привязал коня и подошел к раскрытым воротам.

С одной половины на него смотрел орел. С другой — извивающийся змей с разинутой пастью и высунутым раздвоенным языком.

Сердце в груди застучало громче. После яркого солнца нутро святилища казалось кромешной тьмой, в которой, как звезды на небе, светились желтые язычки свеч.

Глубоко вдохнув, он вошел в зиккурат.

Глава 11

В зиккурате пахло старыми сырыми стенами и ароматной смолой. Тяжелые потемневшие подсвечники освещали непривычное для Эша внутреннее убранство — здесь все выглядело несколько иначе, чем в новых святилищах. От самого низа вверх вдоль стен, извиваясь пружиной, поднималась лестница, освещенная свечами. Седобородый тощий жрец в белой тоге медленно спускался по ней, поправляя огонь там, где его задул сквозняк.

А в вышине светился солнечным светом, как окошко в небо, крошечный квадратный выход на верхнюю площадку, где и располагалось сердце зиккурата. Правда, какая сила могла наполнять камень, установленный там, Эш не мог даже предположить. В центре нижней части в виде резной ладьи располагалось место для коленопреклонений. Парчовая подушка, на которую вставали люди для благословения или клятвы, порядком истерлась от множества колен. Но каким-то чудом все еще оставалась безукоризненно белой.

Но больше всего Эша удивили росписи, которые покрывали древние стены. Без сомнения, рисунки были не намного моложе самого строения. Сотни кровавых сцен сражения сплетались в огромную панораму великой войны, в которой люди сражались с различными монстрами. Полуобнаженные фигуры воинов, выполненные почти в человеческий рост, тускло поблескивали потемневшей бронзовой краской. И это были не просто символические изображения каких-то условных людей, потому что все лица мастера изобразили удивительно реалистично, и каждое из них обладало индивидуальностью. У некоторых над головами виднелся грубо выписанный золотой венец со знаком орла — судя по всему, их дорисовали позднее, и куда менее талантливой рукой. Вот одетый в доспехи молодой красавец с длинной косицей на затылке, выбритыми висками и рыжеватой курчавой бородой. Следом за ним — полуобнаженный однорукий великан с широким простым лицом и крупным носом со сломанной переносицей. На груди у него была перевязанная рана.

Перевязка. Точно, перевязка! Пока у Эша нет денег на хорошую одежду из шкуры одержимой твари, он может прятать метку дингира под бинты, при этом полностью открывая стигму ворона!

Решение оказалось настолько простым и дешевым, что Эш удивился, отчего ему раньше не пришла в голову эта мысль.

А потом он еще раз взглянул на однорукого воина. Твою ж акаду, а ведь он тоже мог быть на самом деле дингиром!..

Дальше следовала фигура, у которой время отняло лицо и часть корпуса, превратив их в невнятный бронзовый отпечаток.

На обнаженных плечах и руках нарисованных воинов виднелись выцветшие вензеля стигм. Некоторые из них можно было даже прочитать: вот медведь, вот куница, олень.

Эш поднял голову. Изображения разворачивались, как свиток, поднимаясь наверх вместе с лестницей.

Как завороженный, Эш медленно побрел вдоль стены, разглядывая росписи…

Тут взгляд его упал на расположенный немного впереди почти квадратный, сильно размытый мужской силуэт с огромным копьем в руках, которым он поразил чудовище, похожее на огромного жука. Единственный глаз монстра испускал красные лучи, направленные прямо на воина.

Эш сначала замер, не веря своим глазам. А потом, перепрыгивая сразу через две ступеньки, устремился вперед, и через пару секунд он уже стоял напротив изображения ловчего.

Потому что это точно был он.

Кончиками пальцев Эш коснулся членистых лап чудовища. Похоже, тот, кто рисовал его, сам ловчего не видел, потому что ноги были нарисованы в точности как у настоящего жука. Но и красный глаз, и железный клюв, высунутый из черного зева, художник изобразил в точности, будто следуя подробному описанию.

Жаль только, что фигура воина, бившегося с ним, сохранилась так плохо.

Эш, всматриваясь в детали, посмотрел на стену еще дальше…

И остолбенел.

— Не может быть… — одними губами проговорил он.

В груди стало жарко. Пульс гулко забился в висках.

Мимо него к выходу прошли двое стигматиков, задев плечом, но он не посторонился и даже не обратил на это никакого внимания.

Медленно поднимая враз отяжелевшие ноги, Эш прошел еще пару десятков ступеней и остановился рядом со своим собственным портретом.

Сходство было настолько поразительным, что его не заметил бы только слепой. Те же широкие яркие брови вразлет, крупные голубые глаза, прямой нос и резкий подбородок. Вот только воин на стене выглядел лет на десять старше. Его длинные темные волосы были выбриты на висках и стянуты на затылке в косицу, а промеж бровей пролегла суровая морщина. Тело воина скрывала черная накидка, похожая на плащ. Ноги были обуты в странные короткие сапоги с высокой подошвой и шнурками.

В одной руке он держал над головой меч, а другой указывал на гору отрубленных голов у себя под ногами.

Гора отрубленных голов.

У Эша похолодели руки. Он вдруг вспомнил темницу и закованных в цепи заключенных, которым он отрезал голову одна за другой…

Сердцу стало тесно у Эша в груди, дыхание сбилось.

Откуда все это? Что это?..

— Уважаемый! — окликнул он жреца. — А что это за люди, изображенные на стенах?..

— Великие и незабвенные герои, на чьих плечах был построен мир двух кругов, — не оборачиваясь, ответил жрец неожиданно звучным и глубоким голосом для такого щуплого старика. — И каноничные, и отвергнутые каноном…

— Как это?..

— Так ведь не все древние герои были признаны достойными вечного восхваления, — тяжко вздохнул жрец, наклоняясь к догоревшей свече. — Как решил жреческий совет под руководством двенадцати колен, некоторые из них были рождены на свет вовсе не женщинами, а мечтами истерзанного войной народа… — сдавленно проговорил он, сухими пальцами отцепляя огарок вместе с большой восковой кляксой.

И, выпрямившись, добавил:

— А некоторые в конце своего великого пути пережили еще более великое падение, отчего именовать их героями отныне было не велено…

— А этот — кто? Как его имя? — спросил Эш, оборачиваясь к жрецу и указывая рукой на роспись.

Жрец повернулся к своему собеседнику — и его глаза округлились.

Тощая шея старика вытянулась, точно он пытался рассмотреть поближе то ли своего собеседника, то ли роспись. А может, их обоих сразу.

— Да, я немного похож на него, вот и стало интересно, — сделал дураковатое лицо Эш, чтобы как-то сгладить и упростить ситуацию.

— Немного похож? Немного?! — переспросил жрец. — Да если бы я не видел этой росписи еще в те времена, когда тебя на свете не было, я бы подумал, что кто-то посмел осквернить зиккурат глупой шуткой!..

Жрец спустился к Эшу, качая головой.

— Подумать только…

— Так кто он?..

Старик развел руками.

— К стыду своему, я должен признать, что не знаю его имени… — виновато проговорил он. — Он из неканоничных — видишь, над головой нет благословенного венца?.. А их ведь здесь сотни — разве упомнишь столько?.. Вот венценосных я всех знаю…

От огорчения у Эша засосало под ложечкой. Ну как же так!..

— Может, кто-нибудь другой из жрецов знает?.. — со слабой надеждой в голосе спросил он.

— Нет, не думаю, — покачал головой жрец. — Но в хранилищах зиккурата имеется подробная опись всего внутреннего убранства святилища. Насколько я помню, там было что-то и про росписи…

У Эша загорелись глаза.

— Ты можешь показать мне ее сейчас?..

Жрец лучисто улыбнулся всеми своими морщинками.

— Торопливая юность… Все-то вам нужно сейчас…

Тем временем в зиккурат энергичным шагом вошли два молодых стигматика.

— Эй, почтенный! Будь свидетелем клятвы! — не очень-то любезным тоном крикнул один из них жрецу.

— Да уж, нам очень надо, — уставившись на спутника маленькими злыми глазками, подтвердил второй.

— А ты все еще не веришь?! — возмутился первый.

— Прекратите! — голос жреца прозвучал в гулком зиккурате, как глас с неба. — Вы в святилище, купленном кровью ваших дедов, и их прадедов, и прадедов их прадедов! Выйдите прочь, и там скажите друг другу все ваши упреки. А потом войдите снова — с почтением, которое приличествует этому месту!..

Редкие посетители святилища невольно обернулись. У молодых стигматиков сразу как-то поубавилось прыти. Переглянувшись, они, потоптавшись на месте, нехотя вышли из зиккурата.

— Так что насчет книги?.. — не унимался Эш.

— Завтра приходи, — ответил ему старик, двинувшись по лестнице вниз. — Утром, до полуденного чтения гимнов…

— Хорошо, — кивнул парень. — Я приду рано, даже не сомневайся. А как звать-то тебя, уважаемый?..

— Я — старший жрец этого святилища, Атрас из Уршу, — назвался старик. — А ты, видимо, в городе совсем недавно, если еще не знаешь моего имени, — с тонкой улыбкой добавил он.

Попрощавшись с жрецом, Эш поспешил наружу.

После зиккурата залитая летним солнцем площадь обжигала глаза, набравший силу жар сделал воздух вокруг душным и влажным после стольких дождей.

Но хотя-бы стало по-настоящему тепло.

Солнце припекало сквозь плащ ему спину, и невольно захотелось устроиться где-нибудь в укромном месте, подставиться солнцу, как это делают уличные коты, и наконец-то просушиться и прогреться как следует.

А еще лучше — хорошенько помыться и выспаться на простынях в какой-нибудь таверне.

А потом на свежую голову уже и подумать.

Эш не сомневался — он смог увидеть то, что должен был.

Вот только вместо ответов он получил новый вопрос.

Взяв коня под уздцы, Эш снова вернулся к рынку, купил себе кое-что для фальшивой раны и уже направлялся к выходу, когда услышал мужской возглас.

— Что, попался, щенок?!.

— Дяденька, отпусти! — взвизгнул детский мальчишеский голос. — Я больше не буду, дяденька, честно, мамкой клянусь!..

— Конечно, не будешь — одной рукой-то красть не сподручно!..

Роняя бинты, Эш рванулся на звук голосов, и увидел уже знакомого мальчугана, ужом кружившего в руках рослого торговца с гладко выбритой головой.

— Эй, эй! Погоди! — вступился за паренька Эш, сам не понимая, зачем он это делает. Почему вообще его должна волновать судьба какого-то воришки-голодранца, который так и так вскоре окажется у палача?..

— Он у меня товар пытался украсть, чего мне годить-то?! — воскликнул торговец.

— Слышь, ну не украл же, — сказал ему Эш. Сунув руку в карман, он вытащил десяток медяков. — Возьми за хлопоты, — умиротворяющим тоном предложил Эш. — Отдай мелкого мне, и пусть тебя сегодня не оставляет удача…

Торговец деньги взял с готовностью, и хотя у него на лице было написано искреннее недоумение, тем не менее сообразил и потребовал добавить еще три.

Бросив ему в ладонь дополнительные монеты, Эш крепко схватил за предплечье мальчонку и поволок за собой прочь с рынка.

— Сказал же тебе — не умеешь, не берись!.. — процедил сквозь зубы Эш, злой и на торговца, и на голодранца, и на самого себя, выбросившего на ветер тринадцать медяков.

Потому что знал — если не сегодня, так завтра мальчишку опять поймают, и все закончится в лучшем случае клеймом на руке. В худшем — отрубят руку по локоть. А с такими метками на работу его никто не возьмет — кому охота пускать к себе проходимца? И он будет воровать снова и снова, и так до тех пор, пока все не кончится на виселице.

— Спасибо, дядь, — буркнул мальчишка.

Подтолкнув босяка к коновязи, Эш наклонился к нему и выпалил в лицо:

— Что ж ты, паскуда малолетняя, так на тот свет торопишься? Или кроме чужих карманов дохода другого нет? Иди в зиккурат за кормежку ступени скоблить, просись свинарники чистить, работай от зари до зари — и живи!

— Не могу я работать… От зари до зари… — пробормотал мальчишка дрожащими губами. — Не могу…

Эш от души влепил мальчонке затрещину.

— Что значит не можешь? Ты должен! Понимаешь? За жизнь бороться надо, зубами, когтями в нее вцепляться, а не спускать в отхожую яму еще до того, как даже бриться начал!..

— Так я и борюсь! — выкрикнул мальчик, не в силах удержать детских слез. — Не за свою только, понял?..

— А, еще скажи — за мамкину. Да? Ну, ты же ею клялся больше не воровать! — безжалостно продолжал давить Эш.

— Померла мамка, — хрипло ответил мальчик, волчонком глядя на Эша исподлобья. — А сейчас у меня сестра на руках, и она сама ни встать, ни попить не может, а я — мужик, а прокормить ее не умею!..

Эш подтянул мальчишку к себе за грудки и, не сводя с него недобрых глаз, проговорил:

— Сестра, значит? Ну что же, веди к сестре. Посмотреть хочу, отчего это она там у тебя помирать надумала.

Мальчик шмыгнул носом, недоверчиво покосился на Эша.

— А тебе зачем?..

— Затем, что если и сейчас ты мне соврал, то ты уже не ребенок, а паршивая мразь, и я притащу тебя сюда обратно и отдам торговцу, которого ты пытался обворовать. И денег своих назад не попрошу. Ты понял?

— Да понял я… — снова шмыгнул мальчишка, опустив голову. — Руку-то отпусти, сломаешь ведь… Рубить нечего будет, — буркнул он.

Эш отпустил паренька, забрал Полудурка, и они втроем двинулись в противоположную от рынка сторону.

Мальчик шел впереди, низко опустив голову и засунув руки в карманы. На пару шагов позади шел пешком Эш, держа за поводья коня. Паренек углублялся в город все дальше и дальше, и вскоре красивые чистые дома сменились убогими каменными лачугами с покосившимися ставнями. Некоторые явно стояли пустыми.

— Что это за место такое? — спросил Эш у своего маленького проводника, озираясь по сторонам.

— Улица обреченных, — бросил ему в ответ мальчик. — Тридцать домов, за которые город не берет подати. Кто уродом совсем приходит с той стороны, или заразу какую там подцепит — все здесь свои дни доживают. Вот тут вот, например, — паренек ткнул пальцем в дом с заколоченными окнами. — живет один здоровяк с тремя враждующими стигмами. Выглядит так, будто его волки пожевали и выплюнули. Ночами орет во всю глотку, если до беспамятства кто-нибудь из старых дружков не напоит. А все, как ты сказал, за жизнь зубами и когтями держится…

Эш удивленно посмотрел на мальчишку. Его разговор и набор сведений звучал как-то слишком по-взрослому для такого недоросля.

— Тебе лет-то сколько?.. — спросил вдруг Эш.

— Десять, — буркнул тот. — Знаю, что выгляжу на пять…

— Ну, не на пять, конечно… Но десять я бы тебе точно не дал, — признался тот.

— Никто не дает, — хмуро сказал мальчик. — Пришли мы…

Он остановился возле полуразрушенного дома с приставленной к дверному проему сломанной дверью и обгоревшими черными дырами окон. Следы сажи также виднелись и кое-где на стенах.

— Что здесь у вас случилось-то?..

— Не у нас, — ответил мальчик. — Прежний жилец здесь с ума спятил после трехнедельного эха, убивали его всем миром, как умели…

Паренек юркнул в узкую щель между краем дверного проема и самой дверью. Эшу пришлось немного ее отодвинуть в сторону, чтобы войти.

Комната походила на свалку старых вещей. Какие-то переломанные лавки, перевернутый стол, заброшенный почерневший от копоти очаг и кое-какая утварь на маленьком столе возле него. Пахло чем-то прогоркло-кислым, из углов серыми лохмотьями спускалась паутина.

Миновав главную комнату мальчик по узкому коридору дошел до единственной целой двери во всем доме и, предварительно стукнув в нее дважды, толкнул ее от себя.

В маленькой комнатушке было пыльно и сумеречно. Окно закрывал кусок темной ткани, и солнечный свет проникал сквозь зиявшую в ней дыру, как золотое копье. На большой тумбе у изголовья кровати стояла большая железная кружка. Рядом на стуле валялась женская исподняя рубашка.

А по несвежей постели огненным маревом разметались красно-рыжие волосы.

Еще никогда Эш не видел такого белого и нежного лица. Даже болезненная испарина, синие круги под глазами и бледные губы не могли его испортить.

Она была еще такой юной — едва ли старше шестнадцати лет. Но запах смерти уже впитался в ее кожу, в подушку под ее щекой, и вообще во все, что находилось в этой комнате.

Вцепившись тонкими пальцами во влажную простынь, которая прикрывала худые острые колени, она беспомощно натянула ее на себя до груди, пытаясь приподняться на локте, чуть выше которого Эш увидел размазанное, похожее на открытую рану пятно стигмы.

— Син?.. Син, это ты?.. — проговорила девушка, беспомощно уставившись огромными светло-серыми глазами в пустоту прямо перед собой. — Кто с тобой?..

Она протянула руку вперед, как будто блуждала в кромешной тьме.

Холод пробежал у Эша по спине.

Девушка была абсолютно слепа.

Глава 12

Эш сделал шаг вперед — так, чтобы кончики ее пальцев могли дотянуться до его руки. Он даже не успел задуматься, испугает ли это незнакомку. Просто интуитивно вышел из тени для ее незрячих глаз.

— Син вернулся не один, с ним я, — сказал Эш.

Ее прохладные пальцы легли ему в ладонь. Тонкие, почти нематериальные. Девушка нахмурилась, одернула руку.

— Кто ты? Что тебе нужно от нас?.. — прошептала она, с усилием вглядываясь в точку прямо перед собой.

В ее гневе было столько трогательной беспомощности, что у Эша замерло дыхание. Захотелось раскрыть себе грудь и спрятать эту хрупкую бабочку внутри, укрыть ото всех. Чтобы она принадлежала только ему одному.

— Не бойся меня. Я ничего плохого вам не сделаю, — сказал он внезапно охрипшим голосом.

Тем временем стигма над локтем девушки запылала кроваво-красным сиянием.

Только теперь она стала достаточно четкой, чтобы можно было ее прочитать.

Это был знак огня.

Девушка застонала и обессиленно упала на подушку.

Эш вздрогнул, будто его ударили.

— Айя! — воскликнул мальчик, бросаясь к сестре. — Айя, потерпи… Держись!..

— Скажи, что я могу сделать для нее, и я сделаю, — тихо сказал Эш, растерянно глядя на то, как раздуваются зеленоватые жилки на ее тонкой шее.

— Шел бы ты лучше отсюда, а то сейчас подпалит ненароком — мало не будет! — волчонком зыркнул на чужака Син, не прекращая гладить рыжие волосы сестры. — Еще жаловаться потом в ратушу побежишь — если сможешь, конечно…

— Что мне сделать, я тебя спрашиваю! — выкрикнул Эш, перебивая мальчика. — Как ей помочь?..

— Да ничего ты тут не сделаешь, сейчас само пройдет… — проговорил паренек, не оборачиваясь. Губы его непослушно затряслись. — Разволновалась, вот стигма и…

Он умолк, не прекращая гладить сестру по голове, в то время как на ее белом лбу, висках и на бледных щеках заблестела испарина.

Смотреть на это Эш больше не мог.

Попятившись, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Какое-то время он стоял в коридоре, прислушиваясь к бормотанию Сина и стонам Айи, которые действительно начинали стихать.

Вот тебе и царская жизнь стигматиков, о которой мечтала Верра для своих сыновей.

Тяжелым шагом он вышел в гостиную. Осмотрелся по сторонам.

Теперь было ясно, что вовсе не предыдущий хозяин жилища оставил эти черные следы от огня. Их во время очередного приступа сделала Айя. Но если горожане узнают, что она опасна, закончиться это могло плачевно.

Эш задумчиво потер подбородок. Внешне все выглядело так, будто какой-то дух попытался сделать из Айи стигматика, но слияния так и не получилось. Никкаль рассказывал, что далеко не каждый может принять в себя духа и выжить — и, судя по всему, это был тот самый случай.

Но благодаря опыту Дария Эш знал лазейку, которая могла все исправить.

Нужно только узнать, как давно она одержима. Чем меньше времени прошло с момента неудачного слияния, тем лучше. Но если с духом Эш мог справиться сам, вырезать стигму с девичьей руки он бы точно не смог. Для этого нужен хороший лекарь, причем не из трусливых. Такой, чтобы не испугался вспыхнувшей простыни или еще чего-нибудь такого рода.

И стоить это будет явно недешево.

Вот только в кармане у Эша осталось чуть меньше двух мин. И каким образом за пару дней заработать столько, чтобы хватило на попытку вернуть человеку ускользающую жизнь, он пока не знал.

Но это только пока.

Однако, прямо здесь и сейчас он тоже мог кое-что сделать, и для этого не требовалось денег.

Эш сбросил с себя плащ, освобождая ворона.

И открылся силе стигмы.

Он ожидал, что прежнее ощущение наполненности будоражащим огнем растечется по жилам, но ничего подобного почему-то не произошло.

Зато он отчетливо почувствовал острую боль над локтем. А вместе с ней — безысходность и страх, царившие в этом доме.

И еще — голод.

Наскоро замотав бинтами через одно плечо древо на груди, Эш вышел во двор, снял с Полудурка сумки и затащил их внутрь.

Остатки мяса и овощей уехали в сумках Хэна, но котелок, посуда на троих, крупа и масло остались у Эша.

Осмотрев очаг, он с облегчением обнаружил, что им вполне можно пользоваться.

Окинув взглядом хлам вокруг, Эш поднял стол и отыскал пару целых лавок. Все остальное он принялся вытаскивать наружу. Одного удара о землю хватало, чтобы разломить обломки на еще меньшие куски.

Вскоре на шум прибежал Син.

— Эй, ты чего здесь делаешь?..

Эш на секунду отвлекся от бочки, которую собирался вытащить следующей.

— Я останусь у вас на постой. Не возражаешь?

Подхватив свою ношу, Эш выволок бочку во двор.

— В смысле?.. — растерянно проговорил паренек.

Эш принялся хорошенько осматривать бочку.

— Кажется, она вполне приличная… — проговорил он себе под нос. И, обернувшись к Сину, добавил:

— Ну мне все равно нужно где-то ночевать. И здесь мне вполне подходит…

Выбив одно дно, Эш поставил бочку рядом с крыльцом.

— Воды притащи? Кашу варить будем.

Син несколько раз непонимающе моргнул, а потом подхватил припрятанное под крыльцом ржавое ведро и бегом бросился со двора.

Взглянув ему в спину, Эш чуть улыбнулся — и продолжил свое занятие.

Пока варилась каша, он вытащил из первой комнаты весь ненужный хлам, оставив только стол, две широкие лавки, большой ящик для дров или угля и бочку для воды. Син молча помогал вычищать комнату. Дом наполнялся живыми запахами мокрого пола, горячего очага и пищи.

— Сходи посмотри, спит сестра или нет, — велел Эш, сняв котелок в огня. — Если спит — лучше не буди. Чуть позже поест…

Мальчик сходил в комнату к Айе и через минуту вернулся.

— Спит она. И стонет во сне… — сказал он, вперив голодный взгляд в парящую в мисках кашу.

— До отвала не объедайся, а то кишки скрутить может, — сказал Эш, бросая со стуком на стол пару деревянных ложек. — Садись, есть будем…

Зачерпнув ложкой перловки, на которую уже смотреть не мог после путешествия, он взглянул из-под бровей на Сина. Тот спешно запихивал кашу себе в рот, роняя крупинки на стол и тут же подбирая их руками.

— Я так понял, у твоей сестры стигма все никак не приживется?.. — спросил Эш.

Син кивнул. Говорить он не мог — слишком набит был рот.

— И сколько уже? Неделя? Две?..

Мальчик с усилием прошамкал.

— Ш начава вешны.

Ложка замерла в руке Эша.

— С начала весны?.. — изумленно переспросил он.

Мальчик энергично закивал, довольный, что его поняли.

Покрутив ложку в руках, Эш раздраженно бросил ее со стуком в миску.

— Вот, значит, как, — проговорил он. — Вот, значит, как… Да не облизывай ты стол, не собака же! — взорвался Эш, хотя на самом деле злился вовсе не на Сина.

Мальчишка озадаченно уставился на Эша, хлопая глазами и не понимая причины такой резкой перемены.

Тот поднялся, прошелся по комнате. И, устыдившись своей резкости, добавил:

— Вон еще сколько осталось. Через час еще поешь… А как вообще получилось, что она обрела духа?

Син, наконец-то прожевав кашу, пожал плечами.

— Да как все. Ну, почти что. Сама захотела, сама и нашла. Думала, мы так заработаем…

— Слепая-то?.. — удивился Эш.

— Так она ж не родилась такой, — хмуро буркнул Син. — Это ей дух глаза выжег…

— Ясно…

Эш вышел во двор. Еще раз окинул взглядом унылые дома обреченных стигматиков.

С одной стороны, они были реальным доказательством того, что в Уршу ценили то, что делали для города эти люди. Бесплатные дома вместо изгнания или какого-нибудь хитрого «кормления» — это по-настоящему щедрый жест. Но с другой стороны вся эта улица походила на город мертвых с двумя рядами склепов вдоль центральной аллеи. С единственной разницей, что их обитатели были мертвы еще не полностью.

Но Айя…

Рыжие волосы, тонкие ключицы под полупрозрачной белой кожей, истонченные худобой запястья…

Эш пытался представить себе, как она улыбается, но у него никак не получалось.

Ей было здесь не место. Если бы только Эш мог, он прямо сейчас забрал бы ее вместе с братом из той лачуги и привел бы в светлый и теплый дом, окна которого выходили бы в цветущий палисадник, а не на живое кладбище.

Просто чтобы увидеть ее улыбку.

— Слышь, ворон? — негромко проговорил себе под нос Эш. — Помнится, ты мне когда-то сказал, что умеешь пожирать и души, и духов. Что ты можешь поглотить мой дух, завладеть телом и покинуть в нем зиккурат. Потому что ты — не просто дух. Ты — стервятник.

«А еще, помнится, ты считал меня лжецом из-за слов маленького сатира,» — насмешливо заметил ворон.

— Тебе официальное извинение на гербовой бумаге написать? — нахмурился Эш. — Так ты действительно можешь уничтожить в человеке дух, оставив живым само тело?..

«Ну, на самом деле все не так уж просто…»

— Так можешь или нет?

Ворон ответил не сразу.

«Могу», — ответил он.

— А сожрать дикого духа в стигматике, не тронув самого человека? Так ты можешь?..

«Какими, однако, долгими путями ты шел к вопросу, который хотел задать с самого начала, — насмешливо сказал ворон. — И снаружи он выглядит вполне серьезным. Однако я вижу тебя не снаружи, а изнутри. Тебе просто приглянулась очередная девушка, и ты ей хочешь помочь, чтобы тоже понравиться. Физиологически ты сейчас пребываешь в возрасте активного размножения…»

У Эша сжались кулаки.

— Да я не размножаться с ней хочу, а жизнь ей спасти!..

«В самом деле? — хитро проговорил ворон. — Я ведь слышу твои мысли, Эш. И образ, который ты себе нарисовал — ну, там где она сидит у тебя на коленях…»

Эш покраснел.

— Сукин ты сын…

«Так вот: он, конечно, эстетически безукоризненный, однако будет куда лучше, если ты реализуешь его с другой партнершей. Посмотри по сторонам — в городе наверняка немало хорошеньких женщин, которым можно помочь…»

— Прекрати… — уже без тени смущения, а скорее с гневом перебил его Эш. — Ну что ты за компаньон такой, а? Вечно жопой ко мне поворачиваешься! Что бы я не спросил, о чем бы не попросил — всегда одно и то же!

«Это не так», — возразил ворон.

— В самом деле? — взорвался Эш. — Ну что ж, отлично. Тогда как насчет того, чтобы поговорить о росписи в зиккурате, а? Об одержимой вдове? Или про секрет двенадцати и одного? Нет? Молчишь? Что, опять твои сраные звезды мешают?..

«Ты очень молод и неопытен. И, к сожалению, не всегда понимаешь, о чем просишь, — с укором в голосе ответил ворон. — Думаешь, пожрать духа, сокрытого в носителе — это так просто? А зачем тогда мы сражаемся, человек?! Почему бы мне просто не сожрать их всех?..»

Эш озадаченно хмыкнул. Приподняв брови, задумчиво потер подбородок.

А в самом деле, почему?..

— Эй, а ты чего здесь?.. — выдернул его из разговора Син, высунувшись на улицу.

— В дом войди, — строго зыркнул на него Эш. — Мне тут кое-что сообразить надо. Не мешайся.

Не задавая больше вопросов, мальчик скрылся внутри, а Эш отошел еще чуть подальше от дома, уселся на траву под молодой калиной и, устало свесив руки с колен, продолжил пытать ворона.

— Так почему?..

«Потому что привести эту способность в качестве убеждающего довода и использовать на самом деле — это не одно и то же…»

Эш не удивился, когда ощутил очередное погружение в мир ворона. Переход произошел довольно быстро и естественно, и уже через пару минут он увидел себя сидящим под жутким древом, а прямо напротив сидел ворон с его же лицом.

— Другими словами, ты мне тогда соврал?.. — спросил Эш.

— Не соврал, а немного преувеличил, — поправил его ворон. — Чтобы пожрать духа, оставив в живых носителя, я должен вытащить его сюда. И убить его нужно здесь, не давая ни единого шанса вернуться обратно в носителя. Поскольку если я позволю ему вернуться, тебе придется сражаться с ним уже снаружи. И тогда твоя девушка умрет. Потому что дух выжжет ей разум и начнет атаковать тебя, используя ее оболочку. И ты убьешь ее сам, собственными руками. Если сможешь, конечно.

— Что значит «если сможешь»?.. — прищурился Эш. — Ее дух настолько сильный?..

Ворон отрицательно покачал головой.

— Нет. Не сказать, чтобы очень сильный. Скорее, очень неудобный для меня как противник. Это же огонь, Эш. Саламандра. С ней удобно разве что водным сражаться.

— Но ты же не просто птица, ты звездный дух!..

— Звезды тоже умирают в огне, — мрачно ответил ворон. — И проси удачу, чтобы нам с тобой на пути никогда не встретилась звездная саламандра, именуемая красным небесным змеем. И еще — духи времени. Потому что это противники, перед которыми я наг и безоружен.

Это походило на откровение.

Эш удивленно взглянул на духа.

В этот раз в нем не было никакой напускной таинственности или надменности, он не смеялся и не смотрел на юношу со снисходительным выражением лица.

Эш словно разговаривал сам с собой.

— Да, у меня тоже есть слабые месте. И, пожалуй, будет лучше, если ты о них узнаешь.

Парень задумчиво почесал затылок.

— Неудобный противник, говоришь… Но ведь тогда… Если мы сможем одолеть саламандру сейчас — это сделает нас самих тоже неудобными противниками для многих других духов, — заметил Эш.

Ворон кивнул.

— Верно. У них есть немало способностей, которые нам бы не помешали. Но это будет не обычное сражение. Я буду должен в бою использовать твою жизненную энергию, — сказал ворон, коснувшись острым черным когтем груди Эша. — Я буду пить твою силу, как обычно люди пьют нашу. Удар за ударом, рывок за рывком. Ты окажешься в моей шкуре, Эш. А я — в твоей. Ты готов на это?..

Эш был озадачен. Но отступать он не собирался.

— Я готов, — решительно заявил он.

— Хорошо, — ответил ворон. — Тогда перед боем нужно наполнить нас энергией до краев. Иначе тебе придется плохо.

Эш нахмурился.

— В смысле наполнить силой?.. Куда уж больше!..

— Время, Эш. С того момента, когда было «куда уж больше», прошло время.

Ворон указал когтем в небо.

— Видишь?.. Твоя звезда стала заметно бледнее, чем в тот день, когда ты убил дингира. Потому что каждый прожитый день отбрасывает тебя на шаг назад, если ты не убиваешь. Разве ты сам не ощутил, что утратил ту энергию, которая еще совсем недавно переполняла тебя? За время пути в Уршу ты не победил ни одного противника.

— Что значит я не победил ни одного противника?.. — возмутился Эш. — А как же ловчий?..

— У ловчего нет духа. Он — просто вещь. С таким же успехом ты мог разломать мельницу. Пройдет еще неделя, и многие атаки, которые казались тебе естественными и легкими, как дыхание, потребуют от тебя невероятных усилий. А потом ты просто утратишь способность их использовать. И вот тогда, молодой ворон, ты в первый раз в жизни испытаешь настоящий голод. Голод по силе.

Эш слушал ворона молча.

Ничего противоречащего тому, что Эш уже знал о нем, дух сейчас не рассказывал. Все это в общих чертах он и так понимал.

Но почему-то от слов ворона ему стало не по себе.

— Голод, говоришь?.. То есть я не просто убийца, обреченный до конца своих дней убивать, чтобы жить, я еще помучиться должен?..

— Это не я придумал, — сказал ворон, и Эш вздрогнул от неожиданности, услышав от него свою собственную фразу.

— Вот, значит, как… — осипшим голосом проговорил Эш. — А знаешь что? Та самая неделя, о которой ты говоришь, все еще не прошла. Мне все еще доступны все атаки, и сил у меня пока хватает. Так не будем терять время.

Ворон изумленно приподнял брови.

— Сейчас?..

— Силы уходят с каждым днем, верно? Значит, завтра я буду слабее, чем сейчас. А бегать по городу и искать, кого бы побыстрее убить, чтобы восполнить утраченное, я точно не буду. Ни сегодня, ни завтра. Какой бы голод меня не мучил.

— Ты можешь найти какой-нибудь другой, более приемлемый для себя способ, — заметил ворон. — Осмотрись в городе, подумай…

Эш усмехнулся.

Копируя жест ворона, он показал пальцем в небо.

— … Как ты говоришь — время! Пока я буду осматриваться и думать, можно просто не успеть. Она… она ведь тонкая такая, полупрозрачная уже, как стекло. Того и гляди — разобьется. Поэтому давай сделаем это сейчас. Не откладывая.

Ворон мигнул обоими глазами. И хрипло проговорил:

— Тогда поезжай на рынок, и купи себе трубку с мешочком змеиной травы и думаном. И не скупись. Тебе много понадобится.

Глава 13

После разговора с вороном Эш съездил на рынок, а когда вернулся в дом, Син, весь раздутый от серьезности, сидел за столом и явно ждал его.

— Ты… ты с кем разговаривал там, во дворе? Прежде, чем уехать?.. — спросил мальчик.

Эш строго зыркнул на него, зачерпнул кружкой из бочки воды и выпил до дна.

— Я понимаю твою тревогу, парень. Но в следующий раз за такие большие и любопытные уши получишь от меня по шее, — сказал он.

Син опустил глаза.

— Да я не подслушивал… — буркнул он и стал пунцовым, как спелый помидор.

— Мои дела тебя не касаются, заруби это себе на носу. Все, что тебе нужно знать, я скажу тебе сам. Это ясно, надеюсь?..

Зачерпнув вторую кружку, Эш плеснул себе на нагретую солнцем макушку, тряхнул мокрыми волосами и, подтащив к столу большой мешок, принялся вытаскивать из него свои покупки: мыло, новая рубаха и штаны для мальчика, женское платье, гребень, новую рубаху для себя и лепешки к обеду.

А еще в кармане у Эша лежали маленькая трубка и мешочек с сушеными листьями красного дурмана и змеиной травы. Но вытаскивать их на стол он не стал.

У Сина при виде покупок жадно загорелись глаза.

Но то, что он успел подслушать, все-таки волновало его сильнее.

— Можешь надавать мне по шее, если хочешь, но я все равно спрошу, — сказал он, с явным усилием отворачиваясь от свертков. — Это правда? Ты можешь избавить Айю от духа?..

Эш кивнул.

— У тебя… у тебя точно получится?.. — снова спросил мальчик.

— Иди во двор, — сказал вместо ответа Эш. — Мне нужно поговорить об этом с твоей сестрой, и без твоих ушей. И не возвращайся, пока не позову — это может быть опасно.

Син обиженно поджал губы, но на улицу вышел безропотно. А Эш направился к комнате Айи.

Толкнув дверь, он негромко окликнул девушку по имени. Не услышав ответа, Эш заглянул в спальню и снова позвал Айю.

Но та его не слышала. Она металась в горячечном бреду, бормоча что-то невнятное растрескавшимися до крови губами.

Эш подошел к постели и прижал ладонь к ее раскаленному лбу.

— Айя… — растерянно проговорил он.

Ведь совсем недавно никакой горячки не было и в помине!

Она затихла под его рукой — может быть, потому что по сравнению с мучившим ее жаром руки юноши казались прохладными.

— Она пытается освободиться, — догадался Эш. — И для этого ей нужно убить носителя.

«Скорее всего, ты прав. Саламандра почуяла угрозу и хотела уйти от столкновения, — согласился с ним ворон. — Но, кажется, девочка оказалась крепче, чем она рассчитывала…»

В интонациях ворона Эшу послышалось легкое разочарование.

— А я-то дурак, столько времени на рынке потратил!.. — с досадой в голосе сказал он. — Давай начинать. Прямо сейчас! Что требуется от меня?..

«Садись поудобней на пол, — со вздохом ответил ворон. — и постарайся держаться подальше от нашего боя.»

Эш отпустил Айю, и она снова со стоном принялась метаться по подушке.

Хоть бы ей хватило сил продержаться еще немного. Хоть бы у ворона получилось одолеть эту тварь как можно быстрей!..

Эш отошел к стене и устроился на полу, прислонившись к ней спиной.

И провалился в зеленое марево.

Очутившись в мире ворона, он с удивлением обнаружил вместо обычного черного неба алые всполохи, словно солнце совсем недавно скрылось за горизонтом. Жуткое древо стояло неподвижно, как если бы его ствол был скручен из множества более тонких стволов, а не множества рук. Ветер стих.

— А у тебя здесь все как-то изменилось, — заметил Эш, озираясь по сторонам. — Эй, где ты?..

Из-за дерева вышел силуэт ворона в плаще. Он протянул к Эшу когтистую руку.

— Разорви свою грудь и отдай мне сплетение жизненной силы, — прохрипел он.

Разорвать себе грудь?.. Здесь?

Но как?..

Эш потянулся к поясу, но ножа не оказалось на месте.

— У меня нет оружия, — проговорил он.

— Тебе здесь не нужно оружие, это духовный мир! — каркнул ему в лицо ворон. — Делай, или мы заканчиваем!..

Эш поднес руки к груди и с усилием протолкнул пальцы внутрь грудной клетки. И там, внутри, он нащупал что-то горячее и пульсирующее.

Сплетение жизненной силы.

Осторожно сжав комок в руке, Эш рванул его наружу и тут же взвыл от боли, пронзившей все его тело.

А в руке у него сиял золотистый клубок, от которого во все стороны исходил яркий свет — совсем как тот, что он видел над головами стигматиков во время битвы дингиров. И от этого клубка к Эшу тянулись десятки, сотни тоненьких лучей.

— Отдай его мне, — повторил ворон.

Эш медлил.

Отдать сейчас это духу… И что будет дальше? До сих пор они были связаны воедино, и именно Эш был хозяином ситуации.

Но прямо сейчас все менялось.

А что, если…

Разозлившись на себя за сомнения, Эш передал духу свою жизненную силу. Тот с любопытством поднес его сначала к своему капюшону, а потом погрузил себе в грудь.

Теперь ворон и Эш оказались связаны.

И вдруг силуэт духа начал расти. Эш смотрел, как тело ворона вытягивается вверх, как расширяются его плечи — и неприятное жжение в груди говорило ему, что сейчас ворон использует не свою энергию, а силу своего носителя.

А потом ворон рывком сбросил с себя плащ. Он обернулся к Эшу, и у парня перехватило дух.

Блестящие черные глаза, птичий клюв, искаженное человеческое лицо — вот и все, что успел Эш рассмотреть прежде чем ворон схватил его за горло.

Парень захрипел.

— И вот ты в моих руках, — прохрипел ворон.

За спиной духа распахнулись огромные черные крылья, и у Эша потемнело в глазах от боли.

— И вот твоя жизнь в моих руках! И ты сам отдал ее мне! — прокаркал ворон. — Наивный глупец…

Он с силой отшвырнул Эша от себя.

— Ах ты сука… — просипел парень, хватаясь за шею.

— Поднимись, — потребовал ворон. — Поднимись, как воин, и взгляни в мое лицо! Потому что сейчас это лицо твоей смерти!..

От его голоса поднялся ветер, а замершие руки древесного ствола снова пришли в движение.

Эш поднялся.

В голове пульсировал хаос из эмоций и мыслей.

Ворон предал его?..

А хотя с чего вообще он взял, что дух на его стороне? Что дух ему друг?..

— Наконец-то ты понял, — услышал Эш умиротворенный голос ворона. Уродливая получеловеческая-полуптичья голова склонилась к нему, поворачиваясь к нему то правым, то левым глазом.

— Никогда. Ты слышишь? Никогда никому не доверяй. Никогда не ставь на кон свою собственную жизнь ради чьей-то еще. Каждый раз ты снова и снова повторяешь одну и ту же ошибку. Кто сказал тебе, что эта девочка стоит того, чтобы полностью оказаться во власти духа, которого ты носишь? Разве твоя красивая женщина стоила риска быть убитым хозяином города? Или твой друг Дарий заслуживал бойни в зиккурате?..

Внезапно Эшу вдруг стало смешно.

Его плечи дрогнули. А потом он расхохотался в голос. От неожиданности ворон, казалось застыл, недоумевая.

— Это ты меня решил жизни поучить, что ли? — перекрикивая поднявшийся вдруг порывистый ветер, крикнул Эш. — Знай свое место, ворон. Это ты в моем теле — гость. А я — я у себя дома. Это мое тело, моя жизнь, мои женщины и мои друзья! — уже со злом выкрикнул он духу. — И риски тоже мои! И мне плевать, что ты об этом думаешь. Ты можешь отказаться сделать то, что ты мне уже пообещал — это твое право. Но поступать я буду так, как считаю правильным. Потому что все, что я сделал, и чего не сделал будет лежать до самой смерти только на моих плечах!..

Ворон стоял и смотрел на Эша, время от времени моргая обоими глазами. Потом он поднял голову и взглянул на потемневшее небо. Звезды ярко светили во мгле, и ни одна из них не шелохнулась.

— Так мы будем убивать саламандру, или ты согласился на все это только ради своего наглядного учительского выступления? — спросил Эш.

Но ворон, казалось, его не слушал.

— Какое хрупкое равновесие, — хрипло проговорил он, все еще глядя в небо. — Не черный, не белый. Тонкая грань между злом и добром. Легко забираешь чужие жизни, легко рискуешь своей. Но однажды ты упадешь, Эш. И упадешь ты не в ту сторону, которую выберешь разумом, а туда, куда подует ветер. А погода в твоем сердце так непостоянна…

Встрепенувшись, он обернулся на Эша. И теперь у ворона вновь было человеческое лицо.

— Да. Мы будем убивать саламандру.

Он указал когтем на дерево.

— Оставайся рядом с ним. Что бы не случилось.

Ворон направился по равнине куда-то вдаль, теряясь в клубах тумана. Следом за ним от Эша тянулись тонкие золотые нити.

— Эй, а ты куда?.. — крикнул ему вслед Эш.

— Пойду притащу сюда огненную ящерицу! — крикнул ворон в ответ.

Эш вздохнул.

Было странно и непривычно, что в этой битве он будет всего лишь наблюдателем. Но — неважно. Главное, чтобы все получилось.

Он сел на мягкую рыхлую землю около дерева. И принялся ждать.

Примерно через четверть часа Эш почувствовал, как ему обожгло руки. Вздрогнув, он поднял голову — и увидел на горизонте ярко-оранжевую точку, словно в сумеречном мире решило взойти солнце. И эта точка быстро приближалась…

Началось!

Эш вскочил на ноги, чтобы рвануться вперед — но вспомнил слова ворона, что ему нужно оставаться на месте, и от досады стиснул кулаки.

Ну давай, ворон. Не подведи!..

Яркий свет на мгновение закрыл силуэт черных крыльев, и в следующее мгновение Эша скрутила такая боль, что он рухнул на колени и закричал.

Жилы взбугрились у него на руках, мышцы свело от напряжения.

Огонь и тьма закружились в смертельном танце, с каждым мгновением становясь все ближе. И через пару минут ворон с саламандрой очутились уже в сотне шагов.

От развернувшегося зрелища у кого угодно перехватило бы дыхание. Приподнявшись на передних лапах, саламандра была выше Эша раза в три. Огненная чешуя сияла, обжигая глаза, длинный хвост стелился по земле, полыхая открытым пламенем. Черные провалы глаз саламандры вспыхивали искрами, как угли. От дыхания духа в стороны стелился горький серый дым. И будь она даже трижды тварью и смертельным врагом, она была прекрасна.

А над огненной ящерицей кружил ворон. Теперь он выглядел, как гигантская птица с могучими крыльями и цепкими когтистыми лапами. Ворон взмывал вверх, со свистом рассекая воздух, и камнем падал на противника, норовя вцепиться в глаза, в голову, но саламандра отпрыгивала в сторону и, раскрывая пасть, выплевывала струю огня в противника, от которой ворону приходилось уворачиваться.

Бросок!..

Ворону удалось зацепить чешую справа от глаза саламандры, и тварь, взвыв от боли, отскочила в сторону Эша. Огненный хвост ударился в землю в паре шагов от парня. Жар опалил ему кожу, ударил в лицо.

Он бросился прочь от исполина.

Но ворон атаковал снова, и Эш с криком рухнул наземь, не в силах сделать больше ни шагу.

— Уходи в сторону!!! — услышал Эш над собой его карканье. — Уходи из-под его ауры, или умрешь!..

Эш встал на четвереньки, но ноги сводило так, что подняться он никак не мог. Перед глазами заплясали черные и красные круги. Хорошо, раз так не получается — тогда он будет двигаться ползком! Эш наощупь пополз к древу, хватаясь за землю, как за конскую гриву.

И тут ворон стрелой вонзился саламандре клювом в поврежденный глаз. Раздалось шипение, как если бы в большой костер кто-то плеснул много воды. Перья на голове, груди и крыльях опалило огнем, и ворон упал оземь, поднимая облако пыли.

Эш взвыл. Тонкие нити, тянувшиеся от него к ворону, на мгновение расширились и ярко засветились золотом.

Духу нужно было больше жизненной энергии. Еще больше!..

Тонкие нити стали толщиной с веревку, он натянулись — и у Эша потемнело в глазах.

Из него будто кто-то могучей рукой вытягивал жилы. Он чувствовал, как по спине, по груди и вискам заструился холодный липкий пот.

Нужно продержаться еще немного. Ворон справляется. Нужно просто дать ему еще немного сил, чтобы эта тварь и на второй глаз тоже окосела. А там все должно получиться.

Парень подобрался к древу почти вплотную. Под его руками шевелились живые корни. С трудом приподнявшись, он обернулся на битву.

Ворон принял облик гиганта. С изумлением Эш смотрел на себя самого, укутанного вместо плаща в мягкие иссиня-черные перья и с крыльями на спине. Ворон прыгнул к ящерице, у которой вместо правого глаза алела глубокая рана — и они закружились уже на земле, превращая пространство в смесь огня, пыли и дыма.

Прижавшись спиной к живому стволу, Эш стиснул зубы.

Его тело сейчас пытала невидимая дыба.

Казалось — еще немного — и жилы внутри порвутся.

Удар.

Еще удар.

Да когда это все уже закончится?..

— Ты можешь покинуть это место в любой момент, — услышал он тихий голос ворона у себя в ухе, словно он стоял в шаге от него. — И все прекратится…

— Нет… — прохрипел Эш. — Я не уйду отсюда, пока ты не добьешь эту тварь!..

В это время ящер ударил о землю хвостом, и в Эша посыпались искры. Закрыв лицо локтем, он выругался. От ругательства на удивление стало немного легче.

Ворон наносил когтями удар за ударом, наступая на саламандру и чудом уворачиваясь от ее огненных потоков. Наконец, он сумел дотянуться до нее и вырвал у твари из груди кусок мышцы, открывая огромную кровавую рану.

Оглушительное шипение вновь разлилось над долиной. Хвост ящерицы дернулся, но вместо обычного мощного удара получился лишь слабый шлепок в пыль. Ворон распахнул крылья, превращаясь вновь в птицу, и взвился ввысь. Сделав круг под черным небом, он стремительно бросился с высоты вниз и выхватил у саламандры из спины кровавый клок. Саламандра зашипела, а ворон снова поднялся в небо. Он атаковал снова и снова, вырывая когтями и клювом из спины и головы своего врага куски светящейся и кровоточащей плоти. Ящерица извивалась, плевалась искрами и потоками огня, но ворон теперь был гораздо быстрей. И он пожирал ее живьем.

Наконец, саламандра вспыхнула алым — и ее огненное тело потеряло свечение, превращаясь в пепел. Серый рыхлый силуэт еще поблескивал искрами, но ветер уже принялся растаскивать крупные серые хлопья, кружа их над местом битвы.

Огненный дух был повержен.

Ворон опустился на землю рядом с останками, принимая человеческий облик.

— Ну что же… Мы победили, — сказал ворон.

И обернулся к своему носителю.

Эша трясло, как будто он сам был болен горячкой. Изводившая его боль отступила, но дрожь не унималась даже сейчас.

Ворон приблизился к нему. Погрузив руку себе в грудь, он вынул оттуда изрядно уменьшившийся золотой клубок.

Эш протянул ходившую ходуном руку и взял теплый сгусток.

— Верни его на место. Станет легче, — сказал ворон, мигнув обоими глазами.

К счастью, так оно и было.

Приятное тепло разлилось из центра груди по жилам, унимая дрожь. Эш сидел под деревом, обессиленно вытянув ноги и уронив безвольные руки, как плети.

Ворон сел рядом. Только теперь Эш заметил, что руки его напарника обожжены ниже локтя, и с одной стороны на лице тоже виднелся небольшой ожог.

— Досталось тебе?.. — проговорил Эш, с трудом ворочая языком.

— Я знал, что битва не будет простой, — негромко прохрипел ворон. — И был готов к большему урону. Это — мелочи.

Эш скосил на ворона глаза.

— Слушай… Ты говорил, что я окажусь в твоей шкуре.

— Да, — ответил ворон.

— Так значит… каждый бой… вот так из тебя жилы вытягивает?..

Ворон облокотился спиной о ствол древа, как Эш. И проговорил:

— Не каждый. Запас энергии у духов куда больше, чем у людей.

— Но тогда… На кой шут вам носители?..

Ворон устало закрыл глаза.

— Все не так просто. Без живого носителя мы ветшаем. Долгое пребывание в неразумном носителе отнимает у духов интеллект. Они просто с каждым разом забывают все больше, занимая память звериными инстинктами. Так некоторые доходят до состояния силков — хищные камни и растения, единственной заботой которых является насыщение.

— То есть… чтобы жить разумной жизнью, вам нужны люди?..

— Не просто люди. А люди, которые убивают духов и других людей, потому что питаться нам тоже нужно.

Эш пытался сопоставить в своей голове все, что ему известно о духах и людях, но никак не мог сосредоточиться. Но на уровне чутья он понимал — зависимость духов от людей выглядела странно.

— Как-то… хреново там у вас, — только и смог он проговорить.

— Как будто у вас — лучше, — хмыкнул ворон. — Тебе пора возвращаться. Мне становится трудно удерживать тебя здесь.

— Хорошо, — сказал Эш и закрыл глаза, чтобы облегчить себе зеленую круговерть перехода.

Первым, что он увидел, когда очнулся, были его окровавленные руки.

— Твою акаду… — пробормотал Эш и тут же умолк — слишком уж болезненно отдавалось в голове каждое сказанное слово.

Тронув лицо, он понял, что на подбородке и верхней губе у него тоже кровь — видимо, в какой-то момент от напряжения она хлынула у него из носа.

Эш взглянул на кровать — Айя лежала на ней не двигаясь, как мертвая.

Все внутри у него сжалось.

Цепляясь окровавленной рукой за стену, он с трудом поднялся на ноги. Каждая частичка тела болела так, будто Эша от пяток до макушек избили палками, а потом еще растянули на колесе. На подгибающихся коленях он добрался до постели и едва не рухнул на нее, присаживаясь рядом с Айей.

И лишь наклонившись к ней, Эш понял, что девушка жива.

От облегчения он шумно выдохнул. Коснувшись ладонью ее острого плеча, Эш стащил простынь вниз и с удовлетворением вместо стигмы увидел возле ее локтя лишь розовое пятно.

Все получилось.

Он тихо рассмеялся, растирая ладонью онемевшее от испуга лицо.

Все хорошо.

Он снова взглянул на спящую Айю. Но на этот раз Эш видел ее совсем иначе. Теперь он заметил, как тонкая полупрозрачная сорочка прильнула к ее влажной груди, волнующе повторяя каждую деталь тела. Как пряди рыжих волос прилипли к тонкой нежной шее, плечам и лбу. И маленькое розовое ушко…

Сердце в груди застучало быстрее.

Он понятия не имел, что за женщина скрывается в этой хрупкой оболочке, но если бы сейчас распахнулась дверь и на пороге оказались бы стражники, стигматики, горожане — да кто угодно, желающий причинить ей вред, Эш не колеблясь перебил бы их всех.

«Какое хрупкое равновесие»…

Он вдруг понял, о чем говорил ворон.

Резко вернув простынь на место, он с трудом поднялся на ноги и раскачиваясь, как пьяный, прогрохотал прочь до гостиной, придерживаясь руками за стену. Плюхнувшись на лавку, принялся ватными руками набивать себе трубку смесью дурмана и змеиной травы.

— Син! — громко крикнул он. — Иди сюда!..

Едва услышав Эша, мальчишка ворвался в дом, будто все это время сидел прямо под дверью.

— Ну что? Как?.. — выпалил он, глядя на Эша, так, будто сейчас должен был услышать свой смертный приговор.

— Хорошо все. Помоги при…

Мальчишка бросился в спальню сестры, не дослушав Эша.

— … прикурить, — договорил Эш, заторможено глядя на пустое место, где только что стоял мальчик. Ругнувшись себе под нос, он кое-как справился с огнивом и с наслаждением втянул в себя горьковато-сладкий дым.

Впервые в жизни ему захотелось напиться. Не выпить, чтобы ощутить приятную расслабленность тела, а напиться до отключки и проспать весь оставшийся день до следующего утра без снов.

Прикусив мундштук трубки, он кое-как отмыл руки и лицо водой из бочки. Потом отыскал на столе среди свертков новую рубашку, надел ее и побрел во двор, к Полудурку. Взобравшись в седло, Эш чуть тронул бока коня пятками, и мерин послушно зашагал прочь.

— Эй, а ты куда?! — крикнул ему в спину выскочивший на крыльцо Син.

Еще чего не хватало — перед пацаном отчитываться!

— К выпивке и шлюхам! — не задумываясь, крикнул Эш через плечо, чтобы малой отвязался.

И в самый последний момент он заметил краем глаза в окне тонкий белый силуэт…

Он мысленно выругался, прикусив губу.

Пожалуй, про шлюх он все-таки напрасно брякнул.

Не рискуя переходить на рысь, Эш шагом доехал до перекрестка и направился к той части города, где, по словам торговца одеждой, любили проводить время старатели. Добравшись до первой же питейной, он остановился, привязал коня и побрел внутрь, попыхивая дурманной трубочкой.

Боль отпустила. Вместо нее появилось притупленное осязание и слегка искаженное ощущение собственного тела в пространстве, но это была малая плата.

Плюхнувшись за свободный стол, одиноко ютившийся в углу, Эш поднял руку и громко крикнул молодому светлобородому хозяину с передником вокруг объемного живота:

— Две можжевеловой!

Тот кивнул головой и полез под прилавок за стаканами.

И тут Эш почувствовал знакомое жжение в груди.

Материнская стигма запульсировала и забилась, почуяв въехавшего в город второго дингира. А следом за этим жжением пришла вторая волна, заглушая первую.

— Твою ж акаду… — пробормотал Эш.

Их двое? Одновременно? Или они вообще приехали вместе?..

И тут сквозь собственные мысли он услышал за спиной знакомый вкрадчивый голос.

— Не советую здесь можжевеловую пить. Разбавляют подслащенной водой, на вкус такая срань получается…

Он обернулся, и с изумлением увидел усмехающееся лицо Лиса.

Глава 14

Взгляд Эша, по всей видимости, был очень красноречив. По крайней мере, Лис расплылся в широкой улыбке, демонстрируя дыру промеж зубов.

— Что-то не похоже, что ты мне рад.

— А должен? — хмуро отозвался Эш.

Вор без приглашения плюхнулся за стол напротив.

— Да будет тебе… Что, боишься, я тебя местным законникам сдам? «Эй, люди добрые, ловите этого беглого!» — исказив голос, пропищал он. — «А ты почем знаешь, что беглый?» — сам себе ответил он басом. — «А то как же, мы ж с ним на одной цепи сидели!». Так что ли?

Эш хмыкнул.

— Ну знаешь, если бы все на свете умные были, так и дураков бы не было… — проговорил он.

Лис сделал хитрую противную рожу.

— Зачем зря обижаешь? Я вот тебе почти обрадовался. Интересно стало, как ты добрался сюда, да еще и без стигматика на хвосте?..

— Погиб стигматик, — ответил Эш.

— Удобно, однако… — протянул тот. — Повезло. То-то смотрю — прибарахлился, — он многозначительно усмехнулся. — … ножичек вон хороший завел. А напарника-то где потерял? Или тоже где-то тут околачивается?

— Тебе что за дело? — зыркнул на него Эш.

Лис изменился в лице. Будто вдруг смыл нарисованную физиономию, открывая нормальные человеческие черты.

Хозяин заведения тем временем принес две можжевеловки, и разговор оборвался. Тщательно пересчитав деньги, трактирщик ушел. А Эш, взглянув на две кружки, взял одну себе, а другую подвинул Лису.

— Хрен с тобой. Перемирие.

Тот усмехнулся, но можжевеловку взял.

— Я одного не пойму… Как они вообще тут живут?.. — тихо проговорил он, разглядывая, как блестит в кружке золотистая жидкость.

— Хреново живут, — ответил Эш, отпивая несколько глотков и морщась. — Давно ты здесь?

— В Уршу? Десять дней.

— Чем живешь?

Лис покачал головой.

— Ты правда знать хочешь? — он так красноречиво взглянул на Эша, что тот понял — лучше обойтись без подробностей.

— А я вот в старатели податься хочу…

Лис фыркнул.

— Забудь. Они же все — сплошь одержимые. Нормальные люди для них навроде говна. Думаешь, кому-нибудь из них мелкий пацан требуется?

Эш поднял на него тяжелый взгляд. И просто позволил энергии стигмы свободно течь внутри. И хотя рубашка заметно сковывала ее возможности, бронзового свечения под тканью не заметить было нельзя.

— А кто тебе сказал, что я — мелкий пацан? — проговорил Эш.

Глаза Лиса расширились. Он смотрел парню в глаза, бледнея с каждым мгновением и все глубже вжимаясь в скамью, на которой сидел. Острый страх Лиса быстро заполнял пространство вокруг.

И вдруг на какое-то мгновение Эш увидел то, что видел сейчас Лис.

Свое собственное лицо с горящими углями глаз — совсем как у саламандры.

Эш отвел взгляд и отхлебнул еще можжевеловки.

— Знаешь кого-нибудь, кто людей в свою группу ищет? — спросил он.

Лис между тем молча продолжал таращиться на парня, словно не слышал вопроса.

— Эй, ты уснул там, что ли? — нахмурился Эш.

Лис нервно сглотнул. Выпил еще можжевеловки.

— Ну это… Здесь всегда кто-нибудь собирает группу. Сейчас из опытных ходоков пополняются двое, Инан из Зуэна и Бешеная Ан. Инан со своими обитает в «Ласковой крошке», а баба в «Телячьей голове»…

— Почему так? Что случилось с их предыдущими группами?

— Ан в прошлую ходку потеряла половину своих. Инан, говорят, больше одного человека никогда не оставлял в Иркалле, но он давно не ходил. Сначала вроде всех набрал, а потом кто-то отказался…

— А в чем проблема пойти с теми людьми, которые уже есть? — удивился Эш.

— Так это… Старатели группами в одиннадцать человек не ходят. Двенадцать должно быть.

— Понятно… — задумчиво проговорил Эш.

Значит, здесь всегда кто-нибудь да собирает группу.

Даже если он не успеет к этому Инану или Бешеной, найдется кто-то еще.

Это хорошо.

Потому что как биться сейчас с двумя дингирами сразу, он даже представить себе не мог. В прошлый раз он сражался с удильщиком наполненный до краев, и этот бой не показался ему простым. Хотя тогда вместе с ним плечом к плечу вышли Шеда и Дарий.

А сейчас он измотан и опустошен.

И больше никто не прикрывает ему спину.

Правда, ворон должен усвоить какие-то способности саламандры, но Эш пока не знал, какие именно. Но этого слишком мало, чтобы победить в таком столкновении.

Единственный хороший вариант, который ему виделся, — это уйти в Иркаллу. Там он сможет или затеряться, или восстановить силы.

Вот только уйти туда прямо сейчас, или завтра Эш не может. Потому что тогда в Уршу одна слепая девушка и бедовый мальчишка останутся без средств к существованию. Ведь даже если Син найдет себе какую-то работу, все равно по малолетству ему никто не станет платить столько, чтобы хватило прокормить двоих. Хорошо, если на одного кое-как хватит…

Лис между тем быстро допил остатки из кружки.

— Слышь, я это… Я пойду?.. — спросил он, прерывая поток мыслей Эша.

— Иди, — эхом отозвался тот.

Лис, запнувшись за ножку стола, поспешил прочь, не оборачиваясь.

Эш только головой покачал. Подумать только. Подходил такой самоуверенный, вальяжный. А теперь уносит ноги, как от чудовища.

Он поморщился, допивая свою можжевеловую. Приятная пьяная ватность растеклась по жилам, притупляя боль.

Продолжая вертеть кружку в руках, он принялся считать. Допустим, он исчезнет до конца Эмеша. Пусть даже больше — скажем, на сто дней. Сколько еды нужно на двоих на это время? Сколько денег уйдет на уголь, масло?.. А еще к началу осени ночи станут холодными, поэтому нужно обязательно сделать в доме внутренние ставни и нормальную дверь. А еще нужна обувь, пусть даже самая простая. И плащи для Айи и Сина.

Денег можно заработать охотой и ловлей всяких тварей для аптекарей. Если выяснить заранее, какие конкретно товары сейчас имеют спрос и подыскать возможных покупателей, дальше вести дела можно через Хэна.

И это было бы идеально.

Конечно, Уршу — город большой, и здесь не так-то просто найти человека в толпе. Да и делать что-то резкое в городе опасно: местная стража — это не войско Дагана, которое можно втроем раскидать по городским стенам. Здесь каждый второй носит стигму. Поэтому открытого нападения точно не будет.

Но мелькать лишний раз туда-сюда под носом у дингиров Эшу все равно не хотелось.

А сейчас надо бы сходить к аптекарям и расспросить, что им нужно. И заглянуть к сапожнику. Уродливые деревянные башмаки на ножках Айи были бы преступлением. Ей нужна хорошая кожаная обувь…

Он вдруг невесело рассмеялся, опустив голову.

Подумать только. Он встретил в городе сразу двух дингиров, а мысли заняты тем, сколько нужно денег на женские туфли.

Поднявшись из-за стола, Эш двинулся к выходу. Отдыхать было некогда. Следовало внимательно прислушиваться к своим ощущениям, держаться от противников подальше и при этом решить все свои дела как можно скорее.

Но как Эш не старался, «скорее» не получилось. К хозяйственным вопросам он подошел с тщательностью, которую с трудом можно было ожидать от человека, который большую часть жизни имел только одну пару сапог, штаны и куртку.

Хлопоты незаметно сожрали весь день, но зато он успел внести угольщику плату за две тележки его товара, выяснил, какая дичь пользуется спросом в Уршу и что самая дорогая аптекарская тварь — это красноногий паук и болотная кобра. Он теперь знал, что стоимость десяти змей покрывала затраты на новую дверь в доме и ставни, а за рога пятилетнего горбоноса можно было справить пару хороших осенних плащей.

Трудней всего оказалось отыскать вечером Хэна.

Эш объехал десятка два питейных и постоялых дворов, а нашел великана в кузне.

Хэн весь лоснился от пота, огонь зловещими бликами играл на его влажном теле, а кузнец со своим напарником заканчивали заготовку для кинжала.

— Добра вам всем!.. — проговорил Эш, глядя на раскрасневшиеся лица мастеров.

— Прости, парень, не до тебя щас! — крикнул ему через плечо напарник Хэна.

— Подожди полчасика! — добавил Хэн, и работа продолжала кипеть.

Эш отошел от кузни и присел на выставленную для отдыха мастеров скамью.

Одна за другой начинали зажигаться звезды. Дингиры были где-то далеко. И Хэн остался трезвым, а не напился вдребезги.

Все складывалось не так уж плохо…

— Эш, поди-ка! — донесся окрик Хэна.

Он со своим компаньоном стояли у входа и разглядывали заготовку при свете факелов.

Эш с любопытством подошел к кузнецам.

— Чего такое?..

— Глянь. Ты глазастый, и опыт имеешь…

Хэн протянул заготовку.

Это была змеиная сталь. Только оттенок у нее был какой-то странный, желтоватый.

Хмыкнув, Эш покрутил ее в руках, с интересом разглядывая, а потом вернул кузнецу.

— Не знаю, я такого еще не видел…

— Вот! — победоносно воскликнул напарник Хэна. — Понял? Не видел!

— Так он, знаешь, и у бабки моей прокаженной много чего не видел, вот тока это не значит, что он потерял чего!.. — возмутился Хэн. — Эш, покажь мой нож?..

Парень с улыбкой достал клинок из ножен.

— Вот какая она должна быть, видал? — воскликнул Хэн. — И знаешь сколько я его ковал?

— Срать, знаешь, у некоторых тоже долго получается, — ядовито заметил его напарник. — А все одно говно выходит, понимаешь…

Спор продолжал кипеть, но при этом, как ни странно, Хэн держал себя в руках и кулаками не размахивал. Впрочем, как и второй кузнец. Они оба бранились, но при этом вроде как и не ругались.

— А у тебя, значит, не говно выходит, потому что быстро? — запротестовал Хэн. — У девок вон спроси, хорошо или плохо, когда быстро. А они скажут, что хорошо, когда твердо! А у тебя мягкое все вышло!

— Не мое мягкое, а твой хрупкий!

— Да с чего ты взял, что хрупкий-то?..

— А вы из этой заготовки клинок сделайте и дайте мне попробовать — я скажу, какой лучше, — предложил Эш.

Оба кузнеца обернулись на парня.

— Дело говоришь, — согласился напарник Хэна. — Можно сделать…

— Завтра вечером могу заняться.

— Ну нет, завтра при мне свою серую сталь ковать будешь! Я поглядеть хочу… А нож я сам сделаю…

Кузнец кивнул им обоим и ушел в кузню.

— А ты-то сам как? Устроился где? — спросил Хэн, снимая с себя фартук. — Выглядишь как-то… будто тебя из гроба вытащили.

Эш рассмеялся.

— Нет, нормально все, — соврал он. — Слушай, у меня просьба к тебе будет. Можешь раз в два дня на рассвете за въездными воротами у меня добычу забирать? Я буду говорить, куда отнести и на какую цену соглашаться. Хлопот раза на четыре, но приезжай верхом — отдавать буду помногу.

Хэн нахмурился.

— А че не сам? У тебя опять что ль нож у горла?..

— Да не особо… Так, пара врагов по городу бродят. Мелькать лишний раз не хочу, — уклончиво ответил Эш.

— Ладно, сделаю, — кивнул Хэн.

Эш подошел к кузнецу почти вплотную и тихо добавил.

— Только деньги отдавать будешь не мне. Но об этом только ты знать должен. В общем, домик здесь есть один, там мальчишка и девушка живут, брат с сестрой. Присмотри за ними, пока меня не будет. Должником буду.

Хэн кашлянул.

— Каким еще таким должником?.. Может, это не ты мне должен будешь, а я за свое паскудство вполовину расплачусь? Садись давай, рассказывай. В этот раз не подведу, не боись. Не совсем уж я пропащий-то…

Эш улыбнулся.

— Спасибо.

Все-таки не всех друзей он растерял по дороге. Кое-кто остался.

В дом Эш вернулся уже ночью.

Еще со двора было видно, что внутри кто-то не спит — свет от очага мягкими красноватыми отблесками играл в окне.

Осторожно отодвинув дверь, Эш вошел внутрь.

В доме пахло едой. Син спал, растянувшись на лавке. На столе стояла пустая миска, рядом лежала ложка. Перед плошкой из-под тряпицы выглядывали лепешки, которые он принес утром, и

незажженная сальная свеча.

А с другой стороны стола, уронив голову на тонкие руки, сидя спала Айя. На ней было надето новое голубое платье…

И тут его будто накрыло.

Он встал, как вкопанный, глядя на стол с пустой миской.

Потому что она была здесь для него, для Эша. И эта свеча, и лепешка. И платье небесно-голубого цвета.

Его здесь ждали.

А в котле подле очага стояла приготовленная еда…

Ему вдруг стало трудно дышать.

Этот убогий дом, чужая девушка и мальчик были так похожи на то место, о котором он грезил в своем детстве, пережидая в лесу очередной дождь…

Айя словно почувствовала его взгляд. Вздрогнув, она подняла голову, и на ее щеке отпечатался след от рукава. Незрячими глазами девушка посмотрела не сквозь него, как обычно это делают слепые. А как будто внутрь.

— Я дома, — тихо сказал он ей.

Айя, придерживаясь за край стола, поднялась с лавки.

— Мы приговорили ужин на троих. На случай, если вдруг девушки в борделе окажутся недостаточно ласковыми, чтобы задержать тебя до утра, — проговорила она.

Сделав шаг к очагу, Айя потянулась за котелком, но рука прошла мимо…

Эш остановил ее за локоть. Девушка замерла, как натянутая струна.

— Ты чуть в самый жар не влезла, — пробормотал Эш, будто извиняясь.

Айя опустила голову.

— Да, я еще не привыкла… Не привыкла жить на ощупь, — с горечью сказала она.

— Это не так страшно, если рядом есть кто-то, кто может быть твоими глазами, — сказал Эш, мягко направляя ее руку в нужном направлении.

Айя взяла котелок, нащупала край стола и осторожно поставила на него ужин. Потом принялась искать плошку.

— Спасибо за платье. Син сказал, оно красивое, — проговорила Айя.

Эш чувствовал, как от неловкости дрожат ее руки. Как ноет рука на месте бывшей стигмы. И как ей почему-то страшно.

Девушка поставила перед ним еду и устало присела на лавку. Она все еще была очень слаба.

— Послушай, Эш… — сказала она, и сердце в ее груди больно затрепыхалось, а пальцы похолодели. — Послушай, я знаю, что ты сделал для нас. Знаю больше, чем Син — потому что я это видела глазами саламандры. И я…

Эш понимал, к чему она ведет. И не хотел это слушать.

— Прекрати. Все, что я сделал — я сделал для себя. Потому что я так захотел. И точка. И больше к этой теме мы возвращаться не будем.

Он принялся есть свой ужин.

— Почему вообще тебе в голову пришла эта мысль — стать стигматиком? — спросил он.

— Мой отец был с переднего края, — ответила Айя. — И когда мама умерла… Я решила, что это лучший способ выжить для нас с Сином…

Услышав свое имя, мальчик зашевелился на лавке, поудобней положил под голову локоть и снова засопел.

Эш усмехнулся.

— Не очень-то представляю тебя убийцей духов.

— Да уж, — вздохнула Айя. — Нескладная, невезучая… А теперь еще и слепая в придачу…

— Перестань, — нахмурился Эш. — И говорил я вообще не об этом. Просто глядя на твои руки, я могу легко вообразить, как ты гладишь кота, например. Или печешь хлеб. Но чтобы этими руками ты глотки одержимым вскрывала — вот это совсем никак не представляется. Слушай, мне скоро нужно будет уехать из города, и скорее всего — надолго… — и он как ни в чем не бывало принялся объяснять девушке про уголь, который должны привезти утром, про Хэна. И что если вдруг кузнец запьет, Син должен прибежать за ворота вместо него и рассказать об этом.

Айя слушала внимательно, не перебивая. Только глаза ее расширялись с каждым его словом все больше, пока из них не закапали слезы.

— Эй, ты чего?.. — растерянно проговорил Эш, поднимаясь со своего места. — Чего ревешь-то?..

— Зачем тебе все эти хлопоты и траты? — проговорила девушка, всматриваясь в точку перед собой. — Откуда ты? Откуда у тебя сила спасать таких горе-стигматиков, как я? Ты спас меня, спас Сина от стражи — да, он рассказал мне, что случилось на рынке. Ты накормил нас и дал новую одежду. А теперь ты еще и содержишь нас? Мы ведь чужие тебе!..

Эш усмехнулся.

— Мне все чужие, Айя, — медленно проговорил он. — Я — один. Родных нет, и друзей почти не осталось. А у вас не осталось никого, кто бы мог бы о вас позаботиться. Поэтому, если вы не против, это сделаю я.

Айя покачала головой.

— Какой ты… странный…

Эш невесело рассмеялся.

— Это правда. И я даже еще страннее, чем ты думаешь.

— Так кто ты?

— Кто я для кого? Для своих врагов, или друзей? Или для тебя?..

Айя опустила голову.

— Для меня…

— А кем ты хочешь, чтобы я стал?.. — тихо спросил Эш, поднимая на Айю тяжелый усталый взгляд.

Ее губы дрогнули. Как же она была красива в этот момент!..

— Тем, кто вернется, — сказала Айя. — Кто всегда возвращается.

— Значит, я вернусь, — ответил он.

Он осторожно коснулся ее руки, и Айя вдруг поднялась и доверчиво прильнула к нему всем телом — совсем как та девочка из лагеря, которую он привез вместе с раненым дядькой с охоты. В голове у Эша зашумело и поплыло…

Аварра ошибался. Для Эша семья за спиной была не просто грузом, она становилась его якорем.

А когда Айя ушла спать, он еще долго курил на крыльце, глядя на звезды. Он чувствовал себя почти счастливым. Если бы только сейчас в доме спала бы еще и Шеда, а рядом с Эшем на крыльце сидели Дарий и Ларс…

Ночью ему снился знойный летний день и огромный зиккурат. Эш стоял на одной из ступеней царского пути, а прямо под ним разворачивался огромный город…

Зиккурат.

С этой мыслью он и очнулся. Высвободив из-под головы затекшую руку, Эш поднялся с лавки и выпил пару кружек воды одна за другой. Потом тщательно поправил повязку на груди. Поколебавшись, зажег сальную свечу на столе, и глядя в свое отражение в жестяной плошке, принялся скоблить себе щеки и подбородок от щетины, которая за последние полгода стала заметно жестче.

Когда он вышел во двор, утро еще только собиралось начаться. Небо розовело, прохлада приятно холодила спину и посвежевшее лицо.

Эш обернулся на дом. Жаль, что здесь поставят нормальные двери и починят окна уже без него. И после охоты он не сможет прийти сюда и сказать, как вчера — «я дома».

Потому что побоится привести за собой соглядатая. Но после похода со старателями в Иркаллу он сделает так, чтобы ни Айе, ни Сину ничего не угрожало. И тогда он выполнит свое обещание и вернется. Теперь ему есть, куда.

Оседлав Полудурка, Эш тронулся в путь.

Уршу еще выглядел полупустынным, и клацанье подков по булыжниками гулко разносилось по улице.

Остановившись возле зиккурата, Эш направился к дверям, но они оказались закрыты.

Неужели старик обманул?..

Эш потоптался немного у входа, потом снова вернулся и решительно постучал кулаком.

И на этот раз кто-то убрал внутренний засов.

Но когда двери открылись, он увидел перед собой не жреца, а двоих стигматиков.

— Чего надо? — неласково спросил один из них.

— Да… Мне жреца нужно увидеть, мы договаривались, — растерялся Эш.

— Позже приходи. Святилище пока закрыто, — сказал второй.

Тут за спиной Эш услышал топот ног. Обернувшись, он увидел пятерых стигматиков-стражников. Они шли прямо ко входу.

— Ну что, где он? — спросил шедший впереди бородач со шрамом вместо правого глаза.

— Да прямо на лестнице, — последовал ответ из-за дверей зиккурата.

Эш посторонился, пропуская воинов, и когда двери святилища ненадолго распахнулись, заглянул внутрь. И увидел коричнево-красное пятно в самом центре, возле места для коленопреклонений.

А потом створки снова сомкнулись, и с той стороны загромыхали засовы.

— Старик?.. — удивленно проговорил Эш сам себе под нос.

Кому мог понадобиться старый жрец?..

Может быть, это все-таки случилось не с ним?..

Эш сел верхом и двинулся к въездным воротам, а в голове все еще продолжал придумывать варианты, ни в один из которых не верил. Конечно, зрением ворона он мог бы заглянуть внутрь, но потом на целых два дня Эш потерял бы хорошее подспорье в охоте.

Так заглянуть, или нет?..

Где-то глубоко внутри у него сидела уверенность: случившееся наверняка связано с ним. А значит, посмотреть все-таки стоило.

Выехав из города, он ударил коня пятками и помчал в сторону небольшого пролеска поблизости, где можно было спокойно снять рубаху и хорошенько разглядеть все, что получится.

И тут из-за дерева навстречу Эшу двинулась фигура в черном.

Вдовица?

Женщина была вся в крови. Она стояла у дороги, блуждая безумным взглядом по сторонам. И держала в руках какой-то большой сверток.

А потом из-за того же дерева к ней подошла… еще одна вдова?.. Точно такое же платье, та же стать и прическа. Она нашла глазами Эша и улыбнулась. Окровавленной рукой поправила выбившиеся волосы, оставляя алый след на щеке.

У парня по спине поползли мурашки. Полудурок сбавил ход, и они подъехали к вдовицам шагом.

Безумица медленно сняла с тяжелого свертка тряпицу. И тут Эш увидел в ее руках книгу — большую, толстую, в заляпанном кровавыми пятнами переплете.

— Так это вы… Жрец в зиккурате, — проговорил Эш. — Это вы!..

Он невольно схватился за нож, но только стиснул рукоять в ладони. И что ему делать? Убить двух безумных женщин за то, что ни убили старика? Или сдать их страже, чтобы они там рассказывали про мальчика Эша и прочую ахинею?..

«Не тронь сестер, — услышал он голос ворона внутри. — Не нужно, не сейчас!..»

— О, ты сердишься? — всплеснула руками одна из вдовиц.

— Мы не хотели вмешиваться, — хриплым голосом сказала другая.

— Но у нас не было выбора, — тоненько пропела первая, улыбаясь безумной улыбкой.

— Жрец хотел донести на тебя, — прохрипела вдовица с книгой. — Хотел написать письмо во Внутренний круг и даже позвал в зиккурат представителя ратуши.

— Он боялся идти сам и даже увешался весь амулетами с головы до ног, — рассмеялась тонкоголосая, с женским кокетством вновь поправляя волосы грязной рукой. — Бедняга так и не смог понять, кого просить о защите — диких духов или акад…

— Какая разница, его одинаково не услышали все, — хриплым голосом сказала другая вдова, протягивая книгу выше.

— Зато услышали мы — пропищала кокетливая, улыбаясь еще шире. — Мальчик должен вернуться домой.

Эш, как зачарованный, взял книгу в руки.

Глава 15

Безумные женщины направились к городу по дороге, взявшись за руки, как дети.

Эш взглянул на свои ладони — они испачкались от окровавленного переплета. Все внутри тревожно сжалось.

Он стоял на пороге тайны, за которую жрец заплатил жизнью.

Прижав книгу к груди, Эш направил мерина к пролеску. Скрывшись от города за ширмой зелени и тонких стволов, он спешился и, устроившись поудобней на траве, раскрыл опись.

Красивые буквы причудливой вязью покрывали страницу за страницей, обступая с обеих сторон цветные миниатюры и зарисовки подсвечников и кадильниц.

Эш нетерпеливо листал книгу. Где же та роспись? Она должна быть здесь. Непременно должна, иначе зачем бы ему отдали эту перепись?

И тут его взгляд упал на очередной заголовок.

На чистом листе красными чернилами чьей-то умелой рукой было начертано: «Неканонические лики восточной стены».

Эш перевернул страницу.

И первым увидел уже знакомое изображение. Портретное сходство на миниатюре было не так заметно, как на оригинальной росписи. Но отрубленные головы под ногами, одежду и прическу — все это художник скопировал идеально. А еще он изобразил одну деталь, которая не сохранилась на стене зиккурата — серую тень за спиной героя, похожую на крылья.

Эш уставился на картинку.

Ворон?

У этого легендарного человека было не только лицо Эша, но и его стигма?..

Или даже… один и тот же дух?..

Нахмурившись, он принялся читать текст, потея от сосредоточенности. Эш и так был не очень-то силен в письме и чтении, а здесь все усложнялось из-за каллиграфических вензелей.

«Беспощадный Энмеш, герой из числа нерожденных…»

Эш невольно прижал палец к написанному имени героя, оставляя только первую и последнюю букву.

Из числа нерожденных? Значит, его считали придуманным персонажем? Или, как сказал жрец, «рожденным не женщиной, а мечтами измученного войной народа»?..

«… Согласно преданию, тринадцатый воин из созвездия величайших убийц диких духов. Защитник Сата, герой объединенных племен, спаситель Уршу. Пожиратель душ, поглотитель жизни, освежеватель трупов и вырыватель сердец…»

В этом месте Эш запнулся.

Потому что все эти характеристики теперь можно было применить и к нему.

— Это был ты?.. — спросил он ворона, не надеясь получить ответ.

«Да», — неожиданно прохрипел ворон.

Эш вытер ладонью покрывшийся испариной лоб. И продолжил читать.

«Энмеш, созданный людской яростью на погибель врагам, окрасил реки Иркаллы в цвет крови, отчего две луны нельзя было брать из них воду. И вернулся, откуда не возвращаются, и впал в исступление, узрев города, живущие в мире. И раскрылись за его спиной черные крылья, и вошел он в столицу, убивая всех на пути и разоряя города один за другим. И с молодого месяца до полной луны сражались с ним двенадцать других величайших убийц диких духов. Истекая кровью, вошел Энмеш в зиккурат, и пришел к другу своему, жрецу Иридию, просить об убежище. Но ночью открыл Иридий запоры, и ворвались воины в храм, и освятили его кровью безумца…»

— Месяц… Они убивали его целый месяц, пока его время не подошло к концу… — проговорил Эш.

«Да», — хрипло сказал ему ворон.

— И все это время с ним был ты.

«Да», — вновь повторил ворон.

— Он мог усилить себя, если бы убил этого Иридия. Но вместо этого он попросил убежища. Но друг его предал…

«Да», — снова ответил ворон.

— Он и правда потерял разум? Из-за своей одержимости?

«У его безумия была другая причина.»

— Какая?

«Ярость», — коротко ответил ворон.

Эшу не хватало дыхания. Он будто много и долго бежал, и вот только теперь остановился на минуту.

«И проклял Безумец мир, состоящий из двух кругов, и поклялся восстать из мертвых и вернуться в священный Уршу, чтобы призвать на Внутренний круг полчища одержимых тварей и разрушить стену навеки. После смерти останки его разделили на двенадцать частей и скормили прилюдно голодным собакам, чтобы не было у него тела, способного встать, и места покойного, откуда мог бы прийти. И было ему тридцать лет.»

Живое воображение Эша живо нарисовало ему эту картину. Изуродованное мертвое тело могучего воина, которое рубят топорами и скармливают псам.

— Они боялись его даже мертвого, — проговорил Эш. — Боялись, что он вернется.

«Это правда», — хрипло проговорил ворон.

— Но ведь я… Я — не он?.. — не то утвердительно, не то вопросительно проговорил Эш.

«Ты — не он. Но ты — как он, — устало и мрачно ответил дух. — Причем настолько, что я сам порой забываюсь. И начинаю говорить с тобой, как говорил бы с ним.»

— Я его потомок? Аварра — праправнук Безумного Энмеша?

«Этого я не знаю. Но я знаю, что за свою жизнь встретил трех людей с одинаковым лицом. Их звали Эридаш, Энмеш, Эш. С первым мы встретились в начале Великой Войны. Я смутно помню те времена, поскольку был еще слишком молод. Он погиб, защищая город, название которого теперь вряд ли знает кто-нибудь еще, кроме меня. У него была короткая, яркая жизнь и легкая смерть. Судьбу второго я пытался изменить. Мы пережили много прекрасных битв и великих сражений против сотен могучих врагов. Стоять по колено в крови, вдвоем против целого войска противников — это заслуживало бессмертия!.. Я играл со звездами, учил его, уводил от опасных решений и менял зодиак. Мне казалось, так получится лучше. Но это была ошибка. Я привел его лишь к безумию, и к мучительной страшной смерти. Поэтому я и не стал учить тебя, Эш.»

В голосе ворона звучала усталость и горечь.

И это было так неожиданно и откровенно, что Эш растерялся. Он будто нечаянно задел живую рану. Но ведь стигматик и дух, которого он носит в себе — скорее противники, чем друзья?..

«Я никогда не был его противником, Эш, — ответил его мыслям ворон. — Я был его оружием и щитом. И заодно — тюрьмой. Двенадцать других героев, устав от сражений, могли вложить мечи в ножны. Но Энмеш — не мог. Так же, как и ты.»

Эш рассеянно долистал книгу и, припрятав ее в одну из своих походных сумок, вернулся в седло.

Он ехал вперед, в сторону леса, а перед глазами снова и снова вставала все так же картина: истерзанное тело человека с точно таким же лицом, как у него самого. И голодные псы…

Если его далекий предок обезумел настолько, что собирался сломать заградительную стену и уничтожал города, его действительно следовало остановить. Но в том, как именно останавливали Энмеша, было что-то невообразимо гнусное. Подлое. Отвратительное настолько, что в горле сжимался ком.

По-хорошему, книгу стоило бы сжечь. Но у Эша не поднялась рука. Он спрятал перепись в огромном дупле старого дуба, чтобы как-нибудь потом еще раз внимательнее ее изучить.

И отправился в чащу на промысел.

Ворон после того разговора надолго умолк. Больше недели Эш не слышал его голоса. Охота продвигалась успешно: каждые два дня Хэн забирал у Эша тяжелые связки добычи и корзины со змеями и пауками. А еще в первую же встречу он привез парню подарок: двенадцать идеальных, похожих на птичье перо метательных клинков. Шесть из своей змеиной стали, и шесть — из стали его напарника по ремеслу.

— Мы решили, что сравнивать клинки честнее, ежели они одинаковые будут. После охоты скажешь, чья сталь крепче и злей, — многозначительно подмигнул ему Хэн, вручая кожаный ремень с вшитыми узкими ножнами и крепежом на бедро. — На вот, так сноровистей будет.

Эш сначала обалдел от радости, а потом нахмурился.

— Слушай, это слишком дорого, — сказал он. — Я не могу их купить…

— Так и нечего — не на рынке стоим, поди, — буркнул Хэн. — Так бери…

— Ты с ума сошел. Они кучу золота стоят! — запротестовал Эш.

И тут уже нахмурился Хэн.

— Бери, сказал! — и, понизив голос, добавил:

— Там народ шептаться начал про Живодера из Сорса. Новости-то следом бегут, никуда не денешься. Возьми клинки, парень. К сплетням-то рожа не пришита, но кто знает, что за компот тебя в городе ждать будет, когда пора придет возвращаться. А я видал, что ты с ними творить умеешь…

Больше он отказываться не стал.

Так у Эша появилось двенадцать клинков.

Или, если говорить точнее, теперь у него было двенадцать метательных клинков и один обычный.

Двенадцать — и один.

* * *

Эш возвращался в Уршу с охоты на десятый день.

С утра он хорошенько вымылся в ручье, побрился, тщательно вычистил свои сапоги и отправился в город.

Настроение было праздничное. Он сумел сделать даже больше, чем рассчитывал, и по-настоящему гордился собой.

Теперь до осени Айя с братом будут сыты, одеты и обуты. А после похода в Иркаллу он сможет дать им еще больше, чем сейчас.

Горячее летнее солнце уже высоко поднялось над землей, когда Эш подъехал к воротам Уршу. Жаркий ветер трепал рубаху и обжигал своим дыханием лицо. Группа каких-то стигматиков на въезде объяснялась с привратниками, и Эшу пришлось их объехать, чтобы попасть в город.

Что это за люди?

Судя по одежде, они состояли на государственной службе, а набитые сумки у седел говорили о том, что эти люди отправлялись в дальний путь.

И тут среди воинов он увидел знакомое лицо.

Эш тут же отвернулся в сторону. Все праздничное настроение сразу будто ветром сдуло.

Потому что там, среди стигматиков, был белоголовый.

Тот самый, которого Эш когда-то считал убийцей Аварры. И который после бойни духов в зиккурате остался живым.

Что он здесь делает?

Уршу был своеобразной столицей для стигматиков, вратами в Иркаллу, так что это могло быть обычным совпадением. Может быть, он просто приехал сюда по каким-то своим делам, и ничего особенного не случилось.

Но тогда почему за городской стеной так шумно?

Поторопив Полудурка, Эш въехал в город.

На главной площади яблоку было негде упасть. Казалось, все горожане собрались здесь в этот час. И немудрено, что один из дингиров скрывался где-то в этой толпе — так близко, что его присутствие причиняло боль.

Люди между тем возбужденно переговаривались, указывая руками куда-то в направлении ратуши.

И когда Эш взглянул в ту сторону, у него внутри все обмерло.

Там виднелся деревянный эшафот. Стражники удерживали толпу на расстоянии десятка шагов от возвышения. С одной стороны от эшафота стояла черная повозка. А с другой, сверкая бешеными глазами, в руках палачей бились четыре скакуна, к которым пристегивали ремни со специальными петлями — такими закрепляли руки и ноги для четвертования.

А на эшафоте с завязанными глазами и в кожаном нагруднике с зеленоватыми наплечниками стояла Шеда.

Горячий ветер раздувал облако ее золотистых волос, на правой руке запеклась кровь. Руки и ноги сковывала толстая цепь. Эшу казалось, что девушка едва стоит на ногах, потому что на каждый порыв ветра она чуть покачивалась, как если бы кто-то подталкивал ее в спину. Или как если бы у нее на плечах лежала невидимая тяжелая ноша.

Что с ними случилось?

И если Шеда здесь, в плену, то тогда где же Дарий?..

В темнице? Казнен? Или убит?..

— Как так-то?.. — одними губами проговорил Эш, вытаращившись на девушку. — Как так-то???

Он лихорадочно соображал, что же теперь делать.

Прорваться сквозь толпу, чтобы освободить ее?

Но сил у него за эти дни стало еще меньше, а вокруг эшафота, да и в толпе — целое войско стигматиков. Попытаться освободить ее сейчас для Эша означало бросить вызов им всем.

Бесполезно.

Бессмысленно.

Он покосился на четырех коней, которых держали палачи. Вот, значит, какую смерть для нее приготовили? Разорвать на части живьем?

Если бы только Эш был силен так же, как его могучий предок!..

Тем временем судья в белоснежном балахоне, символизирующем чистоту закона и незапятнанность суда, призывно вскинул руки вверх, но гул на площади никак не унимался.

Тогда за дело взялись стражники. Сквозь шум голосов каким-то чудом раздались грубые окрики:

— Всем молчать!

— Тишина, или разгоним всех по домам!..

На площади стало значительно тише.

Судья кашлянул, и продолжил.

— Согласно кодексу стигматиков, я обязан задать этот вопрос трижды, прежде чем приведут приговор в исполнение. Итак, я спрашиваю вас в последний раз: есть ли среди вас тот, кто верит в невиновность этого стигматика и желает объявить суд предначертания, чтобы в смертельном бою с представителем суда призвать в свидетели небо и звезды и доказать право этой женщины на жизнь?

Эш не колебался ни секунды.

— Я желаю!!! — крикнул он во всю глотку, опасаясь, что его не услышат.

Шеда вздрогнула. И повернулась на звук голоса. Видеть Эша она не могла из-за повязки, но голос наверняка показался ей знакомым.

На площади вдруг стало совсем тихо.

Люди изумленно оглядывались, чтобы увидеть того, кто рискнул бросить вызов судьбе.

Толпа вокруг Эша расступилась, давая ему дорогу к эшафоту.

— Повторите еще раз! — крикнул ему судья. — Желаете ли вы…

— Желаю! Я выйду в бой за жизнь этой женщины! — подтвердил свое решение Эш, направляя мерина к лобному месту.

«Какой же ты глупец!.. — прохрипел Эшу в ухо ворон. — Твоя звезда близится к закату, время почти истекло…»

— Сам знаю, — буркнул парень себе под нос.

— Хорошо, — кивнул головой судья. — Подожди пока здесь.

Он сделал знак страже, и из черной телеги вытащили еще одного человека, закованного в зеленую броню и с повязкой на глазах.

Это был Дарий.

На бедняге не было живого места. Руки, ноги, лицо — все было в запекшейся крови.

У Эша все внутри оборвалось. Ему будто нож всадили под ребра.

Что же с ним сделали?.. Били кнутом? Ранили, когда брали в плен?

— Как так-то?.. — снова прошептал он, чтобы не закричать. — Как же?..

— Перед лицом людей и закона еще один стигматик с теми же обвинениями. Виновен в разорении города, нанесении ущерба имуществу…

Голос судьи монотонно перечислял обвинения, но Эш плохо его слышал.

Отдать Дария он просто не мог. Он даже видеть не мог его в таком унизительном и истерзанном виде.

Как же так? Ведь он остался, чтобы помочь Дагану. Защитить город, людей. И это после того, что с ними сделали!

Ради этого Дар оставил Эша.

И вот теперь он — здесь? В цепях и с черной повязкой на лице?

— … и приговаривается к медленному четвертованию перед лицом неба и людей, против которых он согрешил своим преступлением…

Толпа вновь загудела. Но стоило только судье вскинуть руки, как все умолкли. И тогда он снова продолжил:

— Итак, я спрашиваю вас в первый раз: есть ли среди вас тот, кто верит в невиновность этого стигматика и желает объявить суд предначертания, чтобы в смертельном бою с представителем суда призвать в свидетели небо и звезды и доказать право этого мужчины на жизнь?

— Я желаю… — прошептал Эш. — Я желаю!! — крикнул он.

Толпа ахнула.

Обескровленные, потрескавшиеся губы Дария тронула тень улыбки. Только до сих пор так грустно он еще не улыбался.

Ни в подземелье, ни в черной повозке, ни в темнице.

Судья нахмурился. Он махнул рукой стражникам и, недовольно качая головой, подошел к краю эшафота, поближе к Эшу.

— Юноша, здесь вам честный суд, а не балаган! — гневно проговорил он. — А в суде есть, знаете ли, правила! Вы не можете представлять жизнь двух подсудимых сразу. Извольте определиться — вы вступаетесь за мужчину, или за женщину?

Эш онемел.

Он должен выбрать только одного из них?..

— Я жду вашего решения, юноша, — строго повторил судья. — Чью жизнь вы желаете представлять на суде предначертания? Мужчины, или женщины?

Эш поднял глаза на Шеду. Потом перевел взгляд на Дария.

— Я желаю… — враз осипшим голосом проговорил он. — я желаю представлять…

И тут Дарий что-то сказал.

Эш не мог слышать его слов, но прочитал по губам фразу, которую его друг повторял снова и снова.

«Шеду», — по слогам шептал Дарий.

«Спаси Шеду».

Эш опустил голову. Слезы под веком жгли ему глаза.

— Я желаю представлять…

Из них двоих, как бы страшен не был этот выбор, прежде всего Эш хотел спасти Дария. Но Дарий молил его выбрать Шеду. Потому что сколько бы они не ругались, эта девушка была дорога ему.

Как же быть?..

— Я желаю представлять женщину, — тихо сказал Эш.

Судья кивнул ему и вернулся на центр эшафота.

— Итак, спрашиваю спрашиваю вас во второй раз… — крикнул он в толпу. — есть ли среди вас тот, кто верит в невиновность этого стигматика и желает объявить суд предначертания, чтобы в смертельном бою с представителем суда призвать в свидетели небо и звезды и доказать право этого мужчины на жизнь?

Эш поднял глаза на друга.

Дарий улыбался. «Спасибо», — сказал он губами.

Эш опустил голову.

А ведь когда-то он думал, что знает о боли все.

Но он ничего не знал…

Эш стиснул беспомощные руки в кулаки. Каждое мгновение вонзалось в него, как гвозди.

Выждав несколько минут, судья снова крикнул:

— И в последний раз спрашиваю вас: есть ли среди вас тот, кто верит в невиновность этого стигматика и желает объявить суд предначертания, чтобы в смертельном бою с представителем суда призвать в свидетели небо и звезды и доказать право этого мужчины на жизнь?

Эш закрыл глаза.

Вот и все…

— Я вступлюсь за парня! — раздался вдруг откуда-то из толпы мужской голос.

Эш вздрогнул.

Что?..

Окинув взглядом площадь, он увидел, как расступается толпа, образуя свободный круг.

А в центре круга стоял Ларс.

— Повторяю еще раз: желаете ли вы объявить суд предначертания и вступиться за этого мужчину? — крикнул ему судья.

— Желаю! — подтвердил крыс, и с кривой усмешкой добавил. — И будь я проклят, если знаю, зачем лезу в это дерьмо…

Глава 16

Народ расступился, и Ларс уверенным шагом двинулся к эшафоту.

Эш шумно перевел дыхание.

Он все еще не до конца верил в происходящее, но звенящее напряжение уже отпускало его.

Теперь все будет хорошо.

Все должно быть хорошо!..

Тем временем к судье поднялся немолодой воин с выбеленными сединой висками и мечом в дорого украшенных ножнах. Они принялись что-то обсуждать между собой, а крыс, приблизившись к помосту, со скучающим видом остановился рядом с Эшем.

— Я очень рад тебя видеть, — негромко сказал парень.

Наемник усмехнулся, искоса взглянув на него.

— А ты, я вижу, разжился по-королевски — насмешливо заметил он. — вон даже рубаху себе прикупил…

Седоголовый воин сошел по гулким деревянным ступеням с помоста вниз, утаскивая за собой Шеду и Дария.

Эш снова напрягся, готовый в любой момент броситься вперед.

— Не дергайся, — проговорил Ларс. — Теперь они останутся живыми, пока мы с тобой живы.

— Суд предначертания будет объявлен прямо сейчас! — громогласно провозгласил судья, и его слова были встречены довольным гулом.

Люди предвкушали редкое зрелище.

— Тише, тише! — крикнул судья, приблизившись к деревянной подставке с огромной книгой, стоявшей на краю помоста. — Кто добровольно желает представлять закон в поединке против Шеды из Рина? Стоя на месте, поднимите руку и четко назовите свое имя!..

Он с готовностью окунул каллиграфический стилус в чернила, а

Эш фыркнул и пробубнил себе под нос.

— Он так приготовился, будто сейчас целая толпа желающих ринется по доброй воле суд представлять…

Ларс усмехнулся.

— Ты плохо знаешь Уршу. Здесь половина народа — фанатики с переднего края…

И тут из толпы донесся первый возглас.

— Сарен из Сорса!..

Судья кивнул и заскрипел стилусом по бумаге.

Эш удивленно повернул голову в сторону вызвавшегося стигматика, а тем временем откуда-то из-за спины раздался еще один голос:

— Норд из Сатара!..

И откуда-то справа тут же прозвучало:

— Яман из Гарры желает!..

Судья отвлекся от письма, удивленно взглянув поверх книги в толпу.

— Яман из Гарры?.. — удивленно переспросил он. — Где вы?..

— Здесь!

Судья охнул.

— Да, и правда — это вы… Как же так — я же внес вас на прошлой неделе в списки погибших!..

— Слух о моей кончине был слегка преждевременным! — весело ответил судье высокий худощавый блондин, обнаженный по пояс. На груди у него красно-оранжевым светом поблескивало особое клеймо, непохожее ни на одну другую стигму из всех, что Эшу доводилось видеть.

Она выглядела как испещренная мелким орнаментом золотая пластина, в которой отразился солнечный свет. Рубец шрама вокруг нее слегка кровил, как если бы край пластины был слишком острым.

— Солнечная стигма, — проговорил Эш, не в силах отвести взгляда от светящегося диска.

Судья тем временем растерянно развел руками.

— Постойте-ка… — разочарованно проговорил он. — Это что же такое получается?.. Чтобы вписать вас в число претендентов, я должен прежде вымарать ваше имя в списках покойников. А потом, если вы снова умрете, мне снова вас туда вписывать?

— Я приношу свои глубочайшие извинения господину судье, что выжил, и клятвенно обещаю приложить все усилия, чтобы больше не умирать! — с абсолютно серьезным лицом заявил молодой стигматик под дружный хохот народа.

— Вам бы все шутки шутить, — сердито буркнул судья, листая свою книгу. — то умирают, то оживают — никакого порядка…

Исправив что-то в списках, он подозвал к себе трех добровольцев, Эша с Ларсом и начальника городской стражи, которым оказался тот самый седоватый воин с дорогим оружием.

— Поднимайтесь, поднимайтесь скорее все сюда! И пожалуйста, кто-нибудь, возьмите, наконец, у юноши лошадь!.. — раздраженно обратился к страже судья. — Конь же не может быть участником суда предназначения, ну как вы думаете!.. Никакого порядка…

Полудурка под уздцы подхватил один из стражников, и Эш вместе с крысом поднялся на помост.

Смотреть с эшафота на площадь, залитую испепеляющим полуденным солнцем и заполненную народом, было как-то не по себе.

Эш вдруг понял, что именно такой смерти он бы себе не хотел. Уж лучше в бою.

В присутствии свидетелей бросили жребий, и длинную соломинку вытащил солнечный.

У Эша на душе заскребли кошки. Победить такого будет непросто. Хотя бы даже потому, что непонятно, чего от солнечного стигматика вообще можно ждать.

А судья тем временем отпустил всех участников процедуры и объявил поиск противника для Ларса.

И толпа зашевелилась, зашумела, и руки начали подниматься одна за другой.

— Гарт из Уршу!

— Дир из Рины!

— Элиль из Энки тоже хочет против Ларса!..

— Господа, господа! Соблюдайте порядок! — раздраженно выкрикнул в толпу судья. — Вы вызываетесь сражаться против Дария из Сорса, а не против его защитника!..

— Лия из Уршу! — звонко прозвучало над толпой следующее имя.

Эш вопросительно обернулся на крыса.

— А ты здесь популярен, как я погляжу.

Ларс с усмешкой зыркнул на Эша.

— Кто бы говорил. Я знаю один город, где очередь по твою душу была бы раз в десять больше.

Эш вздохнул. Возразить на это ему было нечего.

— В любом случае жребий-то достанется только одному, — с самым безмятежным видом добавил Ларс. — а все остальные, кого ты видишь, без законного основания и такого мощного напарника, как этот Яман из Гарры, даже сунуться не рискнут…

И тут в толпе раздался громкий и очень низкий голос, похожий на гудение жреческого рога.

— Канес из Уршу!..

Толпа ахнула.

«Герой Канес!» — зашептались все вокруг. «Герой Канес, он вернулся из похода!..»

Лицо Ларса будто окаменело. Он медленно повернул голову в ту сторону, где сейчас народ чествовал своего героя.

В воздухе запахло раскаленной яростью.

Эш невольно следом за ним перевел взгляд на Канеса.

Воин выглядел немного постарше Ларса. По широким обнаженным плечам диковинным узором у него тянулось целое созвездие меток, которые накладывались друг на друга так, что их было почти невозможно прочитать. Змей, скорпион, петух и коршун — и все это вместе складывалось в какую-то противоестественную сущность, обладающую признаками всех четверых. И прямо сейчас обладатель диковинной росписи с многообещающей ухмылкой смотрел на Ларса.

— Время бросать жребий! — объявил судья, и все снова поднялись к нему на помост.

Проходя мимо судьи, Канес что-то ему шепнул. А через минуту воин уже демонстрировал длинную соломинку.

Толпа загудела, засвистела от восторга. Канес широко улыбнулся зрителям — и, прищурившись, снова уставился на Ларса.

Судья вскинул руки, и гул нехотя смолк.

— Суд предначертания объявляет поединок двое на двое! И пройдет он прямо сейчас! — прокричал он. И, откашлявшись, добавил:

— Представлять закон на суде предначертания будут Канес из Уршу и Яман из Гарры!..

А судья продолжал:

— … И да будет соблюдено правило трех «если»! Если во время судебного поединка пострадает хоть один горожанин — виновная сторона будет признана проигравшей. Если кто-нибудь извне посмеет оскорбить поединок вмешательством — суд будет перенесен на другой день, а виновный — немедленно казнен. И если кто-нибудь из участников поединка выйдет за установленные границы ристалища — он будет признан побежденным. Поединок будет продолжаться, пока в живых не останутся только двое. А теперь я призываю всех отойти на сто шагов от лобного места!..

— Какая невообразимая удача — встретить тебя здесь! — проговорил Канес, не сводя с Ларса злобных глаз. — И даже караулить тебя за воротами не нужно — вот он ты, пока еще тепленький…

— Да, я тоже крепко люблю тебя, — мрачно усмехнулся крыс.

Стража принялась отодвигать толпу подальше от эшафота. Четверку разгоряченных коней тоже отвели в сторону, но не слишком далеко — судя по всему, никто особенно не верил в возможную отмену казни.

Опомнившись, Эш стащил с себя рубаху, обнажая воронову стигму и повязку на груди.

Они встали друг напротив друга, двое на двое.

А судья, покряхтывая, тем временем неловко спустился по крутым ступеням вниз и поковылял к границе условного ристалища, бросив через плечо:

— Начинайте!..

Парень с солнечным клеймом мгновенно дернулся к Эшу, и тот отпрыгнул в сторону, пробуждая в себе все оставшиеся силы.

И вовремя, потому что в то самое место, где он только что стоял, ударил ослепительный луч. Деревянный помост вспыхнул, как сухая трава. Стигматик налился светом настолько ярким, что превратился в золотой силуэт, будто все его тело было соткано из солнечных лучей.

А Ларс с обнаженным клинком бросился на своего противника. Тот отскочил назад, с царапающим звуком выхватив меч из ножен. Удар! Они сцепились в клинче, с яростью выговаривая что-то друг другу.

Но Эшу было не до них.

Стигма не жгла спину, как обычно, а только грела. Слишком мало энергии осталось у него в запасе. А значит, расходовать силы нужно было аккуратно, и каждый раз бить наверняка.

Но солнечный не оставлял Эшу даже малой возможности атаковать в ответ. Он хлестал огненным лучом, как кнутом, уверенно превращая эшафот в большой костер.

Эш уворачивался и ловко отпрыгивал, прислушиваясь к своему чутью.

А потом спрыгнул с помоста вниз, проскользив по гладким булыжникам, собрал ветер в кулак и наотмашь швырнул его в стигматика, чтобы хоть немного сбить напор. Но атака вышла настолько слабая, что воин даже не шелохнулся. Только огонь, все шире охватывающий помост, вспыхнул еще сильней.

Солнечный убавил сияние.

— А гонору в тебе куда больше, чем силы! — крикнул он Эшу и с довольной усмешкой рванулся к нему с мечом в руке.

Отличный момент.

Эш выхватил из пояса метательный клинок.

Сейчас!..

Терпение ворона замедлило все вокруг.

Солнечный, решивший в этот самый момент спрыгнуть следом за Эшем, застыл в прыжке между помостом и мостовой.

Выдохнув, Эш вложил в клинок побольше энергии, и когда змеиная сталь вспыхнула алым, со всей силы швырнул ее в центр стигмы противника.

Клинок вырвался из руки Эша с такой быстротой, что его движение было невозможно отследить глазами. Острие впилось в светящееся золото, превратившись в черное пятно. Солнечный неловко громыхнул коваными сапогами по мостовой и заскрежетал зубами от боли. А через мгновение никакого клинка у него в груди уже не было — металл будто расплавился и растаял в сияющей стигме.

— Твою ж акаду, — выдохнул Эш.

Нужно было подойти к противнику ближе, чтобы воспользоваться когтями ворона. Но как, если в тебя постоянно метит огненный хлыст?.. Можно было бы как-то маневрировать, будь вокруг еще хоть что-нибудь, кроме голого помоста и пустой площади.

— Ты что творишь?! — донесся до Эша сквозь лязг мечей и птичьи вскрики рассерженный окрик Ларса.

Еще бы. Тот, наверное, никак в голову не возьмет, почему напарник не сражается в полную силу, хотя на самом деле Эш бился на грани возможного.

Это из-за Эша Ларс вступил в поединок. И Дарий с Шедой здесь тоже из-за него. А значит, нужно сделать больше, чем возможно.

Под недовольный свист и улюлюканье Эш скрылся от противника за окутанным едким дымом и жарко разгоревшимся помостом.

Ему нужно было хотя бы мгновение покоя, чтобы собрать все силы и сосредоточиться на ощущениях солнечного. Всего одно мгновение!..

Все вокруг перестало существовать.

Осталось только жжение стигмы в груди. Ощущение жара в руках. Взмах…

Эш бросился навстречу противнику, удачно уклоняясь от удара светящегося бича. Дым разъедал глаза. Но Эш сейчас полагался больше на чувства и ощущения, а вот солнечный на секунду потерял противника из виду.

Рывок вперед! Быстрее!.. Эш вжался в мостовую, а прямо над ним полыхнула огненная лента — и осыпалась искрами на булыжники. Вперед, не останавливаясь! Эш чувствовал, в какую сторону готовится удар и ловко уворачивался.

Солнечный уже не ликовал. Он пятился, уставшими от напряжения и обожженными руками в очередной раз повторяя свою атаку.

А потом он отпрыгнул и направил энергию из ладоней в булыжники, превращая примерно четверть ристалища в раскаленную сковороду.

— С-сука… — прохрипел Эш, изо всех сил бросившись вперед. Подошвы сапог прогорели после второго касания, но он сделал и третье, и четвертое, превращая ступни в сплошной ожог.

Прыжок!

Он взвился вверх, как когда-то умел его крылатый противник, а теперь мог и он сам. И выкладываясь на полную, Эш засветил свою стигму во всю мощь. Жилы на правой руке раздулись, длинные черные когти вытянулись из пальцев…

Солнечный метнулся было куда-то в сторону от атаки, выхватив меч, но Эш оказался быстрее.

Он ударил сверху вниз, вкладывая в этот удар всю оставшуюся энергию. Когти разрезали противнику лицо.

Меч с лязгом упал на мостовую.

Солнечный закричал во всю глотку, хватаясь руками за текущие по щекам глаза.

От этого зрелища несколько женских голосов где-то за спиной Эша сорвались на пронзительный визг.

А тем временем Эш, выхватив второй рукой длинный клинок из ножен, всадил его противнику в живот, чуть ниже стигмы.

«Хорошо… — удовлетворенно прохрипел ворон парню на ухо. — Теперь добей его, и напитай меня!»

Рванув клинок вниз, Эш вскрыл противнику утробу. Стигма на груди солнечного померкла, превращаясь в кровавое клеймо. Воин рухнул Эшу под ноги и судорожно забился на мостовой, окрашивая булыжники кровью.

— Добей его!.. — послышались крики из толпы.

— Убей уже!..

Волны чужой жалости Эша не трогали. Стоять на обожженных ногах было невыносимо больно, и он осторожно и неспешно опустился на одно колено перед поверженным противником. Запустив когти ему в грудь, Эш рывком выдрал ему сердце.

Солнечный, наконец, затих.

А в жилы Эша хлынула свежая, мощная и пьяная энергия.

Только сейчас он в полной мере осознал, насколько истощенным был.

— Я горжусь тобой, — пробормотал Эш ворону. — Горжусь, как напарником. Даже голодный и тощий ты оказался сильнее и победил!..

«Эш, ты и правда не понял?.. — прохрипел ворон. — Это не я был сильнее и победил. А ты. Так обернись, и покажи им всем, кто ты на самом деле!»

Кровавый комок из руки Эша влажно плюхнулся о камни.

Он поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на боль, а сосредоточиться на ощущении наполненности.

Стигма ворона запылала у него на спине. Кожа стала бронзовой, будто подсвеченной изнутри. Плечи раздвинулись шире, мышцы рук наполнились силой, а за спиной раскрылось чернильно-черное крыло…

И только сейчас Эш понял, что на площади стало совсем тихо. Только звон от удара мечей и змеиное шипение нарушало неожиданную тишину.

Он обернулся, невольно окидывая толпу взглядом бога смерти.

От ужаса люди попятились назад. И на их лицах Эш видел и страх, и благоговение, и животный ужас. Кто-то истошно зарыдал, у кого-то подкосились колени…

«Хорошо…» — снова удовлетворенно проговорил ворон.

И тут Эш увидел Ларса.

Трансформация частично исказила его лицо, вытянув вперед нижнюю часть, на руках проглядывали клочья рыжевато-серой шерсти. На голове и плечах виднелись неглубокие рваные раны. Он бросался на своего противника и отпрыгивал, как пружина, нанося бесполезные удары один за одним.

А напротив него возвышалась жуткая тварь на петушиных крючковатых ногах, головой и крыльями коршуна и телом змеи, на хвосте у которого виднелось скорпионье жало. На каждый удар тварь или взмывала вверх, атакуя когтями, или уворачивалась в сторону, норовя ужалить.

«Какой необычный вид василиска, — с интересом проговорил ворон. — Ты знаешь, что его энергетические атаки так сильны, что он не может ими безопасно воспользоваться на таком маленьком ристалище в окружении толпы?..»

Эш рванулся на помощь Ларсу, забывая о боли в ногах.

— Да плевать мне на его атаки, дай мне огненный кнут!..

«Прости, но все, что я могу сделать из навыков солнечного мальчика — это…»

Эш внезапно остановился, проскользив по гладким булыжникам. Потому что все его тело вдруг засветилось, как ослепительно яркий фонарь.

— Твою ж акаду!.. Все, что мне досталось от солнечного — это навык быть светлячком?.. — раздосадованно воскликнул он.

«Зато тебе теперь нет нужды таскать с собой факелы…» — оправдывающимся тоном попытался похвалить новую способность ворон.

— Ну и похрен…

— Ворон, мать твою, прикрой!.. — выкрикнул Ларс, вытирая рукой с лица кровь, заливавшую глаза.

Но к этому моменту Эш уже встал между василиском и крысом.

— Что-то ты собран неудачно, пора бы тебя гармонично по частям разложить!..

Василиск с пронзительным криком взмыл вверх, чтобы атаковать Эша тем же способом, как и Ларса.

Но молодой ворон вдруг прыгнул следом за ним.

Он ощущал в себе новую силу, и вместо одного дымного крыла за его спиной развернулись сразу два. Стигма на лопатках зашевелилась, задышала, разрастаясь еще больше. Испуганный вздох прошелестел по площади. А потом Эш швырнул в василиска огненный всполох, как недавно поверженная саламандра.

Яркая вспышка опалила твари крылья, и он с недовольным шипением шлепнулся на булыжники, где его поджидал Ларс.

— Отдай его мне!.. — крикнул Эш, и в его глазах полыхнул огонь.

Приземлившись рядом с василиском, он бросился на тварь, обнажив когти. Тварь уворачивалась, пыталась жалить, но молодой ворон был быстрее. Василиск заметался по ристалищу, прижимаясь к его границе — судя по всему, для того, чтобы Эш нечаянной атакой зацепил кого-нибудь из зевак, и поединок был признан завершенным.

Но парень чувствовал желание василиска подставить противника. А еще он был гораздо быстрее.

Удар!

И отрубленное скорпионье жало отлетело в сторону. Еще один — и правое крыло василиска окончательно повисло.

Они закрутились, осыпая друг друга ударами. Неожиданно для себя Эш вдруг заметил силуэт летевшего над площадью голубя.

Он двигался нестерпимо медленно. Как если бы Эш запустил терпение ворона, но получилось лишь наполовину.

Но на самом деле это не голубь был медленным, а они с василиском — слишком быстрыми.

И тут тварь приготовилась к решающему броску. Эш ощущал, как звенят его мышцы в ожидании рывка, и нарочно замедлился, будто запнувшись.

И василиск, вытянувшись стрелой, кинулся на противника. Круглые глаза коршуна горели красным, острый крючковатый клюв приоткрылся, нацелившись Эшу в лицо…

Но парень резко ушел в сторону и, обернувшись, неприметным движением полоснул василиска черными когтями.

Сколько же энергии было вложено в один этот удар!

Эш выпрямился. Он больше никуда не спешил. Потому что битва была закончена.

Разрезанные куски плоти, которые еще мгновение назад казались чем-то целым, начали рассыпаться.

Последний удар, вырвавший кусок гортани, завершил дело.

От энергии сразу четырех духов у него даже дыхание перехватило и закружило перед глазами.

Но Эш стоял, широко расправив плечи и высоко подняв голову, как и подобает победителю. А на площади стояла абсолютная тишина.

Когда через несколько мгновений головокружение прекратилось, Эш взглянул на свои окровавленные руки. Потом обернулся на Ларса, который сидел на мостовой, зажимая ладонью раненое плечо. И, набрав в легкие побольше воздуха, громко крикнул:

— Суд предначертания завершен!..

Ему никто не ответил. Даже судья, стоявший рядом с границей ристалища, будто окаменел.

Не дождавшись ответа, Эш сам направился к нему.

— Мужчина и женщина, за жизнь которых мы сражались. Где они? — спросил он, уставившись недобрым взглядом судье в у глаза.

Тот несколько раз моргнул, а потом неожиданно высоким голосом выкрикнул:

— Суд предначертания… — он прокашлялся, и своим обычным голосом повторил. — Суд предначертания завершен! Отныне те, кто был осужден, оправданы перед лицом неба и перед людьми. Начальник стражи, освободите узников…

И тут, расталкивая остолбеневших взрослых, мимо ослабивших контроль стражников прорвался мальчишка.

— Эш!..

Син бросился к парню, обняв его, как отца или брата.

Эш не оттолкнул мальчика. Даже не разозлился, хотя теперь вся секретность, какой он окутывал свои отношения с этой семьей, пошла прахом. Он обнял Сина, оставляя на его рубашке красно-коричневый кровавый след.

Люди вокруг зашевелились и начали расходиться, все еще притихшие и ошарашенные случившимся.

И тут Эш услышал звон цепей.

Дария с Шедой вывели к судье и принялись снимать с них цепи. Освободившись от оков, Дар устало стащил с лица повязку…

Мягко отстранив от себя ребенка, Эш подошел к другу. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, желая сказать так много, но не находя слов.

— А ты возмужал, — с растерянной улыбкой сказал Дарий, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Эш усмехнулся.

— А ты хреново выглядишь.

Они крепко обнялись.

— Эй, Син! — окликнул Эш паренька, который с сияющими глазами наблюдал за сценой. — Сгоняй-ка к аптекарю, купи пару флаконов с бальзамом…

— Я сейчас, я мигом! Только за деньгами и обратно! — крикнул мальчик и бросился прочь со всех ног.

— Ребенка-то где себе успел раздобыть? — с грустной усмешкой спросил Дарий.

— А я сейчас покажу… — сказал Эш, решив для себя, что скрывать дом Айи теперь уже бессмысленно, и гораздо эффективней его охранять.

— А этот-то откуда здесь? — с неприязнью в голосе проговорила Шеда, уставившись на сидящего на площади крыса. Тот, усмехнувшись, игриво помахал ей рукой — и тут же снова сморщился от боли.

— Этого зовут Ларс, и только что он сражался за вас вместе со мной, — уже без тени улыбки сказал Эш, строгими и взрослыми глазами глядя на Шеду.

— Он?! — изумленно распахнула глаза Шеда. — Дар, это же тот самый мужик, который крыса! — воскликнула она. — Эш, мы же бились с ним. Он же был с рыбой! Он же…

— Мне плевать, — тоном, не терпящим возражений, заявил Эш. — Раньше он был моим наемником, а с сегодняшнего дня — он мне друг. Твое право принимать это, или не принимать.

Шеда, казалось, не ожидала от Эша такой резкости. И тут же пошла на мировую.

— Да я что? Я просто сказала…

— Ему нужно рану перевязать. Сейчас вот только Полудурка мне вернут… Вы оба можете идти пешком? А то я как-то…

Эш поднял одну ногу, демонстрируя дыру на подошве. И свои изодранные кровавые волдыри.

Дарий изумленно уставился на рану. Шеда охнула.

— Как же ты?.. Бегал, сражался…

— Ну вариантов-то других не было, — просто пожал плечами парень, как будто речь шла о пустяке.

Забрав мерина, они подошли к Ларсу. Вытащив из сумки бинты, которые Эш теперь всегда возил с собой для повязки на груди, он занялся плечом крыса.

Потом Ларс забрал от коновязи своего жеребца, и все четверо они двинулись в дом, который Эш теперь считал своим.

По пути говорили ни о чем. Обсуждали Уршу, его широкие улицы и количество стигматиков на них.

Эш слушал друзей, делая вид, что не замечает настороженных взглядов в сторону Ларса, и не слышит едких намеков в шуточках крыса.

Он покачивался в седле и улыбался, предвкушая встречу с Айей и дружескую попойку — прямо как он мечтал той ночью.

Наконец, они вышли к дому. Эш непроизвольно поторопил Полудурка, отмечая про себя, что новые двери Хэн поставил хорошие, и с крашеными белыми ставнями дом уже не выглядит таким запущенным.

Спрыгнув с мерина, Эш поморщился, привязал коня и направился к крыльцу.

Он стукнул в дверь кулаком, а потом еще раз.

Запоры с той стороны громыхнули, и дверь открылась, выпуская на улицу запах свежего хлеба и жареного мяса.

А на пороге стояла взволнованная Айя, протягивая руку вперед.

— Эш, это ты?..

— Я дома, — сказал он, с трудом удерживаясь, чтобы не прижать ее хрупкую фигурку в белом платьице к себе, перепачкав с головы до ног. Но она сама сделала шаг вперед и нежно обвила его шею руками.

Ну и шут с ним, с платьем. Эш купит ей новое.

— Я ждала тебя… — со счастливой улыбкой выдохнула она.

— А я не один, я с друзьями.

— Это очень хорошо! — воскликнула девушка. — А я, кстати, тоже не одна! Ты посмотри, какой гость у нас! Он нам и сказал, что ты скоро вернешься…

Эш изменился в лице.

— Какой еще гость?.. — недобрым голосом спросил он, отодвигая Айю в сторону, чтобы войти.

— Твой дядя! — радостно сообщила девушка, пропуская Эша внутрь.

А за большим, добела выскобленным столом в черном костюме сидел седовласый старик…

Эш встал, как вкопанный. Земля качнулась у него под ногами.

Не может быть. Этого просто не может быть!..

— Ну здравствуй, мой мальчик! — проговорил Аварра, улыбаясь своей тонкой улыбкой. — Чего же ты встал на пороге? Проходи, присаживайся. И друзей своих тоже зови…

Глава 17

— Где Син? — спросил первым делом Эш, не сводя глаз с Аварры.

Он все еще не верил до конца, что перед ним сидит живой старик. Но при всем при этом в голове мгновенно возникла мысль о том, что ни в чем не повинный мальчик может стать орудием шантажа.

— Он примчался домой, взял деньги и убежал на рынок, чтобы что-то купить для тебя, — насторожилась Айя. — Что-то не так?..

Тут в дом заглянули Шеда с Дарием.

— Господин?.. — вырвался из груди Шеды изумленный возглас.

— Айя, будь добра, оставь нас, — сказал Эш.

Аварра все с той же тонкой улыбкой выразительно кивнул, соглашаясь с решением Эша отпустить девушку.

Айя встревожилась и, кажется, немного растерялась. Судя по всему, вовсе не такой реакции на встречу с дорогим родственником она ожидала. Но спорить не стала, и задавать лишних вопросов — тоже. Придерживаясь за стену, она направилась в свою комнату.

Как только дверь за ее спиной закрылась, Эш рванулся к старику,

схватив незваного гостя за камзол на груди.

— Что ты такое?! — просипел он, подтянув старика к себе. — Я видел, как ты умирал, и видел твой бездыханный труп там, в зиккурате!..

— Да, это усложняет дело, — спокойно сказал Аварра. — Сказать во второй раз, что ты просто чего-то не понял или не разглядел, уже не получится. Будь добр, ослабь немного хватку — мне трудно дышать.

— Да я тебя сейчас вовсе задушу!..

— Ого… — удивленно протянул Ларс, озадаченный происходящим, в то время как Дар, рванувшись к Эшу, схватил его за локоть.

— Эш, погоди!.. Он ведь многое знает…

Но парень, не обращая внимания на слова Дара, только еще выше приподнял старика со скамьи.

— Где все твои? Ты ведь один не ходишь. Я видел белобрысого в городе. Что с Сином?!

— С мальчиком все в порядке, — ответил Аварра. — По крайней мере, пока что. Я пришел к тебе без сопровождения, поскольку мне показалось, что присутствие телохранителей будет сильно мешать нашему диалогу.

— А с чего ты так уверен, что я вообще буду разговаривать с тобой?.. — еще сильней разъярился Эш.

— Потому что ты любознателен, — невозмутимо заявил Аварра. — А я — стар и безоружен, и насколько я тебя знаю, вряд ли ты станешь сводить счеты с таким противником. Тем более, в этом доме.

Эш медленно ослабил хватку, и, наконец, отпустил Аварру.

Старик поправил на груди камзол, устраиваясь на скамье поудобней, как ни в чем не бывало.

— Хотя, безусловно, ты действительно можешь убить меня. Но это лишь будет означать, что я приду к тебе снова. И снова. Если, конечно, к этому моменту мне все это не надоест и я не решу, что живой ты мне больше не интересен.

Эш наклонился к Аварре.

— Посмотри на меня, старик. Посмотри внимательно. Ты правда считаешь, что меня будет просто отправить к праотцам, как только это взбредет тебе в голову?

Тот усмехнулся.

— Разве я что-то сказал про простоту? Я говорил об имеющихся ресурсах для осуществления этой возможности. Ведь люди, какими бы они не были, умеют умирать.

— Но не ты, — прохрипел Эш, коршуном нависая над щуплым стариком.

Аварра поднял на Эша пристальный тяжелый взгляд. И кивнул.

— Верно.

— Так что же ты такое?!

— Ответить на твой вопрос не так уж просто, мой мальчик. Дело в том, что твоя понятийная база не приспособлена для понимания некоторых явлений и вещей. То есть не конкретно твоя, а всего нынешнего поколения… Ты не стой, присаживайся, — сказал старик, дозволяющим жестом указывая на скамейку с другой стороны стола. — И друзьям своим предложи. Разговор будет долгим, и он коснется всех присутствующих.

Эш с раздраженным лицом плюхнулся за стол. Дарий и Шеда последовали за ним, а Ларс так и остался стоять, крепко расставив ноги и прислонившись к стене.

— Не нужно решать за меня, что я пойму, а чего — нет! — огрызнулся Эш.

— А тут и решать нечего, — жестко возразил Аварра. — Твои дальние предки веками целенаправленно искореняли их из памяти. Поэтому, выражаясь доступным тебе языком, я — бог. Старый бог прежнего мира, который сейчас носит имя Иркаллы и лежит во прахе, погребенный под обломками бетона и железа. Мое сознание существует отдельно от тела, которое в случае необходимости я всегда могу воспроизвести и даже изменить по собственной прихоти, — продолжал Аварра. — К примеру, раньше я носил тело молодого человека. Но с годами психотип моей личности изменился, и теперь он воспринимается более естественно в оболочке старика, которую я в конце концов создал.

У Шеды от услышанного широко распахнулись глаза.

А Дарий скептически фыркнул.

— Звучит, как одна из легенд с пыльных полок фамильной библиотеки.

На это раз Аварра удостоил его замечание ответом.

— Не все, что написано в легендах — ложь.

У Эша нервно дернулся уголок рта.

— А…я? Тоже многократно воспроизводимое тело? Поэтому ворон знал трех людей с одинаковым лицом?

И тут уже Дарий не удержался от изумления.

— Чего?..

— Нет, — сказал Аварра. — Ты — копия одной из тринадцати генетически безукоризненных биологических моделей, созданных специально для войны и идеально подходящих для слияния и взаимодействия с духами. Но несмотря на то, что все копии одной и той же модели с точки зрения биологических параметров исходно идентичны, каждая из них является самостоятельной и неповторимой личностью. Все твое тело, включая головной мозг, прошло все стадии эмбрионального развития, было изъято из кувеза в положенное время и прошло полный цикл взросления, как и положено человеку. Твоя личность сформировалась под влиянием окружающей среды и личного опыта, и является уникальной. В то время как мое тело было сформировано искусственным способом и с кратчайшие сроки приобрело все необходимые для меня параметры, а стерильно чистый от любого индивидуального опыта головной мозг просто принял в себя мою неизменную личность. Не слишком сложно для тебя?..

Казалось, Эш потерял дар речи. Он дважды моргнул, а потом проговорил:

— Это что за хрень сейчас была?..

Аварра вздохнул.

— Что ж, ожидаемо. Со временем ты поймешь больше. Суть в том, мой мальчик, что все дингиры — порождения этих самых моделирующих устройств. Двенадцать из них до сих пор исправны, и они время от времени используются. Иногда акады ветшают, и для обновления им нужна особая пища. Победитель королевской охоты как никто подходит на эту роль. Хотя каждый раз объявляется, что целью воспроизводства дингиров является некая тринадцатая акада. Для усиления Внутреннего круга, или защиты Внешнего, — Аварра усмехнулся. — Но, как ты уже успел заметить, эти люди умеют мыслить только в рамках двенадцати. Но в этот раз все будет иначе. Потому что ты — тринадцатый дингир, Эш. Дитя ветви, которая после твоего буйного предшественника была объявлена вне закона, и не плодоносила много веков. До тех пор, пока я не исцелил ее. Потому что только твоя модель способна развиваться почти бесконечно, и увеличивать силу в сотни, тысячи раз почти беспрепятственно. Именно поэтому твоя ветвь и была заморожена — люди испугались, когда поняли, какого потрясающего бога войны и смерти они создали. Я долго ждал подходящего момента, чтобы вывести тебя из небытия. И вот он настал.

— Из всей этой тарабарщины, что ты сейчас сказал, я по-настоящему понял только то, что я — какой-то искусственный человек? — прошептал Эш.

— Ты — естественный человек, — возразил Аварра. — Просто твое зачатие и внутриутробное развитие проходило в идеальных, искусственно воссозданных биологических условиях.

— Но я же помню свою мать. Помню, как она держала надо мной какое-то странное оружие, похожее на жало…

— Эта?..

Аварра положил на стол круглый выпуклый кулон из черненого серебра.

Эш осторожно взял вещицу в руки, как будто она могла обжечь ему руки. И нажал на рычажок сбоку — и пружина мягко открыла крышку.

На одной половине был портрет голубоглазого мальчика лет двух. На другой — изображение знакомого женского лица.

Эш защелкнул кулон, зажав его в ладони. В горле сжался судорожный комок.

— Эта женщина — не твоя мать, — заявил Аварра. — Она лишь вырастила тебя для меня. А потом не захотела с тобой расставаться. К слову, она все еще жива, и при желании ты сможешь найти ее.

Эш положил кулон на стол и подвинул Аварре.

— Можешь оставить себе, — сказал старик. — Мне он без надобности.

Парень не стал возражать, но и благодарить тоже не стал.

— Я не верю тебе, — проговорил он. — И вместе с тем… вместе с тем я не могу тебе не верить.

— На самом деле твоя вера не имеет никакого значения, — с мягкой улыбкой сказал старик. — Просто сделай для меня то, что мне нужно. И я отпущу тебя.

— И чего же ты хочешь? — сквозь зубы проговорил Эш.

— Сейчас я хочу, чтобы ты добрался до самого сердца Иркаллы. Туда, куда редко добираются даже старатели. Там — все еще моя территория. И сопровождать туда тебя будут люди, сидящие за этим столом… — он взглянул через плечо на Ларса. — … и подпирающие спиной стену. Я, конечно, желал бы для тебя другого сопровождения, но моих людей ты не примешь, поэтому придется работать с тем, что имеется.

Ларс фыркнул.

— Что-то ты очень разбежался, старик. Гляди, не запнись ненароком, — проговорил он, прищурив недобрые глаза.

Аварра улыбнулся.

— Белый дом с двумя балконами, — вдруг невпопад сказал он. — Серый жеребец в яблоках. Маленький, почти не приметный шрам от падения — вот здесь, — он коснулся крючковатым пальцем подбородка.

Эш вопросительно обернулся к крысу, и увидел, что лицо Ларса стало будто каменным.

— Мне продолжать? — спросил Аварра.

Крыс отрицательно качнул головой.

— Хорошо, — кивнул старик. — С Шедой все понятно, ну а молодому аристократу я на всякий случай напомню, что та бумага, которую он уничтожил роковой ночью, может вдруг восстать из пепла. Как феникс.

Дарий хмуро уставился на Аварру.

— Этого не может быть, — прохрипел он. — Ты не можешь знать о бумаге, потому что тебя там не было. Там никого кроме нас больше не было! И тем более ты не сможешь сделать так, чтобы она восстала из пепла!..

Аварра рассмеялся.

— Незамутненная простота юности воистину прекрасна, — сказал он. — Посмотри на меня, Дарий из Таммуза, из рода Урсага, сын Нинсура. Я смог создать себе другое тело. Неужели ты думаешь, что воскресить какой-то документ для меня будет сложнее? Итак, вы покинете Уршу ровно через неделю. Среди гостинцев, которые я принес прекрасной хозяйке дома, вы найдете карту, деньги и десяток флаконов с с бальзамом. Он на порядок лучше, чем та разбавленная бурда, которую можно купить у местных аптекарей. Вы войдете в Иркаллу, пройдете преддверие, первый виток и приблизитесь к Белым Вратам. Там вас встретят мои люди и передадут четкое описание того, куда двигаться дальше, чтобы более-менее безопасно добраться до нужного места. И там, в моей былой вотчине, ты станешь сильнее, и многие тайны станут для тебя открытой книгой — как та самая опись, которую тебе передали мои марионетки…

— Безумные сестры — тоже твои?.. — спросил Эш.

— Ну конечно, — улыбнулся Аварра. — Они туповаты и довольно быстро выходят из строя, но зато неприхотливы и вполне справляются со своими задачами.

— И зачем это все?

— Чтобы потом выследить всех дингиров, войти в золотой зал двенадцати как победитель и разрушить его до основания, поглотив силу акад.

Эш поднял на Аварру злобный взгляд.

— И что же случится дальше?

Старик развел руками.

— Как только падут все преграды, я смогу вернуть прежний мир, основанный на логике, рационализме и законе. Навоз и ветряные мельницы останутся позади. Я восстановлю ценности и ресурсы, которые были утрачены за столетия безнадежной войны с духами, и выведу человечество из тьмы.

— А как же духи? Куда они денутся?

Аварра усмехнулся.

— Пусть тебя это не тревожит, мой мальчик. Я был задолго до них, и, полагаю, однажды наступит день, когда я снова буду пребывать в мире без них.

Теперь усмехнулся Эш.

— Что ж. Тогда я повторю еще раз, поскольку старый бог, кажется, туговат на ухо. Я не очень-то верю в твои благие намерения — слишком уж… способы достижения цели у тебя неблагие. И если ты хочешь, чтобы я стал действовать по твоей указке…

Старик перебил его.

— А у тебя, кажется, не очень крепкая память для такого молодого человека. Я ведь уже ответил: твоя вера не имеет никакого значения. И ты не в том положении, чтобы ставить условия.

Наклонившись, Аварра вытащил из-под стола кожаный мешок среднего размера. Развязав шнурок, он вытащил из него обескровленную женскую голову с длинными темными волосами.

— Красивая женщина была, должен признать… — сказал Аварра, аккуратно выложив голову Бэл на обожженный дочерна ровный срез шеи. — Но Айя ничуть не хуже. К тому же, в отличии от этой бедной и грешной сестры утешения, она девушка скромная и целомудренная…

Дарий с Шедой побледнели еще сильней.

Ларс озадаченно изогнул брови.

Эш уставился на голову Бэл, не моргая. Но всего на одно мгновение.

Все его тело мгновенно вспыхнуло бронзой, мышцы напряглись, как у хищника перед прыжком.

— Эш!.. — будто сквозь воду донесся до него возглас Дара, но поздно.

Одним рывком Эш протянулся к Аварре через стол и схватил его за горло.

— Тварь! — прорычал Эш, хорошенько встряхнув уже безвольно обмякшее тело. — Ты посмел ее тронуть, а потом пришел ко мне??? Ты ума лишился, старик?!

— Эш!!! — окрик Ларса прозвенел так громко, что Эш услышал его даже сквозь шум в ушах.

Тяжело дыша, Эш медленно выпустил старика. Тело нелепо соскользнуло с лавки вниз, на пол.

Парень смотрел на него с брезгливостью и недоумением.

Он даже не заметил, как в ярости сломал ему шею…

Обернувшись, Эш увидел стоявшую в дверях бледную Айю. Девушка старалась сдерживать волнение, но ее голос дрогнул, когда она спросила:

— Что здесь… Что здесь происходит?.. Эш?..

Первым нашелся Ларс.

— Вот бабы нервные создания! — с ироничным смешком воскликнул он. — Даже поругаться не дадут, как следует. Иди, милая, дай людям отношения повыяснять!

Айя нахмурила тонкие брови, повернув голову на звук его голоса.

— Вот свою милую и выпроваживайте, куда вам угодно, — заявила она. — А я как-нибудь обойдусь. Дядюшка? Эш?..

Крыс скривил губы вниз и развел руками, мол, что мог — сделал.

— Да твою ж акаду, — почти простонал Эш, с ненавистью глядя на труп «дядюшки».

Даже мертвый он доставлял проблемы.

И вот что теперь делать? Что сказать Айе?

«Прости, родная, этот ублюдок притащил на обеденный стол голову моей бывшей любовницы, и я в пылу гнева придушил его?»

Или «вообще-то он мне не дядюшка, он — бог древнего мира, и я его тут немножко развоплотил, сейчас во двор вынесу — обедать сядем»?

Или, может быть, соврать?..

Обычно у него не возникало проблемы с тем, чтобы ляпнуть нужную правду при необходимости. Но обманывать Айю, когда она вот так будто смотрит в глаза его совести своими незрячими глазами…

И тут Эша будто прострелило.

Син!

Мальчишка наверняка у головорезов старика! И что же теперь будет?..

Парень схватился за голову руками.

— Вот я дуррак-полудурок…

Бэл было жалко. Жалко до слез, как растоптанный цветок или мертвую певчую птичку.

Но боль от мысли, что на ее месте может оказаться теперь и Син, была в сто раз сильнее.

— Эш, ну почему же ты не отвечаешь?! — воскликнула Айя, двинувшись к Эшу неуверенным шагом, протягивая руки вперед.

И тут дверь в дом медленно приоткрылась.

Ларс схватился было за меч, но тут же отшатнулся и попятился, бледнея, как полотно.

— Он не отвечает, дитя… — сказал появившийся на пороге еще один Аварра, бесшумно ступая мягкими кожаными сапогами по полу. —….потому что только сейчас в полной мере осознал, как глупо было с его стороны со мной ссориться.

Все онемели.

У Эша на затылке даже волосы зашевелились.

Прямо здесь, под столом все еще лежало бездыханное тело только что убитого Аварры. А около дверей с тонкой улыбкой стоял еще один, точно такой же.

Айя остановилась.

Она озадаченно повернула голову в сторону стола, потом — сквозь только что вошедшего старика. Ориентируясь на звук, она никак не могла взять в толк, каким образом дядюшка очутился около выхода.

Аварра между тем подошел к собственному телу, вздохнул, задвинул его ногой чуть дальше под стол и присел на лавку.

— Накрой-ка на стол, дитя, — сказал он, повернувшись к девушке. — Вкусная пища настраивает мужчин на более доброжелательный лад. И помогает лучше думать.

Он обвел всех присутствующих тяжелым пристальным взглядом.

— А пока мы обедаем, мой компаньон поищет мальчика — что-то он заигрался по пути. С юными такое случается, нельзя на них за это обижаться, — проговорил он с многозначительной усмешкой. — Но если подобное повторится, я считаю, следует применить наказание. Не слишком суровое, но достаточно болезненное, чтобы крепко запомнилось.

— Син не такой, он не по годам ответственный, — возразила Айя.

Шеда кашлянула.

— Я сейчас тебе помогу, — сказала она, убирая голову Бэл в мешок.

Вместе с Айей они принялись выставлять ароматное жареное мясо, свежий хлеб, вино и овощи — целый пир, который сейчас никому не полез бы в горло.

За столом стояла тишина.

— Пожалуй, лучше я подожду Сина на улице, — проговорила Айя, и, невольно ссутулившись от неуютного молчания вокруг, вышла из дома и плотно прикрыла за собой дверь.

Аварра с хрустом отрезал ломоть свежего хлеба, разломил его и осторожно отправил в рот небольшой кусочек.

— Вкусно. Даже, я бы сказал, очень вкусно…

Тут с улицы донесся звонкий мальчишеский голос.

Эш дернулся к окну, задевая рукой жестяную плошку, и она с грохотом улетела на пол и закружила.

Син вернулся, и он с улыбкой что-то рассказывал сестре, размахивая руками.

— Что ж, приятного аппетита, — сказал Аварра, поднимаясь со своего места. — Мне пора. Провожать не надо.

Он неспешной походкой вышел из дома, что-то крикнул на прощанье Айе и, взмахнув рукой мальчику, направился куда-то прочь.

— Очуметь, — выдохнул Дарий. — Он сидел над собственным трупом… и жрал хлеб!..

Шеда покосилась на труп под столом.

— Давайте уберем его куда-нибудь? — жалобно попросила девушка. — А то мне кажется, что он нас слышит…

Глава 18

— Дом с балконами и шрам на подбородке? — поднял Эш вопросительный взгляд на Ларса. — Что это значит?

Крыс вздохнул. Расстегнул потайной карман на брючине и вытащил маленькую трубку с мешочком курительной смеси.

— Это значит, он знает мое уязвимое место, — проговорил он.

— Женщина?

— Сын.

— У тебя есть ребенок? — искренне удивилась Шеда.

Ларс усмехнулся.

— А ты была свято уверена, что такие, как я, не размножаются? Да, у меня есть ребенок. Девять лет парню…

— А ты… официально-то больше не служишь на переднем крае?.. — спросил Эш, припоминая, как у Верры выкупали ее детей от стигматика.

— Официально я плачу на него налог, — хмуро ответил Ларс, набивая трубку. — И чтобы никому не пришло в голову задавать похожие вопросы, неофициально я тоже плачу. Через год собирался переправить его во Внутренний круг…

— Но «птицу»-то, вроде, только за особо доблестную службу дают?..

Ларс фыркнул.

— А кто говорит о «птичках»? Есть разные способы…

— И все они стоят, наверное, целое состояние, — предположил Дарий.

— Чуточку больше, — с усмешкой кивнул наемник. — Уголек подай, если не сложно? Ну а ты сам как попал сюда, отпрыск аристократа?

— Бесплатно, — хмыкнул Дарий, ложкой вынимая из очага маленький уголек. — Черная повозка привезла.

Ларс изумленно изогнул брови.

— Да ладно? Смертник что ли?

— Двое нас тут таких, — отозвался Эш.

Крыс озадаченно уставился на Эша.

— И ты тоже?.. Ты же дингир!

— И что с того?

— Так вас же сюда вроде официально привозят. По крайней мере, мне так покойный водяной рассказывал.

— Так и меня официально, только через жопу, — отозвался Эш.

— И за что тебя приговорили, интересно?

— За пособничество в убийстве.

— Кого?

Эш усмехнулся, кивнув на валяющийся труп у ног.

— Да вот его самого. Хотя я вообще ничего не делал.

Ларс фыркнул.

— То есть сегодня ты отыгрался? Убил, наконец, того, за чью смерть авансом получил приговор?

Эш почесал затылок.

— Да как бы тебе сказать… Вообще-то все немного сложнее…

— Эш уже один раз порешил его, — пояснил Дарий.

— О как, — проговорил Ларс. — Да… Это, конечно…

Его плечи дрогнули, и он вдруг закатился беззвучным смехом.

Все озадаченно уставились на Ларса. Вытирая запястьем выступившие слезы, тот с трудом проговорил сквозь смех:

— И в это безумное говно я влез за четверть мины в день…

— Дверь не заперта, если что, — нахмурилась Шеда.

— Язык прикуси, — строго зыркнул на нее Эш. — Ну а ты, Дар?..

— Что — я? — не понял тот.

— Что это за бумага, которой старик угрожал тебе?

Дарий поднялся из-за стола.

— Не важно. Какая, в конце концов, разница…

— Разница есть, — возразил парень. — Если у каждого из нас есть слабое место, было бы неплохо, чтобы остальные знали о нем. Потому что наивно рассчитывать, что мы все переживем эту историю. И коль уж мы все оказались в одной упряжке, думаю, было бы правильно пообещать друг другу, что те из нас, кто выживет, помогут близким погибших.

— А вот это — правильно! — горячо поддержала предложение Шеда.

Дарий вздохнул.

— Ну… В моем вопросе никакая помощь, в принципе, не нужна. Главное, чтобы просто все оставалось, как есть. А та бумага… Это был смертный приговор для моего брата и всей его семьи. По обвинению в измене, которой не было. Причем, как оказалось в процессе нашей с ним горячей беседы, отец и сам это прекрасно знал. Но принял решение избавиться от наследника, который вдруг начал нравиться и народу, и господствующей семье куда больше, чем действующий господин. Вот и вся история…

— Любопытно, — прищурился Ларс. — И где же твой брат сейчас?..

Дарий пожал плечами.

— Думаю, правит нашей прокураторией.

— Забавно. То есть ты из-за него — здесь, а он там себе прокураторией правит?

— А что ему оставалось делать? — огрызнулся Дар. — Я убил главу семьи!

— Он хоть знает, что ты сделал для него? — спросил Эш.

Дарий пожал плечами.

— А зачем? Он все равно не смог бы ничем мне помочь. Это было мое решение, и я за него отвечаю.

— Тебе следовало ему рассказать об этом, — хмуро проговорил Эш.

— Чтобы он всю жизнь чувствовал себя виноватым и обязанным мне?

— Чтобы он знал, что брат — защитник его семьи, а не спятивший отцеубийца.

— Как будто одно исключает другое, — усмехнулся Дарий. — Эш, я ведь действительно сделал то, за что получил приговор. Ладно, — он резко поднялся со своего места. — Давайте-ка правда куда-нибудь денем старика и бальзамом подлечимся.

— Давай, — согласился Эш, и, повесив себе на шею кулон, поднялся следом за Дарием.

Засунув тело в мешок, они приткнули его к угольным ящикам — средь бела дня труп во дворе не закопаешь. Туда же, стараясь особо не привлекать внимание Эша, Шеда отнесла голову Бэл.

Потом в ход пошел бальзам. Флаконы Аварры оказались большими, и двух склянок хватило на всех.

Когда все разом стали выть и поскуливать от жжения снадобья, в дом прибежала Айя.

Ларс отключился почти сразу, тут же за столом. Дарий орал громче всех, корчась в руках у Шеды — раны у него на спине и боках загноились, и бальзам долго выжигал их до нежно-розовых рубцов. Когда он, наконец, провалился в исцеляющее забытье, Шеда так и осталась сидеть рядом с ним на полу, разбирая влажные пряди волос на лбу.

Ее собственные раны были не глубокими и болели не так сильно, чтобы отключиться.

Эш тоже оставался в сознании, хотя когда он снял сапоги, на его ноги было страшно смотреть. Син с любопытством глазел, как ожоги постепенно превращаются в затянувшиеся раны, прищелкивая языком от удовольствия.

Айя сидела за столом, ссутулившись и уронив тонкие руки себе на колени.

— Эй, а ты чего нахохлилась, как воробей после дождя? — спросил Эш.

Она не ответила, только опустила голову.

Эш вздохнул. Обернув ноги свежими обмотками, он подошел к девушке, по пути взъерошив волосы на макушке Сина. И, приподняв ей голову за подбородок, снова спросил:

— Что случилось, Ай?..

— Вы… совсем ничего не поели, — невпопад ответила она.

— Айя?.. — настойчиво переспросил Эш.

Девушка закрыла лицо руками.

— Я чувствую, этот человек, которого я впустила в дом… Он принес с собой что-то недоброе. Но точно знаю, что если я спрошу у тебя, ты все равно ничего не скажешь. Да и вообще, какое у меня право у тебя что-то выспрашивать?

Эш покачал головой.

Да уж, рассказывать про Аварру он бы точно не стал.

— Не бери в голову. Просто случился неприятный разговор, только и всего.

— Эш, я слышала, как ты кричал на него. Я даже не думала, что ты вообще можешь так кричать! У тебя в голосе было столько ненависти!..

— Все будет хорошо, — уверенно сказал Эш, обнимая ее. — Не думай больше. Пойдем лучше во двор, расскажешь мне, как вы тут без меня, как Хэн…

— О, дядя Хэн сказал, что у меня есть способность к железу! Он потрясающий! — затараторил Син, явно собираясь наружу вместе с сестрой.

Эш многозначительно зыркнул на него через плечо.

— Зад свой обратно на скамью урони? Мы там как-нибудь без тебя обойдемся, — сказал он, и утащил мгновенно зардевшуюся до корней волос Айю за собой из дома во двор, за ширму зелени.

— Зачем ты так?.. Неловко же… — слабо запротестовала она.

— Он взрослый парень, он не обидится, — ответил Эш, жадными руками прижимая девушку к себе.

Он чувствовал, как заколотилось ее сердце — и чутьем ворона, и собственной грудью. Легкие, почти невесомые руки Айи легли ему на плечи.

— Когда ты уезжаешь в Иркаллу? — спросила она.

— Через неделю, — сказал Эш, обжигая своим дыханием ей тонкую белую кожу на виске.

— А когда вернешься?.. — шепотом спросила Айя.

— Я не знаю…

Он осторожно потянулся к ее губам, пытаясь понять, хочет ли она этой ласки, или просто не решается отказывать из благодарности.

Айя сама поцеловала его — нерешительно и робко, словно боялась, что ее оттолкнут. Двойной хмель ударил Эшу в голову — от собственного желания и от ее влюбленности. Он впился глубоким поцелуем в ее мягкий нежный рот, прижимая Айю к себе все крепче и с каждым мгновением понимая все отчетливей, что до сих пор так к ней не прикасался ни один мужчина.

— Значит, у нас есть только неделя?.. — проговорила она, на мгновенье отстранившись от него.

— Неправильно, — тяжело дыша, прошептал Эш. — Не «только неделя», а «целая неделя». А потом я вернусь. И у нас будет еще много недель. Очень много. Вот увидишь…

И тут их уединение нарушил голос Хэна.

— Эй, а где же главный победитель судебного поединка? — пронеслось вдруг по всему двору. — Весь Уршу гудит, сплетники с ног сбились да языки до мозолей натерли — говорят, такого стигматика еще никто не видел!..

Айя стыдливо отпрянула от Эша, наощупь поправляя платье.

Парень раздосадованно выдохнул. Даже полчаса вместе побыть не дали!

Но, с другой стороны, все-таки здорово, когда есть кому приходить в твой дом. Плохо, когда нет никого.

С улыбкой Эш вышел Хэну навстречу.

— Ну, здорово, мастер!.. Хотел тебе спасибо сказать за то, как ты все здесь до ума довел. Красота!

— Да это что, — махнул рукой кузнец. — Ты про поединок лучше расскажи, а то я пропустил все — заказ срочный был…

И тут Эш вдруг понял, что метка древа больше не обжигает ему грудь.

Он даже умолк, прислушиваясь к собственным ощущениям.

В Уршу остался только один дингир — он сам.

* * *

Тем же вечером Эш купил у старателей карту Иркаллы, чтобы сравнить ее с той, что оставил Аварра. Они оказались абсолютно одинаковыми, только на карте старика вдоль указанного маршрута было отмечено много дополнительных ориентиров, таких как «железная башня», «круглый зиккурат» и «белые ворота».

А на следующий день начались сборы в поход. Дарию купили отличный меч, Ларсу подправили старый, с которым он ни за что не хотел расставаться. Эш обновил комплект метательных ножей, купил колчан с легкими стрелами для удобной охоты и разжился курткой из шкуры одержимой твари — наконец-то он мог пользоваться стигмой на полную мощь, не открывая метки дингира.

В принципе, подготовка шла бойко. Эш был доволен абсолютно всем, от новых вместительных сумок до самих лошадей.

Одно его удручало: после появления Аварры ворон перестал отзываться. Эш очень хотел поговорить с ним по душам и по нескольку раз в день пытался дозваться до него, но ничего не получалось. А ведь эта крылатая сволочь должна была знать о секрете Аварры!

Или все-таки по какой-то неведомой причине он этого не знал?..

В ночь перед отъездом Ларс ушел в город отдохнуть в чьих-нибудь теплых объятиях, Дарий с Шедой тоже пару дней назад перебрались на постоялый двор.

После ужина, когда Айя уже ушла к себе, а Син сладко спал на лавке у окна, Эш сидел на крыльце и, глядя на звезды, задумчиво курил свою трубку.

Он в очередной раз размышлял об Аварре.

Если он был так хорош и силен в древности, как могло случиться, что духи загнали людей в западню? И почему с духами люди воевали без участия своего великого древнего бога?

Последним элементом, который не вписывался в общую картину, был ловчий.

Ловчие воевали против дингиров. Эш и сам стал участником такой схватки, и видел изображение похожей битвы на стене зиккурата. Если дингиров создавали как оружие против духов люди, которые потом создали акад и систему Внутреннего и Внешнего круга, то что такое эти ловчие? И кто создал их? Явно не духи — те сражались с помощью одержимых тварей. И явно не старый бог, потому что тогда его целью было бы уничтожить людей, а не защитить их от атак духов и вернуть им упорядоченный мир. Правда, Аварра столько раз лгал, что верить ему на слово явно не стоило.

И тем не менее…

Эшу вдруг вспомнился лагерь, который поклонялся силе ловчего и не признавал стигматиков. Может быть, в древнем мире было что-то похожее?.. Некая четвертая сторона, которая противостояла одновременно и духам, и дингирам, и которая создала против них свое собственное оружие?

Или даже не просто оружие, а своих собственных богов?..

От размышлений у Эша начинала болеть голова.

Если бы Эш не был так зол на Аварру, он бы непременно догадался задать ему все эти вопросы.

Но этот ублюдок шантажировал Эша. Он схватил всех его друзей за горло, и убил несчастную Бэл.

А ведь она вообще не имела никакого отношения ко всем этим игрищам. Она была теплой, легкой и неглупой женщиной с завидным чувством юмора. Запах жасминовой воды для Эша теперь навсегда связан с ее улыбкой.

Ее убили лишь для того, чтобы припугнуть Эша. Показать, что может произойти с каждым, кто близок ему и дорог.

У Эша сжались кулаки.

Даже если Аварра действительно некая высшая сущность и в его власти остановить войну с духами, готов ли ради этого Эш забыть отрубленную голову Бэл?.. И если бы у него был выбор уничтожить его или оставить в живых ради общего блага, смог бы он удержаться и не сломать эту тщедушную шею еще раз, но уже окончательно?

Тяжело вздохнув, он принялся выбивать трубку, постукивая ею об ладонь.

Легкие шаги за спиной заставили его обернуться.

Айя, тихо ступая босыми ножками, осторожно шла вдоль стола, придерживаясь рукой за его край.

Она была одета в сорочку чуть ниже колен, выстиранную добела и такую тонкую, что сквозь нее просвечивало ее обнаженное тело. Распущенные рыжие волосы спускались ниже пояса.

У него даже во рту пересохло. Он поднялся ей навстречу, и Айя, отыскав в пустоте его руку, крепко сжала ее в своей.

И повлекла Эша за собой.

Очутившись в коридоре, он остановился.

— Ты не хочешь идти в мою спальню? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Я не хочу, чтобы ты потом о чем-то жалела, — тихо ответил Эш.

Айя повернулась к нему.

— Я жалею только об одном — что не смогла собраться духом сделать это шесть дней назад, — проговорила она. — Послушай, мне не нужны никакие обещания или что-то еще в таком роде. Я не жду, что ты потом женишься на мне или…

— Айя!..

— Подожди, дай сказать, — решительно выдохнула она. — Я столько репетировала эту речь, что заслуживаю возможности наконец-то ее озвучить. Ты красивый — да, я успела глазами саламандры хорошенько разглядеть не только твоего ворона. Ты сильный, молодой, и перед тобой лежит большой мир. И большое будущее. Потому что ты — особенный. Я не могу этого объяснить, но точно знаю, что не ошибаюсь. И мне не хочется, чтобы ты думал, будто я пытаюсь втянуть тебя в какие-то обязательства. Я просто хочу счастливую ночь, Эш. Ведь мы… можем быть сегодня счастливыми?..

От ее слов сердце Эша заныло в груди, будто его вывернули наизнанку. Это было и больно, и сладко.

Он коснулся золотой пряди у ее виска.

Какая же она красивая…

— Ну, одно обещание я тебе все-таки дам, — проговорил он. — Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Веришь мне?..

— Возвращайся, когда сможешь, — проговорила Айя, легко касаясь кончиками пальцев его лица. — И если захочешь, конечно. Я буду ждать тебя здесь, в Уршу. И время не имеет никакого значения. Я просто буду ждать тебя — и все…

Эш крепко обнял ее, а потом подхватил чуть повыше коленей.

От неожиданности Айя тихонько вскрикнула, неловко ухватившись за его плечи, и рассмеялась.

— Тише ты, Сина разбудишь, — со смехом сказал он. — И поди докажи потом, что третий нам там точно не нужен…

— Поставь меня на место? — жалобно попросила Айя, тем не менее не переставая улыбаться. — Я же не вижу ничего! Мне кажется, я куда-то падаю…

— Я тебя не отпущу, — уже серьезно сказал Эш, бережно подхватив ее на руки. — Ты — мое сокровище, и я тебя забираю.

В комнате у Айи света не было совсем. Эш отыскивал щеколду наощупь, а когда тонкая сорочка соскользнула на пол, не удержался и слегка подсветил комнату даром «солнечного мальчика».

Все-таки иногда даже самые бесполезные на первый взгляд способности могут оказаться удивительно приятными.

Утром Эш проснулся задолго до рассвета. Айя спала, свернувшись комочком у него под боком, грея об его грудь свою худую спину с выступающими уголками лопаток.

Он улыбнулся. Украдкой коснувшись губами золотого затылка, быстро оделся и бесшумно вышел в гостиную.

Айя очень хотела его проводить, но Эш был рад возможности избежать сцены прощания и потому не стал ее будить.

Подхватив заранее собранные сумки, он вышел во двор, запряг Полудурка и направился к постоялому двору, где ночевали Дар с Шедой. Перекусив прямо там же, втроем отправились к городским воротам, где их уже ждал Ларс.

На рассвете ворота открылись, и они отправились из Уршу к вратам преисподней.

Глава 19

Дорога к заставе переднего края вела через густо поросшие вереском холмы. То тут, то там из болотистой земли вырастали серые валуны, разукрашенные пятнами грязно-зеленых и желтых лишайников.

— Дорога скверная, — сказал Дарий, хмуро поглядывая на ползущие с запада тучи. — Если в ливень попадем, кони в грязи по колено будут.

Ларс усмехнулся.

— Ничего, не утонем. Да и ехать тут всего ничего…

— А в Иркалле, интересно, какие дороги? — спросил Эш. — Глина, песок? Или такая же влажная земля, как здесь?

Ларс фыркнул.

— Интересно, как ты себе Иркаллу представляешь? Думаешь, это десяток городов на одном пятачке? Она же огромна, Эш. Вот эта карта, которую ты видел — лишь крошечная часть всей территории, которую успели более-менее подробно изучить. Так что дороги там разные…

Где-то вдалеке громко вскрикнули утки. Темные силуэты птиц испуганно взвились в воздух слева от дороги, и, покружив, снова опустились за валуны.

Эш насторожился.

Задержав дыхание, он прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться и окинул окружающее пространство взглядом ворона.

Слева за валунами, мимо крошечного болотистого озерца по направлению к дороге ехали четверо вооруженных мужчин в тонких кожаных нагрудниках, как у стигматиков. Впереди на красивом огненно-рыжем коне был человек с сияющей меткой медведя — он вел группу, используя какие-то способности своей стигмы. Прислушавшись к своим ощущениям, Эш убедился, что среди них нет дингира, и вернулся в себя.

— Ты чего вдруг с таким лицом? — обеспокоенно спросила у него Шеда. — Все нормально?..

— Кажется, кто-то хочет встретиться с нами, — сказал Эш. — Они сейчас вон там, — парень рукой указал направление. — И двигаются вот так, к дороге. Так что если мы не сбавим шаг, то пересечемся с ними как раз на развилке, возле каменной гряды.

— Что за люди? — нахмурился Ларс, непроизвольно поправляя меч в ножнах.

— Какие-то стигматики, — пожал плечами Эш.

— Не дингиры?

— Нет, никого из дингиров я не чувствую.

— Интересно, — проговорил Дар, пытаясь что-нибудь разглядеть в указанном направлении. — Кого же там несет нелегкая…

Мерин под Эшем занервничал, задергал ушами.

— Ну, нас-то гостями, думаю, уже не удивить, — криво усмехнулся Эш, поглаживая Полудурка по шее.

Все умолкли, вслушиваясь в стрекот насекомых и звуки шагов собственных лошадей, пока к ним не примешался уверенный топот чужаков.

Из-за россыпи валунов на дорогу выехали всадники. Все четверо — рослые, статные, с аристократическими лицами и военной выправкой.

Самому старшему из них, медведю, было от силы лет двадцать пять. Его рыжеватые вьющиеся волосы были собраны на затылке в хвост, чуть отросшая борода тоже начинала кудрявиться.

Эш обратил внимание на эту деталь, потому что нечасто встречал мужчин с такими тугими локонами.

— Что делать будем? — вполголоса спросил Дарий.

— Да ничего, — пожал плечами Эш. — Если сюрпризов не будет, конечно.

— Ну они-то тут явно не спроста. — заметил Дар. — Ждут кого-то, раз не по дороге, а не пойми откуда едут.

— Главное, нас они ждут или нет. Если нет, то какое нам дело до остального? — резонно ответил Ларс.

Тем временем воины развернулись и неспешно двинулись навстречу. Конские копыта ударяли по наезженной тропе тяжело и расслабленно.

Все напряглись, и это напряжение повисло в воздухе, как тревожный запах надвигающейся грозы.

Эш все поглядывал на медведя, силясь вспомнить, где и когда он уже встречал похожего человека с такими же близко посаженными светлыми глазами и кудрявой бородой. Казалось, это было совсем недавно…

И тут Эша будто прострелило.

Он вспомнил.

Косица на затылке, бритые виски, старинный доспех — все это он видел на стене зиккурата!

И означать это могло только одно.

Человек с таким лицом уже жил на свете.

— Это дингир, — негромко сказал Эш своим, останавливая коня.

Но медведь услышал его.

— Верно, — рассмеялся тот.

Придержав своего жеребца, медведь расстегнул верхний ремень кожаного нагрудника и вытащил из-под него зеленоватую пластину.

Метка дингира у Эша сразу запылала, как свежее клеймо.

— Хитрый ход, — проговорил он, быстрым взглядом оценивая будущее поле боя.

Слева — цепочка валунов, впереди — развилка, справа — неглубокий овраг и далеко просматриваемые вересковые холмы.

Нормальное место для битвы.

Дарий между тем тихо выругался себе под нос, крепко сжимая поводья.

— Ход хороший, но ты и без чутья материнской стигмы догадался, кто я, — сказал медведь, с любопытством глядя на своего противника. — Как тебе удалось?

— У тебя это на лице написано, — проговорил Эш, и швырнул в противника мгновенно собравшийся в ладони порыв ветра.

Воздух со свистом ударил в коней, разворачивая им головы. Те жалобно заржали, широко расставив ноги, гривы захлестали по шеям.

Не мешкая, Эш спрыгнул с коня. Вокруг начала разливаться зеленоватая мгла, солнце потемнело, древо на груди болезненно жгло.

Вторую битву дингиров он начал сам, не давая противнику возможности опомниться.

— Осторожней, справа! — раздался вдруг окрик Дара.

Эш пружиной отскочил назад, и прямо перед его лицом, как запущенный крепкой рукой кинжал, пронеслась членистоногая зеленоватая тварь с острым жалом и узкими прозрачными крыльями.

Это был бычий наездник — мерзкая муха, откладывающая свои яйца прямо под кожу домашнему скоту, чтобы проклюнувшиеся личинки имели сразу и безопасное убежище, и пищу. И уже через месяц эти быстрорастущие гады прогрызали в своем хозяине дыру, чтобы вылететь из вскрывшейся язвы в поисках новой жертвы.

Вот только этот наездник был размером не с овода, как обычно, а с откормленную ворону!

Одержимая тварь.

Шеда попыталась достать ее ударом хлыста, но правило битвы дингиров уже вступило в силу, блокируя стигмы всех остальных.

Поэтому удар получился медленнее и слабее, чем она ожидала.

А из вереска справа уже неслись еще два точно таких же наездника.

Как так?

Ведь во время сражения дингиров все стигматики поблизости лишаются своих способностей!

Но тот, кто прятался в этих зарослях, вовсе не утратил свою силу. Он продолжал атаковать!

— Второй дингир?.. — удивленно проговорил Эш, глядя на вересковые холмы. — Двое против одного? Разве это разрешено?..

Медведь рассмеялся.

— Так ведь мы не на ристалище, и это — не битва чести. Это охота, если ты забыл. И сегодня у нас облава на ворона!.. — крикнул он, бросаясь к Эшу с боевым топором в руках.

Шеда с Дарием рванулись в вересковые заросли: девушка — пешей, бросив коня на дороге, а Дарий верхом.

— Куда?! Очумели, что ли, совсем?! — гаркнул им в спины Ларс, удерживая в одной руке за повод Полудурка, а другой едва успевая перехватить мерина Шеды.

И Эш был с ним согласен.

Что они смогут сделать человеческими силами против стигматика? В лучшем случае — просто останутся живыми.

А вот мешать широким атакам их присутствие точно будет.

— Назад!!! — властно рявкнул Эш, увернувшись от броска медведя.

Дар придержал коня. Шеда в растерянности остановилась.

Швырнув в противника пламя, Эш отскочил к Ларсу.

— Прочь отсюда, за границу боя! — крикнул он, наливаясь бронзовым сиянием. В глазах у парня заалел огонь саламандры.

Крыса просить два раза не пришлось. Подтянув поводья, он двинулся немного вперед, чтобы не запутались кони, и, развернувшись небольшой петлей, помчал в обратном направлении. Следом за ним с гудением полетели наездники.

Дарий замешкался. Казалось, он никак не мог решиться оставить паренька, которого еще недавно защищал в схватках.

С той поры прошло так мало времени, но как же много всего изменилось!..

Тем временем Эш выхватил метательный нож. Змеиная сталь полыхнула алым и вырвалась из его руки. Противник отскочил в сторону, сгребая сапогами мягкую влажную почву. Нож пролетел мимо, теряясь в зелени.

Следом за первым Эш тут же бросил в медведя второй, вынуждая того отступить еще ближе к оврагу. И еще ближе!..

Краем глаза он видел, как спутники медведя замерли в странной позе — на коленях, с опущенным мечом в одной руке. И в то время, как его собственная компания отбивалась от летающих тварей, трое воинов дингира-противника что-то бормотали себе под нос, похожее на молитву. Из всех слов Эш сумел разобрать только одну фразу — «Да родится и прославится.»

В несуразности всей этой сцены было что-то неприятное и даже зловещее, и Эш сконцентрировал свое внимание на медведе.

А потом ударил его порывом ветра. Черные крылья распахнулись за спиной Эша. Лицо потемнело, впервые претерпевая искажение, но глаза остались прежними — злыми и огненными.

Медведь с ревом вытолкнул корпус вперед, пытаясь сохранить равновесие, ноги вдавились в топкую землю.

И тогда Эш ударил ветром еще раз.

Дингир опрокинулся в овраг, с хрустом ломая ветки багульника.

А прямо над Эшем закружил целый рой наездников.

«Огонь, — услышал он вдруг внутри себя знакомый хриплый голос наконец-то вернувшегося ворона. — Все живое боится огня…»

Яркое пламя заполыхало из рук Эша, опаляя тонкие крылья.

А медведь, воспользовавшись заминкой противника, бросился к своим воинам.

Подскочив к первому, он выхватил у компаньона из ножен меч и рубанул клинком по шее, пытаясь снести тому голову.

Но удар вышел поспешным и неловким, и лезвие меча вонзилось глубоко в основание шеи вместо того, чтобы перерубить ее.

Кровавый фонтан ударил в стороны. Воин рухнул на четвереньки, и только вторым ударом медведь смог завершить начатое.

И тут с мертвым телом произошло что-то странное. Оно на глазах стало высыхать, превращаясь в тощее подобие скелета, обтянутого пергаментно-желтой кожей — в то время как сияние силы в медведе стало вдруг нестерпимо ярким. Подскочив ко второму воину, дингир не напрягаясь, совершенно легко отрубил ему голову.

А потом он обернулся к Эшу.

Теперь медведь действительно скорее напоминал зверя, чем человека. Он стал выше себя прежнего головы на четыре, плечи неестественно раздались, толстые и бугристые от железных мускулов руки удлинились.

И тогда Эша осенило.

Его противник тоже был стервятником. Только поглощал он не дух и не духов, а плоть.

Ощерив выдвинувшиеся вперед клыки, медведь проговорил:

— Не думал я, что в первом же бою придется потерять двух воинов — да будет благословенна их жертва! Но, видимо, такова судьба, — сказал он, играя боевым топором в руках.

— Не смог убить врага — и убил друзей, чтобы стать сильнее? — ответил Эш, глядя на него с нескрываемым отвращением. — Это не судьба, приятель. А их бесконечная глупость и твое личное скотство.

— Они мне не друзья, а верные подданные. Преданные рабы, готовые положить свою жизнь ради великой победы их господина! — взревел медведь. — И это — служение, которого тебе своим убогим умом не понять!.. Потому что все вы — отбросы аристократии, и видите только одну цель — собственную выгоду.

— В самом деле? — прищурился Эш. — А эти овцы свои головы подставили разве не для твоей выгоды?

— Господин подарит нам тринадцатую акаду, которая создаст новый защищенный мир во Внешнем круге! — с гневом воскликнул третий фанатик, все еще стоявший на коленях рядом с трупами двух других, держа наготове свой меч. — Он — великий спаситель!..

— Который идет по трупам и требует кровавой жертвы?! Хорош спаситель!..

И в это мгновение в чертах медведя Эшу вдруг померещилось отдаленное сходство с Аваррой.

Идти по трупам к цели. Убивать одних, чтобы потом убить других, чтобы дать власть великому спасителю, способному остановить войну.

Определенно, они чем-то были похожи.

И ни один из них не мог на самом деле желать добра тем, кого использовал. Потому что искренне желать спасения можно только тем, кто дорог тебе.

— Я иду царской дорогой, раб, — ответил Эшу медведь. — Но тебе, стоящему внизу, не понять моего пути!..

— Это ты не понял царского пути, — неожиданно для себя самого заявил Эш, чувствуя, как от ярости кровь в его жилах превращается в жидкий огонь. — Тебя обманули, дингир. Идти по спинам рабов — это совсем другая дорога. Она для мерзавцев и трусов. Истинные цари идут не по спинам подданных, а по спинам своих поверженных врагов! Я покажу…

Эш бросился к медведю, и под его ногами чернела и выгорала трава. Два дымных крыла за спиной распахнулись, как для полета, обе руки превратились в воронью лапу с острыми длинными лезвиями когтей. Эш чувствовал, как от стигмы ноет и жжется спина — рисунок вновь разрастался, делая его все больше вороном.

Ощущение переполненности силой вдруг растаяло. Но не потому что энергии стало меньше, а будто само вместилище стало просторней.

«Хорошо, — услышал он голос духа. — Очень хорошо! Теперь ты сможешь больше…»

Плотоядно ощерившись, медведь замахнулся топором, придавая оружию столько энергии, что оно вспыхнуло белым…

И тут Эш вдруг увидел, как его движения становятся все более плавными, будто в состоянии терпения ворона.

Но это было что-то другое. Что-то новое, открывшееся Эшу после увеличения стигмы.

И вместо привычного уклонения он просто шагнул назад — и оказался вдруг значительно дальше от своего противника.

«Мерцание ворона, — пояснил Эшу на ухо хриплый голос. — Одна из моих высших способностей. А теперь просто убей его…»

Медведь наносил удар за ударом, пытаясь прижать противника к большому серому валуну у дороги, с которого начиналась длинная цепь похожих камней. Он ревел, наполненное силой оружие сверкало.

А Эш просто мерцал. Он делал лишь один шаг — и мгновенно оказывался на расстоянии минимум пяти шагов.

Когда прямо за его спиной оказался серый камень размером с небольшой дом Медведь с победоносным ревом занес свой топор…

Эш отступил в самый последний момент. Топор с оглушительным грохотом вонзился прямо в камень, как в дерево. От зажатого в тиски оружия вверх и вниз с треском побежала трещина.

А молодой ворон, подскочив почти вплотную к медведю, погрузил ему в спину сразу две когтистые руки. Наполненные энергией духа когти вошли в плоть, как в желе. Рывок — и Эш вырвал из спины дингира кусок окровавленного позвоночника.

Медведь взревел. Выпустив оружие из рук, он все еще пытался удержаться на ногах, цепляясь за поросший желтым лишайником шершавый камень, оставляя кровавые полосы от сорванных ногтей, пока не рухнул Эшу под ноги.

— Вот я и взошел на еще одну ступень, — сказал молодой ворон, склонившись над поверженным врагом. Липкой и алой ладонью Эш коснулся медвежьей стигмы у него на плече.

Глаза побежденного дингира померкли.

Энергия умирающего быстро наполняла Эша, но в этот раз в силе побежденного врага почему-то не было ничего опьяняющего. Просто — сила…

И тут до него донесся вскрик Шеды.

Резко выпрямившись, Эш обернулся.

Мерин Шеды с хрипением бился на земле, роняя белую пену с губ. А из его бока, разрывая шкуру, выбирались новорожденные наездники.

Твою ж акаду, в пылу битвы он совсем забыл о втором дингире!..

Повернувшись к вересковым зарослям, парень собрал всю свою ярость и выплеснул ее из себя.

Он ожидал большой всплеск пламени. Но на деле получилось нечто совсем иное.

Огненная стена с гудением полыхнула по вереску. Зеленые побеги зашипели, чернея и съеживаясь на глазах.

Эш сам отшатнулся, глядя на то, как огонь медленно угасает по краям большой черной проплешины.

Столько пламени он не ожидал!

И тут парень заметил в середине выжженного пятна что-то странное, похожее на кусок почерневшего дерева. Вот только над ним едва различимо проступало свечение, как над живым человеком, наполненным энергией стигмы.

Человек?..

Второй дингир?.. Тот самый, что до сих пор прятался в зелени и атаковал исподтишка?

Эш двинулся по направлению к силуэту, и чем ближе он подходил, тем тревожней становилось на душе.

Слишком уж маленькой казалась ему фигура.

Даже не фигура, а фигурка. Как если бы это был…

У Эша внутри все оборвалось.

Посреди выжженного пятна рядом с почерневшим пнем некогда росшего здесь дерева лежал ребенок лет пяти. На тонкой шее все еще светилась стигма наездника, а на поясе у него или у нее был прицеплен несоразмерно огромный для такой фигурки полновесный полуторный меч.

На мгновение Эш встал, будто вкопанный.

Как же так-то?!

До сих пор он никогда не испытывал жалости к поверженным врагам. Эш отрубал им головы, сдирал кожу живьем и вскрывал брюхо. И никогда не вспоминал потом их лиц.

Но сейчас ему будто душу вывернули наизнанку. У него даже руки затряслись.

Может быть, он действительно прирожденный убийца. Но не убийца детей!

Подскочив к мальчику, Эш склонился над ним, бухнувшись коленями в еще дымящуюся черноту.

— Эй, ты живой?!

Приподняв малышу голову, он смахнул с его лица длинные темные волосы.

— Эй!.. Открой глаза. Ну пожалуйста, открой!..

Эш слегка встряхнул безвольное тельце, готовый сорваться на крик.

Да что это за сраный мир, где дети сражаются наравне со взрослыми воинами?!

— Я не хотел… — пробормотал Эш. — Не хотел, слышишь?.. Очнись!

И тут его ноша вдруг стала в разы тяжелее. Лицо ребенка исказилось, вытянулось, голова стала большой, плечи раздались…

Острая боль пронзила Эшу живот. Узкий клинок, разрывая плотную куртку и живые ткани, с отвратительным хрустом вошел ему в брюшину. Дыхание застыло у парня на губах, точно боль схватила его за горло, не давая сделать вдох.

Холод онемения расползался от раны в стороны.

На клинке был парализующий яд.

— Быстрое взросление в сочетании со способностью самовозрождаться — уникальные способности наездника, — прохрипел дингир, на глазах превращаясь в седобородого воина. — Ты проиграл, малыш. Это конец.

У Эша спутались мысли и ощущения.

Острая боль, смешиваясь с онемением, наполняла его мертвенным холодом.

Сквозь нарастающий шум в ушах Эшу слышались голоса друзей.

Мир покачнулся и поплыл.

Земля ударила в спину.

А в потемневшее небо, как высокие деревья, протянулись длинные ветви вереска…

Глава 20

Время остановилось.

Сквозь свою боль Эш видел только небо и вересковый лес. В голове вдруг пронеслось, что досадно умирать под таким свинцовым небом, похожим на потолок в усыпальнице.

Лучше бы оно было звездным. И сотни живых огней трепетали в вышине, как свечи в окнах домов, где кого-то ждут…

И вдруг прямо над ним возник человеческий силуэт. Серое небо исчезло, и чье-то тяжелое тело навалилось на Эша, лишая возможности дышать.

— Оттащи его! — донесся откуда-то издалека, словно из другого мира, голос Дария.

Эш неудержимо проваливался в ночь.

Вокруг него что-то происходило, мелькало и клацало, но все это уже не имело для него никакого значения. Зловещий хохот смешивался с женским криком и ржанием лошадей…

Ночь перед глазами сгустилась, и Эш увидел себя под деревом ворона.

Боль отступила.

Ветер шуршал сухими комьями земли, волоча их за собой, как поземку. А над головами ярко сияла красно-оранжевая звезда, с каждым мгновением становясь все ближе.

— Я решил, здесь будет лучше, — сказал его двойник, сидевший рядом.

Эш кивнул. Помолчав немного, он спросил, глядя на кроваво-красную звезду:

— Это — моя смерть?

— Да, — ответил ворон.

— И сколько мне осталось?

— Меньше четверти часа. А потом твое сердце остановится.

— А что творится снаружи?..

Ворон удивленно посмотрел на Эша.

— Тебе это важно сейчас?..

— Хочу, чтобы они все выжили, — ответил тот.

Небо начало светлеть, пока, наконец, не стало вовсе прозрачным. И сквозь него, как сквозь стеклянный купол, Эш увидел, как Дарий с Ларсом сражаются с вертким и легким наездником. Чуть поодаль от места сражения он увидел два тела — это были последний воин медведя и сам Эш. Шеда торопливо расстегивала ремни у его куртки, расплескивая бальзам из открытого флакона.

— Ты действительно дорог им, — сказал ворон, наблюдая за происходящим.

— Наездник — слабый противник, — сказал Эш, наблюдая за неловкими движениями дингира. — Но убить его они все равно не смогут. Если, конечно, его слова об уникальной возможности возрождаться — правда. Почему ты не предупредил меня?..

— Я не знал, — ответил ворон. — Мне не приходилось сталкиваться ни с кем похожим.

В этот момент наездник рухнул на колени. На глазах изумленного Дария и Ларса плоть дингира начала расползаться, выпуская на свет его свежую и абсолютно здоровую версию.

— И почему ты думаешь, что его невозможно убить? — возразил ворон. — Он хоть и умеет возрождаться, но тем не менее не бессмертен. Его энергия ведь не бесконечна. Можно привязать к нему большой камень и бросить на дно озера, или просто положить под тяжелый валун. Это приведет к тому, что дингиру придется постоянно умирать и возрождаться — до тех пор, пока не закончится его сила.

Эш усмехнулся.

— Вот ты добрый… Но идея, бесспорно, хороша.

Купол вновь потемнел, превращаясь в звездное небо.

Алая звезда была уже ближе луны и значительно больше по размеру. От ее свечения все вокруг казалось красноватым.

— … А еще мы бы могли вытащить его сюда, и ты убил бы его, питаясь моими жизненными силами.

Ворон усмехнулся.

— Да. Если бы было, чем питаться.

Эш протянул руку, глядя на алый отсвет на своей ладони.

— Дрянь-то какая… Жизнь заканчивается, а я так и не успел толком решить, про что она у меня будет. Ведь жизнь каждого человека — она про что-то. Про смелость, жестокость, преданность. Про честность или подлость… А я — вообще не про что. Плыл, как щепка, куда волны несли — вот и весь мой смысл. Вот и выходит, что все было бессмысленно. И сам я — бессмысленный. Как книга с кучей несвязных слов. Ни о чем… И что теперь, ворон?.. — повернулся он к своему близнецу. — Ты сожрешь мою душу?..

Ворон поднял голову, глядя на приближающуюся смерть.

— Чтобы закончить свою жизнь обезличенным силком? Или забывать себя в оболочке дикого зверя? Нет, Эш. Я настолько стар, что все еще помню свое предназначение. И нет ничего печальней покрытого ржавчиной боевого меча. Я провел с тобой в битвах три человеческие жизни, и пережил две смерти. Третья будет последней. Я так решил, когда снова нашел тебя. В этот раз у нас одна жизнь на двоих…

Эш изумленно взглянул на духа.

— Одна жизнь на двоих?.. — эхом повторил он.

И в этот момент внезапное жжение на щеке выдернуло его из собственных мыслей.

В недоумении коснувшись лица, Эш хотел было вернуться к разговору и о чем-то еще спросить, но тут перед глазами все закружилось, точно дух вдруг вышвырнул его сознание прочь во внешний мир.

Хриплый звук собственного вдоха показался Эшу оглушительным. Все его тело онемело, но при этом жглось, как давно перетянутая жгутом рука. Сквозь мутную пелену на глазах он увидел кусок серого неба и лицо Шеды, которая хлестала его по щекам.

— Эш, очнись!.. — услышал он ее голос — гулкий, искаженным гудением в ушах. — Эш! Ты слышишь меня?..

Шеду оттолкнул Ларс.

— Смотри на меня, парень! Сожми правую руку. Крепко сожми, постарайся!

Эш скосил глаза, и увидел, что в его руку вложен нож.

Все еще не понимая, что происходит, он с трудом сжал пальцы.

Крепкие руки Ларса подхватили его с земли. В голове точно перевернулись песочные часы. И вместо неба Эш увидел Дария. Тот крепко держал со спины связанного наездника, одной рукой высоко задрав ему подбородок. С той стороны шеи, где была стигма, виднелась крепко затянутая ремнем зеленоватая пластина. Из-за ремня жилы у наездника вздулись, кожа стала свекольной.

— Давай, парень. Соберись, — проговорил Ларс ему на ухо, подтащив еще чуть ближе к противнику. — Тебе нужна эта победа, и тебе нужна эта способность!

Крыс приподнял Эшу локоть, направляя лезвие ножа на раздувшуюся артерию наездника.

И только тогда Эш наконец-то понял, что задумали Дарий с Ларсом.

Это был его последний шанс выжить. Если, конечно, повезет. Если ему достанется что-нибудь путное от духа наездника, а не способность стрекотать или еще что-нибудь такое же бесполезное, как это случилось с солнечным стигматиком.

Последний шанс исполнить обещание, данное Айе. Возможность переписать свою жизнь заново, иначе. И уже со смыслом.

Стиснув зубы и толком не чувствуя своей руки, Эш вырвал локоть у Ларса и криво полоснул хрипевшего дингира по горлу.

Кровь хлынула из раны фонтаном, кровавым дождем плеснувшись Эшу в лицо. Алые капли с волос потекли по бесчувственным щекам. Наездник забился в руках у Дария, но тот и без стигмы был куда сильней.

Дарий дернулся, чтобы снять пластину, но Эш остановил его.

— Рано.

Слова давались еще трудней, чем движения. Но Дар понял суть невнятного слова.

Прищурившись, Эш смотрел, как угасает свечение над головой наездника.

Еще рано. Нужно еще подождать…

Дышать становилось все трудней. Невидимые руки смерти сжимали Эшу ребра и хватали за горло, но уступать ей теперь он не собирался.

Не сейчас, когда он был в нескольких мгновеньях от жизни!

«Не подведи, брат», — мысленно сказал Эш ворону.

И когда энергия наездника угасла почти совсем, лишь тонким золотистым волосом повторяя его очертания, Эш потянулся было к стигме, но сил поднять руку уже не было.

Но друзья снова все поняли.

Дар сорвал с шеи уже почти умершего дингира пластину, а Ларс положил на стигму ладонь Эша.

А в следующее мгновение непроглядная тьма залила парню глаза. Ощущение тела потерялось, и только странное ощущение падения захолодило в груди…

А потом тьма взорвалась ослепительным светом. С бешеной скоростью в памяти Эша затанцевали разрозненные образы прошлого. Лицо наставника, усмешка Никкаля, голова Нанны, шелковое прикосновение волос Айи по обнаженной груди, протянутая рука Дария…

Эш закричал и открыл глаза, тяжело дыша полной грудью.

— Твою ж дингирскую мать, — проговорил стоявший рядом Ларс, сплюнув в сторону. — Ну, с возвращением, парень…

— Но феникса я себе все-таки представлял как-то немного иначе, — хмуро добавил Дарий, пытаясь убрать с лица брезгливое выражение. — Эстетичнее, что ли.

Эш приподнялся на локте. Что-то противное и влажное мешалось у него под одеждой. Он расстегнул ремни на куртке, и из-под нее на землю шлепнулись куски разорванной плоти.

Все тело Эша было в крови.

И тогда он понял, что произошло.

— Ой, не слушай их! — воскликнула Шеда, бросившись ему на шею. Упругие округлости ее тела волнующе прильнули к груди Эша.

— Помыть бы тебя только, миленький, — добавила она. — А то ты типа как ребеночек после рождения…

— Шеда, уйми-ка свой внезапный материнский инстинкт, — еще сильней нахмурившись, ревниво проговорил Дарий, оттаскивая девушку от Эша. — Дай хоть новорожденного обниму, — улыбнулся он, протягивая руку другу, чтобы помочь тому подняться.

— Ну что, как чувствуешь-то себя?

— Не считая кусков от меня самого, застрявших в штанах — вполне прилично, — признался Эш, глядя на новый розовый шрам на животе. — А вы молодцы — с дингиром справились!.. — с улыбкой сказал он.

— Да так себе дингир-то попался, — отозвался Ларс, присаживаясь возле тела наездника. — Я прикинул — прячется, как ребенок, сражается — как баба, ядовитым ножом. Нормальный воин так вести себя не будет. Хотя, конечно, если бы ему удалось тебя порешить и забрать себе твоего ворона, жуткая тварь получилась бы.

— Спасибо, теперь я знаю, кем стал, — рассмеялся Эш.

Ларс расхохотался.

— Ну знаешь, есть тонкая грань между чудовищем и героем, проклятым шпионом и разведчиком. Но она, эта самая грань, на самом деле определяет все.

Эш наклонился, вытряхивая их штанины очередной липкий кусок разорванной плоти.

— Давайте к озеру свернем? Там, за грядой, есть одно. А то помыться мне и правда не помешает. Как-то противно ощущать под задницей продовольственный запас в виде собственного мяса.

Морщась от хлюпанья в штанах, Эш вместе с друзьями отправился назад по дороге — туда, где остались лошади.

На земле валялись разрубленные тельца крылатых наездников. А чуть поодаль в траве лежала туша коня, на котором ехала Шеда.

— Разорвали, твари, — с сердцем сказала девушка, глядя на окровавленный бок павшего животного.

— Надо рыжего найти, пока не ушел далеко, — сказал Эш. — Красивый конь.

— Вот этим мы и займемся с Шедой, пока ты там полоскаться будешь, — предложил Дарий. — А вы с Ларсом отправляйтесь к озеру.

— Тогда Полудурка берите, а я тут пешком дойду — недалеко.

Разделившись на две команды, они направились каждый в свою сторону.

Эш шагал вдоль каменной гряды, раздвигая руками высоченный вереск, местами доходивший почти до груди. Крыс ехал рядом, насвистывая себе что-то под нос.

— Слушай, Ларс… — задумчиво проговорил вдруг Эш. — А ты когда-нибудь задумывался над тем, зачем ты живешь?

— Задумывался, конечно, — отозвался Ларс. — Как раз примерно в твоем возрасте. Но это бестолковый вопрос, на который нет ответа. Люди живут просто потому, что живут. Точно так же, как живут зайцы, олени или блохи. Рождаются, жрут, размножаются и помирают. И никакой великой тайны здесь нет. Потому что сколько бы жрецы и философы не кричали об особенности человеческой природы, никаких этих особенностей на самом деле нет. Просто тварь из мяса, которая ходит на двух ногах…

— Нет, я не об этом, — перебил его Эш. — Я не про людей вообще, а конкретно про тебя. Вот, допустим, ты помер, и какой-нибудь летописец в жирной книге записывает твое имя, подчеркивает его, ставит двоеточие. И что он напишет дальше? И что бы ты хотел, чтобы он написал?

— А, вот ты о чем, — мечтательно протянул Ларс. — Ну, начнем с того, что нет такого летописца, которому было бы дело до моей скромной персоны.

— А если бы вдруг было?

— Да плевать мне, что про меня напишет какой-то неведомый хрен в белом балахоне, — вздохнул Ларс. — Но, конечно, хотелось бы, чтобы он давился слюной от зависти, пересчитывая мои деньги и описывая всех ублюдков, на которых я помочился, и красивых баб, которых я имел. А еще, чтобы потомки, читая мою биографию, гадали наперебой, как это у меня в девяносто лет хер стоял, как мачта…

Эш рассмеялся.

— Да ну тебя, я же серьезно!..

— Так и я серьезно, — отозвался с усмешкой Ларс. — Вот ты сейчас от меня ждешь чего? Чтобы я начал перечислять какие-нибудь великие подвиги, к которым хотел бы быть причастен? А я вот как-то не хочу ничего великого. Если ты почитаешь жизнеописания всяких там героев, которых нам, мальчишкам, постоянно на заставе в пример ставили, то ты поймешь, что вот этот самый подвиг, ради которого их вспоминают — он собственно и был их жизнью. И все. Остальное, что наполняло их дни — это или скукота, или кровавое месиво. А я хочу прожить самую обычную счастливую человеческую жизнь. И умереть быстро и безболезненно. Пусть обо мне потом никто не вспомнит — да плевать. Какая разница покойнику, вспомнит ли о нем спустя сто лет чужой мужик за школьной кафедрой, заставляя чужих детей из-под палки заучивать незнакомое имя? А вот живому совершенно точно есть разница, весело ему жить на свете, или невесело.

— А разве герой не может прожить веселую и счастливую жизнь? — спросил Эш.

— Посмотри на себя, — хмыкнул Ларс. — Вот из тебя сейчас пытаются сделать человека, о котором точно напишут в книгах. Плохо или хорошо — но напишут. Если, конечно, ты не помрешь в процессе осуществления поставленной цели. Ну и как, чувствуешь себя счастливым? Веселья прибавилось?

Эш невесело рассмеялся.

— Да как-то не очень.

— Вот и я про это.

Эш вздохнул.

Наконец-то впереди показалось озеро.

Ларс, устроившись на берегу, набил себе трубку и закурил, щурясь на солнце, проглянувшее в прореху на темно-сером небе. А Эш первым делом разделся и плюхнулся в мутную воду, пахнущую илом и рыбой.

Прожить обычную жизнь Эшу не светило. Да и привлекательным такой вариант ему не казался.

Но и плыть бездумным бревном в героические летописи или описи врагов он не хотел.

Нужно, наконец, хорошенько разобраться, что же происходит вокруг. Ночью разговорить ворона, а в Иркалле не торопясь изучить и осмотреть все, что только можно. Ведь там должны были остаться артефакты давней войны, и следы того древнего мира, богом которого была сущность, принявшая облик Аварры.

Нужно определиться, ради чего готов жить и умереть Эш из Сорса. Довольно метаться по темной комнате с завязанными глазами.

В задумчивости потирая щеку, он вдруг понял, что на коже уже ощущается проклюнувшаяся и непривычно плотная щетина, хотя вечером он гладко побрился.

«Твое тело стало старше, — пояснил ворон. — Каждое перерождение будет стоить тебе нескольких лет жизни. Имей это в виду».

Эш окинул себя пристальным взглядом. Теперь, после слов ворона, он действительно отметил, что немного изменился. Физически ему теперь было на пару лет больше.

И даже древо на груди стало будто бы немного больше и шире, хотя на нем осталось всего девять живых ветвей вместо начальных тринадцати.

— Да уж, перерождаться нужно поосторожней, — пробормотал Эш себе под нос, и принялся приводить в порядок свою одежду.

Вычищая изнутри сапоги, ему вдруг подумалось, что, возможно, наездник вовсе не был таким уж взрослым. Просто ему из-за физической уязвимости пришлось многократно перерождаться, теряя молодость.

— Эй, вы там готовы? — крикнул с пригорка Дарий.

— Да, почти! — откликнулся Эш, натягивая штаны.

— А мы рыжего поймали! — радостно сообщила Шеда, показавшись рядом с Даром на огненном красавце. — Никому не отдам!

— Главное, Полудурка-то назад привели? — с улыбкой спросил Эш.

— Само собой, а то ведь ты за своего мерина нам бы головы насквозь прогрыз! — со смехом отозвался Дарий, спускаясь к озеру. Полудурка он вел за собой.

— Ну вот теперь и ехать можно, — сказал Эш, касаясь ладонью бархатного носа своего коня.

— Это точно, — кивнул Ларс, поднимаясь. — И, надеюсь, больше приключений у нас до заставы не будет.

Перешучиваясь и болтая ни о чем, все четверо тронулись в путь.

Поднявшийся ветер постепенно разорвал серое небо в клочья, растащив его остатки по яркому лазурному небу. Дорога все так же вела мимо вересковых холмов, петляя промеж каменных валунов.

А когда солнце начало клониться к западу, на горизонте появились мрачные очертания черной стены с многометровыми дозорными башнями, поднимавшимися высоко в небо. Она тянулась из края в край, насколько хватало зрения, и казалась бесконечной. Справа из-за стены клубился черно-серый дым, как от пожара. Порывы ветра приносили из мира духов едва различимый вой, будто волки пели на луну голодной зимней ночью.

У Эша в груди похолодело.

Наконец-то он добрался до этого места. И каким же непростым оказался путь от заставы Внешнего круга к вратам в Иркаллу!..

— Вот и последний рубеж, — мрачно сказал Ларс. — В жизни бы не вернулся сюда по доброй воле.

Глава 21

Чем больше приближалась стена, тем очевидней становились ее исполинские размеры. Она поднималась в небо, загораживая солнечный свет — мрачная, непреклонная и древняя, как само человечество, которое она охраняла. Высокие колонны, поддерживающие дозорные башни, вонзались в небо, как копья.

Дорога тянулась прямо к огромным воротам — единственному входу на ту сторону, который Эш здесь видел. У ворот несли стражу четверо стигматиков, вооруженных до зубов.

— И что, мы типа просто въедем в эти ворота, и окажемся в Иркалле? — спросила у Ларса Шеда, которая после истории с казнью стала куда менее болтливой и редко задавала вопросы.

— Нет, — отозвался крыс. — Стена, отделяющая тот мир от этого, на самом деле двойная. И в этом месте территорию между двумя стенами занимает большой военный гарнизон. Еще один, точно такой же, находится примерно в пяти днях езды отсюда. Но там выезд разрешен только воинам, состоящим на службе. И, насколько я знаю, таких застав немало и дальше. Оборона внешнего круга осуществляется вдоль всей границы.

— То есть битва не прекращается?.. — присоединился к беседе Эш.

— Ну если бы она совсем не прекращалась, стены бы уже, наверное, не было, — хмыкнул Ларс. — Агрессивная активность духов — она непостоянна. Бывает, в контролируемую зону врываются десятки разъяренных тварей, а за ними следом подтягиваются еще и еще…

Его лицо стало жестким, меж бровей пролегли суровые морщины, которых Эш раньше у него не замечал.

— … Однажды этой крепости довелось выдержать семнадцать дней непрерывного боя…

— Ты хотел сказать, осады? — поправил его Дарий.

— Чего-чего? Осады?.. — Ларс расхохотался в голос.

— А что смешного-то? — обиделся тот.

Ларс закатился новым приступом смеха. И, вытирая выступившие слезы запястьем, проговорил:

— Да я представил себе… Сидят, значит, такие… Одержимый орел, червь, медведь какой-нибудь размером с зиккурат… Под командованием наездника… И осаду, мать ее, держат! Ооой, я давно так не смеялся…

— А как вообще это происходит? — вмешался в разговор Эш. — Как эти стены выдерживают натиск духов? Я сам видел, как одержимый хряк своей башкой всю кладку вынес!

— Стена, Эш, — она не столько нас от духов защищает, сколько Иркаллу — от человеческой глупости. Видимая и четкая граница между мирами, которую поди преодолей, если у тебя нет на это права. Такая вот ироничная правда. Ну и как древний символ, конечно, она тоже важна.

— Я вот сейчас вообще ничего не понял, — вытаращился Эш на Ларса.

— На определенном расстоянии друг от друга в таких же крепостях, как эта, установлены защитные руны. Всего их двенадцать по числу акад, и по своей сути они вроде как их бывшие алтари, хотя я не очень в это верю. Но именно эти руны все вместе и создают защитный барьер, который духи не могут преодолевать. Но руну можно разрушить — как физически, так и энергетически, просто заглушив ее слишком мощной или слишком многочисленными аурами. Такая вот ирония — главные защитники людей сами постоянно нуждаются в защите.

— И что, бывало такое, чтобы руна ломалась? — спросил Эш.

— Бывало. К примеру, однажды какую-то восточную крепость в буквальном смысле слова протаранил одержимый червь. Руна захлебнулась от его энергии и угасла. И пока гарнизон пытался удержать всех тварей, тут же хлынувших в прореху, червь пропахал весь Внешний круг и ловили его уже где-то на заставе круга Внутреннего. Скандал был страшный, половину стигматиков из того гарнизона потом, конечно, перевешали…

— И часто такое случается?

— К счастью, нет. Духи ведь в основном — твари абсолютно безмозглые, и все их атаки хаотичны и лишены расчета.

— Что не мешает им иногда побеждать, — резонно заметила Шеда.

— Тоже верно, — неожиданно легко согласился Ларс, помрачнев.

Он поддал пятками по бокам своему коню, и тот послушно прибавил ходу, вырываясь вперед.

Обычно Эш не подслушивал эмоции своих друзей. В этом было что-то неприятное, будто подглядывать за ними в замочную скважину. Но в этот раз не удержался и прислушался к чувствам Ларса.

И невольно вздрогнул, ощутив, как тесно его сердцу в груди. От нахлынувшей горечи в горле сжался комок.

Судя по всему, с этой крепостью у Ларса было связано куда больше личных переживаний, чем он рассказывал.

Когда они приблизились к привратной страже, воины двинулись им навстречу.

— Доброго дня и пути, — проговорил один из них, немолодой стигматик с меткой рыси на руке и жутким ожогом на левом плече. — Кто такие, и куда направляетесь?

— Приключения искать на свой неумный зад, — усмехнулся Ларс.

— А остальные где? — хмуро спросил второй, окидывая взглядом компанию.

— А больше никого не будет, — ответил Эш. — мы все здесь.

— Четверо?.. — недоверчиво переспросил хмурый.

— Да.

Хмурый многозначительно фыркнул, а стигматик с ожогом только головой покачал.

— Вы что, зеленые, что ли, все?.. По четверо в Иркаллу не ходят. А вам, похоже, и двумя дюжинами там делать нечего с такими-то познаньями. Мне, конечно, начхать. Мое дело — ворота открыть и запереть за вашими спинами. Да только сгинете же ради золота, до которого не доберетесь…

— А начальнику заставы не начхать будет, — заметил третий стражник, молодой и очень крепкий воин со стигмой оленя. — В последнее время старатели эти мрут, как мухи. Падальщики из лесу то ногу приволокут, то руку. Только вчера слышал, как он говорил, что будь его воля — вообще запретил бы им всем выезд до конца Эмеша. А тут заведомые мертвецы в путь собрались.

— Слышь, твое-то какое дело, мертвецы в путь собрались, или живые? — разозлился Ларс. — В данный момент запрета нет? Нет. Так что ворота открывай и помалкивай!

— Ты на кого зубы скалить вздумал? — угрожающе прохрипел на крыса хмурый. — Перед тобой заставный стигматик, слышь ты, говно!

— Да хоть кто, ты ворота открой и мозги добрым людям не полощи на ровном месте! — ощерился Ларс.

— Эй-эй, давай-ка поспокойней? — вмешался в перепалку Эш, — Послушайте, нам просто нужно проехать, только и всего. Ссоры нам не нужны…

— Эй, мужики! — раздался сверху громкий возглас дозорного из башни. — Кассий велел прекратить весь ор и открыть ворота!

Заставные стигматики переглянулись.

— Ненавижу, когда он так делает, — проворчал себе под нос молодой, первым двинувшись к воротам.

Повозившись с замками и запорами, они, наконец, открыли ворота, пуская чужаков в крепость.

Крошечный узкий двор, где оказались Эш с друзьями, больше напоминал отгороженный коридор. Справа и слева тянулись деревянные заграждения с охраняемыми входами на территорию крепости. Двор был засыпан перемешанным с суглинистой землей желтым песком и вел прямо к огромным железным воротам, перед которыми несли караул еще четверо воинов.

Двери справа вдруг открылись, и к путникам вышел рослый воин с молодым лицом и наполовину поседевшей головой. Его статус было сложно определить — казалось, он только что умывался, и так и остался раздетым до пояса с влажными плечами и вымокшими прядями вокруг лба. На руках у стигматика виднелись метки летучей мыши, совы и черноголового орла.

Воин вышел на середину коридора и остановился, зацепившись руками за поясной ремень с широченными ножнами для полуторного меча-аспида.

Эш невольно подтянул поводья, придерживая Полудурка и напрягся, как зверь перед броском.

— Кого я вижу!.. — с улыбкой проговорил стигматик, глядя на Ларса.

— Кассий, вот давай только без этого, — буркнул крыс, спешиваясь.

Они обнялись, как старые приятели.

— Что значит «без этого»? Ну уж нет, обойдешься, — заявил заставный стигматик. — А ну-ка, парни, взгляните все сюда! Теперь этого человека зовут Ларс хрен-знает-как-его-там и занимается он неведомо чем, но когда-то он служил здесь и я знал его как командира нашей тройки, Ларрена Сида…

Услышав это имя, все стражники как-то странно переглянулись и с явным изумлением уставились на незнакомца. Похоже, это имя они не раз уже слышали.

Совсем другим было удивление Дария и Шеды. Никто из них даже предположить не мог, что какую-то часть жизни наемник Ларс провел здесь, на переднем крае, с мечом в руках.

А вот для Эша этот факт, наоборот, многое расставил по местам. Словно между крайними точками, нарисованными на карте, наконец-то проступил целый материк, соединяющий их.

— Хорошо выглядишь, — добавил Кассий уже не для слушателей. — живой, целый. Даже не особо постарел.

— А ты, я гляжу, на себе зверинец развел, — хмыкнул Ларс, в то время как воины, стоявшие на страже, принялись перешептываться между собой, во все глаза разглядывая крыса.

— Чего это тебя вдруг на старательство-то потянуло? Да еще таким составом, — проговорил Кассий, оценивающим взглядом окинув спутников своего знакомца.

— А что там, люто сейчас совсем? — спросил Ларс.

— Да не сказать чтобы люто — мы знавали и похуже, — мрачно усмехнулся Кассий. — Но постоянно что-то неприятное происходит.

— Потери большие?..

Тот покачал головой.

— Да нет. Из Иркаллы все больше мелочь какая-то назойливая лезет, так что… Может, задержишься ненадолго? Можжевеловка, жаркое казарменное — а? Заодно расскажешь, чего искать надумал, — предложил Кассий.

— Ну, как говорится, никто не знает, какая погода будет завтра, — усмехнулся Ларс. — Пока более-менее спокойно — надо ехать, не откладывая.

Кассий тяжело вздохнул.

— Да, есть такое. Эмеш — сезон непредсказуемый. Ваш брат порой по неделе, а то и по две ждет, чтобы нормально выехать…

Пока они беседовали, Эш во все глаза пялился в приоткрывшееся за спиной начальника крепости нутро крепости.

Большой двор кипел своей будничной жизнью. Кто-то упражнялся с оружием, кто-то возился у конюшен, а несколько воинов неподалеку от входа весело перешучивались, как ни в чем не бывало. Будто это вовсе не крепость на краю человеческого мира, а самая обычная застава.

А главное — Эш не увидел в крепости никакого намека на алтарь, святилище или что-то подобное. Где же у них хранится защитная руна? Может, где-то на другой половине двора?

Ему так хотелось хоть издали, хоть краем глаза увидеть ее!

— … В общем, молодь пошла бестолковая, не то что мы с тобой были, — жаловался между тем Кассий.

И тут его взгляд остановился на Эше.

— Подожди-ка, я ошибаюсь, или у этого парня аура духа порой простреливает?..

— Ты ошибаешься, — небрежно отмахнулся Ларс. — Просто пользует стигму прямо здесь, дурачина. Эй, Эш! В крепости запрещено без надобности стигму разгонять! — очень натурально прикрикнул он на Эша.

Тот понимающе кивнул.

— Извини…

— Ладно, тогда давайте, доброго пути, — вернулся к разговору Кассий. — Но на обратной дороге от выпивки со мной ты уже не отвертишься. Так что это… не задерживайся там сильно.

— Договорились.

Ларс с улыбкой хлопнул его по плечу на прощанье и вернулся в седло.

Кассий махнул рукой воинам у ворот, и те принялись убирать засовы. Канаты на подъемниках заскрипели, поднимая закрывающую вход с внешней стороны шипастую решетку.

Эш двинулся к раскрывшемуся зеву, ведущему в проклятые земли. Он видел напряженное лицо Ларса, видел бледность Дария и нервозность Шеды.

И вдруг понял, что не испытывает никакого страха.

Он направлялся в Иркаллу, как когда-то спускался в подземелье — с волнением и любопытством, очень походившими на предвкушение.

Плавно покачивая седоков на своих спинах, кони проехали ворота. Позади тут же заскрипело железо и залязгали запоры и замки. Решетка с грохотом ударилась в землю, впиваясь в мягкую почву зубцами.

Они очутились на высоком холме, с которого вправо и влево вели, извиваясь, узкие тропы. А впереди был почти отвесный обрыв.

Солнце приближалось к линии горизонта, и его свет из желтовато-белого превратился в насыщенно рыжий. Золотые блики рассыпались по протянувшимся вдаль зеленым холмам, покрытым невысокой травой. Лишь кое-где виднелись длинные тени от чудом уцелевших и разросшихся деревьев. Слева от обрыва происходило сражение — горели вековые дубы, и два десятка воинов теснили все дальше небольшую стаю безобразных человекообразных волков. Одному из стигматиков перевязывали раны — прямо здесь же, неподалеку от горевшего дерева.

А за холмами начинался темный хвойный лес, укутанный розовым туманом. Высокие метелки сосен невпопад раскачивались из стороны в сторону, будто у каждой из них был отдельный ветер. Синеватые ели угрюмо шевелили лапами, будто живые. Их густые тени существовали будто сами по себе — то прижимались к корням, то вытягивались почти в два раза. Или вообще отделялись от своего дерева и какое-то время крались по траве к воротам, чтобы потом внезапно растаять вместе с черными силуэтами птиц, которых не было в небе.

Впрочем, их будто и вовсе здесь не водилось. По крайней мере, Эш не слышал никаких птичьих звуков, да и насекомых — тоже.

— Почему остальные воины не помогают своим соратникам в бою? — удивленно спросил Дарий у Ларса.

— Потому что сейчас не их очередь, — просто ответил тот. — Это рядовая стычка, и решить ее — прямая обязанность тех, чья очередь стоять стражу.

— То есть одержимые твари их здесь живьем на куски рвать могут, а все остальные даже пальцем не шевельнут? — нахмурился Дар.

Ларс криво усмехнулся.

— Ты так рассуждаешь, потому что до сих все твои битвы имели начало и конец. А на переднем крае постоянно кто-то с кем-то сражается, потому он и передний край. И если люди не будут отдыхать, они не смогут как следует сражаться, когда наступит их черед. Нельзя каждый час бросать все и мчаться на подмогу кому-нибудь — это выматывает и лишает войско боеспособности перед лицом серьезной опасности, которая может появиться здесь в любой момент. Поэтому если в целом отряд справляется, остальные не вмешиваются.

— То есть одни сражаются, а другие тем временем спят и едят?..

— Именно так. Смена на переднем крае длится полгода, потом один-два месяца дается на отдых. И снова полгода здесь, если нет увечий или ран, требующих длительного ухода. Поэтому к местным порядкам привыкают быстро. И тебе, мятущаяся душа, лезть в эту битву тоже не советую. Это не наше дело, не нам его и решать.

— И так год за годом, — проговорил Эш, не слыша последних слов Ларса.

Он в очередной раз невольно вспомнил слова Никкаля о том, как все забыли, что на переднем крае постоянно идет война.

Война, которую нельзя проиграть. Но и выиграть пока не получается, и не факт, что получится…

— Ну, год за годом — это для тех, кто с пером удачи в зубах родился, — хмыкнул Ларс. — Самое трудное — оно ведь не здесь. Оно в глубине этих проклятых лесов. Войскам постоянно приходится проверять точки, где возникают скопления чудовищ первого класса, выслеживать перемещения силков, чтобы не упустить момент и не допустить создание слишком больших содружеств. В общем, много всего… Вот эти вылазки — действительно жуткое дело.

Развернув коня, Ларс двинулся к тропинке, ведущей вниз. Эш поехал следом. Полудурок нервничал — он грыз удила, поводил ушами и раздувал нежные ноздри, явно чувствуя что-то недоброе.

Дарий с Шедой поехали чуть позади, о чем-то негромко переговариваясь.

— Сколько лет ты провел на службе? — спросил Эш у Ларса.

— Достаточно, чтобы возненавидеть каждую пядь земли по эту сторону стены, — хмуро ответил ему тот.

— А мне сначала сказал, что сбежал отсюда еще мальчишкой, — с укором в голосе сказал Эш.

Тот усмехнулся.

— А шлюха говорила, что она — девственница. Обернись еще раз на эти стены, парень. Похоже, что отсюда можно сбежать?

— Тогда как же тебе удалось уйти со службы?

— Благодаря тем самым семнадцати дням непрерывного боя. Можно было получить золото вместе с повышением или уйти с переднего края с голым задом. Я без колебаний выбрал последнее и официально стал самым молодым ветераном за последние полстолетия — мне было всего двадцать четыре года.

— А ты своими глазами хоть раз видел эту защитную руну, о которой говорил?..

Ларс фыркнул.

— Да там особо и смотреть-то не на что. Здоровый куб, закованный в гладкий железный панцирь. По бокам такие… полукруглые прорези, как жабры. Внутри что-то, завернутое в мягкую черную ткань. Вот и вся руна.

— Все равно любопытно, — задумчиво отозвался Эш.

Осторожно ступая тяжелыми копытами по мягкой земле, кони, наконец, спустились с холма.

Эш обернулся.

Отсюда, снизу, закрытые шипастой решеткой ворота и сама стена казались парящими в небесах.

Тут Полудурок вдруг неловко покачнулся, запнувшись — это ему под ноги попал вросший в землю и прикрытый травой череп крупного зверя.

— Твою ж акаду, — ругнулся Эш. — Нужно быть внимательней…

— Их что, прямо здесь и хоронят?.. — изумленно проговорил Дарий, останавливаясь.

Эш осмотрелся, пытаясь понять, о чем идет речь. И в отдалении заметил небольшой овраг, или канаву. И в этом овраге лежали два изуродованных тела в одежде заставных стигматиков.

И, что странно, повреждения обоих воинов были совершенно одинаковыми. А еще от них в сторону падала странная конусообразная тень.

— Это не погибшие люди, а силки, — предостерег его Эш. — Вообще, держись-ка лучше поближе. Так куда едем? — спросил он, оборачиваясь к Ларсу. — А то ведь стемнеет скоро, надо найти, где остановиться на ночь.

— Лучший вариант — добраться до леса и встать по правую сторону от дороги, — ответил Ларс. — Там хорошее, чистое место. Раньше там имелись земляные пещеры, кстати. Идеальное начало пути.

— Что ж, поехали тогда в твои пещеры, — согласился Эш, поглядывая на солнце, которое уже почти касалось нижним краем неровной полосы леса.

Поторапливая коней, они устремились к лесу. Темные силуэты елей стремительно приближались, становясь еще мрачнее, чем казались издали.

И тут внезапно ветер стих. Все вокруг будто замерло, и в это же самое время лес вдруг потемнел и протяжно заскрипел старыми стволами и закачался с новой силой.

На холмах стояла абсолютная тишь, а в паре сотен шагов деревья выгибались и стонали, мучимые неведомой силой.

Все невольно остановились, озираясь по сторонам.

И тут откуда-то издалека до Эша донесся низкий, едва различимый гул. Звук постепенно нарастал, становясь все отчетливей и громче. Лошади испуганно заржали и попятились, встряхивая головами.

А потом задрожала земля..

— Все в сторону, за мной! — выкрикнул Эш, поворачивая мерина влево и давая ему волю.

Конь бросился прочь от страшного места, взрывая мягкую землю ударами копыт. Следом за Эшем помчали все остальные.

А позади, с треском разрывая крепкое сплетение корней остролистой травы, по холму в разные стороны разбежались трещины.

Что-то огромное пыталось выбраться на поверхность земли из глубин, и Эшу даже показалось, что он видит гладкое черное щупальце, протянувшееся из раскрывшегося жерла.

Дарий схватился за меч. Эш пустил энергию стигмы растекаться по телу, готовясь к бою.

— Куда собрались, а ну назад! — гаркнул на них Ларс. — И кому я только что все объяснял? Здесь и без вас разберутся — для этого есть целый гарнизон! А у нас есть свои дела…

Эш невольно обернулся на видневшиеся над обрывом ворота. Заградительная решетка медленно поднималась вверх, выпуская в поле конных стигматиков.

— Ворон, ты оглох, что ли? — крикнул Ларс Эшу. — Поехали отсюда!

Крыс решительно развернулся к лесу и пустил своего коня в галоп. Следом помчали Шеда и, нехотя, Дарий.

— Ладно, пусть будет так, — проворчал Эш, и тоже направился к раскачивающимся соснам.

Глава 22

До земляных пещер удалось добраться засветло.

Их было много. Черные норы в рост человека бесчисленными глазами смотрели с обрывистой стороны холма в сторону леса. И в одной из них явно кто-то прятался.

Эш успел заметить живое шевеление и почувствовал чужое недовольство, стоило им только приблизиться. Перед холмом виднелось расчищенное кострище с остывшими, но свежими углями. Собранные в кучу сухие ветки для розжига огня и здоровенные еловые чурбаки указывали на то, что кто-то обитает здесь уже не первый день, и, похоже, в ближайшее время сниматься с постоя не планировал.

— Приветствуем тебя, добрый человек! — громко крикнул Эш, не спешиваясь и глядя в тот самый лаз, в котором только что шевельнулся человеческий силуэт.

Дарий вопросительно взглянул на друга.

— Там кто-то есть?

— Еще как есть, — ответил вместо Эша Ларс.

Из норы нехотя показалась косматая голова.

— Езжайте себе, добрые люди, — недовольно проговорил бородатый стигматик, выбираясь из пещеры. — Так бы оно лучше для всех было, и спокойней…

— Это еще почему? — угрожающе нахмурился Ларс.

— … Ну, если хотите, то оно, конечно, оставайтесь. Но лучше бы нам разъехаться, — продолжил стигматик, исподлобья глядя на путников. — … Просто я тут одного обезумевшего сторожить пытаюсь, жду подмоги из Уршу…

И тут из-за его широкой спины в сгущающихся сумерках показалась высокая женская фигура.

Это была старуха. Ее длинные седые волосы, заплетенные в толстую тугую косу, не обвивались вокруг головы, как у почтенных горожанок, а свободно падали за спину. Голову она покрывала платком, делая низкий, почти до бровей, напуск на лоб. Лицо женщины было сморщенным, будто печеное яблоко, кожа — коричневато-желтой и тонкой. Но при всем при этом спутница косматого вовсе не выглядела хрупкой или жалкой.

Она держалась прямо, без малейшего намека на старческую сутулость. Довольно широкие для женщины плечи и крепкие руки выдавали в ней человека, чей образ жизни был связан с активными нагрузками на эту область ее тела. В неглубоком вырезе серого платья виднелся шрам от клинка.

Эш готов был поклясться, что когда-то эта старица была сильной мечницей.

— А ну назад!.. — рявкнул стигматик, пытаясь удержать женщину, но та сверкнула на него вдруг засиявшими лазурными глазами, и стигматик осекся и умолк, опустив руку.

Старица вышла из земляной пещеры и величавой поступью подошла к все еще сидевшему в седле Эшу.

— Так вот ты какой… — тихо проговорила она. — Тринадцатый дингир, воин крови…

Парень в растерянности смотрел на старицу.

Кто эта женщина? И откуда она знает про тринадцатого дингира?..

«Эш, будь осторожен! — прохрипел ворон, и в его голосе слышалась встревоженность, граничащая со страхом. — Ее стигма!..»

Стигма?..

А между тем под грубым платком старицы на лбу начинало разгораться холодное голубое сияние. Она стянула его сморщенной ладонью к затылку, открывая всем большую, свитую из тонких линий и похожую на диковинный цветок, стигму времени.

— Мать честная, — пробормотал Ларс, расширившимися глазами уставившись на старуху.

Шеда ахнула.

Косматый испуганно попятился вглубь своей норы.

Эш смотрел на старицу, не в силах отвести от нее взгляд.

И в это мгновение он готов был биться об заклад, что ничего прекраснее ему еще не доводилось видеть.

Стигма времени пульсировала, будто дышала. Одни ее линии разгорались сильнее, в то время как другие темнели или вовсе угасали, и вместо них расцветали новые, сплетаясь в тонкое кружево причудливого рисунка.

На это можно было смотреть целую вечность, как на звезды или огонь в костре. Смотреть — и терять счет минутам, перебирая свои старые воспоминания и погружаясь в предчувствие новых.

— Как красиво!.. — смог, наконец, проговорить парень, в то время как женщина словно впала в какое-то оцепенение, в свою очередь глядя ему в лицо.

«Она опасна, Эш! — прохрипел ему на ухо ворон. — Опасней дингира, страшней целого отряда мечников! Будь осторожен, будь внимателен!..»

Лицо косматого исказилось злой судорогой.

— Отойди-ка от нее, парень, эта старуха безумна!.. — прохрипел стигматик, хватаясь за меч. — Ты даже представить себе не можешь, на что она способна!

— Кто она тебе? — спросил Эш.

— Никто. Нашел в преддверии, голодную и не в себе, — нехотя буркнул косматый.

— И привел сюда?.. — не унимался Эш.

— А что, непонятно, разве? Или надо было оставить ее с голоду помирать? — огрызнулся косматый. — Человек же все-таки!..

Осмелев от неподвижности старицы, он деловито вышел из своего укрытия и взял женщину за руку.

— Пойдем-ка отсюда, милая. Пойдем, пойдем…

— Да чего же тут непонятного? — усмехнулся Ларс. — Ради такой уникальной стигмы можно и здоровьем рискнуть. Впрочем, ты вряд ли планируешь прибрать ее себе. Скорее всего, просто решил продать, и сейчас ждешь покупателей.

Кровь бросилась косматому в лицо.

— Откуда ты только взялся-то на мою голову такой понимающий, — ощерил он желтоватые крупные зубы. — Что, добычу забрать хочешь? Ну давай, попробуй! — он шагнул за старицу, придерживая ее рукой поперек туловища. — Давай, атакуй нас! Посмотрим, что ты со своими приятелями и бабой сделать сможешь. И из каких костей твое понимающее тело сложено, тоже посмотрим!..

И тут старица будто пришла в себя. Повернувшись к косматому, она посмотрела на него с каким-то странным выражением лица — будто на опостылевшее рукоделие.

— Довольно уже, — сказала старица, сделав едва уловимый жест рукой.

Косматый запнулся, точно кто-то схватил его за горло. Все его тело охватило лазурное свечение. Он отпустил женщину и попятился, выпучив глаза. Его затрясло, свечение вокруг силуэта усилилось.

С хрипением косматый рухнул на колени, на глазах превращаясь сначала в ветхого старика, а потом — в полуразложившийся труп. Тело растянулось на земле, а лохмотья плоти продолжали съеживаться, обнажая белые кости.

Когда свечение угасло, перед ошарашенным Эшем лежали зловонные останки в лоскутах истлевшей одежды.

«А я говорил тебе… — прошептал ворон. — Время неумолимо, неотвратимо и безжалостно…»

Поборов сдавивший горло спазм, Эш проговорил:

— Лихо, надо признать…

— Это нетрудно, когда управляешь временем, — внезапно совершенно разумно ответила старица.

Разумно — и спокойно, будто рассказывала о возможностях своей стигмы за дружеским обедом, а не стоя над истлевшим трупом того, кто только что держал ее за руку.

Впрочем, держал он ее тоже не просто так.

Но все равно от невозмутимости старой женщины на Эша повеяло холодом.

Он спрыгнул с седла и, приблизившись к ней, сказал:

— Он нашел тебя в преддверии и ты послушно пришла вместе с ним сюда. Ты могла освободиться в любой момент, но не сделала этого. Вместо этого ты предпочла убить его прямо у нас на глазах. И ты знаешь, кто я…

При этих словах друзья Эша переглянулись между собой. Ларс с Дарием неприметно положили руки на эфес своих мечей.

— … Что здесь происходит? — задал, наконец, свой главный вопрос Эш. — Кто ты, и откуда пришла на самом деле?

Женщина ничуть не обиделась и не огорчилась резкостью Эша.

— Меня зовут Ита, — сказала она. — И ты прав: я действительно пришла сюда, чтобы встретиться с тобой и кое-что передать.

— И от кого же ты пришла, интересно? — нахмурился Ларс. — Уж не от старого ли хрена, величающего себя боженькой?..

Старица смерила воина пренебрежительным взглядом.

— Если ты говоришь про Единственного, то на этой территории он — никто. Здесь нет его власти, и он не может никаким образом контролировать территорию от стены и до самого сердца Иркаллы. И я — не его марионетка.

Эш строго зыркнул на Ларса.

— Рассказывай, — сказал он Ите, — Я тебя слушаю.

— То, что я скажу тебе, не предназначено для чужих ушей, — ответила женщина, глядя своими светящимися глазами Эшу в глаза.

— У меня нет секретов от моих друзей, — резко возразил парень. — Так что если хочешь говорить — говори здесь и сейчас. Ну а если нет — то нет.

«Осторожней, Эш!..» — тихо проговорил ворон, словно опасаясь, что Ита может подслушать его слова. «Осторожней…»

— Хорошо, как хочешь, — кивнула женщина. — Не доверяй ворону, и пусть твой ворон сам себе тоже не доверяет, — заявила она.

Эш фыркнул.

— Это что еще за чушь?..

— Его расчеты неверны. Он ошибается из раза в раз, и никак не может понять, почему это происходит. Он забыл очень много важных вещей, о которых должен был помнить. Но погружаться в себя в поисках воспоминаний для него бессмысленно, потому что они больше ему не принадлежат.

«Что это значит?..» — гневно прохрипел ворон.

— Что это значит? — повторил Эш вопрос своего духа.

— Это значит, что на самом деле в момент первой смерти ворон был расщеплен. И частица его сущности вместе с воспоминаниями так и остались в том месте, где погиб его первый носитель.

— Что?.. — оторопело проговорил Эш.

«Что???» — воскликнул ворон следом.

— Вам нужно вернуться туда и забрать эту частицу. Тогда многое обретет иные краски, и для тебя откроются новые возможности, которых ты сейчас не видишь, — сказала Ита.

— Кто ты?..

— Пусть ворон покажет тебе, — ответила она. — Я открыта ему. Пусть войдет. Он может без опаски прочитать мои звезды.

Она подошла к Ларсу.

— Вынимай свой меч и приставь к моему горлу. Ты ведь об этом думаешь? О том, как обезопасить своего друга от моего коварства? — с насмешкой проговорила она.

— Думаешь, я не сделаю этого из почтения к твоему возрасту? — хмыкнул крыс, и, выхватив клинок, без малейшего сомнения приставил лезвие к ее шее с мятыми кожаными складками.

Женщина даже бровью не повела. Как будто ни на мгновенье не усомнилась в том, что этот меч остановится точно под подбородком, а не двинется глубже.

— Ларс, прекрати! — вырвалось у Дария.

— Нет, он все делает правильно, — сказал Эш, глядя Ите в лицо. — Мы живем в дикое время, когда убийца может быть любого пола и возраста.

Дар отвел глаза.

Его, воспитанного в аристократических традициях, вся эта сцена просто выворачивала наизнанку.

Шеда неприметно коснулась его плеча, чтобы приободрить.

— Ты готова? — спросил Эш у Иты.

— Давно, — ответила женщина.

Эш закрыл глаза.

«Ну что, принимаем приглашение и идем считать чужие звезды?..»

«Да».

Зеленое марево застлало мысленный взор Эша.

И по мере того, как зеленый туман рассеивался, сквозь него все ярче проступало ослепительное голубое сияние.

«Что это?.. Что это такое? — спросил Эш, чувствуя. как его начинает кружить в этой слепящей лазури. — Ловушка? Обманка?..»

«Нет, — ответил Ворон. — Это не обман…»

«Но тогда где же ее древо, где звезды?!»

«Их еще нет».

«Как это?!»

«Потому что у нее пока есть только одна единственная звезда, и мы сейчас на ней…» — проговорил ворон.

«Как так-то? Почему?!»

«Потому что это звезда ее будущего рождения. Старая женщина, которую ты только что видел, еще только появится на свет. Ита — не просто стигматик, она — жрица времени, путешествующая по нему.»

Эш открыл глаза и уставился на Иту.

Ее стигма все так же сияла, зачаровывая своим свечением, только теперь в опустившихся сумерках ее свет казался еще ярче. Седые волосы казались сделанными из синего льда, голубые глаза ярко блестели, как подсвеченные изнутри кристаллы.

Она была стара и красива, как луна.

И при этом ее даже еще на свете не было.

От волнения у Эша бешено заколотилось сердце.

Он вдруг вспомнил историю, которую когда-то рассказал им с Дарием Никкаль. Воинскую байку о человеке со стигмой времени, который жил один посреди опасных мест. А когда его захотели увезти в безопасное место, он вошел в свою хижину и исчез.

И в том, что происходило сейчас, тоже было что-то легендарное.

Он подошел к женщине и рукой отвел меч Ларса.

— Это жрица времени, — сказал Эш. — Она знает, что случится после нашей смерти.

— То есть?.. — не поняла Шеда.

— Расскажи, чем все закончится, — попросил Эш Иту, не обращая внимания на недоумение Шеды и касаясь теплой, кожистой старческой руки. — Расскажи мне!..

На старицу устремились вопросительные взгляды Ларса и Дария. Они поняли, что происходит, но поверить, казалось, не могли.

— У нас больше нет ни Внешнего, ни Внутреннего круга, — ответила Ита. — Мы живем в Иркалле, сбиваясь в небольшие поселения, придумываем новых богов и приносим им в жертву детей и молимся, чтобы хоть кто-нибудь услышал нас, пощадил и спустился с небес, чтобы защитить. Но, как ты понимаешь, никто не приходит. Потому что убийцы не стоят помилования, а боги давно умерли.

Эш ошеломленно смотрел на Иту. Потом нервно сглотнул.

— Как так-то? — осипшим голосом проговорил он. — Что я наделал?..

— Ты умер, — ответила жрица.

От ее слов у Эша по спине прошел озноб.

Было как-то довольно странно и непривычно слышать из уст другого человека о собственной смерти, как о случившемся факте.

— Ты умер, а между тем именно ты должен был начать новую эпоху. Ты пришел в этот мир, чтобы начать новый виток, стать первым звеном в цепочке событий, которые так и не случились.

— И кто же… убил меня?.. — сухо спросил Эш.

— Подробностей я не знаю, — ответила Ита. — Но тебя казнили в Уршу, на площади перед зиккуратом и при большом стечении народа.

— Вот, значит, как… — проговорил Эш.

— Но сохранилось одно твое письмо к одной женщине, и в нем ты написал, что все могло бы быть иначе, если бы ты сразу понимал все события, что оказались скрыты от ворона. И что твой дух, сам того не ведая, оказался расщепленным на две неравные части.

— Письмо, говоришь?..

Ита сунула руку в карман и вынула из него бережно завернутый в лоскут белоснежной ткани свернутый в несколько раз лист бумаги.

— Возьми, — сказала она.

Эш посмотрел на протянутую бумагу, как на скорпиона, готового его ужалить.

— Ты хочешь сказать… Это мое письмо? Которое я сам написал перед своей казнью?

— Да, — просто ответила Ита.

— Ох ты ж… — выдохнула Шеда. — А можно посмотреть?..

— Обойдешься! — огрызнулся Эш, забирая из руки Иты листок.

Он развернул бумагу. Читать в синих сумерках было уже невозможно, но Эш разглядел неровные буквы, скачущие по строчкам, и неправильную, вечно кривую букву краткого «и», которой страдал его уродливый почерк…

Спрятав бумагу на груди, Эш окинул взглядом уставившихся на него друзей.

— Ну чего вы так смотрите на меня, будто я уже умер?.. — сердито сказал он.

Даже страшный и живущий собственной жизнью лес больше не казался Эшу таким пугающим.

Значит, из Иркаллы он вернулся на эшафот. Вот ведь несчастье непутевое! Да еще ума хватило написать письмо, которое, судя по всему, Айя так и не получила, но зато по сто раз перечитали все потомки.

Вот ведь мерзость.

Интересно, много ли глупостей он умудрился в нем сочинить. Он ведь, когда писал это письмо, совсем не рассчитывал, что оно попадет в чужие руки.

А то, что так легко шепчется на ушко любимой женщине, порой и самому себе на трезвую голову без смущения не повторить…

Все остальные смотрели на Эша затуманенным взором, и каждый думал о чем-то своем.

Эшу казалось, что каждому из них хотелось спросить о своей судьбе, и при этом каждый боялся услышать ответ.

Мало ли, что там в этом будущем с ними произошло.

И Эш их понимал.

Он и сам никак не отваживался задать Ите вопрос, который после погружения в ее мир не давал ему покоя.

Связывает ли их что-то еще, кроме интереса к виткам истории?..

Почему она пришла сюда?..

— Мое время истекает, — сказала ему Ита. И в первый раз улыбнулась — хорошей, но очень грустной улыбкой.

— Ты возвращаешься?.. — спросил Эш, чувствуя смутную тревогу и какую-то необъяснимую печаль.

— Да. Я сделала все, что могла. Дальше дело за тобой. Позволь обнять тебя на прощание?

Он шагнул к старице, и руки Иты легко, совсем по-девичьи легли ему на плечи.

— Я должна сказать тебе еще кое-что, — прошептала Ита ему на ухо. — На эшафот ты попал не просто так. Ты умер, потому что тебя предал один из тех, кто сейчас едет вместе с тобой.

Глава 23

Женщина разжала руки и отступила назад, наполняясь нестерпимо ярким светом, пока все ее черты не потонули в ослепительно-голубом сиянии. Эш невольно зажмурил глаза, прикрыв лицо рукой, а через мгновение Иты уже не было. Только легкая светящаяся дымка еще какое-то время клубилась на том месте, где она только что стояла, пока, наконец, и она не растаяла.

— Ну и встреча, — пробормотал Дарий.

Ларс молчал, нахмурившись, думая о чем-то своем. А Шеда, скривив губы, локтем пихнула Эша в бок.

— Совесть у тебя есть? — с неожиданной злостью прошипела она, глядя змеиным взглядом на парня. — Что, не смог коня своего в штанах удержать? Порезвиться припекло?

— Чего?.. — сдвинул брови Эш.

— А того, что ты на шлюхах сэкономил, а девка теперь мало того, что слепая, так еще и брюхатая?

— Ты о чем вообще, безумная женщина? — удивленно проговорил Дар.

— Как это о чем?!.

Шеда обвела недоумевающих мужчин вопросительным взглядом, и даже охнула.

— Да ладно!.. Нет, ну вы это серьезно? Что, никто, кроме меня, так и не понял, что это за старуха такая?..

— Ну открой уже нам, неразумным, сию великую тайну! — раздраженно ответил Дар.

Шеда фыркнула.

— Неужели все мужики такие слепые? Да у нее же глаза Эша!

С Дария мгновенно слетел весь налет пренебрежения и насмешки. Он озадаченно посмотрел на своего растерянного друга, в то время как Ларс, хмыкнув, проговорил:

— И то верно. Иначе откуда бы у нее на руках оказалось личное письмо, отправленное смертником перед казнью?..

Эш невольно обернулся к тому месту, где уже полностью растаяло свечение. Какое-то незнакомое, странное чувство шевельнулось у него внутри.

— Вы хотите сказать, что Ита…

— Скорее всего, она — твой прямой потомок. Дочь, или даже внучка, — невозмутимо констатировал Ларс. — И, кстати, Шеда права — черты лица у нее действительно очень похожи на твои.

Эш посмотрел на свои руки. Только что он обнимал старицу, которая сейчас еще даже не появилась на свет. И она — его продолжение.

Все это никак не укладывалось у него в голове.

— Очуметь, — вырвалось у него.

— Может, прочитаем письмо? Она ведь не зря его оставила, — предложил Дарий.

— Ну, знаешь, — пробурчал Эш.

«Тебя предал один из тех, кто сейчас едет с тобой», — прозвучал у него в голове голос Иты.

Она могла это узнать только из письма. Или, вернее, вряд ли такие подробности ей удалось бы узнать из каких-то других источников.

А значит, оно не должно попасть ни в чьи руки, пока он сам во всем не разберется. Да и вообще…

— Обойдетесь. Ясно? — заявил он. — Оно не вам предназначено, не вам его и читать.

— Полностью согласен, — поддержал Эша Ларс. — Ладно, нам ехать нужно. Здесь теперь оставаться нельзя. Кто знает, когда эти покупатели придут…

— Так а может подождать их, покупателей-то?.. — предложил Эш. — Хорошая добыча на дороге не валяется.

— Говоришь, как мясник, — нахмурился Дарий. — И потом, слабаки-то вряд ли за стигмой времени поедут. Так что я на твоем месте заносчивости поубавил, воскрешенный ты наш. А то как бы боком нам это удальство не вылезло.

— Или эхом, — мрачно поддакнул Дарию Ларс.

Эш недовольно покосился на друзей, но возразить ему было нечего.

— Будем считать, ваши доводы меня убедили, — хмуро сказал он, усаживаясь на Полудурка.

Конь устало зашагал по тропе, тяжело ударяя копытами по земле. Выехав вперед, Эш призвал умение солнечного стигматика освещать тьму вокруг.

И крепко задумался.

Кто же из троих, следующих сейчас за его спиной, вскоре совершит предательство?

Ларс? Он — наемник, и способен без малейших сомнений наняться за хорошую плату к кому угодно. Если кто-нибудь посулит ему открытые двери во Внутренний круг для сына, как он поступит?

Дарий, конечно, сделан из другого теста. За деньги или какие-то блага его не купишь. У него есть свои ценности и принципы. Однако именно из-за этих самых принципов Дар уже однажды отказался от Эша и остался в городе, который отплатил за щедрость кандалами.

А что касается Шеды…

Ее поведение после освобождения из плена казалось Эшу странным. Она стала молчаливой, и нередко витала где-то в своих мыслях вместо того, чтобы вслушиваться в разговоры других и по привычке пытаться повсюду ввинтить едкое замечание или грубоватую шутку. Зато по отношению к Дарию она порой позволяла себе довольно резкие и пренебрежительные выпады, и Эшу начинало казаться, что в их отношениях не все гладко.

Способна ли Шеда на предательство? Взрощенная Аваррой, как породистая охотничья собака, чьим предназначением должна была стать служба тринадцатому дингиру — может ли она показать клыки не своему бывшему хозяину, а тому человеку, ради которого все это было затеяно?..

От подобных мыслей Эшу стало противно.

Вот ведь скотство. Он едет с друзьями, которые не раз подставлялись из-за него, которые прикрывали ему спину в каждой схватке — а сам думает о том, кто же из них способен на предательство.

И что, ему теперь всегда таскать этот мешок с камнями у себя за спиной?.. Недоверчиво оборачиваться, подмечать фразы, которые обычно прошли бы мимо ушей, всматриваться в выражение лиц и ожидать удара под дых от любого из них, хотя за каждого был готов встрять в любую драку?..

Эш любил их всех. Они стали не просто его друзьями, они стали ему семьей. Его стаей.

И кто бы из них не нанес свой удар, эта рана захлебнется кровью. Потому что какую руку не отруби — все одинаково больно.

И все-таки…

Только бы не Дарий. Если он во второй раз… Нет, это уж слишком. Ларс?.. Не может быть, чтобы Ларс. Не теперь, не после поединка, на который тот вызвался по доброй воле. Шеда?..

Круг замкнулся, и Эш, тряхнув головой, попытался сбросить с себя все эти мысли. Отделаться от них хотя бы на время.

Лучше бы, наверное, он вовсе об этом не знал!..

Но, с другой стороны, закрытые глаза еще никого не спасли.

— Твою ж акаду, — устало выдохнул он, пытаясь как-то переключиться на более насущные в данные момент проблемы.

«Ты действительно мог утратить часть себя, и не заметить этого?» — спросил он у ворона.

«Мог. Если эта часть была небольшой».

«И поэтому ты не можешь вспомнить некоторые вещи?»

«Возможно.»

«Почему ты не сказал об этом мне?»

«Потому что сложно понять, что ты что-то забыл, если ты это действительно забыл».

«Но ты не мог толком вспомнить времена своего первого носителя», — заметил Эш.

«А ты не помнишь вкус материнского молока и как научился ходить, — возразил ворон. — Но тебя ведь это не смущает?»

Эш вздохнул.

И то верно.

«Но ты хотя бы помнишь, куда нужно ехать?» — спросил он ворона.

«Помню», — хрипло ответил тот.

— Ну так что, едем за второй половиной моего ворона? — спросил Эш у своих спутников, оборачиваясь через плечо.

Вопрос звучал глуповато, но нужно ведь было с чего-то начать разговор.

— Ты так говоришь, будто у нас есть выбор, — мрачно хмыкнул Ларс. — Решения принимаешь ты, молодой ворон. А мы лишь тебя сопровождаем.

— Мне не охрана нужна, а соратники! — взорвался Эш, заведенный своими недавними размышлениями.

— Я считаю, ты должен обрести целостность, — подал голос Дар. — Неполнота в чем-то — это всегда уязвимость. И недаром проклятый дед, намереваясь тебя усилить, тем не менее даже не заикнулся о расщеплении ворона. С трудом могу поверить, чтобы он не знал об этом.

Шеда между тем молчала, сосредоточенно глядя в темноту прямо перед собой.

В опустившейся тьме время от времени появлялись какие-то светящиеся силуэты, которые потом снова гасли. Вдалеке то и дело вспыхивали чьи-то зловещие глаза.

— Шеда? — окликнул ее Эш.

— А? — очнулась от своих мыслей девушка.

— А ты что скажешь?

— А я скажу… Скажу, пришло время, когда ты должен перестать спрашивать чужое мнение, — неожиданно заявила она. — Ты должен послать нас всех в задницу и сделать все так, как ты считаешь правильным.

Мужчины невольно переглянулись.

— Ну знаешь, — проговорил Дарий.

— Знаю, — резко оборвала его Шеда. — Ты все еще не понял? Это его история. Ему и решать. А мы… Мы вообще оказались здесь случайно. На нашем месте мог оказаться кто угодно другой, и от этого ничего бы не изменилось.

Ларс кивнул.

— Да ну вас, — нахмурился Дарий.

И в этот миг справа от тропы тьма расступилась. С резким вскриком взмыли вверх тучи невесть откуда взявшихся ночных птиц. Под множеством звериных ног испуганно захрустели кусты. А высоко над еловыми макушками, сияя оранжевым светом, поднялась гигантская кошачья голова с кисточками на острых ушах.

— Твою мать!.. — выдохнул Дар.

— Гаси скорей свой зад, светлячок! — прохрипел Ларс, уставившись на проснувшегося монстра.

Эш убрал свечение. Полудурок встал, как вкопанный, дергая ушами и дрожа всей шкурой.

А над молодой порослью, доставая кончиками ушей уходящие в черное небо очертания старых елей, возвышалась рысь. Хищно зевнув, она двинулась вглубь леса, и от ее мягкой поступи будто прогибалась земля. Стальные мускулы играли под золотистой шкурой.

И кем бы ни было это существо — воплощенной смертью, трижды проклятым диким духом или материализовавшимся злом — оно было прекрасно!

Ночь разорвал оглушительный рев медведя. Гигантская тварь замерла на секунду — и, сминая под собой ели, как траву, она вдруг метнулась в сторону, и через секунду подняла голову с трепыхающейся добычей в зубах.

Черный болотный медведь выглядел в ее пасти, как подросший котенок.

Эшу стало жарко, во рту пересохло.

Впервые в жизни он слышал, как ужасающе жалобно может реветь мохнатый черный убийца. Рысь склонилась над ним, и вопль затих.

Полудурок испуганно фыркнул, и кошачья голова снова взметнулась над лесом.

Эш обхватил шею мерина рукой и принялся гладить его, пытаясь успокоить. Но вместо этого нервная дрожь, бившая испуганного коня, вдруг передалась Эшу.

Но тут где-то в чаще взвыли волки, и тварь отвлеклась на них. Грациозно выгибая спину, она отправилась прочь.

А Эш во все глаза смотрел, как, сверкая в просветах между деревьями плавно движется огромная золотая рысь.

«Что это?» — мысленно спросил Эш, не сводя глаз с гиганта, который неожиданно бесшумно удалялся куда-то вглубь леса.

«Гигант из класса истинных детей змея, — проговорил ворон. — Скорее всего, его привлек всплеск энергии стигмы времени. А может, что-то еще…»

Когда существо, наконец, скрылось из виду за плотной стеной леса, все наконец-то выдохнули.

— Вот это махина, — проговорил Дар. — А если она направится к стене?..

— Такие обычно к ней даже не приближаются, — с заметным облегчением выдохнул Ларс. — Они живут какими-то своими целями, и люди в этот перечень попадают только если сами нечаянно натолкнутся на них. Прямо как мы сейчас.

— Повезло, что мы не оказались у нее на пути, — сказала Шеда.

Эш промолчал.

Его влажные ладони терпко пахли лошадиным потом.

Он, конечно, был рад, что все обошлось.

Но и самой встрече — тоже.

— Почему некоторые духи так захватывающе красивы, а некоторые — отвратительны до тошноты? — спросил Эш, пуская Полудурка дальше.

— В этом они похожи на людей, — усмехнулся Ларс. — И, как показывает опыт, отвратительные до тошноты персонажи на поверку оказываются отнюдь не самыми худшими. А ты давай-ка, зажигайся обратно. От всех этих свечений я теперь в темноте вообще ничего не вижу.

Все тронулись дальше, прислушиваясь к угрожающим звукам леса. До рассвета больше никаких происшествий не было, а с первыми лучами солнца друзья остановились на недолгий отдых.

Эш не сразу смог уснуть, когда пришел его черед. Мысль о том, что среди его спутников есть человек, способный на предательство, не давала ему покоя.

Но потом усталость взяла свое.

Город, в котором погибла первая копия тринадцатой модели дингира, ворон назвал Белым. Дорога к его руинам уходила строго на север, к границе преддверия, и тянулась в основном среди болот.

Эша уже не удивляло количество силков, и что деревья с озерами иногда пропадают или меняют расположение. К солоновато-тухлому запаху он тоже привык и почти не замечал его. А вот Дарий постоянно жаловался на головную боль из-за этой вони. Шеду вообще частенько колотил озноб и она куталась в плащ, хотя солнце жарило только так и от влажности воздух порой напоминал баню.

Ларс объяснял, что это влияние ауры духов, которых здесь собралось очень много.

Одержимых тварей в преддверии действительно было немало. Иногда путники видели издалека, как массивные вепри или куницы с человеческими лицами дрались между собой. Стараясь не привлекать к себе внимания, они объезжали эти места стороной, невольно натыкаясь на припрятанные в зарослях силки или розового младенца, висящего вниз головой, ухватившись когтистыми ножками летучей лисицы за ветку дерева.

Бывало, что сразу целая группа похожих на пауков оленей выходила к дороге, но, завидев людей, они просто уходили прочь.

Другое дело — одержимые волки. Эти твари приходили к лагерю целыми стаями и сражались насмерть. Причем они всегда старались перегрызать своим смертельно раненым собратьям глотки, чтобы выпустить духов из беззащитных и агонизирующих звериных туш.

Ночами местные холмы и болота начинали жить какой-то особенной жизнью. Они смотрели на путников внимательными красными глазами, угрожающе подвывали и вскрикивали голосами спрятавшихся в высокой траве болотных птиц.

Свое письмо Эш так и не прочитал.

Он возил его во внутреннем кармане куртки, и даже пару раз, набравшись храбрости и улучив момент, разворачивал бумагу, но тут внезапно что-то происходило, и послание из еще не случившегося будущего опять отправлялось в карман.

Ему хотелось сделать это без свидетелей.

А может, он просто тянул время, опасаясь увидеть в письме какой-нибудь прозрачный намек или указание, зная которое будет уже невозможно оставаться прежним.

Эш видел, как с каждым днем друзья становятся все молчаливей, что при каждом шорохе Дар хватается за меч, а Ларс перед сном все дольше курит, глядя блестящими от дурмана глазами на костер.

А на четвертый день случилась встреча, после которой он сам долго курил, прежде чем улечься спать.

Уже ближе к вечеру они свернули с тропы, чтобы добраться до реки, указанной на карте, и пополнить запасы воды. Проезжая меж двух холмов, Эшу вдруг почудилось, что он слышит пение.

Остановив Полудурка, он окликнул Ларса.

— Эй, как ты думаешь — это силок такой странный, или там действительно человек?

Ларс прислушался.

— И правда, будто поет кто-то, — озадаченно проговорил он.

— Как по мне, пусть хоть поет, хоть женится, — раздраженно сказала Шеда. — Бродяги какие-нибудь лагерь разбили и можжевеловки набрались — нам-то что с того?

— Голос-то один, — заметил Эш. — И место для ночлега какое-то странное.

У Ларса брезгливо дернулись губы.

— Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Здесь подождите меня, я быстро.

Он собирался было поддать пятками коню под бока, но Эш остановил его.

— В одиночку ты никуда не поедешь! — резко заявил он. — Нас слишком мало, чтобы разделяться.

— Если я прав, то это не столько опасно, сколько отвратительно, — ответил Ларс.

— Вместе едем, я сказал, — нахмурился Эш, и пустил своего коня вперед.

И минут через десять они оказались перед крутым спуском в глубокий овраг, больше похожий на трещину. И там, на дне низины виднелся родник, от которого в земляной расщелине стелился сизый туман. Рядом с родником лежали человеческие останки, а неподалеку сидел на корточках абсолютно голый мужчина и самозабвенно пел застольную песню. Время от времени он умолкал, чтобы вгрызться в уже обглоданную белую кость.

Вся его голова была покрыта гнойными проплешинами, а на тощей спине отчетливо проступал каждый позвонок и каждое ребро.

Услышав коней, он обернулся — и улыбнулся путникам во весь рот, демонстрируя черные гнилые зубы. Его ужин выпал из руки.

— А вот и невестушка моя пожаловала! — проговорил он и поднялся навстречу, мерзко хихикая.

И когда он встал, демонстрируя впадину вместо живота и выпирающие кости вместо бедер, у Эша к горлу подкатил комок, а в глаза будто попал песок.

— Иди ко мне, милая. Иди ко мне! — безумным взглядом ощупывая незнакомцев, живой скелет обращался не то к Шеде, не то к Эшу, не то к их лошадям. Или вообще к кому-то воображаемому. — А я тебя ждал!..

— Если тебе нужна помощь, поднимайся сюда сам! — крикнул Эш, пытаясь унять в себе странное смешение отвращения с пронзительной жалостью.

— Он не поднимется оттуда, — глухим голосом проговорил Ларс. — Видишь источник? Он не отойдет от него ни на шаг. Теперь это его дурман, его смысл и дыхание до самой смерти. Пары этой дряни свели его с ума.

Сплюнув в сторону, крыс снял с себя рубаху и протянул Шеде.

— Водой намочи? Не хочу надышаться этой хренью.

Но девушка его будто не слышала. Она смотрела на тощего человека, и в ее глазах стояли слезы.

Вместо Шеды просьбу крыса исполнил Дар.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

Ларс не ответил. Он спрыгнул с коня, обмотал рубаху вокруг лица, как маску, и соскользнул по рыхлому краю обрыва вниз.

Эш отвернулся. В отличие от Дара, он почему-то сразу прекрасно понял, что собирается сделать Ларс.

Один взмах меча, тонкий вскрик — и крыс уже снова садился на коня, разматывая мокрую рубаху.

— Поехали отсюда, — мрачно сказал он, разворачивая своего жеребца.

Эш последовал за ним, не оборачиваясь, а перед глазами еще долго стоял жуткий тощий силуэт.

— Я много чего повидала в жизни, но такого, — ошеломленно проговорила Шеда. — Никогда не думала, что в таком состоянии… Можно двигаться. И петь песни. И жить.

— Да найдет его душа наконец-то покой, — проговорил Ларс.

— Может, ему просто нужно было… Дать время? Вытащить оттуда, и подождать? Может, он пришел бы в себя? — предположила девушка.

— Он бы орал, как раненая обезьяна, царапал себе или тебе лицо когтями и пожирал собственную плоть, — жестко ответил Ларс. — Поверь — я такое уже однажды видел. И это вряд ли лучше того, что сделал я.

Больше об этом случае никто не разговаривал. Но ни Эш, ни Ларс в ту ночь не спали. Эш — потому что не хотел увидеть снова во сне эту жуткую фигуру. А Ларс, судя по всему, ковырялся в памяти, как в старой ране.

После той встречи Эш понял, что Иркалла опасна не только дикими духами. Сама земля здесь была проклята.

А между тем это было лишь преддверие.

На утро седьмого дня в стороне от дороги показались развалины города, отмеченного на карте Эша как «Жилище ласточек».

Очертания зданий и остатков крепостных стен окутывал рваный туман, похожий на упавшие с неба облака. Но огромный черный зиккурат поднимался своими крутыми ступенями высоко над туманом, и даже издали ощущалось его монументальное величие.

Остановив своего верного мерина, Эш, вгляделся в проступающий вдали призрак города, похожий на мираж.

— Я хочу взглянуть на него поближе, — сказал он друзьям.

— Тебе мало приключений, которые нам по пути выпадают? — удивленно приподнял брови Дарий. — Давай лучше уж в твой Белый город поскорей доберемся. Сколько, ты говорил, нам до него еще ехать?..

— Вроде бы два дня по дороге, а дальше еще через лес не понятно сколько, — ответил Эш. — Но ведь наша цель не только в том, чтобы найти потерянную частицу ворона. Или ты не любопытный и тебе не интересно, что в этих местах происходило на самом деле? И вообще, что это за бог такой старый, чтоб он сдох, и откуда он взялся в Иркалле?

— Думаешь, ты сможешь что-то узнать, заехав в первый попавшийся город? — недоверчиво спросил Дар.

— Я думаю, что если и можно что-нибудь узнать об этом, то только в городах. Поэтому мы едем в Жилище ласточек, — уверенно заявил Эш, и, развернув коня, тронулся навстречу городу.

Он даже не обернулся, чтобы проверить, поедут ли за ним друзья.

Потому что не сомневался — они последуют за ним.

Иначе во всем этом путешествии в Иркаллу для них не осталось бы смысла.

Ларс усмехнулся своим мыслям.

— Молодец, ворон, — сказал он Эшу, нагнав его. — Растешь на глазах…

Эш с горечью покачал головой.

— А по-моему, сволочнею.

— Одно в некотором смысле неотделимо от другого, — заметил Ларс. — Если есть лидер, есть и подчиненные. Вот только у этой монеты есть вторая сторона. Когда твои вчерашние друзья становятся подчиненными, они в тебе начинают видеть не только лидера. Но и человека, которому приходится подчиняться. Понимаешь, о чем я? — сказал он, глядя на Эша с недобрым прищуром.

Парень кивнул.

— Думаю, да.

Жилище ласточек приближалось, и вскоре все увидели, что неподалеку от пролома в стене на земле лежат несколько обезображенных трупов. Приблизившись к телам, Эш задумчиво оглядел их, не спешиваясь. Судя по всему, над останками хорошо поработали дикие звери, однако лежали они здесь не так уж долго: одежда выглядела еще вполне новой, а на траве вокруг еще отчетливо виднелись следы крови.

— Старатели? — спросила у Ларса Шеда.

— Похоже на то.

Крыс соскочил с седла, и, порыскав по траве, нашел пару седел и сумки.

— Похоже, кто-то не поделил добычу, — сказал он, вытрясая из пустых сумок пыль и крошки. — И заодно припасы тоже забрали — мертвым-то они ни к чему.

— Да уж, — проговорил Эш, глядя на трупы.

Еще кто-то получил ножом в спину от своих товарищей. Вот тебе и соратники…

В город въезжали опасливым шагом, внимательно озираясь по сторонам.

Большая площадь, выложенная черным камнем, все еще оставалась гладкой, в то время как на крышах осевших и полуразрушенных домов во всю росла трава, а иногда — даже молодые деревья, спуская крепкие корни по стенам вниз и раздвигая кладку.

Ветер таскал прошлогоднюю листву по опустевшим улицам, поскрипывая кое-где оставшимися воротами.

— Жутковато, — заметила Шеда. — Прямо город мертвых какой-то. Пусто, тихо…

— А ты что ждала здесь увидеть? Ярмарку? — проворчал Дарий, заглядывая в окно ближайшего дома. — Хозяева вон, по домам кости сушат.

Шеда подъехала к Дару и тоже заглянула в окно.

— Фу, — с сердцем сказала она, передернув плечами.

— Рискую тебя расстроить, но лет через сто мы с тобой будем выглядеть примерно так же, — заметил Дарий.

— Лучше я пропущу эту фазу и сразу посмотрю на цветочки, которые вырастут над нашими могилами. Если они у нас будут, конечно.

Эш между тем направился к центру города — туда, где за высокой каменной оградой виднелся черный зиккурат.

— Интересно, что же здесь произошло, — проговорил он, окидывая взглядом остатки домов, тянувшихся справа и слева.

Глава 24

Территория вокруг зиккурата была огорожена высоким каменным забором, по верхней части которого, как шипастая корона, протянулась железная решетка в виде извивающейся виноградной лозы. Когда-то, по всей видимости, в ограде имелись большие ворота, но от них остались только пеньки креплений и широкая щербина въезда. И в эту дыру Эш увидел площадь, поросшую сквозь щели меж каменных плит побегами кустарника. Справа располагалось черное святилище, а слева — очень странное квадратное строение, подобных которому он еще никогда не встречал.

Оно было сложено из гигантских плит, высеченных из светлого камня. В провалах стен, покрытых разводами плесени, торчали железные прутья. А по сторонам ровными рядами тянулись небольшие прямоугольные окна, похожие на норы береговых ласточек. И в одном из окон зловеще покачивались обрывки таких же нитей, как Эш видел внутри ловчего.

Крыши у здания не было — по крайней мере, от нее ничего не осталось.

— Это что еще такое?.. — озадаченно проговорил Дарий, разглядывая странный дом. — Посмотрите только, какие ровные и гладкие стены! Плиты будто не из камня, а из дерева вырезаны. Шеда пожала плечами.

— Может, здесь какие-нибудь еретики жили. Почитатели древних богов. Или еще кто-нибудь — какая уже теперь разница?

Эш слез с коня и передал поводья девушке.

— На, посторожи-ка.

— Не лез бы ты туда, — проговорил Ларс, недоверчиво оглядывая развалины. — Плечом что-нибудь заденешь нечаянно — и рухнет все это тебе на голову.

Эш усмехнулся.

— Значит, постараюсь ничего не задевать.

Он приблизился к одному из проломов и осторожно заглянул внутрь.

Ларс был прав — здесь все выглядело как-то очень ненадежно. Но никаких признаков священного камня или алтаря он не увидел.

— Это не похоже на храм, — сказал он. — Святилища всей своей конструкцией обращены к главному месту, к алтарю. Они всячески украшены — и лепниной, и росписями. А здесь голый камень… — он коснулся пальцем нагретой солнцем шершавой стены. — Причем какой-то странный…

— Я не знаю, для чего это было построено, но таких развалин в Иркалле немало, — отозвался Ларс. — И ты прав — похоже, что наши предки эти плиты не высекали из камня, а каким-то образом делали, вставляя внутрь железный хребет. Такие гигантские кирпичи.

— А зачем такие здоровые-то? — удивился Эш. — Их ведь еще надо как-то поднять и поставить!.. Хотя…

Он снова вспомнил ловчих. Если в прошлом были такие созданья, чтобы убивать, не исключено, что имелись и другие — для того, чтобы строить.

— Зато если ты умеешь их поднимать и ставить, строительство пойдет в сто раз быстрей, — заметил Дар.

— Может, дальше уже поедем? — спросила Шеда. Ее, судя по всему, чудеса инженерии прошлого ничуть не вдохновляли.

— Сейчас только в зиккурат загляну, — отозвался Эш.

Он подошел к закрытым воротам и потянул за кольцо, но ворота осели и не желали двигаться. Тихо ругнувшись, Эш пустил энергию стигмы по жилам, ухватился обеими руками за одно кольцо и, поднатужившись, аккуратно приподнял створку и потянул на себя. С хрустом сгребая разбитую плиту, он чуть приоткрыл ворота — ровно настолько, чтобы в них можно было проскользнуть боком.

И осторожно заглянул внутрь.

Солнечный свет, проникающий через окошко царского пути, падал столпом с самого верха до низу. В белом луче танцевала пыль, а вдоль стен поднимались целые груды наваленных под переполненными костницами черепов.

Тысячи мертвых жителей города уставились своими пустыми черными глазницами на чужака.

Эш невольно отпрянул. На мгновенье он словно очутился в прошлом. В его памяти вдруг возникли кости совсем другого зиккурата, полые статуи и самодовольное лицо Аварры.

И растерянного наивного юношу, которым был он сам.

С тех пор прошло не так уж много времени. Но этот период Эш успел пройти путь от телохранителя-недоучки и раба до хладнокровного убийцы и дингира.

— Эй, ты чего там застыл?.. — услышал Эш за спиной голос Дара. — Что-то интересное?

— Да нет, — отозвался Эш. — Просто очень много черепов. Похоже, город долго держал оборону. Вон сколько воинов свои тела оставили на проклятой земле…

Проехав через весь город, Эш больше не нашел ничего любопытного. Поэтому через пару часов путники уже спешили к тому месту, где свернули с дороги.

В тот вечер на небе особенно долго пылал кроваво-красный закат. Все вокруг вдруг стихло, будто в ожидании бури. Ветер совсем исчез, и сразу стало нестерпимо душно. Испарения с болот обдавали лицо густым смрадом, воздухом никак нельзя было надышаться. Уже ставшие привычными угрожающие звуки зверей в лесу и зарослях багульника умолкли. Фырканье лошадей и топот копыт по дороге звучали в такой тишине непривычно громко, будто в запертой комнате.

Дарий, нервно улыбаясь, проговорил:

— Когда я мысленно просил всех акад и забытых богов, чтобы эти твари наконец заткнулись, я и не предполагал, что буду по ним скучать.

— Да уж, с ними, как ни странно, было как-то уютней, — согласился Эш, вытирая рукой покрывшийся испариной лоб.

Куртку он давно снял, но даже собственная кожа казалась ему сейчас невыносимо жаркой одеждой.

Солнце пряталось за горизонтом, но никакого облегчения это не сулило.

— Мне кажется, нужно вставать на ночлег, — предложил Ларс.

— Только когда доберемся до воды, — ответила Шеда, намекая на обещанную картой реку.

От духоты девушка была вся пунцовая.

— Я сдохну, если не залезу сейчас в прохладную воду, — добавила она.

— Боюсь, если ты в темноте залезешь здесь в воду, то сдохнешь куда быстрее, — отозвался Дарий, нахмурившись.

— Зато хотя бы чистой, — буркнула Шеда.

Эш окинул взглядом расстелившуюся по обе стороны дороги мертвую равнину.

— А я тоже был бы не прочь дотянуть до леса и речки. Как-то оно спокойней, когда деревья вокруг. А то будто блохи на проплешине.

— Так-то оно так, — протянул Ларс, щурясь на закат. — Вот только когда тебя не видно, обычно и тебе самому не видно тоже. А мне что-то подсказывает, что ночь неспокойной будет.

Эш задумчиво почесал затылок.

— Тоже верно. Ладно, давайте с дороги куда-нибудь съедем и остановимся. На сегодня переход окончен.

Выбрав место у подножия невысокого холма, все расседлали коней и устроились ужинать. Костер разводить не стали. Вслух все ворчали по поводу того, что набрать здесь дров ничуть не проще, чем в пустыне. Но по встревоженным лицам Эш понимал, что на самом деле все думают о предположении Ларса касательно ночи.

Ели сушеный хлеб с орехами, вяленым мясом и редисом — не самая сытная еда после тяжелого дня, но выбирать не приходилось. А когда сумерки загустели, со стороны леса на равнину заскользили белесые, похожие на призраков, летучие силуэты.

— Похоже, спать нам не придется, — пробормотал Ларс, поднимаясь на ноги.

Над Иркаллой вставала луна — темная, красная, почти не дающая света. И как только она поднялась над горизонтом, призрачные твари потянулись к холму, у подножия которого расположились путники.

Или, может быть, Эшу просто так показалось?

— Берегите лошадей и будьте внимательны, — сказал он друзьям, разгоняя движением плеч переполненную энергией ворона кровь. — Что-то их в воздухе все больше становится…

«Их много, но они слабые, — прохрипел ему на ухо ворон. — Так что береги силы и наберись терпения.»

Вскоре неестественная тишина наполнилась гудением, похожим на жужжание больших шмелей.

— Я отгоню их, — с готовностью отозвалась Шеда, выступая вперед.

Она собиралась использовать пение сатира.

— А потом нам всем тебя отгонять придется? — хмуро заметил Дар, покосившись на девушку. — Думаю, с комарами мы как-нибудь без твоей сатирской сущности разберемся!

Твари и правда напоминали комаров, только размером с курицу. Их длинные тонкие ноги и полупрозрачные брюшка светились в сумерках. С гулом они закружили над головами воинов, а из леса тем временем вышла стая волков.

Этих нельзя было даже близко подпускать к лошадям.

— Становится все веселее, — сказал Эш. — Без сатира нам не обойтись. Шеда, начинай петь! Дарий, если что, потом отработает.

— А что, про откат сатира люди не врут?.. — с гнусной усмешкой поинтересовался крыс. — А то ведь и я помочь могу…

— Рот закрой! — огрызнулся Дар.

— Я пойду встречу их чуть дальше! — крикнул Эш, не обращая внимания на перепалку друзей.

Он рванулся с места, раскрыв перед собой ладонь, и вся его рука мгновенно стала красной, как раскаленный металл. Жар обжег пальцы, а в воздухе над ладонью из крошечного огонька мгновенно вырос огненный вихрь саламандры. Эш швырнул его прямо в скопление красных глаз.

Пламя с треском лизнуло вереск, как сухую траву. Огонь ярким пятном заполыхал вдали.

А волки бросились врассыпную. Но вовсе не назад, как предполагал Эш. А вперед, будто только и ждали повода для атаки.

Уродливые морды одержимых тварей замелькали вокруг.

Высоко подпрыгнув, молодой ворон вонзил когти в холку попавшегося под руку волка. Тот с жалобным плачем рухнул ему под ноги, и в то же мгновение на его месте возник следующий.

Бросок!

Огромная матерая тварь бросилась на Эша — и тут же ей в грудь вонзился сияющий меч Дария, ринувшегося на помощь другу.

Между тем Шеда запела. Приняв облик сатира, она протянула руки вверх и ее голос зазвучал в тишине, как колдовское заклятие.

Мелкие твари послушно отступили, образовав плотный круг.

Дар на мгновенье обернулся.

— Она так поет самозабвенно, что, боюсь, отрабатывать мне придется пару суток без остановки!.. — выпалил он.

— А кому щас легко? Война, как говорится, доблести требует… — невозмутимо ответил крыс, подскочив к голенастому щенку.

Тот испуганно рванулся назад, но Ларс оказался быстрее.

На защиту волчонку ринулся крупный матерый зверь со свиной мордой.

Эш ловко подскочил к нему.

Удар!

Фонтан вонючей крови плеснул парню в грудь…

И тут волки вдруг попятились. Вскинув уродливые, искаженные головы вверх, они громко, протяжно завыли. А на поляну прямо по горящему вереску медленно вышел гигантский лис.

Он был не настолько громадный, как рысь, но боров-хозяин тем не менее выглядел бы рядом с этой тварью малышом.

Шкура лисицы сверкала россыпью оранжево-красных искр, глаза светились изумрудно-зеленым.

Поджав хвосты и пригнув головы, волки поспешили прочь.

— Твою ж акаду!.. — проговорил Дарий, уставившись на тварь. — Что ты там говорил? Война доблести требует?..

А лис между тем медленно шел к людям, хищно опустив голову. Его зеленые глаза пристально смотрели прямо на Эша.

И взгляд этих глаз казался совершенно осмысленным и разумным.

Парню даже показалось, что он ощущает на лице дыхание зверя. Оно было горьким и смолистым, как запах факельного масла. От этого запаха у Эша перехватило дыхание, перед глазами поплыло, будто от нехватки воздуха.

И тут к нему пришло осознание.

Гигантов нельзя подчинить. Нельзя победить. Они — особенные.

Это — конец пути.

Все бесполезно.

Все бесполезно.

Что ни делай — все кончено…

«Не поддавайся его ауре!!!» — оглушительно каркнул ворон.

Его резкий вскрик мгновенно привел Эша в чувство.

«Атакуй! Не думай, не смотри ему в глаза — сражайся! — продолжал ворон. — Мы сможем победить его, если ты не позволишь забраться себе в голову!»

Эш растер переносицу онемевшими пальцами, пытаясь сфокусировать размытый взгляд на противнике.

— Шеда, натрави на него мелких тварей! — крикнул он. — Ларс, заходи справа! Дар — слева! Я постараюсь забрать все его внимание на себя!

И Эш рванулся вперед, прямо на тварь. Стигма запылала на спине, как свежий ожог. За плечами с шелестом распахнулись дымные крылья.

Лис озадаченно отпрянул и весь подобрался, глядя на безумного человечка.

Туча одержимых насекомых с раздражающим гудением закружили вокруг гиганта. Тот клацнул зубами, отгоняя от себя особенно надоедливую муху, и в этот момент Эш высоко подпрыгнул и ударом когтистой лапы полоснул монстра по груди.

Руку обожгло. Когти погрузились глубоко в мягкий пушистый мех, заалевший кровавым пятном. Лис отскочил в сторону, сбивая с ног попавшегося на пути Ларса и, ощерившись, бросился на Эша.

Тот едва успел отпрыгнуть — пасть монстра пронеслась буквально в шаге от Эша. Ни насекомые, ни удары подскочившего сбоку Дария не смогли отвлечь его от главной добычи — лис снова и снова бросался на молодого ворона, угрожающе ворча и совсем не по-лисьи подвывая.

«Отбеги в сторону! Отбеги от него подальше! — крикнул ворон. — Тебе нужно трансформироваться, теперь ты сможешь!..»

Не задавая лишних вопросов, Эш рванулся назад. Ларс встал между ним и смертоносной пастью, пытаясь прикрыть соратника.

Дар, сгорбившись от тяжести проступившего над лопатками кабаньего загривка, бросился на лиса…

«Не смотри на них! Не думай сейчас о них!..» — услышал Эш приказ ворона.

Как же можно в бою не думать о друзьях?!

«Закрой глаза, я сказал! Сейчас будет по-настоящему больно. Но ты выдержишь — для этого у тебя теперь достаточно энергии…» — сказал ворон.

Эш опустил веки, готовый ко всему.

Сильная судорога скрутила ему тело. Кости заныли и захрустели, вытягиваясь вверх, суставы растянуло, будто на дыбе. Из груди Эша вырвался громкий раскатистый вскрик.

Вернее даже не крик, а возглас ворона.

Ремень туго сжал расширившиеся бока.

Эш открыл глаза — и увидел с невероятной четкостью сумеречную равнину, кровь на спине Ларса, мечущегося перед лисьей мордой, рисунок на извивающемся хлысте Шеды и прожилки на прозрачных крыльях одержимых насекомых.

Ноздри обожгло острым запахом пота и свежего сырого мяса, от которого голодный спазм сдавил горло.

Опустив глаза, он с изумлением увидел собственное тело — оно потемнело, а руки выглядели как огромные когтистые лапы с ярко-алыми прожилками бьющей через край энергии.

Так вот как выглядит его полная трансформация?..

«До полной трансформации тебе еще далеко, но все равно в этот раз ты продвинулся значительно дальше обычного! Не теряй время! Помнишь, как я победил саламандру? Так вот распахни крылья, поднимись вверх и вырви у твари глаза!..» — каркнул ворон на ухо Эшу.

Распахнуть крылья?

Но как это, они ведь у него ненастоящие, а лишь как марево за спиной!

«Не думай, а делай!» — с нетерпеливым раздражением крикнул ворон, и Эш, сосредоточившись на мышцах спины, попытался сделать то, что ему было велено.

Он и сам не понял, как это вышло. Огромные дымные крылья вдруг стали плотными, будто состояли из самых настоящих перьев, просвистели в воздухе…

И Эш взмыл вверх.

Пьянящая, недобрая радость охватила его — от полета, который больше походил на высокий затяжной прыжок, от предвкушения битвы и запаха добычи.

Это был восторг хищника, бросившегося по следу обреченной добычи.

Он падал с неба прямо на тварь, держа наготове когти. Быстрее, быстрее!..

Почуяв опасность, лис вскинул голову — и в это самое мгновенье Эш когтистой лапой вырвал у него правый глаз.

Монстр заскулил, отпрянул, пригнувшись к земле и тем самым подставляясь под целый град ударов снизу — Шеда, Ларс и преображенный Дарий тут же ринулись на него.

Эш оттолкнулся от воздуха, как от земли, и снова взмыл в небо. Рывок вниз — и его когти выхватили большущий кусок упругой плоти из загривка.

Обливаясь кровью, лис с воем и визгом бросился прочь.

Догнать, добить, содрать мягкий мех вместе со шкурой с гладких и сочных волокон мышц — все эти желания так яростно пульсировали в висках, что даже пугали.

«Догоняй, догоняй!..» — закричал внутри ворон, и Эш физически ощущал его голод, азарт и жажду крови.

— Прочь из моей головы, — прохрипел он, наполняясь яростью. — Прочь из моей головы! Если ты думал так подчинить меня, то у тебя ничего не выйдет!.. — выкрикнул он своему духу.

«Я не забирался к тебе в голову! — с мукой в голосе ответил ворон, и чужеродные ощущения внутри Эша заметно ослабли. — И это не подчинение, это — слияние!..»

Друзья Эша, опешив, смотрели вслед убегавшему лису, когда Эш приблизился к ним.

— Подумать только… — проговорил Ларс. — Дитя змея бежит от людей во все лопатки. Если бы мне кто сказал, что такое возможно, я б не поверил…

Обернувшись к Эшу, Ларс невольно вздрогнул и выругался.

— Ох, мать моя… Вблизи ты еще страшней.

— Думаешь, тебе самому вытянутая морда с клыками к лицу, что ли? — обиженно проворчал Эш.

«Надо было добить его, — недовольно ворчал внутри ворон. — Нам бы эта энергия пригодилась…»

«Надо было предупреждать о всяких слияниях! — огрызнулся парень. — И тогда все могло быть по-другому!»

«Я думал, ты знаешь, — мрачно проговорил ворон.»

«Знаю что? Что во время трансформации я начну чувствовать и ощущать, как ты?..»

«Нет. Что истинная сила стигматика не в мощи его духа, а в совместимости и единении духа и человека. Меч хорош не тогда, когда он хорош. А когда он ложится в руку, что сможет с ним совладать. И меч всегда чувствует умелую руку, и умелая рука всегда чувствует меч…»

Лисий хвост в последний раз мелькнул во тьме и исчез, оставив после себя только шлейф тающих искр.

Отпускать его и вправду было жаль.

Но и догнать — уже невозможно.

Между тем следом за лисом в темноте исчезли последние летучие твари.

Руки, спина и ноги Эша начали болезненно пульсировать и меняться, принимая обычный человеческий вид.

Сатир, многообещающе покачивая бедрами, приблизилась к молодому ворону, шумно вдыхая его запах.

С удивлением Эш обнаружил, что в состоянии трансформации он выше, чем Шеда.

— А мне нравится, как ты выглядишь, — проговорила она мурлыкающим голосом. — Тебе очень идет, Эш из Сорса…

Эш зыркнул на нее с таким выражением лица, что сатир тут же прикусила язык.

А тишина вокруг начала наполняться обычными ночными звуками.

— Что это было вообще? С чего они все вдруг повылезали? — спросил Эш одновременно и у Ларса, и у ворона.

Крыс фыркнул и пожал плечами.

— Как знать? Это же Иркалла. Готовься — дальше будет только хуже. Преддверие заканчивается, дальше начнется настоящее пекло.

Пекло и правда началось. Правда, прямо здесь, в ближайших кустах, куда к утру Шеда затащила Дария.

Ларс с Эшем молча курили, сосредоточенно стараясь не слушать женские стоны. А потом Ларс, сплюнув в сторону, негромко проговорил:

— Впервые в жизни жалею, что у самого эхо в ответ не пришло.

Эш белозубо улыбнулся во все лицо.

— Зависть, друг, это скверное чувство.

Крыс шумно фыркнул.

— Ну знаешь, конкретно сейчас я ему скорее сочувствую. Сейчас бы рухнуть да спать, а не пение отрабатывать…

— Так спи, — пожал плечами Эш.

Ларс глубоко вздохнул.

— Не могу…

— А что так?

Крыс рассмеялся, оскалив острые клыки.

— Да, понимаешь, душа так и рвется соратнику помочь!..

— Так он, похоже, и сам неплохо справляется, — с улыбкой ответил Эш. — Так что повторю: зависть — плохое чувство.

Он вздохнул, и взял еще щепотку дурмана.

Значит, дальше будет хуже.

— Как же старатели справляются со всем этим? — спросил парень, набивая трубку по новой. — Я не думаю, что каждый из них имеет сильную стигму.

Ларс усмехнулся. Его лицо стало жестким, черты заострились, а суровые морщины вдруг стали ярче и глубже.

— А почему, думаешь, их все считают полоумными смертниками? Как раз из-за этого. Мышиный шаг и удача — вот что помогает им выживать. Но, как ты уже понял, порой этого слишком мало…

Тем не менее, вопреки всем ожиданиям, следующие два дня выдались на редкость тихими.

Только ворон начинал нервничать все сильней. И если сначала Эш угадывал его волнение по интонациям и резким фразам, то к концу второго дня эмоции духа стали осязаемы, почти как во время трансформации.

Эш попытался вернуться к прежней беседе о музыке, оружии и «подчинении», но ворон раздраженно ответил, что этот разговор бесполезен и всему свое время.

Миновав разграбленную гробницу, путники, наконец, добрались до того места, где им предстояло свернуть в лес.

Заросли оказались настолько плотными, что на некоторых участках приходилось в буквальном смысле прорубать себе тропу, и это очень замедляло движение.

И только на третий день путники, наконец, выбрались из ельника.

Это случилось около полудня. Лесная стена вдруг посветлела, деревья расступились, и кони выехали на высокий холм, поросший сизым вереском.

Эш ожидал увидеть внизу привычные очертания старого зиккурата, обломки крепостных стен и древние башни.

Но ничего подобного здесь не было.

Под свинцово-серым небом в зарослях вереска лишь кое-где виднелись обломки зданий, сделанных из плит. Местами среди зелени проступали серые проплешины, будто остатки старой площади или дороги. И только ржавые железные скелеты каких-то строений или машин типа ловчих тянулись от земли в небо, как уродливые деревья.

И больше ничего.

— Это точно Белый город? — с сомнением в голосе спросил Дарий. — Мы не ошиблись?..

— Не знаю, — ответил Эш, пожимая плечами.

Он ждал, что сейчас ворон шепнет ему подсказку, но тот молчал.

«Эй, мы хоть туда пришли?..» — мысленно повторил он свой вопрос духу.

Ворон ответил не сразу.

«Это так странно… Я как будто… рядом с тобой, но не с тобой… Я вижу траву, небо — и одновременно с ними вижу черную беспросветную мглу. Я чую мертвенный холод — и тепло твоего тела, — проговорил он. — Да, мы где-то рядом. Но я пока не могу понять, куда нам двигаться дальше…»

— Ворон говорит, мы где-то поблизости с нужным местом, — ответил Эш, направляя Полудурка вниз с холма к останкам города.

— Ворон говорит?.. — озадаченно переспросил Ларс. — В смысле? Словами, что ли? Эй, погоди!..

Но Эш его не слушал.

С каждым шагом он чувствовал, как в груди становится все теснее от волнения, а сердце начинает биться все быстрей и будто бы с большей силой.

А потом неприятный холодок скользнул у Эша по спине, словно чей-то недоброжелательный взгляд.

Парень нахмурился и вслушался в мертвый город чутьем ворона. И

стоило только ему открыть эти двери, как в голову хлынул целый ураган чужих эмоций: затекшие ноги, нагретая рукоять меча в ладони, нетерпение, вересковые ветви, закрывающие обзор, чье-то недовольство и острое любопытство…

У Эша в висках гулко запульсировала кровь.

Он будто стоял не перед вересковой пустошью, а посреди базарной площади перед сотнями чужих глаз!..

Подобрав поводья, Эш остановил коня.

— Мы здесь не одни, — сказал он друзьям, вглядываясь в шевелящееся на ветру зеленое море под ногами.

Он засветился изнутри бронзовой энергией ворона, готовясь к бою.

— Соглядатай? Или дингир? — спросил Ларс, останавливаясь рядом.

Ответить Эш не успел.

Вереск зашевелился, задышал — а потом из зарослей поднялся воин-стигматик. Он был одет в хорошую кожаную одежду, но не в такую, как носили заставные. Под нагрудником у него была рубаха, в наручах имелось специальное окошко под стигму, а голову покрывал коричневато-зеленый кожаный шлем. В руках у воина пылало золотистым сиянием большое боевое копье.

И следом за первым воином из вереска, из-за груды разломанных плит, и даже будто бы из-под земли начали один за другим подниматься стигматики.

— Твою ж… — тихо выругался Дар.

Десять, двадцать, тридцать человек — целая маленькая армия, которая буквально за несколько минут разрослась примерно до сотни.

— Похоже, твоя паршивая старушонка заманила нас в ловушку! — прошипела Шеда, сбрасывая сапоги. Стигмы на ее теле заискрились, и тело начало трансформацию в сатира.

Ее слова прошли мимо Эша.

Он лихорадочно прикидывал в голове, что же будет, когда вся эта толпа одержимых бросится на них. Как сражаться? И есть ли шанс на победу? Ведь все эти воины просто светились от наполнявшей их энергии!

Стигматик, поднявшийся из вереска первым, вскинул руку и громко крикнул что-то на рамейском с таким скверным акцентом, что Эш со своим скромным знанием священного языка не понял из всей реплики ни слова.

— Чего он хочет? — спросил Эш у Дария.

Тот неуверенно проговорил:

— Да ересь какую-то. Дать глазам детей ворона какую-то там спину. Или он что-то сделает с нашими головами. Что-то такое, точнее не скажу.

— Или твой язык скверно говорит, или мои уши скверно слышат, но я ничего не понял из твоих слов! — крикнул ему в ответ Эш. — Повтори еще раз!

Воины переглянулись между собой.

— Тот, кто ступил на святую землю, не будучи свят, да накормит червей! — рявкнул стигматик с меткой медведя. — Убить их всех!..

Воины бросились из своих укрытий в сторону незваных гостей, выхватывая на бегу из ножен свои мечи и поднимая над головами боевые копья.

Ларс скрипнул зубами.

Сотня матерых стигматиков против четверых.

Эта битва могла стать для них последней.

— Мы еще можем уйти, — выпалила Шеда. — Мы завалим вырубку, а я приманю мелких духов — им мало не покажется!..

От ярости у Эша застучало в висках.

Он так долго шел сюда не для того, чтобы погибнуть, так и не узнав, что же забыл его дух! И точно не для того, чтобы уйти с пустыми руками. Потому что в памяти ворона могли быть ключи как к его собственной силе, так и к слабостям Аварры.

Потерянная частица будет принадлежать ему!

— Тогда уходите, — с ожесточением проговорил он, глядя на врагов. — А я пришел сюда за вороном!..

«… и без ворона я отсюда никуда не уйду!..» — хрипло закончил фразу вместе с Эшем его дух.

В это мгновение ему было все равно, какую цену придется заплатить за победу — как в тот час, когда он притащил на рыночную площадь освежеванный труп орла.

Эш не собирался отступать.

Даже если он останется один против целой сотни.

Даже если ему придется много раз пройти через страх и чудовищную боль смерти и заплатить за это половиной собственной жизни. Он найдет в себе силы превратить весь лес вокруг в выжженную пустыню, а этот мертвый город — в озеро крови!..

Эш вскинул руку, собирая в ладони всю свою злость. Черный ветер клубком закрутился вокруг его руки, в глазах запылало пламя саламандры.

Конь Дария жалобно заржал, шарахнулся от Полудурка в сторону и взвился на дыбы под седоком.

Дар вовсе не собирался отступать: совладав с конем, он выхватил меч, готовясь к бою.

Ларс, стоявший по другую руку от Эша, начал медленно трансформировался, из-за чего его лицо исказилось, а на теле появилась рыжеватая шерсть.

Он тоже оставался здесь.

Может, это было неправильное решение для них. И, скорее всего, они его приняли не столько ради своего полубезумного приятеля, а ради спокойствия близких.

Но они его приняли.

Теплое чувство волной ударило Эшу в грудь.

И он швырнул в противников пригоршню ветра, сминая вересковую поросль ураганной мощью.

Пустошь застонала, заскрипела обрамлявшим ее старым лесом. Многие из воинов упали на колено, не выдержав удара. Некоторые, пригнувшись к земле, крепче вжались ногами в мягкую землю или вцепились в железные прутья, торчавшие из обломков. Груда плит вдалеке с треском обвалилась, прижав обломком кого-то из стигматиков.

Но их командир не упал. Он стоял в переднем ряду, широко расставив ноги и наклонившись вперед. Потемневшее копье, дрожа у него у него в руках, загудело в тон ветру.

Перекрикивая ураган, он прорычал:

— Ты не получишь того, за чем пришел! Ворон принадлежит только ворону!..

У Эша потемнело в глазах.

Судорога болезненно скрутила тело, но он только выше поднял голову и шире расправил раздавшиеся плечи. Черная дымка окутала его потемневшее тело, предплечья и широкую грудь расчертили кроваво-красные жилы, переполненные светящейся энергии. Руки Эша превратились в птичьи лапы с длинными когтями, острыми, как кинжалы, и с них, как кровь, струилось алое свечение. А за спиной со свистом и шелестом у него распахнулись два могучих черных крыла.

— Ворон! Это! Я!!! — в бешенстве выкрикнул Эш, и голос юноши прозвучал так жутко и хрипло, как если бы вместе с ним заговорил древний дух, которого он носил в себе. — Я пришел сюда, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву! И я убью каждого, кто встанет у меня на пути!..

Конец

Content

Юлия Горина, Ник Гернар
Стигма ворона 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24