Наследие Разрушителя

1. Призраки прошлого

С набережной доносилась музыка, смех, отдельные выкрики. Впрочем, ничего особенного — лето, сезон, народ отдыхает.

Я вынул из пачки сигарету, долго крутил ее в руках и, так и не прикурив, отправил обратно. Дурной привычкой я обзавелся года три назад — в том возрасте, когда нормальные люди бросают. Хотя, положа руку на сердце, нормальным я никогда не был, и из попытки им стать так ничего и не вышло. К сожалению…

В голове упорно крутились слова из «Острова Мертвых». Сто лет не перечитывал, но некоторые образы впечатываются в память намертво. Самое начало, помните?

«Жизнь — это штука, которая мне напоминает пляж у Токийского залива. Все приходит и уходит. К берегу прибивает странные, уникальные предметы. И я — один из них. И вы тоже».

И пусть я никогда не видел Токийского залива, но море — вот оно, шуршит прибоем по гальке, отражает ночное небо, протянув к моим ногам лунную дорожку. Интересно, если прямо сейчас по ней уйти, как скоро меня вынесет обратно на берег? В том, что вынесет, сомневаться не приходится — вынесло же три года назад, когда шансов вроде как не было. Почему и зачем? Ответа на этот вопрос я так и не получил. Впрочем, высказав вселенной всё, что думаю по поводу её чувства юмора, я всё же остался на берегу. Я, или моя пустая оболочка? А вот ответ на этот вопрос знать мне совсем не хотелось.

Арчи Бесстрашный чего-то боится? Впрочем, Арчи погиб во время Великого полнолуния Каиноса. А я… Кто я? Зачем я? И есть ли мне место на этом берегу?

«Есть такой доктор — психотерапевт называется,» проснулся вдруг внутренний голос.

Я только рассмеялся. Да, с моими проблемами только по врачам и ходить. Рассказать про Паутину, Мастера, про дракона не забыть, про Зазеркалье… А ещё знаете, доктор, я — разрушитель, и однажды чуть не угробил мироздание.

Снова, как это бывало не раз, я провалился в воспоминания, среди теплой летней ночи ощутив дуновение морозного ветра, колючие снежинки на лице…

***

Холод. Какой-то дикий, просто арктический холод окружал со всех сторон, сковывал тело, проникал до костей. А я-то, дурень, думал, что после смерти ничего нет! Может, и ничего, кроме этого холода. Как у Данте…

«Открой глаза и двигайся, не то и правда окочуришься!» — рявкнул кто-то, казалось, прямо у меня в голове.

«Как, интересно, можно окочуриться после смерти?!» — удивился я про себя, но тут неподалеку раздался треск дерева, и на лицо посыпалось что-то колючее и еще более холодное, чем окружающая реальность. Глаза открылись сами собой. Солнце, снег, деревья. Любопытная белка таращится на меня с низко нависшей ветки глазками-бусинками.

Кое-как подтянув окоченевшие ноги, я сел, потом встал. Там, где опирался рукой о снег, остался кровавый след. Я поднес к глазам ладонь и какое-то время рассматривал пересекавший ее глубокий порез. Нет, никакой амнезии. Я совершенно точно помнил, где, как и зачем разрезал руку. Там, на Гард-Анча, когда пытался уничтожить мироздание. Я — Разрушитель. Разрушитель!

— Не-ет! — заорал я вслух, окончательно уверившись, что злодейка-судьба лишила меня даже возможности достойно уйти. Прыгнув с башни, я лишь хотел умереть. Тогда почему жив?! Что делаю в этом насквозь промороженном лесу?! Что еще кому-то от меня надо?

Конечно, при моем легком наряде и трескучем морозе можно просто усесться под первым деревом и дожидаться смерти. Вместо этого я побрел вперед, на каждом шагу проваливаясь в глубокие сугробы. Холод пробирал до костей, и чтобы бороться с ним, требовалось что-то посерьезнее постоянного движения. Огонь, например, или хотя бы куртка. Увы, ни того ни другого… А не все ли равно тому, кто не желает жить?! Я продолжал идти — без цели и без надежды. Просто идти, потому что ничего другого и не оставалось. Идти, пока есть силы… Потому что лечь и умереть я всегда успею.

***

Я всё же закурил. Сухой горький дым привычно наполнил лёгкие, не принося, впрочем, ни удовольствия, ни облегчения. Зачем курить, если тебе это совсем не нравится? А зачем жить, если не видишь смысла? Иногда я жалею, что не замёрз в том зимнем лесу, куда меня выкинуло три года назад, после полнолуния Каиноса. А иногда кажется, что и тот лес, и Каинос, и вся Паутина мне просто приснились. Только я слишком хорошо знаю, что это не так.

— Жалкое зрелище, — голос, выдернувший меня из глубин самокопания, был женским и казался смутно знакомым. Как будто из другой жизни.

На гальку рядом со мной кто-то сел. Я нехотя повернул голову и встретился взглядом с Марой. Всё те же фиолетовые глаза, ветерок треплет смоляные локоны. Почему-то я даже не удивился. Словно где-то в глубине души знал, что прошлое не отпустит так просто, и рано или поздно кто-то из его призраков прорвется в реальный мир, чтобы… Чтобы что?

— Привет, — криво усмехнувшись, сказал я, — давно не виделись.

— Давненько, — кивнула она, испытующе глядя мне в глаза. Интересно, что она пыталась там высмотреть? — Угостишь сигареткой?

— Не знал, что ты куришь, — я протянул ей пачку, а потом ещё и зажигалкой щёлкнул.

— Ты, вроде, раньше тоже не курил, — заметила она, затянувшись.

— Всё когда-то меняется, — пожал я плечами и тут же задал прямой вопрос, — Зачем ты здесь?

— Соскучилась, — хмыкнула она.

Я рассмеялся.

— А серьезно?

Она снова сделала затяжку, перевела взгляд на воду.

— В Зазеркалье я только и мечтала, как выберусь и отомщу тебе, — Мара скрипнула зубами. — А после всего, что мне рассказал Мерлин…

— Это он тебя вытащил?

— Угадал. В общем, после его слов мое желание убить тебя стало ещё сильнее.

— И что мешает? — лениво поинтересовался я.

— Ты, — ответила она и вдруг с силой толкнула меня в плечо. — Ты! Слабак и придурок! Что за интерес бить лежачего? Ты и так наполовину мертвый.

Я пожал плечами и отвернулся. Она права, я действительно давно не живу, а существую, изо дня в день повторяя одни и те же бессмысленные телодвижения. Так что, если Мара и пыталась меня задать, у неё ничего не вышло.

— Спасибо, что пришла и рассказала мне об этом. Что дальше?

Мара докурила и выбросила окурок в море. Я неодобрительно поцокал языком: для кого, спрашивается, урны возле каждой лавочки? Впрочем, вряд ли ей есть дело до таких мелочей.

— Так чего ты хочешь? — повторил я вопрос.

— Силу, — ответила она.

— Извини, что? — не понял я.

— Силу разрушителя. Силу, что досталась тебе от нашего отца! Силу, которую ты всё равно не используешь.

— Зачем она тебе?

— Ну уж точно не для того, чтобы сидеть на берегу моря и выть на луну, — фыркнула она.

— И всё же?

— О, Бесформенный! Тебе это зачем? Просто отдай силу, и всё. Ты ей всё равно не пользуешься.

Я отрицательно качнул головой.

— Обойдёшься.

Силой я действительно не пользовался, хотя в быту по мелочам магией баловался, но Мара точно не тот человек, которому можно доверить столь опасную игрушку.

Она снова толкнула меня и вскочила на ноги. Я поднялся следом.

— Я всё ещё хочу тебя убить, — выкрикнула она.

— Попытайся, — я сжал и разжал кулаки, чувствуя, как в пальцах начинает пульсировать магия. Стоило немалых усилий научиться её контролировать, прятать, но сейчас я намеренно позволил ей проявиться. — Поверь, это будет не так просто, как тебе кажется.

— Не сегодня, — она сделала шаг назад, — не сейчас. Не так.

— Как тебе будет угодно, — хмыкнул я.

— Мир называется Амешт. Ты знаешь, что делать.

И она исчезла, рассыпавшись фонтаном искр.

Я лишь сухо рассмеялся. Амешт — очень интересно. Чего она пытается от меня добиться? С какого перепугу я вдруг должен бежать на этот самый Амешт? И, главное, где его искать? Впрочем, какая разница? Я туда всё равно не собираюсь!

«Амешт — родной мир твоего отца,» заметил внутренний голос.

«Охренеть — не встать!» Я отвернулся от воды и решительно зашагал к ведущей с пляжа лестнице.

«А Моргана от тебя так просто не отстанет,» продолжал голос.

— Отвали, — сказал я вслух.

Внутренний голос в нынешнем виде появился у меня после Полнолуния Каиноса, и я так и не понял, что он такое. Впрочем, жить он не мешал, к убийствам младенцев не подталкивал, перехватить управление телом не пытался. Ворчал, правда, как старый дед, но с этим я смирился. Как и с тем, что голос не хотел признаваться, кто он и откуда взялся. «Я не душа твоего отца,» — вот и вся информация. И то хлеб, как говорится.

Стоянка, где днём с трудом можно было отыскать свободное место, сейчас пустовала. Лишь мой старенький Фольксваген поблескивал черной краской в лунном свете. Да, кто б мне несколько лет сказал, что Арчи Бесстрашный забьёт на подвиги и подастся в таксисты. Увы, знал бы где упасть — соломки бы подстелил. Впрочем, работа как работа, особенно в курортный сезон, и никаких тебе драконов.

Я подошёл к машине, открыл дверцу.

— Арчи…

На сей раз я подскочил, как ужаленный, резко обернулся. Передо мной стояла Сахара — точно такая, какой я её запомнил: каскад песочно-золотистых локонов, желтые кошачьи глаза, невероятный наряд из легчайшего газа. Богиня Пустынных ветров собственной персоной.

— Добрый вечер, Прекраснейшая, — поздоровался я, глядя на неё скорее настороженно, чем восторженно.

С чего вдруг я всем срочно понадобился?

— Настал час испытаний, Арчи, — провозгласила она.

Я сдержался, чтобы не ругнуться. Вместо этого спросил:

— Почему бы всем просто не оставить меня в покое? Я больше не герой.

— Герои не бывают бывшими, — возразила она.

— Как видишь, бывают.

— Тогда почему ты не отдал силу Моргане?

Я резко выдохнул и оперся спиной о машину.

— Она слишком непредсказуема и традиционно играет не на той стороне.

— Вот видишь, тебе не всё равно, — хитро улыбнулась она.

— Это не отменяет того факта, что я — разрушитель, и путь в Паутину мне заказан, — отозвался я с горечью.

Да, разрушитель, сын Безликого, тот, кто чуть не уничтожил Паутину. Я это знал, помнил каждое мгновение, понимал, что в следующий раз всё может закончиться по-другому. Потому и сидел на Земле безвылазно, запретив себе даже думать про Паутину. Иногда это даже получалось. Только каждое полнолуние на меня накатывала тоска, а вместе с ней понимание, что очередной оборот Паутины когда-нибудь закончится, и тогда… О том, что может случиться тогда, я старался не думать. Надеюсь, Алекс додумается установить вокруг дворца Ирратов такую защиту, чтоб ни один грёбаный псих не пролез. Но сказать об этом богине язык не поворачивался.

Она сделала шаг вперёд и встала рядом, точно так же оперевшись спиной о машину.

— Моргана так просто от тебя не отстанет, — сказала она, слово в слово повторив сказанное Голосом. — Но дело не только в ней, Арчи. Есть путь, и его нужно пройти. И если ты откажешься…

— Ничего не случится, — отмахнулся я с деланой беспечностью.

— Если ты откажешься, вселенная призовет другого героя. Того, в ком присутствует кровь Мастера.

— Что? — обронил я, чувствуя, как внутри натягивается струна.

— Ты ведь не последний в роду, Арчи?

— Он совсем мальчишка!

— Это вряд ли остановит твоих врагов, — заметила Сахара.

«Мир называется Амешт,» всплыли в голове слова Морганы. Чёрт!

— Мне нужно бежать, — сказал я.

— Безусловно, — кивнула Сахара и протянула вперёд руку, в которой тут же возник вдетый в ножны меч. — Возьми.

Я смотрел на меч, на сапфиры в рукояти, на покрытые рунами ножны, и не решался прикоснуться. Гелисворт, Лезвие Чести, легендарный клинок Оэла. Когда-то он посчитал меня достойным, только это было до Великого полнолуния Каиноса. А сейчас… Имею ли я право прикоснуться к нему сейчас? Сможет ли тот, кем я стал, вынуть его из ножен?

— Бери, смелее! — улыбнулась Сахара, — волшебный клинок не мог ошибиться.

Здесь я, конечно, мог бы с ней поспорить, но времени не было. Ромка. Я должен убедиться, что с ним всё в порядке, что он дома, и не собирается влезть в неприятности. Хотя бы просто позвонить.

Я протянул руку и сжал пальцы на рукояти Гелисворта. Сапфиры мигнули, приветствуя. Тогда я ухватился второй рукой за ножны и потянул — меч вышел без малейших усилий, тут же осветив всё вокруг радужным светом.

На глаза навернулись слезы. Глядя на сверкающее лезвие, ощущая вливающуюся в руку силу, я чувствовал себя как грешник, которому нежданно негаданно вместо костра инквизиции выписали индульгенцию. И я действительно не понимал, как такое могло произойти.

— Вот видишь, Арчи, — улыбнулась Сахара, — твой меч всё ещё считает тебя достойным.

— Спасибо, — выдохнул я.

— А теперь иди. И помни,

что сила не бывает доброй или злой. Всё зависит от того, в чьих руках она находится.

Я хотел ещё что-то сказать, но Сахара рассыпалась горстью песчинок, и порыв горячего ветра унес их прочь.

2. Отец года

Телефон сына не отвечал, но это ещё ни о чём не говорило: третий час ночи, нормальные люди спят давно. Я гнал машину по пустынным улицам города, чувствуя, как время просыпается песком, уносится, подхваченное ветром. Только бы успеть! Успеть… Я понятия не имел, что скажу, как объясню свое позднее появление, но разве это важно? Главное, убедиться, что Моргана на добралась до него раньше, а дальше… как-то оно будет.

«Но ты же понимаешь, что в любом случае придется все рассказать,» заметил Голос.

Я не ответил. То, что я что-то понимаю, ещё не значит, что мне это что-то нравится. Но Голос прав — рассказать придется. Вопрос в том, поверит ли Ромка? Восемнадцать — не тот возраст, когда верят в сказки.

О том, что у меня есть взрослый сын, я узнал года полтора назад, на встрече выпускников, куда чуть ли не силой притащил меня Царев — старый друг и бывший одноклассник. А дальше как в мексиканском сериале: девушка, с которой встречался в последнем классе и последствия нашей неосторожности. Конечно, ни о каком воссоединение бывших влюбленных речи не шло, но с сыном она меня всё же познакомила. Он оказался настолько похож на меня в молодости, что все вроде как логичные вопросы отпали сами собой. Только глаза не мои — Юлькины, черные и раскосые.

Невесть откуда свалившемуся папаше Ромка, понятное дело, не обрадовался, но всё же не оттолкнул сразу, хотя о чём разговаривать не понимали ни он, ни я. Пока на вопрос: чем увлекаешься, он не ответил, что фехтованием. Мать, мол, никогда не одобряла, но ему нравится.

Яблочко от яблоньки, говорите? Ну, как-то так. С тех пор мы встречались пару раз в неделю, и я учил его тому, что знаю сам. Конечно, мой стиль боя мало вязался с тем, что на Земле считается правильным, однако Ромка быстро оценил преимущества и схватывал все буквально на лету. Хотя и посмеивался, когда я, забывшись, начинал рассуждать о реальном бое. В таких случаях я тоже смеялся и переводил разговор на другую тему. Хотя, по-хорошему, надо было рассказать. Ведь я же видел в нём дар паука, видел и понимал, что рано или поздно Паутина позовёт его. И лучше, если осваивать новые горизонты сын будет под моим присмотром. Но я всё тянул, всё откладывал, убеждая себя, что еще рано, что он ещё не готов, слишком юн, и что там ещё можно самому себе наговорить, когда не можешь признаться, что отчаянно трусишь. Дооткладывался…

Телефон сына по-прежнему не отвечал, но в окнах дома горел свет. Я бросил машину перед калиткой и, не потрудившись закрыть, или хотя бы вынуть ключ из замка зажигания, направился к двери. На пару секунд засомневался: может, я зря разгоняю панику, и всё это может подождать до утра? Но всё же нажал кнопку звонка. В худшем случае меня просто пошлют. Но убедиться надо.

Ромка открыл дверь практически сразу, даже не поинтересовавшись кого черти принесли.

— Ты? — выдохнул он изумленно.

— Ждал кого-то другого? — хмыкнул я и прошёл в дом. Быстрым взглядом окинул пространство, заметил примостившийся на тумбочке набитый рюкзак, оглядел совсем не домашний наряд парня: джинсы, такая же куртка, из-под которой выглядывала черная футболка, на ногах кроссовки. Явно как раз собирался выходить из дома, — Куда это ты на ночь глядя?

Ромка замялся, отвел глаза.

— Ещё днём ты никуда не собирался, — заметил я. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, — с деланой беспечностью отмахнулся сын. — Просто, — он замолчал.

Я тоже ничего не говорил, лишь смотрел на него, сложив на груди руки. В воздухе повисло напряжение.

— А ты чего в такое время? — запоздало поинтересовался он.

— Тоже просто. Так куда собрался? Может, подвезти?

Он отрицательно качнул головой, бросил быстрый взгляд на часы.

— Не надо, за мной зайдут… заедут. Артур, ты правда не вовремя.

Ну да, до «папы» или хотя бы «бати» я пока не дорос. Только по имени, и хорошо, что не на «вы».

— Ладно, — кивнул я и сделал понимающие глаза, — она хоть совершеннолетняя?

Сын нервно рассмеялся и неопределенно дернул головой. Толком врать у него никогда не получалось, а так я ему сам идею подкинул.

— Звони, если что, — бросил я на прощание, похлопал его по плечу и вышел из дома, так и не объяснив, чего, собственно, приходил.

Впрочем, Ромке это было совсем не интересно, что тоже на него не похоже. Так что…

Я сел в машину, отогнал её в ближайший переулок и, прячась в тени, вернулся назад. Перемахнул через забор — здесь он, скорее, декоративный — и притаился под раскидистым абрикосом, откуда отлично просматривался порог дома. Интуиция, да и просто здравый смысл, подсказывали: долго ждать не придётся.

Она вышла из Паутины, оставив за собой россыпь разноцветных искр и, быстро оглядевшись по сторонам, решительно шагнула к двери. С наших посиделок на пляже прошло меньше часа, и Моргана была всё в том же наряде: кожаный обтягивающий комбинезон, ботинки на каблуках.

Решительный стук в дверь — звонок поздняя гостья проигнорировала, и тут же на пороге появился Ромка.

— Готов? — коротко бросила Мара. — Идём!

— Где мать? — спросил он. — Вы обещали.

— Обещала, — кивнула эта дрянь. — Ты идёшь со мной — она возвращается домой. Так и будет, но мы ещё не ушли. Как только уйдём…

— Как я узнаю, что вы меня не обманули? — поинтересовался Ромка.

Вопрос правильный, парень, но послушаем, что она скажет.

Мара какое-то время молчала, склонив голову на бок.

— Никак, на самом деле. Тебе придется поверить мне на слово. Но выбор у тебя невелик: пойти со мной или остаться. И всю оставшуюся жизнь винить себя в смерти матери. Так что?

Ромка молчал, но, в общем-то, его ответ я мог предсказать с вероятностью в сто процентов.

— Зачем я вам? — спросил он, что вполне тянуло на согласие.

«К чему этот дурацкий цирк?» В свою очередь подумал я и выступил из тени.

— Чтобы воздействовать на меня, правда, Мара?

— А я всё думала, когда ж тебе надоест прятаться, братишка, — хмыкнула она, не поворачивая головы.

— Я не говорил, — испуганно замотал головой Ромка, — я не звал, он сам…

— Я знаю, — кивнула Мара. — Знаю. Только это ничего не меняет. Мальчишка идет со мной.

— Нет! — рыкнул я и мгновенно оказался между ней и сыном. В руках опять пульсировала магия, и я позволил ей проявиться, образовав электрическое свечение вокруг пальцев. — Только тронь, дрянь!

Она сделала шаг назад, удовлетворенно кивнула.

— А ты не безнадёжен, разрушитель.

— Иди к демонам!

— Сила разрушителя, или новый разрушитель — нас устроит и тот, и тот вариант.

— Обойдешься, — фыркнул я.

— Ты отдашь мне или силу, или мальчишку. Раньше, или позже — мне не к спеху. Ждём тебя на Амеште.

Я всё же запустил в неё сгусток энергии, но не попал: Моргана скрылась в Паутине.

— Из приличных слов — одни междометия, — заметил я и повернулся к сыну. — Ну, и что она тебе наговорила?

Ромка смотрел на меня, как будто видел впервые.

— Это правда? Это всё из-за тебя? — спросил он тихо.

Я лишь плечами пожал. Что еще я должен был сделать, чтобы этого всего не случилось? То есть, я честно пытался, но судьба распорядилась иначе. А теперь. Если б я знал, что теперь…

— Они выкрали маму, — сказал Рома, хотя я это уже и так понял. — Если они… если с ней…

— Мара не причинит ей вреда, — с показной уверенностью заявил я. — Она хочет заполучить абсолютно конкретную вещь, так что Юля нужна ей как заложник, а не в качестве трупа. Кстати, если бы ты пошёл с ней, заложников было бы двое.

— Эта женщина говорила, что отпустит маму.

— Нашёл кому верить.

Ромка сердито выдохнул, уселся на пороге дома и вдруг спросил:

— Она правда твоя сестра?

— Кто? — не понял я.

— Ну, эта… Мара, да?

Я открыл рот для возражений и тут же его захлопнул. Сестра… Ну да, если у двоих людей общий отец, то логично же! Сказал бы я, где видел такую родню.

— Да, — сказал я наконец и уселся рядом с сыном. — Очешуенная семейка…

Помолчали. Я снова не знал, что рассказывать. И так же слабо соображал, что делать.

— У неё мама, — повторил Ромка.

Я похлопал его по плечу.

— Это Моргана так сказала, или ты проверил?

— Так Мара или Моргана? — уточнил сын. — Без разницы. Я встречал маму на вокзале, а она не приехала. И телефон вне зоны, хотя звонила уже из поезда. Ну, вот. А потом появилась эта. А дальше ты знаешь.

Я задумчиво потёр подбородок.

— Хорошо, а если бы не эта? Где бы ты стал искать мать?

— Я звонил бабушке, отцу, то есть Михаилу, паре её подруг, — неожиданно принялся перечислять Рома. — Никто не в курсе. Да и смысл? Мать не тот человек, чтобы вот так исчезнуть, не сказавши адреса. Обычная командировка.

— Понятно. Значит, будем искать.

Сын недоверчиво хмыкнул.

— Звучит не слишком обнадеживающе. Амешт, так она сказала. Что это вообще?

Я озадаченно почесал затылок.

— Это сложно объяснить. Я не уверен, что ты поверишь.

— В то, что магия существует, а ты — колдун? Я увидел достаточно, чтобы допустить её существование. Кстати, иногда ты забываешь воспользоваться зажигалкой. Я всё хотел спросить, как это тебе удаётся.

Я рассмеялся.

— Знаешь, мне в своё время было куда сложнее принять факт, что магия существует.

— Так я ж вырос на Гарри Поттере, и всё ещё жду письмо из Хогвартса, — сын полюбовался моей вытянувшейся физиономией. — Да ладно, шучу. И, кстати, мультиверс — тоже тема. Марвел там, и всё такое.

— Вот теперь я тебя перестал понимать, — честно признался я. Конечно, за три года на Земле я достаточно слышал и о мальчике-волшебнике, и о всех этих киногероях. Правда, фэнтези — не то, чем можно впечатлить охотника из Паутины. — Но раз уж тебя не удивить ни магией, ни параллельными мирами, значит, можно без предисловий. Тем более, что дар Паука ты унаследовал.

Ромка присвистнул.

— Чего? Какого паука?

— Паутина — это изнанка реальности, соединяющая миры, паук — тот, кто может с её помощью перемещаться между мирами. И нет, это совсем не магия. Магов среди пауков кот наплакал, как, впрочем, и пауков среди магов. Два в одном встречается не так уж часто.

— Офигеть, как всё понятно, — фыркнул сын.

Я поднялся на ноги, протянул ему руку.

— Идём, покажу.

Ромка какое-то время смотрел на меня, прикидывая, псих его папаша, или издевается, а потом решительно ухватился за мою руку.

— Ну пошли.

Несмотря на всю браваду, он мне всё ещё не верил и хотел доказательств.

— Чтобы перейти в Паутину, нужно сделать всего-навсего три шага, — заговорил я, увлекая за собой сына. — Шаг первый: вижу цель.

Не выпуская руки Ромки, я шагнул с правой. Реальность как будто подвернулась дымкой, сдвинулась, в рассветном небе вспыхнули звезды.

— Шаг второй: не вижу препятствий, — еще шаг, и перед нами открылась абстракция Паутины. — Открой мозг, допусти невероятное, измени реальность.

— Это как?

— Научишься. И последнее: отринь трехмерность.

Третий шаг перенёс нас в Паутину. Я остановился, не выпуская, впрочем, руки сына, и широким жестом обвел окружающую нас реальность.

— Ну вот, собственно, это и есть Паутина.

От переизбытка чувств сынуля загнул что-то совершенно непечатное.

— Это фокус какой-то? — выдал он, закончив витиеватую тираду. — Как эта штука вообще может существовать?

— Паутину создал Мастер, — отозвался я. — С тех пор она существует. Насчёт как, почему и зачем — это не ко мне. Я простой пользователь.

— Офигеть, — снова выдохнул Ромка и завис, озираясь по сторонам.

Я ему не мешал, и с объяснениями не торопился. Я смотрел на величайшее творение Мастера, которое не видел вот уже три года, узнавал каждую линию, каждую звездочку, и снова приходил в ужас от одной мысли, что чуть не уничтожил всё это. Вместе со всеми мирами, вместе с собственным сыном, о существовании которого на тот момент и понятия не имел.

В глазах предательски защипало, и я торопливо их вытер, не желая показывать Ромке собственную слабость. Об этой части моей биографии ему точно знать не стоит.

— Так вот, Паутина, — заговорил я снова, — как по ней передвигаться, я покажу позже. Впрочем, по ней можно просто ходить, — что я тут же и продемонстрировал, пройдясь взад и вперед, несколько раз подпрыгнул на месте.

— Круто! — Ромка тут же сделал несколько прыжков, остановился, — пружинит. Что это? На чём мы стоим?

— Основа Паутины — силовое поле, природы его я не знаю. Впрочем, можно традиционно всё списать на магию.

— Всё, что нельзя объяснить наукой — магия, — хмыкнул сын.

— Да, там целые труды по устройству этого всего написано, — пояснил я. — Мне просто никогда интересно не было.

— Ну, хоть на пальцах объясни, что я вижу. Ни черта ж не понятно.

Я почесал затылок и принялся объяснять.

— Смотри, вот тот островок света — это центр, а там, — я махнул рукой в противоположную сторону, — там Край, за ним лишь первозданный Хаос. Вон та полоса тьмы — это Великая Тень. К ней лучше не приближаться. Ну а звезды — это миры.

— Ага, понятно. А где Амешт?

— Где-то у Края, — предположил я, поскольку и сам сегодня услышал о нём впервые, и снова взял сына за руку. — Но туда мы сейчас не пойдем.

— Почему? — тут же спросил он.

— Потому что с голыми руками много не навоюешь, — пояснил я и только сейчас вспомнил, что Гелисворт остался в машине. — Подготовиться нужно.

Мы снова сделали три шага, и оказались на Земле. Пока были в Паутине, здесь окончательно рассвело, хотя солнце еще не взошло. Где-то щебетала ранняя птица, верхушки гор терялись в лёгкой дымке, тянуло прохладой.

— Знаешь, — признался я вдруг, — я всё ещё пытаюсь придумать повод не брать тебя с собой. Слишком опасное предприятие.

— Поздно, ты уже показал, как попасть в эту вашу Паутину.

— Да, это было опрометчиво, — кивнул я, не торопясь объяснять, что с первого раза у него, скорее всего, ничего не выйдет. — Но я всё же возьму тебя с собой. Это всё ещё опасно, конечно. Только я буду уверен, что ты со мной, а не с Морганой.

3. Сборы

Три года назад, кое-как собрав себя из осколков и осознав, что путь в Паутину мне теперь заказан, я принялся обустраивать свой быт на Земле. Деньги были, документы тоже — спасибо Парцелу, который проявил отеческую заботу и помог легализоваться. А вот дядюшка так и не объявился, хоть я и ждал его: незаданных вопросов накопилось более, чем достаточно. Но он всё не шёл, и в какой-то момент я просто перестал ждать. Хотя обида и недоумение не отпускали ещё долго. Впрочем, возможно, Верховному Координатору Паутины по статусу не положено иметь родственные связи с разрушителем.

Так вот, три года назад я вернулся в город детства: с деньгами, документами, шрамами на душе и теле, и полным непониманием того, как живут нормальные люди. Странно, но так оно и было. Я-то никогда не задерживался на одном месте, у меня и дома никогда не было, если не считать «Веселого Роджера», где лично мне принадлежали две комнаты на втором этаже. Там я, правда, тоже никогда не жил подолгу: неделя максимум — и снова в поход, в очередное безумное приключение.

На Земле мне приключений не хотелось. С одной стороны, я был сыт ими по горло, с другой… ну какие здесь могут быть приключения? Путешествовать по другим странам, когда успел побывать в половине миров Паутины? Заниматься каким-нибудь паркуром или альпинизмом после того, как сражался с каменными монстрами и драконами? Скучно…

Так что я приобрёл жильё — просторную квартиру с видом на море, машину, и не без помощи всё того же Царёва устроился работать таксистом. Не то, чтоб я нуждался в деньгах. Мне была нужна иллюзия нормальности и люди вокруг, чтобы не сойти с ума. Кое-как жизнь налаживалась, если не считать не отпускающей тоски и бессонницы. Впрочем, вторая проблема отлично решалась при помощи таблеток. А вот алкоголь я с некоторых пор не употребляю — пьяный маг, не контролирующий свои силы… В общем, одного раза достаточно.

Когда мы с Ромкой добрались ко мне домой, солнце уже встало, и город начинал просыпаться. Дворник махал метлой, консьержка поливала цветы на клумбе у подъезда. Где-то звонко лаяла собака, кто-то уже спешил на пляж.

А я смотрел на город и его жителей словно через стеклянную стену, понимая, что эта жизнь больше не моя. Но осознание этого факта не вызывало в душе никакого отклика: ни тоски, ни радости. Просто понимание того, что всё вновь изменилось в одночасье, и впереди сплошной туман.

Мы поднялись на лифте, вошли в квартиру. Я положил Гелисворт на тумбочку в прихожей и кивнул сыну в сторону кухни.

— Чай, кофе? В морозилке есть пицца.

Он бросил на меня непонимающий взгляд, дёрнул плечом.

— Мы теряем время.

— С наскока всё равно ничего не сделаешь. А отправляться в путь голодным и невыспавшимся такая себе идея.

— Но мама…

— Тем, кто её выкрал, только на руку, если спасателей будет шатать от голода и слабости, — отозвался я, неожиданно поймав себя на том, что копирую дядюшкины интонации. — В общем, план такой: поесть, пару часов поспать, а потом можно и в путь.

— Я не усну.

— Конечно, уснёшь. А будешь хорошо себя вести — подарю катану.

Лицо сына на мгновение озарилось какой-то детской радостью, но он тут же спрятал улыбку.

— Шантажист!

Я хмыкнул и ушёл на кухню, где включил чайник и отправил пиццу в микроволновку. Вообще, я довольно прилично готовлю, но с обилием полуфабрикатов в ближайшем супермаркете разленился окончательно.

Потом мы молча ели, думая каждый о своём. Ромка, измотанный бессонной ночью, ожидаемо начал клевать носом прямо над тарелкой, так что отправился спать почти без возражений. На всякий случай я всё же поставил магическую сигнализацию — должна же быть от этой дурацкой силы хоть какая-то польза — и тоже лег в постель.

Сигнализация не понадобилась. Через два часа, когда я встал, Ромка продолжал безмятежно спать, растянувшись на диване и закинув руки за голову. Мне было жалко его будить, так что я тихонько пробрался на кухню и запустил кофеварку. Куча режимов и масса прибамбасов, но такой кофе, как у Доро, этой технике сварить никогда не удавалось.

Доро… Старый разбойник и всё с ним связанное остались в прошлой жизни, о которой я изо всех сил старался не думать. Не думать получалось плохо, а от сознания того, что старик, скорее всего, считает меня погибшим, становилось совсем хреново. Впрочем, если не сверну шею в предстоящем походе, я ещё смогу нанести ему визит.

Взяв в руки чашку с ароматным напитком, я подошёл к окну. Море искрилось в лучах утреннего солнца, шумел город, где-то играла музыка. Всё как всегда, только мысли мои витали очень далеко отсюда.

Амешт, Амешт… Странно, никогда раньше я не слышал этого названия. Хотя и в академии КС паутинографию изучал, и в библиотеке Зазеркалья массу литературы переворошил. Но не слышал. Впрочем, отсутствие координат — наименьшая из проблем: думаю, простого поискового заклинания будет достаточно. Вопрос, что ждёт нас на месте? Не угодим ли мы сразу в какую-нибудь ловушку, а если нет — где искать Юлю? Угу, а если да, тогда как из этой самой ловушки выбираться? Ну ладно, если б я был один. Но Ромка… Соблазн улизнуть по тихому, оставив сына на Земле, был всё же слишком велик. Совсем же еще ребенок!

«Ты в его возрасте уже по Паутине бегал,» ворчливо заметил Голос, «и, как оказывается, успел отцом стать.»

Тут возразить было нечего, и я только вздохнул. Действительно, в Паутину я впервые попал в пятнадцать, и считал себя достаточно взрослым для любых приключений. Впрочем, дядя всё же смог уговорить меня окончить школу.

И всё же, почему Моргана? Почему именно сейчас? И о каком пути героя говорила Сахара? Разве мой путь не закончился на Гард-Анча? Разве кому-то ещё не понятно, что разрушитель не может быть героем? А Ромка… Уверен, он ещё найдёт себе приключений. Только я сделаю всё возможное, чтобы он не стал разменной монетой в играх моей ненормальной родни.

Допив кофе, я занялся сборами. Планировал я возвращаться в Паутину, или не планировал, но рюкзак со всем необходимым всегда держал собранным. Так что сейчас просто проверил содержимое, подергал крепления да сунул в боковой карман флакон Слёз Леса, который последние года два хранил в автомобильной аптечке: штука куда более полезная, чем зелёнка. Хотя на Земле мне волшебный эликсир так ни разу и не понадобился.

Потом я переоделся и занялся оружием. Да, у меня его слишком много для человека, ведущего исключительно законопослушный образ жизни. Но что поделать, если привычка — вторая натура, и массу колюще-режущего я собрал так, на всякий случай.

Вытащив из-под кровати большой деревянный короб, я перебирал его содержимое: метательные ножи — к сожалению, без капли серебра, зато отлично сбалансированные. Наваха, кинжал в ножнах, набор сюрикенов… Вот последние даже не знаю брать или нет. Я же маг, я и фаерболом зафигачить могу при случае…

За этим занятием и застал меня проснувшийся сынуля.

— Вот это арсенал! — заметил он и тут же зевнул. — Тебе зачем столько?

— Шоб було, — пожал я плечами. — Тебе кинжал или наваху?

— Э-э…

— Ладно, думай.

Я поднялся с пола и пошел в другую комнату, где на специальной подставке хранилась катана. Купил я её ещё в первый год после своего возвращения, в память о Самурае — мече, с которым не расставался добрых пятнадцать лет, и который не единожды спасал мне жизнь. Эта катана была ничуть не хуже, но имени я ей так и не дал.

Сняв меч с подставки, я передал его Ромке. Надо бы сказать что-то приличествующее случаю, но я никогда не был силен в речах.

— Вот, держи. Она твоя, — я подождал, пока сын подберет отвисшую челюсть и продолжил, — имя ей дашь сам, хотя мой прошлый меч я называл просто: Самурай.

— Значит, этот меч будут звать Камикадзе, — решил сынуля и тут же вынул катану из ножен, прокрутил в руках, изобразил пару приёмов, — круто! Аааа… ты думаешь, она мне на самом деле понадобится? Ну, в смысле, в бою?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но хороший меч точно не помешает. Огнестрел в мирах магии бесполезен.

Ромка вздохнул, опустил меч, почесал затылок.

— Это ведь не розыгрыш, да?

— Нет. Паутина существует, магия существует, и Моргана тоже.

Сын ругнулся.

— Кстати, позвони матери. Может, Моргана блефовала, и Юля давно дома.

Ромка вынул телефон из кармана, какое-то время задумчиво смотрел на экран, потом всё же набрал номер.

— Ни одного пропущенного от неё, так не бывает, — прокомментировал он прежде, чем механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны доступа. — Что и требовалось доказать.

— Значит, не блеф, — подытожил я, — не сказать, чтоб я на это прям сильно рассчитывал.

— А на что рассчитывал? — хмыкнул сынуля.

— Честно? Очень рассчитывал, что меня считают погибшим, и никому в голову не придет меня искать, — я безнадежно махнул рукой, — чего уже теперь.

Действительно, чего теперь. Уже нашли, и не только меня. Значит, придётся играть по их правилам. Какое-то время.

***

Рома

Всё не то, чем кажется. Мир полон сюрпризов. Невозможное возможно… Да, и магия существует, так её раз эдак! Ещё вчера днём я бы просто посмеялся, скажи мне кто об этом. Или даже обрадовался бы, увидев доказательства. Ну вот, а сейчас ни капли радости, и смеяться совсем не хочется. Хочется проснуться, только не получится.

В очередной раз отмахнувшись от моего вопроса, Артур скрылся на кухне, чтобы сварганить быстрый перекус, а я, так и не выпуская из рук меч, вышел на балкон.

Время близилось к полудню, над городом сгустился тяжелый зной, от которого не спасал и ветерок — не менее горячий, чем окружающий воздух. Август, самый жаркий месяц лета, так что ничего удивительного. В общем, как на раскаленной сковородке, особенно по контрасту с квартирой, где кондиционер выставлен на восемнадцать градусов. Но прятаться не хотелось, наоборот, сухая жара как будто прочищала мозги, давая возможность собрать мысли в кучу и хоть немного обдумать ситуацию.

За одни сутки мир перевернулся с ног на голову, и с этим как-то надо жить. Как-то…

Собрать мысли в кучу не получалось. Перед глазами слайдами мелькали события вчерашнего дня. Вот я жду мать у поезда, а она так и не появляется. Телефон не отвечает, и я нервничаю, потому что это совсем на неё не похоже… Яркая брюнетка, затянутая в черную кожу — совсем не по сезону, но у неё даже испарина на лбу не выступила. «Твоя мать у нас, Роман,» — говорит она с лёгким, незнакомым акцентом, «хочешь, чтоб она вернулась — выполняй инструкции. И ни в коем случае не говори отцу.» Она не говорит, какому именно, и я почему-то сначала подумал про Михаила — его бизнес всегда был полу-легальным. Так и костерил его мысленно до самого вечера, пока на горизонте не нарисовался Артур. Странно, у них же с матерью ничего общего. Да и инструкции похитительница озвучила очень странные: собери вещи, будь готов, ночью за тобой придут — бред… Зачем, почему — спросить я не успел. Незнакомка отступила на пару шагов и исчезла: как в кино. Кто б мне тогда сказал, что это магия… Да нет, и тогда бы, наверное, не поверил.

Зато Артур, папаша этот, оказался очень даже убедителен: с меня бы и светящихся рук хватило, так он ещё и фаерболами швыряется! И по параллельным мирам шастает, как я по набережной. Кто б мне объяснил, почему он работает таксистом? И кто он вообще такой, если из-за него выкрали маму?

Я сжал чёрную рукоять меча, медленно потянул оружие из ножен. Реальный бой? С таким мечом — почему бы и нет? А может, у меня и к магии есть способности? Было бы круто!

Я поймал себя на том, что предстоящую операцию по спасению мамы воспринимаю как увлекательное приключение, и очень этому удивился. Удивился, устыдился, но ничего с собой поделать не смог: вспоминались то Индиана Джонс, то незабвенный Корвин Амберский, то не менее яркий Вальдар Камдил. Всегда ведь было интересно: а как бы я на их месте. Ну вот, наконец-то представится случай попробовать.

За спиной открылась балконная дверь.

— Ты что, решил поджариться? — скептически поинтересовался Артур. — Идём, я омлет с сосисками сварганил. И положи меч, никто его не заберет.

— Он мне не мешает, — возразил я, топая следом за ним на кухню.

— Как хочешь, — пожал плечами Артур, — но ты прав, наверное. Там, куда мы собираемся, оружие лучше держать под рукой.

— Миры меча и магии?

— Вроде того, — кивнул он и кивнул на стол, где уже стояло две полные тарелки.

Я послушно занял место, взялся за вилку.

— Может, расскажешь уже, кто ты такой? — поинтересовался как бы невзначай.

Он резко выдохнул, почесал затылок.

— Обязательно, позже. Ешь, тебе сегодня еще языки учить.

— Чего? — обалдел я.

— В Паутине по-русски не разговаривают.

— Как выучить китайский за ночь? — задал я риторический вопрос.

— Не переживай, — фыркнул он, — это магия.

Я вдруг почувствовал себя неуютно. Почему-то испытывать эту самую магию на себе было немного страшновато. Впрочем, как оказалось, переживал я напрасно. После обеда Артур встал у меня за спиной, положил пальцы мне на голову и начал речитативом читать совершенно незнакомые мне слова. В какой-то момент я просто вырубился, а когда пришёл в себя, оказалось, что прошло от силы минут десять, тарелки со стола убраны, а прямо передо мной на столе дымится чашка ароматного кофе.

— Сен джа каер? — спросил Артур.

— Две ложки, — отозвался я, офигев от того, что отлично его понял.

— На вабарге, пожалуйста, — заметил он и поставил на стол сахарницу.

— Те расс? — протянул я с сомнением.

— А ты говорил — китайский, — хмыкнул он. — Пей кофе, звони бабушке и выдвигаем

ся.

— А бабушке зачем? — не понял я.

— Чтоб не волновалась, — спокойно пояснил он. — Я не умею править воспоминания, так что врать придется убедительно.

4. Новый мир и Мерлин собственной персоной

Рома

— Мы точно попали по адресу? — поинтересовался я, с недоумением оглядывая вполне себе земной пейзаж.

Отправляясь в другой мир, я ожидал, что здесь всё будет не так, как дома. Небо там, скажем, зелёное, солнце фиолетовое, трава какая-нибудь синяя… А тут: луг, озеро, одуванчики. Лес вдалеке зеленеет. Блин, ну какие тебе одуванчики в другом мире?! Ещё и воробьи чирикают.

— Поисковик вывел сюда, — пожал плечами Артур, — и — нет, это не Земля. Просто миры, пригодные для жизни людей, отличаются не так уж и сильно. Впрочем, кое-где водятся драконы, — он потёр приметный шрам на щеке, о происхождении которого я мог только догадываться, потом положил на раскрытую ладонь нож, щелкнул пальцами. Впрочем, даже не щелкнул, просто пошевелил, и нож, повернувшись, как стрелка компаса, указал острием прямо на озеро.

— Умный в воду не пойдет, умный воду обойдет, — сострил я.

— Логично, — кивнул он и ткнул пальцем направо, — вперёд.

Я не стал спорить и пошел куда указали, хотя налево казалось правильнее: там и путь короче, и лес. В лесу тень, что не маловажно: солнце стояло в зените и неплохо так припекало. Конечно, не тридцать восемь, как дома, но всё равно жарковато.

— Под ноги посматривай, — напутствовал Артур. — Тут что угодно водиться может. Я, конечно, сканер местности запустил, только у него радиус действия небольшой.

— Круто, — присвистнул я, — Научишь?

— Покажу, а там посмотрим, что из этого выйдет, — кивнул он. — Вот озеро обойдем, устроимся на привал, и покажу.

— А…

— Ром, помолчи. Мне нужно сосредоточиться.

Я сердито засопел, но послушался. Можно, конечно, и помолчать. Только пусть не надеется, что ему так просто удастся уйти от расспросов. Он мне многое должен рассказать. Очень многое.

А пока: правой — левой, левой — правой. Долгими пешими переходами меня не напугаешь, я наши местные горы вдоль и поперек излазил, и в пещеры спускался, и ночевал не раз в палатке: турист со стажем. Кстати, а палатку-то Артур и не захватил. Надеется за день управиться, или у него на этот случай какие-то колдовские штучки в запасе имеются? Блин, мой папаша — маг и путешественник по параллельным мирам. Марвел нервно курит в сторонке.

Мы шли, а трава впереди нас время от времени шевелилась. Видимо, обитатели луга, кем бы они ни были, предпочитали убраться с дороги двух больших и неуклюжих существ. Почему-то мне не хотелось знать, что за живность там водится. Оставалось только надеяться, что волшебный сканер работает достаточно хорошо, чтобы вовремя предупредить об опасности.

Мы шли примерно час, или полтора, когда у нас появился спутник: большущий черный ворон, прилетев со стороны леса, принялся описывать круги над нашими головами, время от времени пронзительно каркая.

— Ты совсем говорить разучился, Мерлин? — неожиданно спросил Артур, обращаясь к птице.

Не успел я испугаться, что у папаши крыша поехала, как ворон рассмеялся — клянусь! — и пошел на снижение.

— Руку подставь, не на голову же мне твою садиться, — ворчливо скомандовал он.

Я с усилием заставил себя закрыть рот.

— А на траву — это ниже твоего достоинства, — хмыкнул Артур, но руку всё же подставил. — Привал, Ром. Нам с родичем побеседовать надо.

Я с облегчением сбросил тяжелый рюкзак и на него же уселся. Мой спутник так и стоял, ожидая пока ворон умостится на его руке.

— Итак, я весь внимание, — с ноткой сарказма произнес Артур, глядя на птицу с нехорошим прищуром. — Кстати, тебя что, снова заколдовали?

— Нет, что ты. Просто одно из умений, доступных лишь высшим магам.

— Аааа, — протянул Артур. — Жаль…

Ворон взмахнул крыльями, подпрыгнул и спикировал вниз, а в следующий момент передо мной возник низкорослый длиннобородый старик в бархатной, шитой золотом мантии. Глаза у него, правда, так и остались птичьими — черные бусинки, слишком живые и любопытные для человека его возраста. А он человек вообще? Супер, Ромыч! У тебя на глазах ворона в деда превратилась, а ты о фигне какой-то рассуждаешь, когда в пору к психиатру на прием записываться! Я на всякий случай подпер кулаком подбородок — ну, чтобы челюсть снова не отваливалась, и уставился на это чудо природы.

— Так что же вам всем от меня нужно, Мерлин? — поинтересовался Артур и тоже уселся на траву.

Старик потоптался на месте и последовал его примеру, даже не побоявшись запачкать свое роскошное одеяние.

— Сразу к делу, да, Арчи? — хмыкнул Мерлин. — С молодым человеком не познакомишь?

— Рома — это Мерлин, Мерлин — это Рома, — выполнил его просьбу Артур. Арчи? Арчи звучит прикольнее. — И не надо делать вид, что ты не знаешь, кто он такой. А теперь к делу: зачем вы выкрали Юлю и что вам всем от меня нужно?

— Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, — недовольно заметил старик.

— Но ты же зачем-то прилетел, — парировал Артур. — Кстати, я пока ничего не требую, просто задаю вопросы.

Старик хихикнул, бросил на меня быстрый взгляд и снова повернулся к Артуру.

— Разве Моргана не объяснила тебе, что нам нужно?

— Сила Разрушителя? — недовольно скривился Артур. — Зачем она ей? Или Мару тоже угораздило родиться в ночь Великого полнолуния?

— К счастью, нет, — отозвался Мерлин. — Но ей и не интересно разрушение, ей нужна власть.

— Угу, понятно. А что нужно тебе?

— Игра.

— Что?

— Со временем ты поймёшь, — старик легко поднялся на ноги, и теперь немного возвышался над сидящим на земле Артуром, — а пока — удачи. Блондинка достанется тебе целой и невредимой, если сможешь до нее добраться. Или можешь получить её прямо сейчас в обмен на силу. Выбирай.

— И остаться совершенно беспомощным на вашей территории? — хмыкнул Артур, — спасибо, не хочется. Я слишком хорошо знаю Мару.

— Подумай вот о чём: заполучив желаемое, Моргана, конечно, натворит чудес, но точно не уничтожит Паутину. Ты можешь сказать то же самое про себя? До конца оборота чуть больше двух лет, разрушитель.

С этими словами старик превратился в ворона и улетел, а Артур так и сидел, уставившись в одну точку и, казалось, полностью выпав из жизни.

***

Артур

Разрушитель, разрушитель, разрушитель… Слова старого колдуна эхом отдавались в ушах, а сам я снова перенесся в прошлое, которое так отчаянно пытался забыть: сводящий с ума свет окольцованного Каиноса, семь башен дворца Ирратов, Ключи Мастера и я — тот, кто вот-вот совершит последний, непоправимый шаг… В тот раз мне повезло: луна зашла раньше, чем я перестал сопротивляться, и Паутина выжила. Что будет в следующий? Может, Мерлин прав, и лучше действительно отдать силу Моргане? Эй, Голос, что скажешь? Голос не отвечал.

Кто-то потряс меня за плечо. Вынырнув в реальность сегодняшнего дня, я обнаружил стоящего рядом сына.

— Артур, Арчи, ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался он, встревоженно заглядывая мне в лицо.

Я неопределенно дернул плечом.

— Наверное… — я поднялся на ноги, глянул на солнце: оно практически не поменяло своего положения на небосклоне. — Ладно, идём, что ли. Хотелось бы засветло убраться с открытой местности.

Ромка послушно закинул рюкзак за плечо, и мы пошли дальше.

— Думаешь, мы здесь надолго? — спросил сын через какое-то время.

— Без понятия. Направление я определил, а вот расстояние, — я развел руками. — В любом случае, наши оппоненты позаботятся, чтоб скучать нам не пришлось.

Сын не ответил, и какое-то время мы продвигались вперёд в полнейшем молчании. Я ждал, что он начнет задавать вопросы — я бы точно нашёл, что спросить, но Ромка сосредоточенно молчал, лишь время от времени бросая на меня озадаченные взгляды.

Озеро осталось позади, солнце перевалило далеко за полдень.

— Не устал? — спросил я у сына, — может, привал сделаем?

Тот отрицательно мотнул головой.

— Позже. Интересно, за сколько мы доберемся до вон той штуки?

Он указал куда-то вперёд, и мне пришлось подключить магическую составляющую, чтобы рассмотреть сооружение, отдаленно напоминающие зиккурат.

— Думаю, до темноты будем на месте, — сделал я излишне оптимистичное предположение. — Если повезет, там и заночуем.

Мы продолжали идти. Луг, казавшийся бесконечным, неожиданно закончился резким обрывом. Я придержал Ромку за локоть, не давая сделать лишний шаг и свалиться с десятиметровой высоты. Сын наградил меня раздраженным взглядом.

— Я видел край, — бросил он резко.

— Хорошо, — не стал я спорить. — Десять минут отдыха, и будем как-то спускаться.

Мы уселись на траву, свесив ноги с обрыва, достали бутерброды и фляжку с крепким кофе.

— Не устал? — спросил я у сына.

Тот неопределённо дёрнул плечом, потом всё же снизошел до ответа.

— Не особо. Мы ж по ровной местности идём, а не на гору карабкаемся. И вообще, я моложе и, в отличие от некоторых, не курю.

Я усмехнулся, и промолчал. Характерец у парня всегда был ершистым, а сейчас так и вообще. И если раньше я спокойно относился к его выходкам и перепадам настроения, то в походе номер не пройдет. Так что, хочешь — не хочешь, придется вправлять мозги. Педагог из меня аховый, конечно, но больше всё равно некому.

— Мне кажется, ты на меня за что-то злишься, — начал я разговор.

Сын отвлекся от созерцания расстилавшегося перед нами пейзажа: неровная каменистая местность с редкими островками чахлой растительности, над которой возвышался тот самый одинокий зиккурат. Кое-где в лучах солнца поблескивали не то большие лужи, не то маленькие озера.

— Не люблю, когда мне лапшу на уши вешают, — заявил он, глядя на меня с испытующим прищуром.

— Ты сейчас о чём? — не понял я.

— Обо всём, — сердито бросил сын, — сколько мы знакомы? Год? Полтора? И за всё это время ты так и не удосужился рассказать о себе! Только не говори, что как раз собирался!

— Ну, вообще-то, да… Перед сном, например.

— Да это понятно, — отмахнулся он, — сейчас у тебя выбора нет. А раньше? До того, как похитили маму? Почему ты молчал: о Паутине этой, о том, что ты волшебник? Почему?

Я почесал затылок. Да, прав был голос: раньше надо было, раньше…

— Думаешь, это просто? Ты бы мне не поверил так сразу.

— Может, и не поверил бы сразу, — дёрнул плечом Ромка. — Но ты даже не попытался!

Я тяжело вздохнул и привычно полез в карман за сигаретами, но ничего не обнаружил. Почему-то во время сборов о табаке и не вспомнил, а сейчас… Впрочем, было бы о чём сожалеть. Без этой гадости всяко лучше.

— Что именно тебе рассказать? — обреченно спросил я.

Он склонил голову на бок, немного подумал и повторил вопрос, который задавал ещё на Земле.

— Кто ты такой?

Я тихонько рассмеялся.

— Вот это ты спросил, конечно. Я… паук, свободный охотник, герой по найму, маг, как оказалось. Разрушитель…

Сын уважительно присвистнул:

— Ничего не понял, но звучит круто. А почему тогда такси? От кого ты прятался?

— От себя, — обрубил я и поднялся на ноги. — Пошли, что ли. По дороге буду рассказывать.

Спустившись с обрыва, мы взяли курс на зиккурат. Земля под ногами, сверху казавшаяся просто сухой, при ближайшем рассмотрении оказалась дном пересохшего водоема. Покрытая сетью трещин, она неприятно пружинила под ногами, как будто под верхней подсохшей коркой находилась толща вязкой грязи. Угодить в подобную ловушку мне совершенно не хотелось, так что, осмотревшись по сторонам, я решительно направился к тянувшемуся в нужном направлении каменистому гребню, который метра на полтора возвышался над остальной поверхностью.

Взобравшись на него, мы обнаружили, что стоим на добротном, выложенном чем-то вроде брусчатки тракте. Кое-где среди камней пробивались чахлые кустики и синеватые цветочки — видимо, дорогой не пользовалась уже очень и очень долго. Интересно, почему? Впрочем, подумать над этим вопросом не дал всё тот же Ромка, которому не терпелось выведать подробности биографии своего загадочного папаши.

— Так почему такси? — повторил он вопрос, стоило нам сделать несколько шагов по старой дороге.

Я пожал плечами.

— Нужно было что-нибудь максимально далекое от того, чем я занимался раньше. Встретил знакомого, он подал идею — ну, собственно, и вот…

— Ага, понятно. Возвращаемся к вопросу: от чего ты прятался? Кстати, что значит: герой по найму?

— Да, разное… Разбойников погонять, принцессу какую-нибудь спасти, с драконом сразиться.

— Артур, ну я же серьёзно спрашиваю! — обиделся Ромка.

— А я совершенно всерьез отвечаю. Принцесс, правда, спасать не доводилось… То есть, доводилось, но не по заказу. А вот драконы — это было. — Я привычно потер шрам на щеке, избавиться от которого не получилось даже при помощи Слез Леса. — Но, в общем, задачка для камикадзе. Сам не знаю, как умудрился выжить.

— А дракон? — тут же спросил сын, с любопытством заглядывая мне в лицо.

— Увы, выбор был: или я, или он.

Ромка восхищенно присвистнул и тут же потребовал подробного рассказа. Я не стал сопротивляться. Правда, по прошествии стольких лет, история и самому мне казалась чем-то нереальным, но ведь было же! К тому же, разговор об Инг-Даврииле и ледяном Твелли уводил от скользкой темы с силой разрушителя и прошлым полнолунием Каиноса, о котором я пока что не был готов разговаривать. Отлично понимал, что рано или поздно, но всё равно придётся, но как мог оттягивал момент. Как, ну как это сказать? «Понимаешь, сынок, я тот, кто чуть не уничтожил мироздание…»

«Так не уничтожил же! — проснулся внутренний голос. — Сколько можно себя грызть?»

«Отвали,» вяло огрызнулся я и принялся рассказывать Ромке о Халлидаре и его драконах. Конечно, о длительном запое и попытке суицида я скромно промолчал, начав историю непосредственно со своего знакомства с Доро. И это в любом случае гораздо больше, чем поют менестрели. Впрочем, может, уже и не поют. Вряд ли кто-то вспоминает вышедшего в тираж героя.

К тому моменту, когда я закончил рассказ, солнце успело скатиться к самому горизонту, и мы почти достигли зиккурата, при ближайшем рассмотрении оказавшегося гораздо большим, чем казалось издалека.

Вопреки ожиданиям, Ромка вопросов задавать не стал, ограничившись емкой фразой из одних непечатных, совмещавшей восхищение с недоверием.

Какое-то время мы шли молча. В сгущающихся сумерках были слышны лишь наши шаги, к которым примешивался еще какой-то звук. Странный звук, словно вода шумит. Хотя откуда ей здесь взяться? Я принялся вертеть головой, пытаясь понять, что происходит. Ромка, занятый тем же, толкнул меня локтем.

— Там, — ткнул он пальцем куда-то вниз.

Я опустил глаза.

С обеих сторон от дороги, прямо из трещин в грунте били родники. Их было огромное множество, вода быстро собиралась в лужи, заполняла пространство, покрывала землю, и прямо на глазах поднималась, поднималась.

Рассуждать о том, накроет ли она дорогу, и если да, то как быстро это случится, было некогда. Не сговариваясь, мы рванули вперёд, и бежали до самого подножия зиккурата. Когда мы его всё-таки достигли, вода уже стояла практически вровень с дорогой.

Забраться наверх — дело техники, хотя ступеньки и рассчитаны на гиганта семиметрового роста. Мы остановились на предпоследний, ширины которой вполне хватало, чтоб расположиться с комфортом.

К тому моменту почти полностью стемнело, и я не мог рассмотреть, что происходит внизу. Пришлось наколдовать пару светящихся сфер и запустить летать над головой. В их свете стало видно, что дорога полностью скрылась под водой, а ленивые, уже успокаивающиеся волны лижут вторую ступеньку зиккурата. Или правильно будет сказать «ярус»? Не важно, главное, что между водой и нами этих ярусов ещё шесть или семь, а значит, вода так высоко не поднимется. По крайней мере, я на это крепко надеялся.

— У нас есть план, как отсюда выбираться? — поинтересовался Ромка.

— Утром разберёмся, — пожал я плечами и сбросил рюкзак на каменную плиту. — А сейчас — ужинать и спать.

Возражений не последовало.

5. Жабье воинство

Я сидел на краю яруса зиккурата, по-турецки скрестив ноги и умостив на коленях Гелисворт. За спиной потрескивал магический костер, чуть дальше, замотавшись в одеяло, спал сын. Первые четыре часа дежурства мои. Ромка, правда, пытался настаивать на том, чтоб тянуть жребий, только клевать носом начал сразу после ужина. Ничего удивительного: столько впечатлений, плюс длительный переход. Я пообещал, что разбужу его строго по времени — на том и порешили. Конечно, я не слишком рассчитывал на то, что мальчишка сможет вовремя разглядеть опасность, или — если сможет — правильно на нее отреагировать. Но спать когда-то надо, да и сигнализацию я в любом случае обновлю.

Где-то внизу тихо шелестели волны, небо украшали россыпи крупных звёзд. Воздух пах свежестью, прохладой, приключениями… Я удивился, поймав себя на этой мысли. Приключения? Мало наприключался, что ли? Куда они тебя в прошлый раз привели, а?

Слова, слова… Сколько бы я ни рассказывал себе, что возраст не тот, и пора бы уже угомонится, и мало меня, что ли, жизнь била, факт оставался фактом: все три года на Земле я безумно скучал по этим самым приключениям: раскрывать загадки, искать сокровища, сражаться и преодолевать, в очередной раз разминуться со смертью на волосок… То, что было моей жизнью, то, от чего я вынужден был отказаться. Но сейчас, когда — пусть не по своей воле — мне снова довелось ступить на эту пресловутую дорогу доблести, я чувствовал, как за спиной раскрываются крылья, а сердце подпрыгивает от предвкушения…

«Горбатого могила исправит,» — ворчливо заметил Голос. «Как ты только на Земле не отправился на поиски драконов?»

«Они там не водятся.»

«Зато на Амеште водятся. И драконы, и вампиры, и оборотни. Живут себе спокойно и не представляют, какое счастье им на головы свалилось.»

«Пусть не нарываются,» — отшутился я. — «А на самом деле, плохо, что я ничего не знаю об этом мире. Хотелось бы понимать, куда мы попали и к чему готовиться.»

«Как будто тебя когда-то останавливали подобные мелочи,» — хмыкнул Голос. «Но вообще-то ты вроде как обладаешь отцовской памятью. В чём проблема порыться и выудить нужную информацию?»

Я не ответил. От одной мысли, что придётся сунуться в наследие безумного колдуна, меня передергивало. О том, что с некоторых пор это как бы часть меня самого, я старался не думать.

Шлепающий звук, шедший от воды, я различил за пару мгновений до того, как сработала сигнализация. Я вскочил на ноги, одновременно запустив в воздух светящуюся сферу.

На нижнюю ступеньку зиккурата из озера как раз выбралась жаба. По крайней мере, больше всего эта тварь напоминала именно жабу, если только они бывают размером с поросёнка. Ярко-зеленая пузырчатая амфибия имела непропорционально большую голову, которую как раз задрала вверх. Открыла пасть — в холодном свете сферы сверкнули крупные клыки хищника.

Я непроизвольно сжал рукоять клинка, мозг в темпе анализировал ситуацию. Впрочем, чего там анализировать: пока скачет понизу, пусть скачет. Сунется — её проблемы. Тем не менее, я оценил расстояние, освещенность, скорость, с которой жаба ползла вверх по ступенькам — всё это, понятное дело, идёт на чистом автомате, но именно сейчас я почему-то об этом задумался.

Жаба издала звук, похожий на скрежет неисправных тормозов и с размаху запрыгнула на следующую ступеньку. В тот же момент из воды высунулась еще одна тварь. И ещё, и ещё… На втором десятке я сбился, а потом стало и вовсе не до подсчетов. Первая зверюга доскакала до яруса, предшествующего нашему, и я спрыгнул ей навстречу. Тварь снова засрежетала и с неожиданной прытью рванула на меня, демонстрируя два ряда острых и длинных зубов. Я разрубил её мечом и спихнул останки вниз. Часть её голодных сородичей тут же набросились на свежее мясо, но остальные упрямо лезли вверх.

Ещё парочку я разрубил мечом, несколько штук спалил огненными шарами… Тварей меньше не становилось, они лезли и лезли из воды, покрывая ступени зиккурата сплошной ворочающайся массой.

Стоп! А что с обратной стороны? Может, какая-нибудь тварь уже добралась до моего сына? От одной только мысли об этом мне стало не по себе.

Запустив ещё парочку шаров, я запрыгнул наверх. Уффф, зря испугался. Жаб видно не было, Ромка мирно спал.

Я уже хотел крикнуть ему, чтоб просыпался, когда мой взгляд упал на костёр. Магическое пламя горело все также жарко, как и пару часов назад.

В голове щелкнуло, и откуда-то пришло понимание, что нужно делать. Может, это проснулась отцовская память, может, что-то ещё.

В голове сами собой рождались слова заклинания, и я повторял их вслух, хотя понятия не имел, что это всё означает. Гелисворт, который я выпустил из руки, звякнул о камни, но мне было не до него.

«Аум, Шри, агата, ланс.» Я подошёл к костру, вытянул вперёд руку. Языки пламени тут же потянулись вверх, оплели мои кисти — совсем не больно, скорее, нежно и ласково ."Ишрти, ганса, ерка.» Я зачерпнул пламя ладонями и, стараясь не расплескать, направился к краю ступеньки, на краю которой уже появилась перепончатая лапа. «Берри, инква, горди, шейх!»

Вытянув вперед руки, я выплеснул огонь на головы хищников. Я потом шёл по краю ступени, а пламя текло и текло, как горящая лава по склону вулкана, накрывая всё новых и новых тварей, распространяясь в стороны, освещая небеса кровавым заревом. Жуткий вой наполнил пространство, разрывая барабанные перепонки, ввинчиваясь прямо в мозг. Горящие твари сыпались обратно в воду, лопались, как попкорн в микроволновке, и больше не всплывали. Всё вокруг провонялось гарью, от запаха подгоревший плоти кружилась голова и желудок подступал к горлу, а я всё лил и лил пламя, пока остатки последней хищной твари не скрылись под водой. Тогда, скорее повинуясь магии, чем соображая головой, я опустился на одно колено и резко развел руки в стороны.

Пламя погасло, как и не было. Всё? Неужели всё?

Я опустил руки, пошатнулся. Устал, словно с тремя драконами сразился. Впрочем, кто сказал, что местные твари чем-то лучше драконов? Те хотя бы стаей не нападают.

Хотелось упасть на месте и не шевелиться, но тут как раз подскочил Ромка, подставил плечо, на котором я и повис всей массой, повел к костру, уложил на каремат.

— Всё, теперь моя очередь дежурить, — тоном, не терпящим возражений, заявил он и тут же протянул мне флягу с водой. — Пей, терминатор. Ну ты… — он замялся, пытаясь подобрать слова. — Ну ты ваще!

***

Я думал, что вырублюсь сразу, как только приму горизонтальное положение. Но несмотря на свинцовую тяжесть во всём теле и полное отсутствие энергии, уснуть не получалось. Я слышал шорох ветра, потрескивание костра, дыхание сына, стук собственного сердца, исправно гнавшего кровь по жилам. В голове лениво ворочались мысли, но они лишь возникали на краю сознания, и тут же ускользали, даже и не пытаясь оформиться во что-то связное.

«Хайверг,» — то ли шепот, то ли дуновение ветра. «Хайверг… Ссс возззвращением…»

«Кто ты?» Спросил я мысленно, и даже для этого пришлось приложить усилие.

«Амешшшт приветсствует власстителя…»

«Что?»

«Ты прошел иссспытание…»

Я хотел спросить, какое испытание, о чём этот странный собеседник вообще говорит, и… Я ничего не спросил, ничего вообще, потому что именно в этот момент наконец-то провалился в черный сон без сновидений.

Когда я, наконец-то, открыл глаза, солнце перевалило полуденную черту. Кажется, кто-то должен был разбудить меня еще часа три назад.

Я резко сел, отчего мышцы протестующие заныли, покрутил головой. Ромка обнаружился сидящим возле давным-давно прогоревшего костра с телефоном в руках.

— Интернет ловит? — поинтересовался я и, кряхтя как старый дед, поднялся на ноги. До фига энергозатратная штука вчерашняя магия.

— У меня там игра скачана, — пояснил сынуля и сунул телефон в карман. — Только батарейка почти села.

— Вряд ли ты найдешь здесь розетку, — заметил я и направился за угол зиккурата. — Ты почему раньше меня не разбудил?

— Пытался — не вышло. Да забей, ничего страшнее вчерашней вороны не пролетало. Вода ушла, кстати.

Я кивнул и скрылся за углом. Эта мне походная жизнь безо всяких удобств!

Когда вернулся, Ромка делал бутерброды.

— Так чего хотел Мерлин? — поинтересовался я, устраиваясь рядом.

Сын сунул мне в руки кусок хлеба с сыром, следом передал флягу с кофе.

— Оставил карту. Говорит, без неё мы будем до места как раз до великого полнолуния добираться, а у него времени мало.

— Угу, и всё?

— Почти. Сделал мне крайне заманчивое предложение, теперь вот думаю, что ответить.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Ну-ну.

— Да, нафиг, — он сердито махнул рукой. — Мне не интересно становиться верховным властителем Амешта, здесь интернета нет.

Я хмыкнул и вернулся к еде. То ли Ромка шутит, то ли Мерлин его за дурака держит.

— Так что там за карта? — поинтересовался я чуть позже.

— Прям как из фэнтези, — пояснил сын и передал мне свернутый в трубочку лист плотной бумаги, — только там не по-нашему.

— Было б странно, если б по-вашему, — хмыкнул я и развернул карту.

Нет, это была не бумага, хотя и не пергамент. На папирус тоже не похоже. Впрочем, местные технологи вполне могли прийти к какому-то альтернативному варианту.

А в остальном — да, типичная карта фэнтези-мира. Впрочем, на родной Земле ещё пару столетий назад рисовали практически такие же, с не менее витиеватыми надписями.

Место, где мы находились, было отмечено жирным красным крестом, рядом надпись — «Усыпальница Суба». Письменность определенно не относилась к числу тех, что мы изучали в Академии КС, но я её понимал: то ли благодаря отцовской памяти, то ли при помощи магической составляющей.

Путь, который нам предстояло пройти, был отмечен пунктирной линией, петлял и кружил между какими-то горами, лесами, реками. Названия казались смутно знакомыми: похоже, снова включилось отцовское наследство. Первым пунктом программы значился Черный бор, потом Волчий кряж, Мост троллей… Уже хорошо, как говорится. А там ещё Гнилые болота, Проклятые горы, Долина Потерянных душ… Ну и так, по мелочам. Вторым жирным крестом составитель карты отметил Замок Ведьмы Ночи — цель нашего путешествия.

Я смотрел на карту, чесал затылок и пытался понять что со всем этим не так. В том, что с картой не всё так просто, я не сомневался. Осталось сообразить в чём подвох.

Итак, ещё раз по маршруту. Черный бор. Черный бор…

Я услышал шум ветра в густых кронах, в нос ударил запах хвои… Черный бор… Лес, в который не может проникнуть ни единый солнечный лучик, лес, пользующийся дурной славой… Обитель ташшаров.

Я тряхнул головой, пытаясь отогнать морок, но только глубже в него провалился.

***

…Я иду по лесу, под сенью густых крон, не пропускающих ни единого лучика света, в царстве вечного сумрака, месте, где живут старые враги. Ковер из давно высохших листьев под моими ногами не издаёт ни звука — заклинание шумоподавления действует безотказно. Впрочем, как и покров невидимости — под ним сейчас скрыт и я сам, и десять человек моего отряда.

Рука Альдмира, моего вечного напарника и молочного брата, ложится на плечо, и я не вижу, но чувствую, куда указывает его палец. Киваю, поворачиваю налево.

Там, за толстыми стволами вековых деревьев, виднеются сложенные из бревен строения — жилища ташшаров. Все еще сохраняя режим тишины, мы выходим на широкую поляну, в центре которой возвышается ташшарский трон — причудливо изогнутый дуб, в основании которого что-то вроде кресла. Это они при помощи магии так над деревом поиздевались, или чудеса садового искусства? Не знаю и знать не хочу. Подождав, пока весь отряд выстроится вокруг меня, я сбросил оба скрывающих нас заклинания и тут же сотворил огненное, поджигая им факелы в руках моих соратников. То, что осталось сбросил на трон — тот полыхнул жарко, пламя побежало вверх по переплетённым ветвям.

— Живых не оставлять! — крикнул я и побежал к самому большому строению, в котором, если верить данным разведки, обитало королевское семейство ташшаров.

— Вальтер! — догнал меня встревоженный голос Альдмира, — Будь осторожен.

— Ты тоже, — бросил я через плечо и взбежал на крыльцо.

Дверь открылась, из неё выскочило двое этих. Наверное, охрана, только доспехи у них совсем жалкие. Я проткнул мечом одного, потом другого — из ран повалил дым, мои противники осыпались кучками пепла. Покрытый серебром меч, который я приобрёл в одном из срединных миров, обошелся мне в целое состояние, но стоил своих денег — теперь у кровопийц не оставалось ни малейшего шанса на спасение. Жаль, конечно, что не было возможности заказать такие же для парней из отряда. Впрочем, убивали мы этих тварей и без серебра.

Убив ещё троих, я пошел вперед, вышибая ногой по очереди все двери. Благо, королевский дворец ташшаров по сути своей являлся большим деревенским домом — убожество, сплошное убожество. И эти твари ещё смеют задирать нос и утверждать, что именно они — первые и истинные правители Амешта. В доме, понятное дело, уже никто не спал, но эффект неожиданности плюс серебряный меч — у ташшаров просто не было шансов.

Что-то не видно Крейла, его упыриного величества. Сбежал? Где-то прячется? Не важно, всё равно от меня не уйдёт. Осталось всего-то парочка дверей. За одной пусто, за другой…

Ух ты! Не ожидал. Девчонка, хорошенькая… Даже по человеческим меркам красавица, а уж среди этих убогих. Из одежды на ней только крылья, которыми девчонка пытается прикрыть свои прелести, в расширенных глазах плещется ужас.

Я вогнал меч в ножны, сделал шаг к ней.

— Привет, красотка. Я — Вальтер.

— Я — Алва, дочь Крейла. И ты зря убрал оружие, Хайверг.

Она прыгнула вперёд, вцепилась зубами в мою поднятую руку.

Я рассмеялся и свободной рукой ухватил её за роскошные смоляные волосы.

— Не угадала, малышка. Я — потомок Мастера, так что на меня твой вампирский яд не подействует.

С этими словами я закинул девчонку на плечо и поторопился прочь. Ребята здесь

отлично справятся сами. А то, чем собирался заняться я, требовало уединения.

6. Новые встречи

— Говорю, ты уснул, что ли? Артур!

Голос сына то ли злой, то ли обеспокоенный, вернул меня к реальности.

Я поднял на него глаза, моргнул.

— Нормально всё, — соврал я. — Я что, вырубился?

Видения не хотели отступать, образы немного побледнели, но перед моим внутренним взором все еще всплывали то полыхающий трон, то лица павших от руки моего отца, то крылатая девушка, которую этот нелюдь оставил умирать под лучами восходящего солнца. А ещё мне не давало покоя имя его друга: Альдмир… Дядя, как же так?

— Ага, вырубился, — подтвердил сын, криво усмехнувшись. — Чел, ты меня пугаешь.

— Я сам себя пугаю, — с кривой усмешкой признался я и тут же добавил, — наверное, не восстановился еще после жабьего нашествия.

— Так и отдохнул бы подольше.

Я помотал головой и решительно поднялся на ноги.

— Надо идти, если хотим до очередного наводнения успеть. Конечно, фигня эта, может, и не каждую ночь происходит, но проверять мне как-то не хочется. Да и терпение у Морганы не бесконечное.

Против этого у сына возражений не нашлось, и он принялся в темпе собирать пожитки. Я же сложил карту и сунул её в карман. Уже наложенное заклинание направления и без неё не даст сбиться с пути, да и руки будут свободны.

«Эй, Голос, есть что сказать по поводу увиденного?»

«Не стоит делать выводов, пока не узнаешь всей картины. Ташшары отнюдь не беспомощные жертвы.»

«На всё можно взглянуть с разных сторон и всё такое прочее,» — фыркнул я. «Ладно, потом поговорим.»

Голос вздохнул и ничего не ответил, а я задумался над тем, какую магию применить, чтобы всё-таки понять, что же он такое. На шизофрению вроде не похоже, но это ещё ни о чём не говорит: ни один псих не признает себя больным на голову.

Спустившись с зиккурата, мы снова оказались на дороге, пролегающей как раз в нужном направлении. После ночного наводнения лужи на ней ещё не высохли, но это всё равно было лучше сплошного слоя грязи, оставшегося на дне бывшего водоема.

Ромка бодро топал вперед, легко перепрыгивая все встречные лужи, я устало плелся следом. До Черного бора, если верить магическому навигатору, еще километров шестьдесят, а значит, ночевать снова придется под открытым небом. Сказать правду, после жутких видений мне хотелось обойти это место по большой дуге, но вариантов не было. Согласно всё той же карте, лес хоть и был в ширину всего-то километра три, но полоса эта растянулась от отвесных скал на западе до топких болот на юге, и перескочить его можно только через Паутину. С учётом того, что данный мир расположен четко между двух аномалий, лучше лишний раз не нарываться. В общем, как ни крути, а встречи с ташшарами не избежать.

Кстати, от отвесных скал до топких болот — это сколько в километрах? Если много, то вполне вероятно, что есть шанс проскочить по краю. Не могут же эти ташшары, они же вампиры, находиться везде и сразу? Может, они, конечно, вполне вменяемые ребята, но вряд ли будут рады сыну их злейшего врага.

«Неправильно расставляешь акценты,» вмешался Голос, «Ты тот, кто убил их злейшего врага. Вот с этим и заходи.»

«Ещё что-нибудь интересное расскажешь?»

«Вряд ли. Мои сведения устарели почти на сорок лет.»

«Интересно… Ну, хоть расскажи, в чём там суть, с этими ташшарами, за что их истребляли?»

«А память отца не поможет?»

Меня передернуло.

«Спасибо, одного раза достаточно.»

«Тебе же всё равно никуда от этого не деться,» вздохнул Голос, «Кстати, Вальтер был не таким уж плохим человеком, как тебе могло показаться.»

«Что такое мой отец, можешь не рассказывать,» горько хмыкнул я, отгоняя вновь вставшую перед глазами сцену изнасилования, «сейчас меня больше интересует Альдмир.»

Голос снова вздохнул и наглухо замолчал. Я пожал плечами и немного ускорился, заметив, что сын то и дело бросает на меня озадаченные взгляды через плечо.

— Мне вот интересно, — начал Ромка, как только я с ним поравнялся, — здесь люди вообще живут?

— Думаю, да. А что?

— Да карта эта. На ней ни одного населенного пункта. Странно.

— Есть немного. Впрочем, что-то мне подсказывает, что карту эту специально для нас с тобой делали, так что на неё вообще могли нанести лишь основные вехи. Но я попытаюсь воссоздать картину… если получится.

— Магия? — с ноткой зависти поинтересовался сын.

— Вроде того, — кивнул я, не желая посвящать его в особенности собственной памяти, которая два в одном. Впрочем, это тоже можно классифицировать как магию.

Ещё через час дорога, наконец, достигла берега, но не закончилась, а побежала дальше, петляя среди поросших редкими деревцами пологих холмов с островками выжженной травы.

Прежде чем продолжить путь, я обернулся назад. Зиккурат скрывала сизоватая дымка, непонятно откуда взявшаяся при ярком солнце. Интересно, кем был этот загадочный Суб? Надеюсь, его дух не придет мстить за потревоженный покой.

Солнце катилось по ослепительно-синему небу среди редких облачков, в лицо дул прохладный ветерок — идеальная погода для прогулок. Если б ещё впереди нас ждали шашлыки с пивом, а не очередные злобные твари, жаждущие отведать нашей крови. Насчёт тварей я уверен не был, но по законам жанра они всегда где-то рядом.

Ромка на ходу достал флягу с водой, сделал пару глотков, потом протянул мне.

— Скоро закончится, надо источник искать, — заметил он.

— Главное, до последней капли не выхлестай, и не переживай по пустякам, — подмигнул я.

— Думаешь, два литра воды нам хватит на всё путешествие? — хмыкнул он.

— По логике, они должны были закончиться еще вчера вечером, но там по-прежнему больше половины в обеих фляжках. Есть гипотезы, почему так?

Ромка сосредоточенно нахмурился, а я вдруг понял, что мне нравится это игра. Нравится быть старшим и опытным, нравится открывать сыну мир, показывать чудеса. И сейчас я дал ему возможность поломать голову над загадкой не из вредности, а в предвкушении того, как стану рассказывать, раскрывать секреты. Как будут восторгом гореть его глаза…

Раздался залихватский свист, и на дорогу перед нами высыпало десятка полтора вооруженных людей. Бросив короткий взгляд назад, убедился, что там ещё трое. Засада — в прямом смысле этого слова.

Ромка тут же дёрнул из ножен катану, готовый сию минуту ввязаться в бой — молодой, горячий и пока ещё не битый жизнью. Радует, что не испугался, но вдвоём мы эту толпу не раскидаем. Впрочем, лет десять назад я бы тоже попытался отбиться. Сейчас же…

Я положил руку сыну на плечо, не давая наделать глупостей, а сам быстрым взглядом окинул нападающих. Нет, не разбойники с большой дороги. Скорее, отряд стражи — совершенно одинаковые черные рубашки со штанами, короткие сапоги, кожаные нагрудники с металлическими вставками. В руках у кого меч, у кого лук. Нападать не торопятся, таращатся, как на папуасов на Крещатике. Логично — наряды у нас совсем не по местной моде.

Я переводил взгляд с одного на другого, пытаясь вычислить старшего — та ещё задачка, когда не наблюдается никаких знаков различия, и ведут себя все одинаково никак.

— Долго будем в гляделки играть? — недовольно буркнул Ромка.

Я пожал плечами и не ответил. Сколько надо, столько и будем, какие тут ещё варианты?

Прошло минут, наверное, пять, прежде чем из-за поворота дороги показался всадник.

— Ух, ничего себе! — выдохнул Ромка, разглядев зверя, на котором путешествовал вновь прибывший.

— Ты же хотел экзотики, — отозвался я, таращась на невиданную животину не с меньшим удивлением, чем сын.

Да, возле лошадей эта зверюга и рядом не валялась. В общем, я бы не смог с уверенностью сказать, оно ближе к собакам или к кошкам. Строение тела, скорее, ближе к кошачьим — что-то вроде тигра, хотя я сомневаюсь, что те могут вырасти до полутора метров в холке, а вот мордой напоминает немецкого дога, только уши совсем маленькие, круглые, а между ними торчат острые рожки. Под короткой серой с подпалинами шерстью просматриваются рельефные мышцы. На спине закреплено подобие седла, в котором, собственно и восседает предводитель местной банды.

Лет ему на вид за полтинник, седые вьющиеся волосы до плеч, ухоженная борода. Наряд черный, как и у всех остальных, но отличается более сложным кроем. На груди болтается золотая массивная цепь с рубиновой подвеской, на пальцах массивные перстни.

— Я — владелец окрестных земель, барон Кендар Эрг’Волла, — представился он, спрыгнув на землю и быстрым шагом направился к нам, — а вы… — он сделал паузу, внимательно изучая мое лицо, — вы ведь Хайверг, так?

— Есть немного, — не стал спорить я.

— До меня доходили слухи, что наследник Ведьмы Ночи возвращается, но часто слухи — это всего лишь слухи, — на лице барона промелькнула легкая улыбка. — Но вы так похожи на моего старого друга Вальтера, что сомнений быть не может. Вы его сын, так?

Я кивнул и представился.

— Арчи Корни, к сожалению, ни имени, ни титула я не унаследовал. Мой спутник — Роман Сагиров, — отрекомендовал я сына, намеренно не упоминая родства. Впрочем, это самое родство написано у нас обоих на лицах.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть бастардом, — расплылся в улыбке барон, по-своему истолковав мои слова. — Кровь есть кровь, она одна. Что ж, разрешите пригласить вас провести ночь в моем замке, Арчи, Роман. Думаю, мы найдем, о чём поговорить.

Я обвел взглядом стражей, все еще державших нас под прицелом.

— Возражения, как я понимаю, не принимаются…

Хозяин здешних угодий отдал короткий приказ, и его подчиненные тут же опустили оружие.

— Безусловно, я не стану вас принуждать, — сказал он с некоторой досадой, — но дело к ночи, а мы живём слишком близко к Черному бору, чтобы игнорировать опасность. Собственно, это одна из причин, почему вас остановил сторожевой отряд.

— Разве ташшары способны покинуть свой лес при свете дня? — удивился я.

— Нет, — поморщился барон, — но у них есть шпионы среди людей. Так что, Арчи? У нас, конечно, глухая провинция, но стол и кров мы вам обеспечим.

— Что скажешь, Ром? — спросил я сына на русском.

— Тебе виднее, — пожал он плечами. — Но спать где-то надо.

Я улыбнулся барону и принял предложение.

Кто-то из отряда заливисто свистнул, и из-за ближайшего холма выбежала целая стая рогатых собак — родственников той, на которой приехал барон. Различались они только мастью — серые, коричневые, черные, один даже полосатый — да и рога были не у всех.

— Верхом ездить умеете? — поинтересовался барон.

— Не на этих зверях, — признался я.

— Раз принцип знаете — справитесь, — уверенно заявил барон. — Это гаджи, послушные, выносливые. Хотя с их дикими родичами лучше не встречаться.

Пока разговаривали, к нам подвели двоих зверей — совершенно чёрного, у которого один рог был короче другого, и полосатого, с окраской как у дворового кота.

— Это Игги, — представили мне черного гаджа и тут же сунули в руку повод, крепившийся к мощному ошейнику на шее.

— Привет, Игги… Я потрепал зверя по загривку и принялся знакомиться. Рядом тем же самым занимался Ромка. Его гаджа звали Сарни.

— Эти гаджи — мой вам подарок, — объявил барон. — Не дело наследникам Хайвергов бить ноги как каким-то крестьянам.

Моя благодарность была абсолютно искренней.

В следующий момент мы взгромоздились на гаджей и отправились в путь. Несколько всадников отправились вперед, предупредить в замке о неожиданных гостях, остальные растянулись вдоль дороги цепочкой по двое. Я оказался в паре с бароном, Ромка ехал прямо за мной. Немного с запозданием я вспомнил, что понятия не имею, умеет ли он ездить верхом, но пару раз бросив взгляд через плечо понял, что занятие для него не новое.

Что касается самой езды на гаджах, то здесь есть свои особенности. Впрочем, двигаются эти звери довольно плавно, а как ими управлять барон объяснил по ходу дела.

Холмы вскоре закончились, по обе стороны от дороги встал лес: покрытые яркой зеленью деревья давали кружевную тень, над разросшимися под ними кустами малины мелькали яркие бабочки.

— Хотите, устроим завтра охоту? — неожиданно предложил барон. — У нас здесь и косули водятся, и кабаны. Любите поохотиться, Арчи?

— Как-нибудь в другой раз, — покачал я головой. — Увы, уважаемый Кендар, мы здесь совсем не ради развлечений.

Барон понимающе покивал, откашлялся.

— Вы знаете, что Её Величество Флавия при смерти?

Я вопросительно приподнял бровь, отчаянно пытаясь вспомнить, откуда мне знакомо это имя. Флавия, Флавия… Что-то связанное с Ангреем. А, точно! Его жена, мать Хайверга. Бабуля…

— То есть, вам не сообщили, — вздохнул барон. — Я подумал, вы здесь, чтобы предъявить свои права и не дать занять трон полукровке.

— Полукровка — это Моргана? — уточнил я.

— Да. Она непременно попытается, и боюсь, скрижаль признает её — кровь есть кровь. Но дочери ташшаров нельзя доверить власть над миром, это будет катастрофа.

«Моргана — сама по себе катастрофа,» согласился я мысленно, а вслух сказал:

— Расскажете подробнее? Сказать правду, я совершенно не в курсе того, что происходит на Амеште.

— После ужина, — пообещал барон. — Мы почти на месте.

Действительно, еще минут через пять лес закончился, и я увидел замок на холме. Стены сложены из ярко-синего камня, по углам четыре невысоких башенки, остроконечная крыша покрыта серебристой, отсвечивающей на солнце, как чешуя дракона, черепицей. Никаких архитектурных излишеств, и несмотря на непривычную расцветку, это скорее крепость. По крайней мере, стены здесь высокие, ворота тяжёлые и обиты железом, а на каждой башне сидит по лучнику. Не то, чтоб у меня было соколиное зрение, но никто не запрещал мне прощупать местность при помощи магии.

При нашем приближении ворота раскрылись, из них рысью выбежало десятка два людей, которые тут же выстроились вдоль дороги. Барон, для которого это, похоже, было привычным делом, и ухом не повел, направляясь прямо в ворота. Мы въехали на широкий двор, спешились, и подбежавшая прислуга тут же увела наших скакунов.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, — сказал барон, обведя вокруг рукой и повел нас ко входу.

Я поднял глаза и увидел герб, украшавший стену на уровне второго этажа: на красном фоне огромный волк вцепился в глотку человеку с крыльями как у летучей мыши.

Волк? Или все же оборотень?

7. Барон и его коллекция

Рома

С самого момента знакомства с бароном меня не отпускало чувство какой-то подставы. Впрочем, Арчи вёл себя, словно всё так и должно быть, и я, по идее, должен бы расслабиться, но не получалось. Оставалось надеяться, что мой спутник знает, что делает, и имеет представление, как мы, в случае чего, будем уносить ноги. Что бы там барон ни говорил, но по моему глубокому убеждению, чтобы пригласить кого-то в гости, крайне не обязательно угрожать ему оружием. Ну, по крайней мере, есть шанс поспать под крышей. Из всех тягот походной жизни меня больше всего донимала жесткая подстилка, через которую чувствуется каждый камешек. И хоть на ортопедический матрац рассчитывать не приходится, но какой-то пук соломы у них должен найтись. Да и завести знакомства среди местных тоже не помешает. Правда, всю дорогу до замка барона из местных разговаривал только он сам, да и то с Артуром, но я надеялся, что ещё найду себе собеседников.

Едва ступив на порог дома, барон перепоручил нас заботам дворецкого — впрочем, не уверен, что этот седой, высохший до состояния воблы старик в застегнутой на все пуговицы форменной куртке занимал именно эту должность, но уточнять я не стал. Не хотелось выглядеть необразованной деревенщиной.

Арчи подобные вопросы не смущали. Он не постеснялся переспросить имя дворецкого — оказалось, того зовут Ришиан, а вовсе не Гриша, как мне сначала послышалось — и служил он еще отцу нынешнего барона, и помнит и самого Кендара, и его друга Вальтера ещё совсем молодыми балбесами. И вы, Артур, так похожи на отца… На этой фразе Арчи скривился, но Ришиан, увлеченный рассказом, ничего не заметил.

А я в очередной раз решил прижать папашу к стенке и расспросить таки, что не так с его родней, и почему у него от одного их упоминания настроение портится. Впрочем, момент снова был неподходящим, так что пришлось отложить расспросы на потом. Блин, хоть в тетрадочку записывай, чтоб не забыть всё, о чем нужно спросить Артура.

Поднявшись вслед за дворецким по винтовой лестнице в одну из башен, мы оказались на тесной площадке перед тяжелой, обитой железом дверью. Ришиан повернул в замке здоровенный ключ и широко распахнул её перед нами, открывая проход в довольно светлую, хотя и тоже небольшую комнату.

— Ваши покои, — объявил дворецкий, и тут же провел небольшую экскурсию, показав все местные удобства и даже ванную комнату. Надо же, а мне казалось: дремучее средневековье. — Вы голодны? Может, распорядиться насчет легких закусок?

— Думаете, ужин будет нескоро? — уточнил Артур.

— Хозяин не захочет ударить в грязь лицом перед сыном старого друга, так что часа два-три подготовка займет.

— Тогда давайте закуски, — согласился Артур.

Едва за дворецким закрылась дверь, как мой спутник развил кипучую деятельность. Сначала подошёл к окну, высунулся в него до пояса, потом обошёл по кругу комнату, позаглядывал во все углы, простучал стены и даже под кровать нос сунул.

— Явных ловушек не обнаружил, — сообщил он и развалился в кресле, предварительно повернув его так, чтобы видеть одновременно и дверь, и окно. — И магией здесь не пользуются. Но ты все равно не расслабляйся. Есть у меня подозрение, что наш гостеприимный хозяин может оказаться оборотнем.

— Чего? — обалдел я от такого оборота событий.

— Того, — хмыкнул Артур, — Ты его герб видел?

— Э-э?

— Снаружи, над входом, — Артур покачал головой. — Ром, учись обращать внимание на мелочи, из них картина складывается.

Я только вздохнул: неприятно чувствовать себя идиотом.

— Так вот, там волк убивает ташшара. И я подумал, что это может…

Впрочем, мысль он развить не успел: в дверь постучали, и мне, как самому молодому, пришлось идти открывать.

Снаружи стояла симпатичная, хоть и простоватая девчонка с подносом, груженым разнообразной снедью. Платье совсем простенькое, передник — служанка? Наверное. Впрочем я, как истинный джентльмен, попытался у неё этот самый поднос забрать, но гостья бросила на меня удивленный взгляд и, змейкой проскользнув между мной и дверью, быстро сгрузила всё на стол.

— Его Светлость желает вам приятного отдыха, — сказала она быстро, стараясь не встречаться взглядом ни со мной, но с Артуром, — и ждёт вас к ужину перед закатом.

— Спасибо, — улыбнулся Артур. — Надеюсь, за нами пришлют кого-нибудь.

— Ришиан обо всём позаботится, — заверила девчонка и поспешила ретироваться.

— Перепуганная какая-то, — заметил я, закрыв за ней дверь.

— Мы для неё слишком экзотически выглядим, — пожал плечами Артур и махнул рукой в сторону ванной, — давай мыть руки и обедать. Глядишь, еще и вздремнуть успеем.

— Было бы неплохо, — согласился я и бросил заинтересованный взгляд на широкую кровать, выглядевшую довольно мягкой.

Поданными нам легкими закусками вполне можно было накормить десяток человек: куча жирных колбасок, хлеб, мягкий сыр, вино и какие-то местные фрукты, не ассоциирующиеся у меня ни с чем хоть немного знакомым. Впрочем, они оказались кисло-сладкими и довольно сочными, хотя вкус всё же был странноватым.

Арчи сунул нос в кувшин с вином и горестно вздохнул.

— Неужели нельзя подать компот? — вопросил он риторически и пододвинул к себе побольше фруктов.

— Что, в походе не пьём? — поддел я.

Он пожал плечами.

— Ты пей, если хочешь, только не слишком налегай. А мне нельзя.

— Чего вдруг?

— Дурной, когда пьяный, — отмахнулся Артур, и я вдруг отчётливо понял, что он недоговаривает. — Кстати, о гербе барона, — поспешил он сменить тему, — волк и ташшар.

— Что такое ташшар? — тут же уточнил я.

— Так здесь вампиров называют, — пояснил он. — Ну, тех, что в Черном бору обитают. Так вот, я подумал: если на гербе волк, возможно, это неспроста?

— И поэтому ты решил, что барон — оборотень? — понизив голос спросил я.

— Надеюсь, что нет, — вздохнул он. — Но я бы не исключал такой возможности.

Я отхлебнул вина прямо из кувшина — а ничего так, приличное — и отошёл к окну. Отсюда была видна часть крепостной стены и зелёные поля за ней, расстилавшиеся до самого горизонта. Хоть картину пиши. С вампирами и оборотнями, ага.

Надо же, ещё три дня назад считал всё это выдумкой, а теперь: и магия, и Паутина эта, и вороны говорящие, и лягушки плотоядные, и вампиры с оборотнями. И чего ещё ждать от жизни — вообще не понятно. Да уж, куда я попал и где мои вещи?

— Ром, я вздремну часок, — вернул меня к реальности голос Артура. — Тебе, кстати, тоже не помешает. А то знаю я эти званые ужины: как раз к рассвету закончится.

***

Темнело, когда за нами пришли. К этому времени мы успели немного поспать — кровать оказалась вполне удобной, переодеться в запасные футболки и протереть ботинки от дорожной пыли. Вечерних нарядов мы как-то не захватили, да и вряд ли земной вариант этих самых нарядов смотрелся бы здесь к месту. Арчи ещё распустил и тщательно прочесал свои довольно длинные волосы, придирчиво оглядел ноги и как-то практически неуловимо приосанился, придав себе поистине аристократичный вид. Поймав мой обалдевший взгляд, хитро подмигнул:

— Нас, Джеймсов Бондов Паутины, ещё и не такому учили.

— Снова твои шуточки? — недоверчиво протянул я.

— Ничуть. Шесть лет в элитной разведке Координационной Службы. Это я тебе тоже как-нибудь расскажу, в числе всего прочего, — он потер подбородок, задумчиво окинул взглядом мой прикид. — Сойдешь. Катану не забудь.

— Так мы ж вроде на ужин…

— Мне тут подсказывают, что в этом мире так принято. Подчеркнуть статус и всё такое.

— Интуиция? — хмыкнул я.

— Внутренний голос, — с невозмутимым видом пояснил он и пристегнул к поясу Гелисворт. — И не забывай, что сражаться, возможно, еще придется. — Он на секунду задумался, после чего с удовлетворением отметил, — а вот и Ришиан.

Едва он закрыл рот, как в дверь постучали.

— Открыто, — бросил Арчи.

Вместо Ришиана на пороге стоял сам барон: всё так же одетый в чёрное, лишь камзол был украшен белоснежным кружевным воротничком.

— Как отдохнули, Артур, Роман? — как и долженствует гостеприимному хозяину поинтересовался барон, переступая порог комнаты.

— Спасибо, отлично, — ответил за двоих Арчи.

— Тогда прошу, — барон взмахнул рукой, приглашая следовать за ним, — хотите, покажу вам свою коллекцию трофеев? В наших краях отличная охота. Люблю, знаете, загнать косулю…

— Азарт погони, запах свежей крови, — поддержал разговор Арчи, следуя за гостеприимным хозяином, — отлично вас понимаю.

Я плелся позади, прислушивался к разговору, крутил головой, рассматривая убранство замка: светильники в виде драконьих голов, которые держали в раскрытых пастях матово-желтые сферы, коллекция причудливого оружия, развешанного по стенам, скульптуры, изображающие то неведомых зверей, то странно изогнутые человеческие силуэты.

Наконец мы остановились перед двустворчатой резной дверью.

— Здесь и хранится моя коллекция, — объявил барон, повернув в замке мощный ключ, — некоторые экспонаты принадлежали еще моему деду, однако и мой вклад не так уж и мал.

Мы вошли в просторный зал, освещенный всё теми же желтыми сферами, только держатели на сей раз были выполнены в виде человеческих рук с неестественно длинными пальцами. Вдоль стен тянулись бесконечные полки, на которых были расставлены экспонаты: чучела птиц и зверей, оленья голова, разноцветные шкуры…

Барон с гордостью рассказывал о происхождении трофеев, причем выходило, что он — единственный охотник на всю округу, а остальные — так, погулять вышли. Арчи весьма правдоподобно изображал восторг, хотя периодически, когда барон не видел, картинно закатывал глаза. Я же отчаянно боролся с тошнотой. Странно, конечно: вроде и не впечатлительный подросток, и у деда в деревне видел, как свиней режут — и ничего, нормально — а тут надо же, пробрало. Наверное, я слишком цивилизован, чтобы понимать такие коллекции. Да и убивать животных из спортивного азарта никогда не казалось мне хорошей идеей. Хотя возможно, дело было в запахе, пропитавшем помещение: сладковатый, тяжелый с нотками смерти. Почему-то он усиливался, стоило взглянуть на экспонаты. Так что я старался поменьше смотреть по сторонам, сосредоточив свое внимание всё на том же Арчи, пытаясь определить, как именно он относится ко всему происходящему.

— А это у вас что такое? — спросил вдруг он.

Я посмотрел, куда указывает его рука. На стене, закрепленное на круглом деревянном щите, висело крыло, похожее на крыло летучей мыши. Впрочем, судя по размеру, мышь та была со взрослого человека, а само крыло заканчивалось кистью, которая тоже выглядела вполне человеческой. Шерсти на нем не наблюдалось, а кожа между перепонками была светлой, слегка желтоватой. Меня замутило с новой силой, и я поспешил отвернуться. Впрочем, помогло не слишком: развидеть это не получалось.

— Крыло ташшара, — с нескрываемой гордостью отозвался барон. — Я добыл его в последний год перед тем, как ваша бабушка официально отменила сезон охоты.

— Когда она это сделала? — нейтральным тоном поинтересовался Артур.

— После того, как ей подкинули Моргану. Королева Флавия посчитала, что нельзя убивать тех, с кем породнились, пусть и ненамеренно.

— Логично, — покивал Артур. — А до этого, значит, охота была вполне легальной. Вы простите мою неосведомленность, мы впервые в Амеште, и многого просто не знаем.

— Значит, придется мне вводить вас в курс дела, — улыбнулся барон. — Конечно, в наши дикие края новости доходят с запозданием, но по крайней мере я неплохо знаю историю. Однако это слишком серьезный разговор, чтобы вести его за ужином. Предлагаю обсудить тему позже, за бокалом вина.

— Непременно, — согласился Арчи, — хотя я бы предпочёл чай или кофе: мой организм плохо переносит алкоголь.

Барон выглядел крайне озадаченным, но пообещал что-нибудь придумать.

На этом осмотр трофеев закончился, и мы направились в столовую. Я, правда, сомневался, что после крыла ташшара мне кусок в глотку полезет, а вот выпить не помешало бы.

В столовой — еще один просторный зал с огромными окнами и белыми стенами — нас уже ждали. Человек шесть «друзей и соратников», которых нам представили поимённо, не преминув назвать все титулы и звания. Я тут же их все благополучно забыл, но успокоил себя тем, что постараюсь выяснить по ходу дела.

После церемонии знакомства все расселись в глубокие кресла за массивным столом, уже уставленном разнообразными шедеврами местной кухни. В центре стола возвышалась туша зажаренного целиком кабана, кроме него я опознал сыр и хлеб. Всё остальное — сплошная загадка, но так даже интереснее. По крайней мере, здесь не едят жареных тараканов, что не может не радовать.

Устроившись на своем месте, я ещё раз окинул взглядом столовую, и только сейчас заметил небольшой балкончик вроде тех, на которых в средневековых замках сидели музыканты. Или то были не замки? Как бы там ни было, здесь и сейчас музыкантов не наблюдалось.

Моим соседом по столу оказался парень не намного старше меня, светловолосый и сероглазый, во внешности которого просматривалось определенное сходство с бароном.

— Я — Дерра, — представился он, — титулы можно опустить.

— Роман, — улыбнулся я в ответ. — Тоже без титулов.

— А вы правда из другого мира? — тут же спросил он и, слегка смутившись, добавил, — дядя говорил, что из Паутины пришел наследник Хайвергов, и теперь всё будет по-другому. А я… я всегда считал Паутину и другие миры сказкой.

— Тебе проще, — хмыкнул я. — Я до недавнего о Паутине вообще не слышал. И про Хайвергов, кстати, тоже.

Он мне, кажется, не поверил, и раскрыл рот, чтоб сказать что-то ещё, но тут как раз из-за стола поднялся барон с кубком в руке.

Разговоры мгновенно стихли, и мы все обратились в слух.

— Друзья, час пробил! — объявил он торжественно. — Наследник Хайвергов вернулся на родину, а значит, власть в Амеште не достанется полукровке! Я, Кендар Эрг’Волла, клянусь, что сделаю всё, чтобы сын моего друга Вальтера получил то, что принадлежит ему по праву! Да здравствует законный правитель Амешта Артур Первый!

Арчи сидел с совершенно непроницаемым лицом, но что-то подсказывало мне, что в голове у него тирада из одних непечатных.

Барон тем временем опрокинул в себя кубок и упал на место. Я, вслед за присутствующими, тоже сделал пару глотков из своего бокала, но вкуса вина не почувствовал.

— Охренеть, — только и смог выговорить я.

Арчи отставил кубок, из которого, как я подозревал, не сделал ни глотка, что-то очень тихо спросил у барона, выслушал ответ, на секунду задумался, а потом резко поднялся на ноги.

— Благодарю за оказанное доверие, — сказал он с обезоруживающей улыбкой. — Мне, конечно, приятно, но пока жива правительница Флавия, я могу быть только ее наследником. Если она, конечно, таковым меня считает. Тем не менее, я рад встретить тех, кто хранит верность роду Хайвергов, и ценю вашу поддержку.

Артур сел на место, не обращая внимание на поднявшийся гул. Вроде не отказал, но и не согласился. Хитро, ничего не скажешь.

Я поднял глаза, и вдруг увидел Моргану. В кроваво-красном платье в пол, с диадемой в волосах, она стояла на балкончике, который находился прямо над головами Арчи и барона, и, опершись руками о перила, смотрела вниз.

Как долго она там была? Как много из сказанного успела услышать? Знал ли барон о её присутствии? И что мне, собственно, делать? Крикнуть Артуру, что она здесь? А не получится ли только хуже? Сделать вид, что ничего не заметил? Чёрт!

Пока я судорожно размышлял, Моргана послала мне воздушный поцелуй и просто растворилась в воздухе.

8. Наследник Хайвергов?

Арчи

Кем-кем, а предводителем местного дворянства мне становиться совершенно не хотелось. Где я, а где Хайверги и всё с ними связанное? Но говорить об этом барону в глаза я не стал, постаравшись отбрехаться максимально обтекаемо. Эрг’Волла мне ещё пригодится: и как источник информации, и как человек, чьей поддержкой не помешает заручиться. Его нелюбовь к Моргане и её родне, по идее, автоматически делает его нашим союзником. Но не стоит забывать, что он вполне может вести свою игру. Впрочем, обо всём этом мы поговорим после ужина.

Кстати, об ужине. Повар расстарался, и стол просто ломился от яств. Как и говорил Ришиан, барон не захотел ударить в грязь лицом, и это ему вполне удалось. Жаль, пить мне по-прежнему нельзя, а то ещё спалю этот их замок к едрене фене, а потом затылок буду чесать: да как же, да чего же… Ну вот как другие волшебники пьют и не слетают с катушек, а? Я тоже хочу.

Я вдруг перехватил озадаченный взгляд сына, направленный куда-то поверх моей головы. Посмотрел вверх — декоративный балкончик, вроде как совершенно пустой. Я снова перевел взгляд на Ромку и вопросительно приподнял бровь. Тот нахмурились и принялся что-то беззвучно артикулировать, однако я никак не мог взять в толк, что он имеет в виду. Наконец, отчаявшись донести до меня хоть что-то, сын махнул рукой и вернулся к еде, а я повернулся к барону, собираясь задать пару вопросов. Ну, надо же как-то поддерживать светскую беседу.

Впрочем, из этого тоже ничего не вышло. Прямо посреди обеденного зала заклубился туман, из которого важно выступила Моргана: вся в красном и с рубинами в волосах, с очень хорошо знакомым перстнем-пауком на пальце. Интересно, откуда он у неё?

Барон и его соратники вскочили на ноги, а Ромка радостно выдал:

— Это я тебе и пытался сказать!

Он тоже поднялся, пальцы сжимали рукоять катаны.

Мне бы, наверное, стоило последовать всеобщему примеру, но я продолжал сидеть, параллельно собирая в ладони энергию.

— Какое милое общество, — лучезарно улыбнулась непрошеная гостья, — барон, не пригласите даму к столу?

— Проклятая полукровка! — презрительно выплюнул Эрг’Волла.

— Твоя будущая королева, Кендар, — невозмутимо поправила она. — Так будет, какие бы заговоры ты не плел. И не думай, мне не доставляет ни малейшего удовольствия пребывание в твоём волчьем логове.

— Тогда зачем приперлась? — враждебно поинтересовался барон.

— Мне нужно переговорить с твоим гостем, — Моргана невозмутимо прошла к столу и заняла место напротив меня. — Да и твоей банде будет не лишним послушать. Оружие можно спрятать, драки не будет.

Соратники барона засопели, но, как ни странно, послушались. Лишь Ромка продолжал стоять и сверлить родственницу ненавидящим взглядом, но после моего кивка он тоже уселся.

Моргана обвела всех торжествующим взглядом, как будто ненамеренно покрутила на пальце перстень Мастера — лица присутствующих при этом растеряли половину своей воинственности — и пристально уставилась на меня, ожидая, по-видимому, какой-то реакции. Я слегка улыбнулся и поднес к губам кубок. Конечно же, в нем было вино, и пить я не стал, но по крайней мере смог создать иллюзию, будто контролирую ситуацию.

— Что для тебя важнее, Арчи: власть или жизнь близкого человека? — спросила, наконец, Моргана.

— И то и другое, — отозвался я, и тут же перехватил удивленный взгляд сына. Ничего, парень, я тебе потом всё объясню. — И колечко твое в придачу.

Она рассмеялась — ожидаемо.

— Таким ты мне больше нравишься, Арчи. Но колечко тебе не достанется, как и власть.

— Посмотрим…

— Непременно. Хорошо, к делу, — она побарабанила пальцами по столу. — Тебе нужна блондинка — мне отцовская сила. По-моему, обмен справедливый.

— С этим можно поспорить, — хмыкнул я. — К тому же, насколько я знаю, силу мага можно получить только в момент его смерти. Так где справедливость?

— Так говорят, — заметила Моргана, — но на самом деле есть три способа получить силу мага, — она принялась загибать пальцы, — Первый — добровольная передача. Там сложный ритуал, и пара капель крови, безусловно, понадобится, но процедура совершенно безопасная. Второй — сила умирающего, здесь достаточно держать его за руку. Но тут нужно ждать, пока ты загнешься от старости или болезни, а у меня нет столько времени.

Барон дернулся, желая что-то сказать, но я придержал его за рукав.

— Давайте всё же выслушаем даму.

Кендар шепотом озвучил свое мнение о таких дамах, но послушался.

— Так вот, третий способ. Чтобы получить силу мага, его нужно победить в честном бою на холодном железе. Ты понимаешь, о чём я?

Теперь пришел мой черед смеяться.

— Собираешься драться со мной прямо здесь и вот в этом наряде? Ну, давай.

Она улыбнулась одними губами, давая понять, что оценила шутку.

— Мне не обязательно драться самой, я могу выставить бойца.

— Бойца? — переспросил я, хотя отлично её услышал.

— Именно. Того, кто будет сражаться вместо меня.

— Странно, разве не ему достанется сила в случае победы? Или потом ты убьешь и его тоже?

— Зачем? Если боец сражается оружием, которое я вложила в его руку, значит, он всего лишь проводник и на силу не претендует.

— За тебя никто не станет сражаться, ведьма! — вскричал в гневе барон, вскакивая с места.

Моргана снова побарабанила пальцами по столу, и рубин в ее перстне полыхнул кроваво-красным. Барон притих и сел на место.

— Конечно, станут, Кендар. В конце концов, далеко не все разделяют твои предубеждения. Даже в стенах твоего собственного замка.

С этими словами она поднялась с места и просто растеклась туманом.

Барон раздосадованно грохнул кулаком по столу и вопросил:

— Что она имела в виду?

— Как минимум то, что никому нельзя доверять, — заметил я мрачно. Про «как максимум» думать не хотелось.

***

Неожиданный визит Морганы хоть и добавил остроты атмосфере, аппетита гостям не испортил, а что все вокруг перепились — так это вполне нормально для подобных сборищ. К концу вечера трезвых из присутствующих было всего двое — я и Ромка. Сынуля проявил благоразумие и практически не пил. Впрочем, он и на Земле алкоголь употреблял нечасто и крайне умеренно.

Кабинет барона находился на втором этаже, и когда мы до него добрались, время успело перевалить за полночь. Сам Кендар, хоть и слегка шатался, пьяным не выглядел, и просто-таки настоял на там, чтоб не откладывать намеченный ранее разговор. Ромка, понятное дело, увязался с нами, хоть я и пытался отправить его спать. Собственно, я на его месте поступил бы так же.

Кабинет барона освещали такие же светильники, как и во всем остальном замке. Зажглись они, стоило нам переступить порог помещения. Я не удержался и поинтересовался на чем они работают. Барон только рукой махнул.

— Понятия не имею, если честно. Они были в замке сколько себя помню, и подозреваю, будут светить ещё моим правнукам. Магия, наверное.

— Наверное, — согласился я и направился к одной из светящихся сфер, — Я посмотрю?

Барон кивнул и тяжело плюхнулся в ближайшее кресло, Ромка же последовал за мной.

— Что ты хочешь найти? — таинственным шепотом поинтересовался он.

— Сам не знаю. Любопытно.

Я протянул руку и остановил раскрытую ладонь в паре миллиметров от поверхности. Нет, никакой опасности не чувствовалось, впрочем, как и магии. Тепла светильник тоже не выделял, и я прикоснулся к нему пальцами — холодный, как будто сделанный из куска льда. Странно, очень странно. А собственно, зачем мне знать, что там, в шаре? Праздное любопытство?

«Я тебе потом расскажу что там внутри, -неожиданно проснулся внутренний Голос, — Иди с бароном общайся, пока он храпеть не начал.»

«Ловлю на слове, ” отозвался я и отошел от светильника. Впрочем, не повернулся к барону, а направился к раскрытому окну. Черное небо за ним было усеяно россыпью незнакомых звезд, луны не наблюдалось. Я попытался вспомнить, видел ли её прошлой ночью, но безрезультатно. Оно и к лучшему. Без луны оборотень не опасен, если я, конечно, ничего не путаю. А в том, что барон из этой породы, я был уверен процентов на восемьдесят.

Вспомнив о приличиях, я всё же отвернулся от окна и устроился в кресле напротив барона. Краем глаза заметил, что сын расположился на подоконнике. Пусть сидит, раз нравится.

— Что ж, будем вводить вас в курс дела, Артур, — заговорил барон, откинувшись на спинку кресла, — спрашивайте, отвечу на любые ваши вопросы.

— Отлично, — улыбнулся я, — но для начала объясните мне, что это было: пусть я и сын своего отца, но насчет наследника престола и Артура первого было крайне неожиданно.

— Разве вы здесь не ради трона? — немного растерянно переспросил барон.

— Вы же слышали мой разговор с Морганой.

— Слышал, но сказать правду, не очень-то понял о чем речь.

Я на секунду задумался, потом всё же сказал правду:

— Эта дрянь выкрала мать моего сына, чтобы выменять ее на силу, что досталась мне от отца. Пока Юля в ее руках, мне приходится играть по ее правилам… до определенной степени, — добавил я после небольшой паузы.

Барон удовлетворенно кивнул.

— Что ж, понимаю и поддерживаю. Но поскольку вы не отдали ей силу сразу, могу предположить, что у вас есть какой-то план.

Я сохранил на лице нейтральное выражение, оставив горький смешок звучать лишь в собственной голове. План, если бы он у меня был, этот план! Увы, чтобы строить планы, нужно владеть хотя бы минимумом информации. Да и, нужно признаться хотя бы самому себе, тщательно проработанные планы никогда мне не давались. Даже во время службы в разведке я предпочитал импровизировать и действовать по обстоятельствам, а уж в бытность охотником… да уж, тот ещё стратег.

— План, безусловно, имеется, — сказал я вслух, — только боюсь, его придется очень сильно корректировать. Надеюсь, после вашего рассказа, я буду гораздо лучше понимать, что есть Амешт и как здесь обстоят дела. Начните, что ли, с моей бабушки. Или с сезона охоты, — я вопросительно посмотрел на Эрг’Воллу.

Тот поскреб бороду, откашлялся.

— Ваша бабушка — это легенда, — мечтательно протянул барон. — Но чтобы было понятно, начать все же нужно не с нее.

Из длинного и, сказать правду, весьма бестолкового экскурса в историю Амешта, то и дело сбивавшегося на истории из жизни барона, я всё же кое-что вынес. Например, что ташшаров загнали в Черный бор не так и давно — по меркам вселенной, понятное дело, а до этого они свободно перемещались по всему континенту, пили кровь и обращали во вторичных вампиров целые деревни. Что такое вторичный вампир, я знал не понаслышке: в одного такого превратился мой старый сослуживец. Тварь, которая меня чуть не прикончила, была тупой и кровожадной, и в ней не осталось абсолютно ничего человеческого. Брр, не хочу вспоминать.

Так что там говорил барон? Пришли Хайверги — точнее, их неугомонный прародитель — и героически спасли мир. Ну, это если верить барону, конечно. Хотя, может он и правду говорит: кто знает, что там происходило тысячу лет назад. Благодарные жители Амешта возвели этого самого прародителя на престол и присягнули на верность: все, кроме ташшаров. Те никак не хотели смириться, а потому продолжали досаждать. Тогда-то и возник сезон охоты на ташшаров, когда любой желающий мог отправиться в Черный бор и убить столько врагов, сколько осилит. Точнее, сезонной охота стала после того, как численность кровопийц уменьшилась впятеро, и Амешт наконец-то стал относительно безопасен. По крайней мере, не опаснее любого другого из миров Паутины.

— Но сезон охоты так и не был отменен, — вклинился я в очередную паузу.

— Зачем лишать дворянство любимого развлечения? — пожал плечами барон. — К тому же, Крейл никогда не оставлял мысли о том, чтобы вернуть власть над миром, а поэтому нельзя было дать ему возможность собрать армию. Ваш отец… — барон задумчиво потер переносицу. — Флавия растила его сама. Вы знаете эту историю?

Я отрицательно качнул головой. Что-то я, конечно, знал: Ангрей угодил в Зазеркалье до рождения сына, и понятия не имел о его существовании. Его соратники по мятежу были схвачены и казнены — подозреваю, среди них были родственники Флавии. Но это не имело никакого отношения к тому, что происходило на Амеште после.Так что никакого смысла объяснять всё это барону.

— Она была очень молода и совершенно неопытна, когда на её хрупкие плечи свалилась вся тяжесть власти. Её супруг был Ирратским принцем и ввязался в борьбу за трон своего родного мира, в результате чего погиб сам и сгубил всех своих соратников. Говорят, Флавия хотела уступить трон троюродному кузену, но скрижаль его не признала, так что ей не оставалось ничего, кроме как надеть корону. Замуж она больше не вышла, и Вальтер был её единственным ребенком, единственным наследником. Мы с ним дружили с юности, ваш отец был хорошим парнем… — барон прервал свою речь, задумался.

— Хорошим парнем, но? — напомнил я о себе через какое-то время, понимая, что пауза затянулась.

— Но… — мой собеседник снова замолчал, прикидывая, стоит ли рассказывать об этом мне, потом дернул головой и продолжил, — понимаете, он был чересчур импульсивным, своевольным. Он ненавидел ташшаров всем сердцем, мечтал сжечь их вместе с их лесом. Даже я, эррхарг, не испытывал к ним такой ненависти, как ваш отец. Впрочем, у него была причина: ташшары убили дочь его учителя, девочке было всего десять.

— Это точно были ташшары? — зачем-то уточнил я.

— Кто же ещё? — удивился постановке вопроса барон, — обидеть чужого ребенка способны только кровопийцы.

Похоже, он и сам не понял, что соврал. Там, в том видении, что так и не собиралось меня отпускать, среди убитых были дети ташшаров. Или они не в счёт?

— Вальтер долго готовился к той охоте, и если бы сам не нарушил свои же правила, сейчас от ташшаров остались бы лишь страшные легенды. Но он предпочел развлечься, и части этих тварей удалось спастись. А потом королеве Флавии подкинули младенца. Ташшары не хотели иметь ничего общего с дочерью своего врага, да и Вальтеру ребенок был совсем ни к чему. У него на тот момент были совершенно другие интересы, он хотел довершить начатое его отцом и отомстить Ирратам. А королева после всех этих событий отменила охоту.

— Логично, — подал голос Ромка, всё так же восседающий на подоконнике.

— Она поступила как женщина, а не как дальновидная правительница, — недовольно проворчал барон, — А теперь эти твари снова расплодились, и — помяните мое слово — скоро снова начнут терроризировать всех вокруг. Мы, эррхарги, постоянно на страже, но волк, в отличие от ташшаров, взлететь не может.

«Значит, всё-таки оборотень, ” — отметил я мысленно. Просто еще один факт в копилку, еще одна деталь к складывающемуся паззлу.

— Что ж, с ташшарами всё более-менее ясно, — кивнул я. — Теперь о троне, на который вы хотите меня усадить. Почему вы считаете, что я, попавший в этот мир впервые, являюсь подходящим претендентом?

— Вы — истинный Хайверг, и наследуете по праву крови. К тому же, этот мир нуждается в крепкой мужской руке — то, чего при всем своем таланте правительницы, лишена ваша бабушка. Я уверен, если скрижали дать выбор, она выберет вас, а не наглую полукровку! — для убедительности барон от души стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Хорошо, я всё понял, — отозвался я, — мы обязательно вернемся к этому вопросу после окончания нашей миссии.

На самом деле, я планировал схватить в охапку Юлю и драпать из этого мира с максимально возможной скоростью, но барону об этом знать не надо.

— А теперь о делах насущных, — я решительно повернул разговор в нужном мне направлении, - как нам перебраться через Черный бор с минимальными потерями, и чем вы, как лицо, заинтересованное в том, чтобы мы с Романом выжили и победили, сможете мне помочь в путешествии?

9. Ташшары

Контраст между «здесь» и «там» был разительный. Там, за границами Черного бора, мир пестрел красками в лучах полуденного солнца, здесь же царили сумерки — серые и блеклые, наполненные влагой и запахами прелой листвы. Откуда-то я знал, что здесь так всегда: кроны деревьев переплетаются настолько плотно, что у солнца просто нет шансов пробиться через этот барьер.

Гаджам в лесу не нравилось, они недовольно ворчали и всё пытались повернуть обратно. Пришлось спешиться и вести зверей в поводу. Впрочем, три километра по прямой, если карта не врет, мы и пешком пройдем максимум за час — это если без неожиданностей.

Ромка, который всю дорогу от замка барона заваливал меня множеством вопросов о моем прошлом и, в частности, отношениях с семейкой, как только мы вошли в лес притих, и теперь сосредоточенно молчал, внимательно глядя по сторонам. Я же смотрел вперед и периодически под ноги, доверив контроль за окружающим пространством магии.

Если верить барону — а в данном вопросе я был склонен ему верить, если пересекать бор строго по дороге и в дневное время, за собственную безопасность можно не беспокоиться. Мол, существует договор, подписанный после отмена сезона охоты, и ташшары его соблюдают. Главное тут — никуда не сворачивать, потому что с нарушителями границ хозяева бора не церемонятся. Что именно с ними происходит, барон не рассказывал, а я предпочел не расспрашивать. И дело даже не в «меньше знаешь — крепче спишь», просто нельзя быть объективным по отношению к тем, кого ненавидишь. Донести бы ещё это до Ромки. Похоже, он принял россказни барона за чистую монету. Хотя… очень может быть, что он-таки прав.

Мы прошли примерно половину пути, когда сигнализация дала знать, что за деревьями кто-то есть. Я предупредил сына и продолжил идти, в глубине души надеясь, что это просто наблюдатели. Было бы неплохо, только я сам в это не верил.

Он выступил из леса и встал посреди дороги метрах в трёх впереди, преграждая нам путь. Высокий, худой, одетый в кожаные штаны и кожаную же рубашку без рукавов и с разрезами по бокам. Белые прямые волосы подхвачены обручем из темного металла, черные глаза на узком, бескровном лице. Руки незнакомец сложил на груди, а вот оружия я не рассмотрел, впрочем, как и крыльев.

Я остановился, не дойдя до него пары шагов, Рома встал рядом.

— Приветствую вас во владениях ташшаров, Хайверги из другого мира, — приятным, ровным голосом произнес незнакомец, — я — Скаарг, летописец и секретарь ее величества королевы Алвы. Моя повелительница просит вас уделить ей час для беседы и исполнения назначенного.

— Извините, вы сейчас о чём? — переспросил я, невольно подстраиваясь под манеру речи собеседника.

— Бой на холодном железе, навязанный дочерью проклятого, — пояснил он, не меняя тона, — думаю, вы понимаете, о чём речь.

Я медленно кивнул: Моргана предупреждала, хотя драться я по-прежнему не хотел, о чем и сказал Скааргу.

— К сожалению, никто из нас не может отказаться, — вздохнул он, — таковы условия. Только не пытайтесь как-то меня обойти: со мной отряд, и они не дадут вам покинуть Черный бор.

— Вот как, — обронил я понимающее. — Наверное, всё же придётся принять приглашение вашей правительницы.

— Кстати, — вмешался в разговор Ромка, — где гарантия, что нас не съедят по дороге?

Скаарг вежливо улыбнулся.

— На время пребывания в Черном бору вы под защитой Ее величества, — с достоинством отозвался Скаарг и широким жестом указал направо, — пойдемте.

Вариантов не было, и мы пошли. Стоило отойти от тропы — пардон, дороги — на пару метров, как нас со всех сторон обступил тот самый отряд. Восемь человек, такие же высокие и тонкокостные, как и летописец, волосы у всех длинные, заплетены в косы, растительность на лицах полностью отсутствует. У каждого в руке по короткой кривой сабле, напоминавшей турецкий ятаган. Они скользили возле нас как тени, передвигаясь совершенно бесшумно и не произнося ни слова. А я, вместо того чтобы думать о том, как разрулить ситуацию, ломал голову над дурацким вопросом: где они прячут крылья? Там, в воспоминаниях отца, крылья были у всех, даже у детенышей. Впрочем, в уме эту задачу решить не получалось, а спрашивать не хотелось: вряд ли я смогу объяснить, откуда вообще знаю о крыльях. Впрочем, посторонние мысли не мешали мне следить за дорогой, хотя с ориентирами было туго: дерево, снова дерево, еще дерево. Одна надежда на магию и заклинание путеводной нити: на Земле я привязывал его к навигатору в машине, так что эффективность проверена.

Вообще, магия, которой я пользовался, по большому счёту имела мало отношения к отцовской. Конечно, он передал мне свою силу, но принципы работы с ней все еще хранились где-то в глубинах его памяти, куда я не лез совершенно сознательно. Зато шесть лет в библиотеке Зазеркалья, проведенных за изучением магических трактатов, даром не прошли, так что всё, что я знаю о волшебстве и его практическом применении почерпнуто именно оттуда. Жаль, конечно, что я так мало практиковался, теперь придется наверстывать.

Мы шли и шли, и в какой-то момент мне стало казаться, что я узнаю местность. Вроде как в отцовских воспоминаниях были эти черные столбы, и это дерево с раздваивающимся стволом. За ним, кажется, должен быть поворот…

Мы действительно свернули за деревом, а ещё через несколько метров впереди показались невысокие дома, сложенные из бревен. Едва дойдя до поселка, наши сопровождающие исчезли, прихватив заодно и гаджей, и лишь Скаарг продолжал идти вперед, показывая дорогу.

Сейчас, когда мое восприятие не было искажено отцовской ненавистью, я мог оценить красоту места: дома, хоть и бревенчатые, выглядели удивительно легкими и как будто парили над землей, между домами — дорожки из белого камня, начищенные до блеска, нет клумб, зато есть декоративные водоемы, в которых плещутся серебристые рыбки.

Дорожка вывела нас к площади, выложенной таким же белым камнем. В центре ее возвышался трон — его я тоже видел в отцовских видениях. Правда, тогда это было живое дерево, сейчас же, после пожара от него осталось основание с переплетенными, уходящими на пару метров вверх сухими ветвями. Само основание укрывала кроваво-красная ткань, придавая сооружению нотку гротеска.

Кстати, площадь была довольно большой, метров пятнадцать в диаметре, но на нее все еще не падал ни один солнечный лучик, хотя ближайшие деревья остались за линией домов. Странно… Я поднял голову и увидел черный купол, полностью закрывавший небо. Было интересно, из чего он сделан и на чем держится, однако вопрос точно не относился к первостепенным.

Скаарг провел нас вперед и оставил в нескольких шагах от трона, после чего удалился. Нам оставалось стоять на месте и ждать. Ромка пытался задавать какие-то вопросы, но я только плечами пожимал, потому что понимал в ситуации не намного больше его самого. Впрочем, уже очень скоро пространство вокруг нас стало заполняться людьми. Мужчины и женщины, все такие же худые и высокие, одетые в штаны и рубашки. Волосы либо совсем белые, либо черные как смоль, у мужчин собраны в косы, у женщин распущены по плечам и украшены разноцветными бусинами. Такие же бусы в один или несколько рядов висели на шеях у дам, не добавляя им, впрочем, особой привлекательности. В этом вопросе папаша был прав: красавиц среди ташшаров не водилось, ну, по крайней мере, на мой придирчивый вкус.

Приближаться к нам никто и не пытался. Ташшары старались держаться подальше от таких странных гостей, расположившись полукругом по краю площади. Они о чем-то переговаривались, но до нас доносился только неясный тревожный гул. Потом на сцене появились четверо, которые принесли огромные, в человеческий рост факелы и расставили их по периметру площади — стало светлее, но как-то тревожнее. Наконец в круг вышел все тот же Скаарг, успевший дополнить наряд изумрудной подвеской на длинной золотой цепи и мощным посохом с набалдашником в форме птичьей головы, обвел всех строгим взглядом — разговоры мгновенно стихли — трижды ударил посохом оземь.

— Ее Величество королева Алва и наследный принц Лукас! — объявил Скаарг и, сделав шаг в сторону, почтительно склонился.

Его примеру последовали все присутствующие, за исключением нас с сыном. Мы её подданными не являемся, так что всё верно. Проявить уважение можно и как-нибудь по-другому.

Ещё минута, и пред наши очи предстала королева Алва в сопровождении принца. Лукас выглядел не намного старше Ромки, его черные, вьющиеся волосы мягкими волнами спадали на плечи и грудь, контрастируя со снежно-белой рубашкой, заколотой у шеи рубиновой булавкой. Мальчишка был бы даже хорошеньким, если б не излишне крупный нос на узком лице. Зато его мать, наряженная в черное платье с открытыми плечами, с рубиновой диадемой в волосах была прекрасна. В ней все еще угадывалась та девчонка, которую… (я решительно отогнал не ко времени вставшую перед глазами картину), но сейчас это была зрелая, уверенная в себе женщина, прекрасная и опасная, обладательница той самой демонической красоты, которой когда-то пленила меня ее дочь. Впрочем, несмотря на поразительное семейное сходство, с Морганой они были совершенно разные. Не знаю, как объяснить, это просто чувствовалось.

Алва подняла руку, приветствуя присутствующих и грациозно опустилась на трон — как есть королева. Лукас тут же занял место за ее правым плечом, Скаарг — за левым.

— Приветствую вас, наследники Хайвергов, в обители ташшаров, — низким, хрипловатым голосом произнесла королева.

— Приветствуем тебя, правительница, — отозвался я и вот сейчас уже поклонился, краем глаза заметил, что Ромка последовал моему примеру. — Итак, о чем Ваше Величество хочет с нами поговорить?

— Вы зря вернулись в Амешт, Артур, — произнесла она. — Я понимаю, что вас не оставили выбора, но все же зря. Моргана сделает все, чтоб заполучить то, что хочет и не оставить вам путей к отступлению.

— Разве в этом вопросе вы не на её стороне? В конце концов, если меня не станет, власть в Амеште достанется одной из вас.

— Дочь врага никогда не будет одной из нас! — отрезала королева.

Я вовремя прикусил язык и не дал словам о том, что Моргана и ее дочь тоже, сорваться с губ. Вместо этого спросил:

— Так зачем вы нас позвали?

— Бой на холодном железе, — пояснила она, недовольно поморщившись. — Мне не хотелось в этом участвовать, но Моргана умеет быть убедительной.

— Что же она пообещала за наши головы? — с горечью поинтересовался я.

В ответе королевы горечи было не меньше, чем в моем вопросе:

— Что не станет возобновлять сезон охоты. Нас осталось слишком мало, так что хватит одного раза, чтоб покончить с ташшарами как с видом. Вы понимаете, что я не могла отказаться.

— Понимаю, — подтвердил я. Действительно, не понять Алву было сложно. Но что не так с Морганой? Она сознательно решила настроить против себя весь Амешт, или что?

— Тогда вы поймете и следующее. Моргана настаивает, чтобы бойцом от ташшаров был мой сын Лукас. Против вас, опытного бойца, у него практически нет шансов. Но согласно все тем же правилам, вместо вас может сразиться ваш сын.

— Нет, — вырвалось у меня. — Он не обладает тем, что ей нужно!

— Но вы же не дадите ему погибнуть, — заметила она с легкой усмешкой. — Моргана считает, что сила за жизнь сына не такая большая плата.

— Моргана просчиталась, — вдруг подал голос Ромка и вышел вперед. — Я готов, огласите условия поединка.

Я смотрел на сына и чувствовал, как в животе ворочается противный комок страха. Я учил его фехтованию весь последний год, в принципе, не слишком сомневался в его способностях, но это не отменяло того факта, что он ни разу не участвовал в реальном бою, а значит гарантий, что сохранит хладнокровие, не запаникует, никто не даст. Глупо, как глупо было бы, спасая мать, потерять сына. Моргана права, если вопрос будет он или сила, я не колебаясь выберу его.

«Да что ты раскудахтался, как курица, — напомнил о себе Голос, — Ты маг или не маг? Кто тебе не дает применить ту же силу против ташшаров? Чистоплюйство?»

Хм, а ведь действительно! Честно или нет, но никто не помешает мне при необходимости вмешаться в бой при помощи магии. Конечно, Ромка, если узнает, обидится, но с этим мы как-нибудь разберемся.

— Огласите правила поединка! — повелела Алва.

Вперед вышел Скаарг, принял торжественную позу, развернул длинный свиток и хорошо поставленным голосом принялся читать. Слушал я внимательно, но ничего нового не узнал: холодное оружие, никакой магии и т. д. и т. п. Ну, так Ромка и не маг, а я не в счет.

— Время благословения, — объявил в конце летописец и отступил в сторону.

Лукас встал на колени напротив Алвы, я же повернулся к сыну, положил руку ему на плечо.

— Ничего не бойся, — сказал я, глядя в бледное, но решительное лицо парня, — и помни, чему я тебя учил.

— Смотреть в глаза, не поддаваться на уловки, — криво усмехнулся Ромка, — все будет хорошо, бать. Прорвемся.

От этого «бать» у меня перехватило горло, я порывисто обнял сына и подтолкнул к месту боя.

— Иди, — сказал враз охрипшим голосом, — иди.

И он пошел. Возле меня тут же объявился Скаарг, откашлялся.

— Ваше место возле повелительницы.

Я кивнул и направился к трону. Алва указала мне на место по правую руку.

— Отсюда ты сможешь следить за боем, а я за тобой, — сказала она. — И не вздумай колдовать. Я не волшебница, но всплеск силы почувствую.

Я не нашел что ответить и просто поклонился. Похоже, очередной гениальный план накрылся медным тазом. А чтоб мне было совсем неповадно, в ту же секунду за моей спиной появилось двое ташшаров, вооруженных пиками. Ну, так, значит, так.

Ташшары, до этого стоявшие по краям площади, сдвинулись вперед, образовав плотный круг метра три в диаметре. В центре круга друг напротив друга стояли Ромка и Лукас. У моего сына в руках была катана с говорящим именем Камикадзе, Лукас же был вооружен такой же, как у других ташшаров, кривой саблей.

— Начинайте! — скомандовал Скаарг и взмахнул рукой.

Все. Бой начался. Я замер и прикипел взглядом к арене.

Человек и ташшар синхронно поклонились и начали неторопливо сходиться. Ни тот ни другой не спешили сделать первый ход, присматриваясь и принюхиваясь. Наконец Лукас сделал выпад — Ромка отбил, провел контратаку, так же не увенчавшуюся успехом, и они снова разошлись. Потом атаковал Ромка — стремительно и напористо, но Лукас неплохо отбивался, хотя и вынужден был отступить.

И так далее…

Вопреки прогнозам, сынок Алвы оказался вполне приличным фехтовальщиком. Против меня он, конечно, не потянул бы, но с Ромкой был примерно на равных. Если учесть, что мой сын дрался непривычным для себя оружием.

А бой продолжался. Я смотрел, переживал и бесился от собственной беспомощности, невозможности вмешаться. Сражаться самому куда как легче. Нет времени на страх, есть только ярость боя Танец Смерти, в котором сходятся фехтовальщики. Теперь же я застыл, не в силах оторваться от разворачивающегося действа.

Алва глухо вскрикнула — на груди ее сына появилось кровавое пятно.

Рома тут же отступил, опустив острие клинка.

— Может, хватит? — спросил он.

— Нет. Продолжайте! — властно сказала Алва, хотя ее когти прорезали на подлокотниках глубокие борозды — она этого не замечала.

И они продолжили. В напряженной тишине слышался лишь звон клинков да свист рассекаемого воздуха. Ромка достал своего противника еще дважды, а тот его — один раз. Потом Рома сделал глубокий выпад, и будь его противник менее проворным, бой можно было бы считать законченным.

Но Лукас все же успел отскочить, хотя Ромкин меч и оставил на его груди очередную царапину. Антрацитово-черные глаза ташшара сверкнули, и вдруг… Лукас подпрыгнул вверх. Метра на четыре. Потом как-то странно взмахнул руками и завис в воздухе, раскрыв крылья — тонкие кожаные перепонки, натянутые от кистей рук до пояса, как у белки-летяги. И совершенно незаметные в сложенном состоянии. Теперь стало понятно, что за мода у них на боковые разрезы в одежде.

Ромка отступил, нервно сжимая рукоять меча и следя за полетом противника. Ташшар кружил над ним по спирали, то набирая высоту, то снижаясь.

Я весь напрягся, готовый в любую секунду, наплевав на правила, броситься на выручку своему сыну. Только бы парень не оплошал, только бы…

Лукас вытянул перед собой клинок и, вытянувшись в струну, спикировал на противника. Ромка не двигался, не сводил глаз с несущейся на него смерти. В момент, когда, казалось, ничто уже не спасет м

оего сына и странный клинок рассечет незащищенную шею, он сделал почти неуловимый шаг навстречу и отклонился. Сверкнуло что-то светлое, металлическое…

10. Побратим

Напряженную тишину разорвал пронзительный, вибрирующий визг. Кричал Лукас. Перепонки крыльев вибрировали с бешеной скоростью, удерживая летуна в воздухе, а острие его меча по-прежнему оставалось у шеи моего сына, и я не сразу сообразил, что происходит. Но Лукас орал, как в агонии, а по его клинку бежали серебристые сполохи, и он пытался, но не мог отвести меч в сторону. Ромкина серебряная цепочка, которую Лукас нечаянно зацепил острием меча, словно прикипела к оружию врага.

Ромка схватился за лезвие и вырвал оружие из рук ташшара. Лукас сразу же обмяк, упал и покатился по прелой листве, но орать не перестал. Его кожа на глазах покрывалась серыми волдырями, лицо исказила гримаса боли.

— Лукас! Сын мой! — закричала Алва, бросаясь к нему.

Я ринулся за ней и успел поймать до того, как она прикоснулась к сыну.

— Замри! — рыкнул я. — Не смей его трогать!

Она не поняла или не расслышала и продолжала тянуться к Лукасу. Я сгреб ее в охапку и передал Ромке.

— Держи крепко! — Потом обвел взглядом обступающих ташшаров, возвысил голос и крикнул: — Все назад! Назад, я сказал! Это «серебрянка»!

Кто б еще мне сказал, откуда я про эту самую серебрянку знаю…

Они замерли, а потом как по команде бросились прочь. Остались всего несколько — то ли родственники, то ли самые преданные.

Серебряная болезнь, или «серебрянка», для местных — что бубонная чума для людей. Заразно, смертельно и без вариантов. Но я вознамерился поспорить с Костлявой.

Я совсем не был уверен, что Слезы Леса, чудодейственный эликсир Вечно Юной Леа, богини Лесов, помогут этому порождению ночи. С другой стороны, хуже ему уже не будет. Так что я вынул из кармана заветный флакончик и, ухватив за волосы орущего, извивающегося Лукаса, вылил содержимое ему в рот. Он тут же вцепился мне в запястье, когти прочертили на запястье глубокие борозды.

Вой оборвался на высшей ноте, тело в моих руках обмякло. Я осторожно уложил несчастного на землю и присел рядом. Он дышал. Что до остального… Нужно было ждать. Ждать и надеяться. Слезы Леса действовали быстро, но — на людях. Что до Лукаса с его непонятной биохимией, прогнозировать я не брался.

Серые пятна вроде как начинали бледнеть, черные змейки, стремительно разбегавшиеся от почерневших когтей по правой, пораженной «серебрянкой» руке Лукаса, остановили рост. Теперь смертоносные узоры смотрелись вычурным татуажем, не более.

Вот уж никогда не думал, что буду так переживать из-за вампира!

Кто-то положил мне руку на плечо. Я поднял голову. Рядом стоял Ромка.

— У тебя кровь…

Я кивнул, и капнул Слезами Леса на проколотое запястье. Пошел легкий дымок, раны защипало, но на этом и все.

Алва обошла сына с другой стороны, тоже села на землю — как была, в роскошном платье и драгоценностях, — протянула руку, нерешительно глянула на меня.

— Уже можно, — кивнул я, — эликсир сделал свое дело, Лукас не заразен.

Она кивнула и стала гладить лицо сына, уже принявшее нормальный, то есть мертвенно-бледный оттенок.

— Ты спас его, — тихо сказала Алва, не глядя на меня, — зачем?

— Я с самого начала не желал ему зла. Никому из вас.

Она подняла голову и испытующе посмотрела мне в глаза.

— Даже после всего, что сделала моя дочь? — спросила она.

Я пожал плечами:

— Твоя дочь, моя сестра… У нас с Марой общий отец и давняя вражда. Слишком давняя, чтобы пытаться найти примирение. Но твой народ не причинил мне никакого зла, так что не вижу смысла враждовать еще и с вами.

Она прищурила глаза и долго-долго смотрела на меня.

— Я не забуду твоих слов, Арчи. Теперь мы все у тебя в долгу.

Лукас зашевелился и открыл глаза, обвел всех туманным взглядом, заметил мать.

— Я что, проиграл? — спросил он.

Алва улыбнулась и погладила его по щеке.

— Ты почти выиграл.

***

Рома

Случайности…

Я сидел на земле, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева незнакомой разновидности, наблюдал за отцом и вампирской королевой, хлопотавшими над моим недавним противником, и почти бессознательно пропускал через пальцы серебряную цепочку с крестиком. Бабуля подарила мне этот набор на шестнадцатилетие, и на тот момент я подарку не обрадовался: мечтал о новом телефоне, мотоцикле или мощной видеокарте, а тут — крестик, пусть хоть и трижды освященный. Но обижать бабушку не хотелось, поэтому я позволил нацепить на себя украшение, собираясь снять при первой же возможности. Почему не снял? Девчонка, с которой тогда встречался, сказала, что это сексуально. До секса, правда, так и не дошло, но крестик остался.

А сегодня он спас мне жизнь: совершенно неожиданным способом. То есть, от того удара Лукаса я бы уклонился, но сколько бы ещё выстоял против крылатого противника? Кстати, а в том своде правил, что зачитывал местный летописец, ничего по этому поводу не было сказано? Как ни старался, вспомнить не получалось. Перед глазами мелькали картины боя, я снова видел пикирующего на меня противника, его горящие глаза, острие меча, нацеленное мне в грудь.

Как всегда, реакция догнала с хорошим запозданием: только сейчас до меня начало доходить, что разминулся со смертью буквально на миллиметр. А воображение услужливо дорисовало картину: я лежу с перерезанным горлом в луже собственной крови, вокруг летают вампиры… В животе заворочался противный ком, меня начало потряхивать. Я вдруг с кристальной ясностью осознал, что всё это ни разу не игра, где у твоего героя сколько-то жизней, и даже если они закончатся, их всегда можно докупить. А здесь всё по-настоящему, и если я умру, то умру насовсем, как говорит Арчи, окончательно и без вариантов. Впрочем, мысль о собственной возможной смерти в голове укладываться не хотела: такое может случиться с кем угодно, только не со мной. В конце концов, жизнь только начинается, и у меня на неё грандиозные планы.

Я торопливо повесил цепочку обратно на шею, словно и вправду верил, что украшение сможет защитить меня от беды.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем обо мне кто-то вспомнил. Был это, правда, не Арчи, а вампир Лукас. То есть, ташшар, но в земной мифологии ташшары не водятся, зато вампиров — ну просто завались.

Я нашарил на земле катану и дернулся, намереваясь встать, но Лукас показал мне пустые руки и сел на землю напротив, по-турецки подогнув ноги.

— Я пришел не затем, чтоб драться, — сообщил он.

— Угу, мне тоже не понравилось, — криво усмехнулся я.

Лукас промолчал, провел рукой по волосам: от запястья до самого плеча руку покрывала причудливая паутинка из черных линий — прям как стильная татуировка. Если бы не её происхождение…

— Больно? — спросил я.

Он отрицательно качнул головой.

— Уже нет. А паутина эта останется. Твой отец сказал, что если сразу не исчезло, значит, на всю жизнь память, — он аккуратно провел пальцами по пораженному участку кожи, — а так не чувствуется. Странно…

— Смотрится как крутая татуха, — приободрил я его, поймал непонимающим взгляд и принялся объяснять, что за фигня и зачем её делают.

— Странные у твоего народа обычаи, — заметил Лукас, когда я закончил с объяснениями. — Я специально изучал историю Хайвергов, много читал про колдунов, но ни о чем подобном ни разу не слышал.

— А я и не колдун, — признался я, — да и Хайверги мы с Ар… с отцом неправильные.

— Да, правильный Хайверг ни за что не стал бы лечить ташшара от серебрянки, — усмехнулся он. — А вот нацепить на шею ожерелье из проклятого металла перед боем с ташшаром — это вполне по-Хайверговски.

Я почувствовал себя крайне неуютно: в такой интерпретации выходило, что я заранее готовился к предстоящему бою и подстраховался. Конечно, можно бы начать объяснять, что в моем мире слыхом не слыхивали ни о каких ташшарах и их отношениях с серебром, но зачем?

— Тогда, значит, взлететь во время боя — это по-ташшарски? — поддел я в ответ.

— Правилами не запрещено, — пожал он плечами.

— Насчёт серебра в правилах тоже не сказано, — заметил я, — ладно, проехали.

Помолчали. Лукас время от времени проводил ладонью по пораженной руке, как будто пытался избавиться от черноты, я периодически поглядывал на часы: старые, механические, которые Артур выдал мне перед походом: мол, фиг его знает, как там будет себя вести электроника, а эти точно не подведут. Когда на рассвете мы покидали замок барона, я, по совету всё того же приключенца со стажем, выставил хронометр на шесть утра — просто чтоб хоть как-то ориентироваться по времени. Сейчас часы показывали без четверти три, а значит с завтрака прошло почти десять часов, а обеда пока не предвидится. Странно, конечно, что в такой ситуации я вообще в состоянии думать о еде, но тем не менее. Стоило немного успокоиться, как желудок начал жалобно урчать, требуя пищи. А в сумке бутерброды, но сумка гуляет где-то вместе с гаджами…

— Это правда, что твой отец пришел бороться за трон Амешта?

Я хотел сказать, что врут всё, но прикусил язык, боясь поломать Арчи игру: мало ли, может он и этим, как барону, будет заливать о своих притязаниях. Поэтому только плечами пожал и ответил:

— Лично я здесь, чтобы спасти мать. А вот для отца это может быть задачей-минимум, — я выдержал многозначительную паузу и задумчивым тоном добавил, — понимаешь, Моргана сама виновата. Не трогала бы мать — он бы тоже к ней не лез. А так, насколько я его знаю, отец скорее всего пойдет до конца.

Лукас понимающе покивал и неожиданно признался:

— Знаешь, мне сейчас кажется, что Хайверг у власти — это не так и страшно. То есть, я говорю именно о твоем отце. На данный момент он выглядит гораздо меньшим злом, чем Моргана. Понимаешь?

Я кивнул — в этом вопросе я был с ним полностью солидарен.

— Но она всё же твоя сестра.

Лукас отвел глаза, задумчиво почесал бровь. Я заметил, что его вполне человеческие пальцы заканчиваются короткими, но острыми когтями. Вот и еще одно отличие ташшара от человека.

— По крови — да, во всём остальном… Как-то так получилось, что о её существовании я узнал случайно от совершенно постороннего ташшара. Мать никогда не вспоминала о ней, и была крайне недовольна, когда я всё же пристал с расспросами.

— Иногда лучше не ворошить прошлое.

— Да, теперь я понимаю, но тогда… У ташшаров дети рождаются очень редко, и чем дальше, тем реже. И я никак не мог взять в толк, почему мать так поступила. Если ей так тяжело было видеть собственную дочь, могла отдать ее в другую семью: у ташшаров не бывает чужих детей.

— Зато бывают дети врагов, — вспомнил я слова Алвы.

— Дело не в этом, — покачал головой Лукас. — Просто Моргана — полукровка, и это видно невооруженным глазом. У нее нет крыльев, нет когтей. Она слишком отличается от нас, так что мать отдала дочь тем, среди кого она не чувствовала бы себя ущербной. Наверное, она не ожидала, что Моргана вырастет настоящей Хайверг.

— А кем еще она могла вырасти, воспитываясь в той семье? — заметил я рассудительно. — Все логично.

— Логично, — вздохнул Лукас и поднялся на ноги. — Не знаю, чем все закончится: Моргана осталась без приза, и теперь попытается согнать на нас злость. Но сегодня у нас праздник, так что прошу к столу.

Он махнул куда-то вдаль, а потом протянул мне руку, за которую я и ухватился без малейших раздумий. Лукас помог мне подняться, а потом, все так же не разжимая ладони, сказал, глядя мне прямо в глаза.

— Я рад, что узнал тебя, Роман из рода Хайвергов. Пусть вражда закончится на нас.

— Я только за.

Он широко улыбнулся, продемонстрировав внушительные клыки, и предложил:

— Как насчет кровного братства? Проведем ритуал, и ни один из нас не сможет причинить вреда другому.

Наверное, надо было посоветоваться с отцом, или предложить повременить, но в тот момент я просто не смог сказать «нет».

Ритуал оказался простым донельзя: надрезать ладонь, смешать кровь, проговорить слова клятвы. Вот так я и обзавелся братом, которого у меня никогда не было. Мечты сбываются, хотя и совсем не так, как ожидаешь.

На площади, где совсем недавно я сражался с моим новоявленным братцем, развели костер, над которым на вертеле жарили тушу какой-то животины, по размерам тянувшей на хорошо откормленного кабанчика. Вокруг костра сидели люди… ташшары… да без разницы! Из рук в руки передавались низкие чаши с каким-то напитком, где-то играла музыка… Арчи был тут же, сидел между Алвой и Скааргом и что-то увлеченно рассказывал, довольно экспрессивно жестикулируя. Увидев меня, он помахал рукой, но к себе не позвал, так что мы с Лукасом устроились с другой стороны от костра. Мне тут же сунули в руки чашу с ярко-зеленым напитком. Я вопросительно взглянул на побратима — тот ободряюще кивнул и объяснил, что сок дерева рунькааз — это напиток радости, и абсолютно безвреден для существа любого вида.

На вкус «напиток радости» напоминал сладковатую бормотуху, и по мозгам давал с первого же глотка — а может, все дело в том, что пил я его на голодный желудок. Как бы там ни было, в теле образовалась восхитительная легкость, а в голове звенящая пустота. И, наверное, только этим объясняется то, что я задал следующий вопрос:

— А вот скажи, брат, — обратился я к Лукасу, указывая на жарившееся на огне мясо, — вы действительно это едите?

— Конечно, — удивился тот.

Тут мне бы заткнуться, но сок дерева рунькааз действовал безотказно.

— А как же кровь? Разве вы не ей питаетесь?

Лукас поперхнулся тем же самым соком, посмотрел на меня, как на идиота, и принялся ржать. За ним рассмеялись сидевшие рядом ташшары, стали передавать мой вопрос соседям, и вскоре уже веселились все присутствующие. Я понял, что сморозил глупость, но вопрос казался мне важным, так что я его повторил, правда, с извинениями и в более мягкой форме.

— А еще мы едим младенцев, — все еще посмеиваясь отозвался Лукас. — Да все в порядке, мы не обиделись. Обычные человеческие предрассудки, байки, которыми детей пугают. Ладно, объясню. Кровь мы пьем — это необходимость, без нее не выжить. Но она нам нужна не так и часто: раз в два-три дня, пара глотков. Понятно?

— Ага, — кивнул я и собрался задать следующий вопрос, но Лукас меня опередил.

— В большинстве случаев мы не нападаем на людей, есть другие способы получить нужное. Но есть… э-э… отступники, скажем так. У них что-то происходит с мозгами, вот они нападают на людей, плодят вторичных вампиров. Нам потом приходится этих вторичных отстреливать, своих тоже…

— На алкоголизм похоже, — заметил я и снова вынужден был объяснять что за болезнь такая. А потом еще про человеческих маньяков вспомнил, которым в кайф убивать и мучить. В процессе еще несколько раз приложился к «напитку радости», и под конец рассказа язык уже неплохо так заплетался.

Потом принесли мясо, и оно было восхитительным: сочным, в меру жирным, приправленным какими-то незнакомыми специями. К мясу прилагались тонкие лепешки из темной муки и мягкий сыр, показавшийся мне, впрочем, совершенно безвкусным. Потом мы танцевали, и снова пили, и даже пели — да, я тоже подпевал, точнее подвывал, совершенно не понимая, о чем песня.

А потом меня вырубило — вдруг и резко, и последней мыслью ускользающего сознания было: надеюсь, никто не захочет мной полакомиться.

11. Внутренний голос

Арчи

На закате мы прощались с ташшарами. Королева самолично сопроводила нас до края леса, и теперь мы стояли возле мостика, перекинутого через тонкий ручей, за которым почти сразу начинались заборы ближайшей деревни. Длинные тени от верхушек деревьев накрывали хлипкие на вид домишки, создавая поразительный контраст освещения с дальним краем поселка, все еще купавшегося в последних солнечных лучах.

Ромка, растолкать которого мне удалось с огромным трудом, выглядел хорошо помятым и то и дело массировал виски, болезненно при этом морщась. Вполне понятное состояние, и сам я его избежал только потому, что не пил вообще. Сейчас бы ему горлодера, но лучший во всей Паутине антипохмелин остался у Доро на Кардваше, и сбегать за ним не получится.

— Вы вполне могли остаться на ночь у нас, — заметила Алва нейтральным тоном. Это не было приглашением, скорее, констатация факта.

— Мы и так задержались, — отозвался я, — да и от маршрута отклонились довольно сильно.

— Возможно, избежали очередной ловушки, — заметила она рассудительно.

— Избежали одной — найдем следующую, — хмыкнул я. — Мы же здесь именно за этим, чтобы попадать из одной ловушки в другую.

Алва положила пальцы мне на локоть, посмотрела в глаза:

— Думаю, ваша миссия заключается немного в другом, Артур. Есть пророчество… — она на секунду задумалась, словно решая, стоит ли рассказывать, — его не знает Моргана, и Хайверги предали его текст забвению, но мы помним…

— И в чем его суть? — поинтересовался я.

— Тебе не нужно его знать, знание может повлиять на твой выбор. Но если ты тот, о ком идет речь, история Амешта пойдет совсем другим путем.

— Это к лучшему, или к худшему?

— Посмотрим, — загадочно улыбнулась она. — А сейчас идите. И поторопитесь — вам нужно успеть до полнолуния.

— Сколько до него? — по-деловому поинтересовался я, — и что тогда произойдет?

— Соника — кровавая владычица. Ни мы, ни народ Эрг’Воллы не в состоянии противиться ее зову. Я не хочу твоей крови на руках кого-нибудь из ташшаров. У вас шесть дней. Не успеете — уходите. Вернетесь, когда минует опасность.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Она сжала мою и руку и сделав знак своим, со всей компанией растворилась в лесу.

Мы с сыном перевели гаджей через ручей, и только потом сели верхом и поехали через деревню.

— Может, заночуем здесь? — с надеждой спросил Ромка.

— С тем же успехом могли отдыхать у ташшаров, — хмыкнул я. — Тем более, что ты уже вздремнул.

Сын сердито засопел, но промолчал, хотя весь текст отлично читался у него на лице.

— Ты же слышал Алву: шесть дней. Придется наизнанку вывернуться, чтоб успеть.

— И что теперь, вообще не спать? — ворчливо отозвался он.

— Вообще не спать не получится. Но сократить этот процесс до минимума нужно постараться.

Ромка наградил меня скептическим взглядом, но спорить не стал.

Мы ехали по единственной улице деревни — широкой, утоптанной до каменного состояния грунтовке, пролегающей между двух рядов крепких деревянных заборов, за которыми прятались аккуратные беленые домики под двускатными крышами. Пасшиеся под заборами гуси — почему-то желто-фиолетовой окраски — при виде гаджей спешно улепетывали, оглашая округу громким гоготом. Гаджи, к их чести, на птицу внимания не обращали, продолжая неспешно трусить вдоль дороги.

Привлеченные шумом, из-за заборов начали высовываться крестьяне. Они настороженно смотрели на не пойми откуда взявшихся путников, но здороваться не торопились, предпочитая разглядывать чужаков с некоторого расстояния. Логично всё: кто знает, чего ждать от вооруженных людей? Некоторые даже какие-то охраняющие знаки в воздухе рисовали.

— А ты говорил — заночевать, — хмыкнул я, указав на это Ромке.

— Дикие люди, — картинно вздохнул он.

В одном из дворов раздался шум, сердитые крики, потом калитка распахнулась и к нам навстречу, потрясая топором, бросилась какая-то женщина, одетая в белую, развевающуюся на ветру рубаху. За ней, с криками и причитаниями, несся бородатый мужчина.

Я соскочил с гаджа и, выдернув меч из ножен, сделал шаг навстречу. Ромка было сунулся следом, но я, не оборачиваясь, прикрикнул:

— Не вмешивайся!

Ладно, с женщиной я погорячился. Девчонка, совсем молоденькая, определенно не старше Ромки. Маленькая, худенькая, растрепанные косы отливают золотом в лучах заходящего солнца. Раскраснелась, глаза полыхают ненавистью…

— Убийцы! — выкрикнула она, замахнувшись топором.

Я отбил грозное оружие Гелиствортом и, использовав всего капельку магии, вырвал опасную игрушку из ее рук и зашвырнул подальше.

— Убийцы! — снова закричала она и бросилась на меня уже с голыми руками.

Я резко вогнал меч обратно в ножны и крепко ухватил девчонку за запястья. Она пыталась вырваться, пару раз ударила меня ногой по лодыжке — неприятно, но не травматично. На заднем фоне заламывал руки и причитал бородатый мужик, судя по виду — ее же отец.

— Убийцы! — вновь и вновь повторяла девушка, — убийцы…

Я подождал, пока ее запал немного иссякнет, потом спросил:

— Слушай, малышка, ты нас ни с кем не перепутала?

— Убийцы! — снова выкрикнула она, — Вы убили Лукаса!

— Ты имеешь в виду ташшара Лукаса? — переспросил я, порядком офигев от такой постановки вопроса.

— Да! Его! — выкрикнула она мне в лицо, — Моего возлюбленного! Если вы, Хайверги, вышли из леса, значит, он мертв!

— Ну логично же, — хмыкнул за моим плечом Ромка.

— А главное, логично то, что из этого следует: мы не должны были выйти оттуда живыми, — отозвался я, и снова к девушке, — Все в порядке с твоим Лукасом! Слышишь? Он жив и здоров.

— Ты врешь! — не унималась она, — вопрос стоял: или ты, или он!

Вокруг нас постепенно собирался народ: мужчины, женщины, даже детвора под ногами крутилась. Люди останавливались на безопасном расстоянии, о чем-то тихонько переговаривались и смотрели на нас со смесью страха и враждебности. Наряды у всех простейшие: женщины в таких же рубахах, как бесноватая девчонка, только у большинства поверх еще передники надеты. Мужчины в широких темных штанах и разноцветных жилетках на голое тело. И была во всех этих людях еще какая-то странность, только я сходу не мог уловить, что именно не так. Впрочем, сначала девчонка, потом головоломки.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Нана… — она яростно сверкнула глазами, — проклятый Хайверг, ты издеваешься надо мной!

— Послушай, Нана. Я, Артур Корни, охотник из Паутины, потомок Хайвергов, клянусь мечом и магией, что не причинил Лукасу, принцу ташшаров ни малейшего вреда, и в тот момент, когда мы расстались, он был жив и здоров!

Она продолжала смотреть на меня с враждебным прищуром, но, кажется, услышала.

— Почему я должна верить тебе, Хайверг? — спросила она наконец.

— Потому что у меня нет причин тебе врать, — ответил я и отпустил ее руки.

Нана какое-то время стояла неподвижно, а потом вдруг разрыдалась и уткнулась носом мне в плечо. Женщины…

Совсем стемнело, когда мы наконец-то вышли обратно к дороге, указанной на нашей карте. Может, Алва права, и опасности нас ждут именно здесь, но переть навпростець через горы реки и долины у меня не было ни малейшего желания.

Впрочем, к тому времени мы уже так вымотались, что и по дороге ехать сил особо не было. Задним числом подумалось, что не надо было поддаваться паранойе, а стоило остаться на ночь у ташшаров, но назад поворачивать поздно. Так что пришлось разбивать лагерь посреди чистого поля, лишь немного отойдя от дороги.

Гаджей, как и советовал барон, привязывать не стали. Сгрузили с них поклажу и отпустили охотиться. Эрг’Волла сказал, вернутся по первому свисту. Ну, посмотрим. На всякий случай поставил на них магический маячок: так-то оно надежнее. Поручив сыну распаковывать пожитки, я занялся охранным контуром. Решив, что сигнализации будет маловато, взялся устанавливать полноценную защиту. Делал я это третий раз в жизни, и впервые — совершенно самостоятельно. Прошлые разы процессом руководила Джемма. Три года назад, в Заповедных горах Иррата… Как давно это было! Я тряхнул головой, отгоняя неуместное воспоминание, и сосредоточился на процессе. Подтянуть силу, наложить вектор, опустил Гелисворт к земле и пошел вокруг лагеря, чертя контур острием меча. Когда круг замкнулся, линии засветились бледно-зеленым. Вроде, все правильно. Потом, при помощи все той же магии, я развел костер, и наконец-то уселся на заботливо расстеленный сыном каремат. Не то, чтоб огонь был нужен: ночи теплые, бутербродов хватает, но с костром как-то уютнее.

— Дежурить будем по очереди? — поинтересовался Ромка, умащивая под голову рюкзак.

— Обязательно, — заверил я. — Ты спишь первым.

Сын проворчал что-то по поводу вселенской несправедливости, после чего завернулся в одеяло и практически сразу же уснул. Эх, молодость… Раньше я точно так же проваливался в сон, стоило глаза закрыть. Но чем старше, тем ближе знакомишься с бессонницей. Се ля ви.

Вообще, я бы тоже мог поспать: защита такая, что сходу не прошибет даже опытный маг, что уж говорить о ташшарах с оборотнями. По крайней мере, именно так говорила Джемма, а она в этом разбиралась куда лучше, чем я. Но не спалось: после трех лет мирной жизни поймал себя на том, что стал гораздо осторожнее. Поумнел наконец-то, или это на меня присутствие сына так действует? Как бы там ни было, я знал, что не усну. И это, на самом деле, было проблемой: времени в обрез, и если каждому спать хотя бы часа по четыре, плюс час-полтора на раскачку… слишком долго! Хотя… знаю я один способ. Секретные техники координаторов — штука для здоровья совсем не безобидная, но иногда просто необходимая. Прожить две недели вообще без сна вполне реально. А потом еще столько же проваляться в состоянии полной беспомощности, когда и до горшка самостоятельно не доберешься. На себе я эту конкретную технику не испытывал, но коллег разведчиков на стадии «после» видеть доводилось: тот самый «мертвый сон», когда ни добудиться, ни докричаться. Но коллегам хорошо, они в медцентре отлеживались. А за мной кто ухаживать будет? Ромка? Юля? Что-то не хочется. А если не рассчитаю время, и свалюсь раньше, тогда что? Мара, конечно, будет счастлива… Да, ситуация.

«Вот и не пори горячку, — ворчливо заметил Голос, молчавший уже довольно долго. — И вообще, парень, гляжу, ты на своей Земле последние мозги растерял.»

«И в чем это выражается?”- хмыкнул я. Не то, чтоб я был с ним в корне не согласен: сам ловил себя на том, что туплю в простейших вещах, но все же было интересно, с чего он так решил.

«Во всем, — припечатал он. — Барону наобещал с три короба, а толком разузнать что и как не удосужился.»

«Я его расспросил.»

«А надо было еще отцовскую память поднять! Ему, наверное, и о Флавии, и о скрижали известно больше, чем Кендару!»

«Спасибо, не хочется, ” открестился я, вспомнив, что именно увидел в той памяти.

«Дурак и чистоплюй! — разозлилися Голос, — Как только выжил среди охотников с такими заморочками!»

«Как-то выжил, ” пожал я плечами. Объяснять Голосу, что одно дело — жить свою жизнь, и творить черт знает что по собственной инициативе, а проваливаться в чужие воспоминания, проживать чужую жизнь и не быть в состоянии хоть на что-то повлиять — это совсем другое. Да и моя охота за артефактами — это детские шалости на фоне того, что творил родной отец.

«А вот чтоб не проваливаться и не проживать, надо не прятаться, а лезть туда самому и искать ответы. Глядишь, и не придется идти по Мерлиновой карте, которая ведет от ловушки к ловушке.»

Я вздохнул — логика в словах Голоса определенно присутствовала.

«Кстати, вам с Ромой просто фантастически повезло выйти от ташшаров живыми.»

«Да не такие они и страшные, — отмахнулся я вяло. — Люди как люди, только с клыками. Вполне вменяемые. Вон, деревенские те их совсем не боятся.»

«Это ты про тех деревенских, которые тебе странными показались?»

«Не странными, а немного бледными. Разгар лета, работы в поле валом, а они белые все… Ну, кроме малышни да нескольких женщин. Погоди, но это же тогда получается…»

«Кормушка это, — устало пояснил Голос. — Таких деревень несколько раньше было, а сейчас не знаю: ташшаров с некоторых пор стало гораздо меньше. Так вот, у этих деревенских с кровопийцами договоренность: эти обеспечивают тех кровью, а ташшары в свою очередь защищают деревенских от оборотней да русалок. Не знаю только, как они полнолуние переживают, может, по подвалам прячутся. Когда светит Соника, что ташшары, что эррхарги полностью теряют разум. Помнится, Вальтер посылал к деревенским переговорщиков, пытался объяснить, что добром это их донорство не кончится, но нас никто и слушать не стал. Еле ноги унесли, да…» Голос вздохнул и замолчал.

Я тоже молчал, обдумывая полученную информацию. Деревня-кормушка… Не слишком приятно, наверное, быть чьим-то кормом, но, если отрешиться от предрассудков, то вполне себе приемлемый натуральный обмен. Тем более, что ташшары поступают куда порядочнее, чем та же Мара, любительница свежей крови прямо из шеи. Да, но… Когда ты успел поднабраться земных предрассудков, Арчи? Вопрос… Кстати!

«Голос! А ведь ты лично знал моего отца!»

«А разве я когда-то утверждал обратное?» хмыкнул он.

«Значит, ты был человеком, и сам родом с Амешта.»

«Ну просто чудеса дедукции. И что?»

«Так почему ты сам не хочешь рассказать мне что тут и к чему? И мне не придется рыться в отцовских воспоминаниях.»

«Вот мы и обнаружили самый большой страх Арчи Бесстрашного! — издевательски рассмеялся Голос. „Послушай, умник, я, конечно, могу рассказать тебе про Амешт, но это никак не решит твоей проблемы. Во-первых, Вальтер был магом, а я — нет, во-вторых, были вещи, в которые он меня просто не посвящал, так что я о них просто не могу знать, и в третьих, тебе действительно нужно разобраться с этой самой Силой, и здесь я тебе точно не помощник.“

«Ты, как всегда, железно прав, — вздохнул я и добавив, выстрелив практически наугад, — дядя Влад.»

Он сухо рассмеялся, «Догадался таки.»

«Да ты практически проговорился, — признался я. — Но как?»

«Это я тебе потом расскажу, когда с папашиной памятью разберешься, — пообещал он. — И даже не обращайся ко мне, пока этого не сделаешь! Что за наказание, в самом деле: пока жил, с тобой возился, помер — опять от тебя покоя нет.»

«Я не знал, что ты умер.»

«Ну, узнал. Легче тебе от этого?»

Я не нашел, что ответить, а он еще раз напомнил о необходимости исследовать отцовскую память и замолчал. И теперь, пока не выполню задание, обращаться к нему бессмысленно — проверено.

И я понимал, отлично понимал, что разобраться с таким наследием нужно, и чем раньше, тем лучше. Но вместо этого я думал о дяде, который довольно долго был всей моей семьей.

Последний раз мы виделись там, на Гард-Анча, в ночь великого полнолуния Каиноса. И потом, когда после моего неудавшегося самоубийства ко мне на Землю заявился Ник Цесс, принеся чистые документы и земные карточки, на которых был мой гонорар за операцию «коллекционер», я был свято уверен, что за всем этим стоит дядя. И пусть мне было обидно, что он так и не нашел времени прийти ко мне лично и объяснить что к чему, но я понимал, что Верховному Координатору не о чем разговаривать с разрушителем. Но в тот момент, когда Цесс появился в первый раз, Голос уже прочно обосновался у меня в голове. А в первый раз он появился, когда я только очнулся после падения с башни. Значит, дядя умер практически сразу же. Но как? Почему? Что могло случиться? Предположения можно было строить до бесконечности, но зачем, если можно спросить его самого? Правда, для начала нужно заняться одним крайне неприятным делом.

Я посмотрел на часы, решил, что Ромку еще пару часов можно не будить, вынул из ножен Гелистворт и воткнул в землю перед собой, ухватившись за рукоять как утопающий за соломинку.

Поехали.

12. Боец Морганы

Когда-то давно, когда я учился в разведшколе, профессор психотехники Стент-Айк признал меня полным бездарем в плане ментальных воздействий. Как я ни тужился, как ни пыжился, как ни зубрил теорию — заглянуть в чужой разум не вышло ни разу. Максимум, чего я достиг — это научился чувствовать попытки постороннего вмешательства. И то хлеб, как говорится, но некоторые сферы деятельности элитной разведки остались для меня закрыты. Впрочем, парился я по этому поводу недолго, тем более, что таких, как я, в группе было чуть больше половины.

Тем не менее, теорию я учил, сдал ее на отлично, и сейчас старательно вспоминал, собираясь использовать при исследовании отцовской памяти. Во-первых, конечно, защита — не хватало ещё самому кукухой поехать, а дальше осторожно, медленно…

Не знаю, в защите дело, или нет, но на этот раз я не проваливался в отцовскую память как в свою, а смотрел немного со стороны, имея возможность что-то приблизить, что-то отодвинуть, что-то пролистнуть… даже не знаю с чем сравнить, на самом деле. Хотя навигатора не хватает, конечно. И возможности отфильтровывать ненужное. Это примерно как с собственной памятью: нужно, скажем, вспомнить, что там за музыка в «Терминаторе» была в определенном моменте. Вспомнил, но тут за это цепляется целый ряд ассоциаций: и с Джоном Коннором и его мотоциклом, и с самой песней, и вот уже мысли блуждают вокруг пьяной вечеринки, когда утопили в море мотоцикл Серегиного папаши, оттуда перескакивают к ещё одной пьянке, но уже в компании флибов, потом… И спрашивается: на фиг мне была нужна та песня?!

Но тех флибов я хотя бы знал. А с отцовским наследием вообще беда. Хочешь узнать, что там за скрижаль такая — приходится наблюдать, как два малолетних балбеса разводят костер посреди классной комнаты, потом лазят по каким-то подземельям, потом… До скрижали по итогу, конечно, добрались, но сколько же времени это заняло! И так со всем. Одно радует: время в воспоминаниях с реальным не соотносится, и весь процесс оказался не таким уж и долгим. Ну, как: к тому моменту, когда сработал будильник и настало время расталкивать Ромку, чтобы и самому вздремнуть хотя бы пару часов, я узнал довольно много как о мире и его секретах, так и об отце. И если отрешиться от его, с моей точки зрения, абсолютно иррациональной ненависти к ташшарам, можно признать, что был он отнюдь не чудовищем, хотя и изрядным засранцем — что есть, то есть. Каким образом он превратился в маньяка, одержимого разрушением, узнать мне еще предстояло. И скрижаль… это то, что требовало серьезного осмысления, но не сейчас, не сейчас.

Ромка проснулся довольно легко, посмотрел на часы, заметил, что разбудить его я был должен еще часа два назад, и пошел гулять вдоль барьера, а я с чистой совестью завалился на его место. Глядишь, пока посплю, из каши отцовских воспоминаний выстроится хоть какая-то система.

Отключился я довольно быстро, и сразу же провалился в мешанину образов, производных от смешения отцовской памяти и собственного опыта. Я то стоял на вершине Гард-Анча, наблюдая за катящейся к закату луной, а над головой нарезал круги белый дракон. То я, но уже не Артур, а Вальтер, меряю шагами приемную Верховного Координатора, ожидая аудиенции. Зачем меня сюда позвали? Почему Альдмир, одетый в черную форму офицера Патруля, загадочно улыбается и заверяет, что мне собираются сделать невероятное предложение… Что за предложение я так и не узнал, потому что в следующий момент обнаружил себя, снова Артура, сидящим в компании Алекса у костра в насквозь промороженных Заповедных горах, и я понимал, что вот-вот должен объявиться дракон, и мне — хочешь или нет — придется с ним сражаться. Но когда гигантский ящер все же приходит, на его спине восседает Пожиратель Снов и сообщает, что готов обменять знание на сны. И стоило мне только поинтересоваться, о каком знании речь, как меня разбудили.

— Арчи! Артур! — взывал ко мне Ромка, тряся за плечо, — Проснись!

— Что? — спросил я и открыл глаза. Всё так же горел костер, небо над головой светлеть и не собиралось, да и по ощущениям спать мне оставалось не меньше часа. — Что там?

— Волк, — ответил он и ткнул пальцем в сторону барьера, — там.

— Какой волк? — не понял я.

— Обыкновенный. Пришел от дороги, улегся у самого барьера и лежит.

Я недоверчиво хмыкнул, но все же встал и пошел смотреть. Волк — огромный, матерый — действительно лежал у барьера, положив морду на лапы и, казалось, смотрел прямо на костер. Я остановился напротив него, потом присел на корточки — зверь и не пошевелился. То есть, ни меня, ни костра он не видит — защита работает исправно. Хм…

— Давно он так? — спросил я у Ромки.

— Да, с полчаса, наверное, — отозвался сын. — Бать, что делать будем, если до утра не уйдет? И что он вообще здесь делает?

Я пожал плечами.

— Ждет. Это оборотень, Ром. Как-то он нас вычислил, и теперь ждет, когда мы себя проявим. А так как до утра мы себя проявлять не собираемся, то и переживать не о чем.

— Угу, — недоверчиво хмыкнул сын. — А утром что?

— Посмотрим, — я снова поднялся на ноги и вернулся к костру, зевнул. — Где-то у меня кофе был…

— Ты уверен, что это — оборотень? — не унимался сын.

— Абсолютно, — подтвердил я и, подтянув поближе рюкзак, принялся в нем рыться. — Во-первых, размер. Очень уж здоровый для лесного разбойника. Во-вторых, обычному волку мы нафиг не сдались, сейчас лето, вокруг дичи полно. И заметь, он пришел один! Волки — звери стайные, на человека если нападают, то в голодное время и скопом. Одиночка так никогда не поступит. Идти следом, не показываясь, за больным или раненым может. А припереться вот так, под дверь — это вряд ли.

— Но ведь… — Ромка указал на небо, — там тучи! Да и вообще, до полнолуния полно времени!

— А он неграмотный, — хмыкнул я, — не читал умных книжек, предписывающих оборотням перевоплощаться исключительно в полнолуние.

— Очень смешно… — обиделся Ромка.

— А если без шуток, Соника, как и ее близнец Каинос, дает достаточное количество необходимого излучения в любой своей фазе. И тучи здесь совсем не помеха.

— Во как! — Ромка сделал умный вид. — А чего они тогда все с полнолунием носятся?

— Полнолуние для всей этой нечисти, что валерьянка для кота — крышу рвет напрочь!

— Ага, теперь понятно. — Он вздохнул. — А с волком что делать?

— Да пусть лежит, — отмахнулся я, — он же тебе не мешает? Через защиту не проберется, так что и беспокоиться не о чем. А вот солнышко взойдет, назад в человека превратится — тогда и побеседуем. — Я снова принялся рыться в рюкзаке, — Да куда он подевался?

— Кто?

— Чайник. Кофе хочу заварить, — я выкинул на траву пачку растворимого Якобза, — не арабика, конечно, но на безрыбье… Во! Нашел!

Вслед за кофе из рюкзака показался двухлитровый чайник и сооружение из стальной проволоки, на которую я этот самый чайник над костром и подвесил.

— У тебя не рюкзак, а склад, — заметил Ромка, — на вид вроде небольшой. Как туда все помещается — магия, да?

— А здесь как раз никакой магии. И рюкзак, и содержимое у меня еще со времен службы в Патруле сохранились. Сверхсекретная разработка, что-то связанное с вытеснением массы и другими измерениями. У меня там еще казан хранится. Татарский, на двадцать литров! Чугунный. — Я поглядел на вытягивающееся лицо сына и рассмеялся, — да ладно, шучу.

— А я уже поверил, — вздохнул он и снова перевел взгляд на костер. — А как ты из поллитровой бутылки умудрился полный чайник набрать, тоже секретная разработка?

— А это как раз магия, один эльф научил — множительное заклинание. Мы тогда хорошо так встряли, и если б не эта его способность, точно бы с голоду померли. Правда, я тогда магией вообще не владел, так что даже не понял, зачем он мне это показывает. Ну вот, а потом, когда сила появилась, я это заклинание первым делом освоил. Полезная штука!

— Ещё бы! — восхищенно протянул сын, — А ты с этим эльфом когда познакомился, когда Ключи Мастера искал?

— Намного раньше, — отозвался я и внимательно посмотрел на Ромку, — Ты про Ключи где услышал?

— У барона, — признался он. — Сосед по столу спрашивал, тот ли ты Арчи, который собрал Ключи Мастера и спас Паутину. А я даже не знал, что ответить…

— У твоего соседа по столу неверная информация, — буркнул я, — я эту самую Паутину тогда чуть не угробил.

— Но Ключи все же были, — недоверчиво хмыкнул сын.

Я кивнул и, неожиданно для самого себя, принялся рассказывать. А начав, уже не мог остановиться. События тех дней вставали передо мной с пугающей ясностью.

Охота за древним клинком Мастера, неожиданно признавшим во мне достойного владельца. Знакомство с Александром Са-Масте, нападение Безликого на Иррат. Рассказанная принцем легенда о Великом Полнолунии, Ключах Мастера, Разрушении… Два самонадеянных идиота, решивших поспорить с могущественным колдуном и помешать его планам. Пройденный путь — история, далекая от того, о чем поют менестрели.

Ночь Великого Полнолуния Каиноса, когда девять безумцев — защитников мироздания, выступили против Безликого.

И ведь именно моя рука сразила Разрушителя, и можно было праздновать победу, если бы не одно «но»…

В последний момент выяснилось, что я — его сын. Родной сын Вальтера Хайверга, Безликого Разрушителя! Плоть от плоти того, с кем вел непримиримую войну, чья кровь капала с моего клинка…

Для него наше родство так же стало откровением, и, умирая, сумасшедший родитель передал мне колдовскую силу, память и часть собственного безумия.

И, повинуясь его воле, а также свету окольцованного Каиноса, я принялся претворять в жизнь план Великого Разрушения. Я сделал все, как требовал ритуал, прошел все его этапы, и никто не смог мне помешать.

И лишь последний, фатальный, ведущий к апокалипсису шаг я так и не совершил. Всей отцовской воли и магии не хватило, чтобы принудить меня к тому, что абсолютно противоречило устремлениям моей души.

Я оказался сильнее, и Паутина все-таки выстояла. Но мне больше не было в ней места, потому что само мое существование являлось угрозой творению Мастера.

Я попытался покончить со всем одним махом, вот только моя преждевременная кончина не входила в планы Высших.

К тому моменту, как я закончил говорить, наступил хмурый рассвет: набежавшие ночью тучи основательно затянули весь небосвод, в воздухе пахло влагой. Похоже, вымокнуть всё же придется: не смертельно, но неприятно.

Как ни странно, но после моего рассказа вопросов Ромка задавать не стал, высказался в плане «что такое не везет» и принялся собирать пожитки.

Я же подошёл к барьеру, волк за которым уже должен был успеть превратиться в человека, однако ночного гостя и след простыл. О том, что он нам не приснился, напоминал только островок примятой травы. Впрочем, я был уверен, что мы с ним еще встретимся.

Когда со сборами было покончено, я снял барьер. Гаджей в поле зрения не наблюдалось, но маячок сигнализировал, что звери где-то рядом. Как и советовал барон, я свистнул — ничего не произошло. Свистнул еще раз — с тем же результатом. Странно, с учетом того, что, если верить маяку, с места звери не двигались.

— Цыгане коней угнали? — нервно пошутил Ромка, когда стало понятно, что никто к нам не торопится.

— Вроде того, — хмыкнул я и закинул рюкзак за плечо. — Что ж, пойдем посмотрим, кто тут промышляет.

Проскочила мысль, что неплохо бы накинуть Вуаль Ветра, но я тут же ее отбросил, как неконструктивную, и попер напрямик, крепко надеясь, что в кустах не засела парочка лучников. Впрочем, если бы гаджей действительно угнали, они были бы уже далеко, ну или хотя бы двигались прочь. А раз стоят на месте, значит, снова Моргана и компания, а ее бойцы ограничены их же собственными правилами. Тем не менее, я набросил на сына пару слоев защиты и вынул из ножен Гелистворт — доли секунды тоже имеют значение.

Как я и предполагал, злоумышленник прятался за густым кустарником, росшим с другой стороны дороги. Крепко связанные гаджи лежали на земле, отчаянно выкручиваясь, но не в состоянии разорвать путы.

Человек сидел на расстеленном плаще, не обращая ни малейшего внимания на похищенных зверей, и показательно чистил клинок — примерно на треть короче Гелистворта и прямой, как палка. При нашем приближении он слегка кивнул и продолжил свое занятие. Кажется, я видел его на застолье у барона, но это, собственно, и всё. Довольно молод, волосы светлые, аккуратная рыжеватая бородка, одет в кожаные штаны да черную рубашку — ничего особенного.

— Дерра! — удивленно воскликнул Ромка. — Ты что здесь делаешь?

— То, что должен, — отозвался тот и поднялся на ноги. — Я пришел сразиться с тобой, Артур Хайверг, — сказал он и слегка поклонился.

— Как боец Морганы? — зачем-то уточнил я, хотя и так всё ясно.

— Но почему? — чуть ли не выкрикнул Ромка. — Она же… она… Ей нельзя доверять!

Дерра цинично усмехнулся:

— Моргана всяко лучше спятившего барона, который погряз в борьбе с ташшарами и не видит дальше собственного носа! Да и то… Старый беззубый волк давно не в силах драться. Эррхаргам нужен сильный лидер!

— Так почему же ты не бросишь вызов самому Эрг Волле? — поинтересовался я.

— Победить немощного старика — не велика честь, — заметил Дерра, — Тем более, что он — мой двоюродный дядя, и после его смерти обязательно активизируются другие претенденты на место вожака. А если я одолею самого наследника Хайвергов — тут уже ни у кого не возникнет сомнений в моей силе.

— Логично, — кивнул я и сбросил рюкзак на землю. — Так что, приступим?

— Приступим, — Дерра двинулся мне навстречу.

— Ром, развяжи гаджей и будь наготове, — не оборачиваясь, бросил я сыну. Если битвы не избежать, не вижу ни малейшего смысла её откладывать.

Что удивительно, Ромка послушался и действительно пошел освобождать наших скакунов. Это, конечно, можно было бы сделать и позже, но я просто решил вывести парня за пределы досягаемости клинка: меньше всего хотелось во время боя следить за его местоположением.

Не тратя времени на расшаркивания, Дерра атаковал — надо признать, весьма технично. Я отвел его клинок в сторону и отступил, давая ему место для маневра: поскольку парень, как оказалось, не новичок в подобных забавах, для начала нужно присмотреться. Угу, старость — не радость, раньше я подобными мелочами не заморачивался.

Видя, что я отступил, противник удвоил напор: клинок мелькал то справа, то слева, то целил по ногам, выписывал хитрые финты. Я держал оборону, терпеливо дожидаясь подходящего момента, чтобы нанести решающий удар. В том, что удар будет за мной, я не сомневался: опыт не пропьешь, знаете ли, а уж опыт сражений с Луисом Корфом. В первый год в Зазеркалье он неизменно брал надо мной верх, зато под конец мы уже были почти на равных. Но куда этому провинциальному юнцу до Корфа?

Вскоре Дерра начал уставать, горячиться, делать ошибки, а осознав собственную несостоятельность, принялся поносить меня на чем свет стоит. Ругался он цветисто и витиевато, но вслушиваться мне было недосуг, как и отвечать. Сбоку время от времени подавал голос Ромка, внося подходящие случаю и месту комментарии. Дерра кряхтел, пыхтел, что-то даже кричал в ответ — не остроумно, но крайне раздраженно.

— Оставь его в покое! — прикрикнул я на сына и тут же достал противника низким выпадом, пронзив бедро.

Дерра устоял, но растерялся, дав мне возможность проткнуть ему коленную чашечку. После этого он все же упал, а я выбил из руки и подальше отбросил его клинок.

— Удовлетворен? — поинтересовался я, склоняясь над противником.

Дерра молчал, с ненавистью глядя мне в лицо. Он был бледен, на лбу выступили крупные бисеринки пота.

— Перевязать? — задал я следующий вопрос, указав на его ранения.

— Лучше добей! — выкрикнул он.

Я резко приставил меч к его горлу, полюбовался испуганным выражением, появившимся на лице мальчишки — впрочем, надо отдать должное, пощады он просить не стал — а потом вогнал Гелистворт в ножны и развернулся прочь, махнув рукой сыну.

— Идем!

Ромка сделал пару шагов, обернулся на Дерру.

— Ты хочешь его так здесь и оставить?

— Именно, — подтвердил я и объяснил, — ни одна из его ран не является опасной, так что помучается до ночи, а там снова в волка обратится, и заживёт всё, как на собаке. А вот нам к тому времени нужно уйти как можно дальше, потому что не успокоится.

— Ты прав, Хайверг, — подтвердил Дерра, — так что лучше беги… пока можешь.

Я развел руками и запрыгнул на своего гаджа. Ромка, бросив ещё один взгляд назад, последовал моему примеру.

— И это только начало, — вздохнул я, не испытывая от победы ни малейшей радости. Было во всем этом что-то неправильное, что-то, противоречившее моим понятиям о честной битве. Но что еще я мог сделать?

— Умри, Хайверг! — раздался сзади отчаянный вопль.

Я тут же скатился с гаджа, попутно стянув на землю Ромку. Брошенный в спину нож просвистел прямо над головой, чудом не зацепив никого из нас и застрял в седле Игги. Ярость поднялась в груди, багровой пеленой застилая глаза. Я поднялся во весь рост, выдернул нож и решительным шагом направился к Дерре. Щенок! Отродье шакала! Просил добить — не обижайся!

Впрочем, он решил меня не дожидаться и пополз прочь, волоча за собой раненую ногу. Сзади что-то кричал Рома — я его не слушал.

Когда до цели оставалось метров десять, воздух пронзила стремительная молния — непонятно откуда прилетевшая стрела вошла беглецу в шею у основания черепа. Тот упал и больше не поднялся.

В три скачка преодолев расстояние, я оказался рядом, но от Дерры остался только обугленный скелет, прикрытый полностью целой одеждой. Натянув на ладонь рукав, я вытащил из раны стрелу и внимательно ее осмотрел. Длинный, похожий на шило четырехгранный наконечник, явно серебряный. Каждую грань покрывали тонкой вязью непонятные мне письмена. Я напрягся, но даже отцовская память не помогла прочесть; все чего добился — надписи засветились на краткий миг, и вновь погасли.

— Это что, у нас появились союзники? — спросил подошедший Ромка.

— Угу, Робины Гуды местные, — мрачно заметил я. — Не видел, откуда прилетело?

Сын только плечами пожал.

Я обвел взглядом местность — все как на ладони, спрятаться негде — махнул рукой и направился к гаджам, размышляя над личностью загадочного стрелка.

13. В пути

Рома

Мы сели на гаджей и с максимальной скоростью помчались вперед. Арчи, каким-то образом умудряясь управлять своим зверем одними коленями, руками чертил в воздухе замысловатые фигуры и при этом тихонько что-то бормотал. Не знаю каким местом, но я явственно ощущал сгущавшуюся вокруг нас магию. В конечном итоге он щелкнул пальцами, и пространство вокруг словно подернулось рябью: когда смотришь прямо — все нормально, а стоит скосить глаза, и изображение начинает плыть.

— Помеховый щит, — пояснил Арчи. — Не совсем невидимость, скорее зеркало для любой магии, в том числе и поисковой.

— Прикольно, — покивал я. — От кого прячемся?

— От Морганы и её соглядатаев, — отозвался он. — Хочу обеспечить себе хотя бы минимальное пространство для маневра.

— Хочешь сказать, за нами постоянно следят? — уточнил я.

— Как минимум, здесь шныряет Мерлин. А может, у Морганы есть и другие способы отслеживать наши перемещения. Карта эта, например. Кто знает, какие заклинания на неё наложили?

— А смысл тогда от твоего щита, если следят по карте?

— Так он и сигнал от карты не пропускает, — пояснил Артур. — И пока за нами не следят, я хочу слегка отклониться от маршрута.

— А если заблудимся? — с сомнением поинтересовался я. Не то, чтоб я не доверял его опыту или талантам. Но мир незнакомый хоть для меня, хоть для него. Не хотелось засесть в каком-нибудь болоте и потерять на этом массу времени. О чём я, собственно, тут же ему и сказал.

Арчи почесал затылок, подумал.

— В общем-то, ты, конечно, прав. Но, во-первых, мне не нравится идти по подсказкам Мерлина — я себя как баран на веревочке чувствую, и постоянно ожидаю какой-то подставы. Моргана, конечно, правила игры озвучила, только вопрос: станет ли она сама им следовать?

— Думаешь, изловчится и придумает какую-нибудь пакость?

— Обязательно, — кивнул он. — Но Моргана — то полбеды. Мерлин меня беспокоит куда больше. Моргана и ее амбиции — это совсем не его масштабы.

Я вспомнил то, что он рассказал мне ночью и высказал предположение:

— А что, если ему никто, кроме Морганы, не доверяет? После того раза, ну когда он спалился и признался, что работал на твоего папашу, ему ж в Иррат путь заказан, так? Да и в приличное общество, как я понимаю, тоже. Ну и куда ему деваться при таком раскладе?

— Так-то оно так, — согласился Арчи. — Но мне всё равно кажется, что его интерес простирается далеко за пределы Амешта. Впрочем, вопрос не первостепенной важности. Сейчас нужно придумать, как максимально сократить путь до этого самого замка Ведьмы Ночи, при этом обойти большую часть ловушек. Алва не зря о полнолунии Соники говорила.

— То есть, Алве ты доверяешь, — ввернул я.

— В этом вопросе — да. Гораздо больше, чем барону, кстати.

Арчи не стал развивать мысль и замолчал, а я решил пока не донимать его расспросами. Не то, чтоб опасался, что он не ответит — куда ж он денется? Но я уже научился подмечать перемены в его настроении, и сейчас видел, что говорить ему не хочется. Что ж, значит, будем глазеть по сторонам и пытаться осмыслить события последних дней. Сказать правду, с момента, как мы встретили барона, у меня на это просто не было времени. То есть, прошлой ночью время-то было, только мозги спросонья не работали. Надо, кстати, отжать у Арчи первые дежурства: я — стопроцентная сова, так что пару часов после пробуждения дико торможу. Толку от такого охранника! Это чудо, что я того волка вообще заметил, хотя толку от моей наблюдательности — аж ни фига. Зато хоть узнал, что из себя представляет мой отец, и почему он последние три года на Земле сидел. Тоже, кстати, информация к размышлению…

Тем не менее, сосредоточиться не получалось. В памяти всплывали отдельные картинки: я видел то вампира Лукаса, парящего надо мной с клинком в вытянутой руке, то барона, будь он неладен, с его расчудесной коллекцией, то Моргану, появившуюся возле моего дома, и вышедшего из-под дерева Арчи. Эпичная встреча, ничего не скажешь.

На самом деле, даже после знакомства с ташшарами, я все еще не был на сто процентов уверен, что все это происходит по-настоящему. То есть, мозгами понимал, да, а вот прочувствовать не получалось. Вроде как РПГ с полным погружением. Только кто я в этой игре? Пока, по большей части, статист.

Гаджи с хорошей скоростью бежали вперед, оставляя позади километр за километром, солнце, наконец-то выбравшееся из-за туч, приближалось к зениту. Впереди и немного слева виднелась какая-то возвышенность — на горы не тянет. Скорее выглядит, как если бы мы ехали по дну карьера, и вдруг увидели его край. Нет, я знаю, что такое явление как-то правильно называется, только вспомнить не могу. Впрочем, какая разница?

— Привал, — объявил Арчи и остановил своего гаджа.

Мой Сарни тут же последовал примеру собрата, даже не дожидаясь команды с моей стороны. А может, гаджи человеческую речь понимают? Не удивлюсь, если так и есть.

Зверей привязывать не стали, но они и сами никуда не пошли, растянувшись на земле с поистине кошачьей грацией. С не менее кошачьей наглостью они подвинулись поближе и начали попрошайничать, стоило нам устроиться на траве и вытащить из рюкзака бутерброды.

Арчи чего-то там колдонул — бутерброды разрослись до размеров пиццы XXL, после чего отрезал от каждого по небольшому куску для нас, а остальное отдал гаджам. Те утащили угощение подальше, заурчали, заворчали, и тут же потеряли к нам всяческий интерес.

— Переименую в Мурзика и Барсика, — ворчливо заметил Арчи, глядя на «котиков» чуть ли не с нежностью.

— А потом домой заберешь, поселишь на балконе и будешь в парке выгуливать, — подал я идею.

— Зато прикинь, сколько в сезон заработать можно, катая туристов! — выдал он с непроницаемым лицом, а в следующий момент рассмеялся собственной шутке.

Какое-то время мы молча жевали, а потом Арчи вытащил из рюкзака карту и, расстелив на траве, принялся водить по ней пальцем.

— Что там? — поинтересовался я, подобравшись поближе.

— Ну, смотри. Вот это, — он ткнул сначала на маячившую по курсу возвышенность, а потом в карту, — Волчий кряж. И если я ничего не путаю, там живут дикие родичи нашего барона.

— В каком смысле — дикие?

— Э-э, — он почесал затылок. — Как племена папуасов: сожрут и не подавятся. Так вот, если следовать этой карте, нам нужно туда подняться, пересечь это волчье логово, и спуститься с другой стороны прямо к реке. Но! — он поднял вверх указательный палец, — по имеющейся у меня информации, живущие там эррхарги не жалуют тех, кто с ними не одной крови.

— Так Эрг Волла же дал тебе какой-то охранный знак, — напомнил я.

— Дал. Только это было до ташшаров и придурка Дерры. В общем, пойдем в обход, — он провел пальцем справа от Волчьего кряжа. — Будет немного дольше, но определенно безопаснее. Ну, мне так кажется.

— Почему? — тут же спросил я.

— Кровь Мастера, — отозвался он, — защищает от превращения в вампира. Что касается оборотней, то здесь я не уверен.

Я подумал, прикинул перспективы… Да, вот только этого и не хватало.

— Значит, в обход, — сказал я вслух. — Надеюсь, хоть там никаких волков не водится.

— Не знаю, что там водится, — Арчи откинул назад упавшие на глаза волосы. — Во времена моего отца, там была дорога, и поверху, через кряж, никто не ездил. Понятия не имею, почему сейчас вдруг понадобилось лезть к эррхаргам в зубы. Кстати, ты заметил, что барон выглядел удивленным, когда смотрел карту?

Я только плечом дернул — к тому моменту у меня отчаянно слипались глаза, и все мысли были лишь о том, чтоб до подушки добраться.

— И почему тогда он ничего не сказал?

— Вот и мне интересно…

Через полчаса мы снова двинулись в путь. Артур периодически чесал затылок и бросал на меня задумчивые взгляды, но молчал. Чего он там не видел, скажите пожалуйста? Надеюсь, он думает не о том, как бы меня домой спровадить. Вроде как не должен бы, ну а вдруг? От этих мыслей становилось неуютно, и я то и дело ерзал в седле, ожидая, когда же он уже что-то скажет.

— На следующем привале, — выдал он, наверное, ещё через полчаса, — напомни, чтоб я показал тебе, как выйти в Паутину и добраться до Земли.

— «Э-э'… — я растерялся. — Зачем?

— Затем, что если Моргана извернется и всё же меня укокошит, я хочу быть уверенным, что ты сможешь выбраться. Понятно?

Я нервно рассмеялся.

— Шуточки у тебя…

Он вздохнул.

— Если бы…

— Кстати, — я решительно сменил тему, пока он не надумал, что на Землю меня нужно отправить вот прям сейчас. — Обычный человек может ощущать, когда рядом с ним колдуют?

Артур выглядел озадаченным.

— Это ты к чему?

— Я чувствую, когда ты колдуешь, — признался я. — Не знаю, как объяснить. Как будто воздух вибрирует… Это нормально?

— Абсолютно, — заверил он и, хитро улыбнувшись, добавил, — Для потенциального мага.

— То есть, я смогу колдовать? — осторожно уточнил я, не торопясь верить своему счастью.

— Со временем, когда научишься, — подтвердил он. — Сам я довольно долго умел только огонь без спичек разводить. Остановимся на ночь — покажу.

Я посмотрел на часы и разочарованно вздохнул: ещё и трёх не было.

— Давай наперегонки до развилки, — вдруг предложил Арчи, и тут же придал своему гаджу ускорения.

К развилке мы пришли ноздря в ноздрю — даже не интересно. Здесь Артур спрыгнул на землю и принялся внимательно изучать обе дороги. На мой взгляд, они практически ничем не отличались, разве что та, что вела на Волчий кряж, выглядела немного уже.

— Ничего не понимаю, — сообщил он через какое-то время и снова запрыгнул в седло. — Значит, направо.

Мы двинулись направо, и без каких-либо приключений ещё часа за три добрались до широкой полноводной реки, оставив позади и кряж, и его обитателей.

А возле реки нас ждал полный облом: моста не было! То есть, раньше-то он здесь был, но сейчас от него осталась лишь пара опор, сиротливо торчащих из воды на изрядном расстоянии от берега, да каменная арка на противоположном берегу.

Арчи от души выругался и отправился изучать берег, я поплелся следом.

Походив взад-вперед вдоль нависающего над водой обрыва и попинав попадавшиеся на пути камни, он, наконец, уселся на один из валунов и резюмировал.

— По ходу, придется тащиться до моста троллей.

Я сел рядом с ним, почесал затылок и задал совершенно идиотский вопрос:

— А перелететь не выйдет?

Он бросил на меня удивленный взгляд, а потом рассмеялся.

— Я тебе что, Гендальф?

— Ну, ты же рассказывал, как вы с той девушкой летали… — не желал отступать я. Несмотря на всю гору прочитанного фэнтези и массу компьютерных игрушек, тролли в моем представлении все равно выглядели как тот, из Гарри Поттера, и встречаться с ними мне не хотелось.

— Мне до той девушки, как до Луны пешком, — вздохнул Арчи. — Да и, если б даже умел, вряд ли смог бы поднять в воздух с гаджей, — он бросил взгляд назад, где означенные гаджи валялись на траве. — Если честно, я надеялся, что мост всё-таки есть, что на нём какие-нибудь маскирующие чары. Но он действительно разрушен. Интересно, что здесь случилось? — он задумчиво почесал затылок. — Зато теперь ясно, почему этой дорогой перестали пользоваться.

— И чем нам это поможет? — хмыкнул я.

— Да ничем, — пожал он плечами и поднялся на ноги. — Ладно, поехали.

— Что уже? — почему-то испугался я. — Может, все же есть какой-то другой путь?

— Может, и есть, — покивал он. — Только времени его искать у нас нет.

Мы двинулись в путь вверх по течению реки. Путь пролегал над крутым обрывом, к которому вплотную подступали деревья. Дороги здесь не было, так что пришлось спешиться и вести гаджей на поводу. Местность выглядела так, словно совсем недавно здесь прошел ураган. А может, в этих краях никогда не водилось лесников, и никто не запасал дров на зиму. Нам то и дело приходилось перебираться через стволы поваленных деревьев, отбиваться от цепких кустов, утыканных здоровенными шипами, и пригибаться, чтобы низко свисающие ветви деревьев не выкололи глаза.

Наконец, буреломы остались позади и мы выбрались на полукруглую, выложенную гигантскими каменными плитами площадку, за которой и начинался мост: серый, замшелый, шириной не более метра и напрочь лишенный каких-либо боковых ограждений. Солнце к этому времени скатилось прямо к верхушкам деревьев на той стороне реки, окрашивая пейзаж всеми оттенками красного.

У входа на мост возвышался, опираясь на увесистую дубинку, крайне колоритный персонаж. Росту в нем было чуть поменьше моего. Голова, похожая на землистый валун, полностью лишена растительности, между поросячьими глазками и кривой щелью рта спрятался маленький детский носик, отчего лицо казалось совершенно несуразным. Плечи и руки — как у боксера-тяжеловеса, спина и грудь бугрились мускулами, и все это сооружение каким-то чудом держалось на коротеньких кривых ножках, прикрытых обтрепанными штанинами то ли брюк, то ли шортов. Да, если это — тролль, то всё не так страшно, как я себе напридумывал.

— Идем? — ободряюще улыбнулся Арчи и первым ступил на площадку, взмахнул рукой, привлекая внимание тролля. — Добрый вечер, уважаемый!

Тролль какое-то время молчал, изучая нас с таким видом, словно собирался нами поужинать, а потом все же произнес:

— Вы — Хайверги?

— Да, — подтвердил Арчи.

— Я ждал вас, — объявил тролль, — следуйте за мной.

— Ты — боец Морганы? — спросил я.

Тролль презрительно фыркнул.

— Я, — гордо произнес он, — Страж Моста. Я должен отвести вас к Великому Уйху!

— А кто это? — задал я очередной вопрос, и тут же перехватил раздраженный взгляд Артура. Нет, нормально? Я просто хочу узнать, куда попал.

Страж не удостоил меня ответом и, приглашающе махнув рукой, повернулся к нам спиной и пошел к мосту. Мы двинулись следом: впереди Арчи, ведя за повод своего гаджа, потом я со своим. Мост казался слишком узким, чтобы идти по нему рядом. Впрочем, идти по нему и не пришлось. В том месте, где заканчивалась площадка и начинался собственно мост, обнаружилась узкая лестница, уходящая в круглый, выложенный камнями колодец, дно которого терялось в темноте. Я прикусил язык, сдержав ругательство.

— Вам туда, — сообщил Страж, для убедительности указав направление пальцем.

— А как наши гаджи? — спросил у него Арчи, не выказав и тени страха. Мне бы так научиться!

— Они будут ждать вас на том берегу, — заверил Страж и, недобро усмехнувшись, добавил, — Если, конечно, вы сможете выбраться.

Арчи скептически приподнял бровь и решительно вручил троллю повод своего Игги.

— Сбереги их для нас, — сказал он и уверенно добавил. — Мы вернемся.

Следуя его примеру, я так же передал Стражу повод Сарни, потрепал своего скакуна по голове и поторопился следом за Артуром, уже начавшим спуск.

Убийственно крутые ступеньки спускались все ниже и ниже, и по моим ощущениям, мы довольно быстро оказались ниже уровня воды. Тем не менее, стенка, за которую я придерживался, оставалась такой же сухой, как и в самом начале. Когда падавшего в отверстие света стало не хватать, Артур наколдовал молочно-белую светящуюся сферу, которая зависла над нашими головами, худо-бедно освещая пространство вокруг.

Спускались мы долго, от хождения по бесконечным виткам лестницы начала кружиться голова — на самом деле, пугающее ощущение, особенно, когда дна колодца всё ещё не видно. Интересно, он когда-нибудь закончится?

Ответа на последний вопрос я так и не получил. В какой-то момент прямо в стене открылся проход и нас позвали внутрь. Уже традиционно Артур прошел первым, я же старался не отставать.

Стоило сойти с лестницы, как проход за нами закрылся, а вокруг вспыхнули факелы.

Мы стояли посреди огромного зала, стены которого были выложены из белого, искрящегося в свете факелов камня. Высокий потолок подпирали квадратные, грубо сработанные колонны из такого же камня, как и стены, а на противоположном краю зала возвышался черный резной трон, на котором восседал седой старик.

— Великий Уйх, Вождь и Несменный страейшина Тролльграда приветствует вас, Хайверги! — объявил кто-то невидимый, и в тот же момент меня подтолкнули в спину.

Арчи рядом негромко ругнулся — видимо, тоже прилетело, и мы пошли вперед.

14. Великий Уйх

Рома

Звуки наших шагов, гулко отбивающийся от высокого потолка и стен, были единственным, что нарушало тишину зала. Ну, у меня еще кровь в ушах стучала, но это вряд ли слышал кто-то кроме меня. Бросив быстрый взгляд на Арчи, я снова, как тогда у барона, увидел осанку аристократа и непроницаемое выражение лица — мне бы так научиться! Тем не менее, я поднял подбородок, втянул живот и попытался скопировать выражение лица — не уверен, что преуспел в последнем. А поскольку вертеть головой с таким скучающим видом как-то не комильфо, пришлось таращиться вперед, на старика на троне.

Что и сказать, он был великолепен. Длинные, совершенно белые волосы, подхваченные обручем из темного металла, обрамляли коричневое, покрытое морщинами лицо и падали на мощные, широкие плечи. Из-под таких же белых кустистых бровей на мир пытливо смотрели черные молодые глаза. Нарядом деду служила серая, шитая золотом хламида, оставляющая открытыми руки и покрытую седыми волосами грудь. Когда-то его торсу позавидовал бы и Мистер Олимпия, но сейчас это уже были усохшие остатки былой роскоши. Единственное, что отличало старика тролля от людей — это торчащий из-под нижней губы загнутый вверх клык. Второй, похоже, не пережил испытания временем.

Мы не дошли до трона метров пять, когда Уйх повелительно поднял вверх руку, призывая нас остановиться.

— Хайверги… — произнес он удовлетворенно, после того, как осмотрел нас с ног до головы. — Раз вы здесь, значит, спокойные времена закончились.

— Позвольте узнать, почему вы так считаете, Великий Уйх? — осторожно поинтересовался Артур.

— Разве вы здесь не затем, чтоб отвоевать трон предков? — отозвался Уйх, глядя на собеседника с хитрым прищуром.

— Вы не первый, кто спрашивает меня об этом, — улыбнулся Артур. — И мне очень интересно, откуда вдруг такая информация?

Уйх хрипло рассмеялся, словно услышал что-то действительно забавное, потом резко стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Не прикидывайся дураком, Хайверг. Сейчас, когда старая карга Флавия со дня на день отправится в милый ее сердцу Хаос, вы, наследнички, слетаетесь сюда, как стервятники! Сначала тот глупый эррхарг, потом полукровка, теперь вы двое. Власть, все хотят власти… Что с ней делать — это уже совсем другой вопрос, хе-хе…

— А что с ней обычно делают? — невинно поинтересовался я.

Арчи рядом одобрительно хрюкнул, а Уйх удивленно приподнял бровь.

— Завоюешь трон — узнаешь, — предрек он. — Только вряд ли тебе понравится.

— А вам разве не нравится править? — теперь уже удивился я.

— Чем править? — досадливо крякнул Уйх. — Десятком троллей под мостом? Тоже мне, государство! Раньше, до прихода вашего миллион раз проклятого предка, весь правый берег Шанны принадлежал нам! Земли троллей пролегали до самого океана на юге и скал Гарпий на западе. А сейчас… Что сейчас? Доживаем…

Я стушевался и не нашел, что сказать. Вот ведь, зацепил за больное. Кто за язык тянул?

Старый тролль махнул рукой и снова перевел взгляд на Артура.

— Так что, Хайверг? Где твоя армия? С чем будешь землю предков завоевывать?

— То есть, если я скажу, что ничего завоевывать не собираюсь, вы не поверите? — обреченно вздохнул Артур.

— Тогда зачем вы здесь? — тут же спросил Уйх.

— Долгая история…

— Это хорошо, я люблю долгие истории. Будет потом, что внучатам рассказать. Они, правда, мало что понимают, но сказки любят. Рассказывай, а потом решим, что с вами делать…

Артур откашлялся и принялся рассказывать — впрочем, эту историю я уже слышал. Пока он говорил, зал постепенно наполнялся людьми… тьфу ты, троллями! Я насчитал десятка три, и это только те, кто попал в поле зрения — назад я не оборачивался. Так что Уйх слегка приуменьшил число своих подданных, говоря о десятке.

А подданные эти были очень разные, но все, как один, лысые, включая немногочисленных присутствующих здесь же дам. Дамы от мужчин отличались только наличием внушительного бюста да дополняющими наряд разноцветными бусами из ракушек. А так — те же широкие плечи, короткие кривые ноги и торчащие изо рта клыки. А вот кстати, у Стража Моста клыков не было — интересно, почему?

Несмотря на то, что средний тролль был на голову выше любого из нас, и в ширину каждый как мы вместе, двигались эти ребята абсолютно бесшумно, и ничто не прерывало плавное журчание речи Артура. Однако, вот это я метафору подобрал! Но по-другому тут и не выразишься, настолько ровно и складно он рассказывал. Наконец, Арчи иссяк и добавил, почтительно поклонившись:

— Так все и было, многоуважаемый Уйх!

Старый тролль только головой покачал.

— Складно рассказываешь, складно… У Морганы так не выходит. Впрочем, у нее в арсенале есть вещи посильнее, чем красноречие. Но даже вид Кольца Силы не заставит старого тролля пойти против совести.

На этих словах я насторожился: совесть с троллями в моем понимании никак не сочеталась.

— Что это значит, многоуважаемый Уйх? — спросил Артур, — Вы не будете выставлять бойца?

— Ни один мой подданный не станет сражаться ни за кого из вашей породы! — отрезал Уйх. — Но это не значит, что вы сможете просто так покинуть это место. Вам предстоит испытание!

— Обоим? — уточнил я на всякий случай.

— Каждому свое. Тот, кто пройдет его с достоинством, получит приз, — старый тролль хитро захихикал и добавил, предупредив мой следующий вопрос. — Отказаться не получится!

Он хлопнул в ладоши, и в тот же момент из толпы вышли четверо особо крупных троллей.

— Проводите гостей к лабиринту, — скомандовал Уйх.

Подхватив попарно под руки, тролли повели нас прочь. Позади продолжал посмеиваться Великий Уйх.

— Ба-ать, — позвал я, — Ты что-нибудь понимаешь?

— Нет, — отозвался он. — Но из опыта могу предположить, что придется то ли драться, то ли бегать.

— То ли и то и другое вместе, — вздохнул я.

— Ну, ты же хотел приключений…

Достойно ответить я не успел, потому что мы пришли. Коридор уперся в тяжелую, окованную окислившейся медью дверь, которую тут же и распахнул один из сопровождающих. То, что при этом он отпустил мою руку, помогло не слишком — его напарник тут же обхватил меня за пояс.

— Да не убегу я! — возмутился я, безрезультатно пытаясь освободиться от захвата могучих лап. — Не тискай, поламаешь!

Тролль что-то буркнул под нос и втолкнул меня в дверь, которая тут же закрылась за моей спиной, а в замке провернулся ключ.

— Очешуеть! — пробурчал я, пытаясь хоть что-то рассмотреть в кромешной темноте. — Хоть бы фонарик выдали, что ли…

Не знаю, услышал меня кто-то, или просто так совпало, но помещение вдруг залило красным светом, источник которого я и не пытался рассмотреть.

Н-да, странная конструкция для лабиринта. Ни извилистых ходов, ни даже намалеванных мелом дорожек. Лишь квадратная комнатушка с ведущими из нее тремя дверями. На каждой из них были накорябаны какие-то надписи, но письменности этой я не знал, поэтому решил воспользоваться методом научного тыка и осторожно приоткрыл первую дверь: темно, как в танке, а фонарик я не захватил. Не пойду! Дверь справа открывала путь к вязкому серому туману — хрен редьки не слаще, решил я. Зато за левой обнаружилась ночь. Самая обыкновенная лунная ночь.

Может, конечно, здесь и кроется главная ловушка, но хотя бы есть шансы ее разглядеть. Надеюсь, Артур тоже выберет эту дверь: вдвоем выбираться веселее. Ой ё, что ж так поджилки-то трясутся?

Переступил порог, остановился. На этот раз дверь за мной не закрылась, она попросту исчезла. Ну, так, значит, так. Я сделал пару шагов вперед и принялся осматриваться.

Терминатор, судный день… Что там Арчи вещал про миры магии и Средневековье?! Расскажу при встрече…

Передо мной раскинулся пейзаж, словно срисованный с голливудских фильмов про постапокалипсис. Судя по видневшемуся вдалеке Бруклинскому мосту и оплавленной, но все же вполне узнаваемой статуе Свободы, я нахожусь в Нью-Йорке. Вокруг — полуразрушенные скелеты некогда величественных небоскребов, улицы забиты обломками кирпичных стен, бетонных блоков, щетинившихся воинственно топорщившейся арматурой. Трубы, стекло, обломки полусгнивших досок… На покореженном, давно ослепшем фонаре поржавевшая, но еще читаемая табличка: «5th ave». В свете полной луны тени казались особенно резкими, полными опасностей и загадок.

А вот сама луна, катившаяся среди редких облаков, к Земле никакого отношения не имела. В три раза крупнее нашей, она отливала зеленью и была опоясана кольцами, как у Сатурна.

Чертовщина какая-то! Ладно, будем думать логически. Если это все еще Амешт, тогда почему надпись на английском? А если это — Земля, то как я здесь очутился и что вообще происходит? На этом моменте логика вышла из чата, и я обреченно махнул рукой на попытки хоть как-то разобраться в происходящем. Ладно, хоть лабиринт в наличии имеется: разрушенный город по-другому и не назовешь.

Так, с этим все ясно, осталось выяснить, в какую сторону двигаться. Схему маршрута, понятное дело, повесить забыли. Ну, значит будем пытаться применить на практике то единственное, чему меня успел научить Артур. Он, кстати, говорил, что пользовался этим фокусом задолго до того, как научился колдовать.

Пристроив на ладони нож, я проговорил формулу — в ладонь как будто вонзились мелкие иголки, а нож нервно дернулся и замер, указывая в темный зев почти непроходимого переулка. Ну так прогулку по Диснейленду никто и не обещал. Вынув из ножен Камикадзе и выставив его перед собой, я осторожно пошел вперед, стараясь держаться в тени зданий.

Красные угольки глаз — под ноги выскочила огромная крыса. Обнюхала ботинки, недовольно пошевелила усами и юркнула в зияющий провал канализации, откуда тут же вылезла длиннющая многоножка, переползла мой ботинок и бесшумно скрылась в темноте. Я поторопился проскочить переулок как можно скорее, и вскоре оказался на широкой, но совершенно пустынной улице.

Иду дальше — лунный свет и безмолвие. На перекрестке снова проверил направление — пока прямо. Где-то громко ухнула сова, зашелся жутким то ли воем, то ли плачем неведомый зверь. Да, не хотел бы я с ним сегодня встретиться.

На следующем перекрестке «компас» потащил меня вправо — там раскинулась автомобильная свалка. Среди искореженных остовов некогда крутых тачек гуляет ветер, поднимая металлическую пыль и гоняя гигантские шары перекати-поля. Пробираться среди неустойчивых баррикад, то и дело грозивших свалиться на голову, приходилось крайне осторожно. Перспектива сломать ногу или шею не вдохновляла. Казалось, я иду через свалку уже несколько бесконечно долгих часов, а конца-края еще не видно. И лишь луна, такая же полная и серебристая, неподвластная законам времени, висела все в той же точке небосвода и насмешливо скалилась, наблюдая за возней глупого муравья.

Нож исправно указывал направление, которому я и следовал, пока не уткнулся носом в очередную необъятную баррикаду. И хотя «маяк» указывал строго на кучу лома, я попытался ее обойти. Три шага вправо — сопротивление, будто идешь в воде. Еще несколько шагов — противодействие усилилось, но я не сдавался, пока дорогу не преградило нечто невидимое и пружинящее. Я попытался сдвинуть странный барьер, но меня, как волан ракеткой, откинуло назад, прямо на кучу металлолома. Юмор у них тут, однако…

— Не смешно! — крикнул я, но никто не отозвался. Тогда попытался обойти чертову кучу слева: с тем же успехом, только теперь стена оказалась видимой и состояла из абсолютного мрака. Я слышал этот термин от Артура, но даже представить не мог, как это жутко в реальности!

Обреченно вздохнув, принялся карабкаться на крайне неустойчивое сооружение, поминутно рискуя нарушить шаткое равновесие и рухнуть вниз вместе со всей этой дрянью. Вслух не матерился только потому, что боялся громким звуком обвалить всю гребаную конструкцию к едрене фене! В конце концов многотрудный подъем закончился, и я вздохнул с облегчением. Половина дела (та, что полегче) сделана. Теперь бы еще спуститься…

Устроившись на капоте некогда крутого «роллса», достал из бокового кармана рюкзака флягу, сделал несколько глотков. Хорошо! Милые все-таки создания — тролли. Душевные. Люди на их месте точно бы всё отобрали.

С высоты своего «насеста» я отлично видел всю свалку, дальний край которой упирался в опоры обрушенного железнодорожного моста. Небо в той стороне то и дело озаряли зарницы, отблески далекой грозы. Или еще чего-то, куда более опасного. Я попытался отыскать стену тьмы, загнавшую меня на эту кучу, но сколько ни крутил головой, не видел ничего, кроме машин, машин и еще раз машин. Дикое место! Еще раз проверил направление — строго на мост! — и начал спуск.

Какое-то время мне везло, но потом казавшаяся прочной опора под ногой зашаталась и со скрипом поползла вниз. Я попытался удержаться на руках, но цепляться было уже не за что. Вся конструкция разваливалась, и я вместе с обломком дверцы, с которой никак не хотел расставаться, стремительно несся вниз. Грохот стоял такой, что и собственного крика не услышишь. Надеяться на благополучный исход было как минимум глупо, но чудеса иногда все же случаются. Подпрыгнув на очередном ухабе, я вдруг обнаружил себя верхом все на той же дверце и дальше сплавился, как с горки на санках. В конце все же вспахал носом асфальт, но содранная кожа — сущие пустяки по сравнению с тем, чем все могло закончиться.

Потратив несколько минут на неудачные попытки привести себя в божеский вид, закинул рюкзак за плечо и похромал дальше. Сам не заметил, когда подвернул ногу, но теперь голеностоп злобно реагировал на каждый шаг. Хотел приключений? Вот и получи по полной! Как говорится, со всеми побочными эффектами. Хорошо хоть новых завалов на дороге не наблюдается Так, тихо поругиваясь и используя меч в качестве костыля, добрался до моста.

Прежде чем войти под темный, воняющий свалкой и застарелой мочой пролет, задержался, чтобы еще раз сверить направление.

Навстречу шагнули трое. Люди? Жуткие создания с лысыми блестящими черепами и безумными глазами. Обрывки тряпок, прикрывавшие дистрофически худые тела, почти не напоминали одежду, из оскаленных ртов капала слюна. Низкий звериный рык сопровождал их приближение.

Испугаться я просто не успел. Одна из тварей прыгнула, выставив вперед украшенные длинными когтями узловатые пальцы. Не глядя, отмахнулся ножом — рык сменился обиженным поскуливанием. Я даже не посмотрел, куда его ранил — двое других прыгнули одновременно. Отскочил в сторону и успел полюбоваться, как твари вцепились друг в дружку. Пока они, не разобравшись в ситуации, грызлись между собой, я попытался незаметно улизнуть. Не вышло — на пути у меня встал первый из нападавших. Из огромной раны в подреберье лилась кровь, но его это, похоже, совсем не беспокоило. Он прыгнул — я отклонился, в развороте рубанул мечом. Окровавленная кисть полетела в сторону, но тварь и это не остановило. Удар длинных, острых как ножи когтей достал меня по плечу, но в горячке боя боль не чувствовалась. Я разрубил нападавшему позвоночник и оставил корчиться в пыли. Из парочки его сотоварищей выжил один, которому я был уже неинтересен: тварь обгладывала мослы поверженного «брата». Решив не оставлять за собой столь опасный экземпляр, я ударил тварь в сердце, со спины, даже не вспомнив, что такой способ убийства считается подлым. А если бы и вспомнил… что, предварительно по плечу похлопать?

Темное пространство под аркой (сорок два шага по прямой) оказалось самым тяжелым участком пути. На меня никто не напал, и я даже ни разу не споткнулся. Но еще раз пережить такое напряжение и страх, когда каждую секунду ждешь, что сейчас на тебя вылетит какой-нибудь оголтелый зомбяк… Нет уж, спасибо. Рукав намок от натекшей из раны крови, плечо онемело. Но я не останавливался до тех пор, пока не выбрался на освещенный участок. Только здесь кое-как перемотал рану, использовав в качестве бинта запасную футболку.

Везет как утопленнику…

Зарницы продолжали пылать, добавляя к лунному серебру багровую нотку тревоги. Я пересек широкую ленту потрескавшегося хайвея, перебрался через глубокий овраг и снова углубился в хитросплетения темных улиц. Ничего страшнее крыс и одичавших кошек здесь не водилось, в качестве добычи они меня не рассматривали, так что разошлись миром. Хотя спокойно воспринимать светящиеся в темноте угли глаз я так и не смог. Еще несколько кварталов, и я вышел к огромному, чудом избежавшему разрушения стадиону. Компас указывал на центральный вход. «Надеюсь, это уже конец игры», — устало подумал я и похромал вперед. Через бесконечную пустынную автостоянку, мимо искореженных турникетов и безжизненных торговых палаток. Здесь не было даже крыс.

Раздвижные стеклянные двери были закрыты, но датчик движения, наверняка с автономным питанием, сработал, и я беспрепятственно проник внутрь. Широкий холл, освещенный лунным светом. Никакой мистики — высокий свод тоже оказался стеклянным. Что тут у нас кроме холла? По правую сторону — очередная шеренга торговых палаток, пост охраны; слева — гардероб и туалет. Боковой коридор — наверное, в служебные помещения; по центру — давно высохший аквариум, рядом с ним лифты. По обе стороны широкие проходы, ведущие непосредственно на спортивную арену. Туда я и направился. Неоном вспыхнула надпись «Block В», двери призывно рас

пахнулись. Залитая лунным светом, мне навстречу шагнула жуткая фигура.

15. Лабиринт троллей

Артур

Ромку выпихнули за дверь так неожиданно, что я даже мало-мальского напутственного слова сказать не успел. Хотя, может, оно и к лучшему: с напутствиями у меня как-то не очень. А до «не дрейфь и держи хвост пистолетом» он и сам додумается.

Тролли так и продолжали держать меня за руки, чего-то выжидая. Один из тех, что вели Ромку, приложил ухо к двери и замер. Мне было чертовски любопытно, что же он такого слышит, и я даже спросил, только ответа так и не дождался. Ну, видимо, что-то таки слышал, потому что через какое-то время предупреждающе поднял палец вверх, а потом открыл дверь и быстро отступил в сторону.

— Сам дойду, — бросил я своим сопровождающим, вознамерившимся уже толкать меня к двери, и без особых проблем освободился от захвата. Надо будет, кстати, показать этот фокус Ромке — пригодится. Потом непринужденной походкой прошел в дверь. Хотел сам ее за собой и закрыть, да не успел — захлопнули с той стороны. Ну и ладно.

Мда… Комнатушка с ведущими из нее тремя дверями намекала на возможность выбора, но что-то мне подсказывало, что его-то по сути и нет.

«Дядя, ты там?» позвал я невидимого собеседника, который не подавал голоса с прошлой ночи.

«Куда ж я денусь?» — ворчливо отозвался он, — «Только с лабиринтом троллей я тебе не помощник: я про него и не слышал никогда»

«Ну хоть идеи есть?»

«Одна: какую бы дверь ты ни выбрал, лабиринт не перехитришь.»

«Обнадеживает, ” хмыкнул я и решительно толкнул левую.

Ночь, звезды, шорох прибоя… Я потряс головой, пытаясь отогнать наваждение, протер глаза — ничего не поменялось. Я стоял на широкой полосе песка, казавшегося совершенно белым в свете полной луны, прямо передо мной раскинулось море, по едва колышущейся поверхности которого к моим ногам пролегла серебристая дорожка. С небес на меня с любопытством смотрела зеленоватая, подпоясанная парой колец луна, живо напомнившая мне Каинос.

«Это Соника, — пояснил дядя, — магии в ней поменьше, чем в Каиносе, зато всплески не раз в пять лет, а каждый месяц — ну, ты слова Алвы помнишь.»

«Не забыл еще, ” буркнул я, „Понять бы еще, как меня сюда занесло…“

«У троллей спросишь, когда выберешься, ” — хмыкнул он. — „Иди, лабиринт ищи.“

«Зачем искать неприятности?» — вопросил я риторически, — «Они сами тебя отыщут.»

Дядя фыркнул, но комментировать не стал.

Что ж, будем искать лабиринт. Но сначала убедимся, что все это не иллюзия. Я подошел к кромке прибоя, присел и опустил руку в воду — теплая, мокрая, соленая. В последнем я убедился, лизнув палец. Понятно, в общем. По воде я ходить не умею, значит, придется по берегу.

Плеснув в лицо соленой водички, я поднялся на ноги, обернулся… Скалу, возвышающуюся над пляжем, я ни с чем не спутаю. Остров Демона, ушедший под воду десять лет назад. Троллям о нем узнать было не откуда. Значит, магия места играет с моим подсознанием, вытаскивая из него образы и материализуя таким вот образом. Но почему именно это место?

В гору, тем более по темноте, лезть не хотелось, так что я решил прогуляться вдоль берега. Стоило пройти несколько шагов, как песок под ногами зашевелился, заворочался, и сам по себе начал формировать стены, высотой примерно мне по пояс. Я остановился, наблюдая за происходящим. Массы песка переползали, росли, выравнивались — так, словно надо всем этим трудилась бригада невидимых строителей. Минут через пять все успокоилось, и я смог разглядеть результат: пляж превратился в тот самый, обещанный Уйхом лабиринт, который растянулся от воды до нависающих над пляжем скал.

Что ж, значит, придется прогуляться. Я вынул из ножен Гелистворт, проговорил формулу направления… С кончика меча соскочила яркая искра и зависла перед глазами. Странно, раньше это работало иначе. Искра мигнула и поплыла вперед, я поспешил следом.

Лабиринт петлял, делал неожиданные повороты, но неумолимо приближал меня к скале. Почему нельзя было вести по прямой, раз уж все равно все самое интересное ждет меня там? Ну, разве что целью сего действа было вымотать меня посильнее. Это они просчитались, для бешеной собаки семь верст — не крюк. Логично было бы ожидать, что лабиринт будет полон опасностей, но — нет. Даже не интересно.

Я шел, поглядывал на луну, которая, как бы ни петлял лабиринт, неизменно оказывалась в поле моего зрения, и почему-то мысленно возвращался к другой луне, другому испытанию, другому миру…

«Разрушитель, сын Безликого… сын Безликого… сын Безликого…», «предназначение…», «Моргана не разрушит Паутину…»

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, сжал рукоять Гелисворта так, что сапфиры впились в ладонь, ускорил шаг. Откуда-то раздался то ли смех, то ли плач, над головой захлопали крылья — я отмахнулся мечом, хоть и сам не понял от чего.

Снова крылья невидимых птиц, порыв ветра рвет волосы… Искра погасла, а я со всех ног рванул вперед, совершенно не задумываясь о направлении. Что там пели менестрели об Арчи Бесстрашном? Ну-ну. Я бежал, петлял как заяц, напрочь игнорируя раздававшиеся в голове крики дяди. Бежал, пока прямо посреди лабиринта не выросла чья-то фигура.

Человек выбросил вперед руку и властно скомандовал:

— Стой!

Не знаю почему, но я подчинился, затормозив в полуметре от него. Сердце колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди, и я никак не мог понять, что же меня так сильно напугало. Крылья, кстати, больше не хлопали, да и ветер стих.

— Наведенным страхам противиться гораздо сложнее, чем своим собственным, — сказал Пожиратель Снов: похожий на меня как брат близнец, все в тех же ослепительно-белых одеждах.

Я лишь кивнул, пытаясь выровнять дыхание.

— Это твоих рук дело? — спросил наконец.

Он рассмеялся.

— Скорее, твоих. Я давно мертв, забыл?

— Я уже ни в чем не уверен.

— Меня зовут Гарри, — представился он. — Я — брат Юрхека.

— Что, еще один? — не удержался я, вспомнив Мерлина.

Пожиратель криво усмехнулся.

— Папаша шерстил все, что шевелится, так что это даже удивительно, что я — его единственный бастард. Но ты ведь здесь не затем, чтоб слушать, как тяжело жилось полудемону с кровью Мастера.

— Похоже, ты лучше меня знаешь, зачем я здесь.

Он снова усмехнулся — нехорошо так усмехнулся — и подбросил на ладони шарик, размером с мячик для пинг-понга, переливающийся оттенками синего.

— Это — твои сны, Арчи. Здесь, с этой стороны реальности, я не имею прошлой силы, поэтому не мог лишить тебя всех сновидений. Впрочем, я не планировал сводить тебя с ума, всего-лишь избавить от навязчивых кошмаров. Но сейчас… — он выдержал паузу, — прости.

— За что? — не понял я, но меч на всякий случай выставил перед собой.

— Лабиринт говорит, ты должен пройти через это, — сказал он и бросил в меня шарик. Уклониться я не успел: снаряд впечатался мне в лоб, свет померк.

***

Легкий прохладный ветерок пробежался по моему лицу, прогоняя сон. Открыв глаза, я увидел прямо над собой низко свисавшие ветви деревьев, украшенный кружевом молодой листвы. Сквозь них просвечивалось ослепительно синее небо с легкими облачками, розовыми в лучах рассветного солнца.

Я сел, стянув с себя Вуаль Ветра, машинально сунул ее в карман. На небольшом ровном пятачке, расположившемся между парой камней и отвесной скалой, горел костер, над ним булькал котелок с каким-то варевом, распространяя вокруг аппетитные ароматы. Моей спутницы, которая, по идее, и занималась приготовлением еды, нигде не наблюдалось.

— Джемма! — позвал я. — Джемма?

— Не шуми, — отозвалась она откуда-то справа, а в следующий момент я увидел ее, выходящей из-за уступа скалы. — Просто разведка местности. Куда я уйду, когда каша варится?

Ее волосы в свете восходящего солнца казались живым пламенем, глаза сияли изумрудами, губы растянулись в очаровательнейшей из улыбок. Как всегда восхитительна — её не портили ни мешковатый свитер, ни растрепанная прическа, ни размазанная по щеке сажа.

Я поднялся с места, сделал шаг навстречу. Горло перехватило, и шутка, которую я собирался отпустить по поводу этой самой сажи, так и осталась невысказанной. Я просто смотрел, как Джемма подходит все ближе, и никак не мог отделаться от чувства, что не видел ее триста лет, а не со вчерашнего вечера — не считая того, что спали мы под одной Вуалью Ветра на двоих.

— Джемма мне нравится гораздо больше, чем Виктория, — сообщила она, остановившись в опасной близости, а потом вдруг потянулась, обхватила мою шею руками, поцеловала…

И снова странное ощущение неправильности происходящего, но поди тут обдумай ситуацию, когда мозги просто не соображают. Поцелуй закончился гораздо быстрее, чем мне бы того хотелось — как раз в тот момент, когда я уже было собрался перейти к более активным действиям.

— Каша пригорит, — сообщила Джемма, разорвав объятия, и направилась к костру.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы вспомнить первые пять страниц устава Координационной Службы, и только после этого я смог окончательно вернуться к реальности.

Вот что это было, а?

Тем временем Джемма успела снять пробу с варева, признала его вполне съедобным, насыпала в миску и передала мне.

— Позже, — сказала она, положив свои ладони поверх моих, — когда разберемся с драконом, нужно будет отпраздновать это где-то… например, в Теразене.

Тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений в том, что она имела в виду.

— А как же Алекс? — тупо спросил я.

Она зашипела, как рассерженная кошка, резко отвернулась:

— Прошлой ночью тебя это не останавливало!

Я промолчал и сел на ближайший камень. Прошлой ночью? Разве прошлой ночью что-то было?

Впрочем, память тут же услужливо подсунула нужные воспоминания: было! Еще как было… Только по моим ощущениям, всё происходило в каком-то помещении, на кровати, а не здесь. Только нет здесь никакого охотничьего домика. Почему охотничьего?

Так было или нет? Какое-то раздвоение личности…

— Скажи еще, что сожалеешь, и все произошедшее было ошибкой, — произнесла Джемма с обидой в голосе.

— Никогда! — поспешил заверить я и, для пущей убедительности, добавил, — И хрен с ним, с Алексом!

Дальше последовали поцелуи, ее слезы, мои клятвы — все совершенно искренне, если бы не это противное дежа вю, от которого никак не удавалось избавиться.

— Дракон, — напомнила она через какое-то время, — нам нужно проверить его пещеру.

— Не надо, — возразил я. — В прошлый раз мы там ничего не нашли.

— В прошлый? — переспросила она удивленно.

— Да… — я сжал руками виски, пытаясь привести в порядок мысли. — Я… ничего не понимаю. Я как будто видел все это во сне… Как будто проживаю все по второму кругу, только сейчас все по-другому.

— Ты еще не выбрался из петли времени, может, дело в этом? — предположила она.

Я покачал головой.

— Понимаешь, — начал я объяснять, помогая себе жестикуляцией, — я помню то, что еще не произошло, как вот… — я замолчал, ошарашено уставившись на свою левую ладонь, которую пересекал длинный, давно заживший шрам. Шрам, оставшийся после Великого Полнолуния, после того, как… — Я — разрушитель! — выкрикнул я, вскочив на ноги. — Я — разрушитель!

Джемма смотрела на меня с выражением крайней растерянности.

— Я — сын Безликого! — продолжал кричать я, почему-то не в силах совладать с накатывающей паникой.

— Разрушитель должен умереть! — раздался за моей спиной новый голос, и из тумана (только не спрашивайте меня, откуда он здесь взялся) выступил Алекс с обнаженным Эстерлиором в руках.

— Клинки-близнецы не должны сойтись в битве, иначе произойдет катастрофа, — почему-то процитировал я Безликого, одновременно обнажая Гелисворт.

Между нами с криком бросилась Джемма, но Алекс волной магии отбросил ее в сторону.

— Изменница и шлюха недостойна жить! — припечатал он и пошел в атаку.

Я бросил взгляд туда, где упала Джемма, но увидел лишь камни да прогоревший костер, над которым все еще висел котелок.

— Тебе не отыскать ее ни во сне, ни наяву, — заявил Алекс тоном киношного маньяка, — разве что я сам открою тебе этот секрет… в обмен на силу Разрушителя.

Я рассмеялся и обрушил на него град ударов.

— Боец Морганы? От тебя не ожидал.

— Боец? — удивился он. — Как же ты наивен, Арчи. Это Моргана — моя марионетка.

От неожиданности я даже присвистнул, но успел отвести его удар, нацеленный мне в грудь. Клинки столкнулись, высекли искры, отдача завибрировала в костях — совсем не похоже на сон, которым казалось вся происходящая фантасмагория. Алекс разорвал контакт, отпрыгнул назад, снова пошел в атаку.

Я отступил, уклонился от очередного выпада, снова атаковал…

Слишком много всего, слишком быстро… Неправильно, нереально… Мне казалось, если получится осознать, что именно не так, в чём подвох, что истинно, а что ложно, всё встанет на свои места, и я смогу выбраться из этой ловушки. Но Алекс не давал мне ни малейшего шанса, засыпая градом ударов — только успевай вертеться.

Я и вертелся как мог, постепенно отступая к краю обрыва, до которого, насколько я мог вспомнить, оставалось метров пять. Обернуться, чтобы оценить расстояние, не получалось — выпусти противника из поля зрения, и ты уже не жилец. Приходилось полагаться на чуйку — благо, она работала.

Шаг, ещё шаг, и ещё… Спинным мозгом я почувствовал, что пропасть прямо за мной. Алекс, который её отлично видел, даже бровью не повёл — похоже, ему было всё равно, каким образом я отправлюсь к праотцам. Главное, чтоб по дороге не заблудился.

— Демон Гарри сказал, что это — сон, — сообщил я Алексу, остановившись на самом краю. — Ты не сможешь причинить мне вред.

Тот криво усмехнулся и вдруг резко убрал меч в ножны.

— Проверим?

Он резко прыгнул вперед, толкнул меня обеими руками в грудь, и мы вместе рухнули со скалы.

Когда я приземлился, пересчитав все окрестные каменюки, но каким-то образом умудрившись ничего не сломать, Алекса рядом не было. Да и вообще, место, где я очутился, не имело ничего общего с Заповедными горами Иррата.

Тьма, совершенно непроглядная и определенно родственная той, из Великой Тени. Морщась от боли, я кое-как сел, включился в колдовское зрение. Не помогло — тьма оставалась всё такой же непроглядной, только теперь в ней мелькали неясные формы, не добавляя, впрочем, картине целостности.

Ладно, сидеть на месте хорошо, но совершенно непродуктивно. Я поднялся на ноги, наколдовал светящуюся сферу — даже удивился, что получилось. Света, правда, получилось меньше, чем от фонарика в телефоне, но мне хватило, чтобы отыскать Гелисворт. Меч оказался совсем рядом — видимо, выронил я его уже в самом конце.

Ну и куда дальше? Дорожных указателей в округе не наблюдалось, так что снова пришлось использовать меч в качестве компаса. Разобравшись с направлением, зашагал вперёд. Джемма, Алекс, Заповедные горы… Те самые сны, которыми со мной так щедро поделился демон с земным именем Гарри? Наверное… Правда, полученные во сне травмы там и остаются, а у меня после экстремального спуска отбито всё, кроме глазных яблок. Конечно, можно глотнуть Слёзы Леса и избавиться от последствий, но с целительством пока повременим. Боль даёт ощущение реальности, и ради этого стоит потерпеть.

Я шёл, в голове прояснялось. По крайней мере, сейчас я понимал, что нахожусь в том самом лабиринте троллей, и из него ещё нужно найти выход. Интересно, я уже увидел всё, что мне причиталось, или будет что-то ещё?

Как будто в ответ на мои мысли, из темноты выступила закутанная в плащ фигура, за ней ещё одна, и ещё, и ещё. Люди — если, конечно, эти были люди — появлялись один за другим и просто стояли на месте, не двигаясь вперёд и ничего не говоря.

Я тоже остановился, ожидая, что будет дальше. Вряд ли, чтобы эта компания собралась только ради того, чтобы получше меня рассмотреть.

— Арчи Бесстрашный, — прошелестела какая-то из фигур.

— Я в курсе, — ворчливо отозвался я. — Ненавижу это прозвище.

— Посмотри в глаза своему страху, Арчи!

— О, Мастер! Ну что за страсть к театральным эффектам! — протянул я скучающим тоном.

Сказать правду, смотреть в глаза страхам не хотелось: за последние годы я и так регулярно просыпался в холодном поту после кошмаров, в которых я доводил до конца начатое на Гард Анча, а потом видел мертвыми тех, кто мне был дорог: Джемма, Доро, дядя… А с тех пор, как я узнал про сына, в тех же снах прописался и Ромка. Тоже мне, задачка с одним неизвестным.

— Главного ты не знаешь…

— Не сильно-то и хотелось! — обрубил я и пошел вперед, выставив перед собой меч. Да когда ж уже этот чертов выход?!

Фигуры отступили и выстроились в две шеренги, оставив мне проход шириной метра полтора. Поскольку навигатор сигнализировал, что выход именно там, то я продолжал путь. Неожиданно и совершенно без каких-либо действий с моей стороны, по лезвию Гелисворта пошли разноцветные вспышки, а в следующий момент пространство вокруг залило радужным светом. Почетный эскорт как ветром сдуло.

«Так-то лучше,» успел подумать я, прежде чем декорации снова переменились, и я обнаружил себя на Карре — мире каменных монстров, с единственным человеческим городом, население которого крайне недружелюбно. В последний раз я был здесь лет семь назад, когда спасал Зеленовласую Леа от каменных монстров. Тогда Богиня Лесов превратила пустыню в цветущий луг, и мне ещё долго хотелось сходить посмотреть, как переменился мир. Только времени так и не нашлось.

Впрочем, выверты тролльего лабиринта выдали мне старый вариант Карры, где и чахлой травинки днём с огнём не сыщешь.

Я стоял на какой-то из совершенно одинаковых улочек города, пролегающей между двумя рядами на редкость кривобоких строений, казавшихся особо уродливыми в свете полной луны.

Луны? На Карре луны не было. По крайней мере, я никогда её не видел. Впрочем, это ещё ни о чем не говорит: надолго я здесь никогда не задерживался, особенностями мироустройства не интересовался. Но луна на местном небе всё равно выглядела неуместной, тем более, что это снова была Соника — похоже, единственная штука, неподвластная магии лабиринта.

Ладно, красотами пейзажа полюбовался — надо двигаться вперёд. Навигатор повел меня прямо по улице, потом под арку, мимо питейного заведения с раскрытой настежь дверью, из которой как раз вывалилось какое-то тулово. Я поторопился проскочить незамеченным, свернул за угол…

Навстречу мне шел человек, вооруженный длинным мечом. Немного прихрамывал, но клинок держал направленным на меня. Боец Морганы, или еще один призрак прошлого? Да какая разница?! С учетом того, где мы встретились, и самой логики событий, надеяться на то, что разойдемся миром, не приходилось. Да и нужно ли? В конце концов, он такой же ненастоящий, как и прочие порождения лабиринта.

Я прокрутил в руке меч и для разнообразия атаковал первым. Противник что-то крикнул — слов я не разобрал — и ловко блокировал мой удар. Я прямо посмотрел ему в лицо и увидел красные угольки глаз за покровом тьмы. Безликий? Почему он? В родном мире он был известен как Вальтер Хайверг, а вовсе не как главный злодей всея Паутины. Что за странные выверты подсознания?

Подумаю об этом на досуге, а пока не до того. Враг бросился вперед — я отбился, потом атаковал уже я. Он чуть не пропустил довольно простой удар — сумел блокировать в последний момент, отступил, попытался достать меня низким выпадом, проведя удар в точности так, как сделал бы я сам. Я снова блокировал, отвел в сторону его меч… Меч! Что-то неправильно с мечом! Не Эстерлиор, не светящийся магический клинок. Катана… Катана?

В этот момент я все понял.

Гребаные тролли! Гребаный лабиринт! Гребаная магия!

Я опустил руки и сделал шаг навстречу, напрочь игнорируя то, что эта самая катана снова поднята для атаки.

— Рома, это я, Артур, — мой голос почему-то дрогнул, — Рома!

Он замер на секунду, опустил меч, снова его поднял, да так и застыл, пытаясь соотнести звук с картинкой. Вот вопрос: если я увидел перед собой Безликого, каким чудовищем перед сыном предстал я?

— Батя? — осторожно спросил он.

— Вроде того, — хмыкнул я и тут же порывисто обнял мальчишку.

Реальность вокруг подернулась дымкой, поползла клочьями, и вот мы уже стоим все в той же комнатушке с несколькими дверями, из которой и начали свое путешествие по лабиринту.

Ромка решительно выкрутился из моих объятий, поднял на меня глаза и, хитро прищурившись, сказал:

— А я-то думал, что дерусь с настоящим орком.

16. Ундина

Арчи

И снова в путь.

Надо отдать троллям должное: после испытания лабиринтом нам, как и обещали, позволили перейти через мост, вернули гаджей, и в качестве бонуса даже ужином накормили и выделили комнату для ночлега. Так что выехали мы с первыми лучами солнца, вполне бодрые и отдохнувшие. От полученных в лабиринте травм, спасибо Слезам Леса, и следа не осталось. Дорога шла через лес, на сей раз самый обыкновенный: с редко стоящими деревьями, лучами солнца, пронизывающими кружевные кроны, пушистым подлеском.

Ромка, наверное, в десятый раз рассказывал о том, что встретилось ему в лабиринте, каждый раз добавляя все новых и новых подробностей. Похоже, все это казалось ему отличным приключением, о котором и друзьям рассказать не стыдно. Я же по большей части отмалчивался. Мои собственные приключения не казались мне забавными. Наоборот, я все никак не мог отделаться от чувства, что все это было чем-то большим, чем просто страхи, которые вытащили из подсознания. Чем-то, то могло иметь отношение к реальности. И дело было не в пожирателе снов с совершенно земным именем, и даже не в том, что в финале мне пришлось сражаться с собственным сыном. Он, кстати, оказался вполне достойным противником, так что я мог по праву гордиться своими педагогическими талантами. Нет, беспокоили меня видения про Джемму и ее ревнивого супруга. И конечно, я мог бы себе рассказывать, что дело тут в нечистой совести, в умении подсознания вывернуть все наизнанку, но это совсем не помогало. Мне было неспокойно. Неспокойно настолько, что я готов был прогуляться в Иррат, просто чтобы убедиться, что у супругов Са-Масте все хорошо. Конечно, все еще есть вероятность, что мне там будут совсем не рады, но, по крайней мере, на вопросы ответят.

«Я бы на твоем месте не ходил, ” — заметил дядюшка, — „Алекс может и не спросить, зачем ты пожаловал, и зарубить тебя на месте без суда и следствия.“

«Да ладно…»

«Со мной он именно так и поступил — по законам военного времени.»

«Э-э… Но ты же на тот момент был Верховным Координатором! — мысленно воскликнул я тут же осекся, вспомнив дядюшкиного предшественника, павшего от руки того же Алекса.»

«Для него я был пособником Разрушителя, — пояснил он устало, — Я просто не ожидал, что он так скор на расправу, за что и поплатился.»

«Мне жаль…»

«Повтори это еще с десяток раз, — отозвался он ворчливо. — А в Иррат самостоятельно не суйся, лучше попроси кого-нибудь из старых дружков.»

«Кого?»

«Корф, Ангрей тот же, кого ты там еще из Зазеркалья вытащил?»

«Я для них разрушитель.»

«Это ты для Са-Масте разрушитель, а они тебе жизнью обязаны. Помогут, никуда не денутся.»

Я хотел задать еще пару вопросов о том, что узнал от Уйха, но тут Ромка, которых ехал рядом, толкнул меня в плечо.

— Пап, ты меня вообще не слушаешь? — в голосе сына сквозила обида.

Да, я наконец-то дорос до папы: видать, сказались приключения в лабиринте, ну, или сына впечатлило то, что я узнал его через иллюзию. Как бы там ни было, но чертовски приятно.

— Извини, задумался.

— Это нормально, — хмыкнул он. — Я вот тоже задумался… думаю, как там мама у Морганы… Надеюсь, эта ведьма сдержит слово и её не покусает.

— Не покусает, — заверил я, хотя сам все же имел на этот счет некоторые сомнения. — Она отлично понимает, что с ней будет, если не выполнит условия сделки.

Ромка счел объяснение вполне приемлемым, и снова вернулся к пересказу своих приключений в лабиринте, совершенно не замечая, что с каждым разом количество опасностей, с которыми он столкнулся, все увеличивается и увеличивается. Я мог бы, конечно, указать ему на этот момент, но не хотелось портить мальчишке настроение. Тем более, что когда-то давно, когда все эти приключения и сражения были внове, я и сам любил приукрасить действительность.

И всё же, всё же… Почему именно Юля? Почему Моргана выкрала её, а не Ромку? Она-то понимала, что за ним я ломанулся бы с куда большим энтузиазмом. И, по большому счету, даже для того, чтобы заполучить Ромку, не нужно было выстаивать такие сложные схемы. Достаточно было показать Паутину, расписать перспективы… А дальше — все то же самое, я бы пришел, только захотел бы Ромка спасаться? Все просто и банально, но она этого не сделала. Вместо этого разработала сложный план и утащила женщину, про исчезновение которой при других обстоятельствах я бы вообще не узнал. Зачем это ей? Все можно было решить быстрее и проще. Хотя она отлично понимает, что драться с ней я стал бы вряд ли, а бойцы… Их можно было просто прислать, и я бы сражался — хотя бы для того, чтоб защитить собственную жизнь. Странно… как и то, что задумался я над всем этим только сейчас. А надо бы раньше.

«И сразу встает вопрос: а была ли девочка?» заметил дядя.

«То есть?» не понял я.

«То и есть. Телефоны, вокзалы, поверить на слово… А элементарный поиск по крови сделать?»

Я мысленно хлопнул себя по лбу, а выругался уже вслух. Идиот! Вот идиот же! Впрочем, еще не поздно…

— Рома, мне нужна капля твоей крови! — объявил я, резко развернувшись к сыну.

— Чё, вампиры покусали? — рассмеялся он.

— Почти, — фыркнул я, — хочу одну идею проверить.

Уточнять, какую именно, не стал — не хотелось в очередной раз выглядеть идиотом. К тому же, шанс на то, что Моргана не блефовала, все же был, и довольно большой. Так что сначала проверить…

Сработала магическая сигнализация, которую я выставил сразу, как мы перешли мост, и мне стало не до экспериментов.

— У нас гости, — бросил я сыну, внимательно вглядываясь в пространство. Получить стрелу в голову я почему-то не боялся — слишком просто, что ли, а вот появление очередного бойца вполне вероятно.

Но это был не боец. После того, как мы несколько минут созерцали шевеление кустарника, на дорогу выполз человек — некто скорее всего мужского пола, худой, светловолосый… Впрочем, увидев прямо перед своим носом парочку гаджей, он вскрикнул и попытался задом заползти обратно в кусты. Не вышло. Ромка, не потрудившись поинтересоваться моим мнением, спрыгнул со своего зверя и подскочил к незнакомцу.

— Все путем, чел, — выдал он, склонившись над незнакомцем, — мы тебя не обидим.

«Чел» не послушал и попытался ползти быстрее, но мой сынуля уже присел напротив, ухватил за плечи.

— Эй, ты куда? Ты ж только что оттуда приполз!

От волнения Ромка снова изъяснялся по-русски, что никак не способствовало налаживанию контакта.

Я присоединился к компании и обратился к нашей находке на языке, общем как для Иррата, так и для Амешта.

— Что случилось, малыш? От кого ты убегаешь?

«Малышу» на вид было лет шестнадцать, огромные голубые глаза на перепачканном сажей лице, циплячья шея, узкие плечи… Он смотрел на нас со страхом и весь трясся, хотя мы совсем не похожи на чудовищ.

— Как тебя зовут? — снова включился в разговор Ромка, теперь уже используя правильный язык.

— Л-лекса, — представился мальчишка, — я… из-за меня… ундина…

Он затрясся ещё сильнее, из глаз градом покатились слезы. И пока Ромка пытался как-то утешить бедолагу, я принес из седельной сумки флягу с водой. Мальчишка присосался к ней, будто страдал от жажды уже несколько дней, потом принялся икать и, наконец, успокоился.

— Он — Роман, я — Артур, — отрекомендовал я себя и сына и сразу перешел к делу, — Так что там с ундиной?

Мальчишка снова начал всхлипывать, и я поторопился перевести тему:

— Ладно, ладно, не горит. Позже расскажешь. Ты есть хочешь?

Лекса с энтузиазмом кивнул, и я, оставив Ромку, как более близкого по возрасту, налаживать контакты, пошел за припасами. Вообще-то, привал я планировал часа через два, но раз уж так совпало…

К столу, то есть разложенной на траве салфетке, Лекса пришел уже умытым и с более-менее приглаженными волосами.

— А бабушка всегда говорила: мой руки перед едой, — напутствовал его Ромка.

— Бабушка права, — усмехнулся я и приглашающе махнул рукой, — налетай, пока не разобрали.

Когда с едой было покончено, Лекса наконец-то смог относительно внятно рассказать про ундину.

— Я из деревни возле озера, — сообщил он. — А в озере ундина живет. Она, вообще-то неплохая: рыбачить дает, от нечисти лесной оберегает… Только за это она плату берет: один невинный юноша в год. А если не дать ей желаемого, беды нашлет жуткие… А я… я сбежал… — он горестно вздохнул. И теперь не знаю, что будет…

— А в прошлый раз что было? — спросил я.

— В какой прошлый? — удивился Лекса.

— До тебя кто-нибудь от неё убежать пытался?

Он отчаянно замотал головой.

— Нет! Никто доле не противится. Правда, люди говорят, давно, еще до моего рождения, был один смельчак — удрал. Так ундина разозлилась, воду на берег выплеснула — все огороды в озеро смыло. И рыбу от берега отогнала — совсем есть было нечего. А парня того потом все равно мертвым нашли…

— Ясно, — кивнул я. — И как же ты решился?

— В город к брату хотел, — вздохнул он. — Я давно так решил: если жребий падет на меня — убегу заранее. Ну, а вдруг она тогда кого-то другого захочет. Только я до города так и не дошел — заблудился. Наверное, это она дорожки путает, я ж этот лес с детства знаю! Я бродил, бродил, и уже даже готов был назад вернуться, только боюсь отцу в глаза посмотреть.

— Я бы тоже боялся, — поддержал его Ромка. — А ундина эта ваша что с невинными юношами делает? Ест, что ли?

Я скептически хмыкнул, а Лекса отчаянно замотал головой.

— Нет, ты что! Не ест она никого! Она… я не знаю, что она с ними делает, нельзя подсматривать. Только утром мы забираем их: мертвых. И они улыбаются! Улыбаются! — Лекса снова начал всхлипывать.

— Улыбаются… — пробормотал я задумчиво, и мысленно, — «Дядь, есть идеи?»

«Есть, — заявил он ворчливо, — только ты все равно не послушаешь.»

«В смысле?»

«Брось мальчишку и уноси ноги! Он теперь меченый, озерная дева его не выпустит.»

«Вот даже так…» — я почесал затылок, перехватил удивленный взгляд сына, пожал плечами и взял очередной бутерброд. Занятый рот — хороший повод не участвовать в разговоре, — «Ты же знаешь, что не брошу и не побегу. Так что рассказывай, что знаешь про эту красотку.»

«Она — водный дух, ее не убьешь, — сообщил он после непродолжительного молчания. — Но если дать ундине то, что ей нужно, можно уговорить ее уйти.»

«То есть, отдать ей Лексу, ” — хмыкнул я.

«Мальчишка — это то, что она хочет, — возразил дядя. — А я говорю про нужно. Разницу улавливаешь?»

«Не слишком, если честно. Разберусь по ходу дела.»

«Дурак! А если она твою жизнь потребует?»

«Интересно, на кой-черт бы ей понадобилась такая бесполезная штука?», — отмахнулся я

Дядя обреченно вздохнул, и если б нынешнем состоянии у него оставались руки, точно покрутил бы у виска.

Да, он прав, конечно, прав. Бросить мальчишку и идти по своим делам. Только бросить на верную смерть ребенка я не мог. Да и не его одного, если подумать. Конечно, у местной русалки аппетиты поменьше, чем у Пожирателя снов, но если подумать — никакой разницы. И там и там гибнут люди, практически дети.

«Герой на всю голову, ” — тут же поставил мне диагноз дядя.

Ну да, я в курсе. Только менять себя уже поздновато.

— Лекса, — окликнул я мальчишку, который уже начал клевать носом. — Когда, говоришь, приходит эта ваша ундина?

Он встрепенулся, наградил меня подозрительным взглядом.

— Н-ночью…

— Это я понял. Этой ночью?

Лекса растерянно развел руками.

— Не знаю… я не помню, когда…

— Ясно все с тобой, — махнул я рукой и поднялся на ноги. — Значит так…

***

Ночь я встретил привязанным к столбу на берегу того самого озера. За моей спиной мирно спала довольно большая деревня. То есть, может, и не спала, но чем там занимаются местные в своих, обрисованных охранными знаками домах, я не знал. И знать не хотел. Сволочные они тут ребята. Не успел представиться, как по башке дали, меч отобрали, к столбу привязали… Дикари! Еще и веселятся, мол, хоть какая-то подачка ундине. Впрочем, сопротивляться я и не пытался, иначе вся маскировка к чертям собачьим. А так спасибо им, избавили от лишних объяснений. Шишку на затылке Слезы Леса вылечат, вещи свои утром заберу, а от веревок я избавился довольно быстро безо всякой магии. Оставалось надеяться, что ундина явится уже этой ночью, иначе придется искать другие способы решить проблему: торчать здесь до полнолуния я не собираюсь, своих дел по горло. Тем более, когда оставил на дороге двух бестолковых подростков. Ромка, конечно, постоять за себя может, но опасности разные бывают.

Соника взошла ближе к полуночи. Она была такой же, как я видел ее в лабиринте: зеленоватая, подпоясанная парочкой колец, но пока еще не полная. Воды озера в ее свете заискрились, вспыхнули изумрудным. Красиво! Я ждал, борясь одновременно и со скукой, и с сонливостью. Дядька, с которым я пару раз пытался заговорить, на контакт не шел, все еще не одобряя моей затеи. Я считал звезды, мысленно напевал что-то из старого рока. До одури хотелось курить, но ближайший табачный киоск остался на Земле, и сбегать туда не было ни малейшей возможности.

Над водой заклубился туман, и из тумана выступила она — ундина. Я с любопытством рассматривал озерную деву, но не обнаружил ни хвоста, ни жабр. Она шла ко мне, длинные светлые волосы скрывали обнаженное тело, на лице светились неестественно большие желтоватые глаза. И хороша как утопленница. В том смысле, что я столько не выпью. Впрочем, секс я изначально не планировал.

Ундина остановилась, не дойдя пару шагов, окинула меня оценивающим взглядом и заявила:

— Ты — не тот!

— Знаю, — усмехнулся я. — Но я бы на твоем месте не перебирал харчами.

— А ты смелый, — усмехнулась она, — или глупый?

«Вот и мне интересно, ” — заметил дядюшка

— Одно другому не мешает, — ответил я им обоим.

— Я — Айелла, — представилась ундина.

— Очень приятно, я — Арчи.

Она подошла совсем вплотную и положила руки мне на грудь. Ладони были ледяные, я чувствовал это даже через куртку.

— Раздели со мной ночь, Арчи, — сказала Айелла и потянула вниз молнию на куртке. Интересно, откуда она знает как это работает?

— Это то, что тебе нужно? — спросил я.

— Это то, чего я хочу, — отозвалась она и, разорвав на мне футболку, принялась водить ладонями по груди. В тех местах, где она прикасалась, по телу разливался леденящий холод, принося острое, как чувство опасности, наслаждение.

— Теперь ты мой, — выдохнула она мне прямо в губы и поцеловала. Это тоже было леденяще хорошо.

Я забыл, что она некрасива, забыл, что ее объятия убийственны, забыл, зачем я здесь. Запустив пальцы в шелковистые волосы, я неистово целовал самую желанную из женщин, и чувствовал, что просто растворяюсь в блаженстве. Где-то по краю сознания скользил дядюшкин отчаянный крик, но я на него не реагировал. Мне было хорошо, так хорошо, как никогда и ни с кем прежде. И пусть даже это меня убьет… по крайней мере, я умру счастливым. Краем затухающего сознания скользнуло воспоминание о каком-то незаконченном деле, но это уже не имело никакого значения.

Я таял, исчезал, растворялся…

— Оставь его! — раздался резкий, как удар хлыста, окрик. Акустическая волна больно ударила по ушам.

В тот же момент ундина, отброшенная сильной рукой, полетела на землю. В поле моего зрения вплыло белое лицо с горящими глазами.

— Айелла! — протестующе закричал я, то есть попытался закричать — язык не шевелился, все тело превратилось в ледяную статую.

— Арчи, ты как? — спросил Лукас.

Я бы и рад ответить, но не мог. Ледяные изваяния не разговаривают. Я не мог ни кивнуть, ни пошевелить языком. Даже глазные яблоки не прокручивались, и смотреть я мог только прямо, причем видел все как в тумане.

Лукас, не дождавшись ответа, похлопал меня по плечу. В месте, где он прикоснулся, в кожу впились тысячи мелких иголок. Кажется, он меня от чего-то спас, только я не испытывал к нему ни малейшей благодарности, скорее, досаду за то, что прервал удовольствие.

— Потерпи, скоро станет легче, — пообещал мне Лукас, но его слова оставили меня совершенно равнодушным. Я безотрывно смотрел на Айеллу, которая так и сидела на земле, переводя взгляд с меня на ташшара.

— Почему ты вступился за человека? — спросила она у Лукаса со смесью недоумения и презрения.

— Он спас мне жизнь, — отозвался ташшар. — Жизнь за жизнь.

Айелла кивнула, поднялась на ноги.

— Принимается, — она повернулась ко мне и улыбнулась жутковатой, безумной улыбкой. — Значит, придется идти за мальчишкой.

Она повернулась к нам спиной и направилась к озеру.

— Погоди! — хрипло каркнул я — криком это назвать можно было только с огромной натяжкой.

Ундина обернулась.

— Что тебе нужно? — спросил я. — В чем ты нуждаешься?

Она снова подошла ко мне, посмотрела в глаза:

— Мир без Хайвергов!

Я криво, насколько позволяли замороженные мышцы лица, усмехнулся.

— Этого я не могу тебе дать… Пока не могу.

— А жаль.

Она сделала шаг назад и исчезла, обрушившись вниз потоком воды.

— Не может без фокусов, — проворчал вымокший до нитки Лукас. — Ты как, Арчи?

— Жить буду, — отозвался я, не более сухой, чем он. — Спасибо, кстати.

— Квиты.

Лукас подмигнул, взмахнул рукой и, расправив крылья, взлетел в небо. Я так и стоял у столба, мокрый и злой, понимая, что на этот раз таки крупно облажался.

17. Бродяга

Рома

Ночь давно вступила в свои права, и мой новый знакомый, не задумываясь о порядке ночных дежурств, уже успел заснуть, замотавшись в собственную куртку и подтянув колени к подбородку. Впрочем, после таких приключений Я бы тоже вырубился. Я подумал, что надо бы его укрыть, но так ничего и не сделал. В конце концов, спал же он как-то в лесу до этого, и даже не простыл.

Магический костер, который Арчи зажег перед уходом, горел всё тем же ровным пламенем, даря тепло и свет, но не добавляя спокойствия. Сейчас мне казалось, что лес за пределами нашего охранного круга полон диких зверей и кровожадных чудовищ, и все они только и ждут момента, чтобы вцепиться нам с Лексой в глотки.

Я отхлебнул воды из фляги, поднялся на ноги и в очередной раз подойдя к границе, уставился в темноту. Отец говорил, оттуда нас не видно и не слышно, но сейчас мне казалось, что это работает в обе стороны, и я не смогу рассмотреть опасность, даже если она уткнется носом в барьер. Потоптавшись там несколько минут, я снова вернулся к костру, по пути всё же накинув плед на нашего приблуду.

Да уж, такого финта от папаши я точно не ожидал. Не пойми с какого перепугу бросить все и свинтить спасать какую-то забытую богом деревню… Ну а чё, герой же… Вообще, интересная профессия: герой по найму. Я бы, наверное, тоже хотел чем-то таким заняться. На всех героев, правда, и драконов не напасешься, но так и не драконами едиными… Впрочем, мне до героя, как до Луны. С другой стороны, если все закончится благополучно, спасем маму и вернемся на Землю, я все же попытаюсь поступить в эту их Академию Координационной Службы, а там уже как повезет. Хотя бабушка, конечно, мне плешь проест за брошенный медицинский. Ох, надеюсь, она еще не начала подозревать, что ни на какую базу отдыха я не поехал. И мама…

Я знал, что мы идем ее спасать. Спасем, и все будет хорошо, почти как раньше. И только сейчас я вдруг задумался, а каково ей? Мало того, что взяли в заложники, так еще из родного мира выдернули, притащили непонятно куда. А тут тебе вампиры, оборотни, колдуны бешеные… Бр-р… Еще и Моргана эта. Фиг знает, что наговорить может.

От мамы и Морганы мысли снова вернулись к отцу, точнее к тому, на чем мы распрощались. Зачем он мне показал, как выйти в Паутину и настоял, чтобы я намертво зазубрил заклинание направления? Что удивительно, оно у меня действительно работает. Но все же, почему именно сейчас? Еще и Слезы Леса мне оставил, вместе с Вуалью Ветра. Опасается, что не сможет вернуться? И зачем тогда пошел? Черти принесли этого Лексу! Дополз бы до дороги чуть позже, мы бы как раз успели проехать! Не самые справедливые мысли по отношению к Лексе, конечно, но тут уж что есть. Если речь идет о том, чья жизнь для меня важнее, я безусловно выберу отца. И снова я поймал себя на том, что смотрю на часы. Как будто в этом есть хоть какой-то смысл!

За пределами нашей, защищенной охранным контуром реальности поднялся ветер. Деревья шумели и скрипели, как хороший ураган, где-то треснула ветка… Я задумался, что случиться, если прямо на нас упадет дерево? Защита выдержит, или хана котенку? Очень хотелось верить, что по крайней мере деревом меня не пришибет. Было бы чертовски обидно, отправившись за приключениями, так по глупому сдохнуть.

Лекса вдруг резко сел, отбросил покрывало и уставился в темноту совершенно безумными глазами.

— Это она! — пробормотал он испуганно.

— Кто?

— Она… Она пришла за мной… Ундина…

— Ч-черт, — ругнулся я сквозь зубы, ещё не осознавая, что это может означать. — Сиди смирно, она не пролезет через защиту.

Лекса не услышал, или не понял. Заорал, будто призрака увидел и ломанулся куда-то в темноту. Ну да, с этой-то стороны барьер вполне себе проницаемый.

— Гребаный придурок! Вернись! — крикнул я ему вслед — кто б тебе ответил…

Из леса донесся душераздирающий вопль. Я снова выругался, а в следующий момент уже мчался на звук, совершенно не понимая, есть ли в этом хотя бы малейший смысл, подгоняемый чем-то, не имеющим ничего общего с логикой, каким-то инстинктом, прошитым где-то на подкорке.

Я бежал, ветви хлестали по лицу и плечам, в ушах свистел ветер…

— Лекса!

В ответ донесся сдавленный крик. Где-то справа… Я свернул и пошел уже медленнее, напряженно вглядываясь в темноту. Впрочем, сейчас, когда глаза немного адаптировались, тьма уже не казалась мне такой непроглядной. В просветы между кронами лился лунный свет, окрашивая пространство в серебро и делая тени угольно-черными.

Шаги…

— Лекса?

Я попытался вытащить меч, и не обнаружил на поясе ножен. Вот же растяпа! Нож, понятное дело, тоже остался валяться у костра. Узнает батя — выпишет по первое число. Впрочем, если успею вернуться раньше него, может, еще и не узнает.

Снова шаги. Стараясь держаться в тени деревьев, я двинулся на звук. Никого, никого… Неожиданно лес закончился, и я вышел на берег озера. В зеркальной глади воды отражалась местная окольцованная луна. Красиво…

И опять шаги — на сей раз за спиной. Я резко обернулся и увидел ее. Женщина, голая, но все прелести прикрыты длинными, до колен волосами. Глаза в темноте светились, как у кошки. Ундина? Я попятился. Она вроде как и не двинулась с места, но вдруг оказалась прямо возле меня.

— Мальчишка, — хрипловато произнесла она и хищно облизнулась, — хорошенький…

Я вспомнил про улыбающиеся трупы и рванул прочь с максимально возможной скоростью — назад, в лес, под защитный контур. Я бежал, бежал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал… И по итогу снова очутился на берегу озера, только с другой стороны: здесь это был обрыв, вода плескалась парой метров ниже. Холодные, просто обжигающе ледяные пальцы легли мне на плечо… Я обернулся, увидел ундину, попятился… Нога не нашла опоры, и я полетел с обрыва прямо в темные воды озера.

Я вырос возле моря и отлично плавал, так что не растерялся, а начал активно грести — вверх, вверх, туда, где через мутную толщу воды маячило бледное пятно луны. Выплыл, глотнул воздуха… Под водой кто-то ухватил меня за ногу, потащил вниз. Я попытался сбросить чужую руку, но хватка была железной. Ударил кулаком — промахнулся. Еще чьи-то руки хватали за куртку, за плечи, тащили, тащили вниз… Я бы заорал, да боялся захлебнуться. Еще успел набрать в легкие воздуха, прежде чем с головой уйти под воду. Впрочем, надолго ли меня хватит? Я пытался бороться, брыкался, отмахивался руками и ногами, но их, этих порождений темных глубин, было слишком много. Легкие горели огнем, требуя кислорода, сознание туманилось, а в душе зарождался отчаянный крик: этого не может быть! Не может! Я хочу жить… Жить…

…Жизнь вернулась с приступом надсадного кашля, изгонявшего из легких противную озерную воду. Чьи-то руки бережно придерживали меня за плечи, я все кашлял, кашлял, в коротких перерывах жадно хватая ртом холодный ночной воздух.

— Ты как, малыш? — заботливо поинтересовался незнакомый голос, когда приступ наконец закончился.

— Жить буду, — выдохнул я. — Спасибо…

Повернул голову, чтобы посмотреть в лицо спасителю, но разглядел лишь темный силуэт на фоне звездного неба.

— Считай, тебе повезло, — отозвался тот. — О, Мастер! Да ты весь дрожишь!

— Н-не ж-жар-рко, — признался я, только в этот момент ощутив холод и начиная стучать зубами.

— Еще бы, — хмыкнул он. — Так, быстро раздевайся! Сам справишься?

Я кивнул и принялся непослушными пальцами стаскивать прилипшие к телу мокрые шмотки. Пока возился с одеждой, незнакомец развел костер. Так же, как Артур — при помощи магии, быстро и без всяких дров. Потом вытащил откуда-то шерстяной плед и передал мне:

— На вот, закутайся пока.

Я послушался и подсел поближе к огню. Холод отступал, я понемногу согревался, в пальцах ног возникло приятное покалывание.

Незнакомец уселся рядом, протянул флягу в кожаной оплетке.

— Выпей-ка!

Я взял угощение и недоверчиво принюхался — воняло отборной сивухой.

— Давай-давай, это лекарство, — настаивал мой спаситель.

— Спирт, что ли?

— Нет, — усмехнулся он, — но градусов семьдесят в пойле есть. Пей, а то простудишься.

Я сделал глоток, закашлялся — с непривычки обожгло, как огнем, и спасителю пришлось колотить меня по спине, пока я не восстановил дыхание.

— Первый раз, что ли? — удивился он.

Я лишь плечами пожал. Пробовал, конечно, но хрень эта мне никогда не нравилась.

— Ничего, малыш, научишься, — по-своему истолковал мою реакцию новый знакомый. — Давай еще пару глотков, только осторожно.

Дальше пошло легче, к теплу от костра добавился согревающий эффект пойла — глаза тут же начали закрываться.

— Тебя как зовут? — спросил этот тип.

— Рома.

— Запомню. Меня можешь звать Бродяга.

— Бродяга? — удивился я.

— Ага, — усмехнулся он, — это я и есть. Так как в воде оказался тут?

— Ундина,…

— Значит, я вовремя, — заметил он удовлетворенно.

Я только кивнул, чувствуя себя слишком хреново для продолжения разговора. Впрочем, Бродяга и не настаивал. Помог мне улечься, подоткнув под голову какой-то мешок, накинул сверху всего свой плащ.

— Спи, малыш. Утром все расскажешь.

«Ты же его совсем не знаешь!» — встрепенулась вдруг осторожность и тут же пошла по знакомому всем адресу. К черту все! Не за тем он меня из болота вытаскивал, чтобы ночью по-тихому прирезать.

…Солнечный лучик щекотал мне лицо и пытался пробиться сквозь плотно сомкнутые веки. Я перевернулся на бок и попытался снова уснуть, но тут моего носа достиг запах жаркого, и желудок жалобно заурчал. Приоткрыв глаза, я увидел клок ярко-зеленой травы и широкую спину человека, присевшего у костра. Вспомнить, кто такой, не получалось. Ладно, разберемся.

— Доброе утро! — крикнул я и сел, пытаясь сообразить, где я нахожусь, и что из событий прошлой ночи было на самом деле, а что мне приснилось. .

Человек поднялся и подошел ко мне. Одетый в серый поношенный плащ бродяга неопределенного возраста. Седые неопрятные волосы длинными прядями падали на плечи; лицо жесткое, словно высеченное из куска гранита, и на нем живые ярко-зеленые глаза — я таких в жизни не видел.

— Доброе утро, Рома, — широко улыбнулся он. — Как самочувствие?

— Спасибо, получше…

— Проголодался? — Он протянул руку, помогая мне встать. — Завтрак почти готов.

— Здорово!

— Там, — взмах руки куда-то вправо, — чистый ручей. Умывайся и приходи. Кстати, твои вещи.

Одежда, сухая и как будто даже постиранная, была сложена аккуратной стопкой прямо возле меня.

— Элементарная бытовая магия, пояснил мой спаситель раньше, чем я принялся благодарить, — совсем простенькое заклинание.

Потом мы завтракали — рагу из мяса и местных овощей. Может, излишне пряное, но с голодухи пошло, как вокзальная шаурма.

— Так как же ты сюда попал? — повторил он свой вопрос, когда я очистил тарелку и подумывал, не попросить ли добавки.

— Э-э… — протянул я и задумался. Бродяга, конечно, спас мне жизнь, но вот насколько с ним можно быть откровенным? Амешт успел научить меня осторожности.

— Боишься сболтнуть лишнего? — догадался он. — Понимаю. Наш брат-волшебник просто вынужден никому не доверять, не так ли?

— Я не волшебник.

— Вот как? — Новый знакомец скептически приподнял бровь. — Тогда почему я чувствую в тебе Силу?

Я пожал плечами — долго объяснять. Сила, наверное, есть — Арчи то же самое говорил, только ей же еще пользоваться уметь надо.

— Странно, — бродяга задумчиво поскреб бороду, — ты уже в том возрасте, когда любой маг успевает освоить хотя бы азы колдовства.

— В моем мире магия только в сказках и встречается. Не считая разных экстрасенсов и шарлатанов. То есть я так думал, пока отец…

— Точно! — Собеседник хлопнул себя по лбу. — В тебе кровь Мастера, верно?

— Какая кровь? — удивился я, а потом вспомнил рассказ Артура о Ключах этого самого Мастера. — А, наверное… А что, так заметно?

— Увы, — развел он руками и рассмеялся, показав ослепительно белые зубы. — Но какого демона ты делаешь в Амеште? Здесь твоя наследственность скорее беда, чем преимущество.

— А твоя? — вопросом на вопрос ответил я, сообразив, что повстречал кого-то из родичей.

— Я — не вашего рода, — отмахнулся он. — А бродяге вроде меня в любом мире хорошо.

— Точно? — не поверил я.

— Точно. Чай, кофе, гарьен, креззедо?

— Чего?..

— Пить что будешь?

— Кофе. Со сливками.

— Ага, и сдобная булочка, — хмыкнул он.

— Было бы неплохо, — мечтательно протянул я, понимая, что до кофе сейчас, как до Киева…

Он провел рукой над травой, и там вдруг возник полностью сервированный поднос: кофейник, молочник, сахарница, две чашки и теплые, пахнущие корицей булочки. Круто! Мне бы так научиться.

— Что же мне с тобой делать, парень? — задумчиво проговорил бродяга, поглядывая, как я уплетаю завтрак. — Магией ты не владеешь, оружия у тебя нет. Пропадешь ведь…

Я беспечно махнул рукой.

— Да ладно, жил же я как-то восемнадцать лет без магии, выкручусь. Мне бы отца отыскать.

Бродяга отставил чашку и посмотрел на меня с задумчивым прищуром.

— Если ты расскажешь мне хотя бы часть истории, — проговорил он, как будто приняв решение, — возможно, я смогу чем-нибудь помочь. И подарю нож, если ты умеешь им пользоваться.

— Умею, — обрадовался я, — конечно, умею! Спасибо!

— Потом благодарить будешь, — отмахнулся он. — Рассказывай.

Я принялся рассказывать, дошел до момента, когда Лекса закричал, что за ним пришла ундина, и вдруг замер, зависнув на полуслове.

— Что такое? — участливо поинтересовался Бродяга.

— Отец… Если ундина пришла за Лексой, значит, отец не справился, значит, значит… — я замолчал, не в силах произнести это вслух.

Впрочем, Бродяга и так все понял, подсел поближе, участливо похлопал меня по плечу.

— Не делай скоропалительных выводов. Отец твой и не с такими напастями справлялся, так что, думаю, и здесь выкрутился.

— Ага, — я решительно поднялся на ноги, — мне надо вернуться.

— Конечно, — кивнул он и, вынув из голенища обещанный нож, протянул его мне, — дорогу помнишь?

— Нет, но сейчас сориентируюсь.

Я положил на ладонь нож и, как и учил отец, проговорил формулу, звучавшую для меня полнейшей абракадаброй. Нож прокрутился как стрелка компаса и замер, указывая направление.

— А говорил — не волшебник… — заметил бродяга, наблюдая за моими манипуляциями. — Захочешь учиться — приходи. Из тебя определенно выйдет толк.

Я ничего не ответил на это неожиданное предложение: просто не знал, как реагировать.

— Нам туда, — махнул рукой в глубь леса.

— Уже понял. — Новый знакомый крепко ухватил меня за руку. — Глаза закрой. Не подглядывай!

Секундное ощущение невесомости, удар твердой поверхности о подошвы.

— Ну, здесь?

— Ага, — подтвердил я, едва бросив взгляд на местность.

Вот дорога, вот зола, оставшаяся от давно прогоревшего костра, вот ветки, которыми Арчи отмечал границу безопасной зоны для лишенного магии Лексы. Только защита снята, вещи давно собраны, а моих спутников и след простыл.

— Они что, ушли? Без меня? — растерянно пробормотал я. Впрочем, это не самый страшный вариант. Хуже, если отца все же сожрала ундина, а все остальное унесли какие-нибудь проезжие. Но в этот вариант верить не хотелось.

Бродяга покачал головой, подергал себя за бороду и спросил:

— Ты, парень, крови не боишься?

— Кто? Я? — Сама мысль показалась мне абсурдной. — Я ж на хирурга учусь!

— Магии лучше учись, — посоветовал он, не оценив мой профессиональный выбор. — Давай руку, мне нужна твоя кровь. Сейчас определим, где твой родитель.

Процедура не заняла много времени, и через пару минут я уже знал направление, расстояние и приблизительные параметры того места, где находился отец. Главное, теперь я был совершенно уверен, что он жив. А остальное, как говорится, дело техники.

На прощанье бродяга щедро поделился со мной своим провиантом и даже подарил одеяло. Мол, себе он еще наколдует.

— Слушай, я действительно не знаю, как тебя благодарить!

— Да и не надо, — усмехнулся он. — Встретишь отца, передавай привет. Скажи, Дрон Пыльник помнит его.

И он исчез, оставив меня на дороге в полном одиночестве.

18. Бой на холодном железе

Арчи

Путь от деревни до нашей стоянки я проделал чуть ли не бегом, подгоняемый все нарастающим беспокойством. Гелисворт снова был при мне, хотя отбирать его у охочих до чужого добра селян пришлось чуть ли не с боем. Впрочем, пара огненных шаров, «чудом» пролетевших в десятке сантиметров над соломенной крышей дома старосты, оказались вполне убедительны.

Когда я добрался до места, наступило утро. Щит все еще держался, только за ним никого не было! Все еще потрескивал магический костер, на земле валялись наши рюкзаки и плед, но мальчишек и след простыл.

— Рома! — позвал я, еще надеясь, что все происходящее просто розыгрыш, — Ром, выходи! Не смешно.

А в ответ тишина… Блин!

Я снял ставшую ненужной защиту и снова позвал сына — с тем же успехом.

— Лекса? — предпринял я еще одну попытку.

И снова тишина, к этому моменту начавшая казаться мне зловещей. В животе поселилися тугой комок дурного предчувствия, сердце колотится, как ненормальное… Только приступа паники мне сейчас и не хватает! Пытаясь как-то справиться с этой напастью, я со всей дури саданул кулаком по стволу ближайшего дерева — не помогло, только костяшки пальцев разбил в кровь.

— Рома-а! — снова заорал я, — Рома!

Ну вот куда он мог деться? Неужели попал в лапы ундине? Но как? Она точно не могла пролезть под защиту? Сам вышел? Зачем? Что могло случиться? Вопросы, вопросы, на которые тебе никто не ответит. Ромка… Нет, не правда, он не мог так глупо погибнуть… Ромка… Что ж я матери-то твоей скажу?

«Отставить панику!» — рявкнул дядюшка так, что я дернулся и заозирался по сторонам — казалось, что его слышно далеко за пределами моей черепной коробки. — «Ты колдун или хрен собачий? Поисковик запустить слабо? Нет, голосит, как потерпевший…»

Не то, чтоб я прям сразу и успокоился, но хотя бы в голове прояснилось. Так что добавив еще несколько цветистых выражений и от себя лично, я наконец обрел способность здраво мыслить. Может, не совсем здраво, но хоть как-то.

Магия. Магия крови, при помощи которой я хотел проверить местонахождение Юли. С ее же помощью я могу отыскать сына! Вопрос, почему я не допер до этой простой мысли сам, остается открытым. Похоже, прав дядя, и за три года спокойной жизни на Земле я растерял последние мозги.

Что ж, не будем откладывать в долгий ящик. Нужно только помнить, что сын — не единственный мой кровный родственник в Амеште, а поэтому нужно правильно сформулировать запрос. А дальше — дело техники: нож на ладонь, проговорить формулу…

Жив! Спасибо тебе, Мастер, он жив! Облегчение накрыло с головой, и я прислонился спиной к ближайшему дереву, не переставая, впрочем, анализировать данные. Ромка оказался не так уж и далеко, но в направлении, лежащем в стороне от нашего основного маршрута. Ладно, позже выясним, чего его туда понесло, сначала нужно отыскать.

Так что, сопровождаемый непрекращающимся дядюшкиным ворчанием, избавиться от которого все равно невозможно, я собрал пожитки, закинул на плечо и потопал вперед, напрочь забыв о том, что где-то должны быть какие-то гаджи. Впрочем, «навигатор» вел меня через такие дебри, что проехать верхом все равно бы не получилось. Так что я шел, пригибаясь под низко нависающими ветками, продираясь через густой кустарник, расцарапывая руки о какие-то колючки и периодически спотыкаясь через то и дело подползающие под ноги корни деревьев. В какой-то момент я выбрался на просеку. Полоса, разделявшая два лесных массива, шириной была всего метра три, и судя по густому ковру высокой травы, по ней давно уже никто не ходил. Но почему-то кустарники не торопились заполнять свободное пространство. Магия? Возможно, хотя она здесь совершенно не ощущалась.

Я остановился, хлебнул водички, снова перепроверил направление. Да что за на? Теперь компас указывал на место нашей старой стоянки — туда, откуда я только что пришел. Глюк системы? Я перепроверил снова — эффект тот же.

«Дядь, что-нибудь понимаешь?»

«Ты в своем навигаторе-то уверен?»

«Да вроде не сбоил раньше.»

«Тогда могу предположить магический портал.»

«Вряд ли Ромка его осилит. Тем более, что научить его некому.»

«Твой отец отлично владел этой техникой» — заметил дядя. — «Как и все в вашем роду. Вон, даже Моргана умеет, один ты…»

Где-то треснула ветка. Я замер, прислушиваясь. В следующий момент раздался свист, и меня спеленало ловчей сетью. Прежде, чем я успел воспользоваться магией, или хотя бы просто что-то сообразить, по голове приложили чем-то тяжелым, и я провалился в небытие.

***

Сознание включилось резко и, как мне показалось, не без помощи магии. Впрочем, с учетом того, что едва открыв глаза, увидел хитрую рожу Мерлина, то не показалось.

— Как, голова не болит? — ехидно поинтересовался родич.

Я ответил что-то совсем уж непечатное и попытался встать, но не смог пошевелиться. Знакомое заклинание, точно таким же спеленала меня Моргана перед отправкой в Зазеркалье. Впрочем, что мне от этого знания?

Мерлин махнул рукой, и меня тут же подхватили под мышки и, не особо церемонясь, усадили в кресло с высокой спинкой — по крайней мере, она оказалась выше уровня моей головы.

Теперь я смог осмотреться. Находились мы в какой-то комнате, светлой и просторной, одну стену которой занимало панорамное окно, но со своего места я мог рассмотреть только пронзительно-синее небо. Косые солнечные лучи падали через незашторенное окно на богатый ковер, расстеленный на полу. Стены сплошь задрапированы тканями — возможно, там и нет никаких стен, но подойти проверить все равно не дадут. Прямо напротив меня, на расстоянии примерно пяти метров — золоченый трон, на котором восседала Моргана. Волосы собраны в сложную прическу, на шее ожерелье с тяжелыми камнями, золотистое платье в восточном (по земным меркам, понятно) стиле мягко облегает фигуру. Хороша, как смертный грех, только меня ее прелести давно не привлекают.

Моргана подняла руку с подлокотника, задумчиво потерла подбородок — на пальце знакомо сверкнул перстень-паук.

— Мерлин, ты не мог бы оставить нас наедине? — попросила она воркующим тоном.

— Мог бы! — обиженно отозвался тот и, на прощанье погрозив мне пальцем, скрылся из поля зрения уведя с собой, судя по звуку, и находившуюся тут же охрану.

— Привет, братишка, — усмехнулась Мара, когда все посторонние покинули помещение, -паршиво выглядишь.

— Твоими заботами, — фыркнул я. — Чего ты от меня хочешь?

— Любви, конечно. Немного крови, немного секса…

Я заскрежетал зубами — она рассмеялась.

— Не рычи, я пошутила. В этом плане меня куда больше занимает младшенький.

— Не смей…

— А то что? — переспросила она с ноткой удивления. — Расслабься, ничто ему не грозит, по крайней мере, пока сам не захочет.

— Это вряд ли.

— Брось! Малыш считает меня привлекательной и, думаю, уступит немного своей крови в обмен на свободу матери.

— Не уверен, что обмен равноценный, — заметил я. — Да и вообще, не уверен, что мы не за тенью гоняемся.

— Хочешь проверить? — хищно усмехнулась она и, поднявшись со своего трона, подошла ко мне вплотную, так, что ее колени касались моих.

— Было бы неплохо, — отозвался я, глядя на золотистый поясок, перехватывающий ее платье на уровне талии.

Мара наклонилась, так что теперь прямо перед моим носом оказалось ее декольте со всем содержимым, потом взяла меня пальцами за подбородок, заглянула в глаза, соблазнительно облизнула губы. Если бы я мог двигаться, непременно бы отшатнулся, а так всего-лишь прикрыл глаза. Когда-то давно я ее любил, сходил с ума, сгорал от страсти. Сейчас же ее прикосновения не вызывали во мне ничего, кроме отвращения.

Видимо, это самое отвращение было настолько явственно написано у меня на лице, что Мара вдруг отвесила мне оплеуху и, хрипло рассмеявшись, спросила:

— Неужели озерная уродина привлекательнее меня?

— Безусловно, — отозвался я, за что снова схлопотал по морде.

— Ты смешон в своих попытках меня разозлить, — заметила она.

Я промолчал. Она отступила на шаг, обошла вокруг моего кресла, остановилась за спиной, провела острым, как скальпель, ногтем по шее.

— Интересно, — проговорила она задумчиво, — если выпить всю твою кровь, я получу Силу Разрушителя?

— Не попробуешь — не узнаешь, — безразличным тоном заметил я. — С другой стороны, если из затеи ничего не выйдет, у тебя никогда не будет второго шанса.

— А сердечко-то запрыгало, — хмыкнула она и вернулась на свой трон.

Я окинул взглядом эту, достойную кисти великого художника, картину и неожиданно для самого себя спросил:

— Откуда у тебя Перстень Мастера?

— Этот перстень — знак верховной власти в Амеште, — ответила она. — Флавия отдала его нашему отцу, но тому было мало одного мира…

— Ага. Потом перстень был у меня — с полчаса, но все же. И во время Великого Полнолуния я оставил его на одной из башен Ирратского дворца. Насколько мне помнится, ты в тот момент находилась в Зазеркалье.

Она сердито сдвинула брови.

— Не слишком тактично с твоей стороны напоминать мне об этом. Мне там совсем не понравилось.

— Почему же? — удивился я. — Милое место.

— И куча озабоченных идиотов, у которых кровь как скисшее вино! — Ее передернуло. — Благослови Хаос Мерлина, который все же вытащил меня оттуда!

— Так что с перстнем? — вернулся я к интересующему меня вопросу.

— Вообще-то я здесь не за тем, чтобы обсуждать даруемые кольцом возможности, — заметила она, — но так и быть, скажу. Это кольцо Ворон-из-Тьмы подарил первой Ведьме Ночи. Вряд ли ведьма знала о Ключах, да ей это и ни к чему. Но мощнейший артефакт, использующий магию этого мира, даровал своей властительнице беспредельные возможности. Говорят, с его помощью можно излечить любой недуг… Возможно; пока не проверяла. Но кольцо может и отбирать — силы, разум, жизнь. Что угодно, стоит лишь пожелать. Одно условие — владелец кольца должен быть истинным властителем Амешта.

— Что ж, поздравляю.

Она иронично склонила голову.

— Только одного не пойму, — продолжил я, — зачем тебе, полновластной, как ты утверждаешь, властительнице целого мира, моя Сила?

— Не твоя, — возразила она, — Сила Разрушителя принадлежит этому миру так же, как и перстень. С ней моя власть будет не только истинной, но и абсолютной.

Я хмыкнул.

— А как же скрижаль?

Взгляд Морганы на минуту стал неподвижным, а в следующий момент она уже смеялась.

— Ох, барон, как для старого заговорщика, слишком болтлив! Скрижаль меня примет, но для начала мне нужна сила нашего отца.

— Но ведь королева Флавия еще жива, — заметил я.

— Старуха давно впала в маразм и ничего не решает, — отрезала Моргана. — Так что вернемся к нашим баранам: ты мне силу — я тебе блондинку. За сим и разбежимся.

— То есть? — не понял я.

Она поморщилась.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне от тебя нужна только сила.

— Извини, не верю.

— Ладно, — она махнула рукой и снова поднялась на ноги, прошлась по комнате. — Скажу как есть. Я… Мерлин предупреждал, что тебя нельзя тащить на Амешт. Я не слушала. Мне казалось, на своей территории я тебя легко переиграю. Ты же Хайверг! Тебя тут каждая тварь должна ненавидеть. Но ты умудрился поладить с этой заносчивой сучкой Алвой, победил моего бойца, каким-то образом нашел общий язык с троллями…

— И что?

— Скажи, тебе точно не нужна власть в Амеште?

Я промолчал. Нет, мне точно не нужна эта их дурацкая власть, но не говорить же об этом дорогой сестричке.

— Ах, вот оно что, — протянула она, так и не дождавшись ответа. — Что ж, удачи со следующим бойцом. Но ты еще пожалеешь о своем выборе.

С этими словами она стремительно вышла из комнаты, оставив меня гадать, что ж там за боец такой. Версии в голову лезли — одна другой интереснее.

***

И все же я не угадал. Через пару часов, стоя посреди арены, по размерам вполне тянувшей на футбольное поле, я смотрел в небо и наблюдал, как с отливающих лиловым небес, подсвеченных красноватым светом факелов, спускается дракон. И пусть размерами он не дотягивал ни до халлидаррского Инг-Давриила, ни до ирратского Хранителя сокровищ, но все же экземпляр весьма крупный, да еще просто-таки умопомрачительной расцветки: канареечно-желтый, с фиолетовым, тянущимся вдоль всей спины гребнем и переливающимися зелено-красными узорами на морде и боках. Красавчик!

Дракон приземлился, раззявил огромную пасть и зарычал. На трибунах, до отказа заполненных зрителями, раздались испуганные крики.

— Это ты — Арч Бесстрашный?! — раскатисто прогремело в моем сознании. Да он еще и телепат!

— Предположим, — отозвался я.

— Я — Драги-Свон, сильнейший среди драконов! — просветила меня тварь. — Я буду сражаться с тобой по велению Морганы, Ведьмы Ночи.

— Без проблем, — согласился я, зная, что боя все равно не избежать, но все же стараясь оттянуть его начало. — Моргана говорила о поединке на холодном железе.

— Я тебя и без железа съем, — сообщил Драги-Свон, — но если для тебя это так важно…

Он поднял переднюю лапу, и в солнечном свете ярко блеснул ряд металлических когтей, каждый сантиметров по двадцать.

— Вот это да! — воскликнул я, стремясь скрыть некую растерянность, вызванную у меня видом столь грозного оружия. — Где достал?

— Эти когти — приз за победу в драконьих боях, — похвастался тот. — Ведьма Ночи самолично прикрепила их к моим лапам!

Н-да, Моргане не откажешь в изобретательности. Безусловно, это самый оригинальный способ применения «холодного железа», с которым мне приходилось сталкиваться.

— Ладно, дай мне полминуты…

Дракон согласился и теперь ждал, припав на задние лапы и лениво помахивая хвостом.

Я медленно обвел взглядом трибуны, искал Моргану. Конечно, она была здесь — в одной из верхних шикарных лож. Еще более блистательная, чем днем, в огненно-красном, сильно декольтированном платье — просто истинная властительница.

Я отвесил ей шутливый поклон и развернулся к терпеливо ожидавшему ящеру.

Опыт сражений с драконами у меня, конечно, был. И не только с пресловутым Инг-Давриилом. И из всех этих схваток я вынес одну несложную мудрость: если есть возможность, в бой с этими тварями лучше не вступать. К сожалению, применить ее на практике удается далеко не всегда, а сражаться с многотонной бронированной махиной — врагу не пожелаешь.

В отличие от большинства прочих хищных тварей, с которыми время от времени приходилось иметь дело свободным охотникам Паутины, драконы практически неубиваемые. Все их тело покрыто прочной чешуей, о которую затупится любой меч. Относительно уязвимы только глаза, мягкое нёбо и маленький не защищенный броней участок на животе, до которого крайне проблематично добраться. Связка гранат, конечно, здорово бы помогла, но в мирах, подобных Амешту, порох не горит. Ну или засунуть тушу в микроволновку, если найти агрегат подходящих размеров. Но с бытовой техникой в здешних краях тоже напряженка. Вот и крутись как хочешь!

Что касается Халлидарра и незабвенного Инг-Давриила… Да мне тогда просто повезло! Сказочно, фантастически повезло!

«Мысль с микроволновкой весьма и весьма неплоха», — заметил дядюшка.

Ага, где ж ее взять, если ее нету?

Желтый с узорами дракон, припав на передние лапы, стоял посреди отведенной для боя площадки, хлестал себя по бокам хвостом-молнией и, ощерив клыкастую пасть, не сводил с меня горящих глаз.

С мечом в руках — спасибо Моргане, ради такого праздника отдала мне Гелисворт — и без какого-либо плана действий я стал медленно обходить его по кругу. Драги-Свон, абсолютно безосновательно опасавшийся какой-нибудь пакости, проворачивался следом, чтобы не выпускать меня из виду. Тактически верно, но по сути… Я ни за что не рискнул бы приблизиться к нему со спины.

Потом дракон сделал молниеносный бросок, и его металлические когти прочертили воздух в том месте, где я был мгновение назад.

Раздосадованный первой неудачей, дракон снова ринулся на меня, и опять я успел увернуться. Как и много раз до этого, время для меня растянулось, и молниеносные броски дракона проплывали как в замедленной съемке. В сражениях с обычными противниками эта особенность всегда здорово меня выручала, давая возможность нанести удар. В случае с драконом я мог лишь быстро уворачиваться от его атак и мечтать, что мой практически неуязвимый и отнюдь не глупый противник как-нибудь не так повернется или, что еще лучше, встанет на дыбы, открывая кусок нежного, не защищенного броней брюха. Но Драги-Свон был далек от того, чтобы допустить столь явную ошибку, и мы продолжали танцевать и кружиться, не в состоянии причинить один другому ни малейшего вреда.

Пока что меня подобный расклад устраивал, но до бесконечности так продолжаться не могло. Когда я начну уставать, скорость моего восприятия снизится до средне-нормальной, и тогда дракон легко со мной разделается.

Нужно срочно что-то придумать. Идея! Полцарства за идею!

«Микроволновка…» — устало повторил дядя.

Чем черт не шутит… Часть разума, что досталась мне от отца, сама собой начала подыскивать подходящие заклинания и формулы, и через пару секунд выдала готовый ответ!

Просто, красиво и смертельно опасно! Чтобы осуществить задуманное, нужно всего лишь войти с драконом в непосредственный контакт. Как это сделать без ущерба для здоровья, я не знал. Потому плюнул на все и попер напролом, крепко надеясь на старый добрый авось.

Хорошо разогнавшись, я прыгнул навстречу атакующему зверю, использовал в качестве опоры поднятую для удара лапу, оттолкнулся от нее и взлетел на покрытую бронированной чешуей спину. Быстренько втиснулся между двумя выступами гребня и изо всех сил вцепился в передний. Как раз вовремя: Драги-Свон, возмущенный моей наглостью, встал на дыбы и отчаянно замотал башкой, пытаясь сбросить нахала на землю.

Тут бы и врезать ему по голому брюху, но — увы! — я находился в крайне невыгодной позиции для означенного приема.

Впрочем, спина у дракона, хоть и бронированная, защищена не идеально. В месте сочленения костей черепа и хребта имеется малюсенький, с десятикопеечную монету, не покрытый чешуей пятачок. В условиях нормального боя добраться до него совершенно невозможно, но из моего нынешнего положения — раз плюнуть. Конечно, меч не воткнешь, но этого и не требовалось. Достаточно прикоснуться к незащищенному участку.

Острие меча легло между чешуйками, заклинание электрическим током прошло по моим нервам, через клинок — в тело дракона, сотрясая его микроволнами, заставляя каждую клеточку организма двигаться со сверхвысокой частотой.

Ящер взвыл, заорал страшно и стал заваливаться на бок, грозя погрести меня под своей многотонной тушей.

Я не стал ждать развития событий, спрыгнул на землю, перекувыркнулся через голову и со всех ног понесся прочь.

Тяжелый грохот за моей спиной ознаменовал бесславный конец великого драконьего бойца Драги-Свона, и только тогда я остановился и обернулся.

Безжизненная туша с судорожно скрюченными лапами и вытянувшимся стрелой хвостом лежала головой в мою сторону, а белые, как вареное яйцо, глаза смотрели с немым удивлением, сохранившимся и после смерти. Почему-то мне было его жаль.

Я поднял голову

и посмотрел прямо на Моргану. Ведьма стояла, вцепившись руками в ограждение ложи, и даже с такого расстояния я отлично видел ярость на ее лице.

— Эй, сестренка! — крикнул я. — Можешь сшить из своего бойца много перчаток! А я, пожалуй, пойду.

19. Порталы

Арчи

Остановить меня и не пытались, а на выходе с арены какой-то добрый человек даже вернул мне мои пожитки. Я бодрым шагом прошествовал наружу, и даже не обернулся, когда за спиной лязгнули закрывшиеся ворота.

Передо мной лежала, освещенная магическими фонарями, городская площадь, в центре которой расположился фонтан. От площади лучами расходилось несколько улочек. Несмотря на поздний час, народу хватало. Интересно, что за город такой? Впрочем, всегда можно расспросить дядюшку, но сначала нужно унести ноги. Определиться с направлением, и дёру, пока опять не началось. Отличный план!

Я остановился прямо посреди площади и, прислонив к ноге рюкзак, занялся настройкой навигатора. Занятие совершенно не энергозатратное, но вдруг я почувствовал, что смертельно устал. Вроде бы: тоже мне новость после бессонной ночи и последующих событий. Но усталость навалилась резко и неожиданно, как будто в один момент из меня выдернули стержень, до этого удерживающий тело в вертикальном положении. Колени подогнулись, и я каким-то чудом умудрился усесться на рюкзак, а не прямо на землю, уперся локтями в колени, спрятал лицо в руках. Пять минут, всего-лишь пять минут… Чтоб она провалилась, эта Моргана, вместе с ее амбициями, бойцами и всеми драконами вместе взятыми!

«Давай-ка лучше на постоялый двор, ” — подал дельную мысль дядюшка. — „Отдохнешь по-человечески, а завтра наверстаешь.“

«Не могу. Ромка…»

«Лучше бы ты о нем подумал перед тем, как к ундине поперся!» — рыкнул дядя.

Ну да, он, конечно, прав. Впрочем, ничего нового он всё равно не сказал. Так что, посидев немного, я поднялся на ноги и упрямо направился на выход из города.

«Вот же баран упертый, — ворчал дядя. — Ну вот куда ты сейчас попрешься: в поле в стогу ночевать?»

«Кто тебе сказал, что я вообще собираюсь спать?» — отбрил я раздраженно. — «Слушай, как я понимаю, нам с тобой друг от друга деваться некуда. Так давай ты хоть не будешь мне постоянно мозги полоскать. Очень напрягает, правда.»

«Свернешь шею — не жалуйся, ” — фыркнул он обиженно и замолчал.

Я мысленно ругнулся, но извиняться не стал: ну реально же достаёт! Хотя, конечно, не будь я таким уставшим, постарался бы сдержаться.

Следуя за навигатором, я добрался до городских ворот, где путь мне преградила парочка стражников.

— Куда? — вопросил один, довольно грубо ухватив меня за предплечье.

— Туда, — я неопределенно махнул рукой. — А что такое?

— Ворота закрываются с последним ударом колокола. Ты не сможешь вернуться.

— Не очень-то и хотелось, — фыркнул я. — Можно идти?

— Самоубийца, что ли? — поинтересовался стражник и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу.

Я посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

— Неужели за стенами обитает что-то, страшнее драконов?

Мой собеседник потянулся почесать затылок, наткнулся на шлем, а потому просто потер шею.

— Иди, — махнул он рукой, так и не удосужившись сообщить, что ж там за напасть такая. — Глядишь, с тобой оно связываться не рискнет.

Я и пошел, не слишком надеясь на то, что меня оминет чаша сия, но все же не особо и переживая по поводу возможной встречи с очередным чудовищем. Сколько их уже было на моем веку… Мне бы Ромку отыскать.

За городской стеной, сколько хватало глаз, расстилались бесконечные поля. Спелая пшеница, или что они тут выращивают, серебрилась в свете восходящей луны. Впрочем, мне было не до красот пейзажа. Едва отойдя от пока еще открытых ворот, я уселся прямо на обочине дороги и занялся крайне важным делом. Первое — это, конечно, настроить маяк и определить, где находится сын. А второе, совершенно необходимое, относилось к крайним мерам, и вот здесь я ни в чем не был уверен. Но тут уже выбор: либо свалюсь в ближайшие пару часов, либо включусь в турбо-режим, а дальше остается только надеяться, что уложусь в сроки и вырублюсь уже на Земле, а не где-то посреди Амешта. И да, я не помню, насколько эта хрень укорачивает жизнь, но в любом случае мне никогда не хотелось жить вечно. Так что, под недовольное кряхтение дядюшки, которому было очень нелегко удержаться от комментариев, я проговорил нужную формулу, подождал пару минут, ожидая прилива сил, а потом поднялся и уверенно зашагал прочь от города.

Дорога, прямая, как стрела, вела через поля к маячившему на горизонте лесу. Если верить навигатору, Ромка находился где-то в той же стороне, но гораздо дальше. Вот уж когда реально пожалеешь о собственной неспособности создавать порталы. Я шел, выставив магическую сигнализацию и не забывая при этом крутить по сторонам головой. Впрочем, если в полях и водилась какая-то нечисть, на глаза она мне не показывалась: то ли взяли выходной, то ли реально решили не связываться.

Я прошел примерно полпути до леса, когда сзади раздалось хлопанье крыльев — я услышал его чуть раньше, чем сработала сигнализация. Впрочем, ничего опаснее старой облезлой вороны там не обнаружилось. Мерлин догнал меня еще через несколько минут и я молча подставил ему руку, куда величайший маг всех времен и народов и уселся.

— Ставки были один к ста в пользу дракона, — объявил он.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Надеюсь, ты не поставил на него последние деньги.

— Обижаешь, — рассмеялся он. — Я на тебе отлично заработал!

— Кто б сомневался, — хмыкнул я.

Идти с поднятой рукой было неудобно, так что пришлось остановиться, хотя торчать, как столб, посреди полей — идея так себе.

— Что ты от меня хочешь, Мерлин? — спросил я устало.

— Поговорить.

— О чем? — совершенно искренне удивился я.

Он спрыгнул с моей руки, снова превратился в человека и указал рукой на обочину:

— Присядем?

— А как же ночной ужас окрестных полей? — хмыкнул я, не торопясь принимать приглашение.

— Ты маг, тебе это не страшно, — отмахнулся Мерлин и первым плюхнулся прямо в дорожную пыль. — Но если так уж боишься, могу кинуть защиту.

Я неопределенно дернул плечом и сел напротив.

— Говори.

— Я наблюдал за тобой, — сообщил он, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Я бы удивился, если б это было не так.

— Ты не понял, Артур. Я наблюдал за тобой все эти годы после Великого полнолуния. Я ждал, когда ты снова будешь готов вступить в игру.

— Я должен быть польщен?

Мерлин раздраженно взмахнул рукой:

— Я и не ждал, что ты проникнешься. Но постарайся хотя бы не перебивать после каждой фразы!

Я прикусил язык, не дав сорваться с него очередной колкости, и только кивнул.

— Поначалу я опасался, что ты полностью заблокируешь свою магию — тем более, что ты жил в мире, где она, по большому счету, и не нужна. К счастью, этого не случилось: ты оказался достаточно любопытен, чтобы хотя бы немного экспериментировать с новыми возможностями. Дальше — вопрос времени. Рано или поздно Сила позвала бы тебя, а сопротивляться ее зову не дано никому. Но время шло, а ты так и сидел в своем провинциальном мирке, и не помышляя о Паутине. Так что Моргана, с ее жаждой власти и любовью-ненавистью к тебе лично, попалась как раз кстати.

— Только не рассказывай, что из Зазеркалья ты вытащил ее ради меня, — фыркнул я.

— Не буду. Мне она, и правда, без особой надобности, но кое-кто неплохо заплатил за ее освобождение. Впрочем, тебе такие подробности совсем ни к чему, главное, она свое дело сделала — вытащила тебя из той дыры, где ты себя заживо похоронил. А теперь начинается самое интересное, — Мерлин хитро захихикал.

— Интересное — это наблюдать, как я вынужден драться с каждым встречным, и ждать, когда же я, наконец, проиграю? — уточнил я, не скрывая сарказма.

— Если бы я рассчитывал на твой проигрыш, поставил бы на дракона, — заметил он. — Но, если совсем честно, ты крайне неудобный игрок, никогда никого не слушаешь и делаешь все по-своему. Так что я бы ничего не потерял, достанься сила разрушителя твоей сестре. Она, конечно, такую мощь не потянет, но ты-то по ней убиваться точно не станешь. А дальше сила переходит к твоему сыну, и вот здесь уже есть, с чем работать.

— Надеешься воспитать из него второго разрушителя?

— Разрушение — это идея твоего неадекватного папаши, — открестился Мерлин, только я ему не поверил. — Мне нужен кто-то, способный навести порядок на Амеште и вернуть ему былое величие.

— И ты правда веришь, что это сделает восемнадцатилетний мальчишка, который всю эту магию только в кино видел?

— Мальчишка с правильной наследственностью, а если еще и обеспечить его правильным воспитанием…

— Даже не мечтай! — рявкнул я, закипая.

— Тогда тебе, заботливый папаша, нужно постараться выжить и сделать так, чтоб скрижаль тебя приняла. Тебя, а не Моргану. И тогда весь этот мир — твой!

— На фиг надо…лишний геморрой.

Мерлин вздохнул:

— Впервые вижу человека, настолько не заинтересованного во власти… Хорошо, объясню. Во-первых, твоя, довольно жалкая в последние годы, жизнь обретет наконец цель и смысл. Во-вторых, получив признание скрижали, ты обретешь и ее защиту, и сможешь забыть о проклятии конца оборота. И в третьих, избежишь столкновения с противником, куда более могущественным, чем Моргана.

— Противника ты только что выдумал? — пошутил я.

— Нет. — качнул головой Мерлин. — Впрочем, если примешь власть в Амеште, у него не будет поводов с тобой воевать. Так каков ответ?

Я молчал, пытаясь понять, чему из сказанного можно верить, и что там за очередной враг объявился на горизонте. Впрочем, если я кому-то так сильно оттоптал мозоль, что дошло до вендетты, мне так или иначе дадут об этом знать. А сейчас есть дела поважнее.

— Мне нужно подумать, — сказал я вслух. — В любом случае, ответ ты получишь не позже, чем мы с Морганой закончим наши пляски.

— Как знаешь, — он поднялся на ноги, отряхнул мантию. — До чего упрямая порода…

— Погоди! — крикнул я, понимая, что сейчас он снова превратится в ворона и улетит.

— Передумал? — тут же спросил Мерлин.

— Нет. Только один вопрос: объясни, как ставить порталы. Пешком я тут буду еще полгода путешествовать.

Великий маг сокрушенно покачал головой.

— Как у тебя все просто! Волшебники этому годами учатся.

— То есть, не объяснишь, — вздохнул я. Не слишком и рассчитывал, если честно.

Мерлин на секунду задумался.

— Знаешь что… Оно, конечно, не по науке, но попробуй-ка сделать это так, как ты ходишь через Паутину. Только цепляйся не за координаты, а за знакомое место. Или за человека. И не вздумай скакать сквозь стены — застрянешь в камне, смерть твоя будет долгой и мучительной.

С этими словами Мерлин все же превратился в ворона и улетел.

Я тоже поднялся, закинул за плечо рюкзак и потопал дальше, на ходу пытаясь соотнести полученную информацию с тем, что удавалось выцарапать из отцовской памяти. Попытки узнать что-то у дяди успехом не увенчались: он то ли все еще обижался, то ли твердо решил дать мне полную свободу действий.

Я шел, время подбиралось к полуночи, луна неторопливо катилась по небосводу. Темная громада леса становилась всё ближе, в то время как расстояние между мной и сыном сокращалось не слишком. Да, такими темпами я до него и до утра не доберусь — и это в лучшем случае. Так может, стоит все же попробовать портал?

Я остановился, почесал затылок. Страшновато… Да, вот с драконами сражаться — это нормально, а портал… Ну, ок. Что случится в худшем случае: останусь на месте, промахнусь и улечу куда-то за пару тысяч километров?

«В худшем случае твои ноги останутся здесь, а голова окажется там. — Не удержался от комментария дядя. — Кровь, кишки и бесславный конец мага-недоучки.»

«Думаешь?»

«Знаю. Видел. Только вряд ли тебя это остановит. Ах, да, ты же у нас сам умный.» — И он снова замолчал, а я задумался. Снова прокрутил в голове слова Мерлина, потом еще раз прошерстил память — собственную и отцовскую.

Бесславный конец? Было б чего бояться, с моими-то способностями вляпываться! Тем более, что где-то в глубине души я был уверен, что смерть меня ждет где-то совсем в другом месте. Уж если остался жив после ундины и дракона, то и порталом меня не уморить. Так что хватит рассуждений, нужно пробовать.

Правда, прыгать сразу к сыну я не рискнул — еще не хватало свалиться прямо ему на голову, а потому для начала решил поэкспериментировать на чем-то попроще. Например, вернуться назад к городским воротам, потом прямиком к лесу, а уже потом, если все получится, стартовать к Ромке.

Сказано — сделано. Выпрыгнул я прямо возле городских ворот — не промахнулся, хотя ощущения от перехода остались странные. Правда, я вряд ли я смог бы внятно объяснить, что именно не так, но это сто процентов отличалось от перехода в Паутину или из нее.

Не успел я порадоваться, что все получилось, как на меня налетела какая-то хрень — холодная, туманная сущность проскочила, казалось, прямо сквозь меня, мелькнула перед глазами, взмахнула полой полупрозрачного плаща — совсем как у призраков из дешевых ужастиков, обернулась и продемонстрировала оскал, которому позавидовала бы и акула.

Почему-то я совсем не испугался — впрочем, Мерлин же говорил, что для волшебников местные страшилки не опасны — и смотрел на это чудо со смесью любопытства и удивления.

«Чудо» подлетело поближе и для наглядности щелкнуло зубати прямо у меня перед носом.

— Какой реакции ты ждешь? — спросил я, потому что реально не понимал, что происходит. — Мне закричать, убежать, упасть в обморок?

Призрак, или как там его, взмыл к небесам, издал вопль, достойный баньши, нарезал пару кругов у меня над головой и, спикировав вниз, попытался повторить маневр, с которого начал представление — пролететь сквозь меня. Только я успел отклониться, и он проскочил мимо. Быстро развернувшись, чтобы не терять его из виду, я обнаружил, что призрак уже не одинок — пространство наполнилось его сородичами, такими же туманными и нелепыми.

— Ты не боишься нас, человек? — грозно вопросил хор голосов.

— А надо? — хмыкнул я. — Что в вас такого страшного?

Вместо ответа вся толпа ринулась на меня. Выхватив Гелисворт, я принялся отчаянно отмахиваться. Радужный свет, изливавшийся с моего волшебного клинка, взрывал пространство, разгонял тени, разрывал бестелесные сущности. Ночь наполнилась воем на грани ультразвука, и в этом крике слышалось и отчаяние, и обида. «За что ты убиваешь нас, повелитель Хаоса? За что?»

Ага, признали своего… Но поздно.

Я спрятал меч в ножны и сотворил очередной портал, который и перенес меня на опушку леса — оставалось надеяться, того самого, к которому я шел изначально. Я вытер со лба холодный пот — как ни крути, но нервы мне эта компания все же помотала, и уселся прямо на мокрую от росы траву. Закурить бы…

«Дядь, ты знаешь, что это было?» — спросил я, не особо рассчитывая на ответ.

«Тени тех, кого сожрала Душа Хаоса, — отозвался он с небольшой задержкой. — В общем, действительно способны напугать человека до смерти, чем и развлекаются. Они же не знали, что ты — бесстрашный.»

«Не смешно, — буркнул я. — Кстати, что есть Душа Хаоса?»

«Штука, к которой Флавия строго-настрого запретила соваться нам с Вальтером. Если верить легендам, она, эта душа, действительно несет в себе частицу изначального Хаоса, и может разнести на атомы весь Амешт. Правда, некоторые идиоты думают, что в тех пещерах сокровища, вот и лезут. Результат ты видел.»

«В каких пещерах?» — тут же заинтересовался я.

«Обойдешься, ” — отрезал дядя, и на дальнейшие вопросы отвечать не стал.

На самом деле, искать эту самую Душу Хаоса я не собирался, просто хотел узнать, куда точно не стоит лезть. Хотя… кому я втираю? Любопытно же взглянуть на частицу Хаоса. Но это потом, когда-то потом…

Я снова поднялся на ноги, про себя отметив, что луна закатилась за горизонт, а небосвод на востоке заметно посветлел, в очередной раз настроил навигатор и соорудил очередной портал. Вот так войду во вкус и вообще разучусь ходить ногами…

Я рассчитывал, что шагну прямиком к сыну, но что-то пошло не так.

Там, где я очутился, Ромки не было. Я стоял на потрескавшемся, как после долгой засухи, клочке земли. За моей спиной зияла пропасть — прям как в том видении из лабиринта троллей, а прямо по курсу возвышалось дерево — белое, как обглоданная кость, и такое же мертвое. Сразу за ним колыхалось полотнище непроглядной тьмы.

Я сразу понял, где очутился, хотя ни разу здесь не был. Передо мной лежала Долина потерянных душ — самое загадочное и зловещее место Амешта.

20. Долина Потерянных Душ

Арчи

Соваться в эту пугающую тьму мне совсем не хотелось, поэтому, не долго думая, я принялся за следующий портал. Пусть не прямо к Ромке, пусть назад, к лесу — там разберемся, куда дальше — только подальше отсюда.

Выйдя из портала, я понял, что никуда не перенесся. Ладно, не совсем так. Раньше дерево-скелет было прямо по курсу, сейчас я сдвинулся от него шагов на десять влево. Я прыгнул снова — с тем же результатом, только дерево теперь возвышалось с другой стороны. Ещё раз, на сей раз решил, что мне надо к мосту троллей, но снова оказался у того же зловещего дерева. Офигеть! И что дальше?

«Долину потерянных душ нельзя обойти, — сообщил дядюшка. — И бросай экспериментировать с порталами. Местные духи могут обидеться, и тогда в следующий раз ты выйдешь прямо над пропастью. Дошло?»

«Дошло, — вздохнул я и вытащил Гелисворт. — Свисти, если что.»

И я пошел вперед, миновал дерево и вступил в зону абсолютной тьмы. Радужный свет моего клинка слегка пригас, потускнел и видимости не добавлял совершенно. Странно. Впрочем, колдовское зрение, в которое я переключился почти бессознательно, немного улучшило ситуацию. В темноте проявились какие-то смутные тени, а путь, проложенный моим «навигатором» совершенно неожиданно стал видимым и лег под ноги светящейся путеводной нитью. «Хоть что-то в этой жизни хорошо, ” — подумал я и пошел вперед, постоянно ожидая какого-нибудь подвоха. Впрочем, поначалу все было относительно спокойно, хотя иногда в темноте раздавались неясные шепоты, стоны, а то и вопли. Все это здорово нервировало, хотя и не причиняло никакого вреда. время от времени в темноте вспыхивали и тут же гасли яркие звездочки, пролетали быстрые светлячки. Один из них довольно долго сопровождал меня, то зависая над головой, то порхая впереди и освещая путь. Через какое-то время он исчез, и мне почему-то стало грустно.

Неожиданно дорогу мне заступила неясная тень, сгустившаяся, казалось, прямо из воздуха. Я отпрыгнул и направил на нее Гелисворт.

Призрак издал жутковатый потусторонний смех.

— Ты не сможешь убить меня во второй раз, Корни! — заявил он.

— Ты кто?!

— Ты меня даже не помнишь?! — возмутился призрак, надвигаясь на меня. — Посмотри мне в глаза, убийца!

Я не стал этого делать: ткнул призрака Гелисвортом, и тень рассеялась. Только вздохнуть с облегчением не получилось: вслед за первым призраком явилась целая толпа его сотоварищей — что-то мне подсказывало, что это была та же компания, что и возле города. Впрочем, я мог и ошибаться. По крайней мере, здешние оказались куда агрессивнее, и магия моего клинка на них не действовала. Призраки выли, кричали, тянули ко мне руки-кости, требовали ответа…

— Какого черта?! — заорал я, остервенело махая мечом. — Вы кто такие?!

— Убийца! — ответствовал нестройный хор.

— Не-ет!!! Неправда! Не было столько! Не помню столько!!!

— Да воздастся всемеро, Хайверг! — выли они.

— Что вам от меня надо?!

— Останешься с нами!

— Размечтались! — истерически выкрикнул я, не переставая работать мечом. Наверное, здесь могла бы помочь магия, только я не мог вспомнить ни одного подходящего заклинания.

«Дядя! — взмолился я, — подскажи что-нибудь!»

«Лучший способ — уйти от контакта!» — сообщил он.

«Что?»

«Извини, ты здесь лишний».

Ощущение, как будто мне основательно дали по башке, потеря контроля…

Я снова был на Острове Демона, на обрамленной скалами зеленой лужайке с кустами цветущих роз. Над головой сияло солнце, в ярко-синем небе проплывали редкие облачка. И — никого, даже демона не видно. Лишь арфа сиротливо стояла посреди опустевшего места. Места, уже не существующего в реальности. Я что, снова во времени переместился?! Или это очередная ловушка Морганы? Я потянулся к Гелисворту, но не обнаружил на привычном месте своего меча. Нет, ну что за фигня-то?!

Странно, но я не удивился и не испугался. Почему-то был твердо уверен: все идет так, как должно идти. И если я уже здесь, то это зачем-то надо. Поэтому и появление хозяина здешних угодий воспринял совершенно спокойно.

Демон вышел из узкого прохода между скалами и направился прямо ко мне. Сегодня его наряд состоял из плотных штанов, заправленных в высокие сапоги, и просторной черной рубахи; волосы стягивал кожаный шнурок.

— Ну наконец-то! — приветствовал он меня, помахав рукой. — Я уж думал, ты не вернешься!

— Так и не собирался, — признал я, внимательно рассматривая демона. Может, он — призрак? Хотя не похож: ни тебе мерцания, ни прозрачности…

— Никак не можешь решить, что же я такое, родич? — усмехнулся он, словно прочитав мои мысли.

— Ага, — не стал я спорить. — Но прошлая встреча мне не слишком понравилась.

Он пожал плечами:

— Мне тоже. Но выбор у меня ограничен.

— В каком смысле? — не понял я.

— Из-за крови Мастера я оказался единственным демоном, обладающим душой. Теперь вот болтаюсь между мирами — ни в рай, ни в преисподнюю!

— Сочувствую…

— Не стоит. Здесь не так уж и плохо.

Демон щелкнул пальцами, и на поляне материализовалось мягкое кресло.

— Присаживайся. — Он сделал приглашающий взмах рукой и сам устроился возле арфы. — Кстати, можешь называть меня Гарри, или Гарридиан.

— Я не забыл твое имя, — я подтянул кресло поближе к собеседнику и сел, закинув ногу на ногу. — кстати, здесь — это где?

— Здесь, — он криво усмехнулся, — Где-то в лимбо. Кстати, у меня осталась часть предназначенного тебе послания, — и он подкинул на ладони небольшой прозрачный кристалл.

— Снова сны? — настороженно уточнил я.

— Не твои. Это — кристалл сновидений Юрхека. — Гарри вздохнул и надолго замолчал.

— Так что за послание, Гарри? — напомнил я.

Демон тронул струны арфы, и над островом разнесся протяжный плачущий звук.

— Это касается угрозы, нависшей над Паутиной…

— Похоже, ты немного опоздал.

— Думаешь, прошлое Полнолуние Каиноса — это конец? — усмехнулся он. — Нет, пока вы оба живы, игра не закончится.

— Но ведь Разрушитель мертв… — попытался я возразить, но оборвал себя на полуслове. Разрушитель, то есть я, как раз жив. Если подумать, ненамного лучше, чем быть демоном.

— Ничего-то ты не знаешь… — сокрушенно покачал головой Пожиратель. — Ладно, слушай. Твой отец мертв, но он не был главной угрозой Паутине. Есть враг куда более могущественный, чем он. И этот враг не отступит, пока не осуществит задуманное. Или пока его не остановят. И так уж получилось, что кроме тебя этого никто не сделает.

Я почесал маковку, удивленно приподнял бровь.

— Почему именно я?

Демон пожал плечами:

— Сердце Ночи у меня отобрал именно ты, значит — тебе и карты в руки.

— Ясно. — Я поднялся на ноги. — Это все, что ты хотел мне сказать?

— Это все, что тебе нужно знать… — Он сделал многозначительную паузу, а потом добавил: — На данном этапе.

Вернувшись к реальности, я обнаружил, что сжимаю в руке кристалл, под ногами пролегает путеводная нить, а на грани реальности просматривается еще одно дерево-скелет. Гелисворт в ножнах пристегнут к поясу — его я проверил первым делом. И ни одного призрака в пределах видимости.

«Дядя?» — позвал я.

«Я ничего не знаю о твоем демоническом приятеле!» — тут же открестился он. — «И вообще, раз очухался, то я здесь уже не нужен. Сам управляй своим туловом!»

«Вообще-то я просто хотел сказать „спасибо“, — пробормотал я, но он снова не ответил.

Через несколько шагов долина закончилась, и я вышел на залитый утренним солнцем цветущий луг, за которым темнела полоса очередного леса. Обернувшись, увидел все ту же колышущуюся тьму и поторопился отойти подальше. На ходу сверился с направлением — как оказалось, с пути я не сбился — и расстоянием: до сына, где бы он ни находился, оставалось не больше пары километров. Так что я решил пока не экспериментировать с порталами и продолжил путь на своих двоих.

Острые грани кристалла сновидений давили в ладонь, так что пришлось спрятать его в карман. Жаль, я не спросил у Пожирателя Снов, что делать с этой штукой. Ладно, разберусь по ходу дела. А вот разговоры про какого-то мистического врага, который еще опаснее моего папаши, беспокоили. Можно было пропустить предупреждение Мерлина — старой вороне верить нельзя в принципе. Но когда это же самое повторил еще и демон… В общем, все указывает на то, что помереть в своей постели не суждено. Не то, чтоб я на это слишком рассчитывал, но все же пожить хочется подольше.

Рома

Дрон исчез, и я остался один. Несмотря на птичий щебет и солнечный свет, лившийся сквозь кроны, в первый момент лес показался мне зловещим и полным опасностей. Казалось, за каждым кустом сидит если не хищник, то какой-нибудь маньяк с луком и стрелами. Я замер, напряженно прислушиваясь, но ничего подозрительного так и не услышал. «Параноик ты, Сагиров, ” — обругал я себя. Впрочем, не помогло. Тогда я сделал дыхательную гимнастику — тот самый пресловутый „квадрат“, которому научил сенсей Киря еще когда я только начинал заниматься единоборствами. После этого страх немного отступил, хотя я все равно чувствовал себя крайне неуютно.

Как бы там ни было, торчать на месте нет ни малейшего смысла, так что я пошел вперед, на ходу пытаясь прикинуть, успею ли добраться до вечера, и что делать, если не успею. Ни каремата, ни одеяла мне никто не оставил, а ночевать на холодной земле, да еще и в одиночестве совсем не хотелось.

Где-то треснула ветка — я тут же замер, покрутил головой по сторонам — никого. Пошел дальше. Как есть, параноик. Хотя, возможно, все дело в том, что я еще никогда не путешествовал в одиночку. Поезд, самолет не в счет. А вот в горы там, или на байдарках всегда отправлялись компанией: хоть с друзьями, хоть фехтовальным клубом, но толпа обычно собиралась приличная. С Арчи, правда, всего вдвоем были, но он один пятерых стоит. А сейчас я один, и нет-нет, да и проскочит трусливая мыслишка послушать мудрого отцовского совета и уйти в Паутину. Только где там искать этот их патруль, Цесса, и как объяснять, что я сын того самого Арчи, и поэтому помогайте мне все? И где гарантия, что этот самый Цесс все бросит и полетит на выручку? Нет, оставим этот вариант на самый-самый крайний случай. А пока идем по приборам, благо, стараниями Дрона я прямо физически ощущаю нить, связывающую меня с отцом.

Одна проблема с этим навигатором — в отличие от Гугловского, который прокладывает оптимальный маршрут, этот ведет напрямик, и тут приходится лезть через все овраги и буераки. А что делать, если совершенно не ориентируешься на местности? Скорость продвижения сразу же снизилась как минимум вдвое, я собрал на штаны все окрестные репейники и где-то умудрился порвать рукав куртки. К тому моменту, когда навигатор снова вывел меня на дорогу, я устал, как собака, и был злой, как вся армия Мордора, а расстояние с отцом сократилось не так, чтоб слишком. Я уселся прямо в придорожную пыль, вытащил из котомки, которой меня снабдил Дрон, кусок хлеба с сыром, и принялся торопливо жевать. Мог бы и на ходу поесть, но понял, что если не отдохну, то далеко не уйду. Запив обед несколькими глотками воды, я все же позволил себе прикрыть глаза и отключиться. Когда-то я специально учился просыпаться строго через полчаса, и потом не раз этот трюк проделывал, так что и сейчас был абсолютно уверен, что не просплю.

Не проспал. Правда, вздремнуть тоже не получилось. Стоило ускользнуть от реальности, как сработала сигнализация. Да, этой штуке тоже научил Арчи, только я не был уверен, что все делаю правильно. Как оказалось, не накосячил.

Не вставая, я в темпе отполз от дороги и притаился за кустом орешника. Как раз вовремя: едва ветки над моей головой перестали шататься, как на дороге объявился всадник верхом на черном гадже. Следом за ним трусил гадж полосатый — уже без всадника. Черный и полосатый? Хм… Из моего укрытия рассмотреть человека, ехавшего на наших — в этом я почему-то был абсолютно уверен — гаджах не получалось, так что я осторожно, стараясь не производить лишнего шума, поднялся на ноги и раздвинул ветки. Конечно, это был не Арчи — тот, если верить навигатору, находился совсем в другом направлении. Но персонаж знакомый. Лекса? Та же угловатая фигура подростка, те же растрепанные светлые волосы… Выходит, это он спер весь наш скарб! Сиротинушка, мать его! Но все же, как ему удалось спастись?

Пока я раздумывал, Лекса успел проехать мимо. Конечно, можно бы выскочить на дорогу и попытаться догнать на своих двоих, но есть способ попроще. На дорогу я все же вышел, а потом сунул два пальца в рот и по-разбойничьи свистнул. Мой Сарни, не отягощенный всадником, тут же развернулся и побежал ко мне. Игги, полностью игнорируя попытки Лексы выдержать направление, отстал на несколько секунд.

Здоровенный полосатый зверь уткнулся мне башкой в плечо, каким-то чудом не пропоров его рогами, и заурчал как довольный кот. Я чесал его за ухом и смотрел прямо на Лексу, взиравшего на меня чуть ли не с ужасом.

— Привет! — улыбнулся я ему и помахал рукой, — Вот так встреча!

Реакция на мои слова была крайне неожиданной: Лекса кубарем скатился с гаджа, да так и остался сидеть в пыли, глядя на меня, как кролик на удава.

Я сделал шаг к нему, протянул руку:

— Эй, ты чего?

Лекса попятился и затараторил:

— Я — не вор, не вор! — повторял он испуганно. — Я думал, нет вас… Стоянку найти не смог… И я звал, звал, и никто не отзывается. А потом пришли эти, — Лекса кивнул на Игги, топтавшегося возле него. — И я подумал, что ундина вас сожрала… и вот…

— Расслабься, — перебил я поток его оправданий, — всё в порядке. Не буду я тебя бить.

Он замолчал, кивнул, но так и продолжал сидеть на земле.

— Куда ехал-то? — спросил я и протянул руку, чтобы помочь ему подняться.

— К брату, — признался он и таки встал на ноги, при этом чуть не оторвав мне руку. Силушка, однако, богатырская, даром, что задохлик. — Это там, за рекой. На гаджах бы завтра на месте был, — вздохнул он с сожалением.

— Так и поехали, — предложил я, не столько из щедрости, сколько обрадовавшись тому, что со мной будет хоть кто-то, — Мне одному два гаджа многовато.

Лекса смотрел недоверчиво, словно ожидая подвоха.

— А как же твой отец? — наконец спросил он. — Он не будет против.

— Вот когда его отыщем, тогда и спросим, — криво усмехнулся я. — Поехали.

Он не стал больше спорить, и мы двинулись в путь.

Лекса начал рассказывать о брате, который обязательно поможет ему устроиться в городе, но я слушал его в пол-уха, занятый куда более интересными мыслями. Например, мне было чертовски любопытно, как мой спутник отмахался от ундины? О чем я его и спросил. Лекса почему-то смутился, но все же рассказал: история из области анекдотов. Оказывается, он, когда драпал, споткнулся об какую-то корягу, неудачно упал, ударился головой и вырубился. Пришел в себя на рассвете, и никакой ундины в глаза не видел. Похоже, бесчувственное тулово ей без надобности. Вот уж действительно — повезло.

Потом я тоже рассказал ему о своих приключениях, а потом как-то, слово за слово, и вообще о том, кто я такой и как мы с отцом попали в этот благословенный мир. Может, конечно, и наговорил больше, чем нужно, но кому от этого хуже? Вообще, с тех пор, как у меня появился спутник, путь перестал казаться страшным и чересчур долгим. Ну и, чего уж скрывать, мне нравилось, с каким восторгом Лекса внимает моим россказням. Хоть на фоне кого-то я не младший и пока еще бестолковый, а крутой боец и вообще наследник тех самых страшных Хайвергов.

Часа через два лес закончился, и дальше дорога пошла по скошенным полям, выпетляла к небольшой речушке, и дальше все время шла вдоль берега, уводя нас вверх по течению. Мой навигатор указывал на противоположную сторону, но перебраться туда все равно не было ни малейшей возможности, так что приходилось надеяться, что где-то дальше обнаружится если не мост, то хотя бы лодка.

Солнце клонилось к закату, когда мы выехали к небольшой деревне.

— Попросимся на ночлег, — решил Лекса и тут же направился к ближайшему дому.

Не знаю, в какой момент он вдруг сделался главным, но я не возражал: в конце концов, он тут местный, а значит, лучше знает, кому и что говорить.

Встретили нас настороженно, но после коротких переговоров моему спутнику все же удалось выторговать для нас ужин и ночлег. Правда, пришлось немного потрудиться: воды от колодца натаскать, дров наколоть… Не такая большая цена за возможность поспать под крышей и в нормальной постели. Сказать правду, походная романтика уже сидела в печенках, и я бы не отказался от благ цивилизации. Только где ты их возьмешь? Искупаться в речке — уже радость. Как оказалось, Лекса совершенно не умеет плавать: лезть в озеро, где обитает ундина, желающих не находилось, а других водоемов в округе не было. Я предложил научить, но этот трус решительно отказался. Так и топтался возле берега, периодически уговаривая меня далеко не заплывать.

Потом нас все же накормили кашей, по вкусу напоминавшей перловку, выдали крынку простокваши и отправили спать на сеновал. Не голая земля, конечно, но и на ортопедический матрас не тянет. Впрочем, к тому моменту я уже так устал, что сено воспринялось как верх комфорта.

С первыми лучами солнца мы снова отправились в путь. Сразу за деревней обнаружился мост, и мы наконец-то перебрались на другой берег, сплошь поросший густым орешником. Если верить Лексе, до города, названия которого он так и не вспомнил, оставалось совсем немного.

21. Душа Хаоса

Рома

Город действительно оказался неподалеку: стоило выехать из орешника, как на расстоянии пары километров разглядели высокие стены, за которыми виднелись освещенные утренним солнцем остроконечные крыши. Дорога вела прямо к нему, а вот мой навигатор указывал совершенно в другом направлении — туда, где, подернутые дымкой, к небесам вздымались острые горные пики. Странно, что с той стороны реки я их не видел — орешник не настолько высокий, чтобы их скрыть. Может, влага в воздухе, или пыль? Какая, собственно, разница.

Но я всё ж решил проводить Лексу до городских ворот: гаджа у него все равно забрать придется, так пусть хоть до места верхом доедет.

— Как думаешь, твой отец там? — спросил Лекса, когда до ворот оставалось совсем чуть-чуть.

Ворота, кстати, были раскрыты настежь, стражи возле них не наблюдалось, зато прямо перед ними с криками и смехом носилась стайка ребятни. Завидев нас, они быстро спряталось за створкой, и теперь по очереди высовывались наружу, рассматривая путников

— Нет, — ответил я Лексе, — по моим ощущениям, он где-то там, — я ткнул пальцем в нужном направлении. — Сейчас доведу тебя до места и снова отправлюсь на поиски.

Лекса растрепал свою и без того нечесаную шевелюру, хитро прищурился:

— Боялся, что я заблужусь?

— С тебя станется, — фыркнул я и остановил Сарни. — Но раз уж мы практически на месте, будем считать, что миссию свою я выполнил. В общем, удачи на новом месте.

Он тоже остановился, но с гаджа слезать не торопился. То на ворота глянет, то на меня, а на лице улыбка загадочная.

— Послушай, Роман, я подумал…- начал он, снова запустив пятерню в свои волосы, запнулся, глубоко вдохнул и выпалил: — Можно, я с тобой пойду?

— Э-э… — если честно, я растерялся. — А как же брат?

Лекса беспечно махнул рукой, рассмеялся.

— Брат никуда не денется, — он вздохнул и продолжил уже серьезным тоном. — Понимаешь, я когда из деревни бежал. думал только о том, чтобы выжить. Добраться до города — там ундина не достанет. И я не знал, как будет дальше. Какая разница, главное, что живой. А потом я тебя встретил, и ты рассказал — и про то, что мир большой, и про волшебников, и про эту… Паутину! И теперь я хочу все это увидеть! Мне уже не хочется к брату, я хочу как вы!

«Батя будет в восторге, когда узнает, ” — мысленно простонал я, только сейчас сообразив, что нарассказывал пацану сказок, а ему оно, наверное, не надо. Сомневаюсь, чтоб у него обнаружились способности к магии, или дар паука.

— Слушай, я не знаю… — протянул я, лихорадочно соображая, что бы такого соврать, чтоб отговорить его от этой затеи. — Это ведь не просто прогулка, понимаешь? Здесь убить могут, у Морганы, знаешь, сколько приспешников? И потом, мы когда маму спасем, все равно на Землю вернемся. А ты потом куда? Не, если Арчи в тебе дар паука разглядит, тогда конечно, — я прикусил язык, сообразив, что сказал лишнего, но назад уже не отмотаешь.

— Значит, нужно найти твоего отца и спросить! — просиял Лекса. — Да ты не переживай, я сильный! И драться умею!

— Что, на мечах? — не поверил я.

— Нет, на кулаках, — вздохнул он, — и еще немного шестом владею, но совсем чуть-чуть.

«Батя меня прибьет, ” — подумалось тоскливо, и пусть Арчи на меня ни разу даже голоса не повысил, но почему-то я был совершенно уверен, что ему все это не понравится.

— Ладно, поехали, — сказал я вслух, — не говори потом, что не предупреждали.

Лекса просиял, как начищенный чайник, и рассыпался в благодарностях. Я отмахнулся и развернул гаджа прочь от города, на прощанье помахав рукой наконец-то появившейся из ворот страже.

— Там нет твоего брата? — спросил я у Лексы, но тот даже не обернулся, торопясь навстречу приключениям. Молодой, наивный… Я рассмеялся, поймав себя на подобных мыслях — рассуждаю, как старый дед, а по сути, почти ничем от него и не отличаюсь. Тоже приключений хотелось — ешь их теперь большой ложкой, не обляпайся.

Стоило нам свернуть с дороги и двинуться по направлению к горам, как в реальности что-то поменялось. Во-первых, нить, связывавшая меня с отцом, как-будто натянулась, зазвенела тревожно, заставляя ускориться. А во-вторых, горы, маячившие где-то у горизонта, вдруг оказались совсем рядом, и теперь от их подножья нас отделял участок сухой, выгоревшей на солнце степи — или как оно там правильно называется? — шириной в пару футбольных полей.

— Что-нибудь понимаешь? — спросил я у Лексы.

Тот уставился на меня непонимающим взглядом:

— Что я должен понимать?

— Горы. Мы слишком быстро до них добрались.

Мой спутник лишь плечами пожал:

— Гаджи — звери быстрые, выносливые, — сказал он, — ничего удивительного.

Я махнул рукой и попытался выставить сигналку, как это делал в дороге отец, но сейчас у меня почему-то ничего не получалось. Хотя, толку мне сейчас от той сигналки. Тогда я проверил навигатор и обнаружил, что он ведет прямо к горе. Точнее, к темному лазу, частично перекрытому от нас кустарником. Впрочем, я был совершенно уверен, что он там есть, и пролегает эта дорожка в нужном направлении. Интуиция, неожиданно проснувшееся магическое чутье? Смысл ломать голову над вопросами, ответов на которые у меня все равно нет.

Воздух наполнился визгом и хлопаньем крыльев. Я поднял голову и увидел, что с самой высокой скалы, нам навстречу несутся какие-то чудные создания. Люди не люди, птицы не птицы… На ташшаров тоже не похоже.

— Гарпии! — заорал Лекса, увидевший то же, что и я и попытался развернуться назад, но я ухватил его за рукав.

— К горам! К горам!

Почему, зачем? Объяснить я не мог. Просто знал — добраться до гор, и мы спасены!

Лекса спорить не стал, придал ускорения своему гаджу, и мы понеслись вперед.

По ходу я еще пытался делать какие-то математические выкладки — с учетом высоты гор, скорости снижения гарпий, направления ветра и нашей собственной скорости. Увы, цифры прыгали и скакали в моей голове, никак не желая выстраиваться в правильном порядке, и я бросил это занятие. Считай не считай — чему быть, того не миновать.

А твари все приближались, и я уже вполне мог разглядеть женские тела с огромными крыльями за спиной, развевающиеся волосы, жутко перекошенные лица.

Я выдернул из ножен Камикадзе, Лекса взял в руки длинную палку, которую прихватил еще в деревне — тогда я даже не спросил, зачем она ему понадобилась.

Зев пещеры приближался, до него оставалось совсем немного, когда гарпии все же напали. Что-то щелкнуло в мозгу, и реальность вокруг меня как будто замедлилась. Гарпия — гигантская птица с женским лицом и бюстом, как будто накачанным силиконом, меделнно пикировала вниз, тяжело взмахивая крыльями и вытянув ко мне огромные, как у орла, лапы с острыми когтями. Я взмахнул мечом — тварь медленно распалась на две части, капли крови застыли в воздухе. Вторая гарпия налетела сзади, но и от нее я успел увернуться, полоснув на противоходе по шее. Рядом орудовал шестом Лекса, действуя как настоящий ниндзя, хотя и он в моем восприятии двигался в режиме слоу-мо.

Я срезал тварь, целившуюся в его спину, а в следующий момент еще одна гарпия, промахнувшись мимо меня, располосовала когтями голову моего гаджа. Сарни споткнулся и повалился вперед. Я спрыгнул, ткнул гадину мечом, обкрутился на месте и увидел как одна из этих пташек вцепилась когтями в спину моего товарища и, тяжело махая крыльями, пыталась подняться с ним в воздух. Рот Лексы открылся в неслышном для меня крике, лицо перекосилось от боли. Ну нет уж! Я подскочил вплотную, ткнул мечом прямо над плечом Лексы… Раненая гарпия заверещала, выронила добычу и следом свалилась сама. Я вогнал меч ей в живот, и тут эффект флеша неожиданно закончился — мир и все в нем вернулся к нормальному течению времени, наполнился звуками: стон Лексы, визг гарпий, вой гаджа, на которого накинулись оставшиеся чудовища. Спасти его не было никакой возможности, тут бы самим ноги унести.

К счастью, вход в пещеру был уже прямо перед нами, и я, взвалив на плечо раненого, почти бесчувственного товарища, на максимально возможной скорости рванул туда. Кажется, это были самые длинные три шага в моей жизни, да и тщедушный мальчишка оказался до одури тяжелым.

Я волок Лексу по темному, узкому проходу, то и дело оборачиваясь назад, но гарпии нас почему-то не преследовали. Какое-то время я еще слышал визг Игги, потом все стихло.

Гаджей было жалко до слез. Но — суровая походная реальность — лучше они, чем мы.

Лекса тяжело сполз с моего плеча и свалился на землю — подхватить его я просто не успел.

— Лекса! — я склонился над товарищем, потряс за плечо, — Лекса!

Тот не отзывался, дышал прерывисто и с присвистом. Куртка на спине промокла от крови. Вот же засада!

В первый момент я растерялся. Как, как скажите пожалуйста, оказывать первую помощь, когда нет ни бинта, ни антисептика? И сыворотка против столбняка не помешала бы — кто знает, какая зараза у гарпий на когтях водится. Сюда бы аптечку… угу, и машину скорой помощи в придачу. Думай, Сагиров, думай! Учили тебя чему-то в твоем медицинском, или как?

Думать не получалось. Я сел на землю, прислонился спиной к неровной стенке лаза… Думай! Думай!!!

Для начала, наверное, организовать огонька. Арчи показывал, и я даже смог повторить… Спокойно, все получится. Все получится… Глубоко вздохнуть, еще… Не то, чтоб это требовалось для дела, но надо же хоть как-то успокоиться. Дальше потереть ладони, встряхнуть кистями, проговорить формулу, щелкнуть пальцами…

С кончиков пальцев сорвалось несколько мелких искорок, и тут же погасли. Черт! Вторая попытка — эффект тот же. Третья. Хорошо так полыхнуло! Теперь удержать огонь на пальцах, перенести на… угу, ни дров, ни бумаги. А, черт с ним! Я прилепил магический факел прямо на стену и осторожно отвел руку — странно, но огонь держался и горел ровным светом.

Так, дальше. Перевернул так и не приходившего в себя Лексу на живот, при помощи ножа Дрона аккуратно разрезал и без того испорченную куртку. Да, дело дрянь: когти гарпии оставили шесть глубоких борозд, а в паре мест даже вырвали куски мяса. Вот тебе и приключения, Лекса. Я почесал затылок, чтобы ускорить мыслительный процесс — помогло!

Слезы Леса! Чудесный эликсир, который оставил мне отец. Как я вообще умудрился о нем забыть? В следующий момент меня прошиб холодный пот: а где, собственно, эти Слезы? Куда я запроторил флакончик? Может, выронил во время купания в озере, или он вообще остался в седельной сумке одного из гаджей? Трясущимися руками я принялся ощупывать карманы, уже не слишком надеясь на удачу, но мне все же повезло: пузырек с зельем обнаружился в нагрудном кармане куртки.

Дальше проще. Полить чудо-средством раны, поднять голову пострадавшего — пару капель в рот. Та еще задачка, но я справился. Пока возился, раны на спине успели затянуться, воздух наполнил запах озона. Интересный эффект… Я еще укрыл Лексу своей курткой, а потом без сил прислонился к стене и прикрыл глаза. На фиг такие приключения!

Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

Мысли мешались и путались. Я то думал о маме, которая где-то в плену у сумасшедшей тетушки, то вспоминал отчима — я ведь до последнего думал, что он мне родной, даже отчество у меня в паспорте — Михайлович. Интересно, он вообще в курсе про Арчи? У матери не спросишь… Бред… И я обещал Соне уикэнд в Париже, а по итогу свалил, не сказавши адреса. Надеюсь, она мне глаза не выцарапает при встрече — с ее-то маникюром… Киря просил пару показательных боев для блога, а я так и не сказал Арчи… Где он, кстати?

Темнота обволакивала, убаюкивала, пела колыбельную. Мелодия была незнакомой, тягучей, обволакивающей… Я проваливался в нее, растворялся, уплывал… Спать, спать…

***

Арчи

По сути, это был не лес, а небольшая рощица, которую я пересек всего за полчаса. За ней начинались какие-то каменоломни, по виду — давно заброшенные. По крайней мере, карьер успел порасти кустарником, то тут то там пробивающимся среди крупных, грубо обтесанных кусков скальной породы. Тем не менее, навигатор указывал в том направлении, так что какой смысл искать обходные пути? Я осторожно спустился на дно — не хватало еще ноги переломать, когда волшебный эликсир остался у Ромки — и продолжил свой путь, лавируя между камней. Если верить все тому же навигатору, до сына оставалось совсем чуть-чуть, но я никак не мог понять, каким ветром его могло занести в эти дебри. Впрочем, встретимся — узнаем.

Чем дальше я шел, тем сильнее натягивалась связывающая нас нить, заставляя ускориться и наполняя душу липким страхом. Понять, что происходит, я не мог, но чувствовал, что нужно поторопиться.

Неожиданно путеводная нить уперлась в огромный камень. Впрочем, я чувствовал, что за преградой имеется ход, так что просто расколол неподъемную каменюку при помощи магии и, едва улеглась пыль, поторопился внутрь, на ходу кастуя светящуюся сферу.

«А теперь попытайся сложить два плюс два: заброшенную каменоломню и заваленный ход, и прикинь, что за чудовища тут могут водиться, ” — мрачно заметил дядя.

«По фигу, — отмахнулся я, переходя на бег, — там Ромка.»

Я несся, перепрыгивая через попадавшиеся под ногами булыжники, петляя поворотами коридора, подгоняемый совершенно непонятной тревогой. Если в подземельях и жили какие-то хищные твари, на глаза мне они не попадались. Через какое-то время я все же перешел на шаг, и именно в этот момент заметил впереди непонятные розоватые отблески.

«Дядь, что-то понимаешь?» спросил я, но он не ответил.

Понимая, что свет идет явно не от елочной гирлянды, я вжался в стену, вынул из ножен Гелисворт и медленно двинулся вперед, готовый к любым неожиданностям. Впрочем, ничего не происходило, и высунувшись из-за очередного угла, я увидел… увидел, в общем.

Это было… Не знаю, как описать словами то, что предстало моему взору. Это была звезда! Или идеальной формы кристалл, светящийся изнутри. И еще было в нем движение, переливы, и жизнь, и смерть. И в то же время я не мог бы сказать, какова именно форма кристалла или его размеры, да и точное расстояние до него определить было трудно.

Но где-то в глубине души — то ли в памяти предков, то ли еще дальше — шевельнулось узнавание. Будто я уже видел это чудное явление: наяву, во сне или в прошлой жизни… Видел, знал, но забыл!

«Душа Хаоса! — восхищенно выдохнул дядя. — Так вот где она спрятана!»

«Та самая?» — уточнил я, вспомнив недавний разговор.

«Да, — подтвердил он. — Это из местных легенд: в недрах Амешта спрятана Душа Хаоса, которую Мастер выкрал из Сокровищницы Прежних в незапамятные времена. Тот, кто освободит ее, получит неограниченную власть, но навлечет неслыханные беды на всю Паутину.»

Я ругнулся и подумал, что надо бы обойти, да только навигатор мой вел прямо в зал с кристаллом. Значит, так и будет, решил я и двинулся вперед.

Кристалл, словно почувствовав мое присутствие, немного пригас, и мне показалось, что в сгустившихся тенях прячутся призраки. Впрочем, возможно, что именно показалось. А вот стоящий на коленях человек был вполне реален.

Нет, он не просто стоял, он что-то шаманил над распростертым перед ним телом. Лиц я не видел, но мгновенно понял кто тот, второй. Рома!

Багровая пелена застелила глаза, я вызвал Гелисворт и, одним прыжком оказавшись рядом, ухватил за шиворот того, что на коленях, рывком поднял на ноги, приставил меч к горлу. И тут я его узнал.

Это был Лекса — тот парень, которого мы подобрали в лесу. И на нем была Ромкина куртка, в то время, как мой сын… Я не успел его ни о чем спросить. Разглядев меня, Лекса облегченно выдохнул и тут же разрыдался:

— Артур! Как хорошо, что ты здесь! Он… я не мог ничего сделать… мне пришлось его ударить! Пришлось!

— Что? — я разжал пальцы и опустил меч к полу. — Не понимаю.

— Он хотел ее освободить, — Лекса кивнул на кристалл, — Говорил, она плачет и хочет домой… Я испугался, что он сошел с ума, что он убьет меня. — Мальчишка окончательно разрыдался.

Но мне было не до него. Я опустился на колени перед сыном, проверил пульс — в норме, пощупал лоб — теплый.

«Дядя, что делать?» — спросил я растерянно.

«Прежде всего — уйти подальше, ” — посоветовал он, — „Выберетесь из подземелья, потом разберетесь. Возможно, на расстоянии чары не будут действовать.“

«Вариант, ” — согласился я и повернулся к Лексе, чтобы попросить его помочь тащить Ромку.

Но не успел. Мальчишка вдруг истошно заорал и грохнулся в обморок. Я вскочил на ноги, выставил перед собой клинок…

Тварь, представшая передо мной в радужном свете Гелисворта, выглядела жутковато. Не самая страшная из тех, что мне доводилось встречать, но все же… Оскаленная пасть, утыканная дециметровыми клыками, пышущие паром ноздри, горящие огнем глаза, обтянутый черной блестящей кожей череп и туловище — гибрид гиены с крокодилом, размерами со среднего пони.

— Опусти меч, человек! — прокаркало чудище. — Я не по твою душу!

22. Чужие воспоминания

Арчи

— Опусти меч, человек! — прокаркало чудище. — Я не по твою душу!

— Правда? — хмыкнул я, но меч так и держал перед собой, — Тогда зачем ты здесь.

— Я — Сторожевой Пес при Душе Хаоса! — представился он.

— И?

— Я пришел сожрать мясо тех, чьи души поражены Хаосом! — объявил зверь и выразительно дернул мордой в сторону Ромки и Лексы.

Я направил острие клинка ему в морду и спокойно возразил:

— Ты ошибся.

— Ну нет! — хохотнул зверь. — Душа Хаоса оставляет след, и я его чую! Ты чист и можешь быть свободен. Но они — мои!

Я недобро усмехнулся и заставил меч светиться живым пламенем:

— Сначала обойди меня!

Сторожевой Пес презрительно покосился на Гелисворт:

— Только сыну Мастера под силу остановить меня, а ты всего лишь человек!

— Присмотрись внимательнее, — посоветовал я и освободил Силу. Она-то, конечно, принадлежала разрушителю, но кровь Мастера должна что-то значить.

Пес качнул башкой и, резко присев на задние лапы, заглянул мне в глаза.

— Повелитель! — испуганно выдохнул он и склонил голову: — Повинуюсь тебе…

— Так-то лучше, — отозвался я, старательно пряча облегчение за ухмылкой. — А теперь, будь так любезен, проводи нас к выходу. Сам понимаешь, двоих тащить тяжеловато.

…И снова ночь. Соника над головой — крупная, желтая, переливающаяся кольцами, красовалась заметно пополневшей фигурой в три четверти своего истинного размера. На самом деле, странно: по моим ощущениям, должно быть чуть за полдень.

Сторожевой Пес долго смотрел в небеса, которые, если верить ему же, не видел уже много-много веков, и в его желтых глазах притаилась тоска.

— Звезды пророчат нам большие перемены, — сказал он наконец. — Я знаю, всегда знаю… Желаю тебе удачи, Повелитель, и следи за спутниками. Кто знает, когда Душа Хаоса позовет их к себе…

— Спасибо, я запомню.

Зверь развернулся и потрусил назад к пещере. Я проводил его взглядом, потом присел возле мальчишек, которые так и не приходили в себя. То есть, пока тащили их к выходу, Лекса один раз открывал глаза, но узрев, что едет на спине страшного зверя, снова вырубился. Какие мы, однако, нежные! Вообще, мне было, о чем расспросить этих путешественников, но будить их пока не хотелось. Слова Пса не шли из головы. Что он имел в виду, говоря про души, пораженные Хаосом? Лекса, когда я его встретил, выглядел вполне вменяемым, разве что слегка перепуганным. А вот Ромка… Конечно, в нем кровь Мастера, что, по сути, является панацеей чуть ли не от всех болезней… слабое утешение. Спасет ли это от пагубного воздействия Души Хаоса? А если нет, в чем это будет выражаться?

«Напоил бы ты его своим эликсиром, — дал совет дядя. — Так, на всякий случай.»

«Думаешь, поможет?» — протянул я с сомнением.

«Не знаю, я не спец в вопросах магии. Тем более когда в дело вмешиваются столь древние силы, как Душа Хаоса».

«Что еще ты о ней знаешь?» — оживился я.

«Не так чтобы очень много. Но эта штука намного страшнее Полнолуния Каиноса, поскольку заключает в себе силы куда более древние, чем сама Паутина».

«Даже так… Откуда, кстати, информация?»

«От Флавии, матери Вальтера. Насколько я знаю, Хайверги никогда не пытались искать Душу Хаоса, считая ее самой страшной из ловушек Мастера».

«Не понимаю…»

«Я сам не понимаю. Ну, покопайся в памяти отца. Думаю, он знал, в чем там дело».

«Непременно, ” — заверил я и принялся рыться по карманам в поисках Слез Леса.

Флакона на месте не было, зато нащупал какой-то непонятно откуда взявшийся камень. Первым порывом было выбросить — я еще булыжники с собой не таскал! — но как только пальцы прошлись по острым граням, как в мозгах прояснилось. Кристалл сновидений Юрхека, подарок Пожирателя Снов! Я все еще не знал, что с ним делать, поэтому оставил валяться в кармане.

Да где же этот эликсир?!

«Ты ж его Роме отдал», — напомнил дядя.

Там он и оказался. Я напоил обоих мальчишек, потом укрыл их Вуалью Ветра, чтоб не замерзли, и сам уселся прямо на землю, облокотившись спиной о рюкзак. Надо бы выставить защиту, но для этого надо встать, обойти круг… Позже, пока и сигнализации хватит.

Рука сама собой скользнула в карман, пальцы нащупали кристалл. Я вынул его из кармана и принялся крутить перед глазами.

Грани кристалла переливались в свете луны, играли бликами, гипнотизировали…

Больше 1000 лет назад

Время в Оэльдиве приближалось к полуночи, когда из Паутины шагнули трое.

Против ожидания, темно не было. Башня Света, проклятое творение зазнавшихся потомков Оэла, сияла так, что слепило глаза. К счастью для пришельцев, разбросанные то тут, то там постройки неизвестного назначения давали угольно-черные тени, в одной из которых те и поспешили укрыться.

— Где, говоришь, спрятана эта дрянь? — раздраженно поинтересовался Юрхек.

Мериддан мотнул головой в сторону Башни.

— Там. Кристалл заложен в основании. Именно его энергия и питает строение.

— Очень познавательно, — хмыкнул Алекс. — Как туда добраться? Светло же, как… в Оэльдиве!

— А говорил, что волшебник, — протянул Мериддан, смерив пришельца из будущего презрительным взглядом.

Впрочем, Юрхек тщательно скрывал, что советник Эгон из другого времени, особенно от младшего брата. А то ведь этот великий экспериментатор непременно попытается махнуть куда-нибудь в прошлое-будущее, и лови его потом.

— Не цепляйся к нему, — рыкнул Юрхек на брата. — Идеи есть, как пройти?

Мериддан молча сотворил полог невидимости.

— И всех проблем, — фыркнул он и припустил к Башне.

Вопреки опасениям, охранных заклинаний не обнаружилось. Видимо прав был дядюшкин шпион, утверждавший, что дети Света отказались от магии, сочтя ее порождением тьмы. В противном случае вряд ли бы оказались в таком дерьме…

Вблизи Башня Света оказалась просто гигантской. И ни одной двери. К счастью, правитель Иррата — единственный из магов Края, владеющий не только энергией Тьмы. Так что, используя Свет как инструмент, он без труда попал внутрь. Товарищи шли следом, тихо перешептываясь.

В самой Башне сияние оказалось не таким мощным, как снаружи. Круглое, абсолютно пустое помещение без окон и дверей, зато с лестницей, поднимающейся откуда-то из недр планеты, и устремляющейся в слепящий Свет.

— И где здесь искать кристалл? — болезненно щурясь, поинтересовался Алекс.

— Это внизу, — пояснил Мериддан, — по крайней мере, концентрация сил находится именно там. Гребанные дети Света! Ну, вот где, во имя Мастера, они нашли эту игрушку?!

— Да собственно, нигде, — неожиданно для самого себя ответил Юрхек, — Душа Хаоса была здесь всегда. Это элемент, внесенный Мастером для стабилизации силовых потоков в Паутине. А жители Оэльдива лишь приспособили мощнейший источник энергии для своих целей.

Мериддан изумленно приоткрыл рот, но не смог произнести ни слова. Впрочем, это понятно: минуту назад Юрхек и сам не знал, как называется кристалл в основании Башни Света.

— Юрхек, — Алекс шагнул вперед. — Ты уверен, что эту штуку можно перемещать? Если нарушить баланс сил, ситуация может стать еще хуже, чем есть.

— Ну-у, — король почесал затылок, — Ты сам — живое подтверждение тому, что вреда от этого не будет. А баланс… там нужно всего лишь подкорректировать потоки, создать новый центр сил…

Мериддан шумно выдохнул.

— Что?

— Брат, ты — не Мастер, — напомнил он, — не уверен, что мы с тобой потянем такую сложную магию.

— Просто доверься мне. — Юрхек направился к лестнице. — Ждите снаружи!

Даже не оборачиваясь, он чувствовал каким удивлением товарищи смотрят ему вслед. Но Юрхек действительно знаю, что делать!

Лестница казалась бесконечной, почти как на Гард-Анча. С каждым витком он чувствовал, как в душе просыпается что-то новое, неизведанное. Нервозность уступала место спокойствию, уверенности… И когда, ступив с последней ступеньки на скальную плиту, он увидел «кристалл» — хотя это и очень условное название, то даже не удивился.

Он так хорошо его знал!

— Ну, здравствуй, — произнёс Юрхек, глядя сквозь фиолетовые сполохи в самую суть Души Хаоса, — Мы найдём тебе новый дом, милая. Ты же не против?

Электрические токи внутри кристалла угрожающе всколыхнулись, но король был недоступен для ее чар.

— Прости. Я знаю, ты хочешь вернуться. Но я не могу тебя отпустить. Не в этот раз…

Кажется, она поняла, потому что успокоилась. Её свет пригас, стал тусклым. В душе шевельнулось жалость.

Сотворив кокон из Света и Тьмы, он бережно упаковал в него кристалл. Протянув линию Света вдоль Великой Тени, создал канал транспортировки. Осталось решить, куда. Пожалуй, в Иррате столь мощная магическая субстанция лишь создаст дополнительные проблемы. И всё же Юрхек предпочел бы держать кристалл Души поближе к Краю. Например, здесь…

Запустив процесс перемещения, Юрхек поспешил на выход. Если не мешкать, должны успеть встретить посылку на том конце мироздания.

Артур

Видение из прошлого отступило, а я так и сидел, таращась в ночь невидящими глазами. Странно было увидеть в воспоминаниях Юрхека так хорошо знакомого мне Алекса. Нет, я, конечно, знал, что Полнолунье Каиноса закинуло его во времена кризиса Великой Тени, но все же, почему мне показали именно его? Впрочем, его там как раз было совсем немного. Куда интереснее Душа Хаоса. А так же все, с ней связанное. Но самое главное во всем этом то, что и Алекс, и Юрхек, и даже Мерлин — он, оказывается, даже в молодости был довольно противным типом — после знакомства с ней остались в твердом уме и трезвой памяти. И это давало надежду.

Небо постепенно светлело, луна закатилась за горизонт. Я поднялся на ноги, потянулся, покрутил головой, разминая шею, потом подошел к мальчишкам. Вуаль Ветра — покров невидимости, подарок Сахары — частично сполз со спящих, и моим глазам предстала картина из фильма ужасов: две повернутые в разные стороны головы, одна рука, кусок ноги, и больше ничего не видно. Не знать в чем дело — можно заикой остаться. Кстати…

Я сдернул с мальчишек Вуаль — уж больно Лекса впечатлительный, не ровен час и впрямь начнет заикаться, спрятал ее в карман, а потом осторожно потряс Ромку за плечо. Тот открыл глаза, уставился на меня туманным взглядом. Я прижал палец к губам и махнул головой, приглашая идти за мной.

Ромка догнал меня через два шага.

— Так и знал, что зря за тебя переживал, — сказал он вместо «здрасьте».

Я рассмеялся, растрепал его и без того взъерошенные волосы, а потом прижал к себе.

— Заставил ты меня поволноваться…

— Кто б говорил, — хмыкнул он. — Где тебя черти носили? Кстати, тебе Дрон привет передавал.

— Кто? — переспросил я, решив, что ослышался.

— Дрон, — повторил Ромка. — Ты его знаешь?

— Лично встречать не доводилось, — признался я, пытаясь переварить тот факт, что Покровитель бродяг вообще обо мне слышал. А уж то, что моему собственному сыну повезло с ним встретиться — это вообще из области фантастики, — Кстати, как ты с ним познакомился?

Сын начал рассказывать о своих приключениях, о том, как Дрон спас ему жизнь, о Лексе, о нападении гарпий, о пещерах. О том, как он уснул, ожидая, пока Лекса очнется после лечения Слезами Леса, а проснулся уже здесь.

— Что снилось-то? — спросил я, пытаясь хоть как-то сложить два плюс два.

Он почесал затылок, почему-то покосился на все еще спавшего товарища.

— Да, бред всякий. Музыка, розовый свет, плакал кто-то… Говорю же, чушь собачья. С тобой что было?

— Тоже бред, только наяву, — отмахнулся я, не горя желанием рассказывать ни про ундину, ни про дракона, ни про Долину Потерянных Душ. — Зато я научился ставить порталы!

— Круто! — присвистнул он. — Покажешь? И нет, я не забыл, что ты снова ушел от ответа. Так что колись!

— Вот в кого ты такой дотошный? — вопросил я, на что сын только хитро улыбнулся.

От дальнейшего допроса меня спас проснувшийся Лекса. Как раз вовремя — пора бы уже куда-то двигаться. Правда, отправиться в путь получилось еще через час: завтрак, утренние дела и все такое.

Я снова перенастроил навигатор, теперь уже выставив конечной точкой тот самый замок Ведьмы Ночи, к которому мы шли изначально, и с немалым изумлением понял, что до него осталось совсем чуть-чуть.

***

Замок, как и положено обиталищу злых сил, стоял на высокой скале, а сама скала — мрачный утес, сплошь состоящий из острых углов — возвышалась в центре довольно большого озера. И почему меня это не удивляет?

— Интересно, в этом озере крокодилы водятся? — задумчиво поинтересовался Ромка, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Лишь бы не ундина, — поежился Лекса.

— Там всего-лишь гигантские лягушки, — отозвался я, — родичи тех, что мы видели на том зиккурате. Ну, ты помнишь, — кивнул я сыну.

— Забудешь такое, — поежился он. — А ты откуда знаешь, что там в этом озере? Опять внутренний голос?

— Вроде того, — кивнул я и, отвернувшись от мальчишек, которые принялись обсуждать, как лучше перебраться через озеро при отсутствии моста или хотя бы лодки, пошел вдоль берега.

О гигантских плотоядных лягушках, которые, кстати, зовутся гангры, я узнал из памяти отца — та проснулась совершенно неожиданно, но как никогда кстати. Впрочем, поток информации оказался слишком мощным и совершенно несистематизированным, так что потребовалось приложить усилия, чтобы разобраться. В процессе немилосердно разболелась голова, но тут уже пришлось потерпеть. Зато по итогу узнал кое-что интересное.

Во-первых, замок Ведьмы Ночи, к которому мы вышли, не имел ничего общего с родовым имением Хайвергов, и ни отец, ни Флавия здесь никогда не жили. Но зато здесь, в этом замке, хранилась та самая скрижаль, которая должна определить истинного правителя Амешта. Отец, кстати, даже не пытался пройти это испытание — ему нужен был Иррат, и на меньшее он был не согласен. Но все же он здесь бывал, и не единожды — сопровождал Флавию, когда она приходила сюда для каких-то своих ритуалов — поэтому отлично знал, как попасть внутрь. И вот это знание было для меня особенно ценным. И — нет, лодка не поможет, и моста, как такового, конструкцией не предусмотрено. Но есть такая штука, как кровь Хайвергов. Хорошая штука, полезная! Одна проблема — у Лексы ее нет. Конечно, местный мальчишка, увязавшийся следом исключительно по собственной глупости, мне там, в замке, будет только обузой, но не бросать же его теперь?

Впрочем, не успел я задуматься над тем, как обойти момент с кровью, как и этот ответ нашелся все в той же отцовской памяти. Немного странно, но если нет других вариантов… Посоветовался с дядей — тот подтвердил, что так оно и есть. Ну, ладно.

— Эй, молодежь! — обернулся я к мальчишкам. — Как выяснилось, попасть внутрь все же можно.

В тот же момент оба оказались рядом, и разве что не подпрыгивали от нетерпения. Дети, такие дети…

— Лекса, спрашиваю еще раз: ты уверен, что хочешь идти с нами? Это может быть опасно.

Мальчишка серьезно кивнул.

— Я знаю. Я иду.

— Тогда, — я надрезал ладонь и подождал, пока в ней соберется немного крови, — тебе придется принять в себя частицу Хайверга. Пей!

Я поднес руку к его губам. Как и ожидалось, парень заколебался, нервно поинтересовался:

— Я стану одним из вас? Смогу колдовать? Ходить по этой вашей Паутине?

— Колдовать — это вряд ли, — хмыкнул я, — а вот с Паутиной, — я присмотрелся к нему внимательней и мысленно присвистнул: ого! Как раньше-то не заметил? — а с Паутиной нужно будет попробовать. Пей!

И он выпил. На самом деле, конечно, кровь Хайвергов человека пауком не делает. Но у Лексы, как оказалось, дар паука имелся и так. Правда, рассказывать об этом теперь уже поздновато.

Не торопясь залечивать порез, я подошел к воде и опустил в нее руку.

— Хранитель! Открой путь сынам Хайверговым! — торжественно произнес я, снова выпрямившись во весь рост. Терпеть не могу пафоса, но тут уже без вариантов.

За каких-то несколько секунд воды озера затянуло туманом, по которому от берега к замку разматывалась дорога. Она выглядела каменной и вполне надежной, и все же при других обстоятельствах я вряд ли бы рискнул по ней идти. Но других вариантов не было, так что оставалось положиться на кровь Хайвергов.

— Пошли, — махнул я своим спутникам и первым ступил на волшебную дорожку.

Меня тут же подхватило потоком и понесло вперед. Я обернулся, чтобы убедиться, что мальчишки идут следом, а через мгновение обнаружил, что стою перед распахнутыми дверями замка. Ромка с Лексой тут же оказались рядом, и мы вошли внутрь.

Холл, отделанный зеленым и белым камнем, был огромен и прекрасен, но традиционно пустынен. Я отметил пару боковых коридоров и темный ход, неплотно прикрытый портьерой. Наверх вела парадная лестница, выходившая на широкую галерею, с которой также открывались два хода.

Куда теперь? Нет, я отлично знал, где именно находится скрижаль, но мне она, как и много лет назад Вальтеру, совершенно без надобности. Мне бы Юлю найти, не вляпавшись по дороге ни в какие ловушки. Понять бы, где ее держат…

Пока я размышлял, Ромка с Лексой уже рванули вверх по лестнице. Ничего не оставалось, как идти следом.

Наверху парни разделились: Ромка пошел налево, Лекса направо. Я собирался свернуть вслед за сыном, но тут Лекса, успевший открыть первую по коридору дверь, закричал:

— Роман! Арчи! Скорее сюда!

Я побежал на зов, твердо уверенный, что сын идет следом.

23. Принцесса ташшаров

Рома

Свернув направо, я пробежал несколько шагов и ткнулся носом в глухую стену. Ну и нафига нужен коридор, который никуда не ведет?!

— Арчи, вот ты мне скажи… — начал я, оборачиваясь. За спиной никого не было. Нормально, да?

— Арчи! Лекса! — И тишина…

Я пошел назад. Сквозняк. Остановился, сделал шаг к стене. Сквозняк усилился. Оч-чень странно. Стена, состоявшая из сплошных каменных блоков, казалась цельной. Тогда откуда тянет? Исследование наощупь результатов не дало, я принялся чесать затылок. Согласно всем законам жанра, в стене просто обязательно должен быть потайной ход. Да, но как он открывается?!

Может, в колдовском зрении что-то увижу? Так, несколько секунд сосредоточенности… На стене загорелся отливающий зеленью контур. Интересная картинка вытанцовывается…

Потом я сделал первое, что пришло в голову, — прикоснулся острием кинжала к светящейся линии. Оторвать уже не смог — лезвие словно приклеилось. Несколько раз дернув, убедился в бесполезности затеи и с некоторой опаской потянул оружие вниз, вдоль светящейся линии. Клинок медленно пополз в заданном направлении, острие удерживалось словно магнитом. Еще, еще…

В какой-то момент раздался щелчок открывающегося замка и часть стены растворилась прямо у меня на глазах, оставив пахнущий пылью проход с видневшейся в нем винтовой лестницей.

Я снова посмотрел назад — ни отец, ни Лекса так и не объявились. И где их носит? Я сделал шаг от подмигивающего колдовским светом прохода — мало ли какие опасности там прячутся? Самое умное — посоветоваться с отцом. Но вдруг, пока я буду его искать, проход закроется?

Да гори оно все! Артур Бесстрашный стал тем, кем стал, вовсе не потому, что шарахался от каждой предполагаемой опасности и каждый раз советовался со старшими и более опытными, а как раз наоборот! А мне надо, просто необходимо узнать, что же там, за дверью!

Держа перед собой кинжал, я со всей осторожностью двинулся вперед. Потолок не обрушился, никто не выскочил на меня из темноты. Пыль, паутина, затхлый воздух. Спирали лестницы уходили куда-то ввысь: туда, где, заметные лишь в колдовском зрении, вспыхивали и гасли разноцветные искры. Все так же не опуская клинок, я начал подъем. Подошвы сапог оставляли отчетливые следы в слое вековой пыли. Целые гирлянды паутины заплетали все вокруг, местами перегораживая мне путь. Я отодвигал их ладонью, с тоской вспоминал о венике и время от времени оглушительно чихал. Походу, перебудил всех местных призраков, только они не торопились посмотреть, что за страшный зверь забрался в их древнее жилище.

По мере продвижения колдовских сполохов становилось все больше, и наконец я смог разглядеть их источник (ну, по крайней мере, мне так казалось). Лестница упиралась в тяжелую, окованную железными полосами дверь. Расцвеченная беспорядочно мечущимися огоньками, она сияла не хуже рождественской елки. На самом деле, от нее веяло скорее опасностью, чем праздником, и в других обстоятельствах я бы поостерегся. Но сейчас, понимая, что там может находиться моя мать…

Ну да, да! Пыль, паутина, веками нога не ступала… но, в конце концов, — кругом сплошная магия! Может, это маскировка такая. Кроме того, меня просто тянуло заглянуть за эту дверь. Интуиция, наверное… Памятуя о том, как мне удалось открыть первый проход, я прикоснулся к двери граненым клинком… и тут же получил отдачу, как в детстве, когда бабушкину вязальную спицу в розетку сунул. Брр, незабываемые ощущения! В общем, ясно, здесь что-то другое. Знать бы что.

А как на моем месте поступил бы отец? А если… да ну, глупость! И все же… Я отключил колдовское зрение. Темно, вот и все что можно сказать. Нет, не совсем. Серый рассеянный свет шел откуда-то сбоку, но я никак не мог определиться с его источником. Зато теперь смог рассмотреть дверь и определить, что закрыта она на простейший крючок. Тем не менее, памятуя о предыдущем опыте, хвататься за него я не торопился.

Может, обмотать ладонь рукавом? Или так…

Я поддел крючок ножом. Едва сталь коснулась крючка, камень в рукояти вспыхнул рубином. Даже обычным зрением стала видна сеть заклятия (нужный термин сам собой всплыл в голове), которая вдруг потекла, как подмоченная акварель, но не вниз, а к ножу! Мгновение — и дверь очистилась, а кристалл в рукояти хоть и погас, но приобрел багровый оттенок. Интересный ножичек, очень интересный…

Крючок упал, дверь приоткрылась и мне стало не до размышлений о причинах и следствиях, и, позабыв про осторожность, я шагнул в комнату.

И тут же провалился в густую пыль чуть не по щиколотку. От моих шагов она немедленно поднялась в воздух, отчего видимость снизилась практически до нуля. В носу и горле словно наждачкой провели… Сдерживая рвущийся наружу чих, я бросился к окну, занавешенному тяжелыми шторами. Странно, что я его вообще рассмотрел, кстати.

Стекло также покрывал слой вековой пыли. Сквозь него с трудом пробивались даже лучи закатного солнца. Отодвинул портьеру, всё-таки чихнул и, не без труда справившись с мудреным запором, распахнул тяжелые створки, впуская солнечный свет и свежий воздух.

За спиной раздался истошный визг. Я подскочил, резко крутанулся на месте, для острастки выставив перед собой нож. Никого. Слуховые галлюцинации, что ли?

-Эй, кто здесь? — позвал я, не слишком надеясь на ответ.

— Солнце… убери…

Дрожащий девичий голосок шел из-за плотной портьеры, отгораживающей дальний угол комнаты. В три прыжка я оказался там, отдернул занавесь… За ней оказалась широкая кровать. Впрочем, пустая. Щель между ней и стенкой казалась мне слишком узкой даже для ребенка, и все же именно оттуда доносился подозрительный шорох.

— Солнце, — снова раздался голос, — убивает…

— Эй! Ты ташшар, что ли? — спросил я.

— Как ты узнал? — Из-за кровати высунулась симпатичная девичья мордашка: узкое лицо с тонким носом и огромными, черными как ночь глазами. Такого же оттенка густые растрепанные волосы, между влажных губ явственно проглядывают клыки. — Свет. Глаза болят, — снова пожаловалась она.

Солнце к тому моменту уже село, и комнату наполнял сероватый свет сгущающихся сумерек. Но, пообщавшись с Лукасом и сородичами, я узнал, насколько чувствительны глаза у созданий ночи. Так что послушно вернулся к окну и задернул штору.

— Лучше?

— Конечно, — подтвердила девчонка, которая успела забраться на кровать и теперь куталась в тонкое кружевное покрывало. — Ты кто? Ты не состоишь при дворе.

— Ага, — не стал спорить я. — Меня Роман зовут.

— Какое странное имя… — заметила она. — Что ты делаешь в моей спальне?

— Э-э… — Я принялся отчаянно скрести затылок, активизируя работу мысли. Какая, нафиг, спальня? Комната выглядит так, словно сто лет простояла закрытой. На толстенном слое пыли только мои следы. Как она сюда попала, это чудо с крылышками?! Ну понятно, могла и прилететь. Только окно ведь тоже веками не открывалось…

Девчонка продолжала подозрительно смотреть на меня, на лице отражались напряженные размышления.

— Ты — не ташшар! — выдала она вдруг.

— Нет.

— Ты — Хайверг! — припечатала она. — Ты не боишься света!

— Не спорю.

— Шпион! Убийца! — Она сорвалась с места и, раз взмахнув крыльями, оказалась рядом, целя мне в лицо острыми, как у кошки, когтями.

Я успел увернуться и схватить разъяренную фурию за запястья.

— Эй, ты чего? Что я тебе сделал-то?!

— Ты хотел меня убить, хотел убить! — повторяла она, пытаясь вырваться.

— Во ненормальная! Да с чего ты взяла?

— Ты — Хайверг!

— Ага, а ты — ташшар. И что?

Девчонка перестала дергаться и свела брови на переносице.

Мысль, посетившая мою голову, и самому показалась дикой, но как версия имела право на существование.

— Послушай, малышка…

— Не смей называть меня так! — припечатала она, мгновенно обрастая ледяной коркой высокомерия.

— Ну извини, не представили…

— Я — Амелия, дочь Вальхидаата, правителя империи Ночи! Я — единственная наследница Древа Тьмы!

— Ух ты! Здорово! — высказался я. — Послушай, Амелия, я не собираюсь тебя убивать и не собирался.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я не сделал этого, хотя и мог. — Уточнять, что понятия не имел о ее присутствии, я не стал. — Давай так. Я сейчас отпущу твои руки, а ты не станешь на меня бросаться. И поговорим. Просто поговорим. Хорошо?

Она кивнула.

— Но если ты попытаешься… только попытаешься. Я позову стражу! И тебя кинут в яму с отщепенцами! А они очень голодные!

— Считай, что напугала, — хмыкнул я и выпустил ее руки.

Амелия потерла запястья, отступила на шаг.

— Ты сильный… для человека.

Я промолчал.

— Так зачем ты забрался в мою спальню и чего хочешь? — снова спросила она.

— Я не думал, что здесь кто-то есть. Я… я мать искал.

— А, так ты заблудился. — Она снова сосредоточенно сдвинула брови. — Хорошо! Я спрячу тебя… в шкафу! Там не слишком удобно, но все же лучше, чем в яме с отщепенцами. А потом, когда охотники улетят, я тебя выведу.

Я шумно выдохнул и снова взял ее за руки:

— Амелия, очнись! Здесь нет стражи, нет охотников. Оглянись вокруг! Что ты видишь?

Она послушно завертела головой. На лице отразились удивление, паника. Похоже, девчонка только сейчас заметила тлен и запустение, окружавшие нас.

— Дневные Гончие! Что здесь случилось? — Она оттолкнула меня, метнулась к двери. — Гаала! Гаала! Отец! — выскочила из комнаты и застыла на верхней площадке лестницы. — Что это? Колдовство? Этого не может… Проклятые Хайверги!

Она снова бросилась на меня, на сей раз с кулаками, но в следующий момент уже рыдала, склонив темноволосую голову мне на плечо: рост у принцессы оказался модельный. Я погладил ее густые, пахнущие горькими травами волосы, промямлил неловко:

— Не плачь, все будет хорошо. Что-нибудь придумаем.

Идей — аж одна: как-нибудь связаться с Лукасом и Алвой. Все-таки этот зверек — их породы.

— Это все проклятие, — говорила между всхлипами девчонка. — Оно действует! Это та ведьма… — Она подняла голову и с сомнением посмотрела мне в глаза. — Ты же Хайверг…

Уй-й, блин!

— Я в этом не виноват.

— И ты меня не убил… — продолжила она задумчиво. — Ты — неправильный Хайверг. Почему?

— Новое поколение, усовершенствованная модель.

— Ты о-очень непонятно говоришь. И выглядишь не так, как другие.

— Наверное, на то есть причины, — глубокомысленно заметил я, потом приобнял девушку за плечи и подтолкнул к кровати (единственное место в комнате, где можно присесть). — Слушай, красавица. Есть проблема. Я начинаю догадываться, что могло случиться, но не хватает информации. Так что расскажи мне о себе, о своем мире, о Хайвергах, о проклятии.

— Зачем? — В голосе снова слышалось подозрение.

— Затем, что я об этом не знаю!

Я резко сел на кровать, похлопал по матрасу рядом. Амелия осталась стоять, обхватив руками худенькие плечи.

— Понимаешь, я не из этого мира, — продолжил я говорить, — и месяц назад вообще не знал ни про Амешт, ни о том, что я — Хайверг. Но сумасшедшая ведьма Моргана выкрала мою мать, и теперь мы с отцом ее ищем. Ищем! Черт! Мы пол-Амешта прошли, чтоб добраться до этого замка! А здесь… отец с Лексой куда-то делись, а я наткнулся на потайной ход и пришел к тебе. Вот, в общем, и вся история. И сейчас я просто хочу понять. Понять, черт бы все побрал!

Амелия присела на краешек кровати и тут же отодвинулась как можно дальше, словно и не на моем плече рыдала несколько минут назад. Нервно хихикнула.

— Знаешь, отец всегда шутил, что отдаст меня замуж за того, кто преодолеет Проклятие Дня. Ты, похоже, подобрался ближе всех к идеалу.

— Вряд ли он имел в виду Хайверга…

— Не знаю, кого он имел в виду, — и снова нервный смешок, — я проклята с рождения. Претенденты на мою руку и без того не строились в очередь. Но отец верил в истинную любовь.

— Хорошая штука. Жаль, редко встречается, — покивал я, — но что там с проклятием?

Она отвела глаза, облизнула губы.

— Это ведьма Кадарга, слышал о ней?

— Нет.

— Да, помню. Ты ничего не знаешь. — Она сжала пальцами виски. — Голова кружится. И твой запах… Я такая голодная, словно сотню циклов ничего не ела.

Похоже, так оно и было. Но я промолчал.

— Тебе надо уйти, — сказала она вдруг. — Мне сложно сдерживаться, а ты… не хочу, чтобы ты пострадал.

Амелия посмотрела на меня, в глубине глаз загорелись звериные огоньки. Я невольно потер шею.

— Ты боишься, что убьешь меня?

— Нет, что ты… — удивилась Амелия, — мне не нужно столько. Но ты потеряешь разум, если я укушу тебя.

— Вторичный ташшар? — уточнил я.

— Мы называем их отверженными, — поправила она, — тех, кто из-за укуса ташшара теряет разум. Но есть другой способ. Безопасный. Если сделать надрез и собрать кровь в кубок… — Она сделала паузу, нерешительно продолжила: — Но я не смею просить.

Мысль о том, чтобы напоить ее собственной кровью, казалась чудовищной. Это напоминало сатанинский ритуал, черную магию. С другой стороны, девчонку жалко. Тут сутки не поешь — живот к спине подводит, а ей каково? Да и потом, наверное, лучше так, чем ждать, когда инстинкты возьмут верх над разумом и она таки набросится на меня. Отец, конечно, говорил, что кровь Мастера защищает, но проверять что-то не хочется.

— Сколько тебе нужно? — спросил я, решившись.

Она развела большой и указательный палец сантиметров на пять.

— Так. Или чуть меньше.

Я скрутил крышку с походной фляги, потом сжал кулак и резанул запястье ножом Дрона. Темная кровь тоненькой струйкой потекла в подставленный сосуд. Девчонка напряженно ждала, тонкие ноздри нервно подрагивали.

Когда крышечка наполнилась, я зажал рану пальцами.

— Пей. Будет мало — повторим…

Повторять пришлось четыре раза, и после этого она не выглядела насытившейся, но все же отказалась от очередной порции.

— Мне хватит. А ты, если отдашь больше, можешь ослабнуть, — пояснила она и коснулась ладошкой моего порезанного запястья. — Давай перевяжу.

— Умеешь? — удивился я.

— Конечно. Это вроде упражнения по самодисциплине. Ну и… нужно заботиться о тех, кого приручили.

— Хочешь сказать, вы питаетесь именно так?

— Приходится, — вздохнула она, ловко бинтуя рану полосками футболки, которые отрезала при помощи своих длинных когтей, — кровь отщепенцев непригодна в пищу, а есть-то каждый день хочется…

— То есть люди для вас — просто еда? — ужаснулся я.

— Хайверг! — с осуждением произнесла она. — Не суди о том, чего не знаешь. Люди — наши братья. Мы берем кровь, но даем защиту. От эррхаргов, от речных демонов… мы лечим их, заботимся.

— Но они — не ровня ташшарам, так? — уточнил я жестко.

— Люди — другие. Их время — день, наше — ночь. Между нами существует договоренность — Кодекс Соники, и… — Она беспомощно развела руками. — Разве у вас не так?

Я отрицательно качнул головой:

— В нашем мире есть лишь одна раса — люди. Все остальные — легенда.

— Как странно, — проронила она, отходя к окну; отдернула штору. На стремительно темнеющем небе загорались первые звезды.

— Никого нет. Ни стражи, ни охотников. Что здесь произошло, Роман? Куда все делись?

Ее фигурка на фоне лилового неба казалась хрупкой и беззащитной. Я подошел и обнял ее за плечи.

— Это совсем не тот мир, который ты знала, принцесса, — сказал мягко, — ташшары больше не правители.

— Значит, проклятие все же осуществилось, — проронила она. — Хайверги, будь они прокляты!

Амелия поудобнее оперлась об меня спиной и заговорила, рассказывая историю своей жизни, народа, мира. Мира, который был совсем другим до прихода моей алчной родни.

Краем сознания мелькнула мысль об отце. Я здесь уже так долго! Как он мог не заметить моего отсутствия? Или слишком занят, отбиваясь от очередных врагов?

Я знал, что нужно поторопиться, что ему, возможно, именно сейчас нужна моя помощь. Но стоял и слушал рассказ доверчиво прижавшейся ко мне девчонки, отлично понимая, что не посмею ее ни поторопить, ни перебить…

В мире Амелии мирно сосуществовали несколько рас, хотя основных было две: ташшары и люди. И пусть человеческая кровь была необходима кровососам, чтобы выжить, вражды не было. Их отношения регулировались Кодексом Соники, и нарушителей ждала смерть. Из рассказанного Амелией я понял, что свод законов был весьма толковым, а главное, действовал безотказно: если преступника по каким-то причинам не настигло возмездие, суд вершила кровавая владычица Соника.

Жители Амешта не владели магией в том виде, как отец и ему подобные. Их колдовство было скорее ритуальным, направлено на защиту от непогоды и безумного света полной луны. Но однажды пришли Хайверги.

Никто не знал, откуда они взялись, никто поначалу не обратил внимания на небольшую группу чужаков, поселившихся в краю Заснеженных скал. Чужаки обладали силой, недоступной коренным жителям Амешта, но поначалу не афишировали этого.

Верховные правители ташшаров приняли их как друзей — и просчитались.

Через несколько лет после их появления началось что-то странное и пугающее. Ночные охотники, чьей основной задачей было карать нарушителей Кодекса, вдруг стали нападать на людей. Если честно, эта братия никогда не отличалась особой дисциплиной, да и шли в охотники лишь те, кто не мог совладать с инстинктом хищника. Но их задачей было наказывать преступников, выпивая досуха, а не плодить отщепенцев.

После нападений сами охотники ничего не помнили и, что самое странное, их не настигало возмездие Соники! Отщепенцы, которых они плодили, успевали вырезать целые деревни, прежде чем их отлавливали и уничтожали.

Тогда-то и объявились Хайверги, защитники рода человеческого. Именно от них пошли слухи, что ташшары — кровожадные чудовища, которые угрожают всему Амешту. Люди поверили, что созданы Мастером, а посему являются венцом творения и главенствующей расой… Часть из них поверила, если честно. Оставались и другие, верные давней дружбе и долгу. По крайней мере, в исконных землях ташшаров было относительно спокойно.

К моменту когда в семье Вальхидаата должен был родиться наследник, Хайверги уже достаточно укрепились в Амеште, заручившись поддержкой эррхаргов, исконных врагов.

Видя, что колдуны слишком сильны, и желая не допустить дальнейшего кровопролития, отец Амелии предложил чужакам разделить сферы влияния: в конце концов, мир огромен, места хватит всем. Но ведьма Кадарга, верховная в своем роду, не захотела договариваться. Она объявила, что на ее стороне сила самого Хаоса и власть ташшаров закончится со смертью не рожденного на тот момент наследника. Ее проклятие было страшным и потрясло всех, кто его слышал.

Амелия так и не узнала, как оно звучало на самом деле. Отец сам не говорил и другим запретил трепать языками. Принцесса знала, что ее мать отдала жизнь, пытаясь избавить дитя от ужасной участи, но добилась лишь смягчения приговора: не смерть, а сон. Сон, избавить от которого мог лишь сын Хайвергов, не ведающий, что творит.

Шли годы, ничего не происходило, и слова Кадарги стали казаться чем-то нереальным, пустой угрозой…

Однажды, проснувшись на закате, Амелия обнаружила в своей комнате черную птицу. Девушка попыталась выгнать ее, но та вдруг набросилась на юную принцессу и поранила ей руку.

— Птица, — повторила Амелия, — наверное, она и была моим проклятием?

Она слегка повернула голову и посмотрела мне в глаза. К тому моменту мы уже давно сидели на подоконнике, девчонка доверчиво прижималась ко мне теплым плечом, а я по-свойски обнимал ее за талию.

— Очень может быть, — согласился я. — Выходит, я и есть тот самый несознательный Хайверг.

— Первый добрый Хайверг? — доверчиво улыбнулась она.

Я замер. Странное щекочущее чувство родилось в горле. Захотелось покрепче прижать к себе эту чудную девчонку, погладить по голове, защитить, успокоить… Мои пальцы скользнули по ее бледной щеке, убрали за ухо смоляную прядь.

«Ромыч, что ты делаешь? Куда, к японским ежикам, лезешь?» — Голос разума пока действовал. С большой неохотой я убрал руку.

— Не знаю, насколько добрый… Амешт уже не тот, что ты знала.

Я без особой охоты выпустил девушку из объятий и спрыгнул с подоконника. — Идем, нужно найти отца.

Она серьезно кивнула и вложила свою узкую ладошку в мою руку.

— Твой отец — он тоже Хайверг? Он не будет против, что ты…

— Мой отец — мировой мужик и имел… в виду всю родню вместе с их заморочками. Кстати, он может знать, как связаться с ташшарами.

В последнем я совсем не был уверен, но уже не раз убеждался в отцовских талантах находить выход из, казалось бы, тупиковых ситуаций.

Амелия внимательно посмотрела мне в глаза и торжественно произнесла:

— Вверяю тебе себя, Роман Хайверг!

24. И ты, Брут...

Арчи

Стоило переступить порог, как дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась. Обернувшись, я увидел вжавшегося в стену Лексу.

— Стой, где стоишь, — бросил я мальчишке, да и сам замер на месте, осматривая помещение, в котором мы оказались.

По всем признакам, это была спальня, по крайней мере, центральную часть ее занимала огромная кровать с балдахином. За ней — зеркало в полстены, под ним — столик с разнообразными «женскими радостями», мягкий пуфик. С другой стороны — задернутое портьерами окно, в небольшой просвет проникала полоска дневного света. В углу — что-то вроде журнального столика, на нем бутылка вина, кубок, фрукты… Все убранство комнаты выполнено в тревожных пурпурных оттенках, разбавленных вкраплениями позолоты. И ни души…

Не выпуская из пальцев рукоять меча, я решительно пересек комнату и отдернул в сторону балдахин.

Да. Это была Юля. Она тихо спала, грудь мерно вздымалась и опускалась, прикрытая легким шелком нарядного платья. Белокурые локоны разметались по подушке. На губах играла безмятежная улыбка. Хороша, как будто ей все еще восемнадцать.

Я склонился над девушкой и провел рукой по щеке.

— Юля! Юлечка! Проснись! Ты слышишь меня?

Глупый вопрос. Конечно же она не слышала!

Я позвал еще, потом вспомнил про старый, как сказка, способ снятия заклятий и поцеловал спящую красавицу. Увы! Безрезультатно.

— Как же ты наивен, Артур! — раздался за спиной издевательский смешок Морганы. — Здесь нужно кое-что посильнее, чем пара глупых поцелуев!

Я поднялся на ноги, обернулся.

Ведьма стояла в нескольких шагах от меня, держала в руке бокал с рубиновой жидкостью и дерзко улыбалась.

— Привет, братишка!

— Привет, — хмыкнул я. — Не ждала меня так рано?

— Да, ты чертовски везуч, — сухо подтвердила она, — Только наша игра еще не закончена!

— Кто б сомневался!

— Одна я знаю, как разбудить твою красотку, Арчи! — продолжала Моргана, отпив из бокала. — Отличное вино, кстати. Не хочешь?

— Нет.

— Зря, — фыркнула она и сделала еще глоток. — Так что, меняешь силу на блондинку?

— И тогда ты убьешь нас всех, не так ли? — заметил я. — Хочешь Силу — отбери! Где, кстати, твое оружие?

Она повела головой из стороны в сторону, а улыбка на ее лице стала торжествующей:

— Не торопись, милый! У меня есть еще один боец! — Ее рука, как жезл регулировщика, указала на дверь.

Там, у порога, все еще жался мальчишка.

— Лекса?! — удивился я.

— На самом деле у меня другое имя, — отозвался он, проходя вперед, и даже голос его стал иным.

Лекса поднял правую руку ладонью к лицу и провел ею перед собой сверху вниз, от лба к подбородку.

Контуры его тела, черты лица поплыли, словно отраженные в покрытой рябью глади озера, а когда все снова стало четким…

— Теперь ты узнал меня, Арчи? — усмехаясь, поинтересовался Алекс.

-Ты?! — выдохнул я, отказываясь верить глазам.

Алекс. Александр Са-Масте. Старый товарищ, с которым мы пуд соли вместе съели. Правитель Иррата…

Что делает он здесь, в этом проклятом месте, почему защищает интересы тех, кто испокон веков были его непримиримыми врагами?!

— А мальчишка где? — спросил я вместо всего этого.

— Полагаю, его сожрала ундина, — пожал он плечами. — Но что нам до какого-то безродного? У нас есть дела поинтереснее.

— Почему? — спросил я. — Почему ты здесь?

— На то есть много причин, Арчи, — сказал он, обнажая Эстерлиор и занимая позицию, — но разговор может занять слишком много времени, а слова — только слова, они ничего не изменят!

— И все же мне хотелось бы знать причину, — сказал я, все еще не торопясь доставать Гелисворт. — Мы прошли вместе долгий путь, и я никогда не числил тебя среди своих врагов.

— Но ты никогда и не был мне другом, — возразил он.

— Я не понимаю тебя, Алекс… — совершенно искренне сказал я.

— Ты все отлично понимаешь! — заявил Алекс. — Полнолуние Каиноса сделало нас врагами, Артур, сын Хайвергов!

— Ну, конечно… именно из-за Полнолуния ты хочешь отобрать Силу у одного из Хайвергов, чтобы наградить ею другого.

— Сила — дело десятое, — заметил он, — она нужна кузине, у меня же в этом деле свой интерес.

— Какой же? — задал я вполне ожидаемый вопрос.

— Месть, — припечатал он.

— За что? За то, что я — Хайверг? Но ведь это глупо! Да, я сын своего отца! Но ведь и ты — сын своего! Стоит ли продолжать вражду тех, кого давно нет в живых?!

Алекс вдруг рассмеялся и слегка опустил меч:

— Ты предал меня до того, как выяснилось, кто чей сын. Неужели ты всерьез думал, что смог меня обмануть?

— Ты сейчас о чем? — осторожно поинтересовался я.

— Ты и моя жена! — выкрикнул он. — Рыбачий домик! Помнишь?

— Но мы же все выяснили… — пробормотал я растерянно. Вот черт!

— Я похож на идиота? — Алекс дернул головой, в недобро прищуренных глазах появилось что-то змеиное. — Подлая тварь уже наказана. Твоя очередь!

— Что? — Чувствуя, как в груди поднимается смертоносная волна, я рванул из ножен Гелисворт и бросился на противника. — Что с Викторией? Что ты с ней сделал?!

Алекс увернулся и выставил перед собой Эстерлиор.

— Она все еще дорога тебе, правда? — недобро усмехнулся он. — Маленькая лживая леди Оэльдива, предавшая долг и честь ради… Что в тебе такого особенного, бродяга?

— Дурак! Она выбрала тебя! — заорал я в бешенстве. — А ты… Что ты с ней сделал? Что?!

— Какая разница? — пожал он плечами. — Тебе не отыскать ее, Арчи.

На лице Алекса вдруг появилась радостная улыбка и он рванул в атаку, мгновенно сократив расстояние между нами. Чёрной молнией сверкнул Эстерлиор, я машинально поймал его своим клинком, чуть отведя в сторону, на волосок разминувшись со смертью. Чужое лезвие, вместо того чтоб пробить мне солнечное сплетение, всего лишь скользнуло по ребрам, вспоров одежду и кожу на боку. Больно, но терпимо. Я рубанул Гелисвортом в ответ, но рассек лишь воздух — Алекс неуловимым движением сместился влево, уходя от удара, одновременно ударив меня по ногам. Еле успел подскочить, ткнув Лезвием Чести врага в шею, как некогда в учебном бою с Ромкой. И вновь Алекс оказался быстрее.

— Надо же, — усмехнулся он, быстро разрывая дистанцию, — похоже, наш Железный Арчи слегка заржавел!

И ведь фиг возразишь, что интересно! То ли я оказался слишком самонадеян, то ли Алекс изрядно отточил боевые навыки, только я вдруг понял, что уже проиграл. Не догнать мне его. Справа мелькнула тень, плечо обожгло болью, а король Иррата уже весело подмигивал мне слева. Да что тут происходит, черт возьми?! Не может человек двигаться с такой скоростью, мышцы и связки не выдержат! Но Алекс словно издевался не только надо мной, но и над всеми законами анатомии, да и физики заодно. Он передвигался с фантастической скоростью, моментально изменяя направление и полностью игнорируя силу инерции. Я работал мечом на пределе возможностей и всякий раз не успевал. Кровь струилась уже из десятка неглубоких порезов: Алекс, похоже, получал немалое удовольствие от процесса и не собирался убивать быстро. Моргана с непроницаемым лицом стояла в стороне, скрестив руки на груди. И рубиновым светом пульсировал на ее пальце перстень Мастера… Вот оно что! Честная схватка на холодной стали, говорите?

Я снова отступил, но на сей раз уже целенаправленно. Шаг, еще шаг… Алекс продолжал меня теснить, хотя темп немного сбавил — видать, тоже не железный.

Я уперся спиной в столик и, не сводя острие меча с Алекса, нашарил вожделенную бутылку.

— В глотке пересохло, — объявил я и присосался к горлышку.

Может, вино и было великолепным, только вкуса я не почувствовал. Надо выпить как можно больше и как можно скорее, пока обалдевший от моих действий Алекс молча наблюдает за происходящим, не торопясь снова атаковать.

— Последняя воля приговоренного — закон? — хмыкнул он, когда я отставил бутылку.

— Ага, — подтвердил я и рассмеялся, — Скажи, братишка, ты меня уважаешь?

Алекс вопроса не понял, но слегка замешкался, я же без зазрения совести запустил в него фаерболом. Огненный шар прошел в паре сантиметров над его головой — сукин сын в последнее мгновение успел пригнуться — и прожег в двери дыру размером с кулак.

— Это не по правилам! — взвизгнула Моргана.

Я сформировал второй огненный шар и, подбрасывая его на ладони, объяснил сестрице где и в каком виде видел ее, Алекса и все их правила. После трех лет сухого закона, алкоголь подействовал мгновенно, а пьяному, как известно, море по колено. Тормоза отказали напрочь, а магия, которую я перестал контролировать, рванула наружу.

— Теперь сыграем по моим правилам! — объявил я и снова пульнул фаерболом в Алекса, точнее, чуть правее: убивать его в мои планы не входило, да и вообще, хотелось поиграть.

— Мазила! — обрадовался он и ответил тем же.

Его огненный шар поджег портьеру, но меня там уже не было, я формировал следующий шар.

— Осторожнее! — закричала Моргана, устремляясь прочь из комнаты.

Я щелкнул пальцами, и с потолка обрушился поток воды, мгновенно погасивший начинавшийся пожар.

— А как же сила? — крикнул я вслед сестрице, но она даже не обернулась, поторопившись скрыться за дверью.

Алекс снова бросился на меня с мечом, все еще полный решимости отправить меня к праотцам, но, честное слово, ему бы стоило сменить тактику. Понятия не имею, откуда у меня в руке взялся кнут, но я тут же пустил его в ход. Взмах — меч Алекса летит на пол. Еще взмах — кровавая полоса пересекает грудь противника, рубашка виснет клочьями, еще… Самое странное, что я никогда не владел этим видом оружия, а тут гляди ж ты… Еще взмах — конец ремня обмотался вокруг шеи противника. Алекс вцепился в петлю руками, пытаясь ослабить захват, но я не дал ему этого сделать. Подскочил, потянул сильнее.

— Что ты сделал с Викторией? — выкрикнул я ему в лицо. — Где она?

В ответ он только хрипел, а лицо наливалось краской. Я ослабил петлю.

— Говори!

— Обойдешься, — выплюнул он мне в лицо.

Я размахнулся и впечатал кулак ему в переносицу. Кровь струйкой потекла из носа, но Алекс только рассмеялся и тут же заехал мне пониже пояса. Ссука, аж искры из глаз посыпались! Я до крови закусил губу, сдерживая рвущийся наружу вой, и прежде, чем согнуться пополам, успел зарядить гаду рукоятью Гелисворта в висок. Противник свалился без чувств, а я… короче, следующие несколько минут были не из приятных. По итогу, я все же добрался до Слез Леса, и мне полегчало.

Силы закнчились вдруг и резко, выветрившись вместе с разудалой пьяной удалью. Да, совершенно неожиданно обнаружил, что трезв, как стеклышко. Слезы Леса помогли? Наверное… поэтому я уселся прямо на насквозь промокший ковер, обхватил руками голову. Из приличных слов — одни междометия. Не знаю, сколько я так просидел, но через какое-то время ко мне вернулась способность двигаться. Я поднялся на ноги, не без труда выпрямился.

Однако, устроили мы тут светопреставление. Портьеры висели обгоревшими клочьями, балдахин над кроватью держится на одном гвозде и честном слове, зеркало разбито, стены в следах копоти, как будто после настоящего пожара, на ковре, занимавшем большую часть комнаты — лужи.

Алекс, как раз растянувшийся в одной из них, все еще не шевелился. Я склонился над ним, нащупал пульс на шее — уфф, живой. Хотя, он — бугай здоровый, что ему станется? Несмотря на то, что он пытался отправить меня к праотцам, смерти я ему не желал. И не только потому, что мне теперь позарез нужно узнать, что он сотворил с Джеммой (правда, я все же надеялся, что он блефовал, исключительно чтобы вывести меня из равновесия). Да и вообще, все происшедшее все еще казалось мне чем-то совершенно неправильным. Создавалось впечатление, что старому товарищу хорошо так промыли мозги, и я даже мог предположить, кто за этим стоит. Впрочем, с этим разберемся позже.

На всякий случай, я еще наложил сверху замораживающее заклятие — меньше всего хотелось снова с ним драться, к тому же сейчас есть дела поважнее.

Оставив его величество почивать в не слишком подобающем монарху месте, я подошел к кровати. Юля все так же спала — хотя, наверное, точнее было бы сказать, находилась в глубокой коме — и на окружающее не реагировала.

«Дядя, есть идеи, что делать?» — спросил я, не слишком, впрочем, надеясь на ответ.

«Предлагаю делать ноги, ” — отозвался он, — „И поскорее. Найди сына и уходите.“

«В смысле? — обалдел я. — А Юля?»

«Что ты там Ромке про наблюдательность рассказывал?» — хмыкнул он.

Я почесал затылок и призадумался. Дядя смотрит моими глазами, а значит, видит то же самое, что и я. Вопрос: что именно я пропустил? Конечно, было бы лучше, если б он не сыпал загадками, а сразу объяснил, в чем дело, но это будет уже не дядя.

Юля… для меня в ее облике не было ничего необычного. Вьющиеся светлые волосы мягкими волнами обрамляли лицо, знакомая россыпь веснушек на носу и щеках, четко очерченные губы… Губы! Точно, губы! Последний раз я видел Юлю еще в начале весны, но вряд ли за полгода что-то сильно поменялось: губы у нее были накачанные, да и ресницы отнюдь не натуральные, а волосы — совершенно прямые и как-то полосато окрашенные — черт его знает, никогда не понимал, как, а главное, зачем они это делают? Что в этом красивого? Впрочем, моего мнения по этому поводу никто не спрашивал, но современные стандарты красоты моего родного мира вызывают у меня оторопь. И да, впервые увидев Юлю на той встрече выпускников, я был неприятно поражен изменениями в ее внешности. А сейчас я видел перед собой ту девчонку, в которую был влюблен в выпускном классе, а значит… Черт, как же я раньше не догадался?!

Та, что все это время прикидывалась матерью моего сына, именно в этот момент открыла глаза — как будто мысли прочитала! — и, обнажив в оскале дюймовые клыки, взвилась с места и бросилась на меня с явным намерением загрызть. В то же время черты лица текли, менялись, превращая женщину в персонажа фильмов ужасов. Я реально целовал это?! Очешуеть…

Я отклонился, взмахнул мечом — тварь увернулась и одним прыжком оказалась на потолке. Вот это кузнечик!

«Что оно такое?» мысленно заорал я, не отрывая взгляд от кракозябры, которая в свою очередь не менее внимательно смотрела на меня.

«Не помню как называется, склероз, — тут же отреагировал дядя. — Она ночная, если не ошибаюсь.»

Я хотел возразить, что день на дворе, но тут заметил, что за окном стемнело, и комнату заливает льющийся сквозь ошметки штор лунный свет. Почему я не заметил перемены в освещении — это уже другой вопрос, впрочем, все непонятное традиционно можно списать на магию.

Тварь, побегав по потолку, прыгнула вниз, целя мне на голову. Я отступил в сторону, взмахнул мечом — отсеченная рука монстра полетела в сторону, а сам он (оно? она?) снова бросился на меня. Я перекатился через кровать, вскочил на ноги и принялся швыряться огненными шарами: не то, чтоб высокая магия, но штука предельно простая и убийственная. Тварь, правда, попалась на редкость живучая, и остановилась, только когда ее изрешетило насквозь.

Тело, свалившись бесформенной кучей, догорало, наполняя помещение невыносимым смрадом, и я поспешил ретироваться: двигаясь вдоль стенки и не рискуя повернуться к ней спиной. Меня потряхивало, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. С некоторым облегчением я вздохнул, только оказавшись за дверью. Привалился спиной к стене, от души выругался. Не помогло.

Ну, и куда дальше?

Коридор осветило мертвенным магическим светом, и, вслед за парящей под потолком сферой, в поле моего зрения объявился Мерлин, на сей раз, без спецэффектов — он просто вывернул из-за угла и двинулся по направлению ко мне.

При виде его планка у меня упала безо всякого алкоголя. Я сам не понял, как оказался рядом, прижал к стене, приставил к горлу острие меча.

— Где Юля? — Рявкнул я ему прямо в лицо — для этого, правда, пришлось приподнять величайшего мага всех времен и народов за шкирку, — Где Рома?! Говори, сволочь!

Его сердце колотилось с бешеной скоростью, но лицо сохраняло презрительную усмешку.

— Не то что? — саркастически поинтересовался он. — Прирежешь?

— Даже не сомневайся, — заверил я, полный решимости исполнить угрозу.

Он помолчал, пожевал губами…

— Хорошо, идем. — Он дернул плечом. — На пол меня поставь!

Я так и сделал, но Гелисворт не убрал.

— Веди! И без фокусов!

25. Сила Разрушителя

Арчи

После очередного поворота, за которым начиналась винтовая лестница, стало понятно, что Мерлин ведет меня в зал Скрижали, находившийся в самой высокой башне замка. Дядька, что удивительно, молчал, зато проснувшаяся отцовская память работала не хуже магического навигатора. Так что, если бы Мерлин и собирался завести меня в ловушку, то у него бы ничего не вышло. Впрочем, никто не гарантировал, что эта самая ловушка не ждет в самом пункте назначения, но к подлянкам от драгоценных родственничков я уже успел привыкнуть.

С последнего отцовского визита в замке ничего особо не поменялось, разве что пауков развелось: паутина густо заплела все углы, причудливым кружевом соединила выполненные в форме рук крепления магических шаров, освещавших нам путь.

— У величайшей ведьмы всех времен и народов нет денег на уборщицу? — поинтересовался я у Мерлина, бодро поднимавшегося по лестнице впереди меня. Слишком бодро, как для тысячелетнего деда.

— Вот ты и займешься, когда избавишься от силы, — фыркнул он, не оборачиваясь.

На это я промолчал, но посыл уловил: значит, все-таки ловушка, и Мерлин почему-то решил предупредить о ней заранее. Зачем? Считает, что у меня в любом варианте нет шансов, еще какую-то игру затеял? С него станется.

Ну, как минимум, лестницу мы одолели без приключений, потом свернули направо и оказались в круглом, празднично освещенном зале, в центре которого на высокой подставке лежала та самая скрижаль: кусок ничем не примечательного серого камня с накорябанными на нем значками. Отец понятия не имел, что там написано, да и мне оно нафиг не сдалось. Если верить все той же отцовской памяти, в руках истинного правителя Амешта скрижаль должна засветиться. По местной легенде, скрижаль эту прародитель Хайвергов принес с собой из дальних далей, а дальше — как со всеми легендами: куча красивых намеков и никакой конкретики. Впрочем, если мне так уж приспичит узнать всю историю, можно задать пару вопросов самому прародителю, но мне это по-прежнему совершенно не интересно.

Слева от скрижали в похожем на трон кресле восседала Моргана — она успела переодеться, и на сей раз ее наряд был кружевным и белоснежным, а высокую прическу украшала бриллиантовая диадема.

— Не думала, что ты одолеешь Алекса, — заметила она вместо приветствия. — Хотя ты, конечно, сжульничал.

— Вы первые начали, — огрызнулся я.

— Ты сжульничал, — повторила она, не обратив ни малейшего внимания на мою реплику, — и за это будешь наказан. Мерлин, покажи!

Прародитель Хайвергов угодливо захихикал и, пройдя за спину Моргане, картинно взмахнул рукой. Покров невидимости, до этого момента успешно маскировавший пространство за креслом под часть стены, упал, и мне открылись две застывшие статуями фигуры: совершенно незнакомая девушка-ташшар с раскрытыми за спиной крыльями и, слегка перекрытый одним крылом… Ромка! Мой Ромка! Заклятье застало его в момент, когда он пытался вытащить меч из ножен, и парень так и остался в моменте движения.

Сердце колотилось, в груди поднималась черная ярость, но держал себя в руках, отлично понимая, что мои противникам только того и надо.

— Что скажешь, Арчи? — торжествующе вопросила Моргана. — Гони силу, не то…

— А где гарантия, что это действительно мой сын, а не такая же нечисть, как ты подсунула мне вместо Юли? — максимально безразличным тоном поинтересовался я, хотя отлично знал, что здесь и сейчас находится именно Ромка.

— Никаких гарантий, милый, — пропела она, — но я бы на твоем месте не рисковала.

— Я бы на твоем месте не праздновал победу заранее, — заметил я мрачно и сделал шаг по направлении к скрижали. В гробу я видел эту их власть в Амеште, но и уступать Моргане я не намерен. Тем более, что ни на секунду не поверю, будто она собирается нас отпустить.

«Если скрижаль выберет тебя, отвертеться не удастся, — подал голос дядюшка. — Это как магический контракт, и залог его исполнения — твоя жизнь.»

«То-то барон обрадуется, ” — хмыкнул я и сделал еще шаг.

— Сила, — напомнила Моргана и поднялась из кресла.

— Гарантии? — спросил я.

Она рассмеялась, а я сделал еще один шаг, не спуская глаз с Мерлина, который так и торчал возле Ромки. Убрать бы его куда подальше…

— Понятно, гарантий от вас не дождешься, — я сокрушенно покачал головой. — И всё же, каков шанс, что нам дадут уйти отсюда живыми? И где, Хаос вас дери, Юля?

— На Земле, где ж ей еще быть? — бросила Моргана раздраженно. — Мне нужен был мальчишка, и не было ни малейшего желания возиться с заложницей.

Я мысленно взвыл. Твою мать! Это ж надо было так лохануться! Доверчивый дурак! Кто мешал поискать Юлю при помощи магии еще на Земле? Глядишь, и идти бы никуда не пришлось. Нашел кому на слово верить. Действительно, что последние мозги за три года растерял. Охотничек…

«А я еще когда предупреждал!» — не удержался дядя.

«Хоть ты не добивай, ” — вяло огрызнулся я.

— Ах, ты так предсказуемо наивен, мой милый, Арчи! — продолжала Моргана.

И хрен что возразишь.

— Угу. А как вам удалось промыть мозги Алексу? — задал я следующий вопрос, продолжая подбираться к скрижали, на ходу пытаясь придумать, как заставить Мерлина отойти от Ромки.

— Не поверишь, но я здесь совершенно не при чем, — усмехнулась Моргана и тоже двинулась в направлении скрижали. — Однако заметь, мне нужна всего лишь твоя сила, а ему — твоя смерть. Он не хочет рисковать, оставляя в живых Разрушителя.

— Он сейчас немного не в том положении, чтобы кого-то казнить, — заметил я. Конечно, заморозку, которую я наложил на Его Величество, снять можно, и Мерлин непременно с этим справится, но пока старый интриган находится в поле моего зрения, об Алексе можно не переживать.

— Так что лучше отдай силу, и возвращайся в свою провинцию — вряд ли без нее ты все еще будешь представлять угрозу.

— Сомневаюсь, что Алекса успокоит этот факт, — качнул головой я. — Что скажешь, Мерлин?

Мерлин не ответил, задумчиво рассматривая девушку-ташшара. Он даже от Ромки отошел и остановился напротив крылатой красотки, задумчиво поглаживая седую бороду.

— Знакомая? — поинтересовался я.

Мерлин почему-то дернулся, посмотрел на меня с очень странным выражением:

— Она не из Черного Бора? — спросил он в свою очередь.

Я пожал плечами. Родич всерьез считает, что я должен был запомнить в лицо всех ташшаров?

— Она не с вами пришла? — не унимался он.

— Да с какой бы радости?! — разозлился я, совершенно не понимая, с чего вдруг его так проняло.

Впрочем, ответа я не должался. Прародитель Хайвергов внезапно обратился вороном и, не прощаясь, вылетел в окно. Моргана что-то верещала ему вслед, но тот и не подумал возвращаться.

Думать над причинами поспешного бегства Великого и Ужасного времени не было, я рванул к сыну. Но не успел — Моргана, которая изначально находилась ближе, сориентировалась мгновенно, и уже стояла за спиной парня, прижимая к его шее тонкий стилет.

— Шутки кончились, Корни, — выдохнула она с кривой усмешкой. — Сила! Быстро! Или он умрет!

Я опустил глаза, чертыхнулся. Если в этой ситуации и был какой-то выход, то я его не видел.

— Странно, что ты не сделала этого с самого начала, — заметил я, пытаясь хоть как-то потянуть время.

— Сделала бы, — бросила она раздраженно, — только у старого интригана были какие-то грандиозные планы на твоего сыночка. Но, похоже, он передумал.

— Скорее, чего-то испугался, — заметил я. — Тебе не кажется это странным?

— Зубы мне не заговаривай! — рявкнула она и чиркнула ножом по шее своей жертвы. Тонкая струйка крови потекла из пореза. Ташшар-полукровка с блаженным видом вдохнула, нагнула голову и так, чтобы было видно мне, медленно слизнула кровь с кожи. — Шевелись!

— Хорошо, — кивнул я. — Дай мне полминуты.

Моргана не ответила, ее глаза горели алчностью, перстень-паук мерцал в ритме сердца.

Приняв ее молчание за знак согласия, я начал собирать силы и энергию Хаоса в комок. Внутри поднималось что-то страшное, смертоносное.

«Эй, ты что удумал? — обеспокоился дядюшка. — Ты собираешься дать ей Силу Разрушителя?»

«Да, — коротко ответил я. — Так надо!»

— Убери нож, — сказал я Моргане, — не хочу, чтоб ты его нечаянно поранила.

— Какой заботливый папаша, — бросила она презрительно, но нож все же убрала.

И тогда я толкнул вперед сгусток энергии, включивший в себя и Силу Разрушителя, и Власть Хаоса, и Энергию Света, и Мощь Тьмы… все это, помноженное на мою ненависть, сравнимую разве что с проклятием древних. Ты хотела мою силу, сестричка? Ты даже не представляешь, что именно ты просишь!

Сияющий электричеством, пробиваемый мощными разрядами поток ударил в грудь этой стервы, проник к сердцу, потек по венам…

Моргана торжествующе рассмеялась, раскинула руки, светившиеся от наполняющей ее энергии. В ее глазах восторг мешался с безумием, причем, на мой взгляд, безумие определенно преобладало. Смех вдруг оборвался, перерос в хрип, радость на лице сменилась сначала непониманием, потом ужасом:

— Что ты делаешь? — закричала она.

Я недобро усмехнулся и усилил мощность потока.

— Ты хотела Силу, Моргана? Она твоя!

— Прекрати! — ее крик перешел в вой, — Прекрати-и-и!!!

Моргана пошатнулась, сделала пару шагов вперед, потом ее повело к окну. Я не без удовлетворения наблюдал за ее перемещениями, не забывая контролировать поток Силы. На самом деле, адова работенка — грузить пресловутые мешки определенно легче. Впрочем, там, на Гард-Анча, было в разы тяжелее.

Моргана вдруг метнулась вперед, оттолкнула меня в сторону. Резко обернувшись, я увидел, что в отверстие в потолке, которого я раньше даже не замечал, льется лунный свет, падая прямо на скрижаль, и в его лучах камень оживает, а надписи на нем наливаются магической зеленью. Настал тот самый час, когда древний артефакт должен указать будущего правителя Амешта.

Моргана, не обращая внимания на то, что начинает гореть, а может, именно это ее и подгоняло, подбежала к скрижали и опустила на нее обе ладони. Дальше, если верить все той же отцовской памяти, скрижаль должна либо засветиться полностью, признавая права претендента, либо погаснуть. Правда, этот самый претендент должен подходить к испытанию с чистым сердцем, открытой душой и в состоянии равновесия, или, как говорят на Земле — «в адеквате», а уж этого про Моргану точно нельзя было сказать.

Первые несколько секунд ничего не происходило — если не считать, что моя алчная сестрица постепенно превращалась в живой факел. А потом скрижаль засияла кроваво-красным — что, по сути, противоречило всему, что об этом знал мой отец, и в следующий момент взорвалась, брызнув осколками во все стороны. Пространство наполнил визг, в котором было очень мало от человеческого голоса, и Моргана исчезла в слепящей вспышке.

Я прыгнул назад, повалил на пол Ромку и ташшарку, и сам упал следом, пытаясь параллельно соорудить из возвращающейся ко мне силы энергетический экран. Не знаю, насколько хорошо получилось, но, по крайней мере, на голову мне ничего не свалилось.

Даже когда шум стих, я продолжал лежать, прикрывая сына собственным телом. Я все еще не знал, как снять наложенное на него заклятие, но надеялся, что смогу разобраться. С такой-то силой… Я ведь до последнего даже не понимал, какой мощью обладаю.

«А ты меня хорошо так напугал, — сказал дядюшка. — Я на какое-то мгновенье и правда поверил, что ты отдашь ей силу.»

«Не было бы вариантов — отдал бы, — признался я нехотя. — Но, на самом деле, Моргана ни черта не знала о том, что такое передача силы. И бой на холодном железе здесь совершенно не при чем.»

«Хм… — дядюшкин голос звучал немного растерянно. — А что тогда причем?»

«Добрая воля, — ответил я, — По крайней мере, так это в отцовской памяти. Сам понимаешь, ни о какой доброй воле в нашем случае не шло.»

Я все-таки сел, подогнув под себя ноги, почесал затылок.

«И все же я не понимаю, — сказал я дяде еще немного погодя, — Ладно, Моргана. Но Мерлин не мог не знать об этом условии.»

«У старой вороны свои резоны, — заметил дядя, — Не удивлюсь, если он действительно хотел, чтобы ты прошел испытание скрижалью.»

«Не судьба, — хмыкнул я и, подумав, добавил, — да и не слишком-то хотелось.»

К этому моменту все уже успокоилось, все что горело — погасло, осколки скрижали упали на пол, и даже дым куда-то улетучился. Так что я снял защитный экран — с перепугу он вышел особенно прочным, и повернулся к сыну, собираясь вплотную заняться заклятием. Но это уже не понадобилось.

Рома был в сознании, и смотрел прямо на меня.

Я усмехнулся и сказал:

— Все закончилось.

Он непонимающе моргнул:

— А мама?

— Давно дома, — ответил я коротко, решив оставить подробности на потом.

— А… — он тоже сел, его взгляд упал на девушку. — Амелия! Амелия!

Рома мгновенно оказался возле нее, помог сесть… В следующий момент они уже обнимались, шепча что-то так тихо, что я при всем желании не смог бы разобрать слов. Да и надо ли оно мне? Кажется, третий здесь лишний.

Ладно, когда-то они успокоятся и будут в состоянии отвечать на вопросы, а пока… Я поднялся на ноги, подошел к кучке пепла, оставшейся от Морганы, поднял с пола перстень-паук. Задумчиво покрутил в руках, надел на палец. Пусть лучше побудет у меня.

Итак, на данном этапе я вроде как выиграл. Утешение, сказать правду, такое себе. Во-первых, я так и не понял, во что играл. Нет, с Морганой и троном Амешта как раз все абсолютно ясно. Но чего добивался Мерлин, и с какого боку тут Алекс? Конечно, у него есть причины относиться ко мне с предубеждением, если не сказать больше… Но, черт, не до такой же степени! Интересно, у него реально крыша поехала, или над психикой кто-то хорошо так поработал? Вопросы, вопросы… А задать их некому: Мерлин удрал, а расколдовывать Алекса мне пока что не хочется. Не до него, совершенно не до него.

В абсолютно круглое отверстие в потолке заглядывала такая же круглая луна, цепляя своими кольцами края. Сейчас она была интенсивного изумрудного цвета, в то время как кольца светили жемчужно-белым. Полнолуние?

Помнится, когда мы покидали Черный Бор, Алва говорила, что это самое полнолуние через шесть дней, но я совершенно потерялся в календаре. Хотя какая, по большому счету, мне разница? Пора возвращаться домой.

Мысль, конечно, светлая, только Ромка никак не мог наобниматься с девушкой. Интересно, кто она такая и откуда взялась?

Я деликатно кашлянул, надеясь привлечь к себе внимание, да только бестолку. Молодежи было не до меня.

Я прошелся по комнате, выглянул за дверь — увидел совершенно пустую лестницу, вернулся назад и устроился в том самом кресле, где еще совсем недавно восседала Моргана. Вздремнуть бы часок-другой, но организм все еще находится в режиме искусственного бодрствования, так что не судьба.

Раздался шум крыльев, луну перекрыли силуэты, слишком крупные для птиц, а в следующий момент вниз спикировали трое: Алва, Лукас и летописец Скаарг.

— Мы здесь, чтобы приветствовать Рожденную Повелевать! — объявила Алва.

— Э-э? — протянул я непонимающе.

— Пророчество, о котором я тебе говорила, осуществилось! — торжественным тоном пояснила она. — Дочь древних снова с нами. Амешт будет свободен!

«Офигеть поворот!» мысленно присвистнул я и повернулся к парочке, все также продолжавшей обниматься.

— Рома! — позвал я. — Роман! Не хочется вас прерывать, но…

Они, наконец-то вернулись к реальности, заметили гостей, синхронно ойкнули и вскочили на ноги.

— Ты исполнил пророчество, Роман Хайверг, — произнесла Алва и почтительно поклонилась. — Мой народ навеки у тебя в долгу.

Ромка не нашел, что ответить, и неловко поклонился в ответ. Потом взял девушку за руку и подвел к ташшарам.

— Это Амелия, — представил он спутницу. — А это королева Алва, наследный принц Лукас и летописец Скаарг. Ну и вот…

Алва, а за ней и остальные ташшары опустились на колени и склонили головы перед девчонкой.

— Приветствуем тебя, Амелия, дарующая надежду. Теперь, когда ты с нами, власть Хайвергов закончилась!

26. Домой

Арчи

Я выбрался из кресла и подошел к компании. Алва, успевшая подняться на ноги и снова принявшая величественный вид, шагнула мне навстречу.

— Поистине благословен тот миг, когда вы двое ступили на землю Амешта, — сказала она, улыбнувшись.

— Наверное, — кивнул я. — Но было бы неплохо получить хоть какие-то объяснения.

— Конечно, — кивнула она и, слегка приобняв за плечи Амелию, вместе с ней двинулась по направлению раскрытого окна.

Ромка шагнул было следом, но остановился, поймав мой взгляд. Лукас, все еще хранивший молчание, переводил взгляд с моего сына на Амелию и обратно. Прочесть что-либо по его лицу было сложно. Скаарг тем временем выудил откуда-то из складок одежды дощечку, какой-то аналог пера и приготовился записывать. Историческое событие, как ни как!

— Легенда гласит: Проклятие, наложенное Ведьмой Ночи, может снять только тот, кто связан с ней по крови, то есть Хайверг. — Торжественно заговорила Алва, — Хайверг, в котором нет ненависти, и который не ведает, что творит. Из поколение в поколения в нашем народе передавалась легенда о принцессе, что спит в самой защищенной из крепостей Хайвергов, о том, что в день, когда она проснется, власти проклятых колдунов придет конец! Века шли за веками, ничего не происходило, и тех, кто верит в пророчество становилось все меньше. Признаюсь, я тоже видела в нем всего-лишь красивую сказку. Но в ту ночь, когда Хайверг спас жизнь ташшару, я поняла, что мир изменился, и чудо вполне может случиться. Так и произошло: Роман разбудил принцессу, и значит, все остальное тоже свершится так, как сказано в пророчестве!

— Рожденная править займет назначенное ей место, а Хайверги навсегда покинут Амешт, — развил мысль Скаарг.

— Что значит — навсегда? — испуганно переспросила принцесса.

— Они вернутся туда, откуда пришли, — пояснила Алва и прямо посмотрела мне в глаза. — Это не значит, что вы двое никогда не сможете вернуться, мы всегда будем рады видеть тех, чьи имена золотыми буквами впишут в историю Амешта, но только как гостей!

— Что ж, я буду рад посетить мир предков в качестве гостя, — быстро согласился я. — На самом деле, мы и не собирались задерживаться здесь надолго.

— Нет! — выкрикнула вдруг Амелия и, сбросив руку Алвы, бросилась к Ромке. — Ты не уйдешь! Ты не можешь меня оставить. Ты мой — так было предсказано.

— Амелия, — он обнял ее, прижал к себе, — Не плачь, мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.

«Только этого и не хватало, ” — устало подумал я.

— Мы на минутку, — сказал Ромка не то мне, не то Лукасу, и быстро вывел девушку из комнаты.

Я смотрел им вслед, думая о побочных эффектах пророчеств. Надеюсь, неожиданно вспыхнувшие чувства пройдут довольно быстро. Не хочется, чтоб моему сыну было больно.

Подошла Алва, положила пальцы мне на локоть.

— Роман должен уйти, — сказала она. — Амелия слишком юна и не знает жизни, но она повзрослеет и поймет, что ташшар никогда не будет счастлив с человеком. Их пути слишком различны и не сойдутся в один. Надеюсь, ты сможешь объяснить это своему сыну. Со временем она выберет себе достойного мужа из своего народа. — Алва бросила быстрый взгляд на Лукаса, и мне стало ясно, что выбора у этих двоих уже не осталось. — Все будет хорошо, Артур. Я чувствую.

Я покивал, надеясь, что так оно и будет.

— Я рада, что познакомилась с тобой, Артур Хайверг, — улыбнулась она и провела кончиком острого ногтя по моей шее, отчего по спине у меня пробежали мурашки, — желаю тебе удачи, ведь твой путь здесь не заканчивается.

Да, здесь она была права. Путь… Путь мне предстоит долгий. Кстати!

— У меня к вам будет одна небольшая просьба, — сказал я, обращаясь ко всем троим сразу, и поведал о замороженном Алексе, оставшемся где-то в замке. Я не хотел его расколдовывать прямо сейчас, но и оставить совсем без присмотра было бы опрометчиво. К тому же, я еще собирался вернуться и задать ему несколько вопросов — потом, когда буду в состоянии.

Алва заверила, что позаботится о моем пленнике, а потом пустилась в пространные рассуждения о том, как замечательно они заживут в мире, свободном от Хайвергов. Я ее почти не слушал, то и дело поглядывая на дверь. Ромки с Амелией не было уже слишком долго.

Наконец, они вернулись. Вдвоем, но уже не вместе. Амелия, на непроницаемом лице которой явно просматривались следы слез, подошла к Алве, а Ромка, выглядевший слегка смущенным — к Лукасу.

— Позаботься о ней, хорошо? — попросил он и, дождавшись утвердительного ответа, повернулся ко мне. — Пойдем домой, бать.

И мы ушли.

Рома

В квартире было холодно, как на Северном полюсе — кондиционер, про который в горячке сборов попросту забыли, всю прошедшую неделю исправно вымораживал помещение. Арчи чертыхнулся, выключил технику, а потом прошелся по комнатам, открывая по очереди все окна. Снаружи дохнуло зноем, проникший в квартиру ветерок принес запах моря, лета, арбузов…

Я сбросил на пол катану, кинул на спинку кресла куртку и вышел на балкон. Ослепительное солнце, пронзительно-синее море, отдаленная музыка, гул машин… Все как обычно, но дико нереально. Мысленно я все еще был в Амеште, смотрел в глаза Амелии, держал ее за руки. Я все еще чувствовал вкус ее губ, запах волос… Мы расстались несколько минут назад, а мне уже ее не хватает. Так странно, так… нечестно!

А самое обидное, что в финале от меня ничего не зависело, да и сам я, как последний лох, встрял в ловушку, добавив проблем Артуру и опозорившись перед девушкой. Тоже мне, рыцарь, который даже меч из ножен вытащить не успел!

— Ром, телефон поставь на зарядку, — спокойный голос отца вывел меня из задумчивости. — Матери сначала позвонишь, или сразу сдаваться пойдем?

Я уставился на него, плохо соображая, о чем он говорит. Потом, конечно, дошло.

— Кажется, он остался в Амеште вместе со всеми шмотками, — сообщил я после мучительных попыток сообразить, куда мог засунуть эту технику. — Да и фиг с ним, все равно менять собирался. У тебя же есть мамин номер?

Арчи обреченно махнул рукой и скрылся в квартире, а я остался на месте, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Приключение закончилось как-то неправильно, скомкано и непонятно. Спасали маму — а она, оказывается, все это время была дома. Разбудил принцессу, но и этот приз мне не достанется, потому что я, видите ли, тот самый проклятый Хайверг. Впрочем, я пообещал Амелии, что вернусь, и твердо намерен исполнить обещание. Дорогу я запомнил, и на сто процентов уверен, что смогу без посторонней помощи выйти в Паутину. Понятия не имею, что из всего этого выйдет, но я должен вернуться. А там — не знаю. Буду доказывать ташшарам, что никакой я не Хайверг — ага, паспорт покажу, где чёрным по белому написано «Сагиров», или вообще уговорю Амелию сбежать со мной на Землю. Ну, или в какой-нибудь другой мир, где созданию ночи должно быть комфортно. В любом случае, сделаю всё, чтобы быть с ней вместе. Как бы только так сбежать, чтоб отец не догадался?

Арчи снова объявился на балконе, встал рядом со мной, щелкнул зажигалкой, закурил. Я заметил, что он сменил футболку и вроде как даже успел принять душ — по крайней мере, волосы у него были мокрыми.

-Ты тут жить собрался? — спросил он с оттенком сарказма. Я не ответил, и он продолжил. — Я позвонил Юле… Наслушался, конечно, но тебя отмазал. То есть, ты всё равно получишь по шее, но она тебя, по крайней мере, не убьёт.

Я недоверчиво хмыкнул — плохо он ее знает… Убьёт, наймет некроманта, поднимет, снова убьёт… Или будет месяц мне вспоминать, как я её понервничать заставил. И правду не скажешь, потому что не поверит. Да и кто поверит в светлом уме и трезвой памяти? Какие параллельные миры, какая магия — ты о чем, сынок? Может, к доктору?

— Что ты хоть ей сказал? — спросил я. — Врать, так синхронно.

— Почти правду. Спонтанно собрались в поход, связи с ней не было, поэтому ты позвонил бабушке. А потом ты телефон в речке утопил, а я свой вообще дома оставил. В общем, мы с тобой бессердечные гады и безответственные разгильдяи, но это нормально. Кстати, телефон я пообещал купить тебе новый, так что об этом не переживай.

— Ага, спасибо, — поблагодарил я рассеянно.

— И вот ещё что, — он положил руку мне на плечо, — пообещай мне одну вещь…

Я прямо посмотрел ему в лицо:

— Ты о чём?

— Пообещай без меня не соваться ни в Паутину, ни тем более в Амешт.

Я опустил глаза и промолчал. Этого я обещать не мог.

Он вздохнул, прогреб пятерней волосы, вынул из пачки новую сигарету, но так и не подкурил: сломал в пальцах и бросил в пепельницу.

— Слушай, я всё понимаю. Ты влюбился, и хочешь быть с ней. Я понимаю, — повторил он. — Но давай всё же немного подождем: во-первых, чтобы твоя мама немного успокоилась, а ты как раз придумаешь убедительное объяснение своей очередной отлучке. Во-вторых, Амелии тоже нужно время: освоиться в новом для себя мире, познакомиться с родней, принять ситуацию. Ну и в-третьих, если всё сложится так, что нужно будет быстро уносить ноги, я по крайней мере смогу прикрыть. Так что?

Я неопределенно дернул плечом. Конечно, отец был прав, железно прав. Но так можно ждать до бесконечности, а время идёт!

— И долго ждать? — без энтузиазма спросил я.

— Пару недель, — ответил он совершенно серьезно. — Месяц максимум.

— Две недели, — сказал я. — Дальше ничего не обещаю.

Отец нахмурился, но кивнул, принимая мои условия.

— Амешт — это, конечно, здорово, — сказал он чуть погодя, — Но не забывай о том, что Паутина большая, и в ней есть масса других миров. и хочу напомнить об Академии Координационной Службы, а также о том, что поучиться магии тоже не помешает, раз уж способности имеются.

— Ты прав, — согласился я, вспомнив, что Дрон говорил мне о том же, — но давай уже не сегодня.

— Обсудим через две недели, — кивнул он, а потом предложил вызвать такси.

И вот это такси нагляднее, чем что-либо другое, поставило точку в нашем приключении. Сказка закончилась. Что делать дальше, я не знал.

***

Артур

Ромка ушел. Сказать правду, мне совсем не нравилось его настроение. Оставалось только надеяться, что он честно продержится две недели и не сорвется в неведомые дали без оружия и подготовки. А там, глядишь, успокоится… Хотя кому я втираю? Если он хоть немного в меня — а практика показывает, что так оно и есть — не успокоится, и к гадалке не ходи.

«Разве что Алва подсуетится и быстренько окрутит принцессу со своим сынком, — рассудительно заметил дядя. — Ромка, конечно, расстроится, но поводов наделать глупостей у него будет гораздо меньше.»

«Ей придется поторопиться, — согласился я, понимая, что как бы там ни было, вариант с замужеством ташшарской принцессы является наилучшим решением проблемы. А Ромка, конечно, будет страдать, но, думаю, недолго. Молодость: все чувства острее, но и проходят гораздо быстрее.

«Кстати, насчет двух недель ты, парень, погорячился, — сказал вдруг дядя. — По моим прикидкам, к тому времени ты будешь валяться в полной отключке.»

Я чертыхнулся — о том, что с последствиями опрометчиво использованного резерва столкнуться все равно придется, я как-то не учел — и принялся считать дни до часа Икс: ночь с призраками — раз, ночь в лабиринте под горами — два, ночь в замке — три. Получается, в запасе еще дней десять. Маловато будет… Как жаль, что формулы отмены не существует — так бы обошелся всего парой дней, которые мне в любом случае погоды не сделают. Но, увы, увы…

А раз так — нефиг рассиживаться!

Пиццу я уже догрыз, машинка как раз достирала. Выбросил на балкон постиранные шмотки, перепаковал рюкзак, переоделся. Гелисворт к поясу, перевязь с метательными ножами под куртку, кое-какие мелочи по карманам. Выключил бытовую технику, снова закрыл все окна и вышел из квартиры.

Сначала в Иррат. А дальше как повезет.

Content

Наследие Разрушителя

1. Призраки прошлого

2. Отец года

3. Сборы

4. Новый мир и Мерлин собственной персоной

5. Жабье воинство

6. Новые встречи

7. Барон и его коллекция

8. Наследник Хайвергов?

9. Ташшары

10. Побратим

11. Внутренний голос

12. Боец Морганы

13. В пути

14. Великий Уйх

15. Лабиринт троллей

16. Ундина

17. Бродяга

18. Бой на холодном железе

19. Порталы

20. Долина Потерянных Душ

21. Душа Хаоса

22. Чужие воспоминания

23. Принцесса ташшаров

24. И ты, Брут...

25. Сила Разрушителя

26. Домой