13-й демон Асмодея. Том 2

Глава 1

— Ай, больно же, — я отдёрнул руку, но снова кто-то сильно укусил за предплечье. — Ну держитесь, суки. — Рывком поднявшись, я снова повалился на землю, схватившись на этот раз за голову. Головокружение было такое, что перед глазами замелькали вертолёты.

Сбоку послышались какая-то возня и недовольное квохтанье курицы. Довольно болезненный укус в колено заставил открыть глаза, чтобы определить, кто же меня грызёт и по возможности отомстить обидчику.

Мысли вяло текли в голове и никак не могли сложиться во что-то дельное. Похоже, что нас чем-то накачали и, скорее всего, с помощью газа. Потому что мы точно с цесаревичем ничего вместе не ели и не пили, чтобы предположить, что нас опоили.

— Что произошло? Где мы? — я медленно повернул голову и посмотрел на цесаревича, садящегося на землю рядом со мной. Он также как и я, держался за голову, но умудрялся при этом осматриваться по сторонам.

Никого кроме Дмитрия я не увидел. Интересно, кто всё-таки меня кусал, воспользовавшись бессознательным состоянием? Не цесаревич же Дмитрий сошёл с ума, чтобы начинать таким интересным способом приводить меня в чувство. К тому же, судя по всему, он сам только что очнулся. Я несколько раз моргнул, убирая появившуюся перед глазами пелену.

— Ты у меня спрашиваешь? — вот прямо сейчас мне было не до политесов.

Мы явно не на земле возле гаража валялись, где нас вырубили, и что-то мне подсказывало, что это именно из-за Дмитрия мы оказались в таком незавидном положении. Потому что не представляю, что за ценность может быть у молодого имперского графа, к тому же у врача, чтобы придумывать подобную схему его устранения? Да ещё и Великого князя прихватывать. Вот только это точно устранение? Почему нас тогда просто не убили?

Тем более что увозить нас пришлось очень быстро. Сомневаюсь, что кровавая расправа возле больницы Аввакумово не привлекла бы постороннего внимания. Может, портал быстренько организовали и нас в него запустили? Но почему всё-таки не убили? В портал и трупы можно было закинуть, так даже возни меньше было бы.

Квохтанье с другого бока усилилось, и мне на колени заскочила раздувшаяся Мурмура. Грозная курица выглядела раза в два больше, чем была на самом деле. Я опустил руку и погладил её по встопорщившимся пёрышкам. На этот раз успел отдёрнуть руку, которую злобная тварь попыталась заклевать. Так вот кто меня кусал! Мой фамильяр меня таким вот образом в сознание приводил. Довольно жёстко, зато, надо сказать, эффективно.

— На суп пойдёт, — кашлянув, произнёс Дмитрий. — Смотри, какая упитанная курочка.

Мурмура перевела на него взгляд, полный злобы и нарастающей с каждой секундой ненависти. Распушившись ещё больше, эта дрянь попыталась атаковать цесаревича, но я успел ухватить её за хвост, чуть перья оттуда не повыдёргивал, но сумел остановить. Выдержкой Великий князь обладал феноменальной, даже не дёрнулся, когда это исчадье попёрло на него. Только пристально смотрел на нас со всё больше разгорающимся интересом во взгляде.

Развернув курицу к себе, я посмотрел в её глаза. Сейчас, когда я был настроен решительно, она это поняла, поэтому перестала вырываться, и у нас установился вполне устойчивый канал связи. Через этот канал я попытался мысленно вдолбить в куриные мозги, что одно дело назвать цесаревича на «ты», и совсем другое — пытаться на него напасть и покалечить. В этом случае нам лучше здесь сдохнуть и не возвращаться. Мурмура внимательно меня слушала, не отводя взгляда злобных чёрных маленьких глаз. Я снова, как и в прошлый раз, когда смог установить связь, увидел в них своё отражение. Жаль, что канал связи получился односторонним. Было бы любопытно узнать, что эта пернатая гадина обо мне думает.

— Какая агрессивная, — Дмитрий усмехнулся, поднялся на ноги, придерживая голову рукой. — Но красотка, чего уж там. Да и фамильяр очень сильный. Редко кто может перемещаться в пространстве за хозяином. Только обличие довольно странное. Обычно это кошки или собаки. Думал, что у княгини Гнедовой оригинальный фамильяр, но благодаря тебе тот бесполезный и не обладающий даже третью силы твоей курицы варан больше не будет портить жизнь окружающим.

Он тихо рассмеялся, глядя на моё выражение лица, когда до меня дошло, что Дениска приговорил тем деревом не просто домашнего любимца, а фамильяра княгини. За такое он, то есть я, ещё легко отделался, если учесть, что Гнедова никакого отношения к моей ссылке не имела. Цесаревич поморщился, прикоснувшись к вискам, и с серьёзным видом принялся осматриваться, не делая больше резких движений. Курица, внимательно выслушав и мою мысленную речь, и речь цесаревича, внезапно гордо задрала голову и принялась вышагивать перед ним, явно красуясь, принимая такую своеобразную похвалу от наследника императора.

— Нет, ну охренеть! — я глухо заржал. — Скажи, есть хоть одно существо женского пола, которое не пало бы жертвой твоего высочества? — помогая себе руками, я поднялся и встал рядом с ним.

— Да, есть одна, — рассеянно проговорил Дмитрий. — Ей почему-то сильно не понравилось, что я высочество. Так не понравилось, что она даже перестала со мной разговаривать. Он покосился на меня. — Это твоя сестра, Денис.

— О как! — я развернулся к нему. — Почему-то я так и подумал, что вы знакомы. Ну Ольга, ну актриса! Она ведь почти убедила мать да и нас с отцом, что просто приглянулась тебе на балу, и что до этого в глаза наследника престола не видела. В последнее мы, естественно, не поверили, но вот в остальном сестрёнка была вполне убедительна.

— Бал — это было последнее место, где я мог добиться хоть чего-то, сохраняя остатки гордости. Я был слишком жалок? — спросил он, я же медленно сосчитал до десяти.

Он что, надо мной издевается⁈

— Где мы? — я не стал отвечать на идиотский вопрос цесаревича. И вместе с ним принялся осматриваться по сторонам.

Поле какое-то. Неподалёку дорога. Но дорогой давно никто не пользовался, она уже начала зарастать травой, хотя я прекрасно видел наложенные на неё заклятья сохранности. Ну одуванчики и через такие заклятья пробиться могут, я лично видел, как они на земле после адского пламени вылезали. Вот же живучие цветочки, хуже крапивы, которой тут вроде бы не было. Скорее всего, она и не росла здесь никогда, поэтому не расплодилась. Так, а вон там что торчит? На какой-то замок похоже.

— Матерь божья… — я повернулся к Дмитрию.

— Мы на Мёртвой пустоши. Вот же твари! — и он сплюнул на землю, сжимая кулаки.

— Где? — я снова осмотрелся по сторонам. Не похоже как-то на жуткое место, которое стороной все обходят. Травка вон зелёная, лесочек неподалёку, птички поют. Замок опять же. Птички, кстати, поют вполне себе задорно, переходя на какой-то рык вперемешку с вороньим карканьем. Но подобное можно встретить и в других местах, не обязательно в Мёртвой пустоши. Наверное. Я так думаю.

— Я изучал эти земли, они всё-таки нам принадлежат, — Дмитрий прикрыл глаза рукой. — Сюда военный дирижабль запускали, чтобы съёмку местности сделать. Вон тот замок, судя по очертаниям, замок Иво. Самый первый от Аввакумово. Это примерно в ста километрах от границы Аввакумовского куста.

— Что я могу сказать, охренеть, вашу мать! — я аж подпрыгнул от возмущения. — Так, у меня несколько вопросов: кто тебя так сильно ненавидит, при чём здесь я, и почему нас тут выкинули, а не убили?

— На первый вопрос я не знаю ответа, — Дмитрий потёр лоб. — Если бы знал… Скорее всего, кто-то из охраны замешан, но здесь разбираться надо, с наскока не взять. Самое главное сейчас — это как-то выжить и выбраться из этих проклятых земель.

— Охрана — это полбеды, обычные исполнители, — поморщился я. — Тут нужно знать хотя бы приблизительно, кто заказчик и идейный вдохновитель, чтобы знать, на что он способен. Если знаешь, насколько он силён, то можно предположить, чего от него можно ждать хотя бы теоретически. — Я пристально посмотрел на цесаревича, который только задумчиво пожал плечами.

— Можешь выбрать любого жителя Российской империи и указать на него. Мне-то откуда знать, кому именно я так сильно насолил.

— Так, ладно, почему нас сразу не убили? — я почувствовал, как у меня на лице заиграли желваки.

— Потому что определить, что кого-то убили, особенно если этот кто-то наследник престола, очень легко, — ядовито ответил Дмитрий. — Существуют способы, знаешь ли. А так… Пошли два идиота в Мёртвую пустошь, даже охрану не взяв с собой, да и сгинули там. Отыскать заплутавших парней в этом месте практически невозможно, даже если один из них императорских кровей. Давай говорить откровенно, шансов у нас маловато. Я не говорю, что их совсем нет, и постараюсь очень дорого продать свою жизнь, вот только у нас нет оружия, а магия далеко не всегда может помочь.

— Не люблю оружие, — буркнул я, переводя взгляд на замок.

Так, что мы имеем? А имеем мы самое главное, оно же основное: я демон, вашу мать. И не просто тупак из Легиона, а демон перекрёстка. Да неужели я не смогу договориться с мощной и оттого разумной нежитью, если она в замке обитает⁈ Или уничтожить менее мощную и оттого безмозглую? Ну или можно будет пойти с козырей, правда, заметать следы придётся очень тщательно. Играть с памятью заказчика и применять уже поистине виртуозные штучки демона далеко не третьего уровня. Не с бомжом же в подворотне сделка заключается? Сделки такого уровня Асмодей лично отслеживает.

Но если прижмёт… На крайний случай у меня есть Мурмура, а у цесаревича желание поторговаться, ведь не просто так он о стоимости своей жизни заговорил. Это, конечно, крайние меры. Если совсем прижмёт, потому что так сильно рисковать всё же не входит в мои планы. Как не входит в мои планы торговаться с ним за душу. Зачем моей сестрёнке мужик без души, да к тому же будущий император?

— Вот в этом конкретном случае согласен, оружие добывать придётся. Что нас может здесь ждать? — после небольшого раздумья, во время которого установилась полная тишина, проговорил я.

— Не знаю, — Дмитрий передёрнулся. — Пару раз при съёмке вроде бы химеры попадались. Но никто в своём уме сюда не лезет и не исследует эти проклятые земли. И что значит «нам придётся оружие добывать»? Как это?

— Замок… как ты его назвал? Иво, кажется. Ни за что не поверю, что в этом замке нет ни единого ржавого меча или кинжала. — Я задумался. — Химеры — это плохо. А то, что всего пару раз попались при съёмке — это хорошо. Ну что, пошли?

— Пошли, — решительно кивнул Дмитрий и сделал первый шаг в направлении замка. — Всё равно в ту сторону идти.

— Как нас сюда забросили? — я встал рядом, и мы двинулись по дороге, осторожно озираясь по сторонам.

Мурмура обскакала нас несколько раз и в итоге пристроилась с другой стороны от цесаревича. Шла бодро, от нас не отставала. И было не совсем понятно, она там идёт, потому что Дмитрий ей понравился, или же курица вняла моим предостережениям и теперь организовала такую вот охрану самого ценного члена нашего маленького отряда. Ну не может же быть такого, что она просто хочет находиться от меня как можно дальше! Сама же попёрлась следом за мной.

Цесаревич не отвечал, и я повторил вопрос.

— Как мы сюда попали? Порталом?

— Я не думаю, — он действительно выглядел задумавшимся. — Здесь какая-то аномалия. Невозможно пробить прокол в пространстве. Да и в целом какие-то барьеры по всему периметру пустоши. Они, кстати, и нас защищают, не позволяют тварям, населяющим эти земли, вырваться отсюда. Так что нет, не порталом. К тому же бессознательное тело нельзя в портал закидывать, можно запросто убить человека.

— А прямое убийство не входило в планы этих козлов, — пробормотал я.

— Так что нас, скорее всего, сюда привезли. Если двигаться быстро по дороге, то это вполне можно провернуть, — подтвердил мои догадки цесаревич.

— Значит, пока мы валялись в отключке, нас привезли и бросили чуть подальше от первого замка. И не побоялись же, гады. А курица? Как сюда моя курица смогла переместиться?

— Так, она же фамильяр, — Дмитрий удивлённо посмотрел на меня. — На фамильяров обычно различные запреты на перемещения не действуют, если они в принципе могут перемещаться вслед за своим хозяином.

— А обратно с помощью фамильяра переместиться нельзя?

— К сожалению, это так не работает. Фамильяр может перенестись к хозяину, а от него нет, — ответил цесаревич, всё ещё не скрывая удивления от моих вопросов.

— Какая всё-таки несовершенная эта шутка, оказывается, — я почувствовал на себе взгляд Мурмуры после моих слов и решил больше не развивать эту тему. — Это у меня первый фамильяр, и всё, что связано с подобной живностью, я познаю в процессе общения, так сказать.

Впереди на дороге что-то блеснуло.

Я нахмурился и неосознанно призвал дар. Краем глаза заметил, как руки Великого князя окутало какое-то туманное марево. Интересно, что он решил применить? Но ответ на этот вопрос я скоро узнаю, а вот то, что он вполне нормально отреагировал на моё неформальное общение, это вообще… У меня слов нет. У этого типа есть хоть один недостаток? Кроме сомнительно заниженной самооценки?

— Да, мы плавно подошли к моему последнему вопросу. При чём здесь я? Нас же, похоже, намеренно в одном месте собрали с целью избавиться от обоих. — Я снова покосился на сосредоточенного Дмитрия. — Сдаётся мне, что причина в Ольге. Ты имеешь на сестрёнку далеко идущие планы? И поэтому старший брат и наследник рода из-за этих планов попал под раздачу за компанию с тобой?

— Нет, не может быть… — он запнулся, а после того как витиевато выругался, добавил с неохотой. — Возможно. Я встретился с Ольгой полгода назад, когда мы попали в одну большую компанию. Это произошло в парке. Мы гуляли, и как-то так получилось, что меня представили ей просто как Дмитрия. Ольга ещё не выезжала в свет, а моих изображений в прессе очень мало, не люблю шумиху вокруг себя. К тому же я совсем недавно вернулся из поездки по империи. Меня не было в столице несколько лет. Мы с Ольгой виделись в последний раз, когда я был нескладным подростком, а она в то время была совсем ещё дитя.

— Понятно, она тебя не узнала, да и ты узнал её с трудом. Но оценил и прелестное личико, и изящные формы, и змеиный язычок…

— Она прекрасная девушка, — перебил меня Дмитрий. — Очень красивая, остроумная. Я… Она мне очень понравилась. Потом мы пару раз встречались уже наедине. Всё пристойно, не хмурься. Я уже сказал, что не причиню Ольге вреда. Но потом кто-то очень умный просветил её насчёт меня. И всё закончилось. Она меня избегала, даже в парк на прогулки не выезжала. Этот проклятый бал… Я всё испортил, да?

— Подожди, — я остановился и даже прищурился от удовольствия. — Дай мне насладиться моментом. Я так рад, что не ошибся. Ты — идиот! Какого лысого чёрта ты не зажал Ольгу в угол и даже ни разу не поцеловал? Не потискал, не показал, что она тебе действительно нравится? Я даже не представляю, что моя сестрёнка, способная на качественную подставу, достойную будущей императрицы, могла подумать. Когда мы вернёмся, я тебя с коллегами обследую с ног до головы. Мы заглянем тебе во все отверстия, и я попрошу психиатров как следует покопаться у тебя в мозгах. Потому что подобная порядочность — это ненормально. Это какая-то жуткая патология, и я просто обязан тебя вылечить. Я же всё-таки врач!

— Это не смешно, — Дмитрий поджал губы. Значит, я оказался прав в своей догадке. А все слухи относительно цесаревича, это всего лишь слухи. Не может он быть таким, как его описывала мать, со всеми, кроме девушки, которая, как он говорит, ему нравится. Такого просто не бывает.

— Нет, это не смешно! Потому что такой император на троне — это страшно! — рявкнул я. — Ничего, мы тебя вылечим, не переживай. А начинать расследование нужно с единственного вопроса: — Кому ты сказал, что собираешься сделать предложение Ольге Давыдовой? Ты ведь планировал сделать предложение, не так ли? И со мной поэтому хотел встретиться и поговорить?

Дмитрий сдержанно кивнул.

— Отлично! И кто у нас такой умный первым понял, что род Давыдовых скоро перепрыгнет пару десятков ступеней социальной лестницы? И, самое главное, ты сказал о своих планах отцу?

— Я сказал ему на балу, — Дмитрий отвернулся. — У меня в плане выбора спутницы жизни есть определённая свобода. Конечно, я не могу жениться вообще на любой девушке, но дочь графа Давыдова — вполне подходящая партия. Ты же в курсе, что твоя мать является троюродной племянницей моего отца?

Ого, а моя мать-то, оказывается, самая настоящая принцесса! И не просто так князь Буйнов хотел свою Лизу за меня отдать.

— Конечно в курсе, — быстро ответил я. Ну не говорить же Дмитрию, что я в своей родословной ни ухом, ни рылом.

— Он не стал меня отговаривать. Сказал, что познакомился с тобой, и ему не показалось, что сестра такого типа может не справиться с ролью императрицы.

— Похоже, тот, кому ты растрепался, не знал об этом разговоре, — добавил я задумчиво. Интересно, что именно в моём поведении натолкнуло на подобные мысли императора? Скорее всего, ничего из ряда вон выходящего, просто нужно было отцу применить хоть какой-нибудь аргумент, который заставил бы сына задуматься о его выборе. — Во всяком случае, твой отец точно не был в курсе твоего увлечения. Иначе наш с ним разговор был бы составлен по-другому. Он бы попытался… Ох, ни хрена себе, — я остановился, уставившись на стоящий довольно далеко автомобиль.

Именно он поблёскивал на солнце, привлекая наше внимание. Передние дверцы были открыты, и оттуда наполовину вывалились тела, одетые в форму охраны цесаревича. Судя по всему, они были мертвы.

— Да-а, недалеко им удалось отъехать, — пробормотал Дмитрий и принялся оглядываться по сторонам. — Что же их убило? Тела вроде бы не тронуты.

— Что гадать-то, надо посмотреть поближе, — хмуро ответил я, укутываясь всеми щитами, которые знал, включая тот, что шёл непосредственно от демонической ауры. Подумав, растянул щиты на Мурмуру и Дмитрия. Если он и заметил что-то необычное, то промолчал, и мы очень осторожно двинулись к машине, замирая при каждом постороннем шорохе.

Глава 2

Настя выскочила из машины и бросилась к дому. Проверка закончилась, так и не начавшись. Сейчас в больнице царил полный бедлам. Никого из сотрудников и немногочисленных посетителей из здания не выпускали, пока не будет найдена пропажа. Только для неё сделали исключение, отправив домой на машине из охраны цесаревича. Вдруг свершится чудо, и цесаревич вместе с Денисом находятся дома, обсуждая какие-то важные дела. Пропавшей машины и двух охранников видно не было, но это всё равно не исключало того факта, что они могли быть здесь.

Подбежав к крыльцу, девушка практически столкнулась с Егорычем, который в этот момент выходил из конюшни, почёсывая затылок.

— Ничего не понимаю, Настенька, — сказал он, как только увидел девушку, — курица Дениса Викторовича как с цепи сорвалась. Побежала, распушив крылья, только пыль из-под лап. Хрясь! И на забор. Хренакс! И уже по улице мчится. И так шипит, что все собаки в разные стороны разбегаются. Я выбежал за ней вместе с Бароном, но догнать не смог. Она как сквозь землю провалилась. Просто исчезла на пустой дороге.

— Степан Егорыч, — Настя сложила руки в молитвенном жесте, — а Денис домой не возвращался? Его высочество хотел с ним поговорить наедине, мы все так поняли. Они вышли и…

— И? — поторопил её с ответом Егорыч, чувствуя неладное.

— Они просто исчезли, прямо как курица, — Настя опустила руки. И так было понятно, что ни Денис, ни цесаревич здесь не появлялись, иначе Егорыч бы первым делом поделился этой информацией. И предупредил бы, какой гость сейчас находится в доме, а не про курицу взбесившуюся начал рассказывать. — Так его не было дома? — уже зная ответ, девушка тем не менее задала этот вопрос, потому что крошечная надежда на то, что она ошибается, всё же присутствовала.

— Нет, Настя, не появлялся Денис Викторович. Ни одни, ни с кем-либо ещё. Егорыч схватился за голову: — Да что же это творится-то? Какой-то рок, вот помяни моё слово, рок над Давыдовыми витает!

Его прервал телефонный звонок, который было слышно даже на крыльце. Настя побежала к телефону, схватив трубку слегка дрожащей рукой.

— Анастасия Сергеевна, это вы? — раздался в трубке знакомый мужской голос.

— Да, Владимир Семёнович, что-то случилось? — спросила Настя, чувствуя, что осталось совсем немного, прежде чем напрочь сдадут нервы.

— Вам нужно срочно вернуться. У нас здесь, можно сказать, ЧП произошло, — зачастил Старостин. — Муравьёв Николай Борисович, глава нашего департамента того… инфаркт у него приключился. Да и начальник охраны Большаков с кризом гипертоническим носится. Как бы инсульт ни ударил. Лежать и смиренно ждать, когда отпустит, он не хочет. Мы, конечно, таблеточек ему дали, но я не уверен, что в такой ситуации они ему помогут. Ещё и несколько человек из охраны цесаревича съели, похоже, что-то не то. Совсем плохонькие.

— Какой инфаркт? — Настя помотала головой, вполуха слушая историю про кризанувшего охранника.

— Миокарда, — любезно пояснил старший фельдшер. — Ну тут понятно, такие переживания, а сейчас так вообще. Тоже, наверное, давление скакнуло. Хотя молодой ещё, сорока лет нет. И куда Денис Викторович с его высочеством могли деться? Так всю делегацию удар хватит, если они в скором времени не появятся, а мест в палатах у нас на всех точно не хватит. И так бабулек наших выписывать и развозить по домам пришлось, чтобы койки освободить. Он на секунду замолчал, а потом добавил: — Да, нужно вернуться, Анастасия Сергеевна.

— Но я… Я педиатр, — мысли о Денисе сразу отошли на второй план, и Настя почувствовала, что у неё вспотели ладони.

— И что? — Старостин, казалось, искренне удивился. — Рук на всех не хватает, а тяжёлых пациентов должен врач лечить. Александр уже связался с дежурным кардиологом, но вам бы самой созвониться да поторопить, чтобы быстрее приехали. Мы машину уже вызвали, не переживайте. Обратно охранника развернули, который вас домой отвёз только что, так что не больничную ожидайте. Муравьева сейчас-то без помощи никак нельзя оставлять. Хотя я бы, возможно, на нитроглицерине и аспирине продержал, чтобы на своей шкуре узнал, каково это без тромболитиков сидеть. А с другой стороны, Муравьёв тоже человек, ещё помрёт, я же никогда себе этого не прощу.

— Я педиатр, — повторила Настя. — У детей не бывает инфарктов миокарда, — попыталась она достучаться до разума Старостина, — я не знаю, как лечить инфаркты! И отравления тоже, — мысленно добавила она, прекрасно понимая, что, учитывая пропажу члена императорской семьи, охранники не пирожками из забегаловки по пути следования отравились. С гипертоническим кризом легче, но она всё равно не умела лечить взрослых, да и не обучал их этому никто толком. Также, как терапевтов детским болячкам.

— Да там всё по протоколу, тут же классика, — перебил её Владимир Семёнович. — Я такой подъём ST уже лет… много, в общем, не видел. Да тут не надо даже маркеры делать, тем более что у нас их нет. Анастасия Сергеевна, вы же клятву давали. Сами знаете, что будет, если болезному почти в критическом состоянии не поможете.

— Я сейчас буду, — сухо прервала его Настя и перевела взгляд на лацкан своего халата, который даже не сняла, когда домой рванула в поисках Дениса. Значок целителя горел ровным зелёным светом, и Настя, оглядевшись по сторонам, грязно выругалась.

Нужно было бежать, но она всё ещё не знала, что нужно делать. Время шло, и чем дольше она будет вот так стоять в ступоре, тем выше вероятность, что значок почернеет, если Муравьёв всё-таки умрёт, пока она будет гипнотизировать стену, слушая монотонные гудки из трубки, которую всё ещё держала зажатой в руке побелевшими пальцами. Если это произойдёт, тогда можно будет идти топиться, потому что это чёрное клеймо будет проявляться напротив имени всегда, когда она будет ставить подпись. Если врачи из аристократов ещё как-то могут существовать, то ей придётся туго, потому что на работу её точно никто не возьмёт. А также она не сможет заключить ни одной сделки, потому что все они будут считаться недействительными из-за клейма, намеренно нарушившего клятву человека.

Но вот если Муравьёв помрёт, когда она ехать на вызов будет, ничего подобного не случится. Всякое бывает, она же не отказалась оказать необходимую помощь. Как эта штука различает, когда врач не успел оказать помощь и просто её не оказал, потому что не захотел, оставалось для всех загадкой. Ну, может, кто-то из старшего поколения и знал, но подобными тайнами делиться не спешил.

Внезапно в комнате резко похолодало. Настя поёжилась, обхватив себя руками за плечи, и уже хотела выйти, чтобы ехать в больницу, как прямо перед ней появился призрак. Настя зажала рот рукой, чтобы не завизжать, но призрак замахал руками.

— Простите, милая барышня, не хотел вас напугать. Денис должен был нас представить друг другу, но почему-то не представил. Я жду, жду… И тут случайно услышал, что у вас появились некоторые затруднения.

— Я вас знаю, — внезапно Настя успокоилась, уставившись на дядюшку. — Вы Давыдов Фёдор Васильевич, профессор и декан кафедры госпитальной терапии в Петербургском медицинском университете.

— Как это приятно, когда тебя узнают, — дядюшка расплылся в улыбке. — Но вернёмся к нашему болезному с инфарктом. Подойдите к столу, — и он указал рукой на стол, куда Денис вечером свалил те книги, которые непременно хотел изучить. Настя сразу же подошла к нему и вопросительно посмотрела на призрака. Она почему-то сразу перестала его бояться, как только узнала знаменитого покойного профессора. — Третья книга сверху.

Настя взяла тонкую книжечку и прочитала: «Клинические рекомендации. Острый инфаркт миокарда с подъёмом сегмента ST электрокардиограммы».

— Спасибо большое, — девушка прижала к груди книжку и посмотрела на призрака с благодарностью.

— Удивительно толковая книжка, — кивнул дядюшка. — Идите, в ней вы найдёте всё, что вам будет необходимо. Да, кстати, того, что с высоким давлением бегает, просто уколите каким-нибудь бензодиазепином, который у них есть в наличии. Успокоится, уснёт, и давление снизится, — добавил он, остановив уже хотевшую выпорхнуть из дома девушку. — А отравленным промойте хорошо желудок, дайте сорбенты и хорошо прокапайте. Отравляющее вещество не известно, и антидот всё равно правильно не подберёшь, а так хоть надежда какая-то будет, что оклемаются. Если это не какой-нибудь яд отложенного действия, конечно. Тут мы тогда будем бессильны в местных условиях, — развёл он руками.

Настя слабо улыбнулась и выбежала из дома, запоздало думая о том, откуда тут вообще взялся призрак уважаемого профессора, и почему он не предложил сопровождать её? Так было бы намного проще.

— У одного из проверяющих инфаркт, — крикнула она всё ещё причитающему Егорычу, запрыгивая в машину и открывая рекомендации, чтобы сразу на ходу хоть что-то прочитать.

— Ну, инфаркт, это понятно. Это умудриться надо наследника престола потерять! — вставил в свои причитания Егорыч. — Как бы у меня никакого инфаркта не случилось вот с таким рубцом, — и он развёл руки в стороны, показывая, какого размера инфаркт у него может случиться, если Денис не появится в ближайшее время.

Из окна дома за Настей наблюдал призрак.

— Ну ничего, девочка умненькая, справится. Да и к тому же подозреваю, местным фельдшерам от неё единственное, что нужно, это добро на морфин дать, да ответственность с себя сложить. Как я понимаю, пациент — не последний в империи человек. Инфаркт — это очень больно, что бы кто ни говорил. А там, глядишь, тромболизис проведут, антиагрегантами сверху закинут и спокойно повезут в больничку на стентирование. Мужик молодой, справится, — пробормотал дядюшка Фёдор, наблюдая за машиной до тех пор, пока она не скрылась из вида. — Но мне всё-таки непонятно, где Денис? Надо бы его найти, что ли. Так у меня с его фамильяром настроена связь, так что можно с курицей попытаться связаться, чтобы она меня к себе потянула!

И призрак сосредоточился, пытаясь в просторах Астрала найти яркое рыжее пятно, отражение странного фамильяра Дениса Давыдова, точнее, демона в его обличье.

* * *

К машине мы подошли практически крадучись. Всё то время, пока шли, держа наготове атакующие заклинания, я оглядывался, чуть ли не на триста шестьдесят градусов вращая головой. Одновременно с этим я удерживал щит, растягивая его на всех нас, включая Мурмуру.

Как только достигли цели, я сразу же подошёл к водителю. Нужно было определить причину смерти хотя бы приблизительно, потому что от этого зависели наши дальнейшие действия.

Тело наполовину вывалилось из салона. Рука лежала на дверной ручке. Значит, он сам открыл дверь. Вопрос зачем? Заметил опасность? Какое-то препятствие на дороге? Зачем ты, урода кусок, открыл машину и попытался из неё выйти?

Похоже, не только меня мучили эти вопросы, потому что Дмитрий, увидевший такую же картину со стороны пассажира, принялся осматривать окружающее пространство. Едва заметные белесоватые нити отделились от его рук, устремившись в разные стороны, достигая леса и скрываясь за деревьями.

— Заклинание поиска, — ответил Дмитрий тихо на мой вопросительный взгляд. — Живых людей поблизости нет. Про монстров не скажу, слишком сильный магический фон вокруг. Он искажает результат, — проговорил он.

Логично. Нельзя было исключать, что эти двое были здесь не одни. Кивнув каким-то своим мыслям, Дмитрий крадучись принялся обходить машину, открывая боковые двери и осматривая салон.

Много времени он уделил и дороге. Судя по всему, он что-то заметил своим заклинанием, но раз ничего не сказал, то не был до конца уверен.

Понаблюдав за ним с полминуты, я вернулся к прерванному занятию. А именно, к осмотру тела. Первое, что бросилось в глаза, это приоткрытый рот со следами засохшей пены в уголках. Труп только-только начал коченеть, но яркий цианоз, то бишь посинение носогубного треугольника, уже бросалось в глаза. Ранений не было видно. Оттянув веко, я внимательно осмотрел жёлтую, насыщенного лимонного оттенка склеру.

Быстро поднявшись на ноги, обежал машину и осмотрел второго. Всё то же самое. Но у этого цианотичные лунки на ногтях были даже более выражены, чем у водителя.

— Что скажешь? — ко мне подошёл Дмитрий, встав так, чтобы прикрыть меня, если вдруг что.

— Скажу, что мы недолго здесь провалялись, — я выпрямился. — Нас выкинули и помчались быстрее от этого проклятого места по двум причинам. Первое, скорее всего, мы начали подавать признаки жизни. И согласись, вдвоём у нас были все шансы одолеть этих двух уродов, завладеть их оружием и машиной и оставить здесь подыхать.

— Соглашусь. Кроме того, у нас и сейчас есть шанс завладеть их оружием и машиной, — Дмитрий не смотрел на меня, контролируя местность, но никаких чар для этого он не применял. Видимо, боялся, что злоупотребление магией привлечёт излишнее внимание со стороны местного населения. — Какая вторая причина?

— Им стало плохо. Они попытались добраться до того, кто бы им помог, но не успели. Яд, которым их траванули, был хорош, — ответил я, обходя машину и забирая пистолеты. Повертев их в руках, чуть слышно выругался. Пистолеты были кремневые, заряжающиеся с дула. Что за хренов день⁈ Я же прекрасно знаю, что в этом мире есть вполне неплохое огнестрельное оружие. А это что? Сомневаюсь, что они бы действительно помогли в охране наследника престола, если бы кто-то решился на покушение. Нет, тут они, конечно, решились сами повыделываться. Однако это не отменяет халатность со стороны начальника охраны, который вполне себе мог бы быть в этом всём замешан, закрывая глаза на подобный раритет у охраны цесаревича.

— Значит, их отравили, — задумчиво проговорил Дмитрий.

— Да, скорее всего, отравили. По крайней мере, признаки у них похожи именно на отравление, — я покрутил пистолет в руке. — Объясни мне, как нам поможет это так называемое оружие? Застрелиться, чтобы врагу не достаться?

Я тем не менее сунул пистолет за пояс, схватил тело подмышки и выволок из машины. Оттащив его с дороги, просто бросил на обочине. То же самое проделал с водителем под пристальным взглядом Дмитрия.

— Вот только не говори, что собираешься их хоронить, — поморщился я, вспоминая о его избыточной порядочности.

— Нет, не собираюсь. Дмитрий поднял руку, призывая меня к молчанию: — Прислушайся, ничего не слышишь?

Я напряг слух. Со стороны леса шёл какой-то гул, прерываемый рыком, взвизгами и завыванием. Гул нарастал, и отдельные вопли были слышны уже весьма отчётливо.

— Что это за хрень? — поднял взгляд на цесаревича.

— Обитатели пустоши почуяли мертвецов, — медленно проговорил Дмитрий. — Я почувствовал их и сразу же свернул поисковую сеть. Надеюсь, что их привлёк запах мертвечины, а не искажение магического фона, вызванного моим плетением. Всё же не все из них падальщики…

Я примерно пять секунд переваривал то, что он мне только что сказал, а потом заорал.

— Так что ты стоишь⁈ Водить умеешь? — Дмитрий сдержанно кивнул. — Давай за руль и валим отсюда! Мурмура, где?

Квохтанье с заднего сиденья доказало, что эта злобная тварь гораздо умнее нас с Дмитрием, потому что курица, как оказалось, уже давно была готова к отъезду.

Машина рванула прочь от места, где смерть застигла наших похитителей, за пару секунд до того момента, как на дорогу выскочила первая тварь. Это было нечто, напоминающее оборотня, застрявшего в неполной трансформации.

— Нужно всё равно попытаться в замок заехать, переждать, пока волнение уляжется, — Сказал Дмитрий, выжимавший из машины всё, на что та была способна.

Словно в ответ на его слова прямо на капот спикировал огромный нетопырь. Дмитрий ударил по тормозам, и тварь, не удержавшись, слетела на дорогу. Цесаревич тут же вдарил по газам, и машина понеслась по дороге, переехав при этом нетопыря.

Я промолчал, ничего не ответив, потому что сказанное было очевидно. Рва у замка не было. Он стоял просто посреди поля. Ворота открыты, приглашение в ловушку просчитывалось на раз. Но у нас не было выбора, потому что с каждой сотней метров появившиеся со всех сторон твари всё плотнее брали нас в кольцо.

Машина с рёвом заскочила через ворота во внутренний двор замка, и створы сразу же захлопнулись за нами. Я покосился на Дмитрия. Цесаревич был сосредоточен, и только побелевшие пальцы, стискивающие руль, показывали, насколько он взволнован. А вот Мурмура почему-то была спокойна. Поймав мой взгляд, она с флегматичным видом начала чистить перья, словно ничего вокруг неё не происходило. Хотя именно фамильяру положено было закатывать истерики. Ну что же, посмотрим, что приготовил нам этот замок Иво. И я решительно открыл дверь, прекратив разглядывать встрепенувшуюся курицу.

Глава 3

— Стой, — голос Дмитрия заставил меня остановиться.

— Что? — обернувшись, я посмотрел на него, прищурившись.

— Куда ты собрался? — цесаревич нахмурился, рассматривая меня пристально, словно стружку снимал. — Это очень опасно.

— А просто стоять здесь не опасно? — решил уточнить я. — Это очень странное место. Ты ничего подозрительного не слышишь?

— Нет, — Дмитрий повертел головой. — Тихо. Как-то подозрительно тихо, — всё ещё продолжая хмуриться, проговорил он, переводя взгляд на меня.

— Вот именно. Твари, окружившие нас, отступили, хотя по всем законам жанра они уже должны были выломать ворота, чтобы добраться до свежей человечинки. Ну или, в крайнем случае, начать долбиться в двери, сотрясая при этом землю.

— И что ты предлагаешь? — Дмитрий повернулся ко мне и нахмурился, соглашаясь с моими рассуждениями.

— Нам всё ещё нужно оружие, потому что я сомневаюсь, что твари пустоши просто так отошли и не будут ждать нас за периметром, — я посмотрел на замок. — К тому же надо выяснить, как открываются ворота, и по возможности обезвредить того или тех, кто так настойчиво нас сюда пригласил.

— Я знаю, — Дмитрий продолжал меня рассматривать. — И не спорю, что мы должны туда пойти. Вот только, может быть, сначала поисковую сеть запустим?

— Это дельная мысль, — я кивнул и сложил руки на груди. — Чтобы знать наверняка, кто и где нас поджидает.

— Такого точного анализа не жди. Но место, где могут находиться твари, определить можно, — руки цесаревича снова окутало вязкое марево, и он закрыл глаза, сосредоточившись на деле. А когда он открыл глаза, прошептав заковыристое заклинание, это марево устремилось к замку прямо сквозь лобовое стекло.

— А как же магические искажения? — спросил я, наблюдая за маревом. Оно истончалось, окутывая весь замок, проникая внутрь и становясь прозрачным.

— Замки накрыты отдельными защитными сферами, — Дмитрий сосредоточенно отслеживал перемещение своего творения, поэтому отвечал с заметной задержкой. — Ты сам обратил внимание, что твари не стремились проникнуть внутрь, и это только подтвердило наши догадки. С разведывательных дирижаблей были запущены специальные зонды, но мы так и не смогли определить тип магии, что здесь применялась. В любом случае эта сфера гасит эманации с пустоши, и искажения возможны незначительные.

— А твари не могут долго жить за пределами этой энергии, поэтому избегают мест, где её мало, — кивнул я.

— Скорее всего. Как ты понимаешь, монстров пустоши никто в лабораториях не изучал, — пробормотал он, вливая больше силы в заклинание, которое снова начало уплотняться. — Но возможен вариант, что и у тварей есть мозги, а здесь слишком опасно и для них в том числе.

— Но нас засечь по сети могут? — деловито уточнил я.

— А ты думаешь, тот, кто закрыл дверь, ещё не в курсе, что у него гости? — в голосе Дмитрия прозвучала насмешка.

— Нет, если это автоматическая ловушка, — пробормотал я задумчиво. Ну не говорить же ему, что я такие уже встречал. И что нежить и нечисть, даже разумная, на самом деле слегка тупорылая, включая, кстати, высших вампиров. Словно с душой они лишались чего-то очень важного, позволяющего им мыслить чётко и адекватно.

Интересно, а у меня есть душа? У кого бы узнать? Вроде я пока мыслю чётко, хотя вряд ли наличие души это показатель умственных способностей. Возможно, все эти твари, если говорить о высших вампирах, настолько зациклены на жажде крови вперемешку с амбициями и мыслями о всемогуществе, что у них напрочь сносит крышу, и они даже не понимают до конца, что именно творят. А подсказать некому, потому что своих верных соратников они сжирают первыми.

Тряхнув головой и прогоняя такие странные мысли, я ещё раз внимательно осмотрел двор. Что-то в нём было такое… знакомое, что ли. Но что это, я никак не мог сообразить.

— Странно, — голос Дмитрия был ещё более задумчивый, чем мой, — сеть показала, что в замке находятся три существа. Всего три, и что они… живые? — он удивлённо посмотрел на меня. — Во всяком случае, не мёртвые это точно. И разумные. Но твари с пустоши не дают такого эффекта от заклинания, а живые люди испускают совершенно иную энергию, — продолжал делиться своими наблюдениями цесаревич.

— Забавно, — я вывернул шею и посмотрел наверх, туда, где в высоте терялась крыша. — Жалко, что у тебя нет в арсенале какого-нибудь поискового заклинания с глазами. Птичек там или мушек, даже таракан сошёл бы. Можешь передать своим учителям, что они плохие учителя, раз не научили столь необходимым чарам, — продолжал говорить я, рассматривая здание.

— Как выберемся, обязательно передам, — усмехнувшись, проговорил Дмитрий.

— Где они расположились? — ничего подозрительного я так и не смог почувствовать или увидеть, и это мне, мягко говоря, не слишком нравилось.

Ощущение чего-то знакомого заставляло покрываться кожу мурашками, а сердце в груди ускоряло свой ритм. Это не было похоже на те чувства, возникшие, когда я увидел адскую гончую у себя во дворе. Здесь было что-то другое, но одновременно похожее. И это точно никоим образом нельзя было игнорировать.

— Недалеко от входа, — цесаревич решительно вытащил пистолет. — Если мы сразу сумеем вывести из строя двоих, то с оставшимся справимся.

— Нет, — я покачал головой, — ты остаёшься здесь и, пожалуйста, не возражай. Я поморщился, заметив, что Дмитрий собирался уже послать меня с моим предложением. Мне не то чтобы не хотелось подвергать цесаревича опасности, но я был абсолютно уверен, что разобраться со своими ощущениями должен в одиночку и без лишних свидетелей. — Я очень ценю свою жизнь и шкуру, пойми. Настолько, что совершенно не хочу возвращаться домой, если вдруг с тобой произойдёт несчастье. Потому что в этом случае будет лучше, если меня сожрут прямо у двери, — наконец пояснил я, выбирая наиболее правдоподобную причину, почему я хочу от него на время отвязаться. — Да, так, на всякий случай, что-то я запамятовал, у тебя братья есть?

— Нет, — решимость Дмитрия сменилась удивлением.

— Значит, твоему отцу некем тебя заменить, — пробормотал я, поворачиваясь к курице, которая всё также не проявляла беспокойства. Словно то, что засело в замке было для меня неопасно. — В этом случае мне лучше взять скальпель и самому с себя кожу спустить. Менее болезненно будет.

— Что ты предлагаешь? — напряжённо спросил Дмитрий. Он не стал отрицать, что моей шкуры не хватит, чтобы уменьшить боль отца, потерявшего единственного сына.

— Я предлагаю разведку. И пойду на неё без тебя. Посмотри на Мурмуру. Она спокойна. Значит, по крайней мере, здесь в машине нам опасность не угрожает. Так что ты останешься здесь.

— Она, конечно, фамильяр, но всё-таки курица, — скептически посмотрел на вздыбившуюся Мурмуру цесаревич. — И говорят, что у них не так уж и много мозгов, извини, конечно, но это доказанный факт.

— Интеллектуальные способности не зависят от размера мозга. Извини, но это тоже доказанный факт, — закатил я глаза, вспоминая эксперименты, который проводил несколько сотен лет назад Азазель. Я тогда нехило поднялся на ставках, даже ипотеку сумел сразу погасить. Но потом Сам зарубил наш тотализатор, и все опыты проводились под грифом «Совершенно секретно».

Я поймал взгляд курицы, которая уже хотела броситься на своего обидчика, и проговорил: — Охраняй его, иначе тебя первую на суп пустят у меня на глазах. Не то, что меня подобное сильно расстроит, но и прыгать от радости я не буду. Мурмура ничего, как и полагается курице, не ответила, но демонстративно отвернулась, уставившись в окно.

— Денис, — Дмитрий сделал последнюю попытку меня остановить.

— Я быстро бегаю и прекрасно мотивирован сделать ноги, а не вступать в заранее проигранную битву, — ответил я, открывая дверь. — А с твоим благородством нужно что-то делать, причём срочно. Иначе это может плохо закончиться.

Выйдя из машины и захлопнув дверь, я заглянул внутрь. Мурмура перепрыгнула с заднего сиденья на переднее, чтобы быть поближе с охраняемым объектом. Агрессии в отношении цесаревича она не проявляла. Дмитрий рассеянно гладил её по встопорщившимся перьям, и эта гадина позволяла ему это делать. Почувствовав мой взгляд, она повернулась, смерила меня злобным взглядом и отвернулась. Мне не нужно было мыслей читать, чтобы понять, мой фамильяр смертельно обиделся из-за того, что я оставляю его здесь, где её понапрасну унижают и оскорбляют, а не беру с собой.

Покачав головой, я махнул рукой и выпрямился, осматривая двор с этого ракурса.

Что же привлекло моё внимание? Так… Ворота, колодец, рядом дверь. Наверное, ведёт в хозяйственные помещения, в кухню, например. Вон там, похоже, конюшня. Кузница. Надо же, точно кузница! Сколько этому замку лет? Какие-то длинные линии, идущие прямо по камням, которыми был вымощен внутренний двор. Ещё какие-то строения, наверное, какой-нибудь хлев. Жрать-то и некроманты, поди, любили будь здоров.

Мой взгляд снова переместился к линиям. От них не исходило магической силы или чего-то потустороннего. Но это именно в них я вижу нечто знакомое, что никак не могу опознать. Хорошо. С тем, что именно так взбудоражило мой мозг, я сразу определился. Но не надо зацикливаться. Тут или я вспомню, что мне эти линии напоминают, или же не вспомню, как повезёт. Но, если всё-таки не вспомню, значит, мне это было не надо.

Бросив ещё один взгляд вокруг, я осторожно двинулся к центральному входу, оборачиваясь демонской аурой, как плащом. Многим представителям нежити хватало наличия самой ауры, чтобы сделать ноги или прикинуться окончательно дохлыми. На тварей пустоши она никак не влияла. Оно и понятно, мозгов-то и разума у них всё-таки не было, что бы там ни говорил Дмитрий. И я надеялся, что именно здесь, в замке, получу соответствующий ауре ответ, потому что плохо понимал, что буду делать, если всё-таки наткнусь на нежить, и она унюхает во мне человека.

Конечно, в моём арсенале есть парочка неплохих заклинаний для упокоения особо тупых и агрессивных, вот только я потащился в замок один, потому что, помимо всего прочего, рассчитываю на сделку.

С порога я попал в огромный и пустой холл. Прямо напротив двери располагалась широкая лестница, а в стороны уходили длинные тёмные коридоры.

— Почти перекрёсток, — пробормотал я. Света практически не было. Те небольшие светильники, висевшие под потолком, освещали пространство вокруг очень скудно, заставляя предметы отбрасывать забавные искажения теней. Но ни пыли, ни паутины, ни грязи не было, значит, это место держали в относительной чистоте и порядке. — Так, Дима сказал, что здесь три особи, и они живые, — я говорил вполголоса, чтобы хотя бы себя слышать. Это немного успокаивало, потому что волнение во мне всё же присутствовало. Да что уж там, себе можно и не врать, мне было страшно почти до кондрашек. Но я не знал, как увеличить силы и тем самым наши шансы вырваться с пустоши без сделки.

Странные характеристики у местных обитателей, вот только… Может быть, всё-таки условно живые? Вампиры? Ненавижу этих кровососов! Надменные скоты. С ними даже Асмодей предпочитает дел не иметь. Главы вампиров не уступают ему самому в первоклассном мудизме, и он их не может подавить. Потому и не любит. Уж князья никогда не позволяют каким-то выскочкам выглядеть круче их самих.

Я поморщился. Если это вампиры, то сделки не будет. Эти сделок не заключают, живут одним днём, и, по-моему, в глубине своего естества всё-таки мечтают сдохнуть. К тому же сейчас утро, да ещё и раннее. И даже высшие вампиры сейчас спят. Солнце их не убивает, но определённый дискомфорт причинить может.

Раскинув руки, я развернул ауру, запуская уже свою поисковую сеть. Мне ещё и для этого нужно было уединиться. Димон её не почувствует, но увидеть, что я совершаю нечто странное, может. Лучше вот так, вдали от его проницательного взгляда. Так, что тут у нас?

Поисковик замер буквально сразу на уровне второго этажа в одной из комнат. Аура затрепетала, и я резко опустил руки, начиная формировать из неё бестелесную копию самого себя, чтобы она стала моими глазами и ушами. Очень энергозатратно, поэтому никто сразу форму заклинанию и не даёт. Мне нужно было взглянуть, кто именно там находится, потому что Дмитрий оказался прав. В комнате действительно находились три существа, и они были живыми! То есть, состояли из плоти и крови, которую перегоняло вполне живое сердце.

Разглядеть, кто именно там находился, я не успел. Мои попытки сотворить фантом разорвало в клочья хлынувшей силой, а поисковое заклинание просто вышибло наружу. Откат был такой, что меня качнуло. Благо, это всего лишь аура, и ничего страшного через неё мне не могли причинить.

На меня словно родной Преисподней дохнуло. Я пристально посмотрел наверх. Там явно сидят демоны. Теперь я понял, что означают те линии во дворе и те странные ощущения, которые я испытывал. Вся моя сущность старалась меня предупредить, чтобы я оставался на месте и не пересекал эти линии. Потому что это часть огромной, величиной с замок, демонской ловушки! И сейчас встала ещё одна проблема во весь мой человеческий рост. Интересно, эта ловушка меня-то выпустит?

Приплыли, вашу мать! Зато теперь понятно, почему в замке нет нечисти. Если демоны попали в ловушку давно, то просто перебили всю нежить и нечисть здесь обитающую. От скуки или от злости, на самом деле не важно. А важно то, что, скорее всего, поисковая сеть цесаревича не обманула, здесь действительно больше никого нет. Мы не любим соседства всякой дряни, так что относительную безопасность замка я могу гарантировать.

Опять же, то, что активировало демонскую ловушку, сработало не так давно. Потому что демоны, вашу мать, живые! Им жрать что-то нужно. На крысах далеко не уедешь.

Зато понятна система ловушки с воротами. Люди здесь появляются очень редко, да и не жрём мы людей, вопреки распространённому мнению. Ну если только тупорылые образины из штурмовиков легиона. Но там мозга нет, они сами мало чем от того же зверья отличаются.

Так что рассчитана ловушка была на зверьё. А зверьё оно и есть зверьё, в рагу прекрасно пойдёт. Но чем дольше тут находятся демоны, тем больше начинают испускать эманации своей ауры, и она начинает буквально сочиться из стен замка. Именно поэтому кандидатов на обед становится всё меньше. Это я сужу по поведению гнавшихся за нами тварей. И да, твой новый приятель оказался прав, зверьё чувствует, что здесь станет дичью и старается лишний раз не приближаться к воротам.

Со второго этажа раздался шум. Так, Денис, хватит голову забивать хрен знает чем. Надо идти и поздороваться. Если демоны попались до того, как меня вышвырнули из Ада, то они могут и не знать про запрет на общение с опальным Фурсамионом. И это можно будет как-то использовать.

Приняв решение, я взбежал на второй этаж и остановился посреди длинного коридора, отходящего от лестницы в двух направлениях. Дверей, выходящих в этот коридор, было немного, что позволяло примерно представить, какие огромные комнаты скрываются за ними.

— Так, — потерев лоб, я посмотрел налево, потом направо, — снаружи домик выглядит внушительно, но всё-таки немного меньше, чем изнутри. Тут какой-то шутник обитал, не иначе. Демонскими ловушками баловался да ещё и пространством. А ещё страдал гигантизмом. Скорее всего, компенсировал плешивую макушку и весьма скромные размеры. И всё это, несомненно, прекрасно, и в какой-то мере весьма поучительно, вот только… Куда мне идти!

Последние слова я выкрикнул. Почему-то поисковое заклинание показало наличие демонов практически рядом с лестницей, вот только дверей здесь никаких не было. Но тут, вероятно, работа с пространством внесла свои коррективы. Поисковик просто запутался в пространственной спирали, а сформировать тело мне никто не дал.

Плюнув прямо на пол, я свернул налево, чтобы начать поиск с первой же комнаты. Обследовать сами комнаты я не собирался. Вот ещё! Подставлять спину своим землякам? Я не самоубийца. Так что просто открыть, заглянуть и так до тех пор, пока не найду тех, кого ищу.

И тут мне повезло: мои вопли, похоже, услышали. Вторая дверь от лестницы приоткрылась, словно приглашая меня войти.

— Ну вот, другое дело, — ухмыльнувшись, я снова укутался в демоническую ауру, чтобы не возникло недопонимания, и пошёл прямиком к приоткрывшейся двери.

Не задерживаясь в коридоре, я ввалился в комнату и замер, удивлённо осматриваясь по сторонам. А потом перевёл изумлённый взгляд на застывшие неподалёку фигуры.

— Привет, девчонки, — я расплылся в улыбке. И тут мой взгляд остановился на одной из суккуб, вышедшей немного вперёд. — Пхилу, а ты что здесь делаешь?

Глава 4

Пхилу, которую остальные суккубы принимали за старшую, вышла вперёд, недоумённо глядя на меня. Сделав пас рукой, моя бывшая нахмурилась, а затем её глаза расширились, и она отшатнулась, выставив впереди себя руки.

— Фурсамион? — две другие суккубы переглянулись и невольно нахмурились. Я их не знал, и они меня, похоже, тоже. И им явно не была понятна реакция Пхилу на какого-то смертного, от которого почему-то разило демонической аурой. — Не подходи близко. Оставайся стоять там, где стоишь.

— Что с тобой? Ты забыла наши страстные игрища? — я прищурился. — Или вот прямо сейчас в такой интересной манере хочешь признаться, что тебе не понравилось? Интересно, а кто тогда вместо тебя говорил, что я потрясающий любовник? Для простого демона перекрёстка, конечно, любой инкуб из вашей канцелярии мне сто очков форы даст.

— Фурсамион, я не собираюсь ничего тебе говорить. Мне было забавно и даже, можно сказать, очень хорошо с тобой, но сейчас ты радиоактивный. Асмодей этого придурка Мазгамона в тюрьму бросил просто так, для профилактики, когда узнал о вашей встрече, и я не хочу разделить его участь, — быстро проговорила Пхилу. — Но всё-таки хочу обратиться с просьбой. Освободи нас. В память о наших страстных ночах. Я же была хорошей учительницей, признай это. И сейчас ты вполне сможешь доставить удовольствие любой девушке, если захочешь, конечно.

— Хм, ты не хочешь подать мне руки, не то что скрасить пару часов и помочь мне понять, не растерял ли я своих навыков, оказавшись в теле этого девственника, — слегка наклонив голову, я, прищурившись, смотрел на суккубу, — и тем не менее хочешь обратиться с просьбой? Дорогая, а ты не охренела?

— Фурсамион, я убрала твои документы в архив, ты должен ценить подобные жесты, — Пхилу скрестила руки на груди. Я невольно задержал взгляд на этой части её тела. Всё-таки суккубы очень красивы, а ещё безумно сексуальны. Только глядя на этих троих, я чувствовал себя вполне способным на подвиги. Ещё бы они от меня не шарахались…

— Я весьма это ценю, но согласись, твой красивый жест ни на что в итоге не повлиял. Вот если ты сейчас скажешь, кто меня подставил, то я, так и быть, попытаюсь тебя выслушать.

— Я не знаю, Фурсамион, — она покачала головой. — Никто не знает. В «Адском коне» уже тотализатор устроили на тебя, между прочим.

— Да? — я хищно улыбнулся. — И на что ставят?

— На время твоего пребывания в этом убогом мирке. Ставки сто к одному, что ты и года здесь не продержишься и окочуришься, вернувшись в Ад естественным, так сказать, путём, — Пхилу тяжело вздохнула.

— И что, такой вариант вернуться действительно существует? — прищурился я.

— Никто не знает, что с тобой будет после смерти. Мне кажется, что, учитывая всю суету вокруг тебя, в Ад тебе дорога закрыта. Ты не сможешь туда вернуться в любом случае, — покачала она головой, закусив губу. Если бы я не был демоном, то даже подумал бы, что ей искренне меня жаль. Но передо мной стоит суккуба, так что веры ей нет, как, собственно, и мне в мои лучшие годы.

Не слишком радужная, конечно, перспектива, но чего-то подобного я ожидал. Если бы можно было совершить самый смертный грех из всех грехов и покинуть этот мир при помощи обычного канцелярского ножа, то смысла в наказании не было бы никакого.

Именно поэтому я этого не сделал раньше, решив не испытывать судьбу. Так что ещё побарахтаемся и подождём, пока Асмодей подостынет. Может быть, тогда кто-нибудь из его лизоблюдов расщедрится, чтобы пояснить, в чём конкретно я был неправ.

— Хм, — я задумался. — Вот что, ты прекрасно знаешь, где моя заначка спрятана. Раз уж пошла такая пьянка, поставь всё на меня. Выигрыш пополам поделишь и как-нибудь передашь мне. В любом случае ты ничего не теряешь. А там очень крупная сумма получится. Очень крупная.

— Ты так в себя веришь? — подала голос одна из стоявших позади Пхилу демонесс. Я перевёл на неё взгляд, отчего она сделала шаг назад, опуская глаза.

— Не обращай внимания, она не знает тебя так, как я, — томным голосом проговорила Пхилу, приблизившись ко мне на шаг. Я никак не отреагировал на чары обольщения, которые она попыталась применить.

— Ты серьёзно? — я фыркнул. — Даже если я сейчас смертный, то всё ещё остаюсь демоном. Что тебе нужно?

— И вот мы подошли к той самой просьбе, с которой я хотела к тебе обратиться. Выпусти нас из этой грёбаной демонской ловушки! — к концу предложения Пхилу сорвалась на визг.

— Тише, не ори, — я демонстративно поковырялся в ухе. — Мне вас искренне жаль, девчонки, но, драгоценная, ты меня с этими ублюдочными пернатыми случайно не перепутала? — я сложил руки на груди. — С какого перепуга я буду вас освобождать, если мне так демонстративно отказали даже в ласке с самого начала? Попытка извиниться после этого, увы, не засчитана.

— Чтобы Пхилу поставила на тебя крупную сумму? — предположила вторая из стоящих в стороне суккуб и сделала шаг ко мне. — Я не знаю, из-за чего бесится Асмодей и вполне готова расплатиться. Тем более, это тело очень даже ничего, — смерила она меня оценивающим взглядом, словно мясо на рынке выбирала.

— Тогда тебе лучше будет остаться здесь, — остановила её хмурая Пхилу. — Если уж по всему Аду прошло объявление, что за помощь демону Фурсамиону, да даже просто за добровольное общение, грозит смерть, то лучше после тесного контакта там не появляться. Особенно когда смерть обещают не самую приятную. Так что думай, что он такого натворил, чтобы вызвать такой гнев.

— Твои слова звучат как-то не совсем логично. Хотя подобными способностями ты никогда не обладала, — хмыкнул я. — Значит, контактировать тебе со мной нельзя, а просить о помощи можно?

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, думаю, помощь от тебя принять будет позволительно, — сжала губы Пхилу. — Так что ты сделал, чтобы так взбесить Асмодея? Просто любопытно, — решила сменить она тему. Было видно, что она что-то явно не договаривала, но демон был бы не демоном, если бы не стремился обмануть ближнего своего.

— Разбил вазу в его кабинете, подаренную ему самим Люцифером, — любезно сообщил я Пхилу. На моих губах застыла лёгкая улыбка, зато внутри всё переворачивалось от злости. За что так со мной⁈ Что я такого действительно сделал, чтобы вызвать подобную реакцию?

— Это да, это серьёзный проступок, — суккуба поморщилась и сделала шаг назад. — Только эту вазу разбивает какой-нибудь неудачник раз в неделю. И ни один ещё никогда не попадал под такой гнев князя Ада, потому что там давно стоят её копии. Это известно сейчас каждому демону, благодаря Сатту, помощнице князя. Всем было интересно, что же тогда произошло в кабинете Асмодея. Так что все подробности, включая правду про вазу, которую князь специально ставит в самых неудачных местах, она растрепала всем, кто хотел её слышать. И поверь, желающих оказалось очень много. Вот только… Ваза? Ты серьёзно? — она приподняла бровь. — Не хочешь говорить? Твоё право. Так даже лучше, меньше знаешь — живее будешь.

— Если со мной нельзя вступать в добровольный контакт, то для демона, дрожащего только об упоминании обо мне, ты слишком разговорчива, — ровно проговорил я, пристально глядя на суккубу. — Либо всё не так плохо, либо у тебя дефицит общения развился в этих стенах, — позволил себе кривую усмешку, глядя на то, как изменилось её прекрасное лицо. Но выведать о планах Пхилу подобным образом всё равно не получилось. Ну что ж, будем работать с тем, что есть.

Я смотрел на них и лихорадочно размышлял, что же мне делать. Лучше, конечно, освободить. Они со скуки и от первичного бешенства сделали замок безопасным, и мне хотелось бы в нём как следует покопаться. Самое главное, я не смогу этого сделать, пока подруги находятся здесь. Так что…

— Как вы вообще здесь застряли? И сколько уже сидите? — спросил я, начав откровенно тянуть время, чтобы просчитать варианты.

— Давно, — ответила демонесса, не верившая в мою способность противостоять целому Аду. Она щёлкнула пальцами, и рядом со мной появился стул. — Я попалась первой, через сто пятьдесят лет в круге призвания появилась Охарис, — она кивнула на ту, что хотела расплатиться со мной за услугу натурой. Я же сел на предложенный стул, закинул ногу на ногу и приготовился слушать занимательную историю. — После её появления наступил очень длительный перерыв. Почти восемьсот лет прошло, древняя ловушка снова стала активна, и в неё затащило Пхилу.

— Как интересно, — задумчиво проговорил я, проводя пальцем по губам. — И что, никто из Адской канцелярии не заметил вашего исчезновения? Довольно странно на самом деле. Ваша начальница, насколько мне известно, стоит стеной за каждую свою девочку, которую нужно очень долго растить и учить.

— Как видишь, — тряхнула головой Пхилу. — Эта ловушка не даёт нам ни единой возможности хотя бы связаться с Адом. И я сомневаюсь, что в бесчисленном количестве миров нас будет так просто найти. Она сжала кулаки. Видимо, не хотела принимать тот факт, что на них высшим суккубам благополучно плевать. Ну что ж, это приятный бонус, который даёт больше шансов провернуть задуманное.

— И вы разобрались с механизмом ловушки? — спросил я у находившихся в расстроенных чувствах демонесс. В комнате сразу стало холодно, и на меня повеяло смертельной тоской. И это явно не мои слова привели их в такой эмоциональный упадок. Благодаря той же Пхилу, я прекрасно знал, что суккубы могут не только соблазнять, но и привести свой объект к жуткой депрессии, которая обычно заканчивается пополнением в стенах Ада.

— Девочки, ну вы чего, серьёзно решили утопить меня в моих же собственных слезах? Я же демон. Если уж ваши чары обольщения на меня не действуют, хотя я скоро сдохну от неудовлетворённости, то подобные попытки проникнуться к вам точно не увенчаются успехом. Это и был твой изначальный план? Попросить о помощи, а потом смотреть, как я прыгаю с моста от неразделенной к вам любви? — я посмотрел в глаза Пхилу, которые светились от разочарования и нескрываемой ярости. Она промолчала и кивнула своим подругам, после чего воздух тут же очистился. — Так что там с механизмом ловушки? — вновь спросил я.

— Мы полностью обследовали замок, здесь много ценных вещей не только для человека, но и для демона. Помоги нам, Фурсамион, и всё это станет твоим, — горячо воскликнула Охарис.

— Механизм ловушки, дорогуша, — проворковал я, складывая руки на груди.

— Тот маг, который жил здесь когда-то, этот вонючий козёл, эта отрыжка серафимов, — Пхилу сжала кулаки, — был таким шалуном! Он где-то раздобыл наши имена, скотина, мелкотравчатая! Этот ублюдок изначально зарядил круг призыва, засунув наши имена по очереди. Сам понимаешь, когда в круг призыва призывают по имени, никто из демонов не может проигнорировать этот призыв.

— Да, знаю, — я кивнул. — Ловушка сломалась, или он хотел жить вечно, что так сильно растянул призыв по времени?

— Сломалась, — мрачно ответила Пхилу. — Я видела такие, и мы в своё время с сёстрами уничтожили эту дрянь в этом же самом мире, только далеко отсюда, спасая от незавидной участи ещё четверых ни в чём не повинных суккуб.

— Ни в чём не повинные суккубы? Это даже звучит странно, — пробормотал я. А вслух добавил: — Ловушку на воротах вы придумали?

— Нам нужно было что-то есть, — пожала плечами Охарис.

— Ловушка стандартная? — деловито поинтересовался я.

— Да, и даже не полностью магическая. От лестницы вторая дверь в правом коридоре. Там много чего можно найти, в том числе механизм ворот, — Пхилу напряжённо смотрела на меня. — Освободи нас, Фурсамион. И я даже твой выигрыш не буду делить, весь сумею тебе передать.

— Ну хорошо, — я с видимой неохотой встал. — Я очень добрый демон. У меня такое отзывчивое сердце. Почти такое же, как у невинных суккубов. Давайте подытожим, что я получу за ваше освобождение?

— Ты торгуешься? — у Охарис глаза сузились. — Мы можем тебя убить…

— Если только залюбите до смерти, — я гадко улыбнулся, — но в этом случае вы останетесь здесь навечно. На мгновение задумавшись, добавил: — А это очень долго. Вы двое и так за эти столетия растеряли почти все свои силы, раз уж Пхилу стала среди вас главной. Дорогая, вот положа руку на сердце, ты не самая сильная демонесса, — и я прижал ладонь к груди. — Меня же вам достать будет проблематично, потому что даже очень сильные суккубы мало что могут противопоставить демону третьего уровня, и вы в этом только что убедились. Но это так, о птичках.

— Чего ты хочешь? — спросила третья, чьего имени я не знал.

— Мне нужна сделка, что же ещё? — я развёл руками. — Я демон перекрёстка, и сделки составляют часть моей сущности.

— Ты лишён поддержки Ада, как ты собираешься это провернуть? — спросила Охарис нахмурившись.

— Это тебя не касается. А если ты попытаешься выведать мои секреты, то мне проще будет оставить тебя здесь, чтобы ничего не разболтала своим подружкам в Аду, — резко проговорил я. — Но если вы категорически против заключения сделки, не разузнав подробностей, то пора мне с вами попрощаться.

— Ты не назвал условий, — напряжённо произнесла Пхилу, не отводя от меня пристального взгляда.

— Как только сделка будет заключена, я получаю все ваши знания о замке. Мне некогда будет обшаривать его полностью, но в особо интересные места заглянуть охота. Плюс наше с тобой пока что устное соглашение о ставке, — я повернулся к Пхилу.

— Это всё? — она заметно расслабилась и уже улыбалась своей обольстительной улыбкой. Ну ещё бы, условия сделки просто шикарные! Им они почти ничего не будут стоить. Для меня же важен сам факт её заключения. Что-то мне подсказывает, что хватит и этого, чтобы мои силы ещё чуть-чуть возросли.

— Да, то есть, нет, — я даже руками замахал. Внезапно мне на ум пришла одна идея. — В общем, у меня в этом мире есть сестра. И я о ней забочусь и даже в какой-то мере переживаю.

— Ну, семейные связи — это всегда важно, — ответила Пхилу, переглянувшись с подругами по несчастью.

— Это да, — я потёр шею. — И всё у неё, возможно, будет прекрасно, и даже замуж она выйдет за цесаревича, если мы с ним, конечно, выберемся отсюда.

— О-о-о, — протянула Охарис. — Молодец девочка.

— Да, она у меня умненькая и в меру подленькая, просто загляденье, — и я тепло улыбнулся, вспоминая об Ольге. — Вот только её будущий жених… Как бы сказать-то? Он просто совершенен. Настолько совершенен во всех отношениях, что мне становится противно, а ещё сильно растёт беспокойство за сестрёнку. Потому что представить его в обществе парочки шлюх, которые научили бы его всему, у меня фантазии не хватает. А ты должна подтвердить, Пхилу, что с фантазией у меня всё в порядке.

— Это действительно ужасно, — фальшиво посочувствовала моя бывшая подружка, с которой мы даже жили вместе целых два месяца. — Но какое мы имеем отношение к скорому разочарованию в сексуальной жизни у твоей сестры?

— Прямое, — резко ответил я. — Цесаревич сидит сейчас в машине под охраной моего фамильяра. Я хочу, чтобы вы занялись его просвещением, не подвергая опасности жизнь и здоровье, в том числе магическое. А он очень сильный маг, насколько я понял.

— Хм, — все трое задумались, но отвечала мне Пхилу. — Мы его даже не почуяли, надо же! Твоя аура почти всё заглушила. Он действительно так хорош, как ты его описываешь?

— О да, — я закатил глаза. Ну вот как я могу описать Димона? Сами увидят и оценят.

Мне надо убрать Дмитрия с горизонта, пока я буду шмонать замок. Да и к тому же мне-то всё равно ничего не обломится, пусть хотя бы он удовольствие получит. И да, я не врал, когда говорил, что хотел бы для Ольги более опытного партнёра. Всё-таки для девственницы это очень важно. А Пхилу прекрасная учительница. Я с тоской посмотрел на шикарные формы суккубы. Проклятый Асмодей, почему ты так сильно меня ненавидишь?

— Давай договор, Фурсамион, — демонессы пошептались, и Пхилу вышла вперёд, протягивая руку.

Я широко улыбнулся и прикрыл глаза, настраиваясь на сделку. Хлоп, и на ладони появился скрученный пергамент договора. Открыв его, я тщательно перечитал всё, что было написано. Да, всё верно. И я протянул свиток суккубам. Они долго его не изучали. Должно быть, сильно домой хотят. Когда кровь всех участников сделки заняла свои места, я поспешил выйти из комнаты. Мне будет сейчас очень плохо, не хочу, чтобы демонессы это видели. К тому же мне нужно пойти сейчас к машине и каким-то образом уговорить Дмитрия подняться наверх и отдаться в нежные ручки демонесс. И это, я думаю, будет гораздо сложнее, чем раскрутить Пхилу и её подруг на сделку.

Глава 5

На этот раз мне удалось дойти до лестницы, когда меня скрутило. Всё-таки я неполноценный демон, и мне дико тяжело даются контракты. Мне удалось собрать всю волю в кулак и добраться до первой комнаты справа от лестницы. Не хочу предоставлять возможность демонессам увидеть меня в таком плачевном состоянии. Уж они-то точно не упустят случая поиздеваться надо мной.

К более решительным действиям они, конечно, не приступят, всё же выбраться они хотят больше, чем поддаться сиюминутной слабости. Но после того, как я выполню часть своей сделки, они могут и найти лишние несколько минут, чтобы разобраться со мной, если увидят, что я владею не столь выдающимися демоническими силами, как хотел им показать.

Захлопнув дверь, я упал на пол и застонал. То ли сами стены этого замка блокировали меня, то ли ещё почему, но на этот раз фамильяр практически ничем не облегчил моего состояния.

Чтобы как-то отвлечься, стремительно погрузился в Астрал в своё хранилище контрактов. В руке тут же материализовался свиток с моим экземпляром, который я аккуратно вложил в ячейку. Немного полюбовавшись на шкаф, вынырнул из Астрала и снова очутился на полу комнаты в замке Иво.

Вроде бы немного полегчало. Перевернувшись на спину, я принялся рассматривать потолок. Почему я так плохо «перевариваю» сделки? Неужели то, что на физическом уровне я обычный смертный человек так сильно влияет на процесс повышения уровня моей демонической ауры?

— Вот кто бы мне ответил на этот вопрос? — промелькнуло в голове. Вопрос был риторическим. Я, наверное, только сейчас понял, что прыгнул выше головы, настояв сразу на силах демона третьего уровня. И мне, похоже, дико повезло, что я всё-таки скромный демон перекрёстка, а у Дениса оказался хороший потенциал и крепкое тело.

Может быть, его кавардак с каналами сыграл не последнюю роль. Демоническая энергия вполне могла разорвать человека, но у Дениса вроде бы и были точки приложения, и в то же время… Тупорылый Мазгамон, скорее всего, не знал таких нюансов и совершенно случайно помог мне, наладив каналы в тот момент, когда демоническая аура принялась кромсать моё тело. Каналы расправились, но они были невостребованы собственным даром, он просто не знал, что с ними делать. И энергия демона третьего уровня устремилась по ним, гася все негативные проявления.

Я же старался не думать обо всём этом. Да что там, я чуть ли не заблокировал все мысли про то, что силы демона и человека несовместимы. Именно поэтому меня так корёжит.

Ладно, хватит валяться на полу и себя жалеть. Мне повезло, и я вместе с дебилом Мазгамоном создал уникальный сплав демона и человека. И то, что я вот так загибаюсь после каждой сделки, это весьма небольшая плата за то, что я живу и даже кое-что умею.

Поднявшись с пола, когда почувствовал, что меня уже не штормит, огляделся по сторонам. Комната оказалась очень маленькой. Почти кладовка. Только вместо тряпок, вёдер и швабр, по обеим сторонам комнаты располагались шкафы, которые делали и так маленькое помещение визуально ещё меньше.

Шкафы манили. Что-то мне подсказывало, наверное, знания суккуб об этом месте, что здесь есть много интересного.

Я подошёл к одному из них, проводя по дверце рукой. Тут же появилась фиолетовая дымка, окутывающая интересующий меня шкаф. Не то, что меня интересовал конкретно этот, просто хотелось убедиться в правильности своих догадок относительно места, в котором мы оказались.

Когда дым рассеялся, то сразу же стали видны несколько запирающих магических печатей, ярко светящиеся серебряными переплетёнными между собой нитями. Но центр каждой был прекрасно виден и больше напоминал какого-то жирного паука, от которого как раз и отходили нити, формирующие заклинания защиты. А старик был не так плох. Этот вид магии заметно отличался от той, что была принята в этом мире. Скорее всего, это было сделано при помощи какого-то артефакта. Но замок явно не вскрывали. Суккубы их уровня не смогли бы этого сделать. Значит, конкретно в этой комнате они могли только чувствовать, что в шкафах спрятаны ценные вещи. Это не могло не радовать. Всё же должно же быть что-то, о чём не было известно демонессам.

Ну что ж, посмотрим, есть ли тут хоть что-то действительно ценное. Я воздействовал на центр каждой печати при помощи голой магической силы, трансформировавшейся в тонкие острые нити. Щелчок, ещё один, и створки резко распахнулись, явив моему взору пустые полки. Серьёзно?

Я начал обшаривать внутренности шкафа, стараясь убедиться в том, что меня, мягко говоря, обманули.

Не успел я как следует разозлиться, как рука наткнулась на какой-то твёрдый предмет в глубине одной из полок. Достав его, увидел, что это была шкатулка, сделанная из зелёного камня. Она была тяжёлая и не запертая. Просканировав её на предмет каких-нибудь заклятий или ловушек, я поднял крышку, тут же прикрыв глаза, чтобы уберечь их от ударившего прямо мне в лицо яркого красного света.

Когда сияние погасло, я вновь заглянул внутрь, увидев массивный браслет из чёрного металла, инкрустированный массивными красными камнями. Они-то и испускали красный свет, на мгновение ослепивший меня. От браслета так фонило магией, что я даже крякнул. Вот только никакой инструкции по применению, разумеется, не нашлось, так что разбираться придётся мне самому. В целом не так уж и плохо в первом же попавшемся шкафу обнаружить сильный артефакт.

Я обвёл взглядом комнату. Шкафов было ещё много, а замки, судя по всему, вскрыты не были. Первым делом надо полностью обследовать именно эту комнату, чтобы суккубы не знали о моих находках.

Вот только нужно сперва отдать Дмитрия на воспитание трём очаровательным дамочкам. Времени у меня будет вагон, уж кто-кто, а Пхилу весьма ответственно подходит к процессу обучения.

Оторвав взгляд от шкафа, стоящего напротив меня, я быстро вышел из комнаты и сбежал по лестнице, выскакивая на улицу.

Увидев меня, Дмитрий встрепенулся и решительно вышел из машины. Вслед за ним выскочила Мурмура.

— Ты что-то обнаружил? — спросил цесаревич нахмурившись.

— Как тебе сказать, — протянул я, поглядывая на курицу.

Она была слегка растрёпана и не проявляла признаков агрессии, получается, всё-таки взяла на себя часть моего отката. Скорее всего, немаловажную роль в моём состоянии играло количество участников сделки. Нужно было заключать контракт с каждой суккубой по отдельности, чтобы уменьшить и распределить по времени это влияние. Хорошо, что у меня есть Мурмура.

Я с благодарностью посмотрел на неё. Поймав мой взгляд, она распушилась и начала издавать какие-то странные угрожающие звуки, видимо, не совсем разделяя мою радость от своего присутствия рядом со мной или намекая, что я идиот, раз не додумался до такого изящного решения, как разделение договоров.

Мне даже интересно стало, что бы со мной было без неё? Наверняка ничего хорошего. Дмитрий же выжидающе смотрел на меня, и я продолжил: — Там обосновались демоны. Они вычистили замок от нечисти и нежити, обеспечив себе комфортное проживание, и мне почти удалось с ними договориться, но тут они почуяли тебя.

— Демоны? — Дмитрий нахмурился, и его руки окутало какое-то мерзкое серое марево. Я даже сделал шаг назад, потому что то, что он сейчас призвал, приятным назвать было сложно. Даже меня пробрало до костей только от одного вида этой силы. Похоже, его наставники очень хорошо обучали. Даже редким и совершенно ему не нужным вещам. Например, как расправляться с демонами. — И они отпустили тебя? И как мне понять, захватили ли они твоё тело, или передо мной стоишь именно ты? — он сделал шаг в мою сторону, вытягивая руку, от которой начало отделяться это серое марево, готовое по одному его приказу кинуться на меня.

— Так, стоп. Этим ты не только убьёшь демона, но и человека, растворив его душу, — попятился я, не сводя взгляда со смертельного тумана. — И ты так и не узнаешь, что я нашёл способ выбраться отсюда.

Наверное. Нужно немного успокоить цесаревича, потому что, похоже, у него, начали понемногу сдавать нервы.

— Твой фамильяр спокоен, — кивнул он каким-то своим мыслям, тряхнув головой. Туман отпрянул от меня, но всё ещё концентрировался у него на руке. Молодец, Мурмура, смогла расположить Дмитрия к себе.

— Об этом я и говорю, — серьёзно ответил я и кивнул на замок. — Тем более это не совсем демоны в том понимании, о котором ты думаешь.

— Поясни.

— Скажем так, это суккубы, — по выражению его лица я сразу понял, что Дмитрию однохерственно, хоть сам Асмодей сюда пожаловал бы. Он в любом случае постарался бы очень дорого продать свою жизнь. Хорошо хоть мне поверил. — Слушай, они согласны выпустить нас без драки. Более того, они вообще уйдут, и мы сможем нормально отсидеться и даже поискать оружие. Я же говорю, что почти договорился, но тут они почуяли тебя.

— К чему ты клонишь? — Дмитрий всё ещё хмуро смотрел на меня.

— Это суккубы, ты меня слышишь вообще? — я закатил глаза. — Я вот вполне готов был пожертвовать собой, точнее, своим телом, позволив им развлечься. С условием, что ни моё физическое, ни психическое, ни магическое здоровье не пострадает. И они почти согласились, но тут поняли, что во дворе находится куда более интересный объект. В общем, ты готов спасти всех нас, особенно эту бедную, несчастную и измученную птичку, оттра… хм, ублажив всего-то трёх демонесс?

— Что⁈ — он так на меня уставился, что даже марево с рук спало, а у моей курицы от такой новости отпала челюсть, и теперь с приоткрытым клювом она выглядела слегка дебильной. — О чём ты вообще говоришь?

— Да ты не переживай, я же сказал, что ты не пострадаешь. Ну разве только немного физически: засосы там… — я махнул рукой. — Мелочи жизни и совсем небольшая плата за возможность выбраться из этих проклятых пустошей.

— Но как же твоя сестра? Я не хочу изменять Ольге, — он так растерялся, что нёс откровенную чушь. Да, его высочество явно не был готов к подобному повороту. Он мог спокойно принять неравный бой, но вот такое было выше его понимания.

— Ой, да что ты такое говоришь⁈ Какая измена? Это же суккубы, — медленно произнёс я, стараясь донести информацию до Дмитрия. А то, что борьба будет вестись в горизонтальной плоскости, похоже, слегка выбила его из колеи. — К тому же кроме твоих искренних чувств к моей сестре вас пока ничего не связывает. И ты не развлекаться туда пойдёшь, а в жертву себя приносить почти как агнец. Да, точно! — и я кивнул, подтверждая собственные слова. — Ну неужели тебе совсем не жаль это несчастное создание? — и я ткнул пальцем в охреневшую курицу. — Хорошо, к Мурмуре сложно испытывать нежные чувства, я тебя понимаю. Но подумай об Ольге.

— Я и думаю об Ольге, — огрызнулся что-то мучительно обдумывающий Дмитрий.

Я прищурился. А ведь ты не такой уж и непробиваемый и уже допустил мысль, в которой ублажаешь трёх самых развратных из всех демонесс, отрабатывая нашу свободу. Просто у тебя высокие моральные принципы, через которые ты никак не можешь заставить себя переступить. Хорошо, поднажмём.

— Нет, не думаешь, — в моём голосе появились рычащие нотки. — Если бы ты думал о моей сестрёнке, то не вёл бы себя как самый отъявленный эгоист! Вместо того, чтобы думать о том, как вернёшься домой и заключишь любимую девушку в объятия после смертельной опасности, ты мечтаешь сдохнуть здесь, лелея свои комплексы, — я даже кулаки сжал, чтобы выглядеть поубедительней. — Да ещё и подставляя её любимого брата под удар. Хотя существует прекрасная возможность вытащить его из самого опасного места во всей империи, практически ничем не рискуя, кроме своей девственности.

— Я не… — Дмитрий начал что-то говорить, видимо, пытался оправдаться или возразить, что он не такой уж и невинный, как я о нём думаю, и часть сплетен про его похождения не на ровном месте родилась. Но я его перебил, продолжая давить. Я чуть было не направил на него демоническую ауру расположения и полного доверия, но вовремя опомнился, покосившись на его руку с очень вредным для здоровья демонов заклинанием.

— От тебя всего-то требуется переспать с красивыми женщинами. К тому же в условии не стоит, что ты должен их полностью удовлетворить. Не смогут тебя растормошить — это их проблемы, — я вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что в таком случае это не только проблема самих суккубов, сколько их непосредственного начальства, у которого могут возникнуть вопросы о профпригодности сотрудников. — Или ты действительно девственник и просто боишься опозориться?

— Я не девственник, ясно⁈ — рявкнул Дмитрий, у которого скулы покраснели.

— Ясно, чего так орать? — тут же ответил я, успокаивающе. — Так что, пожертвуешь своим телом на благое дело? Можешь даже всю дорогу думать об Ольге. Да ты можешь даже их всех Ольгами называть, им без разницы. Всё равно настоящих имён суккуб ты никогда не узнаешь. Ты даже можешь попросить их выглядеть, как она, хоть всех троих сразу. Они даже могут согласиться на такую игру, хотя это и попахивает каким-то извращением. Но что ни сделаешь ради благого дела, — я снова прикусил язык, понимая, что для цесаревича, не так чтобы развращённого, хоть это и странно, такой поворот действительно перебор.

— Да иди ты! — Дмитрий махнул рукой. — И почему я? Почему они тобой не удовлетворились? Или, на худой конец, нами обоими? — он прищурился.

Да что же ты такой умный? Проще надо быть, ваше высочество.

— Ну я-то откуда знаю? — даже руками развёл. — Они же женщины, хоть и демонессы. Хотят тебя, а я им почему-то не понравился, — я горестно скривился и совершенно не лукавил при этом. Вот, положа руку на сердце, с удовольствием бы присоединился к ним, но… в этом случае и Диме ничего не обломится. А судя по тому, как он покраснел, опыта у него, мягко говоря, не очень много. Так что я почти не врал Пхилу, что таким вот образом забочусь, прежде всего, о своей младшей сестрёнке.

— Давай подытожим, — Дмитрий потёр лоб. — Если я… хм… в общем, понятно, — наконец сказал он, так и не подобрав слов к своей предстоящей «жертве», — они уйдут, оставив в нашем распоряжении относительно безопасный замок, потому что ловушки никто не отменял?

— Да, именно это я уже полчаса пытаюсь до тебя донести, — я закивал с облегчением. — Кроме того, пока ты будешь выполнять нашу часть сделки, — он только глаза закатил, но я не обращал на эту мелочь внимания, — мы с Мурмурой обыщем безопасные места и найдём оружие. Чтобы время зря не терять. Потому что оружие — это хорошо, хоть и непривычно, а в условиях Мёртвой пустоши, так и вовсе прекрасно, ведь нам жрать-то нечего. Сомневаюсь, что можно будет отловить без проблем местного саблезубого зайца, швыряющегося молниями, и приготовить из него рагу.

— Это да, — Дмитрий снова потёр лоб. — Да, пока я буду за нас двоих отдуваться, найди воду.

— Вон колодец, — я указал на противоположную стену.

— Он мог пересохнуть, но в таких замках колодец обычно не один, — цесаревич одёрнул свой мундир и посмотрел на меня. — Пошли. Покончим с этим.

— Эм, — я его внимательно оглядел, — сними мундир. Они могут его немножко испортить. И тогда нам нужно будет срочно придумывать захватывающие истории о том, как мы отбивались от пяти архиличей. Потому что о твоей жертве не стоит знать всем подряд, тогда она перестанет быть сакральной.

— Вот про это я точно не собираюсь болтать, — Дмитрий закатил глаза. — И прошу тебя этого не делать. Но, подумав, мундир всё-таки снял, оставшись в тонкой шёлковой рубашке. Ну что могу сказать, мне срочно нужно набрать хотя бы такую форму! — Я готов.

— И убери вот это и даже не показывай подобное в их присутствии. Я, конечно, понимаю, что ты хочешь себя обезопасить, но демонессы могут неправильно подобное истолковать, — указал я на его руку. Он недоумённо на неё посмотрел, после чего сжал кулак, и остатки марева впитались в его ладонь. Похоже, он уже и забыл, что собирался уничтожить этим гнусным заклятьем не только демонов, но и меня за компанию.

Ещё раз его осмотрев, я пошёл первым, показывая ему дорогу. Курица с важным видом вышагивала рядом со мной, поглядывая вокруг и не скрывая своего презрения.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я указал на приоткрытую дверь, из которой настолько сильно разило чарами обольщения, что и меня слегка проняло. Я даже жёсткий воротник своего мундира слегка ослабил.

— Тебе туда.

Дмитрий вытер вспотевший лоб и язвительно проговорил:

— Знаешь, я догадался. — И он решительно направился прямо в логово суккубов.

— Убейте меня, но я должен это видеть, — пробормотал я и бросился за ним.

Комната была погружена в полумрак. Повсюду были пушистые ковры и километры полупрозрачных занавесок, создающих интимную обстановку. Дмитрий стоял недалеко от двери в окружении обнажённых прелестниц, и его уже целовала одна из них, а вторая стаскивала рубашку. Внезапно передо мной появилась Пхилу и, улыбнувшись, захлопнула дверь прямо у меня перед носом.

— Вашу мать! — мне захотелось пнуть дверь. Когда они меня встречали, то в комнате всё было готово к битве. Такого вот будуара мне никто не показывал. — Ну и ладно, не сильно-то и хотелось! — Я посмотрел на Мурмуру: — Пошли найдём воду и во что её набрать. А потом приступим к древнему и благородному искусству мародёрства.

Курица внимательно на меня посмотрела, кивнула и понеслась прямиком ко входной двери. Действительно, нужно сначала осмотреть колодец во дворе, а потом уже начинать искать в другом месте. И я направился вслед за ней.

Глава 6

В колодце вода была. И даже, о чудо, нашлось ведро, привязанное к вороту на длинной цепи. Я обошёл колодец по кругу и почесал затылок.

— Ну, чисто теоретически, я могу пользоваться этой штукой, — сказав это, сбросил ведро в колодец и схватился за ручку, начиная наматывать цепь и поднимая тем самым ведро.

Вытащив ведро и поставив его на борт колодца, понюхал воду. Не тухлая, приятно пахнет свежестью и холодная. Последнее я понял, когда выплеснул немного воды себе на руку, когда вытаскивал ведро.

— Так, это нужно куда-то налить, — пробормотав это, бросился к машине. Там я вроде пару фляжек видел. Нет, чтобы заниматься в это время самым для меня интересным, я добываю воду для повседневных нужд. Мысль была дельная, но бросать начатое дело я не стал. Время ещё было, чтобы вдоволь насладиться уединением в окружении добытых мною артефактов.

В машине действительно нашлась парочка довольно вместительных фляжек. Схватив обе, я побежал назад к колодцу и замер на месте, глядя, как наглая курица пьёт прямо из ведра. Вот же адовая тварь!

— Мурка, твою мать! — я швырнул фляжки на землю. Теперь вместо того, чтобы наконец идти в замок искать полезные вещи, мне придётся снова набирать воду. — Всё надо начинать заново. Ну, зато посмотрим, отравленная она или нет. Если ты в ближайшее время не окочуришься, то в употребление годится, — искренне улыбнулся я, глядя на Мурмуру.

Курица смерила меня злобным взглядом, но пить не перестала. Отпрыгнула она в сторону только тогда, когда я подошёл и протянул руку, чтобы оттащить её за хвост. В глазах так и читалось «Ты что же, сукин сын, каплю водички для бедной курочки пожалел, жлоб? И не отравленная она вовсе. Разве ты не знал, идиота кусок, что мы чувствуем яд даже на расстоянии?»

Я задумчиво посмотрел на Мурку. О таких особенностях мне было не известно. То ли у меня воображение разыгралось в этом месте не на шутку, то ли она каким-то образом смогла передать свои мысли мне. Решив, что подумаю над этим позже, я вернулся к прерванному занятию.

Выплеснув воду прямо на землю, я снова бросил ведро в колодец и принялся крутить ворот. Поставив ведро на край, потянулся за фляжками да так и замер в неприличной позитуре, потому что в этот момент мимо прошёл Дмитрий, схватил ведро и опрокинул его на себя. Помотав головой, он сел на борт и только после этого посмотрел на меня.

— А ты что, всё уже? — я посмотрел на пустое ведро, потом на фляжки. Они что, издеваются надо мной? Покачав головой, я поднял фляжки, выпрямляясь.

— Я не смог, — ответил Дмитрий, проводя рукой по лицу и вытирая ледяную воду. — Они очень красивые, и я всё-таки мужчина, поэтому вот… — и он указал на ведро. — Но я ни на секунду не сумел заставить себя забыть о том, что это демонессы. Ни на одну проклятую секунду.

— Минуточку, — я скрестил руки на груди, всё ещё сжимая фляжки. — Суккубы применяют чары как раз для таких вот нерешительных.

— На меня ментальная магия практически не действует, — Дмитрий мотнул головой, и капли брызг с его волос полетели в том числе и на меня. — Это первый щит, который меня научили ставить мои наставники. Я ещё говорил в это время с трудом. Всё-таки я будущий император, если, конечно, для меня эта история благоприятно закончится.

— Ты меня поражаешь до глубины души, — признался я, даже не думая о том, есть у меня душа или нет. — Ладно, ты не смог забыть, что они демонессы, и что, мать твою⁈ Ты же распалился, раз так радикально недотрах снимал, — и я ткнул фляжкой в ведро.

— Я себя не на помойке нашёл, — твёрдо сказал Дмитрий, скрестив руки на груди и вскинув голову. — Я наследник престола Российской империи, а не бык-производитель, который на любую тёлку вскочит, которую к нему подведут, — процедил он. — Мне не всё равно, с кем спать. Как бы меня ни корёжило от, — он смерил меня немного презрительным взглядом, — недотраха.

— Ладно, — я посмотрел на фляжки в руках, с трудом поборов желание скинуть его в колодец.

Сейчас дело обретало немного скверный оборот. Свои силы, которые в момент совершения сделки с моей стороны возрастают многократно, я применить не смогу, потому что вторая сторона свою часть договора не выполнила. И что мне прикажете делать? Сомневаюсь, что раздосадованные подобным суккубы так просто выпустят нас из замка, не говоря уже о том, чтобы позволить мне его обыскать.

— Как они тебя выпустили? — решил поинтересоваться я. Вроде всплесков силы и демонической ауры смерти, образующейся в момент гибели демона, я не ощущал. Она распространялась вокруг на протяжении несколько сотен метров, но сейчас всё было подозрительно тихо.

— По-моему, они немного растерялись, когда я вышел из комнаты, — ответил Дмитрий и провёл руками по мокрым волосам. — Извини, я не знаю, что мы сейчас будем делать. Мне преподавали демонологию. У них нет чувства локтя. А моё заклинание может сразу только с одной разделаться. Остальные две с удовольствием бросят подружку погибать и в это время расправятся с нами, как только в себя придут. Именно поэтому я просто ушёл, видя, что ко мне они агрессии в тот момент не проявляют. Но мне не известно, что они будут делать дальше, когда поговорят и придумают новый план. У тебя есть хоть какие-то знания, как можно уничтожить демона? Я не смогу обучить тебя этому в короткие сроки, — довольно серьёзно проговорил он, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Держи, — я протянул ему фляжки. — Набирай воду. Ты убедился, что она вполне пригодна для всего. А Мурмура уже пробу сняла, так что вода не отравлена. Я пойду попробую решить эту проблему. Суккубы вполне договороспособны, так что, может, нам позволят уйти.

— Денис… — начал Дмитрий, но я перебил его.

— Воды набери, пока я попробую договориться, — повторил я с нажимом и бросил ему фляжки, которые он так и не взял. — Мурмура, здесь оставайся, ты с этими дамочками мне ничем не поможешь.

— Денис… — снова повторил Дмитрий, ловко поймав фляжки, но я только рукой махнул и пошёл ко входу в замок.

— Откуда ты такой моралист ненормальный на мою голову свалился? — пробормотал я злобно, в который раз уже заходя в холл.

Остановившись возле дверей, внимательно осмотрел пол. Да, так и есть, часть противодемонической ловушки проходила прямо возле стены. Подойдя к тусклым линиям, достал кинжал и опустился на корточки. Всё-таки оставалось подленькое такое чувство, что эта ловушка не выпустит меня отсюда. Я же демон, вашу мать!

Медитировал я над линиями ловушки почти минуту, а затем махнул рукой. Как бы то ни было, но выпнуть из замка раздосадованных суккуб всё же нужно. Правда, была вероятность, что при разрушении ловушки меня разорвёт на части, потому что подобные заклятия невозможно разрушить демону.

— К чёрту всё! — и с силой провёл кинжалом по полу, нарушая структуру ловушки.

И сразу же раздался не слишком громкий хлопок, отчётливо запахло серой. Ушли, значит. Я же посмотрел на руку с зажатым в ней кинжалом. Никаких последствий разрушение ловушки мне не принесло. Так кто же я тогда на самом деле?

— Я впервые столкнулась с таким фиаско, — голос Пхилу за спиной заставил подняться, не убирая кинжал в ножны. — И ведь это на фоне того, что парень отчаянно хотел нас. Не поверишь, Фурсамион, всё это время мы в себя приходили. Твой друг произвёл на нас неизгладимое впечатление.

— Он мне не друг, — довольно грубо прервал я её.

— Вот как? — она задумчиво коснулась пальцами губ. — А мне почему-то показалось…

— Мне здесь ненавязчиво напомнили, что у демонов нет друзей, как и постоянных привязанностей, — я всё ещё стоял, направив кинжал на бывшую любовницу. Суккубу в истинном обличии вполне можно убить, главное знать, как это сделать.

— Проблема в том, Фурсамион, что ты не демон, — она покачала головой и прошла мимо меня к стене, на которой висел портрет какого-то хрена в пафосной позе. — Ты человек, каким-то образом не откинувший копыта и усвоивший силу демона, и демоническую ауру. Ты же сам это только что понял, когда решил физически разрушить ловушку. Чем быстрее ты с этим положением дел смиришься, тем будет лучше. Причём лучше для всех.

— Что ты здесь делаешь, Пхилу? Почему не ушла вместе со всеми? — я не отрывал от демонессы пристального взгляда.

— Мы не выполнили один из пунктов сделки. Я не знаю, возможно, ты догадывался, что так может получиться, и решил таким образом уничтожить нас… Ты всегда был весьма осторожным демоном, Фурсамион. Она, совершенно не напрягаясь, сняла очень тяжёлый портрет со стены и повернулась ко мне: — Девочки попросили меня остаться, чтобы выяснить размер неустойки. Я с ними в одном контракте указана, и есть надежда вызвать в тебе порыв сентиментальности, всё-таки нас многое связывало. Тем более что ты…

— Всего лишь человек, я понял, — поморщился, понимая, что, вопреки всему, не испытываю к Пхилу никаких чувств. И что бы она ни говорила, это было больше свойственно демонам, а не людям. Хотя, возможно, у меня ещё всё впереди. Главное, чтобы чувства не накрыли меня в самый неподходящий для этого момент.

— Не сердись. Я просто пытаюсь тебе помочь, — она коротко улыбнулась. — Но ты прав, у демонов не бывает друзей. Не в том смысле, которое вкладывают в это слово люди.

— Я оставляю за собой право призвать вас троих, используя только твоё имя, — медленно проговорил я. Продолжать этот разговор мне не хотелось. — У меня нет желания запоминать всех, тем более что третья так и не представилась.

Она вздрогнула, но я усмехнулся и поморщился, почувствовав, как в нашем с ними договоре меняются условия.

— Для чего ты можешь нас призвать? — Пхилу нахмурилась. — Нам нужно будет морально подготовиться.

— А вдруг я расслабиться захочу, — спросил я вкрадчиво, убирая кинжал в ножны. — В этом случае связь со мной вам не навредит. Мало ли какой извращенец сразу троих суккуб в круг призыва призвал. В любом случае драться за меня вам не придётся, если только в постели. И да, невыполнимых заданий вроде Дмитрия я вам больше не задам, не бойтесь.

Она помолчала и лишь поудобнее перехватила тяжёлый портрет.

— Как открыть дверь?

— Во второй комнате справа от лестницы есть всё необходимое. Ты можешь настроить механизм на себя и как-нибудь навестить этот замок без своего приятеля, который даже пернатых бы в ступор вогнал. Там всё понятно, если уж эти клуши разобрались… — и она презрительно сморщила носик. — Если с размером неустойки разобрались, то я, пожалуй, пойду.

— Постой, — хмыкнул я. — Вы так и не сказали, где конкретно находятся артефакты и какие именно. Это был один из пунктов нашей сделки. Как я понял, вы решили или схитрить, или меня обмануть, потому что никаких конкретных знаний я так и не получил. Только ощущения по типу детской игры «тепло — холодно», — и я сделал шаг ей навстречу. Суккуба даже немного растерялась, глядя на кинжал в моей руке, который я снова стремительно вытащил из ножен, направляя на неё.

— Нет, ты всё неправильно понял, — решительно ответила она, поднимая глаза. — Все знания находятся у тебя в голове, только нужно с ними разобраться. Но я могу сказать, что известно мне. Тебя интересует всё или что-то конкретное? — пыталась выкрутиться Пхилу, подбирая слова.

И тут я действительно почувствовал, как знания в голове об этом замке обновляются, но пока в них была полная неразбериха. Скорее всего, это связано с изменениями в договоре, который на этот раз был выполнен всеми сторонами.

— Мне нужны оружие и артефакты защиты и атаки, чтобы выбраться с пустоши, — ровно проговорил я.

— На третьем этаже в дальней комнате от входа есть несколько вещиц, которые чисто теоретически смогут тебе помочь, — ответила суккуба. — Ловушек никаких нет, я лично проверяла. Но тебе будет проще использовать свою ауру. Многие твари обходят её стороной, а люди, включая твоего друга, ничего не почувствуют. Внезапно она прищурилась. — Ты нашёл артефакт малого исцеления? — спросила она, пристально оглядывая меня. — Мне вот он на глаза не попадался, хотя нечто подобное я чувствовала, но не могла понять, что это такое. И зачем он тебе? Она нахмурилась, а затем кивнула: — Ах да, здесь же нет целительской магии, ну что же, очень предусмотрительно с твоей стороны таскать с собой этот артефакт.

— Ты зачем куда-то этого мужика потащила? — спросил я, кивая на портрет, который Пхилу продолжала держать в руках. — Понравился? — рука дёрнулась к карману, где лежал найденный браслет. Ну что же, зато гадать не надо, что же это такое. Суккубы весьма чувствительны к подобным вещам, так что у меня нет причин не доверять чуйке бывшей подружки.

— О да, — протянула демонесса, чуть отставляя портрет и глядя на него почти влюблённым взглядом. — Это тот самый козёл, устроивший эту проклятую всеми серафимами ловушку. И ладно ловушка, всякое бывает, тебе ли не знать, — я утвердительно кивнул, хотя она на меня не смотрела в этот момент, — но только по вине этой плесени я впервые почувствовала свою полную несостоятельность! Последние слова она выкрикнула. — Даже Асмодей поддался однажды искушению. И неважно, что он в тот момент был пьян, как сапожник. Потому что я хороша и хотела заявлять пятый уровень. А теперь из-за этого мальчишки как бы свой третий не потерять.

— Что ты задумала? — спросил я, глядя на неё с весёлым интересом.

— Я найду в Аду эту мразь, — мрачно сообщила Пхилу, поворачиваясь ко мне. — Уж поверь, я его найду. Прямо сейчас заявление на отпуск напишу и приступлю к поискам. Не сомневаюсь, что у него индивидуальный котёл припасён. Так что я его найду, и эта мразь мне за всё ответит.

Она сосредоточилась и исчезла, оставив после себя лёгкий запах серы.

— Тебе нужно меньше горохового супа жрать, дорогая, — процедил я, махая рукой перед носом, чтобы отогнать неприятный запах. — Ладно, что она там говорила о комнате на третьем этаже?

Тщательно обыскивать замок времени не было. Да и Дмитрий мог в любой момент войти, чтобы попытаться меня доблестно спасти. Только попытаться, всё-таки его очень хорошо обучали, и он не мог собой рисковать в этом плане ради какого-то Давыдова. И это правильно. Я вот, например, с трудом представляю, что творится сейчас в Аввакумово. Надеюсь, мне никого реанимировать прямо с порога не придётся.

Комната оказалась не запертой. Никаких ловушек тут действительно не было, собственно, как и замков на шкафах. Да и вещей тут практически не наблюдалось. То ли поистратился старик, то ли замок обнесли ещё до появления в нём суккубов.

Я нашёл лук, от которого фонило магией ещё хлеще, чем от найденного мною ранее браслета. К луку шёл колчан со стрелами. Сломанный меч, валяющийся в центре комнаты на полу, и целый шкаф однотипных флаконов из белого фарфора с неподписанным содержимым. Открывать я их не стал. Позже разберусь, когда мы вырвемся из пустоши.

В общем, не густо, конечно. Ну на безрыбье и луком можно отмудохать тварь, если учесть, что пользоваться им я не шибко умею. Я снял со стены лук и колчан со стрелами, повесив себе за спину. Они были очень тяжёлыми. Даже пришлось использовать немного демонических сил, чтобы нормально передвигаться, не переломившись пополам.

На всё это у меня ушло не больше пяти минут. Нормально. Не слишком много, чтобы цесаревич начал переживать.

— Так, теперь самое главное. Где тут у нас пульт управления воротами?

Механизм оказался почти примитивным. Я быстро настроил его на себя. Немного подумав, перенастроил на всю защиту замка, завязав её на свою демоническую ауру. Всё, можно сказать, что замок я захватил. Нужно будет обязательно сюда вернуться, потому что нутром чую, здесь есть чем поживиться. Особенно это стало актуально, когда в голове начала проявляться подробная карта замка со всеми найденными суккубами тайниками.

Выйдя с каменной мордой из замка, я подошёл к воротам. Пустив искру демонической силы в едва заметный рисунок замка, отошёл к машине, потому что ворота начали открываться.

— Нам разрешили уехать, — сказал я, повернувшись к цесаревичу.

— Я так и понял, — он поднял мундир, посмотрел на него, а затем забросил на заднее сиденье. И правильно, броня из него так себе, а подвижности он лишает будь здоров. — Как ты убедил их сделать это?

— Подарил портрет бывшего хозяина этого замка, — хмуро ответил я, стаскивая с себя мундир и также бросая его на заднее сиденье вместе с луком и колчаном со стрелами.

— Ладно, захочешь рассказать — расскажешь. Понимаю, у всех должны быть свои маленькие секреты, — Дмитрий легко запрыгнул за руль. — Это единственное оружие, которое ты нашёл? — кивнул он на заднее сидение.

— Если я бы нашёл ящик с динамитом и гранатомёт, то позвал бы тебя, чтобы всё это вынести наружу, — хмыкнул я. — Так что довольствуемся тем, что есть.

— Хорошо. Надеюсь, путь свободен. До границы куста где-то семьдесят километров. Будем надеяться, что при хорошей скорости успеем проскочить.

Машина выехала из замковых ворот, которые сразу же за нами захлопнулись. Зверья в пределах видимости не было. Демонессы всё-таки здорово запугали местных тварей. На замок рухнула полупрозрачная защита. Но Дмитрий её не видел, сосредоточившись на дороге, по которой машина рванула, всё больше и больше наращивая скорость.

Глава 7

Мы проехали без приключений шестьдесят километров. Когда до границы пустошей осталось проехать десять километров, у нас с Дмитрием появилась слабая надежда на то, что нам удастся вырваться. Вокруг было подозрительно тихо. Кроме редко встречающихся мелких тварей, которые и сами едва успевали убраться из-под колёс едущего с приличной скоростью автомобиля, никого не было видно. Я верил, что всё-таки голодные и злые суккубы здорово напугали местных монстров и тем самым предоставили нам с цесаревичем приличную фору. А те, что напали на нас возле замка, просто случайно забрели на чужую территорию. И в то же время я прекрасно понимал, что было рано радоваться, пока мы не выберемся из опасных земель.

— Границу вообще заметно? Или мы так и будем лететь и затормозим только возле Аввакумовской больницы, вроде «ой, кажется, вырвались»? — я перегнулся и взял с заднего сиденья лук и колчан со стрелами. Надо бы попробовать разобраться, что нам такого ценного досталось, раз на это никто за столько лет так и не покусился. Помимо меня, конечно.

— Граница есть, сам увидишь, — Дмитрий усмехнулся. — Это точно артефакт, я считал остаточный магический фон, только понять не могу, как именно этот лук работает в магическом плане.

— И когда ты всё успеваешь? — я бросил на цесаревича неприязненный взгляд. А ведь я не хотел распространяться насчёт своей находки, представив его как обычный лук со стрелами. — И девушек обламывать, и фон магический считывать?

— Я стараюсь, — на этот раз Дмитрий скромно улыбнулся. А я, кажется, уже ненавижу этого типа. У него ещё, оказывается, чувство юмора в наличии имеется. Но это не отменяет того, что цесаревич козёл и извращенец в самом жутком понимании этого слова. Три прекрасные женщины хотели его и даже совершенно безвозмездно, а он… Я, похоже, от этого потрясения ещё долго не отойду.

Схватив лук, принялся его рассматривать. На вид довольно старый и дряхлый. Когда я начал крутить его в руках, мне даже сначала показалось, что раздался какой-то подозрительный хруст, а трещин на дереве заметно прибавилось. Хорошо, хоть не развалился в пыль, пока я его нёс к выходу. Но магический фон был действительно сильный, поэтому меня одолели некоторые сомнения в том, что он на самом деле был обычной древней деревяшкой.

Пхилу сказала, что люди и даже маги этого мира не замечают демоническую ауру. И, скорее всего, демоническую силу принимают за обычные проявления дара. Если это так, то мои возможности резко увеличиваются.

Покосившись на Дмитрия, я чуть-чуть выпустил ауру, чтобы провести диагностику лука. Если заметит, скажу, что от деревяшки полезло. Мало ли как его суккубы могли использовать, они такие затейницы на самом деле!

Цесаревич никак не отреагировал на мои телодвижения. И тогда я ещё чуть-чуть развернул ауру. Действительно, он её не замечает. Это не может не радовать на самом деле. Перестав коситься на Дмитрия, я приступил к детальному изучению артефакта.

Так, что тут у нас? Несколько рун по обоим плечам изогнутого дерева. Понять, что за дерево использовалось при создании оружия, не представляется возможным. Руны тоже странные. Вот эти похожи на аккумулирующие энергию, — я провёл пальцами по рисункам на верхнем плече. А вот те, что на нижнем, скорее, на отдающие. Что же получается, тетива — это проводник? А ведь похоже на то.

Вытащив стрелу, принялся изучать теперь уже её. В отличие от лука она выглядела новой. Наконечник был сделан из какого-то странного металла, издающего едва заметное синеватое свечение. Как только я полностью вытащил стрелу из колчана и поднёс ближе к глазам, свечение заметно усилилось. На древке были высечены пять рун. Гораздо больше, чем на самом оружии. Я узнал только одну из них, привязывающую стрелу к луку.

М-да, оружие нам досталось одноразовое, мать вашу, — я вогнал стрелу обратно в колчан и пересчитал его содержимое. Сорок стрел, и на этом всё, можно будет лук выбрасывать. Сомневаюсь, что кто-либо из ныне живущих сможет сделать нечто подобное и пополнить мой запас стрел. Насколько я понял, рунная магия в этом мире поросла мхом и плесенью и была полностью забыта и вытравлена из умов магов ещё пару поколений назад. Правильно, на хрена напрягаться, руны какие-то учить, когда можно даром шандарахнуть, а чаще всего вообще ничем не оформленной силой. Можно даже векторы не рассчитывать. Одним вараном больше, одним меньше, подумаешь, невелика потеря!

Хотя, зачем его сразу выбрасывать? Всегда можно загнать по спекулятивной цене какому-нибудь ценителю древних диковинок. Такие чудики всегда найдутся в любом из существующих миров. Да что уж там, я даже парочку демонов знаю и трёх ангелов, которые что-то собирают. Коллекционеры, мать их.

— Не успели, — напряжённый голос Дмитрия заставил меня встрепенуться. Я бросил взгляд на цесаревича, смотрящего в этот момент в зеркало заднего вида.

Обернувшись, я чуть слышно выругался и принялся быстро шарить в колчане, ища тетиву. Вот будет здорово, если такой нужной для нас вещи под рукой не окажется! Тетива нашлась, и я принялся судорожно натягивать её, стараясь не смотреть назад на догоняющее нас стадо каких-то волков-переростков, каждый из которых был размером с доброго тигра. Их было очень много. Я даже не смог различить, где именно кончается эта серая волна. Похоже, на нас долгое время не нападали, собираясь в огромную стаю. Только разума у них особо нет, а то первым делом бы спросили у вожака, как подобной толпой станут делить два не слишком больших человеческих тела.

— Поднажми, — процедил я сквозь зубы, прогоняя лишние мысли. — Эта колымага может вообще ездить быстрее?

— Куда уж ещё быстрее? — спросил Дмитрий, я же только бросил на него быстрый взгляд, но ничего не ответил. — Догоняют, твари, — бросил он в сердцах и, вопреки собственным словам, попытался увеличить скорость. — Нам бы до границы доехать, — закричал он, стараясь перекричать завывание тварей и рёв самой машины. — Почему-то твари не могут её пресечь. Скорее всего, магам удалось поставить пограничный барьер.

— Разница количества энергий, сам же говорил, — пробурчал я, обдумывая вариант дальнейших действий. — Мы не успеем, — мрачно заявил я, сравнивая скорость, с которой неслись эти, ну пусть будут волки, с нами. — Вот что, притормози, я попробую наш лук испытать.

— Ты в нём разобрался? — Дмитрий глянул на меня и снова уставился на дорогу, одновременно призывая дар.

— Немного, — ответил я неопределённо. — Но я не знаю, как он работает. Не могу понять принципа.

— Всё равно останавливаться придётся, — наконец произнёс Дмитрий. — Я не смогу атаковать, сидя за рулём. Плохо, что щит не поставишь. Из-за того, что он сможет их ненадолго удержать…

— Не получится атаковать, я понял, — криво усмехнувшись, я наложил на тетиву стрелу и со всей дури плеснул в неё силы. Даже не разбираясь, чем именно накачивают эту древнюю деревяшку.

— Держись! — крикнул Дмитрий и резко вывернул руль, прямо на бешеной скорости разворачивая машину, чтобы оказаться лицом перед нагоняющей нас стаей.

Мы одновременно открыли двери и выскочили из салона. С рук Дмитрия полилось фиолетовое пламя, охватившее сразу троих волчат, добежавших до нас первыми. Я же поудобнее перехватил тетиву средиземноморским хватом. Я умею стрелять из лука. За несколько веков своего существования грех было не научиться. Тем более что в разных мирах стрельба из лука является до сих пор одним из основных видов стрельбы вообще. Меткость, конечно, у меня далека от всяких там Робинов из Шервуда, но тут такое… Я просто не люблю оружие. И хотя знаю кучу всяких техник, но никогда целенаправленно их не развивал. Теперь придётся, если вырваться сумеем.

Натянув тетиву, я увидел, как стрела засветилась, и от неё начали во все стороны идти волны искажений.

Краем глаза я увидел, что в нашу сторону пронеслась какая-то расплывчатая тень. Это точно не были нагоняющие нас монстры. Едва заметная полоска хлестнула меня по ногам, вызвав резкий всплеск боли. Я выпустил небольшую часть своих сил, отбрасывая напавшую на меня тень. По глазам ударила резкая зеленоватая вспышка, и тут же запахло гарью и какой-то тухлятиной. Видимо, попал. И моя сила ей не понравилась. Чего нельзя сказать о волках, которые почувствовали этот выброс и, на мгновение затормозив, с ещё большим остервенением бросились к нам. До них оставалось не больше полутора сотен метров, нужно было действовать уже сейчас.

Боль в ногах не утихала. Как именно у меня удавалось удерживаться в вертикальном положении, я так и не понял, но продолжал стоять, насыщая тело собственной аурой, чтобы эффективнее натянуть тугую тетиву.

— Я разберусь с ней, не отвлекайся, — прокричал мне цесаревич.

То, что атаковало нас, мне так и не удалось разглядеть, настолько быстрой была эта тварь. Но было предельно ясно, что демонической ауры она боится, потому что в мою сторону никаких поползновений больше не делала. Я накинул на себя щит и растянул его на цесаревича. Как только мой барьер замкнулся, Дмитрий вскрикнул, и наступила тишина.

Натянув тетиву, заставляя стрелу светиться ещё ярче, я почувствовал, как воздух вокруг меня становится плотнее. Время будто замедлило свой ход, потому что я отчётливо видел, что приближение стаи монстров резко замедлилось. Стрела всё ярче светилась, и в неё начали проникать какие-то зелёные лучи света, формирующиеся дальше того места, где мы находились. Какой именно энергией напитывались стрелы, я разобрать не смог, но это точно не была энергия жизни или смерти. От лука начали отделяться прозрачные энергетические волны, рука задрожала, и я понял, что если сейчас не выстрелю, то просто не удержу это странное оружие.

— Получите, твари позорные, — зло пробормотал я и послал стрелу в полёт. Они шли такой плотной кучей, что в кого-нибудь я в любом случае попаду. Так что я даже особо не целился.

Стрела понеслась к цели. Не долетев до ближайшего волка около пяти метров, она остановилась. Стрела замерла прямо в воздухе, мать её! Я рефлекторно сделал шаг назад и укутался аурой, формируя огненный шторм. Он бы нас точно спас, но на формирование полноценного шторма нужно было время. И тут стрела взорвалась. Во все стороны от неё полетели уже знакомые мне зеленоватые нити, формирующие одну огромную сеть, которая устремилась к тварям. Её словно набросили на всех сразу. Жуткий визг, вой и грохот оглушили настолько, что я упал на колени, зажав руками уши. А когда вскочил, то увидел, как оставшиеся в живых твари улепётывают, подвывая и поджав хвосты. По телам, оставшимся лежать на дороге, пробегали зеленоватые всполохи затухающей разрушительной силы.

Я поднял с земли лук и вытянул руку, разглядывая его с восхищением.

— Вещь! — проговорил я, теперь прекрасно осознавая, что не продам это грозное оружие ни за какие деньги.

Боль в ногах вернула меня в реальность и я, застонав, осел на землю, разглядывая голени, по которым прошёлся удар незаметной твари. Нижней части брюк практически не было. Те лоскуты, которые висели на одних нитках, были срезаны чем-то ровным и острым. Тонкие раны, как от скальпеля, зияли на обеих ногах. Из них текли тонкие ручейки крови вперемешку с чем-то ядовито-зелёным. Надеюсь, это не какой-нибудь хитрый яд замедленного действия. Оторвав пару кусков от своей рубашки, я перевязал раны и, кряхтя, поднялся, поднимая вновь лук и стрелы с земли и запоздало отмечая, что Дмитрий как-то долго и подозрительно молчит.

Цесаревич стоял на том же самом месте и, посмотрев на меня слегка затуманенным взглядом, качнулся и прошептал: — Денис, я… меня, кажется, зацепило, — и он сел на водительское сиденье, закрыв глаза.

Пару секунд я непонимающе переваривал, что он мне сказал, а затем бросился к нему, обегая машину. Зашвырнув лук и колчан со стрелами на заднее сиденье, склонился над бледным Дмитрием.

Он прижимал руку к левому боку, а сквозь пальцы по белоснежной рубашке стекала кровь. С трудом оторвав его руку от раны, я увидел торчащую из тела штуковину. Вроде бы железка, по форме напоминающая длинный лист. Вот, значит, что на нас напало.

— Что это? — рявкнул я, стаскивая с себя уже порванную рубаху. Бинтов у нас не было, а ещё я не знал, могу ли убрать эту дрянь.

— Металлическая лиана, — прошептал Дмитрий. На его бледном лице выступила испарина. — Я её ликвидировал, но эта дрянь успела выкинуть лист. Пить, я хочу пить.

— Нет, прости, Дима, — я разорвал рубаху. Нужно было затампонировать рану, не вынимая этот проклятый лист. Я не знаю, задета ли селезёнка, потому что если задета, то я его живым не довезу.

Хлопнув себя по лбу, вытащил браслет малого исцеления, кажется, так назвала его Пхилу. Направив в артефакт немного демонической силы, защёлкнул браслет на руке у Дмитрия. Пусть будет малое исцеление, плевать. Главное, довезти его до операционной. Она в нашей больничке маленькая, но есть. А ещё нужно научиться молиться, причём срочно, потому что даже больше, чем операционная мне нужен будет анестезиолог. Ревизию раны в самом крайнем случае на обычном столе можно провести. А вот если он умрёт оттого, что его нормально не обезболят, вот это будет полная задница.

— Больно, — простонал Дмитрий и попытался согнуться.

— Это хорошо, — пробормотал я, закрывая рану обрывками рубахи и отмечая, что кровотечение уменьшается. Браслет заработал, и жуткая стадия, когда «уже не болит», рывком вернулась к той, когда болит до жути, но человека ещё вполне можно спасти. Красные камни браслета неожиданно ярко засияли, и по одному из них пошли мелкие трещины. Камень буквально взорвался красной пылью, а на его месте осталась только тёмная выемка. Да хоть все взорвитесь, главное, дайте мне цесаревича до больницы дотащить! — Потерпи, Дима, — пробормотал я, вытаскивая его из машины. — Нам нужно местами поменяться.

Он не отвечал, но старался не мешать мне и даже перебирал ногами, тяжело повиснув на плече. Этого как бы делать было нельзя, но у нас просто не было другого выхода.

Усадив Дмитрия на пассажирское сиденье и откинув спинку, я прыгнул на водительское место. Так, пока мы ехали, я внимательно наблюдал за цесаревичем и вроде бы разобрался, на что тут надо нажимать и за что дёргать, чтобы машина поехала. К счастью, остановившись, Дмитрий её не глушил, и мне не пришлось разбираться в том, куда именно нужно направлять силу, чтобы завести автомобиль.

Дёрнув рычаг, я нажал на педаль газа, и машина покатилась по дороге, постепенно увеличивая скорость. Переключения передач в привычном для меня смысле не было.

— Ну, допустим… — прошептал я, вцепившись в руль и привыкая к ощущениям, — допустим, что это автомат.

Кивнув своим мыслям, я вжал педаль в пол, покосившись в очередной раз на Дмитрия, который постанывал и пытался принять позу эмбриона, прижав адски болевший бок.

Сосредоточившись на дороге, я попытался «вспомнить», что знал Денис про такие ранения и методы их лечения. Как оказалось, много чего он знал. Гораздо больше, чем о родах и странных инфарктах миокарда, чередующихся с аритмиями. Всё-таки Давыдов учится в военно-медицинской Академии, и акцент в обучении делается на военно-полевую хирургию. Денис даже на операциях ассистировал и много раз. Именно поэтому первая мысль у меня была о селезёнке.

Как оказалось, до границы мы не доехали всего семь километров. И да, я сразу понял, что машина пересекла её, хотя бы потому, что растительность резко стала совсем другой. Даже дышать стало заметно легче. И это ни с чем нельзя было перепутать.

— Скорее всего, зимой можно случайно в пустошь забрести, и то не факт, — пробормотал я, выруливая на тракт.

Петровку мы обогнули. Нечего мне пока в ней делать, мне нужно цесаревича спасать. Хотя бы стабилизировать его, сделать транспортабельным, чтобы его смогли перевезти в губернскую клинику.

Последние километры Дмитрий уже не стонал. Сомневаюсь, что он находился в сознании. Скорее всего, действие артефакта подошло к концу, и нужно было поторопиться. В какой-то момент на цесаревича запрыгнула Мурмура и обняла его крыльями, словно согревая. Может быть, и энергией каким-то образом поделилась. Потому что мой фамильяр не мог не почувствовать важность сохранения именно этой жизни. На суп ей точно не хочется идти, а это вполне может произойти, если мы опоздаем.

Машина влетела во двор больницы и резко затормозила возле приёмника. Я выскочил из неё и заорал.

— Носилки, быстро! Шевелитесь, вашу мать!

— Денис Викторович, вы голый, — пискнула Аллочка, выскочившая в этот момент на крыльцо. Да точно, я же стянул рубаху и даже мундир не накинул.

— Да плевать! Не время лелеять комплексы. Великий князь Дмитрий ранен. Нам нужна операционная и анестезиолог. Ну скажите мне, что среди вас есть анестезиолог, — обратился я с надеждой к членам комиссии, высыпавшим на крыльцо.

Глава 8

Я смотрел на проверяющих, многие из которых только глаза закатывали. И где же та наглая напористость, которая в них была, когда они ввалились в больницу вслед за Дмитрием?

— Ну так что, среди вас есть анестезиолог? — в это время к машине подскочили Старостины и отец, и сын. Они очень аккуратно переложили скорчившегося Дмитрия на носилки и побежали к дверям. Перед ними проверяющие расступились, а кто-то из них начал оседать на пол, хватаясь за сердце.

— Чем это его? — раздался довольно слабый голос, и на крыльцо вышел бледный мужик, в котором я узнал начальника губернского департамента.

— Листом металлической лианы, — я поёжился. По полуобнажённому телу прошла дрожь, а порезы на ногах запульсировали.

— Думаете, селезёнка задета, Денис Викторович? Или печень? — продолжал допытывать у меня Муравьёв.

— Я не знаю, Николай Борисович. Надо резать и уже на месте смотреть. Чего гадать-то? — сказал я, подходя к нему. Муравьёв отступил назад, и мы вошли в полутёмный приёмник. К нам подбежала Настя.

— Зачем вы встали, Николай Борисович? — спросила она, сложив руки на груди. — Вам нельзя…

— Анастасия Сергеевна, я здесь единственный анестезиолог, — он отмахнулся от неё. — И нам остаётся только порадоваться, что курсантов военно-медицинской Академии именно как военно-полевых хирургов натаскивали.

— Но… — Настя явно растерялась. — Ваше сердце…

— Если его высочество не выживет, то мне уже будет на всё плевать. У мертвецов сердце обычно не болит, — он помассировал грудь. — Пойдёмте, мыться нужно, что время зря тянуть.

И он первым направился к операционной. Я же повернулся к Насте, смотревшей на меня с ужасом.

— Денис, что произошло? — тихо спросила она.

— Потом, — я думал всего три секунды. — Пошли. Мне в любом случае понадобится ассистент.

— Но я… — она запнулась, а потом махнула рукой. — Ладно. Крючки держать, поди, сумею. Но, Денис, у Муравьёва инфаркт, и я не знаю, выдержит он или нет. Мы его, конечно, обезболили, но…

— Твою мать, — с чувством произнёс я, останавливаясь и прислоняясь к холодной стене лбом. — Что же делать? — спросил я в пустоту. И тут до меня дошло, что нужно сделать, чтобы Муравьёв выдержал и сам благополучно добрался до кардиохирургов.

Я бросился к операционной. В предоперационной Старостины быстро и сноровисто раздевали Дмитрия. Я подбежал к цесаревичу, проверил пульс почти на ходу. Очень быстрый, но вроде бы наполнение более-менее. Быстро расстегнув браслет, стянул его с руки Дмитрия и сразу же нацепил на руку Муравьёва, пуская в него искру силы. В браслете осталось около десятка мелких камней, которые ещё не превратились в пыль. Будем надеяться, что этого хватит.

А вообще тот некромант, в замке которого я нашёл этот артефакт, был извращенец ещё похлеще цесаревича. Это же надо додуматься, клепать исключительно одноразовые артефакты!

— Что это? — Муравьёв невольно нахмурился, глядя на браслет.

— Целительский артефакт, — мрачно сообщил я ему, подходя к крану и выдавливая на руки мыло. — Древняя вещь, к сожалению, одноразовая. Семейная реликвия. Вы же знаете, что у нас в семье, считай, что каждый третий врач?

— Не каждый третий, не преувеличивайте, — Муравьёв усмехнулся, и тут один из камней покрылся трещинками, а потом пыхнул, превращаясь в пыль. — Э-э-э… — протянул он.

— Артефакт работает. Говорю же, он одноразовый, — ответил я на его невысказанный вопрос. — Настя сказала, что у вас инфаркт в самом разгаре. А мне жизненно необходимо, чтобы Дмитрий проснулся после наркоза.

— Это всем нам необходимо, — ответил Муравьёв. — Знаете, если бы вы на его высочество не надели браслет, он бы к этому времени потерял столько крови, что находился бы в такой глубокой отключке, когда анестезия и не потребовалась.

Руки всё делали сами автоматически, мой мозг не принимал участия в мытье, которое у хирурга занимало прилично так времени и напоминало какой-то ритуал. Один палец, второй, межпальцевые промежутки, предплечья. Всё очень тщательно, чтобы ни один сантиметр кожи не остался не вымыт. Повернулся, и мне в руки упала стерильная салфетка.

Муравьёв тем временем ловко швырнул шарик со спиртом в ведро, натянул маску и вошёл в операционную. Правильно, ему так тщательно мыться не надо.

Рядом со мной мылась молчаливая Настя. Тем временем я вытер руки и повернулся к Наталье Сергеевне. Она обязана была присутствовать при проверке и сейчас выполняла роль операционной сестры, в чьи обязанности входила также помощь хирургам в мытье и одевании.

— Откуда такая операционная? — спросил я, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Первый шарик с антисептиком полетел в ведро, и мне в ладонь тут же упал ещё один.

— Здесь Владимир Александрович Савин жил и работал. Это такой хирург был… — она закатила глаза. — К нему из столицы на плановые операции приезжали. Вот под него операционную и оснастили, — ответила старшая медсестра. — Здесь ничего с тех пор, как он умер, не меняли. Но всё в рабочем состоянии, хоть и старенькое. Я у него всегда сестрой на операциях присутствовала. Привыкла, чтобы всегда укладки были стерильные на страте, до такой степени мне в мозг наука Владимира Александровича вошла. Кто же знал, что пригодится, — добавила она тихо.

— Кто-нибудь догадался вызвать сюда бригаду со всем необходимым? — спросил я, поднимая руки, чтобы они вот так высохли.

— Конечно. Мы ещё до предоперационной не добежали, как Алка звонить везде начала, вереща почти нечеловеческим голосом, — Наталья Сергеевна усмехнулась и ловко надела на меня халат, скрывший полуобнажённое тело. Она начала завязывать на спине завязки, продолжая говорить: — Обещали приехать с той скоростью, которую машина выдержит. Вот только оперировать всё равно нужно. Не дождётся его высочество, пока спецбригада примчится.

— А то я не знаю, — огрызнулся я, протягивая руку, на которую Наталья Сергеевна быстро надела перчатку.

Через пять минут мы с Настей были вроде бы готовы. Во всяком случае вымыты и одеты, почти как настоящие. Что касалось моральной подготовки, то тут большую роль играл тот факт, кто именно ждёт нас на операционном столе. И здесь даже инфаркт у анестезиолога в качестве оправдания не прокатил бы, случись самое страшное.

Дмитрий был уже готов, когда мы с Настей встали на свои места. Он спал и наконец-то не чувствовал боли. Он даже не дышал самостоятельно, за него это делал старенький, но вполне рабочий аппарат. Его лица мне было не видно, оно отгораживалось от меня чем-то наподобие ширмы. Правильно, незачем мне туда смотреть, это рабочее поле Муравьёва. А моё вон оно, уже отгорожено простынями и обильно смазано йодом, пополам со спиртом.

Из тела Дмитрия всё ещё торчит лист этой гадости. Я его уберу только после того, как у меня будет доступ в брюшную полость. Этот проклятый лист пока выполняет роль тампона, передавливая им же перерезанные сосуды.

Я протянул руку, и на неё, как по волшебству, лёг скальпель. Ещё одно преимущество такой опытной сестры, как Наталья Сергеевна — она отлично знает все этапы операции, и мне не нужно судорожно вспоминать названия инструментов, чтобы мне их подали.

Закрыв глаза на мгновение, я впервые за свою жизнь пожалел, что не могу обращаться с молитвой к пернатым. Хоть какая-то поддержка была бы хотя бы на моральном уровне. Скальпель лёг в руку так, как его привык держать Денис. Ну, поехали.

Уж не знаю, какие планы у Вселенной на Дмитрия, но так, как повезло ему, в принципе не может везти. Вообще никому! Лист прошёл аккурат между связками, не задев ни одного органа. Да что уж там, он даже петли кишечника не задел, лишь надрезав брюшину. Собственно, отсюда и такая боль, которую цесаревич не мог терпеть. Селезёнка отделалась неглубоким разрезом капсулы, а артефакт остановил начинающиеся перитонит и кровотечение.

Я ненадолго остановился, глядя на в общем-то чистые раны. Никакой зелёной дряни, которая всё ещё вытекала у меня из порезов на ногах, у цесаревича не было и в помине. Это либо действительно большая удача, либо металлический лист лианы и то, что атаковало меня были разными тварями пустоши. Раны на голенях в очередной раз запульсировали, напоминая о себе, но я мысленно отмахнулся, стараясь абстрагироваться от собственных травм. Не время думать о каких-то царапинах.

— Руку между селезёнкой и желудком просунь, только очень нежно, как будто девственницу гладишь, — негромко подсказал Муравьёв, истолковав моё кратковременное замешательство по-своему. Я поднял на него благодарный взгляд и кивнул, начиная ревизию внутренних органов. — Не бойся, Денис, я сам из хирургов вышел, почти как каждый анестезиолог. Я тебя поведу.

Похоже, кто-то услышал мою невысказанную молитву. Потому что чисто теоретически я знал, что нужно делать, вот только теория как-то резко отличалась от реальности. А так, когда рядом есть человек, подсказывающий, что надо делать и как, дело явно пойдёт веселее.

— А вы сами, Николай Борисович, почему за стол не встали? — спросил я, очень аккуратно просовывая руку между довольно мощными связками.

— А вместо меня Старостина поставили бы? — он хмыкнул. — Нет уж, Давыдов, работай. Я же прослежу, чтобы его высочество не икал и проснулся, когда ты его зашьёшь.

— Охренеть, — пробормотал я, делая несколько стежков на селезёнке, предварительно проверив, что под этим разрезом всё в порядке.

— Кишки проверь, — Муравьёв продолжал следить за моими действиями, вовремя подсказывая, что надо делать. — Прямо ручками ощупай, чтобы ничего не пропустить.

Я только напряжённо кивнул и продолжил копаться в богатом внутреннем мире Дмитрия, чтобы не пропустить травмы или кровотечения.

Настя всю операцию молчала, но руки у неё дрожали так, что зажим подрагивал, когда она очередную перерезанную металлическим листом артерию пережимала.

Операция длилась долго, в основном из-за неопытности хирурга. Но когда я наложил последний шов и отошёл от стола, то почувствовал, как сильно у меня болит напряжённая спина, дрожат руки, а боль в ногах становится уже невыносимой.

В браслете Муравьёва треснул и рассыпался очередной камень. Мы все находились в какой-то прострации. Оставалось немного: оттащить Дмитрия в палату, разбудить, обезболить и уже заняться собой, ожидая, когда приедет бригада из губернской клиники и избавит Аввакумово от высокопоставленного пациента, да и от начальника департамента заодно.

Уже в коридоре Муравьёв с явной неохотой протянул мне браслет. В нём осталась всего пара камней. Ничего, мне, чтобы подлечиться, хватит. Я, конечно, к ранам сейчас демоническую силу подпущу, но браслет — это прекрасная отмазка, чтобы ненужных и глупых вопросов ни у кого не возникло, почему мои порезы на ногах так быстро зажили.

Наскоро помывшись в санитарной комнате, я сдался в опытные руки Натальи Сергеевны, чтобы она обработала порезы. Старшая медсестра только головой покачала. Выглядели порезы не слишком приятно. Отёк и краснота распространились уже практически до колена, а сама рана, затянутая бордовой коркой, начала пропитываться мутным зелёным содержимым.

— Может, позовём кого-нибудь? — осторожно протянула Наталья Сергеевна, обеспокоенно глядя на мои царапины.

— Кого? Запасного хирурга? — поморщился я. Сев на кушетку, немного расслабился. Сейчас меня, наверное, покинули все оставшиеся силы, какие были у обычного человека. — Это обычная загноившаяся рана. Промыть, перевязать, дать горсть имеющихся антибиотиков. — Проговорил ровно я, напуская на медсестру немного своей демонической ауры для придания ей уверенности.

— О себе тоже нужно думать, всех всё равно не спасти, — проворчала она, берясь за работу. Вопреки моим ожиданиям после того, как Наталья Сергеевна вскрыла раны, противный запах не появился.

Из разрезов потекло что-то желто-зелёное с редкими вкраплениями крови, а в помещении стало приятно пахнуть свежестью и свежескошенной травой. Вся эта муть была окружена плотной капсулой, не пропитывая мои собственные ткани. Поэтому получилось довольно быстро промыть раны и перевязать.

Скептически осмотрев меня с ног до головы, видимо, ища какие-то ещё травмы, Наталья Сергеевна оставила меня одного, возвращаясь к своей непосредственной работе.

Я же внимательно осмотрел то, что удалось вычистить из ран. Я запретил это утилизировать больше по наитию, доверяя своему демоническому чутью, и ничуть об этом не пожалел.

Буквально через пять минут зелёная жижа начала загустевать, в конечном счёте приобретая вид плотного стебля с острыми шипами на всём его протяжении и полупрозрачным корнем на конце. Похоже на какой-то отросток, уже давший корень.

Интересно, что я притащил с собой из пустоши и опасно ли оно для меня и окружающих? И что-то мне подсказывало, что уничтожить его можно только при помощи моей демонической силы. Но пока утилизировать отросток я не спешил, решив сначала разобраться в этой загадке Мёртвой пустоши.

Отросток не увеличивался в размерах, не оживал и не делал никаких попыток на меня наброситься. Поэтому можно считать этот росток на текущий момент вполне безопасным.

Поискав взглядом какую-нибудь ёмкость, и нашёл полупустую банку с остатками антисептика. Без зазрения совести вылил эти остатки в раковину и засунул в неё росток, плотно закрыв крышкой. Подумав, наложил на ёмкость демоническую печать, чтобы он не попытался выбраться.

Пройдя в ординаторскую, не забыв захватить с собой банку с ростком, и завалился на диван. Вот сейчас можно и подлечиться. Браслет я не трогал. Пускай эти два камня будут в резерве. Залечив травмы исключительно собственными силами, я не заметил, как задремал. Всё-таки бессонные ночи и напряжение последних суток давали о себе знать.

— Денис, — моего плеча коснулась тонкая рука, и я резко распахнул глаза. Надо мной стояла Настя. — Я тебе одежду принесла из дома.

— Хорошо, — пробормотал я, снова закрывая глаза.

— Денис, там бригада приехала и не одна. Муравьёву снова плохо стало, его уже увезли. Комиссия тоже убралась отсюда, пара следователей только осталась. Они пытаются картину произошедшего воспроизвести и хотят с тобой поговорить. Я сказала, что ты отдыхаешь и сам ранен, но ты же понимаешь, особистов это всё не очень-то интересует.

— Да, — я сел на диване и протёр лицо руками. — Сейчас я проснусь только и оденусь.

— Я тебе кофе сварю, — Настя отошла от дивана. Я посмотрел на неё с благодарностью, поднялся и потянулся. В хирургической пижаме, которую мне выдали чтобы срам прикрыть, я чувствовал себя чуть ли не голым. Настя пристально смотрела на меня, а потом вздохнула и добавила: — Его высочество проснулся.

— Это хорошо, — я удовлетворённо кивнул, бросая взгляд в угол комнаты. Банка с ростком выглядела точно также, как я её оставил. Даже демоническая печать осталась нетронута. Пока я нахожусь здесь, пускай стоит в этом углу. Подумав, я на всякий случай наложил на банку дополнительную защиту. — Ну что же, Денис довёз цесаревича Дмитрия, прооперировал его, цесаревич проснулся живым. Денис молодец! — и я улыбнулся и погладил себя по голове.

— Мы все молодцы, — Настя замялась, а потом выпалила. — Он не хочет уезжать. Говорит, что останется здесь до выздоровления.

— Что? — я уставился на неё, пытаясь сообразить, что Настя только что сказала. — Кто не хочет уезжать?

— Его высочество, — она закрыла лицо руками. — Говорит, что только здесь может чувствовать себя в относительной безопасности, пока что-то не прояснится. И да, от охраны он категорически отказался и даже отослал всех прочь. Остался только начальник его охраны и то потому, что он под действием лекарств спит и до сих пор не знает, что у нас тут творится. Ну хоть давление у него стабилизировалось.

— Да вы издеваетесь! — прошипел я, одёрнул рубашку пижамы и решительно направился к двери. Да я его сейчас снова в наркоз отправлю и засуну в машину насильно. На хрена мне здесь такой геморрой в виде только что прооперированного Великого князя?

* * *

— Что значит, отряд из разведки, отправленный на землю тринадцать не выходит на связь? А вернувшаяся гончая находится при смерти со странными многочисленными ранениями, происхождение которых вы до сих пор не смогли определить⁈ — Асмодей поднялся из своего кресла и опёрся руками на столешницу, пристально глядя на демона, прибывшего к нему с докладом. Демон выглядел довольно жалко, и было заметно, что он находится в кабинете князя Ада явно не по собственной инициативе. — Какие последние данные вы получили от пропавшего элитного отряда?

— Они находятся в месте под названием Мёртвая пустошь и вышли на след объекта, — быстро пробормотал демон, уставившись в пол. Он даже не знал, о ком идёт речь, как и никто в Аду не знал этого, за исключением очень избранного круга допущенных к проекту лиц.

— Асмодей, тебе не кажется, что пора уже разобраться лично в том, что происходит в этом мире? — сидевший в соседнем кресле Владыка Ада внимательно посмотрел на князя, обдумывая то, что только что услышал. — Я уверен, что объект не смог бы справиться сам. Отправляйся на землю тринадцать. У тебя неделя, чтобы выяснить, что там творится.

— Слушаюсь, Повелитель, — склонил голову князь, улыбнувшись демонической улыбкой. Он не покидал пределы Ада уже несколько сотен лет. И эта прогулка будет довольно занимательной.

Глава 9

Я выскочил из крошечной ординаторской и побежал к палате, в которой разместили Дмитрия, превратив на время его пребывания здесь в палату интенсивной терапии. Отдельной такой палаты у нас не было. Поэтому сотрудники под руководством Муравьёва, в тот момент ещё не свалившимся с повторным инфарктом, выгребли всё оборудование из операционной и установили его возле кровати цесаревича. Единственный кардиомонитор послушно отсчитывал пульс, измерял сатурацию — процент содержания кислорода в крови, и мерил давление, параллельно рисуя кривую ЭКГ на экране.

Планировалось, как только Дмитрия увезут, вернуть всё на свои места и забыть настолько высокопоставленного пациента, как страшный сон.

Им всем и пребредиться не могло, что Дмитрий просто-напросто откажется уезжать. Возле палаты на стуле сидел Старостин. Он растерянно посмотрел на меня, а потом махнул рукой на дверь.

— Там сейчас главный анестезиолог губернии пытается уговорить его высочество Дмитрия Александровича прекратить дурью маяться и готовиться уже к транспортировке. Без толку, по-моему, — и Владимир Семёнович снова махнул рукой. — Упёрся цесаревич, что тот баран. Кстати, а кто он по гороскопу? Что-то я запамятовал. Может быть, баран и есть?

— Это не принципиально, — процедил я сквозь зубы. — То, что он упрямый, я уже понял. Когда из пустошей домой пробивались, такой вот немаловажный факт не смог ускользнуть от моего пристального взгляда. — А где Мурмура? — запоздало поинтересовался я, обводя взглядом помещение. Помню, как она выскочила из машины следом за нами, а потом мне не до неё совсем было.

— Кто? — непонимающе уставился на меня Старостин.

— Курица моя, — пояснил я.

— Не видел её, — пожал он плечами. — Да и не до куриц нам всем было. Суета сразу поднялась, как только вы прибыли.

— Понятно, — поморщился я. Надеюсь, Мурмура не загуляла где-нибудь и в конечном итоге объявится. А то, что с ней всё хорошо, мне и так прекрасно известно. Иначе я бы уже прочувствовал все прелести потери фамильяра на собственной шкуре. Покачав головой, перевёл взгляд на дверь палаты. — Что ему доспелось-то? — Задал я риторический вопрос.

— Я-то откуда знаю? — развёл руками Владимир Семёнович. — Передо мной его высочество явно отчитываться не намерен. Идите, Денис Викторович, да сами разузнайте.

— Пожалуй, я так и сделаю, — сказал и снова одёрнул рубаху хирургической пижамы, которая казалась мне короткой, после чего решительно толкнул дверь и вошёл в палату.

Возле кровати стоял высокий мощный мужик, одетый почти также, как я сейчас. Онсложил руки на груди и смотрел на Дмитрия, не мигая.

— Ваше высочество, вы поступаете неразумно, — проговорил мужик усталым голосом.

Я подошёл поближе и принялся осматривать лежащего на кровати цесаревича. Взгляд сам собой метнулся к монитору. Пульс немного учащён, но это для его состояния это нормально. Сатурация девяносто шесть процентов. Надо же, как быстро раздышался! Молодец! Бесцеремонно откинув тонкое одеяло, я внимательно осмотрел повязку. Она была почти сухой, несмотря на выведенные трубки дренажа. Всё-таки я у него в брюхе копался, и выпот сто процентов должен появиться.

— Когда у меня уберут катетер? — Дмитрий повернул голову в мою сторону, глядя недовольно. — Я сам вполне способен справлять нужду.

— Когда посчитают нужным, — я посмотрел ему в глаза.

— Ты хотел сказать, когда ты посчитаешь нужным? — уточнил цесаревич.

— Нет, я сказал именно то, что хотел, — вздохнув, я сел на стул перед кроватью, чтобы ему было удобнее на меня смотреть. — Это не шутки, в конце концов! Вы, ваше высочество, не можете здесь оставаться.

— Почему не могу? — он нахмурился. — Если не хватает какого-то оборудования и лекарств, то, думаю, Александр Васильевич с радостью их привезёт.

— Дмитрий Александрович, — я вздохнул, глядя на упрямо сжатые губы цесаревича. Всё-таки один недостаток я в нём нашёл: он действительно упрямый, как баран. Или, как это правильно сказать политкорректно, целеустремлённый? — Кроме оборудования, которого действительно не хватает, нам здесь не хватает опытного хирурга и не менее опытного анестезиолога. Последнего так и вовсе с повторным инфарктом увезли. И, давайте начистоту, я не хочу отвечать за вашу жизнь, и особенно я не хочу отвечать за неё перед вашим отцом.

— А я думаю, что Александр Васильевич с не меньшей радостью предоставит нам хирурга, анестезиолога и даже парочку совершенно очаровательных медсестёр, отличающихся высоким профессионализмом. Возможно, он даже сам решит остаться, приобщиться к природе, подышать свежим воздухом и доказать на деле свою квалификацию, — цесаревич попробовал приподняться на локтях, но тут же упал на спину и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Не вставай, — рявкнул я, вскакивая и кладя руку ему на плечо. Бросив беглый взгляд на Александра Васильевича, понял по его виду, что главный анестезиолог совершенно не хочет доказывать свою профессиональную квалификацию в этой глуши на границе с Мёртвой пустошью, где нас чуть заживо не схарчили. — С ума сошёл? Хочешь похерить мою работу?

— Вот видишь, — простонал Дмитрий. — У меня от этого незначительного движения швы чуть не разошлись, а ты хочешь засунуть меня в машину и куда-то везти? Мог бы на пустошах бросить и не изгаляться, чтобы так избавить мир от моего присутствия.

Я повернулся к главному анестезиологу, который задумчиво смотрел на меня, видимо, оценив неформальность нашего с Дмитрием общения. Ну не буду же я ему рассказывать, что он мой потенциальный зять, в конце концов! Александр Васильевич же правильно расценил мой взгляд и, вздохнув, посмотрел на цесаревича.

— У меня больше нет сил и желания с вами спорить, ваше высочество, — наконец произнёс он. — Я свяжусь с главным лекарем императорского дома, чтобы он отправил сюда бригаду, оборудование и необходимые лекарства…

— Нет, вы направите сюда своих людей с вашим оборудованием и вашими лекарствами, — твёрдо произнёс цесаревич, прямо глядя на него. Не удивительно, что после произошедшего никому из людей, работающих на корону он, похоже, больше не доверяет. Но оборудование-то из имперской больнички чем ему не угодило? Или он любит мужественно преодолевать трудности?

— Хорошо, я отправляю сюда свою бригаду с оборудованием, но при одном условии: если они увидят хотя бы намёк на то, что не смогут справиться с ухудшением вашего состояния в местных условиях, то сразу же загрузят вас в машину и увезут в клинику.

— И… — начал Дмитрий, но Александр Васильевич, пользуясь его довольно уязвимым положением, добавил.

— И вы не будете возражать ни одним словом и ни одним жестом.

Я долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Дмитрия, потом опять посмотрел на анестезиолога.

— Вы что, с ума оба сошли⁈ — наконец, мне удалось сформулировать нечто членораздельное и без мата. — Как вам вообще пришло в голову подобное⁈

— Его высочество прав в одном, — Александр Васильевич посмотрел на меня, сурово сдвинув брови, — его сейчас нежелательно трогать и куда-то перевозить. Я понимаю ваше желание избавить себя и свою больницу от такого беспокойного пациента. Правда, понимаю, но я обязан учитывать и волю его высочества, и его физическое состояние. Смиритесь, Денис Викторович, — и этот старший козёл похлопал меня по плечу и направился к выходу из палаты.

— Вы нам потом хотя бы оборудование оставите, которое притащите? — крикнул я ему вслед. Александр Васильевич резко развернулся, и в первый момент мне показалось, что он сейчас покажет весьма узнаваемую фигуру из трёх пальцев в простонародье называемую «шиш». Но тут он столкнулся с напряжённым взглядом Дмитрия и процедил сквозь зубы: — Да, кое-что оставим.

— Ну и ладушки.

Он вышел из палаты, а я задумчиво посмотрел на Великого князя: — Тебе нужна охрана.

— Я отправил человека в Тверь, чтобы он связался с отцом. Нам пришлют надёжных людей, — слабо проговорил Дмитрий.

— А лекарям почему не доверяешь? Не думаю, что отец после того, что произошло, не отправит сюда лучших и самых проверенных, мотивированных и давших такие клятвы, что о последствиях их нарушения даже думать не хочется, чтобы кошмары ночью не мучили, — недовольно проговорил я. А ведь на докторов императорской семьи можно было бы запросто скинуть все заботы и даже не интересоваться здоровьем болезного. Всё равно недоучку из военмеда они бы больше близко к нему не подпустили.

— Денис, это моё решение, и хватит его уже оспаривать, — выдохнул цесаревич, прикрывая глаза.

— Хороший аргумент и, главное, действенный. Ладно, не будем больше эту тему мусолить, всё равно тебя не переубедить. Значит, говоришь, из Твери вполне реально связаться с Петербургом? — проговорил я прищурившись. — Вот что, я, пожалуй, тебя ненадолго оставлю, пойду Егорыча кое-чем загружу.

— А я, пожалуй, посплю, — и Дмитрий закрыл глаза. Да, нелегко ему далась эта битва с Александром Васильевичем.

Я вышел из палаты и сразу же обратился к Старостину, всё ещё сидевшему возле двери на стуле.

— Пост организуйте, Владимир Семёнович. Чтобы рядом с его высочеством всегда находились как минимум два человека. Когда обещанная бригада прибудет, нам станет поспокойней, но пока вот так.

— Хорошо, Денис Викторович. Вы домой-то сходите, поспите. Вторые сутки уже на ногах. На пустошах-то, поди, не до сна было, — Старостин поднялся и пошёл к приёмному покою, откуда раздавался гул голосов. Похоже, весь персонал больницы там собрался, чтобы как следует проводить Великого князя Дмитрия с маханием платочков. Ещё и пол сразу же за ним вымыть, просто так, на всякий случай, просто чистоту поддержать.

— Домой-то я схожу, надо кое-какие вещи забрать, книги опять же. Мне-то тоже здесь куковать придётся, пока смена не явится, а она не факт, что и завтра приедет. Всё-таки собрать много всего надо, жребий опять же бросить, кто будет за жизнь цесаревича отвечать… Много чего нужно будет сделать. Из оборудования собрать то, что работать будет безотказно, но и одновременно чего не жалко. И тут главное не ошибиться и не привезти нечто уникальное, потому что я выпросил часть оборудования здесь оставить.

— Вот это хорошо, — и Старостин даже руки потёр.

— Да, а где следователи? Мне, наверное, с ними пообщаться нужно?

— Потом пообщаетесь. Они сейчас вплотную за начальника охраны взялись. Да так плотно, что боюсь, как бы бедолага снова не кризанул. Там ведь и до инсульта недалеко, — он покачал головой и пошёл к сотрудникам, чтобы организовать пост возле Дмитрия.

Я же побежал к ординаторской. Нужно ещё переодеться и быстренько смотаться домой да Настю предупредить, что покой нам только снится.

В ординаторской Насти не было. Наверное, она сейчас последние новости от Старостина узнаёт. Я быстро переоделся в принесённую ею одежду и поспешил к выходу, пока меня никто не остановил, не забыв прихватить банку с ростком. За время моего отсутствия он никак себя не проявил, поэтому, думается, что притащить его домой для дальнейшего изучения вполне безопасно. А вот оставлять его здесь не нужно. Чьи-нибудь шаловливые ручки обязательно доберутся до банки и смоют росток в унитаз или сотворят с ним ещё большие непотребства.

Обе машины стояли перед крыльцом. Я подбежал к той, где за рулём сидел тёзка цесаревича. Его я хотя бы знаю. И тут мой взгляд упал на ту машину, в которой мы приехали с пустошей. Протянув опешившему водителю банку через опущенное стекло, я вытащил из второго авто лук со стрелами и только после этого вернулся к больничной машине.

— Давай до моего дома, подождёшь пять минут, и поедем обратно, — приказал я, запрыгивая рядом с ним.

— Как скажете, — протянул он, и машина рванула с места.

Никаких лишних вопросов ни по поводу лука, на который Дима постоянно косился, ни по поводу банки, которая стояла рядом с ним, он не задавал. Видимо, напряжённость момента чувствовалась и за пределами больнички.

До дома долетели за пару минут. Во дворе сидел Барон и смотрел, как перед ним выхаживает Мурмура и квохчет, размахивая крыльями. Вот же паразитка, а я её ещё искал по всей больнице! Ну почти. А она уже дома отдыхает от тяжёлого дня. У меня даже появилось ощущение, что она ему что-то рассказывает. И кошак внимательно слушает моего фамильяра, в определённых местах кивая большой лобастой головой.

На звук открывающейся калитки оба повернули головы в мою сторону и проводили до самого входа в дом неприязненными взглядами. Когда я открыл дверь, курица вернулась к прерванному рассказу. Судя по её возмущённому квохтанью, она дошла до момента, когда я пытался продать этого моралиста суккубам. Не понимаю, что в этом такого? Я демон или не демон, в конце-то концов! К тому же Дмитрию опасности для жизни никакой не было.

— Егорыч! — заорал я с порога.

— Денис Викторович, родненький, — старый денщик выскочил из кухни и так меня обнял, что рёбра затрещали.

— Егорыч, всё нормально, я жив и здоров, и у меня к тебе несколько поручений. Собирайся, — сказал я ему, когда он меня отпустил.

— Какие поручения? — Егорыч сразу же стал серьёзным.

— Ты сейчас возьмёшь стопку книг со стола и притащишь в машину. Поедешь со мной. В больнице я выйду вместе с книгами, а ты поедешь в Тверь. Там свяжешься с родителями и расскажешь, что произошло. А ещё скажешь, что Великий князь Дмитрий сильно ранен. Перевозить его нельзя, а у нас здесь, в Аввакумово есть одна маленькая проблема: у нас нет сиделок.

— И зачем я всё это буду говорить? — Егорыч почесал затылок.

— Затем, что мне нужно кое-что проверить, — ответил я уклончиво. Не стану же я ему говорить, что мне нужно реакцию Ольги проверить. Если она рванёт сюда на первом же поезде, то тут и говорить не о чем. И тогда я всеми силами буду способствовать, чтобы Дмитрий из потенциального зятя стал настоящим. Ну а нет… Тогда будем думать.

— «Точно зная лучший путь, мы выбираем худший», — подняв палец, вверх назидательно произнёс Егорыч.

— Проблема в том, что лично я ничего не выбирал. Всё уже выбрали за меня, и я внезапно понял, что меня это дико раздражает. Дмитрий вон вполне способен отстоять свою точку зрения. А я чем хуже? — прищурившись, я посмотрел в стену. Раз уж пошла такая пьянка, хватит плыть по течению. Пора уже начинать свои правила этой игры устанавливать. С этими мыслями я повернулся к Егорычу: — Еврипид был, конечно, прав, но не во всём. А ты пошевеливайся.

Посмотрев вслед умчавшемуся денщику, который нёс книги, я прошёл в свою так называемую комнату и сгрузил на кровать добытое мною в Пустоши добро. Где хранить лук с колчаном стрел я так и не придумал, не было в доме места, чтобы спрятать такую ценную вещь.

— Я так понимаю, закончилось всё хорошо, — раздавшийся позади меня голос дядюшки заставил подпрыгнуть на месте и резко обернуться. Полупрозрачная фигура стояла возле самого входа. Призрак недовольно сжимал губы, сложив руки на груди. — Я не смог с тобой связаться, точнее, с твоим фамильяром. Что-то блокировало нашу связь.

— Магическая радиация пустоши, — отмахнулся я, ставя банку с отростком на стол. — Я очень тронут твоей заботой и тем, что ты за меня переживаешь, но сейчас у меня нет времени на разговоры, да и к тому же…

Дядюшка меня уже не слушал. Как только я поставил банку на стол, он всё своё внимание переключил на неё. А потом и вовсе сорвался с места, подлетая к столу, наклоняясь и рассматривая отросток со всех сторон.

— Это… Это то, о чём я думаю? — он перевёл на меня немного расфокусированный взгляд. В таком неадеквате я его ещё ни разу не видел.

— Понятия не имею, о чём ты думаешь, — честно ответил я, обходя его стороной, чтобы выйти из комнаты. Точнее, попытался это сделать.

— Откуда это у тебя, отвечай! — перегородил мне дорогу дух престарелого Давыдова, у которого точно было не всё в порядке с головой, как бы он ни хотел доказать мне обратное.

— Из себя вытащил. Это напало на меня в Мёртвой пустоши. И у меня сейчас действительно нет времени, чтобы разбираться в изменённой флоре и фауне. А также с тем, что долбанутые на всю голову маги-извращенцы с ними делали, раз они вот такими стали.

— Точно оно! Не может быть! Считалось ещё во времена моей юности, что эта разновидность Сильфия была несколько веков, как полностью истреблена, — он развёл руки в стороны, полностью перекрыв мне проход. — Во времена, когда целительская магия ещё существовала в нашем мире, это магическое растение широко использовалось для создания лечебных эликсиров, настоев и мазей. Конечно, насчёт магии — это бабьи сказки, — он махнул правой рукой. — Если бы она существовала, то отголоски находились бы, а их нет. М-да… — он нахмурился, а потом тряхнул головой и продолжил. — Существуют легенды, что тот, в ком зародился корень этого растения, становится неуязвим для развития множества болезней. Но к тебе это не относится, конечно, из-за твоей, хм, сущности, — призрак опустил руки и отплыл в сторону, давая мне дорогу. — Что ты собираешься с ним делать?

— Ничего. Хочешь, забери себе и играйся в своё удовольствие, — пожал я плечами. Если в медицине худо-бедно я разбираюсь, благодаря памяти Дениски и прочитанным книгам, то в ботанике и фармацевтике абсолютно нулевой. И менять этот факт никоим образом не собираюсь. Я, конечно, хотел изучить этот отросток в надежде, что приобрёл какое-то неизвестное оружие. Но дядюшка меня разочаровал, сказав, что это очередная лекарственная дрянь. Так что интерес к отростку у меня пропал чуть больше, чем полностью.

— Ты… Ты это серьёзно? — глаза дядюшки загорелись потусторонним фанатичным блеском.

— Абсолютно. Всё, я пошёл, вернусь не скоро.

— Стой. Мне нужно вот это, — протянул он мне список, который успел настрочить за несколько секунд. Я даже вчитываться не стал, просто протянул его замершему Егорычу, успевшему вернуться, чтобы узнать, где меня засосало.

Денщик во все глаза смотрел на предка рода Давыдовых. Похоже, при жизни он Фёдора знал, но вот то, что тот стал после смерти призраком, вызвало недоумение.

— Егорыч, в Твери возьмёшь ещё вот это по списку. И да, это дух всеми уважаемого Фёдора Васильевича Давыдова, — я решил всё-таки уточнить, кто такой этот прозрачный дядька, — хамоватый, нудный, но вполне безобидный. Хотя способный воздействовать на предметы на физическом уровне. Потом более близко познакомитесь, а сейчас у нас есть дела.

Денщик кивнул и пулей вылетел из дома, не забыв выхватить у меня из рук протянутый список.

— Я могу начать его выращивать? — бережно беря в руки банку, спросил у меня призрак.

— Если гарантируешь, что эта дрянь не будет на всех кидаться, делай с ней, что хочешь, — махнул я рукой и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 10

— Князь Михаил Кимович Безносов к его величеству императору Александру, — объявил дворецкий и отступил в сторону, пропуская в малый тронный зал высокого подтянутого мужчину лет сорока на вид.

— Проходи, Миша, проходи, — император Александр стоял возле стены с картиной, на которой его давний предок бился с одним из некромантов Мёртвой пустоши. В то время она, правда, не была Мёртвой, и на картине это было видно вполне отчётливо. Картина поражала реалистичностью. Здесь ничего не было приукрашено, соперники были явно достойны друг друга.

— Ваше величество, вы меня вызывали? — князь поклонился, останавливаясь недалеко от императора.

— Да, Миша, вызывал, — Александр повернулся к своему ближайшему другу. — Ты же слышал, что произошло с Димой?

— Уже что-то известно? — Безносов смотрел на императора с тревогой.

— Нет, пока нет. Все, кто были связаны с заговором, мертвы. Полковник Большаков ничего сказать следователям не может. Его проверили с помощью кристалла истины, Афанасий не знал о заговоре.

— Как он мог пропустить заговор в своём ведомстве? — поморщился князь.

— В том-то и дело, что именно этих людей набирал не он. Дима внезапно для всех поменял дату отъезда и приказал ехать с ним исключительно Большакову. Словно чего-то опасался. Охрана же была выделена губернатором Тверской губернии. Его уже допросили. К нему было применено какое-то сложное воздействие, и он был абсолютно уверен в том, что это охрана Великого князя.

— М-да… — Безносов потёр подбородок. — Но план оказался всё же не слишком продуманным, иначе его высочество не был сейчас жив.

— Я же говорю, он изменил дату неожиданно для всех, включая меня, — Александр снова повернулся к картине. — Я вызвал тебя, чтобы попросить отправиться в это проклятое Аввакумово. Ты один из сильнейших боевых магов. К тому же я тебе доверяю, как и Дима. Император помолчал, а потом добавил: — Этот упрямец категорически отказался ехать в Тверь. Он остался в Аввакумовской больнице, и… в общем, сам понимаешь.

— Это большая честь для меня, ваше величество, — и князь поклонился. — Я немедленно выезжаю, чтобы составить компанию его высочеству и позаботиться о его безопасности.

Князь вышел из малого тронного зала и направился к ожидающей его машине. Он уже два года, как овдовел, а его сын проходил службу на Дальнем Востоке, поэтому дома никого, кроме нескольких слуг, не было. У него теперь не было даже денщика. Старый Василий скончался пару месяцев назад, и князь откровенно скучал, сидя дома и игнорируя все приглашения.

На улице перед дворцом его ждал автомобиль. Устроившись на подушках в салоне, он кивнул смотрящему на него в зеркало водителю: — Домой. А через час на вокзал. Я выезжаю по приказу его величества в Тверь.

Водитель отвёл взгляд от зеркала и принялся смотреть на дорогу, а машина тронулась, плавно набирая ход.

Дома князь сразу же прошёл в свою спальню. Остановившись у зеркала, он принялся себя разглядывать.

— А он ничего, — наконец произнёс князь, а в зеркале отразились сверкнувшие красным глаза, — в форме. Женщинам это нравится. И так удачно именно его направили к тринадцатому!

Асмодей, а это был именно он, вытащил чемодан и бросил его на кровать. Он ограничил контакты с прислугой, чтобы никто не заподозрил, что с хозяином что-то не так. Но это привело к тому, что многое приходилось делать самому. Поморщившись, он начал собирать вещи.

Когда-то, ещё до падения, Асмодей был ангелом. А точнее, серафимом. Одним из сильнейших ангелов. Сильнее него были только архангелы. Чтобы вселиться в тело человека ему всё ещё было нужно разрешение, и его удалось получить у этого одинокого человека, приближённого к императору.

Это было сделать несложно. Всегда следует в первую очередь рассматривать подобных кандидатов, которые переживали не самые лучшие времена: периоды отчаяния, тоски и безразличия к окружающим. Князь даже ничего не потребовал взамен, хотя Асмодей был готов к тому, что тот в обмен на своё тело попросит вернуть ему жену, как это было всегда в любых мирах и во все времена. Даже варианты продумывал, как вытащить душу покойной с небес, не привлекая внимания пернатых, но обошлось. Правильно говорилось в отчётах по этому миру: «в сделки с демонами, как и с ангелами, тут никто не верит и заключает их крайне редко».

Сначала Асмодей хотел играть по-крупному и завладеть телом самого императора. Но сделать это было непросто и довольно рискованно. Слишком сильная и волевая личность, что немного удивило князя Ада, которая никогда не позволила бы падшему ангелу рулить своим телом. Поэтому пришлось долго присматриваться к окружению его величества, пока его выбор не остановился на князе Безносове.

Во всём этом был определённый плюс: бывшие пернатые родственники не могли зафиксировать его прогулки по человеческим реальностям. Так что можно было без помех разузнать, что здесь происходит, и как во всё это оказался замешан тринадцатый. По последним данным, он находился как раз в этом Аввакумово. И вроде гулял не так давно по Мёртвым пустошам, где сгинул в это же самое время элитный отряд демонов. А потом можно будет немного повеселиться, когда полностью освоится, не без этого.

Асмодей снова посмотрел в зеркало, и глаза в очередной раз блеснули красным. Так, нужно держать себя в руках. Ещё не время раскрывать свою сущность. И он мрачно улыбнулся, вернувшись к прерванному занятию.

* * *

Я лежал на диване в крошечной ординаторской и читал нечто чрезвычайно увлекательное под названием «Военная клиническая токсикология» А. Ф. Шепеленко, хотя сейчас с удовольствием занялся бы чем-нибудь другим, например, начал приводить тело в порядок и натаскивать себя в магии. Ну не всё же на демоническую ауру надеяться. Она, увы, не во всех случаях могла помочь.

Вот только я не мог покинуть больницу, пока не прислали бригаду опытных врачей для круглосуточного наблюдения за цесаревичем. А заниматься здесь — ну это такое себе…

В ординаторскую вошла Настя и села на стул возле дивана, на котором я валялся. Она долго смотрела на меня, а потом наклонилась и немного приподняла книгу, чтобы прочитать название.

— Ты почему домой не идёшь? — спросил я девушку, роняя книгу на живот.

— Не знаю, — она пожала плечами. — У меня такое чувство, что мы все здесь должны оставаться.

— На самом деле нет, — я рассматривал её. Не красавица, но хорошенькая. Хотя я до сих пор не понимаю, почему родители её не смогли отбить и позволили отправить сюда. — Ты точно не обязана сидеть и ждать, когда же Великий князь помирать начнёт. К тому же он молодой и сильный. А ещё он очень сильный маг, и, кто бы что ни говорил, но наличие источника и текущей по каналам энергии существенно ускорит его выздоровление. Так что иди домой. Завтра понедельник, нас и так ждёт тяжёлый день. А так хоть ты отдохнёшь.

— Пожалуй, я побуду немного здесь, — подумав, сказала Настя. — Ты есть хочешь? Девочки сказали, что минут через десять можно будет в буфет подойти.

— Хочу, — я прислушался к себе. Есть не просто хотелось. Вот прямо сейчас, когда мне об этом напомнили, желудок заурчал, напоминая, что его не кормили уже хрен знает сколько времени.

Я встал с дивана и потянулся. Рубаха хирургической пижамы задралась, и Настя бросила быстрый взгляд на обнажённую полоску кожи живота. Я же сунул ноги в тапки и подошёл к зеркалу. Сам не знаю почему, но, вернувшись из дома, сразу же надел костюм. И ведь он мне категорически не нравился, но я не мог отрицать, что в нём удобно, особенно если планируешь здесь застрять надолго.

В буфете находились только дежурная медсестра, санитарка и Саша. Вместе с нами зашёл его отец.

— Сейчас на посту Наталья Сергеевна и вон, Сашка. — Старостин кивнул на сына. — Наташа сказала, что первые сутки сама подежурит. Ну опыта у неё не занимать, она с Савиным начинала работать. Вот это хирург был, как говорится, от бога! М-да-а. Бывало на его пациентов смотришь и начинаешь думать, что целительская магия существует. А ты чего здесь? — он повернулся к Сашке.

— Меня Наталья Сергеевна поесть отпустила, — он плюхнул себе ароматного супа из большого ведра и сел за стол. — Ну и денёчки! Давно таких не было, — протянул он, и все старожилы согласно закивали.

Нам с Настей протянули тарелки, и я тут же приступил к обеду, стараясь не суетиться и есть не спеша. И кто говорит, что больничная еда плохая? Очень даже вкусная, особенно с голодухи. На некоторое время в буфете воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком ложек о тарелки.

— Владимир Семёнович, вызов, — в буфет заглянула незнакомая девушка.

— Что там? — спросил Старостин, быстро доедая суп.

— Не знаю. Говорят, боль в плече, — пожала плечами девушка.

— Не люблю такие формулировки, — старший фельдшер передёрнулся. — На самом деле там может быть всё, что угодно. Ладно, я поехал, адрес на столе?

Девушка кивнула, переводя взгляд на меня.

— Денис Викторович, там в приёмнике пациентка с низким давлением, по самообращению поступила, раньше трогать вас не стали, ситуация не критическая, — проговорила она. — Думали домой отправить, но анализы готовы, немного смущают, вам бы посмотреть, — она отвернулась и принялась накладывать себе картошку, чтобы утащить на свой пост рядом с телефоном и поесть.

— Я доесть могу? — прорычал я. Вот почему нельзя было сказать об этом раньше, пока мне нечем было заняться, и я прохлаждался в ординаторской?

— Разумеется. Было бы что-то срочное, я бы раньше сказала, — она флегматично пожала плечами.

— Вы бы, Денис Викторович, действительно, поели побыстрее, да разобрались с пациенткой, — поднял голову Саша, когда девица, дежурившая сегодня как диспетчер, упорхнула. — А то формулировка вызова, правда, не очень. Там ведь от хондроза до инсульта всё может быть. Не факт, что батя не притащит этого болезного. Важный пациент, это, конечно, геморрой ещё тот, но кто сказал, что это как-то помешает обычному потоку больных. Они не выбирают, когда им болеть, — философски протянул он, потом тряхнул головой и вернулся к прерванному обеду.

— Вашу мать! — процедил я сквозь зубы, наваливаясь на еду. Я что, действительно думал, что здесь, в глуши, на практике сумею как следует натренироваться и преуспеть в магии? Вот же наивный юноша! Да мне скоро в туалет сбегать будет некогда!

Я понял! Асмодей откуда-то узнал, что этого несчастного Давыдова хотят сюда засунуть на эту трижды проклятую практику. Он специально выбрал это тело, чтобы я прочувствовал всю его злобность до печёнки. Вот же тварь мстительная! Да не стоит та ваза моих теперешних страданий! Вот попадётся он мне, всё ему выскажу. Если повезёт, даже в глаз дам. Всё же на земле его силы ограничены, сразу не убьёт. Но вряд ли я его встречу в этом проклятом мире и в этом проклятом Аввакумово, рядом с этими проклятыми Мёртвыми пустошами в этой проклятой больничке.

— Денис, — на мою руку легла тонкая девичья ручка. — Что с тобой? У тебя такое лицо…

— Я внезапно понял, что начинаю ненавидеть это место, — ответил я, вставая, потому что услышал, как подъехала машина.

— Это нормально, — махнул рукой Саша. — Мы все через эту стадию проходили. Ничего, пару лет проработаете и привыкните.

— Проблема в том, что я не хочу к такому привыкать, — я сполоснул руки и вышел из буфета.

На самом деле Саша был прав. Я чувствовал, что подобные мысли будут посещать меня везде, где бы я ни работал. Всё же не я выбирал для себя путь медицины. Да даже в столице. Там ещё больше суеты, работы, подобных важных персон, каждая из которых важнее предыдущей, да и начальство всегда на месте. Тут же тишь да благодать, и то уже всё достало до печёнок.

— Иди, я уберу, — проговорила Настя, когда я отодвинул от себя тарелку и задумчиво посмотрел в сторону выхода. Ладно, делать нечего, придётся идти.

В комнатке, которая гордо носила название «приёмный покой», на кушетке лежала вполне ухоженная женщина с немного приподнятыми ногами, которые водрузили на скомканное одеяло. Немного бледноватая, но не более.

— Ну, что вас беспокоит? — проговорил я, переставляя стул поближе к ней и беря в руки тонометр.

— Огурцы не растут в этом году, но вы же не об этом спрашиваете? — она улыбнулась, когда я закончил измерять давление. Сто на пятьдесят. Пульс слабоват, но ритмичный. — Да голова кружится сильно, даже сознание пару раз теряла. Вот муж и привёз сюда. Мало ли что, никогда такого не было, чтобы на ровном месте падала.

— А давление всегда низкое такое? — спросил я, поворачиваясь в сторону вошедшей девушки-диспетчера, имени которой я всё ещё не знал. Она протянула мне ленту ЭКГ и анализы.

— В целом, да, никогда гипертоником не была, — ответила женщина, которую, судя по надписи на анализах, звали Надежда Петровна Белокраинцева. Увидев анализы, я едва поборол желание присвистнуть и уже более внимательно посмотрел на пациентку. Креатинин, отвечающий за функцию почек, был превышен в пятнадцать раз, собственно, как и ферменты печени, но не так, конечно, критично, всего в четыре раза. Калий крови тоже был немного снижен. Остальные показатели в пределах допустимых значений.

— А вы анализы давно сдавали? — осторожно спросил я.

— Да несколько месяцев как. Операцию на глаза делала, совсем катаракта замучила, — ответила она. — Всё было хорошо, — судя по поведению, ей было не совсем удобно находиться в больнице.

— Так что случилось-то? — повторил я вопрос, надеясь услышать ответ, почему вдруг у женщины за несколько месяцев развилась почечная недостаточность.

— Да не знаю. Голова закружилась, упала. Здесь сказали, что давление низкое… — как-то сбивчиво начала она свой рассказ.

— Давайте я расскажу, а то так долго будете мучиться. Надежда Петровна не любитель по больничкам скакать, — подала голос диспетчер. — Да и сама я выпытывала у неё больше часа всё, что происходило с ней за последние два дня. В общем, почувствовала себя плохо, и, ощутив слабость и тошноту, вместо того, чтобы обратиться к нам, пошла к соседке. Соседка эта гипертоник с большим стажем, сразу же заключила, что у нашей Надежды Петровны высокое давление. Они тут же попытались его измерить, но ничего не получилось. Уж не знаю, почему они решили, что давление высокое и поэтому не измеряется, но почему-то решили. И начали снижать это высокое давление собственными силами. Чего скорую зря дёргать по пустякам? Это было полтора дня назад. Я пока всё правильно говорю, Надежда Петровна? — обратилась она к смутившейся женщине.

— Правильно, — подтвердила она и глубоко вздохнула.

— Выпив сразу две таблетки моксонидина, наша пациентка, взяв с собой у той же соседки таблеток на всякий случай, вдруг не поможет, вернулась домой, где уснула. Утром почувствовала, что ей стало хуже: онемело лицо и правая рука, да к тому же она перестала мочиться. Решив, что давление не упало, она выпила ещё одну таблетку моксонидина и ещё несколько, название которых не помнит. Ну и напоследок пришла к выводу, что пара таблеток мочегонки сделает только лучше, моча же не отходит. Со слов Надежды Петровны, она размочилась, но стало ещё хуже. Головокружение усилилось. Первый раз потеряла сознание на тридцать секунд. Это со слов мужа. Но потом состояние немного улучшилось, поэтому перед сном, чтобы закрепить, так сказать, успех, Надежда Петровна выпила ещё две таблетки мочегонки и уснула. Утром очередная потеря сознания, головокружение и рвота. Мужу это надоело, поэтому на телеге привёз её в больницу, как только тут страсти немного улеглись. По прибытии давление шестьдесят верхнее, нижнее не измерялось, пульс сто тридцать. Мочу собрать не удалось даже катетером.

— Отлично, — выдохнул я. — Что-то вводили?

— Конечно, по стандарту. Что делаем?

— Кладём. Что ещё тут делать, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— Доктор, а у меня что-то серьёзное? — подала голос пациентка, принимая с моей помощью сидячее положение, чтобы я мог нормально её осмотреть.

— Надеюсь, обойдётся. Просто вы так сильно давление снизили, что его почкам не хватило, — я пытался сформулировать её идиотизм попроще, чтобы она поняла. — А потом добили бедные почки мочегонкой. Это называется острая почечная недостаточность. Я сейчас с клиникой свяжусь, чтобы вас приняли.

— Я в больницу губернскую не поеду, — категорично заявила она. — Что можете, тут делайте. А не сможете, так и ладно. Сама, значит, виновата. Если надо что-то подписать, давайте бумагу, подпишу, но никуда не поеду.

Я быстро её осмотрел, не слушая, что она говорит, и, написав лечение, отправил в единственную свободную палату. Надеюсь, это не хорошо подготовленный наёмный убийца в домашнем халате и тапочках, которая довела себя до такого состояния, чтобы пробраться к цесаревичу и завершить начатое её коллегами.

Хотя он сам был бы виноват, если бы так оно оказалось. Где мы ему в Аввакумово охрану найдём? Да к тому же квалифицированную. А Сашка прав. Люди болеют независимо от ситуации и важности персоны, лежавшей сейчас в больничке. Распорядившись насчёт повторных анализов на утро, я выдохнул, слыша, как подъехала машина ко входу.

Старостин оправдал все надежды собравшихся, притащив того самого, с «болью в плече». Молодой ещё мужик, не старше тридцати лет, прошёл мимо меня в сторону перевязочной, держась за плечо. Его вела дежурная медсестра тоже экстренно закончившая обедать. По дороге она открыла дверь в буфет и что-то неразборчиво сказала. Тут же из буфета выскочил Саша и рванул в палату к Дмитрию, а оттуда выбежала Наталья Сергеевна.

— Что за неделя, а, Семёныч? Никто на пустошь не забредал? А то, может, кто проклятье какое подцепить умудрился? — она притормозила, и они вместе посмотрели почему-то на меня. Я только глаза закатил.

— Что там? Травма, судя по всему? — я повернулся к Старостину.

— Угу, травма, — кивнул старший фельдшер. — Огнестрельная.

— Чего? — я тупо смотрел на него, пытаясь совместить «боль в плече» с огнестрельным ранением.

— Ну вот, — Старостин развёл руками. — На охоте под дружеский огонь попал. Приятели его за лося приняли. Хорошо хоть пулей стреляли, проще убрать будет, чем мелкую дробь выковыривать. Плохо, что не в башку. Проблем они себе и так огребли, а так и нам их подкинули. Браконьеры херовы! Ладно, пойду сообщу в надзор. Пускай приезжают и приятелей забирают.

— Они что-то нарушили? — я невольно нахмурился.

— Конечно, — Старостин бросил на меня недоумённый взгляд. — Не сезон сейчас на лося ходить. Даже аристократы в своих поместьях себе такое редко позволяют. А эти аккурат на границу с пустошью попёрлись, думали, поди, обойдётся. Сволочи!

— Если проблем столько, зачем вызвали-то? — я искренне удивился. Никогда мне не понять человеческую логику.

— Надеялись, что я на месте пулю вытащу, перевяжу, и всё нормально будет, — поморщился старший фельдшер. — Совсем меня за идиота держат, что ли? Даже взятку предлагали рыбой да той же лосятиной.

— И как не побоялся против них идти, у них же ружья есть, — я покосился на Старостина.

— И что? У меня тоже ружьё есть, и посерьёзнее ствол с собой найдётся, — пожал он плечами, судя по всему, не понимая до конца, что я имею в виду. — На границу с Пустошью с голыми руками не ездим, мало ли что выскочит. Через границу иной раз твари как-то умудряются перескочить.

— Дела… — пробормотал я. Похоже, местные правила, особенно негласные, мне ещё изучать да изучать. — А с этим что делать? — я как представил, что мне придётся снова в клинику звонить и ругаться, чтобы этого браконьера с «болью в плече» от нас забрали, так у меня руки сами собой в кулаки сжались. Даже мысли все посторонние из головы вылетели.

— Да сами увезём, — махнул рукой Старостин. — Пулю сейчас извлечёте, перевяжете, от столбняка уколем и увезём. Он здоровый, правда, как тот лось, ни хрена с ним не случится.

Я только рукой махнул и поплёлся в перевязочную, где Наталья Сергеевна уже должна была мне подготовить пациента. Интересно, как скоро я начну сожалеть, что не нашёл способа остаться на пустошах подольше?

Глава 11

Ночью мне поспать снова не удалось, потому что в Петровке произошёл инцидент. Гальку Акимову выпустили на свободу, посчитав, что на этот раз она не слишком виновата в произошедшем с её сожителем. Уж не знаю, чем руководствовались следователи при этом. Вполне возможно, что они её отпустили намеренно, чтобы в эту злополучную Петровку никто посторонний больше не вошёл и не пробрался сквозь неё к Мёртвым пустошам. Ну а что, тоже верно. Гуляют они, похоже, с размахом и не слишком благожелательно настроены даже к себе, не говоря уж про пришлых.

Так вот, эта самая Галька решила устроить праздник в честь своего досрочного освобождения. Пока добиралась из Твери до дома, прикупила пару петард. На хрена она это сделала, так никто и не понял, наверное, душа настолько хотела праздника. В итоге одну из петард запустили прямо в комнате её убогой избушки, и она приземлилась аккурат в Галькиной тарелке. Как дом не сгорел, удивило всех. Но только потолок подпалило, да стол прогорел.

Ничего фатального и с людьми, решившими посетить сие увлекательнейшее мероприятие, не произошло. Её и парочку «гостей» слегка посекло осколками, которые я полночи и выбирал у неё из лица. Хорошо ещё, что глаза не задело. Ехать в Тверь Галька наотрез отказалась.

— Мне что, потом опять домой на перекладных добираться? — спросила уже протрезвевшая женщина. — Здесь клади. Ничего с Петрихой не случится, потерпит моё присутствие.

— Галя, а ты какое образование получила в своё время? — вкрадчиво спросил я, потому что сказанная фраза ввела меня в жуткий диссонанс.

— Да какая разница? — она посмотрела на меня с неприязнью, словно я задел очень неприятную для неё тему. — Что есть, всё моё. Так мне домой шлёпать, или хоть до утра подержишь?

— А чего тебя держать, ты что, буйная? — я усмехнулся. — Сколько пила до праздника?

— Думаешь, белку словлю? — она хмыкнула. — Не бойся, нет предпосылок.

Я внимательно на неё посмотрел. Если её протрезвить как следует, отчистить и марафет навести, то вполне симпатичная женщина получится. Это же надо было так себя довести! Я глянул в карточку. А ведь ей всего тридцать лет. М-да, даже мне таких, как Галька не понять.

— На слово не поверю, — предупредил я её. — Начнёшь куролесить, быстро скручу и бандеролью в Тверь отправлю, — бросив пинцет в лоток, я принялся стаскивать перчатки. — Таня, давай оставим эту красоту здесь. Не хотелось бы, чтобы лицо загнило, вся работа тогда насмарку пойдёт.

— Добрый вы человек, Денис Викторович, — улыбнулась мне Татьяна, дежурившая сегодня ночью на телефонах, и потащила Гальку в палату, куда ещё вечером мы подселили одну задорную бабульку с обострением желчнокаменной болезни. Что и в каких количествах она ела, бабулька так и не созналась, но со слов давно работающего тут персонала, она на недельку раз в два-три месяца к нам залетает. Потому что слово «диета» деревенские жители считают чуть ли не матерным.

Бабульку не оперировали, справлялись консервативными методами: большими дозами спазмалитиков и, да-да, той самой диетой. Видя на тарелке жидкую кашу на воде, бабка всегда орала, что её хотят заморить голодом, но это были уже нюансы.

— М-да, так меня ещё никто не называл, — пробормотал я, потерев подбородок, и ругнулся, наткнувшись на щетину.

Время тогда было уже семь утра, и начиналась привычная для больницы утренняя суматоха. Так что, подумав, я решил проверить Дмитрия и идти уже домой, чтобы не завалиться посреди коридора.

Войдя в палату Дмитрия, которую мы переоборудовали в палату интенсивной терапии, я молча протянул ему утку.

— Что, никто не хочет приезжать, чтобы сменить тебя на твоём посту? — он ухмыльнулся и взял протянутую тару.

— Да, наверное, откачивают тех, кто короткую спичку вытянул, — я подошёл к нему и отбросил в сторону тонкое одеяло, которым он был укрыт. — Так, катетер убрали, и если сам сможешь сейчас помочиться, то получишь трусы, а я пойду домой, чтобы уже отоспаться. Ты в любом случае в надёжных руках остаёшься, — и я кивнул на Наталью Сергеевну, суетящуюся возле стола. — Кстати, а куда делись следователи? Меня так и не опросили.

— Я поинтересовался у старшего следователя, о чём тебя нужно расспрашивать, чего я бы не знал? Предатели приехали вместе со мной, а ты попался вообще только потому, что мне захотелось с тобой поговорить наедине. Так получилось, случается, — он осторожно пожал обнажёнными плечами. — Так что они уехали, объявив, что вернутся, если у них всё-таки появятся вопросы.

Дмитрий протянул мне утку, и я удовлетворённо кивнул. Да, я был прав, он очень сильный маг, и это не могло не отразиться на выздоровлении. Если так дальше пойдёт, то уже завтра начну помогать ему присаживаться. Отставив утку, я продолжил осмотр. Монитор показывал вполне приличные показатели. Повязки были сухие, по дренажам сегодня ничего не отделялось. Через пару дней уберу их, чтобы уже ничего не мешало заживлению.

— Когда-то не так давно я думал, что стыдлив, — Дмитрий внимательно смотрел на меня. — И даже не представлял, что женские руки могут коснуться меня, не только лаская, — он явно намекал на некоторые интимные моменты, которые с ним проделывала Наталья Сергеевна, вроде извлечения катетера и мытья. — Как же быстро меняется наше мировоззрение!

— А вот не отказался бы ехать, и тебе предоставили бы медперсонал на выбор, — заметил я. — И не пришлось бы жертвовать стыдливостью. — Он не ответил, только зубы стиснул. Ну что за упрямый баран⁈

За стеной в это время послышались женские крики. Удар о стену чего-то довольно тяжёлого был полной неожиданностью. Потом раздался вопль дежурной сестры и временное затишье.

— Это что? — спросил Дмитрий, прислушиваясь к воцарившейся тишине.

— Женская палата. Ты же занял одну из двух, поэтому приходится им ютиться в оставшейся независимо от отношения друг к другу, — усмехнулся я. Цесаревич ничего не ответил, только хмуро на меня покосился.

Да, я теперь при каждом удобном случае, пока Дмитрий находится здесь, буду ему сообщать, что всё, случившееся в этой больничке, произошло только потому, что он остался. Может, и согласится в конечном счёте побыстрее свалить отсюда в менее шумное и более комфортабельное место. Ещё день-два и его точно можно будет спокойно перевозить, не беспокоясь о состоянии и ране.

— Тебе не скучно? — спросил я, когда понял, что продолжения концерта за стеной вроде как не намечается.

— Нет, я же здесь не один. Со мной всегда кто-то находится, — он выдохнул и прикрыл глаза. — Тем более за стеной у меня появились вполне задорные соседки. Но если ты мне принесёшь книгу…

— Не принесу, — я покачал головой. — Вот когда мы тебя поднимем, и ты начнёшь расхаживаться, тогда и вернёмся к этой теме. А пока извини. Но я сейчас нахожусь в активном поиске сиделки. Если удастся подходящую найти, то попросишь её почитать тебе. Сейчас тебе помогут немного одеться и сменят бельё, — сообщил я Дмитрию, снова подходя к постели. — А я всё-таки пойду посплю. Ничего не соображаю, если честно. Часов через шесть-семь вернусь. Надеюсь, что кто-нибудь к этому времени приедет. Я, зевая, направился к двери: — И очень надеюсь, что никто меня не будет дёргать, потому что в противном случае я за себя не ручаюсь.

— Денис, зачем мне сиделка? — Дмитрий спросил это твёрдо, а обернувшись, я снова увидел, что он упрямо сжал губы.

— Давай сделаем так: если я смогу найти подходящую, то приведу её сюда, и тогда ты сможешь категорически отказаться от её услуг. Или не отказаться, тут ведь не угадаешь… — и я вышел из палаты, аккуратно закрыв дверь.

Немного подумав, решил посмотреть, как отдыхается моим пациенткам, а то они как-то подозрительно притихли. Открыв соседнюю дверь, я зашёл в женскую палату и остановился в дверях как вкопанный, во все глаза глядя на открывшуюся передо мной картину.

Надежды Петровны в палате не было. Галька спала, свернувшись на кровати в довольно компактный комок. А вот бабулька с обострением холецистита сидела на кровати и держала в руках стеклянную трёхлитровую банку. Банка была набита свежесваренными пельменями, которыми она активно подкреплялась, с завидной скоростью кладя один пельмень в рот за другим.

— Что тут происходит⁈ — рявкнул я, подходя к пациентке, имя которой позорно забыл и решительно выдернул банку из худощавых рук. Точнее, попытался вырвать. Той силе, с какой она вцепилась в свою собственность, позавидовал бы взрослый мужик.

— Вы что делаете? — возмущённо завопила она. Своим воплем она вырвала из крепкого сна Гальку, которая, вскочив на постели, начала озираться по сторонам, видимо, соображая, где вообще находится.

— Я вам что вчера говорил? — я стиснул зубы, стараясь держать себя в руках и продолжая тянуть на себя банку с пельменями. Они меня в этом Аввакумово решили довести, что ли, за столь короткий срок? Хорошо, что глаз ещё не дёргается, но, чувствую, уже скоро и это придёт.

— Чтобы я не ела ничего жирного, — недовольно пробормотала она. — Так я и не ем. Пельмешки куриные на пару сваренные, где в них жир-то? Да и сметанка обезжиренная. И супчик принесла доча без мяса даже. Гадость редкостная, но явно не ваша бурда, которой вы меня с утра накормить пытались. Вернее, со свету сжить, голодом заморив. Всё соблюдаю, чего вам ругаться?

— Нет, я говорил о том, что сейчас вам вообще есть нельзя, кроме пары ложек той самой бурды, которую вам утром дали, — проговорил я, отпуская банку. Похоже, тут что-то объяснять бесполезно. — А супчик-то какой был?

— Да свекольник обычный без мяса, я же говорила, — недовольно пробурчала она, ставя банку на тумбу рядом с кроватью. Видимо, я ей аппетит перебил, не иначе.

— Со шкварками, поди, — хмыкнул я, думая над тем, что делать-то? Смысла в консервативном лечении при таком подходе нет никакого. Проще было вырезать ей желчный к хренам собачьим и отпустить уже с миром домой. Вот только для операции тут много чего нет: опытного хирурга, анестезиолога и здоровья пациентки, способного выдержать операцию без осложнений.

— Естественно со шкварками. Что, суп совсем голый есть, что ли? — она даже удивилась моему тупому вопросу. Я же досчитал до десяти, чтобы не высказать всё, что о ней и её родне думаю, и только после этого ответил.

— Всё, хватит. Собирайте вещи. Как только машина освободится, поедете в Тверь, мне некогда с вами нянчится.

С этими словами я вышел из палаты, не обращая внимание на вопли бабульки. В этот момент я размышлял над тем, кого мне прибить в первую очередь: медсестру, которая не может уследить за тремя пациентами, или родственников бабульки, которые, очевидно, хотят её смерти.

Быстро уяснив, чем именно я недоволен, Ольга Васильевна, постовая медсестра, заступившая утром на сутки, миниатюрная симпатичная брюнетка, ломанулась в палату. Очень скоро оттуда раздались вопли бабки, периодически срывающиеся на ультразвук, и крик Гальки, советовавшей всем заткнуться, иначе она за себя не отвечает! Я даже пожалел несчастного Дмитрия, который всё это слышал. Ну зато ему явно сейчас не скучно.

Вытащив с приёма Старостина, я велел организовать доставку недисциплинированной бабушки в губернскую больничку, и наконец решил свалить из этого гостеприимного места, пока ещё что-нибудь не случилось.

Быстро переодевшись, почти бегом побежал к выходу, возле которого стояла машина. Идти домой было лень, поэтому попрошу, чтобы меня отвезли. Настя сидела на приёме в амбулатории, Владимир Семёнович осматривал взрослых. Меня никто пока не дёргал. Всё-таки высокопоставленный пациент не давал никому расслабиться, и меня ради этого даже освободили от амбулаторного приёма. Хотя, как освободили? Даже не спрашивали, просто сами поняли, что вести его сегодня я не стану ни при каких раскладах.

Когда я уже подходил к дверям, ко мне подбежала Надежда Петровна.

— Денис Викторович, — она перегородила мне дорогу, — а когда вы меня отпустите домой?

— Как только у вас показатели крови к приличному уровню придут, — ответил я и попытался её обойти, чтобы проскользнуть в дверь. Но, это я сделал зря, не подумав, так сказать.

— В таком случае переведите меня в другую палату, — категорично заявила женщина, скрестив руки на груди. — Я не могу лежать вместе с Галькой Акимовой.

— А я не могу вас перевести в другую палату, потому что там у меня находится мужчина. Это если не брать во внимание, что он ещё даже не вставал после операции, — я повторил её жест, сложив руки на груди. — Надежда Петровна, не нужно на меня давить, это бесполезно и приведёт только к тому, что я немного разозлюсь и отвезу вас в губернскую клинику независимо от подписанного вами отказа. И мне ничего за это не будет, потому что я числюсь врачом-стажёром и вряд ли задержусь в этой больнице больше чем на два месяца моей стажировки. А теперь дайте мне пройти.

К счастью, в этот момент из палаты Дмитрия вышел Саша. Увидев, что происходит, он подскочил и, обаятельно улыбаясь, оттащил возмущённо пыхтящую женщину от меня. При этом он что-то ей нашёптывал, гася бурю в зародыше. М-да, вот из кого первоклассный демон перекрёстка получился бы. Подозреваю, что он самого Асмодея ухитрился бы на сделку развести.

Покачав головой, выскочил из больницы и уже через пять минут заваливался дома на кровать. Отрубился, похоже, ещё в полёте, не реагируя на любые внешние раздражители и даже толком не раздевшись.

Разбудил меня шум, идущий из кухни и приглушённые ругательства. Приоткрыв один глаз, я посмотрел на часы. Ого, уже шесть вечера! Неплохо я так заснул.

— Ах ты, паразитка такая! — грохот усилился, а вопль Насти разбудил меня окончательно.

— Что стряслось? — спросил я, заходя на кухню. По дороге бросил взгляд в зеркало и попытался пригладить стоящие дыбом волосы.

— Мышь перегрызла провод на выключателе, и теперь мы остались без света, — Настя вылезла из-под стола, где располагался выключатель, и показала мне на валяющийся на полу провод.

— И как её не прибило? — спросил я, пытаясь сообразить, как это вообще произошло?

— Понятия не имею, — Настя развела руками, чуть не плача. — И что мы будем делать?

— При свечах сидеть, что же ещё? — я поёжился. По обнажённой груди пробежал холодок. — Фёдор, выходи, — раздражённо проговорил я, складывая руки на груди. Призрак сразу же появился перед нами, а потом заглянул под стол.

— Интересное расположение выключателя, — проговорил он задумчиво. — Весьма оригинально и подходит для ленивых людей, которые не хотят делать зарядку.

— Фёдор, ты появился, чтобы выразить нам своё восхищение оригинальным расположением выключателя? — спросил я, не переставая хмуриться.

— Нет, я пришёл спросить, чем таким важным занят твой кот, если мыши вот так нагло пролазят в дом и грызут проводку? — спросил дядюшка, выпрямляясь.

Мы все как один повернулись к Барону, сидевшему здесь же на кухне на табурете и философски наблюдающему за творящейся суетой. Он посмотрел на нас прищурившись, как будто спрашивая: — Вы совсем ополоумели? Я что, себя на помойке нашёл, чтобы за какими-то грязными мышами гоняться? Вам надо, вы и ловите этого мыша, а к порядочному котику не приставайте.

Обматерив нас взглядом, кот соскочил с табурета и направился к выходу из дома, гордо задрав голову и хвост. Наверняка к Мурмуре жаловаться пошёл. Они друг друга неплохо поддерживают, когда чувствуют явную несправедливость этого мира по отношению к несчастным животным.

— Надо мышеловку купить, — наконец сказала Настя, поднимаясь со стула. — Пока ещё светло, я приготовлю ужин. Степан Егорович мне поможет. А ты сейчас к его высочеству пойдёшь? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Да, только проснусь окончательно, — и я зевнул, взлохмачивая волосы ещё больше. — Интересно, когда бригада уже приедет?

— Насчёт бригады, — проговорил призрак. — Я ведь спешил сюда, чтобы передать, они приехали. Сейчас разгружаются. С ними серьёзный человек прибыл. Если не ошибаюсь, князь Безносов.

— Что же ты молчал? — процедил я, бросаясь к ванной, чтобы привести себя в порядок. И тут входная дверь открылась, а у меня на шее повисла очаровательная девушка.

— Денис, это ужасно! Мы так волновались! Ты в порядке? — затараторила Ольга и принялась меня ощупывать. Не найдя ничего криминального, заглянула мне в глаза: — Я с князем Безносовым приехала. Его величество нам позволил воспользоваться военным дирижаблем до Твери. Правда, летели вокруг, огибая пустоши, но всё равно быстрее, чем поездом.

— Тише, спокойно, — я слегка улыбнулся, глядя на её взволнованное личико. — Ты же не только ради меня приехала?

— Егорыч сказал, что у вас беда с сиделками. Благородным девушкам не стыдно ухаживать за страждущими, нуждающимися в помощи, — сказала Ольга, с вызовом посмотрев на меня.

— Особенно когда этот страждущий — Великий князь Дмитрий, — я хмыкнул. — Знаешь, я ведь был уверен, что ты нас не оставишь в столь затруднительной ситуации. Знакомься пока с Настей и дядюшкой Фёдором, а я пойду приведу себя в порядок, и мы отправимся творить добро. Главное, чтобы твой подопечный не сбежал, — пробормотал я так, чтобы Ольга меня не расслышала. — С него станется. Не захочет, чтобы ты его видела в таком виде и свалит через окно. Но это будет уже проблема бригады и князя: отловить, и снова подлатать. Я же наконец избавлюсь от этой мороки да с князем переговорю, может, за все мои заслуги меня наконец освободят от этого ада в виде практики в этом проклятом Аввакумово?

Глава 12

Дядюшку я нашёл в своей комнате, когда вернулся туда, чтобы переодеться. Он с задумчивым видом стоял возле дивана, где я спал, и разглядывал лук, всё ещё лежавший на нём где-то в ногах. Времени, чтобы позаботиться о его хранении у меня пока не было.

— Интересная вещица, откуда она у тебя? — повернулся он ко мне, потирая подбородок.

— Оттуда же, откуда и росток твоего чудо-подорожника, — я пожал плечами, доставая чистую одежду из шкафа. — Только не говори, что тебе известно, что это такое. Я начну тебя бояться и сдам в столичную библиотеку в качестве энциклопедии, чтобы люди не тратили время, ища информацию в пыльных книгах.

— Не обольщайся, — усмехнулся он. — Я понятия не имею, что это такое. Но от него веет силой, причём потусторонней силой. Я с таким никогда ещё в своей жизни не сталкивался. А магом при жизни я был очень сильным. Не уверен точно, да и проверять это особо не хочу, но мне кажется, что стоит мне только прикоснуться к луку, не говоря уже о стрелах, и меня тут же развеет прахом без права на перерождение.

— Вот, значит, как? — я покосился на оружие с уважением. Для чего пришибленному на всю голову некроманту было необходимо столь грозное оружие?

— Я тебе больше скажу, этой силы вполне достаточно, чтобы изгнать из тела человека потустороннюю сущность. Видишь наконечники стрел? Такими вряд ли можно убить. Но именно энергия, исходящая от них, наводит на меня какой-то первобытный страх, — поморщился призрак, покачав головой. Странно, но почему я этого не почувствовал? Всё-таки я не вселялся в тело Дениски, а стал им, поэтому некоторые законы, касающиеся демонов, могут идти лесом, то есть, мимо меня. — Спрячь его и никому не говори о подобной находке. Овладеть подобным захочет очень много людей. И нелюдей тоже.

Я серьёзно кивнул и, взяв в руки лук, повертел его в руках. После чего оглядел комнату и, не придумав ничего лучше, запихал его под диван. Туда же пошёл колчан со стрелами. Всё лучше, чем на виду им лежать.

— Ты неисправим, — хмыкнул призрак, проплывая мимо меня. — Попрошу Барона, чтобы следил за ним. Это будет гораздо лучше, чем-то, что ты придумал.

— В каком смысле попросишь Барона? Он же кот!

Но мой вопрос остался без ответа. Дядюшка, видимо, решил, что разговор на этом закончен, и растворился в воздухе. Ну и ладно, не очень-то и хотелось мне с ним долго общаться. Махнув рукой на дядюшку, я наконец переоделся и вышел из комнаты, чтобы найти сестру и отправиться в больницу.

Ольга ждала на кухне, когда я приведу себя в порядок. Она сидела за столом и с любопытством наблюдала за Настей, суетящейся возле стола. Прежде чем пойти к ним, я позвонил в больницу и попросил прислать за нами машину, а потом остановился в коридорчике перед входом на кухню, прислушиваясь, о чём говорят девчонки.

— А вы не можете нанять прислугу хотя бы приходящую? — наконец спросила сестра. — Денису выделили достаточно денег, чтобы он ни в чём себе не отказывал.

— Степан Егорович нанял женщину, которая будет приходить три раза в неделю, чтобы прибраться и забрать в стирку бельё. Он сказал, что даже договор составил, староста его заверил, у него есть подобные полномочия. И оплатил на полгода вперёд. То есть, когда Денис уедет, мне не нужно будет никого искать, потому что всё уже оплачено, — Настя скинула в кастрюлю картошку. Запахи стояли фантастические, и у меня рот мгновенно наполнился слюной. — Мне несложно еду приготовить. Тем более что я даже продукты не покупаю.

— А я не умею готовить, — задумчиво произнесла Ольга. — И вот сейчас, глядя на тебя, я задаю себе вопрос: а почему я не умею готовить? Ты можешь меня научить?

— Вряд ли у тебя будет много времени, чтобы учиться, — Настя улыбнулась, сверкнув ямочками. — Ты же приехала, чтобы ухаживать за Великим князем, если я правильно поняла. Думаю, что как только его можно будет перевозить, приехавшие врачи найдут те слова, которые повлияют на его высочество, и вы уедете.

— А вот на это я бы не рассчитывал, — я прервал их милую беседу, заходя на кухню. — Даже я не смог найти тех слов, что заставили бы Дмитрия уже оставить нашу больничку. Это было бы самым разумным решением. Ради его же собственной безопасности, как минимум. Но к голосу разума он не прислушивается, продолжая делать жизнь населения Аввакумово невыносимой. И правда, чего им расслабляться, пусть побегают, будто соседства с пустошами им мало, — проговорил я, глядя на то, как Настя умело управляется ножом.

Было видно, что научилась она этому не только что. И это странно, учитывая то, кем являются её родители. Доктора даже не из высшего общества стояли в социальной лестнице достаточно высоко, чтобы избавить себя от надобности готовить еду и убирать в доме. Но она сама вроде что-то говорила о приходящей прислуге, в задачи которой готовка еды, похоже, не входила.

— Ну что ты такое говоришь! — возмутилась Ольга, сверкнув в мою сторону глазами. — Великий князь Дмитрий не такой.

— Да, не такой. На самом деле, он ещё хуже, — сразу же согласился я с её утверждением. — Более упрямого барана я в жизни не встречал. Так что, боюсь, они здесь застрянут до его полного выздоровления, — я повернулся к Ольге, вынеся очевидное заключение. — Ну что, пошли? Я тебя отведу, поговорю с этим князем, который тебя любезно сюда привёз, да передам Дмитрия бригаде. И вернусь домой.

— Хорошо, тогда поужинаем вместе, я как раз рагу доделаю, — и Настя снова улыбнулась.

— Скажите, а вас не смущает, что вы живёте вместе? — кажется, Ольга только что поняла, что тут что-то не так.

— Нет, не смущает, — Настя пожала плечами. — И мы не вместе живём, а в одном доме. На разных этажах, к слову. К тому же мы практически не встречаемся. Наша работа исключает случайности. Более того, мы с Денисом больше всего времени вместе провели, когда я ассистировала ему на операции.

— Бр-р, — Ольга поёжилась. — До сих пор не пойму, что тебя заставило всё-таки выбрать эту профессию?

— Оль, почему у меня создаётся впечатление, что ты сейчас тянешь время? — спросил я, беря сестру за руку и таща её за собой. — Ты не хочешь увидеть Дмитрия?

— Я боюсь, — ответила Ольга, когда я всё-таки вытащил её на крыльцо. — А вдруг он… — она закусила губу.

— Оля, ты его любишь? — я внимательно посмотрел на неё.

— Я не знаю, — она покачала головой. — Но когда Егорыч сказал, что его сильно ранили, и что он может не выжить, у меня чуть сердце не остановилось.

— Это всё, что я хотел услышать. В этот момент к нашему дому начала выворачивать машина, и я указал на неё Ольге: — Пошли, это за нами.

Как только мы сошли с крыльца, во двор вышла Мурмура. Она с важным видом продефилировала мимо Ольги, как обычно бросив на меня злобный взгляд.

— Это курица Лизы, — внезапно тихо проговорила Ольга. — Откуда здесь оказалась курица Лизы? — и она повернулась, ткнув меня пальчиком в грудь. — Когда я сходила с ума, искала эту курицу по всему дому, ты сказал, что не видел её!

— Потому что я её не видел, — спокойно ответил я. — Эта курица оказалась в моём купе, а потом мы с ней выяснили путём нескольких проб и ошибок, что она мой фамильяр. Как ты понимаешь, я не могу отдать её Лизе, как бы мне этого ни хотелось.

— Фамильяр? — Ольга внимательно посмотрела на меня. — Но, Денис, у тебя же не может быть фамильяра. Твои магические каналы…

— Заработали как надо, — я криво улыбнулся. — Дерево, упавшее на варана княгини Гнедовой… Мне продолжать?

— Нет, — она покачала головой, а потом, взвизгнув, бросилась мне на шею. — Ох, Денис, я так рада! Но почему ты нам ничего не сказал?

— Я думал, что это очевидно, — приобняв Ольгу за плечи, подтолкнул её к машине. — Пошли, нам нельзя машину надолго занимать, вдруг вызов поступит, на чём фельдшер к страждущему поедет? На коне галопом? И не лезь к Мурмуре лишний раз, она у меня немного психованная. Не думай, что ты её знаешь, характер этого исчадия очень сильно изменился в худшую сторону, — предупредил я сестру, одарившую меня при этом скептическим взглядом. — И потом не говори, что тебя не предупреждали.

Когда мы подошли, я увидел за рулём Диму. Он же в это время уставился на Ольгу, глупо хлопая глазами. Ну да, сестрёнка красавица, но зачем же вот так реагировать?

— А ты что, вечный дежурный? — спросил я, подсадив Ольгу в салон и устраиваясь рядом с ним.

— Да Михалыч на смену не пришёл. Загулял опять, наверное, собака, — Дима, покосился в зеркало заднего вида, словно пытался разглядеть в нём Ольгу. — А это…

— Это Ольга Викторовна. Она моя сестра, приехала, чтобы помочь ухаживать за нашим высокопоставленным больным. И, Дима, смотри на дорогу, — посоветовал я ему. Водитель вздрогнул, помотал головой, и машина понеслась к больнице. — Вот так-то лучше, — проговорил я, отворачиваясь к окну.

На крыльце нас уже ждал фельдшер. Это был третий фельдшер, работающий в Аввакумовской больнице. Высокий, на полголовы выше немаленького, надо сказать, Дениса. Звали его Сергей, и он, судя по всему, не слишком любил свою работу.

— Поехали, — кивнул он Диме, садясь на моё место.

— Куда? — Дима обречённо закатил глаза.

— Баба Клава вызвала, — хохотнул Сергей.

— Да сколько можно! — выдохнул водитель. — Каждый день да по нескольку раз. Что вы с ней делаете такого, что без скорой она жизни не представляет? — раздражённо проговорил Дмитрий.

— Поверь, уже ничего. Сначала действительно старушке пытались помочь, таскали в Тверь на обследования всякие, но потом поняли, что ей это не нужно. Тут главное — общение, — пояснил он мне.

— Смотрите, не прохлопайте ничего серьёзного, — хмыкнул я, вспоминая, что говорили нам на лекциях про таких пациентов.

— Да не, к своей работе мы серьёзно относимся. Да и знаем её как облупленную. Если что не так, сразу же вам привезём, не переживайте, — заверил он меня с улыбкой, от которой сразу стало не по себе.

— Так, не увезите нашу добровольную сиделку, — я распахнул дверь и вытащил из салона Ольгу.

— О… — Сергей расплылся в улыбке.

— Это сестра Дениса Викторовича, — сразу же обломил его Дима.

— Да я сразу так подумал, они же похожи. Поехали, к бабе Клаве лучше поторопиться, иначе скандал закатит. Благо она меня ненавидит, так что пару дней дёргать не будет, — и машина рванула с места.

Я же ещё раз внимательно посмотрел на Ольгу. Да, она очень красивая, но, наверное, я слишком избалован суккубами, раз вижу в ней всего лишь красивую девчонку, но не более. Хотя, вполне возможно, это говорит моя настройка на то, что она моя сестра, а с сёстрами нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Что? — Ольга невольно нахмурилась.

— Пытаюсь понять, когда ты умудрилась вырасти, стать взрослой и начать сводить мужчин с ума, — почти честно признался я.

— Денис, ты говоришь глупости. Конечно же, я не свожу мужчин с ума, — фыркнула она и решительно открыла дверь. — Мы идём? Или постоим на крыльце и двинем в сторону твоего убогого временного дома?

Вместо ответа я втолкнул её внутрь и вошёл следом. Переодеваться я не планировал, потому что не собирался оставаться здесь надолго. Заглянув в диспетчерскую, сдёрнул с вешалки халат, набросил на плечи и повернулся к ожидающей меня сестре.

— Нам сюда, — и я повёл Ольгу сразу в палату к Дмитрию. Надеюсь, Наталья Сергеевна не ушла домой отсыпаться и сумеет подобрать ей какую-нибудь одежду, более подходящую для ухода, чем дорогой наряд, в котором Ольга красовалась.

Старшая медсестра была здесь. И кроме неё в палате не было никого. Хотя сама палата преобразилась. Монитор новый, аппарат ИВЛ тоже новый. Он был вот прямо сейчас не нужен, Дима прекрасно раздышался сам. Но, вроде, его должны будут оставить, так что пускай стоит на всякий случай.

— А где светила из губернской клиники? — спросил я, немного нахмурившись.

— Вероятно, в ординаторской, — поджав губы, ответила мне Наталья Сергеевна.

— А…

— А средний персонал они с собой не привезли. Наверное, решили, что у нас здесь полно работников. Зачем напрягаться? — ответила она, хотя я так и не озвучил вопроса. — Его высочество стабилен. Я отправила Сашку отдыхать. Утром он меня сменит.

— Замечательно, — процедил я, машинально поглаживая змею с чашкой на лацкане мундира. Повернувшись к нахмурившемуся Дмитрию, я широко улыбнулся. — Я тут сиделку тебе нашёл. Правда, почти по объявлению. Но она обещала стараться и работать за еду, — произнёс я максимально пафосно и вытащил из-за спины слегка упирающуюся Ольгу. — Вот. Подходит тебе такая?

— Оля… — он моргнул и посмотрел на меня. — Зачем?

— Да потому что другую ты бы не принял, — резко ответил я. — А нам действительно нужна сиделка. Наталья Сергеевна скоро свалится рядом с твоей кроватью. У нас тут населения меньше, чем во дворце тебе прислуживают, — отрезал я, в очередной раз напоминая, в какой ситуации мы из-за него находимся. — Ты хоть и стабилен, но сам не сможешь пока даже утку с пола поднять.

— Денис, я не хочу…

— А тебя никто не спрашивает, хочешь ты чего-то или нет, — оборвал я его. — Дима, я тебя понимаю, правда понимаю. Но терпи. Ты же мужчина.

— Денис, — Ольга развернулась ко мне. — Дмитрий не хочет меня видеть?

— Он не хочет, чтобы ты видела его беспомощным, — успокоил я сестру.

— Мне нужно переодеться. У вас есть во что? — твёрдо сказала Ольга и подошла к Наталье Сергеевне.

— Да, но я не могу оставить его высочество.

— Я здесь вас подожду, не переживайте, — и я демонстративно подтянул стул поближе к постели Дмитрия. Наталья Сергеевна вышла вместе с Ольгой, а я сел, скрестив руки на груди. Цесаревич сверлил меня пристальным взглядом. — Ни слова, — предупредил я его. — Если ты сейчас подумаешь немного, то поймёшь, что я действовал в твоих интересах и в интересах Ольги. Ты убедился, что она к тебе неравнодушна, и, надеюсь, успел оценить ту скорость, с которой сестрëнка сюда примчалась. А у тебя появился шанс объясниться без помех.

— И всё же я считаю, что мы могли бы обойтись без подобных потрясений, — проворчал Дмитрий. — Ей придётся делать вещи, которые могут быть для неё не слишком приятными.

Я уже хотел было сказать, что он недооценивает Ольгу, и что ей будет полезно изучить его тело, но не успел. Потому что в этот момент дверь в палату распахнулась, и вошёл подтянутый мужик лет сорока на вид.

— Так это и есть ваш спаситель и собрат по несчастью, ваше высочество? — у него был глубокий голос, но говорил он как-то вкрадчиво, что ли.

— Да, Михаил Кимович, это и есть Денис Давыдов, тот самый врач, который спас мне жизнь, — ответил ему Дмитрий. — Денис, познакомься с князем Безносовым.

— Очень при… — я встал со стула, поворачиваясь к князю и запнулся на полуслове, потому что мне показалось, что в серых глазах промелькнули красноватые искры. — Очень приятно, — стараясь соблюдать спокойствие, договорил я, чуть-чуть приоткрывая демоническую ауру… И чуть не упал. Сердце сделало кульбит, замерло, а затем начало колотиться, как ненормальное. Потому что я готов был увидеть здесь кого угодно, но только не бывшего шефа.

Асмодей тем временем не смотрел на меня, о чём-то переговариваясь с Дмитрием. Из-за шума в ушах я никак не мог расслышать, о чём именно они говорят. Но когда Асмодей перевёл взгляд на меня, я успел убрать с лица потрясение.

— Пожалуй, я пойду. Мне нужно ещё с коллегами пообщаться. Выслушать гадости о своих кривых руках, — и, улыбнувшись, я вышел из палаты.

— Стойте, я хотел с вами поговорить… — попытался остановить меня Асмодей в теле Безносова, но я довольно бесцеремонно захлопнул дверь, больше не слушая, что мне говорил князь.

Остановившись в коридоре, прислонился спиной к стене и несильно стукнулся затылком. Что же делать? Зачем он сюда притащился? И теперь с ним в непосредственной близости будут находиться цесаревич Дмитрий и моя сестра. Эта сволочь же может решить соблазнить Ольгу просто походя, разрушив ей, да и мне заодно, жизнь. Потому что я не знаю женщины, которая устояла бы перед князем Ада.

Но они вместе проделали столь долгий путь от столицы до Аввакумово, и за это время ничего подобного не произошло. У этой твари явно какие-то другие планы, раз пока он не спешит раскрываться, идя во все тяжкие и просто развлекаясь. Так за каким хером он тогда припёрся?

Оторвавшись от стены, я быстро пошёл к выходу из больницы, на ходу стаскивая халат. Мне кажется, что пока ни Ольге, ни Дмитрию ничего не угрожает, поэтому их пока можно оставить без моего присмотра. Более того, Асмодей прекрасно защитит цесаревича, просто чтобы потенциальные убийцы под ногами не путались. Но проблему всё равно нужно решить здесь и сейчас. Его надо как-то изгнать. Но как? Он же падший ангел, мать его за ногу! На него обычное изгнание не подействует. Что же де…

И тут я резко остановился. Лук! Точно! У меня же есть очень неплохо себя проявивший лук. Может быть, его хватит, чтобы вытряхнуть Асмодея из тела этого идиотского князя, позволившего порулить собой другому князю.

Только вот вряд ли он будет стоять и смотреть, как я натягиваю тетиву, целясь в него, параллельно концентрируя в стреле эту странную энергию. Нужно его как-то задержать, чтобы он не распылил меня на атомы, пока я буду готовиться. Думай голова, думай!

Елей! Точно! Говорят, что из круга, начертанного этим маслом, ни одна ангельская тварь не может выбраться. Только я не помню, нужно его поджигать или нет. Если да, то тут могут возникнуть определённые проблемы. Но ничего, можно же его выманить наружу. Надеюсь, обычное оливковое масло у Насти где-нибудь завалялось, иначе мой план стремительно начнёт трещать по швам. С другой стороны, мне же никто не запрещает выстрелить из лука с небольшого расстояния, например, через окно. Ладно, разберусь на месте.

Приняв решение, я бросил халат на скамейку и побежал домой бегом, потому что ждать машину было слишком долго.

Глава 13

— Ваше Темнейшество, мы нашли место, где пропал элитный отряд, — тихим шёпотом проговорил один из прибывших вместе с князем Безносовым охранников. Они прибыли в эту дыру специально для охраны цесаревича.

Всего охранников было семеро. Пятеро из них патрулировали коридоры и периметр больницы, а ещё двое выполняли поручения князя. Ещё в столице призванные Асмодеем демоны, которых выбрал в качестве своего сопровождения князь Ада, смогли вселиться в тела нескольких человек из личной охраны императора. Не дело было ему самому носиться по пустоши в поисках зацепок. А вернуться к Владыке Ада нужно было с ответами, без которых несдобровать было даже Асмодею.

— И? — Асмодей отвернулся от окна и посмотрел на прислуживающего ему демона.

— Мы смогли найти только место, где они погибли, но что конкретно с ними произошло, мы так и не поняли, — демон попятился, прекрасно понимая, что за подобный ответ с ним сделают, когда они вернутся домой.

— Пойдём, — махнул рукой князь, после чего они вдвоём просто исчезли из кабинета, оставив после себя лишь едва ощутимый запах серы.

В Мёртвой пустоши было светло. Тут всегда было светло, независимо от времени суток. С чем это связано, с первого раза понять не смог даже Асмодей. Оглядевшись, он поморщился и развернул свою ауру, показывая уже подкрадывающимся монстрам, что поживиться в этот раз им будет абсолютно нечем. Тонкий слух князя Ада уловил, как от такого опасного места в разные стороны с весьма приличной скоростью уносятся местные обитатели, и только усмехнулся.

— Вот здесь, ваше Темнейшество, — указал рукой демон на серые кучи пепла, которые были едва заметны в тени кустов каких-то хищных растений. — Отряд находился именно здесь. Вообще, судя по ауре, тут совсем недавно произошло какое-то побоище. Не может же быть такого, что наши столкнулись с монстрами, с которыми не смогли справиться.

— Нет, не может, — ровно проговорил Асмодей, подходя ближе и отметив про себя, что часть пепла уже разметало на многие десятки метров едва заметным ветерком.

Присев, он зачерпнул в ладонь то, что осталось от тринадцати воинов его гарнизона, и закрыл глаза. Последние минуты жизни павших демонов пронеслись у него перед глазами. Точнее, то, что они видели перед самой своей кончиной.

Демоны всего лишь наблюдали и не вмешивались, когда на тринадцатого и цесаревича набросилась целая стая тварей пустоши.

— Вот как, — протянул он, поднимаясь на ноги и вытирая руку об одежду своего прислужника. — Это уже интересно. Откуда у него взялся Лук Света, потерянный небесами ещё несколько веков назад? Зато теперь понятно, как он смог в одиночку убить столько тварей и демонов. Непонятно только, как он смог им воспользоваться? Несмотря ни на что, у его сущности демоническое начало.

Замолчав, Асмодей задумчиво посмотрел на красное небо и рассмеялся. Что именно его так развеселило, было очень интересно демону, сопровождающему своего князя. Но спрашивать об этом было равносильно подписанию себе смертного приговора, поэтому он благоразумно промолчал.

— Уходим. Мне есть ещё чем заняться.

— Как прикажете, ваше Темнейшество, — поклонился демон, и они в тот же миг вернулись в комнату, откуда переместились несколько минут назад.

— Так, мне нужно срочно переговорить с Фурсамионом. Он единственный, кто прошёл так далеко, и мне дико интересно узнать, как ему это удалось.

* * *

Дмитрий неловко повернулся и стиснул зубы, чтобы не застонать. Сидящая у его кровати Ольга встрепенулась и вскочила с кресла, обитого кожей, которое специально для неё притащили из кабинета физиотерапии. Дмитрий бросил быстрый взгляд на изящную девичью фигурку, все изгибы которой подчёркивала хирургическая пижама, и сжал кулаки. Эту пижаму Ольга выбрала из-за удобства, даже не подозревая, какое впечатление она в ней на него производит. Тем более что сама девушка заметила, стоило ей её надеть, как для мужчин, работающих в больнице, да и для приехавшей бригады, она тут же превратилась в невидимку. Они мгновенно перестали видеть в ней женщину, и Ольга решила, что данная униформа ей просто не идёт.

Тем временем очередная вспышка боли пронзила цесаревича, и Дмитрий всё-таки не выдержал и тихонько застонал. Ольга, услышав это, склонилась над ним. Её роскошные тёмные волосы были стянуты в тугой пучок, а сверху прикрыты полупрозрачной шапочкой. При этом открывалась шея, а прекрасные выразительные тёмные глаза казались ещё бездоннее.

— Я почему-то никогда не думал, что глубоко в душе являюсь поэтом, — Дмитрий отвечал тихо, глядя в эти глаза и видя в них обеспокоенность. Не вымораживающую жалость, а именно обеспокоенность.

— Тебе больно? — за этот час, что она здесь провела, Ольга уже отбросила все церемонии. Они были не нужны. Не тогда, когда она подавала жутко смущающемуся Дмитрию утку и с серьёзным видом записывала в лист, сколько он выделил жидкости. Это ей сразу же поручила делать Наталья Сергеевна перед тем, как пойти немного отдохнуть.

— Немного, — снова прошептал Дмитрий. Но на его высоком лбу Ольга заметили испарину и нахмурилась. Протянув руку, она коснулась влажной кожи. Лоб был холодный и липкий от пота.

— Почему ты мне врёшь? — прошипела она. Это ей Наталья Сергеевна тоже рассказала, как определять, насколько нехорошо себя чувствует пациент, особенно когда он по каким-то причинам пытается это скрыть. Ольга пристально посмотрела на монитор. Пульс подскочил до ста тридцати ударов в минуту, в то время как давление немного снизилось. — Дима, почему ты меня пытаешься обмануть? Сейчас не та ситуация, когда ты должен мужественно терпеть, как ты этого не понимаешь? — она выглядела такой хорошенькой, когда сердилась, что Дмитрий улыбнулся, несмотря на боль, и тут же охнул. Ольга нахмурилась ещё сильнее: — Насколько сильно болит и где?

— Сильно, — наконец, признался Дмитрий. — Как будто мне кишки выворачивают, пытаются вырвать из тела.

— Идиот! — она всплеснула руками и побежала к дверям палаты. — Я сейчас врача приведу!

Вскоре она вернулась с хирургом из приехавшей бригады. Высокий мощный мужчина быстро осмотрел цесаревича.

— Всё нормально. После такой операции боли могут возникнуть. Сейчас мы вам укольчики поставим, ваше высочество, а утром уже болеть будет меньше, — наконец сказал он, что-то записывая в лист, куда Ольга вносила множество разных параметров.

— Почему утром? — Дмитрий невольно нахмурился.

— Потому что вы сейчас уснёте, — объяснил хирург, повернулся к Ольге и протянул ей лист. — Вот, препараты мы все привезли, у вас всё должно быть в наличии.

— Эм, — Ольга схватила лист. — Я сейчас, — и она выскочила из палаты. К счастью, Наталья Сергеевна уже не спала. Она пила кофе в сестринской, параллельно убирая растрепавшиеся волосы под шапочку. — Дмитрию назначения сделали, — и она отдала старшей медсестре лист.

— Так, что тут у нас? Хм… — и она решительно направилась в палату. — Простите, вы уверены, что всё это нужно вводить? — спросила она, бросая лист на стол. — Хотите его загрузить?

— Давайте вы не будете со мной спорить, хорошо? — хирург сложил руки на груди. — Мне вообще непонятно, почему здесь нет нормального обезболивания. И где уже тот мальчишка, который оперировал его высочество?

— Мне тоже интересно, куда он убежал, — в палату зашёл князь Безносов. — В ординаторской его нет, а мне необходимо задать ему несколько вопросов. Но пока мы его ждём, позвольте мне задать несколько вопросов вам, — сказал он хирургу.

— Пройдёмте в ординаторскую, — хирург указал на дверь. — И в следующий раз не входите в палату интенсивной терапии хотя бы без халата, — добавил он и повернулся к Наталье Сергеевне. — Выполняйте назначения.

— Как скажете, — процедила медсестра. И принялась набирать в шприцы препараты.

— Почему вы так отреагировали на то, что мне назначили? — спросил Дмитрий, когда дверь за князем и хирургом закрылась.

— Эти препараты вас слегка загрузят, — Наталья Сергеевна задумалась. — Вы уснёте, и реакция будет немного заторможенной какое-то время.

— А знаете, давайте, — решительно сказал Дмитрий. — Возможно, так будет даже лучше, — при этом на Ольгу он старался не смотреть.

Наталья Сергеевна ничего не сказала, только подошла со шприцами в лотке и принялась вводить назначенные препараты. Уже после второго цесаревич почувствовал, как отпускает боль, а веки налились тяжестью. Да, так будет лучше. Во всяком случае, при заторможенной реакции он перестанет так остро реагировать на свою добровольную сиделку, и это явно пойдёт ему на пользу.

Дмитрий уснул, Наталья Сергеевна заполнила лист наблюдения и вышла из палаты, снова оставив Ольгу с ним наедине.

Оля подождала ещё немного, затем подошла к Дмитрию, долго вглядывалась в строгое красивое лицо, а затем быстро поцеловала в приоткрытые губы. После чего юркнула снова в своё кресло, стараясь унять бешено колотящееся сердце. На мгновение ей показалось, что за окном промелькнула какая-то тень, и она испугалась, что её мог кто-то увидеть. Но проверять не пошла, уверяя себя, что ей просто показалось.

* * *

Я вбежал в дом и схватился за дверной косяк, стараясь перевести дыхание. Так быстро и на такую дистанцию Денис, похоже, никогда не бегал, потому что я практически задохнулся и теперь стоял, пытаясь протолкнуть воздух в горящие огнём лёгкие.

— Денис, что случилось? — в коридор выглянула Настя с поварёшкой наперевес.

— Подожди, — я согнулся пополам и выдохнул, затем выпрямился. — Что ты сказала?

— Что-то случилось, или ты так сильно есть захотел, что чуть не сдох, пока бежал домой, — Настя осматривала меня с ног до головы. — Если что, ужин ещё не готов, так что зря бежал. Мог бы просто пройтись пешком, раз машину ждать не захотел.

— Я хочу не есть, я хочу жрать! Чувствуешь разницу? — тут мой живот начал громко урчать, выражая полное согласие с моими словами.

— Я чувствую разницу, но придётся немного подождать, — Настя улыбнулась.

— Подожду. И сделаю это с пользой для себя и всей этой земли, — пробормотал я и, обхватив Настю за талию, притянул к себе. Девушка только пискнуть успела. — Настюш, у нас есть оливковое масло? — прошептал я ей на ушко интимным полушёпотом.

— Есть, — она упёрлась мне в грудь поварёшкой, заставляя отпустить. — Зачем оно тебе?

— Я собираюсь спасти мир, — ответил я совершенно серьёзным тоном. — Не знаю, правда, удастся мне сделать это или нет, но я буду очень сильно стараться. И для этого мне нужно масло. И именно что оливковое.

— Тебе какое конкретно масло нужно? — деловито спросила Настя, проходя на кухню. Видимо, она решила, что масло зачем-то понадобилось в больницу, и больше не задавала вопросов. Правильно, может быть, старший из прибывшей бригады, которого я всё ещё в глаза не видел, сумел уговорить Диму не выделываться, и масло нужно, чтобы всем им пятки смазать. Может такое быть? Да запросто.

— Оливковое, я же сказал, — ответил я на вопрос с некоторым запозданием.

— Денис, — Настя высунулась в коридор. — Тебе нужно рафинированное или нефильтрованное масло?

— Эм, — глубокомысленно произнёс я, очень качественно зависнув на этом вопросе. — А в чём разница? — наконец спросил я, а девушка снова исчезла на кухне.

— Смотря для чего оно тебе нужно, — ответила Настя, гремя посудой.

— Как это для чего, я же уже сказал, мир спасти, — на грани слышимости ответил я и шагнул в сторону кухни. Как раз в этот момент Настя вышла, неся в руках две бутылки, в которых было налито масло. Оно заполняло эти бутылки примерно наполовину.

— Так какое? — она протянула их мне.

— Давай обе, — решил я, подумав, что понятия не имею, какое масло нужно, и лучше всего смешать, чтобы уж наверняка.

Смешиванием я и занялся в комнате. Перелив из одной бутылки масло в другую, несколько раз встряхнул. Посмотрел на бутылку, прикинул её объём и немного приуныл. Масла было не так уж и много. Немного подумав, я побежал на кухню и под удивлённым взглядом Насти принялся рыться в ящике с разными мелочами, ища штуковину, что-то вроде непонятной круглой херни с прорезью посредине.

Наконец я нашёл то, что искал. Помнил же, что видел здесь нечто подобное. Подняв вверх насадку на бутылку, чтобы то, что в бутылку налито выливалось тоненькой струйкой, посмотрел на свет. Вроде целая.

Сунув насадку в карман, побежал обратно в комнату под удивлённым взглядом Насти. Упав на пол, вытащил из-под кровати лук и колчан со стрелами, сунул за пазуху драгоценное масло и побежал к выходу.

— Мне стоит начинать волноваться? — голос дядюшки заставил меня остановиться на пороге комнаты. Я обернулся, посмотрев на него. Странно, даже холода не почувствовал. То ли привык, то ли просто не заметил. Призрак же стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня немигающим взглядом.

— Наверное, нет, — пожал я плечами, но тут кое-что вспомнил и резко обернулся. — Мне нужна твоя помощь.

Подойдя к Фёдору практически вплотную, я сунул в его руки бутылку с маслом, которую тут неуверенно взял, вопросительно вскинув брови.

— Скажи, ты веришь в Бога? — спросил я у него, тут же пожалев, что сформулировал вопрос именно таким образом. — Ну, точнее, в высшие силы: ангелов там разных, небеса…

— Это очень странный вопрос. Допустим, ангелы существуют, раз существуешь ты, — он продолжал пристально меня разглядывать, не выпуская из рук бутылку. — Денис, что происходит?

— Ничего, на что ты можешь повлиять напрямую, — я подошёл к столу и взял в руки первую попавшуюся книгу, потому что чистой бумаги под рукой не было, а искать — это потерять время. Накарябал карандашом несколько строк на свободном от текста листе и протянул дядюшке: — Вот, прочти это над маслом. Мне нужно его освятить. А может, и нет, я не уверен, если честно, но рисковать не буду.

— Что я должен сделать⁈ — попятился призрак, глядя на меня, как на сумасшедшего.

— Просто прочти это. Не могу же я сам освятить масло. Это противоестественно, — закатил я глаза. На самом деле мне действительно было неизвестно, нужно ли освящать масло, когда заключаешь ангела в круг из елея. По одним легендам нужно, по другим нет. Но вдруг это самая важная часть ритуала? Так что не надо пренебрегать ничем.

— А для меня это, значит, в порядке вещей? — вчитываясь в написанное, спросил Фёдор. — Тебя не смущает, что я совершенно далёк от религии, церкви и в принципе уже даже не человек.

— Да кого волнуют эти тонкости! Нет, это, конечно, очень важный нюанс, но то, что я написал, может прочесть над этим проклятым маслом абсолютно любой разумный, умеющий читать. Ну, практически любой. Демон же не может этого сделать по этическим соображениям. Да давай уже! Сделаешь доброе дело, поможешь спасти мир и приблизишь себя к райским кущам, когда решишь уйти на покой. Поверь, к такому пернатые очень серьёзно относятся, — уговаривал я призрака. На самом деле процесс освящения масла, воды, да всего, что можно было освятить, был достаточно сложен и имел некоторые особенности. Но в наших реалиях особо не повыбираешь, приходится использовать разные обходные пути.

Дядюшка вздохнул и, видимо, мне поверил. Приняв очень серьёзный вид, прочитал на ломаной латыни то, что я написал. Ну хотя бы слова не перепутал.

— Всё, спасибо, ты сделал поистине доброе дело, — кивнул я ему и бросился к выходу.

У дверей остановился и посмотрел на вышедшую в коридор Настю.

— Пожелай мне удачи, — попросил я её.

— Удачи, Денис, — она слегка нахмурилась.

— К чёрту! — с чувством произнеся это, я вышел из дома.

На крыльце остановился. Егорыч что-то говорил насчёт лошади. Может быть, на лошади поехать? У нас же вроде бы лошадь есть, нам её вместе с домом выдали. Егорыч за ней ухаживает, или я что-то неправильно понял? Решив, что лучше всего проверить, я направился к конюшне.

В деннике действительно стояла лошадь и жевала что-то. Наверное, овёс, насыпанный в кормушку. Когда я подошёл поближе, она посмотрела на меня, даже не прервав своего занятия. Вот так мы и стояли, глядя друг на друга: она, жуя овёс, я, рассуждая о том, а оно мне надо? Запрягать лошадей я не умел, хоть мне приходилось работать в разных мирах, но животные чувствовали во мне демона и не позволяли приближаться. Точнее, телегу или экипаж, в которых я сидел, они везли, но вот притрагиваться к себе не позволяли. А вот этой лошадке было, похоже, глубоко плевать на мою демоническую сущность.

— Ну что, поехали кататься? — спросил я у лошади довольно неуверенно. И мы вместе посмотрели на стену, где висели сёдла, уздечки и куча других непонятных штуковин. Потом снова посмотрели друг на друга. — Нет, лучше уж я пробегусь, — вздохнув, я поправил колчан со стрелами на плече и вышел из конюшни.

Следом за мной выскочила Мурмура. Она бежала рядом со мной, распушив перья, словно понимала, куда и зачем я иду. А может, и понимала, хрен её разберёт.

Вдвоём мы подошли к больнице. Так, нужно сделать круг из масла. Только вот как Асмодея в этот круг заманить? Я прищурился, вытащил бутылку и посмотрел на её содержимое. А что, если заключить в круг всю больницу? Тогда ему некуда будет деться, и пока он будет бесноваться, я получу те самые двадцать секунд, которые мне нужны, чтобы напоить стрелу энергией и вышвырнуть его из тела этого кретинского князя, отправив прямиком в Ад.

Глава 14

Убийца скользнул к нужному окну и присел, активируя выданную нанимателем маскировку. В этой маскировке он был незаметен абсолютно для всех охранных систем и заклинаний. Даже фамильяры его не смогли бы учуять. Плохо только то, что он должен был оставаться полностью неподвижным: при любом малейшем движении маскировочная сетка шла волнами искажения. Эти искажения демаскировали его, да так, что заметить их могли даже простые охранники, как, например, те, которых притащил с собой этот князь.

Убийца посмотрел в окно. Сейчас от цели его отделяло только оно. Он выругался про себя. Целый день просидел в кустах на границе больничного двора, но даже здесь мимо него постоянно кто-то бегал. И это ещё вдали от дверей и входов в здание! А потом и вовсе этих охранничков какие-то демоны сюда притащили. А ведь дело-то было вроде бы плёвое: добить раненного парня, лежащего в этой палате. Его личность наниматель не хотел раскрывать, предоставив при этом всю необходимую для выполнения работы информацию, включая план здания.

Было, конечно, интересно, кто это, и чем насолил столь влиятельным людям этот неизвестный. Вряд ли он был слишком знатным, иначе не стал бы торчать в этой дыре. Да и кроме медсестры и фельдшера, никого рядом с ним постоянно не было. Но интересно было не до такой степени, чтобы отказаться от контракта, показавшегося настолько простым. Какая на самом деле разница, как зовут этого неудачника, умудрившегося перейти дорогу, кому не следует⁈

Только вот это плёвое дело оказалось почти невыполнимым в техническом плане.

Светиться убийца не хотел, а сделать всё тихо не позволяли постоянно мелькающие здесь люди. А потом и князь приехал со своими сопровождающими. Но притащился он, скорее всего, девчонку охранять. Девчонка-то как с картинки, красавица! За парнем этим приехала ухаживать. Даже странно, как её вообще отпустили. Но тут могли быть варианты, конечно. Может быть, какие-нибудь договорённости между семьями… Такое тоже случается.

С другой стороны, наблюдая за больницей целый день, убийца сумел вычислить окно, ведущее прямиком к цели. Это была единственная информация, которую не смог предоставить наниматель. И теперь оставалось только дождаться, когда охранники и водители уберутся отсюда, чтобы приступить к осуществлению своего плана.

Тут его внимание привлёк молодой врач. Он целенаправленно прошёл мимо него, что-то разливая по земле тонкой струйкой из бутыли, а впереди него вышагивала курица. Убийца чуть не принялся глаза протирать, но вовремя спохватился и замер, когда странная парочка проследовала всего в каких-то паре метров от него.

Правда, курица эта странная на несколько секунд остановилась и, медленно повернув голову, посмотрела прямо на него. Убийца готов был поклясться, что птица его видела сквозь маскировочную сеть, а его силуэт отражался в чёрных бусинах её глаз. Но, скорее всего, ему всё же показалось. Хлопнув крыльями, курица отвернулась и побежала вслед за молодым врачом, который, похоже, даже не обратил внимание на заминку со стороны сопровождающей его птицы.

Но стоило врачу завернуть за угол вместе со своей курицей, как внимательно наблюдающие за ним охранники ломанулись следом, а вскоре к ним присоединились водители и другой персонал больницы, весь день мешавший выполнить заказ. В какие-то пять минут двор опустел. Это произошло так внезапно, что убийца даже растерялся, но практически сразу понял, что это его единственный шанс, и поднялся, рванув к окну.

* * *

Галька Акимова приподнялась на локтях и посмотрела на соседку по палате. Та лежала, прислонив руку ко лбу.

— Ты чего? — спросила Галька, продолжая рассматривать Петриху. Выглядела та как-то неважно. Лицо соседки по палате покраснело, да и дышала она немного чаще, чем полчаса до этого.

— Да что-то нехорошо мне, — ответила она. — Позови медсестру, что ли, будь человеком, — попросила женщина, скосив на Гальку глаза.

— О, как запела! — скривившись, ответила ей Галька. — То Акимова у вас херовая по всем статьям, то с просьбами обращаетесь.

— Галя, я никогда ничего против тебя не имела, — ровно проговорила Надежда Петровна. — И я никогда не обвиняла тебя ни в чём.

— Вот спасибо, благодетельница, — и Галька язвительно ухмыльнулась, поклонившись. А потом поднялась с кровати. — Пойду прогуляюсь. Да точно медсестру позову, а то ещё кони двинешь, и меня обвинят в этом. Плавали уже, знаем.

И Акимова вышла из палаты, направляясь к процедурному кабинету, совмещённому с постом дежурной медсестры. На посту никого не было. В процедурной тоже было пусто.

— Так, и где все? — спросила Галька вслух, почесав висок. Выйдя в коридор, она огляделась.

Дверь в мужскую палату открылась, и оттуда выскользнула молоденькая сестричка. Во всяком случае, одета она была в форму, которую часто медсёстры надевали. Толкнув ещё одну дверь, девушка скрылась за ней. При этом в руках у неё были какие-то бумаги. Наверное, решила что-то уточнить в назначениях.

Вспомнив, что в мужской палате лежит тяжёлый больной, у постели которого организован индивидуальный пост, Галька решила заглянуть в неё. Может, медсестра постовая там найдётся? Сегодня, вроде, в ночь Светка Белова дежурит. Да и посмотреть на тяжёлого больного охота была. Вроде, Старостин говорил, что порезали парня, и тот молодой врач, который ей стёкла из морды выковыривал, операцию делал. Точно местный! Ну, в крайнем случае, охотник приезжий. Не может же это кто-то из аристократии быть? Не стал бы он здесь, в Аввакумово, лежать. Да и оперировал бы его кто-нибудь поопытнее этого мальчишки. А что, если знакомый какой? Тогда точно надо посмотреть и поздороваться. А то обидится ещё. Зачем Гальке дополнительный геморрой? Правильно, незачем. И Акимова приоткрыла дверь палаты, заглянув внутрь.

— Эй, тут есть кто-нибудь? Светка, ты здесь? — спросила Галька, обводя палату внимательным взглядом.

Свет в палате был очень тусклый. Достаточно ярко горела только лампа над манипуляционным столом. Но даже в этом тусклом свете Галька сумела разглядеть, что в палате никого нет, кроме лежащего на кровати мужчины. Он лежал очень тихо, не шевелясь, а единственные звуки издавал прикроватный монитор.

Галька нерешительно зашла в палату. Далеко проходить не стала, остановилась у манипуляционного столика и приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть мужчину. Полумрак палаты скрыл следы разгульной жизни на её лице, и сейчас она выглядела той, кем могла бы быть: тридцатилетней симпатичной женщиной, с худощавой, но не лишённой привлекательности фигурой.

Мужчина спал. Скорее всего, его чем-то накачали, потому что он ни на что не реагировал и даже не шевелился. Галька сумела разглядеть его лицо и покачала головой. Нет, она не знает этого красивого парня.

— И где же ты умудрился на перо нарваться? — прошептала Акимова, задумчиво разглядывая его. — Ладно, надо идти Светку искать, а то Петриха ещё действительно помрёт, опять всё на меня спишут, вот к бабке не ходи.

Она уже отступила к выходу из палаты, сделав шаг за стоящий тут же шкаф для препаратов, как окно с сильным грохотом распахнулось, и в палату заскочил какой-то мужик в тёмной одежде с замотанным тряпками лицом. Он сразу же рванул к лежащему на кровати парню, не заметив замершую в тени женщину, а в его руке сверкнул нож.

— Ах ты гнида! — зашипела Галька, хватая первый же попавшийся ей в руку острый предмет со столика.

Не то, что ей было жалко парня, она его даже не знала. Просто Акимова повидала в своей жизни достаточно, чтобы понимать, в таких делах свидетелей обычно никто не оставляет в живых. А если притаиться, чтоб этот мужик её не заметил, то потом всяко этот важный князь, прибывший со свитой, виноватой её сделает. Даже слушать оправдания не станет, как и разбираться в случившемся. Козёл опущения, точнее, коза, уже здесь, так что сухой из воды явно выйти не получится. Да никто даже разбираться не будет, сразу за шкирку на показательную виселицу потащат.

Все эти мысль промелькнула у Акимовой в голове за долю секунды, и она быстро приняла решение. Почему-то даже не подумав о том, что нужно закричать, Галька набросилась на убийцу сзади, зажав в руке скальпель. В этот же самый момент дверь распахнулась, и на пороге появился князь.

— Что за… — он застыл, глядя, как несостоявшийся убийца падает на пол с торчащим из шеи скальпелем, а над ним стоит невысокая женщина. На кровати в этот момент зашевелился Дмитрий и слегка приподнялся на локтях, глядя на всех затуманенным и ничего не понимающим взглядом. Внезапно князь схватился за голову и заорал: — Нет! Не смей меня изгонять! — после чего опустился на пол, и из его носа хлестанула кровь.

В коридоре началась суматоха, раздался женский вскрик, а Галька попятилась к выбитому окну, вытянув перед собой руки.

— Я не виновата, он сам на эту штуку упал. Два раза. Вот такой он неловкий, видать.

* * *

Мурмура вышагивала впереди меня и когтем царапала на земле линию, в которую я аккуратно лил масло. Уже через минуту на нас смотрели абсолютно все охранники, прибывшие с Асмодеем, водители, кухонный персонал, санитар Паша и бабка, чья усадьба граничила с территорией больницы.

Отвлёкшись на всю эту толпу, я не сразу заметил, где именно Мурмура отстала от меня. Понял это только когда, хлопая крыльями, она меня обогнала и с серьёзным видом продолжила своё важное занятие.

— Денис Викторович, — ко мне приблизился фельдшер Сергей. Надо сказать, что сильно близко он не подходил и говорил настороженно.

— Чего тебе? — спросил я, не прерывая своего увлекательного занятия. Нужно было успеть замкнуть круг, пока Асмодей ничего не заподозрил.

Хотя с таким количеством зрителей я уже сомневался в том, что всё удастся проделать незаметно. Если глаза и чутьё мне не изменяли, то несколько охранников точно были демонами. Ну тут понятно. Асмодею не по чину без свиты в этой дыре разгуливать, кто-то же должен по его поручениям бегать.

Пристально разглядывать демонов, чтобы выяснить, есть ли среди них знакомые, я не стал, не хотелось палиться. Пришлось даже свернуть свою демонскую ауру и поторопиться в надежде, что это демоны из легиона и потому особым умом не блещут. Так что до них просто не дойдёт, что нужно доложить о моих странных действиях начальству.

— Там это… мужчину привезли недавно. В приёмном покое лежит, — ответил Сергей. Я даже головы не поднимал, продолжая лить масло. Не было времени отвлекаться на всякую ерунду. У меня есть более важные дела, с которыми никто из присутствующих и живущих в Аввакумово не справится.

— Тяжёлый? — всё же спросил я, чувствуя на себе пристальный взгляд парня.

— Вроде нет, — он пожал плечами. — Второй раз за день к нему ездил, решил привезти, — пояснил он. — Спина болит, говорит. Почечная колика, похоже. Боль характерная, да и усилилась к вечеру. Вам бы глянуть, — задумчиво протянул Сергей.

— Обязательно посмотрю, — проговорил я. — Как только закончу с одним маленьким дельцем, — тихо, чтобы меня никто не услышал, добавил себе под нос. Проклятая змея над чашкой не светилась, так что именно сейчас никто помирать не собирался.

— А что вы делаете? — спросил фельдшер с некоторой заминкой, после чего сделал полшага назад и остановился.

— Землю поливаю, — пробормотал я.

— Что? Я вас не расслышал, — Сергей посмотрел ещё настороженней, тут же забыв про мужика с болями в спине.

— Землю поливаю, вдруг вырастет что-то на этом месте? Огородите тогда и назовёте «Роща Дениса Давыдова», — ответил я, заворачивая за угол больницы. Вся толпа, кроме бабки, потянулась за мной. Мы с Мурмурой переглянулись и ускорились. Когда я уже подбегал ко входу в приёмник, раздался грохот, потом звон разбившегося стекла и спустя полминуты — крики.

Охранники замерли на месте, а потом ломанулись в больницу, застряв на входе, я же процедил сквозь зубы: — Ну же, ещё чуть-чуть…

И тут круг замкнулся.

Я щёлкнул пальцами, и очерченный маслом круг вспыхнул ярким обжигающим пламенем. После чего наложил стрелу на тетиву и пустил в неё эту странную силу, так пугающую дядюшку и способную выкинуть Асмодея обратно в Ад. Полыхающий вокруг больницы огонь не даст ему оперативно выбраться и сменить тело, и тогда на некоторое время земля под номером тринадцать очистится от его присутствия. Я, во всяком случае, на это надеюсь. Как-то не приходилось мне устраивать ловушки на ангелов, хоть падших, хоть действующих.

Наложив стрелу на тетиву, я начал вливать в неё силу. Паника подняла голову, и я вкачивал всё подряд, особо не разбираясь: силу Дениса вперемешку с демонической аурой. Наконечник стрелы вспыхнул, и я побежал к дверям, благо там уже затор рассосался.

На полу прямо в небольшом холле лежали семеро охранников. Они постанывали и вяло шевелились, а на лицах застыло выражение недоумения, словно не понимали, где находятся и как вообще здесь оказались. Я переступил через одного из них и осторожно на цыпочках начал приближаться к палате. Сзади шла Мурмура, грозно хлопая крыльями, но вперёд вырываться не собиралась.

— Да пропустите же меня! — звенящий голос сестры заставил поторопиться.

Плюнув на осторожность, перед смертью всё равно не надышишься, я побежал к палате, в которой лежал цесаревич. Подбежал я к ней в тот самый момент, когда Ольга, пыхтя, отодвинула со своей дороги сидящего на полу князя Безносова и бросилась к Дмитрию. На полу возле кровати цесаревича лежал какой-то мужик со скальпелем в шее и стояла Галька Акимова, что-то верещавшая.

Я резко затормозил и поднял лук, но тут же опустил его. Потому что сидящий на полу и размазывающий кровищу князь не слишком ассоциировался у меня с Асмодеем. Присмотревшись, я увидел, что его нет. Князь Ада больше не занимал тело князя Российской империи.

Безносов переводил взгляд с лука на меня, видимо, не до конца понимая, кто я и что тут забыл. Ну ещё бы! Нас друг другу не представили, а Асмодей вполне мог подавить его сущность и на время отключить, не дав посмотреть на происходящее даже через щёлочку.

Посмотрев на него ещё раз, потом на труп, потом на Гальку, остановил взгляд на разбитом окне. Энергию из стрелы нужно было куда-то девать, и я не придумал ничего лучшего, чем направить её на окно. Мгновение — и окно стало целёхоньким, а откуда-то с улицы раздался вопль бабки, всё ещё наблюдающей за больницей.

Так, нужно выяснить, что здесь произошло, посмотреть больного в приёмнике. Если это действительно колика — спихнуть его на хирургов из бригады. Это всё-таки почти их профиль, а змея, если засветится, не даст сильно выступать. Ну а потом пойти к бабке и уточнить, что там натворила моя сила.

В то же время во мне боролись одновременно несколько противоречивых чувств: облегчение, что моего бывшего шефа тут нет, и огорчение, что из этого князя, размазывающего кровь по лицу, Асмодея выгнал кто-то другой. Ну и стрелу одну израсходовал вхолостую, что тоже не поднимало настроения.

Ещё раз осмотрев палату, я остановил взгляд на Гальке. Почему-то мне она показалась более вменяемой, чем все остальные собравшиеся, включая труп возле окна.

— Какого хера здесь происходит, кто-нибудь мне может внятно рассказать?

* * *

— Ваше Темнейшество? — Асмодей открыл глаза и увидел склонившуюся над ним помощницу-суккубу, выполняющую по совместительству роль его личного секретаря.

Он тряхнул головой и вскочил, озираясь по сторонам. Находился он в своём кабинете в здании Адской канцелярии. Выглядел сейчас кабинет так, будто по нему прошёл самый настоящий ураган. Всё было перевёрнуто вверх дном, мебель раскурочена в щепки, по кабинету летали многочисленные обрывки листов. Только ваза, являющаяся проклятием для всех рядовых демонов Ада, стояла на тумбе и даже не качалась.

Князь даже не сразу сообразил, что находится в своём истинном обличии. Голова кружилась, а в глазах плясали разноцветные искры. Он ни разу не ощущал ничего подобного и даже не мог вспомнить, как именно очутился здесь.

— А-а-а-а, — он только успел вскинуть голову, чтобы увидеть, как в дыру на потолке один за другим влетают все сопровождавшие его на землю демоны. Они довольно плотной кучей упали прямо на Асмодея, который снова завалился на пол под весом их массивных тел.

И тут князь Ада вспомнил, что случилось. Одним взмахом руки раскидывая демонов из легиона по углам комнаты, он вскочил на ноги, расправляя крылья и сжимая от ярости кулаки. В таком бешенстве Асмодей ещё не был ни разу.

Он уничтожит всех, кто так обошёлся с ним! Ещё ни разу за очень долгую жизнь его никто так не унижал!

Глава 15

— Я не виновата! — голос Гальки, в котором явственно прозвучали истеричные нотки, нарушил наступившую в палате тишину.

— Вас никто не обвиняет, эм… — князь Безносов поднялся с пола и подошёл ко мне. При этом он бросал вопросительные взгляды то на Гальку, то на меня. На цесаревича, взгляд которого с каждой секундой становился всё более осмысленным, он старался не смотреть.

— Галина Акимова, — ответил я, правильно расшифровав его взгляд.

— Вас никто не обвиняет, Галина, — он слегка затормозил, перед тем, как назвать Гальку по имени, потому что так и не дождался, когда назовут её отчество. Но как я могу его назвать, если я, допустим, его не знаю? Акимову при мне исключительно Галька все называли. Сомневаюсь, что сама Галька сумеет его сразу назвать. Судя по её виду, она вообще не понимала, что происходит, и почему её никто не спешит обвинять во всех смертных грехах.

— Он сам, — сказала Галька неуверенно, пряча руки за спину, наверное, чтобы никто не заметил на них кровь.

— Зачем вы оправдываетесь, Галина? — князь сделал ещё один шаг в её направлении. Акимова заморгала и попятилась. — Вы спасли жизнь Великого князя. В то время как мы… — он не договорил, но по тому, как заиграли на его породистом лице желваки, я понял, кто изгнал Асмодея. Он сам!

Скорее всего, у этого мужика что-то случилось в жизни. Князья тьмы остро чувствуют людей, способных в минуту слабости и отчаяния позволить им порулить своим телом. Правда, мало кто способен потом падшего ангела изгнать. Обычно тот же Асмодей уходил сам, наигравшись. Мало кто был способен собрать волю в кулак и вышвырнуть его туда, откуда он выполз. Этот князь Безносов смог.

Уж не знаю, что конкретно на него повлияло: вид валяющегося на полу убийцы с ножом или Галька, машущая руками и голосящая, что он сам случайно на скальпель упал два раза. Но факт остаётся фактом. Асмодей настолько охренел от такой наглой попытки убрать цесаревича, что слегка приоткрыл щёлочку для личности князя. Тот увидел, что за трындец творится, и очухался. Ну что тут можно сказать, сильный мужик, чего уж там.

— Галина, я даже не знаю, как выразить вам свою благодарность и признательность, — а князь тем временем решил добить бедную Гальку. Она уже и так вжалась в подоконник, дальше отступать было некуда. Окно я восстановил, и оно стало как новенькое. Не сиганёшь и не побежишь бегом до своей Петровки.

— Чего? — Галька посмотрела на него затравленно, потом перевела взгляд на цесаревича. Дмитрий же смотрел на князя, а в его светлых глазах разгоралось самое настоящее бешенство. Я даже увидел, как яркие зелёные искры сверкнули.

— Вот он, что ли, князь? — и Акимова указала окровавленной рукой на Дмитрия.

— Великий князь, Галя, — я вздохнул и решил прийти ей на помощь. — Пошли, я тебя осмотрю. — Она посмотрела на меня с благодарностью и шмыгнула ко мне за спину, откуда настороженно смотрела на Дмитрия и князя Безносова.

— Ваши помощники, которых вы непонятно зачем притащили, не хотят убрать тело? — раздражённо спросила Наталья Сергеевна. — Я проверила, наша помощь ему уже не требуется. У Гальки хорошо поставлен удар, тут не поспоришь, и с мужиками драться она любит, — усмехнулась медсестра, сложив на груди руки и глядя при этом куда-то мимо меня. Скорее всего, Акимову разглядеть пыталась.

— Да-да, конечно, — Безносов потёр лоб. Всё-таки он ещё не слишком хорошо соображал. Хорошо хоть сразу понял, где он и предположительно зачем его сюда послали. — Ваше высочество, может быть, вы разрешите вас отсюда увезти?

— Михаил Кимович? После того, что только что произошло, вы смеете даже заикаться о том, чтобы меня увезти из единственного места, где всегда найдутся люди, которые смогут меня защитить, пока я нахожусь в разобранном состоянии? — голос Дмитрия был настолько холодным, что даже у меня по рукам побежали мурашки. — И эти люди, которые уже не в первый раз меня спасают и готовы с оружием в руках защищать мою жизнь, на минуточку, не имеют никакого отношения к службе безопасности!

Мы с Галькой переглянулись. Я посмотрел на свои руки, в которых до сих пор был зажат лук. М-да, представляю, как мы с Акимовой выглядим со стороны. Скальпель ей ещё один в руки, что ли, дать для большего эффекта. А то, что я один с оружием в палате торчу? Нет, не надо, а то ещё кинется на кого-нибудь. Стресс у неё будь здоров!

— Дима, успокойся, тебе нельзя нервничать, — Ольга взяла цесаревича за руку. Свободной рукой она гладила его по влажным от пота тёмным волосам. — Михаил Кимович, конечно же, сейчас всё объяснит. Например, где была охрана, которую он привёз с собой, в то время, как эта женщина защищала тебя от матёрого убийцы почти голыми руками.

Вот же змея! Я с удивлением посмотрел на сестрёнку. Это надо же! А на вид такая пай-девочка. И что самое главное, вид тела на полу на неё не слишком угнетающе действует. Правда, она всё-таки старается на него не смотреть.

— Так, я сейчас кое-что проясню, а потом мы все уйдём, потому что такие интимные подробности вам лучше выяснять наедине, — я решительно подошёл Дмитрию, проверил повязки. Они были сухими и чистыми. Отлично. Потрогал живот. Мягкий. Мышцы пару раз дёрнулись, но в целом всё было неплохо. — Болит?

— А ты знаешь, почти не болит, — прислушавшись к себе, ответил Дмитрий. Вид трупа на полу рядом с его кроватью, похоже, его тоже не слишком смущал. Этот человек хотел его убить. Не получилось, что же, бывает. Горевать о нём цесаревич точно не был намерен.

— Хорошо. Тогда, Галя, на выход, ты мне сейчас тоже весьма занимательную историю расскажешь о том, что забыла в этой палате. Наталья Сергеевна, составьте нам компанию.

— Я отдам распоряжения, — проговорил Безносов, выскочив из палаты быстрее нас.

Он схватил за шиворот одного из охранников и принялся трясти его. Видимо, хотел, чтобы ему пояснили некоторые моменты. Вот только вряд ли он что-то услышит, потому что его бойцы были одержимы да ещё и тупорезами из легиона. Они же как бараны за мной ходили, вместо того, чтобы хотя бы для видимости охрану Дмитрия изобразить.

Асмодею было плевать на жизнь цесаревича. Но кто же знал, что в этом захолустье кто-то решится на подобное. Он был слишком самоуверен, и в итоге совершил непростительное для его уровня преступление. Он совершил ошибку.

Мне было непонятно, что он забыл в этом мире, который и демоны, и ангелы обычно по большой дуге обходят, слишком уж он непредсказуемый. Не своего же изгнанного подчинённого он хотел навестить, в самом деле! Но я даже представить себе не могу, что сделает с ним шеф после такого фиаско. А он сделает, и это Асмодею вряд ли понравится.

Разрешение на выход из Ада своим князьям даёт лично Люцифер и очень редко. Практически никогда. К слишком серьёзным последствиям могли такие вылазки привести, за которые никого по головке не погладили бы.

Значит, дело было очень серьёзным, если Асмодея лично направили сюда. Интересно, его тоже в конечном счёте изгонят и сделают смертным? Может, на мне эта пагубная практика не закончится, а наоборот, будет введена в систему наказаний на постоянной основе? А мир изгнания исключительно этот, или он будет выбираться рандомно?

Я снова посмотрел на князя Безносова. Придётся Михаилу Кимовичу самому выкручиваться, благо, соображалка у него работает на сто процентов. Не зря император именно его выбрал для командировки в эту глушь, если только это, конечно, не влияние Асмодея. Кто знает, сколько он топтал эту землю в образе князя и каких дел успел наворотить.

— Галька, что ты делала в палате у Великого князя? — прошипела Наталья Сергеевна, прижав Акимову к стене.

— Светку искала. Сегодня же Светка дежурит? — Наталья Сергеевна неохотно кивнула, подтверждая её слова. — Светки в палате не было, зато этот через окно, да прямо на парня того. С ножом. Ну я и… Вот. А это что, правда цесаревич? — она повернулась ко мне.

— Правда, — я задумчиво смотрел на неё. — А почему ты не сбежала и на помощь не позвала? Для женщины это было бы куда уместнее.

— В ступор впала, а потом всё как в тумане было, сама не знаю, как железку эту схватила, которая на столе лежала, — буркнула она. Судя по всему, истинную причину своего поступка она нам не расскажет.

— А ты зачем Светку искала? — спросила Наталья Сергеевна, сложив руки на груди. Я снова поразился, что никто сильно потрясённым не выглядит. Наверное, это близость пустоши так на местных действует.

В коридоре тем временем началась суматоха. Приехавшие с князем бойцы слегка очухались и начали суетиться. Появился огромный чёрный мешок, я так понимаю, для трупа. К крыльцу с рёвом подъехала машина. Князь же, одёрнув мундир и бросив на Гальку странный взгляд, снова зашёл в палату к цесаревичу за очередной порцией горячих звездюлей. Самое странное заключалось в том, что никто больше не суетился. Не выскакивал в коридор, не пытался выяснять, что случилось. Словно персонал не слышит, что здесь творится.

Эта суета нас отвлекла. Мы все втроём повернулись в ту сторону, на мгновение забыв о Гальке.

— А князь всё-таки молодец, — голос старшей медсестры вывел меня из задумчивости. — Когда вы в палату забежали, Денис Викторович, он активировал малый следственный полог. Не нужно остальным знать, что за страсти здесь творятся. Лишняя паника может только помешать следствию.

— А я всё думал, почему никто больше в палату не ломится, да и здесь в коридоре суматоха уже улеглась? — я присмотрелся. Точно, на дверь словно плёнка переливающаяся накинута, и из палаты не слышно ни звука.

— Галька, — Наталья Сергеевна вернула Акимову на землю, а то та куда-то улетела, пялясь на Безносова. Ну, с другой стороны её понять можно, таких мужиков здесь даже случайно не бывает. Так что даже Гальке Акимовой можно помечтать. Всё-таки она женщина. Наверное. — Ты зачем Светлану искала?

— Зачем я Светку искала? — Галька потёрла лоб. Увидев на руке кровь, вздрогнула и закусила губу. — Ой, точно, Петрихе же плохо стало! Вот я Светку и искала. Она замолчала, а затем выпалила: — Я же его убила!

— Галь, тебе успокоительное дать? — внезапно мягко спросила Наталья Сергеевна.

— Не, не надо, — она принялась рассматривать свои руки. — Я в завязке, — сказала она твёрдо. — А пилюли эти развязать могут. Мне бы руки помыть. Да на Петриху кто-нибудь посмотрит⁈

И тут мой значок, появляющийся на любой одежде самостоятельно, ярко вспыхнул, а в коридор выглянул Сергей.

— Денис Викторович! Посмотрите уже Акима Васильевича. Если всё нормально, то домой отпустим, а то тут чёрт знает что творится. Убрать бы его из приёмника.

— Он умирает? — я стоял посреди коридора и не знал, куда мне бежать: или к любительнице самолечения, посадившей почки, или в приёмник. Дмитрий вроде помирать не собирался. Если только он не умудрился князя прибить. Но тогда только рана могла открыться, а князю уже точно ничем помочь не сможем, только ещё один чёрный мешок предоставить.

— Да нет, вроде, — и Сергей обернулся назад, чтобы удостовериться, что точно не помирает. — Боль в спине у него. Говорит, что на кетороле получше стало. До этого-то, что только не вводил, не помогало.

В этот момент в коридор из женской палаты вышла Светлана, которую не могла найти Галька. В руках у неё был тонометр и лоток с медикаментами и шприцами.

— Светлана! Она подошла ко мне, улыбнувшись. — Что там? — и я указал на палату.

— Ничего страшного. Немного давление повысилось. Совсем немного, до ста сорока систолическое. Но Надежда Петровна всегда гипотоником была, для неё и такое почти криз, — она снова улыбнулась. — Таблеточка каптоприла — и всё нормально, она снова бодра и весела и спрашивает, когда уже домой можно будет отправляться.

— Так, она не умирает, там мужик с болью в спине, и Сергей говорит, что ему легче стало, — я задумчиво посмотрел в окно. — И кто тогда при смерти? — я снова посмотрел на значок.

На улице было уже темно, и в темноте разожжённый мною огонь продолжал весело гореть. Даже странно, масла-то там было всего ничего, что там может продолжать гореть-то? Щёлкнув пальцами, я погасил огонь. Он свою миссию выполнил, не дал Асмодею в кого-нибудь другого запрыгнуть, когда князь попросил его на выход.

Дверь в ординаторскую открылась, оттуда вышел серьёзный мужик и направился в нашу сторону. Он покосился на чёрный мешок, который уже тащили к выходу, и повернулся ко мне.

— Глеб Леонидович, — он протянул мне руку. — Анестезиолог-реаниматолог и считаюсь старшим нашей бригады, — говоря это, он поморщился. — У нас значок горит, — и он ткнул пальцем себе в грудь. — Кто здесь нуждается в помощи хирургической бригады? Я так понимаю, не он, — кивнул он в сторону трупа невезучего убийцы.

— Понятия не имею, — я развёл руками. Дверь в палату цесаревича приоткрылась и оттуда раздался холодный голос Дмитрия, который отчитывал князя Безносова, как мальчишку. Тут я заметил Ольгу, подбежавшую и закрывшую дверь. Сразу же стало относительно тихо. — Пойдёмте посмотрим, что там за боли в спине, — я указал на приёмный покой. — Если там действительно почечная колика, то понятно, зачем хирургическая бригада нужна.

Как только я это сказал, дверь приёмника открылась, и показался Сергей. Он хмурился, и весь его вид выражал озабоченность.

— Денис Викторович, я не могу мочу забрать даже катетером. И боли вернулись. Тут, похоже, блок уже образовался, — скороговоркой проговорил он. — Анализы взял, они в работе. Рентген включён, только ваших указаний ждём, что именно снимать.

Мы переглянулись с Глебом и рванули к приёмнику. Наталья Сергеевна побежала за нами. В дверях я притормозил: — Сергей, скатайся до бабки-соседки, любительнице подглядывать за жизнью больницы. Я дар активировал, и, похоже, немного перестарался. Глянь, не сильно ей досталось? А мы пока здесь будем разбираться.

— Ага, сейчас скатаюсь, — и фельдшер с явным облегчением выскочил из приёмника. Ну что же, посмотрим, что здесь за колика, возможно, перешедшая в почечный блок, и не с ней ли связано сияние значков, которое и не думает гаснуть.

— Почечная колика даже с блоком довольно неприятна, но не смертельна, — нахмурился анестезиолог. — Не в такие короткие сроки, по крайней мере.

— Стоя здесь, мы точно не поймём, что происходит, — я пожал плечами, заходя уже в кабинет. Надеюсь, с бабкой всё нормально, а то мало ли, вдруг это на неё наши змеи так реагируют, а мы понять не можем, кого спасать.

* * *

— Что выяснили? — Архангел Гавриил, отбывающий наказание за довольно незначительный, на его взгляд, проступок на скучной работе, занимался бумагами. В основном он анализировал деятельность своих подчинённых и их связи с Адской канцелярией, будь она неладна. Оторвавшись от очередной стопки отчётов, Гавриил посмотрел на женщину в белоснежном костюме, вошедшую в его кабинет. Стены кабинета, как и потолок, пол и вся мебель тоже были ослепительно белыми. Эта однотонность успокаивала и давала сосредоточиться.

— Не совсем понятно, что произошло. Мы выяснили, что Асмодей без согласования с нашей канцелярией пришёл вместе со своей свитой на землю под номером тринадцать, но пробыл там всего несколько дней. Если бы не доклад одного из работающих на нас демонов, то мы бы и не узнали об этой выходке, — ответила женщина, поджав губы.

Гавриил молчал и смотрел на неё, ожидая продолжения. Его не интересовала деятельность падших ангелов на землях людей, если только они не переступали определённую черту. Но вот утерянный несколько веков назад артефакт, внезапно появившийся на ангельских радарах, взбудоражил всех его подчинённых, да и он сам чувствовал определённое волнение. Пока точное местоположение артефакта они узнать не могли, и его это очень сильно раздражало.

— Гадариэль, — он поторопил женщину, потому что сама она продолжать доклад по какой-то причине не спешила.

— Ангелов на земле тринадцать нет, как и фамильяров, отмеченных ангельской меткой. Поэтому неизвестно, кто мог бы воспользоваться Луком. Аналитический отдел нашей разведки полагает, что Асмодей прибыл на эту землю именно за ним. Но, судя по последним данным, что-то пошло не так, и он покинул землю без артефакта.

— Понятно. Свяжись с Адской канцелярией. Самое время кое-что им разъяснить касаемо нашего сотрудничества. И да, отправляйся на землю тринадцать. Лично.

— Слушаюсь, — ангел склонила голову и вышла из кабинета начальника, стараясь сохранять спокойствие. Проникнуть на землю тринадцать очень непросто, но нужно было что-то придумать и как можно скорее. Небесный артефакт не должен попасть в руки человека, а тем более демона.

Глава 16

Когда я вошёл в приёмник, пациент с болями в спине, только что сидевший прямо и что-то доказывающий Глебу Леонидовичу, начал заваливаться на кушетку, закатив глаза.

— Что за… — анестезиолог сделал шаг в сторону, и к мужику бросилась Наталья Сергеевна.

Старшая медсестра словно чувствовала что-то, потому что пошла прямиком сюда, а не в сестринскую, чтобы немного отдохнуть. Опыта у неё было на троих таких, как я, потому что не успели мы с Глебом Леонидовичем выругаться, как мужик был уже опутан проводами и подключён к кардиомонитору. Его, как только бригада передала привезённый с собой более навороченный, из палаты Дмитрия забрали.

— А где его давление? — спросил негромко Глеб Леонидович.

— Вы у меня спрашиваете? — спросил, глядя на монитор и задаваясь тем же самым вопросом. Монитор словно услышал нас, взвыв дурным голосом.

— Допамин, быстро, — прошипел реаниматолог, и Наталья Сергеевна тут же принялась вводить лекарство, которое уже успела приготовить и ждала только распоряжения врача.

Как оказалось, она успела даже катетер внутривенный поставить за те десять секунд, пока мы с Глебом разглядывали монитор.

Давление начало подниматься. Нет, не так. Оно появилось. Систолическое понемногу дошло до восьмидесяти и на этом остановилось. Диастолическое так и не появилось, и это было как минимум странно. Не ожидая дальнейших распоряжений, медсестра быстро зарядила инфузомат тем же самым допамином и теперь смотрела на нас, ожидая дальнейших распоряжений, в то время как мы пялились на монитор. В это время пациент пришёл в сознание и переводил взгляд с меня на Глеба Леонидовича.

— Так, позовите Михаила Борисовича, — бросил Глеб Наталье Сергеевне. Та только кивнула и выскользнула в коридор. Она, в отличие от меня, успела познакомиться с членами бригады, и ей не нужно было объяснять, кто такой этот Михаил Борисович.

В это время в приёмник заглянула Аллочка, снова дежурившая в лаборатории.

— Анализы Кротова, — проговорила она, кивая на лежащего на кушетке мужика. — Я тут добавила от себя без вашего назначения, так, на всякий случай. Если что, я в лаборатории. Кровь ещё есть, — она быстро закрыла дверь и удалилась, чтобы нам не мешать.

За листками мы с Глебом потянулись одновременно, почти выхватывая их друг у друга. Повышенные тропонины и Д-димер. Похоже, реактивы привезла с собой эта бригада. Или это наша машина их захватила после того, как бабульку с холециститом сопровождающий сдал хирургам губернской клиники? На самом деле это было неважно, а важно только то, что реактивы были, и кроме тропонинов и Д-димера никаких отклонений в анализах не обнаружилось, и как раз эти показатели Аллочка проверила дополнительно. Что-то ей, видать, в крови не понравилось.

— ТЭЛА? — неуверенно спросил я, потом схватил фонендоскоп и принялся слушать лёгкие Кротова. Если тромбоэмболия лёгочной артерии настолько обширная, то по идее, я должен услышать хрипы или же вообще ничего не услышать, если лёгким совсем трындец. Дыхание выслушивалось по всем полям и было абсолютно одинаковое.

В приёмник быстрым шагом вошёл высокий хирург. Одет он был в пижаму, и даже на голове на самой макушке красовалась шапочка. Он бросил мимолётный взгляд на Кротова, который смотрел на нас, недоумённо хлопая глазами. Змея над чашкой у всех троих продолжала светиться, и уже никто не сомневался, что именно из-за этого пациента.

— Миша, осмотри пациента, — тихо проговорил Глеб. — Я чем-то задним чую, что это твоё.

— Что беспокоит? — спросил хирург, неохотно подходя ближе к кушетке.

— Спина болит, не разогнуться, и голова кружится, — слабым голосом ответил Кротов.

Михаил Борисович сел рядом с кушеткой и принялся мять Кротову живот. Не найдя ничего подозрительного, встал и повернулся к Глебу и ко мне.

— Здесь нет ничего моего, — уверенно сказал он. — Ищите, в чём проблема.

— Миша, он на допамине давление не держит, — сквозь зубы процедил Глеб.

— А я причём? — хирург сжал губы и схватил бланки с анализами. — Вот, сам видишь, тут нет ничего моего! Явного кровотечения по анализам не видно, да и живот спокойный. Думаю, что тут инфаркт, — и он развернулся на выход под нашими офигевшими взглядами.

— Какой, к херам собачьим, инфаркт⁈ — я, нахмурившись, смотрел на хирурга. Он медленно повернулся ко мне.

— Миокарда, — ровным голосом ответил он, — или лёгких, что тоже не исключено. Так что ищите причину и не грейте мне голову. — И он сложил руки на груди.

— ЭКГ без патологии! — уже не сдерживаясь, рявкнул я. — Да и, может быть, вы мне объясните, где связь между спиной и сердцем? — ядовито добавил я. Случившееся совсем недавно в палате цесаревича прочно отошло на второй план. Даже казалось, что все эти события не десять минут назад происходили. Будто прошло уже по меньшей мере несколько дней, а то и недель.

— Будем разбираться, — отстранённо проговорил Глеб Леонидович, подключая к нашему больному уже давно заряженный инфузомат.

Давление снова начало потихоньку падать, и он не стал дожидаться развития коллапса. — Хорошо, хоть реаниматолог на месте, — промелькнуло у меня в голове. Хотя куда бы он делся! Какая бы причина ни была, сейчас это исключительно его пациент.

Немного подумав, я прошёл в диспетчерскую.

— У нас палатный рентген есть? — поинтересовался у Анечки. Инфаркт не инфаркт, но тромбоэмболию лёгочной артерии всё-таки надо исключить.

— Есть, — кивнула Анечка. — Его уже разогрели. Бычков ждёт и уже спрашивал, нужен он здесь или может домой идти.

— И где он? — я осмотрелся по сторонам, но так и не обнаружил нашего рентген-лаборанта.

— У себя. Так я его зову вместе с аппаратом? — спросила Анечка деловито. И, не дожидаясь от меня подтверждения, рванула из кабинета за Бычковым и его аппаратом.

Вернулись они на удивление быстро, так быстро, что даже Михаил Борисович не сумел сбежать. Он уже привык ничего не делать, потому что я на удивление очень качественно прооперировал Великого князя, а тут на тебе, работать заставляют! Нет, если бы у Кротова было что-то явно хирургическое, то Миша не выделывался бы, ему бы клятва не дала. Но никто из нас понятия не имел, что происходит с этим мужчиной, который всего-то жаловался на боль в спине, а фельдшер ещё с утра подозревал почечную колику.

— Давайте головной конец поднимем, а то так не очень удобно, — меланхолически проговорил Бычков, настраивая аппарат, который он лично прикатил. — Его можно двигать? — немного запоздало поинтересовался он.

— Понятия не имею, — Глеб бросил ещё один злобный взгляд на Мишу и повернулся к кушетке. — И как эту древность поднимать?

— Отойдите, — вздохнув, ответила ему Наталья Сергеевна и быстро подняла головной конец кушетки так, что Кротов оказался в полусидячем положении. — Так пойдёт? — спросила она, и тут монитор взвыл дурным голосом, рисуя прямую линию.

— Остановка сердца! — заорал Глеб, а Бычков отошёл к стене и вытер бледное лицо, покрытое потом. Уже второй раз за неполную неделю в его присутствии кто-то начал умирать. Хотя обычно при рентгенографии этого не случалось примерно… никогда! — Да опустите вы эту кушетку!

Раздался скрип, и головной конец кушетки опустился. Монитор практически сразу замолчал и перешёл на мерное тиканье. Кротов открыл глаза и посмотрел на нас, часто моргая.

— Совпадение? — нахмурился анестезиолог и, быстро разобравшись с механизмом кушетки, начал медленно поднимать её вверх. Ровно до тех пор, пока противный звук монитора вновь не оповестил нас, что Кротов пытается покинуть этот бренный мир, как только принимает сидячее положение. Резко опустив кушетку, мы увидели точно такую же картину, что была до этого: сердце завелось само, а мужчина сразу же пришёл в себя, прикладывая руку к голове.

— Охренеть! — выдавил из себя Михаил Борисович. — В общем, это точно не моё, ищите. — И он быстрым шагом вышел из приёмного покоя.

Глеб проводил его взглядом сузившихся глаз. Он всё ещё был в бригаде главным, и этот взгляд не обещал Мише ничего хорошего. Я же только плечами пожал. Пусть как хочет, так и разбирается со своим подчинённым, а мне бы выяснить, что с пациентом происходит, и почему он умирает.

— Как будто что-то в животе мешает оттоку крови, — проговорил я, задумчиво глядя на него. — Какой-то блок, который тут же перекрывает кровоток выше, когда мы меняем положение его тела.

— Логично, — кивнул Глеб, самостоятельно осматривая пациента, чего реаниматологи практически никогда не делают.

— А причём здесь спина? И тропонины с Д-димером, — я поёжился. Как-то тут прохладно.

И тут раздался негромкий хлопок и посреди кабинета оказалась моя курица. Мурмура держала в клюве лист бумаги, на котором было что-то написано. Выплюнув бумагу мне под ноги, она клюнула Глеба за руку. А вот не надо куда не просят свои грабли совать! Окинув нас презрительным взглядом, курица с гордо поднятой головой вышла из приёмника. Я же поднял бумагу. Надпись была словно чем-то выжжена: «Посмотрите брюшную аорту».

Я поднял голову и осмотрелся. Дядюшка решил сдержать слово и помочь мне? Это, кстати, потому что я понятия не имею… И тут я замер.

— Глеб Леонидович, — я подскочил к реаниматологу, в этот момент изучающему показатели монитора. — У вас случайно нет с собой аппарата УЗИ и того, кто может посмотреть сосуды?

— Случайно есть, а зачем тебе… Аневризма! — он ударил себя по лбу рукой.

— Не просто аневризма, а расслаивающая аневризма, — быстро добавил я. — Она не разорвалась ещё. Именно поэтому пациент выглядит скорее живым, чем не очень живым. Но процесс расслоения в ходу! И что-то мне подсказывает, что чем дольше он тут лежит, тем быстрее идёт процесс, учитывая скорость кровотока и давление в этой проклятой аорте.

Глеб только кивнул в знак согласия и побежал извлекать из ординаторской узиолога и непосредственно аппарат.

Женщина лет тридцати на вид даже не представилась. Она села рядом с кушеткой, а в это время хмурый Миша вместе с Глебом втаскивали аппарат. Он чуть не застрял в дверях, но они справились.

— Что вы придумали? Какая аневризма? — пробурчал хирург, скрестив руки на груди.

— Расслаивающая, — прервала его женщина, водящая по животу Кротова датчиком. — В ходу, — добавила она. — На почечной артерии. Вот, сами посмотрите, — и она повернула монитор в нашу сторону.

Мы уставились на рябящее нечто. Лично я видел здесь… Да ни черта я не видел! Зато видел Глеб. Он повернулся к подошедшему ближе Мише и ткнул пальцем на какую-то шишку на экране монитора.

— Нет здесь никакой аневризмы, да, Миша? — спросил он язвительно. — А это что почти всё забрюшинное пространство заполнило?

Я же смотрел туда, где стоял его палец, в надежде разглядеть это самое выпячивание стенки крупного сосуда да ещё и её расслоение, в нашем случае почечной артерии, если верить этой спокойной женщине. А не верить ей у меня не было никаких причин. Я так напряжённо всматривался в изображение, что мне, кажется, удалось разглядеть расслоение стенок артерии и набухание этого образовавшегося кармана из-за затекающей в него крови.

— То, куда вы смотрите, это мочеточник, — тихо пояснила женщина, проследив за моим взглядом, чем непроизвольно вогнала меня в ступор. — Вот тут, смотрите, я сейчас доплер ещё раз включу, чтобы было понятнее.

Теперь я действительно увидел то, что сейчас обсуждала бригада врачей. Нет, доктор точно не может знать всё. И я прекрасно понимаю, что если мне показать эту картинку ещё раз, всё равно ни черта тут не увижу. Ну, может быть, раза с десятого начну видеть, но не сейчас, это точно.

— Собирайся, — коротко приказал Глеб, обращаясь к Мише, и я тряхнул головой, приходя в себя. — Повезёшь в сосудистую. Здесь нечего делать двум хирургам.

— Но… — Миша открыл было рот, вот только Глеб Леонидович на диалог не был настроен.

— Быстро, пока он ещё более-менее стабилен, — и он весьма демонстративно постучал по всё ещё светящейся змее. — Быстрее, Миша, не тяни время.

— С Хромцовым сами свяжетесь? — хмуро спросил Михаил, срывая с головы шапочку и засовывая её в карман.

— Да, — ответил ему Глеб. — Вас будут встречать. Шевелись, мать твою!

Миша сразу же вымелся из приёмника в сторону ординаторской, а Наталья Сергеевна принялась быстро собирать сумку экстренной помощи на всякий случай. Хотя я, если честно, не представляю, как Миша сможет помочь, если аневризма не выдержит тока крови и лопнет. Это же мгновенная смерть.

— Я здесь больше не нужен? — спросил я у Глеба, и тот отрицательно покачал головой.

— Ты молодец, — сказал он мне, ещё раз проверяя показатели монитора. — Прижизненно поставить расслаивающую аневризму далеко не каждому удаётся. Можешь себе в зачёт ещё одну спасённую жизнь записать. И иди уже домой. Мы здесь без тебя дальше справимся.

— Монитор не отдам! — заявила Наталья Сергеевна. — Я прекрасно видела, что вы на реанимобиле прикатили, у вас должен быть портативный, который на ведущий артефакт двигателя запитан. И инфузомат. Давайте свой, а я, так уж и быть, лекарствами поделюсь и даже зарядить помогу.

Я не стал слушать, о чём они говорят, и вышел в коридор. Змея на значке успокоилась и перестала гореть зелёным огнём, как только началась подготовка к транспортировке.

Перед тем как пойти домой, я заглянул к Дмитрию. Полог тишины или как там эта заглушка называется, уже убрали, но из палаты не доносилось ни звука.

Ольга стояла возле стола и тщательно заносила в лист показатели. В палате царил полумрак, монитор пикал в рабочем режиме, а Дима спал, слегка наклонив голову.

— Он устал, — ответила Ольга на мой вопросительный взгляд.

— Устал строить князя Безносова? — я подошёл к кровати и откинул тонкое одеяло, внимательно осматривая повязку. Не найдя на ней ничего криминального, снова укрыл Дмитрия и повернулся к сестре. — Оля, Диму накачали лошадиными дозами лекарств. То, что он вообще проснулся и сумел отчитать князя, можно засчитать за чудо. Скажи, у него есть недостатки?

— Ты у меня спрашиваешь? — взгляд Ольги был серьёзный. — Я не объективна, Денис. Мне казалось, что самый большой его недостаток — это то, что он Великий князь, — и она слабо улыбнулась.

— Ладно. Постарайся хотя бы подремать, — я заглянул в лист наблюдений, уточнил, что всё в порядке, и побрёл на выход.

Возле крыльца меня ждала Мурмура. Она ходила возле лука, охраняя его. Надо же, вытащила из больницы! Молодец! Я только сейчас начал вспоминать, что просто бросил его в коридоре, когда мы неслись в сторону приёмника, и так и забыл о нём. И не вспомнил бы, если бы сейчас не увидел. Подняв лук и закинув его за спину вместе с колчаном, я посмотрел на курицу. Это ко мне она может переместиться, а вот попасть домой только ножками или же у меня на руках. Я вздохнул и протянул руки, решив проверить, насколько далеко распространяется её неприязнь ко мне. К удивлению, курица выбрала второй способ и, замахав крыльями, запрыгнула ко мне на руки. Я же с тоской огляделся. К крыльцу подъехала машина. Это был тот самый реанимобиль, о котором говорила Наталья Сергеевна, и на нём повезут сейчас Кротова в отделение сосудистой хирургии.

Нашей машины нигде не было видно, так что идти домой всё-таки нужно было пешком. Тяжело вздохнув, я поправил лук, поудобнее перехватил Мурмуру и пошёл домой. Когда я уже подходил к небольшому забору, огораживающему территорию больницы, во двор лихо зарулила машина и остановилась возле меня. Из неё выскочил Сергей и махнул рукой.

— Садитесь, Денис Викторович. Сейчас вас быстро до дома довезут, — крикнул он, почему-то всё время глядя на те самые раскрытые ворота, через которые машина и заехала на территорию. — Давайте быстрее, а то вдруг машина нам понадобится. Вызов, например, срочный…

Он не успел договорить, а я не успел сесть в машину, как на территорию вбежала молодая женщина, не старше двадцати пяти лет на вид. Одета она была, правда, очень странно: на ней был халат на три размера больше, чем нужно, а вокруг бёдер намотана шаль. И это летом, когда даже вечером жара не отпускала.

— Эх, не успели, — простонал Сергей, а женщина подскочила ко мне, остановилась и, уперев руки в бока, заголосила.

— А ну, вертай всё как есть, ирод проклятущий! А голос был очень приятный. Я, конечно, ещё не слишком долго нахожусь в Аввакумово, но не слышал ни разу, чтобы кто-то из жителей говорил таким грудным обволакивающим голосом.

— Э-э-э… — протянул я, разглядывая красивое личико. — Не понял. Я что-то должен вернуть?

— Верни мне мои годки прожитые. Я не хочу снова в девках бегать! — и она начала на меня наступать, потрясая кулаком. — Отжила я своё, хватит!

— Кто это? — я повернулся к Сергею. — И что ей от меня надо?

— Это Алевтина Тихоновна Кольцова, — громким шёпотом ответил Сергей. — Вы же сами меня к ней отправили, чтобы узнать, как дела обстоят.

— Я тебя отправил к… — и тут я замер, уставившись на Алевтину. — Быть того не может! — только и смог пробормотать, разглядывая красотку. Это что же, я своей дикой смесью неоформленной силы, замешанной на демонической ауре и силе лука, вернул бабке молодость? — Охренеть! — высказавшись, я покрепче прижал к себе Мурмуру, смотрящую на бывшую бабку, выпучив глаза. — Сергей, определи Алевтину Тихоновну в палату. Завтра мы её обследовать будем, чтобы понять, можно это как-то исправить или нет. Если она, конечно, не передумает.

Глава 17

Над входной дверью нашего дома горел фонарь. Уже во дворе Мурмура вывернулась у меня из рук и соскочила на землю, после чего побежала прямиком к конюшне. Я только головой покачал и побрёл в дом.

В доме было темно. Решив, что Настя меня не дождалась, я прошёл в комнату, сунул лук под свой диван и решил сходить на кухню. Может быть, мне оставили немного рагу?

Уже в коридоре я услышал шум, приглушённые ругательства и увидел очень тусклый свет, исходящий, похоже, от одной свечи. Я рывком открыл дверь и столкнулся с Настей. Девушка держала в правой руке большой разводной ключ, а в левой подсвечник с единственной свечкой.

— Ой, Денис, а я уже испугалась. Тебя нет, Мурмуры нет, Барона я тоже никак найти не могу…

— Поэтому ты потушила свет, взяла в руки что потяжелее и пошла встречать непрошеных гостей? — поинтересовался я, рассматривая ключ в её руке и вспоминая, за что её сослали в Аввакумово в качестве наказания.

— Нет, конечно, — ответила она. — Тем более что света в кухне нет. Ты забыл, что мышь перегрызла провод?

— Где Егорыч? — тихо спросил я её, протягивая руку и забирая тяжеленный ключ. А про мышь я действительно забыл, погрузившись с головой в проблемы с Асмодеем.

— Не знаю, — ответила Настя почему-то шёпотом. — Наверное, на конюшне вместе с Бароном. А я вот…

— Так, и зачем тебе ключ? — тихо спросил я, глядя сверху вниз на запрокинутое личико девушки и проклиная про себя тот день, когда отказался ехать на каменоломни или куда там меня староста хотел отселить.

— Я хотела кран починить, — Настя продолжала смотреть на меня и не спешила отодвигаться.

— Что ты хотела сделать? — я даже головой помотал, пытаясь сообразить, о чём она говорит.

— Кран хотела починить. Вода капает, и это так противно по нервам бьёт. Даже до второго этажа этот противный звук достаёт, — Настя продолжала говорить громким шёпотом.

— Зачем ты сама это хотела сделать, если в доме двое мужиков кроме тебя живут? А ещё есть одно подобие мужчины в виде призрака, который когда захочет, может вполне сносно воздействовать на предметы физически? И ответь мне, как ты хотела это сделать? — я потряс злосчастным ключом.

— Я не знаю, просто где-то читала, что нужен разводной ключ. Правда, я так и не поняла, что нужно откручивать, но ничего, пара проб и ошибок и пойму, — ответила Настя. — Да и сомневаюсь, что там можно хоть что-то ещё сломать и сделать хуже. А сама… Так ты постоянно на работе. Наверное, устал, как собака. А Степан Егорович сюда почти что не заходит.

— Настя, ты… У меня слов нет! — я покачал головой.

— Ну вчера вечером со шлангом как-то сама справилась, правда, вместо изоленты взяла обычный пластырь. Но так даже лучше, потому что никакой течи не стало, — проговорила она ещё тише, будто сделала что-то противозаконное. — Его тоже мыши, наверное, перегрызли, — зачем-то добавила она, продолжая смотреть на меня, практически не мигая.

— Воду перекрой, — отодвинув её, я пошёл к злосчастному крану, который тут же принялся чинить, пытаясь зафиксировать в памяти, что нужно посмотреть на этот шланг, пока ничего критического не произошло. И где она какой-то шланг взяла?

Краны я чинить умел сам, своими руками, даже без каких-либо своих демонических штучек. Ну, почти. На моей съёмной квартире ещё в Аду кран подтекал примерно… Да всегда он тёк! Я его раз в две недели чинил, запомнив на всю оставшуюся жизнь, что если применять свою силу, то ломался он гораздо быстрее, чем если всё делать просто ручками. Ад такое поганое место! Даже для коренных жителей никаких поблажек никогда не делают.

Добравшись до проблемного места, я вытащил уплотнительную манжету. Я так и думал, что дело в ней. Новой у меня не было, зато у меня был дар. Я даже не стал демоническую ауру призывать. Благо бытовых заклинаний выучил в поезде даже больше, чем боевых. Тщательно рассчитанный вектор приложения силы лёг на уже подготовленное заклинание, и я пустил его в уплотнитель. Уже через пять минут кран был собран, и вода снова запущена.

— Ну вот, — и я протянул Насте ключ. — Честно понятия не имею, что ты пыталась им открутить, учитывая, что когда я пришёл, то света даже такого, не увидел. Из этого можно сделать вывод, что ты на полу в это время была, скорее всего, под раковиной.

Она вспыхнула и закусила нижнюю губу. Я проследил за этим жестом. Вот гадство-то какое! Я очень сильно устал, скорее морально, и мне очень сильно хочется отвлечься. А тут интимный полумрак, красивая девушка, которая мне нравится, и она так близко… Я резко отпрянул от неё. Почему мне кажется, что это я сейчас подвергаюсь искушению?

— Денис, ты кушать хочешь? — она нахмурилась, видя мою не совсем адекватную реакцию.

— Да, было бы неплохо, — пробормотал я, почти на ощупь добрался до стола и сел, сложив руки на коленях.

А может, ну его? Зачем сдерживать себя? Тем более что мы всё равно в итоге придём или в одну постель, или же я отхвачу по морде разводным ключом, который до сих пор находится рядом с ней, и уйду жить на конюшню.

Поели мы молча. Как оказалось, Настя ждала меня и не ужинала. Я же только головой покачал. Рагу было вкусным. Я навернул целую тарелку и слегка осоловел. Так, надо дойти до ванной, принять душ и завалиться спать. Надо же, никогда не думал, что буду с таким нетерпением ждать начала нового учебного года, чтобы очутиться уже в казарме, точно зная, что меня никто не дёрнет в больницу.

— У тебя тут крошка, — Настя протянула руку и дотронулась до уголка моих губ. Я перехватил тонкое запястье и нагнулся. Всё, я не железный, в конце концов!

И всё-таки я дал ей немного времени, чтобы отодвинуться или как-то остановить меня. Но Настя сидела, не шевелясь, и не сводила с меня пристального взгляда. Тогда я наклонился ещё сильнее и легко поцеловал её. Девушка тихонько выдохнула и закрыла глаза. Я начал углублять поцелуй…

Телефонный звонок прозвучал на редкость громко и резко, заставив отпрянуть друг от друга.

Настя приложила руки к щекам и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, я же думал только о том, что сейчас с удовольствием придушил бы того болезного, которого так не вовремя притащил Сергей. Фельдшера бы не тронул. Если это существо из Аввакумово убрать, то с начальства станется меня на весь следующий год сюда устроить, чтобы обучался на практике, так сказать.

Вскочив со стула, я метнулся в коридор, потому что телефон продолжал надрываться.

— Давыдов! — рявкнул в трубку, да так, что на том конце Анечка пискнула от неожиданности. Даже я почувствовал слабенькую волну демонической ауры, которая рванула от меня в стороны, спровоцированная раздражением. Но девушка быстро пришла в себя и деловито заговорила.

— Денис Викторович, не нужно так реагировать. Я понимаю, вы устали, как и все мы. Но нам сейчас не вы нужны, а Анастасия Сергеевна, — бойко сказала Анечка. — Машина за ней уже выехала.

— Что случилось? — догадался спросить я.

— Серёжа притащил идиотку шестнадцати лет, решившую от неразделённой любви покончить с собой путём отравления, — радостно сообщила Анечка. Паники в её голосе не было, значит, там не критическая ситуация. Я посмотрел на свою змею. Не светится.

— И чем она пыталась отравиться? — не то чтобы мне было любопытно, хотя кого я обманываю, мне действительно было любопытно.

— Оциллококцинумом, — ответила Анечка и хихикнула.

— Чем? — я попытался представить, как вот этим можно отравиться, и не смог.

— Я же говорю, идиотка. Выбрала в мамкиной аптечке что-то со страшным и длинным названием, написала записку, что во всём виноват Вася, и принялась засовывать их в себя. Сожрала две упаковки, всё это встало колом в желудке, даже не начав растворяться. Теперь надо промывать, чтобы уже убрать из организма. Я даже не видя её, мог с уверенностью сказать, что Анечка закатила глаза. — Мы бы сами её промыли, но протокол есть протокол, тем более что девчонка несовершеннолетняя. Поэтому нам нужна Анастасия Сергеевна, сами понимаете.

— Понимаю, — я покосился на Настю, стоящую рядом со мной и старательно слушавшую, что говорит Анечка. Слышимость была отличная, и мне не нужно было напрягаться и пересказывать то, что мне только что сказали.

— Мы ждём, — добавила Анечка и отключилась.

Я осторожно положил трубку, сдерживаясь, чтобы не швырнуть её, и посмотрел на девушку.

— Похоже, этот чёртов староста знал, что делал, когда селил нас в одном доме, — наконец после почти минутного молчания сказал я. — С этой работой нашей нравственности ничто не угрожает.

— Денис… — начала Настя, но я только покачал головой.

— Я ни о чём не жалею и не обещаю, что не буду к тебе приставать, — перебил её с самым серьёзным выражением на лице.

— Давай потом это обсудим, — вздохнув, сказала она и, развернувшись, пошла к выходу из дома.

Я же смотрел, как она уходит, затем яростным движением взлохматил волосы. Хорошо, что у нас дальше одного поцелуя дело не зашло, иначе сейчас точно кто-то мог бы пострадать.

Дверь за Настей закрылась, я же пошёл на кухню. Посмотрел на стол и покачал головой. Девчонка успела за такой короткий промежуток времени убрать посуду, помыть её и добежать до меня, послушав, зачем её куда-то вызывают.

— М-да, Денис. Вот так всякие смертные и попадаются, — пробормотал я вслух и побрёл в ванную. Программа минимум у меня, как оказалось, не изменилась: нужно принять душ и спать уже завалиться.

Стоя под тугими струями, я начал расслабляться. Опершись на стену руками, подставил под воду плечи и спину, закрыв глаза. Ни разу в жизни не испытывал подобного опустошения и теперь не знал, что с этим делать.

Лёгкий холодок окутал всё моё тело, проникая даже через горячую воду.

— Вот не до тебя мне сейчас, старый извращенец, — проговорил я, не открывая глаз. — Не думал, что ты и за мальчиками в душе подглядываешь. Учти, я не потерплю, чтобы кто-то копался в моём нижнем белье, я в этом плане немного брезгливый, — громко проговорил я, не дожидаясь, пока дядюшка проявится. Знаю, зачем он заявился, нотациями своими занудить меня хочет. — Спасибо за помощь, кстати. Ты, как всегда, оказался прав с диагнозом, — добавил я. Призрак так и не проявился. Постепенно в комнате стало вновь тепло, и из-за этого контраста я даже немного взбодрился.

Решив, что хорошего помаленьку, протянул руку, чтобы выключить воду, но тут в ванной стало очень светло. Яркий, какой-то обжигающе белый свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться, а сквозь всё нарастающий шум в голове раздался женский голос: — Моё имя Гадариэль, и я ангел небесный.

От неожиданности я чуть не свалился, и это было бы совсем нехорошо, потому что в этом случае совершенно точно ударился бы затылком обо что-то твёрдое и… привет, Асмодей, я вернулся! В каком только виде, вот в чём вопрос. С другой стороны, пернатые что, сами решили пойти на контакт с опальным демоном? Не душ, а общественная баня какая-то без смотрителя.

— Что тебе от меня нужно? — в принципе, отвечать можно было мысленно, но, проговаривая слова вслух, я сам себя успокаивал. Сердце билось в каком-то сумасшедшем ритме, и я никак не мог дотянуться до крана, чтобы выключить уже воду.

— У меня к тебе просьба, Денис, — проворковала Гадариэль. — Очень близко от тебя находится весьма ценная для нас вещь. Но я не могу явиться на землю в своём истинном обличье.

— А я здесь причём? — я всё ещё не понимал, что ей надо от меня. Гадариэль… Знакомое имечко.

Перед глазами встала картина трёхлетней давности, когда мы с ней схлестнулись на одной земле. Противная особа, мерзкая, старающаяся выслужиться перед своим начальством. Кто там у них сейчас в опале. Гавриил? Плохо. Очень плохо. Принципиальный тип, с ним не договоришься и миром не разойдёшься.

— Позволь мне воспользоваться твоими глазами, чтобы всё как следует рассмотреть. Позволь войти в твоё тело, чтобы через тебя и вместе с тобой свершить благое дело, — вкрадчиво проговорила пернатая.

— Чего? — я аж опешил. До этого быстро прокручивал про себя варианты решения проблемы, которые были один абсурднее другого, но сейчас в голове в этот момент начала биться одна-единственная мысль: они не знают. Не знают, что в теле Дениса Давыдова нахожусь я. Им зачем-то нужно, чтобы именно Денис поделился своим телом в качестве парадно-выходного костюма. Только вот хрен им всем! — Пошла отсюда на хер, шамотра пернатая! — рявкнул я, немного придя в себя и выключая воду. — Это тело занято! Убери от него свои загребущие лапы, извращенка!

— Я не понимаю… — в голосе прозвучала растерянность. — Я не чувствую одержимости…

Свет погас, шум в голове мгновенно затих. Я прислонился лбом к стене. Ангелы очень чувствительны к таким моментам, они прекрасно чувствуют, есть в человеке душа или её нет, а такое настойчивое внимание к моей персоне могло означать только одно: у меня каким-то образом появилась душа или какой-то её аналог. И также, как и падшие, типа Асмодея, ангелы пытаются давить только на тех, кто в данный момент находится в эмоциональном раздрае. И что мне сейчас с этим знанием делать? Проклятые пернатые, как же я вас ненавижу!

Я решительно выбрался из ванной, уже по привычке обмотав бёдра первым попавшимся под руку полотенцем. Эта тварь сказала, что ей нужна какая-то вещь, находящаяся рядом со мной. Небесные цацки обычно реагируют, если кто-то из хозяев рядом находится.

Зайдя в комнату, я огляделся по сторонам и замер на месте, потому что из-под дивана выбивался, быстро тускнея, серебристый свет. Да ну на хер! Не может такого быть!

* * *

— Что значит, у тебя не получилось? — Гавриил сузил глаза и начал подниматься из-за стола, слушая доклад своей назначенной помощницы. Она свалилась прямо на его стол, когда он пил свой обеденный кофе, и теперь что-то лепетала о неудачной попытке вторгнуться на землю под номером тринадцать.

— Это место лишено как нашего внимания, так и внимания Адской канцелярии. Люди не верят в демонов и ангелов, поэтому что-либо доказать им практически невозможно, — Гадариэль вздрогнула, когда Гавриил стукнул кулаком по столу, не сводя с неё такого яростного взгляда, которому позавидовал бы сам Владыка Ада.

— Я спрашивал тебя не об этом, — процедил он. — Ты нашла лук?

— Да. Но подобраться к нему не смогла. Не в истинном своём обличье, — тряхнула она головой. — Те, к кому я взывала о помощи, отказывали мне. Кроме одной женщины. Но я не смогла выполнить её просьбу в обмен на вместилище.

— Она всю жизнь грешила и теперь захотела попасть на небеса? — прищурился Архангел. Ему сейчас предстояло отчитываться перед начальством в том, что не он смог забрать вещь, принадлежавшую небесам у какого-то обычного человека. Что с ним за это сделают, он старался даже не представлять. Потому что хуже того места, где он сейчас находится, на Небесах просто не существует. — И что, это проблема? Две заявки, подпись у секретаря Всевышнего, и может хоть сегодня переместиться к нам. И мне всё равно, что скажет Адская канцелярия на это. За ними тоже слишком много косяков в последнее время.

— Нет. Она просила вернуть ей прожитые года, — пробормотала Гадариэль.

— И? — брови Гавриила сами собой поползли вверх от удивления.

— Я не могу этого сделать. Это влияние энергии жизни и силы стрелы нашего лука. Они изменили её внешность и вернули ей молодость и здоровье. Даже вы не в силах обернуть вспять этот эффект. Поэтому меня прогнали. Причём такими словами, что мне их повторять даже мысленно стыдно, — и она вздрогнула, вспоминая те эпитеты, которые доносились ей вслед от омолодившейся до неузнаваемости старушки. — Остальные даже не вступали в контакт, кроме одного. На некоторое мгновение она задумалась, после чего посмотрела прямо на Гавриила: — Мальчик, к которому попала в руки наша реликвия. Он вёл себя так, будто знает не только о том, кто такие ангелы, но и меня лично. Но он не одержим, в этом я полностью уверена.

— И об этом ты почему-то решила сказать в самую последнюю очередь?

— Я не была уверена. Всё же рывок обратно был несколько неожиданным. У этого мальчишки очень странный агрессивный фамильяр. Он выкинул меня с земли тринадцать прямо в ваш кабинет одним взмахом крыла.

— Ты думаешь, что тело этого парня занимает кто-то из павших? — постучал по столу пальцами Гавриил.

— Я не исключаю этой возможности. Их ангельская сущность сгорает, когда ангелов сбрасывают на землю. Именно поэтому я могла не заметить, что это кто-то из наших. Я уже отдала распоряжение проверить всех, кто был наказан и пал на эту землю за последнюю сотню лет.

Глава 18

Я проснулся и долго непонимающе смотрел в потолок. До меня не сразу дошло, что же послужило причиной побудки. Пару раз моргнув, я приподнялся на локтях и чуть слышно застонал. Тело затекло на неудобном диване и жутко болело.

Так что же меня разбудило? И тут я понял, в комнате было светло! То есть я как вчера вечером заснул, так меня никто не побеспокоил? Никто не ломился, телефон не звонил, и меня никто не будил, отправляя в полусонном состоянии разбираться с очередным больным. Да-а-а, а я в чудеса не верил.

Хотя это могла быть обычная голая статистика со всеми отсюда вытекающими последствиями. Ну нет в Аввакумовском кусте столько народу, чтобы они внезапно массово начали помирать, оккупируя приёмный покой нашей больнички. Но вот если поток желающих отправиться на тот свет вообще прекратится, то тогда я точно смогу поверить в чудеса.

Перевернувшись, я сполз с дивана и с трудом разогнулся. Это жуткое орудие пыток, а вовсе не мебель, предназначенная для отдыха. Егорыч так-то неплохо устроился. Ему на конюшне на сеновале и с котом под боком гораздо удобнее, чем мне на этом диване. Только думать об этом не нужно, всё равно ведь денщик на обмен не согласится, потому что не положено.

Я тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Так, а мне разве не нужно амбулаторный приём вести? Я посмотрел в окно. Нет, никто меня не заставит ещё и днём сидеть на приёме. Немного позже, ближе к обеду навещу своих пациентов. А то мне ещё с бывшей бабкой разбираться да Дмитрия осмотреть. Да, ещё решить, что с Галькой делать. А к обеду ближе пойду в больницу так, чтобы меня этим самым обедом накормили.

А сейчас надо заняться делом, то есть начать уже тренировки. Не нравится мне, что после спячки на неудобном матрасе меня чуть ли не выпрямлять надо. Всё-таки мышцы у Дениса не слишком впечатляют. А ещё нужно уже дом обследовать, в подвал опять же спуститься. Да много чего надо сделать.

По-хорошему надо попробовать на контакт с кем-то из бывших своих демонических приятелей выйти, но так это сделать, чтобы Асмодей даже не заподозрил. А то что-то мутные какие-то здесь дела творятся. Явление самого князя Ада, а затем этой пернатой дряни с загребущими крыльями слегка выбило меня из колеи. Вроде бы они все в это забытое всеми, кроме нежити, нечисти и сына императора место заявились ради лука. И заодно дали так необходимую мне встряску. Да ещё какую! В общем, дел действительно невпроворот, и практика тут стоит далеко не на первом месте.

Я ещё раз осмотрелся. Начать нужно с каких-нибудь занавесок. Потому что я себя чувствую, как на витрине. До дороги было довольно далеко, да и забор высокий, но при желании рассмотреть, что творится внутри дома было можно.

Тем более меня не оставляет ощущение пристально направленного на меня взгляда. Ровно с тех самых пор, как меня закинули в этот мир. Прямо между лопаток порой зудит. Но если раньше я списывал это странное чувство на свою бурную фантазию, кота, дядюшку и свалившуюся мне на голову курицу, то теперь надо бы всё переосмыслить. Так-то интуиция и демоническая чуйка подвели меня только однажды. Ну ладно, трижды, но последний раз, закончившийся реанимацией в Аду, я помнить буду до конца своей земной жизни.

Занавесок у меня не нашлось, зато нашлось большое количество полотенец. Были среди них и огромные. Кое-как прибив два полотенца над окном гвоздями, использовав вместо молотка тот самый разводной ключ, которым вчера вечером кран чинил, я отступил и посмотрел, как получилось.

Ну что могу сказать, с пивом сойдёт. Махнув рукой на получившееся убожество, я принялся разрабатывать систему тренировок с использованием внутреннего магического резерва и демонической ауры, чтобы побыстрее нарастить всё, что нужно. Убирать-то Дениске нечего. Он скорее худой, чем упитанный.

Два часа полноценной тренировки заставили почувствовать себя человеком, а не разваливающимся инвалидом. Но устал и пропотел я будь здоров, а боль в мышцах убрал демонической аурой. Так, а теперь в душ, ну а там подумаю, чем заняться в первую очередь.

Из душа я выходил, уже по привычке обернув бёдра полотенцем.

— Ох, — вырвалось у меня, когда я из коридорчика завернул в комнату, чтобы одеться, потому что прямо передо мной оказалась весьма соблазнительная женская попка. Если я правильно понял, женщина мыла в комнате пол, а сейчас нагнулась, чтобы выполоскать в ведре тряпку. — Какое чудное виденье, — добавил я.

Молодая совсем женщина резко распрямилась и развернулась, чуть не шлёпнув меня мокрой половой тряпкой. Я успел отпрянуть и сейчас даже гордился своей реакцией. Женщина тем временем охнула, бросила тряпку в ведро и заправила за ухо длинную тёмно-рыжую прядь, выбившуюся из косы.

— Ой! — громко сказала она, пристально оглядывая моё практически голое тело. — Денис Викторович, я не знала, что вы дома. И что вы… хм… — и она снова меня оглядела, всем своим видом демонстрируя смущение. Только вот в её взгляде смущением и не пахло.

— Вот, Варенька, нашёл я швабру, чтобы сподручнее тебе было, — в дом ввалился Егорыч. — А что это ты, барин, в таком виде расхаживаешь?

— Да вот, решил, понимаешь, в одном полотенце по дому походить, пока никто меня не видит, а здесь Варенька оказалась. А может быть, я рассчитывал на то, что наткнусь на прелестную женщину во время своей бесстыдной прогулки? Хм, — я приложил палец к подбородку. — На самом деле это очень философский вопрос, не находишь?

— Весьма сомнительная философия, барин, — Егорыч продолжал стоять рядом со мной, держа в руке швабру. — «Лучше мало хорошо сделанного, чем много несовершенного», — торжественно проговорил старый денщик, поднимая швабру вверх.

— Платон, — задумчиво прокомментировал я, разглядывая молодую вдовушку, муж которой так неудачно попал под сосну. — Вы знакомы с трудами Платона, Варенька?

— Что? — она моргнула и перевела взгляд на Егорыча.

— Отчаянно рекомендую. Вот, думаю, что Степан Егорович вам сейчас всё быстро про Платона расскажет, но на кухне. Да, на кухне Платон будет звучать просто сногсшибательно. А я пока, пожалуй, оденусь.

— Ой, да что вы, Денис Викторович, я смотреть не буду, просто пол домою…

— Варя, иди на кухню, — с нажимом произнёс я и очень выразительно посмотрел на Егорыча. Тот встрепенулся и схватил Варю за руку, таща за собой.

— Пойдём, Варенька, я тебе швабру покажу. Во какую найти сумел! Еле у Мурмуры нашей отбил. И кто бы мне сказал, зачем этой курице понадобилась швабра? Ох и прав Денис Викторович, настоящее исчадье его фамильяр. А куда деваться? Другого никто не подарит.

— А я думала, что фамильяр Дениса Викторовича — это тот чёрный котик в ошейнике, — голос Вари прозвучал уже с кухни.

— Нет, Барончик просто кот, никакой не фамильяр. Но до чего умная скотина! — ответил ей Егорыч.

Я только головой покачал и пошёл одеваться.

И принесло же эту Варьку так не вовремя! Нет, я стыдливым никогда не был ни демоном, ни человеком, но всё-таки это был бы перебор, если бы я начал совсем уж голяком перед молодой женщиной расхаживать. Тем более что она меня не слишком привлекла в плане возможного обольщения. Хотя молодые вдовушки всегда считались весьма лёгкой добычей. Но вот не хочу!

Одевшись, я достал зеркало и принялся с мрачным видом разглядывать себя. Оттянул веки, высунул язык, даже в горло умудрился заглянуть. Нет, вроде не заболел. Тогда что со мной происходит? Если бы меня вчера не прервал этот проклятый звонок, то с Настей мы бы вместе сегодня проснулись. А сегодня что с утра на меня накатило?

Я отложил зеркало и задумался, а потом заглянул под кровать. Вот оно! Это небесная игрушка во всём виновата! Я же рядом с ней целую ночь провёл, шутка ли. Недолго думая, достал лук и колчан со стрелами и встал, размышляя, куда бы их девать, чтобы и от меня подальше, но и чтобы в случае чего под рукой были.

Не придумав ничего другого, почти строевым шагом направился к конюшне. Поднявшись на сеновал, я посмотрел на нахохлившуюся курицу и положил рядом с ней лук и стрелы.

— Вот, охраняй, — сказал я мрачно. — Из твоего алчного клюва их ни Небеса, ни Ад не смогут вырвать. А мне нельзя долго рядом с этой штуковиной оставаться, у меня странные мысли начинают в голове появляться.

Мурмура наклонила голову набок и долго разглядывала меня своими глазами-бусинками. Затем встряхнулась, и в её глазах появилось презрение, словно курица говорила: «Ну какой же ты слабак! Соберись, тряпка! Не заставляй меня ещё больше пожалеть о том, что именно ты стал моим хозяином». Передав мне этот посыл, Мурмура схватила лук и потащила его куда-то вглубь сеновала. И как клюв при этом не вывернула⁈ Одно слово — фамильяр. Когда она вернулась за стрелами, я спустился вниз и вышел во двор.

— Барин, хорошо, что я застал тебя. Поговорить нам надо, — раздался за спиной тихий голос Егорыча. — Ты бы это… не разгуливал так по дому, почти голяком, прости Господи.

— Боишься, что Варенька сглазит? — хмыкнул я.

— Не в этом дело, — отмахнулся он. — Просто мало ли кого занесёт к нам, — серьёзно проговорил Егорыч, слегка поморщившись.

Так, похоже, я о чём-то не знаю.

— И кого может занести к нам в дом без нашего ведома? — спросил я, глядя на немного смутившегося денщика, которого я подозрительно редко лицезрел рядом с собой в последнее время.

— Дык это… Из контроля притащились из губернского ещё рано утром, всё вынюхивали что-то, — неохотно ответил он. — Но я к тебе в комнату их не пустил. Да и Барончик с Мурмурой на защиту твоей чести встали.

— А что раньше не сказал? Да и не разбудил? — я даже слегка удивился подобному заявлению.

Как-то слишком людно становится в Аввакумово. Люди здесь до моего появления жили себе спокойно рядом с Мёртвой пустошью, горя не знали. А теперь что ни день, то ангелы ломятся, то демоны, то вон твари из контроля. Им что, здесь мёдом всем намазано? Ни за что не поверю, что только из-за меня такого красивого вся мерзость решила слететься в это место. Да ещё одновременно.

— Настенька не разрешила тебя трогать. Отдохнуть тебе полноценно надо было потому что. Сами разобрались, — он махнул рукой и поморщился, видимо, вспоминая неприятный разговор. — Да и не думал никто, что они так быстро нагрянут. Но они с Настей переговорили да с соседями и уехали не шибко довольные, так и не нарыв ничего. А чего нарывать-то, если все в округе знают, что дома ты не появляешься совсем. Он на несколько секунд замолчал, после чего вновь начал говорить: — Не нравится мне всё это. Баба с ними приехала странная шибко, будто вообще не знала, что именно ищет. В каждый угол дома нос свой засунула да вопросы странные задавала. Так и бродила, словно принюхиваясь, пока к тебе в комнату не сунулась, где и получила от животин твоих по первое число. Мурмура клок волос её выдернула, а Барончик, кажется, юбку порвал, всё до филейной части добраться пытался.

Кивнув каким-то своим мыслям, он махнул рукой и направился в сторону дома, где Варенька в одиночестве порядок наводила.

Я почему-то был уверен в том, что контроль — это всего лишь предлог, чтобы дом обшманать. Нашла, получается, эта шамотра пернатая себе тело. Ну да и хрен с ней! Я и так знаю, что она тут забыла: вчера не преминула упомянуть, пока моё голое тело в душе рассматривала. Надо маслом оливковым запастись да дом в круг заключить на всякий случай, чтобы всякие здесь больше не болтались.

Покосившись в сторону конюшни, возле входа которой вышагивала Мурмура, презрительно оглядываясь по сторонам, я понял, что правильно решил доверить столь ценную вещь своему фамильяру. Надёжнее места явно не придумать, если только её в пару с Галькой Акимовой на стражу поставить. Ладно, пора вернуться к насущным делам.

Пока в доме Варька моет пол отвоёванной у моей курицы шваброй, ни о каком исследовании подвала не может быть и речи. Такие вот исследования — это весьма интимный процесс на самом деле, который нельзя совершать при посторонних. Вдруг я что-нибудь найду, о чём этим посторонним знать совсем необязательно? То же относилось к занятиям магией. Вот чего не нужно видеть неодарённым. Про призыв и говорить нечего. Тут уж я вообще ни перед кем объясниться не смогу. В больницу, что ли, пойти, чтобы пораньше вернуться и заняться так внезапно отложенными делами?

— Денис Викторович! — я медленно повернулся в сторону голоса. Звал меня Дима, больничный водитель. — Поехали быстрее, у нас внештатная ситуация произошла.

— Какая ситуация? — я поднял глаза к небу. Обрадовался, что тебе выспаться дали, и решил, что вообще сегодня не тронут? Ну-ну, помечтай.

— Внештатная, — Дима закатил глаза. — Там Юрчик припёрся. Ну этот, которого Галька слегка отрихтовала. Владимир Семёнович с князем этим и его бойцами к границе пустоши уехали. Что-то князь там посмотреть хотел. Бригада обратно в губернскую клинику укатила. Старший их, Глеб Леонидович, переговорил с цесаревичем, и тот их всех послал. Ох, как же он их послал! И по батюшке, и по матушке… — Дима на мгновение замолчал, видимо, вспоминая наиболее красочные эпитеты. — Я так понял, они настаивали на переезде, но его высочество отказался. Глеб Леонидович тогда позвонил своему начальству, и они уехали.

Я поднял руку и провёл ею по лицу. Это место проклятое, да ещё и моя кривая карма вносит коррективы. Потому что представить, что всё это происходит со мной просто так, не хотелось. Это было бы уже слишком.

— Сегодня же Саша дежурит, — сказал я тихо.

— Сашка на второй машине на вызове, а я один не справлюсь. И… в общем, поехали, всё сами увидите.

— Заинтриговал, — пробормотал я, запрыгивая в машину.

Подъехали к больнице мы быстро. Выскочив из машины, я бросился ко входу в больницу, но тут на крыльцо вылетел тот самый Юрчик. За ним выскочила Галька со стойкой для систем в руках.

— Я тебе сказала, пошёл вон, хрен моржовый, — прошипела Акимова. — Вали давай к Дашке своей. И чтобы я тебя больше не видела.

— Да ты чего, Галь? Пьяный я был, что только с пьяных глаз не сделаешь… — Та-а-ак. Похоже, Юрчик пришёл навестить в больнице свою теперь уже бывшую сожительницу и получил стойкой по хребту. — Да ладно тебе, первый раз, что ли?

— Я тебе сказала, побежал бегом по прямой и до самой Петровки. А то я тебе этот штырь в задницу сейчас засуну для придания ускорения, — и Галька замахнулась стойкой.

— Галя, если ты её погнёшь об этого придурка, я тебя никогда не выпишу. Будешь ущерб больнице отрабатывать, — предупредил я Акимову, делая шаг в её направлении.

— И отработаю, — запальчиво крикнула женщина. — Не впервой. Что мне надо будет делать, если я эту палку об него не просто погну, а сломаю?

— Я тебя мужскую палату поставлю охранять, — предупредил я её. — Ты же хуже цепной собаки на всех кидаешься.

— Денис Викторович, — на крыльцо выскочила Наталья Сергеевна. — Ну слава богу! — она закатила глаза. — А то Галя стойку утащила, и я сразу недоглядела. Они же в палате начали отношения выяснять, Надежду Петровну опять до криза довели, черти окаянные!

— Да ничего с Петрихой не случится, — огрызнулась Галька. — А ты, Юрка, лучше по-хорошему уйди.

Дверь в очередной раз распахнулась, и на крыльце стало как-то слишком людно. Потому что из-за плеча Натальи Сергеевны на меня растерянно смотрела Ольга.

— Денис, нас опять захватывают? Дима спрашивает, ему надо напрягаться и дар активировать или всё-таки можно ещё немного подождать и оставить источник в покое?

— Оля, просто иди к Дмитрию, без него разберёмся, — простонал я, а потом развернулся к Юрчику. — Если ты, скотина, сейчас не уберёшься, я тебе то, что зашил, вскрою!

— Он мне угрожает! — Юрчик резво отпрыгнул от меня. — Да какой ты врач после этого⁈

— Я хороший врач, а ты пошёл вон! — и я, уже не скрываясь, немного развернул демоническую ауру, направив её на этого придурка. И чтобы до него лучше дошло, сделал шаг в его сторону.

Юрчик что-то бормоча себе под нос и бросая почему-то исключительно на меня злобные взгляды, пошёл к воротам. И тут на территорию въехала машина князя Безносова. Михаил Кимович легко выскочил из неё и нахмурился, разглядывая нашу компанию. Остановив взгляд на Гальке, он оглядел стойку, которую та продолжала держать в руках, и медленно проговорил.

— Что происходит? Галина Ивановна, вы снова вынуждены с оружием в руках защищать жизнь его высочества?

— Чего? — Юрчик остановился и развернулся к Акимовой. Похоже, что из короткой речи Безносова он услышал только то, что хотел услышать. — Галина Ивановна? Серьёзно? А не много чести, а, Галька?

Галя побледнела и, поудобнее перехватив стойку, начала спускаться с крыльца.

— Ты труп, Юра, — произнесла она очень спокойно. — Надеюсь, о гробовых ты позаботился.

Я же только в очередной раз провёл рукой по лицу. А когда Галька уже приблизилась к Юрчику достаточно близко, пришёл в себя и крикнул растерянному князю: — Ну что вы стоите? Хватайте её! Нам только смертоубийства на территории больницы не хватало! В три прыжка я подскочил к застывшему Юрчику, схватил его за шиворот и потащил к воротам.

А ведь день так хорошо начинался! Ну, почти. Это меня бывшая бабка сглазила, точно! Ничего, сейчас этот бардак разгребу и к ней пойду, уж с ведьмой демон всегда сумеет общий язык найти. Я надеюсь на это.

Глава 19

Я бросил в лоток иглодержатель и пинцет, злобно глядя на сидящего на кушетке Юрчика. Наталья Сергеевна с невозмутимым видом бросила мне в руки шарик, пропитанный антисептиком, и щёлкнула зажимом.

— Юра, если ты ещё раз сюда заявишься, то будь уверен, я применю этот зажим по назначению и прищеплю тебе язык, — спокойно сказала она и отошла к хирургическому столу.

Я же обработал шов, швырнул шарик в тот же лоток и сквозь зубы процедил: — Самое главное, Юрчик, заключается в том, что ты ничего не сможешь сделать. Потому что я тебе ноги вырву. — И я поднялся со своего стула и повернулся к Наталье Сергеевне: — Он полностью ваш.

— А почему вы все мне угрожаете? — возмутился Юрчик и ойкнул, когда Наталья Сергеевна начала накладывать на шов повязку.

— Юра, я сейчас Галю позову, и она тебе быстро объяснит разницу между угрозами и почти дружескими советами, — ласково проговорила старшая медсестра, по совместительству операционная, ловко прикрепляя к коже пластырь.

— Не, Гальку не надо, — Юрчик поёжился. — И как этот мужик её сразу не сумел схватить? Здоровый же вроде…

— Этот мужик — имперский князь, — перебила его Наталья Сергеевна. — Поэтому язык придержи, чтобы его тебе не просто не прищемили, а не отрезали к такой-то матери и не скормили тварям пустоши. Возможно, даже с тобой, — добавила эта чуткая и добрая женщина, немного подумав.

— А-а-а, — протянул Юрчик. — Ну, раз князь, тогда понятно. Странно, что он вообще её от меня оттащил, не побрезговал.

— Юра, — Наталья Сергеевна прилепила последний кусок пластыря ко лбу уже точно бывшего приятеля Гальки Акимовой и встала перед ним, скрестив руки на груди, — иди уже отсюда. Послезавтра на перевязку придёшь.

— А где мне жить-то? До Петровки далековато будет, чтобы я сюда день через день мотался.

— Ну к Гальке же ты как-то пришёл, — ответила медсестра. — Или ты намекаешь, чтобы мы тебя у себя на несколько дней разместили? Юра, у нас тут больница, а не ночлежка, мест свободных нет. Иди уже, не знаю, к старосте обратись, может, определит куда. Только на глаза ближайшее время никому из нас не попадайся, — прищурилась Наталья Сергеевна.

Юрчик ничего не ответил, встал, покосился на меня и вышел из приёмника, где я его шил. Я же, в свою очередь, подошёл к окну убедиться, что эта скотина благополучно вышла с территории больницы.

* * *

Схватив Юрчика за шиворот, я потащил его к воротам. Этот козёл упирался и продолжал поносить Гальку на чём свет стоит, драконя её ещё больше и приближая свой неминуемый конец.

Я спиной чувствовал тёмную ауру, начинающую распространяться от Акимовой по всему двору. Ещё немного, и её уже ничего не остановит от умышленного убийства и прямой дороги прямиком в Адскую канцелярию. Такие грехи не прощаются, и сколько бы благих дел ты ни делал после этого, дорога на небеса будет закрыта. Вот и верь потом пернатым про искупление и прощение.

— Вытаскивайте его к чёртовой матери, Денис Викторович! — откуда-то со стороны гаражей выбежал Старостин, размахивая руками. Видимо, недоброе почувствовал не только я. — Галька же с него сейчас шкуру спустит, а у нас показатели смертности по приёмному покою подскочат! Или мы скажем, что он дома откинулся? — Владимир Семёнович затормозил и принялся обдумывать своё предложение. — Точно, напишем, что на труп приехали, а смерть на дому к нам уже не относится. Думаю, Михаил Кимович не станет нас сдавать и просто закроет на это недоразумение глаза, — Старостин перевёл взгляд на находящегося в небольшом ступоре князя.

— Да вы что, совсем все охренели? — взвился Юрчик, услышав хороший, надо сказать, план старшего фельдшера. Он так сильно дёрнулся, что умудрился вырваться из моей хватки.

Но тут до нас добежала Галька. Почему-то князь Безносов немного помедлил, и когда он обхватил сзади за талию брыкающуюся женщину, прижав её к своему телу, она успела перетянуть Юрчика злополучной стойкой. Юрчику не повезло, она снова попала ему по лицу, точнее, по лбу. Я едва успел пригнуться и пропустить стойку у себя над головой, потому что стоял как раз между этим дегенератом и разъярённой женщиной с грозным оружием в руках. Но совсем без последствий выйти из этой короткой драки у меня всё же не получилось, потому что у скальпированных ран есть одна отвратительная особенность: они очень сильно кровоточат.

— Всё дело в сосудах, — пробормотал я, с философским видом разглядывая свой мундир, на который попала кровь Юрчика. — Они не спадаются и поэтому так сильно кровоточат. А ещё меня интересует вопрос: почему она тебя всё-таки не пришибла? — я поднял взгляд на Юрчика, чувствуя, что вот прямо сейчас мне становится плевать на свою целительскую змею, и я хочу убивать!

— Галина Ивановна, успокойтесь, — раздался спокойный голос Безносова откуда-то сбоку. — Я вас очень хорошо понимаю, и мне самому хочется убить этого… В общем, этого. Но всё же не стоит так горячиться, тем более делать это благое дело так демонстративно да ещё с применением казённого имущества.

Князь утащил в одно мгновение успокоившуюся Гальку вместе со стойкой в больницу, а ко мне подошла Наталья Сергеевна и, вздохнув, указала на Юрчика, пытающегося зажать кровоточащую рану на лбу.

— Шить надо. Да и вам переодеться не помешает. Мундир нашим прачкам отдадим. Они без всякого дара чудеса творить умеют, — сказала она и ещё раз тяжело вздохнула.

— А давайте мы его добьём, — предложил я и сжал кулаки, но тут Владимир Семёнович подошёл к Юрчику и потащил его ко входу в приёмник.

— Никак нельзя этого делать, Денис Викторович, — говорил Старостин на ходу. — Михаил Кимович прав, слишком много свидетелей. Зачем вам лишние неприятности? Вот и я думаю, что незачем.

Я только зубами скрипнул и последовал за ним. Разделся в ординаторской, снова поступившей в моё распоряжение, натянул рубаху от хирургической пижамы и вышел. Вручил мундир подбежавшей девушке и направился шить Юрчику лоб, надеясь, что сумею проявить чудеса выдержки и не прибью его прямо в приёмнике. Тем более что там свидетелей будет уже немного, и Наталья Сергеевна меня не выдаст.

* * *

В окно практически ничего не было видно, и я быстро вышел на улицу, встав на крыльце. Юрчик шёл к выходу с территории больницы медленно, постоянно оглядываясь, но тем не менее приближаясь к нему. Когда он уже практически достиг ворот, во двор влетела наша машина. Юрчик был вынужден отпрыгнуть, чтобы освободить ей дорогу.

Из салона выскочил Саша и прямо с улицы заорал, вбегая в первый вход, ведущий, в амбулаторию и аптеку.

— Зинаида Карловна! Анастасия Сергеевна! Преждевременные роды! Быстрее, а то до губернской клиники не довезём! — последняя фраза уже слышалась из коридора больницы.

Уже через минуту на улицу выбежала Настя, а за ней Зинаида Карловна. Последняя тащила огромный бикс, на ходу делая уточнения.

— Саша, не нервируй меня. Кто, где, сколько недель беременность?

— Ленка Изюмова из Третей Тисы, — Саша уже отдышался и резво бежал рядом с нашей сексапильной акушеркой. — Мужик её тормознул нас, когда мы с вызова возвращались. Уже на подъезде к Аввакумово были, поэтому решили за вами заехать сначала, а потом уже к ней гнать.

— А она что, дома? — Зинаида Карловна остановилась и недоумённо посмотрела на Сашу. — Я же лично её отвезла три дня назад в Тверь?

— Так говорит, что её отпустили на выходные, — ответил Саша, разведя руки в стороны. Дело явно было серьёзное, раз на его лице не было дежурной радушной улыбки.

— Да какого же лысого демона⁈ — вот сейчас Зинаида Карловна завизжала, переходя почти на ультразвук. — Это у неё восьмые роды уже будут! Какой идиот её отпустил? У неё же всего двадцать шесть недель и весьма сильные перспективы преждевременных родов!

— А я тут причём? — Саша остановился, возмущённо глядя на неё. — Это не я Ленку выпустил из клиники, почему вы на меня орёте? Лучше Петровской высказывайте.

— Я выскажу, даже не сомневайся, — сквозь зубы процедила Зинаида Карловна и повернулась в мою сторону. Я скорее почувствовал, что на крыльцо вышла Наталья Сергеевна. Акушерка тем временем крикнула: — Наташа, позвони Петровской, пускай на спецмашине нам навстречу выезжают! Изюмову мы точно не довезём, особенно если воды уже отошли.

— Я позвоню, езжайте, — махнула рукой Наталья Сергеевна.

Настя посмотрела на меня, и я ей ободряюще кивнул. Она была немного бледной, но держалась вполне уверенно. А ведь вряд ли у Насти есть большой опыт, как у врача-неонатолога. Вообще здесь, в Аввакумово мы вполне можем этот самый опыт обрести в полном объёме, сейчас я это осознаю, как никогда раньше.

И тут я бросил взгляд на водителя. Дежурил сегодня Дмитрий. Он сидел, вцепившись руками в руль так, что побелевшие костяшки пальцев было видно отсюда. А на его лице большими буквами было написано, что он ну о-о-чень не хочет, чтобы кто-то рожал в его машине. Ничего, парень, это не смертельно, переживёшь. Машина рванула со двора, и я повернулся к Наталье Сергеевне.

— А почему Зинаида Карловна эту Изюмову сюда не хочет везти? — спросил я у старшей медсестры.

— У нас нет средств для выхаживания младенцев, — ответила она. — Так-то мы стараемся отвозить всех рожениц в губернскую клинику пораньше, особенно таких, как Ленка Изюмова. Кто же знал, что в клинике найдётся альтернативно-одарённый акушер, который её выпустит, — Наталья Сергеевна покачала головой. — Ничего, я сейчас Петровской позвоню, она быстро тому гению башку открутит.

— А Петровская… — решил уточнить я.

— Главный акушер-гинеколог губернии, — пояснила Наталья Сергеевна. — Суровая тётка, чего уж там. Нет, если бы бригада здесь осталась, мы бы Изюмову сюда приволокли. А так лучше уж увезти от греха подальше. Хорошо, что Зине педиатр помогать будет. Ладно, пошла я звонить. Да и дела ждать не будут.

Я ещё немного постоял на крыльце. День обещал быть жарким, всё-таки лето в самом разгаре, и без мундира дышалось определённо легче. Ну что же, с Настей поговорить не получилось, зато я могу наконец-то обследовать дом. Наверняка же Варя уже прибралась и ушла. Но перед этим нужно зайти к Дмитрию и осмотреть уже бывшую бабку.

Меня опередили. На крыльцо вышел князь Безносов и посмотрел на меня странным взглядом, будто спросить что-то хотел, но не решался. Странный он. Ни за что не поверю, что имперский князь будет чего-то стесняться.

— Я чем-то могу вам помочь? — наконец спросил я у него, когда молчание стало конкретно так затягиваться.

— Эм, думаю, да. Нам нужна ваша помощь. Но не переживайте, это не по поводу здоровья его высочества, — ответил он и нахмурился. Вот точно опять этот баран упрямый что-то задумал, и почему-то мне кажется, что крайним буду в его гениальных идеях именно я.

— Ну раз нужно, то пойдёмте, — я первым зашёл в больницу и направился к палате цесаревича.

Ольга находилась в коридоре и сидела напротив Гальки, которую трясло мелкой дрожью. Кружка, от которой по всему коридору расходился запах валерианы, ходила в её руках ходуном.

— Денис Викторович, — Акимова резко вскочила со своего места и ринулась ко мне, успев каким-то образом всучить Ольге кружку, не разлив ни капли. — Отпустите меня домой. Не хочу тут больше находиться, — она сложила руки в молитвенном жесте и посмотрела на меня умоляющим взглядом, в котором плескался страх и недоумение, а никак не ярость, исходящая от неё во все стороны ещё несколько минут назад.

— Да не переживай, твоего, хм, знакомого мы выпроводили с территории больницы, и он тебя больше не потревожит, — проговорил я, гадая, с чего вдруг она так заголосила. Князя Безносова не было рядом, он уже зашёл в палату к Дмитрию.

— Да не в этом дело! — Галька всплеснула руками. — Мало мне издёвок и наговоров от всех вокруг, ну, кроме вас, Денис Викторович, — подумав, сообщила она. Я же только брови приподнял от такого заявления. — А тут ещё элита имперская поиздеваться решила. А я им кто? Девочка какая, чтобы на мне своё остроумие практиковать? — ну вот, знакомая мне Галька вернулась. А то тоже придумала истерики странные закатывать на ровном месте.

— Так, похоже, я пропустил что-то очень важное, — наконец проговорил я, понимая, что больше вразумительных объяснений от Гальки не добьюсь. Развернувшись, вошёл в палату к Дмитрию, которого Акимова чуть ли не проклинала, но довольно осторожно и шёпотом, чтобы, наверное, не услышал. — Вы зачем моих пациентов доводите до нервного срыва? — рявкнул я, заходя в палату и громко захлопывая за собой дверь.

— Ты о чём? — Дмитрий, немного поморщившись, довольно уверенно сел в кровати. Я же первым делом осмотрел его раны и, не найдя ничего криминального, сложил на груди руки и вперил в него прокурорский взгляд.

— Как это о чём? Мне пациенты на вас жалуются, ваше высочество. Оскорбляете их, унижаете. Нет, вы, конечно, в своём праве, но лучше вам всё-таки заниматься этим в более привычных для этого условиях на тренированных, так сказать, людях, — пояснил я, видя, как цесаревич недоумённо хмурится. — Что вы Гальке наговорили, что она в истерику впала и теперь пешком пытается до своей Петровки смыться? Мне ей, между прочим, ещё швы снимать и не прямо сейчас, заметьте.

— Эм, ничего, что могло её так расстроить, — проговорил Дмитрий. — Я как раз тебя попросил позвать, чтобы ты рассказал о её здоровье.

— А что я ещё должен тебе рассказать? — я даже опешил. — Ты вообще знаешь, что со мной сделают за разглашение врачебной тайны?

— Его высочество неправильно выразился, — вклинился в наш разговор князь. — Мы интересуемся только тем, насколько сильно Галина Ивановна ранена и когда сможет приступить к предложенной ей работе, если, конечно, она согласится.

— К какой работе? — я уже совершенно ничего не понимал и тупо моргал, переводя взгляд с Димы на князя и обратно.

— Его высочество предложил ей на время возглавить его личную охрану, пока он находится в Аввакумово на лечении. Как показала практика, здесь больше некому доверить столь важную миссию.

— Чего? — я даже отшатнулся, не сводя взгляда с Дмитрия, который в этот самый момент выглядел абсолютно серьёзным. — Тебя в живот ранили, по голове вроде бы никто не бил. Хотя, возможно, я чего-то не знаю о ваших с Ольгой отношениях и твоих не слишком целомудренных предложениях, за которые успел отхватить.

— Я предельно серьёзен. Как оказалось, кроме вас троих ну и Михаила Кимовича, я не могу ни на кого положиться. И почему-то мне кажется, что Галина Ивановна очень хорошо справится с этой работой. Мы навели о ней справки, разумеется, и выяснили…

— Да я даже слушать ничего не хочу, — замахал я руками, стараясь отгородиться от безумных идей этого пришибленного. — Она практически здорова, только несколько швов снять нужно через некоторое время. Поэтому делайте, что хотите, только меня в это не втравливайте. А то крайним окажусь, и вы же меня сошлёте в ещё большее захолустье, чем Аввакумовский куст.

Я вышел из палаты и пристально посмотрел на нахохлившуюся Гальку. Она сидела возле палаты и ждала от меня каких бы то ни было вестей.

— Они действительно хотят тебе предложить работу, и никто над тобой не издевается. Не согласишься, уходи. Держать не стану, выпишу по первой просьбе. Только на перевязки не забудь приезжать, — твёрдо проговорил я, глядя ей в глаза. Что бы цесаревич с Безносовым ни задумали, но это действительно для неё шанс выбраться из этой ямы, в которую она сама себя засадила.

— Но я же… Они же знают, не могут не знать, — проговорила Акимова. — Если серьёзно предлагают, то всё выяснили, и…

— Галя, меня это не касается, — я поднял руки и молча вышел из отделения, а потом и вовсе из больницы. Что-то настроения с бывшей бабкой разговаривать у меня нет никакого. Домой пойду. Нечего здесь рассиживаться, а то мало ли какая ещё ночка выдастся.

Я начал уж разворачиваться, чтобы уйти с крыльца, но тут возле ворот остановилась машина. Из неё вышла довольно фигуристая яркая брюнетка, огляделась и пошла прямиком ко мне. Пока она шла, я оценил и изгиб бёдер, и высокую грудь. Хороша чертовка! Вот только… Что-то мне показалось знакомым в этой красотке. Очень осторожно развернув демоническую ауру, я более пристально посмотрел на неё. Так, лицо, обалденная фигура, искры демонической ауры над головой, ножки… Стоп! Демоническая аура! Ну, здравствуй, красавица. И кто ты у нас?

— Давыдов Денис Викторович? — демонесса тем временем подошла поближе и протянула мне руку. Плохо живность моя постаралась. От взбучки, которую описывал мой денщик, не осталось и следа. Что уж тут говорить, демоны всегда хорошо регенерируют в человеческом теле, не давая своему парадно-выходному костюмчику почить раньше срока. — Кира Павловна Зайцева. Представитель нравственного контроля Тверской губернии.

— И по какому поводу вы так страстно хотите со мной встретиться, Кира Павловна? — руки я ей не подал, ауру свернул и теперь с любопытством смотрел, что же будет дальше. — Или я вам так понравился, что вы сами хотите дать своим коллегам из контроля заподозрить меня в нехорошем? — и я поиграл бровями.

— Денис Викторович, — она прищурилась. — Подобное поведение не способствует дружеским отношениям.

— Ты права, — мне надоело. У особого отдела нашей канцелярии всегда было туговато с чувством юмора. К тому же у меня появился уникальный шанс узнать, что же творится в Аду, и я не собирался его упускать. Только вот она прислужница Вельзевула, а не Асмодея. Но это всё равно хоть какой-то источник информации. Сплетни начальника надо собой, как правило, не имеют. Плохо, что не догадался демонических ловушек по двору нарисовать. Ничего, в следующий раз умнее буду. И почему я сразу об ангелах подумал, когда Егорыч мне про странную бабёнку сказал? Не думал, что после Асмодея сюда припрётся кто-то ещё? — Так чего же всё-таки хочет князь Асмодей от опального демона? Или Вельзевул? А может, кто-то ещё замешан во всём этом? Не поделишься со мной, Тенабра?

— Какого… — она отступила от крыльца, а затем подалась вперёд, пристально разглядывая меня. Чтобы слегка облегчить ей задачу, я слегка приоткрыл свою ауру, которую эта заносчивая тварь сразу даже не заметила. — Фурсамион, — ахнула Тенабра и отшатнулась. — Но как? Как это получилось? Я совсем не чувствую в тебе демонической сущности.

— А вот это я и хочу выяснить. И про то, как получилось, и про мою сущность. Прогуляемся до твоей машины, дорогуша? — я прищурился. — Да, не пытайся на меня как-то воздействовать. Ты же знаешь, что я сильнее тебя. Всегда был сильнее, — я не стал добавлять, что вдобавок всегда был умнее этой демонессы. Она всё равно не поймёт. Спустившись с крыльца, я кивнул на машину: — Дамы вперёд.

Глава 20

Тенабра села в машину, захлопнула дверь, и практически сразу я почувствовал всплеск демонической ауры. Да она же слинять собирается!

— Ах ты тварь! — процедил я сквозь стиснутые зубы и нырнул в машину, хватая женщину за плечо, пытаясь удержать демонессу. — Куда собралась, стерва? Стоять!

Я развернул свою ауру, настраиваясь на перехват, но было уже поздно. Тело женщины несколько раз дёрнулось, и она начала заваливаться на меня. Я же не ощущал в ней ничего даже близко похожего на демоническое присутствие. Помощница Вельзевула благополучно ушла в Ад, используя привязку экстренного выхода.

В машине было тесно, и теперь уже полноценная Кира Павловна Зайцева собственной персоной упала на меня. Всё-таки экстренный уход не предусматривает мягкого покидания тела. Да и в принципе уход демона из человеческого тела не сулит для последнего ничего хорошего. Тряхнуло её хорошо, можно даже сказать, что через неё пропустили несколько полноценных разрядов электрического тока, и сейчас она находилась в глубокой отключке. Возможно, Зайцева даже нуждалась в медицинской помощи, но из такого положения я не мог её осмотреть. Да даже на значок глянуть мне было проблематично, его закрывала голова женщины, упавшая мне на грудь.

Я затрепыхался, но дверь то ли заклинило, то ли я делал что-то не то, и выбраться из машины никак не получалось. Наконец я нащупал ручку на двери машины, для этого мне пришлось сильно изогнуться, и потянул её на себя.

— Что происходит? — слабый женский голос заставил меня замереть. Очень медленно я повернул голову и столкнулся с напряжённым взглядом Киры Павловны. — Кто вы такой? И… где мы вообще находимся?

— Ага, — глубокомысленно произнёс я, быстро соображая, что бы ей ответить. — Вы приехали с инспекцией в Аввакумово, и вот…

— В какое Аввакумово? Да я бы ни за что не поехала в это захолустье, даже если бы тут находился сам император, — скривилась она. — О чём вы вообще говорите? Она попыталась встать и сделала резкое движение, но тут рубаха от хирургической пижамы, всё ещё надетая на меня, не вынесла такого грубого обращения и порвалась. Раздавшийся треск заставил нас замереть, а затем Зайцева шёпотом спросила: — А почему мы вот так лежим? Вы хотите надо мной надругаться?

Я уставился на неё, пытаясь сообразить, как можно над ней надругаться, если она фактически лежит на мне, придавливая к сиденью. И благо в этой машине оно сплошное и разные рычаги не впиваются мне в спину и другие интересные части тела. Внезапно меня разобрала злость на эту стерву из контроля. Ведь она всё ещё из контроля, несмотря на то, что демонессы в её теле больше нет. Наверняка ей нравится унижать и оскорблять аристократов, но делает она это в более элитных местах, например, в столице, раз её так возмутило, что находится она далеко от благ цивилизации.

— Судя по всему, вы относитесь к знати, — она прищурилась. — Я вас привлеку за попытку дискредитировать представителя контроля. Даже если это произошло в Аввакумово. Хотя убейте, я не помню, что вообще собиралась в этот забытый всеми богами куст.

Ну вот, я так и знал. Она привыкла упиваться своей властью, а по тому, как быстро очухалась, можно сделать вывод: помощница Вельзевула ничего ей не повредила. И в мозгах особенно. Там, похоже, нечему особо вредить. Да дамочка даже не заметила, что в ней что-то изменилось.

— Вообще-то это вы пытаетесь сотворить со мной что-то непотребное, — ответил я почти ласково. — Рубаху на мне рвёте. А перед этим угрожали, заставляли в машину с вами сесть, иначе, говорили вы, отдадите меня под суд просто потому, что можете. А сейчас решили притвориться, что потеряли память, потому что не смогли сломить мою волю? Дверь открылась, и я вывалился из машины, продолжая патетично завывать: — Я буду жаловаться императору! Я всё ему напишу, что контроль совсем охамел и, пользуясь вседозволенностью, пытается решить свои сексуальные проблемы за счёт подконтрольных дворян! В противном случае грозят опорочить честное имя своей жертвы.

— Да что вы такое говорите? — она с трудом села и сжала виски пальцами. — Кто вы вообще такой?

— Кто я такой⁈ — я так натурально удивился, что даже сам себе поверил. — Это вы на меня навалились, вы порвали рубаху, вы мне угрожаете и теперь смеете утверждать, что даже не знаете, до кого домогались? — я скрестил руки на груди и прищурился. — А вам не кажется, неуважаемая мною Кира Павловна, что это уже слишком? Или представители контроля настолько опустились, что уже не разбираются, с кем распутничать? И я даже знаю, что послужило этому причиной. Безнаказанность! И да, у ваших бесчинств есть свидетели. Мой денщик мне сразу рассказал, что вы хотели ввалиться в мою спальню, когда я отсыпался после тяжёлых суток в больнице. И только вмешательство моего фамильяра позволило мне сохранить честь, — я одёрнул порванную рубаху и гордо вскинул голову.

Зайцева ничего не ответила, только злобно на меня посмотрела, завела машину и рванула почему-то в сторону Петровки. Она что, на Мёртвую пустошь решила податься? Точно извращенка!

Я проводил машину задумчивым взглядом. Как бы то ни было, но от пристального внимания нравственного контроля я избавился надолго. Вряд ли они будут рисковать и позволят мне полоскать имя Киры Павловны. А я сделаю это. В конце концов белые крылышки у меня не прорезались, несмотря на то, что я сейчас жизни спасаю.

Тенабра, конечно, тварь редкостная. Не думал, что так быстро смоется. Видимо, даже в её тупой голове есть зачатки инстинкта самосохранения, основанные на собственных ошибках и следующим за ними опытом. Помню, как нас Асмодей по просьбе Вельзевула направил ей на выручку, чтобы не привлекать своих демонов, когда та угодила в ловушку, имея какую-то важную информацию для Ада. Её-то и нужно было доставить моему начальству. Не демонессу, а информацию. На эту курицу вышестоящим демонам и тем более князьям было глубоко наплевать. Надеюсь, за несколько десятков лет отношение к своим подчинённым у Вельзевула не изменилось.

В голове тут же родилась идея. Если в канцелярии не поменяли протоколы, то неважно, каким способом смылся демон из мира. Его можно было вернуть в течение получаса обратно, независимо от того, хочет он того или нет. А ведь обычные демоны, находясь у себя дома, на зов могут и не явиться, если не посчитают нужным. Это вам не демоны перекрёстка, для которых желание заказчика — закон.

Так, ладно, надо рубаху переодеть и быстро домой идти. Там попытаюсь вытащить эту демоническую гадость обратно. А то полуголым через всё село переться тот ещё экстрим. Мало ли какие мысли у местных женщин начнут в голову закрадываться. А мне нужны лишние проблемы? Развернувшись, я столкнулся с напряжённым взглядом карих, так похожих на мои, глаз.

— Оля, и с какого момента нашей занимательной беседы с госпожой Зайцевой ты здесь стоишь? — медленно спросил я, соображая, это хорошо или плохо, что появился свидетель нашего разговора.

— Не так давно, как мне хотелось бы, но достаточно, чтобы уловить суть, — сестра нахмурилась и сложила руки на груди. — Это правда, что она к тебе приставала?

— Конечно, — не моргнув глазом, соврал я. — Посмотри на мою рубаху. — И тут я увидел блеснувшее на пальчике кольцо. — Что я вижу, Дима дозрел и сделал-таки предложение?

— Да, — она слабо улыбнулась. — И я ответила согласием.

— Конечно, ты согласилась, — я закатил глаза. — Ты же не идиотка, чтобы отказать Великому князю и поставить свою семью в весьма интересную позитуру.

— Я согласилась вовсе не потому, что Дима Великий князь, — Ольга всё ещё хмурилась.

— Я знаю, — подойдя к ней, обнял сестрёнку, прижав её к себе. — И он сделал тебе предложение вот так, без пафосного официоза, потому что понял, что с твоей стороны это настоящее. Если бы дело было только в том, что он цесаревич, ты ему мочу каждый день не измеряла бы и профилактику пролежней не проводила. Он у тебя не дурак, знаешь ли. Твой Дима вообще какой-то слишком совершенный. Меня даже иногда тошнит от него, — признался я Ольге, а она глухо рассмеялась, уткнувшись мне в плечо, и одновременно негромко всхлипнула.

— Дима просит тебя пройти к нему. Как только мы услышали, что ты с дамой из контроля сцепился, — наконец сказала она, отстранившись, — я и выскочила на крыльцо, чтобы тебя догнать. А тут такое…

— Ну, пошли, послушаем, что нам твой уже официальный жених скажет, — и я подтолкнул её к двери. Всё-таки хорошо получилось. Ольгу сейчас в хирургической пижаме с нелепой шапочкой на голове за аристократку только с самого большого перепоя можно принять. Так что Зайцева всё правильно поняла: какая-то медсестричка выскочила послушать завывания молодого доктора и стала свидетельницей очень компрометирующей сцены. То-то свалила, не разбирая дороги!

Тем временем мы подошли к Диминой палате. Ольга приоткрыла дверь, но не вошла в палату, а, пропустив меня, отправилась по своим делам. Понятно, Дима попросил оставить нас наедине. Даже интересно, о чём он хочет поговорить? Надеюсь, надолго это не затянется. Мне ещё Тенабру на свет божий из Ада вытаскивать. То, что цесаревич вызвал меня на разговор, от которого я при любом желании не смог бы отказаться, никоим образом не отобразилось на моём желании провести ритуал, чтобы всё-таки попытаться выяснить, что же забыл здесь Вельзевул.

— Я слышал, ты столкнулся с контролем? — он уже довольно уверенно сидел в постели, не испытывая при этом сильного дискомфорта.

— Это было эпично, — я упал в кресло, стоящее рядом с кроватью. — Ты представляешь, эта Зайцева рубаху на мне порвала.

— Какой кошмар! — Дмитрий хмыкнул, но практически сразу стал очень серьёзным. — Не беспокойся, скоро нравственный контроль перестанет существовать.

— Прости, что? — я сел очень прямо и демонстративно поковырял в ухе. — Я не расслышал. Ты сказал, что контроль скоро распустят?

— Да, — просто ответил Дмитрий. — С разрешения и при полной поддержке отца я провожу подготовку к нескольким весьма существенным реформам. Одной из них будет ликвидация нравственного контроля. Он на мгновение задумался, а потом продолжил: — Я долго исследовал этот вопрос. Поверь, он не родился с бухты-барахты. Несколько видных учёных проводили исследования по моей просьбе. В общем, мы пришли к выводу, что количество одарённых людей должно увеличиваться, потому что мы вымираем. Да и кровь нужно обновлять гораздо чаще, чем это делается сейчас. В общем-то, после этой поездки я должен был предоставить отцу вариант приказа о ликвидации контроля и органов соблюдения контроля, а также новые положения по поощрениям к смешанным бракам.

— Твою мать! — только и смог проговорить я, глядя на цесаревича и глупо хлопая при этом глазами. — А твоя такая запланированная поездка, о которой кроме тебя никто не знал, как-то связана с этими реформами? После услышанного я ни за что не поверю, что ты только со мной захотел поговорить и проверить, как были освоены имперские средства на новый физиокабинет, — я говорил, не отрывая пристального взгляда от Дмитрия.

— Отчасти. Последний, так сказать, штрих. Но в любом случае цель нашей поездки достигнута не была. Хотя это никоим образом не повлияет на доклад императору, который уже, как я надеюсь, моя команда ему предоставила, — немного подумав, ответил цесаревич.

— Вот ты ни хрена не помогаешь тому же князю Безносову вычислить тех, кто на тебя покушается, — мне захотелось побиться головой о ближайшую стенку. — Признавайся, кого ты ещё хотел прищемить? Особенно удели внимание тем, кто имеет почти неограниченную власть, как существующий уже несколько столетий контроль!

— Ну-у-у, — протянул Дмитрий и потупился. — Так кардинально только нравственный контроль. Но реформы будут проводиться так или иначе во всех ведомствах.

— И полетят шапки, возможно, вместе с головами, — я всё-таки встал, подошёл к стене и легонько стукнулся об неё лбом. — Просто отлично! Уж лучше бы нас на пустоши сожрали, тогда мы хотя бы знали, кто это сделал. И да, наверное, тебе нужно точно узнать, предоставили ли твои люди доклад императору или решили отложить эту работу до твоего выздоровления ну или гибели. Тут кто на что рассчитывает, конечно, и на какие деньги живёт в роскоши.

— Мы всё уже проверяем, — ровно проговорил цесаревич.

— Ну и молодцы. А меня внезапно очень умная мысль посетила: может, тебе самому в столицу отправиться? Невесту отцу представить, доклад лично озвучить, долечиться уже в нормальных условиях? — я в который уже раз попытаться воззвать к голосу разума Дмитрия и вышвырнуть того подальше от Аввакумово. Потому что я сейчас начал реально осознавать весь масштаб проблемы, отголоски которой накроют этот бедный Аввакумовский куст по полной.

— Нет, это исключено. Я больше не хочу поднимать эту тему, — отрубил он, прямо посмотрев мне в глаза.

— Хорошо. Ольга знает?

— Про реформы? — спросил Дмитрий осторожно. — В общих чертах. Но про роспуск контроля я ей не говорил.

— Скажи. Я тебе как друг советую. Она обязана знать, что ты сейчас просто мишень ходячая для очень многих. Не удивлюсь, если парочка ведомств уже скооперировалась. И вот именно сейчас я почти уверен, что те приправы в креветках для твоего дядьки появились в поезде совсем не случайно.

— Я не думаю… — Дмитрий даже немного растерялся.

— И не думай, — я похлопал его по плечу. — Только знай, если она и после этого тебе кольцо в морду не швырнёт, значит, действительно любит. — А я, пожалуй, домой пойду нервы успокаивать.

У меня оставалось ещё десять минут, чтобы воспользоваться ритуалом призыва. Воровато оглядевшись, я прошёл в буфет и, покопавшись в ящиках, достал всё необходимое. Если судить по вкусу больничной еды, для её приготовления используют не только соль и перец.

Так, все специи и нужные травы есть, даже свечи нашлись в одном из ящиков вместе с огромными ножами. Ими здесь хлеб резали. Всю булку просто раз, и половинки отлетели. Осталось только металлическую тару найти, где всё это добро можно было сжечь. Больничная утка в самый раз подойдёт. Я сразу же насыпал в неё всё найденное для ритуала, включая записку с именем Тенабры.

Тихо, стараясь не привлекать внимание, прокрался в подвальное помещение. Судя по громким голосам и периодически вырывающимся матам, раздающимся из диспетчерской, разборки с акушерским отделением находились в самом разгаре. А вопли разгневанных жителей из амбулатории давали робкую надежду, что всем, кто сейчас находится в больничке, будет не до меня. Да и помешать мне не должны.

Найдя очень тёмный закуток, расставил свечи, начертил демоническую ловушку, чтобы эта коза больше не ушла от меня, и произнёс формулу призыва, сжигая записку в дыму корицы, тимьяна и кардамона.

Из чаши тут же повалил едкий густой белым дым, который начал трансформироваться в женские очертания, сразу же окрашивающиеся в красный. Ух ты, да наша демоническая красотка даже умудрилась до третьего уровня дорасти!

— Нехорошо, дорогая моя, сбегать раньше времени, — широко улыбнулся я, когда очертания практически полностью сформировались, и мне было прекрасно известно, что демонесса меня уже слышит.

— Фурсамион! Я…

Оглушительный крик разнёсся, казалось, не только по подвальному помещению, но и вышел за пределы больницы. Я на ногах еле смог устоять от высвободившейся демонической силы, ударившей от тени в разные стороны. Крик резко оборвался, дым рассеялся, а огонь свечей резко потух.

— Не понял, — пробормотал я, подходя ближе к кругу призыва.

Демоническая ловушка была разрушена, словно кто-то ножом провёл по знакам, нарушая их целостность. Кто-то помог ей в очередной раз смыться. Но этот крик всё никак не выходил из головы. Эта аура точно не была той, что высвобождается при гибели демона. Неужели в Аду настолько не хотят, чтобы я встречался с кем-то из своих? Вот же гадство какое!

Убрав всё за собой и даже проветрив подвал, используя заклинания очищения, я поднялся наверх и побрёл в ординаторскую. Нужно было всё-таки переодеться, прежде чем идти домой. Сменив рубашку, выбросив остатки прежней в мусорку, я вышел из ординаторской и уже хотел пойти к выходу, но тут мне дорогу перегородила весьма хорошенькая молодая женщина лет двадцати пяти на вид.

— Простите, — я попытался её обойти, потому что больной и нуждающейся в помощи она не выглядела. Лицо было знакомым, но я никак не мог вспомнить, где же её видел.

— А ну стоять! — рявкнула женщина и расставила руки, не давая мне пройти. — Вертайся назад, ирод! И верни мне всё как было!

— Упс, — проговорил я, сразу же вспомнив, кто это. Это же бывшая бабка, Алевтина Тихоновна Кольцова! Ну что же, поговорить действительно надо. Но не в палате же это делать. Там же Галька башкой сейчас о стенку бьётся, старается понять, как ей дальше быть. Да ещё плюс вовсю блаженствующая Надежда Петровна. Последняя уже не просила её выпустить отсюда. Наоборот, она приготовилась лежать до последнего, пока я сам её не выпну, потому что такого количества сплетен она нигде больше не получит. Их же на год вперёд хватит, чтобы с подругами обсуждать!

— Ну? — хмуро спросила Алевтина.

— Пойдёмте поговорим, — и я открыл дверь в ординаторскую, приглашая её войти.

Глава 21

Алевтина Тихоновна зашла в нашу крохотную ординаторскую и остановилась посередине, обхватив себя за плечи. Я прошёл мимо неё и указал на стул.

— Присаживайтесь.

Но она медленно покачала головой.

— Нет, я постою, — ответила она и грозно посмотрела на меня. — Верни всё как было!

— Объясните мне, потому что я не понимаю, зачем вам это? Многие за возможность снова почувствовать себя молодым, здоровым и полным сил душу готовы продать. Поверьте, я знаю, о чём говорю, — я покосился на стул, но Кольцова продолжала стоять, и мне пришлось делать то же самое, чтобы она не получила морального превосходства, возвышаясь надо мной.

— Я на здоровье и так не жалуюсь, — мрачно проговорила женщина. — Ты пойми, я прожила хорошую жизнь. У меня муж был, на руках меня носил, иначе как Алечкой не называл ни разу. Ребятишек пятерых воспитали мы на зависть многим. Внуки уже взрослые, того и гляди скоро правнуками порадуют. Скажи, зачем мне молодость, если я не смогу больше прожить такую жизнь? Я же всё за Кузьмой своим собиралась, да Господь никак не прибирал. А теперь что прикажешь делать? Ещё столько же лет куковать? — она нахмурилась.

— А заново попробовать? — я старался понять, как ей помочь, но ничего на ум не приходило. — Жизнь, она ведь такая, можно ещё раз счастье найти.

— Да не хочу я ничего искать! Я ещё пару дней назад бабой Алей была. Что хотела, то и делала и последние деньки в своё удовольствие проживала! Что ещё от бабки взять? Я даже в лавке нашей могла воздух испортить. Потому что бабка! И никому в голову не могло прийти что-то мне против сказать. А сейчас что? — она сдвинула брови и шагнула ко мне. Я же малодушно попятился.

— Да не могу я ничего вернуть, как было, — почувствовав, что сзади стоит диван, остановился. Пятиться больше было некуда, потому что сам, идиот, сразу взял неверный курс. — Я вообще не уверен стопроцентно, что это именно я вас омолодил. Целительской магии у нас нет, если вы забыли, а медицина ещё не дошла до такой степени совершенства, чтобы по щелчку пальцев можно было несколько десятков лет жизни сбросить. Откуда я знаю, может быть, вы каким-то прогрессивным методом лечения занимаетесь? Особым видом мухоморов с пустоши суставы лечите. А тут раз, и побочный эффект в виде омоложения наступил. Что, не может такого быть, что ли? — я внезапно осознал в полной мере, что лучшая защита — это нападение, и попёр буром. Только вот бывшую бабку этим было не пронять. Она упёрла кулаки в бока и двинулась на меня.

— Да как у тебя язык только повернулся? Я же тебя сейчас в окно выкину за такие слова!

— И лишите Аввакумовский куст врача, — ляпнул я, пытаясь сделать шаг назад.

— Ничего, всю жизнь жили без него и сейчас проживём, глядишь, проблем больше никаких от вас тут не будет, — она продолжала на меня наседать, злобно прищурившись. Именно в этот момент я увидел, что взгляд, отражающий прожитые года, никак не сочетался с молодой внешностью Алевтины Тихоновны. — Тем более здесь один этаж. Ничего, выживешь, поди! — недобро усмехнулась она.

Проклятый диван подбил меня под ноги, и я упал на него спиной. Тут же выскочила особо подлая пружина и больно уколола меня в задницу.

— О-у-у! — я взвыл так, что Алевтина Тихоновна затормозила от неожиданности, а дверь резко открылась, и на пороге застыла Наталья Сергеевна.

— Та-а-ак, — протянула старшая медсестра и вошла в ординаторскую — Что, Алевтина, не успела годки скинуть, и сразу на молоденьких мальчиков потянуло?

— Да чтоб у тебя, Наташка, язык отсох такое говорить, — Алевтина Тихоновна запахнула на груди платок. — Тьфу на вас на всех! Духу моего больше в вашей богадельне не будет!

И она вышла из ординаторской, громко хлопнув дверью.

— Ну и слава богу, — тихо сказала Наталья Сергеевна. — Вот же вздорная баба! Ох и наплачемся мы с ней, помяните моё слово, Денис Викторович. Когда Кузьма жив был, только он один мог её утихомирить. А сейчас некому. Вот же напасть какая! Сейчас вообще вразнос пойдёт. Ладно, и не такое переживали, — махнула она рукой, всё ещё глядя на дверь, куда унеслась наша бывшая бабка. — Шли бы вы уже домой, Денис Викторович, а то, не ровён час, ещё кого-нибудь принесёт.

— Это очень хорошая идея, — пробормотал я. — А что вообще про Кольцову говорят? Ну про то, что она так омолодилась?

— Да понятно что, — Наталья Сергеевна рукой махнула. — Зять у неё частенько на границе с Мёртвой пустошью шатается. Из Петровки он, а они там все слегка двинутые. Вот бабке травы и таскал стогами. Алевтина же, что та лошадь, ни разу даже не чихнула, всё с травками экспериментировала, ведьма старая. Вот, похоже, и доэкспериментировалась.

— Что-то мне за неё как-то даже боязно стало, — я посмотрел на дверь. — Её саму на эксперименты не утащат?

— Нет, конечно, — Наталья Сергеевна удивлённо посмотрела на меня. — С Мёртвой пустошью никто в своём уме шутить не будет и что-то пытаться повторить тем более. Слишком часто мы видим последствия таких вот экспериментов. Ещё ни разу не случалось, чтобы всё заканчивалось хорошо. И с Алевтиной, скорее всего, не случится. Она это прекрасно знает, поэтому и истерики закатывает, просит помочь откатить всё как было. Только кто ей поможет? Разве что те древние маги, чьи замки там стоят, могли бы. Но… — она развела руками.

— М-да, дела, — проговорил я и направился к двери. — Может, на этот раз обойдётся?

— Да кто же знает, — Наталья Сергеевна развела руками. — Может, и обойдётся.

На этот раз мне удалось выйти из больницы без препятствий. Алевтины Тихоновны видно нигде не было, и я быстро пошёл к воротам, но тут во двор въехала машина, не так чтобы давно увёзшая Настю и Зинаиду Карловну.

Я слегка притормозил рядом с машиной, из которой выпрыгнула наша сексапильная акушерка. Она была явно не в духе, но я не увидел Настю, поэтому решил выяснить, куда они её дели.

— Домой увезли, — Зинаида Карловна бросила злобный взгляд на водителя. Дима под её яростным взглядом потупился и уставился на руль. Да что у них произошло? — На Анастасию Сергеевну чего только не попало, начиная от околоплодных вод, — она посмотрела на меня и принялась рассказывать. Видно было, что ей надо выговориться, поэтому я стоял и слушал, не перебивая.

Та самая Ленка Изюмова начала рожать в машине. А ведь когда они её из дома забрали, у неё ещё даже воды не отошли. Роды были восьмые и оттого протекали быстро. Зинаида Карловна быстро просчитала, что никуда они Изюмову не довезут, и приказала Диме остановить машину у медицинского пункта одной из деревень, мимо которой они как раз проезжали. В это время спецмашина из Твери уже ехала им навстречу, и нужно было только принять ребёнка и дождаться Петровскую в относительном комфорте.

Машина остановилась, Зинаида Карловна бросилась искать ключ, потому что медсестры, караулящей медпункт, на месте не оказалось.

Пока она бегала, Ленка Изюмова благополучно родила девочку, и Настя успела её принять. Но…

Вот с этого момента Зинаида Карловна начала говорить, периодически срываясь на маты. Это было странно и довольно волнительно слышать настолько изощрённые ругательства из уст такой женщины.

В общем, произошло следующее. Так как роды были стремительные, то Настя действительно только и успела подставить руки, чтобы принять ребёнка. И вот с ребёнком на руках, скорчившись в три погибели в машине, она соображала, что же делать. Нужно было чтобы кто-то хотя бы бикс открыл и помог вытащить всё необходимое для туалета новорожденного. Правильно рассудив, что в машине остался только один человек, способный это сделать, она повернулась туда, где сидел водитель, и позвала.

— Дима! Дима, иди сюда, мне нужна помощь. Дима! — вот только Димы в машине не было. Он выскочил из неё вслед за Зинаидой Карловной и буквально испарился, потому что в зоне видимости его не оказалось.

Насте пришлось укладывать ребёнка на живот матери, и всё бы ничего, но в проклятой машине было не развернуться! А тут ещё послед начал рождаться, а ребёнок всё ещё был соединён с матерью пуповиной. Но Настя молодец, ей удалось всё сделать правильно, и когда Зинаида Карловна распахнула дверь машины, с трудом переводя дыхание, Настя уже обрабатывала новорожденной всё, что нужно было обработать. Зинаида Карловна отправила её с девочкой в медпункт, а сама занялась Изюмовой, у которой никак не рождался послед.

Задержка отделения плаценты — это всегда плохо, а тут ещё в таких условиях. В общем, когда приехала Петровская, Зинаида Карловна уже готовилась к ручному отделению, что тоже не очень хорошо. И Петровская не нашла другого времени, чтобы отчитать её. Зинаида Карловна закусила губу и сдержалась. Тут Изюмова приподнялась, и долгожданное рождение последа произошло само собой без вмешательства. Выдохнув с облегчением, Зинаида Карловна передала женщину бригаде, приехавшей с Петровской. После чего зашла с главным акушером-гинекологом в медпункт, и они там так сцепились, что Настя выскочила на улицу и сама передала ребёнка прибывшим неонатологам. Всё это время Димы нигде не было видно. Он появился, только когда спецмашина от губернской клиники отъехала. И где он всё это время скрывался, Дима так и не признался. Ни тогда, ни сейчас. Сначала он только отмалчивался, а теперь пытался оправдаться.

— Я перенервничал, — буркнул красный Дмитрий, когда я посмотрел на него. — Вот не поверите, Денис Викторович, трупы не боюсь перевозить, а здесь…

— Верю, — я заскочил в машину и сел рядом с ним. — Отвези меня домой, а потом машину будешь отмывать. Подозреваю, что в салоне сейчас не слишком чисто.

До дома доехали молча. Я его не осуждал, сам страха натерпелся, когда первые роды принимал. Но всё-таки надо Диме нервы чуть-чуть подправить. Он же деревенский парень. У них же, поди, и коровы рожают, и кошечки, и куры… Нет, куры, вроде как из яиц вылезают… Впрочем, неважно.

Выскочив из машины и махнув водителю рукой, я вошёл во двор. По двору с важным видом выхаживала Мурмура, а навстречу ей шагал Барон. Дойдя до забора каждый со своей стороны, они весьма синхронно развернулись и снова пошли навстречу друг другу.

— Интересно, и что вот это значит? — я задумчиво замер на месте, глядя, как курица и чёрный кот маршируют по двору. Помотав головой, понимая, что начинаю впадать в самый полноценный транс, заорал: — Егорыч! Какого лешего наша живность вытворяет? Егорыч!

Ответом мне была тишина. Только Мурмура слегка притормозила и бросила на меня злобный взгляд, мол, ты совсем дебил, не видишь, мы территорию охраняем, значит, Егорыча нет дома. Барон же меня даже взглядом не удостоил. Просто прошёл мимо, задрав хвост.

Я потёр лоб. Ладно, мне никогда не понять этих животных и не надо даже пытаться это делать. Дождавшись, когда курица с котом разойдутся в разные стороны, я прошёл к дому.

Заходить внутрь я не стал. Оглядевшись ещё раз, дошёл до конюшни и там смог отыскать небольшое ведёрко. Если уж Мурмура с Бароном так ответственно подошли к охране нашей территории, то и мне пора бы уже этим заняться.

Распоров ладонь найденным тут же добротным ножом, я пустил кровь в ведро, задумавшись над тем, с чего бы начать. Ангельские ловушки если и существовали, то мне ничего о них известно не было. Но вот от демонов я мог защититься лучше любого тёмного мага сильнейшего магического мира.

Ловушки и символы можно было чертить чем угодно, они все работали одинаково, независимо от материала. Но вот выполненные на крови демона имели просто потрясающий эффект. Ни одна шелупонь Адской канцелярии на территорию этого дома больше никогда не сунется. Надо было озаботиться этим, конечно, раньше. Просто я замотался и не подумал, что вслед за Асмодеем сюда нагрянут демоны Вельзевула. Всё-таки я тут не один живу, а с Настей. Про Егорыча уже не уверен. Он здесь, скорее всего, просто изредка появляется. Живёт-то мой денщик, похоже, у соседки.

Когда крови натекло в ведро достаточно, я затянул рану, используя демоническую силу, и ей же напитал содержимое ведёрка. Для лучшего эффекта, так сказать. В то, что я всё ещё являюсь полноценным демоном, мне уже совершенно не верилось.

Обмазав защитными символами забор, окружающий территорию, сарай, конюшню и непосредственно сам дом, я начертил перед входом огромную демоническую ловушку и точно такие же, только небольшие с каждой стороны забора. Крови немного осталось. Не выливать же её?

Осмотрев своё творение, я встал в центр двора, чувствуя на себе пристальные взгляды курицы и кота, и развернул демоническую ауру, напитывая силой каждый вычерченный мною символ. Они засияли красным светом и, ярко вспыхнув, стали совершенно невидимыми ни обычным взглядом, ни демоническим.

— Ну, так-то лучше, — кивнул я своим мыслям, думая над тем, как провернуть нечто подобное с больничкой. Размеры-то побольше будут, да и свидетелей полно.

— Кто ещё защитит дом от демонов, если не сам демон, — голос дядюшки, раздавшийся рядом с ухом, заставил от неожиданности подпрыгнуть.

— Хватит меня так пугать, я тебя чуть не упокоил от неожиданности, — процедил я, стараясь унять сердцебиение и загнать обратно демоническую ауру, которую непроизвольно расправил во всю имеющуюся мощь. Холода я не почувствовал, как и постороннего присутствия. Поэтому появление призрака в свете последних событий заставило слегка напрячься.

— Да я не пугал, — усмехнулся он. — Сам-то сможешь через всё это пройти?

— Нет, в центре двора жить собираюсь. А что? Лето, тепло, самое то на прогретой земле понежиться, — буркнул я. — А ты что тут делаешь?

— Цветами занимаюсь, ну теми, что ты из пустоши притащил, — дядюшка пожал плечами. — Хорошо, что ты занялся защитой. Я помочь вряд ли смогу. Сам понимаешь, что перед ангелами и демонами светиться будет чревато, — серьёзно проговорил он, пристально разглядывая меня.

— Слушай, ты дом осматривал? — внезапно спросил я, глядя на нахмурившегося призрака. — Ну, на предмет магических штуковин? Говорят, тут какой-то маг сильный до нас жил. Хотя Дима, водитель больничный, сказал, что он был простым аптекарем, да ещё и лицензированным.

— Осматривал, — кивнул он. — Ничего примечательного нет. Даже в погребе, я и туда спускался. Так что бывший хозяин сильным магом точно не являлся, а вот аптекарем вполне. А ещё хитрым затворником, охочим до женской ласки был этот аптекарь, — призрак усмехнулся.

— Ясно, — я даже как-то расстроился.

— Но в подвал попасть не смог, защищён он от потусторонних сил даже лучше, чем твоё художество на крови дом от демонов защитило, — неожиданно добавил он. — Причём защита старая, лет под пятьдесят ей уже, если не больше, — проговорил он и растворился в воздухе, оставляя меня переваривать эту информацию.

Вот как можно ещё больше заинтриговать? Кинуть кость голодному и рассказать во всех подробностях, где лежит кусок снятого с неё мяса.

Ну вот и займусь подвалом. Душ только принять надо да переодеться. А то от больничной униформы и запаха лекарств, которым я, наверное, пропитан с ног до головы, меня уже тошнит.

В доме стояла просто оглушающая тишина. В ванной горел свет. Я прислушался, шума воды не слышно, как, собственно, и каких-то других звуков. Похоже, Настя просто забыла выключить свет. Шагнув к двери, я всё-таки решил проверить и потянул её на себя. Дверь открылась, и я столкнулся с Настей, которая быстро прижала к груди полотенце.

— Ты дверь забыла закрыть, — тихо сказал я, даже не пошевелившись, чтобы отодвинуться и самому закрыть эту проклятую дверь.

— Я даже не подумала об этом, быстрее хотелось смыть с себя всё. Наверное, больше часа тут провела, не слышала, как ты пришёл, — прошептала девушка и нервно хихикнула. — Не думала, что первые роды буду принимать в машине. То есть я почти была уверена, что мне придётся это делать… — зачастила она, но я прижал к её губам палец.

— Тс-с, — потом медленно убрал руку. — Если ты сейчас не выкинешь меня отсюда, то сама знаешь, что произойдёт, — прошептал я, наклоняясь.

— Не выкину, — она на мгновение зажмурилась, а потом прямо посмотрела на меня. — Мне это тоже нужно, — и Настя отпустила руки, позволяя полотенцу упасть на пол.

— Господи, — я запустил руки в её светлые волосы, притягивая к себе и целуя, плохо понимая, что же сейчас ляпнул.

Не помню, мы вместе дошли до моего продавленного дивана, или я её отнёс? Опустившись вместе с ней на подушки, я на мгновение остановился и посмотрел ей в глаза. Не увидев в них протеста, только решимость вперемешку со страстью, плюнул на всё и погрузился в совершенно крышесносные ощущения.

Глава 22

Головка Насти лежала на моей обнажённой груди, и она пальчиком выводила на коже какие-то круги.

— Почему мы всё ещё лежим на этом жутком диване? — спросил я, поглаживая её плечо.

— Не знаю, — ответила Настя, и от её дыхания по коже побежали толпы мурашек. — Наверное, не хотим вставать.

— А ведь наверху есть отличная кровать, на которой мы не будем скатываться в яму посередине при каждом движении, — напомнил я ей о том сексадроме, на котором она спала по ночам.

— Да, там удобно, — Настя завозилась и села, глядя на меня сверху вниз. — Денис, тебе не влетит за то, что ты со мной ну…

— Не влетит, — я лёг на бок и подпёр кулаком голову. — Мне Дима сказал, что Контроль доживает последние дни. А так как природа любит равновесие, то после того, как моя сестра станет Великой княгиней, я вполне могу попробовать уговорить отца позволить мне… Меня прервал телефонный звонок. Я застонал и откинулся на спину, прикрыв глаза рукой: — Даже странно, что нам позволили на этот раз закончить.

Настя только хихикнула, обмоталась одеялом и поспешила в коридор, чтобы ответить на звонок. Я же сел, взлохматил волосы и принялся одеваться. Успел натянуть только трусы со штанами, когда она вошла в комнату.

— Можешь заваливаться, это меня вызывают, — вздохнула Настя.

— Тебе помочь? — спросил я, невольно нахмурившись. Вечер только начинался, и у нас вся ночь была ещё впереди. Если, конечно, следом меня не дёрнут.

— Чем ты мне можешь помочь с ребёнком? — она вздохнула и направилась к лестнице, чтобы подняться на мансарду и одеться.

Я едва успел натянуть рубашку, когда дверь открылась, и в дом ввалился Егорыч. Я как представил, что он вошёл бы на двадцать минут раньше, так мне сразу очень нехорошо сделалось. Так ведь и до ранней импотенции недалеко.

— Ты где постоянно болтаешься? — сдвинув брови, спросил я у Егорыча.

— Грешен, барин, но ничего поделать с собой не могу. Словно околдовала меня чертовка, — ответил Егорыч, я же только глаза к потолку возвёл. — «Успех зависит от предыдущей подготовки, и без такой подготовки обязательно будет провал».

— Конфуций, — почти без раздумий определил я. — Тебя поздравить только можно. В твоём возрасте и такие постельные подвиги… Мне даже завидно стало.

— Да что ты такое, барин, говоришь? Какие подвиги посреди бела дня? Для таких подвигов ночь существует. А днём я по хозяйству помогаю. А чего бы не помочь-то, когда здесь всё переделал, живность накормлена, напоена, заняться всё равно нечем. Да, Денис Викторович, тут вот ужин вам передали. Уж не побрезгуйте, покушайте с Настенькой.

— Как только Настя с вызова вернётся, обязательно поужинаем, — ответил я, задумчиво разглядывая своего денщика. — А ведь получается, что я тебя почти продал за еду и уборку в доме. Это так безнравственно на самом деле.

— Вот как ляпнешь ты, барин, что-то, не подумавши, — покачал головой Егорыч. — Я кастрюльки на кухне поставлю. Только подогреть останется.

— Это очень хорошо, а то боюсь, я не в состоянии буду что-то приготовить, — по лестнице спускалась Настя, неся в руках злополучное одеяло.

— А ты что же одеяло схватила, Настенька? — Егорыч слегка нахмурился, разглядывая девушку. — Замёрзла никак?

— Замёрзла, — ответил вместо Насти я. — Так зубами во сне клацала, что я поднялся и укрыл её.

— Правда? — протянул денщик, переводя взгляд прищуренных глаз с меня на Настю.

— Нет. Пока тебя не было я Настю соблазнил, и она в одеяло закуталась, чтобы наверх не обнажённой идти, — я улыбнулся в ответ на возмущённый взгляд своей подруги.

— Эх, барин, ты так не шути, — махнул рукой Егорыч. — Не ровён час та бабёнка из Контроля снова заявится.

— А вот это вряд ли, — пробормотал я, глядя, как Настя кидает одеяло на диван. — Если только её не придётся вытаскивать из Петровки. Хотя, может, дамочка и опомнилась, развернулась и уже давно в Твери на поезд до Петербурга садится. В любом случае это не моё дело.

— Ась? — Егорыч непонимающе посмотрел на меня. — Чего ты, барин, говоришь? Что-то я тебя совсем не понимаю.

— В голову не бери, говорю, — громко ответил я.

— Всё, машина приехала, я убежала, — и Настя сделал шаг в мою сторону, но потом опомнилась и, махнув рукой, выбежала из дома.

— Хорошая девочка, даже жаль, что не из дворян, — пробормотал Егорыч, посмотрев ей вслед. — Так я пойду, барин?

— Иди, — я махнул рукой. — Я придумаю, чем заняться. Тренировку проведу, да и книг тут вон какая гора, — и я указал на книги. Про то, что первым делом спущусь в подвал, я говорить Егорычу не стал. Ещё со мной полезет, а это может быть реально опасно.

— Фурсамион, выкидыш небесного чертога! Выпусти меня! — я вздрогнул от вопля, доносящегося с улицы, и ринулся из дома, чуть не сбив Егорыча с ног. Тот понёсся за мной следом, грозно сдвинув брови. И не отставал же, хотя скорость я развил приличную, чтобы оказаться позади дома первым и заткнуть уже эту идиотку, пока она не наговорила ничего лишнего.

— Дорогая, что ты так орёшь, весь посёлок на уши подняла, — я подошёл к границе демонической ловушки, которая в этот самый момент ярко светилась красным светом, заключив в себя попавшуюся жертву.

— Выпусти меня, — процедила Пхилу, сжав кулачки, гневно сверкая глазами, но внезапно расслабилась и, прищурившись, озарила двор демонической улыбкой.

Смотрела суккуба при этом куда-то мне за плечо. Волна хлынувшей от демонессы силы была похожа на лёгкое дуновение ветерка, несущего аромат лаванды и розы. Егорыч что-то прокряхтел, выдохнул и попятился, я же развернулся к бывшей любовнице, прожигая её злобным взглядом.

— Ты что тут делаешь? — на моём лице играли желваки, в очередной раз напоминая демонессе, что её суккубские ухищрения на меня не действуют. — Уже успела разобраться со своим тайным воздыхателем, заманившим тебя в свой замок ради изощрённых утех и совершившего самый мерзкий поступок из всех возможных, ни разу такой красотой не воспользовавшись? У него есть, конечно, оправдание, он к тому времени, как ты попалась, немножко умер, но когда это оправдывало мужское пренебрежение, правда?

— Это было быстро и неинтересно, — она поморщилась, не опровергая моих слов.

— Барин, кто эта милая девушка? — за спиной раздал голос Егорыча. Говорил он с несвойственным ему придыханием. Вот что, спрашивается, его потащило вместе со мной? Не могла эта тварь заявиться на несколько минут позже, когда он ушёл бы уже туда, куда собирался пойти, к примеру. — Почему она тебя так странно называет?

— Моя старая знакомая. С первого курса дружим. Только она в Университете учится, историю изучает. Говорит, что я похож на какого-то греческого правителя, поэтому называет меня его именем. Девушки такие затейницы на самом деле, — я рассказывал первое, что пришло в голову, радуясь, что Настя уже уехала и не увидела гостью, прибывшую без предупреждения в очень откровенном соблазнительном наряде.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Егорыча под выразительное хмыканье Пхилу, и выматерился сквозь зубы, потому что денщик попал под нешуточное влияние суккубы. Но подобное воздействие не предусматривало потерю памяти. Когда Егорыч отойдёт, то будет всё прекрасно помнить. Поэтому нужно его спровадить отсюда побыстрее, чтобы остаться с Пхилу наедине. Да и его самого убрать от тлетворного влияния чар демонессы.

— Ты куда-то собирался идти? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Да я и не знаю даже, нужно ли сейчас покидать тебя, барин? — глядя на суккубу блестящими глазами, тем самым ещё больше впутываясь в паутину чар Пхилу, проговорил Егорыч.

— Конечно, нужно, — уверенно ответил я. — Если ты откроешь ротик и что-либо ещё ляпнешь, я посажу тебя на цепь, и будешь мне до конца своих дней задний двор охранять, — тихо проговорил я, поворачиваясь к демонессе.

Та обиженно засопела и сложила на груди руки, буравя меня злобным взглядом. Расправив частичку своей ауры, я набросил её на Егорыча, освобождая того от влияния суккубы. Не прошло и нескольких секунд, как он пошатнулся и тряхнул головой, осматривая меня уже более осмысленным взглядом.

— Ну я это… пошёл, — проговорил он, поморщившись и приложив руку ко лбу. — И это, барин, будь осторожнее. Я так и не понял, что ты сделал с той бабёнкой из Контроля, но не ровён час, она снова сюда заявится. А твоя знакомая явно не из знати. Так откровенно никто из высшего сословия не одевается, прости Господи!

Я чуть не рассмеялся, глядя на вытянувшееся после этих слов лицо Пхилу. Правда, решил ничего не говорить, чтобы ещё больше не накалять обстановку.

Подождав, пока Егорыч покинет двор, постоянно при этом оборачиваясь, я накинул на нас купол тишины, чтобы больше ни одна живая душа не слышала о том, что будет нести эта курица в красной тряпке с таким глубоким декольте, которое практически не скрывало её грудь. Не удержавшись, я всё же полюбовался на совершенную фигурку и только потом перевёл взгляд на лицо молчавшей суккубы.

— Вам тут всем, что, мёдом намазано? — глядя ей в глаза, медленно проговорил я. — Ни дня не проходит, чтобы какой-нибудь демон не отравил это место своим присутствием.

— Начиная с тебя, дорогой, — улыбнулась она и проворковала. — Бабёнка из Контроля? Ты всегда был таким шалунишкой, — она томно выдохнула. — Меня это возбуждает, знаешь ли. Дождёмся её и устроим пикантный тройничок? Или ещё и твою подружку подождём? Тебя хватит на троих, Фурсамион, детка? — и она откинула головку и рассмеялась серебристым смехом.

— Заткнись, — спокойно посоветовал я суккубе. — Зачем ты притащилась?

— Выпусти меня, Фурсамион. Я пришла поговорить, — она перестала смеяться и теперь выглядела серьёзной.

— Говори, я тебя слушаю очень внимательно, — ответил я, не изменив позы.

— Хм, а твоя новая пассия ничего так. Наивная, чистая, неопытная. Этот запах ни с чем не спутаешь, — вместо ответа Пхилу прищурилась и демонстративно повела носом. — Даже странно, я думала, ты предпочитаешь более опытных партнёрш.

— Ты пришла поговорить об этом? Уж не ревнуешь ли ты меня, дорогая? — я улыбнулся. Меня почему-то передёрнуло оттого, что суккуба упомянула Настю. — Неужели я дождался этого момента, когда влюблённая в обычного демона перекрёстка суккуба признаётся в своих чувствах?

— Да пошёл ты, скотина! — вскинулась она, дёрнув плечами. Ну вот, оскорбил девушку в лучших чувствах, намекнув, что она способна пасть так низко. Ты действительно скотина, Фурсамион. — Я хотела предупредить тебя, рискуя при этом жизнью, между прочим, — она снова начала повышать голос, обвинительно тыкая в меня наманикюренным пальчиком.

— Ну так предупреждай, и ты выберешься из ловушки, чтобы вернуться домой и продолжить кошмарить своего пупсика, чей портрет ты утащила из замка, — я пожал плечами. Мне уже начал надоедать этот сюр и хотелось побыстрее избавиться от бывшей подружки.

И тут я услышал злобное шипение и недовольное квохтанье. Обернувшись, увидел, как моя живность вальяжно идёт в нашу сторону, явно о чём-то переговариваясь между собой. Пхилу смотрела на них, сузив глаза. Она так пристально на меня никогда не смотрела, даже когда наш роман был в самом разгаре.

— Что-то происходит, — после затянувшейся паузы начала говорить Пхилу, переводя взгляд с Мурмуры на меня. Похоже, она окончательно поняла, что я её по старой дружбе второй раз из демонической ловушки просто так не выпущу. — У нас в канцелярии да и наверху. Асмодей с Вельзевулом не на шутку сцепились. Да так, что Повелителю лично пришлось вмешаться в их разборки. И как я узнала, это связано с этим местом и, возможно, с тобой. Знаешь же, у меня есть определённые связи…

— Знаю, продолжай, — кивнул я. Напряжение между двумя князьями Ада было постоянным, но в открытый конфликт это никогда не переходило. А если уж Люциферу пришлось вмешаться, то это точно что-то из ряда вон выходящее.

— А ещё Гавриил со своей пернатой кодлой спустился к нам. Это произошло впервые за всю нашу историю. Весь Ад находится в смятении и шоке. О чём они с Повелителем говорили, не знает никто. Но после того, как встреча завершилась, и небесный курятник отправился к себе наверх, вышел указ, что без специального разрешения на землю номер тринадцать не смеет ступать ни один демон. Фурсамион, скажи, это как-то связано с тобой? — спросила она, обхватив руками себя за плечи, будто замёрзла.

— Вряд ли, — нехотя ответил я и невесело усмехнулся. — Не такая я великая шишка, чтобы сам Гавриил соизволил свою пернатую задницу оторвать от кресла и спуститься в Ад, чтобы проведать брата. Вряд ли они вообще даже слышали о моём существовании.

Так. Надо что-то с луком делать, а то не ровён час, Аввакумово действительно превратится в местный филиал Ада на земле. Вот только ангельско-демонических разборок здесь не хватало. И что в этом луке такого, что все так на него возбудились? Будто это единственный небесный артефакт на земле.

— Как знать, Фурсамион, как знать. Ведь в этом ничем не примечательном мирке нет ничего запрещённого, кроме тебя. И скажи мне, когда так сурово пресекали все контакты изгнанника? Даже у падших есть какие-то связи с Небесами, а там нравы куда как суровее наших. Здесь же… Такое ощущение складывается, что тебя хотят оградить от родного Ада вчистую, чтобы ты не имел ни малейшего шанса встретиться с приятелями.

— Если никому из рядовых демонов нельзя выходить в этот мир, то как ты тут оказалась? — я сардонически усмехнулся.

— Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, — Пхилу мило улыбнулась и потупилась.

— Да я тебе верю, — я закатил глаза. — У демонов переживание и забота в генетическом коде не прописаны изначально. Спасибо за информацию, и я даже верю, что всё, что ты сказала правда. Но я не идиот, Пхилу, — я сделал шаг вперёд, едва не переступив светящуюся черту ловушки. — Тебя твоя начальница отправила ко мне, когда узнала всю историю вашего освобождения? Кто-то из подружек растрепал? Ты ведь не настолько глупа, чтобы о своём позоре рассказывать всем направо и налево. А с тобой мы как-никак дружили, если можно к нам применить это слово.

— Велиал, — выдохнула она, опустив голову. — Меня отправил сюда Велиал, чтобы я попыталась узнать, из-за чего именно весь этот переполох.

— А с Велиалом-то ты как связана? — я потёр лоб, недоумённо глядя на суккубу, параллельно вспоминая эту безжалостную лицемерную сволочь.

Это был один из сильнейших демонов Ада, основным хобби которого является наказание нерадивых демонов в особо извращённой форме. Вроде и мелко для практически абсолютного зла, но именно так он может выпустить пар, находясь в Аду. На землю из-за непокорности и неподконтрольности даже самому Люцеферу, его не выпускают. Поэтому довольствуется малым, кошмаря Ад и всех демонов.

— Ну, мы с ним как-то пересеклись на одном из корпоративов, — пробормотала Пхилу, покраснев.

— О твоих мыслительных способностях я всё же поспешил делать однозначные выводы, — я даже поморщился. — Никогда не замечал в тебе склонности к жёсткому садомазо. Ты бы хоть намекнула, что ли. Мы смогли бы весьма разнообразить наше… хм, общение, — я покачал головой. — Можешь передать Велиалу, что со мной встретилась, но ничего не узнала. И да, могу подкинуть информацию в качестве ответной услуги, так сказать. Пернатые тоже кружат в этом мире и что-то разнюхивают. Причём именно здесь. Наверное, с Мёртвой пустошью всё, что здесь творится, как-то связано. А мне просто с распределением на практику не повезло. Сама же видела замок, и он там не один такой. Даже по слухам вот этот самый слабенький. Ну да, ты же с хозяином тесно общаешься в последнее время, должна знать, что он всего лишь безобидным извращенцем был по сравнению с остальными.

— Я передам, — суккуба повторила мой жест, сложив руки на груди.

— И да, Пхилу, не надо больше искать со мной встреч. Потому что в третий раз, если ты заявишься без приглашения и будешь так компрометирующе себя вести, я не буду таким добрым, — предупредил я её, вытаскивая нож, который на автомате прикрепил к ремню, когда одевался. Это была реакция тела, и я ей не сопротивлялся. Скорее всего, нож был заменой сабли. Вот её я так и не научился таскать с собой.

В том, что она говорила правду, я почему-то даже не сомневался. Потому что мне теперь стала предельно понятна причина, по которой Тенабра не смогла со мной встретиться, когда я её призвал. Её просто не пустила печать, запирающая двери Ада в этот мир. Понятно, что для такого, как Велиал, подобные сдерживающие меры не указ. Это он сам не может сюда выбраться, потому что печать запрета наложена на него лично Люцифером. А вот запустить демонессу — почему бы и нет? Это он запросто, как чихнуть, чтоб его разорвало и прихлопнуло!

— Что ты делаешь? — взвизгнула Пхилу, глядя на то, как я в который раз за сегодняшний день распарываю себе ладонь.

— Ты что, думаешь, что после того, как ты мне рассказала о ещё одной стороне конфликта в виде Велиала я хоть на секунду ослаблю защиту дома и открою ловушку? — я посмотрел на неё недоумённо, вполне искренне удивившись.

— Но мы так не договаривались!

— Да мы никак с тобой не договаривались. Тенабре привет, — улыбнулся я и брызнул своей кровью в центр ловушки, где всё ещё находилась суккуба, произнося ритуальную фразу. Вокруг всё ещё негодующей Пхилу начал формироваться плотный густой туман, а когда он с хлопком рассеялся, демонессы в ловушке уже не было, её перенесло обратно в родной Ад.

Через несколько секунд я понял, что наконец остался в полном одиночестве. Пройдя обратно в дом, я сел на кровать и задумался. Мой взгляд остановился на куче книг. Да, начинать читать мне тоже не помешает, но вот прямо сейчас мне нужно осмотреть подвал. Даже не столько из любопытства, сколько из чувства самосохранения. От лука я не избавлюсь ни при каких обстоятельствах, но спрятать его под надёжной защитой всё же не помешает. Вдруг в этом подвале я найду что-то, что мне в этом поможет? Не просто же так его заперли от проникновения потусторонних сущностей.

Постоял ещё с минуту посреди комнаты, настраиваясь и на всякий случай готовя универсальный щит на мгновенный ответ.

— Так, нечего зря время тянуть. Чем быстрее осмотрю это загадочное помещение, тем быстрее вернусь и начну уже заниматься делами по приведению тела и мозга в порядок, — произнёс я вслух, настраивая самого себя.

Вот ведь какая ерунда получается! Мне очень хочется спуститься в этот проклятый подвал, чтобы осмотреться, и одновременно с этим я боюсь туда заходить до жути, несмотря на то, что для меня это сейчас стало очень важно, буквально жизненно необходимо. Ну не просто же так там такую защиту накрутили, что даже призраки просочиться не могут? Этим-то вообще параллельно, где летать, и тут такое… Ладно, перед смертью, как говорится, не надышишься. И я решительно направился в коридор. Именно там располагалась дверь, ведущая в подвал, как раз напротив столика с телефоном.

Но сразу войти в подвал не удалось. Дверь была заперта, а самое главное, я так и не нашёл замочной скважины, хотя осмотрел дверное полотно почти по миллиметру. Закрыта она была заклинанием, к которому шло слово-ключ.

— Так, наш аптекарь всё-таки каким-никаким, а магом был. Чтобы дверь открыть, нужно хоть искру дара, но использовать. Или же он в подвал никогда не спускался? Но вот это действительности не соответствует абсолютно точно. Потому что лабораторию я пока нигде не видел, а Дима достаточно ясно сказал, что бывший хозяин то ли алхимик, то ли аптекарь подрабатывал, заключив договор с больницей. Ну не на кухне же он лекарства делал и по пакетикам и бутылкам фасовал на самом-то деле? Плюс артефактная плита. Кто-то же ему артефакт заряжал. Сомневаюсь, что он её раз в месяц в Тверь возил. Так что магом он был, это точно, — я бормотал всё это себе под нос, потому что звук даже собственного голоса успокаивал. — Так, попробуем универсальную отмычку, — и я встал напротив двери, вытянул руки, сцепленные в замок, и щёлкнул пальцами.

Универсальная отмычка — это заклинание из демонского арсенала второго уровня. Не то что демоны перекрёстка использовали его часто, но иногда оно пригождалось. Особенно когда в разных мирах нужно было потихоньку из дома слинять, пока твоя любовница отвлекает мужа от входной двери. Так что, можно сказать, что в моём арсенале совсем уж ненужных заклинаний не было.

Демоническая аура развернулась, и от моих рук в сторону двери полетело небольшое облачко, видимое мною, как тысячи мелких песчинок, собранных в одну кучу. Как только эти песчинки коснулись дверного полотна, оно пошло мелкой рябью, раздался едва слышный щелчок, и дверь приоткрылась.

Я немного задержался, сворачивая демоническую ауру и укутываясь щитом. Как бы странно это ни казалось, но местный магический универсальный щит был гораздо прочнее демонического, да и по «универсальности» демонический явно этому уступал.

Приготовившись, я шагнул к приоткрывшейся двери, но тут раздался удар во входную дверь и грозное квохтанье. Закатив глаза, я открыл дверь, и в коридор ворвалась Мурмура, что-то вереща и хлопая крыльями. Я выглянул во двор. Здесь было всё спокойно, а Барон сидел возле крыльца и смотрел на меня немигающими зелёными глазами. Так, похоже, курица поняла, что я собираюсь влезть куда-то, где потенциально опасно, и решила меня сопровождать. Потому что отговорить меня от сомнительного приключения у неё вряд ли получится.

— Эй, Барон, не хочешь к нам присоединиться? — спросил я у кота, но тот смерил меня презрительным взглядом, поднялся и, задрав хвост, принялся снова обходить территорию. — Как хочешь, — я пожал плечами и закрыл дверь. После этого повернулся к Мурмуре, растягивая на неё свой щит. — Ну что же, пошли.

На входе в подвал я ничего не обнаружил. Обычная лестница, ничем не примечательная, надо сказать. Мы осторожно спустились вниз и оказались в тесном тамбуре, из которого вело два выхода. Первый был ограничен простой аркой даже без двери, и вот здесь как раз располагалась первая сесть охранных чар. Но ничего сверхъестественного я не распознал. Так, защита от пожара, общая защита, и так, по мелочам, вроде защиты от ядовитых испарений. Полностью не защитит, но часть вырвавшейся гадости вполне способна на себя взять. Второй вход был закрыт дверью, и вот на этой двери чего только не было, включая несколько незнакомых мне защитных символов! И от этой комплексной защиты так фонило, что этот фон распространялся на всё подвальное помещение, включая лестницу и, похоже, входную дверь. Вот поэтому призрак и не мог сюда проникнуть.

Мы с курицей заглянули в арку. А вот и лаборатория, где шалунишка-алхимик готовил растворы и порошочки для страждущих, зарабатывая деньги на свои шалости и хобби в виде попыток изготовить философский камень. Пройдя в лабораторию, я даже удивился тому, что здесь царил практически идеальный порядок. Столы все чистые, несмотря на то, что прошло уже немало времени с тех пор, как хозяин здесь прибирался. Лабораторная посуда опять же сияет. Присмотревшись, я обнаружил ещё один слой защиты, теперь уже от вездесущей пыли. Похоже, аптекарь очень любил свою работу и лабораторию. Потому что я очень сомневаюсь, что здесь хоть раз побывала хоть одна из его пассий.

В шкафах стояли ингредиенты. Они были очень тщательно упакованы, подписаны и сохранились в весьма приличном состоянии. Ну что же, здесь всё понятно. Я алхимией никогда не увлекался, и эта, несомненно, очень хорошая лаборатория мне вряд ли пригодится. А вот дядюшку сюда можно как-то протащить. Пускай свои опасные для жизни и здоровья окружающих эксперименты с сомнительными цветами здесь проводит. Защита здесь очень приличная, должна от любых последствий нас защитить.

Мурмура медленно обошла всё по кругу и вернулась ко мне. Судя по довольно спокойному поведению курицы, здесь было не слишком опасно. Ну что же, попробуем посмотреть, что там за второй дверью.

Как бы это ни показалось на первый взгляд странным, но дверь открылась всё той же универсальной демонической отмычкой. При этом часть защитных чар вспыхнула, на мгновение сделав их видимыми, и погасла, став неактивной. Дверь, как и входная до этого, приоткрылась, противно скрипнув при этом. Так, похоже, вот сюда аптекарь точно никогда не заглядывал. Я даже разочарованно выдохнул. Сомневаюсь, что это место может хоть как-то защитить от демонов, если всю защиту можно так легко взломать. М-да… Нужно будет искать другое место в качестве сейфа для артефактного оружия.

Переглянувшись с Мурмурой, я активировал щит на самую высокую мощность, и мы очень осторожно вошли в небольшую комнату. Она была пустой, только посредине прямо на пол был нанесён сложнейший рисунок. Подчиняясь какому-то наитию, я пустил в этот рисунок немного силы, используя то же заклинание, что и при зарядке артефакта плиты. Немного ещё подумав, демонической аурой коснулся странных символов. Конструкция на полу мягко засветилось, и круглая часть в центре немного приподнялась над полом.

Я несколько долгих секунд смотрел на эту конструкцию, не веря своим глазам. Потому что я знаю, что это. Это стационарный телепорт, двусторонний и очень устойчивый к внешним воздействиям. А глазам я не верю, потому что не припомню, чтобы в этом мире где-то использовали такие вот телепорты. Одноразовые телепорты были. Они стоили безумных денег и не были двусторонними, а вот таких точно не было. А ещё я понял, почему он отреагировал на меня положительно. Да потому, что если суммировать дар Дениса с моей демонической аурой, то по итогу мы получим силу по основным характеристикам схожую с силой смерти.

Осталось только проверить, куда ведёт этот телепорт. Подозреваю, что куда-то на Мёртвую пустошь, в самое сердце тех земель, которые когда-то принадлежали магам, обладающим силой, так похожей на ту, что я сейчас так активно использую.

— Мурмура, принеси мне лук, — обратился я к притихшей курице. — Без него рискованно соваться в пустошь, ты же со мной согласна?

Глава 23

Сразу переместиться мне не дал телефонный звонок. Он прозвучал сразу же, как только Мурмура направилась к выходу, чтобы притащить мне лук. Здесь, в подвале, звонок слышался даже отчётливее, чем в так называемой «моей комнате».

— Я, кажется, начал понимать, почему этот проклятый телефон стоит именно в коридоре, а не возле моего дивана, — процедил я сквозь зубы, выбираясь из подвала. Уже в коридоре, закрыв дверь, применив всё ту же магическую отмычку, повернулся к Мурмуре. — Но ты всё равно сгоняй за луком. Когда я вернусь, то в любом случае переместимся, посмотрим хотя бы, куда ведёт портал. Он двусторонний, я знаю, как такие работают. Не хотелось бы, что к нам нагрянули гости с той стороны. Перенастройка занимает две минуты, уж две минуты мы с тобой продержимся в любом случае, да ещё и с луком. А если там слишком опасно, успеем свалить.

Курица меня внимательно выслушала, квохтнула, легонько клюнула меня в руку, хорошо, что не до крови, и выбежала из дома. Я посмотрел, как она выходит. Да, я был прав, эта тварь прекрасно умеет двери открывать и даже каким-то образом закрывает их за собой.

Телефон продолжал надрываться. Я схватил трубку и прорычал.

— Давыдов!

— Денис, — в трубке раздался голос Ольги, и моё воображение тут же нарисовало огромную кучу картин, одна кровавее другой. — Ты не мог бы прийти в больницу?

— Оля, что случилось? — тихо спросил я.

— Ничего не случилось, не переживай, но ты нам нужен, — твёрдо ответила сестра.

— Хорошо, сейчас буду. — Я положил трубку и уставился на телефон. Так, машину за мной на этот раз никто не присылал, значит, придётся идти пешком, благо здесь не слишком далеко.

Добежал до больницы я быстро, и сразу же прошёл к Дмитрию. Швы у него почти зажили, так что можно заодно попробовать его поднять. Чем быстрее он расходится, тем скорее уедет уже на реабилитацию, и да, я всё ещё надеюсь от него избавиться. Возможно, это слишком наивно с моей стороны, но надежда, как говорится, умирает последней.

В палате, кроме Ольги и Дмитрия, находился священник и какой-то незнакомый мужик с огромным гроссбухом и кучей каких-то официальных бланков. Увидев священника, я рефлекторно попятился, но быстро взял себя в руки и прошёл в палату, остановившись возле кровати цесаревича.

Украдкой посмотрев на священника, отметил про себя, что на моё появление он никак не отреагировал, собственно, как и все его атрибуты. Ну, по крайней мере, огромный крест на его груди не задымился, как случилось бы, находись перед ним самый настоящий демон из Адской канцелярии. И почему нет подобных штуковин, которые ангелов бы на раз-два вычисляли? Никогда не поверю, что от пернатых только одна радуга на небе и исключительно благие деяния. Вон как они лук внаглую отжать у меня пытались. Ничего святого в них нет.

— Мне можно вставать? — сразу же спросил Дмитрий, выводя меня из несвойственных раздумий на тему добра и зла. Я внимательно посмотрел на цесаревича и подумал, кого именно мне убить за то, что надели на него белую рубашку и брюки.

— Как ты оделся, не вставая? — спросил я, и тут же почувствовал неодобрительный взгляд незнакомого мужика. Ему явно не понравилось, как я разговариваю с Великим князем, но, к своему счастью, рот он не раскрывал, а на взгляды мне плевать.

— Это было сложно, — Дмитрий усмехнулся.

— Ты вообще в курсе, что, копошась на кровати и натягивая на себя одежду, ты мог бы себе навредить? Здесь вообще с головой хоть кто-нибудь дружит? — хмуро поинтересовался я, глядя при этом на Ольгу.

Она вскинула было подбородок и посмотрела на меня с вызовом, но очень быстро стушевалась и опустила глаза. Ещё бы. Сестра здесь как раз находилась для того, чтобы следить за состоянием своего подопечного и не допустить подобной безалаберности. До сих пор вон, утку за ним таскает. Нигде ведь не ёкнуло, что одевать его сейчас — не совсем правильно. Могла бы спросить, если не знала наверняка.

— Как только оклемаешься, надо тебя неврологу показать и мозгоправу. Хоть головой ты вроде бы не бился, но все твои действия можно расценивать как склонность к суициду. — Ядовито проговорил я, обращаясь сейчас к Дмитрию.

— Ты слишком нагнетаешь, — покачал головой цесаревич, видимо, не восприняв мои слова всерьёз. А зря. Я же могу такой выписной эпикриз накатать, что тебя ещё долго к имперским делам не подпустят. Но, разумеется, я этого делать не буду, чтобы не создавать никому из нас проблем. Но очень хочется. Аж руки чешутся. Ведь случись сейчас что-нибудь, виноват будет не тот мужик и не священник, скучающе на меня поглядывающий, а его лечащий врач.

— Я так понимаю, встать тебе нужно позарез, и эти господа здесь собрались не случайно? Ты за этим меня позвал? Чтобы я дал тебе разрешение? — спросил я, усмехнувшись, и бесцеремонно задрал его рубаху на животе, наконец обследуя шов.

— Не только, — Дмитрий снова усмехнулся, увидев, как мужик отвернулся, чтобы не видеть его ранения. — Но и чтобы ты стал свидетелем.

— Свидетелем чего? — я одёрнул рубаху. Нормально всё заживает с какой-то невероятной скоростью, завтра швы начну снимать через один.

— Нашего брака с Ольгой, — Дмитрий ответил так удивлённо, словно я должен был о таких элементарных вещах сам догадаться. — Мы с отцом решили, что так будет лучше. Учитывая, что меня хотят похоронить, нужно сделать всё, чтобы обеспечить страну наследником, — добавил он совершенно серьёзно. Разумеется, если всё обойдётся, то торжества мы проведём осенью, после моего полнейшего выздоровления. Но пока вот так. Господин Савельев специально приехал из столицы, чтобы зарегистрировать брак и выписать свидетельство.

Я нащупал за спиной кресло, но всё равно чуть не сел мимо него, глупо хлопая глазами. Вот такого я от него точно не ожидал.

— А-а-а… — я попытался сформулировать вопрос о том, на кой-ляд жениться-то? Если так уж сильно невтерпёж, то я совсем не против, чтобы он с Ольгой спал. Им обоим это будет полезно. К моему удивлению, он всё прекрасно понял. Улыбнувшись, Дмитрий взял бледную Ольгу за руку и ответил мне.

— Я люблю твою сестру, и поверь, если бы мог, то уже… сам, в общем, понимаешь, — и он ухмыльнулся. — И твоё одобрение мне не потребовалось бы. Но всегда есть вероятность зачатия ребёнка, как ты понимаешь. Всё это ни в коем случае не повлияло бы на моё решение жениться, вот только в этом случае ни у кого не должно быть ни единой тени сомнения насчёт отцовства. — Добавил он жёстко. — Так мне можно вставать?

— Можно, — я махнул рукой. — Давай помогу. Тебя всё равно нужно пока поддерживать, потому что ноги будут дрожать. И да, ты просто псих. — Я встал и посмотрел на сестру. — Надеюсь, ты понимаешь, что выходишь замуж за психа. Я как обещал, могу посодействовать со специальной комиссией, чтобы официально признать его таковым. Всё, что вы сегодня делаете, не оставит губернскому психиатру ни единого шанса прикинуться слепым. Задумайся об этом, пока не поздно.

— Не слушай его, — Дмитрий сжал зубы и так вцепился мне в плечо, когда я его поднял, что наверняка синяк останется. Нет, он зря о наследниках думает, не в той он пока форме, чтобы детей делать.

— Я и не слушаю, — Ольга пролезла ему под руку, чтобы поддержать с другой стороны. В палату в этот момент вошла Наталья Сергеевна, и её тут же записали в свидетельницы и поставили рядом с Ольгой. Выглядела она немного опешившей, видимо, её тоже не предупредили заранее, зачем вызывали в палату к вроде бы стабильному больному. Моя сестрица быстро ей всё объяснила, отчего вид Натальи Сергеевны стал ещё более ошалевшим.

— Ваше высочество, приступим? — Савельев положил свой гроссбух на столик и принялся что-то в нём записывать. На секунду оторвавшись, он посмотрел на священника. — Отец Порфирий, проводите обряд, в усечённом виде, если можно. Его высочеству нужно лечь, а мне желательно вернуться в Тверь до темноты.

Священник погладил бороду и вытащил свечи, раздал их нам и приступил. Я зажмурился, когда услышал первые слова молитвы, но обряд продолжался, и со мной не происходило ничего криминального, тогда я приоткрыл один глаз. Огонёк свечи спокойно горел и даже не трепыхался. А ведь должен был вспыхнуть, перекинувшись на меня, чтобы спалить на радость ангелам. Получается, что всё-таки не демон. Или неполноценный демон, или… Я уже сам не понимаю, кто я такой!

Когда церемония закончилась, и Дмитрию официально разрешили поцеловать Ольгу, мы все расписались в гроссбухе. Савельев, подхватив священника, сразу же убежал. Наталья Сергеевна обняла Ольгу, пожелав счастья, улыбнулась Дмитрию и вышла из палаты, заявив, что сегодня, наконец-то пойдёт домой, а то её муж уже забыл поди, как выглядит его жена.

Я же помог Дмитрию сесть и задумчиво смотрел на них, прикидывая, а что будет дальше.

— Я уговорил Галину Акимову вернуться на работу, — тихо сказал Дмитрий. — Они с князем Безносовым сейчас поехали в эту Петровку, чтобы она взяла кое-какие вещи, в основном документы.

— Ну, по тому, как именно она быстро приговорила того неудачника, которого наняли тебя убить, и как виртуозно она порезала морду Юрчика, можно было догадаться, что Галька не так проста, как хочет казаться. — Я усмехнулся.

— Она была командиром подразделения «Валькирия», — ответил мне Дмитрий, хотя я его не спрашивал про Гальку. Мне действительно было неинтересно. — Высокопоставленные женщины не слишком любят, когда среди их охраны преобладают мужчины. Если они, конечно, не любят пошалить с собственными охранниками. — Дмитрий вздохнул.

— У неё кого-то убили? — дальше он мог не рассказывать, весьма банальная история на самом деле.

— Не кого-то, а мою тётку, жену Великого князя Павла. Ты его в поезде от креветок спасал, — ответил Дмитрий. Ого, а вот это уже серьёзное заявление. — В той ситуации ничего нельзя было сделать, и суд полностью оправдал Галину. Вот только она сама так себя и не простила. Подала в отставку, уехала на самую границу Мёртвой пустоши…

— И пыталась утопиться в выпивке, — я пожал плечами. — Бывает. Я так понимаю, князь её узнал и испытал культурный шок? — Да уж шок тот ещё был. Тут ведь так всё сошлось, что и нарочно не придумаешь. Безносов от потрясения самого Асмодея на выход попросил.

— Я это всё тебе рассказываю для того, чтобы предупредить, сегодня ближе к ночи, когда князь с Галиной вернутся, я избавлю твою больницу от своего присутствия, — торжественно сказал Дмитрий.

— О-о-о, — простонал я, воздев руки вверх. — Это нужно будет отметить. Когда будете выезжать, свистните, я приеду попрощаться, а пока домой пойду.

— Ага, — довольно неопределённо ответил Дмитрий, и я быстро вышел из палаты, пока он ещё что-нибудь не придумал.

В коридоре я столкнулся с Настей. Оглядевшись по сторонам и никого не увидев, я схватил девушку и прижал к стене.

— Домой? — прошептал я ей на ухо, касаясь губами нежной кожи.

— Нет, — она покачала головой, быстро чмокнула в губы и выскользнула из моих рук. — Ребёнок маленький, вроде ничего страшного, но я их с матерью оставила здесь на всякий случай. Я их в ординаторскую положила. — Она вздохнула. — Его высочество вечером уедет, палату помоют, переведу ребёнка в неё и тогда домой.

Я довольно долго смотрел на неё. Настя виновато улыбнулась, быстро обняла, ещё раз поцеловала и побежала дальше по коридору.

— Просто фантастическая личная жизнь. — Проговорил я, глядя ей вслед. — Ладно. Ночью наверстаем. Я надеюсь. В любом случае ужин у нас есть, а я в этом случае, проведу запланированное исследование.

Когда я вышел на крыльцо, подъехала машина, из неё выскочил Саша. Меня аж перекосило, когда я его увидел. Фельдшер хохотнул, направляясь к двери.

— Не переживайте так, Денис Викторович, никого я вам в подарок не привёз, — сказал он, поравнявшись со мной.

— Ты меня сейчас неслыханно обрадовал, — я махнул водителю рукой, чтобы тот на месте оставался и подбежал к машине. — Домой меня подкинь, сделай доброе дело.

Уже через десять минут я входил в дом. Во дворе никого не было, в доме тоже стояла тишина. Из комнаты послышалось квохтанье, и в коридор выскочила Мурмура. Удостоверившись, что это действительно я, курица снова упрыгала в комнату, откуда послушалось шебуршание, и вскоре она показалась, волоча по полу лук и колчан. Как только сил хватило, чтобы в клюве всё сразу тащить. А я, похоже, пока недооцениваю способности своего фамильяра в полной мере.

— Ты очень умная курица, — я поднял лук и ещё раз внимательно его осмотрел, что же в нём такого, из-за чего переполошились Небеса с Адом. — Хоть это звучит странно, но так оно и есть. — Мурмура распушилась в ответ на мои слова, но я проигнорировал на этот раз её вздорный характер. — Ну что же, пошли посмотрим, куда ведёт портал.

Круг переноса был неактивен, когда мы вошли в закрытую много лет комнату. Я развернул демоническую ауру и призвал силу этого тела, очень осторожно пустил получившийся гибрид в сторону портала. Символы вспыхнули и засветились, а плита переноса поднялась на пару сантиметров над полом. Ну что же, портал стационарный, причём ведёт он, судя по несменяемым символам только в одно место. И в этом месте должна быть точно такая же комната, потому что портал двусторонний, и сейчас я очень хорошо это вижу.

Чуть помедлив, я подошёл к плите, сжимая в руках лук. Мурмура запрыгнула на неё первой, и тогда уже я последовал за курицей. Все порталы, которые я только видел в своей жизни, имеют всегда одинаковое слово-ключ. Сформировав неоформленную волну, я выдохнул ключ, и сразу же в глазах потемнело, а мир, пару раз крутанувшись, встал на своё место.

Когда вращения прекратились, я увидел, что нахожусь в комнате без окон, с одной единственной дверью. Символы начали один за другим гаснуть, зато вспыхнули магические светильники, расставленные по стенам.

Плита опустилась на пол, и мы с курицей сошли с неё. Я вытащил стрелу и наложил её на тетиву, только после этого подходя к двери. На этой двери были те же защитные символы, что и на двери в портальную комнату в моём временном доме. А ещё я увидел несколько противодемонических. Странно, с той стороны ничего подобного нет.

Открыв дверь, я осторожно вышел из портальной комнаты и практически сразу опустил лук. Пройдясь по комнате, в которой оказался, что есть силы пнул лежащие на полу подушки и захохотал, падая на низкий диван.

— Кто-нибудь мне объяснит, почему я не исследовал эту комнату, когда Пхилу с подружками убрались отсюда? — простонал я, убирая стрелу в колчан. — Тогда мы бы без всяких экстремальных ранений в живот переместились бы с цесаревичем прямо к нам домой. Но, с другой стороны, — добавил я, вставая на ноги, — тогда Дмитрий бы узнал о портале, а так, этот демонов замок сейчас полностью в моём распоряжении. И здесь точно есть чем поживиться.

Мурмура кивала в такт моим словам, ходя по комнате, больше всего напоминающей будуар куртизанки. Что, собственно, почти соответствует действительности. Зато понятно, зачем на портальную комнату защиту от демонов добавили.

— Так, пожалуй, я оставлю лук здесь. — Пробормотал я, оглядевшись и сунув лук в шкаф, набитый женскими тряпками.

Полноценно обследовать замок я, конечно, буду в следующий раз. Но сейчас стоит всё же захватить отсюда несколько вещиц, которые не привлекли моё внимание в прошлый раз. Если уж лук оказался небесной цацкой, из-за которой чуть ли не война начинается, то, может, и остальное имеет хоть какую-то ценность?

Курица меня внимательно выслушала и взмахнула крыльями, мол, сам разбирайся, мне до этого дела никакого нет.

Вздохнув, я побрёл в комнату, в которой нашёл в своё время лук преткновения. Встав в дверном проёме, внимательно оглядел комнату. Нет, вроде больше ничего особенно тут нет. Кроме всё так же стоявших в рядок пыльных неподписанных колб. Подойдя к шкафу, осторожно взял в руки одну из них и откупорил крышку. Небольшое серое облачко вылетело из узкого горлышка, разнеся по затхлому помещению до боли знакомый запах. Да быть того не может. Прах демона. Серьёзно? Да кем был хозяин этого замка? Чтобы добыть прах демона, нужно как минимум спуститься за ним в Ад, потому что при смерти на земле, демон оставляет после себя только небольшую кучку серы.

Закупорив склянку, я поочерёдно начал открывать остальные. Пыль с древнего кладбища ведьм, судя по запаху и консистенции, скорее всего, из Салема. Кровь ангела. Кровь адской гончей. Прах феникса. Это просто кладезь сильнейший ингредиентов не только для изготовления всевозможных зелий, но и для воссоздания некоторых ритуалов. Золотая жила для некроманта. И это не самый крупный замок на территории Пустоши. Надеюсь, Пхилу хозяина этого замка ещё не уморила окончательно. Хотелось бы и мне с ним пообщаться с глазу на глаз.

Вернув все склянки на место, я отряхнул руки и крадучись вышел в коридор, где меня ждала Мурмура, не заходившая в эту комнату.

— Пошли домой. Позже вернёмся. А пока надо ужин разогреть, чтобы Настю встретить. Надеюсь, я больше не буду спать на этом жутком диване.

Мурмура пару раз хлопнула крыльями и первой побежала к двери, ведущей в портальную комнату.

Выйдя из подвала и тщательно заперев дверь, я прошёл на кухню и принялся разогревать ужин, оставленный нам Егорычем. Закипел чайник, и по кухне разлетелся переливчатый свист, когда в окно ударил свет фар от въехавшей во двор машины. Сидел я в кухне при свете свечей, потому что провод так никто и не починил, и меня слегка ослепило.

Это было что-то новенькое. Машина всегда останавливалась за воротами, а тут за каким-то хреном заехала во двор. У меня сердце ёкнуло от весьма нехорошего предчувствия. Я снял чайник с плиты и поспешил выйти из дома, чтобы узнать, какого гриба происходит.

Я не успел сбежать с крыльца, как выпрыгнувшая из машины Настя открыла дверь в салон, и оттуда выскочила Ольга. Ворота были закрыты, и машина стояла боком к крыльцу, с улицы увидеть, кто из неё вылезает, не представлялось возможным.

— Ты сказал, что уезжаешь, — растерянно проговорил я, глядя на Дмитрия, которому помогли выйти из машины девушки.

— Я сказал, что покидаю твою больницу. Про Аввакумово я ничего не говорил, — цесаревич улыбнулся и тут же поморщился, прислонив руку к животу. — Безносов с Акимовой рванули в Тверь, бурно изображая моё отбытие. А мы с Олей пока здесь поживём. Это пока что наиболее безопасно. И даже Оракул подтвердил мои выводы.

— Охренеть, — простонал я, глядя, как Ольга с водителем Димой, вытаскивают из салона их вещи. — Да вы надо мной издеваетесь, — и я сел прямо на крыльцо и обхватил голову руками. Интересно, а я смогу объяснить этим очень высокопоставленным молодожёнам, что единственное место, где они смогут в этом доме уединиться — конюшня? И да, если я переживу эту практику, то меня, пожалуй, можно будет сразу к лику святых причислять, потому что вот это уже слишком!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

13-й демон Асмодея. Том 2

Content

13-й демон Асмодея. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene