Камень 1993. Книга 3

Глава 1

Новокаменск, «долина нищих», сентябрь

Сердце бешено колотилось, как будто мне и вправду было не пятьдесят два, а двадцать. Адреналин зашкаливал — потому что задуманное было чертовски опасным, а еще оно удалось! Шел с пистолетом под вывернутой курткой и маской с прорезями во внутреннем кармане, думал и радовался.

— Ну, что, братуха? — в нетерпении улыбался Валерка, ожидая меня в условленном месте. — Стрелять не пришлось?

— Ты бы услышал, — я усмехнулся, протягивая ему табельный ПМ. — Спасибо тебе. За то, что прикрыл, и самое главное — что поверил.

— Ты же брат мой, — Валерка пожал плечами. — Если ты что задумал, значит, все получится. С залом ведь получилось.

— И со всем остальным получится, — заверил я. — Ладно, пойдем.

Валерке еще надо было на службу — искали какую-то пропавшую девчонку по ориентировке. Как раз и водилу мэрского отвлек, фотку показывал. Город опять на ушах стоял, потому что задержанный убил только одну девушку, по остальным жертвам — мимо. И это было страшно, потому как получалось, что настоящий убийца еще на свободе.

Мы вышли из местной «долины нищих», как назывался в народе коттеджный поселок на берегу Каменки. Там же активно строился нынешний мэр, которого я буквально только что стращал образом мстителя в маске. А точнее, неизвестного мафиози, который много что знает и крутит свои комбинации за спиной у братвы.

Взять мэра на понт было чем. Про домик в водоохранной зоне я помнил по прошлой жизни, про связь Кондратюка с криминалом — тоже, но не хватало деталей. Они появились во время работы на АРПе. На что-то навел меня словоохотливый токарь Жека Петров, о чем-то говорил еще Виктор Иваныч, сторож моего цеха… Авторемонтное предприятие, подчиненное администрации города, «крыша» Корейца, алчный директор дядя Гоша, пускавший в ремонтные боксы угнанные машины. Без протекции наверху проворачивать это было бы слишком опасно, и мэр Кондратюк подходил на роль покровителя идеально. Еще и страсть к дорогим коллекционным монетам — на что он их покупал, на зарплату чиновника? Не смешите. Я уж молчу про участок с загубленным особняком, отданный в будущем под застройку.

Сложнее всего было решиться пойти ва-банк. Попросить Валерку прикрыть, не вникая в детали, и выделить мне свое табельное оружие, которое он едва успел получить. Вычислить время, когда мэр посещает строительную площадку, подкупить сторожа бриллиантиком. И, наконец, поугрожать коррумпированному чиновнику компроматом из будущего. А монеты как раз подошли в виде пряника для коллекционера Кондратюка, чтобы он не сорвался раньше времени.

Осталось только дождаться моих парней из Китая, и если владельцы «Синь-Синь» согласились на сделку, организовать закупку станков и их доставку в Россию. Михаил Вагитович будет рад моему соседству в АРПовском цехе, что я рассчитывал получить от мэра.

* * *

8 сентября, среда, клуб «Кибертроникс»

— Ого, новые приставки? — десяток парней, игравших во втором зале, разом забросили джойстики и пистолеты.

В помещении, куда мы внесли коробки с китайскими клонами 16-битных Super Nintendo, почти неотличимыми от оригинала, мгновенно стало душно. Илюха, Дюс и Юлька принялись распаковывать нашу новейшую реальность, позади терся Озик, рядом пыхтел патлатый Курт, и впрямь похожий на лидера группы «Нирвана». Ох, и получат они от Серого!

Парни повскакивали со своих мест, сгрудились рядом, наблюдая за простыми действиями моей команды. Достали, подключили, настроили… Но сам вид приставок, необычный, кажущийся более продвинутым, а главное, надпись «16 bit» — все это завораживало. И тут еще Саня с админом Лешкой внесли очередные коробки, на которых были изображены совсем уж космические приблуды, и все. Народ в ауте. Лучшая реклама сделана. Я специально не стал закрывать заведение, а попросил ребят устанавливать оборудование у посетителей на виду.

Вообще-то, руководитель службы безопасности не обязан таскать коробки с комплектующими. Но Саня чувствовал сопричастность, потому что вместе с Илюхой съездил в Китай и лично доставил груз — аппаратные клоны «Нинтендо», дополнительные аксессуары и, конечно же, корпуса с микросхемами. Будущие приставки made in Russia, которые мы без сомнений решили назвать «Кибертроникс». Если качать бренд, так по полной!

— А можно уже поиграть? — осмелев, спросил один из парней.

— Только сегодня вечером, — строго посмотрел на него Илюха, повернувшись за распакованным чудом техники под названием Super Scope. — Раньше никак.

Фактически это была очередная вариация светового пистолета, только выглядел он как футуристическая базука, и стрелять из нее нужно было тоже с плеча. Специальный упор, длинный ствол, кнопка спуска на вынесенной вперед рукоятке — ну просто бластер из какого-нибудь «Стар Трека» или Star Wars.

— Ну, блин! — разочарованно протянули школьники хором.

— Ух ты, а это что? — на сей раз удивился наш админ Лешка. — Это бейсбольная бита?

— Ага, — довольно улыбнулся Илюха. — Называется BatterUp. Будем теперь, как в Америке, мячи отбивать. Еще и клюшка для гольфа есть, кстати…

Его уже никто не слушал, и слова компьютерного гения потонули в общем гомоне. Ребята позабыли о проигранных матчах и идущем времени, обсуждая новые возможности и восторженно глядя на смесь пенопласта и пластика в виде бейсбольной биты.

— «Чикаго Буллз», — доносились до меня отдельные слова. — «Нью-Йорк Янкиз»…

В девяностых мы лучше знали названия американских бейсбольных команд, чем фамилии отечественных футболистов и хоккеистов. Потому что сама игра, подсмотренная в голливудских фильмах и мультиках, воспринималась как занятие счастливых и обеспеченных. И в российских дворах играли в бейсбол — как в Америке! Забыв, что фактически это аналог русской лапты. Но что в те времена какая-то «лапта» против — ого-го! — бейсбола!

— Ни фига себе! — и снова переключились, на этот раз в центре внимания оказались педали для спортивных симуляторов.

Тоже китайский клон, даже не притворявшийся оригинальным The Footpedal, весь в иероглифах, но от этого еще более загадочный и притягательный. И, наконец, последняя на сегодня «вундервафля» — коробочка под названием MultiTap, к которой можно подключить сразу четыре джойстика.

— Охренеть!.. — выдохнули геймеры, наблюдая за манипуляциями техотдела.

Я посмотрел на масляные глаза школьников, мельком глянул на админа Лешку, который пытался скрыть свое восхищение, но не мог. Умный парнишка из очень бедной семьи, который был по факту таким же ребенком, как и клиенты. И, как многие в то нелегкое время, готовый усердно работать, отодвинув в сторону детство. На таких вот ребятах держались семьи, да что там — страна!

— Юрец, — один из наших постоянных охранников демонстрировал удивительную выдержку, равнодушно поглядывая на происходящую суету. — Следи в оба. А теперь все по местам, акционеры на сбор в кафетерии. Ребят, а вы давайте-ка возвращайтесь к своим машинам, или у вас деньги лишние? Автоматом продлевать не будем.

Игроки, испустив общий тяжкий вздох, послушно расселись по своим местам. Уходя, я напоследок обернулся и не смог сдержать улыбку — парни то и дело косились в сторону новых игровых мест. Ну, что ж, высокая явка с ажиотажем нам опять обеспечены. И никакой рекламы не надо, хотя из «Горожанина», как я и предсказывал, уже несколько раз звонили.

Но было и кое-что более важное. Даже срочное.

* * *

— В общем, Сунь Лэй обещала прислать все по факсу, — Илюха продолжал дополнять итоги их с Саней поездки деталями. — Документация по станкам, мануалы, расценки отдельно… Ну и образец договора с их корректировками.

— Молодцы, парни, — в очередной раз похвалил я. — Теперь давайте по порядку. Второй зал начинает работу сегодня, причем, я думаю, можно и нужно запустить его уже часа через два. Вечера ждать не будем…

— Да это я так, интерес подогреть, — довольно улыбнулся Илюха.

— И правильно сделал, — я кивнул. — А то ведь сметут все. Желающие и так сразу найдутся, машины заняты будут. Потом уже и остальные подтянутся. Так что начнем с расценок, потому что админам уже нужно будет вносить их в журналы.

В кафетерии было людно, причем среди посетителей хватало не только школьников со студентами, но и взрослых людей, которые приходили сюда перекусить или выпить чашечку чая. С лицензией на продажу алкоголя Жогину пока затянули, и это хорошо. Потому что кабельное Серый уже провел, и теперь на большом телике крутили боксерские поединки, а с пивом тут будет ор выше гор. Сейчас как раз показывали повтор майского боя Леннокса Льюиса с Тони Таккером. Интереснее, конечно, будет в октябре, когда он схлестнется с Фрэнком Бруно — помню, тогда было просто месиво. У нас, правда, октябрь 93-го омрачится бойней в Москве… И людям нужно будет искать отдушину.

— Доллар сегодня поднялся до 995 рублей, — сообщил Дюс. — Интересно, и дальше будет расти?

— Обязательно, — кивнул я. — Так что выручку не забываем переводить в зелень. Хоть как-то убережем средства от инфляции.

— Цены вообще взбесились, — посетовал Саня. — Мы-то пока повышать не будем? А то народу скоро жрать нечего будет, к нам тогда точно перестанут ходить. Хлеб и игры — выбор очевиден.

— Пока не будем, — подтвердил я. — Только когда уже все вокруг шкалить будет. Тем более что у нас таки появились первые конкуренты.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая только тихими разговорами за соседними столиками и английской речью комментатора боя.

— Да ладно⁈ — первым отреагировал Саня.

— Увы, — сказал я. — Я сегодня с Серым говорил, информация точная. В срочном порядке все доделывают, и через несколько дней будет открытие. Они пока не афишируют.

— И кто? — уточнил Дюс.

— Судаков. Конкурент Серого по видеосалонам. Тоже почуял жилу, тем более что их общий бизнес постепенно отмирает. Вот и вертятся.

— Теперь ясно, почему мы сегодня запускаем 16-битки, — довольно улыбнулся Илюха.

— Именно, — я изобразил пальцем меткий выстрел. — Сразу перебьем активную аудиторию. Не всем, конечно, по карману новые увлечения, но и мажорчиков вроде нашего Васьки тоже хватает.

— Судаков, кстати, тоже под Севером, — заметил Саня. — Как так вышло?

— Потому-то Серый и узнал, — пояснил я. — От самого Гриши. Он-то, я так понимаю, Судакову и подсказал, присмотревшись к нам. Успех ведь не скроешь. Плюс у него сын, кажется, в играх сечет. Ну, или просто увлекается. А самому ему все равно — он и с Жогина, и с Судакова дань собирает. Какая разница, что они друг с другом конкурируют?

— Никакой, — понимающе кивнул Дюс. — Ему все равно на карман капает.

— А вот кому-то другому пока вряд ли позволят такие залы открывать, — добавил я. — Север своего не упустит. Но и нам тоже плюс.

— Какой? — не понял Илюха.

— Группировка над нами одна и та же, — объяснил я. — А потому Судаков, хоть и наш конкурент, никого на нас не натравит. Иначе это прямой конфликт с Севером.

— Теперь понятно, — кивнул Илюха.

— А так пускай к Судакову тоже бегают. Для нас это уже первая ступень, пройденная. Сегодня мы на второй с 16-битками. А третья…

— Совместное производство с китайцами, — довольно потер руки Саня.

— Да. Но это следующий вопрос. Вернемся к расценкам. Стоимость дневного часа на 8-битке все та же, 500 рублей. И 750 за двоих. Пистолеты по сотке. За 16-битки тоже ломить не будем, возьмем для начала тысячу. Выше народ не потянет. С напарников будем брать 1500. Ночной тариф — по две сотни на брата с условием выкупа, как и с «Денди». Периферию предлагаю приравнять к пистолетам и брать все равно по сотке в час. Биту, клюшку, педали, базуку — вот это все.

— А мультитап? — уточнил Илюха.

— Вот тут предлагаю тоже не ломить. Сотка за само устройство, а с каждого дополнительного игрока сверх пары по 250 рублей в час. Джойстики бесплатно, вернее, включены в стоимость сеанса. В итоге четверо будут рубиться за 2000 в час плюс аренда мультитапа.

— Нормально, — кивнул Дюс. — Считай, если поделить, получится стоимость часа на 8-битке для одного. Проблема только в том, что выбор игр невелик.

— Да и в целом это по большей части экзотика, — подтвердил я, — которая быстро сойдет на нет. Но именно сейчас интерес на пике, и мы с этого неплохо поимеем. А потом…

Я понизил голос и хитро подмигнул заинтригованным друзьям.

— Продадим все эти свистелки и перделки тому же Судакову. Пусть он с ними разбирается.

Саня хмыкнул, Илюха с Дюсом понимающе улыбнулись. Уж кто лучше, если не наш компьютерный и игровой гений, понимает, что лишние навороты быстро надоедают, и начинает хотеться чего-то простого. А Дюс так просто уже начинает чувствовать рынок.

— Сколько у него машин? Какие они? — уточнил Илюха.

— Количество Серый точно не знает, — я пожал плечами, — но не меньше пятнадцати, как он предполагает. С самими машинами еще интересней. Он вроде как взял украинские «Джиппи».

— Это же клон «Денди»! — воскликнул Илюха. — У них там, кажется, бегемот вроде нашего слоненка… Ну, то есть стиплеровского слоненка. Еще и в том же прикиде!

— Ну да, — улыбнулся я. — С учетом пиратского происхождения «Денди» это клон клона…

Мы посмеялись над незатейливой шуткой, потом сразу перешли к третьему шагу.

— Производство, — я задал тему. — Бренд, как мы и обсуждали, оставляем «Кибертроникс». Тане я уже предложил немного обработать нашу рободевчонку, но у нее сейчас, как я понял, учеба…

— Успеет, — заверил Дюс. — Разве она нас хоть раз подводила?

— Все может случиться однажды, — возразил вдруг Илюха. — Да, крутой портрет Кибертроникс для вывески, четыре фигурки для залов. Но этого мало, чтобы говорить о надежности.

— Не перегибай, — покачал головой Саня. — Нормальная девчонка, рисует хорошо и не выкаблучивается. Сделает все и на этот раз в лучшем виде.

— Конечно, сделает, — подтвердил я. — Тем более что пока и особо не к спеху. Да и макет уже есть, его только по размерам подогнать нужно. И будет у нас потом собственный шильдик с сочной девушкой-роботом.

— Никаких бегемотиков и слонят, — решительно согласился Дюс, улыбаясь. — Это правильно. А с площадкой уже известно? Ребята интересуются, ждут, когда можно будет приступить.

— Сборку из комплектующих уже можно начинать, — сказал я. — Парни привезли достаточно, чтобы и старые подпитывать, если ремонтировать придется, и новые запустить. Потестируем собственную сборку, чтобы потом показать китайцам… Как там ее, Илюха?

— Сунь Лэй. Она будет представлять «Синь-Синь» на открытии совместного производства.

— В общем, ждем от нее факса по станкам. Как только будет понимание по объемам и стоимости, строим логистику и договариваемся о доставке. Дешевле всего морем. Правда, долго, но лучше так, чем немыслимые деньги за авиаперевозки. Довезут до Новороссийска, оттуда уже товарным составом до Москвы, там сортировка — и к нам в Новокаменск на фурах. Гнать вагонами через Ярик уже смысла нет, лишние километры. По шоссе довезут сразу на площадку. О ней я, кстати, как раз сегодня после обеда иду договариваться. Записался к Кондратюку на прием, он любезно согласился меня принять.

— Да ты что? — присвистнул Саня. — Даже не в следующем месяце?

— И к мэру можно найти подход, — улыбнулся я, вспомнив недавний разговор с бледным от страха Дмитрием Даниловичем. — Так что, Дюс, твой технарь скоро станет нашим подшефным. Будем там сотрудников набирать.

— Ты не представляешь, как это все изменит, — серьезно ответил друг.

Мне так и хотелось сказать, что очень даже хорошо представляю. Но не стал ломать ему предвкушение.

* * *

Загородная база отдыха «Оникс»

Сегодня в предбаннике было тревожно. Обычно бандиты здесь расслаблялись, насколько это возможно, но только не в этот раз. Впервые с прошлого года, когда в войне между группировками погиб Игнат. С тех пор Севе Куполу удавалось держать хрупкий мир в криминальной среде Новокаменска. Но пришел неизвестный враг, объявивший войну сразу всем.

— Третий день нет с нами Бешеного, — прервал Сева затянувшееся молчание. — Помянем, братцы.

И первым, не чокаясь, опрокинул в себя рюмку водки. Мрачные бандиты последовали его примеру, морщась и крякая, занюхивая беленькую черным хлебом. Закусывать никому почему-то не хотелось. Даже Вано, известный ценитель хороших вин, не стал выбиваться из коллектива.

— Знать бы, кто эта сука, — пробурчал Север.

— Кроваво работают, — сказал Купол. — Шмару не пожалели, которую Бешеный снял. Под замес попала, менты говорят, знал мокрушник, куда целиться нужно. Не случайная то была пуля.

— По беспределу валят, — покачал головой Череп. — Когда к Корейцу на АРП заехали, куча народу их видели. Но только бойцов завалили. И у тебя, Гриша, не тронули никого.

— Сплюнь! — Север бешено вращал глазами. — У меня как раз еще одна точка с играми этими открывается… Не дай бог пожалуют.

— Задавишь тварей, — посмотрел на него единственным глазом Кореец.

— Без жалости, — поиграв мощными желваками, подтвердил Север. — Только народу левого может полечь много. Школьников. Мне это надо?

— Ищите, братва, — покачал головой Сева Купол. — Ищите их и не жалейте мразоту. Череп, до тебя одного они только не добрались. Не расслабляйся, как Бешеный. Взял бы он охрану, кроме водителя, может, и отбился бы. А теперь…

Он досадливо махнул рукой.

— Альпинисты, — словно бы невпопад произнес Вано. — Те, что по крышам бегают и хаты выносят. На них надо выйти. Сразу две банды беспредельщиков в одном маленьком городе — много. Чую я, что они могут быть связаны.

— А если нет? — повернулся к нему Север.

— Выясним, — ответил хозяин рынка, — и в зависимости от этого действовать будем. А пока, братва, все не расслабляемся, не только Череп. И между собой связь держим, если вдруг кто стравить нас пытается. Да, кстати, Гриша!..

Вано словно бы вспомнил о чем-то, посмотрел, щурясь, на Севера.

— Твои пацаны, Жогин с Каменевым, расширение не планируют? А то, говорят, деньги у них рекой полились. Бизнес прет, — пожилой грузин усмехнулся.

— Нехай прет, — осклабился Север. — Мне-то лучше.

А про Китай не сказал, подумал Вано. Тут могла быть или контрабанда, если Каменев сдал не весь найденный клад. Или, того хуже, синтетический «белый китаец», как называли смертельно опасный наркотик из Поднебесной. А может, и то, и другое. Туда драгоценности, обратно — «химия».

Пожалуй, не стоит пока озвучивать свои подозрения, решил пожилой грузин. Лучше понаблюдать.

Глава 2

Мэр Кондратюк был из тех, кого при коммунистах называли приспособленцем. Сделал при Союзе отличную политическую карьеру, получив должность второго секретаря, а потом вовремя сменил курс, заделавшись демократом еще в самом разгаре перестройки. В итоге получил кресло градоначальника и планировал оставаться у власти долго — настолько, чтобы заработанного хватило детям и внукам.

Так в моей прошлой жизни и вышло. Несмотря на все подозрения в связях с братвой, Дмитрий Данилович дотянул до начала двухтысячных и вышел на пенсию в звании почетного гражданина Новокаменска. Даже когда власти принялись наводить порядок в земельных участках, он сам, не дожидаясь судебного предписания, отодвинул границы от берега Каменки. Еще и общественный пляж оборудовал, куда, правда, почти никто не ходил. Скользкий тип.

— Вадим Каменев? — секретарша, больше похожая на элитную проститутку одеждой и поведением, посмотрела на меня, как на коричневую субстанцию, и резко поменяла свое отношение, услышав имя. — Проходите, Дмитрий Данилович ждет вас. Чай, кофе? Быть может, чего покрепче?

Даже ее предупредили, что с человеком от неизвестного в маске нужно быть предельно внимательной. Естественно, в детали ее не посвятили, не того она поля ягода. Зато сразу понятно, что посетителей здесь делят на сорта, и моли бога, чтобы ты оказался хотя бы второго, а не десятого.

— Будьте добры, эспрессо без сахара, — попросил я, заметив итальянскую кофемашину. Удовольствие не из дешевых по нынешним временам.

— Экспрессо? Так, сейчас приготовим, — секретарша вскочила, колыхая упругим бюстом пятого размера в леопардовой кофточке, и принялась тыкать кнопки. — Вам разбавить?

— Нет, спасибо, — я покачал головой, поняв, что с ней лучше попроще. — Люблю черный крепкий кофе.

— Сюда, пожалуйста, — девушка процокала каблуками к двери, усиленно навиливая бедрами и словно бы случайно демонстрируя резинки чулок под мини-юбкой. Нет, правильно микро-юбкой. Или макси-поясом.

— Спасибо, Зиночка! — раздался из глубины кабинета голос мэра. — Заходите, Вадим.

Секретарша аккуратно закрыла за мной дверь, и я направился к длинному Т-образному столу, за дальним концом которого восседал Дмитрий Данилович. На ходу взял гостевой стул, скромно стоявший на противоположной стороне, максимально дальней, подошел ближе к мэру и сел. Сразу показав, что не проситель, а пришел за своим.

— Очень рад, Вадим, — Кондратюк быстро, но при этом с достоинством встал и протянул руку. — Как вас по батюшке?

— Вадим Станиславович.

— Очень рад, Вадим Станиславович. Так вы, значит, у нас новый меценат? Производственник? Планируете вывести промышленность Новокаменска на новый уровень?

— Хотелось бы, — сдержанно улыбнулся я, ответив на рукопожатие, после чего мы с мэром одновременно сели. — Так вот, Дмитрий Данилович, я слышал, что на территории АРПа простаивает целый цех. Люди скорее числятся на работе, чем действительно что-то делают.

— К сожалению, есть такое, — со вздохом подтвердил мэр. — Но и вы поймите, эти люди зависят от нас. Их там осталось-то всего ничего, хорошо еще, что господин Утюганов арендует места. И, я слышал, готов взять несколько человек к себе. Остальных нам, увы, придется распределить по другим местам. В основном в автобусный парк.

Вот папе с Афоней и другими его коллегами не повезет, мелькнуло в моей голове. То есть, конечно, и там кроме Жеки Петрова есть достойные люди, но, если верить тому же Вагитычу, это исключительно Толик Щербак. А остальные — бездельники, которые и в автобусном парке будут просто числиться в штате.

— А почему все же ликвидируете производство? — уточнил я. — Разве нет спроса на детали?

— Нерентабельно, — еще более расстроенно вздохнул мэр. — Дешевле их закупать, чем содержать целый штат с оборудованием и целое помещение с коммуникациями. Увы…

Он еще раз вздохнул так глубоко, что я поразился объему легких. И актерскому мастерству.

— Я планирую поставить там другие станки, Дмитрий Данилович. Это будет современное производство, микроэлектроника. Так что старое оборудование придется вывезти. Кроме того, что использует Утюганов, конечно же.

— Не переживайте, — махнул рукой Кондратюк. — Все уже решено, станки перевезут в Ярославль. Возможно, часть уйдет в Тверь. В любом случае на помойке они не окажутся.

Еще бы, подумал я. Даже такое старье, как на АРПе, стоит сотни миллионов, если не миллиарды. Жаль, здесь я точно не знаю, куда ты их сбагришь. Ты и твой дружок дядя Гоша Геслер. Хотя… есть у меня знакомые, которым потом можно будет подкинуть идею. Одна в прокуратуре, другой в милиции. Но чуть позже, когда сам обрасту нужными связями наверху.

— Я рад, — ответил я мэру. — Рад, что люди будут трудоустроены, а оборудованию найдут новое применение.

— А вы сами где будете набирать сотрудников? — поинтересовался мэр. — Местных возьмете или из области?

— Местных, причем молодых. Выпускников Новокаменского электротехнического.

— Прекрасно, — энергично закивал мэр. — Просто прекрасно. Дело в том, что нам некуда всех их девать, даже стоял вопрос о расформировании нескольких групп. Вы очень вовремя, Вадим Станиславович. Странно, что мы с вами раньше не пересекались. Вы ведь сами наш, новокаменский?

— Да, я тоже отсюда. И родители местные. Уезжать пока не планирую, собираюсь двигать экономику малой родины.

— Похвально, — вновь закивал мэр, и я было испугался, что у него в какой-то момент отвалится голова от усердия. — Приятно, что наша молодежь не уезжает в Ярославль или в столицу, а остается и развивает Новокаменск… Как ваш… эм, наставник. Он ведь тоже, кажется, молод?

— Не понимаю, о ком вы, — я пожал плечами, отметив про себя, что Кондратюк все же попытался меня прощупать. Осторожненько так.

— Впрочем, неважно, — улыбнулся он, потом наклонился к стоящему на столе «Панасонику», нажал кнопку. — Зиночка, принеси, милая, документики по авторемонтному.

Секретарша, цокая каблуками в режиме усиленного соблазна, прошла по кабинету и встала рядом со мной, специально повернувшись так, чтобы в вырезе леопардовой кофточки было видно тесно прижатые друг к другу прелести. Боже мой, как хорошо, когда все вокруг считают тебя пубертатным юнцом, которым можно крутить, лишь поманив грудью и задницей! Сначала Нестерова, теперь эта… Зиночка. И ведь все так топорно.

— Вот здесь подпишите, когда внесете все данные, — томно выдохнула она, обдав меня чем-то мятно-кокосовым, и показала изящным пальчиком сразу на место для автографа.

— Да-да, конечно, — невозмутимо ответил я и спокойно принялся читать договор с самого начала.

Секретарша вздохнула и выпрямилась, мэр чуть заметно выпроводил ее за дверь взглядом.

— Что-то не так? — участливо спросил он. — Может, помочь, позвать юриста? Знаете, законодательство со времен распада пока мало изменилось…

— Не нужно, благодарю, — вежливо отказался я, даже не взглянув на Кондратюка.

На первый взгляд, все вроде бы в порядке. Договор аренды производственного помещения, далее Объекта, цель — развитие городской промышленности. Стороны: администрация города Новокаменска Ярославской области, далее Арендодатель, и ФИО, далее Арендатор. Право льготного пользования сроком на 25 лет, с 1993 по 2018 годы, с возможностью последующего продления, но уже на общих основаниях. Это ладно, не страшно, я там не собираюсь работать вечно. Договор подлежит государственной регистрации… А вот и то, от чего хотели меня отвлечь.

Арендатор в лице ФИО (сторона 2) обязуется за собственный счет выполнить капитальный ремонт производственного цеха на Объекте. Срок исполнения: 31 декабря 1993 года. Также Арендатор берет на себя обязательства по демонтажу имеющегося производственного оборудования, собственными силами и за собственный счет, с дальнейшей передачей Арендодателю на хранение и последующую утилизацию. Вот ведь ушлый хер!

И, главное, запрятаны эти пункты во второй половине скучнейшего договора. Был бы я действительно молодым и неопытным, даже не дошел бы до них. Но что характерно, господин Кондратюк обещал человеку-в-маске не чинить Вадиму, то бишь мне, препятствий, а все равно попытался вбросить дерьмеца. Хотя вроде бы не подкопаешься, в аренду он мне цех и вправду дает. И причем действительно за 1 рубль в год без учета инфляции. Пустил пыль в глаза и спрятал ловушку. Ладно, Дмитрий Данилович, я подумаю, как тебе это припомнить.

— Вот эти пункты надо исключить, — я потянулся за ручкой и от души вымарал кабальные условия. — В остальном меня все устраивает.

Надо было видеть рожу Кондратюка! Пожалуй, это бесценное выражение и особенно его последующие слова стоили того, чтобы понять и простить. На время, понятное дело.

— Ох, Вадим Станиславович! — мэр был само раскаяние и испанский стыд. — Извините, я не проследил… Видимо, молодой сотрудник взял похожий договор по другому объекту и просто воспользовался им как образцом. Я немедленно потребую все исправить! Зинаида! Зинаида!

Он так гаркнул в микрофон, что секретарша, наверное, подпрыгнула на своем кресле. Тут же влетела, демонстрируя чудеса ловкости и равновесия в беге на каблуках, выслушала, кивая болванчиком, возмущенного мэра и так же быстро выскочила прочь. Наказывать мнимого молодого сотрудника, на самом же деле — быстро набирать в «Лексиконе» исправленный договор.

— Надеюсь, Вадим Станиславович, — доверительно понизил голос градоначальник, — это ужасное недоразумение останется между нами.

— Конечно, Дмитрий Данилович, — улыбнулся я. — А я надеюсь, что впредь таких ситуаций не будет.

Еще одно бесценное выражение лица мэра стало мне заслуженной наградой.

* * *

Из-за попытки Кондратюка меня обмануть я опоздал на официальный старт новых приставок. Жалко, конечно, но не критично. Один только вид волнующейся толпы, еще большей, чем в самый первый день открытия самого клуба, пролил мне медовый бальзам на душу.

— Слышь, Камень, — ко мне подошел бритоголовый Башка, один из пехотинцев Севера, охранявших здание. — Тут это, малые бузили малёхо, мы их построили. Ну, там, без рукоприкладства, просто предупредили, чтобы нормально себя вели.

Камень… Помнится, он возмущался, что «всякое лошье себе погоняла придумывает», а тут уже на тебе — не наезжает, докладывается.

— Спасибо, Башка, — кивнул я и ответил рукопожатием на протянутую ладонь.

Тот хмыкнул, но не презрительно, а дружелюбно, и пошел прочь, покручивая ключами от «Пассата». Школьники, осаждавшие клуб в ожидании очереди поиграть, почтительно расступились передо мной, кто-то картаво поздоровался, другие тут же его поддержали.

— Здорово, пацаны, — добродушно покивал я. — Кто устал стоять, заходите в кафетерий, «Колы» попейте.

— Денег жалко, — услышал я грустный голос. — Если на газировку потратим, меньше на игры останется.

— Ну, как хотите.

— Слышь, парни, — едва я поднялся по ступенькам, вежливо кивнув Курту, дежурившему на входе, услышал, как кто-то частит шепотом. — На Почтовой еще один зал открывают, там час четыреста будет стоить. Через пару дней заработает.

— Да ладно? Гонишь?

— Мля буду! У Валька есть друган, который с Петяном дружит, а тот знает сына друга владельца…

Ого, вот это цепочка! Так, надо бы прислушаться.

— Ну что, Курт, — я остановился и специально заговорил с парнем, похожим на Кобейна, — как народ на кино идет?

— Да нормально, — тот пожал плечами. — Видаком уже никого сильно не удивишь, но у Серого видеотека хорошая. А еще вот в кафешку идут, тоже нормально так. Боксеров смотрят и этих… рестлеров.

Пока Курт рассказывал мне очевидные вещи, я использовал технику активного слушания, кивая и угукая в нужных местах, а сам сконцентрировался на болтовне пацанов. Получается, Судаков в своем игровом зале демпинговать вздумал. Вроде бы и фигня эти сто рублей разницы, а за несколько часов прилично накапливается. Для кого-то это действительно решающий фактор.

— И че там? — школьники оживленно переговаривались.

— Я слышал, там каждому стакан «Юпи» на входе дадут… — вот уже и слухи пошли, а может, их Судаков сам специально распространяет.

— Нормально, че.

— Ага, но тут-то «Кола»!

— За деньги, дебил!

— Сам дебил!

— Так, тихо! Короче, я сваливаю. Один фиг, тут не дотерпеть. Лучше потом на Почтовую двинуть, я слышал, там сотня мест будет!

Тысяча, хмыкнул я про себя. Видел я зал Судакова, туда штук тридцать максимум можно поставить.

— Так там, наверное, и работники требуются! — осенило еще кого-то, и я, снова мысленно, поставил неизвестному парню пятерку за догадливость. — Давайте-ка, пацаны, разведаем, че мы как лохи!.. И в жопу эту дурацкую «Кибертроникс»!

От толпы отделились сразу пять или шесть подростков, потом, пошушукавшись, на Почтовую двинулся еще десяток. По сравнению с тем количеством, что остались, капля в море, и все равно… Конкурент заранее переманивает клиентов дешевизной, так и хочется ответить демпингом на демпинг. Но нет, мы твердо решили брать качеством, а не низкими ценами. Так что сбавлять специально не будем, а вот повторить тему с «промобилетами» можно. Только под другим соусом.

Надо собрать парней, посоветоваться, что лучше сделать — ввести разовые скидки по ограниченным купонам, организовать «черную пятницу» или создать бонусную систему с накопительными баллами.

Ничего-ничего, гражданин Судаков, вы еще не поняли, с кем связались.

* * *

— Может, ввести клубные карточки? — предложил Илюха.

Мы сидели в кафетерии и обсуждали сложившуюся обстановку. Опасаться было нечего, народ по-прежнему к нам так и пер, невзирая на расценки, потому что у нас были 16-битки — новый уровень наших услуг бил конкурента как ферзь зазевавшегося короля. Но это вовсе не значит, что нужно почивать на лаврах. Всегда нужно двигаться вперед и опережать остальных на шаг.

— И что они дадут? — уточнил я.

— Скидку, — ответил Илюха. — Например, десять процентов.

— А как ее получить? — задумался Дюс.

— Может, сделать по принципу ночи? — почесав затылок, придумал Саня. — Типа, если берешь сразу десять часов, то десятый бесплатно. Только днем.

— Много, — я покачал головой. — Десять часов подряд — это вредно, не будем детей на это подбивать.

— Ну, тогда пять, — покладисто ответил Саня.

— А вот это можно рассмотреть, — согласился я. — Но лучше, на мой взгляд, сделать прогрессивную скидку. Например, за каждую игру на 16-битке не меньше двух часов получать бонус. Накопишь таких пять, и заработаешь бесплатный час игры. Или, на выбор, что-то из аксессуаров бесплатно на час. Как вариант, вместо часа на 16-битке можно взять два часа на 8-битке.

— Мне кажется, интересно, — одобрил Дюс. — Только как следить будем?

— Надо разработать дизайн визиток, — я вспомнил распространенную практику из будущего. — На твердой бумаге. Там пять свободных мест для печати. Каждый бонус — это поставленный штампик. Накапливаешь, показываешь заполненную визитку и получаешь бесплатную мульку. Сделать красиво…

— Парни, — к нашему столику подошел Озик. — Извините, что отвлекаю… Вы Таню давно видели? Я все жду, что она придет, а ее все нет…

Племянник нашего бизнес-партнера неровно дышал к художнице, и даже наличие какого-то взрослого парня его не смущало. Не знаю, куда девчонка смотрела, но Озик, на мой взгляд, всяко лучше мормонов… Или кто они там, адвентисты? Которые, кстати, к нам так и не зашли на открытие, но фиг-то с ними.

— Я тоже ее не видел дня три, если не больше, — я пожал плечами. — Как раз ей бы это задание можно было дать, да и вообще у меня на нее с однокурсницами большие рабочие планы.

— Слушай, Оз, у нее учеба все-таки, — задумался Дюс. — Не успевает, наверное, хотя… Вечером она же свободна. Может, ее родители не выпускают? Вадимыч, помнишь, Ника говорила, что у Танюхи проблемные предки? Батя пьет, а мать чуть ли не до ночи на работе.

— Так-то оно так, — я побарабанил пальцами по столу. — Фигово, что телефона у нее нет. Надо у Ники спросить, они ведь дружат. И у нее, как назло, тоже сейчас загруз по полной программе. Ладно, фигня война, главное — маневры. Не грусти, Дань, разберемся. Видишь, сами забегались с этими новыми приставками.

— Вот ты где, — в кафетерий заглянул Жогин, увидел Озика. — Давай там Курту помоги, он один не справляется.

— Так в видаке же сейчас сеанс, мест нет! — удивился его племянник. — Постоять, что ли, лезут?

— Нет, — покачал головой Жогин. — В кафетерий ведь тоже идут, америкосовские каналы смотреть. Видят на входе кучу малолеток, пугаются. Встретить людей, проводить надо, одного Курта не хватает. Так что давай дуй!

— Понял, — Озик отчалил, а Жогин приблизился к нам.

— Можно? — он указал на столик, я кивнул, и Серый, попросив Эдика сделать чаю, взял из подсобки запасной стул, подсел. — Я к вам по делу, парни. Закрываю видеосалон.

Заявление было столь неожиданным, что мы некоторое время помолчали, переваривая услышанное.

— А что так? — осторожно поинтересовался я. — Все вроде неплохо. Вон, Курт мне сказал, что народ так и прет новые фильмы смотреть.

— Тенденция на ухудшение уже есть, и тянуть не стоит, — пожал плечами Жогин. — Пусть клиент и идет, от кабельного ТВ выхлопа уже больше, тем более что и кухня доход приносит заметный.

— Будешь кафе расширять? — догадался Дюс.

— Нет, — Жогин покачал головой, а потом улыбнулся. — Закрою на хрен видеосалон, и откроем, парни, третий игровой зал. Помещение просторное, столов двадцать легко встанет, а если с умом расставить, то и все двадцать пять. Подвинем старину Судакова! Ну, как? Вы в деле?

* * *

Димка и Витька, два маленьких друга, надраивали очередную иномарку. То ли «Форд», то ли «Опель». Тонна куда-то отошел, оставив приглядывать за «скорлупой» супера Мишку. Тот лузгал семечки и поглядывал на девчонок, потом вовсе ушел отлить.

— Слышь, босота! — к мойщикам подошел низкорослый кургузый парень в восьмиклинке, сплюнул сквозь зубы. — Заработать хотите?

— Мы и так работаем, — пискнул Димка, похожий на цыганенка. — Видишь, машины моем! Ща Мишка придет, погодь!..

— Да не мороси ты, — парень выставил вперед ладони. — Ишь, шкет! У меня к Тонне вопросов нет. Но на ведре и тряпке много не заработать. А хотите нормально бабла поднять?

— Что надо делать? — Витька, прищурившись через потрескавшиеся очки, даже воду выплеснул.

— Давайте быстрей, ехать надо! — недовольно крикнул водитель «Форда» или «Опеля».

— Ща, ща! — повернулся к нему Димка. — Мы быстро!

— Короче, маза есть одна… Как освободитесь, меня найдите. Ромаха я, если не знали.

— А что делать-то надо? — не выдержав, выпалил Витька.

— Да так, ничего сложного. Со спичками поиграть кое-где…

Глава 3

Кажется, Серый довольно ретиво решил развивать наш совместный бизнес. А что, я не против — игровухи для нас только начало, с собственным производством уйдем на другой уровень, и Жогин с Судаковым станут нашими клиентами.

— Не думаешь, что торопишься? — я посмотрел на Серого. — Все-таки твой салон на набережной — это бренд…

— Я все продумал, — уверенно сказал Жогин. — Смотрите, парни. В столицах видеосалоны уже днем с огнем не сыщешь. Народ в основном разжился видаками, ну или вот-вот прикупят, и это как раз те, кто сейчас пока ходит. В бизнесе надо в будущее смотреть. Вот вы поставили уже двадцать машин, а мест по-прежнему не хватает. Рано или поздно на спад все пойдет, но когда это случится… Вон доллар как скачет, цены опять вверх пошли. Пока людям аппаратуру не на что покупать, спрос на прокат будет. Ну, что?

— А не думаешь кафе расширить? — предложил Дюс.

— Парни, вы меня что, отговариваете? — Серый нахмурился. — Что-то знаете?

— Да нет, мы только за, — я успокаивающе покачал головой. — Когда предлагаешь начать расширение клуба?

— Видак закрою на этой неделе, — улыбнулся Жогин. — И, кстати, поздравьте меня — лицензию на алкашку выдали наконец-то. Расширяем ассортимент.

Парни одобрительно загудели, я тоже сказал Серому парочку поздравительных слов. Не то чтобы я этому сильно радовался, шумно будет от горлопанов-болельщиков. Но это его бизнес, тем более что идею про «много пива» я ему и подсказал.

— Вадик, твой Папа Карло примет заказ еще на пару десятков комплектов? — наш бизнес-партнер вернулся к основной теме.

— Думаю, с радостью, — улыбнулся я. — Мы этим займемся, оформим все. Илья, тогда на тебе телики, как обычно. По расстановке мест только посмотрите точно, но я прикидываю, что туда влезет 24 места, и еще одно обязательно нужно отдать админу.

— Итого у нас получится 44, — сказал Илюха. — Сколько 8-биток, сколько 16-ти?

— С учетом стоимости игрового часа должно быть побольше бюджетных мест, — сказал я. — Заткнем все 16-битками и рискуем получить спад. Думаю, в новом зале поставим десятку премиумных машин, оставшиеся 14 — обычные 8-битки. Потом будем регулировать, исходя из реалий рынка.

Илюха все записал, Дюс тоже делал пометки — как всегда, вопрос подключения на нем. И еще один, сейчас даже более важный: мы обсуждали запуск малой сборки, вот как раз уже сами себя обеспечим.

— Дюс, парней подключай уже сегодня, максимум завтра, — я повернулся к другу. — Сам проследи за качеством, протестируйте там что нужно… Короче, ты сам все знаешь.

— Сделаем, Вадик, — уверенно кивнул Дюс. — Открываться волнами будем? Или сразу?

— Если сразу, то времени много, — я покачал головой, Жогин внимательно наблюдал за нашей беседой. — Я, конечно, верю в твоих парней, но 24 приставки собрать до понедельника нереально. Да и у Папы Карло не конвейер. Постепенно заполнять будем, в несколько шагов. И… нам снова нужны админы с охранниками, расширяем штат.

* * *

До конца дня мы озадачили Папу Карло на 24 комплекта игровых мест, и пожилой трудовик встречал нас уже не только как бывших учеников, но скорее как близких друзей. Дюс с Илюхой занялись запуском сборки — пока нет понимания по станкам, у нас скорее мануфактура, парням из техникума нужно было все объяснить, показать, поковыряться всем вместе. Потом мы опять отбирали ребят на вакансии новых админов, закрыв перед этим сразу два места Озиком и Куртом — в теме они тоже секли, так что не надо было далеко ходить. А вот с охраной возникла текучка, и Саня закручивал гайки, уже подвергая парней-кандидатов настоящему допросу с пристрастием. Ничего, зато основной костяк был надежным.

Со всем этим мы опять закрутились, и времени на личную жизнь просто не было. Сане с Илюхой, как одиноким волкам, было проще, а вот мы с Дюсом перебивались редкими встречами с нашими девушками. И то в основном они приходили в игровой клуб вечерами, даже не опасаясь нас там не застать. Не представляю, как бы я зашивался, если на самом деле учился бы в автошколе — я туда все-таки записался, но быстро договорился с инструктором, щедро снабдив его зеленью из своей доли, и от посещений меня освободили. Потом только на экзамен приду и права заберу.

— А мы вам поесть принесли, — сегодня девчонки попытались устроить нам маленький праздник.

Скооперировались, приготовили яблочную шарлотку — вот с этими фруктами никогда проблем не было. И я говорю сейчас не о каких-то там «голден» и «гренни смит», а о простых садовых, которых можно было по дешевке купить у бабушек на Роговике и соседних улицах частного сектора.

— Валерка сказал, что ту девчонку нашли, — уплетая простой, но такой вкусный пирог, я рассказал последнюю сплетню. — Оказывается, она из дома просто сбежала, никто ее не похищал и, слава богу, не убивал.

— Вот глупая, — покачала головой Лиза. — Зачем же она так?

— Да мало ли, — пожала плечами Ника. — Ситуации разные бывают. К нам вот в больницу как-то привозили мальчишку с ожогами… Целая куча мелких, как сыпь. Выяснилось, что сожитель матери об него окурки тушил. Воспитывал типа.

— Какой ужас! — Лиза закрыла рот ладонью, Дюс бережно обхватил ее за плечи, успокаивая. — А что мать?

— Пьяница, — ответила Ника. — У них там чуть ли не притон был в квартире, жрали, как не в себя. Парнишка сам себе предоставлен был, бедолага.

— А кто его в больницу привез? — спросил Дюс, перестав жевать.

Мы сидели в жогинском кафетерии, вокруг было полно народу. Кто-то пил чай, кто-то пиво, похрустывая чипсами под задорные комментарии на английском — дрались очередные рестлеры, и никому дела не было до того, кто что там говорит. Сами драки были похожи на каскадерские шоу с элементами площадного театра, и этого было достаточно. Как же это контрастировало с рассказом Ники, быстро вернувшим меня в реальность первой половины девяностых.

— Милиция, — ответила тем временем Ника. — Мальчик пропустил школу несколько дней, учительница забила тревогу. Педагог старой закалки, знала о проблемах в семье. Так вот она до дома дошла, эти алкаши ей открыли, пусть и не сразу. На три буквы послали, она в милицию. Там всех на уши подняла, они даже не участкового туда к ним направили, а наряд ППС. Мальчишка в полуобморочном состоянии лежал, пока там пьянка гремела. Ну, и к нам его.

— С ним все хорошо? — с надеждой спросила Лиза.

— По здоровью да, — Ника пыталась говорить отстраненно, но даже у нее не получалось. — А вот с будущим… В детский дом его, насколько я знаю, оформили. Мать родительских прав лишили.

— Вадик, а эта девчонка сбежавшая, — повернулся ко мне Дюс, — она ведь тоже детдомовская? Что там Валерка говорил?

— Да, от приемных родителей сбежала, — подтвердил я. — Подросток, что с нее взять. Вся на протесте. Хорошо, что хоть маньяку не попалась…

Сказал и тут же язык прикусил. Ну вот, испортил романтический мини-ужин под звуки телевизионной драки и нетрезвого хохота болельщиков.

— Ника, ты с Таней давно виделась? — мне стало неловко еще и оттого, что я все никак не мог спросить про художницу. — Плохо, что у нее нет телефона.

— Да почти неделю, наверное, — девушка пожала плечами. — Как мы на учебу вышли, так и все… А когда видеться?

Тон Ники сменился на оправдывающийся, но ее никто не винил. Я и сам своего брата Серегу не спящим видел только здесь, в игровом зале, куда он регулярно заглядывал после школы. Поболтать, новостями обменяться, иногда чуть-чуть порубиться во что-нибудь — например, с Васькой, когда он устраивал очередные показательные соревнования. Сереге нравилось, он даже чувствовал свою сопричастность, ну а мне было проще держать руку на пульсе. Чтобы не упустить, как тогда…

— Да понятно все, Ник, — я покачал головой, услышав на входе знакомый картавый голос.

— Ленок, хорошо выглядишь сегодня! Эдик, молодца! Похудел, смотрю! Братуха, привет! О, и Дюс тут! Девчонки, здравствуйте!

Валерка тоже заглядывал, когда у него получалось. На службе он пропадал целыми днями, иногда и ночами. Город тонул в криминале, и милиционеры, которых и так было недостаточно, с ног сбились. Еще и машины нередко заправляли за собственный счет, что даже по нынешним временам считалось полнейшим дном. Хуже, наверное, было только когда бензина не было в скорых.

— Лиза, хорошо выглядишь! — Валерка обменялся рукопожатиями со мной и Дюсом, причем последний прошелся по моему кузену колючим взглядом. — Ника, и ты выше всяких похвал!

— Спасибо, Валерий Максимович, — улыбнулась та. — Или лучше сказать, спасибо, товарищ милиционер?

— Можно просто Валера…

Брат по-свойски попросил у Эдика чаю, дождался, пока тот ему заварит, и только потом подсел к нашему столику. Выглядел Валерка измученным, под глазами набрякшие синяки, но сами глаза горят. Держится парень на собственном энтузиазме.

— Какие новости? — спросил я. — Вообще житья не дают милиции?

— И не говори, братуха, — он покачал головой. — Альпинисты замучили, все никак поймать их не можем. Они уже, твари, просто издеваются. Громят все, хозяев избивают. Одного даже грохнули, переборщили… В главке орут, слюной брызжут, а что толку? Народу две калеки и в машине движок стучит. И это только в нашем отряде.

Потом скажут, что девяносто третий был пиком бандитской эпохи. Во всяком случае у нас так точно. Недавно убили Бешеного, одного из авторитетов, а вместе с ним — водителя и проститутку. А ведь не так уж много времени прошло после покушения на Вано с кучей трупов, нападения на АРП и на салон Жогина. Еще и маньяк…

— Маша рассказывала, что тот парень, Увальцев, — начала Ника, — газетные вырезки собирал, где про убийства блондинок рассказывали. Считал того маньяка героем. Хотя почему «считал»… И сейчас так думает.

— Жесть полная, — покачал головой Дюс.

— И вот еще, ребят… — Валерка залпом выпил весь чай из стакана, по-простому, по-деревенски вытер рукавом губы. — В городе какой-то дряни полно, от которой наркоманы как мухи мрут. Чуть что — моментальный передоз.

— «Белый китаец», — тут же вспомнил я.

В девяностые этот синтетический наркотик заполонил города России, и Новокаменск не стал исключением. Настоящая эпидемия, от которой меня, Дюса и остальных, что называется, пронесло. Но многих, увы, очень многих она утянула в могилу.

— Откуда ты знаешь? — брат изумленно повернулся ко мне.

— Парни, парни! — в кафешку ворвался всклокоченный Озик, который пытался перекричать телевизор. — Вы слышали? На Почтовой какой-то п***ц творится!

* * *

Димка и Витька, закончив работу, нашли Ромаху в одном из соседних дворов. Тот со скрипом раскачивался на облупленной железной качели, потягивая из бутылки пиво. Те, кто мог его отсюда прогнать, были на работе, а пенсионеров он грубо посылал на три буквы.

— Че, пришли? — ухмыльнулся Ромаха. — Молодцы, скорлупа!

— А че делать надо? — опять спросил Витька, поправляя треснувшие очки, дужки которых были замотаны синей изолентой.

— Хорошим людям помочь, — Ромаха перестал раскачиваться, осоловело посмотрел на мальчишек разбегающимися в стороны глазами. — Знаете Каменева Вадима?

— Ну, знаем, — шмыгнул носом чернявый Димка. — Это старший брат Сереги Каменева, мы с ним дружим. Ему, что ли, помочь надо?

— Да-а, — протянул гопник. — Только об этом — тс-с! — никому! Понятно?

— Конечно, — шепотом ответили оба мальчишки и придвинулись ближе, стараясь не дышать кислой пивной отрыжкой Ромахи.

— Нате вот сразу, — тот вытащил из кармана смятые купюры, несколько выпали на грязный песок, Витька быстро поднял их и сразу протянул хозяину. — Да не, это вам, пацаны! Задаток. А потом еще, когда дело сделаете. Камень свое слово держит, хех!

Димке идея показалась сомнительной. Но, во-первых, ему, как и всем, нужны были деньги. А во-вторых, у Камня, старшего брата Сереги, был свой игровой клуб. И если они помогут, то вдруг можно будет туда ходить? Они там были раз — вместе с Тонной, когда Камень попросил его распространить промобилеты и обещал за это по паре часов каждому. С тех пор Димке хотелось еще раз сходить туда, но 500 рублей в час было слишком дорого. Ведь большую часть денег за помывку машин приходилось отдавать суперам вроде Мишки или напрямую самому Тонне.

— Ого! — глаза Витьки загорелись, он поправил разваливающиеся очки. — Да тут на свою приставку хватит!

— На одну! — возразил Димка.

— На двоих купим! — предложил его друг под мутным взглядом Ромахи.

— Да на фиг вам приставка? — вдруг выдал тот. — Вы же к Камню бесплатно ходить будете! А деньги, не знаю, часть родокам отдайте… А часть куда хотите потратьте. Шоколадом ужритесь, ха-ха, «Сникерсами-Марсами»!

Димка едва подавил слюну. Американские батончики он однажды попробовал — купил сразу несколько на заработанные мойкой деньги. Дорого! Потом пришлось экономить. Еще ведь Димка братишкам и сестренке денег давал, потому что родители были бедными, совсем бедными, а детей в семье вместе с ним было четверо.

— Нет, — решительно отказался Витька, и зубы Ромахи скрипнули. — Папа дяде Леве много денег должен. Помогу отдать.

Ромаха расслабился.

— Сколько торчит?

— Десять тысяч зелени, — Витька поджал губу.

— Них** себе! — Ромаха даже слюной брызнул. — Да, пацанчик, не повезло тебе… Но можешь помочь папке-то… Заодно с Вадиком.

— Давай, не тяни! — нахмурился Димка, приобняв за плечо друга. — Рассказывай.

* * *

Новость, которую выдал Озик, и впрямь трудно было назвать чем-то кроме п**деца. Видеосалон Судакова, который тот в срочном порядке перепрофилировал в игровой зал, прямо сейчас горел. Но самое страшное, что там помимо рабочих были еще и парни, пришедшие устраиваться админами. Больше Озик не знал ничего, только сокрушался, размахивал, как птица, руками и повторял сакраментальное название пушистого зверька.

— Вадик, поехали! — в кафе заскочил взмыленный Жогин. — Север звонил, там какая-то полная херня!

— А мы там зачем? — я непонимающе посмотрел на него.

— Едем, — нетерпеливо повторил Серый, размахивая ключами от «бэхи». — По дороге скажу!

Ника взволнованно посмотрела на меня, я чмокнул ее в щеку и выдвинулся к дверям.

— Я с тобой! — вскочил Валерка, но Жогин категорично ответил «нет».

— Андрей, ты можешь, — он позвал Дюса, хотя Саня с Илюхой возмущенно требовали взять и их тоже, Валерка что-то говорил про милицию.

— Парни, вы нужны здесь! — уже на ходу бросил я. — Клуб на вас!

Жогин бежал по лестнице, мы с Дюсом следом. Пахло какой-то задницей, это я чувствовал, но не мог объяснить. Пожар в новом зале, не нашем, но относящемся к Северу. Да и Серый сказал, что ему позвонил бандит. Попросил нас приехать? Зачем?

— Там что, ущерб надо посчитать? — попытался понять Дюс, но Жогин покачал головой.

Перед нами расступились подростки, стоящие в очереди и тоже живо обсуждавшие произошедшее. Кстати, их было мало — похоже, большинство просто сорвались с места и побежали на Почтовую, увидеть все своими глазами.

— Быстрей, быстрей! — Жогин открыл «бэху», прыгнул за руль.

Дюс загрузился на заднее сиденье, я сел вперед. Серый сразу втопил педаль в пол, двигатель заревел. Мы промчались мимо «Пассата» с нахохлившимися Башкой и Еремой. Ощущение, что они тоже жили здесь, у салона. Однако на самом деле и у них были сменщики, просто мы их почти не видели.

— Что там? — Серый гнал так, что я инстинктивно схватился за ручку над дверцей, она же «дристунчик».

Жогин курил, его глаза покраснели, пепел сыпался на пол. «Бэха» пролетела мимо патрульной «шестерки» и стоящих рядом гаишников, но те только посмотрели нам вслед. Номера у машины владельца видеосалона были узнаваемыми. И плюс милиции было известно, что он ходит под Севером.

— Какая-то полная жопа, — не сразу ответил Серый. — Коктейли Молотова… Кто-то сгорел насмерть, но могли и наврать. У Севера куча вопросов, не знаю, чего он там от нас хочет. Но лучше не спорить, ребят.

Дюс тихо выругался, хотя обычно старался сдерживаться. А мое нехорошее предчувствие усилилось. «Бэха» вырулила на забитую зеваками Почтовую, лихо притормозила напротив двухэтажки из силикатного кирпича. Когда-то белой, а теперь закопченной от дыма. Пространство перед зданием было забито пожарной техникой — «Зилы», «газоны», среди которых даже одна «шишига». Штабной «рафик». И несколько «рафиков» скорой.

— Б**дь! Е**ный в рот! — от души выругался Жогин.

Струя из брандспойта доламывала остатки оконных рам, пожарные о чем-то неразборчиво перекрикивались, было шумно и душно, пахло сырой гарью. Прохожие по обыкновению стояли на тротуарах и, оживленно переговариваясь, наблюдали за происходящим. И только сейчас, когда мы выскочили наружу, я увидел черный «Мерседес» Севера. Сам бандит шел к нам, и картина была странной — он вел за руку дрожащего мальчишку, ровесника моего Сереги. И, кажется, я его знал. Треснутые очки с перемотанными изолентой дужками… Это же Витька из нашего дома!

— Вадик! — пискнул он, рванулся, но Север его не пустил.

— Что случилось? — спросил я, когда бандит подошел ближе.

— Это я у тебя хочу спросить! — Север едва сдерживался, чтобы не заорать.

— Вадик, мы все сделали, но Димка обгорел! — расплакался Витька. — Его на скорой увезли. Извини, я… я… я обещал молчать, но я не могу-у!

Я не сразу понял смысл его слов. А еще паренька шибало бензином, и это мне не понравилось.

— Как это понимать? — прорычал Север.

Глава 4

Стою, вдыхаю горелый слякотный воздух. Орут пожарные, улица залита грязной водой, кого-то увозит очередной «рафик» скорой. Картина маслом! Еще и воняющий бензином парень несет какую-то чушь, а Север сжимает кулаки, свирепо сверля меня взглядом.

— Без понятия, — отчетливо и спокойно ответил я бандитскому авторитету, не отводя глаз. — Я приехал сюда только что вместе с Серым, и ты это видел. Знаю не больше, чем все здесь присутствующие…

Витька в очередной раз всхлипнул, привлекая к себе внимание.

— Ты идиот? — понизил голос Север. — Ты на хера малолеток подбил на это дело? Ты в курсе, что чудом никто не погиб, пацаны-работяги всех вытащили? И мои парни, которые салон охраняли? Еще хорошо, что вовремя среагировали… А то бы трупов было как в Афгане при атаке на караван!

— И прекрасно, что никто не погиб, — отчеканил я. — Теперь давай по делу. Витька, рассказывай. Это вы сделали с Димкой? Зачем? Кто вас надоумил? Говори, быстро!

— Ромаха! — тут же выдал паренек. — Это Ромаха!

— Вот тварь! — не выдержал Дюс, но сейчас важней было дожать Витьку.

— Ромаха? — переспросил я. — Который из соседнего дома? С Восьмого микрика?

Витька кивнул.

— Какой еще Ромаха? — презрительно сморщился Север. — Что за черт?

— Вот именно, что черт! — не глядя на бандита, я продолжил разговаривать с пацаненком. — Что он вам обещал? Что говорил? Витька, не бойся! Мы тебе поможем! И тебе, и Димке!

Пора сбавить обороты. Соседский мальчишка назвал самое главное: имя. А дальше все пойдет как по маслу.

— Ты мне доверяешь? — я протянул руку Витьке, и тот, поначалу испуганно сжавшись, будто я хотел его ударить, робко ответил на жест своей потной ладошкой.

— Да…

— Рассказывай. А все остальные — тихо!

Может, последнее и было лишним, зато теперь и впрямь никто не вмешивался. Ни Дюс, ни Серега Жогин, ни Север. Напротив, стояли и жадно ловили скупые слова парнишки.

— В общем… — наконец, начал тот. — К нам подошел Ромаха и сказал, что нужно тебе помочь. Что мы потом у тебя играть будем бесплатно и когда захотим…

— Так… И что дальше?

— Он нам денег заплатил, сказал, что ты потом еще дашь… Это задаток был.

Мальчишка достал из кармана смятые, воняющие бензином купюры. Я только на вид насчитал около сотни тысяч. Откуда они у этого босяка Ромахи? Нет, тут явно замешан кто-то еще.

— Да это зарплата целая… — пробормотал Дюс.

Север выругался, Жогин вздохнул. А я взял парнишку за плечи и посмотрел в глаза, чтобы полностью переключить его внимание на себя.

— Что еще, Витька? Он говорил про кого-нибудь?

— Нет, только про тебя — что это тебе помочь нужно… Запугать Судакова. Только запугать!

— Поджечь сами решили? Или он подсказал?

— Он, он! Научил коктейль Молотова делать, дал все, что нужно, объяснил. И сказал, чтобы мы не сомневались, ты слово держишь, — наморщив лоб, вспомнил Витька. — Говорил, что Судаков испугается и зал свой закроет. И все опять только к тебе ходить будут.

Как глупо, подумал я. Неужели Ромаха настолько тупой? Или же его самого кто-то использовал, как он сам малолеток?

— Ну и че, Камень? — повернулся ко мне бандит. — Думал, если через левого терпилу все провернешь, чистеньким выйдешь? Хера с два, еще Жогина подставил!

— Гриш! — мой партнер примирительно поднял ладони. — Остынь! Зачем это нам? Камню зачем? Мне зачем?

— Да потому что бабло грести все хотят, — ухмыльнулся Север. — А так вы единственные на весь город со своим залом. Вон, даже пацан мелкий это понимает.

— Да мы на одних только 16-битках у Судакова всю клиентуру отобьем! — не выдержал Дюс. — У нас и так загрузка огромная, мы не справляемся с потоком! Чего нам бояться? Зачем кого-то сжигать?

— Ты, вообще, кто? — набычился на него Север. — Я с паханом твоим разговариваю, а не с тобой, понял? Вообще, шестерки оборзели в конец! Бойцы отдельно стоят и не отсвечивают, пока не позовут!

— Андрей не боец, — я сделал Дюсу едва заметный знак, чтобы он не лез на рожон. Видно, что его прямо-таки разрывает. Красный весь, дышит шумно. — Он мой партнер по бизнесу, как и Сергей Жогин. И отношения в нашем коллективе мы выстраиваем по собственным понятиям, а не по братковским. Так что, пожалуйста, не надо орать на моих людей.

Север ухмыльнулся, демонстративно размял кулаки и похрустел позвонками.

— А то что? — он пустил в ход один из самых эффективных аргументов.

— А то разговора не будет, — спокойно парировал я. — Криком дела не решишь…

Закончить мне не дали. Витька, и так нервный, испугался громогласных воплей лысого Севера и опять разревелся. А еще рядом с нами, заунывно скрипя тормозами, остановился милицейский «уазик». Все интересней и интересней. И как хорошо, что я еще в клубе жопой почувствовал — дело плохо. Услышал о происшествии в зале Судакова, сложил два плюс два и попросил у Жогина контакты хорошего адвоката. Даже про цену не уточнил, потому что зачем мне деньги в СИЗО? Дюс, кстати, был такого же мнения. В итоге перед самым выездом Серый позвонил, по его словам, одному из лучших юристов в городе. Вот, кстати, и он — на угловатой, но престижной рубиновой «Вольво-940».

— Здравствуйте, граждане! — раздался знакомый голос, и с пассажирской стороны милицейского «лунохода» вышел наружу молодой следак Арзамасцев.

Водитель остался в машине, а с заднего сиденья вылез, держа в руках блестящий сталью АКСУ еще один знакомый — старший сержант Комаров, с которым мы видели Павла Евгеньевича возле универмага «Русь», когда познакомились.

— Ну, и что здесь случилось? — Арзамасцев подошел к нам, с осторожностью глядя на Севера, потом перевел взгляд на плачущего паренька. — Каменев, в городе и так неспокойно, а вы тут иллюминации устраиваете…

— Ну и юмор у вас, Павел Евгеньевич, — не выдержал я. — Тут пострадавших куча, черт-те что происходит!..

— Да уж, да уж! — громко поддержал меня курчавый колобок в длинном кремовом плаще и с дорогой кожаной папкой подмышкой. — Торопитесь с обвинениями, господин следователь. Позвольте представиться: Абрам Натанович Эренштейн, адвокат и законный представитель Вадима Станиславовича Каменева.

— Согласен, перегнул, — молодой следак покраснел, но тут же взял себя в руки, стараясь при этом спрятать уже свою папку. Из дешевого кожзаменителя, потертую и ободранную. — Так что здесь произошло? Поджог?

— Как тебя там, гражданин начальник? — повернулся к Арзамасцеву Север. — Паша? Меня Григорий Андреевич зовут. Слыхал, наверное? Так вот, Паша, ты иди пока опроси кого надо, у нас тут серьезный разговор, взрослый… Потом и с этими пообщаешься, если потребуется.

Эренштейна бандит не прогнал, напротив, кивнул приветливо и руку пожал. Жогин рассказывал, что тот вроде бы с Генрихом Падвой работал, и я подумал, что адвокат так цену себе набивает. Однако неподдельная вежливость криминального авторитета стала лучшей рекламой. С плохими юристами бандосы дел не имеют.

— А почему ребенок плачет? — молодой следак побледнел, он знал, кто такой Север и чем знаменит Эренштейн, но надо отдать ему должное, не стал просто так уходить. — Слышь, пацан, ты чего?

— Вадик, смотри… — Дюс легонько ткнул меня в бок, но я уже сам видел.

Из-за шума пожара мы пропустили начало. Несколько человек с воплями и руганью разбегались в стороны, и через мгновение стало понятно почему. Подлетевшая на большой скорости новая «Тойота Марк II» с противным лязгом подскочила на высоком бордюре, скрежетнула защитой и остановилась. Из нее выскочил полный всклокоченный человек в малиновом пиджаке, со второго раза захлопнул дверь и нетвердой походкой, пошатываясь, направился к нам.

— Наконец-то, Егор Яковлевич! — сплюнул Север. — Я уж думал, за тобой посылать надо…

— Это что, Судаков? — тихонько спросил Дюс.

— Видимо, да, — кивнул я.

— Гриша!.. — глаза Судакова, что называется, посылали друг друга на все четыре стороны, от него жутко разило алкоголем вперемежку с чем-то чесночным. — Григорий Андреич!.. Что же это? Кто? Какая сука? Этот⁈

Он безо всяких предисловий налетел на меня. Не люблю пьяных, вот только бить их — себя не уважать, особенно с боксерской подготовкой. Поэтому я просто пропустил его мимо себя, схватив за руку и заломив ее за спину. Судаков взвыл.

— Ай, мля! Отпусти!

Я подержал его для проформы, дождавшись, пока перепивший предприниматель перестанет дергаться, и ослабил хватку. Что интересно, никто не вмешивался — ни милиция, ни Север. Только Абрам Натанович предостерегающе окликнул меня, но тут уже успокоился, убедившись, что я не собираюсь калечить Судакова. Зеваки вокруг тоже переключились было с пожара на драку, однако мы им быстро наскучили, и народ вновь вернулся к более яркому зрелищу.

А вот и зря! Во всем этом бредовом шоу не хватало еще гаишников — и они появились, клокоча сиреной, на потертой «шестерке». Не исключено, той же самой, что мы видели, когда мчались сюда с Серым. Машина остановилась рядом с криво припаркованным «марковником», гаишники вышли и разделились — один подошел проверить иномарку, второй направился к нам.

— Вадим Станиславович, держите себя в руках, — тихо сказал Эренштейн, подойдя ко мне. — Пока нет поводов волноваться, все под контролем…

— А я спокоен, — ответил я, понимая, что разговор с мелким Витькой пока откладывался. Прям как по закону подлости. — Главное, чтобы еще что-нибудь не вскрылось…

— Вскроется, будем решать, — заверил меня адвокат.

— Здравствуйте, граждане! — тем временем откозырял патрульный, приблизившись. — «Тойота» чья?

— Моя! — неожиданно отозвался Судаков и качнулся. — Это моя машина! М-м… Марк два, 90-я серия! Самая новая!

— Егор Яковлевич!.. — предостерегающе рыкнул Север, но пьяный Судаков отмахнулся.

— Пройдемте к нам в машину, в трубочку подуем, — вежливо предложил гаишник. — Документики с собой у вас?..

— Мужики, вот не до вас совсем! — Судаков обильно жестикулировал. — Тут одна с-сука мне игровой зал сожгла!..

— Ничего-ничего, — успокаивающе произнес гаишник. — Мы недолго.

Я уловил краем взгляда, как Север повернулся в сторону неприметно стоявших на тротуаре парней в кожанках, один из них отделился от компании и пошел следом за милиционером, сопровождавшим идущего зигзагом Судакова. Понятно, что его теперь отмажут. На лапу гаишникам сунут, камер-то пока нет, и внезапно окажется, что за рулем сидел человек Севера, а не сам Судаков. Да уж, видать, слишком резво он ехал, раз за ним погнались. Резвее, чем Жогин, на которого даже не посмотрели.

— Так что случилось? — вновь заговорил Арзамасцев.

Он был по-прежнему бледен, но держался уверенно и даже напористо. Вот прям порадовал.

— Произошел поджог, — сказал я, не собираясь играть по правилам Севера. — Кто-то, действуя через посредников, использовал несовершеннолетних, подговорив их. Этого парня и еще одного, которого увезли на скорой. Имя посредника, кстати, мы знаем. Зовут его Ромаха…

— Кудрявцев, — подсказал Дюс. — Роман Кудрявцев. Восьмой микрорайон, улица Строителей, 6. Квартиру только не знаю.

Ого, а я ведь все это время даже не знал фамилии нашего буйного соседа. А точнее, не помнил, как мне казалось, за ненадобностью.

— Витька, расскажи все товарищу следователю, — я подтолкнул паренька к Арзамасцеву. — Павел Евгеньевич, потом бы его домой отвезти, к родителям. И еще, извините, конечно, что вмешиваюсь в вашу работу, с Ромахой бы этим как можно скорей пообщаться.

— Обязательно пообщаюсь, — следак оценивающе посмотрел на меня, потом с осторожностью на адвоката. — И с мальчиком, и с этим Ромахой. А вы своим делом займитесь лучше, Вадим Станиславович. Поехали, Виктор, к родителям… Обрадуем их, что тебя теперь на учет поставят.

Парнишка опять заревел, и я укоризненно посмотрел на Арзамасцева. Витька, конечно, отвратительно поступил — хорошо еще, что на самом деле никто не сгорел насмерть. Но он ребенок, ему и так хреново сейчас от всего, кошмарить его до кучи — лишнее.

— Теперь давайте спокойно подумаем, Григорий Андреевич, — я повернулся к Северу. — Без суеты и наездов. Мы сегодня запустили новое поколение приставок в зале, они гораздо круче, чем у Судакова и у нас же самих, что до этого были. Спросите вашего сына, он вам подтвердит. Да любой пацан, кто сечет, сразу скажет. А потом еще были планы третий зал открывать…

— Все так, — подтвердил Жогин.

— И вы всерьез думаете, что мне… нам выгодно сжигать конкурента? — продолжил я. — Мало того, на кой хрен мне договариваться с дебилами, которые будто нарочно светят моим именем? Григорий Андреевич, вы и вправду считаете, что у меня мозгов нет?

Север поиграл желваками.

— Да если бы я хотел уничтожить этого вашего Судакова, то не поступил бы так тупо и по-топорному.

— И как бы ты поступил?

— Статью бы заказал, — усмехнулся я. — Иришке Мейер из «Горожанина». Да мало ли способов! Но точно не жечь, еще и с участием мелких.

— Вадим Станиславович, — Эренштейн аккуратно взял меня за рукав. — Вы, наверное, хотели сказать, что решили бы все цивилизованным путем.

— Именно так.

— Слова, Камень, слова, — покачал головой Север, хотя было видно, что он сомневается. — Чем докажешь?

— Поехали Ромаху за жопу возьмем, — предложил я. — Он уже парень взрослый, с ним можно по-другому. Поговорим, спросим за поджог. А я с него отдельно еще спрошу за порожняк в мой адрес. Он, насколько я знаю, под блатного косит, на этом его подловить можно. Чтобы отвечал за базар.

— Вадик, вот ты вроде нормальный парень, — поморщился Север. — На хер ты эти словечки используешь? «Спрошу за порожняк», «ответит за базар»… Со мной ладно, мне до этой блатной романтики как до манды. А вот ты, если с кем-то из «синих» говорить сядешь, подтянуть могут. Вот с этими людьми в натуре за базаром следить надо. Че не так ляпнешь, не разгребешься потом.

— Спасибо за совет, Григорий Андреевич, — вежливо кивнул я.

А сам подумал, что вообще-то бандит прав. Я не сидел и не планирую, и все эти словечки, нахватанные в свое время от Бархана, в разговоре действительно лишние.

— Вадик дело говорит, — заметил Жогин. — Надо к этому Ромахе съездить до следаков.

— Ну, так поехали, — Север решительно встал, с шумом отодвинув стул. — Нехер штаны протирать.

* * *

Мы ехали на Жогинской «бэхе», следом за нами адвокат на «Вольво» и Север на своем «мерине». Кстати, сегодня он был не один. Сначала те парни на Почтовой, что притворялись обычными зеваками, теперь водитель и еще двое лбов-охранников. Видимо, напряженно совсем у бандитов в последнее время, особенно сейчас, когда одного из них все-таки грохнули.

На улице уже была адская темень. Сентябрь уверенно вступал в свои права, ежедневно обкрадывая людей на солнечный свет. Еще и дефицит фонарей на улицах. Не было света и в нашем квартале на границе микрорайонов, лишь желтые лампочки в окнах пытались рассеять тьму. И одинокий, удивительным образом уцелевший фонарь во дворе у Ромахи, что освещал детскую площадку с облезлыми паутинками и другими нехитрыми развлекухами.

— Вон он, — Дюс показал на сгорбленную фигуру, занявшую детскую качель.

Давно я, кстати, сам не видел Ромаху. С тех пор как мы плотно занялись игровым залом, наши пути не пересекались. Да и плевать мне было на него, честно говоря. А он, оказывается, решил отомстить? Вот так по-жестокому, невзирая на последствия? На то, что из-за наших с ним терок могут пострадать вообще левые люди? И еще — неужели даже мыслью не встрепенулся, что все так быстро откроется? М-да, слабоумие и отвага. Понятно, почему неизвестный кукловод, провернувший всю комбинацию, выбрал его в качестве исполнителя. А еще, понятное дело, стрелочника. Но ничего, даже не Север, а я сам разговорю этого гопника-недоросля. И выбью из него имя того, кто решил меня так крупно подставить!

Захлопали автомобильные дверцы. Одинокая фигура на качелях даже не шелохнулась. Может, он совсем с дуба рухнул на тему блатных понятий? Совсем не боится, игнорирует даже.

— Э! — зычно гаркнул Север скрючившемуся Ромахе. — Ну-ка, подошел сюда!

— Вадим Станиславович, а вам даже приближаться не стоит, — тихо подсказал Эренштейн, и я понимающе кивнул. — Пусть Григорий Андреевич сам пообщается.

Стоячий воротник куртки, привычная восьмиклинка. Гопник-коротышка был похож на нахохлившегося воробья.

— Ты смотри, скотина какая! — усмехнулся Север. — Гнет из себя два себя. Сюда иди, кому говорю, засранец!

И так это прозвучало по-отечески, что даже смешно стало. Вот сейчас строгий дядя Север отчитает и домой отправит, в углу стоять. А что будет с Ромахой на самом деле? По идее сесть должен. Если, конечно, у авторитета нет желания самому наказать дурака.

— Да че он там, оглох, что ли? — не выдержал Север, и один из его охранников резкими шагами подошел ближе.

— Пьяный в говно, похоже!

Боец в кожанке сгреб Ромаху огромной ладонью и потянул на себя, собираясь призвать к ответу… И тот безвольно подался вперед, завалившись на землю. Качель по инерции шевельнулась, слегка стукнув лежащего парня.

Из бока его торчала рукоятка отвертки.

Глава 5

Чего бы мне сейчас хотелось больше всего? Сидеть в игровом зале и обсуждать с парнями дальнейшие планы. Принимать факс от китаянки Сунь Лэй, созваниваться с «Коммерсантом» и телецентром «Останкино». А вместо этого…

— Беда, — покачал головой Арзамасцев, глядя на бездыханное тело Ромахи.

Как я и предполагал, молодой сыщик приедет буквально следом, потому как Витьку долго третировать было нельзя, он маленький. Павел Евгеньевич мог, наверное, выслать группу на задержание, но народу, похоже, нет не только в патрульно-постовой службе. Чуть ли не худшие времена в милиции. Пик разгула преступности, а людей не хватает. Вот и примчался сам.

Следом приехал «рафик» с криминалистами, жильцы дома, где жил Ромаха, высыпали на улицу, женщины заохали, узнав, кто убит. Потом появилась мать парня… Как же страшно она кричала! Ее увели, но жуткий надсадный вопль еще долго звенел у меня в ушах.

Нас опросили. Почти всех — меня, Дюса и Жогина. Севера, а точнее Северова Григория Андреевича, руководителя общественного союза чернобыльцев, здесь якобы не было, поэтому он не мог ничего сказать. Просто, мол, проезжал мимо… Поэтому мы отдувались втроем. А мысли у меня, несмотря на напряженные беседы с милицией, так и мелькали. Причем нехорошие.

Зал Судакова сожгли, да еще сделали так, чтобы подставить меня. Ромаху, который упорно внушал малолетним поджигателям мысль, что они «помогают» мне, устранили. Очень так в тему, чтобы не сообщил ничего лишнего. Вот только, как говорил один известный актер, убивший в пьяном ДТП человека, принимать на себя «вину за Октябрьскую революцию» я не собирался. Поэтому мысленно поаплодировал собственной паранойе, благодаря которой за меня фактически говорил адвокат, вовремя отрезая провокационные вопросы Арзамасцева и переводя разговор в выгодное для меня русло.

— Улик против вас нет, все это ерунда, — успокоил меня Эренштейн, игнорируя насупленные брови Арзамасцева. — Показания маленького ребенка, которому поездили по ушам… Будут давить, мы еще и встречное заявление напишем, что вас преследуют. Пожалуемся на произвол, прессу подключим.

Милиция таким обычно подтирается, но если есть грамотный адвокат и деньги на его работу… Нет ничего невозможного. В итоге из подозреваемого я быстро перешел в разряд свидетеля, и то, чувствую, Абрам Натанович берег силы, иначе бы меня вовсе сделали потерпевшим. А так — алиби, куча других свидетелей, нестыковки по времени. По беседам нас, конечно, всех еще задергают, пока следствие идет, но такое мы переживем. Я так точно.

— Вот моя визитка, — протянул мне Абрам Натанович картонный прямоугольник. — Если меня нет в офисе, можно оставить сообщение секретарю. Или самому скинуть сообщение на пейджер. Знаете, как пользоваться?

Я кивнул. Такие аппараты я еще застал, у меня даже самого такой был. Звонишь оператору, называешь номер абонента и диктуешь короткое сообщение. Или, наоборот, от кого-то получаешь. Для начала девяностых и даже ближе к их концу — натуральная фантастика, но гораздо доступнее, чем сотовая связь. Мобильники еще только появлялись, полный комплект связи стоил 5 тысяч долларов, еще и разрешение нужно было получать от Госсвязьнадзора. Так что гробоподобных сотовых в нашем городе не было даже у Севера и явно не бедствующего Эренштейна. Я уж молчу про спутниковые телефоны, по которым звонишь и прямо-таки видишь, как твои деньги машут на прощание крылышками.

— Домой? — повернулся Жогин, когда мы уселись в его «бэху».

— Нет, — я покачал головой. — В зал. Дела никто не отменял.

Лицо Серого вытянулось, под глазами набрякли мешки. Но он понимающе усмехнулся, завел двигатель и вывел машину из двора. Говорить не хотелось, пусть и было что обсудить. Поэтому Жогин просто включил кассетную магнитолу, и из динамиков послышался хрипатый голос Юрия Шевчука. Он пел про революцию, которая научила нас верить в несправедливость добра.

На душе было гадко. И дело не в очередном трупе — память прошлой жизни притупляла стресс в молодом теле. Просто реальность как будто упорно сопротивлялась тем изменениям, что я вносил. И чем дальше, тем отчаянней и жестче.

— Похоже, не дадут нам сегодня отдохнуть, парни, — проговорил Жогин, вглядевшись в боковое зеркало и нахмурясь.

— А что там? — закрутил головой Дюс.

— Ты про этот «Чероки»? — уточнил я, тоже заметив, что джип едет за нами уже несколько кварталов.

В душе неприятно кольнуло. Вот на таком же «Чероки» приехал киллер, убивший меня в той жизни. И Дюс… Я обернулся на друга и внезапно увидел его постаревшую версию, которая смотрела на мою казнь.

«Ты! Все ты!» — словно бы говорил Дюс.

Я затряс головой, отгоняя видение. Друг снова помолодел и смотрел на меня с явным беспокойством.

— Вадимыч, ты как? — он даже протянул руку, схватил меня за плечо и легонько потряс. — Все нормально?

— Не выспался, — улыбнулся я. — А еще все это задолбало.

— И меня, — согласился Дюс, тоже улыбаясь, но как-то неуверенно.

«Чероки» неожиданно поддал газу, и Жогин не успел среагировать, когда джип наехал тяжелым кенгурушником на багажник. Оказывается, это очень неприятная штука! Нас подбросило, Дюс зашипел, треснувшись головой в потолок, «бэху» повело, но на этот раз Жогин смог ее выровнять.

— Авария? — Дюс завертелся. — А почему мы опять едем?

— Потому что кто-то хочет нам сделать больно, — ответил я, заметив, как «Чероки», моргая дальником, пошел на обгон.

— Ничего, парни, прорвемся, — стиснул зубы Жогин, протянул руку к бардачку, который пижоны зовут «перчаточным ящиком», и вытащил оттуда тяжелый вороненый ствол. Тульский-Токарев, он же просто ТТ. Убойная штука.

— Дай мне, — потребовал я. — Ты за рулем.

Пошли все на хер! Если первую жизнь я легко просрал, то вторую продам как можно дороже!

* * *

Лешка был самым обычным парнем. У него даже имя было чуть ли не самым распространенным в Новокаменске. В одном только его классе учились пятеро Лех вместе с ним. Рос он в обычной семье: мама — повар в столовой, папа — токарь на АРПе. Оказалось, что он даже знаком с Вадимом. Когда Лешка рассказал, что работает в игровом клубе администратором, отец сначала на него наорал. Сказал, что это полная херня, совершенно не для нормального парня, планирующего стать мужиком. Вот он, Жека Петров, оттарабанил в Советской Армии, причем послужил в Венгрии, в городе Сегед. За границей был! Потом устроился токарем на завод и стал хорошо зарабатывать. А что эти ваши игрушки? Дурачок у родителей денег стряс, ввалил в ерунду, которая скоро закроется, и дурачку придется отдавать долг. Только уже не родителям, а Жогину и бандосам.

Но потом Лешка принес домой полный пакет еды из нового супермаркета. Еще через пару дней подарил сестренке дорогущую Барби, чем вызвал у нее настоящий восторг. Маме купил дорогую импортную шоколадку и букет цветов, а отцу — хорошую фляжку. И тогда суровый токарь Жека Петров перестал называть сына Лехой-оболтусом. Теперь Лешка был просто сыном и время от времени даже Алексеем. Потом Алексеем Евгеньевичем, и это на языке папы было признание, что он им гордится!

И все это благодаря Вадиму. Молодой парень, старше самого Лешки максимум лет на пять, а уже с собственным бизнесом. Причем каким! Не автосервис, не продуктовый ларек и даже не видеосалон, как у его партнера Сергея Жогина. Игровой зал! Еще и с возможностью подработать для таких, как Лешка.

Вот только… Сегодня сожгли еще не открывшийся зал Судакова, конкурента Вадима. И в «Кибертроникс» начали шептаться, будто это сделал хозяин. Если бы игроки — ладно. Но админы с охранниками! Люди, которые работали на Вадима, кого он принял в команду!.. Особенно распылялся «ночник» Виталик, пришедший сегодня пораньше. И Костик, следивший за порядком.

— Слышали, как Камень Серому про адвоката говорил? — доверительным шепотом пересказывал он подслушанные слова. — Жопой, мол, чую… А зачем адвокат? Что-то не так пошло.

— Понятно, что Камню могут предъявить, — не стерпел Лешка. — Он же не дурак, понимает это. Вот и нанял юриста на всякий случай. И что, сразу виноват разве?

— А ты у нас самый умный? — повернулся к нему Виталик. — Посадят Камня, а зал закроют к херам. Зря он Судакова поджег…

— Замолчи! — вспылил Лешка, но их тут же разнял огромный дядь Саша Лещенко, друг Вадима и начальник охраны.

— Пойдем-ка со мной, Константин, — с веселой усмешкой, которая выглядела при этом очень уж устрашающе, сказал тот, кладя охраннику на плечо огромную руку. — Разговор есть.

Иногда сам Лешка думал, где бы он был сейчас, если бы не фирма Вадима. Мыл бы машины, отдавая половину суперам Седому и Лобану. Вкалывал бы на раскопках у археологов, считая копейки, или продавал бы газеты, как его друзья Генка и Ян. В последний раз у них, кстати, отняли товар с уже заработанными деньгами, еще и избили в придачу. Пришлось отрабатывать в долг, дядя Костя так и сказал, что недостач не потерпит.

А Лешка… Нет, теперь его никто не назовет лохом и оболтусом! У него появилось будущее. Знать бы еще, как помочь шефу!

* * *

Жогин втопил педаль в пол, и немецкий седан, взревев, резво начал уходить от «Чероки». Я ощущал в своей руке холодную вороненую сталь пистолета и понимал, что сейчас наверняка придется стрелять. Чтобы, возможно, ранить или даже убить…

Мигнул свет, словно сверкнула молния. Это водитель джипа опять поморгал дальним светом. Жогин выругался и засмеялся, меня тоже пробрало, а вот Дюс… ему было не смешно.

— Главное, уйти за город, а там оторвемся! — сказал Серый, выкрутив руль и входя в поворот. — Номера у чертей не местные, соскочим в любой проселок, и хер они нас найдут!

— А что случилось? — спросил Дюс, изо всех сил держась за кажущуюся такой хлипкой ручку. — Почему мы от них уезжаем? Вдруг надо помочь? Врезались же!.. Ну, если будут ругаться, возместим!

— Смеешься? — я поразился его наивности, но потом осекся. Порой забываю о своей жизненной форе. — Нет, Дюс, не нужна им помощь. Они же едут. И на деньги им насрано.

— А чего они тогда хотят? — до друга наконец-то начало доходить. — Подставщики?

— Если бы, — напряженно ответил Жогин, сосредоточенный на дороге. — Думаю, кто-то хочет нас слить… Пожар, труп, теперь эти. Неспроста!

Разговаривал он отрывисто, по-другому в такой ситуации было бы тяжело. Ну, и еще неуместно.

— Это Север? — Дюс взволнованно заерзал на месте. — Вадик, как думаешь?

Если честно, я и сам не пойму. Слишком все неожиданно, слишком всего много…

— На хер это Северу, — вместо меня ответил Жогин. — Он не такой зверь, как говорят. Завалил бы по-тихому, если б хотел. А не так, с гонками…

— Успокоил! — я нервно усмехнулся.

Мы играли в «шашечки» на дороге, нам сигналили, и плевать! Главное, уйти от этого сраного «Чероки». А уже потом думать… Думать, кто это, зачем это и как этому противостоять.

«Бэха» промчалась мимо очередных гаишников. Или это те же? Да какая разница! Они даже вмешиваться не станут. Очередные разборки, бандиты, мол, сами себя постреляют. Ведь будет стрельба? Хер его знает, но проверять не хочется! Надеюсь только, что эти твари на «Чероки» не станут палить в городе — я не из тех, кто прикрывается невинными людьми. Новокаменск маленький, вот мы уже на проезде Рикорда рядом с «холодильником», скоро выезд на трассу.

— Млять! — выругался Жогин, резко давая по тормозам.

По «зебре» перед нами с трудом бежала горбатая старушка с маленькой собачкой. Машину понесло — резко остановиться на такой скорости нереально, тормозной путь большой. Сердце сжалось, но Жогин со скрежетом шин и матами рванул на встречку, выгнав на тротуар какие-то грязные «Жигули».

Вроде никто не пострадал, разве что в «копейке» обделались со страху. А нас с громким визгом опять занесло кормой, Жогин выровнял тяжелый седан, вдавил с ревом «тапку» в пол, и нас буквально вывалило на трассу. Следом неотступно мчался «Чероки», и вот он уже зацепил выкатывающийся из-за поворота синий «Москвич»…

— Суки! — я выругался.

Разные весовые категории — джип просто повихлял, потеряв ненадолго скорость, но спустя пару мгновений опять несся за нами, старательно сокращая расстояние.

Места у нас медвежьи, глухие, пусть и в европейской части России. Большая дорога одна — на Ярославль. И то до нее еще надо добраться по трассе районного значения. По обеим сторонам лес, крепкий, сосновый. Всего две полосы. И куча-куча мелких проселков, ведущих в дачные кооперативы, о которых тверские гости не знают.

— Пистолет! — заорал Дюс, и я не сразу понял, к чему это.

А потом увидел, что пассажир «Чероки» выставил в окно руку со стволом. Страшно? Фигня! С таким встречным ветром разве что Робокоп нормально прицелится. Но вот случайная пуля может задеть. Или просто пугают? На понт берут?

— Прорвемся! — уже кричал Жогин. — Держитесь, парни!

По прямой у «бэхи» было гораздо больше шансов оторваться от «Чероки», и Серый выжимал из баварского двигателя все, что только можно и нельзя. Мельтешили деревья, лес пошел смешанный, и желтые березовые листья, подхваченные ветром, словно отбрасывало ударной волной от несущейся «бэхи».

— Дюс! — крикнул я, обернувшись. — Не ссы! Прорвемся!

— Стараюсь! — друг засмеялся. — Ну вот, только все заработало! Не жили богато, нефиг начинать!..

— Поговори у меня еще тут!

Я понимал, что все мы сейчас просто на адреналине, что у того же Дюса так справляется организм. Конечно, он ссыт. И я ссу. И Серега Жогин. Но если ничего не делать и причитать, тогда точно сдохнем. А так — хоть шанс есть!

— Млять! — заорал Жогин, и машину повело влево.

Я резко повернулся и… не выдержал, завопил. Матом, от всей души. Потому что справа из стены леса, как из портала, выезжал лесовоз «Урал».

— Блина-муха! — интеллигентно ругнулся Дюс, и в этот момент «бэха» каким-то чудом прошла по обочине на расстоянии вытянутой руки от зеленой оскаленной морды грузовика.

Чудом, потому что еще меньше было расстояние слева от крутобокого кювета. Куда мы непременно бы угодили, появись «Урал» хоть на секунду раньше. И на такой скорости нас бы смяло, расплющило, и лучшим в подобной ситуации было бы пожелать умереть сразу.

Жаль, этим в «Чероки» тоже повезло, кровожадно подумал я. Водитель «Урала» остановился, и джип проскочил следом за нами в узкое окошко. Правда, время они потеряли, и Жогин почти что ввинтил «бэху» в ближайший поворот. По дну гремели камни и ветки, машину трясло и мотало, но это железка, ее не жалко… А вот нас троих — очень даже.

— Ой, йоп! — Жогин, выдохнувший было от облегчения, ударил по тормозам.

Из-за лесного поворота вырулила блестящая «Волга». Обычная старая «Волга» 24-й модели, синяя, как небо в погожий день. Серый остановил машину — умело, грамотно, и все равно ее повело боком. Повело, повело и… чуть не ударило по лазурному советскому седану. Бред! Зато выстрелы, громом раздавшиеся, когда заглох двигатель «бэхи», были реальностью.

Подпрыгивающий на колдобинах «Чероки» вдруг понесло в сторону, он смачно врезался в дерево, обняв ствол капотом. И только потом мы увидели еще один джип — «Ниссан Патрол», кажется, 60-й серии. Из него высыпали несколько парней в кожанках с калашами. А из «Волги» вдруг тоже выскочили два неприметных мужичка, одетых в треники и казавшиеся на первый взгляд несерьезными, если бы не отточенные движения и пистолеты в руках. Раздался сухой треск, и «Чероки» у нас на глазах начал превращаться в решето.

Картина была жуткой, но до того завораживающей, что я не смог оторвать взгляд. А потом, разделавшись со стрелками в джипе, вооруженные парни в кожанках повернулись к нам.

— Ну, вот нам и хана, — Дюс даже в такой ситуации до последнего старался не материться.

В отличие от нас с Жогиным.

— Пистолет брось! — успел крикнуть он мне перед тем, как двери «бэхи» открылись, и на нас навели оружейные стволы.

— Из машины! — оглушительно проорал один из парней, одетый под курткой в десантный тельник, и стало ясно, что шутить он не собирается. Сперва выстрелит, потом только спросит.

— Быстро! Быстро! — скомандовал кто-то из неприметных мужичков.

Я сам не понял, как оказался снаружи. Потом меня сразу же обшмонали, причем не столько грубо, сколько умело. Да, хорошо, что Серый предупредил. С ТТ-шником в руке я бы сейчас, наверное, смотрел в небо, лежа на животе. Именно в такой позе, я не ошибся.

— Ну, здравствуй, Камень, — услышал я, когда приготовился, что будут бить или накидывать мешок на голову.

Глава 6

От «Волги» — и откуда он только там взялся, не было же? — отошел, слегка прихрамывая, еще один человек. В возрасте уже ближе к семидесяти, одетый просто, но аккуратно. Коротко стриженный, с аккуратной седой бородой. И, если бы не хромота, абсолютно незапоминающийся. Такой, о каких милиционеры говорят: мол, особых примет нет.

— Здравствуйте, — ответил я незнакомцу больше на автомате, не отрывая взгляда от изрешеченного пулями «Чероки».

Попаданий под сотню, не меньше. Крылья с дверями все в дырках, а зеркала снесены начисто. Между пробитых колес натекло изрядно дымящегося тосола, клубы шли также из-под остатков капота. А из ощерившегося стеклянными осколками пассажирского окошка торчала окровавленная рука.

Чуть позади, на другой стороне дороги, стояла еще одна машина. Шестидесятый «Ниссан Патрол», что также ехал за нами, я не ошибся. Внедорожник приметный, дорогой, сложно перепутать. Да и люди, как выяснилось, все знакомые — как, например, тот самый парень, который отмазал пьяного Судакова от гаишников. Он и еще несколько похожих короткостриженых пацанов в кожанках и с оружием — у одного АКМ, еще у троих «Макаровы» или ТТ, отсюда не разберешь.

— Насмотрелся? — терпеливо спросил пожилой мужик, и теперь я, опять к нему повернувшись, увидел, что приметы у него все-таки были.

Во-первых, золотые зубы, еще в большем количестве, чем у Севера. А во-вторых, синие наколки на пальцах. В их значениях я не разбирался, но понятно было, что это сиделец. Причем не простой.

— Кто вы, простите? — уточнил я, услышав, как рядом шумно выдохнул Жогин. Очевидно, он знал ответ на вопрос.

— Сева Купол, — усмехнулся старик. — Но если тебе так привычней, то Всеволод Михалыч.

Никогда не думал, что мне это пригодится, но имя, а точнее кличку, я вспомнил. Так звали смотрящего за Новокаменским районом в девяностых. Один из так называемых воров в законе, человек со статусом, который в мое время был криминализирован — даже в УК поправки внесли. Куда делся сам Купол в 2025-м, мне неизвестно. Я тогда жил и работал в Москве, и моей проблемой являлся бандос новой формации — бывший ЧВК-шник Бархан, нахватавшийся перед этим на зоне блатной романтики. Судя по возрасту, скорее всего, в моем будущем Купол уже был мертв, причем по естественным причинам. Но здесь и сейчас это влиятельный уголовник, который хочет со мной о чем-то поговорить.

— Вадим, — представился я, и Купол кивнул в ответ.

— Знаю.

А мне вот кое-чего не хватает сейчас для полного понимания ситуации… Во-первых, случайно ли за нами ехали парни Севера, и во-вторых, случайно ли Жогин свернул именно сюда. Как знал, что навстречу поедет Купол. Надеюсь, Серега нас не подставил? Хотя, судя по трупам в «Чероки», нас скорее спасли. Разберемся.

— Давайте за мной, пацаны, — предложил Купол. — Разговор есть… Что там?

— Визитки Севера, — один из неприметных вооруженных мужичков принял что-то от парня из «Ниссана», внимательно присмотрелся, потом протянул вору в законе. — Прям вот как по заказу, на.

— Север с ними не завязан, — мрачно проговорил тот, что принес визитки. — Это вообще не наши.

— Сам вижу, — усмехнулся Купол. — Номера-то тверские. Заезжие мокрушники. Ладно, долго стоим, а в ногах правды нет. Поехали. Машина на ходу, Серый? Или помощь нужна?

— Справимся, благодарю, — с легкой хрипотцой ответил Жогин. — Пойдем, парни.

Мы снова уселись в «бэху». Серый попытался ее завести, но руки дрожали. Видимо, отложенный стресс, или как там это правильно называется.

— Не грохнут нас? — я сразу решил прояснить.

— Намекаешь на то, что нам Купол попался? — Жогин отвлекся и посмотрел на меня. — Я вообще-то в другую сторону хотел, здесь два поворота…

Он кивнул на дорогу. И впрямь — неприметный такой перекресточек. Вот только с трудом верится, потому что «Волга», похоже, ехала не в сторону трассы, а тоже вглубь по проселку.

— Серый! — я чуть добавил нажима в голос.

— Ладно! — Жогин ударил по рулю, задел сигнал. — Тут недалеко турбаза Купола, где собираются бандосы. Пьют, девок трахают и вопросы решают. Сегодня у них как раз «чистый день» или как-то так… Купол тут рядом живет, в Краснотканове. Мою машину охрана знает, здесь и отцы города парятся, я с ними как раз насчет кафешки недавно переговоры вел, помните?

— Ну, — я кивнул.

— Вот и рванул сюда, потому что не тронули бы… Во всяком случае сразу. А этих с чужими номерами точно бы не пустили.

— Допустим, — кивнул я.

— Блин, парни, если бы это была подстава с моей стороны, вам бы уже мешок на голову накинули каждому!.. Или сразу в расход, как этих тверских. А меня бы тогда оттащили, чтобы не задеть. На хрена тогда весь этот спектакль?

Он бряцал ключами, пытаясь вставить их в замок зажигания, и промахивался. Снова и снова. Выругался, нам побибикали — мол, поторапливайтесь.

— Давай, я? — я протянул руку за ключами, и Жогин неожиданно согласился.

Мы поменялись местами, я завел «бэху». Пятерка, на механике — отвык уже от таких, но сейчас прям не нарадуюсь. Оказывается, я скучал по рулю и дорогам. Может, мне еще на мотоцикл сдать? В прошлой жизни забил, потому что бухим на двух колесах не удержаться. А тут…

Плавно выжал сцепление, «бэха» послушно рокотнула и поползла вперед. Лазурная «Волга», в которую сели Купол и мужички в трениках, ехала впереди, бойцы на «Патроле» сзади. А вот теперь ясно, куда нас пригласили — мимо такой таблички взгляд не проскочит.

Загородный клуб «Оникс», 1 км

Ладно, в отличие от тверичей в расстрелянном джипе нас и вправду не убили. Это уже хорошо. А дальше посмотрим!

* * *

Сижу в предбаннике за узкой частью накрытого стола, а на меня внимательно смотрят десять пар глаз. Сева Купол, он же смотрящий и по совместительству владелец турбазы, и четверо главных городских братков. Был еще пятый, Бешеный, но его недавно убили. Остался Север, одноглазый Кореец, хозяин рынка Вано и еще один, которого я раньше вживую не видел, но это, похоже, Череп. Широкомордый, с огромным шрамом на правом виске — там, где у него титановая пластина вместо кости. Бандитская сходка, и я на ней вынужденный гость. Которому еще и ждать пришлось, пока все соберутся. К счастью, недолго.

Чувства смешанные, состояние близко к предсмертному пофигизму. А почему? Потому что Жогин прав: меня пригласили поговорить, не затолкав в чужую машину с мешком на голове. Хотели убить — уже бы это сделали. Но нет, значит, что-то от меня нужно. Именно от меня, потому что моих бизнес-партнеров сюда не пустили. Оставили в ресторане среди «быков». Жаль, я услышал только обрывки их болтовни, меня вежливо, но настойчиво торопили. А говорили они как раз о тверских «мокрушниках» и о том, как сработала слежка.

— Ты пей, Вадим, не стесняйся, — прервал молчание Сева Купол, тот самый вор в законе и по совместительству хозяин базы отдыха «Оникс». — Закусывай. Чем богаты, как говорится, тем и рады.

— Спасибо, — ответил я. — Мне еще за руль садиться, я лучше чайку.

Чай тоже был, заваренный в крутобоком чайнике, заботливо принесенном полной тетушкой в возрасте. Почему-то вспомнился барон Пампа из одной хорошей книги, который требовал, чтобы им с благородным доном Руматой прислуживала «не какая-нибудь смазливая вертихвостка, а почтенная пожилая женщина».

Из динамиков японского двухкассетника раздавался низкий знакомый голос, слегка затушеванный плохим качеством, и я с удивлением узнал Михаила Круга. Я-то думал, что он только во второй половине девяностых будет записываться, а оказалось, что нет[1].

— Хозяин — барин, — пожал плечами Купол. — Как издавна заведено на Руси, потчевать велено, неволить — грех.

Все остальные молчали, пока говорил смотрящий. Хотя зыркали на меня с явным желанием что-нибудь предъявить. А вообще, несмотря на доброжелательный тон Купола, чувствовал я себя неуютно. Потому что один среди них и рассчитывать, если что, могу только на себя.

— Так о чем разговор будет? — я решил не тянуть резину.

— Резвый какой, — усмехнулся Купол. — А попариться для начала, чайку вон, как ты хотел, попить?

— Ничего не мешает делать все это одновременно, — резонно заметил я.

— Сева, может, я уже начну? — не выдержал высокий бандит с мутным бельмом вместо одного глаза, Кореец.

— Не спеши, — Купол покачал головой. — Это мой гость, он пришел сюда ответ держать, что в его же интересах. А ты, Вадим, если так настаиваешь, начинай. Расскажи уважаемым людям, какие у тебя планы.

— Работать, — ответил я, прихлебывая чай. — Вести бизнес, расширяться. В чужие дела я не лезу, так что делить нам нечего.

— Да, похоже, в чужие дела ты уже влез, — буркнул Кореец. — Так что порожняк гнать не получится…

— Слышь, братан, — вступился за меня Север. — Ты не кипишуй, Камень мой пацан, и прессовать жестко я его не дам. Сам, если что, на пресс-хату отвезу, ха!

Не могу сказать, что меня порадовали слова Гриши, но во всяком случае у меня на этом допросе есть кто-то вроде защитника. Уже проще. Только слишком уж все как-то четко складывается — ладно, Серый нас сюда не случайно привез, знал, что бандосы должны тут собраться. Но вот спонтанно ли они завели этот разговор в стиле товарищеского суда? Или так было задумано, и сбор заранее подразумевался по мою душу? Тогда получается, что Серый здесь тоже замешан глубже…

— Люди волнуются, — тем временем продолжал степенный разговор Купол. — Как-то очень уж резво ты начал, и вопросы к тебе накопились. Советую отвечать на них честно.

Сказал и как будто морозом обдал. Вроде бы даже и не менял интонацию этот с виду скромный старик, но игнорировать его совет точно глупо. Потому как это еще и завуалированное предупреждение.

— Мне скрывать нечего, — сказал я.

Понятно, что рано или поздно такой разговор состоялся бы. Прятаться некуда, не за кого, да и незачем. Нужно решать проблему. Главное, ничего им не обещать и не оказаться в долгу. Не верь, не бойся, не проси.

— Тогда рассказывай, Вадим, — без улыбки предложил Купол. — Кто ты такой, откуда, с кем повязан и кто тебя прикрывает.

— Вадим Станиславович Каменев, — начал я. — Семьдесят третьего года рождения, местный. Поступил я Ярославле на филологический, но не доучился. Решил заработать денег и воспользовался ситуацией в нашей стране. Объединился с Серым, дань плачу Грише Северу.

— Подтверждаю, — кивнул лысый авторитет. — Проблем с Камнем в плане бабла нет, сразу отстегнул как положено.

— Дань-то, Гриша, он тебе, может, и платит, — Кореец посмотрел на меня своим единственным глазом, — вот только действует он явно не с твоего почина. На кого работаешь?

— Сам на себя, — чувствую, как внутри все сжимается, но показывать это нельзя.

— Как про лошадь узнал? — поинтересовался Вано.

— Везунчик я, — тут можно слегка улыбнуться. — И в сны вещие верю. Северу я об этом как раз говорил.

— Ладно, с кобылой действительно повезло, — Север затянул сигарету. — А мне на руку, он же все в бизнес вложил, и мне на карман добавилось.

— Хорошо, — кивнул хозяин рынка. — А вот скажи, Вадик, откуда ты про сокровища знал?

Вот тут меня по-настоящему пробрало. Значит, не показалось мне тогда, и кто-то за мной следил, кто-то видел. Но не зря же я легенду придумал!

— Историей города интересуюсь давно, — я повторил бандитам все то, о чем говорил друзьям. — В архивах ковырялся, сопоставил одно с другим. Нашел упоминание в дневнике и решил попытать счастья. Знание — сила. Не просто же так эту фразу придумали.

— А я вот думаю, что ты гонишь, — Кореец грохнул кулаком по столу и по-змеиному потянулся ко мне, сверля взглядом. — И казачок ты у нас засланный. На кого работаешь? Кто тебе это все сливает, а? В архивах он роется, мля! Кто тобой командует?

— Говорю же, мой пацан это… — Север встал, протянул руку через стол и придержал Корейца.

— Твой, да не по твоей указке действует! — одноглазый отодвинулся. — Ты у него как прикрытие, Гриша, а сам… Э! — гаркнул он. — Кто тебя ведет? Ярославские? Тверские? А может, из Вологды братва?

— Нет, нет и нет.

А что еще скажешь? Выдумывать знакомство со столичными авторитетами, которых они все боятся — глупость, причем опасная. А те, кого я действительно знаю по прошлой жизни, скорее всего, еще даже в шестерках не бегают. Но кое-что мне все же известно, и я могу это использовать. Только сейчас не момент, чуть позже…

— Ты мне это брось! — снова рявкнул одноглазый Кореец, и ни Север, ни Купол его не одернули. Видимо, так и задумано. — П***ишь, как дышишь! Под кем ходишь, сявка? Под ярославскими ведь? С Колей Лимоном хорошо живешь?

— Лично не пересекался, — спокойно ответил я. — Хотя его люди пытались отнять у меня товар…

— Какой товар? — набычился широкомордый бандит со шрамом на голове. — Это ты наркотой барыжишь, скотина?

— Я тут с Кармановскими[2] недавно общался, — заговорил пожилой грузин, в котором я легко опознал Вано, хозяина городского рынка. — В Ярике тоже много «белого китайца». В основном из Москвы через Казахстан идет. А оттуда… где там, Вадим, твои люди недавно были?

— С наркотой я не связан, — я старательно уходил от навязанного сценария разговора. — А мои сотрудники закупали в Китае оборудование. Для нового зала. Точнее, залов, потому что их будет много.

— А почему в Китае, а не в Турции? — неожиданно заинтересовался широкомордый со шрамом, кажется, это Череп. — Туда же в основном челноки гоняют. Ближе и дешевле.

— Ближе — да, — подтвердил я. — Но дешевле в Китае, потому что напрямую от производителя. Тем более когда нужно много, и не только самих приставок, но и комплектующих. В Турции таким не торгуют.

— Север, у тебя ведь Судак тоже этим решил заниматься? — Череп повернулся к Грише. — Че за тема-то хоть такая? Все носятся с ней, полгорода к тебе же на набережную бегает…– Кажется, мы отвлеклись, — снова взял слово Сева Купол. — Не о том разговор ведем. Я же просил, Вадим, говори честно.

— Я и так…

— Смотри, — он поднял руку, вновь забирая инициативу. — Как видишь, мы про тебя многое знаем. Я напомню. Обычный студент, сидел себе на шее родителей, пиво пил. И тут вдруг — Серому бизнес на двоих предложил, кучу денег на скачках выиграл, клад нашел, а еще тебе Кондратюк вдруг решил на льготных условиях цех предложить, где наш пацан Кореец рулит. Интересный расклад, не так ли?

Я промолчал, и Купол продолжил.

— А когда у Гриши Севера на другой точке похожий зал должен был появиться, вдруг малолетки поджог устроили. И тот, кто им раздавал инструкции, вдруг неожиданно слег с заточкой в печени.

— А еще как-то очень уж в тему эти малолетки на меня указали, — добавил я. — Складно так. Но ведь и это еще не все: после всего меня с Жогиным и моим другом пытались грохнуть. И в машине тверских киллеров, я напомню, обнаружились визитка Григория Северова. С которым, к слову, я и Жогин как раз работаем.

— Ты че, Северу это предъявить хочешь? — откликнулся Череп, но как-то не очень настойчиво.

— Нет, — я покачал головой. — Я-то как раз понимаю, что кто-то пытается всех рассорить. Никто же не думает, будто Север настолько глупый, что гастролерам-убийцам свои визитки раздает? Типичная же подстава, причем топорная. Как и в моем случае, кстати.

— Да ты кто есть-то? — не жалея презрения, фыркнул одноглазый Кореец. — Больно ты кому интересен!

— Да не скажите, — улыбнулся я. — Мне так, наоборот, кажется, что к моей персоне слишком пристальное внимание. Не так ли, Григорий Андреевич?

Я перевел взгляд на Севера. Тот едва слышно усмехнулся.

— Расскажете, почему ваши парни следили за мной и Жогиным? И с какого момента — от зала Судакова, места убийства Ромахи или еще раньше? И вы, Всеволод Михайлович, как-то уж очень удачно нам по дороге попались. Тоже как будто случайно. А теперь мы все вместе сидим, словно так и задумано. Прям целая спецоперация.

Широкомордый Череп хмыкнул, налил себе водки, выпил, с шумом занюхал хлебом, потом им же и закусил. Купол молчал и смотрел на меня, лицо его выражало терпеливый интерес. На мою провокацию он не ответил, лишь слегка усмехнулся.

— Выходит, что интерес ко мне есть, и весьма нездоровый, — резюмировал я. — Думаю, в Москве этому не обрадуются.

А вот теперь как раз нужный момент. Вон они как напряглись.

[1] И это действительно так. Первый альбом Круга «Тверские улицы» был записан еще в 1989-м, потом еще два в 1990 и 1991 годах. Они так и не вышли официально, но распространились пиратским способом. Видимо, в бане у Купола как раз и играла нелегальная копия «Тверских улиц».

[2] Кармановские — реально существовавшая ОПГ в Ярославле 90-х. Возглавлялась в разное время лидерами Переломом (Вячеславом Переломовым) и Лешим (Олегом Туманцевым).

Глава 7

— И кто же за тебя там, в Москве, беспокоится? — ровным голосом уточнил Купол. Как будто бы ему даже пофигу, но на смех не поднял, поверил или просто осторожничает.

— Есть люди, — я добавил туману. — Я бы предпочел их не называть, потому как мне за это предъявить могут. Но сидят они высоко, это не братва. И руки у них длинные.

— Купол, да он же п***дит! — опять не выдержал Кореец. — У меня таких, знаешь, сколько было? Всех московских авторитетов перебирали, лишь бы их не тронули! Один мне Дедом Хасаном угрожал, и где он теперь?

— А я не говорю про Деда Хасана, — я перевел взгляд на одноглазого. — Сказал же, это не братва. Давайте так. Я вам дам парочку фактов, которые легко проверить. Один сразу, второй чуть позже. И если я оказываюсь прав, мы расходимся бортами, и каждый занимается своим делом.

— Давай попробуем, — Сева Купол прищурился.

— Факт первый, — начал я. — Эти люди знают, что мэр Кондратюк завязан с братвой, и что он покрывает легализацию угнанных машин. Недавно ему дали выбор: помочь мне с организацией производства или сесть.

— А я-то думал, чего Дядя Гоша такой нервный вдруг стал, — усмехнулся Кореец. — Жаловался, что подвинуться пришлось. А оказывается, вот как мэр тебе помещение отписал. Надавили на него, значит, а он Дядю Гошу раком поставил.

— А второй факт? — уточнил Купол.

— Второй факт покажет серьезность тех, о ком я говорю, — сейчас я рисковал очень сильно, чуть приоткрыв завесу тайны о происшествии с Кондратюком, и теперь главное, чтобы у бандитов хватило терпения подождать пару недель. — Слышали, как Ельцин выражается о Верховном Совете?

— Да насрать на них, — отмахнулся было Череп, но вот остальные отреагировали. Кто кивнул, кто хмыкнул, кто процедил «ну».

— Так вот, сейчас готовится указ о роспуске парламента. Подпишет его президент в начале двадцатых чисел этого месяца. Скорее всего, 21-го. Могу даже номер назвать, запоминайте: 1400.

— Указ №1400? — задумался Север. — Ровная цифра. На другую фантазии не хватило?

— А это не фантазия, — спокойно парировал я. — Такой вот номер. И нам хорошо — запоминать легче. Хотя можете записать.

— И что дальше? — Купол внимательно смотрел на меня. — Просто возьмут и распустят?

— Скорее всего, будут сложности, — я покачал головой. — Обратите внимание на передвижения милиции, войск. Чуть позже они будут заметными. Возможно, завяжется потасовка, но в конечном счете не станет Верховного Совета. Все поменяется уже в этом году, причем очень сильно. Сменят парламент, потом конституцию. И еще кое-какая структура возникнет. Больше ничего сказать не могу. И так уже слишком много…

Именно так, нужно выдавать дозированно и поменьше точных деталей. Чтобы и выглядело реалистичней, и было похоже на то, что я осторожничаю.

— МБ-шники[1]? — тут уже задумался Череп. — Те, которые после конторы глубокого бурения остались. Скажи честно, пацан, ты с чекистами связан? А если мы тебя грохнем?

— Череп! — предостерегающе повысил голос Купол.

— Да я так, чисто теоретически, — смеясь, поднял руки широкомордый. — Мне главное, чтобы никто на мой стройкомбинат лапу не наложил. Давай так, пацан: ко мне не лезь, ладно? Остановись на АРПе.

— Ничего не могу обещать, — я покачал головой. — Но мне он точно не нужен, этот ваш комбинат, да и АРП целиком тоже. У меня другие планы. Электроникой заниматься. Вот здесь прошу мне не мешать.

— Ты смотри, какой шустрый, — усмехнулся Купол. — Проблемы с чекистами нам не нужны, если это, конечно, все правда… Но давай так. Стройный у тебя рассказ получается, я за то, чтобы подождать. Если фантазии все, о чем ты нам поведал, вновь разговор заимеем. Но уже по-другому… Не так гостеприимно, — он обвел рукой стол. — А если правда, то расклады обсудим с учетом всего. Потолкуем, порешаем. Трогать тебя пока не будем, занимайся своей электроникой.

— Я услышал, — кивнул я.

— Короче, дело ясное, что дело темное, — Вано налил в высокий бокал красного вина и отпил. — Кто тогда того пацана грохнул, который малолеток на поджог подбил? И кто подослал мокрушников? Те же люди, что нашего Бешеного убили? Ты, Вадим, не знаешь?

— Нет, самому интересно, — ответил я. — Меня ведь, напомню, тоже грохнуть хотели. К счастью, не вышло.

— Да, Камень, без тебя грустно было бы, — хохотнул Север, вгрызаясь в кусок свинины. — Кто еще на старой кляче миллионы поднимет, а потом всех городских школьников в очереди поставит, чтоб те радостно бабки несли. Ты прав, мои парни за тобой следили. Сам понимаешь, доверяй, но проверяй. Они же мокрушников и срисовали.

— И что, сразу же организовали комитет спасения? — уточнил я. — Лестно, конечно…

— Не дерзи, парень, — покачал головой Купол. — У нас, деловых людей, есть сферы влияния. И машины с номерами 69-го региона в них не вписываются. Особенно такие, откуда по людям палят в моем городе и моем районе. Это, чтоб ты понимал, дело чести..

Надо же, подумал я, дело воровской чести. Звучит-то как!.. Понятно, что тверские, кем бы они ни были, нарушили бандитские понятия, когда полезли в Ярославскую область со своими самоварами. И неважно, кто на самом деле их нанял. Но если бы они грохнули меня, Жогина или еще кого-то, получилось бы, что Сева Купол со своими обязанностями не справляется. Район не держит.

— Что ж, — я задумался. — Получается, удачно Серый именно к вам завернул.

— Удачно, — кивнул, улыбнувшись, Север. — Жогин вообще парень удачливый.

Что-то в этой фразе меня насторожило. Неужели мои подозрения все же верны?

* * *

— Нажрусь сегодня, — покачал головой Жогин, когда «бэха» вырулила на трассу и помчала нас обратно в Новокаменск.

Я тоже почувствовал, как ушло напряжение, не покидающее меня все то время, пока мы собирались. Хоть и расстались мы с бандитами в хрупком нейтралитете, но находиться на их территории было сомнительным удовольствием. Кстати, я даже не попарился в итоге, только чаю попил.

Дюсу наверняка тоже было неуютно, хоть он и остался в компании Жогина. И сидели они оба в зале ресторана, где им прислуживали как раз-таки «вертихвостки». Да, симпатичные у Купола официантки на базе. Вот только рожи бойцов, охранявших зал а заодно и Дюса с Серым, портили все впечатление. Едва я вышел, замолкли, проводили нас троих взглядами, от которых в спину будто бы дрель вгрызалась…

Вот и не хотелось нам говорить до того момента, когда мы выехали с территории базы «Оникс». Как будто у стен и даже осенних деревьев были уши. А еще из моей головы не шли слова Севера про удачливость Жогина. Все-таки он, похоже, вез меня именно на бандитскую сходку, а киллеры на «Чероки» просто попались невовремя по дороге. Хотелось спросить прямо сейчас, в лоб, но я удержался. Во-первых, разговор такой уже был, и наш партнер, если он в чем-то замешан, сейчас точно закроется. А во-вторых, может, я еще что из прошлой жизни про него вспомню, и это поможет мне разобраться. Но ухо теперь с ним нужно держать востро.

— Да я бы, пожалуй, тоже принял чего-то крепкого, — сказал я, подумав. — Чуть-чуть, просто чтобы расслабиться. Ты как, Дюс?

— Честно? — отозвался друг. — Дел много, но, с другой стороны, они и так никуда не денутся. А нервяк долбит.

— Нормально все, Дюс, — улыбнулся я, чтобы его приободрить. — Дел у нас действительно невпроворот. Ночевать, я так понимаю, опять в офисе будем.

Самому-то мне необязательно это делать, но дома и так полна коробочка. Захочется цифры какие прикинуть, и приткнуться некуда — спим в одной комнате с Серегой, на кухне Валерка. Да и после сегодняшнего как-то хочется ребят поддержать, побыть всем вместе. Вон Дюс будто в воду опущенный.

— Тогда за мой счет, парни, — предложил Жогин. — В кафешке, у меня же теперь лицензия. Дерьма не налью, все хорошее, качественное.

— Спасибо, Серый, — поблагодарил я.

— Ну, а что там тебе говорили? — Дюс перешел к самому главному. — Чего хотели?

— Да все про этих чертей на «Чероки», — ответил я. — Бандитов кто-то стравить пытается между собой. И мы под замес попали с этим поджогом, еще и Ромаху убили. Он, конечно, тот еще черт был, но смерти явно не заслуживал.

— Не скажи, — вдруг покачал головой Дюс. — Ты забыл, что из-за него Димка чуть не сгорел и теперь в больнице? Да и других людей там полно было, ты представляешь, чем могло кончиться?

— Помнишь «Властелина колец»? — я повернулся к другу. — Способен ли ты вернуть погибших к жизни? Тогда не спеши и обрекать на смерть. Ромаху нужно было судить. По закону судить, а не по чертовым понятиям! Разве нет?

— Это да, — только и смог сказать Дюс. — Пожалуй, ты прав…

— Я его не защищаю, — добавил я. — Черт он и тварь последняя. Меня подставил, людей чуть не погубил. Но парень он молодой… был. Мог еще другую дорогу выбрать. Ладно, чего уж там теперь.

Помолчали.

— А что в итоге? — несмело вернулся к теме Дюс. — К нам претензий нет?

— Пока нет, — честно ответил я, не вдаваясь в детали. — А если и появятся, то я все решу, не переживай. Серый, к тебе, естественно, тоже претензий нет. Все на меня хотели повесить, ты здесь ни при чем.

— Да ладно, — Жогин махнул рукой, не отвлекаясь от дороги. Он больше не гнал, как до этого, но все равно торопился. — С Судаковым, конечно, жестко вышло. Он тот еще мудак, и вроде бы нам проще теперь должно быть, но как-то не по-людски, наверное…

— А то, что ты меня бандосам изначально хотел отвезти, по-людски? — я все-таки не выдержал.

— Вадик… — начал было он, но я грубо прервал.

— Да я уже полвека как Вадик, — разволновался и даже не обратил внимания на оговорку, ну да фиг с ним, никого не смутило. — Ты мог мне просто сказать? Бандиты наехали, тебя требуют, так и так. Придумали бы что-нибудь! Что молчишь?

— Ты прав, — выдавил Жогин, сделав потише Аллегрову, которая надрывалась из динамиков про угон любимого. — Я должен был сказать. И собирался.

— Да не свисти, — оборвал я его. — Говорили же тогда — куда, мол, ехать. И решили, что в клуб.

— Вопросов к тебе много у братвы накопилось, — мрачно сказал Жогин, не переставая крутить баранку, потянулся за сигаретой, прикурил. Значит, нервничает. — На меня ведь тоже этот пожар повесить хотели. Типа слил конкурента… И Север сказал, что меня тоже прикопает, если тебя не привезу.

— То есть и нас они хотели… прикопать? — не выдержал Дюс. — Охренеть! Серый, да как ты мог?

— А что? — невесело усмехнулся Жогин. — Я тоже живой, парни. У меня родители, сестра, Данька этот, оболтус. Думаете, кто мне ближе? Как есть говорю, пацаны. Выбор, мне кажется, очевиден. Тем более что все обошлось.

— К счастью, да, — сухо сказал я. — Капец, Серый, ты провернул, конечно. Но пусть мне и хочется тебе хлебало начистить, все же и понять я тоже могу. Дюса вот только зачем потащил, взял бы меня только.

— Не знал я еще в тот момент, — выдохнул Жогин, дымя, как паровоз. — Меня Север еще там настропалил, во дворе у того парня, Ромахи… А мы все вместе как раз были.

— И что? — удивился я. — Мог ведь не брать?

— Мог, — согласился Жогин. — Но тогда подозрительно было бы… Виноват, парни.

— Ладно, проехали, — я махнул рукой. — Еще неизвестно, какой бы я выбор сделал на твоем месте.

— Спасибо, Вадим, — глухо сказал партнер, наконец-то затушив сигарету. — И… слушай, прости. Дюс, и ты тоже прости.

Мы как раз встали на светофоре, Жогин протянул руку. Я подумал…

— Больше так не делай, — и ответил на его жест. — Говори сразу, если вдруг подобная ситуация.

— Договорились, — кивнул тот, пожимая протянутую ладонь Дюса. — Но главное, что это теперь не наши проблемы. Спасибо, Вадим. И за доверие, и за то, что проблему разрулить смог. Не знаю, что ты им там говорил, но спасибо.

— Визитки эти северовские помогли, — сказал я, не особо кривя душой. — Да и сам факт, что нас хотели грохнуть. В общем, с братвой у нас пока нейтралитет. Они нас не трогают, и мы их. Все, парни, давайте отвлечемся от этой херни. А то как второй раз родился, ей-богу.

А если учитывать перенос из будущего, то и вовсе третий, добавил я уже про себя.

* * *

Загородная база отдыха «Оникс», в это же время

Вано сделал еще один длинный глоток. Этот парень, Вадим Каменев, и впрямь оказался непрост. Вот только, выходит, он не связан с наркомафией и «белым китайцем». А сокровища из стены? Лепету про любовь к истории Вано не поверил. Может, это такая конспирация? Легенда, что он просто маленький провинциальный везунчик. Мол, нашел драгоценности и разбогател. А скачки? Там, может, и впрямь повезло, такое бывает. Тем более что у Севера к нему предъяв больше нет.

С мэром только неясно. Вадим говорил, что его «крыша» на Кондратюка надавила. Вполне возможно. Но то, что здесь задействован Кореец и его Дядя Гоша, для парня, пожалуй, опасно. Одноглазый пахан не любит, когда его бизнес под угрозой. По лезвию пацан прошел, по лезвию. И если действительно у него подвязки в Москве, то только на это он может рассчитывать.

— Че думаете, братва? — обвел всех мутным взглядом Череп. — Свистит он или вправду с чекистами связан?

— Я думаю, скорее да, чем нет, — резонно заметил Купол. — Посмотрим, что там с этим указом 1400. Если правда, придется нам, братва, договариваться. Только решили, что времена вольные наступили, и на тебе.

— Мне вот еще что интересно, — подал голос Север. — Он один такой, под чекистами, или их в городе много, казачков засланных?

— Хороший вопрос, Гриша, — кивнул Купол. — Надо бы это выяснить, присмотреться к людям.

Они продолжили обсуждения, перешли к беспредельщикам, которые грабят, убивают и калечат народ. Если Вадим и впрямь связан с МБ, может, попросить его кураторов вмешаться? Или они и так уже?..

Вано вспомнил о том, что рассказывал ему Комар еще пару недель назад. Как Вадим вычислил заезжего каталу и уже тогда фактически проявил себя. Кажется, ерунда, но парни в его возрасте меньше знают подобных вещей. Бизнесменов-то хватает, время такое, когда взрослеют раньше. А вот прошаренность в криминальных делах, еще и международные связи…

Смущало хозяина рынка только одно, и это ему не нравилось: если по словам Вадима скоро грядет столько больших перемен, не коснутся ли они сложившихся раскладов? И не связаны ли все-таки они, эти перемены, с покушениями на новокаменскую братву?

* * *

Когда мы приехали в клуб, нас уже ждали. К счастью, те люди, которых мы были и сами рады видеть. Ника и Лиза как-то узнали о происшествии и примчались на набережную, хотя время уже было ближе к десяти вечера. Пришел и Валерка, который по службе тоже был в курсе — и о пожаре, и о перестрелке на одном из загородных проселков. А еще, конечно, о трупе на Строителей, 6.

С учетом еще Илюхи и Сани, которые от волнения тоже места себе не находили, а также Озика с Юлькой, нас в кафе набралась целая орава. Хорошо еще, столы были довольно широкими, иначе мы бы не влезли. А вот за дополнительными стульями пришлось идти в подсобку.

В общем, едва разместились, на нас насели и потребовали рассказать все в подробностях. Пришлось так и сделать — с поправками на некоторые детали, конечно же. Мол, все в порядке, отделались легким испугом, преступников ловят, а к нам никаких претензий. И все же… Чувствовалось какое-то напряжение, причем я никак не мог уловить, в чем оно выражается. Вроде бы все как обычно, на первый взгляд.

— А что там с Ромахой? — осторожно спросил Илюха. — Его правда убили?..

— Правда, — ответил я. — Заточкой в печень. Без вариантов.

— О, ужас! — Лиза побледнела и прикрыла рот ладонью.

— Дыши, — повернулась к ней Ника, а Юлька закатила глаза. — Глубоко, как будто воздух через легкие прокачиваешь… Только спокойно, не торопись.

— Вадимыч, ну, ты, конечно, перегибаешь, — Дюс покачал головой, с волнением поглядывая на Лизу.

— Наверное, да, — согласился я. — Но… как есть. К сожалению, мы так и не узнали, кто его надоумил подговорить малолеток и потом убрал. Жестко и безжалостно.

— Блин, вот ведь подстава, — Саня хлопнул ладонью по столу. — Тут с одним деятелем поговорить пришлось… Костик, драный пес, в уши всем ссал, что не просто так, мол, ты, Камень, адвоката вызвать просил.

— Конечно, не просто так, — я развел руками. — Привык, знаешь ли, перестраховываться…

— Давно ли ты привык с адвокатами перестраховываться? — напряглась Ника.

— Ты чего? — простодушно возмутился Валерка. — Это же Вадюха! А ты его девушка, жена, может быть, будущая. Ты думаешь, мой братуха кого-то и вправду мог сжечь? Вадюх, ты же никого не сжигал?

— Нет, — я покачал головой. — Не собирался и не собираюсь. А адвокат, к слову, пришелся в тему. Зато теперь ни у милиции, ни у бандитов вопросов нет. Работаем дальше. Так что там с Костиком, Саня?

— Предупреждение ему сделал, — начальник охраны размял кулаки. — Не физическое, не думайте. Словесное. Чтобы за языком следил, а если не нравится что-то — вон бог, а вон порог. Желающих поработать много.

— Спасибо, Саня, — я благодарно хлопнул его по плечу. — Никакие сплетни нам точно сейчас не нужны… Черт, ведь странно, что еще стервятники не налетели.

— Ты про кого? — уточнил Дюс.

— Журналисты, — ответил я. — Как же — сенсация, разборки между бизнесменами. И загадочное убийство в придачу. Да, непросто нам будет… Но мы прорвемся. Серый, давай уже по пятьдесят капель.

— Что-то ты, Каменев, не договариваешь, — пристально посмотрев мне в глаза и прищурившись, сообщила Ника.

— Самое главное, что все обошлось, — улыбнулся я, хотя по сердцу кольнуло.

— Эдик, тащи «Наполеон» для парней и «Амаретто» для девушек! — крикнул Серый, и наш бессменный бармен тут же кивнул.

Кстати, он что, и вправду тоже живет на работе? Похоже, я задал этот вопрос вслух, потому что Жогин ответил.

— Эдик без выходных трудится. По ночам только отдыхает, да и то, как видишь, его еще не сменили. Хороший бармен на вес золота.

— Серый, так он у тебя и сдохнуть может! — я вытаращил глаза. — Надо давать парню отдохнуть!

— Я знаю, — кивнул Жогин. — Только он сам горазд ишачить. Копит на квартиру для себя и девчонки.

— Гони его, на фиг, домой! — я нахмурился. — Он же потом косячить будет, и не от плохого отношения, а от плохого самочувствия! Пусть второй бармен за него побольше отработает! Если надо, пусть третий будет!

— А ты прав, Вадик, — Жогин покачал головой. — Я, конечно, люблю трудоголиков, но живых. Ха!

— Конечно, Вадим прав, — вставила Ника. — К нам в больницу привозили такого зомби, не спал несколько ночей. Таксист. Вырубился в итоге прямо за рулем и в столб въехал. Прямо с пассажирами.

— И че, насмерть? — удивился Озик.

— Нет, — покачала головой Ника. — Но на койку каждый загремел. Таксист этот и те, кого он вез, семейная пара.

— Наши люди в булочную на такси не ездят, — процитировал Валерка старый советский фильм, но стушевался под общими взглядами, поняв неуместность шутки.

Эдик принес две бутылки — «Наполеон» и «Амаретто». Помню, последний у нас в универе называли «бабовал», потому что девчонки его любили. Ну, этим и пользовались те, кто искал легких эротических приключений. Штука дорогая и по нынешним временам даже шик. «Наполеон» тоже, это вообще признак богачей. Как мы тогда думали…

— Ну, давайте за встречу, — меня тоже потянуло на фразы из фильмов, и я вспомнил тот, который еще не сняли.

Зазвенела посуда, как будто мы отмечали какой-то веселый праздник, чокаясь по кругу. Вот только Лиза оказалась твердой и принципиальной, попросила налить ей «Колы». А я, помня о том, сколько потерял в прошлой жизни из-за слабости к алкоголю, пригубил только одну рюмку и тут же встал.

— Вперед, друзья, нас ждут великие дела!

Все тут же засуетились, но не для виду — я был уверен в своей команде. Кто-то еще из охранников и из админов наверняка шушукаются, Саня только с Костиком поговорил, но я не думаю, что он один. Зато ни у Илюхи, ни у Дюса, ни у того же Сани Лещенко и сомнения не возникло в подставе — грубой, отвратительной, но с учетом времени вполне ожидаемой. Озика я знаю хуже, однако ему, думаю, просто плевать. А вот Валерка — тому было достаточно просто моих слов. И то он даже без них помыслить не мог, будто я способен на поджог и убийство.

— Братух, все фигня, прорвемся, — он крепко пожал мне руку, обнял и похлопал по спине. — Я пока еще, конечно, не генерал… Хех! Но тварей этих тоже искать буду.

— Спасибо, Валерка, — от души сказал я. — Слушай, ты Нику, пожалуйста, проводи до дома. С тобой надежней.

— А ты не пойдешь?

— Никак, брат. Пока с этим всем разбирались, кучу времени потеряли. Надо еще концепцию медиакампании продумать…

— Чего? — смущенно улыбнулся кузен. — Тралалацию? Ну да, дело серьезное!..

В этот момент вернулись из дамской комнаты Ника с Лизой. Немного напряжены или мне это кажется?

— Дюсыч! — позвал Валерка. — Ты это… тоже не переживай, я и Лизоньку провожу. Со мной в форме никто не прицепится. У меня ведь и табельное есть…

— Табельное вы ведь сдаете после смены, — нахмурился Дюс.

— А ты поменьше об этом болтай! — понизив голос, ответил Валерка. Потом добавил уже громче. — Не переживайте, пацаны, в целости и сохранности доведу.

— Я сам, — вдруг сказал Дюс. — После сегодня… Сам.

Вот опять он странно реагирует на Валерку. Как будто ревнует — не хочет с ним Лизу отпускать, хоть они вместе с Никой будут.

— Андрей… — тут же нарисовалась Юлька. — Ты нам нужен, там с парой приставок фигня какая-то…

— А что, Илюха не может справиться? — неожиданно резко спросил Дюс.

— Воу-воу! — вмешался я. — Полегче! Юля, иди, правда, с Ильей решите этот вопрос. У нас еще парень какой-то был, Павлик, по-моему, который тоже в электронике шарит. Илюха его вроде бы как раз присмотрел. Вот и разберитесь.

— Ладно… — Юлька посмотрела на меня исподлобья, потом перевела взгляд на Дюса. — Извини, Андрей, справимся.

— И ты извини! — бросил тот ей вслед, но девушка уже скрылась в зале.

— Дюс, ты чего? — я посмотрел ему в глаза. — Они-то в чем виноваты?

— Я… Да меня что-то накрыло, — он выдохнул, протерев вспотевшие виски. — Извини, Вадик. Девушки, и вы тоже. И ты, Валер.

— Давай-ка ты и вправду пройдись с Лизой, — тихо сказал я, хотя все были рядом и, конечно же, слышали. Зато больше никто другой не услышит. — Пускай Илюха с Гайкой сами выруливают. Справятся. Ничего за час страшного не случится, не можем же мы вечно быть на посту.

Кстати, об этом. Почему бы и мне не забить болт на пару часов? Может…

— Спасибо, Вадимыч, — Дюс вроде бы успокоился. — Лиза, пойдем. Я быстро!

— Не торопись, — нарочито бодро ответил я. — Ника, давай…

— Валер, подожди внизу, — сказала она. — Пожалуйста.

Кузен ничего не сказал — учился быть деликатным — и просто пошел по лестнице. А Ника повернулась ко мне.

— Провожать меня не нужно, если ты об этом, — ее лицо было похоже на маску, она отстранилась, едва я попытался обнять. — Скажи честно, Вадим, ты почему на это решился?

[1] МБ — Министерство безопасности РФ, ведомство-преемник АФБ (Агентства Федеральной Безопасности РСФСР, возникшей с распадом СССР на базе КГБ). В декабре 1993-го его место займет ФСК, или Федеральная Служба Контрразведки, предтеча хорошо известной нам ФСБ.

Глава 8

Смотрю на Нику и медленно обалдеваю от вопроса. Почему я на это решился? О чем она говорит?

— На что? — искренне удивился я.

— На поджог, — слова прозвучали будто удар кнутом. — С кем ты связался? Ты ведь не знал, что они потом убьют Ромаху, да? Кого ты попросил о помощи? Ты… Я не узнаю тебя. Я еще думала, как ты так резко изменился… И вот теперь это все… Кто ты?

— Это все еще я, — сердце бешено колотилось, но сейчас самым правильным будет сохранять спокойствие. — И я ничего не делал из того, что ты сейчас назвала.

— Бандиты, — словно бы невпопад заявила Ника. — Ты с ними встречался. Зачем?

— Ты знаешь, меня особо не спрашивали, — я усмехнулся. — У них проблемы, кто-то пытается стравить всех со всеми. Как видишь, меня тоже подтянули…

— Как ты смог получить цех за один рубль в год? — Ника меня как будто не слушала. — С кем и за что ты договорился? Что ты им пообещал? Как много ты теперь должен?

— Ника, — я посмотрел на девушку. — Что на тебя нашло? Извини, но ты прибежала сюда, как только узнала о происшествии… Я думал, ты обо мне беспокоишься.

— Беспокоилась, — она тряхнула головой. — Извини, я, наверное, была слишком резкой. Конечно, ты не поджигал и не убивал. Сам. Вадик, скажи мне, чья это была идея?

— Не моя, — я покачал головой. — И ничья из тех, кого я знаю. Кто-то подкинул ее Ромахе, но кто и зачем — сам Ромаха уже не скажет. Вот только это точно не я.

— У меня сестра в прокуратуре, — Ника поджала губы. — Я учусь на медсестру, хочу спасать людей. А те люди, с которыми ты работаешь… Прости, мне нужно подумать. Не провожай, мне хватит Валерки.

— Да подожди ты, дай объяснить! — я сделал еще одну попытку ее задержать, происходящее казалось жутким недопониманием. Не хотелось верить, что Ника говорит такую дичь.

— Вадим, не нужно, — она отстранилась и покачала головой. — Адвокат. Как ты узнал, что он тебе пригодится? Я знаю, что ты его вызвал еще здесь, в клубе…

— Серый вызвал.

— Неважно! По твоей просьбе. Серый твой связан с Севером, я же знаю. Я ведь думала, что ты не такой. Что все через Жогина… Это все прикрытие. Но сегодня ты сам сидел в сауне с бандитами. Кто там еще был? Проститутки?

В уголках глаз ее блеснули слезы. Вот, значит, что… Как обычно, в головах женщин — полный сумбур. И Ника не исключение. Вот только чего она больше боится? Того, что я сидел в бане с бандитами и проститутками, хотя последних точно не было? Или того, что я сам становлюсь бандитом в ее глазах?

Но с чего, блин⁈ Меня самого чуть не грохнули!

— Ника, ничего такого не было, — твердо сказал я уже вслух. — Никаких проституток. Дюс — если хочешь, спроси у него — это подтвердит. И Жогин. А с бандитами я разговаривал не по собственному желанию…

— Прости, Вадик, — Ника решительно вздернула носик. — Сегодня много чего произошло… И я хочу разобраться. Я думала, ты будешь помогать людям, давать работу. Сашу вот вытащил, мальчишек этих… А получается, что ты становишься чудовищем. Как они. Как Север, как Жогин, как этот Судаков, у которого сгорел зал.

— Хочешь сразить дракона, сам стань драконом, — вольно процитировал я старую пьесу. — Вот только я ни с кем не сражаюсь. И я не дракон. Но такова жизнь, таково это время, что нам порой приходится делать то, чего мы не хотим.

— И прям совсем без вариантов? — она грустно покачала головой. — Всегда и во всем?

— Говори прямо, — попросил я.

— Тот парень, Костик, — Ника выпрямилась, расправила плечи. — Которому Саша выдал предупреждение. Он про тебя говорил гадости, и ему пригрозили увольнением. А Гера Жуков, который отца своего избил, спокойно работает.

— Отца избил?.. — я вытаращил глаза. — Что⁈

— Саша рассказывал, пока мы вас ждали, — кивнула Ника. — А еще мальчик один, Колька, проиграл бабушкину пенсию. Админы слышали… Ты не думал, откуда ребята могут брать деньги на зал? По 500 рублей в час, когда у многих зарплата за месяц едва до полтинника доходит?

— Я не могу контролировать каждого, — я покачал головой, понимая, что в чем-то она сейчас права.

— Не можешь, — горько усмехнулась Ника. — Ты только считаешь циферки, но не видишь людей.

— А парни, которых я взял на работу? — я попытался показать и другую сторону.

— Давай не будем, — Ника опустила взгляд. — Я должна все обдумать. Пока.

Она развернулась и, не глядя на меня, торопливо побежала вниз. Я замер в оцепенении. Такого поворота я точно не ожидал.

— Пусть идет, — услышал я за спиной голос. — Она сделала выбор. А вот мне плевать на бандитов, Ромаху и Судакова.

Я медленно обернулся, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Юлька уверенно смотрела на меня своими зелеными глазищами, сурово сжав губы.

— Юля, — решительно начал я. — Спасибо за поддержку, но в своей личной жизни я предпочитаю разбираться самостоятельно.

— Я и не претендую, — девушка тряхнула медными локонами. Немного неумело, но вполне себе мило. — Просто вижу, что тебе мозги дурят… Еще и в такой неприятный момент. Она неправа.

Ага, а я уже достаточно пожил на свете, чтобы заметить твою слишком уж высоко вздымающуюся грудь. Пуговички расстегнула, саму рубашку стянула так, чтобы своеобразное декольте получилось. Нет, Юлька — девчонка сочная, ничего не скажешь. Но у меня голова на плечах есть. Бросаться в объятия первой соблазняющей меня грудастой рыжухи от горя не собираюсь.

— Мы разберемся, — сухо повторил я, у меня не было больше сил ничего объяснять и обсуждать. — А ты, пожалуйста, не лезь.

Сказал и зашагал в кабинет — Людмила Константиновна давно уже ушла, хотя работала тоже на совесть и сплошные сверхурочные. Сел в кресло, откинулся на спину, вытянулся, закрыл глаза…

Что за херня происходит? Ника ведь знала, что бизнес сопряжен с рисками. Видела, как на нас наехали Башка и Ерема, когда мы пришли к видеосалону вскоре после нападения. Была в курсе дел с Севером, да и вообще… У нее сестра, блин, в прокуратуре работает не только по маньякам! Или это уже угро? РУБОПа в этом времени, кажется, еще нет, он потом появится. Да, впрочем, неважно! Неужели Ника такая наивная и правильная, что мыслит черно-белыми категориями? Хотя, конечно, не стоит забывать про возраст, между нами фактически тридцать лет разницы, которая как раз и проявилась в стрессовой ситуации.

Юношеский максимализм. Либо ты бандит, либо честный бизнесмен. Ха, она еще будущего не знает. Но как, черт побери, как ей в голову могло прийти, что я это все мог замутить? Что нанял кого-то поджечь зал Судакова, что подослал убийцу к Ромахе — как⁈ Может, не так уж меня хорошо Ника знала? Или… я ее?

Да, она извинилась потом, сказала, что погорячилась с прямыми обвинениями — это у нее есть. Категоричность, безапелляционность. А вот с логикой порой плоховато… Нет, ведь примчалась сюда, на набережную, вместе с Лизой, волновалась, переживала. А чем дольше слушала, что произошло, тем, оказывается, сильнее уверялась в том, что я не такой уж хороший парень.

Уходил со стрельбой от погони, пил чай со смотрящим за районом Севой Куполом и еще несколькими влиятельными авторитетами. А перед этим вызвал адвоката, когда поехал с Серегой Жогиным к горящему залу нашего конкурента. И все — паззл сложился?

Черт, еще с Жогиным ведь не все понятно. Вроде поговорили, выяснили, руки пожали. Но осадочек-то остался. И эти истории — с охранником, избившим отца, и обокравшим свою бабушку школьником.

Ладно, хорош себя жалеть, мозги самому себе плавить. Как говорилось еще в одной хорошей книге, есть два средства от думания: водка и работа.

Займусь вторым.

* * *

Сначала я нашел Саню и попросил его рассказать не только про Костика, но и про Геру Жукова. Не давал мне покоя этот инцидент.

— Слушай, да, я забыл совсем… — Саня озадаченно почесал голову. — А почему тебя это беспокоит, Камень?

— Как это почему? — удивился я. — Мой сотрудник избивает собственного отца, а я ни сном, ни духом! А если ему в голову взбредет на ком-то из посетителей оторваться?

— Вадик, там ситуация… — он решительно выдохнул. — Короче, отец Геры Жукова тот еще крендель. От его матери загулял, с кадровичкой на работе. Гера его и прессанул. Считаешь, неправ был?

— Не знаю, — я покачал головой. — Это, конечно, их разборки, семейные… Еще что-то такое было? А то у нас, оказывается, посетители с ворованными деньгами приходят. Ты в курсе?

— В курсе, конечно, — Саня пожал плечами. — Да тут всякого, знаешь, хватает… Мы же не можем у парней спрашивать, откуда они бабки берут.

— Не можем, — кивнул я. — Закрыть бы ему доступ к чертям. Да только другие узнают, затихарятся. В итоге ничего не добьемся. Ладно, будем думать. Где там Илюха?

— Во втором зале его только что видел.

Пошел туда, разыскал нашего компьютерного гения. Они с Юлькой возились с одной из базук — та по какой-то неведомой причине вылетала после пяти минут игры, и теперь, по всей видимости, отправится на диагностику. А в целом все хорошо — народ играет, любопытные стоят рядом и болеют, поддерживая одобрительными возгласами.

Подсчитали кассу второго зала, сверились по журналам. Потом пошли в будущий третий зал, где как раз был небольшой перерыв между фильмами. Еще раз все аккуратно замерили, подсчитали, Илюха разметил места для розеток. Опять же — все это можно было сделать без моего участия, я тут откровенно не нужен. Но после размолвки с Никой хотелось участвовать во всем. Я было хотел даже мчаться на АРП, размечать цех для станков — остановило только отсутствие документации и позднее время. Еще и рубить начало, пошел в итоге в импровизированную рабочую спальню.

Казалось бы, удовольствие так себе — шумно из-за круглосуточной работы залов и не очень удобно, потому что дрыхнуть приходилось на раскладушках. Но это для неженок, которые ничем особенным не занимаются. А когда тебя днем пытались убить, потом долго допытывались в бандитской бане, и вечером ты еще сводил дебет с кредитом, то пусть хоть из пушек стреляют. Другой вопрос, что лечь спать и спать — это две большие разницы, как говорили в старой Одессе.

Вот ходил, носом клевал, мысли путались. Но стоило лишь прилечь на раскладушку, как сон будто рукой сняло. Только решил, что все эти страдания не для меня, а мозг взял и показал мне большую фигу. Думай, мол, хозяин, как все плохо, как ты разочаровал Нику… Да и вообще, в голове полный винегрет образовался — бандиты, перестрелки, погони, опять Ника. Потом мы, наконец-то, стали обниматься, я потянулся к ее губам… И мне ответила Юлька, обвивая своими золотисто-медными волосами.

Оказывается, я все-таки провалился в неверный короткий сон. Вскочил, облегченно радуясь, что все это просто привиделось. Сел на край раскладушки так, чтобы железка максимально неудобно впилась в задницу. Нет, пора снова вставать и действовать.

Если сегодня нас не достали журналисты, это еще не значит, что завтра тоже будет спокойно. Все-таки город гудел — мало того, что всех взбудоражили сегодняшние события, так еще маньяк никуда не делся… Нет, ни Сонька Нестерова, ни Ирочка Мейер мимо такой вкуснятины не пройдут. Удивляюсь, как они обе еще не прискакали под вечер. Та же Сонька так точно могла. Наверное, собирали фактуру у Судакова, а завтра уже атакуют меня. Что ж, я воробей стреляный.

В будущем надо будет создать пресс-службу и переманить туда сильных журналистов. Ту же Нестерову опять же. Но это потом, сейчас сам, все сам. Благо опыт есть. Так что составлю готовые ответы на провокационные вопросы, если (а точнее, когда) их будут задавать рядовым сотрудникам, и завтра проинструктирую персонал. Акционеров, разумеется, тоже.

Нет, ничего не знаем. Наш клуб работает честно. Я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Обратитесь к директору. Ну, и так далее. А теперь к прибыли. За вечер и утро, несмотря на не самые приятные новости, наполняемость не изменилась. Значит, и дальше тренд, скорее всего, сохранится, и тогда уже скоро придется снимать новое помещение. Совсем новое. Потому что народ не просто не бросил нас, народ — валил, и валил не переставая. Если кто-то и испугался слухов, то таких людей было мало. Издержки эпохи.

Я принялся разбираться в деталях. Очередь на новые приставки стояла уже на два дня вперед. И опять народ самоорганизовался, кто-то завел тетрадочку, куда вносились фамилии игроков, номер и забронированное время. И тут мы столкнулись с ушлостью отдельных товарищей — как уже очень скоро скажет Сергей Мавроди, лох не мамонт, лох не вымрет… А пока есть доверчивые люди, всегда рядом будут крутиться желающие на них заработать. Обмануть, купить, продать — бороться с этим репрессиями глупо и бесполезно, нужно просто больше новых приставок. Пусть даже полностью переводить клубы на 16 бит, и хотя бы часть проблем и интриг тогда исчезнут сами собой.

— Уходи отсюда! — почти закончив с текущими моментами и планами на производство, я уже видел перед глазами манящую раскладушку и твердо вознамерился на этот раз точно поспать, но из второго зала донеслись звуки возни. — Сейчас мое время!

Разрешать подобные инциденты — это обязанности охраны, и я махнул было рукой, но, услышав фразу «мне забронировали», решил прогуляться. Как раз же об этом думал. Зашел в полумрак зала, обогнул Черную Королеву, на груди которой уже возникли потертости, и сразу увидел источник волнений.

Артем, мускулистый очкарик-охранник, бережно, но настойчиво оттаскивал от одного из столов размахивающего руками парня лет пятнадцати. Еще один, красный и мокрый то ли от слез, то ли от жары, стоял спиной к игровому месту и что-то доказывал.

— Сел бы да играл! — руки парня тряслись, он нервничал. — Как раз второе место свободно! Так же договаривались изначально!

— Ты офигел⁈ — возмутился тот, которого держал охранник. — Я денег заплатил за одиночную партию!

— О, шеф! — обрадовался Артем. — Тут у нас, похоже, самоуправство буйным цветом взошло!

— В чем дело? — я подошел, хмурясь, посмотрел на поругавшихся парней. — Рассказывайте.

Оказалось, что некий Лелик, предприимчивый паренек из постоянных клиентов, решил разрулить проблему. Вот только сделал это весьма своеобразно: собрал «дань» с нескольких школьников, желавших поскорей прикоснуться к вожделенной 16-битке, и сказал им, что забронировал места вне очереди.

— Виталик, ты в курсе? — я повернулся к ночному админу, который стоял рядом и не знал, как теперь разруливать ситуацию.

— Ну-у… — протянул он.

— Что мычишь? Вот этот парень как сел? — я показал на первого, кого второй пытался выгнать из-за стола.

— По очереди прошел, — пожал плечами Виталик. — Место освободилось, я его усадил.

— Сколько он оплатил?

— Щас, — Виталик наморщил лоб.

— Всю ночь, — подсказал парень. — По тарифу.

— И как это понимать? — я опять повернулся к Виталику.

Тот хватал воздух ртом, будто рыба, а потом побледнел, что-то вспомнив и осознав.

— Я же тебе сказал, к трем часам подходить!.. — забормотал он игроку, которого все еще держал Артем. — Вадим Станиславович, это…

— Сейчас у нас два часа ночи, — я сверился со своей «Монтаной», потом повернулся к скандалисту. — Ты почему раньше пришел? Сказали же, к трем!

Чувствую я, что здесь все трое замешаны. А точнее, если учитывать Лелика, четверо. Только здесь надо тоньше. Вон даже охранник удивился — глядит на меня непонимающе… И то хорошо, больше реализма.

— Мне сказали, в два, — упрямо покачал головой парень. — Я и пришел в два. На час, до трех.

Что-то не сходится… Подумал, а потом понял, внимательно посмотрев на игровое место. Стульев же два? И джойстиков два. Почему бы этой парочке тогда вместе не поиграть, а? Да потому что Виталик, похоже, перепутал игроков. Или не Виталик, а Лелик, черт бы их разобрал. Кто-то должен был прийти в три, а кто-то в два — и поиграть всего час, потом освободить место для следующего. Или следующих.

— Заплатил сколько? — теперь один контрольный вопрос.

— Штуку.

— Понятно, спасибо, — я кивнул парню. — Теперь с тобой, Виталик. Сколько вы с Леликом уже заработали?

Админ опять побледнел, затем покраснел и, наконец, позеленел.

— Я… — начал он. — Я все отдам.

— Конечно, отдашь. За вычетом отработанного. И на работу можешь больше не приходить. А как игрок ты теперь на месяц в бане…

— Где? — от удивления Виталик даже на миг забыл о происходящем.

— Бан, от английского слова ban, запрет, — пояснил я. — В черном списке, короче. С 9-го, то есть с сегодня, по 9-е октября даже играть не сможешь сюда приходить. Мне воришки в штате не нужны, и игроки такие тоже на фиг. Теперь ты.

Виталик начал что-то лепетать, но я был безжалостен. Пусть видят, что все серьезно. Херово только, что поставить вместо него сейчас некого. Ночь на дворе, замену не найти. Ладно, решим, вон Артем пускай временно подхватит, он тоже в приставках и картриджах шарит.

— Тебе сколько заплатили? — я грозно посмотрел на «потерпевшего». — Ты же в доле?

— Ч… ч… стоимость оставшихся часов, — признался тот. — Я все равно до утра бы не высидел…

В общем, хотел и его в бан отправить, только поменьше, на две недели… Но потом меня осенило. Ведь если посмотреть на все это с другой стороны, то сами игроки ни в чем не виноваты. Косяк наш — до сих пор не можем обеспечить предложение, равное спросу. Народ в очередях толпится, тетрадочки заводит, а мы едва-едва пару залов забили. Недоработочка…

Но как теперь быть?

Глава 9

Я вспомнил похожую ситуацию в прошлой жизни. Поначалу в моих контакт-центрах ночные операторы так делали: один идет спать, а второй принимает звонки сразу на двух местах — своем и товарища. Потом меняются. Ночью не так много входящих, так что высок шанс, что прокатит. И ведь прокатывало! Один ушлый деятель так даже три места обслуживал. И как я поступил, когда об этом узнал? Многостаночника премировал и повысил до старшего оператора, а любителей поспать приказал убрать из ночных. Кстати, сотрудник, который так нагрузку рассчитывал и графики составлял, сам на входящие вернулся в качестве уже рядового консультанта. А то посадил троих на линию, где и один прекрасно справлялся. В итоге та история научила меня быть более гибким, а еще искать людей с нестандартным мышлением.

Так и здесь. Игроки, воспользовавшиеся услугами Лелика и Виталика, честно отдали за игру деньги. Просто они прошли мимо кассы. Да и Лелик, если говорить откровенно, прочухал рынок и создал дополнительную услугу. Не удивлюсь, если он еще сорганизовал профессиональных очередников — как даже в моем времени было, когда кто-то за тебя сутки за новым айфоном стоял. Так что Лелик прошаристый, и мне бы его в оборот взять. Это не пенсию у бабушки тырить, тут смекалка нужна и желание заработать.

Ведь что эти хитрожопые вместе с Виталиком удумали? Один игрок берет в аренду приставку на всю ночь по 200 рублей за час, потом по договоренности освобождает стол. Недоигранные часы ему компенсируют, и в итоге он все равно в плюсе — так-то тысяча обычный тариф. Столько как раз и берут с тех, кто занимает освободившееся место. Как днем, только все мимо кассы, в карманы комбинаторов. Лелика, который «договаривается» с админом, еще и отдельно за это берет мзду, и Виталика, который все это прикрывает. И ведь как глупо попались — перепутали игроков, пригласив одиночного на час раньше, а того, кто должен был тихо присоединиться за меньшую сумму напарником, наоборот.

И тут выбор очевиден: Лелик, если его приспособить к делу, может поднять рентабельность зала. А вот Виталик покрывал левую схему, обманывая напрямую меня и кладя в карман мои деньги. Так что он справедливо в черном списке работников, еще и как игрок от кибербогини заслуженно отлучен. Но есть ведь еще момент — я сильно сомневаюсь, что он один такой! Еще и наверняка кто-то из охраны схему крышует. Надо будет завтра на планерке этот вопрос поднять. Вот знал же, что ночью народ борзеет. А Лелик как раз несколько уязвимостей вскрыл. Нет, надо ковать железо, пока горячо.

— Тёмыч! — позвал я охранника. — Отвлекись, будь добр, от приставок, я подстрахую. Приведи мне этого Лелика!

— Момент, шеф! — осклабился парень, и через пару минут передо мной стоял щуплый подросток, на которого и чихнуть-то страшно, ветром унесет.

— Привет, — я протянул ему руку, и тот с недоверием посмотрел на меня, потом осторожно ответил на жест. — Меня зовут Вадим Станиславович, для своих просто Вадим. Я один из владельцев зала.

— Я знаю, — хрипло сказал Лелик, дохнув на меня запахом свежевыкуренной сигареты. — Бить будете?

— Зачем? — я пожал плечами, нарочито удивленно подняв брови. — Наоборот, работу тебе хочу предложить.

— Работу? — подозрительно прищурился Лелик. — А че делать надо?

— Во-первых, спасибо тебе, что помог нам увидеть пару недостатков. А во-вторых… Дай угадаю — у тебя еще помощники есть, кто очередь выстаивает?

— Ну да, — отлично, мне удалось его поразить. — А то иногда бывает, что машины раньше освобождаются, записи в тетрадке не всегда правильными получаются… Вот мы и стоим, человек же потом приходит и садится играть.

— А если опоздает?

— Пару человек пропустить можно, — Лелик оживился, поняв, что люлей ему никто давать не собирается. — Но это редкость, и для своих. А так — задержался, доплачиваешь. Или деньги теряешь.

— Я тебе предлагаю этим и заниматься, только легально. Будешь за очередью следить, в идеале столпотворения у крыльца не должно быть. Запись, бронь, выделенные ночные часы, как ты задумал — вот это все на тебе. Деньгами не обижу.

— А что мне мешает отказаться? — парень попытался прощупать почву. — Так я больше бабла подниму.

— Так ты вообще ничего не поднимешь, — с улыбкой, но и со сталью в голосе сказал я. — Тебя сюда на пушечный выстрел никто не подпустит. Будешь в пожизненном черном списке во всех моих залах, которые потом откроются. Ни на работу не возьму, ни играть не пущу. И обкрадывать меня тем более не дам.

— Сколько платить будете? — Лелик думал недолго.

— По пятерику, как админам. А будешь слабые места выискивать и решения предлагать — премия по результатам работы. Согласен?

— Со мной еще друг, — Лелик протянул руку и чуть отвел ее назад, показывая, что мы пока не договорились. — Один я не справлюсь, он мне помогать будет.

— Трояк, — предложил я. — Без премий. Или сам с ним делись.

— Договорились, — парень протянул раскрытую ладонь, и я пожал ее.

А теперь — спать, спать, спать…

* * *

Меня разбудил Илюха, причем, гад такой, аж в шесть утра. Потому что в китайском Шуньдэ уже было два часа дня, и Сунь Лэй еще ночью по нашему времени прислала факс. Со всеми расценками, характеристиками и отдельно кучей вопросов по дальнейшему сотрудничеству. Ах да, и еще, разумеется, с платежными реквизитами.

Подсчитали, надо сказать, они все в долларах — в 93-м КНР еще не была азиатским тигром во всех смыслах, и юань болтался где-то на донышке. Это потом, в 2013-м, Народный банк Китая отказался от долларовых активов и стал закупать золото. А следом и остальные подтянулись, и инвестиции в долговые бумаги американского минфина планомерно пошли вниз, зато вверх стартанула кривая закупок золота. Второй такой скачок произошел в 2022-м, уже когда заморозили российские активы, и страны поняли, что хранить деньги в благородном металле надежнее и безопаснее. Прав был здравствующий в этом времени Жириновский: доллар, доллар, доллар… Грязная зеленая бумажка!

Вот, кстати, кого мне еще нужно пригласить на открытие совместного предприятия. Как к нему ни относись, а Вольфыч — личность легендарная. Он ведь, кстати, в 1996-м в президенты опять пойдет, вечный кандидат. А перед этим, уже очень скоро, победит на выборах в первый созыв новой Думы. Сыграю на его самолюбии, тем более что и для других политиков у меня есть припасенные в рукаве будущего козыри. Но да ладно, об этом потом.

Все утро мы прикидывали с напившимся от радости кофе Илюхой расходы и прибыль, корректировали планы на производство и рассчитывали объемы продаж. Я даже задвинул на задний план переживания касательно Ники — не до того было… Потом разбудили Дюса, и он тут же взбодрился, едва услышал наши сбивчивые объяснения. Созвонились с Сунь Лэй, которая сносно говорила по-английски, и начали договариваться о поставках. Повторили всю цепочку, моим тоже это на пользу пошло, чтобы ничего из виду не упустили. Итак, из Шуньдэ наш груз должны были перевезти в Шанхай, оттуда из порта отправить на контейнеровозе китайской компании COSCO, они сейчас на коне. Переход через Индийский океан, Суэц, Босфор с Дарданеллами — и, наконец, Новороссийск, оттуда железкой до Ярика и уже потом по дороге к нам, в Новокаменск.

Фигня в том, что средний срок доставки до Новороссийска составляет примерно месяц. Минимум, как нам сказала Лэй, 23 дня. Максимум — 42. Так что не раньше октября мы получим наши станки, а то и ближе к ноябрю. И это еще при удачном раскладе с премией за найденный клад, чтобы полностью рассчитаться с китайцами. А то еще ждать придется, и груз будет подгнивать в терминале за дополнительную плату… Но Арзамасцев недавно как раз позвонил, сообщил, что экспертиза состоялась, ждут результатов. Потом, говорит, уже проще будет. С другой стороны, мы пока успеем все подготовить. Площадка-то есть, однако нужно ее в порядок привести, станки старые вывезти опять же, причем чтобы Кондратюк нас снова не попытался наколоть. Но ничего, у нас есть Абрам Натанович, он займется нюансами… Он же, кстати, будет вести регистрацию бизнеса, потому что промышленное производство — это уже не игровой зал, тут все серьезно.

В общем, к обеду у нас уже было все составлено и распланировано. Платим по реквизитам аванс, все остальное — при получении. Никакой конвертации через юани не нужно, «Синь-Синь» работает с долларами. С логистикой от Шуньдэ до Шанхая Лэй сама разберется, это их внутренние дела. А вот по России уже наша задача, и тут есть у меня один хороший знакомый.

— Он в рейсе, — ответила мама Максима Матвеева, когда подняла трубку и мы обменялись любезностями. — Что ему передать?

— Передайте, что звонил Вадим Каменев. Пусть он меня наберет в любое время, как только сможет. Если я не дома, то в фирме на набережной. Дело как раз по его профилю, автоперевозки.

— Ой, Вадим! Я ведь и не узнала сразу! Конечно, он перезвонит. Говорил, что числу к десятому должен вернуться. А куда ехать надо будет?

— В Ярик. Забрать груз с вокзала и привезти сюда.

Обменялись еще парой фраз, за меня снова порадовались — и что фирму открыл, и что старых друзей не забываю. Потом я потратил кучу времени на разговоры с железной дорогой. Куча номеров, сплошные добавочные, никто ни за что в целом не отвечает, по всем вопросам есть замы и помы, еле добрался до нужного человека. А потом еще история повторилась с таможней, ведь груз будет идти из-за бугра, это тоже целая схема. Короче, с одними только звонками возились до часу дня, и лишь с местным с заводом радиоаппаратуры получилось быстро наладить контакт — мне обрадовались, едва уловив дажу саму возможность сотрудничества и заказов. Договорились заехать к ним с Дюсом на днях, это больше его тема. Сначала они с Илюхой должны все продумать и рассчитать: чего нам не хватает, на что обратить внимание, какие аналоги можно найти у нас, исходя из вводных по конкретным станкам. И ведь, что интересно, потом я попробовал на дурачка набрать Лэй… И она оказалась на своем работе в десятом часу по местному времени! Ох уж это восточное трудолюбие. Впрочем, я только за, нам это однозначно на руку.

Быстренько все согласовали, я еще раз уточнил габариты литографов, прикинул, что одной фуры Макса должно хватить. Судя по присланным схемам, это что-то вроде профессионального МФУ из документ-центров моего времени, его даже в однушке можно спокойно поставить, не особо двигая мебель. Помню, мы для одного отечественного производителя базы данных актуализировали и еще пару проектов выполняли, так они нам с Дюсом даже экскурсию на основное предприятие устроили, в Твери это было. Правда, они точные буровые установки производили и платы, соответственно, для них, но суть-то та же. Вот там один 3D-принтер с целую комнату был. Но это будущее, а здесь, в начале 90-х у меня будут китайские литографы и, как я и планировал, мощности местного завода радиоаппаратуры, пока он окончательно не развалился. Так что мелочевку мы тут найдем, а текстолита, который еще в СССР производили, и сейчас везде полно — материал, как сказал Дюс, вполне себе подходит для печатных плат.

В общем, если что, и по габаритам выйдет больше, попрошу Макса подтянуть надежных дальнобоев, без транспорта не останемся. Теперь, как сказала Лэй, руководство компании ждет от нас первого транша и… Начинается путешествие китайских станков в Россию. Кстати, руководство «Синь-Синь» обещало отправить следом наладчика — это было весьма кстати. С ним к нам приедет и сама Лэй в качестве представителя компании и ответственного за связи с российскими партнерами.

Как говорил один великий комбинатор, лед тронулся, господа присяжные заседатели!

* * *

После обеда мои планы слегка нарушились — раздавшийся телефонный звонок возвестил о всплеске активности местных акул пера. Первой была Мейер.

— Алло, Вадим Станиславович? Наконец-то я до вас дозвонилась! Все утро пыталась, но у вас тут как Кремль!..

— Ирина, доброго дня и вам! Ваше издание созрело на интервью? Что ж, я готов рассмотреть предложения, но только если работать над этим будет любой другой сотрудник «Горожанина».

К этому Мейер оказалась не готова — в трубке какое-то время слышались невнятные звуки, как будто девушка мигом потеряла дар речи. Потом она все-таки оправилась, а может, кто-то со стороны подсказал правильную стратегию, и разговор продолжился.

— Возможно, мы бы могли взять у вас интервью, — голос Ирины зазвучал увереннее, — но в таком случае не вам решать, кого направит редактор…

— Неинтересно, — ответил я и хотел было положить трубку.

— Постойте! — нет, все же не хватает Иришке выдержки. — Как вы прокомментируете инцидент с фирмой Егора Судакова?

— Приезжайте сегодня в 18:00 в конференц-зал ресторана «Оникс», — я постарался не засмеяться, так меня раззадорила эта наглая журналистка. — Во время пресс-подхода вы сможете задать любые вопросы…

— Но я ничего не слышала о пресс-конференции, — Мейер была в замешательстве. — А кто еще там будет? И нужна ли аккредитация?

— Там будут все, кому это интересно. Аккредитация не нужна, но, если приедете чуть пораньше, сможете рассчитывать на эксклюзив. А теперь извините, у меня много дел.

Вот теперь я уже не стал слушать, что она там пищит. Попрощался, положил трубку. И засмеялся, дав волю эмоциям. Естественно, никакую пресс-конференцию я не созывал. Приедет Мейер с фотографом, а там… Короче, время потеряет и, может быть, начнет уважать чужое.

Снова зазвонил телефон.

— Узнал? — с усмешкой спросила Нестерова. — Надо встретиться.

* * *

В тот же день, где-то в городе

Таня проснулась от тяжелого стука и снова вернулась в свою изменившуюся реальность. А ведь во сне было так хорошо! Она рисовала новый заказ для Вадима с Андреем, очередную фигурку, причем делала это в новом зале. Вокруг было много народу, ребята-клиенты играли, весело друг с другом переговариваясь, никто ни с кем не дрался. Подошел Вадим, одобрил эскиз, и девушке стало тепло на душе.

Он что-то еще говорил, краски были яркими, несмотря на полумрак игрового зала, потом потолок задрожал.

— Ерунда, — улыбнулся Вадим. — Это строители возводят третий этаж. Мы там будем сами собирать приставки, новые, 32-битные. И сразу спускать их сюда, в зал…

Снова грохнуло, и Таня, отчаянно хватаясь за этот добрый и теплый сон, закричала. Потолок раскрылся, пустив сноп яркого света, очертившего ровный квадрат на потолке и внизу, на ковре.

— Тебе приснился кошмар? — раздался сверху обеспокоенный голос.

— Нет, — слабым голосом ответила девушка. — Наоборот…

— Тебе нечего бояться, — голос прозвучал еще мягче. — Позавтракаешь?

— Не хочу…

— Зря. Это неправильно, тебе нужно восстанавливаться. Ощущение, что над тобой просто издевались. Сейчас я могу тебе об этом сказать с полной уверенностью.

— Никто надо мной не издевался, — Таню трясло, она не могла, не хотела верить, что все происходящее реально. — У меня все было хорошо… Точнее, начиналось. Становилось лучше!

— Ничего хорошего не было, — голос стал строже. — Твой отец пил и отнимал у тебя деньги. Заработанные тобой деньги. А мать…

— Не трогай маму! — осмелев, Таня заговорила громче. — Она работает! Она не виновата!

— Хорошо, хорошо, прости… — примирительно заговорил он. — Я был не прав. Проклятое время, проклятая жизнь. Но теперь она позади.

— А что впереди? — закинула удочку Таня. — Смерть?

— Смерть впереди у всех, — мягко, даже ласково сказал голос. — Но тебе нечего бояться. Ты останешься со мной, я всегда буду рядом и позабочусь о тебе. Все будет хорошо!

— Я хочу домой! — девушка не выдержала и заплакала. — Отпусти меня, пожалуйста! Я никому не скажу, я не пойду в милицию! Я буду молчать! Я могу даже уехать из города, чтобы мы никогда больше не виделись!

— Ты не понимаешь. Теперь тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Я выбрал тебя, потому что ты совершенна, чиста и невинна, — возбужденно проговорил он. — Не нужно пытаться сбежать. Не нужно бояться. Теперь твоя жизнь — это я.

Таня сидела на низкой кровати с широко раскрытыми от удивления глазами. Она не понимала, что значат его слова. Сохранит ли он ей жизнь или убьет, как и других девушек. Но она твердо решила сделать все возможное, чтобы спасти свою жизнь, ведь она только-только начала складываться иначе.

— Моя жизнь — это еще и друзья… — горько сказала Таня.

«Которые меня спасут! — добавила она уже про себя. — Они никуда не делись! И они увидят, что меня нет! Будут искать!»

— Кто? — усмехнулся он, но не обидно, а как будто удивленно. — Та девчонка? Ника Терешенко? Эти оболтусы Каменев и Зиновьев? Их пропитый дружок Лещенко?

— Они не оболтусы, — Таня покачала головой, хоть он это вряд ли видел. — И не пьяницы. Вадим с Андреем открыли свою фирму, Саша у них руководитель охраны. Они дали мне работу, дали ее мальчишкам, которых бы поглотила улица…

— Улица их поглотит все равно, — голос прозвучал жестче. — Игры… Разве это занятие? Это же как наркотик. Еще хуже наркотика. А потом… Все эти парни уйдут в армию, и оттуда вернутся не все. Ты ведь слышала, что случилось на таджикско-афганской границе этим летом?

— Слышала…

— А что мы делаем в Таджикистане? Союз распался два года назад, а мальчишки до сих пор служат там. И погибают. Впрочем, мы не об этом. Там, куда ты хочешь вернуться, тоже опасно. А здесь тебе ничего не грозит.

— Да, там опасно. Но я не хочу сидеть здесь, в подвале! Я хочу домой!

— Наркотики, мафиози стреляют друг друга, банда альпинистов уже не просто грабит, а убивает людей. К тому же ты пока не приняла то, что будешь теперь жить со мной здесь. Я не могу тебя отпустить. Лучше поешь. А еще… На дне корзинки тебя ждет сюрприз. Включи свет, ты знаешь, где выключатель.

На тонкой веревке в подпол спустилась плетеная корзинка, мягко приземлилась на пол. Таня щелкнула выключателем. Есть и правда хотелось… Бутерброды с сыром и маслом, маленький термос с чаем и чашка. Батончик «Сникерс» и… новые кеды. Такие же, как у нее. Которые порвались.

Надо терпеть. Таня упрямо поджала губы. Обмануть его, усыпить бдительность. И потом сбежать!

p.s. Осень, грипп и прочие ОРВИ наступают… Соавторы по очереди словили бациллу, так что на время выпали из процесса. Новые главы как минимум на этой неделе придется задержать, обновлений будет меньше. Приносим извинения за неудобства, постараемся поскорее встать в строй и все наверстать!

p.p.s. А пока предлагаем почитать другие наши книги, если вы еще не успели это сделать. Например, еще пару серий про попаданцев: «Крымская война» — о попаданце в 1854 год и осаде Севастополя (читать тут — https://author.today/work/series/33393) и «Главред» — о попаданце в редактора районной газеты на заре перестройки (читать тут — https://author.today/work/series/29232). А еще нуарный детектив «Тайна черной „Волги“», где советская действительность пересекается с потусторонними силами (читать тут — https://author.today/work/201141).

Глава 10

— Время — деньги, — я не собирался поддаваться Нестеровой сразу. — В чем вопрос?

— Понимаю, — терпеливо, но по-прежнему настойчиво сказала она. — Но это в твоих интересах. Как ты наверняка догадался, речь пойдет о деталях пожара… Ты мне даешь комментарии, я тебе тоже подкину кое-что интересное. Так пойдет?

— Обсудим, — слегка подумав, ответил я. — Если приедешь быстро.

— Идет, — легко согласилась та и повесила трубку.

В кабинет заглянул Озик, покосился на погрузившуюся в отчеты Людмилу Константиновну, но та на него даже внимания не обратила.

— Слышь, Дио, — он так и не избавился от привычки меня так называть. — Разговор есть серьезный. Ты можешь выйти на пять минут? Кофейку попьем.

Честно, чуть-чуть размяться хотелось. От цифр, графиков и особенно от звонков голова шла кругом. Возьму только с собой бумажку с последними расчетами.

— Пойдем.

В обоих залах по-прежнему было не приземлиться, и даже поток наблюдателей не иссякал. Однозначно нужно поторопиться с открытием новых залов.

— Слушай, я все по поводу Тани… — сразу начал Озик, едва мы присели с чашками классического «3 в 1». — Может, ты узнаешь у Ники, что там и как? Да, я слышал, что вы поругались, но…

— И ты уже в курсе? — усмехнулся я. — Нет в нашей славной компании личной жизни. Ладно, неважно. Мне тоже не нравится ее отсутствие, ведь на ней еще задания по новым фигуркам и логотипу… Я уже станки заказал, производство открывать будем, так что сейчас все будут нужны.

— Спасибо! — рот Озика разъехался до ушей.

— А сам чего же не выяснил, пока нам не до всего было?

— Да ты знаешь… — он вдруг смутился. — Стремаюсь я, если честно. Вот как-то так навязываться. У нее ж парень есть, а у тебя вроде повод есть по работе, тебе выяснить проще.

— Понятно, — я улыбнулся. — Не ссы, Даня.

И хлопнул его от души по плечу. Раз уж связался со вчерашними школьниками, приходится и такое выслушивать. Послать? Не могу — он тоже стал в последнее время каким-то родным, что ли. Да и с Таней действительно нужно что-то решать. Надумала соскочить, так хотя бы предупредила — я тогда нового художника буду искать. Вон у нас целое училище, в очередь встанут.

Вот только звонить сейчас некуда — Ника если не на учебе, то уже наверняка на работе. С кем-то из ее домашних тоже вряд ли удастся поговорить. Разве что с Машей, старшей сестрой. Ее рабочий я знаю. Может, она что-то слышала о подруге Ники? Так себе идея, но на безрыбье и рак за плотву сойдет. Вернулся в кабинет, набрал номер.

— Терешенко, — ответила трубка.

— Здравствуйте, Мария, — я снова на автомате перешел к деловому стилю общения. Так с тобой более охотно говорят.

— А… Вадим, — реакция Маши была непонятной. — Привет. Что-то случилось?

— Просто хотел узнать, Ника вам не говорила о Тане Масловой? Это ее подруга, она учится в нашей местной художке.

— Ну, ты даешь, Каменев, — голос старшей Терешенко изменился, в нем зазвенела сталь. — Ника вчера вернулась домой и весь вечер плакала. Я спрашиваю, что случилось, она не отвечает. А ты мне звонишь сейчас и интересуешься ее подругой! Это как-то связано?

— Никоим образом, — спокойно ответил я. — Тут просто много чего случилось…

— Да уж, я в курсе, — тон Маши был ледяным. — Пожар в зале твоего конкурента, убитый Кудрявцев… Тебе, кстати, еще повестка из милиции не приходила?

— А должна? У меня адвокат с этим разбирается…

— Адвокат у него, — пробурчала девушка. — Вы из-за этого с Никой поссорились?

— Мария, мы взрослые люди, и разберемся сами. Ника сейчас на работе, и я не могу с ней связаться, а только она может знать, где Таня. Если что, она выполняет заказ для нашей фирмы, и мне нужно срочно с ней поговорить.

— Фигово у тебя дела в фирме поставлены, Каменев, — хмыкнула Маша, — если исполнителей не можешь найти…

— Да у вас, к слову, тоже дела так себе идут, — я не остался в долгу. — Что там с настоящим маньяком?

— Допустим, уел! — старшая Терешенко повысила голос. — Доволен? Сестре мозги компостируешь, теперь надо мной поиздеваться решил? Не звони больше Нике, понял⁈

— Это не вам решать, — я вновь был само спокойствие. — Ладно, извините за беспокойство, буду искать исполнителя и исправлять ошибки собственной фирмы…

— Ладно, Вадим, извини, сорвалась, — Маша сбавила обороты. — Пойми, я же старшая сестра, Ника еще совсем девочка… Но вы разберетесь, надеюсь. А то я себя чувствую, как последняя сволочь, не в силах помочь ей. Вся в работе, этот чертов Увальцев, который со следа нас сбил… Но где тот, кого нужно в первую очередь поймать — ума не приложу.

— А вы с Увальцевым поговорите, — предложил я. — «Молчание ягнят» смотрели с Джоди Фостер и Энтони Хопкинсом?

— Смотрела, а что? — старшая Терешенко была сбита с толку.

— Доктор Лектер, конечно, был умной скотиной, но в вашем случае за неимением лучшего можно спросить и Увальцева. Он же пытался на себя всех остальных жертв взять?

— Ну да…

— Значит, чем-то его реальный маньяк привлекает. Поспрашивайте, может, он вообще его ярый фанат. Не просто же так он газетные вырезки собирал про его «подвиги»… И заметил какую-то фишку, деталь, до которой вы всей милицией и прокуратурой не дошли головами. Вдруг выгорит, и убийца поможет поймать другого убийцу.

— Интересная мысль, Вадик, — мне показалось, что Маша сказала так скорее из вежливости. — Я подумаю. А теперь извини, у меня дел куча. Ника про Таню мне давно ничего не рассказывала, а как с ней связаться, я не знаю. Мы вообще с сестрой видимся, сам понимаешь, разве что перед сном. Я на работе, она на работе…

— Знаю. Спасибо.

Я положил трубку, задумался об этом набившем оскомину маньяке. Где-то на границе сознания пульсировало неприятное чувство. Очень надеюсь, что исчезновение Тани не связано с по-прежнему остающимся на свободе психопатом… С другой стороны, тогда бы старшая Терешенко уже знала об этом.

— Что-то случилось? — Людмила Константиновна отвлеклась от бухгалтерской отчетности и подняла на меня встревоженный взгляд.

— Надеюсь, что нет, — задумчиво проговорил я.

Кажется, есть у меня другая идея. Вновь поднял телефонную трубку. Сначала справочная — узнать номер художки.

— Приемная, — довольно доброжелательно ответили мне, когда я уже позвонил в училище.

Обычно в этом времени народ неприветливый, до клиентоориентированности еще как до Шуньдэ… А тут прям порадовали.

— Здравствуйте! — я вложил в голос максимум вежливости и напора. — Меня зовут Каменев Вадим Станиславович. Ко мне на стажировку просятся ваши студентки, и я бы хотел запросить характеристики. Что мне для этого требуется?

— Очень приятно, Вадим Станиславович, — ответили мне. — Да, с практикой у художников сейчас, честно говоря, так себе дела обстоят. А вы из какой школы, простите?

— Из школы? — я поначалу смутился, но потом понял, что практику студентки проходят, скорее всего, как преподаватели изо. — Нет-нет, я из частной компании, предприниматель. Мне требуются дизайнеры-оформители.

— Прекрасно, — тетушка на другом конце провода явно обрадовалась. — Кто из наших обучающихся вас интересует?

— В частности Татьяна Маслова, — я напряг память, выискивая другие нужные имена. — И еще пара девчонок с ней приходили… Марина и Наташа…

— Наверное, Фирсова и Фатеева, — подсказала моя собеседница. — Они как раз в выпускной группе. Девушки хорошие, перспективные. И эти две, и Танюша. Вот только, знаете, у нее в последнее время пропуски… Возможно, она на больничном, просто не предупредила. А вас устроит наша устная рекомендация или вам нужна официальная характеристика на каждую? С подписью директора и печатью?

Тетушка меня фактически заболтала, и я чуть не пропустил самое главное.

— Постойте… Вы сказали, что Маслова не ходит на занятия?

— Да, уже несколько дней. Только вы не подумайте, она не прогульщица, нет. У нее, кажется, сложная ситуация в семье, но девочка она правильная. С рисунком, с графикой у нее все отлично. Заболела, наверное, сейчас ведь грипп сезонный пошел, ОРВИ.

— Спасибо, я и не сомневался, что у нее есть перспективы. Вы знаете… — я изобразил озарение. — Может, вы дадите мне ее домашний телефон? Мы бы созвонились, сейчас как раз есть подходящий проект.

Я знал, что у Тани не было своего номера, и вообще, если честно, не верил, будто что-то из этой идеи выгорит. Мол, сами ко мне пришли, хотели стажироваться, а контактов никаких не оставили. Вот только я не учел той доверчивости, что еще характерна для первых лет после распада Союза.

— Телефона у нее нет, — деловито протянула тетушка, и в трубке послышался шелест бумажек. — Но могу дать домашний адрес, если, конечно, вам так удобно…

— Очень обяжете! — искренне поблагодарил я. — И вообще, у нас планируется расширение, я бы рассмотрел другие кандидатуры… Но это потом, потом. Диктуйте, пожалуйста.

— Записывайте. Улица Зои Космодемьянской, дом 3.

— А квартира?

— Частный сектор, — подсказала тетушка.

Я еще раз поблагодарил ее, попрощался и положил трубку. Ситуация мне не нравилась, и я мысленно поблагодарил Озика за его беспокойство и настойчивость. Не думаю, будто случилось что-то серьезное, но лучше проверить. Во-первых, я обещал Нике, что помогу ее подруге. А во-вторых, Танина работа меня и вправду устраивала. И с ее обязательностью никак не вязалось неожиданное исчезновение. Еще мы сами забегались со всеми этими разборками, так бы давно уже все можно было выяснить…

Встал и решительно пошел в зал, поискал глазами Озика — подозвал жестом.

— Зои Космодемьянской, дом 3, — я сразу назвал адрес, когда парень буквально телепортировался рядом со мной. — Ко мне сейчас журналистка должна прийти, да и в целом дел дофига… Если тебя Серый отпустит, съезди, проведай. А то в учаге сказали, что она могла заболеть. Хотя, судя по тому, что ты здесь трешься, время у тебя есть.

— В город съездить нужно, заскочить в пару магазов, — подтвердил тот. — Заодно к Тане загляну. Говоришь, заболела она?

— Так предположили в училище, — я пожал плечами. — И вот что, Озик, возьми кого-нибудь за компанию, кто сможет. Саня!

Начальник охраны как раз отошел от новичка, который сменил одного из выбывших сотрудников.

— Проблемы, Камень? — насторожился он.

— Нет, но твоя помощь может понадобиться, — я покачал головой. — Озик сейчас поедет Таню проведать, мы адрес выяснили. Ника рассказывала, что у нее батя по пьяной лавочке буйный, лучше туда без поддержки не соваться… Может, и перестраховываемся, но лишним не будет.

— Понял, Вадик, — Саня кивнул. — Диман ровный пацан, надежный, я на него зал спокойно могу оставить. В остальном все нормально, так что составлю компанию. Потом как раз деда проведаю.

— Тоже хорошо, — я отметил, что Саня теперь хотя бы раз в день лично заезжал проверить, как там пожилой парализованный родственник. Хотя они с матерью почти сразу же вложились в сиделку, зарплаты обоих теперь позволяли, и острой необходимости в частых визитах не было. Но все-таки Саня бдел, не оставлял этот вопрос без внимания.

— Че, Озик, собираемся? — он посмотрел на взволнованного парня.

— Ага.

— Дань, ты лучше представься ее однокурсником, мол, тоже из учаги, — подсказал я. — У тебя внешность соответствующая.

— А я? — усмехнулся Саня.

— Натурщик, — я улыбнулся. — Скажете, задание нужно выполнять или что-то такое… По ситуации, в общем, смотрите.

Едва я отправил разведчиков, на этаже появилась Нестерова. Не запылилась — быстро подъехала, как и обещала.

— «Колы»? — радушно предложил я, указывая в сторону кафетерия, откуда раздавались крики болельщиков. Тема с трансляциями однозначно набирала популярность.

— Сегодня обойдусь просто чаем, — ответила Нестерова.

Сперва я подумал, что можно поговорить в кабинете, но потом решил, что шум в кафетерии, напротив, поможет нам не бояться лишних ушей. Я, конечно, доверяю парням и Людмиле Константиновне, но для начала послушаю сам, о чем хотела сказать София.

— Спрашивай, — я сразу перешел к делу, едва мы уселись за выделенный для таких случаев столик.

На экране мельтешили тела — сегодня шла архивная трансляция реслинга восьмидесятых, и на ринге схлестнулись Халк Хоган, будущая звезда еще и российских экранов, и Брутус Бифкейк. Оба огромные, мощные, и смотреть на схватку титанов было действительно интересно. Но, наверное, только я во всем этом зале знал, что большая часть приемов — театрализованное представление.

— Как думаешь, кто спалил Судакова? — Нестерова не стала оригинальничать.

— Это будет моим официальным комментарием? — уточнил я.

— Да.

— Хм… — я сделал вид, что задумался. — А какой мне в этом интерес? И еще — в чем твоя собственная выгода? Просто закрыть объем? Если дискредитировать, то это к Мейер… Я думал, у нас с тобой более выгодное сотрудничество.

И замолчал, давая Софии время выстроить разговор по-другому. Она должна понимать, что информацию от меня получить можно только предоставив что-то в ответ. Тем более что сама Нестерова недвусмысленно намекала о чем-то интересном.

— Ладно, — наконец, сказала она. — С тебя и впрямь где сядешь, там и слезешь. Я не обманываю, у меня для тебя действительно кое-что важное. Даже жизненно необходимое. То, о чем тебе больше никто не скажет. Просто мне важен твой комментарий — сам знаешь, в городе ходят слухи, что это вы с Жогиным сожгли чужой зал.

— Хорошо. Мне неизвестно, кто стоит за поджогом фирмы Судакова. Но я лично осуждаю те методы, которые были использованы при атаке. Вовлечение малолетних, один из которых, насколько я знаю, находится в тяжелом состоянии в больнице, и общественно-опасный характер содеянного возмущают меня сильнее, чем попытка дискредитировать мое честное имя.

Помню, когда я по делам бизнеса встречался с Дмитрием Песковым, пресс-секретарем президента, он и в обычной беседе говорил так, что потом ничего из сказанного нельзя было подтянуть или использовать в своих интересах. Отличное умение, которое я взял себе в арсенал.

— И все? — София даже не стала выключать диктофон.

— А что еще нужно? — я пожал плечами. — Промежуточное звено известно, это Роман Кудрявцев. К сожалению, он погиб и не может помочь следствию. Но я уверен, что наши правоохранительные органы обязательно найдут ниточку и выйдут по ней на истинного заказчика. Можешь добавить это в мой комментарий. Впрочем… кое-какой эксклюзив сообщу тебе после того, как ты сделаешь свой ход.

— В политику не думал податься? — хмыкнула Нестерова.

Мысль интересная, отметил я про себя. Тем более что скоро это будет актуально, когда после разгона Верховного Совета назначат выборы в ту самую первую Думу. Надо будет перекинуться парой идей с Вольфычем, когда затащу его на открытие нашего российско-китайского предприятия. Но вслух я, разумеется, сказал другое.

— А смысл? — улыбнулся я. — Писать речи для Ельцина? Других вариантов пока не вижу, сама знаешь, какой бардак наверху. Того и гляди, Верховный Совет распустят.

— Думаешь, до этого дойдет? Насколько я знаю, у нас и новая конституция еще не готова[1]…

А ведь она искренне заинтересовалась. Хотя для хорошего журналиста это не секрет — если я еще в первые дни своего переноса сюда прочитал в газетах о планах перейти от советского законодательства к новому, Нестерова точно знает об этом больше. И пусть она работает в провинциальном издании, профессиональное сообщество журналистов — это фактически связанный организм. Убедился в этом еще в прошлой жизни. Но есть нюанс: несмотря на открытое противостояние, люди верят в мирное решение конфликта. Во всяком случае то, что произойдет в начале октября, никто в трезвом уме и предположить не может.

— Я уверен, что до этого дойдет, — поправил я Нестерову.

— Что-то знаешь? Откуда?

— Есть каналы, — уклончиво ответил я. — Но мы отвлеклись. Ты намекала о чем-то интересном взамен комментария, а сама продолжаешь расспросы, ничего при этом не говоря в ответ. Так что у тебя есть?

София прищурилась, с сожалением выключив диктофон. В мозги я ей, разумеется, не залез, но выражение лица и шумный вздох говорили в пользу моей версии. Впрочем, не сомневаюсь, что Нестерова делает это намеренно. Психологическое давление, все такое. Манипуляции…

— Слышал про «белого китайца»? — она понизила голос до шепота, и теперь в шуме реслинга и криков разгоряченных посетителей приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова.

— Слышал.

— Наркоманы от передоза как мухи мрут, — продолжила девушка.

— Знаю. Но я, к счастью, не в их числе.

— Это хорошо, но не зарекайся…

— О чем ты? — я насторожился.

— Кто-то подкинул пакетик в «Кавказ»… Ресторан Вано.

— В курсе, что это его ресторан. Что конкретно случилось?

По телу пробежал холодок. Нет, я не сочувствовал грузинскому авторитету, тем более что на моей памяти он потом загремел в тюрьму не за распространение запрещенных веществ. Я просто понял, что имеет в виду Нестерова.

— Непонятно, выронил кто-то из посетителей, — тем временем продолжала она, — или Вано таким образом хотели подставить, но инцидент неприятный. Милиция не в курсе, как ты понимаешь, это не афишируется…

Хо-хо! А если не афишируется, почему тогда ты знаешь? Так я подумал, но не стал торопиться сразу выкладывать свои подозрения.

— А ты почему так переживаешь за Вано? — я склонил голову набок и внимательно посмотрел на девушку. — Какая разница, подставили его или нет? Может, он и вправду крышует наркобизнес?

Нестерова явно смутилась, хотя попыталась скрыть это. Рассмеялась, тут же сделала глубокий глоток чая.

— Сомнительно, — сказала она. — Ты о другом подумай. У тебя здесь круглосуточно толпа малолеток и молодых парней из техникумов с путягами. Поле непаханое…

Именно в этот момент я осознал глубину опасности. Дело ведь не в том, что мне так же могут подкинуть этого «белого китайца». И в этом, конечно, тоже, но… Если кто-то попытается превратить «Кибертроникс» в точку сбыта наркотиков, еще и среди несовершеннолетних — это будет полный Армагеддон.

И вот еще момент. Теперь я практически уверен, что Нестерова работает на хозяина рынка. Но почему тогда она мне сливает такой эксклюзив? Искренне хочет помочь? Или от меня что-то нужно самому грузинскому авторитету?

[1] Проект нового Основного закона в целом одобрили еще в июле 1993 года, но он еще не был завершен. Поэтому после трагических событий октября специальное Конституционное совещание заработало в ускоренном режиме, чтобы как можно быстрее вынести проект на голосование. В итоге текст Основного закона появился в прессе 10 ноября — за месяц до референдума, состоявшегося 12 декабря. Тогда же проходили и выборы в первую со времен Российской империи Государственную Думу.

Глава 11

Сижу, пью обжигающий растворимый кофе, смотрю на Нестерову. Скепсис, который не покидал меня поначалу, сменился внимательной задумчивостью. Не знаю, намеренно ли эта опытная журналистка фактически призналась в связях с Вано — пожалуй, это не случайность. Но чем тогда считать ее слова о наркотиках? Угрозой? Или все же предупреждением? И если так, то зачем меня хочет прикрыть один из бандитов?

— Спасибо, что сказала, — наконец-то проговорил я. — Это действительно важно и в моих интересах. Кому-то выгодно, чтобы у меня нашли «белого китайца»?

— Я не знаю, — Нестерова покачала головой. — Правда, не знаю. Но штука мерзкая, сейчас прямо-таки эпидемия настоящая.

— Кто за этим стоит?

— Тоже неизвестно, — девушка пожала плечами. — Не думаю, что кто-то из наших… ну, ты понимаешь.

— Из наших бандитов? — я усмехнулся.

— Да, — Нестерова вскинула подбородок. — Ты же не маленький ребенок, Вадим.

— Увы, — я грустно улыбнулся. — Что-то еще?

— Пока нет. Если узнаю, сообщу. Но и ты не соскакивай. Так что ты там обещал мне сказать?

— Спасибо, что напомнила. Так вот, можешь записывать: мне не выгодно отсутствие конкурентов. Напротив, я жду, чтобы залов, подобно нашему, открылось не два и не три. А больше, гораздо больше. Потому что в ближайшее время я открою в Новокаменске производство приставок. И буду их продавать всем желающим.

— А вот это действительно интересно, — одобрительно покивала Нестерова. — Вот, значит, зачем тебе мэрия выделила помещения АРПа. Не врали.

— Не врали, — подтвердил я.

— Спасибо, Вадим. Надеюсь, мы и дальше будем приносить пользу друг другу.

— Договорились.

Девушка протянула мне руку — пожать, по-мужски. Вот они с Гайкой прям в одном клубе. Уже встав, допила чай, поставила чашку на стол и пошла на выход. А я, не теряя времени, пошел собирать своих.

* * *

— Плохо дело, — нахмурился Жогин, по привычке в момент волнения куря сигарету.

Мы сидели в его кабинете, так как проблема была общей. Пусть тот случай с бандитами, когда он привез нас с Дюсом в «Оникс», по-прежнему держал в напряжении, какая разница, у кого найдут чертов порошок? В одном из игровых помещений или в кинозале?

— Как действуем? — Дюс сразу перешел к конкретике. — И где, кстати, Саня?

— Выясняют с Озиком, почему вдруг пропала Таня, — ответил я. — Потом все им расскажем, сейчас нет времени ждать.

— Может, обыскивать всех на входе? — предложил Илюха.

— Фиговая идея, — я покачал головой. — Это сразу минус к доверию. Да и кто согласится? Мы же не милиция.

— В московских ресторанах так уже делают, — возразил Жогин. — Естественно, не во всех, в дорогих…

— Ты про металлоискатели? — уточнил я. — Так это, во-первых, оружие так ищут. Заточки, ножи, огнестрел, кастеты. А во-вторых, там поток не такой. У нас одних только наблюдателей сколько. И игроков почти всегда полный состав в сорок человек. Задолбаешься такую ораву проверять. А еще, кстати, это дети. По шапке получить можем.

— Да я тебя умоляю, Камень, — наморщился Жогин и махнул рукой, случайно стряхнув на стол пепел. — Здесь не Америка и не Европа, никто заморачиваться не будет. У нас частный бизнес, что хотим, то и делаем. В разумных, конечно, пределах.

— Нет, обыскивать не вариант, — я покачал головой.

— Собаку завести! — осенило Илюху.

— Это еще зачем? — удивился Дюс, а потом понял и улыбнулся. — Типа как они в аэропортах взрывчатку с наркотиками ищут?

— Ну да…

— У нас вроде есть кинологическая служба, — я задумался. — Надо будет у Валерки спросить. Но тут другой момент… Кто нам эту собаку даст? Выделят дежурного кинолога? А на каком основании? Нет, так тоже не выйдет.

— И что делать тогда? — прищурился Жогин.

— Подумать, как сократить очереди, — я принялся рассуждать. — Создать что-то типа санитарной зоны вокруг здания. У нас все равно Лелик с другом сейчас очереди разруливают. Вот и дальше так делать — пусть клиенты записываются, но ждут не у дверей, а подальше. Охрану, админов, да и твоих, Серый, барменов-официантов тоже — проинструктировать.

— Как искать нариков? — усмехнулся партнер.

— Именно, — подтвердил я. — Странное поведение, нездоровый блеск в глазах — вот это вот все. Прям целую памятку составить.

— А откуда мы все это возьмем? — задумался Илюха.

— Вот у меня тот же вопрос, — подтвердил Жогин.

— Вадик, а твоя Нестерова сможет с этим помочь? — оживился Дюс.

— Во-первых, она не моя, — я покачал головой. — А во-вторых, зачем нам журналисты, если есть милиция и ГНК? Или как там у нас сейчас это называется?..

— ОБНОН, — подсказал Жогин. — Отряд по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Ну вот, — я кивнул. — У них ведь наверняка есть какие-то памятки для сотрудников. Или методические пособия, не знаю… Свести это в понятный простой список, добавить картинки. И раздать всем сотрудникам без исключения. Самим тоже бдеть вовсю. И этим головорезам… которые от Севера.

— С Кабаном я поговорю, — Жогин выпустил струю дыма и загасил в пепельнице уже тлеющий желтый фильтр.

— Бригадир их? — я вспомнил, что вроде такая кличка была у бандитского «комбрига».

— Ага, — кивнул Жогин. — Север наркоту ох как не жалует, в этом ему надо отдать должное. И пацанов своих тоже в узде держит. Никакой травы, никаких «баянов» и прочего. Узнает, раскатает. Так что с их стороны подставы можно не ждать.

— А кто это вообще делает? — поинтересовался Дюс.

— Нестерова говорит, что это люди не из нашего города, — пояснил я. — Но мне в это, честно говоря, не особо верится.

— Это почему? — Жогин с любопытством посмотрел на меня, Дюс и Илюха тоже.

— Сами посудите, — я развел руками. — Где-то у наркодилеров должен быть транспортный узел, назовем это так… Склад, в конце концов. Потом сеть распространителей. Героин и прочую дрянь ведь кто-то по нашим ребятам раскидывает?

Я вспомнил картину в заброшенном доме, где мы очутились с Валеркой и нашли там мою бывшую одноклассницу Бэллу Погосян и еще двоих наркоманов. Один тогда еще умер прямо у нас на глазах… И что, они разве эту дрянь сами приготовили? Или им прямо из Москвы курьер привез дозы с запасом?

Нет, явно это чушь для наивных мальчиков-одуванчиков и девочек-припевочек. Не верю я в благородство бандитов. Да, Север, может, и запрещает своим бойцам употреблять запрещенные вещества. Но вряд ли по причине заботы. Скорее чтобы они всегда были в форме, а скармливать дрянь обычным школьникам и студентам — это пожалуйста.

— Вообще, этим в городе занимался Бешеный, — неожиданно заявил Жогин. — Но его недавно убили.

— Вон оно что… — протянул я.

Не знаю, в курсе ли об этом Нестерова или она имела в виду «наших» бандитов из числа живых. Наверное, в курсе при ее информированности. А то сомнительно, что Жогин знает, а она вдруг нет. Как бы то ни было — узел наркотрафика никуда не делся. И «белый китаец», по моему разумению, просто один из вариантов «товара». И, кстати…

— Серый, а кто после смерти Бешеного принял его группировку? — поинтересовался я. — Они же в воздухе не истаяли, правильно? И, соответственно, бизнес этот наркоманский тоже кому-то должен был перейти.

— Черепу, — объяснил Жогин. — Скорее всего, ему… Бойцы по всем остальным группировкам рассосались, как это обычно бывает, но больше всего ушло к Черепу. Наверняка и бизнес ему достался. Кореец крышует промышленность, шиномонтажи-авторемонты всякие, у Вано рынок. У Севера в основном кафешки да заведения как у нас, клубы и видеосалоны. Шмары, понятное дело. Ну, ипподром еще.

— Череп мне про строительный комбинат говорил в бане, — вспомнил я ту душещипательную беседу.

— Разве это не промышленность? — Илюха наморщил лоб.

— Эх, молодо-зелено, — с грустной улыбкой Жогин опять закурил. — Стройка — это отдельная тема. Коттеджики, в том числе для нашей элиты, массовое жилье… Это в Новокаменске удел Черепа, под ним это все. У него даже в Ярике фирма есть, по пригородам работает. Эта, как ее… «СтройИнвест».

Название было знакомым. Причем настолько, что я его словно недавно где-то увидел. Может, в рекламе?

— В Ярике! — Дюс хлопнул ладонью себе по коленке. — Вадик, помнишь, мы заезжали к двоюродной бабушке твоего тезки?

— Вадян, — осенило меня. — Он же Прут из Семибратова. Баба Лида, проданная квартира, которую превратили в склад!.. И те черти, которые приехали на «Транзите» с надписью «СК СтройИнвест»!

— Коттеджи под ключ! — включился Илюха.

— Получается, у нашего новокаменского Черепа не только строительный бизнес в Ярике, но и склад в квартире той бедной старушки… — задумался я. — Пойду-ка я кое-кому позвоню.

Не знаю, имеет ли все это смысл и какую-то связь с наркотрафиком «белого китайца», зато я уверен, что Нестеровой это может пригодиться. А еще мне, пожалуй, не помешают связи в зарождающейся структуре под названием ФСБ, которая сейчас пока что МБ.

* * *

Оказывается, Нестерова все это время ездила не на общественном транспорте — у акулы пера была собственная «девятка», по тем временам вполне себе отличная машина. И да, конечно, вишневая. Все по заветам группы «Комбинация».

— Прокатимся? — коротко предложила она, потряхивая ключами, когда уже через десять или пятнадцать минут после моего звонка вновь появилась в зале.

— Хорошо живет на свете Винни-Пух, — улыбнулся я, когда увидел аккуратно намытую «Ладу», которую никто никогда не называл «Спутником» вопреки ее вообще-то официальному шильдику.

— Не завидуй, — добродушно отмахнулась девушка, отпирая дверь по старинке ключом.

— Буду, — парировал я, садясь в приятно пахнущий чистый салон. — Зависть помогает двигаться вперед. Если она, конечно, не черная, но это и не ко мне. Давай-ка, Соня, по моему маршруту прокатимся.

— Не доверяешь? — Нестерова словно бы мои мысли прочитала. Хотя, если она в курсе, как вышло с Жогиным, ничего удивительного.

Она завела двигатель, утопила в приемнике магнитолы кассету. По салону негромко разнеслось «Фаина, Фаина, Фаина-Фаина, Фай-на-на». Бог мой, я динозавр, если помню, что это поют Политов с Жеребкиным, птенцы гнезда Алибасова.

— Совмещаю полезное с полезным, — ответил я девушке.

— А как же приятное? — она повернулась ко мне, слегка наклонив голову.

— Как пойдет, — отмахнулся я. — Давай на Космодемьянской, дом три.

— Неблизко, — прикинула Нестерова. — Но для разговора как раз.

— И вот еще. Дай-ка мне, пожалуйста, твой диктофон.

— Зачем? — насторожилась Нестерова.

— Для надежности. Не бойся, поиграю и отдам.

Думал, сейчас будет сопротивляться, спорить, ан нет. Хмыкнула, достала машинку из кармана, протянула мне. Я бегло осмотрел «Панасоник» — маленькое аккуратное чудо японской техники. И кассетка такая же микроскопическая. Помню, в фольклорную экспедицию на филфаке мы тоже ездили с «Панасониками», только они были раза в три больше, и кассеты туда вставлялись обычные.

— О чем ты мне хотел рассказать?

Нестерова вывела автомобиль на дорогу, лихо обогнув вставший у поворота к рынку красно-белый «ЛиАЗ». Навстречу, громко треща, ехал «Запорожец», который «ушастый», следом зеленая вазовская «двушка». По спине пробежал холодок — всплыло воспоминание о «Чероки» с тверскими бандитами, но теперь нас никто не преследовал, можно выдохнуть.

— Ты ведь знала, что наркотиками в Новокаменске занимался Бешеный?

— Знала, — не стала отпираться София. — Сейчас этим рулит Череп. Ты думал, я тебя обманула? Нет, мне по-прежнему неизвестно, кто привозит к нам «белого китайца». Или «крокодила», как тебе такое название?

— Лирика, — я отмахнулся, вспомнив знакомое название из прошлой жизни. — Скажи, у Черепа единственного есть подвязки в Ярике?

— Ты о чем?

— Фирма «СтройИнвест», которая занимается коттеджами. А здесь он вроде как держит старый строительный комбинат.

— Ну… это ни для кого не секрет, — здесь Нестерова все же ответила не сразу. — И ты думаешь, что он гоняет наркоту через Ярик? Накладно, по дорогам можно сразу к нам везти… Не по железке же его тащат.

— А почему бы и не по железке? — удивился я. — Вагоны если кто и досматривает, то так, номинально. До Ярика довезли, там разгрузили, и дальше уже строят логистику по районам. Проще пареной репы. И до нашего медвежьего уголка вполне можно обычным «рафиком» довезти. Или на «Форде Транзит».

— Слушай, Каменев, а ты точно не из конторы глубокого бурения? — засмеялась Нестерова.

— Разве так сейчас говорят? — я поднял бровь. — КГБ-то нет больше… Ну да не суть. Нет, у меня просто голова на плечах есть, и я в нее не только ем, но еще и мысли пускаю.

— А как же источники? — парировала она.

— Одно другому не мешает. В общем, если тебя эта тема волнует, попробуй поковырять Черепа и его строительный бизнес.

— А если я работаю на Черепа? — тон Нестеровой поменялся. — Не боишься мне его заказывать?

— Во-первых, я никого не заказываю, что за мысли? — на мгновение я почти поверил, но блефовать девушка все-таки не очень умела. А вот я вполне. Еще и врать, не краснея, у меня тоже легко получается. — Во-вторых… Если ты на кого и работаешь, то скорее на Севу Купола. Корейца я исключаю, Черепа тоже. Слишком прямолинейные люди. И не Север тут замешан. Тоже товарищ бесхитростный. Либо Купол, либо Вано. Можешь не отвечать, это не мое дело.

Нестерова и впрямь замолчала, переваривала происходящее. Была у меня мысль раскрыть карты: мол, я обо всем догадался, и это точно Вано. Вот только гораздо интереснее и перспективнее подождать. Пусть девушка и дальше верит, что я ни сном, ни духом. Может, еще что случайно выдаст.

— Ладно, — наконец, София прервала затянувшееся молчание. — Я подумаю, что можно сделать. Спасибо за информацию.

— Мимо поворота не промахнись, — я показал на замусоренный переулок, ведущий к улице Зои Космодемьянской.

Заречье, когда-то благополучный район города с отделением совхоза «Путь Ильича». Собственно, и сами эти кварталы застраивались как жилье для работников сельхозпредприятий. Сам «Путь Ильича» еле дышал на ладан, что-то в нем еще теплилось, но это как сравнивать яркое пламя с потухшим костром. Теперь эта часть Заречья считалась, напротив, алкоголическим гетто — не знаю, какой процент механизаторов и агрономов спились, но точно не два-три человека.

Дорога была просто усеяна осколками, какими-то помоями, за которые дрались бездомные облезлые собаки, ветер гонял старые газеты. Какой-то дедок, закутавшийся в ватник, в засаленной ушанке и рваных ботинках «прощай-молодость» катил перед собой тележку со всяким хламом. Со всем, что можно сдать — бумага, картон, чермет и стеклотара.

— И что мы здесь забыли? — брезгливо спросила Нестерова, старательно объезжая битое стекло.

— Здесь мои парни должны быть, — ответил я и вскоре действительно увидел Озика с Саней. — Подумал, раз уж ты меня катаешь, заодно и их проведаю.

— Катаю!.. И что они там делают? — сначала возмутилась, а потом удивилась девушка. И это был действительно не праздный вопрос.

Мой начальник охраны и племянник Жогина улепетывали со всех ног! И кто же их так напугал?

* * *

— А почему здесь-то? — Череп брезгливо вытер ботинок о жухлую траву. — Б**ть, все засрали!

— Здесь спокойней, — ответил Жорик, выбрасывая окурок в грязь. — В центре слишком приметно.

Старый поселок в черте города нельзя было назвать приятным местом. Хлипкие покосившиеся хибары, разбитый асфальт пробивался местами, словно остатки древней цивилизации. И собаки, сплошные собаки.

— Надо вам, парни, перебираться куда-то получше, — широкомордый авторитет, оглядываясь, аккуратно закрыл калитку. — Здесь ад кромешный какой-то.

— Заходи, не бзди, — усмехнулся Жорик.

Скрипнула старая деревянная дверь, парень скрылся внутри. Бандит, поправив неприметный серый пиджак, прошел следом. Снаружи дом оказался обманкой, а вот уже за порогом Черепа ждал если не дворец, то как минимум купеческий особняк. Выровненные стены, на которых наклеены новомодные обои в стиле «цветочных зеркал», старые, но заметно дорогие люстры, двери из массива, а не привычных струганых досок.

— Налево, — показал Жорик, и Череп, чуть пригнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, вошел в гостиную.

Там за столом сидел второй брат, Марик. Пил армянский коньяк и закусывал виноградом. А в углу сосредоточенно складывал камин высокий сухопарый мужчина лет сорока пяти или пятидесяти.

— О, какие люди! — деланно удивился Марик. — Заходи, Череп, заходи, присаживайся. В ногах правды нет, так у вас говорят?

— Это у «синих», — буркнул авторитет.

— Так, а ты че там уши развесил? — грозно нахмурился Жорик, повернувшись к мастеру. — Ща к себе в комнату пойдешь.

— Я только спросить хотел… — пробормотал мужчина. — Надо красок еще, не хватает на роспись.

— А хер ли ж ты молчал? — закинув в рот виноградину, удивился Марик. — Давай, пиши список, шныря пошлем. Только четко пиши, для обычных людей, понял? А то в прошлый раз накалякал, потом еще п**дел, что не то.

— Я все пропишу. Вы сыну отдайте, он все купит, что нужно. Без ошибок.

— Лан, подумаем, — кивнул Жорик. — Давай к себе пока, уважаемым людям побазарить нужно. И без глупостей.

Мастер покорно встал, ушел, глядя в пол в соседнюю комнату.

— Это что за мастак? — кивнул в его сторону Череп.

— Да художник местный, — махнул рукой Марик. — Наливай, Череп, арманьяка… Ты знал, что армянское пойло неправильно коньяком звать? Правильно — арманьяк.

— Ну-ка, попробую, — авторитет плеснул себе пятьдесят граммов.

— Так вот, — продолжил Марик. — Наняли его камин сладить, а он тянет, паскуда. Пришлось приковать, чтобы быстрее делал. Пока не сделает, не выйдет.

— А ежели стуканет? — ухмыльнулся Череп, закусывая соленым огурцом с черным хлебом.

— Молчать он будет, — Жорик тоже накапал себе армянского алкоголя. — Если жить захочет. А так у него же сын еще, сам слышал…

— Беспределите, парни, — довольно хохотнул Череп.

— Время такое, — пожал плечами Марик. — Так че хотел, кореш?

— Это… — Череп покосился на дверь в соседнюю комнату, где вздыхал мастер. — Повременить надо. Братва волнуется. Этот, который Камень, похоже, с Москвой как-то связан. Пока лучше не трогать.

— Да как скажешь, нам-то насрано, — ответил Жорик. — А что по другому вопросу?

— Состав в Ярик идет, — Череп налил себе еще арманьяка. — Десятого числа будет погрузка, местный дальнобой привезет.

— Он в курсе? — авторитет отвлекся и не уловил, кто из братьев задал вопрос.

— Нет, — покачал головой Череп. — Левый фраер, втемную его используют. Но я не о том… Тут есть маза сразу от китайцев привезти товар. С грузом из Шуньдэ.

p.s. Если вы любите историческую фантастику, советуем обратить внимание на АИ-серию Виктора Коллингвуда. Необычный взгляд! Наполеон на русской службе, Павел — финский король: «Благословенный» — https://author.today/reader/338924/3146483

Глава 12

Загадка разрешилась в следующую же секунду. Послышался громкий лай, а потом и сами собачки появились — из-за угла. Раз, два… черт подери, пять огромных лохматых барбосов!

— Посигналь! — потребовал я, и Нестерова подчинилась.

«Девятка» бикнула, девушка еще и фарами поморгала, так что Саня с Озиком тут же нащупали взглядами укрытие и побежали изо всех сил в нашу сторону.

— Быстрей, быстрей! — занервничала Нестерова, когда парни распахнули задние двери и буквально нырнули внутрь.

— Б**ть! — выругался Саня, заерзав на сиденье и принявшись усаживаться.

Собаки окружили машину, обиженно лая и рыча — еще бы, упустили добычу.

— Спасибо, Вадик! — осклабился Озик, по-прежнему не снимая свои круглые очки.

— Не за что, — буркнула вместо меня Нестерова, и я улыбнулся.

— Софию благодарите, я тут так, рядом посидел…

Царап! Один из псов осмелел и вскочил на задние лапы, уперевшись передними в стекло моей дверцы.

— Сука! — воскликнула девушка.

— Судя по размерам, точно кобель, — усмехнулся Саня. — Большой, сволочуга!

— Да какая, б**ть, разница! — я впервые видел кричащую и матерящуюся Нестерову. — Они мне машину поцарапают!

— А чего стоим тогда? — резонно возразил я, повернувшись к девушке, и та неожиданно смутилась, слегка дав по газам. — Животных не давим только. Собака — друг человека…

— Таких друзей… — проворчала София, старательно объезжая нервничающих псин, сорвавшихся следом.

— За хвост и в музей, хех! — подхватил Саня.

— Да надави ты на тапку! — скомандовал я, Нестерова газанула, выжигая сцепление, и «девятка» быстро оторвалась от своры.

Секунд пять, и собаки отстали, перейдя на деловитую трусцу. Чувствуют себя победителями — загнали двоих «человеков» в железную коробушку, еще и заставили всех утекать уже в полном составе.

— Все, теперь не гони, — я машинально похлопал Софию по руке, нервно вцепившейся в набалдашник рычага КПП.

Девушка дернулась было, но вдруг расслабилась и впрямь сбавила обороты. Руку при этом не убрала, это сделал я сам. А то еще превратно поймет… Хотя я сейчас подумал — с учетом моего настоящего возраста я Соньке примерно в отцы гожусь. И успокаивал я ее именно так, без всякой задней мысли.

— Парни, что там у вас случилось? — я переключил внимание на парней, чтобы закончить неловкую ситуацию. — Выяснили, что с Таней? И как умудрились собак разозлить?

— Слушай, Камень, — Саня взял на себя объяснения. — По адресу, что ты дал, не открывали… Мы стучали, стучали, Даня даже через забор заглядывал. Видно было, что дома есть кто-то…

— Как видно? — уточнил я.

— Ну, понимаешь, — Озик даже протиснулся между сиденьями, — форточки приоткрыты, но это ладно, могли уйти и оставить… А вот телик в одной из комнат работал — это точно кто-то дома. Ну и дверь входная приоткрыта, щель прям видна. Я орал даже, хех! Ноль эмоций.

— Ты еще залезть предлагал, — усмехнулся Саня. — Я тебя отговорил.

— И правильно сделал, — кивнул я. — Соседи могли ментов вызвать, проблем не оберешься потом…

— Было бы смешно, Дио, если бы твой братан приехал! — Озик заржал.

— Дио? — Нестерова, внимательно слушавшая наш разговор, удивленно глянула на меня, потом сразу опять вернулась к дороге.

— Неважно, — я махнул. — В разных мирах меня знают под тысячами имен…

Не помню, откуда эта цитата, но все оценили. Посмеялись, расслабились даже немного. Потом я предложил Софии остановиться у одноэтажного магазина. Над входом висела выгоревшая, еще советская, вывеска «Продукты». Однако в народе его называли «клоповником». Как и многие другие похожие продмаги в таких же окраинных кварталах.

— Дальше, — попросил я парней. — Никого не застали, ушли. А собаки?..

— Собак на нас сосед, сука, спустил, — Саня яростно почесался. — Мы потом решили по домам походить, поспрашивать, вдруг кто что знает.

— Разумно, — кивнул я.

— А что случилось-то? — не выдержала Нестерова.

— Девчонка пропала, — сообщил Озик. — Она нам фигурки рисует для залов. Художница. Давно не было, в учаге сказали, что заболела…

— Так давайте в газету дадим, — предложила девушка. — Проблем нет, я устрою. Единственное, а она точно пропала?

— Надо выяснить, — сказал я. — Так что там у вас потом приключилось, парни? Сосед почему на вас собак натравил?

— Сволочь потому что, — пробурчал Саня. — Сказал, нехер тут шастать. Из соседней халупы, кстати. Которая напротив.

— Так, ладно, — я похлопал ладонями по коленкам. — Давайте-ка еще раз к Таниному дому съездим. София, ты не против? Буду должен.

Сюда мы приехали за компанию, а вот теперь, если девушка останется, это будет одолжением с ее стороны, и я честно признавал, что понимаю это. Нормальные отношения ведь всегда начинаются с того, что люди честно платят по счетам. А без обязательств — это к Лене Голубкову. Который не халявщик, а партнер.

— Поехали, — лаконично ответила Нестерова, и тут по стеклу кто-то требовательно постучал.

Мы так увлеклись разговорами, что не заметили, как к машине подошел местный выпивоха неопределенного возраста. Небритый, с краснющими глазами, в штанах с вытянутыми коленками, выцветшем тельнике и драных кирзачах.

— Не открывай, — брезгливо сказала Нестерова, заводя мотор, но у меня возникла кое-какая идея.

— Здорово, отец, — поприветствовал я пьянчугу, опустив стекло.

— Доброго дня вам, молодые люди, — тот стоял на почтительном расстоянии, но амбре издавал мощное. — Счастья, здоровья, хорошего настроения…

— Спасибо, и тебе не хворать. Что хотел? — я прервал поток абстинентного красноречия.

— Десяточкой хотя бы не выручишь, командир? — пьянчуга оценил мой деловой подход. — Выпить охота, трубы горят, выручай… Другие п**дят — ой, извините, девушка — другие обманывают, что на хлебушек, а я вот честно говорю: я алкаш!

Мужик театрально подбоченился и развел руками в стороны. Ни дать, ни взять, артист фольклорного ансамбля. Сейчас того и гляди вприсядку пойдет, исполняя частушки.

— Выручу, — игнорируя возмущения в салоне, я улыбнулся. — И еще сверху добавлю, если поможешь.

— Дык, легко, командир! Делать че надо? Огород там вскопать, дров наколоть…

— Такой наколет, — усмехнулся Саня. — По полену размахнется, а по ноге себе трахнет.

— Ты батю Танюшки Масловой знаешь? — спросил я у алкаша.

— А то! — отлично, я так и знал, что рыбак рыбака видит издалека, и они собутыльники. — Толян Маслов, кореш мой драгоценный!

— Иди в магазин, купи водочки и дуй к нему, — я просунул мужику несколько смятых купюр. — Нам поговорить надо, выведи его на пару минут. А потом хоть до завтрашнего утра жрите. И лучше, чтоб у тебя, дайте его домашним немного выдохнуть. Тебя как звать?

Не хотелось, чтобы эти два алконавта портили день Тане, если она и вправду болеет. Да и просто так, если она здорова, тоже… Но вылечить я ее отца не могу, значит, просто воспользуюсь ситуацией, чтобы узнать, все ли в порядке.

— Калиныч я, — алкаш поклонился, и его чуть не унесло по дуге. Потом он, видимо, зашевелил своими шестеренками, заподозрив неладное. — А он вам это… зачем нужон? Вы не от Бабарихи? Старая пацанов, что ли, наняла, чтоб долги выбить?

— Нет, мы не от Бабарихи, — я покачал головой. — К Тане мы свататься шли. Вон, жених, сзади сидит, — я кивнул на нервно заерзавшего Озика. — Все по традициям, у отца руки просить будем.

— О, так это ж отлично! — воскликнул Калиныч. — За это и выпить можно!

— Давай дуй к Толяну, — я вновь прервал болтовню алкаша. — И выведи его, мы сейчас подскочим, сюрприз сделаем.

Логика и причинно-следственные связи у мужика, больного поздним похмельем, отсутствовали, и нам это как раз было на руку.

— Ну, ты голова, Камень, — одобрительно произнес Саня.

— Да уж, с вами не соскучишься, — вздохнула Нестерова и медленно покатила машину к третьему дому по Космодемьянской, благо мы недалеко от него отъехали.

Алкаш, закупившись пузырем, передвигался чуть ли не рысью, так что ждать нам пришлось недолго — встав напротив Таниного дома, мы вскоре увидели Калиныча, зовущего на всю улицу Толика, «кореша драгоценного».

— Не откроет, — взволнованно пробормотал Озик.

— Тихо! — сказал я, уловив, что алкаш расслабился и замолк.

И точно, вскоре перекосившаяся калитка открылась, явив миру нестарого, в общем-то, мужика, который смотрелся бы весьма представительно, не имей он проблем с алкоголем. Высокий, не ниже метра восьмидесяти пяти, широкий в плечах, еще и с остатками выправки. Об этом я скорее догадался, а вот Саня мою догадку подтвердил.

— Вояка, — сказал он. — Спился, бедолага, без дела…

— Так, выходим, — быстро среагировал я. — София, запрись изнутри и жди.

— Разберусь, — усмехнулась она.

Наш знакомый Калиныч обернулся, показал на нас рукой, причем выражение его лица мне не понравилось… Не могу сказать, в чем проблема, просто древнее чувство рептилии подсказало.

— Здравствуйте! — громко поприветствовал я «драгоценного кореша». — Меня зовут Вадим, в училище сказали…

— Ах ты, падаль! — отчетливо произнес Маслов-старший. — Ты мою Танюху обрюхатил?

Вот это новости!.. Похоже, эффект испорченного телефона в действии: отец девушки явно не так понял легенду, переданную собутыльником. И плевать на подробности — кто первый рот раскрыл, тот и виновен, по его мнению.

Отпихнув едва не свалившегося наземь Калиныча, Толян попер на нас ледоколом, и пусть его глаза посылали друг друга на восемь сторон света, двигался он вполне уверенно.

Ух! Пудовый кулачище просвистел мимо лица Сани, бросившегося наперерез, тот успел увернуться и попытался применить какой-то захват. Но Толян буквально смахнул его, словно назойливую муху, и это с учетом габаритов нашего друга выглядело внушительно. Что ж, чем больше шкаф, тем громче падает — старая истина…

— Таня дома? — спросил я и поставил блок, принимая удар Маслова.

Твою мать! Как кувалдой треснул! Саня набросился на него сзади, вновь попытался скрутить, крикнул Озику, чтобы не стоял столбом, и повис на плечах пьяного здоровяка.

— Суки! Твари! — орал тот. — Порешу, нах! Дружков собрал, ссышь один? Подойди, сученыш, я тебя в бараний рог скручу, гнида!

Изрыгая потоки ругательств, он опять попер на меня, отпихнув ногой Озика, будто щенка. Саня, вцепившись в него, как клещ, пытался свалить, но тщетно. А я подумал, насколько жутко должно быть Тане и ее матери, когда эта горилла буянит под градусом.

— Стой! — крикнул я, поняв, что биться с ним сложно, и лучше просто уворачиваться. — Где Таня? Она дома? Ее в училище потеряли!

— Работает Танька! — прорычал Маслов. — На работе она, на набережной!.. У Камня!

Так, что-то уже наклевывается… И это что-то, увы, печальное.

— А ну, успокойся! — Сане все-таки удалось изловчиться, выкрутить мужику руку и попытаться повалить его на землю.

Блин, вот последнее, чего хотелось, так это драки… Это даже хуже, чем когда Озик предлагал Сане перелезть через забор.

— Толян, кореш, держись! — я забыть успел про Калиныча, а тот, собрав все свои пьяненькие силенки, набросился на Саню, обхватив его подобно обезьяне, и полетел на землю, увлекая с собой парня.

Озик грохнулся следом, когда глупо и отчаянно попытался довершить начатое Саней. Что ж, уже натворили дел, куда деваться…

Я совершил левой рукой обманный маневр, а правой, дождавшись, когда Маслов на него поведется, сунул ему кулаком в челюсть. Тот замер, но больше от неожиданности.

— Да стой ты!.. — начал я и тут же мысленно махнул рукой.

Рядом, обдав грязными брызгами клубок дерущихся Саню с Калинычем, затормозил «Форд Эскорт». Белый с коричневой бахромой налипшего грунта — машина для этих времен вполне себе приличная, но неухоженная.

— Вы че творите тут, а? — раздался голос, захлопали дверцы машины.

Маслов отвлекся, и я воспользовался моментом. Удар, и здоровенный мужик, пошатнувшись, осел прямо в грязь. Это его отрезвило, и вовремя, а то неизвестно, до чего бы дошло.

— До**ался, что ли? — ко мне подошел парень лет двадцати пяти, может, чуть старше, и указал на сидящего в луже Маслова.

— Почти, — кивнул я, пытаясь успокоить дыхалку. — Дочь у него пропала, а он синячит без просыху.

— А че ты его не урыл?

Интересный вопрос… И что на такое ответить?

Рядом встал еще один парень, точная копия первого. Причем только сейчас мне бросилась в глаза их странная внешность — кожа розовая, шелушащаяся, волосы ослепительно белые, как у Таргариенов из «Игры престолов», но глаза красные, будто кровавые. Альбиносы! Еще и близнецы — впервые такое вижу. Что-то как будто бы шевельнулось в глубинах памяти, но тут же затихло, выскользнув, словно угорь в иле.

— Опять нажрался, дядь Толь? — еще один голос.

К нам со всех ног спешил коренастый парень в армейском бушлате, чем-то напомнивший мне Валерку. Такой же бритоголовый румяный колобок с неуловимо сельскими простодушными чертами лица.

— Здоров, парни, — он подбежал к нам, начал поднимать Маслова, который что-то бессвязно бормотал, уже мало напоминая безжалостную машину для убийства. — Все нормально, никто не пострадал? Его после Афгана кроет…

— Лан, Жорик, поехали, — сказал один альбинос другому. — Сказал же, без нас разберутся.

— Ого, фига вы! — простодушно отреагировал «колобок» на близнецов. — В Чернобыле, что ли, облучились?

— Чего? — набычился один из парней, а другой его тут же по-дружески скрутил и повел к машине.

— Давай, поехали, нечего людям мешать…

— Ты его знаешь? — спросил я «колобка» под звук взревевшего двигателя «Эскорта».

Наконец-то сбросив с себя Калиныча, подбежал Саня, за ним выскочившая из машины Нестерова.

— Знаю, — кивнул парень в бушлате. — Сосед мой, дядь Толя Маслов. А я Денис, — он протянул мне руку.

— Значит, так, Денис, — начал я. — У него дочь пропала, Таня. А он ни сном, ни духом…

— Как… пропала? — Маслов будто очнулся от наркоза и посмотрел на нас расширившимися от ужаса глазами. — Она на работе!

— Камень — это я, — четко произнес я, схватив его за подбородок и повернув к себе. — Не было Тани уже несколько дней! Не было! Куда ты смотрел, придурок?

В глазах моментально протрезвевшего Маслова застыл ужас осознания, он беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба.

— Пропала… — выдавил из себя отец Тани.

* * *

Следственный изолятор города Новокаменска

Отечественное правосудие всегда было механизмом неповоротливым, Маша не питала иллюзий на этот счет. Сперва все набросились на Увальцева, когда он стал главным подозреваемым в серии убийств молодых девушек. Потом, когда выяснилось, что странноватый парень со справкой из психоневрологического диспансера причастен к гибели только одной жертвы, правовой механизм застопорился, с хрустом и лязгом откатился назад. А теперь опять набирал силу и скорость, встав на новые рельсы.

В ожидании судебного заседания Увальцев сидел в городском СИЗО, и психиатрический диагноз этому не мешал. Медкомиссии по установлению вменяемости еще не было из-за вечного бардака, так что оснований направлять его на принудительное лечение не было. Сидел, правда, Увальцев отдельно — боялись, что грохнут сокамерники.

— О чем вы хотите поговорить? — он опустил на стол между ними скованные наручниками ладони.

Тот же ворсистый индийский свитер, сальные волосы, старящие вполне молодого парня усы… И взгляд — Увальцев, как и всегда, пытался мысленно раздеть Машу, это считывалось в его словно бы ощупывающих глазах, дрожащем кадыке, когда он судорожно сглатывал.

— Прежде всего я вынуждена признать, — слова давались девушке нелегко, но раз уж она пошла на этот эксперимент, нужно идти до конца. — Признать, что вы оказались крепким орешком.

— Правда? — Увальцев уставился на нее с подозрением.

— Да, — Маше стало легче, как будто она и вправду сейчас была Клариссой Старлинг из фильма. — Вы… убили всего одну… недостойную. Но взяли на себя смелость принять и других жертв.

— Мне бы хотелось быть таким, как он, — Увальцев покачал головой. — Увы, я не столь силен…

Маша чуть не скривилась от подобных признаний, но вовремя одернула себя.

— Отнюдь, — она покачала головой. — Такая смелость… Если бы не цепочка случайностей, мы бы вас не поймали.

— О да, вам повезло! — Увальцев подбоченился, и это выглядело даже смешно с учетом того, что он был скован наручниками.

— И вы бы наверняка наказали еще пятерых, — притворно покачала головой девушка.

— Больше! — распалился Увальцев, попытавшись качнуться на стуле, но тот был привинчен к полу.

— Не сомневаюсь, — Маша попыталась придать своему голосу благоговейные нотки. — Как минимум пятерых, а то и в два, в три раза больше!

— Да! — теперь убийца смотрел прямо перед собой, продолжая беззвучно шевелить губами.

— Владимир, как вы думаете, ваш… учитель, — это слово далось старшей Терешенко нелегко, язык не поворачивался называть так маньяка, — он сам еще будет наказывать девушек? Тех, кто погряз в блуде?

— А почему вам вдруг стал интересен он? — Увальцев недоверчиво нахмурился. — Вы хотите его поймать?

— Нет, — Маша перешла на шепот. — Я бы хотела ему помочь.

Глава 13

Недаром народ придумал поговорку, что беда не приходит одна. Не успели мы как следует отойти от пожара, убийства и покушения, как добавилась еще одна жесть. Таня пропала, это было уже понятно, а вот что теперь делать…

— Так, — я хорошенько тряхнул старшего Маслова, взяв за грудки, и тот не сопротивлялся. — Сейчас мы поедем с тобой в милицию, и ты напишешь заявление о пропаже дочери.

— Хорошо… — безвольно прошептал отец Тани и начал медленно, неуклюже вставать.

Денис, наш новый знакомый, принялся помогать, я тоже. Бросился было и Калиныч, но его отогнали. Маслов выпрямился, его уже не шатало от пьянки, и мне даже думать было страшно, что сейчас в его голове. В своей прошлой жизни я не был отцом, эти чувства мне не знакомы, и все же… Казалось, он сейчас проклинает себя и насылает на свою голову мыслимые и немыслимые кары. Но о чем, в рот мне ноги, думала мама девушки⁈ Понимаю, этот алкаш, но она-то… Таня не говорила, что мать ее тоже пьет или еще что-то.

— Вы что, оба не видели, что у вас дочь пропала? — я все-таки не выдержал и задал этот вопрос.

— Так это… — Маслов говорил, глядя куда-то мимо. — Я думал, она на работе. Она еще у подружек надолго оставалась, задания какие-то делали, проекты… Она молодец, а я жрал…

— Еще и бабки у нее отнимал заработанные! — неожиданно зло бросил Озик. — Не западло было дочь грабить?

— А с матерью, — Маслов словно не слышал парня, — они поругались недавно, не разговаривали даже…

— Да уж, — обронила Нестерова. — Доброе утро, страна… Так вообще все просрать можно.

— София, нам надо в милицию, — я повернулся к ней. — Сколько там, они говорят, времени должно пройти? Три дня?

— Убьют, тогда приходите, — грустно пошутил Денис. — Парни, давайте я вам помогу?

— В машине больше места нет, — я покачал головой, слыша, как Нестерова бурчит про то, что Маслов своей грязной задницей испачкает ей сиденье. — Справимся, спасибо.

— Слышь, Ден, а ты чего не на работе сам? — неожиданно вдруг спросил Саня.

— Так мне ночью на смену, — тот пожал плечами. — Школу охранять, больше некуда было пойти… Или к бандитам.

— Давай к нам, — предложил Саня. — Нам люди надежные нужны. Покажешь себя, повышения можно будет добиться. По деньгам не обидим. Игровой салон на набережной Каменки знаешь?

— Знаю, — кивнул Денис. — Спасибо, пацаны…

— Пока еще не за что, — добродушно хмыкнул Саня. — Вечером сегодня приходи перед своим дежурством. Меня найди, Лещенко моя фамилия. Я там до ночи буду, так что успеем все обсудить.

Я мельком посмотрел на друга — взрослеет парень, наперед думает. Мне этот Денис тоже понравился, пусть у нас подежурит, присмотримся.

Нестерова тем временем достала из багажника какую-то рвань — вроде бы старая куртка от спецовки — и принялась ее стелить на заднее сиденье. Разумно, не химчистку же ей потом заказывать. Хорошо еще, что вообще согласилась помочь, так-то у нее никаких долгов перед нами нет.

— Да ешкин кот! — воскликнул Саня. — Опять ты? А ну, пшел отсюда!

Я повернулся — оказывается, к месту событий примчались давешние собаки, которые теперь, правда, ни на кого не бросались. А впереди шел, судя по всему, вожак. Тот самый, который запрыгивал своими лапищами на машину Соньки.

— Песики-то, кстати, не двортерьеры, — заметил Озик.

И правда, подумал я, присмотревшись. Когда на нас пытались напасть, как-то не до того было, а сейчас рассмотрел — московские сторожевые или одичавшие сенбернары. Во всяком случае пара из них, еще-то несколько совсем другие, но я особо не разбирался.

— Вообще-то, они служебные, — пробулькал смотрящий на все с недоумением Калиныч, которого время от времени сносило по короткой дуге. — Это Аркадия Никитича собачки…

— Что? — Саня повернулся к пьянчужке. — Какие, на фиг, служебные? Ну-ка, валите отсюда!

Он подобрал булыжник и сделал вид, будто замахивается и хочет швырнуть. Вожак зарычал, и тут вдруг хлопнула калитка.

— Опять вы⁈ — проревела луженая глотка. — Сейчас наряд вызову, че вы здесь третесь? Собаку не трогай, придурок, а то этот камень тебе кое-куда запихну, понял?

Саня даже выронил булыжник от неожиданности, а Калиныч обрадованно воскликнул:

— О, а вот и Аркадий Никитич! Привет, служивый!

— И тебе не хворать, — пробурчал вышедший со своего участка мужик. — Опять нажрались? Вот ЛТП[1] по вам плачет, соседушки.

Дядька был колоритный. Не очень высокий, но широкий в плечах, с огромными волосатыми кулаками. На голове курчавились седые космы, лицо заросло бородой — очень похож на актера Михаила Евдокимова, который потом станет губернатором Алтайского края и погибнет в автокатастрофе.

— Здравствуйте, — сказал я. — Вы извините, мои парни перенервничали. У нас подруга пропала, дочь вашего соседа Маслова.

Тот как раз уселся на дерюгу, подстеленную Нестеровой на заднее сиденье, и покорно ждал, когда мы поедем в милицию.

— Толян, ты чего? Серьезно? — пророкотал бородатый. — Пиши, мать твою, заявление!

— Извините, а ваши собаки и вправду служебные? — я спросил, не особо веря алкашу Калинычу.

— Служебные, — буркнул мужик. — Из кинологического отдела. Распустили его, собак я себе забрал.

— Как распустили? — удивился Саня, который уже забыл, что испугался собак и хотел забросать их камнями.

— А вот так! — проревел бородач, которого Калиныч назвал Аркадием Никитичем. — Денег нет, собак не на что кормить и держать негде. Отдел распустили, говорю же. Кондратюк, сука эта, и все эти дерьмократы!

В голове пронеслись вихрем мысли. Помнится, мы как раз обсуждали применение служебных собак для поиска наркотиков. А собаки-то, оказывается, уже на покое из-за недостатка финансирования. Зато…

— А вы, Аркадий Никитич, умеете с ними управляться, смотрю? — начал я, и мужик презрительно хмыкнул.

— Ясен пень! Я их со щенячьего возраста взрастил. Капитан Рожков, кинологическая служба Новокаменского городского отдела. Тоже никому на хрен не нужный, как и собачки мои. На пенсии.

— Пропавшего человека они могут найти? — я пропустил всю лирику и вычленил главное.

— Можно попробовать, — Рожков пожал плечами, видно было, что он не очень уверен. — Ингус как раз розыскной, натасканный на след. С ним можно поработать. Иди ко мне! Ингус, Ингус!

От своры отделился тот самый вожак, подбежал к хозяину и сел, словно на выставке. И куда только делись недавние дикие манеры?

— Ах ты, мой зверюга! — Рожков ласково потрепал пса по голове. — Когда пропала-то?

— Три дня назад, — подсказал я. — Приблизительно.

— Много времени прошло, много… — покачал головой капитан Рожков. — В принципе, если девчонка здесь, на районе, пропала, то еще можно что-то сделать. Машин не так много, людей тоже меньше, чем в городе. Попробуем. Но сначала поехали в отдел, пусть у вас заявление примут. Я с вами, пня им дам, если будут тянуть.

— Я с тобой, Никитич! — Калиныч потрусил к калитке, и вскоре они вдвоем с Рожковым открыли железные скрипучие ворота, за которыми притаился зеленый ЛуАЗик.

— Дениска, давай тоже за компанию! — прорычал бородач, и парень с готовностью бросился к воротам.

Вскоре мы уже ехали по направлению к отделению милиции. Но сначала я все-таки выгнал Маслова из машины и заставил его захватить из дома несколько фотографий Тани. И только после этого наша маленькая кавалькада помчалась по разбитым дорогам. Первым Рожков на смешной, но на самом деле очень даже проходимой машине, за ним мы на нестеровской «девятке». Отец Тани, уже почти полностью протрезвевший и бледный, как полотно, всю дорогу молчал.

— Как же так! — зато сетовал возмущенный Озик. — Бляха-муха, дочери дома нет несколько дней, а они оба ни сном, ни духом!

— Зинка приходит порой за полночь, — разлепив ссохшиеся губы, проговорил Маслов. — На почте работает, потом еще моет в нескольких местах… А Танька, Танюшка… Она сколько раз из дома уходила, когда я пил.

— Допился! — чуть ли не сплюнул Озик, но Маслов даже взглядом в его сторону не повел, лишь покорно кивнул.

— Ладно, Дань, — сказал я. — Он сам себя наказал, вот только Тане это не поможет. А ты, Анатолий, в милиции все сейчас как на духу расскажешь. Где, когда дочь в последний раз видел, при каких обстоятельствах. К подругам, говоришь, уходила?

— К Маринке Фирсовой, — отец Тани назвал знакомую фамилию. — Вчера, что ли…

— Вряд ли, — я с тяжелым вздохом покачал головой.

— Короче, фотка нужна, — проговорила Нестерова.

— На вот, держи, — я протянул полароидный снимок, где Таня, улыбаясь, стояла на фоне городской елки.

— Пойдет, — мельком взглянула девушка. — В бардачок кинь… Поместим в газету. Мол, такая-то ушла из дома и не вернулась… Особые приметы… Все, как положено.

— На радио еще бы выйти, — предложил я. — И на местное ТВ. Сможешь устроить?

— Смогу, — коротко ответила Соня.

— Спасибо, — искренне сказал я.

— Да, спасибо! — блеснул очками Озик.

— Надо еще листовки распечатать, расклеить по городу, — пока мы ехали, я проговаривал наши дальнейшие действия. — Опять тонновских парней привлечем. Пусть бегают, все завалят этими листовками. И заодно информацию выискивают, они пронырливые.

— Деньги нужны будут, — заметил Саня.

— Выделим, — кивнул я. — А еще нам помогут. Давайте-ка, парни, расшевелим наш народ, чтобы не сидел каждый по своим углам.

* * *

В милиции заявление у Маслова приняли быстро. Бородатый собачник Рожков не врал — он действительно придал ускорение милиционерам своим появлением и рычащим басом. Видно было, что бывшего капитана-кинолога здесь уважали. Но что самое важное, по всем участковым, районным отделам и постам тут же улетела ориентировка на пропавшую девушку.

Отец Тани, к сожалению, вспомнил немного. Лишь то, что пропала дочь три дня назад, а не вчера, как он спутал в своем алкогольном бреду. Я спросил у него про «взрослого друга», которого нашла себе Таня, но Маслов, увы, о нем ничего не слышал. Мы тоже дали показания, чтобы хоть как-то помочь милиции с поисками, я вспомнил о своем предположении, что неизвестный «покровитель» может быть из сектантов. Как там их? Джей и Молчаливый Боб, точно! То есть старейшина Джеймс и старейшина Боб. Как нас порой выручают глупости вроде ассоциации с голливудскими фильмами. А еще бы, кстати, с Никой поговорить — вдруг она что-то знает. Таня же ей рассказывала про своего нового покровителя…

Уже сильно вечерело, когда мы вышли из отделения, накрапывал дождь. Как будто погода тоже грустила — так, наверное, сказала бы Лиза, поэтическая натура. И в какой-то степени была бы права, потому что осенняя хмарь, наложившаяся на серость панельных пятиэтажек нашего городка, убитый асфальт и раздолбанные милицейские «бобики», усугубляла и без того удушливую атмосферу пропажи девушки.

В памяти начали всплывать детали моей первой жизни. Как город дрожал от преступлений маньяка, которого тогда так и не поймали. Как люди отворачивались, видя драки, разборки или ДТП с участием дорогих машин. Как спивались никому не нужные ветераны-афганцы, как теряли работу лучшие специалисты. И то я, оказывается, знал не все — например, историю капитана Рожкова и его служебных собак.

— Значит, так, — рычал тот. — Дениска, ты мне помогать будешь. От тебя, Толян, требуется найти вещи дочери, которые помогут Ингусу взять ее след. Мало шансов, но надо пробовать.

Я, конечно, не спец, но мне показалось, что отставник просто пытается дать надежду Маслову-старшему. Сам же сразу сказал, что времени много прошло, запахи выветрились. Да и народу с машинами в этом районе хоть и немного, но все же и не пустыня. Тщетная затея, в общем… Но буду молчать. Тем более что пока судьба Тани неизвестна, и надежда умирает последней.

— А я? — Калиныч тем временем бодрился, пытаясь бороться с пьяной сонливостью. — Я тоже хочу помочь!

— А ты домой, — поморщился Рожков. — Проспишься, протрезвеешь. И там решим. От вас, — он повернулся ко мне. — Освещение в СМИ будет?

— Будет, — кивнула Нестерова.

— Объявления о пропаже, — добавил я, — тоже будут. Не теряем времени, едем. В офисе есть комп, наберем макет объявления и заедем потом в типографию. Официально они уже как бы закрыты, но печать поздно вечером и в ночную смену идет, прорвемся.

— Мне в редакцию надо, — сказала Соня, когда мы распрощались с командой Рожкова, и те начали грузиться в ЛуАЗик.

— Спасибо тебе, — я протянул ей руку, и девушка ее пожала. — Ты нам очень помогла.

— Будешь должен, — Нестерова тряхнула головой. — Ладно, поехали, довезу вас до набережной.

В офисе нас уже ждали с нетерпением. Нет, на работе это никак не отобразилось, все были заняты и честно выполняли свои обязанности, даже более чем. Однако была все же общая нервозность, особенно ее уровень подскочил, когда мы рассказали о пропаже художницы.

— Блин, вот как так! — воскликнула Гайка.

— Надо, ребята, нам действовать! — я оглядел всех собравшихся в нашем маленьком кабинете. — Илюха, давай за комп, будешь компилировать объявление.

Толстяк с готовностью уселся за клавиатуру, загрузил «Лексикон». Зазвенел телефон, я выругался, но поднял трубку.

— Слушаю, Каменев.

— А-а, Вадим Станиславович! — раздался в динамике злобный писк Мейер. — Наконец-то я до вас дозвонилась!

— Очень невовремя, Ирина, давайте потом…

— Нет уж, вы мне скажите!.. Вы зачем меня отправили в «Оникс», где знать не знают ни о какой пресс-конференции?

— Ах, вы сейчас оттуда звоните? — деланно удивился я, посмотрев на часы. — Так вот, Ирина, буду краток: вы меня не раз пытались обмануть, теперь попали в ту же ситуацию. Будете со мной честны, тогда сможем поговорить о сотрудничестве. Думайте. До свидания.

Я положил трубку, махнул рукой, показывая всем остальным, что разговор недостоин внимания, и мы продолжили. Илюха быстро набрал текст объявления: пропала девушка, особые приметы, просьба позвонить по таким-то номерам или 02… Сохранил файл на полуторадюймовой дискете, передал мне.

— Теперь следующее. Типография и Кирилл Тонна. Понадобится транспорт, поэтому звоним дяде Гоше…

Тьфу ты, блин. Вот только сейчас я понял, что нашего таксиста зовут так же, как директора АРПа Георгия Владиленыча — дядя Гоша. Бывают же такие совпадения.

По домашнему номеру сосед не отвечал, значит, был на линии. Поэтому я позвонил в таксопарк, пока что единственный в нашем городе, так что никаких сложностей не возникло. Попросил его к телефону — к счастью, тот куковал в курилке, пока его «корабль» ковыряли в мастерской.

— О, Вадик! — обрадовался сосед. — Привет, корешок! Помощь нужна?

— Нужна, дядь Гош. Покататься нужно по городу. Приедешь на набережную?

— Легко, Вадик. Сейчас смену закончу тогда, и на фиг. А то еще с таксопарком делиться придется. Да, Аллочка?.. Ха-ха! Ща, Вадик, мчу на всех парах!

Я поблагодарил его, положил трубку. Потом обвел взглядом каждого. Сосредоточенный Озик, впервые за долгое время снявший свои круглые очки кота Базилио. Задумчивая Юлька-Гайка. Полный решимости Дюс, мрачный Саня, встревоженный Илюха. Людмила Константиновна уже ушла, с бухгалтерией у нас теперь был полный порядок. Хоть в чем-то — я мысленно усмехнулся. А впрочем, и с остальным, что касается работы клуба, тоже все хорошо. С неприятностями же разберемся.

— Здравствуйте, — сразу, пока горячо, еще один важный звонок. — Будьте добры, Нику к телефону.

— Она сегодня допоздна в больнице, — мама девушки, судя по доброжелательному тону, не в курсе о нашей размолвке. — Может, что-то передать ей, Вадим? Ты разве ее не встречаешь? Ах, да, она говорила, что ее встретит Маша… Точно-точно, у тебя же много работы. Так что ей передать?

— Да, работы, к сожалению, очень много, — я подыграл чужой легенде, хотя дел-то и вправду невпроворот. — Пусть мне, пожалуйста, перезвонит в офис. Спасибо!

Попрощался и быстро повесил трубку, пока не возникло новых вопросов. Не надо сейчас родителям Ники знать о пропаже подруги их дочери.

— Итак, друзья, — я обратился ко всем. — Предлагаю организовать сбор средств в фонд поисков Тани. Участвовать могут все, просто оплатив часы игры на любой приставке. Сто рублей с каждого места каждый час. Выделять будем из нашей прибыли. Все согласны? Если нет, я пойму, оплачу сам…

— Ты охерел? — Саня пробуравил меня взглядом. — Вообще из ума выжил?

— Вадимыч, ты как такое подумать мог? — это уже Дюс.

— Ну, ты даешь… — добавил Илюха.

— Вы о чем, парни? — я нахмурился.

— Человек пропал, — сказал Саня. — Даже вопросов нет, что все участвуют. Без исключения!

— Да! — все поддержали, включая Юльку и Озика. Насчет последнего, кстати, я даже не сомневался.

Следующие часы прошли в суете. Для начала я лично съездил в типографию с макетом объявления и фотографией Тани — любому другому пришлось бы объяснять, как быть и что говорить. А так меня самого там хорошо знали, я прошел сразу к завпроизводством и объяснил все как есть. Пропала девчонка, совсем молодая, дома и в училище не появлялась несколько дней. И заведующий, типичный советский дядька в линялом синем халате и с карандашом за ухом, сразу включился в дело. Сам позвонил руководству, получил разрешение рулить процессом и запустил макет.

— Через час приезжай, Вадим, — сказал он мне, когда я начал собираться, чтобы навестить Тонну. — Часть тиража будет как раз готова.

— Спасибо, Герман Геннадьевич, — я пожал руку дядьке. — Насчет денег…

— В кассу заплатишь потом, — он покачал головой. — Я сам не возьму.

— Спасибо!

Сосед вел сосредоточенно, не балагурил — как узнал, что случилось, стал максимально серьезным. Мы подъехали к родному двору, уже было темно, в окнах горел свет. В нашей квартире тоже — мама с папой и Серегой наверняка уже ужинают. Возможно, Валерка пришел со службы… Хотя нет, он раньше девяти вечера обычно не приходит. Да и в привычку у него уже вошло к нам на набережную заходить.

— Подожди, пожалуйста, дядь Гош, — попросил я.

— Конечно, Вадим!

— Я быстро!..

Покрутил головой, сначала услышал знакомый вальяжный голос, которому вторили детские писки, потом увидел громаду Тонны, направился сразу к нему.

— Вадим! — меня вдруг окликнули. — Вадим Каменев!

Я обернулся. Ко мне спешил Семен Аркадьевич Шляпников, наш изошник.

[1] Лечебно-трудовой профилакторий.

Глава 14

— Семен Аркадьевич, здравствуйте! — улыбнулся я. — Извините меня, пожалуйста, я спешу. Не обижаетесь?

Любого другого не из семьи или ближнего круга друзей я бы спокойно послал в сад. Здрасьте, до свиданья, и все. Но препод по рисованию был из тех школьных учителей, с кем всегда искренне хотелось общаться. Жаль, что сейчас действительно некогда.

— Что-то случилось? — нахмурился он. — Рассказывай!

— Пропала девушка, — сказал я. — Вы ее не знаете, она не из нашей школы. Уже дня три не было дома, в училище тоже. Сейчас организуем поиски.

— Я могу помочь? — сосредоточенно спросил Шляпников. — Понимаю, я не милиционер, не бизнесмен со связями… Но кое-какой опыт есть — и в дружинниках я был при Союзе, и в походы ходили часто, с ориентированием на местности у меня все хорошо. Так что ты можешь на меня полностью рассчитывать.

Народная дружина, походы… Вряд ли это поможет. И тут меня осенило.

— Семен Аркадьевич! — я полез в карман за фотографией. — А ведь вы можете ее знать, она художница. В тархановке[1] учится.

Шляпников аккуратно взял протянутый мной снимок, прищурился, вглядываясь, повернул к тусклому фонарю.

— Нет, Вадим, я ее не знаю, — он покачал головой, возвращая карточку. — Я же в детской школе искусств сейчас, с тархановскими студентами не сталкиваюсь. Думал, вдруг где-то на выставках могли пересекаться, но нет. Прости, Вадим.

— Да за что? — я улыбнулся. — Спасибо, Семен Аркадьевич. Виноват, побегу.

— Постой! — Шляпников достал из кармана маленькую записную книжку и ручку. — Вот мой телефон. Это домашний, я недавно поставил, можешь меня поздравить. Звони в любое время, если понадобится моя помощь. И без стеснения, слышишь? Как Андрей, кстати? Я слышал, у вас процветающий бизнес… Ох, извини меня. Ты же торопишься, беги скорей. И не забудь — я всегда приду на помощь, держи меня в курсе!

— Спасибо, Семен Аркадьевич!

Я двигался быстрым шагом к Тонне в компании малолеток — вспомнил, что мама его в шутку звала «комиссар куриный». А сам думал, что даже в это тяжелое время некоторые оставались людьми несмотря ни на что. И тот же Шляпников, помню, собрал деньги на похороны Сани, когда его привезли из Чечни в цинковом гробу… Меня передернуло, как будто сверху обдали холодной водой из ведра. Нет, Саня, на этот раз я тебя не пущу в преисподнюю! Ты мне нужен, как нужен Дюс, Илюха, Валерка и остальные.

— О, Камень! — Тонна заметил меня и сделал пару шагов вперед, отводя правую руку с раскрытой ладонью, хлопнул по моей пятерне, пожал. — Здорово, пацан! Че как?

— Почти ровно, Тонна, — ответил я в его духе.

— Да, слыхали мы за твои дела, — из темных кустов вышел пыхтящий папиросой Рябой. Тот самый парень в пятнах от ветрянки, который тогда авторитетно разруливал наш конфликт с Ромахой из-за Ники. — С Севером, говорят, хорошо живешь?

— Приходится работать, — усмехнулся я, пожимая в ответ протянутую ладонь.

Компания «скорлупы» держалась на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговорам старших, но и чтобы в то же время не пропустить ничего интересного. Расселись, словно голуби по старым железным фермам, которые не вывозили уже несколько лет. Я уже даже не помню, что собирались строить и почему не стали. Рядом горел костерок, и выглядело это все довольно… скажем так, необычно — с учетом расположенных рядом многоэтажек. Сразу пришла в голову ассоциация с постапокалипсисом, будто бы случилась ядерная война, и мы сейчас на обломках цивилизации.

— Камень у нас вообще красава, — Тонна тоже затянулся сигаретой, протянул мне, я отказался. — Говорят, ты и к Куполу вхож.

— Преувеличивают, — я покачал головой. — Общались разок, да и только.

— Уважаемый человек, — протянул, медленно кивая, Рябой. — Куда торопишься?

— К вам шел. К Тонне, если точнее.

— Ну, ну? — толстяк подобрался. — Че-то по Ромахе известно?

— Нет, к сожалению, — я покачал головой. — Милиция ищет, братва тоже. Сами понимаете, это и для них удар по престижу. Особенно для Севера.

— Подляна, — понимающе закивал Рябой.

— Как у Димки дела? — я спросил о парнишке, который обгорел при неудачном поджоге зала Судакова.

— Лежит в ожоговом, — вздохнул Тонна. — Держится молодцом, хороший пацан, сильный. Мы ему передачки таскаем, а то у родоков его денег по нулям. Да и из-за этого блудняка они оба теперь с Витькой в детской комнате милиции на учете будут. Мусора — козлы — даже в больнице его прессуют, как взрослого. Хорошо, врачи их гонят, не дают малого совсем запугать.

Я заметил, что в разговоре толстяк стал чаще употреблять блатные словечки. С чего вдруг? А впрочем, ладно, меня это мало касается. Парней вот действительно жалко — считай, с детства себе дорогу в нормальную жизнь закрыли. С учета их, может, и снимут потом, да только, скорее всего, уже поздно будет. Не сели бы дальше по-взрослому.

— Так что там у тебя, Камень, чего хотел? — от мыслей меня отвлек Тонна.

— Пропала девушка. Таня Маслова, художница. Ты, Кирилл, и твои ребята видели ее работы в клубе. Фигурки персонажей и наш маскот Кибертроникс…

— Маскот? — переспросил Рябой, повторив слово по слогам.

— Типа символ, — я махнул рукой, мол, не заморачивайся. — Так вот, ее дома не было уже несколько дней, никто не знает, что с ней случилось и… Жива ли она вообще.

— М-да, — крякнул Рябой. — Подонка того, я слыхал, мусора так и не поймали. А кого взяли, не тем оказался.

— Одну девчонку он тоже убил, — напомнил я. — Копировать его пытался, гаденыш. Но я не об этом. Помощь нужна, пацаны. Хорошая девушка, надо ее найти. Поможешь, Кирилл? Как тогда? В ответ не обижу — хочешь, деньгами, а хочешь, проходками для твоей «скорлупы». У нас новые приставки…

— Да, Тонна! — не выдержал кто-то из «голубков», сидящих на железках. — У Камня в зале такие игрухи есть! С базукой, ваще!

— С рулем! — добавил еще один.

— Цыц! — чуть повысил голос Кирилл, и мелкие пацаны замолчали. — Че делать надо?

— Через час, — я посмотрел на весь исцарапанный циферблат «Монтаны», ее бы поменять уже, — будут готовы объявления с портретами девушки. Надо расклеить их по всему Новокаменску. И еще… Пусть твои пацаны разузнают, разнюхают, вдруг кто-то что-нибудь видел. Важна каждая мелочь, каждая деталь, даже если она кажется несущественной.

— Когда девчонки пропадают, это нехорошо, — с простецкой философией заметил Рябой. — Тонна, помочь нужно хорошему пацану.

— Вези объявления, Камень, — толстяк не стал думать долго. — Будем землю рыть, чтобы найти художницу.

— Главное, чтобы была жива, а не мрази этой попалась, — добавил Рябой.

— Мы тоже все на это надеемся, — сказал я.

* * *

Клуб гудел подобно растревоженному муравейнику. Все уже знали о том, что пропала художница, рисовавшая Кибертроникс, а надо сказать, что нашу девчонку-маскота посетители очень любили. И что меня особенно поразило, ребята-геймеры, большинство которых были, прямо скажем, из не очень богатых семей, начали добавлять лишние купюры или хотя бы монетки…

Первым об этом сообщил Лешка-админ. Прискакал с горящими глазами и с ворохом денег в руках, сунул мне, на стол просыпал. Синенькие соточки, кремовые двухсотки, монетки — тоже сотенные, полтиннички, двадцатки и даже десюнчики. Последние были особенно трогательными, так как купить на них было фактически нечего, и ясно, что это из ребячьих сбережений.

— Это что, Леш? — спросил я, оторвавшись от документов и глядя на россыпь денег.

— Это… — парень запнулся. — Ребята на поиски скинулись. Ну, там чтобы типографию оплатить, бензин, если машины задействовать…

— Офигеть, — вырвалось у меня.

Признаться честно, я этого не ожидал. Девяностые, бедность — какая там благотворительность! Одно дело, когда ты сам вкладываешься из собственной прибыли, и совсем другое, когда люди готовы отдать последнее просто так. Просто потому что хотят помочь. И даже если не последнее, то точно не лишнее.

— Вадим Станиславович, можно? — в кабинет осторожно заглянул Васька, мой тайный игрок.

Я едва заметно улыбнулся. Парнишка по-прежнему выделялся своим мажористым внешним видом: кожанка в стиле американской колледжной моды, вареные джинсы, дорогая бейсболка и огромные белые «Найки». Как сейчас говорят, «родные», не китайские. И как же контрастно они вдвоем выглядят с Лешкой, для которого одежда без дырок — уже шик.

— Заходи, Василий, — пригласил я.

— Я… вот, — он положил мне на стол пачку пятисоток. — У меня больше нет, но я у родоков попрошу.

— Не надо, Вася, — я покачал головой. — Спасибо, ты и так много дал. Спасибо, ребят.

— Вадим Станиславович, а может, нам объявление написать и коробку для сбора поставить? — предложил Лешка.

— А что, это мысль, — одобрил я. — Давайте так и сделаем. Займетесь?

Парни воодушевились, пошли искать коробку и прочие нужные вещи вроде бумаги, карандашей и прочего. Потом влетел Жогин, ругался, что я к нему не зашел, оставил денег для расчетов с типографией и других возможных затрат. Сказал, что в видеосалоне то же самое сделает — по сотне с каждого билета в фонд поисков.

— Надо Северу сказать, — предложил он.

— Ты о чем, Серый? — уточнил я.

— Понимаешь, бандиты — это такие люди, у которых все схвачено получше ментов. Ты извини, Камень, я как есть скажу… Таню эту я помню, видел несколько раз, когда она приходила. Девчонка скромная, но красивая, прям вот персик. Ей бы собой заняться, на конкурс красоты можно выставлять, все первые места возьмет. Ты уверен, что она не подалась в эти?..

Тут Жогин внезапно смутился.

— В проститутки? — закончил за него я.

— Ну да, — выдохнул он. — Знаешь, как бывает: днем одна работа, вечером другая. Нужда, понимаешь, и не на такое людей толкает. Не скидывай вариант со счетов — тут лучше перепроверить. Или, если по другим делам, братва тоже может пошерстить.

Слышать такое было не очень приятно, но я понимал, что в словах Жогина есть логика. Почему мне не пришло в голову, что «покровитель» может быть из братков? Нашел хорошую девушку, присмотрел, решил присвоить… Не как рабыню, конечно, это потом на Кавказе начнется такая херня. Если уже, кстати, не началась. А так — волей или неволей какой-нибудь криминальный бригадир мог что-то сделать с Таней, если она отказалась от близости. Не только же маньяки у нас бесчинствуют.

— Пожалуй, ты прав, Серый, — я почувствовал, как на меня навалилась усталость. — Пусть пошерстят… Не дай бог, на девчонку кто-то пасть свою раззявил.

Партнер посмотрел на меня с сомнением и, как мне показалось, с легкой тревогой. Впрочем, я знаю, в чем дело — я редко так выражаюсь, а тут еще и голос повысил. Потому что осторчертели мне эти бандитские темы! Но никуда от них в этом времени пока точно не деться.

— Поеду-ка я домой, — я покачал головой, тараща слипающиеся глаза.

Раздался звонок. Я машинально поднял трубку, не глядя на время. Если звонят сюда, на руководительский номер, значит, не просто так.

— Включи радио, — сказали в динамике голосом Нестеровой. — Местную волну.

Я протянул руку к маленькому приемнику, стоящему на столе, прибавил громкости, нашел нужную частоту.

— … к другим новостям, — заговорило радио. — Новокаменский «Транзистор» встретился на поле с ярославским «Шинником». Уже в первом тайме принимающая сторона забила два гола в ворота нашей команды, итоговый счет составил 4:0 не в пользу футболистов из Новокаменска. Мэр города Дмитрий Данилович Кондратюк заявил, что поставит вопрос о расформировании команды, ставшей обременением для бюджета.

— Вот сучара! — выругался Жогин. — Нормальная команда всегда была, просто тренировки нужны мужикам и нормальная база!..

— Тихо! — прервал его я.

— Разыскивается Маслова Татьяна Анатольевна 1975 года рождения, — продолжала популярная в нашем городке ведущая. — Несколько дней назад она ушла из дома и не вернулась. На вид восемнадцать лет, длинные светлые волосы. Одета скромно, на ногах синие кеды. Особые приметы: родинка на верхней губе. Важна любая информация. Если вы знаете что-либо о ее судьбе или местонахождении, позвоните по телефонам… Или 02.

— Услышал? — спросила Нестерова, когда сообщение закончилось. — Ведущая — Дина Швец — моя однокурсница, я ее попросила…

— Спасибо, Сонь, — сказал я. — Спасибо. Хорошо бы почаще, и не только сегодня. Это реально?

— Сам понимаешь, надо бы подогреть. Эфир весь расписан, но при желании втиснуть можно.

Я даже не стал уточнять, и так все предельно ясно. Вот и деньги со сборов на дело пойдут.

— Понял. Договаривайся, скажешь потом, сколько нужно.

— Давай, пока.

Я положил трубку, посмотрел на Жогина.

— Давай-ка, Камень, домой, — сказал он, доставая ключи от «бэхи». — Если ты здесь останешься ночевать, завтра не встанешь.

* * *

Где-то в городе

— Хватит упрямиться, — спокойно, даже почти ласково повторил он. — Я же сказал, что у тебя теперь новая жизнь, не нужно цепляться за то, что было.

— Я понимаю, — ответила Таня. — Но… это не так просто.

Она сидела, сложив ноги по-турецки, на своей кровати. Проведя взаперти несколько дней, она выплакала, казалось, все слезы. И теперь ей даже стало полегче — сработали какие-то внутренние предохранители. Он ее не трогал, не делал ничего плохого. Кормил, причем довольно сытно, спускал свежее белье, влажные полотенца. Привез альбом, хорошие карандаши, краски, чтобы она могла рисовать. Подарил платье — красивое, голубое, как небо. Вот только это никак не отменяло того, что он продолжал держать ее под замком в погребе.

— Да, это непросто, — подтвердил он. — Но ты привыкнешь. Примешь свою судьбу, перестанешь сопротивляться и тогда сама увидишь, как все поменяется.

— Я хотела тебя попросить… — Таня смутилась. — Можно нормально помыться? Не влажными тряпками, а в душе, хотя бы по-быстрому… Обещаю, я не буду кричать и звать на помощь. Я не сбегу!

— Увы, ты пока не готова, — она видела, как он качает головой, глядя на нее сверху.

Казалось бы, нужно всего-то заскочить на ступеньки ведущей в погреб деревянной лестницы, перемахнуть их, схватиться за край открытого люка… Но он тогда просто мгновенно захлопнет крышку, придавит своим весом, а потом закроет ключом. Так уже было, и Таня потом корила себя за вспышку эмоций, за бессмысленную попытку сбежать.

Нет, с ним надо хитрее. Он совсем не глупый. Говорит странно, ведет себя вроде как сумасшедший, но на самом деле он очень умен и расчетлив. Иначе бы она ему не поверила, когда познакомилась на рыбалке. Да и потом, когда они встречались, говорили часами об искусстве, поэзии, мире. Обо всем! И никакого — ни малейшего! — намека на близость, никакой пошлости, грязи… Напротив, он искренне негодовал от общего падения нравов. Только любовь, говорил он, только искренняя забота — вот главное в отношениях между людьми.

Кто бы мог подумать, что такой образованный, начитанный и интересный человек окажется больным на голову ублюдком, похитившим ее и запершим здесь. Он говорил, что именно Таня — его судьба, его любовь, и он сделает все, чтобы она была счастлива. А когда она отвечала, что счастлива будет на воле, моментально превращался в нудного психопата.

Судьба, чистота… Какая чистота, если ей уже самой стыдно от запаха немытого несколько дней тела? Боже мой, а какой стыд она испытала, когда все же пришлось сходить в туалет в ведро с крышкой…

Губы Тани вновь задрожали. Но она взяла себя в руки. Нет, ему нельзя врать, он сразу это заметит. Надо говорить правду, просто каждый день по чуть-чуть делать вид, что она принимает свою судьбу. Тяжело, медленно, нехотя… Но принимает.

— Расскажи мне, пожалуйста, что там происходит? — попросила она, теребя в руках набросок обновленного логотипа для «Кибертроникс». Рисование действительно успокаивало Таню, и она даже подготовила несколько эскизов.

— Ничего хорошего, — ласково, но в то же время строго ответил ее тюремщик.

— Но… я должна понимать, что там и вправду опасно.

— И это так. В нашем районе убили молодого парня, считай вчерашнего школьника. Причем на детской площадке, представляешь, какие скоты?

— Ужас!.. — Таня воскликнула искренне, ей даже играть не пришлось.

— Да! — он усилил напор. — Бандиты опять стрелялись, как на войне. Трупы, трупы кругом… Нет, там точно опасно.

— А как же ты? Ты сам не боишься?

— Я взрослый человек, Таня, — грустно, как ей показалось, улыбнулся он. — Я много чего видел… И многое знаю. Кстати…

В этот момент раздался телефонный звонок.

— Извини, мне нужно ответить. Я вернусь к тебе чуть позже, не засыпай, пожалуйста.

С глухим стуком захлопнулась тяжелая крышка люка, и Таня снова осталась одна.

[1] Художественное училище Новокаменска названо в честь живописца Ивана Васильевича Тарханова, уроженца города Углича Ярославской губернии (1780 — 1848 гг.).

Глава 15

По дороге мы заехали в типографию, забрали листовки и после этого разыскали Тонну. Толстяк получил аванс, довольно промычал и сразу принялся раздавать указания «скорлупе». А я поблагодарил Жогина, попрощался и под шелест покрышек «бэхи» направился к дому. Но не к себе, а в соседний подъезд. Поднялся на нужный этаж, нашел знакомую дверь, нажал на дверной звонок. Сон как рукой сняло.

— Здравствуй, Вадим, — отец Ники открыл дверь сразу, едва глянув в глазок. — Поздновато… Что-то случилось?

— Добрый вечер! Извините за поздний визит… Можно Нику? Прогуляемся перед сном, а то из-за работы почти не видимся.

— Проходи.

Меня пустили в прихожую, отец семейства деликатно постучал в дверь девчоночьей комнаты. Выглянула Катька, самая младшая Терешенко, с подозрением уставилась на меня. Интересно, они сообщение Дины Швец по радио слышали, уже в курсе? Не разберу, звука приемника вроде бы нет…

— Нику позови, чего она там сидит… Ника! К тебе пришли.

— Привет, Вадим, — девушка попыталась быть доброжелательной, но на лице слишком хорошо отображалось смятение.

— Пойдем прогуляемся, — придется говорить с предисловиями. — Пятнадцать минут, может, чуть больше. Есть новости.

— Хорошие? — встревожилась Ника.

— Жду тебя на лестничной площадке, — уклончиво сказал я, увидев, как отец девчонок нахмурил брови. — Извините еще раз за поздний визит, до свидания!

Выходя, услышал «поссорились?» и сбивчивые ответы Ники, которые уже не стал слушать. Все личное потом, не до того сейчас, когда на кону жизнь человека. Хорошо, что в нашем доме за редкими исключениями все друг друга давно и отлично знают. И я для старших Терешенко не исключение — сын добрых соседей Каменевых. В прошлом раздолбай, но сейчас молодой бизнесмен и вообще товарищ надежный. Поэтому и Нику со мной отпускают.

— Что произошло? — девушка собралась быстро, минут за десять. Накинула легкий плащик, погода уже не летная. — Я только при папе не стала тебя прогонять, так что…

— Пойдем, — я кивнул в сторону спуска. — Погуляем вокруг дома. Тебе Таня что про своего «взрослого друга» рассказывала?

— С ней все в порядке? — Ника поняла, что покаянных речей не будет, и разговор предстоит очень серьезный.

— Не знаю, — я покачал головой. — Ее уже дома три дня как нет.

— О боже! — воскликнула Ника, и ее возглас потонул в скрипе дверной пружины.

Мы вышли из подъезда в прохладный воздух двора. Уже темнело, небо приобретало оттенок индиго, пока еще светлея на западе — характерная примета осени. Тучи разбежались, ночью холодно будет.

— Что ты знаешь? — я посмотрел на Нику, чуть замедлившись и рукой показав направление. Пройдемся, мол, вокруг наших многоэтажек, как раньше. — Думаю, уже завтра тебя пригласят в милицию, задавать будут те же вопросы. Так что заодно и порепетируешь.

— Дурак ты, Каменев, — обиделась девушка. — Человек пропал, а тебе все шуточки.

— Никаких шуток, в том-то и дело, — я покачал головой. — Мы весь город на уши подняли, насколько это возможно. Кстати, по радио местному объявление крутят. Еще в газету пойдет, в «Толки», и на ТВ, возможно.

— «Толки»… — Ника нахмурила брови. — Это где Нестерова, которая к тебе приходила?

— Какая разница? Да, она там работает. Ника, прости, давай по делу. Я очень надеюсь, что «взрослый друг» Тани — это не маньяк, которого ловит твоя сестра. Она ведь тебя встретила после работы?

— Попросила водителя меня забрать. У них там просто дурдом, как раз из-за убийцы… Слушай, а с Таней-то как, правда?.. Блин, вот если бы я знала! Мы ведь с ней виделись неделю назад, наверное. То учеба, то работа…

— О чем говорили? — подул ветер, гоня по асфальту желтые листья и донося до нас тревожное завывание милицейской сирены.

— Обо всем и ни о чем, — Ника пожала плечами, зябко кутаясь в свой легкий плащ. — Как всегда у девчонок, ты же знаешь.

Я приобнял ее, чтобы хоть немного согреть, и она не отстранилась. Наоборот, даже как-то расслабилась.

— Знаю, — просто кивнул я, и мы продолжали идти, шурша пока еще малочисленными осенними листьями. — Но вдруг она что-либо рассказала, а ты не обратила внимания, может, вообще проронила случайно какую-то на первый взгляд фигню… Вспомни, пожалуйста, сейчас каждая мелочь важна.

Ника неожиданно стала какой-то робкой, напуганной, непривычной. Так-то она довольно серьезна, резка, безапелляционна. Где-то даже по-медицински цинична, хотя до моего приятеля Вазгена из будущего ей ой как далеко.

— Ты знаешь, самое неприятное, что она не особо распространялась про этого своего друга, — девушка покачала головой, и ее волосы пощекотали мое лицо. — Мне кажется, она закрылась после того, как я ее осудила… А может, и в целом не была готова о нем говорить.

— Зачем?

Просто спросил. Не обвиняя, не стремясь уколоть. Но Нике стало неловко. Газанула какая-то машина, раздался женский смешок. Из тех, что называют вульгарным — нарочито громкий, звенящий и словно бы бросающий вызов. Я посмотрел в ту сторону, Ника повернулась едва ли не раньше. «Мерин» без переднего бампера, черный и длинный, остановился возле высокой девушки. Рыжими завитыми волосами она мне живо напомнила Гайку, но на этом сходство заканчивалось. Короткая приталенная кожанка, леопардовый макси-пояс и кричаще-яркие красные сапоги выше колен.

— На черные колготки, — Ника думала о своем, и как это было наивно. — Извини, просто это ужасно выглядит…

— В целом да, — согласился я. — Давно у нас тут путаны дежурят? Здесь же спальный микрорайон…

— Там сауна, — Ника кивнула в сторону девятиэтажных панелек за Роговиком. — Ты не знал? В подвале открыта, уже давно. Вот они тут и ходят. Понимаешь…

Ника словно споткнулась, и я понял, что сейчас прозвучит нечто ужасное. Что-то такое, от чего девушке стыдно, и поэтому она, обычно собранная и серьезная, сейчас тормозит.

— Мы не очень хорошо расстались в прошлый раз, — Ника, наконец, собралась с духом, в голосе прозвучали привычные нотки. — Я ей тогда сказала, что дружба со взрослым человеком похожа на отношения клиента и проститутки.

Эх, Ника, Ника…

— И что ответила Таня?

— Она заплакала. Говорила, что он ее и пальцем не тронул. Даже не прикасается, это исключительно дружба. И говорят они, мол, о возвышенных вещах — об искусстве, о литературе… Никакой чернухи, никакой политики.

Ника рассказывала, словно долго держала это в себе, и теперь плотину прорвало. Мы даже забыли оба, что шли — как остановились посмотреть на «красноногую» с водителем «мерина», так и остались на том месте. Небольшая микрорайонная проезжая часть, разбитый тротуар. Из-за угла вышла стайка девушек, таких же ярких и размалеванных не хуже индейцев в боевой раскраске. Рядом шли бритоголовые пацаны, одного из них я сразу узнал — Тонна. А вот он меня или не заметил, или постарался не привлекать внимания. Быстро нашел, как распорядиться своей долей! Впрочем, его «скорлупа» и без участия старшего преспокойно распространяла листовки, беспокоиться не о чем. Из Ники, между тем, рекой лилась информация.

— Она говорила, что с ним ей спокойно. Просто спокойно, понимаешь? Что именно этого ей не хватало. Спокойствия, размеренности. И нормального человеческого отношения, когда тебя оберегают и тобой интересуются, чего никогда не делали ее родители… Когда на тебя смотрят не как на куклу, которую хочется побыстрее раздеть, а… Просто как на девушку. Оказывается, Тане нравился Шуберт… Господи, что я говорю. Нравится! Сейчас нравится! Она ведь жива? Скажи, Вадик, Таня жива?

Я взял Нику за плечи и хорошенько встряхнул. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка пришла в себя.

— Чем быстрее и больше ты вспомнишь, тем выше шанс, что мы найдем Таню. О чем еще она говорила?

Ника продолжила уже гораздо спокойнее, без нервозности, однако я так и не понял, чем она расстроена сильнее. Тем, что Таня пропала, или тем, что она совершенно не знала подругу. А может, на нее давило сейчас все это вместе.

Таня была тихой девочкой и как будто смущалась своей красоты. Я не знал, что так бывает, думал, что женщины специально прикидываются. Собственно, так оно в моей практике чаще и было, но и общался я со специфическим контингентом. А тут, блин, как в песне одной исполнительницы из будущего — ты хочешь меня снять, а я хочу писать стихи. Только в случае Тани — рисовать. И тут появляется эдакий надбытный товарищ, который подкатил к девушке именно с этим расчетом. Мол, не нужны мне твои прелести, давай дружить и обсуждать отличия Мане от Моне. А дома отец-алкаш, который даже не помнит, когда в последний раз видел дочь, мать, работающая без продыху и приходящая домой только на сон. Соседи вроде Калиныча и беспросветная русская хтонь. Вот Таня и поплыла.

— Вадик, я дура, — Ника покачала головой. И ведь, что удивительно, тоже ни фига не заигрывала. Просто констатировала. — Я же была против этого «взрослого друга», но вместо того, чтобы подставить плечо, быть рядом и поддержать, я ее оттолкнула. Получается, я тоже виновата в ее пропаже?

— Мы все виноваты, — мягко ответил я. — Мы все, и я в том числе, ее упустили.

— Но я больше всего, — Ника упрямо покачала головой. — Ведь была ближе всех…

— А вы где вообще познакомились? — для меня это и вправду было загадкой.

— У нас бабушка, не Тамара Ефремовна, другая, жила на Зои Космодемьянской. Там мы с Танюшкой мелкими играли. Выросли, а общаться не перестали. Что думаешь? Мы ее найдем?

Ох, вот она — эта непобедимая и разносящая мозг любому мужчине женская особенность рассуждать. В огороде бузина, а в Киеве дядька.

— Найдем, — кивнул я. — Поехали в офис на набережную. Там ребята, там телефон.

— Мне надо родителей предупредить…

— Оттуда позвонишь. Не будем время тратить.

Теперь надо найти транспорт. Автобусы еще ходят, они у нас вообще допоздна на линии. Только вот хрен дождешься… Один вариант — такси. Попросить дядю Гошу опять, например.

Рядом посигналили. Потрепанный «Фольксваген Транспортер» третьего поколения, горчичный с кофейно-ржавыми потеками. А из водительского окошка смотрит и машет улыбающийся Ванька Слюсарев.

— Здорово, Камень! Ника, привет!

— И тебе привет, Вань. Что, «Нюшу» сменили на немца?

Мы подошли поближе, чтобы не перекрикиваться. Да и вот он, собственно, транспорт.

— Нее, это мой, — засмеялся парень, как-то даже нежно поглаживая облезлый руль «фолькса». — Я батю в жопу послал, сам теперь впахиваю, отдельно. И, знаешь, Камень, мне тогда Дюс правильно мозги вправил. Жестко, но правильно. Я перед ним в долгу, да и перед всеми вами. Открыли глаза.

— Купил? — я кивнул на горчичного немца.

— А вам куда, ребят? — спросил Ваня. — Садитесь, я вас подкину. Или просто скатнемся, я вам все расскажу.

— Слушай, не буду ходить вокруг да около, — сказал я. — Будь другом, довези до набережной, а то пока такси найдем… Бензин компенсирую.

— Отстань, Вадик, — неожиданно легко засмеялся Слюсарев. — У меня смена закончилась, съезжу ваш зал посмотрю, если ты не против.

— Отчего ж нет? — улыбнулся я. — Пойдем, Ника.

Мы сели в кабину, тоже старую и потрепанную, но весьма чистенькую. И да — конечно, с кивающей собачкой на приборной доске. Пахло смазкой и впитавшей в себя табачный дым тканью. Работала магнитола, но тихо, говорить не мешала. Бутусов проникновенно пел про Христа и апостола Андрея.

— Как Даша, Вань? — повернулась к парню Ника, которая села посередине. — Никитка растет?

— Спасибо, все хорошо, — парень непривычно много улыбался. — Через месяц от родителей съедем, я уже вариант нашел, ждем, пока квартиру освободят. Мать расстроилась, батя бухтел сначала, теперь нет-нет, да и предложит остаться. Только он, знаете, делает это своеобразно.

— Как? — поинтересовалась Ника.

— Да так, что мы сами будто бы пропадем, — засмеялся Ваня. — Что нас через месяц-другой все равно выгонят, а так хоть мы под их с матерью присмотром.

— Ну, а ты? — тоже улыбнулся я. — Ты молодец, я тебя поздравляю, кстати. Купил немца-то? Молчишь все, интригу нагнетаешь…

— Не совсем, — Ваня покачал головой, выворачивая на главную. — Пока в аренду, но она копеечная. На мне бенз, ремонт и обслуживание. Потом хочу выкупить. А работаю водилой и грузчиком, как до этого с батей. Еще у меня несколько парней хороших в команде, Арам Кулиев, ты его помнишь, наверное. В соседней общаге жил. Ну и Хрип с Храпом. Я, Вадик, с тебя пример взял. Ты ведь тоже со своими пацанами бизнес намутил. Молодец у тебя парень, Ника, держись за него. С ним не пропадешь.

Я благодарно кивнул Ваньке, боковым зрением глядя на реакцию Ники. Смутилась. А у меня на душе осадочек, который был, вдруг опять взвился вверх, будто встряхнули его.

— Вот, — продолжил Слюсарев. — Выкупим «фолькса», я еще один присмотрел, почти новый — девяностого года. Во внутрянке я теперь разбираюсь, сам тоже делать буду. Посажу на него Арама, кого-нибудь ему в пару найду. Оба Женька́, Тараканов с Акимовым, тоже просились. Без работы сидят.

— Ты присмотрись, Ваня, к пассажирским тачкам, — посоветовал я. — Сам видишь, у нас общественный транспорт подыхает. Пока за него возьмутся, еще хуже будет. И появится коммерческий, как в Москве маршрутки, знаешь?

— Ну, — кивнул Ванька. — Только это в Москве, а в Ярике-то маршрутки, наоборот, закрыли.

— Потому что работали через задницу, — я махнул рукой, вспоминая будущее. — Через год-полтора опять запустят, может, даже раньше.

Я намеренно не стал называть точные временные рамки, привычно выдавая свое послезнание за аналитику.

— Сначала государственные, потом и частники подтянутся, — продолжил я. — Первое время, пока власти порядок не начнут наводить, это золотая жила. Сядьте с пацанами, составьте маршруты самые востребованные и попробуйте один-два автобуса запустить. Вот увидишь, стоя ездить будут и еще в очереди стоять, кулаками махать, кто раньше должен на борт подняться. Вложись, Ваня, не пожалеешь. И не бойся, автобусы твои быстро окупятся. С авторитетами, главное, сразу договорись. Чтоб не сожгли.

— Поможешь? — Ваня как раз подрулил к нашему зданию, начал парковаться. — Ты просто, пацаны говорят, знаешь их… Севера, Черепа с Корейцем. Я от Тонны слышал, что ты вроде как даже с Куполом хорошо живешь.

Ника опять скривилась, услышав знакомые клички. А что поделать, сам не люблю бандитов, но время такое, что приходится с ними считаться.

— Попробую помочь, Вань, — кивнул я. — Начни с автобусов и подходи, обсудим…

— Э, слышь, те че надо здесь? — в водительское окно бесцеремонно постучали, с моей стороны тоже заглянула мерзкая харя с глазами убийцы. — А, Камень, здорово. Не увидели тебя сразу.

— Все нормально, Ерема, — кивнул я тому, кто заглядывал к Ване. Потом махнул в сторону пассажирского окна. — Сдрисни, Башка, даму пугаешь.

Второй бандит, криво усмехнувшись, отошел прочь.

— Пойдемте, — сказал я. — Угостим вас модным напитком «3 в 1».

Открыл дверцу, спрыгнул и протянул руку Нике. Девушка посмотрела в сторону Башки, лузгающего семечки чуть поодаль, и, покачав головой, мягко отстранила мою ладонь.

* * *

— Ему не надо помогать, — жарко шептал Увальцев, глядя на Машу. — Его все равно не поймают. Он слишком… слишком обычный снаружи. И умный. Гораздо умнее меня, я плохой ученик.

— Вы просто неопытный, — девушка покачала головой. — Мы поймали вас раньше, чем вы обрели силу.

Если поначалу Маше было противно, то сейчас она словно вошла во вкус. Вжилась в роль Клариссы Старлинг! И с удовлетворением понимала: четко разделяет свои истинные мысли и то, что нужно говорить Увальцеву, то, чего он от нее ждет.

— Жаль, что вы мне не поверили, — вздохнул тот. — Я ведь правда мечтал превзойти его… Поэтому и взял на себя всех остальных.

— Или, — Маша, борясь с внутренним отвращением к человеку напротив, наклонилась вперед, пристально глядя ему в глаза и таинственно улыбаясь, — или вы хотели помочь ему. Прикрыть его, защитить.

— Да, — Увальцев сглотнул, не выдержав такой близости, и смущенно отвернулся.

Смущенно! Маша чуть даже не рассмеялась.

— Да, мне хотелось его защитить, но вы напрасно делаете мне комплименты. Я не так хорош, как он. Я и вправду хотел быть лучше, поэтому решил соврать. Я слабак, увы.

Незадачливый убийца тоже входил во вкус, он осмелел, поверив Маше. Внимание со стороны женщины, к которому он не привык, льстило и будоражило. Сама она чувствовала, что нравится Увальцеву, как, наверное, нравятся ему все девушки без исключения, и потому он прислушивается. Желание, падкость на женскую красоту делали поклонника маньяка слабым, заметно снижая способность мыслить критически.

— Нет, вы сильны, — Маша откинулась на спинку стула, чувствуя облегчение от того, что отдалилась от этой похотливой хари. — Вы сильны тем, что попытались защитить того, кого считаете авторитетом. И тем, что признали свою слабость. Понимаете это?

— Понимаю, — робко улыбнулся Увальцев. — Я ведь как-то об этом не думал…

— Так подумайте. И не будьте столь самокритичны. Так вы говорите, что ваш учитель — самый обычный?

— Конечно, — закивал убийца. — Он живет в самом обычном доме, ходит на самую обычную работу. Но… вряд ли, как я, убирает улицы. Он умнее. И у него нет справки из дурдома, как у меня.

Увальцев отвернулся, и Маша заметила в уголке его правого глаза блестящую капельку. Расчувствовался… Вот скотина! Так, спокойно, Маша, спокойно. Дыши!.. Раз он так уверенно рассказывает про убийцу, может, он не просто подражает вслепую, а действительно знает, кто он? Но нет, это было бы слишком просто… Надо выдавить из него больше! Еще что-нибудь!

— Владимир, — девушка старалась говорить максимально мягко. — Лилия Росткова… Вы любили ее? То есть любите?

— Да, — сглотнув, глухо ответил Увальцев. Не задумываясь и не сомневаясь.

— Но ту, другую, девушку вы убили, — осторожно продолжила Маша.

— Потому что она не Лилия! — Увальцев вновь повернулся к ней, он дрожал, выпученные глаза словно пытались выскочить из орбит. — Она вся в грехе! Вся! Она надо мной смеялась и говорила, что у меня денег не хватит, чтобы за ней ухаживать! А Лилия… Она другая.

— Владимир, простите. Простите, что заставила вас вспоминать об этом. Просто это важно… Скажите, а ваш учитель может любить кого-то так сильно, как вы свою девушку?

— Может, — Увальцев вдруг успокоился. — Только ему нужно ее сначала найти.

Найти? В голове Маши начала выстраиваться схема. А были ли в последнее время пропажи — не смерти, а именно что исчезнувшие без следа молодые девушки определенного типажа? Ведь если не получается найти убийцу по его жертвам, то, может, получится зайти с другой стороны.

Глава 16

— Вадик, это же те люди, которые тогда на вас напали, — шепотом сказала мне Ника, пока мы шли от машины ко входу. — Почему они до сих пор здесь? Сергей не может их выгнать? А ты, что же, совсем ничего не решаешь?

— Это люди Севера, — терпеливо объяснял я. — Да, у нас был конфликт, но теперь он сменился нейтралитетом. А еще эти люди — первый рубеж обороны на случай рейдерского захвата. Первыми же, если что, и полягут.

— Захвата?

— Ну… Если вдруг кто-то попытается отобрать игровой зал и видеосалон силой. Или захочет напугать.

— А как же Саня? — мы зашли внутрь, стало шумно, и Ванька Слюсарев не мог услышать наш разговор. Тем более что он был в предвкушении новых впечатлений. — Ты же сделал его главой службы безопасности. У вас же охрана. Своя охрана!

— Ника, я не буду без лишнего повода подвергать опасности хороших парней, — я покачал головой. — Пусть с бандитами разбираются бандиты. Клин клином вышибают. А когда появится возможность, поверь мне, мы очень быстро избавимся и от Еремы с Башкой, и от Севера, и от всех таких прочих. Пойдем.

Мы зашли в первый зал, где все еще дежурил админ Лешка, на стуле у стены прикорнула Гайка. Увидела меня, улыбнулась было, но следом заметила Нику и смешно притворилась спящей. Бог мой, леопардовы страсти.

— О, привет, Ника! — к нам, улыбаясь, подошел Саня. — Ванька, и ты тут? Здорово, здорово, давно тебя не видно было… Слышь, Камень, тут этот Денис приходил. Ну, который с Зои Космодемьянской. Короче, я его взял. Нормальный пацан, боевой, в Афгане успел побывать тоже. Он поэтому с батькой Тани так возится. Понимает все.

— Как считаешь правильным, Сань, — сказал я. — Надежный парень — отлично, нам такие нужны. Домой не собираешься?

— Да уже смысла нет, — он махнул рукой. — А вот Илюха с Дюсом, молодчики, все же ушли.

— И правильно сделали. Надо нам сокращать постоянный контроль, отпускать ребят в самостоятельное плавание.

— А что с Таней? Известно? — Саня покосился на Нику. — Ты же в курсе?..

— Да, — сухо ответила девушка.

— Значит так, — сказал я, повернувшись к девушке. — Сейчас идем в кабинет и сделаем несколько нужных звонков. В том числе твоей старшей сестре. Расскажешь ей все, вдруг эта тварь, взрослый друг, и есть тот самый неуловимый маньяк. А уже завтра все повторишь в милиции. Помнишь?

— Да.

Немногословна она теперь, когда высказалась. Что ж. А вообще, по-хорошему бы уже сегодня сгонять в отделение, добавить Никины показания к нашим. Пожалуй, так мы и сделаем. Но сначала — звонки.

— Вань, ты останься тогда с Саней пока, он тебе все покажет. Вон у нас рыжая Юля спит, к ней тоже можно обращаться, когда проснется. В кафе сходи, попроси на мой счет записать, угостись.

— Да мы щас с Ваньком вместе сходим, — Саня по-братски похлопал Слюсарева по плечу. — Поболтаем, новостями обменяемся. Мне бы еще тоже как раз кофейку…

Они ушли, что-то активно обсуждая, а мы с Никой двинулись в кабинет.

— Присядь пока, — предложил я девушке. — Набери своим по этому телефону, у него отдельный номер. Прости, парням кофе предложил, а про тебя не подумал… Хочешь, схожу к Эдику, наведу «3 в 1»? Серый, жучара, все никак машинку не купит, чтобы нормальный заварной делать.

— Да ладно, не беспокойся, я сейчас родителям позвоню и сама схожу, — вдруг улыбнулась Ника. — Тебе захватить?

— «3 в 1», богатый насыщенный вкус, — произнес я дикторским голосом, и девушка засмеялась, как будто бы все стало как раньше.

Она принялась звонить по аппарату Людмилы Константиновны, я схватил трубку своего телефона. Первому позвонил Рожкову, тот дал мне свой номер еще в милиции.

— Алло? — встревоженно ответил пожилой женский голос. — Аркаша, это ты?

— Здравствуйте. Это Вадим Каменев. Я так понимаю, Аркадия Никитича еще нет дома?

— Нет, — уже немного сварливо ответила моя собеседница. — Все бегает, ищет девчонку пропавшую. Носится со своими собаками. Из милиции поперли, а он все им помогает… Вот дал же господь мужика!

— Нормальный у вас мужик, — прервал я стенания. — Беда приключилась, и он дома отсиживаться не стал, девушку ищет. Он, кстати, не заходил, не говорил ничего?

— Нет, до сих пор нет его! — взвилась женщина. — Как там тебя? Владимир? Так вот, Владимир, я твой голос узнала! Ты от моего Аркадия отстань, понял? На пенсии он, на пенсии! Хватит пожилого человека мурыжить!..

— Вы меня с кем-то путаете, — сказал я и положил трубку.

Ника тем временем вышла за кофе. Быстро, однако, она родителей уговорила. Все же мне доверяют.

— Внимание, радиослушатели! — песня «Сиреневый туман» в приемнике сменилась усталым голосом Дины Швец. — Разыскивается Маслова Татьяна Анатольевна…

Странно, подумал я, что она явно повторяет это вживую. Почему бы не сделать запись и не прокатывать ее раз за разом? Технически ничего сложного нет даже в это время, особенно на радиостанции, где есть соответствующая аппаратура. Разве что Дина Швец прониклась историей Тани, и теперь у нее есть личная заинтересованность. А вот будет ли другой диджей, который ее сменит, столь же внимателен? Впрочем, если Соня по моей просьбе договорилась по деньгам, это уже дело всей радиостанции.

В голове закрутились мысли. У нас это как-то не получило распространения, а вот в США людей, бывает, в прямом эфире ищут. И даже преступников ловят под телекамерами — это не выдумка голливудских продюсеров. У нас, в нашем маленьком Новокаменске, нет вертолетов с операторами, зато есть свое журналистское сообщество. И общая беда — потому что хоть наши люди и устали от смертей с пропажами, но если им дать возможность что-то сделать…

— Алло, привет, — еще один трудоголик по имени София тоже была на работе.

Это в будущем большинство редакций перешли на удаленку — возможности и раньше были, а ковид только подтолкнул. Сейчас же, в 93-м, у провинциальной журналистки нет дома компьютера с интернетом, как и самого интернета, кстати, так что представители профессионального цеха Нестеровой днюют и ночуют в редакциях. Там и факс, и копир, и телетайп, и нужные контакты.

— Не спится, Камень? — мое прозвище Соня произнесла с легкой поддевкой, вспомнив, как ко мне обращаются парни. — Бизнес не ждет, контора пишет?

— Это у тебя контора пишет, Нестерова, — отбрил я. — Ладно, давай без лирики. Я слышал, тут твоя Дина Швец продолжает помогать искать девушку. Передай ей еще раз от всех нас спасибо… И скажи, сколько получилось по деньгам.

— Десятка в день оптом по дружбе, — ответила София и неожиданно сменила тон. — Вот только, ты знаешь… Деньги деньгами, но там все в шоке, на радиостанции. Да и у нас в редакции тоже. Все-таки девчонка, еще совсем ребенок… В общем, история для наших новокаменских дебрей мощная. Я статью запланировала, Дина готовит специальную передачу, с редактором вроде согласовала. Все же такой сюжет…

Кажется, она ждала, что я буду возмущаться бизнесом на крови, но… Тут я циник не хуже Нестеровой. А еще огласка помогает ответственным службам быстрей шевелиться — так что чем больше материалов, тем лучше.

— Я вот что думаю, — мысли продолжали роиться в голове. — А что, если совместить полезное с приятным и сделать поиски Тани большим медиасюжетом?

— Ты о чем? — заинтересовалась София.

В этот момент в кабинет зашла Ника с двумя чашками дымящегося кофе. Одну поставила передо мной, я благодарно кивнул. Со второй девушка вновь пошла за бухгалтерский стол, разместилась там.

— Смотри, — я вернулся к разговору с Нестеровой. — В Америке на ТВ любят транслировать процесс погони за преступником. Еще там на радио часто берут какие-то сюжеты и ведут их. Например, кто-то звонит на эфир и рассказывает, как ему тяжело, и сейчас он выпадет из окна. И люди со всей страны звонят со словами поддержки. Или, скажем, погоня за преступником — и опять горячая линия, чтобы каждый мог позвонить и рассказать, что видел его. Словно коллективное всевидящее око.

— Много знаешь про Америку, — хмыкнула Нестерова. — Бывал там?

Раз пятнадцать, хотел ляпнуть и вовремя осекся. В прошлой жизни это было бы правдой, а здесь — пустым бахвальством. Потому что по факту никуда я еще не ездил дальше Анапы с родителями.

— Читаю много, с людьми общаюсь. Для бизнеса полезно, да и для саморазвития.

На самом деле я, конечно, опять подгонял задачу под ответ. Одним из проектов моих контакт-центров было сотрудничество с поисковыми отрядами. А точнее, с самым крупным — «Лизой Алерт». Мы обслуживали линию 8–800 с круглосуточной поддержкой, куда как раз и звонили неравнодушные граждане, помогавшие с поисками. Ну и сами волонтеры, сообщавшие заветное «найден, жив». И, разумеется, полную противоположность: «найден, мертв». Вот такую горячую линию в миниатюре или скорее прообраз я и хотел открыть на местной радиостанции. На время, пока ищут Таню.

— Так что ты предлагаешь? Использовать опыт американцев?

— Именно. Пусть Дина возьмет эту историю, но немного по-другому. Поиски пропавшего человека в прямом эфире — это то, что расшевелит наше новокаменское болото. Заставит вылезти из своих нор если не всех, то многих. Пусть люди звонят на радио и сообщают обо всем, что видели, слышали, нюхали, просто предполагали насчет пропавшей девушки. Хоть кто-то что-то да обнаружит, это раз. Радио получит уникальный формат и новых слушателей — два. Ну и три: если Таню вдруг захватил какой-то идиот, пусть знает, что его ищут. Будет метаться и допустит ошибку.

— А это не подтолкнет его к тому, чтобы убить девочку? — резонно возразила Нестерова.

Признаться, я думал и об этом, но ведь можно просто поступить чуть хитрее.

— В общем, я бы подумала, — не дождавшись от меня ответа, сказала Соня.

— Знаешь, а ты права, — решился я. — И подкинула мне хорошую мысль.

— И какую же? — удивилась Нестерова.

— Добавим в план скрытый уровень. Все то же самое, но с маленьким уточнением: информацию собираем, ведем передачу и передаем все данные в милицию, но при этом, когда главный вал звонков уже будет собран, публично и с прискорбием заявим, что поиски тщетны, надежды нет, и все очень плохо. Как думаешь, есть шанс, что придурок сначала перенервничает, а потом расслабится и выдаст себя?

— А что, это действительно мысль! — одобрила Нестерова. — Только нам надо будет проверять не только информацию от людей, но и их самих.

Я сначала не понял, что она имеет в виду, но потом…

— Думаешь, они могут, как Чикатило, участвовать в своих же поисках?

— Мне кажется, что шансы неплохие. Тут и мания величия может сработать…

— И желание контролировать ситуацию, — я вспомнил блог одного психиатра-судмедэксперта из будущего. Вот случайно когда-то залетел туда, а теперь даже такая мелочь может помочь… Надеюсь, что поможет.

Ведь не только упомянутый мной Чикатило «помогал» искать сам себя, будучи дружинником. Еще и ангарский маньяк Попков, которого долго не могли поймать, потому что он сам был милиционером. И тоже участвовал в «охоте» на себя же. А вдруг, и правда, здесь получится так же, и мы загоним злодея в ловушку?

— Тогда я звоню Дине, — подвела итог Нестерова.

— Потом обязательно мне перезвони. Или, может, мне самому с ней поговорить?

— Лучше я. Давай, Дио, до связи.

Нестерова хохотнула, на сей раз использовав мою кличку, данную Озиком, и отключилась. А я повернулся к Нике.

— Ну вот, — улыбнулся я. — Журналисты с нами. Давай теперь звонить Маше.

— Это опять Нестерова? — уточнила Ника.

— Она самая, — кивнул я. — Очень помогла нам с радиосообщением о пропаже.

— Не слишком ли часто вы общаетесь? Еще и так по-приятельски? — Ника, похоже, ревновала, хотя все это время равняла меня с бандитами и не видела себя рядом с таким человеком, которым я стал.

— Мы общаемся по делу, — жестко ответил я, потом опомнился и смягчился. Сейчас не время выяснять отношения, в приоритете спасение Тани, а этот вопрос пока поставим на паузу. — Да, нас можно назвать хорошими знакомыми, не более того. И, кстати, именно она сегодня катала нас по району Тани, помогая искать ее.

— Ах, у нее еще и машина есть, — Ника будто не слушала все вместе, вычленяя лишь частности. — И она тебя катала… Хорошо устроился, Каменев.

Вот почему? Почему люди так резко меняются? Сижу, слушаю это все и чувствую, что буквально пару дней назад знал совершенно другую Нику. Да, резкую, да, безапелляционную, со своими тараканами, но события последних дней заставили меня задуматься и сильно усомниться в том идеале, который я себе нарисовал. Впрочем, все решения нужно принимать взвешенно и на холодную отдохнувшую голову.

— Давай звонить сестре, — в голове Ники тоже пронеслись мысли, и девушка сделала правильный вывод.

— Давай, — согласился я, встав, чтобы пройтись по кабинету. — Номер ее рабочий помнишь?

— Помню, — буркнула Ника и схватила трубку. — О, Машунь, привет еще раз! А я и не думала, что ты сама ответишь… Да, мне Вадим рассказал. И он попросил меня тебе позвонить. В общем, слушай…

Ника пересказала сестре все, о чем вспомнила за это время. И надо отдать ей должное, все структурировала, сообщив детали без лишней лирики. Вот умеет же она смотреть на вещи рационально. Только почему со мной это не работает?

— Вадик, тебя, — Ника протянула мне трубку.

— Да?

— Вадим, я еще не знаю, стоит ли этому верить, но… — услышав мой голос, заговорила Маша. — В общем, я воспользовалась твоим советом. Ну, в качестве эксперимента.

— Уже интересно…

— Так вот, я пообщалась с этим Увальцевым, и он высказал интересное предположение. Тот настоящий маньяк ищет свою истинную любовь, как бы странно и мерзко это ни звучало… Сам он, то есть Увальцев, пытаясь полностью копировать своего кумира, любит, как он сам думает, свою бывшую соседку. А жертву, Оксану Демешеву, убил за то, что она… как он там выразился? Погрязла в блуде, грехе и тому подобное. За это он ее и убил. Как тот, понимаешь?

Звучало немного сумбурно, хотя кое-что я вроде бы уловил. Но лучше бы уточнить.

— Погодите, Мария, вы думаете, что настоящий потрошитель поступает так же?

— Достоверно утверждать не могу, но… — старшая Терешенко задумалась. — Я тут решила копнуть глубже и порылась в историях потерявшихся. Народу ведь у нас много пропадает, да и раньше пропадало… Так вот, я стала специально искать светловолосых девушек — любимый типаж нашего маньяка.

А вот теперь я точно ухватился за ее мысль.

— Так вот, — продолжала Маша. — Я обнаружила, что как минимум три такие девушки в разное время, в том числе еще в восьмидесятых, исчезли и до сих пор не найдены. Ни живыми, ни мертвыми. Я и подумала: а вдруг он на самом деле их перебирает в качестве потенциальных жен?

— Синяя Борода! — я даже по столу грохнул.

— Да! — Маша ответила так эмоционально, что даже почти крикнула в трубку. — Со своими нюансами, но… Кого-то сразу убил, поняв, что ошибся в выборе. А кого-то, к примеру, утащил к себе в берлогу. И вдруг — сумасшедшая мысль, но вдруг! — они еще живы. По крайней мере, Таню он мог пока только схватить, но еще не убил.

В моей голове уже вовсю крутились шестеренки. Если Жогин ошибается со своими предположениями о проститутках и братках, остается вариант, что Таня и вправду в плену у какого-то шизика. С учетом того, что рассказала Ника — все эти «поговорить», «без грязи и пошлости», «пальцем не тронул» — маньяк реально в нее если не влюбился, то своим воспаленным мозгом что-то себе напридумывал. Не верю я в любовь извращенцев, а вот в то, что они в своем безумии могут до чего угодно дойти — вполне. Вон в моем будущем какой-то мужик, которого прозвали Скопинским маньяком, двух несовершеннолетних девчонок похитил, четыре года держал их в подвале и насиловал… К счастью, не убил. А если и этот такая же тварь? Тогда все складывается.

Или почти все.

Глава 17

— Ее нет уже три дня, — я принялся рассуждать вслух. — Все тела раньше находили быстро, в тот же день или максимум на следующий. Правильно?

— Да, — подтвердила Маша.

— Так что или тело Тани еще не нашли, или это другой маньяк…

— Не самое реалистичное предположение, — прервала девушка ход моих мыслей.

— Или она еще жива, — я все-таки закончил. — Хотелось бы надеяться.

— В общем, еще раз спасибо тебе, Вадим, за идею. Я рассказала Олегу Дмитриевичу, это мой начальник, он тоже одобрил.

— Рад, что сумел помочь. И все же, Маша, а почему вы решили со мной поделиться своими мыслями? Не из благодарности же…

— Во-первых, все-таки из благодарности, — возразила девушка. — А во-вторых… я почему-то уверена, что ты и болтать не будешь, и сумеешь нам помочь. Ведь есть у тебя еще идеи?

Последний вопрос старшая Терешенко произнесла с хорошо угадываемой надеждой. Что ж, я не обману ее ожиданий.

— Есть.

И я рассказал ей о договоренности с радиостанцией, особенно подчеркнув мысль о втором слое, где мы разыгрываем перед маньяком спектакль.

— Неплохо, — ответила Маша. — Я бы даже сказала, это может сработать. Во всяком случае, если ты прав, и объем данных будет достаточным… Даже если маньяк не клюнет и не покажется, у нас хотя бы появится больше информации, больше зацепок.

— Попрошу журналистов позвонить вам, — предложил я, — чтобы вы поговорили напрямую, и не было бы испорченного телефона…

— Это просто отлично! Спасибо!

Мы попрощались, и я положил трубку. Теперь у меня не было никаких сомнений — предавать исчезновение Тани максимальной огласке не можно, а нужно. Все-таки информация — это сила. А биг дата особенно, на этом мы в будущем деньги делали.

— Я тут нашего изошника видел, — я посмотрел на Нику, которая весь наш разговор с ее сестрой прослушала молча. — Рассказал ему про Таню, думал, он поможет, раз она тоже художница. Увы, ничего не знает. Но просил держать его в курсе, сказал, что готов помочь.

— А ты разве не знал, что он при Союзе дружинником был? — улыбнулась Ника. — Мы тогда, правда, мелкие были. Но он в школьном отряде считался главным, мне мама рассказывала.

— Знал, — кивнул я. — Только подумал, что толку от этого нет. А ведь у него же связи какие-то остались, опять же походы, турклубы… Там народ деятельный.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

— Каменев, слушаю.

— Вадим? — в трубке раздался мелодичный женский голос. Знакомый. — Я Дина Швец, диктор.

Старая школа! Не диджей, а диктор. Прям уважаю.

— Очень приятно, Дина. София с вами говорила?

— Да. Я думаю, мы сможем помочь. Сделаем красивую историю и будем надеяться, что это поможет найти Таню живой и здоровой.

— Это прекрасно, — я решил сразу прервать танцы с бубном. — Давайте к делу. По деньгам вас все устраивает?

— Да, все хорошо… — голос Дины был удивленным и даже немного растерянным.

— Теперь пару важных моментов. Я дам вам номер, позвоните сразу же после нашего разговора, вам все объяснят по технической стороне вопроса.

— Какого вопроса?

— Предлагаю вам идею нового для вашей радиостанции формата, — я улыбнулся. — С участием органов милиции и прокуратуры. Чтобы все по-серьезному.

— Об этом мне и расскажут по тому номеру, что вы мне дадите? — моя собеседница быстро схватила суть.

— Все так.

— Поняла, — подытожила Дина. — Я поговорю с редактором более предметно…

— Можете смело отправлять его ко мне, на все вопросы отвечу. И по деньгам тоже решим.

— Да, это лучше с редактором. Но поверьте: если схема работающая, мы найдем, как с вами рассчитаться.

Отлично! Я же специально не уточнил, кто кому будет должен. И если сейчас я пока еще проситель, который вписывается за пропавшую знакомую, то в случае успеха затеи моя роль станет ближе к продюсерской. Ну, или к шоураннерской, не помню, как там у них это правильно называется. Лишь бы основная задача была решена — найти Таню живой и здоровой…

— … Ее приметы у меня есть, — Дина как раз уточняла детали. — Что-то еще нужно добавить?

— Записывайте, — я ощутил поднимающуюся внутри злость. — В последний раз Таню видели в компании взрослого мужчины среднего возраста. Предположительно он мог ее похитить.

— Отлично, я записала. Ради этого даже сама задержусь на эфире, с редактором, даже не сомневайтесь, все скоро обсужу. До свидания, Вадим!

— Ты что, цирк из всего этого устраиваешь? — начала было Ника.

И опять зазвонил телефон, едва я успел положить трубку. Теперь это был Рожков — стало понятно по лаю собак на заднем плане. Видимо, по уличному таксофону звонит. Я поднял указательный палец, попросив Нику подождать с новыми обвинениями. Мол, потом объясню.

— Каменев? Это капитан Рожков. Увы, все плохо… Ингус взял след, но быстро его потерял. Как я и говорил, три дня прошло, слишком много времени, да и запахов тоже полно кругом.

— А я слышал, что собаки и через неделю след берут, — вырвалось у меня. — Или врут?

— Это если в деревне и чистом поле, где нет старых следов человека, которые будут отвлекать, — ответил Рожков. — В городе и бензином еще воняет, и народу много. Запах же не вечен. Это молекулы, они рассеиваются. Плюс влажность, ветер, температура, да много чего влияет.

— Аркадий Никитич, — я по-прежнему хватался за одну из ниточек, которая усиленно ускользала из рук. — Не хотелось бы бросать поиски… Вдруг в городе на что-то наткнемся, я знаю, где она часто бывала. Мы можем на вас рассчитывать?

— Можешь, — бросил тот. — Только я тебе прямо скажу — тут уже другая собака нужна и другие поиски. Знаешь, что такое ПЧ?

Пожарная часть, чуть было не ляпнул я. Но тут явно что-то другое.

— Поиск и обнаружение человеческих останков, — слова капитана проскребли как наждак. — Но если предположить, что девчонка еще жива… Нужно обойти весь район, опросить всех, кто мог что-то видеть. Буквально все прочесать, и никаких перерывов. Но люди нужны, Каменев. Я один с этим алкашом Калинычем ничего не сделаю. Дениска на дежурстве сегодня, он бы помог.

— Будут люди, Аркадий Никитич. Побудьте пока дома у телефона. Я все организую.

И тут же, не теряя времени, набрал следующий номер. Прости, Ника, снова не сейчас. Обвинения подождут.

— Семен Аркадьевич? Да, это Вадим Каменев. Семен Аркадьевич, нужна ваша помощь.

* * *

Время уже подходило к полуночи, но сна у меня по-прежнему не было ни в одном глазу. Да и какой там сон! Игровой клуб бурлил, фактически став маленьким штабом поисков. Клиенты по-прежнему участвовали в сборе, так что к этому времени мы точно уже вполовину окупили затраты на листовки.

С Никой мы уже съездили в отделение милиции, где девушка рассказала все, о чем вспомнила — как мы и договаривались. Развивать тему с «цирком» не стала, видимо, поняла, что погорячилась. Потому как буквально сразу же кто-то дозвонился в эфир и рассказал, что видел Таню на набережной. Было это, правда, еще неделю назад, и парень запомнил ее, так как девушка поразила его своей красотой. Увидел, постеснялся подойти, чтобы познакомиться… В общем, ценного ноль, как могло показаться. А вот нет — главное ведь, что людям не все равно, что они не остались в стороне, а уже звонят и помогают. Хотят помочь! Так что рано или поздно результат будет!

Сообщение о пропаже продолжали крутить, хотя смысла особого в нем уже не было — подробности знал весь город. Зато прибавились периодические вставки с промежуточными итогами, эдакая сводка с полей. Мол, продолжаются поиски, задействована милиция и добровольцы. Кое-кого из последних, кстати, действительно подтянул изошник Шляпников. Все-таки старые учителя — это страшная сила. В хорошем смысле. То, что он был дружинником в советское время, не так уж сильно на что-то влияло. А вот бывшие ученики, уважавшие талантливого педагога — то, что нужно. Он поднял, конечно, не всех, но кто-то откликнулся. И те, кому было уже далеко за тридцать, и вчерашние выпускники, в том числе мой класс. Ванька Слюсарев, о котором я при разговоре вскользь упомянул, что он рядом, Арам Кулиев, Хрип с Храпом, Витька Ющенко, Юрка Голоулин… Кто-то из наших знал студентов тархановки, те тоже принялись искать — так по цепочке и пошло. Вот она, теория шести рукопожатий, в действии. Главное, просто начать!

Удивительно, но кто-то умудрился раньше меня выцепить на поиски Дюса, моего лучшего друга! Тот впервые за много дней ушел пораньше из офиса, с бабушкой посидеть, подготовиться к встрече родителей из экспедиции, Лизу привел помочь. Ее, кстати, на поиск с собой не взял — сказал, что не хочет ее подвергать опасности, мало ли что. В общем, Таню в прямом смысле искали с собаками, Рожков подтянул своих бывших коллег-кинологов, и терся носом об асфальт теперь не только его любимчик Ингус, но и еще несколько хвостатых друзей человека. Правда, как я понял, эти как раз и были ПЧ…

До всяких поисковых отрядов в этом времени еще далеко, но фактически ничего нового в них и не было. Пропавших искали так еще при Союзе, только рулила процессом не «Лиза Алерт» или, к примеру, «Сова», а милиция с пожарными и комсомольские ячейки. Навигаторов только раньше не было, чтобы в единый трек все маршруты поисковиков сводить и на местности незнакомой легче ориентироваться. Но и без них справлялись! В деревнях люди и вовсе самостоятельно выходили на поиск заблудившихся грибников — аукали, проверяли известные гиблые места, охотники вообще следы могли читать. А деление местности на квадраты пошло от военных. В стране, где служил почти каждый первый, многие шарили в топографии и умении держать строй. Вот и сейчас куча народу сорганизовалась по старой памяти, а еще пропажа очередной девушки стала тем камешком, что вызвал обвал.

— Але, але? Меня слышно? — голос взволнованный, видно, что человеку непривычно.

— Здравствуйте, вы в эфире! — Дина Швец говорила мягко и дружелюбно, но при этом с уверенностью, передавая ее позвонившему. — Как вас зовут?

— Антон Семеныч я… Я по поводу девушки. Так вот, мне кажется, что я ее видел дней пять назад. Я не уверен, но по описанию вроде похожа…

— Расскажите подробней, пожалуйста!

— Она шла куда-то с большим рулоном бумаги, с ватманом… И синие кеды, точно, у моей внучки такие же, она в них на физкультуру ходит.

Увы, я уже через пару фраз понял, что Таня направлялась к одной из подружек, с кем они выполняли заказ для нашего клуба. Но все равно мысленно поблагодарил этого незнакомого мне Антона Семеныча — вспомнил же девушку в синих кедах, сопоставил у себя в голове и решил позвонить.

— Я живу на Роговике, — рассказывала дама с надменным голосом. — Так вот, у нас там поблизости работает сауна. Куда смотрит мэрия?

— Извините, я вас прерву. Это действительно неоднозначная ситуация, но мы сейчас ищем пропавшую девушку…

Дина довольно легко справлялась с подобными страждущими, не стесняясь им заявлять, что они зашли не в ту дверь. Просто делала это вежливо, а я бы, к примеру, сразу на хер послал. Особенно сейчас, когда голова гудит от постоянного недосыпа и напряжения. Интересно, зацепилась ли Маша хоть за что-нибудь или за кого-нибудь? А то звонков море, информации океан, но главное, чтобы получился толк.

— Здравствуйте, — произнес хриплый голос. — Я правильно попал?

— Смотря куда вы хотели, — с улыбкой ответила Дина.

Заглянувший в кабинет Саня хмыкнул. Из всей нашей команды сегодня в офисе остались только мы с ним да Юлька, остальные были на поисках. Дюс прямо из дома умчался помогать в отряде Шляпникова, Озик тоже — Таня ему нравилась, и парень никак не мог остаться в стороне. Но особенно меня порадовал Илюха. Все уже позабыли, что он был Тихоходом-Коротконожкой, наш компьютерный гений не пропускал ни одной общей тренировки и даже теперь мог подтянуться три раза. Но это не главное — ноги у Илюхи так и остались разной длины, никуда от этого не деться, а вот сам он перестал обращать на это внимание. Во всяком случае, я давно не слышал от него жалоб, и сегодня он закрепил мою в нем уверенность, умчавшись на поиски.

— Спасибо, — вполголоса сказал я, когда Саня присел рядом и поставил передо мной дымящуюся кружку черного растворимого кофе. «3 в 1» я уже заливал в себя как компот, а от этого хоть какая-то бодрость.

И в этот момент мужик, на которого я уже мысленно махнул рукой, освоился в эфире и принялся говорить что-то дельное. Я навострил уши, Саня свел брови и покосился в сторону — у него это означало максимальное внимание.

— … так вот, я там часто рыбу ловлю. А девчонка эта, она тоже пыталась. Смешная такая. Непонятно, и зачем ей это? А вот потом, смотрю, так уверенно действовать стала! Спрашиваю ее: где опыта набралась? Улыбается, говорит: друг помог.

— Так и сказала?

— Да.

— А она говорила, что это за друг?

— А я не спрашивал, — буркнул мужик, и у меня внутри все упало. — Но мне кажется, что я его как-то видел…

— Вспомните, пожалуйста! — попросила Дина, и я чуть было не повторил за ней.

— Ну… Я чуть подальше был по линии берега. В кустах, она меня не заметила. Стеснялась жутко, каждый раз чуть ли не заикалась… Ну, я тогда и подумал, не буду девчонку смущать. Потом, смотрю, какой-то парень, он в плаще был с поднятым воротом. Хотя такие, наверно, носят те, кто постарше. Спустился к ней, она заулыбалась, сразу собралась, и они вместе ушли.

— Спасибо вам! Не кладите, пожалуйста, трубку, сейчас с вами пообщаются мои коллеги, чтобы выяснить дополнительную информацию…

Ага, это уже для милиции, на автомате отметил я. Чтобы рыбака тоже взяли в оборот, тем более после такого сообщения. И чует мое сердце, шансы всерьез возросли!

* * *

Кабинет следователя Ерохина

— Олег Дмитриевич, кажется, есть еще одна зацепка, — Маша, которая уже исписала кипу бумажных листов, строчила сейчас с удвоенной силой.

Телефонная трубка, казалось, приросла к ее уху, никогда еще не приходилось столько разговаривать. Даже на этой нелегкой службе.

— Да-да, спасибо, я поняла, — Маша поставила на бумаге точку и устало потерла лоб. — Ждите, к вам приедут. Что? Могу вызвать повесткой. Но лучше по-человечески помогите. Да, до свидания!

— Что нового, Мария? — Ерохин дождался, пока девушка положит трубку. — Какая зацепка?

Они сидели в кабинете в полном составе. Старший следователь, Маша, оперативник Рогов и Борисов из городского отдела. И есть подозрение, что как минимум Ерохин тут ночевал. Видимо, и сегодня домой они все попадут уже глубокой ночью.

— На радио сейчас звонил свидетель, — принялась рассказывать Маша. — Гайне Николай Александрович, работник БТИ. Рыбак…

— Гайне? — нахмурил брови Борисов. — Немец, что ли?

— По-видимому, — коротко ответила девушка. — Так вот, он сообщил, что видел пропавшую в компании неизвестного мужчины. Я предлагаю прямо сейчас побеседовать с ним, не теряя времени. Может, еще что-то вспомнит.

— Езжайте, — кивнул Ерохин, массируя виски. — Берите Михалыча и езжайте. Рогов, составьте Маше компанию.

— Есть, — кивнул опер с обгоревшим лицом.

Они принялись собираться, когда снова зазвонил телефон. Девушка бросилась было к аппарату, однако Ерохин жестом остановил ее и сам поднял трубку. Разгребать им, конечно, много придется — народ вдруг сознательный оказался. Мало того, что на радио принялись звонить, еще и просто в дежурку по 02, и в тот новый клуб на набережной. Но ничего, не на них одних новокаменская прокуратура держится, утром еще народ подтянется.

— Спасибо, я записал, — сделав несколько пометок в блокноте, старший следователь положил трубку и жестом придержал Машу с Роговым. — Что там вы еще говорили, напомните?

— О чем? — растерялась было девушка.

— По поводу поисков маньяка. Вы мне предлагали взять Увальцева и покататься с ним по городу…

На самом деле, подумала Маша, это тоже Вадим придумал. Предложил так отвлечь внимание истинного преступника, дать ему ложную надежду — будто бы в деле Увальцева появились новые улики, и теперь требуется очередной следственный эксперимент.

— Да, — уверенно кивнула Маша. — Нужно, чтобы журналисты в радиоэфире пустили «утку» о том, что мы катаем Увальцева по местам, где нашли убитых. Якобы опять что-то на него указывает, и нужно прояснить.

— Вот и возьмите его сразу, — сказал Ерохин. — Санкцию я подпишу.

— Тогда мне нужно позвонить на радио, сказать, что можно запускать «утку».

— Действуйте, Маша.

Определенно этот Каменев мог сделать карьеру в органах, думала Маша, когда набирала редакционный номер Дины Швец. Но тоже ушел в бизнес, его право.

А вот сестре надо бы осадить коней и не гнать на хорошего парня. Дура еще совсем, не понимает жизни. Впрочем, сейчас точно не до этого.

Глава 18

Стрелки часов перевалили за полночь, наступил новый день. Но в нашем клубе на набережной никто не спал. Не хотелось и не моглось. Из-за подготовки к запуску предприятия дел стало еще больше, и рук не хватало. Пригодились бы мне, конечно, сейчас и Дюс, и Илюха, но ситуацию с Таней тоже не стоит забрасывать. Пусть парни участвуют в поисках, а я все и сам спокойно сделаю. Все равно я пока что в таких делах разбираюсь лучше.

Вот и сидел я, обложившись со всех сторон бумагами и уже двумя кружками кофе. Совсем как в старом-добром будущем! Итак, что мы имеем. Арендованный цех на АРПе, который будем делить с Вагитычем, а значит, нужна чистая зона. Фактически потребуется разделить помещение, чтобы изолировать наши станки от утюгановских. Соответственно, нужен отдельный вход. Этим займемся в ближайшее время, денег хватает, хоть уже и приходится жаться.

Демонтаж старых станков и их перевозка в папину транспортную контору, как сказал Кондратюк, начнется уже на днях. До конца текущей недели все вывезут, и можно будет приступать к расчистке помещения. Выгрести все дерьмо, заново застелить полы, перекрасить стены. Климат-контроль подготовить — этим Дюс с Илюхой займутся. На них же будет электрика, плюс помогут ребята из технаря, которых мы уже подтягиваем. На Юльке останутся залы, сделаем ее старшей, придав пару помощников — тот же админ Лешка и охранник Артем как раз подойдут.

Что еще? Организация зоны досмотра работников, одежда для них же, место хранения. А еще раздевалка, душ, туалеты, столовая! На АРПе своя есть, можно с ними договориться, а в нашем цехе пока разместим небольшой буфет. Кофе там, пирожки. Дальше — склад готовой продукции, склад комплектующих, упаковочная линия. С поставщиками я уже начал договариваться: текстолит будем брать на дзержинском заводе «Пластик»; схемы, транзисторы и прочую лабудень — уже зарядили на это местное предприятие радиоаппаратуры, еще я узнавал по тверской «Элтре», если вдруг наши не будут справляться. Клиентура — для нее заготовлены письма с приглашениями на официальный запуск совместного российско-китайского предприятия. Потом требуется логистика, и тут уже одним Максом Матвеевым не обойтись, нужно будет подтягивать папину шоферскую братию. Опять же автобусы для сотрудников организовать — доставка на работу и с работы. И, кстати, как мы еще хотели, транспорт для посетителей. Если Ванька Слюсарев подсуетится по моему совету, с ним контракт и заключим.

— … милиция и сознательные граждане опрашивают соседей, прочесывают местность, но пока, к сожалению, безрезультатно, — бубнил радиоприемник уже каким-то незнакомым мужским голосом.

— Прекрасно, — одобрительно проговорил я.

— Прекрасно⁈ — Саня чуть не поперхнулся горячим кофе. — Ты, наверное, хотел сказать «хреново»?

— Нет, я не оговорился, — ответил я Сане. — У психов есть такая особенность: они любят смотреть со стороны на свои деяния. Контролировать и упиваться безнаказанностью. А мы только и ждем, когда тот проявит себя.

— Думаешь, сработает? — засомневался Саня.

— Надо пробовать, — я кивнул. — Шумиху мы в любом случае уже создали… Вспенили, взбаламутили грязь. И его в том числе.

Саня пристально посмотрел на меня, затем неуверенно улыбнулся, и в его взгляде отразилось понимание. И не понадобилось повторять, что шумиха прежде всего нужна, чтобы маньяк принял в ней участие, а милиция смогла проверить всех, кто привлечет внимание.

Паузу прервал охранник Артем, открывший дверь в кабинет без стука. Лицо его было напряжено, брови нахмурены.

— Вадим, тут к тебе… — начал он, потом повернулся, посмотрев на кого-то, кто стоял в стороне.

— От Севера, — в кабинет заглянул Башка, слегка отодвинув Артема. — Давай, заходи, Жженый.

— Все нормально, Артем, спасибо, — я кивнул парню, и тот, успокоившись, вернулся в зал.

А внутрь прошел парень чуть старше меня нынешнего, но уже, видно, бывалый. Если у Башки были шрамы на лысине, намекающие о его образе жизни, то у этого ожог на всю левую половину лица не оставлял никаких сомнений, что мирной жизнью тут и не пахнет. Заодно ясно, откуда такая кличка.

— Здорово, Камень, — хмуро проговорил он.

— И тебе привет, Жженый, — я кивнул на свободный стул. — Присаживайся.

Башки уже не было рядом, он провел человека и умчал по своим делам. Гость протянул мне ладонь, потом кивнул Сане, подал руку и ему. Уселся на стул, но что характерно, аккуратно, не стал разваливаться.

— Короче, поспрашивали пацанов, — начал Жженый. — Насчет девушки, которая пропала.

— Так? — я напрягся.

— Среди шмар ее точно нету. Проверили все точки, сауны там, клубешник. Никто ее не видал.

— Понял, — кивнул я. — А у себя ее никто держать не может?

— Не, — Жженый помотал головой. — Из наших точно нет. Чужие тоже вряд ли замешаны, это же твой человек, а ты под Севером ходишь. Никто не хочет войны, Камень.

— Что-то еще? — спросил я.

— Все, — коротко ответил парень.

— Ладно, спасибо.

Жженый ушел, впрочем, я никогда особо и не верил в эту версию. Мы с Таней недолго знакомы, но не такой она человек.

— О, хорошая новость, — я наконец-то разобрал факсы и накопившиеся документы. — Наш груз отправился из Шуньдэ, сейчас на пути в Шанхай. Пока никаких проволочек, главное, чтобы на море все хорошо прошло. И… к нам уже заранее вылетает Сунь Лэй, чтобы проследить за процессом. Встретить ее надо будет в Москве, прибывает 12-го, в это воскресенье.

— Не доверяют нам китаезы, — усмехнулся Саня.

— Я бы на их месте тоже с осторожностью относился, — возразил я. — Шутка ли, у них выход на российский рынок, мы столько наобещали, золотых гор отсыпали… Вот они и хотят во всем убедиться. Да и нам, если честно, это полезно будет. Ты только представь: мы с иностранным инвестором любые двери с пинка открывать будем. Это уже совсем другие перспективы, дружище!

— Да че-т радости все равно нет, Камень, — Саня пожал плечами. — Я понимаю, конечно, что это все круто, мы наконец-то выходим на новый уровень. Но если Таньку мертвой найдут…

— Сплюнь, Лещенко! — сказал я. — Не хорони людей раньше времени. Мы, конечно, опростоволосились, надо было раньше тревогу поднимать…

— Это Ника опростоволосилась, если уж на то пошло, — неожиданно буркнул Саня и со злостью смял какой-то черновик.

Я внимательно посмотрел на него.

— Что глядишь, Камень? — набычился Саня. — Ты сам это понимаешь не хуже меня. Просто признать не хочешь. Ладно, мне можешь не говорить, себя только не обманывай. Тебя хотели подставить, потом сразу же чуть не грохнули, ты дело чуть ли не вручную ведешь. Разве ты должен за всеми следить? Хер с этим отцом-алкашом, но Ника-то, в душу мать, ей подруга! Знала про этого херова «взрослого друга», почему не подняла тревогу?

— Мы о нем все знали, — возразил я.

— А общается с ней чаще кто? Ты извини меня, конечно, но Ника со своей правильностью людей не видит. Осуждать легко, когда жопе тепло.

— Да не так уж… — я покачал головой, вспоминая простенькую одежду Ники, ее тяжелую работу с грязными больничными утками.

— С деньгами сейчас у всех жопа. А так у нее предки отличные, сестры, дома тишина и покой, — Саня все больше распалялся, ему было с чем сравнивать. — Парень нормальный. Чего еще надо? Нет, надо людей жизни учить. Тебя в чем только можно не глядя обвинила. А думаешь, я не помню, как она от меня нос воротила и только из-за тебя нормально теперь общается? Ты меня прости, кореш, но кто еще как есть скажет!

— А ты говори, но и меру знай, — жестко сказал я. — Ты правда считаешь, что Ника во всем виновата? Удобно, однако! И ты сам, и я, и мы все — ни при чем.

— Да я же не говорю, что только она! — друг явно был в замешательстве. — Просто она Таньке ближе…

— И что? И что, Саня? Она виновнее всех из-за этого стала? Если уж до конца идти, то и ты сам ничего не заподозрил, хотя отвечаешь за безопасность! И не только моих объектов, но и людей тоже! А Таня — наша! И ты ничего не сделал! И я не сделал, как босс, который отвечает вообще за все и за всех! Озик, который неделю грустил, глядя в стену, что его любовь к нам больше не ходит — и он тоже не сделал лишнего шагу! Только когда уже совсем накипело! Так чья в итоге вина? Снова Ники?

Я был в бешенстве. На всех нас и на себя тоже. На себя даже больше, потому что опять не учел опыт того же Сани. Формально я прав — херово СБ работает. А если подумать, то всех на должности ставил я. И то, о чем я только что сказал Сане — нельзя перекладывать на других, избегая ответственности — работает и в мою сторону.

— Я понял, Камень. Мой косяк тоже. Прости.

— Вот и хорошо. Понимай, думай, делай в следующий раз лучше и больше. Только не грузись сейчас из-за всего этого. Никто не идеален. И если даже нам с Никой не по пути… Что ж. Но давай, в конце концов, не будем уподобляться бабкам на завалинке и перемывать бывшим кости.

— Погоди, так вы что?.. — нахмурился Саня, уловив важный нюанс. — Вы не вместе уже?

А ведь и правда? Все это время я гнал от себя мысль, что у нас с Никой не совсем складывается. Мягко говоря. Да, она нравилась мне в прошлой версии моей жизни, я сильно загрузился, когда мы с Дюсом встретили ее в Санкт-Петербурге спустя многие годы, но… Сейчас, имея за плечами еще тридцать лет плюсом к текущему возрасту, я отчетливо понимаю, что все это было юношеской влюбленностью, и ничего у нее нет общего с настоящими чувствами. Я испытывал симпатию к образу, но человека-то я, получается, и не знал…

— Похоже на то, — ответил я Сане, и в груди ничего не оборвалось.

Я не силен в отношениях, моя прошлая жизнь тому отличное подтверждение. Я не знаю, как правильно и что правильно. Но я точно могу сказать, что когда люди вместе, им не нужно доказывать друг другу очевидные вещи. А еще главное — это доверие. И Ника, которая вывалила на меня ворох обвинений, едва запахло жареным, показала, что у нее ко мне его нет. Да и я теперь доверять ей не смогу. Она и плакала-то, чую, не из-за нашего разрыва, как думала Маша. Нет, я просто оказался не тем, кем Ника меня рисовала в своей голове. Да и я сам недалеко ушел — взыграли гормоны в молодом теле, а ностальгия в старом сознании, и получился гремучий коктейль. Я ведь тоже придумал себе образ Ники, основанный на юношеских воспоминаниях. Может, хоть в этой жизни пора принять взрослое решение и не мучить хорошего человека?

— Выпьем? — предложил Саня, увидев мою задумчивость.

— Пойдем, — я замешкался, но лишь на пару мгновений.

Нет, никаких поисков истины на дне рюмки. Лишь символические пятьдесят граммов мужской солидарности. Ровно столько, сколько без проблем примет организм.

Мы прошлись до кафе, где по-прежнему было много народу — смотрели лучшие бои Майка Тайсона, еще не откусившего ухо Эвандеру Холифилду. На баре был незнакомый парень, Жогин все-таки отпустил незаменимого Эдика, но новичок был в курсе, кто мы такие, и без лишних вопросов накапал «Джонни Уокера», специально привезенного из столицы.

— Хватит? — спросил Саня, когда мы осушили рюмки.

— Хватит, — подтвердил я. — Ни мне, ни тебе нажираться не нужно. Пойдем.

— Ты прав, Камень, — он покачал головой, потом улыбнулся.

Я тоже был рад, что его проблемы с алкоголем остались в прошлом. Теперь в нем не было той неприкаянности, которую он топил в рюмке. Теперь Саня занимался интересным для себя делом, в котором разбирался, чувствовал ответственность и свою нужность, всегда был собран. А я был спокоен, что его судьбу точно смог изменить в лучшую сторону. Вот только с маньяком все пошло не так…

— Пойдем.

В кафе было шумно, да и делать там нечего, вот мы и вернулись в кабинет. Вовремя.

— Слушаю, Каменев, — я схватил трубку зазвеневшего телефона.

— Вадимыч? — послышался взволнованный голос Дюса. — Кажется, мы поймали урода!

* * *

Где-то в городе

Таня щелкнула выключателем, под потолком зажужжала желтая лампочка. Света она давала достаточно для того, чтобы в деталях разглядеть тюрьму и даже почитать. На полках у него стояло множество действительно хороших книг. Поначалу девушке было брезгливо брать их — ей не хотелось, чтобы литература ассоциировалась с этим ужасным человеком.

Но часы, проведенные здесь в одиночестве, постепенно убедили Таню в том, что книги не виноваты. Напротив, они как минимум помогут ей не сойти с ума, пока ее не спасут или пока она сама не придумает, как сбежать. Девушка протянула руку, взяла с полки старое издание «Мифов Древней Греции» Николая Куна, передумала. Усмехнулась, увидев «Графа Монте-Кристо». Она ведь сама сейчас узница замка Иф.

Таня вернулась на кровать, уселась поудобнее, открыв начало романа. Однажды она уже читала его, но теперь ей вдруг захотелось вновь погрузиться в историю — уже совсем другими глазами. Жаль только, в соседней камере нет аббата Фариа, с которым можно было бы перекинуться парой слов. Да хоть кого-то, кроме этого жестокого обманщика, заманившего ее сюда, воспользовавшегося ее наивностью.

Чтение не шло… Таня перевела взгляд на стену, изучая крохотное помещение. Что-то стрекотало на грани слышимости — то ли сверчок, то ли стиральная машина у этого гада. И вдруг ее осенило. Кровать, на которой она сидела, была простой, старой, но кое-что словно царапало девушке сознание. Что-то неправильное, что-то такое… Таня провела рукой по изголовью, потом перевела взгляд на люк, ведущий из дома в погреб. Затем внимательно посмотрела на книжный стеллаж, встала, подошла ближе, чтобы получше разглядеть. Ничего необычного — панели из ДСП, соединенные между собой.

Таня подняла взгляд, вновь посмотрев на крышку люка и лестницу. Он ведь долго готовил свою маленькую тюрьму. Укрепил стены, провел электричество, обустроил вентиляцию. Собрал уже внутри мебель… Последнее не вязалось с простейшей логикой. Если книжный стеллаж легко было опустить в разобранном виде, а потом уже скрепить тут, внизу, то с кроватью сложнее. Ее тоже можно было разобрать, но вот широкое массивное изголовье точно не подходило по габаритам.

Девушка не поленилась, подошла к своей лежанке, померила ширину руками. Потом забралась по лестнице к люку — нет, не подходит. Раза в два точно шире. Как же он ее сюда приволок, эту кровать? Разбирал пол, потом его перекладывал? Сильно сомнительно. Таня не была мебельщиком, не была строителем, но жизнь с пьющим отцом заставила ее разбираться в самых неожиданных вещах. Да и трудно было, присмотревшись, не сделать такой вывод: где-то был еще один вход.

В душе Тани забрезжила надежда, и в этот момент послышался звук отпираемого замка. Люк открылся, в проеме появилось его озадаченное лицо.

— Уже поздно, — сказал он. — Ложись поспи.

— Ты же сказал, что мы поговорим перед сном! — напомнила Таня, продолжая играть роль покладистой жертвы. Точнее, пока еще принимающей новую реальность.

— Я так и хотел, — в голосе слышалось искреннее сожаление. — Но кое-что случилось, мне нужно отъехать.

— А ты скоро вернешься? — спросила Таня. — Знаешь, одной находиться в запертом подвале не очень приятно… Может, ты возьмешь меня с собой?

— Не могу, — он покачал головой. — Ты по-прежнему не готова… Но! — его голос взбодрился. — Но я вижу, что ты уже гораздо ближе к тому, чтобы принять судьбу. Так что скоро все будет по-другому. А пока не скучай, я постараюсь недолго. Тебе привезти что-нибудь?

— Шоколадку, — улыбнулась девушка. — Можно самую простенькую, «Аленку».

— Хорошо, — одобрительно кивнул он. — Завтра утром ты скушаешь ее на завтрак. А теперь отдыхай.

— Постой! — Тане пришла в голову еще одна мысль. — Ты не мог бы кое-что захватить с собой? Не могу больше это здесь видеть…

— О чем ты?

— Сейчас, подожди, пожалуйста!

— Да-да, конечно!

Пользуясь тем, что сверху видно не все, еще и разница в освещении играет роль, Таня дрожащими руками приподняла стельку второго, еще целого, синего кеда, затолкала сложенный в несколько раз рисунок девушки-робота между ней и подошвой… Лишь бы он не заметил!

Глупость… Все это напрасная глупость. Такие предательские мысли мелькнули в Таниной голове, но она решительно отогнала их прочь. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и тоже жалеть! Вдруг выгорит? Вдруг кто-то найдет бумажку с Кибертроникс и прочитает едва заметную надпись «Т. Макаровой, 18»! Девятый микрорайон, совсем недалеко от дома ее друзей! И короткое слово «спасите». Надежды мало, но она есть!

— Вот, возьми, — она поднялась по лестнице и протянула ему свои рваные кеды, краснея то ли от смущения, как он наверняка думал, то ли от волнения. — Выброси их…

— Наконец-то, — он одобрительно покивал головой. — Это правильный шаг…

Схватить его за шею, подумала Таня, крепко-крепко! И повалить вместе с собой на пол погреба! Но нет, надо гнать от себя эти мысли… Слишком рискованно и опасно. Недолго и самой убиться. И еще он сильный, поэтому может просто вытащить ее наружу и, например, избить. А потом вновь бросить в этот подвал, и тогда уже шансов не будет совсем. Нет, нужно время. И хитрость.

— Все равно они уже старые, — без сожаления подтвердила Таня. — А ты сказал, что у меня будет все только лучшее.

— Обязательно будет! А сейчас мне пора. Спокойной ночи!

Он захлопнул крышку люка, вновь загремел ключами. Накрыл секретный ход тяжелым половиком. Звуки доносились приглушенно, потом и вовсе все стихло. Он хорошо позаботился о звукоизоляции, чтобы жертвы не смогли докричаться… От этой мысли Тане стало не по себе. А вдруг она не первая, кому он говорит о любви и судьбе? Не первая, кого приволокли сюда умирать под сладкий шепот противных тонких губ.

Таня вдруг все поняла, даже вскрикнула и зачем-то зажала себе рот ладонью. По привычке, чтобы не слышали… А тут бы наоборот. Мысли в голове девушки роились пчелиным ульем: это тот самый маньяк-убийца, который охотится на девушек в Новокаменске! И она, Таня, уже не первая в этой подземной тюрьме. Вопрос только в том, как долго она здесь пробудет, прежде чем он решит избавиться от нее…

Заплакав от отчаяния, Таня внезапно поняла еще кое-что. Других жертв находили в городе. Получается, он убивал здесь и утаскивал трупы? Ужас!.. Или все-таки она опять что-то упускает? Так, спокойно, нужно взять себя в руки, собраться в кучу и думать. И искать второй вход, через который он затаскивал мебель. Главное, чтобы в этом был смысл.

Вновь раздался стрекот. Если это сверчок, то она не одна. Как в сказке про Буратино. Хоть кто-то… Таня сделала глубокий вдох, успокаиваясь, и покрутила головой, изучая комнату. Позорное ведро для туалета… Даже смотреть на него не хочется. А вот книжный стеллаж, похоже, единственный вариант, что может указать путь к спасению. Панели из ДСП и задняя стенка из оргалита, а за ней достаточно пространства. Теперь отодвинуть стеллаж… Уф, тяжело.

Девушка решительно принялась снимать с полок книги, складывая их на кровати. Проблеск надежды придал ей сил, и вскоре стеллаж был разобран. Теперь он стал легче, Таня быстро его отодвинула. Ну!

За стеллажом оказалась все та же обитая фанерой стена. Отчаявшись, Таня ударила по ней кулаком, и та отозвалась неожиданно звонким звуком. Слишком звонким для толстого кирпича.

Глава 19

Едва услышав, что поиски увенчались успехом, я лишь спросил, куда нужно подъехать. Затем вызвал такси, и только после этого Саня, все моментально понявший, попросил рассказать подробности.

— Артем, зал на тебе, помогай Юле, — бросил я на ходу охраннику, потом повернулся к другу, не останавливаясь. — Все-таки сработали собачки, Саня. Один из питомцев Рожкова учуял запах от местного наркоши. Надеюсь, его еще там никто не убил.

Машина приехала быстро — драная «шестерка» с молодым таджиком за рулем. Я даже слегка удивился, потому что обычно жители бывших союзных республик стремились в крупные города вроде Москвы и Санкт-Петербурга. Ну, или хотя бы в Ярик и Тверь. Оказывается, я был слишком наивен, а нужда гнала бывших соотечественник даже в такие медвежьи углы, как наш.

— Куда ехать, брат? — парень включил кассетную магнитолу, из хриплых динамиков донесся голос молодого Расторгуева, поющего про станцию Таганскую.

— В Заречье, поселок «Путь Ильича», — сказал я. — Знаешь, где?

— Был там.

— Вот и мчи к бывшему пивзаводу.

До глубокой ночи пока не дошло, время еще было около одиннадцати, но темень хоть глаз выколи. Еще и типичное для девяностых отсутствие работающих фонарей… Но возле пустующих корпусов на берегу было многолюдно и светло. Несколько милицейских машин, скорая, еще пара легковушек без каких-либо опознавательных знаков. И целая куча народу на берегу.

— На, держи, — я сунул купюры таджику, и мы с Саней вылезли из «шестерки», которая тут же помчалась прочь, но попалась гаишному патрулю.

Лаяли собаки, наверное, где-то бродил Рожков, но пока никого из знакомых не было видно. Саня выругался, я покрутил головой, и тут меня окликнули.

— Вадим! — я узнал Шляпникова. — Саша! Идите сюда!

Изошник выглядел помято, но улыбался. Махнул рукой, показывая нам идти следом, и заспешил к берегу. Там среди толпы я различил светлые волосы с синей прокурорской формой — ага, вот и Маша. И если она убедила начальника, то и Увальцев… Чем ближе мы подходили, тем громче раздавался людской гомон. Ого, да тут целое представление разыгралось!

— Да не мое это, говорю! — оправдывался мелкий и щуплый парень, похожий на тех, кто в моем будущем ходил в закатанных джинсах и пил смузи. Только одетый как попало, неряшливый и не особо чистый.

Видимо, разговор зашел в тупик, и худого заталкивали в «собачник», отсек для задержанных в патрульном «уазике». Причем запихивал его мой двоюродный брат Валерка — вот что значит маленький городок.

— О, Вадюха! — он узнал меня и, с лязгом захлопнув дверцу, решительно отодвинул в сторону рослого старшину, попытавшегося было преградить нам путь. — Пусти, это брат мой.

— И что? — флегматично отозвался тот. — Не положено.

— Колян, затихни, — беззлобно сказал Валерка. — Вон тут народу сколько.

— Привет, брат, — мы пожали друг другу руки. — Ну, что тут?

Одновременно я крутил головой, отмечая другие знакомые лица. Вон капитан Рожков с Ингусом, увидевший нас первым Шляпников. А вон там — Дюс и Озик, заспешившие к нам с другой стороны. Понятно, видимо, были поближе к телефону-автомату, с которого позвонили. Я его видел, когда мы подъезжали — пивзавод уже давно не работал, а будка у входа еще осталась. А Илюха-то, видимо, с другой группой где-то.

— Да что, — Валерка почесал голову. — По ориентировке Танюшка тут часто бывала, рыбу ловить пыталась. Вот ее и искали, а нашли наркошу того.

— А он тут при чем? — не понял я.

— Кеды ее на нем были! — объяснил подоспевший Дюс, чем сильно меня огорошил.

— И что? Он Таню из-за старой обуви, хочешь сказать, убил? Неужели и по размеру подошли?

— Идите вы в жопу! — раздался голос задержанного парня. — Я эти кеды на помойке нашел! Мне ходить не в чем, а эти подошью, и прекрасно!

— Следователи разберутся! — Валерка грохнул кулаком по двери, наркоман вскрикнул от неожиданности и принялся невнятно бормотать. — Ладно, пацаны, пора нам этого везти, его сейчас прессовать будут. Расскажет, где Танюшку прячет.

Происходящее выглядело довольно бредово, худенький нарк сильно ниже среднего роста не вязался с расчетливым маньяком, державшим в страхе весь город. Но, может, и правда маньяк на сей раз ни при чем?

— Вы куда его поволокли? — раздался рокочущий бас, и к нам подошел собачник Рожков. — Вы совсем дебилы? Кто такой приказ отдал?

— Я, — мы не заметили, как рядом оказался кудрявый мужчина в прокурорском кителе. Кажется, и его я где-то раньше видел. — Следователь по особо важным делам Ерохин. А вы кто?

Точно, это начальник Маши Терешенко.

— Капитан Рожков, — повернулся к нему бородач. — Офицер милиции в отставке.

— Вот и отдыхайте, — невежливо ответил Ерохин. — Так, давайте-ка, ребята, его к нам.

— А может, чтобы время зря не терять, здесь его допросить? — я решил вмешаться, не особо рассчитывая на успех.

— Еще один… — вздохнул было Ерохин, но тут меня, к счастью, наконец-то выручила Маша.

— Олег Дмитриевич, это руководитель пропавшей девушки, Вадим Каменев. Она выполняла для его фирмы работы по дизайну. А он сам давал показания и всячески оказывает помощь следствию.

Следом за старшей Терешенко угрюмый мужик с обгорелым лицом, как у Жженого, ходил скованный одними наручниками с чудаковатым парнем. Лохматым, с тошными усиками и в колючем индийском свитере. Не иначе как тот самый фальшивый маньяк Увальцев.

— Прекрасно, — сухо кивнул, между тем, следователь. — Вам есть что добавить, Вадим?

— Вы же понимаете, что этот чудик вряд ли причастен? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Нашел на помойке кеды пропавшей, и что? Вы у него хотя бы что-то спросили?

— Юноша, не учите меня работать, — неожиданно мягко сказал Ерохин. — И не тратьте чужое время. Мария, поехали.

— Постойте! — попросил я. — Он сказал, что кеды на помойке нашел. Здесь? В этом районе?

— У «клоповника»! — отчаянно заорал задержанный. — Мусорка у «клоповника», там всегда можно что-нибудь найти!

— Что за глупость? — удивился я. — А давно нашел?

— Давно нашел, эй? — Валерка опять хлопнул кулаком по двери.

— Да сегодня поздним вечером, гребаный кот!

— Аркадий Никитич, — я повернулся к Рожкову. — Вы же местный. Как часто у вас мусор вывозят?

— Дай бог, раз в неделю, — усмехнулся отставной бородач. — Поэтому там все засрано. Помоек-то мало в поселке, а рядом еще тот самый «клоповник», откуда дрянь всякую каждый день выбрасывают. Коробки, бутылки…

— А местные Калинычи там частенько пасутся? — подхватил я. — Тару собирают, чтобы сдать, те же коробки на макулатуру?

— Ну! — подтвердил Рожков. — И не только местные, все окрестные бомжи там одеваются. Рядом домики побогаче, бывает, что старые вещи выкидывают, вполне приличные.

— Хотите сказать, Вадим, что такое «сокровище» сразу бы ушло? — усмехнулся Ерохин. — Слишком натянуто, молодой человек. Да и наркозависимые готовы плести все что угодно, лишь бы не попасться…

— Он нашел ее, — вдруг заговорил усач в свитере.

— Что? — повернулся к нему удивленный Ерохин.

— Да! — тот возбудился, притоптывая на месте, чем вызывал молчаливую ярость оперативника с обожженным лицом. — Он нашел свою половину, понимаете, Маша?

Старшая Терешенко дернулась, будто ужаленная, но я заметил, как они с Ерохиным обменялись короткими взглядами.

— Ты-то откуда знаешь? — спросил следователь. — С чего вдруг?

— Он выбросил ее обувь! А трупа нет! Зачем снимать обувь с трупа? Он так не делал! Он просто заботится о ней — купил ей новые. А эти выкинул!

— Ты же так делал, — с отвращением проговорил опер с ожогом. — Снял и себе забрал!..

— Так я и не он! — радостно сообщил Увальцев. Да, это точно упырь, которого задержали вместо маньяка.

— Ах ты тварь!.. — раздался тихий, но полный ярости голос.

Я обернулся и увидел нашего изошника, Шляпникова. Нет, я знал, конечно, как гнев меняет людей. Но на Семена Аркадьевича было страшно смотреть — бледный, трясется, сжимает кулаки. Он вдруг шагнул в сторону Увальцева, потом сорвался и побежал, повторив крик про «тварь». И если бы Валерка с его сослуживцем Коляном не перехватили щуплого преподавателя, кто знает, как закончилась бы эта непонятная сцена — оперативник-то в одних наручниках с недо-маньяком.

— Сволочь! — Семен Аркадьевич бился в руках милиционеров, и было жутко, сколько в нем силы, раз мой двоюродный брат и его еще более крупный коллега с трудом держали его. — Убийца! Оксана Демешева была моей ученицей!.. А ты!.. Ты!

Он внезапно обмяк и повис на руках людей в форме.

— Уведите его! — скомандовал Ерохин, и опер с обгоревшим лицом, коротко кивнув, потащил довольно осклабившегося Увальцева к знакомой черной «Волге».

А меня чуть не передернуло от отвращения к этому уроду с усами. Несчастный Шляпников, который узнал убийцу, оказывается, был знаком и с жертвой. Демешева… Маша называла эту фамилию, но эта девушка точно не из нашего класса и даже не из параллели. То ли старше, то ли наоборот. Да какая разница? Сволочь же, увидев горе учителя, словно бы приободрился, скалился в довольной улыбке. Откуда же повылезала в те годы вся эта накипь человеческая?

— Маша, — я поймал за руку старшую Терешенко. — Я знаю, не мне вас учить, но… Ускорьте, пожалуйста, экспертизу этих несчастных кедов. Не надо тянуть, пожалуйста.

— Вадим… — девушка пристально посмотрела на меня. — Сейчас ночь, экспертов нет на месте, сам понимаешь.

Я сжал ее руку, потом, опомнившись, отпустил.

— Сделаю все, что от меня зависит, — решительно сказала Маша и поспешила к служебной машине, где ее уже ждали.

Уехал, взревев разболтанным резонатором, патрульный «уазик» с задержанным наркоманом. Кто-то из милицейских чинов еще оставался на месте, скорые постепенно рассасывались, как и толпа добровольцев.

— У вас все в порядке, мужчина? — к Шляпникову подошла крепкая женщина в белом халате и с биксом в руках. — Помочь?

Изошник тяжело дышал и обильно потел. Я положил руку ему на плечо.

— Семен Аркадьевич? Может, врачи помогут?

— Нет-нет, — он уверенно вздернул нос. — Спасибо, мне полегчало.

Фельдшерица пожала плечами, громыхнула биксом и пошла к уже направившемуся в ее сторону медицинскому «рафику».

— Поехали по домам, ребят, — сказал я. — Семен Аркадьевич, мы вас подвезем…

— Не надо, Вадим! — категорично замахал руками учитель. — Я же не один, со мной товарищи из турклуба. У Глеба есть автомобиль, меня довезут. Все в порядке, мальчишки, не беспокойтесь. Обо мне есть кому позаботиться.

Он пошел в сторону потерянно топтавшихся мужиков, женщин и тех, кто помоложе — видимо, те самые товарищи по турклубу. Сделал пару шагов, обернулся.

— Держите меня в курсе, ребят. Одну тварь милиционеры взяли, даст бог, и второго найдут. И Таня вернется живой и невредимой… Хотя уже не верится после Оксаны.

Учитель махнул рукой и ушел, что-то бормоча себе под нос.

— Мля, жалко его, — сказал Саня.

— Ага, хороший мужик, — согласился Дюс.

— Это он так из-за бывшей ученицы переживал? — уточнил Озик.

— Бываю такие учителя, Даня, — кивнул я. — Ладно, пацаны, пойдемте выручать нашего таджика.

«Шестерка» все еще стояла рядом с гаишниками, а водитель что-то отчаянно им доказывал. Узнаем, если не криминал, заступимся. А то в эту задницу сейчас добровольно никто не поедет, других вызывать бессмысленно.

* * *

Где-то в городе

В каморке Папы Карло под лестницей висел холст с нарисованным очагом. А за ним, как выяснилось, секретный ход. Так что Таня не граф Монте-Кристо, она Буратино. Только очень уверенный и желающий сбежать Буратино.

Этой сволочи нет, так что нельзя терять ни минуты. Фанера, простая фанера — ее можно сломать! Девушка колотила по ней руками и ногами, наваливалась плечом. Эх, жаль, что нет ничего тяжелого, а кровать ей просто не сдвинуть.

Ее тюрьма слишком маленькая, не разбежаться, но… Таня решилась, говоря себе, что это единственный шанс, который вдобавок может оказаться последним. Отошла на максимальное в этой каморке расстояние, примерилась и побежала. Буквально за миг до столкновения зажмурилась и закрыла лицо руками. Удар!

У девушки перехватило от боли дыхание, зато она услышала треск. Еще раз! Еще! На какой-то раз она ухнула вперед, обдирая бока, ноги и руки об острые края разломанной фанеры. Споткнулась, не удержалась и упала. Ай!

Боль была настолько резкой, что Таня не смогла сдержать крик. Она рухнула прямо на кирпичи, добавив к царапинам еще и ушибы. Кирпичи? Вытерев слезы и стараясь перетерпеть ноющую боль, девушка осмотрелась вокруг. Урод начал заделывать ход кирпичом, но не успел. Сложил только пару рядов. Почему не сделал этого раньше? Плевать!

Тачка, мешки с цементом, серый мастерок, газеты, гнилые тряпки. Почему все так хорошо видно? Неужели хватает света из ее каморки? И только потом до Тани дошло: свет бил еще и откуда-то сверху, не только со стороны. Она подняла взгляд. Темный потолок, потом резкий просвет. Девушка решительно двинулась туда и увидела длинную прямоугольную щель и ведущую наверх сварную металлическую лестницу. Но проход был накрыт сверху решеткой… План побега тут же провалился.

Что это? Еще одна комната наверху с отдельным входом в подвал? Несколько голых лампочек под потолком. Пустые стеллажи, какие делают в гаражах и сараях для инструментов. А щель в потолке — яма для осмотра автомобиля. Только кустарная, самодельная. Зачем ему это? Автомобиля же нет и не было, он сам рассказывал… Так, а вон там, где лестница, кажется, что-то вроде дверцы в решетке. Может, попробовать ее откинуть? Таня решительно направилась в ту сторону, и в следующий миг снова не удержалась от крика. По коже хлестнул мороз.

На нее смотрело обезумевшее лицо женщины лет тридцати, она размахивала какой-то огромной тряпкой и издавала нечленораздельные звуки. От неожиданности и ужаса Таня вскрикнула.

— Аббат Фариа… — прошептала она с горькой усмешкой, когда отошла от первого шока.

А потом поняла, что за тряпку держала в руках безумная. Платье, совсем как то, которое Тане подарил маньяк.

* * *

Кабинет следователя Ерохина

Маша сидела за столом, уставившись в пустоту. Столько трудов, и все тщетно. Или нет? Наркомана они допросили, но, как и предполагалось, без толку. Тощий, мелкий и насквозь больной — даже своим видом он создавал себе алиби. Чихнешь на такого и убьешь ненароком. Да он и так не жилец — сидел на этом проклятом «белом китайце».

— А может, девчонка тоже того? — предположил Борисов, из-за кругов под глазами похожий на енота.

— Что? — повернулся к нему Ерохин.

— Ну… на системе сидит, — пояснил Борисов. — Сами же знаете, приличная девочка — не показатель… А в семье к тому же проблемы.

— С алкоголем, — на автомате возразила Маша.

— Да какая разница, — мрачно покачал головой Рогов.

— Милиция сейчас все известные притоны шерстит, — ответил сразу всем Ерохин. — Даже если пропавшая вдруг ударилась во все тяжкие, где-то в таких местах ее и найдем… Кстати, Мария, один из притонов твой знакомый нашел. Вадим Каменев.

— А? — Маша подняла голову.

— В Девятом микрорайоне, — пояснил следователь. — Кажется, там еще его брат был, он сейчас в ППС служит. А раньше, коллеги говорили, у них тот дом в разработке отсутствовал.

— Нет, Вадим точно не наркоман, — девушка качнула головой.

— А я этого и не говорил, — устало улыбнулся Ерохин. — Ладно, товарищи, предлагаю отпустить Машу, пусть человек выспится. А нам все равно еще всю ночь куковать. Согласны?

Возражений ни у кого не было. Маша попыталась было возразить, но ее категорически отказывались слушать. Что ж… Голова все равно не соображает, рассудила девушка. Встала поблагодарила всех…

Нет. Этот парень, Вадим, был странным, еще с Никой у них как-то все не срасталось. Но он точно не был глупым, а еще уже несколько его идей сработали. И Маша дурой будет, если не послушает его в этот раз. Ну, пусть не дурой, но… Она вернулась на место, уверенно схватила телефонную трубку, начала крутить диск. Коллеги непонимающе уставились на нее.

— Алло… — раздался хриплый от сна голос после почти минуты гудков.

— Владислав Николаевич, это Терешенко, — заговорила Маша. — Простите, что среди ночи. Вы нам срочно нужны. Есть вероятность, что мы сегодня выйдем на след маньяка. Да. Да, есть улики. Спасибо, Владислав Николаевич.

Она положила трубку, поймала на себе еще одну порцию взглядов, приготовилась дать отпор.

— Когда я лет двадцать назад поступил так же, — начал Ерохин, — то получил по шапке.

— А теперь вы старший следователь, — с вызовом ответила Маша.

— А теперь я старший следователь, — неожиданно улыбнулся ее начальник. — Только давайте договоримся, что впредь вы будете ставить меня в известность, когда возникнет порыв.

— Хорошо, — ответила Маша. — Простите, Олег Дмитриевич. Если я не права, увольте меня. Но я бы себе не простила, если бы не попробовала.

Ерохин махнул рукой. А потом приехал криминалист, которому позвонила Маша. Человек старой закалки, как и все, с кем она работала. Поэтому даже сомнений у девушки не возникло, что он не будет ждать до утра. Надо — значит, надо. А когда он позвонил из лаборатории уже через пять минут после того, как туда удалился, Маша уже поняла, что была права, послушав Вадима.

— Улица Тамары Макаровой, дом 18, — сообщил Владислав Николаевич. — Мухой туда, быть может, еще не поздно.

— Как вы это поняли? — вырвалось у Маши.

— Стельку вытащил, а оттуда бумажка упала. Мультяшка там нарисована, девушка-робот…

— Кибертроникс!

— … и адрес с припиской «спасите».

На все сборы у следственной группы ушло не больше минуты.

Глава 20

Несмотря на позднее время, спать я уехал домой. Почему-то мне захотелось побыть не только в тишине и спокойствии, но и там, где меня всегда ждут и всегда рады. Пусть все уже спали, только Валерки не было на кухне, не вернулся с дежурства.

Поднялся по лестнице, вдыхая непередаваемый запах советского подъезда, и плевать, что СССР уже пару лет как нет. Открыл расшатанный замок тамбурной двери, нащупал родной дерматин квартирной. Дома я ориентировался вслепую, не нужно было включать свет. Разделся, просочился в нашу с Серегой комнату, услышал мерное посапывание брата. Как любой мелкий он спал буквой зю, разбросав по кровати руки и ноги, а одеяло, свернутое в невероятное гнездо, было откинуто к стене. В окно светили стадионные фонари, которые не успели разбить хулиганы, поэтому я все хорошо видел.

Сел на свою кровать, накрытую каким-то старым жестким пледом. Раньше он меня раздражал, я считал, что это дешевка, которой можно только помои накрывать, но сейчас эта тряпка была родной. А на противоположной стене в слабом неверном свете суетились нарисованные бурундучки. Мультяшные фотообои в стиле «Чипа и Дейла», прорисованная в деталях лесная квартирка зверьков. И Серега всегда представлял, будто он тоже спит в этой комнате с бурундучками…

Я почувствовал такую страшную усталость, что голова будто бы сама потянула меня к кровати. Лег прямо так, в чем был. И уснул, погрузившись в сон без видений.

* * *

Проснулся я от радостного крика Сереги, возвещавшего, что Вадик вернулся. А потом брат кабанчиком набросился на меня — обниматься. Тут уже хочешь, не хочешь, а надо вставать. Тем более что и в офис пора. Позавтракаем все вместе, как давно уже не было, потом разойдемся все по своим делам. Серега в детский сад, мама с папой на работу. У Валерки сегодня после суточного дежурства наверняка отсыпной, предложу ему пойти к нам, тоже давно не болтали.

Однако реальность быстро напомнила о себе. Сурово и беспощадно. Таня. Ее искали весь день и, надеюсь, всю ночь. Нашли? И если нашли, то… в каком виде?

— О-о, вот это встреча! — папа, услышав, что я здесь, обрадовался и зашел к нам в комнату. — Оля, наш деловой сын вернулся!

Мама буквально материализовалась рядом, все трое теперь смотрели на меня, спрашивали, как дела, что нового, трепали по плечу, обнимали. А я тоже на них смотрел — улыбаясь, чувствуя, что все не так плохо, пока есть семья.

— Как же я вас всех люблю, — сказал твердо, от всей души, а сам с трудом подавил решившие меня задушить слезы. И как давно я стал таким сентиментальным? Каменев Вадик, пятьдесят два годика…

— Пойдемте завтракать, — предложила мама, когда распалась наша куча-мала из объятий.

Я немного задержался и набрал наш зал. Ответила Юлька, которая после ночной смены голосом напоминала восставшего зомби. Нет, никаких новостей, парни еще не появлялись. Впрочем, и время сейчас только едва семь утра. Помедлив, набрал рабочий Маши Терешенко. Никто не ответил — либо еще на поисках, либо… Даже не знаю. А на домашний звонить слишком рано.

На кухне было так же, как и всегда, только… Стол блестел новой клеенкой, в хлебнице лежал ароматный «Дарницкий», который мы раньше всегда экономили. Вроде бы мелочь, а видно, что деньги в доме теперь водятся. Кстати, полотенца новые появились — пусть тоже вафельные, как раньше, но пока еще белые, чистые, накрахмаленные. Цветы на подоконнике, ну, здесь я не уверен, мама любит всякую зелень, это они с соседками меняются.

И… нет, изменилось еще кое-что. Мама выглядела бледновато, а перед завтраком выпила какую-то таблетку. Вот оно. До онкологии еще несколько лет, но она уже прощупывает эту нестарую женщину, мою маму. Сперва легкие головокружения, одышка, подозрение на сердечную недостаточность. Потом эуфиллин в ежедневном режиме, дежурный баллончик с сальбутамолом и новое подозрение — бронхиальная астма. И уже потом… Нет, больше я тянуть с этим не буду!

— Мам, ты что-то плоховато выглядишь, — я намазывал хлеб «Рамой», редкостной дрянью, которую в рекламе выдавали за масло. — Извини, конечно, женщинам так нельзя говорить, но я твой сын, беспокоюсь.

— Устала просто, голова немного подкруживается, — улыбнулась мама. — Места сократили, а работы осталось столько же. Вот и трудимся с оставшимися девчонками каждая за троих.

— Как сократили? — удивился я. — К вам же АРПовских должны направить, значит, деньги есть, и есть чем платить.

— Это, сын, к нам в гараж слесарей перекидывают, — напомнил папа, подсказав мне причину сокращений.

— Вот Кондратюк, ну и сволочь! — выругался я.

— Кондратюк? — нахмурилась мама. — Наш мэр?

— Он, а кто же еще! Слесарей с АРПа перегнал, а бюджет на автовокзале тот же остался. Вот они вас и сокращают, чтобы дармоедов Геслеровских обеспечить.

Нет, я не чувствовал своей вины. Это не из-за моего предприятия Кондратюк с Дядей Гошей затеяли подобную комбинацию. АРП в любом случае был бы разорен и распродан, а через тридцать лет на его месте вообще жилой комплекс будет… То есть мог бы появиться, но фигули на рогули. Там будет мой завод. Но до этого вот значит как. Уплотняет мэр городские рабочие места.

— Зря ты так, сын, — папа покачал головой. — Мужикам тоже работа нужна. Да и тем более там теперь ваше предприятие будет, разве не так?

— Ох, папа, ты даже не представляешь, какие там лентяи, — я покачал головой. — А выгоняют из-за них женщин-кассиров, как мама.

Есть у меня подозрение, что ее-то как раз не тронули из-за меня. Кондратюку же сказали, чтобы меня никоим образом не касался, а он трусливый. Вызнал наверняка, где мои предки трудятся, и перестраховался. Но ухо, пожалуй, нужно держать востро. Сейчас не тронул, потом может передумать, если осмелеет.

— Давай-ка ты, мам, пошлешь далеко и надолго свой автовокзал с переработками и будешь дома сидеть. Бизнес идет, деньги есть. А потом…

— Нет, Вадик, я не смогу без работы, — перебила мама, покачав головой. — Я умру дома.

И это была правда. Как только ей поставили диагноз в моей прошлой жизни, она перестала работать. И как будто сгорела в момент. Словно эта дебильная касса на автовокзале продлевала ей жизнь.

— Тогда баш на баш, — я посмотрел на нее. — Остаешься работать, но пройдешь полный медицинский осмотр.

— Правильно, сын, — поддержал меня папа. — Впервые за всю жизнь мама таблетки пить стала, а в больницу не идет, непорядок. Так что, Оля, нас больше, не сопротивляйся.

— Я тоже за то, чтобы мама была здоровой! — пискнул Серега.

— Без вариантов, — подытожил я. — Иди сдаваться Тамаре Ефремовне, пусть тебе назначает полный спектр анализов.

Мама еще посопротивлялась, но в итоге сдалась. И это был прям удачный момент. Еще совсем недавно, когда она полыхала энергией во всю сторону, бесполезно было даже предлагать. Мама до мозга костей была советским человеком — умри, но работай. Если не ты, то кто. И, конечно же, главный хит: отдохнем на пенсии. А теперь вот голова закружилась, и явно не первый день, мы же втроем с папой и Серегой надавили. Теперь, главное, не дать ей увильнуть. Проследить, чтобы и к Тамаре Ефремовне сходила, и по всем обследованиям пробежалась.

Позавтракали, теперь пора по делам. Я выглянул в окно, мазнул взглядом по стадиону. Саня! Вот ведь неубиваемый человек, уже турник расшатывает. Надо бы Дюсу с Илюхой набрать, пусть тоже выходят. А то мы с этим нашими ночевками в офисе на традицию начали забивать.

— Сегодня на ужин придешь? — с плохо скрытой надеждой в голосе уточнила мама уже у двери.

— Не знаю, — я покачал головой. — Не буду обещать.

— Отстань, мать, сын уже вырос, — шутливо проворчал папа. — Деньги крутит, бизнес налаживает. Все, пока, Вадик!

— Пока! — Серега опять не выдержал и бросился меня обнимать, мне даже неловко стало. Надо его взять с собой как-нибудь, только не за приставку посадить, а к нам в кабинет, чтобы видел, как люди работают.

— Пока-пока! — я попрощался со всеми, и, едва родные вышли за дверь, затрезвонил телефонный звонок.

Я в пару шагов оказался в прихожей, схватил трубку.

— Слушаю, Каменев, — фраза уже вросла в лексикон, стала привычной.

— Вадим? — послышался голос Маши. — Здравствуй. Я звонила в ваш офис, но девушка Юлия сказала, что ты в кои-то веки дома. Вот дозвонилась.

— Доброе утро, Мария, — на автомате ответил я, тут же задумавшись, а доброе ли оно. — Я вам буквально минут пятнадцать назад звонил, никто не ответил.

— Неудивительно, — как-то странно усмехнулась девушка. — В общем… Мы нашли эту тварь! Настоящего, понимаешь? Он все это время крутился рядом, оборотень натуральный!

Нахлынувшая было радость сменилась тревогой.

— Таня жива?

* * *

Где-то в городе

— Кто ты? — спросила Таня, чувствуя себя на пределе нервов.

Она в плену у сумасшедшего маньяка, который убил кучу девчонок, нашла еще одну его пленницу, у которой, кажется, не все дома. Какое уж тут спокойствие!

— А-а-а! Ы-э! Ы-э! — женщина продолжала размахивать платьем, словно пыталась отогнать Таню от решетки, отпугнуть.

— Да что случилось-то? — не выдержала девушка и осеклась.

К невыкрашенной железке подходило несколько проводов — решетка и, похоже, лестница тоже были под током. Насколько мощным, проверять не хотелось.

— Спасибо, — Таня остановилась, ее голос дрогнул от подступивших слез.

Несчастная женщина почему-то не могла нормально говорить, только мычала, но все равно пыталась ее, Таню, предостеречь. Девушка внимательно рассмотрела своего «аббата Фариа». Лицо осунувшееся, темные круги под глазами, спутанные грязные волосы, немытые и нечесаные уже очень давно. Полинявший вязаный кардиган неопределенного цвета, под ним такая же убитая кофточка или водолазка. Бесформенные штаны из простой черной ткани. Пленница держала в руках это чертово платье, как наиценнейшее сокровище в своей жизни, хотя еще пару минут назад размахивала им, словно полотнищем флага.

А ведь она не старая, подумала Таня. Если привести ее в порядок, то лет тридцать или сорок самый максимум. Интересно, зачем она здесь? Просто чтобы шить платья? Но кому? Ей, Тане? Или другим пленницам, которых здесь, может, целый десяток? Только вот где он их прячет, неясно… Нет, у него самый обычный дом, частная «деревяшка» в сохранившемся старом квартале. Вряд ли он прокопал целую систему подземных ходов. Он, конечно, рукастый — подвал оборудовал с перегородкой, электричество провел, вентиляцию. Вот только интересно все-таки, почему их обеих он еще не убил…

— Ты давно здесь?

Невнятное мычание, которое можно было истолковать как угодно, и вполне однозначные кивки. Да, давно.

— И он не тронул тебя?

Женщина на этот раз отрицательно замотала головой, растянула за плечики платье и потрясла им. Потом промычала и указала подбородком на Таню. Но девушка и так поняла уже, что то платье небесно-голубого цвета, которое ей подарил маньяк, было сшито немой пленницей. А еще только сейчас Таня разглядела грубый столик с лампой и старую машинку, кажется, «Зингер». Вот, оказывается, что стрекотало за стенкой на грани слышимости.

Все это время Таня была не одна, если не считать самого маньяка. Но толку-то? Оказывается, у него тут целая маленькая тюрьма, а не одиночная камера. Еще и подпольный невольничий швейный цех.

— Ты знаешь, как отключить ток? — с надеждой спросила Таня.

— У-у, — помотала головой женщина. — Ы-э!

А потом показала на замок, который поначалу не заметила Таня. Да… Если и отключить электричество, надо еще ключом поработать. Которого ни у нее, ни у этой швеи точно нет.

— Танюша! — раздался веселый голос. — Я дома! Где ты? Танюша?

Звуки доносились слишком хорошо и разборчиво, а значит, он открыл люк! Открыл и сейчас поймет, что она попыталась сбежать. И тогда что? Убьет?

Немая зашаталась, лицо ее перекосило от ужаса. Из глаз брызнули слезы, она заорала, закрыла руками рот, выронив платье… Фух, не на решетку! Физик из Тани был никакой, но она понимала, что ткань могла вспыхнуть. И тогда они обе с этой странной швеей могли задохнуться в дыму. Впрочем, как разница, если все равно помирать…

— Где ты? — голос его впервые звучал недовольно. — Выходи, не прячься! А-а, ты проломила фанеру! Черт, не успел заделать!

Вот и все. Он увидел сдвинутый книжный стеллаж, а дальше вывод напрашивается сам собой.

— Таня, вернись в комнату, я все объясню, — он вновь говорил мягко и спокойно. — Это все для твоей же безопасности…

— Электричество тоже? — не выдержав, крикнула она. — И немая женщина, которую ты держишь в гараже, это тоже для моей безопасности?

— Я все объясню…

— Не надо! — Таня почувствовала, как ее накрывает страх, сменяющийся гадливостью и отвращением. — Ты… ты чудовище! Я ненавижу тебя!

— Ненавидишь? — голос как будто дрогнул. — Но разве я это заслужил?

Услышав это, Таня словно бы захлебнулась. Она хватала ртом воздух, чувствуя, будто грудь сдавливает огромный невидимый удав. Человек, убивший невинных девчонок, тот, кто держит двух человек взаперти. Не заслужил⁈

— Иди сюда…

Так он тоже еще ни разу не говорил. Требовательным тоном, не терпящим возражений.

— Иди сюда! Подойди!

Теперь он рычал, словно загнанный зверь. Опасный, жестокий, безжалостный.

— Хорошо, я сам к тебе приду.

От этих слов и голоса, которым они были произнесены, у Тани мороз прошел по коже. Монстр тяжело дышал, он словно бы распалялся, что-то при этом приговаривал, но разобрать уже было невозможно.

А потом раздался требовательный стук в дверь. Далекий, но ясный.

— Сиди тихо!

Но Таня не собиралась этого делать, она резво добежала до проломанного отверстия, непрерывно крича, перелезла через острые царапающиеся края фанеры, зацепилась за что-то, грохнулась.

— Спасите! Спасите! Спасите!

В горле саднило от громкого крика, у Тани звенело в ушах. Он все-таки успел захлопнуть люк в погреб, но в следующий миг снова раздался стук в дверь.

— Кто там?

— Гражданин Шляпников? — уверенный мужской голос.

— Да, это я! Что вам нужно?

— Откройте, милиция!

— Милиция? Что происходит? — воскликнул он, и в голосе послышался липкий страх. — Я же сказал, эта сволочь убила мою ученицу… В этом вопрос?

— Откройте, у нас пара вопросов по поискам другой девушки. Извините за беспокойство, у нас разрешение от прокурора.

— Я… нет, сегодня никак.

— Тогда нам придется зайти без приглашения.

Входная дверь громыхнула, но выдержала. Таня слушала это все и плакала, не могла остановиться. Все происходящее казалось дурным сном. А если они не смогут открыть дверь? Смогут! Но он может запереть подпол, накрыть ковриком… Или просто убьет ее, поняв, что уже нечего терять!

В следующую секунду громыхнуло так, что Таня даже в своей подземной темнице вздрогнуло. Ее похититель вскрикнул, и тут же наверху все наполнилось шумом голосов и топотом множества ног.

— Как вы смеете вламываться ко мне в дом⁈

Таня бросилась к лестнице, буквально взлетев на нее, и, держась одной рукой за перекладину, второй принялась долбить по люку. И кричала, кричала, кричала, уже просто на одной ноте, без слов.

— Открой погреб, сука!

В голосе говорящего послышалась неприкрытая угроза, и в следующий миг крышка люка буквально подлетела вверх, пуская в тюрьму свет и чистый воздух.

Глава 21

Новокаменск шумел. Нет, даже не так. Новокаменcк пылал, громыхал и разрывался на части! Таню нашли живой. Ее и еще какую-то женщину в полувменяемом состоянии, дальше я уже не слушал, когда Маша сказала главное. А уже вскоре об этом узнали все — в маленьком городе такие новости разносятся быстро. Особенно когда к старому деревянному дому на одной из соседних улиц слетаются машины милиции, прокуратуры, скорой и даже внутренних войск.

— Шляпников… — протянул Дюс. — Просто в голове не укладывается.

Он все еще не верил. Да и никто не верил! Но факты говорили сами за себя. Мы разобрали текучку, проверили работу залов и теперь сидели в кафе. Посетителей было мало, телевизор бормотал на комфортной громкости — раннее утро пятницы не особо располагает к раздолбайскому времяпрепровождению. Поэтому мы могли спокойно поговорить. Случившееся требовало хоть какого-то обсуждения, потому что никто ничего не понимал.

— Согласен, — закивал Саня. — Просто жопа. Его же все на руках носили.

— А помните, он девчонок как рисовал? — добавил Илюха. — Они же от восторга визжали!

— Да и нам он нравился, парни, согласитесь, — я покачал головой. — Хороший мужик, к которому всегда можно было подойти с проблемой. И перед директрисой нас выгораживал.

— Это когда мы карбид перед школой взрывали? — хохотнул Дюс, но получилось все равно грустно.

— Ага, — кивнул я. — Да и вообще…

— Как вспомню, сразу противно становится, — Саня раздул ноздри. — Просто сволочь… Животное.

— Нет, дружище, — решительно заявил Озик. — Я, конечно, с вами не учился, этого мужика знать не знаю… Но не сравнивай его с животными. Ты их этим оскорбляешь. Ни волки, ни медведи, ни кто-то еще не убивает ради удовольствия. А этот…

Чувствовалось, что он хотел сплюнуть, но удержался, потому что был в кафе и за столом. А вообще, Озик посерьезнел. Пока стоял на входе в видеосалон дяди, был расслабленным, жил как попало, главное, удовольствие получать. Но теперь вот и в нашу компанию влился, и первым забил тревогу по Тане.

— Он ведь ко мне вчера подходил, — мне тоже было от чего содрогнуться. — Помощь свою предлагал, прекрасно зная о том, что мы ищем ту, кого он держит в подвале. И ведь людей поднял!

— А когда он на этого ханурика начал орать, — Валерка, долго молчавший, сделал шумный глоток, — у меня аж сердце в пятки ушло! Думаю, ни фига себе мужика кроет!

— Ага, а сам в несколько раз больше девчонок убил, мразь, — Саня треснул кулаком по столу. — Двуличная сволочь!

— Таню жалко, — глядя перед собой, проговорил Дюс. — Такое перенести… Сколько она у него в подвале сидела? Дня три или четыре? Много!

— А восстанавливаться от этого еще больше будет. Всю жизнь, — вздохнул Илюха. — Она же в больнице сейчас?

— Да, в неврологии, — подтвердил я. — Первое время ее лучше не трогать, а вот потом нужно будет нанести поддерживающий визит.

— А когда? — нетерпеливо спросил Озик. Дай ему волю, он бы уже сейчас мчался в палату. Но нельзя, Маша сразу оговорила, что врачи к Тане не пустят никого.

— Я уточню и скажу. Дня два точно нет. Ее сейчас активно и лечат, и опрашивают. Не позавидуешь.

— А что за баба-то с ней была? — вспомнил Саня. — Какая-то ненормальная, платья шила…

— Разбираются, — я пожал плечами. — То ли родственница его, то ли еще кто… Не факт, что ненормальная. Вроде глухонемая просто. Да и как тут, с другой стороны, в своем уме остаться… Следакам и журналистам работы на годы вперед. В одном маленьком городке сразу двух маньяков поймали. Причем одного даже с частной тюрьмой.

— Просто шиза, — Дюс потер виски. — Я думал, такое только в кино бывает. Вот зачем? Зачем он так делал? Как это вообще?..

— Как-как? — вдруг разозлился Саня. — Каком кверху! Вот как людям после такого верить? Это вопрос…

— Да не скажи, дружище, — Валерка задумчиво покачал головой. — Сволочей в наше время много, но это не значит, что нужно ко всем относиться как… с подозрением, в общем. Мне лично достаточно, что вы, ребят, надежные пацаны. Что братуха мой всегда за меня будет. Что ты, Саня, за меня впряжешься. И я за тебя. И так я о каждом из вас думаю.

— Да и я за вас, парни, горой, — довольно осклабился Озик.

— И то верно, — повеселел Дюс. — Не знаю я, что там у этого Шляпникова в голове, и не хочу даже думать. Главное, что все закончилось. А как это пережить…

— Непросто, — вздохнул Илюха.

— Ладно, парни, — я хлопнул в ладоши. — Есть два способа забыться — это водка и работа. Первое нам не подходит, займемся вторым. Не забудьте, нам уже груз отправили, а в воскресенье Лэй прилетает. Давайте сделаем все красиво.

Мы разошлись по местам, каждый уже прекрасно знал свой фронт работ, не нужно никому ничего объяснять. Саня продолжил отбор парней для охраны нового производства, Илюха, отпустив валящуюся с ног Юльку, с головой погрузился в расчеты для дополнительных залов — к концу года мы планировали открыть еще несколько в разных местах Новокаменска и заодно вели переговоры в соседних городах. А Дюс умчал в свой родной техникум, договариваться о будущих целевых программах. Будем сразу готовить себе сотрудников на производство! Как в старые и пока еще не забытые времена. А вот мне поработать дали не сразу.

— Поздравляю, Холмс, — в трубке моего директорского аппарата послышался насмешливый голос Нестеровой. — Ты как будто предвидел, как все пойдет. Я чего-то еще о тебе не знаю?

Неожиданно. Словно… неуклюжая попытка выразить уважение?

— Ты о чем?

— Я о бумажке с рисунком вашей девушки-робота. Да-да, я уже в курсе, прокуратура подкинула мне эксклюзива. А еще та задумка с радиоэфиром… Ты точно не откуда-то из спецслужб?

— Так я тебе все и рассказал, — усмехнулся я. — И потом, сама знаешь, мне всего двадцать, студент-недоучка — о чем речь? И бизнес-то чудом построил, сплошное везение.

— Ладно, Каменев, — Нестерова зазвучала неожиданно тепло. — Я все равно тебя раскушу. И не таких, знаешь ли, разматывала.

— Попробуй, — я улыбнулся. — А теперь извини, Сонь, дела не ждут.

— Увидимся, — бросила Нестерова и положила трубку.

А я погрузился в бумаги, пытаясь привести мозг в порядок, соотнести то будущее и это настоящее. В прошлой жизни маньяка ведь так и не нашли. Получается, Шляпников точно так же выкрал Таню и держал ее в своем подвале больше тридцати лет? Я ведь не слышал, что даже к 2025-му что-то выяснилось. И наш изошник вроде был еще жив, только лет ему было уже за семьдесят, а Тане, выходит, больше полтинника.

Или не Тане, а другой девушке? Впрочем, плевать… Не на девушку, а на разницу. Важно ведь то, что теперь точно никто не пострадает. По крайней мере, от маньяка! И это сделал я. Не только зал открыл, не только друзьям помог, но и что-то большее успел исправить. И исправлю еще!

А ведь я в глубине души боялся, что история — бессердечная сука — все равно повернет все по-своему. Беги в колесе, как белка, но ход времени не изменить… Так вот нет! Изменить! Я это сделал!

Таня будет жить, маньяк — сидеть, а я… Буду двигаться дальше. Еще быстрее. И не бояться менять мир вокруг себя!

* * *

Я прохаживался по залам, отмечая, что можно изменить и улучшить. Точно, сделать побольше расстояния между столами. Озаботиться наушниками, чтобы снизить уровень шума и гвалта. А то иной раз кажется, будто идешь по берегу Каменки и слушаешь чаек.

Еще мне хотелось запустить пробный шар с лазертагом. В США залы с лазерными пистолетами появились еще в восьмидесятых, а сейчас, в девяностые, игра уже активно развивалась. Россия начнет осваивать что-то похожее ближе к концу десятилетия, и то через одно место, а по-хорошему это придет к нам только в двухтысячных. Но что мешает опередить время и здесь? Тем более самой технологии уже больше двадцати лет — так в СССР еще в семидесятые хотели солдат тренировать. Идея, правда, оказалась сложной, затратной и тяжело выполнимой, но ведь наработки-то есть! Пожалуй-ка, заряжу Дюса с Илюхой на эту тему.

— Первый раз здесь? — мое внимание привлек довольно-таки взрослый парень, мой ровесник или даже чуть старше.

— А? — он поставил игру на паузу, и итальянский сантехник Марио застыл в прыжке над очередной черепахой. — Здравствуйте. Да, первый раз. Друзья посоветовали заглянуть, сказали, такого даже у нас в Москве нет. И, слушайте, здорово! Мне ваш Алексей сказал, что в соседнем зале есть 16-битки с дополнительными аксессуарами, но там очередь большая…

— Вы из Москвы? — удивился я.

— Да, — почему-то смущенно ответил парень. — Меня Андрей зовут.

— Вадим Каменев, — я пожал протянутую руку. — Очень приятно.

— Это его зал, — немного лениво отрекомендовал меня мажор Васька, сидевший за соседним столом. — Да и клуб в целом тоже…

— О, так вы владелец «Кибертроникс»? Слушайте, вдвойне приятно! Скажите, и как вам в голову пришла такая светлая мысль?

Парень прямо-таки лучился дружелюбием и искренним интересом. Андрей, Андрей… Такое ощущение, что мы где-то с ним виделись. Но точно не в этой реальности.

— Случайно, — я улыбнулся, отвечая на его вопрос. — Подумал, если можно поставить в старом ДК видик и крутить кассеты, то почему бы не сделать то же самое с игровыми приставками. Так и родился наш зал. Теперь вот планируем расширение, так что… А вас как, извините, занесло из Москвы в наш медвежий угол?

— Не скромничайте, Вадим, — засмеялся Андрей. — Если здесь, в Новокаменске, придумали такую продвинутую вещь, то это Москва медвежий угол, а не ваш город. А сюда я приехал к ребятам-толкинистам. У вас тут неплохое ролевое движение, и места отличные. Договариваемся о фестивале по «Властелину колец». Читали?

— Одна из любимых книг, — улыбнулся я. — Орки, хоббиты, Саурон. У моей подруги дома есть оригинал на английском, представляете?

Странно, вспомнил сейчас про Лизу и богатую библиотеку ее бабушки, а вот Ника словно бы исчезла из моей головы. Только сейчас понял, что все это время о ней вовсе не думал. И как-то… ничего не шевельнулось. Не дрогнуло.

— Невероятно, — покачал головой Андрей. — Хотя сейчас, пожалуй, удивить этим уже трудно… Особенно в городе, где придумали такой зал. А вы сами, кстати, ролевыми играми не увлекаетесь?

Раньше увлекался, чуть не ответил я. В прошлой жизни и совсем не в том виде, как представляет себе этот добрый москвич. Но вслух, разумеется, ответил другое.

— Нет, предпочитаю Толкина исключительно в виде литературы. Ну, еще кино неплохое.

— Это какое? — задумчиво нахмурил брови Андрей. — Вы про мультик Ральфа Бакши? Или про наших советских «Хранителей»? Технически это, конечно, можно назвать кино — все же телеспектакль, но…

Ни мультик какого-то Бакши, ни советский телеспектакль я не видел, даже не знал, честно говоря, об их существовании. Для меня «Властелин колец» в киноадаптации — это трилогия Питера Джексона. Вот только даже до первой части еще лет восемь.

— Бурмен и Зенц еще написали сценарий, но до съемок так и не дошло, — тем временем Андрея понесло. — Хотя лично мне непонятно, почему Голливуд с его мощностями не взялся за наследие Толкина. Это ведь золотая жила!

— Поверьте, мы с вами еще дождемся достойной экранизации, — туманно намекнул я. — А вы, я так понимаю, не только ролевыми играми увлекаетесь, но и «Денди»?

— О, это ж вообще целый мир! — охотно переключился Андрей. — Игровые консоли, компьютеры — сейчас все только начинается, а лет через пять это будет громадный рынок. В десятки раз больше, чем сейчас. И я не про Японию и США, там уже давно все на потоке, я про нашу страну… И вы, Вадим, можете стать флагманом этой индустрии в России!

— Есть такие планы, — кивнул я. — Скоро мы откроем совместное производство с китайцами. Будем конкурировать со «Стиплером».

— Смело! — поразился Андрей.

И вот теперь я, кажется, вспомнил его. Точнее, его в будущем. Человек, который играл в «Что? Где? Когда?», проводил ролевые фестивали, переводил и писал книги, а еще — был одним из тех, кто стоял у истоков российской игровой журналистики. Мы с ним пересекались по одному из проектов незадолго до его смерти в 2010-м. Молодым совсем из жизни ушел, сорока не исполнилось.

— Андрей, а ваша фамилия случайно не Ленский?

— Откуда вы знаете? — он искренне вытаращил глаза.

— Вы в моем городе Андрей. Мне многое известно. А еще мне о вас рассказывал кто-то из знакомых, кто тоже увлекается ролевухами, — я вышел из положения.

— Антон Кривенко? — предположил будущий редактор крупного журнала, назвав совершенно незнакомую мне фамилию. — Или, погодите, Дина Швец? Она у вас на радио работает…

— Возможно, она, — охотно кивнул я. — В любом случае я очень рад знакомству с вами.

Я снова протянул руку Ленскому, и тут мне в голову пришла еще одна мысль. Почему нет?

— Андрей, а вы не задумывались о том, чтобы писать об играх?

— Писать?.. — задумался тот. — Вы про журнал? Было бы неплохо, но этим «Видео-АСС» занимается, ниша занята.

— Знаю, стиплеровский проект, — подтвердил я. — В июле вроде бы начали[1]. А вы, Андрей, зря скромничаете. Сейчас капитализм, рынок, все ниши свободны, было бы желание и были бы средства. И потом, кто говорит, что нужно повторять «Видео-АСС»? Создайте свое и пишите не только о консолях, но и о компах. Назвать, например… «Лучшие компьютерные игры»! И рассказывать там не обо всем подряд, а действительно о продвинутых проектах. Ну, чего я вам подсказываю, вы и сами все это прекрасно знаете.

— Слушайте, Вадим, а это мысль! — глаза Ленского загорелись. — Я, пожалуй, обсужу эту идею с ребятами… Есть у меня заинтересованные люди. Спасибо!

— Рад помочь, — благодушно ответил я. — И заранее вас приглашаю на открытие нового предприятия. Оставите свой телефон?

— Конечно, конечно! — засуетился Андрей, доставая из кармана блокнот с ручкой. — Вот, пожалуйста. Буду очень рад к вам приехать!

— И еще, Андрей, — я посмотрел на него. — Вы случайно не знакомы с Венедиктовым?

— С Алексеем Алексеевичем? — немного удивленно уточнил Андрей. — Он у меня в школе историю преподавал, любимый учитель был!

Об этом я знал — в будущем сам Андрей мне рассказывал. Но тут нужно было его натолкнуть на мысль.

— Вот это совпадение! — притворно удивился я. — А сейчас вы с ним поддерживаете отношения?

— Да, конечно! А вы его тоже знаете?

— Он сейчас вроде бы на «Эхе Москвы», — я уклонился от прямого ответа. — Передайте ему, пожалуйста, тоже приглашение от меня.

Надо же, как вовремя я вспомнил, что будущий главный редактор скандальной радиостанции одновременно любимый учитель истории Андрея Ленского, тоже будущего главреда пока еще не созданного журнала «ЛКИ» и автора текстов в «Игромании» и «Мире фантастики».

Список гостей на открытие ширится!

* * *

12 сентября, аэропорт «Шереметьево»

— Саня, это наш рейс, — Илюха потянул начальника охраны за рукав.

Вадим снова отправил их вдвоем. Оба были знакомы с Лэй, лично с ней общались еще в Шуньдэ, поэтому босс посчитал правильным составить из них маленькую делегацию встречающих.

— И че, где она? — Саня завертел головой.

— Пойдем, — сказал Илюха и уверенно направился к условленному месту.

Они договорились, что будут ждать Лэй на выходе из терминала, держа в руках табличку с логотипом «Кибертроникс». Таня пока еще лежала в больнице, к ней не пускали, но Вадим попросил ее однокурсниц, и те постарались на славу.

— Думаешь, она нас так не узнает? — уточнил Саня, с сомнением глядя на друга, выпятившего грудь и демонстрировавшего табличку с грудастой девчонкой-киборгом.

— Ты вот отличишь Лэй, например, от нее? — Илюха красноречиво кивнул в сторону девушки с восточным разрезом глаз, которая, проходя мимо, удивленно скосила взгляд на странную парочку.

— Хочешь сказать, мы для них на одно лицо? — ухмыльнулся Саня.

— Пусть тебе не будет обидно, — ответил Илюха. — Мы же их тоже особо не различаем. Почему не должно быть наоборот?

— Ну, как, — пожал плечами начальник охраны. — Они же китайцы, а мы русские…

Илюха беззлобно хмыкнул, а потом, увидев толпу азиатов, поднял табличку повыше. Китайцы, прилетевшие в Москву из Шанхая, удивленно переговаривались, показывая на изображение девушки и старательно намалеванные иероглифы приветствия.

— Нихао! — усердно артикулируя, произнес Илюха, когда от толпы отделилась улыбающаяся девушка в деловом костюме.

— Нихао! — ответила белоснежной улыбкой Лэй. — Здравствуйте!

Ее волосы были аккуратно уложены в… шиньон, решил Саня, не особо разбиравшийся в женских прическах. Строгий пиджак, белоснежная блузка с черным галстуком-бантом, скромная юбка чуть ниже колен, элегантные туфельки на каблуках. Саня с удивлением понял, что вопреки своему чуть пренебрежительному мнению легко узнал Лэй. А еще почувствовал какое-то неожиданное тепло, не понимая пока до конца, с чем оно связано.

— Нихао! — повторил он. — Хуаньин!

«Добро пожаловать», вспомнил Илюха, глядя на друга немного иными глазами. Они вместе заучивали эти фразы по настоянию Вадима еще перед их собственным визитом в Китай. Но если самому Илюхе этот птичий язык давался легко, то Саня казался безнадежным. А тут…

— Ганьсе! — с улыбкой ответила девушка, а проходящие мимо китайцы, спешащие по своим делам, что-то одобрительно бормотали, глядя на двоих русских, говорящих на их языке.

— Вообще, обычная благодарность — это «се се», — девушка произносила русские слова с акцентом, но делала это весьма мило. — Но мне так приятно, что вы сейчас говорите по-китайски. И я решила сказать… как по-русски, «большое спасибо».

— А вы тоже неплохо говорите на нашем, — сделал комплимент Саня. — Пойдемте, Лэй, в Москве уже прохладно, а вы так легко одеты. В машине теплее, там вы сможете немного отдохнуть с дороги.

— Сегодня воскресенье, — добавил Илюха, открывая перед девушкой стеклянную дверь. — Наш директор сказал, чтобы мы помогли вам разместиться в лучшей гостинице и еще провели небольшую экскурсию по городу.

— Выходной, — понимающе закивала Лэй. — Ваш босс, наверное, отдыхает…

— Нет, он работает, — с улыбкой возразил Илюха. — Но он не настаивает на деловой встрече, а хочет, чтобы вы набрались сил.

— Это очень… — девушка запнулась. — Заботливо!

Еще бы, подумал Илюха. Вадим говорил, что китайцы, как и все азиаты, трудолюбивы. Даже трудоголиками их назвал, но попросил обязательно подчеркнуть внимание к Лэй, ее самочувствию, желаниям и настрою.

На улице накрапывал осенний дождик, и Саня ловко раскрыл загодя приготовленный зонтик, укрыв Лэй и заслужив еще один благодарный взгляд. До парковки пришлось протопать пешком, все-таки «Шарик» даже после развала Союза был популярным международным хабом, но машин пока было не так много, как, например, в 2025-м. Впрочем, об этой разнице знал только Вадик, а Саня с Илюхой даже не задумывались и не подозревали.

— Прошу! — начальник охраны открыл перед Лэй заднюю дверцу новенькой синей девятки. — Доедем до Новокаменска с ветерком!

[1] Журнал «Видео-Асс Dendy» действительно начал выходить в июле 1993 года. В 1995 году сменил название на «Великий Dракон».

Глава 22

Дела — тьфу-тьфу! — шли очень хорошо. С экспертизой по кладу не стали затягивать, и уже к вечеру пятницы я стал обладателем фантастической суммы, которую округленно можно было назвать приятным словом «полмиллиарда». К сожалению, не долларов, а рублей, но и так с учетом наших предстоящих расходов, да и накопившихся долгов, чего там говорить, это была просто манна небесная.

К тому же из этих денег мне придется заплатить налоги, но этим пусть занимается Антон Натанович Эренштейн, мы ему за это хорошо платим. А потому парней я отправил встречать китаянку на новеньком автомобиле «Лада Спутник» синего цвета. Специально потратили субботу, чтобы съездить в Ярик в автосалон, потому что у нас их еще не было, не тот уровень. Вишневую брать не стали, хотя парни настаивали, но я их отговорил. Слишком затасканно, слишком пошло. Нестерова бы, кстати, обиделась, у нее как раз вишневая 2109, но ей я и не стал говорить.

Права из всей нашей честной компании были лишь у меня — купленные — и у Сани еще с армейки. Как он сам сказал, хоть шерсти клок с паршивой овцы, и тут он, конечно, поскромничал, потому что категорию ему открыли двойную — BC. У Валерки, который тоже служил, права были только на грузовик, да еще на трактор, и то получил он их в деревне. В общем, с водителем мы определились. Потом еще обзаведемся машинами, а заодно и правами для всех ключевых фигур.

Но были, конечно, и сложности. Во-первых, никуда не делась некрасивая история с поджогом фирмы Судакова и смертью Ромахи. В понедельник меня даже снова вызвали на допрос, который увертливо назвали опросом, но Эренштейн снова подсуетился, и вышел я от следователя с простой русской фамилией Смирнов с видимым облегчением. Во-вторых, город по-прежнему страдал от настоящей эпидемии наркоты. Я помнил предупреждение Нестеровой, что меня запросто могут подставить, и это было особенно неприятно в свете приезда китаянки.

— Здравствуйте, Лэй, — девушка все же вняла уговорам Сани с Илюхой и не пошла в клуб сразу после приезда в Новокаменск. Наверное, поняла, что девять часов вечера по Москве не располагают к работе. Тем более что в ее родном Шуньдэ совсем другой часовой пояс. — Прошу прощения, что задержался, был вынужден решить кое-какие вопросы.

— Все хорошо? — спросила китаянка, и непонятно было, насколько она довольна или нет. Вроде и улыбается, а интонации чужие, не наши.

— Да, все отлично, — легко подтвердил я, хотя недавно как раз и вернулся из отделения милиции, где общался со следователем Смирновым. — Желаете осмотреть наши залы или сразу же поедем инспектировать площадку будущего завода?

Правильно я договорился с тем самым переводчиком из Москвы, который составлял нам коммерческое предложение и учил Саню с Илюхой. Они его, кстати, и захватили по дороге из аэропорта, когда встречали китаянку. Лэй, конечно, понимала по-русски и даже пыталась говорить, но в целом это были базовые знания, которые заводили в тупик, едва мы отходили на шаг в сторону. Она ведь, как сама призналась, начала учить русский только после того, как мы определились с сотрудничеством. Времени слишком мало прошло!

— Госпожа Сунь говорит, что ей было бы приятно осмотреть все, — перевел Дима Волков, тот самый востоковед, парень лет тридцати, сам похожий на китайца, потому что бурят. — И если господин Каменев не против, то начать лучше с игровых залов.

— Что ж, — улыбнулся я. — Тогда прошу прямо сейчас.

Мы начали с самого первого зала, где стояли родные глазу Лэй китайские восьмибитки ее же фирмы. Не все, но свое она сразу узнала и, улыбаясь, довольно закивала. Ребята-игроки поначалу напряглись, когда в их уютное помещение зашла целая делегация, но вскоре перестали обращать внимание на Сунь Лэй и Диму Волкова, которого они тоже приняли за китайца, просто говорящего по-русски.

— Это Алексей, наш старший администратор, — представил я одного из своих лучших работников. — Он следит за порядком, помогает новичкам, да и вообще поддерживает работоспособность залов. Охрана — это отдельная тема, ею занимается Александр.

— Санья? — заискрив белоснежными зубами, переспросила китаянка, и начальник нашей службы безопасности довольно зарделся.

— Да-да, он, — подтвердил я. — С Ильей вы знакомы, он сейчас как раз на объекте вместе с еще одним нашим партнером, Андреем Зиновьевым, там я вас друг другу и представлю. Именно эти два человека в нашей фирме отвечают за производственные мощности, технологии и прочее. Ну что, идем дальше?

Лэй с удовольствием рассматривала помещения, а когда мы завели ее в видеосалон, который дорабатывал последние дни, то заодно познакомилась с Жогиным и Озиком. Собственно, по-хорошему надо было провести собрание, чтобы всех друг другу представить как полагается, но товарищ Смирнов из милиции попутал мои планы. Да и сама Лэй рвалась в бой, ее только джетлаг после перелета сморил, а так бы мы еще вчера ночью все посмотрели. Вечером уже соберемся в кафе, закроем его на часик на спецобслуживание и там уже все сблизимся за чашечкой кофе. И да — жадина Серый все-таки поставил американскую машинку Nespresso. В то время их собирали именно в Штатах, и стоили они просто космических денег.

— У вас очень… — Лэй старательно подбирала подходящее слово, вновь перейдя на русский. — Уютно.

— Спасибо, — я расплылся в благодарной улыбке. — Мы этого и добивались, чтобы клиенты чувствовали себя желанными гостями, а не людьми, с которых хотят поиметь денег. Но, конечно, стремиться еще есть куда, будем улучшать сервис. Ну, что — теперь на площадку?

Мы вышли на крыльцо, перед которым стояла наша синенькая «девятка». Надо бы, кстати, потом логотип «Кибертроникс» на бортах разместить. Фирменные авто — имиджевая вещь. На охране от Севера по-прежнему стояли Ерема с Башкой, их сменщики Драный и Казак дежурили в ночь. Среди толпы желающих поиграть сновал Лелик со своим другом Гариком, регулируя запись. А вот пока еще не совсем привычное новое лицо. И вместе с ним морда.

— Доброго дня, Аркадий Никитич! — поприветствовал я Рожкова, который с деловитым видом обходил территорию.

— И вам не хворать, — со знакомым добродушным ворчанием ответил кинолог.

Перед собой он вел на поводке лабрадора Басю, обученного и натасканного на наркотики. На самом-то деле его звали Бас, но как-то уж он быстро приглянулся нашей компании, вот и кличку переиначили на более ласковую. И… я понимал, что собачий патруль не панацея, захотят и подкинут, однако совсем уж конченых дураков не так много, а у кого более-менее развит инстинкт самосохранения, тех собачка и отпугнет. Да и мужик при деле, он аж расцвел, когда я ему работу предложил.

— Поехали, — напомнил я, дождавшись, пока Лэй с позволения Никитича ласково помурлычет с собакой и потреплет ее за шерсть.

— Это охрана? — перевел Дима Волков вопрос девушки.

— Антинаркотический патруль, — с важным видом ответил я. Тоже имиджевая вещь, кстати. Чем больше свистелок и перделок мы покажем представительнице китайской конторы, тем круче мы будем в их глазах.

Глаза девушки округлились, когда Дима передал смысл моих слов. А вот я удивленно смотрел на лихо паркующуюся напротив нас «девятку». Как раз вишневую, из песни группы «Комбинация». Ерема с Башкой лениво мазнули по ней взглядом и тут же потеряли интерес, так как машина была знакомой.

— Привет, — поздоровалась сразу со всеми Нестерова. — Каменев, ты от меня лично прячешь иностранных инвесторов или от всех?

— Здравствуй, Соня, — улыбнулся я. — У нас сейчас деловая встреча, официальный пресс-подход еще не объявлен. Но ты, конечно же, можешь рассчитывать на аккредитацию.

Девушка нахмурилась, слушая поток канцелярщины в моем исполнении, потом улыбнулась и хохотнула.

— Ты знаешь, Каменев, я предпочитаю эксклюзив.

— Наглость — второе счастье, — резюмировал я. — Ладно, против не буду, ты тоже знаешь. Двигай за нами к АРПу, мы туда. Хотя… Саня, на тебе Лэй с Дмитрием. Встречаемся на объекте. А мне нужно с госпожой журналисткой обсудить пару тем.

— Понял, — коротко кивнул начальник охраны. — Прошу вас, Лэй. Димон…

Переводчик вытаращил свои узкие глаза, он все еще не привык к особенностям общения нашего Сани. Впрочем, парень он был неплохой, без столичного выпендрежа. Так что и «Димона» скоро примет как должное.

— Машиной разжился и мне не сказал, — начала Нестерова, когда я пересел к ней, и мы тронулись вслед за синей «девяткой».

— Это служебная, — я махнул рукой.

— Сам, небось, на «кабана» глаз положил? — хихикнула Соня. — В Москве уже «Логоваз» ими торгует, можно по заказу из Германии привезти с нужными доработками. Броней, например.

— Потрясающе, — я хмыкнул и покачал головой. — «Мерседесами» торгует «Логоваз»… Нет, ты знаешь, сто тридцать тысяч долларов мне пока жалко.

По текущему курсу почти полторы сотни лямов, если в родных «деревянных», тут же прикинул я про себя. От полумиллиарда, полученного за находку в старом особняке, без малого треть. Нет, мы еще не настолько богаты, чтобы так спускать бабло. Вот расширим сеть по области, залезем в соседние регионы… А там уже и о всяких «кабанах» и «Чероки» можно думать. Хотя на последнюю модель у меня еще с прошлой жизни аллергия.

— Ладно, о чем спросить хотел? — Нестерова быстро ухватила мой серьезный настрой. — Ты же не так просто ко мне в машину решил запрыгнуть.

— Прыгают, Соня, женщины с низкой социальной ответственностью, — назидательно процитировал я будущего президента. — Что у тебя по СК «СтройИнвест» и Черепу? Нашла что-нибудь?

— Нашла, — мрачно ответила Нестерова. — У нашего контуженного, оказывается, неплохие подвязки как в Ярике, так и в столице. Только он их особо не афиширует.

— И? — заинтересовался я.

— Только между нами, Вадим, — Нестерова, пользуясь тем, что мы встали на красный, серьезно посмотрела на меня.

— Ты же знаешь, могила, — я пожал плечами.

— Сплюнь, дурак, — беззлобно сказала она. — Череп что-то серьезное мутит, и если информация о его покровителях верная, он может передел провернуть в городе. Его поддержат.

— Что за покровители?

— Лазанские.

Мороз по коже — хорошее выражение. А если сверху еще наждаком провести, так и вообще… Полный набор. Насколько я помню, это одна из самых страшных ОПГ тех лет, да и последующих — вплоть до середины десятых. Чеченцы, которые, по слухам, даже с Березовским имели контакты. И наш доморощенный наркобарон из Новокаменска, оказывается, под ними. Да уж, таких врагов и конкурентам не пожелаешь.

— Я услышал, Сонь, — задумчиво кивнул я. — И, знаешь что… Давай-ка ты тоже поосторожней.

* * *

Ресторан «Кавказ»

Вано впервые за долгие годы не пил вино. После тех новостей, что сообщила ему София, даже у бывалого вора неприятно щемило в душе. Все сходилось. Связи Черепа в Ярославле, подконтрольный ему наркотрафик и… Странная избирательность беспредельщиков, которые уже устранили Бешеного, попытались убить его, атаковали Севера и Корейца. И только Череп остался не при делах. Настолько тупой и наглый? Ведь мог устроить спектакль, чтобы отвести от себя подозрения. Но не стал.

— Вано, — в кабинет заглянул Биджо, его ближник и правая рука. — Они готовы.

— Пойдем, — пожилой грузин решительно поднялся.

Его парни долго охотились за «альпинистами», которые бросили вызов новокаменской братве, наводя ужас на обывателей. И если раньше беспредельщики избивали жертв, время от времени насилуя женщин, то с недавних пор принялись калечить и убивать. Абсолютно не по понятиям.

— Вот эти? — Вано презрительно скривился, увидев поставленных на колени парней с распухшими от ударов лицами. Глаза одного заплыли так, что он почти ничего не видел, подслеповато вертя головой на звук. — Трое?

— Я вообще не при делах… — с трудом ворочая языком, проговорил тот, у кого заплыли глаза. — Я на стреме стоял, даже в хаты не заглядывал.

— Не при делах? — усмехнулся Вано.

— Крыса долбаная, — посмотрел на сообщника второй парень, у того был свернут на сторону нос, и он противно хлюпал. — Трус. Пес ссаный.

— А ты смелый? — поинтересовался Вано, и беспредельщик сразу понурился. — Давай проверим.

Авторитет едва заметно кивнул Биджо, и тот без слов ударил парня ногой в лицо, да так, что тот завалился на спину.

— Встать! — заорал ближник Вано, и кривоносый завертелся, пытаясь подняться на ноги. — На колени обратно, сука!

— Так что? — пожилой грузин посмотрел на третьего. — Череп в курсе, что вы беспределите?

Рыжий парень с распухшими от побоев губами дернулся, но быстро опомнился и с вызовом посмотрел прямо в глаза Вано.

— Мы не под каким Черепом не ходим, — прошепелявил он. — Насрать нам на ваши понятия.

— А вот дружок твой, крыса, другое говорил, — усмехнулся Биджо. — Сказал, что вы ему долю отстегиваете.

— Ничего мы никому не отстегиваем! — плачущим голосом воскликнул заплывший, которого назвали «крысой». — Не говорил я такого!

— Ах да, — словно бы вспомнил Биджо. — Это не вы ему, это он вам… За атаку на точку Корейца. За то, что Северовского барыгу припугнули и пацанов его постреляли. За Бешеного…

— Бешеного не мы грохнули, — «крыса» все же зарыдал. — Это близнецы, двойняшки эти белобрысые!..

— Двойняшки? — удивился Вано и посмотрел на ближника. — Это которые?

Вряд ли это было совпадением, слишком маленький город. И люди приметные. Но если это и впрямь они, без подставы, тогда точно война…

— Слышь, говно? — Биджо подошел к «крысе» и занес над его лицом руку. Тот даже с заплывшими глазами если не увидел, то почувствовал и сжался в комочек. — Что за близнецы?

— Марик и Жорик, — мрачно ответил рыжий. — Если мы их сольем, отпустите?

— Так ты уже их слил, — рассмеялся Вано, не признаваясь, что сам знает этих бойцов. — Близнецы, белобрысые, звать Мариком и Жориком. Погоняла их?

— Нет, — икая от рыданий, сказал «крыса». — Зовут их так. Марат и Жорес. Родоки у них трекнутые были на тему революции. Сами рассказывали!..

— В школе надо было нормально учиться, — усмехнулся Вано. — К Великой Французской революции отношение имеет только Жан-Поль Марат. А Жан Жорес в другом веке жил. Хотя социалист… Ваха, узнай за них потом. Если предъявлять, доказательства нужны будут.

Вахтанг, молчаливо стоявший неподалеку на случай непредвиденных ситуаций, коротко кивнул. В подвале ресторана побывало много странных людей, большинство ползали у братвы в ногах, но были и те, кто пытался бороться за свою жизнь. Заканчивалось это, правда, быстро.

— Ну, кто еще что скажет, облегчит свою участь? — насмешливо обратился Вано к беспредельщикам.

— Может, ускорить паяльником? — повернулся к нему Биджо, и «крыса», услышав это, опять завыл.

— Да замолчи ты, баклан, — поморщился авторитет, и его ближник заткнул беспредельщика коротким ударом под дых.

— Грохните нас лучше сразу, — набравшись смелости, прохлюпал кривоносый. — Не по-людски это — мучить…

— Не по-людски, говоришь? — глаза Вано недобро блеснули. — А ты себя человеком считаешь? Девок насиловал, мужиков калечил и убивал? По-людски делал, сявка? Порядочную братву своим беспределом подставлял, баклан долбаный!

Все трое пыхтели, полностью осознав свое положение и уже не надеясь на благополучный исход.

— Значит, так, — авторитет обвел взглядом всех. — Расскажете еще — все, что знаете — и смерть ваша будет быстрой и безболезненной. Почти. Упретесь, помучаетесь напоследок.

— Я скажу! — заверещал «крыса» и бросился Вано под ноги. — Все скажу! Пахан, пахан! Возьми меня к себе! Я отработаю!

— Пшел вон! — пожилой грузин брезгливо оттолкнул его, стараясь не запачкать дорогой ботинок. — Мне грызуны не нужны. Заканчивай с ними, Биджо.

Вано пошел к выходу, морщась от завываний обреченных «альпинистов». Потом повернулся и окликнул ближника.

— Крысу оставь пока, — приказал Вано. — Повезем его к Куполу, раз у него так язык развязан. А этих двоих — в бетон.

* * *

СИЗО города Новокаменска, камера для допросов

— Шляпников Семен Аркадьевич, 1952 года рождения, холост, — старший следователь Ерохин безучастно смотрел на задержанного. В душе у него тем временем бушевал ураган, но он привык маскировать свои чувства перед такими людьми. — Рассказывайте, как дошли до жизни такой.

— О чем вы? — преподаватель успел успокоиться и теперь держался подчеркнуто вальяжно.

— Почему вы хотели убить Татьяну Маслову?

Маша Терешенко сидела рядом с Ерохиным, внимательно наблюдая за маньяком, который держал в страхе весь город, и тоже хотела понять, что же им двигало. И как вообще в человеке могли сочетаться любовь к профессии, забота об учениках и… столь чудовищное отношение к жизням молоденьких девушек.

— Я не собирался ее убивать, — покачал головой Шляпников. — Это моя судьба. И если бы не вы, у нас все было бы отлично. Мы жили бы вместе, у Танечки было бы все лучшее. Это прекрасная девочка, не испорченная этим миром, этим отвратительным временем…

— При обыске у вас обнаружили женские портреты, — Ерохин принялся листать папку, достал лист бумаги и показал его задержанному. — Это Алевтина Жевнова, студентка педагогического училища, чей обезображенный труп обнаружили на берегу Каменки в мае 1991-го.

— Да, это она, — легко подтвердил Шляпников.

— Что вас связывало?

— Я думал, что это Она…

— Она? — не понял Ерохин.

— Она с большой буквы, — лицо убийцы погрустнело, и Маше резко захотелось его ударить. — Увы, она даже не была девственницей. Испорченный мир.

— И вы ее за это убили?

— Вы не поймете… — Шляпников покачал головой.

— А мы попробуем, — усмехнулся Ерохин. — Биография у вас, конечно, впечатляющая: заслуженный преподаватель, член районного турклуба, дружинник. Ученики вас боготворят. И тут вдруг — ваша сестра, объявленная пропавшей еще при Союзе, жива и шьет пленницам платья, вы похищаете девушку, которую называете «судьбой»… И сколько трупов вам понадобилось оставить на своем пути, чтобы выбрать Ее, как вы говорите, с большой буквы? Семь?

— Четырнадцать, — покачал головой Шляпников, и Маша почувствовала, как ее сердце проваливается в пятки, а к горлу подкатывает комок.

— Четырнадцать мертвых девушек… — резко выдохнул Ерохин.

— Вам жаль их? — не выдержала Маша.

— Говорю же, бессмысленно объяснять, — Шляпников посмотрел на нее, будто на несмышленую маленькую девочку.

— Вам придется заговорить, — сухо сказал Ерохин.

— Я готов сделать это публично, — неожиданно заявил Шляпников. — Для газеты или на радио. Устройте мне это, и я покажу все трупы, которые у вас в висяках. И… может быть, даже кое-что большее.

Старший следователь, повидавший на службе множество нелюдей, впервые за долгие годы сжал кулаки от захлестнувшей его злобы.

Глава 23

Цех на АРПе, как и обещал Кондратюк, за выходные полностью освободили от старых станков. Остались только Утюгановские, и он сам, узнав меня, приветливо улыбнулся, тут же вернувшись к работе.

— Хорошее помещение, — перевел Дима Волков мнение Лэй, которая с интересом осматривала ободранные стены и расколотый бетон там, откуда грубо вырвали станки.

Интересно, она это на полном серьезе или просто из вежливости? С другой стороны, сама площадь и вправду вполне подходящая для производства. А сделать косметический ремонт… Собственно, им уже занимались.

— Полы будем равнять, — рассказывал Дюс, который теперь разбирался в строительных делах не хуже среднего прораба. — Вот это небольшое производство будет огорожено, и на сборку электроники оно влиять никак не будет.

— А как вы планируете соблюдать чистоту? — даже Дима, когда перевел очередной вопрос Лэй, слегка поднапрягся. Хотя ему-то должно быть по фиг на нас. Ну, соскочат китайцы и соскочат. А потом я понял: это в будущем деловая Россия почти вся в договорах с Поднебесной, переводчиков не сразу начнет хватать. В начале же девяностых знатоков иероглифов днем с огнем не ищут и за бешеные бабки не перекупают. Вот Дима и опасается, что заработок слетит.

— Поверьте, госпожа Сунь, — довольно улыбнулся Дюс, — у нас все заранее просчитано и проработано. Во-первых, подготовка помещения включает в себя соблюдения требований для класса A по GMP.

— А GMP это, простите, что?.. — смутился Дима Волков.

— Это от английского Good Manufacturing Practice, «Надлежащая производственная практика», — объяснил наш технический директор, и я мысленно ему похлопал. — У нас в России есть свои требования по ИСО, государственные стандарты, и они, к слову, тоже основаны на общей практике. Но это для наших внутренних дел, для чиновников и других заинтересованных лиц. А стандарты GMP мы используем исходя из того, что производство у нас будет совместное, международное.

Вот шпарит, восхитился я. Это ведь он без интернета все узнавал — что-то у своих преподов в технаре, что-то в библиотеке по учебникам и технической литературе, а еще что-то, насколько я знаю, он заказывал через отца Илюхи. Причем не только на русском, Карл! Вот она правильная мотивация, которая творит чудеса.

— Это впечатляет, — Лэй одобрительно закивала, когда Дима старательно перевел ей все сказанное Дюсом. Кстати, она сейчас полностью перешла на китайский, по-русски уже фразы не вставляет. Устала? Или переключилась в деловой режим?

— Мы старались, — довольно вставил Илюха.

Ему тоже хотелось свою долю славы, потому что все эти моменты они с Дюсом готовили на пару. А вообще, парни молодцы. По цеху и впрямь как будто Мамай прошел, но работа уже кипела — пока что деловитыми муравьями по помещению бегала команда уборщиков и отделочников, в общем, мастеров на все руки. Но уже скоро, когда все дерьмо после АРПовских выгребут, начнется уже настоящая жара. Возведение перегородок, подготовка душевых, зоны санации, раздевалок и прочего. Всю проводку уберут в закрытые короба, установят фильтры — бабла на это все уже уходит немеряно. Действительно, какой там, к чертям, 600-й «Мерседес»! Без штанов бы перед запуском не остаться.

— И что, неужели весь цех будет в категории A? — передал Дима еще один вопрос Лэй.

— Деловая такая барышня, — шепнула мне Нестерова, шагающая рядом со мной с умным видом.

— Китайцы, — так же тихо ответил я, неопределенно пожав плечами. — Очень аккуратные и трудолюбивые люди. Вот увидишь, пройдет время, и у нас перестанут говорить «лажа» и «ширпортреб», когда речь зайдет о товарах made in China.

— Ох, не знаю, — скривила губы Соня. — Я тут сдуру китайские электронные часы купила. Подделка под Seico. Пришлось выбросить, говно полное.

— Подделка же, сама сказала, — я улыбнулся, а потом вновь переключился на вдохновенно рассказывающего Дюса.

— … так что, конечно, нет. Помещения будут относиться не только к категории A, но и к B. Вообще, когда мы планировали сборочный цех, во многом ориентировались на фармакологическое производство. Вот там чистота так чистота.

И это, кстати, была правда. Дюс даже на нашу витаминную фабрику ездил, которая пока еще не загнулась. И потом рассказал нам, что там стандарты чистоты до сих пор соблюдаются неукоснительно, хоть и само производство на ладан дышит.

— Весь персонал, задействованный в сборке плат, будет переодеваться в чистые робы, — продолжал, между тем, наш технический директор. — Волосы будем прятать под шапочками, работа исключительно в перчатках. Сменная обувь — само собой разумеется. Но главное — это ОТК!

— О-тэ-ка! — с интересом повторила китаянка.

— Он долго тренировался, чтобы это с таким благоговением произносить? — Нестерова чуть не прыснула от смеха.

— Зря вы, София, — Илюха был рядом и услышал. — Для советского человека ОТК, то есть отдел технического контроля, это как небесная канцелярия. Забракуешь, и завернут, премию не выплатят. Наши партнеры должны почувствовать это отношение.

— И когда вы готовы будете запустить производство? — теперь Лэй, кажется, была очень довольна.

— Да как станки от вас привезут, — улыбнулся я. — К этому моменту планируем полностью подготовить площадку, и останется только установить оборудование, протестировать его и — вуаля! Ориентировочные сроки — октябрь, вторая половина. Все будет зависеть от ваших китайских мореходов.

— Лэй, а вы, кстати, все это время будете у нас дожидаться? — неожиданно повернулся к ней Саня, который все это время ходил за нами молчаливой тенью, как и положено начальнику охраны.

— Боюсь, что нет, — Дима на автомате скопировал с китаянки покачивания головой и пожимание плечами, получилось забавно. — Мне нужно будет вернуться в Китай, но я обязательно прибуду к вам заново, когда привезут оборудование. Со мной, напомню, приедет инженер-наладчик, он поможет вам первое время.

— Жаль, — рубанул Саня. — А мы бы вам пока весь город показали, заодно кабинет бы рабочий сделали. Оставайтесь!

Кажется, с интересом на него теперь смотрел не только я, но и мы с Дюсом, Нестеровой и Димой Волковым. Только Илюха загадочно хмыкнул и улыбнулся.

— Ладно, дамы и господа, — заметив смущение Лэй, я переключил внимание на себя. — Если вопросов нет, предлагаю вернуться в офис. Проведем, так сказать, знакомство в расслабляющей обстановке за чашкой кофе. Соня, подкинешь нас с Дюсом?

— Конечно, — улыбнулась она и, наклонившись ко мне, добавила шепотом. — За интервью с китаянкой.

А мне и не жалко. Пусть пишет, нарабатывает мне репутацию.

* * *

Загородная база отдыха «Оникс»

— Спаскудился, значит, наш Череп, — задумчиво произнес Купол, когда быки увели «крысу» с опустошенным взглядом, и они с Вано остались вдвоем в небольшом кабинете смотрящего.

Помещение было небольшим и небогато обставленным. Сева Купол к роскоши не стремился, поэтому никаких золоченых казацких шашек, ворованных драгоценностей и архаичных стульев здесь было не найти. Разве что старый стол с зеленым сукном выделялся из общей скромной обстановки, но он достался Куполу еще от родителей. Память. Остальное все было как в обычной постсоветской конторе, разве что вымпелов и флажков не хватало.

— Мои люди выяснили, — Вано аккуратно поставил на блюдечко чашку с крепким наваристым чаем, — что Череп имеет дела с лазанскими.

— Сильная крыша, — покачал головой Купол. — Войну с ними мы не потянем.

— Грохнуть Черепа, — предложил Вано. — Быстро и незатейливо, без лишних дискуссий. Хозяйство его поделить между братвой.

— Думаешь, чечены за него не впишутся? — Купол хотел было посмотреть на Вано с разочарованием, слишком простой рецепт предлагал тот. Вот только спешить не стал, потому что старый грузин не был глупцом.

— Тут два варианта, — сказал хозяин рынка. — Либо мы ликвидируем Черепа сами, а с лазанскими договариваемся. Либо делаем так, что они его сами грохнут. И сами придут к нам устанавливать деловые отношения.

— Подставить его предлагаешь? — понимающе кивнул Купол. — Было бы неплохо. Только как подступиться? И еще… Сам знаешь, я тебе только доверять могу, Иване Ираклиевич. Но что остальные? Пойдут с нами?

— Сам слышал, — Вано кивнул в неопределенную сторону, где мог сейчас находиться «крыса», единственный оставшийся в живых беспредельщик из «альпинистов». — Марик и Жорик, два брата, они уже у Черепа для особых поручений. И Бешеного они завалили. У Корейца и Севера к ним тоже счеты теперь есть, когда мы все выяснили. А один я, Сева, не потяну. При всем уважении.

— Север точно пойдет, — принялся вслух размышлять Купол. — Череп же не только его бойцов пострелял, но и чуть Жогина с Камнем не грохнул. Еще и тверским их исполнить поручил.

— Еще и на Севера все свалить хотел, — подтвердил Вано. — Помнишь ту залипуху с визитками? Ты прав, Сева, на Григория Андреевича мы сможем рассчитывать. Он эту падлу своими руками задушит. Но тут еще другой вопрос остается.

— Какой?

— Лазанские от трафика не отступятся. Пока эту дрянь выгодно гнать, везти ее сюда будут. Придется кому-то отдать. А то, как у вас говорят, свято место пусто не бывает.

— Не богохульствуй, Вано, — скривился Купол. — Святого здесь точно ничего нет. Сам ты, как я понимаю, с порошком работать не собираешься?

— Я тоже далеко не святой, Сева, — грузин сделал последний глоток. — Но с наркотой не связываюсь. Пусть забирает Кореец. А я бы взял себе стройку. Слышал, у Черепа нашего в Ярике есть подвязки. Я бы там закрепился. Дома строить выгодно. И отмыть много чего можно…

— Добро, — кивнул Купол. — Готовь делюгу, Иване Ираклиевич. И договаривайся с людьми.

* * *

Новокаменск, вечер

Илюха никогда еще раньше не был так счастлив. Буквально месяц назад он был лохом, который безвылазно сидел дома, играл в компьютер и дружил с порножурналами. А теперь у него были нормальные друзья, готовые за него вписаться, и настоящее дело. Бизнес-партнерство! И должность зама технического директора в процветающей фирме.

Он часто ловил себя на мысли, что даже держится теперь по-другому. Не стесняется говорить с уважаемыми людьми, уверенно чувствует себя с девушками. По крайней мере, ему стало гораздо проще не прятать глаза в пол. Правда, отношений он никаких не завел, но это пока. Временно! Просто сейчас очень много дел — прилетела китаянка, которая осталась в восторге от их будущей производственной площадки. И что самое приятное, добрую половину сделал он, Илюха. Да, это их общая с Дюсом задача, но никто не был в этой паре ведомым. Напротив, каждый активно продвигал свою сферу, и если Дюс нашел себе новое направление для развития, погрузившись в стандарты и нормативы, то Илюха досконально разобрался с инструкцией для станков. Благо составлена она была не только на китайском, но и на английском, которым парень владел со словарем. Со словарем и сидел, переводя тексты и консультируясь в сложных случаях с преподавательницей английского языка.

А еще… Илюхе очень нравилось, что Вадик и Дюс учитывают его мнение, фактически все, что связано с игровым оборудованием — это его конек. С Илюхой советуются, Илюху считают равным, и более того, на Илюху начали заглядываться девчонки. Соседки по дому и по двору, которые знали, что у них с парнями совместное дело. Мамины подруги намекали через нее, что неплохо бы познакомить Илью с их дочками. Еще и спорили, с чьей конкретно! Но ему самому не хотелось знакомиться с теми, кому интересен он как предприниматель. Вот бы какую-нибудь приятную девушку, кому наплевать на его разные ноги, полноту и очки. И которая бы полюбила его за знания, за умения, за широкий кругозор и доброе сердце.

А он потом такой — раз! — и заезжает за ней на своей машине с букетом цветов, и они ужинают в ресторане. В том самом «Англетере», который держит Север. Илюха уже даже знал, какую машину он купит — новую «БМВ». Он видел, с какой завистью смотрели прохожие и посетители игрового клуба на Сергея Жогина. И как сразу же прихорашивались девчонки, когда их партнер и владелец видеосалона с улыбкой подмигивал самой симпатичной…

— Илья Скороходов? — поинтересовался у него представительный мужчина в очках, высунувшийся в окно замедлившейся белой «Вольво».

— Да, это я, — Илюха насторожился.

— Не беспокойтесь, — мужчина обезоруживающе улыбнулся. — Я от Григория Андреевича Северова…

— Но… — что-то билось внутри парня, буквально звонило в колокол, но он боялся подвести Вадика и друзей. — Обычно все дела идут через Сергея Жогина или Вадима Каменева.

— Да-да, — подтвердил мужчина. — Камень нас к вам и отправил. Я от поставщика транзисторов. Новокаменский радиодетальный. Андрей Зиновьев сейчас занят, но он сказал, что вы лучше него ответите на все вопросы.

— Я? — смущенно зарделся Илюха. — Но Дюс… То есть Андрей, он как раз и разбирается в электротехнике…

— Он занят сейчас, — оборвал его мужчина, блеснув очками. — Простите, Илья, понимаю, что время позднее… Но разговор займет не более пятнадцати минут с вашими-то знаниями.

— Ну… — Илюха решился. — Давайте тогда, может, доедем до офиса? На улице холодно, а там Сергей установил новую машинку «Неспрессо». И там же как раз документация.

— Да, отличная мысль! — обрадовался представитель завода.

— А вы?.. — Илюхе все же захотелось убедиться.

— Евгений Михалыч, — охотно подсказал мужчина. — Только вы разговаривали с Федором Александровичем, а он поручил вопросы решать мне. Делегировал, так сказать, задачу. Я его зам.

Заводчанин смущенно рассмеялся, и у Илюхи камень с души свалился. Он открыл заднюю дверцу «Вольво», увидел смотрящий на него черный зрачок пистолетного ствола, и в следующую секунду его силой втащили в салон. Водитель нажал на педаль газа, и шведский седан легко рванул прочь. На улице никого не было в поздний час, и Илюха едва успел подумать, каким идиотом он все еще оставался.

— Сиди, баклан, и не дергайся, — приказали ему.

Илюха повернулся в сторону того, кто затащил его в машину, но незнакомец с силой двинул ему в лицо, прошипев «отвернись».

— Советую не волновать нашего человека, — улыбчивый мужчина в очках, который сидел впереди, перестал улыбаться и говорил теперь совершенно иным тоном. Холодным, насмешливым и не предвещавшим ничего хорошего. — Можешь смотреть вперед, на дорогу. И не разевай хавальник, пока не позволят.

— Кто вы? — вырвалось у Илюхи. — Куда вы меня везете? И зачем?

Болезненный тычок под ребра, потом еще звонкая оплеуха, когда парень на автомате посмотрел в сторону своего обидчика.

— Сказали тебе, баклан, не гавкать!

«Извините», — чуть было не пробормотал Илюха, но вовремя прикусил себе язык. В голове пронеслись десятки мыслей. Кто это? Что им нужно? Как позвать на помощь? Как предупредить ребят?

— Значит, так, Илья Леонидович Скороходов, — четко, слегка отрывисто проговорил тот, кто представился Евгением Михалычем. — Мы знаем, где ты живешь, знаем, в какой детский сад ходит твоя сестренка… Как ее? Маргарита вроде бы? Точно, Ритка. Знаем, где работает твоя мама, знаем людей, с которыми твой батя гоняет в Турцию за барахлом. Понимаешь, к чему я веду?

— Не трогайте Ритку, — во рту у Илюхи пересохло. — Ей всего шесть, она мелкая.

— А маму с папой, значит, можно? — глумливо спросил водитель, впервые подав голос за все время.

— Заткнись, Мешок, — проговорил Евгений Михалыч, и тот мгновенно послушался. — Итак, Илья. Чувствую, ты понял меня правильно. Никакой милиции, никаких пап и мам, но самое главное — никаких Вадиков Каменевых и всей вашей блядской шайки. Скажу сразу: у меня везде есть уши, и в вашей конторе тоже. Хоть слово, и я все узнаю. И тогда Ритку свою получишь в почтовом ящике по частям. Понял?

— Не надо, — голос Илюхи дрогнул, из уголка глаза вытекла предательская слеза.

— Если будешь делать так, как велят, никто не пострадает, — продолжал Евгений Михалыч. — А будешь молчать, гарантия вообще сто процентов. Самого не обидим, так что не ссы. Но только если комар носа не подточит. Понял?

— Понял, — Илюха попытался справиться с подступающими слезами, но получалось плохо. — Что я должен делать?

— Вот это другой разговор, — одобрительно покивал головой Евгений Михалыч, даже повернулся к нему, посмотрев с хищной улыбкой волка, загнавшего в ловушку лося.

Хотя… никакой он не лось, в отчаянной боли понял Илюха. Он пугливая мышь, смелая лишь в мечтах о собственной «БМВ» и красивой длинноногой девчонке с чистой душой и такими же помыслами.

— Значит, так… — начал Евгений Михалыч, а Илюха сидел ни жив, ни мертв, понимая, что так, как раньше, уже не будет никогда.

Глава 24

Сентябрь горел. Совсем как в той песне, что слушала в моей прошлой жизни одна деваха, когда мы вместе зависали в бессмысленных алкогольных трипах. Все быльем поросло, а строчка запомнилась: сентябрь горит.

Строительные работы в цехе велись с перерывом только на ночь — мы вложились в ремонт по полной, чтобы сделано было и качественно, и быстро. Контейнеровоз с нашими станками рассекал под китайским флагом воды Индийского океана и, как сказала перед отъездом Лэй, обещал прибыть в Новороссийск без опозданий, 5 октября. Прям супербыстро.

Оставался вопрос с доставкой уже в наш город. Груз ценный, от него зависит наше дальнейшее процветание, а потому сделать все нужно по высшему разряду. Если оборудование вдруг «пропадет» по дороге, это серьезно отбросит нас назад. Во-первых, мы потеряем деньги, причем серьезные, а во-вторых, происшествие пошатнет нашу репутацию в глазах китайцев. Кому интересно работать в стране, где твой товар может так легко раствориться на бескрайних просторах?

Именно поэтому я хотел договориться с Максом Матвеевым, которого хорошо знал по школе и в прошлой жизни даже считал своим другом. Собственно, парнем он действительно был неплохим и ответственным. В этой жизни это ведь он нас тогда выручил, встретив девчонок, когда мы застряли в Ярике. А в той, пока я бухал и корчил из себя важного человека на пустом месте, Макс уже гонял фуры и хорошо зарабатывал. Он даже копил на вторую машину, чтобы стать уже не простым дальнобойщиком, а владельцем небольшого транспортного бизнеса. И стал бы им, не попадись в девяносто пятом дорожным бандитам…

В общем, история печальная, но я надеюсь, что и здесь я смогу что-то изменить. Главное, что я уже промониторил вопросы доставки, и результаты меня не порадовали. Моей главной ошибкой была уверенность, что в этой сфере с работой туго, как и везде. Оказалось же, что дальнобойщики вполне себе кушали хлеб с маслом, потому что возить было что. Далеко не всегда легально, но это уже другой вопрос. Страну распиливали, растаскивали и разворовывали — сколько всего ушло за рубеж, вряд ли мы когда-то узнаем точно. Фурами вывозилось редкое оборудование, техника, материалы, ценные изобретения, не нужные никому во время разрухи. А оттуда в страну ехал ширпотреб, внезапно ставшие дефицитом продукты и спирт «Рояль», которым немцы протирали оптику, но здесь ему нашлось другое применение. Короче, немногочисленное в нашем городе племя дальнобойщиков гоняло «на севера» и в Прибалтику, и за доставку груза из Ярика в Новокаменск браться никто не хотел. За перевозку же напрямую из Новороссийска лупили столько, что проще заказать самолет. К такому я не был готов.

А еще я оказался не готов к тому, что и Макс мне откажет. По крайней мере, все к этому шло… =Сейчас мы как раз сидели втроем за столиком для переговоров — я, Макс и Илюха, как один из партнеров, ответственный за технику.

— А ты неплохо развернулся, Вадик, — с удовольствием потягивая кофе из американской машины, наш приятель-дальнобой оглядывался по сторонам. — Кафешка, залы…

— Кафе не мое, — я улыбнулся. — Это Жогинское, он владеет, а у нас с парнями игровухи. Вот уже третью сейчас открывать будем, потом еще несколько по городу.

— И че, нормальная тема, смотрю? — с легкой завистью уточнил Макс.

Короткая стрижка, свитер домашней вязки, раздолбанные рабочие ботинки — дальнобойщики не были людьми бедными, однако это редко отражалось на их манере одеваться. По крайней мере, мне водители фур в пиджаках от Бриони не попадались.

— Тема хорошая, — подтвердил я. — Но это стартовый капитал. А вообще, мы серьезно вложились в производство. И как раз из Китая идет оборудование, которое нужно будет забрать в Ярике, с железки.

— Так это ж фигня, Вадик, — покачал головой Макс. — Ты бы лучше Ваньку Слюсарева напряг, мне из Ярика накладно мелкий груз тащить. А бабла с вас, пацаны, по дружбе не буду трясти по максимуму. Так что нет, без мазы.

— Там много, — возразил Илюха. — И это не телики с видаками, это станки. Много станков, большие, тяжелые. Слюсарев не потянет. У него, во-первых, машин столько нет…

— А во-вторых?

— А во-вторых, у нас с ним отдельная тема будет, — ответил уже я.

— Какая? — оживился дальнобой.

— Пассажирские автобусы, — я не стал скрывать. — Мне как раз тоже транспорт нужен для работников и клиентов. А насчет Ярика ты не торопись отказываться… Там не простое оборудование, а очень ценное, и мне нужен надежный человек вроде тебя. За доставку плачу как за спецгруз.

— Соглашайся! — Илюхе тоже хотелось, чтобы вез именно Макс. Свой человек, надежный. А за оборудование наш компьютерный гений переживал, наверное, как за части своего тела. — Сам посуди, и ты нас кидать не будешь, и мы тебя! В наше время сейчас главное — доверие.

— Из Китая, говорите? — задумался тот.

— Ага, из Шуньдэ.

— Известный город!

— Ты знаешь? — удивился я.

— Ну так! — Макс приободрился. — Оттуда сейчас много чего везут. Ну, электронику там, другое всякое барахло. Тряпок много. Рыночный город. У меня, кстати, из Шуньдэ уже груз был. Как раз из Ярика, с железки забирал.

— А чего тогда выпендриваешься? — я даже руками развел, услышав это неожиданное признание.

— Да ты знаешь, Вадик, — парень замялся. — Там сложности некоторые есть.

— Это какие?

— Братва. И наши, и местные, яриковские. Наши, понятное дело, дань собирают, ну и за безопасность, сопровождение, понятное дело. А у яриковских там все схвачено на железке, это ж такие бабки. В общем, они водил маринуют: чтобы побыстрее отгрузить, тоже доплатить нужно. А наши, новокаменские, жадные — заставляют ждать, пока на караван накопится. На дорогах сейчас беспредельщиков много, на одиночные фуры нападают. А когда колонна идет, не связываются.

— И что, даже сопровождение не смущает? — поразился я.

— Да вы знаете, пацаны, — Макс облизнул пересохшие от кофе губы. — Мне кажется, там сплошные договорняки, бандосы друг друга месят, разборки, подставы… А страдаем в итоге мы. Короче, Вадик, решай, но бабла придется немерено отвалить. И еще без особой гарантии. Эти черти, — он испуганно оглянулся, вдруг кто-то из братков притаился и подслушивает, — ничего не боятся. Сегодня есть договоренность, завтра уже нет. Честно, тебе проще напрямую из Новороссийска груз привезти. Или железкой, но до Москвы, а оттуда уже забрать фуриком. Со столичными договориться, ярославские и тем более наши связываться с ними не будут. Там ведь и чеченов много, они отмороженные…

Ну да, ну да, подумал я. С одной стороны, Макс дело говорит, и столичная братва вес имеет значительно больший, чем новокаменская и даже ярославская. А с другой, кто их знает, что в головы горячие может прийти. Сожрут с говном и мой груз, и меня в придачу. Надо, пожалуй, обдумать вариант с Новороссийском, но тогда нужно и с сопровождением что-то решить. Эх, жаль, у нас пока затянулась история с разрешительной системой — Эренштейн занимался подготовкой нашего ЧОПа, который потом можно будет перепрофилировать в службу безопасности, но местное начальство возило хером по столу. Пришлось подмазать, и все равно дело это не быстрое. Саню с несколькими надежными парнями оформляли сейчас на обучение, чтобы получить охранную лицензию, и плюс еще отдельно разрешение на оружие нужно было.

— В общем, задница, парни, — резюмировал Макс. — Мой вам совет, не связывайтесь с нашей братвой. По дружбе говорю. Мне, конечно, заработать приятно, но вас же как липок обтрясут, причем свои же типа Гриши Севера, Черепа и остальных.

— Да, жизнь сейчас непростая, — покачал головой Илюха.

— Не то слово! — сразу же подхватил Макс. — Цены бешеные, деньги обесцениваются. Еще и эта реформа дебильная в позатом году была, сейчас деньги менять надо, хрен знает, может, еще чего подобное провернут в 94-м. Я вот думаю, в акции, что ли, вложиться какие… Сейчас много чего предлагают. «Чара-банк», я слышал, у нас будет открываться, там проценты хорошие платят. Или вот еще «Русский дом селенга», «Хопер-инвест»… Вы, ребят, в бизнесе прошаренные, что скажете?

А что сказать? Ни Макс, ни Илюха еще не знают, что такое финансовые пирамиды. Сейчас, в 93-м, знаменитое МММ еще торгует компьютерами, а вклады начнет принимать только в следующем году. Но это не значит, что нет никаких других мошенников. И то, о чем говорил сейчас Макс, только капля в море.

— Ничего никуда не неси, — я покачал головой. — Если видишь сказочные проценты, знай, что это полная чушь. Лучше скупай валюту. Доллары, марки, фунты, да хоть голландские гульдены. Вот это надежно. Их никакие реформы не затронут, и в обменники ломиться не надо будет. Потому что сто долларов — это всегда сто долларов.

— Хорошо сказал, — одобрительно покивал Илюха.

— Только это не моя фраза, — я улыбнулся. — Так, услышал где-то краем уха.

— Спасибо за совет, Вадик, — Макс даже мне еще раз руку пожал. — Сразу видно, не зря ты в универе учился… Шаришь!

Если бы дело было в учебе! О реформах начала девяностых я помнил не только из курса экономики, когда получал второе образование уже в десятых годах, будучи успешным бизнесменом. Они у меня отложились в голове и по собственному опыту. Первой была павловская, 91-го года. О ней 22 января объявили по Центральному телевидению в девять вечера, а на размен дали только три дня — со среды по пятницу, с 23-го по 25-е. Я помню, что это была просто жесть. Давки в сберкассах, слезы и крики отчаяния. Кому-то, как рассказывали, повезло, потому что решением специальной комиссии можно было обменять деньги до конца марта. Но то были редкие счастливчики, да и суммы не превышали тысячу «деревянных» на человека.

Моей семье как раз не повезло — родители хранили большинство сбережений на банковском счете. А снять можно было всего пятьсот в месяц, кассиры даже специальные отметки в паспортах ставили, сколько выдали человеку. В итоге, конечно, все деньги удалось получить, но растянулось это надолго, а там и инфляция подоспела. Потом мы узнали, что в Москве и Ленинграде люди разменивали купюры в кассах метро и вокзалов, а еще у таксистов, которые не знали об указе. Кто-то прошаренный отправлял почтовые переводы и затем получал уже новыми деньгами. Был и другой лайфхак — приобрести билеты на поезда дальнего следования, чтобы потом их сдать. Но доверие к государству было потеряно, а вскоре оно само и вовсе распалось.

А ведь сейчас, в 93-м, проводится вторая реформа — уже Черномырдинская. Выводятся из обращения не только советские рубли, но и российские образца прошлого года. Мы-то все уже обменяли, причем не только на новые деньги, но и на те же доллары — после запуска собственного успешного дела родители мне верили почти безоговорочно. И я понимал, о чем говорит Макс, мы тоже гульдены брали, а еще британские фунты. Основную массу нужно было сбагрить до 26 сентября, времени впритык оставалось. Но вроде бы потом еще до конца года продлят[1], после разгона Верховного Совета по-другому никак. Люди злые будут.

— Ладно, дружище, — мы допили кофе, болтая о сложных временах и способах заработка, и пора было закругляться. — Если хочешь, возьми себе еще чего-нибудь за мой счет, попроси только записать. А мы с Илюхой пойдем, работа не любит ждать.

* * *

— Почти все дальнобои у нас под Корейцем, ты разве не знал? — мы сидели в кабинете у Жогина, который, как обычно, курил, и что-то в последнее время много и часто.

— И что?

— Как что? — искренне удивился партнер. — Ты же не первый день на свете живешь, Вадик, он же с них кормится. И берет не то чтобы много… а слишком жирно. Сами понимаете, парни, что перевозят сейчас в основном не дешевые рыбные консервы и не арбузы.

— И здесь татаро-монгольское иго, — попытался пошутить Илюха. — Одни баскаки кругом.

— Куда деваться, — развел руками Жогин. — Плюс город у нас та еще жопа мира. Не на торговых путях стоим. Можно, конечно, кого-то в Ярике найти, там водил явно больше, предложений хватает. Но по деньгам тоже много получится. Еще и с местной братвой нужно будет о безопасности договариваться.

— Будете в Семибратове, спросите за Прута, — я вспомнил и процитировал одного нашего старого знакомого.

— Не поверишь, Камень, тоже сейчас в голове всплыло, — хмыкнул Дюс. — Вадян я, хе-хе, здорово, тезка!

Получилось довольно похоже, и мы втроем засмеялись. Жогин Вадяна не знал, поэтому не оценил, лишь вежливо улыбнулся.

— Но это уже дело Севера будет, — добавил он. — Я имею в виду с ярославской братвой договариваться. Так-то это его груз по понятиям.

— Груз наш, — резко возразил я. — За крышу мы Северу отстегиваем, претензий друг к другу нет. С честно заработанного, как полагается. Но оборудование к уважаемому Григорию Андреевичу не относится никаким боком.

— Зря ты так, Вадик, — Жогин покачал головой, выпустив длинную струю дыма. — Сам же прекрасно понимаешь, о чем речь. Мы под Севером, его барыги, и наши грузы, наши сделки братвой считаются его грузами и его сделками. Чтобы никто вроде того же Корейца или Черепа на твои станки лапы не наложил. Понимаешь ведь?

— Понимаю, — стиснув зубы, ответил я.

Жогин прав, в этом времени так. И я не на него сейчас злюсь, а на эпоху и самого себя. Все ведь продумал, только этих запутанных взаимоотношений с теневым капиталом не учел. Но выход должен быть, и я его найду!

* * *

Где-то в городе

— Ну, что? — Евгений Михалыч затянул сигарету прямо в машине, и Илюха закашлялся. — Какие новости?

Белая «Вольво» неспешно катилась по Новокаменску, водитель включил шансон — то ли Наговицына, то ли Шуфутинского, Илюха не различал. Незнакомца, который в первый раз затащил его в салон и не хотел показывать лицо, сегодня опять не было.

— У Вадима проблемы с доставкой груза. Рассматривает варианты забрать напрямую в Новороссийске или доставить по железке до Москвы.

— Хитрый, сука, — одобрительно кивнул Евгений Михалыч. — Чтобы, значит, никому из своих не платить. А что, это мысль. С Севером он тоже не хочет делиться?

— Он сказал, что за крышу платит, и этого достаточно, — Илюха чувствовал себя мразью, предав Вадика, но на кону стояла жизнь его маленькой сестренки Ритки. — А оборудование к уважаемому Григорию Андреевичу не относится.

— Это очень хорошо, — одобрительно кивнул Евгений Михалыч. — Когда, говоришь, прибытие?

— Пятого октября в Новороссийск. Потом еще дня два-три по железке, это с учетом разгрузо-погрузочных работ и всяких согласований.

— Ну, то есть числа седьмого или восьмого, — прикинул бандит.

— Это если Камень не откажется от идеи забрать груз в Ярославле, — напомнил Илюха.

— Не откажется, — резко сказал Евгений Михалыч. — Уговори его оставить все, как есть.

— Но как? — испуганно уточнил парень. — Как вы себе это представляете? Что я скажу Вадиму: мол, Камень, давай заберем груз из Ярика, чтобы его перед этим распотрошили? А за охрану заплатим Северу или Черепу? Он же от этого как раз и отказывается!

— Расскажешь, что придумал, как решить проблему.

— Но как?

— Не перебивай! Есть знакомые в Ярике?

— Есть…

— Вот через них ты якобы договоришься с местным ЧОПом. Мол, люди надежные, опыт есть… Называется ЧОП «Гладиатор», это реальная фирма. Они будут сопровождать груз, и это не братва. Ну, типа.

— А на самом деле?.. — Илюха все понял.

— Крепкие надежные люди, — глумливо усмехнулся Евгений Михалыч, — которые работают на братву. И водиле тому скажи, что все решено. Он и наши грузы возит, там как раз очередной придет по железке. И, скорее всего, тем же поездом, ха-ха! Раз уж Камень ему доверяет, поможем. Махнем груз на другого водилу, это уже наша задача.

— Что будет потом? — Илюха долго не решался задать этот вопрос, но все же нашел в себе силы. Он до последнего надеялся, что эти люди не задумали ничего серьезного, что они хотят просто напугать Вадима. А может, ограбить. И наплевать! Эти станки — железо, они не стоят ничьих жизней.

— Суп с котом, — осклабился Евгений Михалыч. — Меньше знаешь, крепче спишь. А идею выдай как собственную, может, выслужишься перед своим Камнем. А то, знаешь, сестренка твоя сегодня из садика рисунок такой несла интересный…

— Не надо! — сдавленно воскликнул Илюха. — Я все сделаю!

[1] Это действительно так, денежный обмен будет доступен до 31 декабря 1993 года. После этого советские рубли и российские образца 1992 года полностью прекратят законное хождение.

Глава 25

— Вадик! Я все решил! — если бы я не знал Илюху, подумал бы, что он чем-то закинулся, настолько бешено вращались его глаза за толстыми стеклами очков. — Не надо никакой Москвы и тем более Новороссийска!

Он ворвался в кабинет, как вихрь, схватил стоящий на столе стакан с водой, чуть не залил документы и осушил его залпом. Только потом успокоился и выдохнул. Но возбужденность, похожая на энергичность человека под веществами, все равно никуда не делась.

— Илюха, ты че, принял что-то? — хмыкнул Саня, но взгляд его показался мне обеспокоенным.

— Я? Нет! — возмутился наш компьютерный гений. — Я просто весь вечер вчера думал, как нам быть… И вот!

— Рассказывай, — я жестом предложил Илюхе сесть, и он грохнулся на стул. — И давай поспокойнее. Чую, идея хорошая, если тебя так трясет.

— Или слишком смелая, — заметил Дюс.

— Что тоже не исключено, — одобрительно кивнул я.

Мы сидели в кабинете втроем, когда ворвался заполошный Илюха. Людмила Константиновна моталась сегодня по банкам в сопровождении интеллигентного качка Артема и еще двух парней, лично отобранных Саней. И тут я на него целиком полагался по двум причинам: во-первых, Лещенко хорошо влился в охранную деятельность, а во-вторых, свою маму он не мог доверить ненадежным людям — она занималась разменом уходящих из обращения купюр, и наша синяя «девятка» сейчас была фактически инкассаторской машиной. Кстати, надо потом обзавестись броневиком. А то мы с Дюсом давно не слышали шуток про свои фамилии и революцию, так хоть повод будет.

— В общем, так, — Илюха собрался с мыслями. — В чем наша сложность? Правильно, в бандитах, которые при любом раскладе будут пытаться запустить свои лапы в наш груз. Везем сами от Ярика — придется делиться с Корейцем, а перед этим с местными авторитетами.

— Я, кстати, узнавал, это лимоновские, — вставил Саня.

— Не из тех, с которыми мы тогда повздорили на вокзале? — я наморщил лоб.

— Они самые, — хмыкнул Саня. — Если узнают, будет интересно…

— Не узнают, — я махнул рукой. — Мы тогда с их мелкими сошками порамсили, сейчас совсем другой уровень. Но Илюха явно не об этом. Давай, продолжай.

— Если забираем из Москвы, есть плюс, — воодушевился наш компьютерный гений. — Груз полностью берут под свою крышу московские. Им плевать на Корейца, на Черепа с Севером и всю остальную приблуду. Но тоже риск — берут дорого. Могут и оборудованием плату потребовать. А если Новороссийск, это еще жестче, парни. Там, считайте, через всю европейскую часть страны нужно будет везти, и везде своя «таможня». Не вариант.

— И поэтому?.. — я понял, что сейчас самый эффектный момент в речи Илюхи.

— И поэтому нам не нужны бандиты! — воскликнул тот. — ЧОП! Профессиональное сопровождение грузов! Оплата по тарифам, все легально. И я уже нашел этот ЧОП.

— И где же? — уточнил Дюс.

— Помните Артема?

— Охранника? — спросил Саня.

— Да нет! — Илюха нетерпеливо махнул рукой. — Мой друг Артем из Ярика! Вы еще к нему ездили, когда… ну, когда мы с Саней…

— К шлюхам поехали в сауну, — сокрушенно напомнил начальник охраны. — Ну?

— ЧОП «Гладиатор»! — продолжил Илюха. — Я узнавал, это легальная фирма. У Темика там, короче, кто-то из родственников, оказывается. В общем, я созвонился, они согласны взять на охрану наш груз. Полное сопровождение от станции Ярославль-Главная до Новокаменска по указанному адресу. Парни со стволами, несколько машин. А еще это будет дешевле, потому что до нашего города пойдет еще несколько фур, и если сорганизоваться, то можно на всех поделить.

А ведь Илюха на самом деле порадовал. Во-первых, тем, что заморочился, не стал ждать, пока я или кто-то другой решит, и думал, гонял это в голове. А во-вторых, сделал по-взрослому — все выяснил и пришел ко мне и остальным с полным раскладом. Сколько стоит, как это будет выглядеть, все нужные реквизиты конторы. Обычно он так про технику хорошо знает, но ведь и расти парню нужно.

— Саня, пробей их, — Илюха протянул начальнику охраны вчетверо сложенный листочек бумаги. — На всякий случай, что называется… А так-то я Темику доверяю.

— Отличная мысль, — одобрительно кивнул я. — Доверяй, но проверяй. Товарищ Лещенко, это ваша профильная задача, займитесь.

— Есть, босс! — козырнул Саня.

— А теперь вернемся к вам, товарищ Зиновьев, — я посмотрел на Дюса, и тот довольно хохотнул. — Что там с нашими соратниками из технического пролетариата?

— С ними все отлично, — довольно улыбаясь, ответил друг. — Илюха, ты просто во время обсуждения ворвался…

— Извините, парни, — пробормотал тот.

— Забей, все хорошо, — легко отмахнулся Дюс. — Так вот, на место начальника производства я бы поставил Фильку Делюрмана. Мой однокурсник, головастый пацан. Я за него головой ручаюсь, он в схемах шарит, сам без подсказок разобрался в модели, собрал, разобрал и снова собрал с доработками.

— Это с какими же? — заинтересовался я.

— Повысил стабильность, — Дюс попытался сказать это мимоходом, однако я заметил на его лице гордость. Что ж, хорошо, если он так ратует за людей. — У китайских плат бывает некорректная сборка мостов… Короче, выводы резистора на плате иногда не соединены или соединены не так, как надо, может и замкнуть. Но так не всегда, это на «левых» платах…

— Их в Шуньдэ на развес продают, как гвозди на строительном рынке, — хмыкнул Саня. — Я еще сам удивился, когда мы там гуляли и все увидели.

— Да-да, было дело, — улыбнулся, вспоминая, Илюха.

— Ну, а чаще всего там просто остаются химикаты после травления плат, приставки сбоят, — продолжил Дюс. — Решается просто. Да и вообще у нас любой первокурсник разберется, если головой, а не жопой будет думать. Но у Фильки просто талант, ему даже тестировать не надо, он все глазами видит. Любой телик, видак — все, что хочешь, соберет или починит.

— Короче, как ты, — с улыбкой напомнил я. — Ладно, Дюс, можешь не рекламировать человека, я не так хорошо разбираюсь — мосты, резисторы… Если тебя устраивает, я за. Только приведи его познакомиться. Все-таки будущий завпроизводством.

— Хоть сегодня, — кивнул Дюс.

— А, вот еще! — вдруг опять оживился Илюха. — Совсем забыл же!.. С Максом я тоже поговорил, он на таких условиях согласен. Говорит, про ЧОП «Гладиатор» слышал, некоторые серьезные фирмы их услугами пользуются.

— Так и мы серьезные, — напомнил Саня.

— Это очень хорошо, — согласился я. — Если груз повезет Макс, я уже спокоен. А если с нормальной охраной, без бандоты, то и тем более. Так, а теперь по местам, парни. Работа ждет.

И еще кое-что, добавил я уже про себя.

* * *

Не то чтобы я не доверял Илюхе, но нужно понимать: у меня против друзей есть неоспоримое преимущество — опыт прошлой жизни. Да, не во всем удачной, но весьма ценной в плане наблюдений. И если в двадцать первом веке ЧОП мог быть связан с братвой, то в начале девяностых и подавно. Те же лимоновские в Ярике, которые крышевали вокзальных бомжей-попрошаек, тоже официально были чоповцами. Так что…

Для начала я созвонился с Артемом, парнем из Ярославля — телефон его у меня остался еще с поездки, когда Илюха нам его оставил для связи. У меня и раньше была привычка сохранять контакты, а здесь, где еще нет нормальных мобильников, записная книжка была необходимым инструментом уважающего бизнесмена. Так что Илюхиному приятелю по переписке я позвонил, поспрашивал у него, и… Тот очень удивился, когда узнал, будто кто-то из его дальних родственников работает в ЧОП «Гладиатор». Про саму контору он слышал, но краем уха и без ценных подробностей. Это меня серьезно смутило, потому что Илюха прям с ходу сослался на Артема, еще особенно подчеркнул… И как понимать?

Я долго боролся с собой, но по опыту прошлой жизни чувствовал: где-то что-то нечисто. Как тогда с Дюсом, которому я доверял как себе. Причиной возможных подводных камней мог быть недостаток опыта моих друзей, их доверчивость и наивность и это было бы лучшим вариантом. Но могло быть и кое-что другое… Илюха раньше не был особо инициативным, он умный парень, и все же больше исполнитель. А тут вдруг такую проблему решил. Слишком уж многое стояло на кону, чтобы не обращать внимание на странности. Поэтому я… Черт возьми, поставил за Илюхой наружное наблюдение в виде уже зарекомендовавшей себя Тонновской «скорлупы». Если все чисто, и я просто перебдел, то никто об этом факте и не узнает, уж я постараюсь.

С самими чоповцами созванивался уже Саня, он же учился наводить справки в сторонних организациях, плюс ему в помощь я напряг Эренштейна с его каналами. А сам решил встретиться с еще одним надежным человеком. По крайней мере, с тем, кто уже помогал мне и кому я мог довериться.

— Слушай, Каменев, странные у нас с тобой отношения, — хмыкнула Соня, когда мы отъехали на ее «девятке» подальше от офиса на набережной. — Обычно парень девушку на машине катает, а не наоборот…

— А у нас с тобой, Нестерова, отношения исключительно деловые, — спокойно отреагировал я на подначку. — В этом случае гендерные роли не учитываются.

Немного странным был наш разговор. Действительно, со стороны могло показаться, что мы с Сонькой больше чем приятели или деловые партнеры. Кое-кто рыжий в нашей компании даже гневно сверлил Нестерову взглядом, когда она заходила в офис. А уж когда мы с ней выходили поболтать и тем более, как сейчас, уезжали… М-да, надо что-то делать с Юлькой, ее неприкрытая влюбленность в мой адрес мешает работе.

А еще я себя поймал сейчас на мысли, что совершенно не брал в расчет Нику. После той самой истории с пропажей Тани и поисками маньяка, когда я возил ее в милицию для показаний, а еще мы сидели в кабинете и звонили ее сестре Маше, мы с ней не виделись. И даже не созванивались. Вот как-то не до того было. Она не давала о себе знать, а я… Как-то и не вспоминал. Похоже, действительно все.

— … так вот, этот придурочный заявил ментам, что хочет огласки, — Соня тем временем, крутя баранку, оживленно болтала. — И, как ты думаешь, кто добился встречи с кровожадным потрошителем?

— Погоди, Нестерова, ты у этой сволочи интервью будешь брать? — до меня, наконец, дошло.

— Вадик, — Соня сосредоточенно нахмурилась, выезжая со второстепенной дороги. — Я журналист, и для меня это способ заработка. Если ты думаешь, что я симпатизирую этому Шляпникову, то ты ошибаешься. Я бы и сама по его голове катком проехалась. Но… интервью с маньяком — ты знаешь, у меня этот материал потом и «Комсомолка», и «МК», и кто только не попытается перекупить!

— Ладно, не мое дело, — я покачал головой. — Если тебе удастся в его гнилую башку заглянуть и понять, зачем он это все делал, я тебе лично спасибо скажу. Но давай о другом. Что тебе известно о грузоперевозках из Ярика?

— А ты не попутал, Каменев? — прищурилась Нестерова, когда мы припарковались у бывшего парка Ленина, который после распада Союза стал парком жертв репрессий. Местечко тихое, никто не мешал. — Я вообще-то по другим делам специалист, а водить только легковушку умею.

— Не придуривайся, — я улыбнулся, поймав на себе пристальный изучающий взгляд Соньки. — Ты прекрасно поняла, о чем я. Расклады, схемы, лица, риски.

— Хранением грузов в Ярике занимаются лимоновские, — девушка подтвердила то, о чем уже говорил Саня. — А дальше уже кто что везет. Местные новокаменские дальнобои под Корейцем, он их крышует и доит. С чужими уже другие расклады.

— А если груз, например, везет Череп? — уточнил я. — Он с Корейцем договаривается?

— Он договаривается только с ярославской братвой. Остальное — его трудности. Местная шпана на дороге, как правило, в курсе. А если и нет, то сопровождающие им все доступно объяснят. Иногда эти объяснения происходят в лесопосадках.

Сказав это, Нестерова нервно хихикнула.

— А если груз везет ЧОП?

— Череповский? — уточнила девушка. — Северовский? Или Корейца?

— Обычный ЧОП. Охрана, не братки.

— Бывают ментовские ЧОПы. Те, у кого подвязки в органах. Но и с братвой тоже.

— А ты можешь узнать? — я внимательно посмотрел на Соньку, оценивая ее реакцию. — Ярославский ЧОП «Гладиатор» какой категории?

— Попробую, — согласилась она. — А что взамен? Чем это мне может быть интересно?

— Чуть позже, — сказал я. — Для начала мне нужно больше информации. И если сложится один интересный паззл… Обещаю, твоим opus magnus станет уже не интервью с потрошителем Шляпниковым. Кое-что посерьезней.

— Допустим, — кивнула Нестерова. — Интригу создал.

— И еще, — я по-прежнему смотрел на нее. — Я так понимаю, у наших бандитов сейчас серьезные терки. Убийство Бешеного, покушение на Вано, попытка подбросить ему же наркотики. Нападения на АРП, на Жогинский видеосалон… Только я сложил два и два, что единственный, кто не пострадал, это Череп?

Нестерова задумалась. Посмотрела на меня, потом отвела взгляд, смотря теперь перед собой и зачем-то держа руль. Я терпеливо ждал. Наконец, Соня повернулась обратно ко мне и посмотрела с каким-то непривычным ранее интересом. Даже голову набок склонила.

— Ты прав, Каменев, — сказала она. — Братва зуб точит на Черепа. И, знаешь, во многом благодаря тебе.

— Если что, я бандитов как-то не очень люблю, — я пожал плечами. — И поэтому рад, что как-то повлиял на их взаимную ненависть друг к другу. Только напомни, пожалуйста, как так вышло?

— Ну, как, — девушка тряхнула головой, рассыпав волосы по кожаной куртке. — На СК «СтройИнвест» ты ведь наводку дал. И до лазанских мы докопались благодаря тебе.

— Мы? — усмехнулся я. — Нестерова, у тебя раздвоение личности? Ты журналист или тоже из братвы? Или как там правильно должно называться — из сестринства…

— Не паясничай, — беззлобно парировала Соня. — Для тебя, может, секрет, но у нас, журналистов, свои связи везде. Без информированных источников нормальный материал не напишешь. А выдумывать я, знаешь ли, не люблю.

— Может, и в ОРБ знакомые есть? — заинтересовался я. — Или еще где?

— Про «еще где» это лучше ты мне скажи, — ответила девушка. — Не хочешь ни в чем признаться?

— Я из будущего, — сказал, зная, что Нестерова мне не поверит.

— Очень смешно, — скривилась девушка. — Ладно, а если серьезно?

— Про ОРБ я на полном серьезе и спросил. Мне нужен на них выход. Только не на мелких сошек, а на серьезных людей. Сможешь устроить?

— Не думай, что я настолько всесильна, — Сонька рассмеялась, тряхнув волосами и обдав меня знакомым по прошлой жизни ароматом «Шанели». В этой я пока что не сталкивался с дорогой парфюмерией.

— Тогда давай так. Мой человек сказал, что из Ярика пойдет караван с грузами. Как думаешь, что там могут везти?

Здесь я рассчитывал на легкий блеф, и если не вышло бы, то сам бы подкинул Нестеровой идею. Но она поняла правильно.

— А ведь это мысль, — сказала она. — Белая дрянь ведь как-то попадает в Новокаменск в большом количестве.

— Вот и я про то же. Или… Ее, например, могут здесь же и производить. А везти из Китая, к примеру, сырье или нужные компоненты. Не знаю, аппаратуру какую-то, реактивы, катализаторы, я в таком деле, к счастью, не специалист.

Только газеты читал в будущем, добавил я уже про себя. И новости в интернете, как в том или ином российском городе накрыли очередную суперпуперлабораторию. Про Новокаменск такое тоже было, правда, не в девяностых, но чем черт не шутит? Эпидемия же этого отвратительного «китайца» была в моей прошлой жизни, и кто-то им занимался. Вся область страдала, еще и соседние. Не верю я, что никто не додумался синтезировать вместо того, чтоб таскать.

— Интересная мысль, Холмс, — одобрительно закивала Нестерова. — Может, еще что-то подкинешь?

— Обязательно, только узнай для начала то, о чем я просил. А теперь отвези меня, пожалуйста в офис. Могу в благодарность кофе угостить.

* * *

Где-то в городе

Рядом с Илюхой затормозила белая «Вольво». Как всегда, в тот самый момент, когда никого не было поблизости. И каждый раз у парня словно мороз проходил по коже. Эти люди пугали его смертью Ритки, заставили предать Вадима… Илюха все сделал так, как они требовали, и теперь хотел услышать заветные слова.

«Живи и радуйся, сестру никто не тронет».

Но услышал другое.

— Он клюнул? — спросил Евгений Михалыч.

— Да, — покорно ответил Илюха, обливаясь потом. — Я подговорил знакомого из Ярославля, тот подтвердил. И плюс сам предложил Вадиму все проверить, пробить ЧОП…

«Только бы он догадался, — твердил парень про себя. — Он умный, он поймет… И не станет ничего делать напрямую. Он выкарабкается. И меня вытащит… Иначе крышка».

— Молодец, — похвалил его бандит, и Илюху передернуло. — Ничего он не накопает, «Гладиатор» официально чист, как слеза младенца… Ха-ха!

— Теперь мы закончили? — осмелев, уточнил Илюха.

— Еще ничего не произошло, — ответил Евгений Михалыч. — Где результат?

— Но… Я же все сказал! — парня затрясло от страха и возмущения, он даже сам не понял, от чего больше. — Вы обещали! Мы договаривались!

— Заткнись, — приказал бандит. Тихо, но так, что Илюха и вправду лишился дара речи. — Как только придет груз, и все будет хорошо, тогда будет окончательный разговор. Жди. А теперь пошел отсюда.

Илюха, давясь слезами, выбрался из белой «Вольво» и встал на тротуаре, глядя вслед резко газанувшей машине. И не заметил, что рядом крутится грязный пацан лет десяти.

Глава 26

Полторы недели спустя

По телику вновь показывали Москву. После того, как Ельцин подписал указ №1400, распустив Верховный Совет, столицу захлестнули волнения, сторонники Руцкого и Хасбулатова строили баррикады, но никто, кроме меня, пока что не понимал, к чему все идет.

— Опять, — покачал головой папа. — Как в 91-м.

— Может, обойдется без крови, не как в тот раз, — мама вздохнула.

— Боюсь, что нет, — я не мог смолчать. — Руцкой не отступит, за него много людей. И я не только про тех, кто сейчас баррикады строит.

— Думаешь, будет штурм? — папа заинтересованно посмотрел на меня.

Конечно же, будет, подумал я.

— Может быть, — вслух я ответил более уклончиво. — Если не договорятся, то все возможно.

— Должны договориться, — с надеждой возразила мама. — Все же помнят август 91-го. Зачем повторение? Да и в Первомай этот. Сколько там погибло[1]?

— Один человек, — подсказал папа. — Сержант, омоновец. И человек двести пострадали. Все из-за этой сволоты…

Он кивнул на экран, где в этот момент, натужно шевеля губами и хмуря брови, говорил президент. Потом снова включили кадры с Красной Пресни, показали какого-то мужика, выступившего в защиту парламента, и журналистка тут же с издевкой прокомментировала его внешность: «вот оно, лицо протеста».

— Ладно, родные мои, пора, — я поцеловал маму, потрепал по вихрам Серегу и с улыбкой кивнул папе. — В конторе, если что, Дюс за главного. А я вернусь вечером.

— Аккуратнее, — попросила мама. — Держись подальше от Красной Пресни.

— Буду там, где безопасно, — улыбнулся я. И ведь не соврал.

Вот уже несколько дней я обдумывал все, что мне удалось узнать, и решал, что с этим делать. С Илюхой я пока не говорил, хотелось понаблюдать. А еще, если откровенно, не верилось. До конца надеялся, что это чушь. Совпадение. Увы, нет.

«Скорлупа» Тонны заметила, что Илюха несколько раз садился в белую «Вольво». И я выяснил, чья она — опять помогла Нестерова, подняв связи в ГАИ и еще кое-где. На этой машине ездил Евгений Михайлович Махов, известный как Жека Махан. Один из бригадиров Черепа, курировавший караваны грузов. Грузов того же Черепа, разумеется.

Предал ли меня Илюха? Я верил, что нет. Иначе бы он не налажал так со своим ярославским другом. Подговорил бы его, придумал легенду. А он просто все слил, причем по-тупому. Выходит, беднягу очкарика посадили на крючок как самого слабого. Чем они его напугали, даже не хочу думать. Если он сам не признался, значит, держат за что-то важное. Такое, что даже сильного заставит пойти на поводу. И есть у меня подозрение, что речь о людях… О ком конкретно? Неважно! Важен сам факт, что тронули моего человека и его близких. А значит, меня самого.

Потом та же Нестерова опять же через свои каналы выяснила, что «контуженный», как она называла Черепа, часто гоняет фуры из Ярика. В этот раз для него повезут две машины, третьей в караване будет наша, ее поведет Макс. Официально череповские фуры относились к фирме «СтройТранс», дочерней конторе СК «СтройИнвест» из Ярика. ЧОП «Гладиатор», как выяснилось, действительно был чист. Зато Нестеровой как-то удалось накопать, что работали они иногда по договорам подряда — набирали охрану в других конторах, когда был большой наплыв, или вообще брали частников с лицензиями. Эдакий аутсорсинг. Как в будущем агрегаторы такси — мол, мы только обеспечиваем диспетчерские услуги, все водители сами по себе.

Пазл сложился. Череп действительно был связан с лазанской группировкой из Москвы, работал под их прикрытием, обеспечивая трафик наркоты в Ярославскую область и, в частности, в наш Новокаменский район. Такая цепочка — лазанские, потом лимоновские из Ярика и, наконец, череповские, наши местные бандюки. И всем им зачем-то понадобилась моя фура со станками. Спрашивается, на хера братве печатные платы для китайских игровых приставок? Вариантов немного: или перепродать, или попытаться освоить прибыльный бизнес — например, путем давления на меня, как держателя этого бизнеса.

Но я уже воробей стреляный, Бархан из моей прошлой жизни многому меня научил. Хотя цель у него, конечно же, была совершенно другая. А сейчас… Сейчас у меня есть желание расчистить себе дорогу, убрав с нее всю криминальную шушеру. Но главное, что к желанию прилагается мощная поддержка, которой я добился.

— Алексей Алексеевич, это тот самый Вадим Каменев, — Нестерова представила меня мужчине лет сорока с пронзительным взглядом и нахмуренными бровями.

— Чумаков, — он встал и протянул ладонь для рукопожатия. — Можно просто Алексей Алексеевич.

— Очень приятно, — я ответил на жест.

К слову, неплохая у них на Лубянке столовка. И явно никто не подслушает.

— Рассказывайте, Вадим.

* * *

Октябрь 1993 года, Ярославль, железнодорожный вокзал

Максим был слишком молод для дальнобойщика, но в нынешние времена с этим было гораздо проще. Самое главное, у него был опыт еще с армейки, где он водил длинную цистерну-бензовоз. А что делать? Не умеешь — научим, не хочешь — заставим. Опыт есть, отцовская машина есть, деньги на взятки гаишникам тоже водились. Плюс заказы порой были от таких фигур, что фуры словно бы становились невидимыми для людей в форме.

— Ну че, Макся? — в кабину забрался его напарник, Шурик Мураш. — Зачетная у нас сегодня колонна, да?

Мураш был его постарше лет на десять, фуры гонял еще при Союзе — тоже вместе с батей, Мурашом-старшим. Так они все и перезнакомились. Да и вообще, в Новокаменске, маленьком городишке, все были на слуху друг у друга. Мураш-старший дружил с отцом Макса, вместе они хорошо знали семью Каменевых, с чьим сыном он учился в школе. А теперь вот Камень поднялся и стал одним из заказчиков.

— Ага, как у президентов, — ответил Макс Мурашу, и тот нервно заржал.

После недавних событий в Москве слово «президенты», именно во множественном числе, было на слуху. Один глава государства сидел в Кремле, второй — в доме с часиками на Краснопресненской набережной. Потом первый подогнал танки и выкурил второго. С многочисленными жертвами, число которых разнилось от сотни до нескольких тысяч.

Как в августе, говорили сначала некоторые. А потом была ночь с третьего на четвертое октября, и путч 91-го года уже казался всем детским лепетом. В Москве прогремела маленькая гражданская война, где по людям стреляли из крупных калибров и давили колесами бронетехники. В итоге, как сказал потом Вадик, Союз умер окончательно. Макс тогда его не понял, надо будет переспросить, когда их колонна доедет до Новокаменска.

— Это кто там? — недовольно засуетился парень, когда в дверь требовательно постучали.

«СуперМАЗ» был машинкой немаленькой, открывать окно и высовываться не хотелось, и Макс просто открыл дверь. На него снизу вверх смотрел мрачный бородатый мужик с автоматом. Обычно охранники ходили с охотничьими «Сайгами», которые копировали АКМы, но Макс, недавно отслуживший в армии, хорошо умел отличать одно от другого. Рядом стоял еще один мужик, бритый и помоложе, у него из поясной кобуры торчал ПМ — тоже ни фига не ИЖ, который положен чоповцам.

— Откатывайся, — приказал бородач с автоматом.

— Погодь, дядя, — влез Мураш. — Сейчас наша очередь, у нас оборудование из Шуньдэ!

— Откатывайся, — с нажимом повторил мужик. — Вводные поменялись.

— Так, пацаны, — вмешался бритый с ПМ-ом. — Это не наша прихоть, так старшие решили. Грузы везем ценные, такие пертурбации в порядке вещей. Ради безопасности. Отъезжайте, и давайте без споров. Быстрее погрузимся, быстрее дома будем. Это вы из Новокамы, а я местный, мне еще обратно пилить.

— Тебе за это деньги платят, — буркнул Макс, но в бочку лезть не стал, включил зажигание и крутанул стартер. МАЗ заурчал дизелем.

Парень ловко откатил большую машину с длинным прицепом, уступая шведской «Скании», в которую принялись грузить тяжелые контейнеры.

— Херней какой-то занимаются, — Мураш сплюнул в открытое окошко.

Запах табачного дыма в салоне развеяло стылым октябрьским воздухом вперемешку с выхлопными газами. От скуки Макс опять принялся наблюдать за суетой на железнодорожном складе. Надо было в киоске кроссвордов купить, но что теперь делать. Книжку читать не получится — Мураш постоянно трындит, да еще с вокзала доносятся крики диспетчеров, искаженные громкоговорителями.

— Смотри, сколько их, — удивился напарник.

По территории склада перемещались чоповцы в черной форме с золотой надписью «Гладиатор». Все были хорошо вооружены, уж точно не хуже омоновцев, еще и двигались уверенно, не как разжиревшие на проходных условные дяди Пети, которым выдали форму и бесполезные пукалки в кобурах. Нет, эти дадут отпор и спецназу. Так что братве точно делать нечего, даже если и найдется кто-то безбашенный. Таких, кстати, было много, Макс даже сам получал однажды по почкам, когда их с Мурашом остановили, подрезав на ржавых «Жигулях». Вышли пятеро с обрезами и монтировками, потребовали плату за проезд мимо их Голозадовки и, получив отказ, уработали напарников так, что Макс раз и навсегда понял — гонять без крыши себе дороже. Потом, когда их уже подобрал под себя Кореец, та же шпана вновь их остановила. Только чуть в отдалении шла «бэха» с бойцами, и беспредельщиков из Голозадовки заставили рыть друг другу могилы. Уйти, как помнил Макс, позволили только одному — чтобы всем рассказал, кого нужно бояться.

— Фу, мляха! — с содроганием вспомнил парень тот случай. Один из гопников, когда понял, что они с дружками попали, выл и плакал в голос, а потом визжал словно поросенок…

— Слышь, Макся! — внезапно оживился Мураш, отвлекая напарника от нелегких мыслей. — У нас разве четыре машины в караване должно быть?

— Три, — покачал головой Макс.

— Точно не четыре? — засомневался Мураш.

— Точно!

— Получается, «Скания» лишняя, — сделал вывод напарник.

— По ходу, да, — Макс напрягся, чувствуя, как даже на холодном воздухе из открытого окошка по спине стекают капельки пота.

* * *

Чуть раньше, Москва

Сегодня должно все решиться. Раз и навсегда. Всего неделю назад власть окунулась в такое жуткое дерьмо, от которого не сможет отмыться все девяностые, да и то я преуменьшаю. Не поможет даже молниеносный бросок российских десантников на Приштину в 99-м, когда нашу страну вновь начнут рассматривать всерьез. И правление нынешнего президента будет связано только с черным октябрем 93-го, с чеченскими войнами, а еще с грязными выборами 96-го и дефолтом 98-го. Я не собирался их вытаскивать из этой жопы, да у меня и ресурсов на это не было. Однако воспользоваться ситуацией я мог, повысив свой рейтинг в глазах Чумакова из Министерства безопасности, будущей ФСБ. С ним меня Нестерова свела через своих многочисленных знакомых в «МК», «Комсомолке», «Огоньке» и газете «Совершенно секретно». Почему она с такими связями до сих пор не перебралась в Москву, мне решительно непонятно. Значит, есть у нее интерес в нашей дыре, и неспроста. Этому есть объяснение, и я его получу, но пока мне нужно прижать местных бандюганов, которые слишком уж много о себе возомнили.

Поэтому сначала я сделал ход конем и потратил несколько десятков миллионов рублей на будущее. Сделал, так сказать, политические инвестиции. Взял с собой Саню как надежного человека и нашего главного мордоворота, Нестерову в роли диверсионно-разведывательной группы, и мы втроем отправились покорять Москву. Задача максимум у нас была — подготовить почву в верхах для операции на нашей малой родине.

Для начала мы добились встречи с политиком Марычевым, сторонником Жириновского. Это он потом будет ходить на депутатские заседания в странной одежде, за что его прозовут «актером думы». Я только навскидку вспомнил медицинский халат, арестантскую робу, рясу священника, футболку Megadeth и даже шаль с серьгами. Сначала Вячеслав Антонович и слушать нас не захотел, но Нестерова прямо заявила, что я спонсор, и хочу безвозмездно вложиться в победу ЛДПР.

— Может, чаю? — хозяин небольшого кабинета гостеприимно развел руками, словно потчуя нас караваем.

— Спасибо, было бы неплохо, — кивнул я, пока Нестерова уверенно располагалась за столом и бросая оценивающие взгляды на внутреннее убранство.

Помощница политика очень быстро сообразила черного душистого с какими-то польскими конфетами, и наша беседа пошла еще более задушевно.

— Так что вы, дорогая София Николаевна, говорили про спонсорство? — аккуратно намекнул Марычев.

— Вадим Станиславович? — девушка обернулась ко мне.

— Скоро выборы, — начал я. — На подготовку дадут очень мало…

— Постойте, молодой человек, — прервал меня Вячеслав Антонович. — 1 октября Ельцин уже подписал указ о порядке выборов…

— Уже второй раз, — улыбнулся я. — И не последний. По моей информации, еще один указ выйдет через месяц… В начале ноября, дата пока точно не определена[2]. Вы ведь еще не можете регистрироваться, правильно?

— Все так, — пришлось подтвердить Марычеву.

— А создавать себе репутацию партия Владимира Вольфовича может уже сейчас, — сказал я. — И мы поможем.

— Мы?

— Честные бизнесмены из российских регионов, — улыбнулся я. — Те, кто заинтересован в процветании страны и скорейшем ее освобождении от бандитствующих элементов. В том числе в значительном сокращении наркотрафика.

— Но как же его полное уничтожение? — хитро улыбнулся Марычев.

— Сами знаете, это сложно, — вздохнул я. — Но нужно начать. Предлагаю помочь друг другу. Вы и ваша партия с авторитетом Владимира Вольфовича берете дело под свой контроль и пиаритесь на этом. Потом я вас приглашаю на открытие нового российско-китайского завода и говорю, что вы оказали нам неоценимую помощь. Все цифры и перспективы — в коммерческом предложении. А в знак нашей доброй воли…

Я открыл дипломат, который носил с собой, и продемонстрировал будущему депутату увесистые пачки долларов.

— Ставлю на ЛДПР, — сказал я. — И если будете делать, как я подскажу, вы займете большинство в думе. И все в шоколаде.

Уверенности у меня было на 146%, потому что и в прошлой моей реальности партия Жириновского одержала оглушительную победу на выборах 93-го года. И сейчас для меня главное — вовремя подмазаться, выдав то, что предрешено, за свои заслуги. А кто знает, может, и еще интересней выйдет.

— Мне нужно обсудить это с Владимиром Вольфовичем, — Вячеслав Антонович посмотрел на меня и Нестерову совершенно другими глазами.

А потом мы с Сонькой нанесли подобные визиты в приемные других политиков, и тоже небезрезультатно. Просто к каждому я находил свой подход — кому-то рассказывал о свободном предпринимательстве, другому о помощи трудовому народу и создании рабочих мест, а для третьих подчеркивал возможность международного сотрудничества и выход России на мировую арену. Время поджимало, но я был уверен, что тянуть никто не будет. Честно, я думал, что первыми позвонят из ЛДПР.

— Слушаю, Каменев, — на следующий день после возвращения из Москвы я взял трубку трезвонящего на моем столе телефона.

— Вадим Станиславович? — послышался требовательный мужской голос, но чувствовалось, что его обладатель молод и поэтому напорист. — Меня зовут Дмитрий, я из штаба Егора Тимуровича. Гайдара.

— Говорите, — размеренно ответил я, а потом не сдержался и улыбнулся.

* * *

Ярославская область, региональная трасса

Максим вел свой «СуперМАЗ», пристроившись в хвост небольшой колонны. Первым шел кремово-красный «Шевроле Субурбан», затем два отечественных «Камаза». Замыкающими шли две «бэхи», под прикрытием которых Макс и Мураш чувствовали себя в безопасности. Непонятная «Скания» оказалась левой, и кто-то из чоповцев доверительно шепнул ему на ухо во время перекура, что так задумано руководством — для отвлечения внимания. Вот она и ушла отдельно, везя какой-то беспонтовый груз.

— Слышь, че он моргает? — вдруг забеспокоился Мураш.

Макс уже и сам видел, что одна из «бэх» сопровождения отделилась и пошла по встречке, опережая их фуру и потом сравнявшись по скорости. Высунувшийся из пассажирского окошка охранник знаками показывал, что нужно замедлиться и остановиться у обочины.

— Мля, ну что еще! — простонал Макс и показал правый поворотник. — Как они задолбали своей конспирацией! Кто бы знал, что с ЧОПом такой геморрой!

— Не говори, — поцокал языком Мураш. — С бандюками едешь и едешь, а они сами со всеми договариваются. До утра бы хоть приехать. Сколько уже? Час ночи, греба-на!..

Остальная колонна ушла вперед, даже не притормозив — водилам был дан четкий приказ переть дальше, что бы ни случилось, и слушаться указаний чоповцев. «СуперМАЗ» остановился, Макс включил аварийку, а из «бэхи» вышли четверо парней с автоматами. Было темно, как у негра в заднице, фонари на этом участке напрочь отсутствовали.

— Выходим, парни, — скомандовал узкоглазый охранник с калашом наперевес.

— А че случилось? — поинтересовался Макс, чувствуя, как сердце уходит куда-то в желудок.

— С базы на пейджер сигнал пришел, — охотно пояснил второй чоповец, худой словно жердь, но довольно жилистый. — Какая-то залипуха с этими грузами… Проверить надо.

— Так проверяйте! — возмутился Мураш.

— Шурик, ты че? — повернулся к нему Макс. — Мы же тоже отвечаем. Пошли посмотрим.

Они спрыгнули на землю, ежась то ли от холодного ночного воздуха, то ли от блестящих стволов чоповцев. Твою дивизию, думал Макс, и вот с чего было останавливаться именно здесь? Ночь, нет никого… В груди снова кольнуло.

— Открывай, — скомандовал узкоглазый. Макс отметил, что это у него какая-то болезнь, и с национальностью внешний вид никак не связан.

Два чоповца ловко запрыгнули в фургон, протиснулись вдоль рядов с контейнерами… Странными контейнерами, отметил Макс про себя. Станки Камня весили прилично, а тут худой прошелся, и их качнуло. А потом…

— Че за херня? — выругался узкоглазый. — Где станки, на, мля?

— Мураш, ложись! — сдавленно крикнул Макс и бросился на землю, потянув за собой напарника.

Грохнуло, кто-то завопил «кончай водил!», послышалась стрельба, еще кто-то взвыл, на Макса брызнуло что-то теплое. Из фуры грузным мешком выпало тело, потом еще одно.

— Бросай оружие!

Узкоглазый, еще пару минут назад смелый и наглый, упал на колени, подняв руки и выбросив ствол, загремевший по асфальту. Оставшийся чоповец вскинул было ПМ, но в ту же секунду странно завалился вперед.

— Не стреляйте, мужики, не стреляйте! — у узкоглазого чоповца оказался неожиданно высокий голос.

— Там, в «бэхе», еще один! — крикнул Макс, и тут же, словно в ответ на его слова, завелся двигатель немецкого седана, завизжали покрышки.

— Огонь на поражение! — скомандовал кто-то, и треск автоматной очереди подействовал на дальнобойщика, словно оплеуха.

Он затащил напарника под фургон, слыша на заднем фоне крики, потом скрип тормозов, сменившийся скрежетом и глухим стуком.

— Шурик, ты как, в норме? — голова была ватной, собственный голос Макс слышал с трудом. — Прикинь, это менты в фуре сидели! Офигеть, братан! Слышь, Мураш, мать твою? Живы! Целы! Орлы! Мураш?.. Мураш! Шурик! Шури-ик!

Напарник Макса не отвечал и как-то неестественно перекатился на спину. У парня перехватило дыхание, но тут Мураш едва слышно застонал и дернулся. Где-то на грани слышимости взвыла сирена скорой и заблестели синие маячки.

— Живой? — раздался чей-то голос, Макс не видел, кто это. — Терпите, пацаны, доктора уже здесь почти.

В ответ поднялся неожиданно теплый для октября ветер.

[1] Имеются в виду события 1 мая 1993 года, когда праздничная демонстрация в Москве перешла в столкновение с милицией и вылилась в массовые беспорядки.

[2] Еще один указ, скорректировавший порядок выборов в Госдуму, Б. Н. Ельцин подписал 6 ноября, фактически оставив на подготовку к самой процедуре и в том числе агитационную кампанию всего месяц.

p.s. Близится развязка истории, хочется учесть все, поэтому следующий эпизод можем выложить чуть позже чем обычно. Постараемся сильно не задерживать, а еще он точно будет большим. Спасибо, что поддерживаете нас!

Эпилог

Той же ночью, клуб «Кибертроникс»

— Выехали! — объявил я, положив трубку телефона, и кабинет наполнился воодушевляющими возгласами вперемешку с аплодисментами. Как на концерте рок-группы, ей-богу.

Помещение, и так-то не очень большое, сейчас казалось совсем крохотным. Я, Дюс, Лиза, Саня, Илюха, Валерка забежал сразу после дежурства и остался, Людмила Константиновна, Озик, поглядывающий на бледную, но все же улыбающуюся Таню, Серега Жогин, рыжая Юлька, старший админ Лешка, бармен Эдик, еще кто-то напирает… Господи, как они все тут поместились?

— Давайте на выход! — с улыбкой произнес я. — А то задохнемся тут… от радости!

Все засмеялись, а я, стараясь не показывать волнение, посмотрел на часы, свою любимую «Монтану», которую так и не поменял ни на «Ролекс», ни на хотя бы дешевенькие Casio. Старею, начинаю любить такие же старые вещи. Подумал так и хмыкнул.

— Пойдемте жахнем по… Кофейку, короче, или чайку — кому что по душе, — чуть не сказал «по пятьдесят», но вспомнил одного питерского политика, который через шесть лет будет в Дагестане откладывать выпивку, пока не победит террористов. А мы своих бандитов-террористов еще тоже не победили.

Отказываться никто не стал, только админы с охранниками дисциплинированно разошлись по залам. Казалось бы, обычная ночь в «Кибертроникс». Но именно в это самое время чекисты проводят операцию по ликвидации зарвавшегося бандита и его частной армии. Опасно, очень опасно. Всех бы распустить по домам, но Чумаков запретил — надо было, чтобы никто не мог ничего заподозрить. Ни заложить специально, ни выдать испугом. Самая обычная ночь…

— Илюха, — я заметил нашего игровых дел мастера, который выглядел так, что краше в гроб кладут. — Все будет хорошо. Запомни.

Пока я это говорил, заглянул ему в глаза. Илюха смотрел затравленно, раздираемый противоречиями, и мне захотелось хлопнуть его по плечу, успокоить, сказать: «Не ссы, друг, эту мразоту скоро раскатают, их уже приговорили». Но нельзя. Все должно выглядеть натурально. Даже Нестерова знает не все, хотя во многом благодаря ей закрутился этот водоворот со спецслужбами и политиками.

Пусть она заодно работает хоть на Вано, хоть на черта — хрен с ней. Впрочем, после Лубянки и Чумакова я, честно говоря, начинаю догадываться, что девушка совсем не проста. С бандитами-то у нее контакты действительно есть, причем серьезные, в этом нет сомнений. Другой вопрос, кому это выгодно и на кого она трудится на самом деле. Ладно, не буду забивать голову. Рано или поздно узнаю. А нет, так и не надо, значит.

— Камень, ты домой поедешь? — поинтересовался Саня, когда мы высадили по паре стаканов зернового из машинки «Неспрессо».

— Неа, — я покачал головой. — Заснуть не смогу, да и незачем. Караван должен рано утром прийти, помогу вам его принять. Херовый я буду директор, если нырну в койку в самый ответственный момент.

— Я тоже заснуть не смогу, — выдохнул Илюха, глядя в пустоту прямо перед собой.

— Так и не спи, — я нарочито небрежно пожал плечами. — На пенсии выспимся. Гарантирую.

Все опять засмеялись. Народ постепенно рассасывался, время уже позднее. Озик после той истории с Таней активно о ней заботился, но не навязывался как кавалер, и это работало. Вот и сейчас он ее повез домой на такси — просто самому убедиться, что все в порядке.

Я вот не сомневаюсь, что у них обоих все будет хорошо. Озик хороший парень, и Таня это чувствует, просто ей нужно время после такого… А что у меня? Буду ли счастлив не как бизнесмен, а просто как человек?

Ника… Вспомнил, и по телу разлилось приятное тепло. Не такое, как бывает от девушки, с которой встречаешься. А как от друга детства, кем она всегда и была. Она ведь еще днем тоже приходила в зал, нас проведать, поболтала с девчонками, потом ушла. Но перед этим и мы с ней обменялись парой важных фраз.

— Теперь все? — спросила она.

— Все.

— Жалеешь?

— Честно? — я посмотрел на нее. — Нет. Я рад, что мы не сели в эти качели. То ругаться, то мириться, и так до бесконечности… Нет, Ника. Лучше быть хорошими друзьями, чем плохими любовниками.

Она улыбнулась, но в уголках глаз я заметил крохотные слезинки.

— Прости меня, Вадик.

— За что?

— Я наговорила тебе слишком много всего. Наверное, стоит признать, что ты сильно выделяешься на фоне других бизнесменов и бандитов. Не в белом пальто, но на тебе сквозь грязь и кровь хотя бы можно разглядеть, каким оно было…

Не совсем то, что хотелось услышать от красивой девушки. Но такова Ника — она верит, что под мир нельзя прогибаться даже в мелочи. А мне же пока будет достаточно просто победить.

— И ты меня прости. А еще… Спасибо тебе.

— За что? — вот теперь удивилась Ника.

— За все, — улыбнулся я. — За то, что ты есть. Как есть все остальные, те, кто меня окружает. Кто помогает мне быть собой и разбираться в себе все эти долгие десятилетия…

— Все эти два? — Ника рассмеялась, но весело, не обидно. — Каменев, ты странный!

— Да, — я не стал спорить. — Но мне нравится. И ты это… заходи, если че.

После этого мы уже оба посмеялись, вспомнив мультфильм про старого пса и волка, потом сразу попрощались. От этого короткого воспоминания меня отвлек Саня, едва скрывавший улыбку.

— К тебе тут пришли, — сказал он, и я увидел Нестерову.

— Здорово, Сонька, — кивнул я и встал из-за стола, чтобы подойти к ней.

— И тебе не хворать, Вадька, — передразнила она. — Мандражируешь?

Волосы растрепаны, небрежно разбросаны по плечам. Кожаная куртка — это привычно, а вот черная юбка и сапоги в тон… что-то новенькое. Правда, и здесь все практично — подошва без каблука, плоская, чтобы бегать. Только вот почему та же Юлька в любой одежде выглядит по рабоче-крестьянски, а Нестерову хоть в робу одень, и все равно женственная? Тайна, покрытая мраком.

— Мандражирую, — согласился я.

— Я к этому причастна? — она подмигнула.

— В какой-то степени, — улыбнулся я, осознав двусмысленность нашего разговора. Она-то про дело, и я про дело. — Если бы не ты…

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — девушка предостерегающе подняла указательный палец. — Будем надеяться, что без залетов…

— Хоть бы постеснялись, — пробурчал кто-то рядом, и оказалось, что Юлька-Гайка как раз проходила мимо. — Люди кругом.

Нестерова, удивленно вскинув брови, проследила взглядом за нашей инженеркой, потом повернулась ко мне.

— Это что сейчас было?

— Счастливое неведение, — объяснил я. — Порой я завидую людям, которым оно доступно.

— Умри, Камень, лучше уже не скажешь.

Сказала прям как Потемкин Фонвизину после выхода «Недоросля». Надо же, какие мысли гуляют в голове Соньки в тяжелый момент.

А ведь ей самой тоже страшно, понял я. И еще интересно, вот и пришла. Неисправимая женщина.

И все-таки они умеют удивить!

* * *

В то же самое время, строительный комбинат рядом с Новокаменском

Полил дождь, по-осеннему холодный и противный. Головная машина поморгала дальним светом, и выглядывавший их промокший охранник открыл ворота на въезд. «Шевроле Субурбан», чуть притормозив, снова зарычал двигателем и газанул, заезжая на территорию. Следом чадили два «Камаза», за ними — оставшаяся черная «бэха».

— Давай туда, — Марат, один из братьев-альбиносов, еще более пугающе бледный под дождем, махнул рукой в сторону дальнего цеха.

«Камазы» поползли дальше, а «Субурбан» с «бэхой» остановились. Красные глаза альбиноса дернулись, он оскалился и подошел к внедорожнику, держа пистолет взведенным.

— Груз доставлен, — водительское окошко в «Субурбане» приоткрылось, оттуда высунулся бородатый мужик. — Принимаете?

— Ща, проверим сначала, — пробубнил альбинос.

— Побыстрее бы, — покачал головой водитель внедорожника. — Утро скоро, парни устали, еще домой ехать.

— А третья машина где? — уточнил Марат. — «СуперМАЗ» еще должен быть.

— Едут, — ответил бородач. — Их третий экипаж ведет. В дороге какая-то непонятка случилась, вынужденная остановка. Сейчас прислали на пейджер, что все прояснилось, едут.

— Откуда они позвонили-то? — с подозрением уставился на него альбинос. — Со спутника?

— Откуда я знаю! — раздраженно бросил бородач. — Из Семибратова, наверное, через автомат. Ну? Долго еще нас конопатить будешь?

— Погоди, служивый… — до тонкого слуха Марата донесся шум двигателей. — Млять!

Металлические ворота снесло направленным взрывом, и на территорию комбината ворвался тяжелый КрАЗ-самосвал, снося все на своем пути. А следом за ним, пользуясь неразберихой, влетели несколько микроавтобусов и один «пазик». Машины резко затормозили, из них высыпали вооруженные люди в касках и брониках. Они быстро и грамотно рассредоточились по территории, одна группа со стволами на взводе направилась прямо к ним.

— Милиция! Руки в гору! Оружие на землю!

— Это что, млять, такое⁈ — выругался бородач, который, пошатываясь, выбрался из помятого «Субурбана». Бешеный КрАЗ лишь слегка задел его при прорыве, но даже этого хватило, чтобы тяжелого американца развернуло, хорошенько встряхнув тех, кто был внутри.

— Руки! Ствол выбрось! На колени!

Его напарник буквально вывалился из машины, не обращая внимания на разбитую голову и, возможно, пару сломанных ребер.

— Мужики, не стреляйте! Мы просто охранники! ЧОП «Гладиатор»! — дрожащим голосом заорал он.

Бородач послушно бухнулся на колени с задранными вверх руками, скользнул взглядом по разломанному, будто манекен, альбиносу. Бандиту не повезло — самосвал пролетел и даже не заметил хлипкого человечишку на своем пути. Из «бэхи», которую тоже развернуло КрАЗом, торопливо выскакивали оставшиеся охранники, бросая стволы и вытягивая вверх руки, будто пытались дотронуться до облаков. Никому не хотелось умирать за чужой интерес, а милиция явно не планировала церемониться.

В этот момент через вторую проходную с боем прорывались на свободу две иномарки. Людей в первой тут же покрошили, но вторая вовремя остановилась за бетонным забором, и несколько бойцов, выбравшись из нее, залегли, отвлекая на себя немногочисленное оцепление. Основные силы штурмующих были задействованы на прорыве, и запасной выезд прикрыли плохо.

Этим воспользовался широкомордый бандит со шрамом на виске. Пока его охрана связала ментов боем, он просочился через прикрытую хламом дырку в заборе и, пригибаясь, побежал к ожидавшей его в условленном месте белой «Вольво».

* * *

Игровой зал «Кибертроникс» на набережной

Фура с китайским оборудованием подъехала к АРПу — об этом мне сообщила охрана предприятия. Парни, отобранные Саней специально для работы на территории. И с ней две машины вневедомственной охраны, как мы и договаривались. Не наши, которых могли подкупить, а ярославские, еще и через Чумакова договаривались.

— Ну, что, парни? — сна уже не было ни в одном глазу, сплошное предвкушение. — Давай, Саня, заводи «девятку». Поедем смотреть станки, пока наши китайцы спят.

Лэй и приехавший с ней на этот раз инженер Чен Юнфэй еще вчера разместились в гостинице, причем тоже под охраной, чтобы никаким Черепам даже в голову не пришло ничего с ними сотворить.

— Дюс, Илюха!

— Идем, идем… — технический директор, похоже, устал сильнее меня. Или пил меньше кофе, что тоже правильно.

И лишь у его заместителя, то бишь Илюхи, глаза снова были по пять копеек. «Потерпи, друг, — думал я. — Все уже почти кончилось».

— Я с вами! — заявила Нестерова, которая, словно робот, не показывала ни капли усталости.

— Вот даже не сомневался, — я покачал головой. Хотя ее компании я рад, чего уж там.

Несмотря на позднее — или, наоборот, уже раннее? — время все три зала были заполнены игроками. Мы по-прежнему оставались единственными в городе, хотя городские предприниматели уже готовили новые точки, даже оправившийся от поджога Судаков. Я не был против, потому что все они будут закупаться моим оборудованием. Обязательно будут, иначе никак. Либо у «Стиплера», но у них дороже, либо напрямую у китайских товарищей — что дороже еще на порядок. Дешевле разве что украинские «Джиппи», но оттуда их еще привезти надо. Все это уже поняли, что оформилось в предзаказы.

— Озик! — я махнул парню, который вернулся от Тани и теперь продолжал втягиваться в бизнес, администрируя игровой зал в бывшем видеосалоне дяди. — Не спать, терпеть!

Мы вышли в дождливую хмарь, озаряемую неоновыми огнями — да, мы теперь могли себе это позволить. И то ли еще будет! Саня уже завел «девятку», ее мягкое урчание убаюкивало, но я не поддавался на эти чары. Сначала дело!

Неподалеку завозились в своем «Опеле» Казак с Драным — охрана офиса от Севера, сменщики Башки и Еремы. Увидели, что это мы, теперь внимательно наблюдали, чтобы, если что, вписаться в любую разборку.

— А это кто? — удивился Дюс, и я теперь тоже услышал шум двигателя.

Разбрызгивая грязную дождевую воду, к зданию мчалась белая «Вольво». Драный и Казак суетливо выбирались из «Опеля», Дюс повернулся к нашей «девятке», Илюха обмер. Саня, огромный и верный Саня с перекошенным лицом буквально пытался вылететь из машины. А у меня перед глазами словно остановилось время, и я просто силой загнал Нестерову обратно в здание.

— Никого не выпускай! — бросил я.

Видимо, что-то пошло не по плану, если Череп прорвался. «Ну, и где же эти чертовы федералы?» — сознание подкинуло фразу из совсем другой жизни, и на моих губах заиграла тонкая усмешка. Все под контролем. Не нужно паниковать, Камень, выдохни! Сейчас момент истины…

«Вольво» не доехала до нас и остановилась метрах в двадцати, с визгом развернувшись на девяносто градусов. Открылись задние дверцы, оттуда вальяжно вылезли двое мужчин. Вернее, им хотелось так выглядеть — спокойными, неторопливыми и уверенными. Ненадолго хватило.

— Сдал, чмыреныш? — с гадливой ухмылкой спросил один из них, седой и подтянутый, и стоявший рядом со мной Илюха издал странный горловой звук.

Это был Жека Махан, правая рука Черепа. Сам же мордатый толстяк в красном пиджаке и со шрамом на виске раздраженно заткнул своего помощника коротким невнятным возгласом.

— Чего хотел, Череп? — я вложил в голос максимум уверенности и презрения, хотя сердце, честно говоря, колошматило, будто у кролика.

— Да вот думаю, — прохрипел бандит, — сейчас тебя кончить или сделать это потом, медленно, чтобы ты для начала увидел мучения своих шестерок…

— Смелое заявление, — сказал я. — Проверять я его, конечно же, не буду…

— Что ты несешь? — не выдержал Череп, начиная яриться.

Казак и Драный стояли чуть позади, держа наготове взведенные ТТ. Но открывать огонь первыми они не будут — какие бы ни были терки между бандитами, завалить чужого пахана никто из этих парней не осмелится. А еще… Да, как бы это ни выглядело, сейчас я главный. И от моего поведения будет зависеть то, как все пойдет дальше.

Я знал, что чекисты рядом, мы обсуждали варианты развития событий, и попытку напасть на зал, на меня лично и на моих людей никто не скидывал со счетов. Напротив, это самый логичный сценарий. И у нас даже есть условный сигнал.

— Ты же приехал, чтобы о чем-то договориться? — не обращая внимания на угрожающую походку Черепа, направившегося ко мне, я продолжил гнуть свою линию. — Так говори, а не устраивай спектакли.

Пальцы в кармане нащупали «Панасоник», маленький белый диктофон, одолженный у Нестеровой. Неслышно вдавилась кнопка. Не хотелось бы, чтобы запись потом снимали с моего трупа… Прочь, мысли!

— Побазарить, значит, хочешь? — шрам на виске Черепа пульсировал. — Да только с бакланами не базарят! Бакланов прессуют!..

Не только люди Севера, охранявшие зал, но и мои парни молчали. Илюха давился слезами, я это видел, но он держался. Молча стоял Саня, готовый по одному только моему слову броситься на Черепа и удавить его голыми руками. И у меня не было сомнений, что он это сделает. Молчал Дюс, в котором я был так же уверен, и который был достаточно умен, чтобы не делать резких движений. Они не боялись… Нет, не так. Они боялись сейчас до усрачки, как и я сам, но я знал, что каждый из нас не готов отдать все, чего мы добились. Ни Черепу, ни кому-то еще. Парни почувствовали вкус к жизни, они поняли, что вместе мы сможем перевернуть горы с ног на голову. И за одну только эту возможность они будут биться до самого конца. Потому-то тот же Илюха и устроил спектакль со звонком Темику в Ярославль — его прижали, а он все равно нашел возможность намекнуть мне об этом. Но сейчас все трое, не считая Казака с Драным, ждали, как я разрулю ситуацию. Черт, главное, чтобы никто внезапно не вышел из здания… Сонька, на тебя вся надежда.

— И что тебе нужно? — устало спросил я. — Тоже хочешь приставками заниматься? У тебя ж не выйдет, ты даже в «Волк ловит яйца» смысла не понимаешь…

— Дерзит, сука, — усмехнулся Махан.

— И пусть дерзит, — сплюнул Череп. — Парни сейчас мелкую распотрошат, а потом и его братишку на ремни пустят. Слышь, Камень? Серегу когда своего последний раз живым видел? Ну, вот, больше не увидишь!

— А ты мой завод не увидишь, сволочь, — проговорил я, улыбнувшись.

— Чегой-то? — презрительно усмехнулся Череп. — Оборудование в надежном месте. А ты нам сейчас перед смертью дарственную подпишешь. Махан, давай бумажку.

— Хер тебе, — я прикрыл глаза. — Предприятие совместное с китайцами. За**бешься в Шуньдэ ездить, вторую подпись выбивать.

Я вытащил из кармана руку с зажатым в ней диктофоном. Картинное движение, на первый взгляд, даже пафосное. Как в голливудских боевиках. И заметное — то, что мне сейчас нужно.

— Как там в Америке говорят? Все, что вы скажете, будет использовано против вас…

Я знал, что меня сейчас видят. Те, кто был, в свою очередь, вне поля зрения Черепа с его приспешниками.

— Граждане бандиты! — раздался усиленный мегафоном голос Чумакова. — Вы окружены! Сложите оружие перед собой и поднимите руки!

Череп с Маханом как-то быстро изменились в лице. И как же было приятно наблюдать агонию на этих двух мерзких харях. Грохнули бы их, думал я в этот момент. Но нет, людям в Москве нужна показательная порка униженных бандосов. Потому эти двое будут жить. В отличие от водителя «Вольво», о судьбе которого ярко возвещало кровавое крошево на лобовом стекле. Лес рубят, щепки летят…

— На землю!

Из белой шведской машины выскочил еще кто-то, он бросил ствол и бухнулся на колени, вытянув вверх руки. Со всех сторон к нам бежали люди в плащах и куртках, некоторые были в спортивных мастерках, но все вооружены. И по тому, как они двигались, даже неспециалисту было понятно: это не простая милиция, это прожженные спецы. Кавалерия, как и планировалось, прибыла в самый опасный момент сражения.

— Камень, ложись! — заорал Саня и попытался меня оттолкнуть, но его вдруг опередил Дюс, и я инстинктивно отшагнул в сторону, чтобы не столкнуться с друзьями. Как глупо.

Я успел лишь увидеть, как Махан выхватил пистолет, а Череп, наоборот, подчеркнуто задрал вверх жирные руки, расставив веером не менее жирные руки в перстнях.

— Вадик! — толстый неуклюжий Илюха, наш Тихоход-Коротконожка, прыгнул как тигр, сбивая меня с ног, а потом почему-то ударил мне по лицу головой.

Что-то грохнуло, зазвенело стекло, кто-то смачно матерился. Махана и Черепа просто смахнуло, будто песчаный замок волной. Их крутили, заковывая в наручники, а я лежал, и меня сверху сдавливал Илюха. Его губы тряслись, он тихо подвывал, а по куртке расплывалось кровавое пятно. Внутри меня все упало — с такого расстояния убить что плюнуть… Только бы просто задело! Только бы просто чиркнуло! По плечу, по руке, по уху, как Дональда Трампа в 2024-м!..

— Ритка… — прошептал Илюха.

Живой! Главное, живой! Это придало сил, и мощный прилив адреналина буквально подкинул меня с грязного асфальта. Только Илюху надо бы аккуратненько, лишний раз не трясти…

— Что? Что ты говоришь?

— Ритка!.. Евгений Михалыч… Он обещал убить ее!.. Расчленить и прислать мне по почте… Вадик, прости…

— Не ссы, Илюха, — проговорил я, бережно поддерживая трясущегося друга. — Я все давно понял. Ты молодец, дружище. Не испугался, смог предупредить. Теперь все будет хорошо. У нашего дома дежурит милиция и московские чекисты. Мимо них и мышь не проскочит. Ритке и Сереге ничего не угрожает.

К нам бежали врачи скорой помощи.

* * *

20 октября, Новокаменск, открытие завода «Кибертроникс»

— Слово предоставляется мэру города Новокаменска! Поприветствуем, друзья!

Оказывается, площадка перед АРПом просто огромная, если ее расчистить. Настолько, что она вместила огромное количество горожан, пришедших посмотреть на толпу знаменитостей, посетивших медвежий угол Ярославской области.

Вот, например, саму церемонию ведет Серега Минаев. Не тот, который главред «Правил жизни», а его тезка — певец и шоумен. Я предложил его кандидатуру, и никто особо не спорил. Только Саня закинул удочку на кабаре-дуэт «Академию» с супругами Цекало, которые еще не развелись. Но большинство голосов было все-таки за Минаева.

— Дорогие новокаменцы и гости нашего города! — на специально подготовленную сцену поднялся новый мэр, даже и не мэр вовсе, а врио. Его назначили по-быстрому, когда арестовали Кондратюка. Да, машина российского правосудия неумолима, когда ее запускают в ручном режиме.

И вот вопрос: почему нельзя делать так всегда? Хотя я сам прекрасно понимаю, что желаю невозможного. В 93-м, одном из самых кровавых и беспредельных годов нашей истории, милиция и спецслужбы слабы. Это просто сейчас Москва успела воспользоваться предложенной мною возможностью — открыто покарать на всю страну мафиозную группировку, занимавшуюся не только распространением, но и производством запрещенных веществ. А заодно на потеху публике засадить в тюрьму проворовавшегося чиновника в маленьком городке. Кондратюк-то оказался редкостной сволочью — мало того, что прикрывал директора АРПа с его автомобильным «бизнесом», так еще и строительные махинации проворачивал вместе с Черепом. И с той же наркотой оказался связан, без этого не обошлось.

На специально оборудованной сцене Владимир Шахрин проникновенно выводил «Не спеши ты нас хоронить». Народ подпевал, кто-то даже, говорят, пустил слезу. Не знаю, я не видел. Еще у нас в программе был Макс Покровский, «Наутилус» и «Машина времени». Думали сначала сборную солянку попсы устроить, а потом… Нет уж, пусть в другом месте под фанеру поют, артистов лучше поменьше количеством, зато посерьезней уровнем. Тем более что Минаев каждый выход сопровождал искрометным конферансом, и собравшиеся горожане угорали с большим удовольствием.

А у нас тут пока официальная экскурсия. Новый директор предприятия, сменивший арестованного Дядю Гошу, за два дня до мероприятия вылизал территорию так, что можно было пропагандистский ролик снимать. Забавная, кстати, ситуация получилась — как прошла новость о том, что начальника АРПа взяли, у нас во дворе бабульки услышали звон, но не поняли, где он… В общем, наш сосед-таксист дядя Гоша попал под удар, потому что подумали на него. Еле отбился дядька, после чего попросил называть его теперь дядей Жорой. Чтобы больше не путали.

— Тесновато у вас тут, конечно, Вадим Станиславович, — Жириновский одной только своей мощной харизмой разгонял всех на пару метров вокруг. — Для возрождения России маловато! Маловато!

— Будем расширяться, Владимир Вольфович, — нарочито серьезно хмурясь, пообещал я. — Это только первая очередь, отработаем технологию и будем открывать новые площадки…

— Строительный комбинат не думали освоить? — уточнил еще один молодой политик, откликнувшийся на приглашение. — Я узнавал, это был флагман новокаменского домостроения. Фактически даже на уровне области, а теперь там пустуют площади…

— Будем строить отдельный технопарк, Григорий Алексеевич, — ответил я, и лидер «фруктовой» партии с интересом поднял брови. — А комбинат пускай и дальше занимается производством стройматериалов.

— Мы как раз говорили об этом с главой области, — тут же нарисовался новый мэр. — Нужны инвестиции…

— А ты здесь на что? — оборвал его Жириновский, и кто-то из сопровождавших нас журналистов ехидно рассмеялся. Не успел заметить кто, но вроде бы Минкин из «Московского комсомольца».

Лидер ЛДПР принялся упоенно чихвостить поникшего чиновника, а потом похлопал меня по плечу, эффектно и грамотно переведя фокус.

— Вот, с кого пример нужно брать! Молодой российский предприниматель, да еще и не москвич, местный! Взял парень и завод открыл, с китайцами договорился! А вы мне тут рассказываете, что инвестиций нет!

Дима Волков, наш уже постоянный переводчик, с самым серьезным видом передавал суть разговора делегации из Шуньдэ. Строгие китайцы в аккуратных черных костюмах сосредоточенно слушали, кивая в одних местах и живо удивляясь в других.

— Господа! — я сделал пару шагов вперед, развернувшись перед гостями. — Цех небольшой, поэтому сразу всех пустить не сможем. Так что разобьемся на группы и просто сделаем несколько заходов. А сейчас…

Этот момент был оговорен заранее, поэтому едва я протянул руку, как ко мне со стороны эффектно подошла Юлька в синем платье и с пышной укладкой, протянув ножницы. Ох, и намучилась с ней Ника… Зато не зря — наша Гайка-инженерка заслужила одобрительные возгласы московских гостей. А еще синий — это наш корпоративный цвет. На таких «рафиках», например, с логотипом «Кибертроникс» развозят поздних посетителей игровых залов. Командует этим Ванька Слюсарев, который подумал-подумал и предложил мне долю в создаваемой транспортной компании.

Я слегка развернулся, чикнув на камеры красную ленту и тем самым официально открыл цех «Кибертроникс», который на самом деле уже с утра вовсю работал. Дверь открылась, оттуда вышел сияющий и гордый Филипп Делюрман, однокурсник Дюса по технарю и теперь фактически завпроизводством.

— Прошу, господа! — я дождался окончания аплодисментов и представил парня. — Филипп Маркович вам все покажет, а мы пока с моим партнером и техническим директором Андреем Зиновьевым будем готовы ответить на вопросы журналистов. Начнем пресс-подход.

Бросил взгляд на группу акул пера, сразу выделив Нестерову. Наши, новокаменские и ярославские, расфуфырились будто на королевский прием, а вот федералов неопытный взгляд мог поначалу принять за толпу зевак. В обычной одежде, ничего сверхъестественного, зато глаза цепкие — сразу видно. И Сонька прям влилась в своей кожанке, о чем-то как раз в этот момент рассказывая Сергею Супоневу. Рядом стоял Минкин и пытался на каждую ее фразу вставить свои пять копеек, только смотрел он ей не в лицо, гуляка эдакий, а сильно ниже… Я улыбнулся. Сонька словно почувствовала мой взгляд, повернулась и быстро подмигнула, тут же вернувшись к коллегам, будто бы меня и не было. Работа.

И вот тут я понял, что в скором времени мне нужно будет назначить пресс-секретаря. Чтобы рулил процессами и заодно перехватывал у меня такие вот пресс-подходы, потому что федералы сразу же отодвинули своих региональных коллег, по-хозяйски расположившись передо мной первым рядом.

— Вадим Станиславович, на какие объемы вы планируете выйти в течение следующего года? Татьяна Миткова, НТВ…

— Господин Каменев, газета «Коммерсант», Колесников. В каких отношениях ваша компания находится с фирмой «Стиплер»? Можем ли мы ожидать добропорядочной конкуренции?

— Вадим Станиславович, Пол Хлебников, журнал Forbes… Каковы ваши планы выхода на международный рынок?

Я говорил и говорил, рассказывал и рассказывал. Благо скрывать свои планы и не собирался. До конца 93-го хотим выйти на объемы от пятисот приставок в месяц. Почему не тысяча, например? Потому что планируем скрупулезную сборку с обязательным тестированием, плюс обкатка самого оборудования. Лэй, наш коммерческий директор с китайской стороны, уже готовит вторую партию для новой площадки, которую мы скоро откроем на заводе радиодеталей. Вчера он буквально загибался, а сегодня — перспективное производство будущего. Так что уже в 94-м можно будет легко масштабировать производство в сто раз. И это только для начала… Что останется здесь, на первой площадке? Передовое производство, разработка нового оборудования — своего. И вот как раз ответ на вопрос Колесникова от «Коммерсанта»… Со «Стиплером» поддерживаем дружеские отношения, но исключительно в рамках рынка. Ничего личного, just a business. Возможно, потом их просто поглотим, чтобы расширить именно российскую промышленность — это наша корпоративная стратегия. Потому что «Стиплер» из чужого лепит, а мы топим за свое. Да-да, будем и дальше подтягивать отечественных производителей. Заменим постепенно китайские комплектующие на наши, оборудование собственное спроектируем — инженерные кадры в стране есть, промышленные мощности никуда не делись, оживим и запустим. То же и с разработкой новых продуктов, в том числе программных, свои игры делать будем. Выход на международный рынок — обязательно, но это пока далекоидущие планы. Начнем с полного освоения российского торгового пространства, параллельно запустим работу в странах СНГ. Наша задача — сделать игровую индустрию доступной прежде всего на пространстве бывшего Советского Союза. Доступной и, главное, своей, уникальной. А еще — конкурентноспособной.

— И что, только играми заниматься планируете? — это Минкин подпустил едких чернил. Что ж, я и к этому готов.

— Нет, — улыбнулся я. — Не только играми, хотя и это дает огромную занятость смежным специалистам и целым производствам. Как я уже сказал, мы выходим на технологический суверенитет, — еще одно понятие из далекого будущего. — Мы дадим работу тысячам и десяткам тысяч людей по всей стране — например, уже упомянутое мной производство текстолита для плат, а коробки для готовой продукции уже собирает фабрика в Тверской области, город Кувшиново. Мы продумали каждую мелочь. А дальше уйдем в производство компьютеров, сетевого оборудования, программного обеспечения. Уже сейчас мы ведем переговоры по лицензированию процессоров…

Меня слушали с нескрываемым интересом, потому что про компы я публично заявил впервые, до этого об освоении новой сферы знали только свои. А теперь даже Хлебников из «Форбса» почти моргать перестал. Еще бы, немытая Россия, и вдруг процессоры.

— Вадим Станиславович, как вы планируете влиять на уровень безработицы в родном Новокаменском районе? Не в Тверской области, не в Ярославле, не в Санкт-Петербурге или Перми? Сможет ли ваша фирма обеспечить занятостью жителей нашего города? И что, самое главное, вы будете делать с проблемой зависимости от электронных игровых устройств? София Нестерова, газета «Толки».

Я было открыл рот, чтобы разразиться заготовленной тирадой об открытии новых залов и привлечении молодых людей даже без образования, о системе контрактов с новокаменским техникумом и другими профильными учебными заведениями Ярославской области, о системе наставничества на предприятии… И тут Соня делает мне такой финт ушами, как будто я чуть ли не наркобарон от игровой индустрии.

— Что наша жизнь? — я улыбнулся. — Игра. Вот мы с моим деловым партнером, господином Зиновьевым, и решили открыть в Новокаменске федерацию видеоигр, чтобы ребята могли не просто играть, но и работать на результат. Во всем мире зарождается киберспорт, так чем хуже Россия? Мы еще обыграем американцев на их территории, и сделают это наши новокаменские школьники!

— И правильно! — Жириновский услышал меня аж от самого входа на производство, в самый последний момент перед началом экскурсии. — Сделаем Россию снова великой!

Это, кстати, я ему подсказал. Вспомнил американского президента из будущего и шепнул Вольфовичу, чтобы взял фразу на вооружение.

* * *

Тем же вечером, кафе «Трансильвания», банкетный зал

Я говорил Сереге Жогину, что это смелая затея, и название спорное. А он взял и еще сильней загорелся. Сказал, что скоро Хэллоуин, это сейчас на пике новой моды. Тем более что с тыквами в окрестных совхозах недостатка не было.

После того, как в бывшем видеосалоне заработал новый игровой зал, Серега переключился на ресторанный бизнес. И вот в кратчайшие сроки открыл свое заведение в бывшем советском «Центральном». Тоже с телетрансляциями, кстати. Но сегодня в честь торжественного события это был зал для фуршетов. Сюда мы приехали после открытия производства.

— А куда Гайка смылась? — поинтересовался Дюс, вернувшись ко мне с тремя бокалами «Дон Периньон». Мне, себе и Лизе, которая была тут же, сопровождая своего парня, технического директора крупной фирмы, в скромном, но романтичном светлом платье.

— Отпросилась к Илюхе в больницу, — ответил я, делая маленький глоток.

— А, — с пониманием протянул Дюс, кивая. — Она молодец. А тебе не кажется?..

Он посмотрел на меня с хитрым заговорщическим видом.

— Все может быть, — я улыбнулся. — Давай не будем загадывать.

Илюха, который бросился под пулю, чтобы закрыть меня, потряс до глубины каждого из нас. И особенно нашу Юльку. Не знаю, что там щелкнуло у нее в голове, но, похоже, она поняла, что смотрела все это время не туда. Точнее, не на того. Толстый, хромой, в очках… Но еще умный и невероятно отважный. Настоящий мужик.

— Вадим, как мама? — спросила Лиза, которая уже давно была частью нашей сплоченной компании.

— Хорошо, — с благодарностью кивнул я. — Я ей предлагал уволиться, но она ни в какую. Поэтому будет она в нашей конторе автобусами заведовать. Только с условием: сначала полное обследование в Москве.

— Согласилась? — уточнил Дюс.

— Без вариантов.

— Братуха, а конфеты можно брать? — вынырнувший из толпы Валерка, который неловко чувствовал себя в новом строгом костюме, показал на поднос с россыпью кондитерских изделий.

— Конечно, — я удивился его скромности. — Сколько хочешь, это же наш праздник.

Он еще, кстати, сначала идти не хотел — боялся, что деревенский родственник опозорит известного бизнесмена. А я его отругал и сказал, чтобы больше таких глупостей не произносил.

— Да я с собой, — замялся кузен, который недавно получил грамоту за отличную стрельбу. — Сереге хотел принести, он обрадуется…

К нам подошли Озик с Таней, и разговор плавно перешел к оформлению зала.

— Я говорю дяде, на кой тебе эти тыквы? — Даня сменил свои круглые очки а-ля Базилио на стильный «Пако Рабан» в тонкой оправе. — Давай Танюшка тебе дизайн сделает человеческий…

Как я и думал, у этих двоих все складывалось. Девушка сперва сторонилась Озика, однако потом ей рассказали, что именно он поднял тревогу, пинал всех и меня особенно, чтобы начать поиски. Это помогло Танюшке не только присмотреться к самому парню, но и в целом быстрей отойти от пережитого — Озик своей заботой не дал ей разочароваться в людях. Отец ее, кстати, добровольно отправился в Ярославль — лечиться от алкоголизма, и мы оплатили ему это лечение из тех денег, которые жертвовали все желающие на поиски Тани. Исключительно ради нее же мы это сделали, потому что отец, осознавший свои ошибки, это уже не тот человек, что забирал все ее заработки на алкашку и чуть было не потерявший дочь. А ее мать… Я знаю, что они помирились. Детали мне неизвестны, но еще по словам Ники я помню, что мама у Танюшки — адекватная и хорошая женщина. Просто с мужем ей не повезло, впахивала за двоих… Но теперь Таня потихоньку обрастала заказами — зарекомендовала себя на оформлении нашей продукции как хороший профессионал. Я верю, с деньгами у нее точно плохо не будет.

— Извините, дамы и господа. Я украду у вас Вадима Станиславовича?

Супонев давно мне хотел что-то рассказать, но пока то, пока се… Сегодня весь вечер пройдет в разговорах. Но я не просто к этому готов, мне это нравится.

— Да, Сергей. По поводу программы?

— Именно. По секрету, мне «Стиплер» предложил выпускать телепередачу про игры.

— Но?..

— Я думаю, нам нужно что-то совместное… Это же для детей, не хотелось бы устраивать дрязги.

— Понимаю, — я наморщил лоб. — Может, какой-нибудь баттл? В смысле киберспортивная программа, где две команды будут сражаться на консолях… Ну, как хищники и травоядные в вашем «Зове джунглей».

Хорошо, что я не промахнулся, и этот проект Супонева как раз стартовал в 93-м. В мае, кажется. И это сравнение ему понравилось.

— Надо подумать! — одобрительно закивал он. — А насчет «Новой реальности»…

— Сергей, а зачем принимать чью-то сторону? — мягко перебил его я. — Сделайте свою программу, и пусть мы со «Стиплером» поборемся, кто круче вас проспонсирует.

— Впервые слышу о таком подходе, — весело рассмеялся Супонев. — Но мне нравится.

— Вадим! — вскоре меня окликнул еще один знакомый.

— Приветствую, Андрей! — Ленский тоже приехал по моему приглашению, причем не один, как и обещал. — Алексей Алексеевич, очень рад знакомству!

Я пожал руку Ленскому, потом Венедиктову, который тоже заглянул к нам на огонек.

— Приятно, Вадим Станиславович! Ответите мне, будьте так любезны, на пару вопросов?

— С удовольствием!

Как я и думал, пресс-подход не закончился на площадке завода, журналисты, воспользовавшись возможностью, осаждали меня и здесь — едва мы расстались с Венедиктовым, как ко мне подошли НТВ-шники с камерой, но вопросы у них были уже не по предприятию, а по громким разборкам на бывшем строительном комбинате и массовых арестах.

— Вадим Станиславович, наши источники в местных органах правопорядка намекнули на ваше возможное участие в силовой спецоперации Министерства безопасности России…

— Даже так? — удивился я. — Настолько прямолинейно?

— Мы живем в свободной стране, разве вам есть что скрывать?

— Что вы, я могу повторить ту историю, когда меня пытались убить, но мой друг закрыл меня своим телом. Вы бы лучше о нем рассказали…

— Отлично! Каковы были ваши чувства, когда на вас направили ствол?..

Город тогда действительно знатно тряхнуло. Настоящий штурм строительного комбината, который Череп сделал своей базой и перевалочным пунктом наркотрафика. Еще и лабораторию, как я и думал, там организовал. Этого хватило, чтобы упечь его всерьез и надолго. Даже без попытки грохнуть меня и отобрать завод. А еще… Его ведь сами бандиты приговорили, как я позже узнал. Только чекисты моими стараниями их опередили. Поэтому «контуженный» так легко сдался и начал со скоростью пулемета давать признательные показания — чтобы не сдохнуть… Это мне Чумаков объяснил. Отмазался бы Череп, откупился бы, и люди Вано или Севера его бы добили. А так он будет сидеть в тюрьме в относительной безопасности. Но именно в относительной, подчеркнул чекист. Я не стал уточнять, но слышал, что на зонах людей тоже приговаривают по понятиям. Потом раз, и заточка в печени…

Кстати, салон Судакова сожгли по его приказу. Хотел все свалить на меня, убрать с дороги, тем самым подставить Севера и… Потом, по его мнению, мне ничего бы и не осталось, кроме как отдать ему бизнес, предварительно унизившись и затем отправившись на тот свет. Ха, наивный! Я туда уже заглянул, и мне не понравилось. Ромаху вот все же немного жалко. Дураком он был редкостным, и убрали его по той же причине — ввязался в эти интриги, еще и детей чуть не угробил. Но заслужил ли он такую ужасную смерть в двадцать лет? Я думаю, нет.

— Саня, ну что, как у нас тут? — я впервые за много часов отвлекся и нашел начальника охраны, который даже на фуршете работал.

— Все под контролем, Камень, — улыбнулся тот. — Только это…

— Что?

— У меня все из головы не идет, — Саня зашептал, оглядываясь по сторонам. — Тогда, возле зала. Это же я должен был тебя закрыть, и мы с Дюсом тупанули… Тебя же грохнуть могли.

— Саня, не смей так говорить…

— Как есть. Я начальник охраны и службы безопасности.

— Дружище, — я решительно схватил его за плечо. — Прими этот факт просто как урок. Безопасность — это тоже наука. И тебе ее постигать, потому что другого кого-то на твоем месте не вижу. Но это не значит, что нужно расслабиться. Наоборот, теперь у тебя задача поставить все на такой уровень, чтобы «Сбербанк» позавидовал. Верю, что справишься. А теперь… Смотри, сколько официанток красивых, а ты у нас до сих пор один.

— Ты тоже, — ухмыльнулся Саня. — О, кстати, посмотри…

— Привет, ребята! — Ника была ослепительна. Новое платье, туфли, распущенные волосы. — Вадим, наконец-то к тебе пробилась. Как президент, ей-богу! Тебе от Маши большой привет.

— Спасибо, и ей тоже, — улыбнулся я. — Скажи, пусть не стесняется и сама заходит.

— Да у нее дел, как обычно, — Ника махнула рукой. — Ты же знаешь.

— Знаю.

— Спасибо тебе, кстати, — вдруг сказала девушка. — За то, что пригласил…

— Я тебя умоляю, — расслабился я. — Это вечеринка не только для прессы, но и для моих друзей.

Если Ника и переживала по поводу нашего разрыва, то виду не показывала и держалась максимально нейтрально.

— И все же, — она упрямо вздернула носик. — Не могу не задать вопрос. Почему только Череп? Я же понимаю, ты как-то причастен к его аресту… Но как же другие? Этот Север, Вано и как их там, остальных…

— Ника, — я посмотрел на нее. — Понимаю, ты за мир во всем мире, но жизнь… Она сложнее, чем мы ее представляем. Я даже не говорю о том, что под других бандитов пришлось бы много и долго копать, причем скорее всего безрезультатно. Это Череп обнаглел и вышел за рамки, чем себя и погубил. И мэр Кондратюк с Дядей Гошей за компанию. Но давай представим, что чекисты закрыли бы и других. Думаешь, все бы сразу поменялось? Вокруг бы запрыгали пони с единорогами? Увы. Ушли бы эти, на их место пришли бы другие. А так они на крючке, и с привычным врагом сосуществовать проще, чем ждать непонятно чего от новых.

— Понятно, — чуть помедлив, ответила Ника. — Все же твое пальто еще менее белое. Извини, но как есть.

— Я услышал.

Саня, стоявший рядом, насупился, но держался. Не стал влезать, спорить и защищать меня. И правильно сделал.

— Ладно, друзья, веселитесь, — я решил закруглить неловкий момент. — А меня Жириновский ждет, еще что-то обсудить хочет.

Точнее, я с ним, но это уже и неважно. Будем с ним говорить о контакт-центре, и первым заказом будет телефонный опрос в преддверии выборов в Госдуму. Я же не собираюсь останавливаться только на производстве приставок. В конце концов, времени у меня еще целая вторая жизнь.

* * *

Набережная Каменки, 21 октября

Утки меня уже узнавали. А может, просто хотели жрать. Вот и мчались наперерез, отталкивая друг друга, чтобы урвать кусочек побольше. Жизнь в Новокаменске менялась, и эти изменения буквально носились в воздухе. Людей на улицах стало больше, а еще нам теперь часто звонили из соседних поселков и деревень — люди рвались работать. Пока мы не могли взять всех, но после ошеломляющего успеха открытия завода с участием китайцев и видных московских политиков, еще и со звездными журналистами, меня осаждали инвесторы, которые хотели вложиться в «Кибертроникс». Дюс как раз продумывал систему франшизы. А еще мне позвонил губернатор и предложил бюджетное софинансирование. Грех было не воспользоваться.

— Клюет? — запах «Шанели» выдал ее раньше, чем она начала говорить.

— В дождь даже лучше, а еще, говорят, мотыль до сих пор безотказный.

Я повернулся и заглянул в смеющиеся глаза. Какой там дождь, на ее темных волосах снежинки копятся и не тают. Замерзнет, и что с ней потом делать?

— Прости, что не заглянула потом, дела были.

— Да не больно-то и хотелось, — я усмехнулся и тут же заслужил тычок в грудь.

Интересно, мне для этого была дана вторая жизнь? Чтобы я понял, как близко порой те самые, и как долго мы их не замечаем? Почему гоняться за призраками проще, чем осознать это?

Я вдохнул полной грудью, набирая в легкие морозного воздуха, и задержал дыхание, ощущая рвущийся наружу ураган. А потом притянул ее к себе, не желая никогда больше отпускать.

Конец третьей книги.

От авторов. Вот мы и завершили историю Вадима Каменева. Признаемся, жаль расставаться с героями, впрочем, как и в случае со всеми нашими книгами. Ведь столько всего впереди — расширение завода, развитие контакт-центра, отношения с политиками и оставшимися бандитами. Возможно, мы когда-нибудь вернемся к этой сплотившейся компании и напишем, например, «Камень 1998». А сейчас продолжаем работать над «Японской войной» и абсолютно новыми сериями. И будем рады вашим впечатлениям от финала! Не стесняйтесь, делитесь, рассказывайте!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Камень 1993. Книга 3

Content

Камень 1993. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Nota bene