Алексей Елисеев

Звёздная Кровь. Изгой III

107

В воздухе висели запахи пыли, пота и немытых тел, миазмы окутывали, словно саван, этот заброшенный века назад промышленный ярус Аркадона, переделанный сейчас в военную базу или в то, как местные её представляли. Уже около двух недель один из аркадонских легионов был расквартирован для отдыха и пополнения на одном из нижних городских уровней, это место сделали чем-то вроде своего призывного пункта.

Шанс вступить в ряды защитников отчизны и получить возможность стать Восходящим, чтобы улучшить своё материальное и социальное положение в городской иерархии за каких-нибудь несколько лет или месяцев на войне, — это была песня сирены, манившая многих на плац, где проходили испытания. Я видел их всех: оборванных бродяг, надеющихся на бесплатную еду, алчных авантюристов, суровых бывалых мужиков с опасным блеском в глазах и совсем ещё молодых юношей с пушком под носом, в равной степени преисполненных надеждой и страхом. Многими здесь двигало отчаяние, другими — амбиции, третьими — алчность. Но всех их объединяла общая нить — стремление к чему-то большему, чем то скудное существование, которое предлагало прозябание в одной из городских страт. Армия была тем самым социальным лифтом, дающим подняться в Верхний Город, жилища городской элиты, или даже в Городскую Корону, где обитают древние кланы, с незапамятных времён, по сути, владевшие всем этим городом.

Я стоял среди них словно утёс над волнующимся морем, моя высокая фигура и необычный наряд привлекали любопытные взгляды. Вместо камзола, по местной моде, на мне красовалась простая, даже невзрачная, походная одежда защитного цвета, всё ещё крепкая и удобная, но, нужно сказать, изрядно потрёпанная в походе. Не стыдно признать, что мне в ней пришлось довольно много пережить. Поэтому я решил при случае разжиться местной обувью и одеждой, просто чтобы не мозолить глаза и не слишком выделяться из толпы горожан.

— Эй ты! — окликнул голос рядом со мной.

Меня в этом огромном городе знали всего несколько десятков человек и сотня дигов. Кто бы это мог быть? С немалым удивлением я обернулся и увидел ещё одного мужчину, ростом не уступающего Соаму.

Ну как мужчину? Скорее, — юношу, но довольно крупного и мускулистого. Он курил трубку из тёмного дерева с длинным мундштуком и смотрел мне прямо в глаза. На поясе у него висел огромный меч с большой рукоятью, что-то вроде гибрида между двуручным и одноручным, такие клинки ещё принято называть полуторными.

На груди богатыря болтался коготь незнакомого мне хищника с большой палец длиной. Сложен незнакомец был хорошо, отлично даже, чего расстёгнутая кожаная безрукавка, надетая на голый торс, даже не пыталась скрыть. Про таких здоровяков обычно говорят: «Косая сажень в плечах…», но эта физическая мощь, сквозившая во всей фигуре, ничего общего не имела с муками в спортивном зале. По суровой стати безошибочно угадывался совсем не последний боец.

Роста в молодчике за два метра. Пожалуй, это был второй человек в Единстве, на кого я вынужден смотреть снизу вверх. И да, он молча нахально разглядывал меня в упор с некоторой небрежной ленцой, спокойно и изучающе, без угрозы, совсем не торопясь завязать разговор.

Я также бестрепетно рассматривал его, не предпринимая попыток начать общение. Одет незнакомец был в замшевую юбку в складочку, державшуюся на бёдрах благодаря широченному толстому кожаному поясу с впечатляющей пряжкой, и в высокие сапоги, кажется, такие называются ботфортами.

Лицо у него было мужественное, с высокими скулами, решительным подбородком и глазами цвета ясного голубого неба — тёплыми, но настороженными. Парень явно волновался, но я не собирался ему помогать и продолжал безмолвно разглядывать его.

— Ты из Небесных Людей, — наконец заключил он. — Я слышал, что все Небесные Люди — изнеженные сопляки и нюни.

— А ты из племени с Кровавых Болот, — ответил я спокойно. — Я слышал, что вы грубые и неотёсанные варвары.

— Как хорошо, что я из горного клана, — хамовато сообщил мне парень. — А ты молодец!

Незнакомец радостно захохотал, протягивая мне руку. Его ладонь была твёрдой, а кожа жёсткой и мозолистой.

— Меня зовут Ари Чи, — представился он. — Как твоё имя? Я уже битый час хожу здесь и пытаюсь с кем-нибудь перекинуться парой слов.

— Дай угадаю, — я пожал его руку. — Ты всех распугал своими подначками?

Ари решил передавить мою руку. С первых мгновений рукопожатия я почувствовал себя словно в стальных тисках. Но куда новому знакомому было тягаться с Восходящим на бронзовом ранге развития? Не став давить ладонь здоровяка в ответ, я лишь улыбнулся и представился:

— Я Кир.

— Просто Кир? — пропыхтел, краснея лицом, парень. — Без рода или клана?

— Просто Кир.

— Кир, — повторил Ари, словно покатав моё имя на языке. — Кир из Небесных Людей.

Он отпустил мою руку, и на его лице промелькнуло мимолётное выражение, похожее на удивлённое веселье.

— А ты кажешься человеком, который знает, как постоять за себя, — заметил он обличающим тоном, широко ухмыляясь, чем показал мне скол на переднем резце. — Что привело Небесного Человека на эту ярмарку амбиций?

Он небрежно указал на толпу претендентов в новобранцы. В его взгляде читался вызов. Я совсем не был обязан раскрываться перед этим молодым выскочкой, но решил ответить.

— Амбиции — это не совсем то, что характеризует Небесных Людей, — ответил я, прислонившись спиной к стене и снова сложив руки на груди. — Но любопытство может быть не менее мощным мотивом.

— Любопытство? — Ари усмехнулся с ноткой скептицизма в голосе. — Серьёзно?

Я позволил себе ответную кривую улыбку.

— Суждение — не моя сильная сторона, — сказал я, встретившись с собеседником взглядом. — Команда рекрутеров, задержавшая меня вчера, была довольно убедительна.

Он снова радостно захохотал и предложил:

— Это веская причина находиться здесь! Возможно, мы сможем чему-то научиться друг у друга. Давай посмотрим, в чём суть этих испытаний.

— Посмотрим, — кивнул я, — как только до нас дойдёт очередь.

Ари облокотился на стену рядом со мной, попыхивая трубкой. Сладковатый запах дым-травы поплыл вокруг нас.

Я обратил внимание на то, что на моих ботинках всё ещё было немного мелкодисперсной въевшейся пыли из Кровавой Пустыни, но думал я не об обуви и вдруг понял: парень, прибившийся ко мне, чувствует неуверенность и нервничает. Он выделяется, словно волк в окружении сотен и тысяч шакалов.

— Тебя не отловили рекрутеры, — заметил я и спросил: — Зачем тогда идти в армию? Война ведь. Убить могут.

Ари пожал могучими плечами.

— Матушка настояла. Отец служил в аркадонской армии, и дед, и прадед. Так принято.

— Ты из военной династии?

— Вообще, нет, — легко ответил он. — Просто такая традиция. Наш клан живёт высоко на Пастушьих плато. Мы поколениями разводим стальных жуков.

— Кого-кого? — удивился я.

— Стальных жуков, — непонимающе повторил Ари. — Ты что, не знаешь, кто это такие?

Пришлось признаться, что нет, не знаю. Оказалось, что это довольно крупные насекомые, которые имеют стальной панцирь, а питаются эти существа камнем. Если в камне есть хоть немного металла, то он аккумулируется в необычном, цвета ржавчины, внешнем хитиновом покрове членистоногих. Несколько раз в год у этих странных насекомых происходит линька. Нет ничего проще, чем пройти по загонам один раз в день и собрать чешуйки, которые можно использовать как есть или обработать в кузнице.

Варвар с Пастушьего плато довольно похлопал себя по ножнам с мечом.

— Этот меч я сам выковал, а сталь выплавил из чешуек стальных жуков. У нашей семьи богатая на металлы делянка. Насекомые на наших камнях быстро растят панцири, и сталь получается хорошего качества.

Впечатлился ли я? Да ещё как! На какие мысли меня навело наличие в Единстве жуков, способных производить металл? Да всё на те же самые. Многие виды животных и растений, похоже, тут созданы искусственным путём, чтобы облегчить жизнь местным.

— Так ты кузнец? — спросил я.

— Немного, — почему-то смутился из-за прямого вопроса Ари. — Всего лишь ученик…

— Ну меч-то у тебя получилось выковать! — возразил я. — Для того чтобы выковать хотя бы среднего качества оружие, не только хороший металл нужен, но и произрастающие из правильного места руки.

— Ну да, — собеседник ещё больше зарделся. — Сам выковал.

Я не мог не улыбнуться в ответ на эту простую и немного наивную реакцию. Ари на глазах из наглого задиры превратился в стеснительного деревенского парнишку. Похоже, что новый знакомый моложе, чем кажется на первый взгляд. Однако это не обмануло меня, так как я прекрасно помнил, насколько свиреп в бою был Соам — единственный его соотечественник, которого я успел узнать.

Пока мы болтали, толпа перед нами немного поредела, и мы услышали:

— Эй ты! У стены!

Мы обернулись и увидели капрал-ветерана в коричневом форменном камзоле.

— Да, ты! — он указал на меня пальцем. — Давай сюда! И подружку свою в юбке захвати!

— Это не юбка, а килт! — возмущённо пропыхтел Ари, уже следовавший за мной.

108

Внутри меня вспыхнула искра раздражения, быстро, впрочем, угасшая придавленная волной ледяного спокойствия. Пробить в печень этому балбесу было бы полезно, но вот обилие легионеров, вокруг вооружённых совсем неигрушечными винтовками, не располагало к рукоприкладству.

Ари, однако, закипел из-за этого оскорбления. Он шагнул вперёд, его рука инстинктивно потянулась к рукояти меча.

— Мы просто друзья, — прорычал он низким и опасным голосом. — И я советую тебе следить за своим поганым языком.

Капрал весело фыркнул, совершенно не впечатлённый демонстрацией Ари.

— Друзья, да? Ну, друзья идут вместе в…! Тудой, короче топайте! — он махнул рукой, показывая широким жестом, куда нам идти. — Так что взяли жопы в горсть и поковыляли вон в ту дверь, претенденты. Ваши испытания вот-вот начнутся. Пропустите, в легион вы не попадёте.

Его критический взгляд скользнул по нам, прежде чем он пролаял ещё один приказ, и его голос эхом разнёсся по площади.

В отличие от большинства здесь собравшихся я не то чтобы не планировал впрягаться в легионерскую лямку, но и даже не думал о такой перспективе. И провалиться на испытаниях — был бы прекрасный способ, избежать того, чего я не хотел. Увы, меня и несколько сотен бедолаг вчера доставили под конвоем на этот ярус и держали под замком в одном из цехов до самого утра.

Кто же знал, что в преддверии близкой войны, городские власти Поднебесного Аркадона введут комендантский час. Легионеры частой гребёнкой патрулей прошерстили Нижний и Средний город. Всех, кто попался без документов, привели сюда. Так что, я уже был в легионе, но питал слабую надежду провалить испытания особо эпичным способом, так чтобы меня выгнали.

Я взглянул на Ари и увидел в его глазах закипающую ярость. Казалось, он был готов бросить вызов капралу, но я успокаивающе положил руку ему на плечо. Юный варвар посмотрел на меня гневно, однако увидел только моё отрицательное покачивание головой.

— Слова ничего не стоят, — пробормотал я тихо. — Пусть за тебя говорят твои дела. Идём.

Ари колебался мгновение, а затем всё же убрал ладонь с эфеса меча. Он коротко кивнул, его челюсти всё ещё были крепко сжаты.

Развернувшись в указанном направлении, мы слились с толпой нетерпеливых и волнующихся претендентов. Миновав дверь в огромных воротах и оказавшись в гигантском помещении древнего промышленного цеха, огляделись.

Для каких целей служило это помещение, сказать было уже невозможно. Все станки, если таковые тут имелись, были с огромной долей вероятности демонтированы ещё при царе Горохе. Однако тут имелись очень высокие потолки и узкие стрельчатые окна, делая этот древний цех довольно освещённым местом.

Я и Ари двигались вместе с толпой соискателей. В воздухе висел тяжёлый запах пота, страха и отчаяния. Мой взгляд скользнул по лицам окружавших людей: молодые мужчины и женщины, в основном. У каждого наверняка была своя история, свои надежды и страхи, но они уже попали и закрутились в шестернях армейской машины. Кого-то из них перемелет в песок, кто-то на выходе станет жёстким, словно подмётка, и крепким, как стальной гвоздь, но прежним не останется никто.

Под бодрящие окрики легионеров наш поток двигался довольно бодро. Мы прошли стол, за которым нас всех поимённо записали. За ним следовал осмотр у врача, который нас проверял через явно артефактный прибор, некоторых отбраковывая. Прибором я заинтересовался, но не слишком, так как легионерский эскулап не обнаружил стигмата в моём теле.

Наконец, нас загнали на импровизированные тренировочные площадки. Перед нами растянулась длинная очередь новобранцев, каждый из которых ждал своей очереди, чтобы встретиться с ожидающими его испытаниями. Я обменялся взглядом с Ари — молчаливого и собранного, готовящегося к предстоящему испытанию.

Огромное количество претендентов потребовало разделения импровизированного плаца на несколько отдельных секторов. Каждая очередь двигалась своим чередом, неотличимая от других, за исключением закреплённого за ним сектора. Так как разделили нас, что называется, наугад, то и предполагал я, что подвергнутся все идентичным испытаниям.

Я подошёл к столу у входа в секцию, куда змеёй тянулась наша очередь, и предстал перед высокой комиссией, состоящей из трёх офицеров. Как я мог видеть, здесь все прикладывали ладонь к какому-то неизвестному мне устройству, получали отметку на своём листке и проходили дальше. Сидящие тут офицеры не производили впечатление боевых. Скорей уж были похожи на писарей или клерков. Один из них жестом потребовал у меня бумажку, на которой было выцарапано моё имя.

— Кир из Небесных Людей, — прочитал он. — Что ты умеешь?

— В общем, ничего такого, что могло бы пригодиться в легионе, — размыто ответил я. — Человек я насквозь гражданский. Скорей ремесленник, чем легионер.

Все трое с удивлением посмотрели на меня. Сюда стремились попасть, а не наоборот.

— Я здесь по недоразумению, — терпеливо пояснил я. — Когда прогуливался по Торговому Ярусу, меня задержал патруль и доставил сюда. Быть легионером не имею никакого желания. Прошу отпустить меня на все четыре стороны с миром.

Один из офицеров-клерков, человек с пшеничного цвета длинными волосами, собранными в хвост, худым костистым лицом и с узким разрезом глаз, постучал длинным пальцем по пергаменту.

— Недоразумение? Обычная история, — сказал он сухим, как пыль Кровавой Пустоши, голосом. — Мы здесь собрались все не для того, чтобы судить о твоих намерениях и разбираться в недоразумениях, Кир из Небесных Людей. Мы оцениваем твои способности.

Он указал на тренировочные площадки за своей спиной, где новобранцы уже занимались различными задачами: стреляли, сражались на деревянных мечах, таскали мешки с песком, демонстрировали своё мастерство рукопашного боя и поднимали тяжести.

— Покажи нам, на что ты способен, — приказным голосом процедил офицер. — Что угодно. Даже у гражданского есть навыки.

Второй офицер, крупный мужчина с густой бородой, закрывающей большую часть нижней части лица, хмыкнул в знак согласия. Третий, совсем молодой человек в красно-чёрной форме инквизитора и крючковатым носом побарабанил пальцами по столешнице, буравя меня недобрым взглядом. Пока я собирался с мыслями, этот последний прикрикнул, с искажённым раздражением лицом:

— Что ты мнёшься? — он нетерпеливо указал на лежащую на столешнице нефритовую пластину. — Помести ладонь на анализатор! Не задерживай всех!

Со вздохом смирения я поднёс ладонь и приложил её к отполированному камню.

— Не может быть! — сказал один.

— Ошибка какая-то, — приказал офицер с хвостом, — Приложи ладонь повторно.

— Нет, — заключил инквизитор. — Всё верно. Генетическое соответствие более семидесяти процентов.

Все трое уставились на меня, словно требуя от меня объяснений. Я смотрел на них, не зная, что сказать.

— Ну? — спросил меня юноша в красно-чёрном мундире.

— Чего? — не понял я.

— Проходи на тренировочные площадки, претендент! — прикрикнул он.

Мне вернули лист с моими данными, мазнув по нему взглядом, я прочёл:

«Генетическое соответствие 74,5 %».

Всё это выглядело по меньшей мере странно, но про это я забыл, попав в поле зрения лысого как колено, здоровяка в чёрном кителе и синих штанах, бывшего явно соотечественником Соама и Ари, только не удавшегося ростом как два моих знакомых. Он молча протянул руку за моим листком.

— Я Третий Сержант Броган. Следуй за мной!

Не задавая вопросов, я поплёлся за третьим сержантом, чувствуя, что нахожусь не совсем там где бы мне этого хотелось. Всё складывалось не очень удачно в этом Поднебесном Аркадоне с самого начала. И вот я в здешнем легионе и предстоит мне попасть на войну с ургами. Почему я так подумал? А какие варианты? К гадалке не ходи, что так всё и случиться. Иначе зачем бы спешно разворачивали целую армию и гребли в неё всех подряд? Слишком это всё напоминает латание пробоин в корпусе корабля непосредственно перед неминуемым штормом.

Бежать? Звучит заманчиво, но Поднебесный Аркадон единственное человеческое сообщество на тысячи и тысячи километров вокруг. Дезертировать, чтобы что? Годами скитаться по пустыням, болотам и лесам одному. Это можно, конечно, но хотелось бы чего-то другого, чем жизнь отшельника вне закона.

— Третий Сержант Броган? Кого это вы к нам привели?

— Это Кир из Небесных Людей, старший офицер!

Я огляделся. Пока я размышлял, взвешивая варианты. Меня отвели в соседний не менее огромный древний цех, но тут было куда как меньше народу.

— И что же в нём такого необычного, что вы привели его на офицерский экзамен?

109

Броган протянул старшему офицеру мой лист. Его выделяли красная форменная ливрея и золотые знаки различия, полированная поверхность которых, отражала тусклый свет, проникающий сквозь высокие окна. Если бы не яркий мундир с золочёными знаками различия, этот абсолютно средний и серый человек затерялся бы в толпе.

— Уровень твоего генетического соответствия позволяет тебе претендовать на офицерское звание, — с интересом воззрился он на меня. — Тестирование значительно более требовательное, чем испытания на рядового легионера, но оплата выше и условия жизни лучше. Ты, конечно, начнёшь со звания младшего офицера, но это уже голубая кровь легиона.

Но и не белая кость, прочитал я не высказанное им между слов. Предложение выглядело заманчивым, хотя упоминание про голубую кровь меня несколько насторожило. Как знать, что тут ещё, кроме крови, у них голубое?

— Что будет, если я потерплю неудачу? — спросил я, просто для того, чтобы понимать перспективы.

— Тогда ты будешь обычным легионером, — заявил Броган, приблизившись и нависнув надо мной, словно я бросил ему личный вызов. — И попадёшь в моё полное распоряжение, претендент.

После проделанного сюда пути, третий сержант совсем не казался страшным, скорей эта его показная агрессия выглядела забавной, но и смеяться ему в лицо совсем не хотелось.

«Удобно», — подумал я про себя.

Я ничем не рисковал, сдавая офицерский экзамен.

Старший офицер с бесстрастным лицом откинулся на высокую резную спинку стула и изучал меня с пристальным вниманием, от которого я почувствовал себя неловко.

— Итак, Кир из Небесных Людей, — начал он, его голос был удивительно спокойным и интеллигентным для такого высокого звания. — Скажи, что заставляет тебя добиваться офицерского звания?

Его вопрос повис в воздухе. Я чувствовал, как взгляд Брогана сверлит мою спину, молчаливое давление заставляет меня тщательно подбирать слова. Правда заключалась в том, что я не хотел становиться офицером легиона. Более того, не желал я и снова впрячься в армейскую лямку, а с офицерской ответственностью и подавно. Мысль о том, что придётся вести людей в бой и принимать решения, которые могут означать для других жизнь или смерть, наполняла ноющим, словно зубная боль, тупым протестом.

Но я также знал, что особых вариантов у меня сейчас нет. По крайней мере, не здесь, и не сейчас. На самом деле Легион — это шанс найти хоть какое-то подобие цели, какой-то смысл в огромном и неумолимом мире Единства.

Как только я узнал, что моя супруга Света жива, то обрёл цель. Столкнулся с ордами монстров и был предан, но добрался до Аркадона, чтобы только встретиться с ней. Перед глазами против воли встало произошедшее со мной сутки назад…

Верёвочный мостик отчаянно зашатался, когда я ступил на него, но мой вес держал уверенно. Шаг за шагом я прошёл по нему до конца.

Раздвижные двери с шелестом приветливо разъехались передо мной, открывая взгляду просторный сумрачный торговый зал. Пустотелые деревянные палочки, висевшие над дверьми, сообщили о новом посетителе звонким мелодичным перестуком. Я оглянулся, по стенам и в витринах были развешены и разложены куда как странные товары: пучки трав, камешки какие-то разноцветные, заспиртованные и засушенные незнакомые мне мелкие тварюшки, порошки неведомого назначения, бутылочки, колбочки и банки с разноцветными неаппетитными жидкостями. За прилавком никого не было. В воздухе витали странные, незнакомые запахи, но вместе с этим пахло готовящейся едой. Чем-то очень знакомым… Не может быть… Точно! Жареная картошка с грибами!

— Подождите минутку! — раздался звонкий женский голос. — Я сейчас выйду!

Сердце громогласно бухнуло, замерло на мгновение и застучало со страшной скоростью. Колени внезапно ослабли.

Оглянувшись, обнаружил низкую лавку, с трудом дошёл до неё и сел. Вытянув ноги, активировал Руну Цветочный Бренди и отчаянно глотнул прямо из горлышка. И вздрогнул, когда на втором этаже еле слышно скрипнула дверь. Поднял голову, вглядываясь в выгодно очерченную неярким светом спортивную женскую фигуру в обтягивающем комбинезоне.

Бутылка сама собой выскользнула из ослабевших пальцев и, ударившись об пол, звонко разлетелась на миллионы осколков…

— Кир?

Я слабо улыбнулся в ответ.

— Кир! — в следующее мгновение я подвергся атаке.

Был затискан в объятьях и расцелован в обе щеки.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил я, прижимая ладную женскую фигурку. — Ну как ты тут?

— Да я-то понятно как, а ты как? — на меня посмотрели её большие и ясные янтарного цвета глаза. — Откуда?

— Оттуда, — указав на потолок пальцем, вновь улыбнулся. — Упал в капсуле. Сел аварийно. Пришёл в себя, пока опускался на парашюте. Узнал, что здесь одна из нас. Потом шёл через Соляную Равнину, Разбитую Пустошь, Мёртвый Лес и Кровавую Пустыню. Добрался вот…

— Стигмат! — её янтарные глаза светились любопытством. — Но откуда, Кир?

Лицо девушки обрамляли несколько каштанового цвета прядок, выбившихся из причёски. Хотя… Взгляд выхватил пару седых волос. Не такой уж уже и девушки.

Но всё же она выглядела так же как и в моих воспоминаниях, сидевший на ней как влитой форменный комбинезон, подчёркивал все достоинства спортивной женской фигуры.

— Долгая история, Лис, — попытался съехать я с темы. — Ты меня извини. Я очень рад тебя видеть, узнал про «Небесную Аптеку». Мне рассказали, что в ней заправляет женщина из небесного народа и…

— Подумал, что это Света, — поняла мою заминку Алиса. — Проходи к столу. Ты как раз к ужину.

Мы проговорили весь вечер и часть ночи. В основном говорил я, рассказывая о своих злоключениях в Единстве. О том, как шёл в Аркадон, надеясь тут встретить Светлану.

— Несколько раз я едва спасся, — признался я, взглянув на девушку. — Но я надеялся, что Света где-то здесь в безопасности. Жалко, что я не нашёл её, но здесь оказалась ты. Это не совсем тот результат, на который рассчитывал, но я рад, что ты жива.

Я глубоко вздохнул и продолжил:

— Расскажи, как ты сама здесь оказалась…

С трудом сбросив с себя пелену воспоминаний, я встретился взглядом со старшим офицером. Нет… Вести людей в битву я не хочу, но защитить тех, кто мне дорог необходимо. Да, в этом городе не было Светланы, зато тут была Алиса. Я бы с большей охотой лучше бы увёз её в другое безопасное место. Но где оно это место в Единстве?

Помочь легиону выстоять против Орды, подарить надежду близким… Пожалуй, что это достаточно достойная цель. Может, мои навыки будут полезными.

— Старший офицер, — начал я, пытаясь продемонстрировать уверенность, которую в себе совсем не ощущал, — Я не верю в служение чему-то большему, чем я сам, но многое знаю про товарищество и боевое братство.

Это были пустые слова, прозвучавшие даже для моих собственных ушей неубедительно, но, как это ни странно, офицер одобрительно улыбнулся и медленно кивнул, не отводя от меня взгляда.

— Он утверждает, что не имеет военной подготовки, генерал, — влез в разговор Броган, коротко кивнув, указывая на меня, — И всё же анализатор… Мне, кажется, тут какая-то путаница.

Офицер усмехнулся.

— Путаница? — он издал тихий смешок, — В этом проклятом месте всегда путаница, Броган. Но генетическое совпадение не лжёт, сержант. Что скажешь, Кир из Небесных Людей?

Я спокойно встретил их взгляды и равнодушно пожал плечами. В то же время мой разум метался, пытаясь сформулировать ответ, который не привёл бы меня к более серьёзным неприятностям. По правде говоря, я ничего не знал об этом «генетическом совпадении». Вся эта дурацкая ситуация была похожа на то, как будто меня втянули в пьесу, где мне забыли выдать реплики, прописанные для моей роли драматургом.

Офицер поднял бровь и буравил меня пристальным взглядом с минуту. Выражение его лица при этом было нечитаемым.

— Хорошо, Кир из Небесных Людей, — наконец заключил он с ноткой непонятного веселья в голосе. — Отвечать или нет на этот вопрос право твоё, а моё, испытать тебя, раз уж ты уже здесь.

110

Как это ни странно, но экзамен на офицерское звание был идентичен тестированию претендентов в легионеры. Но всё же отличался.

Первым была проверка грамотности. Полностью седой, явно скучающий мужчина в гражданской одежде очень быстро проверил моё умение в уме перемножать, делить, слагать и вычитать. Немного погонял по процентам и перешёл к геометрии, всё больше удивляясь. Вероятно, башковитые претенденты в офицеры ему попадались нечасто.

Я отвечал без запинки, так как не видел в вопросах ничего сложного. Всё это я узнал ещё в начальных классах средней школы. И хоть я ничего не помнил из этой поры, но точно знал, что отличником не был, скорей твёрдым середнячком. Но, честное слово, весь этот экзамен на знание арифметики и простейшей геометрии показался мне какой-то шуткой.

Но принимавший экзамен мужичок растерял всю свою скуку, написал на моём листке «вычислительная наука» и нарисовал напротив него галочку.

У следующего преподавателя пришлось тяжелей. Это был дигский мужчина, также явно не знающий, чем себя занять, поэтому он что-то читал. Однако моё появление решило эту проблему, и он занялся проверкой знаний одного небесного человека. Пришлось читать и писать, в том числе на дигском языке. Неизбежно дела пошли хуже. Писать кистью и от руки мне до этого или не приходилось совсем, или делал это мало. Буквы и иероглифы, больше напоминавшие Руны я рисовал откровенно плохо. Насколько я понял, знание языка диггеров было совсем необязательным условием, экзаменатор проверил меня из собственного любопытства, видимо, подглядев мои успехи у соседнего экзаменующего.

Ещё один преподаватель спрашивал меня по местной географии, и это неожиданно не стало для меня проблемой. Так как карта, однажды виденная на столе в шатре ван дер Кронка, намертво впечаталась в мою память.

Таким нехитрым образом, проверив меня на грамотность, поставили на мой лист соответствующие отметки и направили на другой плац в соседнем зале для проверок физических навыков. Тут не было очередей, а размерами зал был больше раз в десять, чем переполненная площадь, где толпились претенденты.

Здесь я снова попал в оборот к экзаменаторам, крепыш, выглядевший словно родной брат-близнец третьего сержанта Брогана проверил мои физические кондиции, заставив таскать мешки с песком и поднимать камни. Угадать, какой это был вес в килограммах было бы можно, но я не стал, просто продемонстрировав потолок физического развития, Восходящего на мусорном ранге.

После этого попал в оборот к инструктору по стрельбе и был протестирован на пистолетах, винтовках и даже пулемёте. Не знаю как все остальные, но у меня натаскавшегося тяжестей руки подрагивали, а, как минимум, половина стволов оказалась непривычной, разболтанной и просто не пристрелянной. Результаты вышли совсем не идеальными, но свою отметку в лист я получил.

После этого я попал на засыпанную весёленьким жёлтым песочком арену, где мне предлагалось свалить на лопатки или вытолкнуть за пределы круга крепкого парня. Когда я осведомился о правилах, то был встречен несколькими удивлёнными взглядами. На кулаки предлагалось намотать верёвки, что я и сделал. Вокруг экзамена по рукопашному бою стали собираться интересующиеся, среди которых я заметил и Брогана, и его «брата-близнеца», и даже дига, пытавшего меня кисточкой и иероглифами.

Без предупреждения инструктор по кулачному бою двинулся на меня. По стиснутым зубам и решительному выражению лица, я понял, что сейчас меня будут бить, возможно даже ногами. И оказался прав. Крепыш, оказавшись на расстоянии удара дальней рукой, провёл пушечный прямой мне в челюсть, начиная спарринг. Правда, он промахнулся. Я был быстрей и похоже, что сильней его. Спорт — это состязание сильных. Спорт позволяет тебе соревноваться с сильными, чтобы стать ещё лучше. Когда твой противник заведомо слабей, это уже никакой не спорт.

Спарринга не вышло. Я сделал резкий нырок, под выброшенную руку подшагнул и обозначил на сопернике короткий апперкот в челюсть и хук в область печени. Ни одного удара не провёл, чтобы не вредить экзаменатору, но он меня не понял. Или понял, но впал в совсем неспортивную злость.

Едва я разорвал дистанцию мне, прилетел следующий удар, от которого уйти я не успел, но принял его на жёсткий блок. Если крепыш не понимает намёков, похоже, ему стоит указать прямо, что он мне не соперник в рукопашке.

Перехватив вторую руку оппонента, я завёл ногу за его ногу и просто-напросто его толкнул, проводя нехитрый приём под названием «задняя подножка». Разжав руки, увидел, как с выражением недоумения крепыш, взмахнув руками, упал на песок плашмя. И чтобы тот не подумал, что это случайность, упёрся в его грудь коленом.

— Я прошёл тест, инструктор? — спросил нейтральным тоном я.

Агрессию у крепыша как бабка отшептала. Он зашипел, но будь это реальный бой…

— Да, — сдавленно ответил тот. — Ты прошёл…

Получив отметку на свой лист, я двинулся дальше.

Общаясь с людьми, я по обыкновению, предпочитал смотреть им в глаза. Но вот с экзаменатором по фехтованию так не получилось. Не сразу. И тут было на что посмотреть! Потому что она была женского пола и обладала весьма экзотической внешностью. Я оглядел её всю с ног до головы.

То, что она не землянка, было понятно с первого взгляда. Это бросалось в глаза. Симметричные и выразительные черты лица, круто и необычно изогнутые брови, красивые, полные губы, нечеловеческие острые очертания узкого подбородка и высоких точёных скул, заострённые аккуратные уши и, как два агата, тёмные омуты миндалевидных глаз. Большая часть тела была скрыта формой иностранного корпуса. Чёрный сюртук с серебряным шитьём, но даже эта одежда не была в силах скрыть соразмерную гибкость стройной фигуры.

Кожа этой роковой женщины была очень смуглой. Не как у афро, светлей, но без шоколадного отлива. Однако на щеках играл румянец, носик был чуть вздёрнут.

При всём этом она тоже была Восходящей.

Ам’Нир’Юн.

Народ: Изгои.

Титул: ювейн.

Ранг: дерево.

Когда она меня увидела, то пружинисто встала и скинула, наброшенный на плечи, форменный сюртук, оставшись в лосинах из толстой кожи, ботфортах, перчатках с крагами и свободной белой тонкой рубахе, из широкого ворота на мгновение показался край кружевного лифа из чего-то очень похожего на щёлк, что придавало некий скрытый эротизм сцене нашего знакомства.

— А, почему ты никому не сказал, что ты Восходящий? — вкрадчиво спросила она бархатистым голосом и пристально взглянула на меня, словно прожигая. — Ты и правда думал, что в легионе дураки и мы не узнаем?

— Меня никто не спрашивал… — пожал плечами я, с как можно более независимым видом, но голос от волнения перехватило.

— Возьми в лапы хоть какую-нибудь железку, претендент, — она ехидно хмыкнула и схватила со стойки тренировочную саблю. — Или тебе не сдать мой экзамен.

Я посмотрел на стойку и выбрал по своей руке меч. Ну как меч… Это было не оружие. Незаточенное лезвие, отдалённо напоминавшее оружие.

— К бою! — рявкнула Ам’Нир’Юн, пока я взвешивал железяку в руке, примериваясь к её весу.

Удар учебной саблей был столь стремителен, что я едва успел отпрыгнуть в сторону. Привыкший к тому, что моя реакция довольно хороша, не очень-то я и напрягался. А если честно, то и вовсе был расслаблен. Нападение экзаменатора, да ещё такое стремительное стало для меня неожиданностью.

В следующий момент я уворачивался, отводил и парировал град молниеносных ударов. Тренировочные клинки высекали искры при соприкосновении. Лязг, воинственные выкрики Ам’Нир’Юн, грива чёрных волос соперницы, её сверкающие яростью глаза, и вибрирующий в руке спортивный снаряд под нескончаемым потоком увесистых ударов, каждый из которых мог бы запросто раскроить мне череп, — всё это быстро настроило меня на серьёзный лад.

111

С каждой секундой этого интенсивного боя я всё больше и больше «вспоминал». Моё владение мечами достигло первой бронзовой звезды, прокачивал я этот навык по остаточному принципу. Просто для того, чтобы было. Слишком часто жизнь стала подкидывать ситуации, в которых от умения размахивать всевозможным примитивными железяками на кону стояла моя жизнь.

Ам’Нир’Юн оказалась очень проворна и сильна. Но если только это, то я бы с ней наверняка справился. За её плечами был опыт и многократное применение клинков совсем не в спортивных состязаниях.

Однако у меня пока получилось ей противостоять. Да, с большим напряжением и усилиями, но постепенно, как в разум «распаковывался» архив базы знаний из Руны Владение Мечами, я начал замечать, что начинаю предугадывать некоторые удары и успеваю среагировать на них раньше, чем до этого. В такие моменты получалось огрызнуться ответным ударом, впрочем, ни один из них не достигал своей цели, моя соперница не забывала о защите.

Поняв, что пока атаки мне не по зубам, я сосредоточился на защите. Ведь в реальном бою главное — не убить или ранить врага, а остаться целым самому.

Зато противница оторвалась на всю катушку, раз за разом проводя стремительные удары в мои ноги, корпус и голову.

Ам’Нир’Юн словно переключала передачи, наращивая и наращивая темп боя. Моторика моего тела действовала словно сама по себе. Хоть мышцы и связки стонали от чрезмерных усилий и запредельного ускорения, но пока удавалось держаться.

Учебные клинки с гудением рассекали воздух. Неизвестные ранее финты и удары получались словно сами собой. Меч жил словно собственной жизнью, отбивая направленные в меня тяжёлые удары. По всему телу выступили капельки пота. Мой опыт подсказывал, что в обороне бои не выигрываются. Защищаться мало. Рано или поздно, я ошибусь и тогда проиграю.

Но базовых ударов и блоков было маловато, чтобы одолеть такую стремительную и опытную противницу. Словно по заказу в памяти начали всплывать подходящие к ситуации связки ударов и блоков. Как будто я сейчас вспоминал забытые, но тысячи раз повторённые приёмы с мечом. Первую же из связок, привыкшая, что я защищаюсь, экзаменатор едва отбила и разорвала дистанцию пошла вокруг меня, давая несколько драгоценных секунд, чтобы прийти в себя, перевести дух и выбрать из разнообразных приёмов с мечом подходящие и выстроить свою дальнейшую тактику.

Я перехватил рукоять меча поудобней, даже не удивляясь, откуда мог знать про то, как правильно это делается. Знания и навыки о фехтовании на средневековых железяках явно не входили в мою подготовку. Всё это пришло из Руны-Навыка. Но голое знание без практики мертво, и я перешёл в атаку, стремясь закрепить свои знания и навыки в учебном поединке.

Тяжёлый меч стремительно порхал в руке, визуально превращаясь в линию. Я колол, рубил, уже совсем не сдерживаясь. Если до этого я ещё видел в своей сопернице привлекательную девушку с экзотической внешностью, то после начала учебного поединка она начала превращаться в бесполого соперника, которого нужно просто победить во что бы то ни стало.

Моё обучение продвигалось вперёд гигантскими шагами. Если до этого мои знания были как бы заученными, то сейчас я понимал, почему меч нужно держать так, а не как-нибудь иначе, как наносить удары и как парировать.

Теперь я уже не защищался, а агрессивно атаковал, не стесняясь использовать собственную силу. Энергичные атаки и град ударов с моей стороны заставляли соперницу пятиться, понемногу оставляя круг тренировочной арены за мной. Такая моя новая тактика немало удивила Ам’Нир’Юн и она оступилась, стараясь не выйти за пределы зоны испытания. Но я был рядом.

Поймав за талию, потерявшую равновесие девушку, я посмотрел на неё и…

Лишь на секунду я ощутил её гибкий стан в своих руках, утонул в бездонных омутах этих глаз, и мой бок пронзило болью.

— Ты убит, претендент, — холодно процедила мне в лицо, тяжело дышащая, соперница. — Экзамен не сдан.

Я мстительно разжал руки и отпустил её, пожав плечами. Ам’Нир’Юн шлёпнулась на песок пятой точкой, гневно сверкая глазами.

Что же не очень-то мне и хотелось в этот их легион. Ухмыльнулся комичной картине и протянул свой лист экзаменатору. Та, ловко ухватившись за запястье моей руки, легко и пружинисто поднялась на ноги.

— В тебе определённо живёт дух воина, — оттаяла она, всё ещё держала в руке мой лист. — Но путь к вершинам искусства вымощен не только агрессией и напором, но в первую очередь дисциплиной и тяжким трудом, ювейн.

Младший офицер смерила меня пронзительным острым взглядом.

— Ты быстро адаптировался и даже предугадывал некоторые мои атаки. Это говорит о твоём природном таланте и правильных инстинктах, но не обманывайся. До настоящего фехтовальщика тебе ещё очень далеко.

Мне оставалось только ещё раз пожать плечами и, забрав свой лист, двинуться на выход. В принципе, пролететь мимо службы в легионе мне изначально и хотелось, в конце концов у меня и своих проблем много. Но, конечно, необходимо бы легализоваться в Поднебесном Аркадоне, а служба в армии, прекрасный способ это сделать.

Размышляя о своём, я не заметил, как рядом нарисовался мой новый знакомец Ари Чи.

— О, Кир! — хлопнул он меня по плечу. — И ты здесь! Славно! Вместе заделаемся офицерами в легионе!

Я уже открыл рот, чтобы расстроить парня из провинции, но тот не дал мне и рта раскрыть:

— Пойдём со мной, посмотришь, как я буду проходить экзамен по фехтованию!

Никаких планов на ближайшие несколько дней у меня не было, и я поплёлся вслед за широкоплечим Ари. Погруженный в свои размышления, я не обратил внимания, как он утоптал в другую часть гигантского зала, тут принимал экзамен совсем другой экзаменатор.

Сет ван дер Тусс.

Народ: Изгои.

Ранг: дерево.

Он также оказался Восходящим. И, как это ни странно, был в чине старшего офицера. Мундирчик его был попроще даже чем у ван дер Кронка, находящегося в походе, и знаков различия было поменьше, но я уже немного ориентировался в знаках различия легионеров.

Ещё больше я напрягся, когда увидел, что на истоптанном песке, были видны кровавые сгустки.

Ари Чи не был Восходящим, насколько его противник на мусорном ранге силён, оставалось только догадываться, однако пятна свернувшейся крови на песке указывали на то, что он едва ли будет сдерживаться.

— Подержишь мой меч, Кир? — спросил меня горец, отстёгивая ножны от пояса.

— О чём речь? — хмыкнул я. — Конечно.

В руку легло удивительно лёгкое для своих габаритов оружие. Ари же прошёл к стойке и выбрал подходящий тренировочный меч.

— Ты мог бы выйти на арену со своим боевым оружием, деревенщина, — задрав нос встретил его ван дер Тусс. — Тебе придётся очень попотеть, чтобы доказать, что ты не зря претендуешь на место офицера.

— Аркадонцы… Вы такие мастера говорить, но когда дело доходит до реальных дел, всё обстоит не так уж и радужно, — издевательски ухмыльнулся Ари, — Верно, старший офицер?

— Да, что ты себе позволяешь, амёба помойная? — прошипел Сет, взмахивая тренировочной саблей.

От меня не укрылось, что офицер сжимал свой тренировочный клинок слишком крепко. Похоже, что мне просто не повезло с экзаменатором, попади я к этому, то прошёл бы своё испытание не вспотев. В то же время Ари держался более чем достойно. Но разницу в мастерстве обращения с мечом компенсировала разница между Восходящим и всего лишь человеком. Тем не менее горец понимал, что за противник перед ним, но не выдавал ни страха, ни сомнений. Он смотрел гордо и непреклонно.

Первый выпад мой знакомый отбил не особо напрягаясь, небрежно качнув тренировочным клинком. Сет попробовал его защиту ещё несколькими выпадами, но результат был тот же. Непреклонный Ари стоял как несокрушимая скала, отбивая атаки скупыми экономными движениями. Наконец, он решился атаковать, его меч был длиннее, чем у ван дер Тусса, так что первый выпад он мог нанести и так, но провёл его сразу после блока.

Подобно молнии его клинок размазался в воздухе и устремился в сторону лица офицера. Но Сет несмотря на малый опыт фехтования, оставался Восходящим, видимо, с неплохо развитыми Атрибутами, так как отклонился от удара и атаковал, проведя длинный выпад с падением на колено.

112

Сердце пропустило удар при виде устремившейся в живот Ари сабли, но, как оказалось, не так уж был прост мой провинциальный приятель. Он плавно отвёл переднюю ногу назад, оставляя на песке дугу, мягко переходя из правосторонней стойки в левостороннюю. В то же время его тяжёлый тренировочный меч продолжил плавное движение по инерции и с силой обрушился сверху на клинок ван дер Тусса.

При ударе брызнули искры, с жалобным звоном лезвие сабли переломилось. На самом деле вся плавность была кажущейся, соперники двигались со стремительностью атакующих кошек, а тренировочные не заточенные лезвия мелькали в воздухе словно молнии.

Ари занёс свой меч сверху для последнего колющего удара, но бить вопреки моему удивлению не стал, а самодовольно ухмыльнувшись процедил:

— Ну и кто сейчас помойная амёба, — он разглядывал стоящего на колене старшего офицера с выражением превосходства. — Твой клинок оказался ненадёжным и подвёл тебя. Возьми другой.

Зря он так… Я бы нанёс удар на его месте. Какая разница? Что за рыцарские широкие жесты? Невольно вспомнился последний бой с горгульями. Без решимости выжить и идти до конца, не победить. Не знаю, что за дурацкие правила боя в горской деревне Ари, но сейчас он точно свалял дурака.

Парень скосился. Я поднял руку, получилось неоднозначно, так как в кулаке лежал его меч. Мы встретились взглядами, и я с удивлением отметил, что во льдистой голубизне его глаз прыгают весёлые бесенята.

Сет вооружился новой тренировочной саблей и снова встал в позицию. Поединок продолжился. Выпады и блоки шли один за другим. И пару раз горец попросту пропускал свой удар, хотя мне было отлично видно, что он придерживал укол или рубящий удар, каждый из которых мог бы стать последним. Оставалось признать, что мастерство парня в обращении с мечом никак не уступает моему собственному. Вот только я получил все умения взаймы, потому что выучил соответствующую Руну, а он потратил значительное время своей не такой уж и длинной жизни, на то, чтобы научиться так владеть оружием. Вложил в мастерство столько труда и дисциплины, сколько не каждый сможет.

— Не играй с ним, — крикнул я. — Заканчивай.

И словно накаркал, но на деле попросту нарушил концентрацию горца. Сет провёл молниеносный длинный выпад, совершая при этом минимум движений. Ари успел в последний момент крутануть свой меч и снова сломал тренировочную саблю противника. Тем же самым способом, что и до этого. А ещё говорят, что дважды поставить «детский» мат в шахматах одному и тому же сопернику нельзя.

Но тут произошло странное. Я увидел вспыхнувшую Скрижаль, активированную ван дер Туссом и в руке у того уже оказалась совсем не тренировочная сабля, а полностью белая, словно выточенная из единого куска белоснежной кости. Зирдин было ни с чем не спутать.

Ставки взвинтились до небес моментально. Если на тренировочных клинках смерть не грозила ни одному из участников, то вот сейчас Ари был поставлен в неравные условия и мог погибнуть. Вырвав из ножен меч горца, я застыл, не решаясь вмешаться в поединок, чтобы не сбить концентрацию парня. Без этого я не мог передать ему боевое оружие.

Они сошлись ещё раз, после чего последовал стремительный обмен ударами. Зирдиновый изогнутый меч оставлял глубокие зарубки на сырой стали тренировочного меча. Когда же противники разорвали дистанцию, то я увидел, что кожаный жилет разрезан, а оттуда потекли капли крови.

Ари дотронулся до раны и без страха посмотрел на окровавленную ладонь, потом на противника. Веселья в голубых глазах не осталось, только суровое обещание беспощадной и скорой смерти. На что Сет надменно хмыкнул и, рисуясь, тряхнул клинком, заставляя упасть в песок тёмно-красные брызги.

— Извинись, — сказал он. — И я оставлю тебя в живых.

Ари молча встал в боевую стойку, взяв рукоять прямого меча обеими руками и занеся его над головой. Я стиснул зубы, от нехорошего предчувствия.

— Вы горцы, все идиоты! — хмыкнул Сет, но прозвучало это вовсе не весело. — Тебе не терпится умереть?

Но Ари лишь стиснул зубы и напружинил ноги, немного согнув их в коленях, словно медведь, готовящийся прыгнуть на жертву.

Следующий выпад старшего офицера был стремителен. Зирдин очень лёгок, а сабля такого размера и формы, вовсе в руке взрослого мужчины должна была чувствоваться, не тяжелей вязальной спицы.

Зирдин белой молнией взрезал воздух, устремившись к горячему сердцу Ари. Но горец сделал, казалось, невозможное. Он отбил оружие врага косым тяжёлым ударом сверху и сделал то, что не делал с самого начала, перейдя в агрессивную атаку. Градом сыплющиеся удары тренировочного меча заставили Сета попятиться.

В какой-то момент мне показалось, что унижение старшего офицера неминуемо, горец начал одерживать верх не заточенной, изрядно порубленной железной палкой. Но это не могло продолжаться долго. У всего в этом мире есть завершение, подошла к концу и прочность тренировочного меча из сырой стали. С жалобным звоном лезвие обломилось, оставив в руках парня лишь жалкий огрызок.

Сет замахнулся и… На этот раз зирдиновую саблю парировало зирдиновое древко копья.

— Ты…! — сверкнул на меня глазами ван дер Тусс.

— Я, — спокойно согласился я. — Мне кажется, что этот экзамен завершён, старший офицер.

— Остановитесь! — громыхнул приказ, заставляя всех застыть на месте.

Скосив глаза, я увидел, что к тренировочному ристалищу подходит тот самый генерал в красной форменной ливрее, с золотыми знаками различия и средней серой внешностью. Тот самый, что решил меня испытать. Неподалёку стояли Броган и Ам’Нир’Юн.

Вопреки моим ожиданиям, Сет ван дер Тусс отозвал зирдиновую саблю в Руну, выпрямился и протянул руку для рукопожатия Ари.

— Добро пожаловать в Четырнадцатый легион! — произнёс он напыщенно. — Поднебесная рать нуждается в сильных и благородных воинах. Я проверил твою решимость идти до конца и забираю свои слова обратно.

Они пожали руки, и экзаменатор поставил отметку на лист сияющего, как медный пятак, Ари.

— Как самочувствие? — подошёл к нашей парочке генерал, остановивший поединок.

— Генерал Витор ван дер Киил, — почтительно склонил голову мой приятель. — Большая честь познакомиться с вами.

— Последнее время всё меньше горцев приходят служить в аркадонские легионы…

— Попасть в Четырнадцатый, честь для меня, генерал.

— Вижу, с тобой всё в порядке, горец, но это для меня честь видеть стойкого бойца из Клана Чи в своих рядах. Я имел честь служить под началом великого воина из вашего Клана генерала Нила. Вы с ним, случайно, не в родстве?

— Нил Чи — мой прадед, генерал. — тихо пробормотал покрасневший от смущения и удовольствия Ари.

Отец-командир усмехнулся и перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— А у тебя как дела, Кир из Небесных людей?

— Нормально, — ответил я, пожав плечами. — Провалил своё испытание по фехтованию. И дедушка мой в легионе не служил.

Ван дер Киил смерил меня внимательным взглядом и протянул руку.

— Можно твой лист, претендент?

Ничего не понимая, я передал требуемое. Генерал мимолётно мазнул взглядом по записям и посмотрел на Ам’Нир’Юн. Младший офицер потупилась.

— Сегодня ты сказал мне, что веришь в боевое братство и мужскую дружбу, Кир из Небесных Людей. Так вот, — продолжил он. — Я тоже в них верю. Если что-то и есть в этом мире стоящее, то это они. Добро пожаловать в Четырнадцатый легион. Броган!

— Я здесь, генерал!

— Проводи этих двух юнкеров в казарму.

— Так точно!

Третий сержант вывел нас из зала, где проходили офицерские испытания и провёл через длинный сумрачный сводчатый коридор, шириной соответствующий скорей проспекту оживлённого мегаполиса.

— Идите в ту дверь, — сказал он нам. — Добро пожаловать в Четырнадцатый легион, юнкеры.

Тренировочный лагерь. Это был именно он. Это словосочетание всплыло в моей памяти словно само собой. Стандартные бараки, плац. Всего-то и отличий — крыша над всем этим армейским хозяйством.

Скучающий капрал из числа караульных на входе в зал провёл нас в казармы, где мы заняли свои койки. После этого мы отправились в душ.

— Видел, как я его? — с детской непосредственностью спросил меня намыленный приятель. — Видел?

— Ты молодец, — искренне похвалил я его. — Поздравляю. Ты добился, чего ты хотел? Ты счастлив?

— Спрашиваешь! — довольно ухмыльнулся он, показывая мне зуб со сколом. — Конечно, я счастлив. Начать службу в чине младшего офицера смог только мой прадед, а сейчас он генерал. Правда, уже в отставке… Но он до сих пор командует ауксилией горцев, и Восходящий к тому же.

— Ну… Я рад за тебя, Ари…

Потом нам выдали два комплекта обмундирования, против ожиданий, нового, а не того, в котором уже успели погибнуть пятнадцать кочегаров.

113

— Ать-два-ать-два! Ать-два-ать-два! Что вы как беременные тауро⁈ Тянуть копыто! Шаг нужно печатать! Юнкер Чи, расправить плечи! Что ты сутулишься, как гигантопитек⁈ Юнкер Враденвир, втянуть пузо! Ать-два-ать-два! Шире шаг, пехота! Ать-два-ать-два! Ать-два-ать-два! Веселей! Не дело будущим офицерам легиона топтать с такими постными рожами! Юнкер Варин, тянуть ногу, амёба помойная! Ать-два-ать-два! Ать-два-ать-два! На месте стой! Ать-два!

На следующий же день после нашего зачисления нас всех привели к присяге и присвоили звание юнкеров. Юнкер — это кто-то вроде кандидата в офицеры, по своему статусу стоящий выше рядового и сержантского состава. Однако командовать нами и обучать нас поставили знакомого мне уже третьего сержанта Брогана.

Как бы это ни было странно, но занятия начались с шагистики на плацу. Мы маршировали в колонне по одному, по два, по три, по четыре. Учились маршировать линией и строится в каре. Уже в первый день отсеялось несколько юнкеров, неспособных к строевым упражнениям. В общем-то, в самих строевых приёмах сложности не имелось никакой, но многим они оказались не по силам.

На второй день к отработке строевых упражнений добавились занятия по физической подготовке, такой интенсивности и нагрузки, что я со своим прокачанным в потолок Атрибутом Телесности заходил в столовую с лёгким головокружением. Что говорить об остальных, не являющихся Восходящими, парни просто молча валились на койки. Того, что нормативы в аркадонском легионе окажутся настолько высокими мне и в голову прийти не могло. Ведь многие, из только поступивших на службу, были самыми обычными людьми, самых обычных гражданских профессий.

Возникало полное ощущение того, что планку норматива задрали специально так, чтобы никто из тех, кто вступил в легион, его не выполнил. За день мы выполняли около тысячи отжиманий от пола и около ста подтягиваний на перекладине. Почему «около»? За любую незначительную провинность нас заставляли отжиматься или подтягиваться. В общем-то, обычная практика. Драить сортиры или отправлять работать на кухню в наказание будущих офицеров не полагалось.

Конечно, таких требований по физической подготовке, кроме меня, выполнить не мог никто. Да и я справлялся только потому, что был Восходящим. Зато, гонявший нас и в хвост, и в гриву третий сержант Броган с ними справлялся едва ли не играючи. Что заставляло проникнуться к нему и остальным легионерам если не почтением, то уж совершенно точно уважением.

Когда через несколько дней выбыло ещё несколько юнкеров, а остальные перестали падать в обмороки от запредельных нагрузок, начались занятия с настоящим боевым оружием. Никаких холостых патронов, никаких учебных гранат, только боевые боеприпасы, только хардкор. Нас, будущих офицеров Четырнадцатого легиона, было и так немного, всего чуть больше сотни, а после этого стало на семь человек меньше. Один застрелился в ту же ночь, что нам раздали револьверы. Остальные, так или иначе, выбыли по несчастным случаям при обращении с оружием. Варин — пухлый сын преуспевающего торговца, отличился, подорвавшись на гранате во время учений.

Юнкеры выматывались так, что даже тени сожаления на их лицах не промелькнуло, только раздражение, когда нас всех заставили драить кровавые и бес знает, какие ещё брызги, оставшиеся после того, как тело Варина унесли.

Прошло всего несколько недель, и я начал втягиваться. Что сказать? Мне показалось, что я и не особо напрягся нынешнему положению вещей. Тело словно само «вспоминало» многое, что заставляло предположить — служба в космической пехоте немногим отличалась. Армейская лямка она и есть армейская лямка, хоть в аркадонских легионах, хоть в «Рыцарях Титана».

В увольнительные я не ходил. Так как не видел в этом особого смысла. К азартным играм как-то не было охоты. В бордели и кабаки меня не очень-то тянуло, если начистоту. Средство расслабиться у меня был всегда с собой, достаточно было использовать Руну Цветочного Бренди — элитный алкогольный напиток из далёкого Круга Жизни. Поэтому проверять, чем там поят легионеров, не слишком-то и хотелось. К продажной любви я особой тяги не испытывал. Верней, тяга-то была, и довольно неслабая. Организм требовал общения с представительницами противоположного пола. Гормоны бурлили, но всё ещё имелась слабая надежда отыскать Светлану. Я ежедневно прокручивал в голове различные планы по поиску своей законной супруги и казалось, что что-то постоянно упускаю. Из-за этого отправляться к девочкам нетяжёлого поведения не хотелось.

Неделя, принятая в Аркадоне была пятидневной. Четыре рабочих дня и один выходной, который я по привычке для себя называл субботой. Вот в четвёртую-то субботу меня и вызвала к себе младший офицер Ам’Нир’Юн, занимавшая должность инквизитора, пока в нашем легионе такового не имелось. Перед официальным вызовом я проверил, в порядке ли моя форма, достаточно ли блестят сапоги, на все ли пуговицы застёгнут сюртук, в порядке ли портупея с прицепленными к ней, саблей и револьвером, закончив приготовления, поправил форменную шляпу и решительным шагом отправился в кабинет. Вежливо постучавшись, я получил разрешение войти и толкнул дверь.

— Юнкер Кир из Небесных людей явился, младший офицер. — я вошёл в аскетично обставленную комнату.

— Вольно, — спокойным тоном, остановила мой уставной угар Ам’Нир’Юн. — Присаживайся, Кир.

Я осторожно присел на край стула, сняв шляпу. Разместиться удобней не позволяла пристёгнутая к портупее сабля. От вызова пред светлые очи начальства в законный выходной я немало напрягся. И хоть память мне ничего такого не подсказывала, но было стойкое ощущение, что хорошего ждать от таких персональных вызовов не стоит. К тому же во время последнего нашего общения, эта вредная баба подло ткнула меня учебной саблей под ребро и экзамен засчитала, как проваленный. А я всего-то и хотел, чтобы она не ушиблась при падении.

— Давай побеседуем, Кир? — предложила мне младший офицер, изучающе разглядывая меня. — Эм… Неофициально без протокола.

— Так точно, млад…

— Отставить.

Я кивнул, разжимая плотно стиснутые зубы.

— Как служба, Кир?

— Жалоб не имею. Служба идёт хорошо. Несколько раз был отмечен третьим сержантом Броганом, как искусный стрелок и фехтовальщик…

— Мне это известно, Кир, — с полуулыбкой оборвала меня расслабленно сидящая младший офицер. — Взысканий нет, только отметки о безупречной службе. Если опираться на доклады твоих наставников, то ты словно родился в Четырнадцатом легионе. Даже физическая нагрузка легиона тебе оказалась почти сразу по плечу. И это хорошо. Нареканий по службе к тебе нет.

Повисло молчание.

Больше всего я не люблю вот такие паузы в диалогах. Если ты меня вызвала в законный выходной, будь добра, расскажи мне зачем.

— Тогда я не понимаю причины вызова, младший офицер Ам’Ни…

— Отставить, — снова оборвала меня она. — Называй меня во время неофициального общения просто Ами. Договорились?

— Да, — кивнул я. — Но это не добавило мне понимания, зачем я здесь, Ами.

— Неужели, для того чтобы поговорить двум сослуживцам необходим повод? — она подмигнула мне. — Хочешь закурить? У меня есть дым-трава с Южных плантаций.

— Спасибо, — отказался я. — Не курю.

— Налить тебе чего-нибудь?

— Если можно, — решил не отказываться я, — стакан воды.

Она пружинисто встала из-за стола и подошла к казённому шкафу, открыв его.

— Может быть, вина, Кир? У меня есть бутылочка очень хорошего…

— Нет, спасибо, — вновь отказался я. — Вино не моя тема. Предпочитаю напитки покрепче.

— Так может…?

— Нет. Спасибо. Воды достаточно.

Через несколько секунд в красивом гранёном металлическом кубке передо мной стояла чистая вода, а Ам’Нир’Юн разместилась на краешке стола с прозрачным бокалом бордового вина, прожигая меня глубокими, тёмными омутами своих глазищ. Чтобы чем-нибудь заполнить паузу, я сделал небольшой глоток воды. После этого младший офицер заговорила, заставив меня поперхнуться своим вопросом.

— Ты по мальчикам, Кир?

114

Я закашлялся. Ам’Нир’Юн участливо постучала мне между лопаток маленьким, но крепким кулачком. Когда я прокашлялся, она мне посочувствовала.

— Можешь не стесняться, в моей культуре это нормально, но в легионе, если за таким поймают, шпицрутенами могут забить насмерть…

Шпицрутен — это такая палка, а вернее, гибкий прут, штатный металлический шомпол к местным длинноствольным пехотным огнестрельным винтовкам. Кроме прямого назначения — чистки оружия, его здесь активно применяли для телесных наказаний.

Естественно, что меру вины и степень наказания определяли сами командиры или вышестоящие офицеры. Тут вообще за дисциплиной следили ревностно, наказывали легионеров: смертной казнью, шпицрутенами и каторгой. Знай я об этом заранее, трижды бы подумал, прежде чем вступать в легион, но что сделано, то сделано.

Но что касается шпицрутенов, то нас сразу предупредили, что их назначали за: «нерадивость на строевых учениях» или неаккуратность форменной одежды — сто ударов; за пьянство — двести ударов; воровство — пятьсот ударов; самоволку — пятьсот ударов, вторая самоволка — тысяча, третий — две тысячи ударов; дезертирство — пять тысяч ударов. Максимум составлял шесть тысяч ударов, и назначался он за самые тяжкие преступления.

Но самое замечательное в этом наказании было то, что приводил его в исполнение не палач, а сослуживцы. Подразделение выстраивали в две шеренги, и каждый был обязан нанести по одному удару. Такая вот децимация.

Наказание могло растягиваться во времени. Если приговорённый вырубился после тысячи ударов, то его подлечивали и снова проводили экзекуцию. И так снова и снова, пока приговор не будет исполнен.

То, в чём заподозрила меня Ам’Нир’Юн относилось как раз к тяжким преступлениям и грозило соответственно самым тяжким наказанием. Попасть под палки из-за досужих домыслов этой недоинквизиторши мне не хотелось категорически.

— С чего ты взяла это, Ами? — поднял я на неё покрасневшее лицо.

— Ты не ходишь в увольнительные, Кир, — сурово сдвинув брови, ответила она. — И не пользуешься услугами борделя.

Я однажды уже пытался объяснить свою позицию, но другой женщине. Слова застряли у меня в горле. Как я мог объяснить?

Увидев моё молчание, Ами наклонилась вперёд и приблизила лицо, теперь её глаза были на одном уровне с моими, наши взгляды встретились.

— Ты что-то скрываешь, — сурово заявила она как факт. — «Мёртвый Единорог» не оставляет места для секретов.

Череп однорогого мутанта, «Мёртвый Единорог» — дурацкая эмблема Четырнадцатого легиона, присутствовавшая тут везде наряду с цифрой «14». Они были на форме, шевронах, на флагах и знамёнах, даже на кружках и тарелках она была выдавлена.

— Ами, — начал я, и мой голос показался низким и хриплым в тишине небольшого кабинета. — Ты путаешь осмотрительность с обманом.

Я сделал ещё глоток воды, позволяя её прохладе оседать на сухости в горле. Пристальный взгляд младшего офицера стал напряжённым.

— Мои причины не предаваться удовольствиям, предлагаемым городом, носят личный характер, — продолжил я, тщательно подбирая слова. — Можно сказать, что это вопросы веры и воспитания. Я женат. У нас не принято изменять супругам.

Мысль о жестоком правосудии легиона и о шпицрутенах, готовых обрушиться на меня, не вызвала во мне ничего кроме отвращения. Все эти телесные наказания, так любимые в Аркадоне — какое-то варварство.

— Кир, — Ам’Нир’Юн облегчённо выдохнула, — Но половозрелому мужчине твоего возраста необходимо куда-нибудь сбрасывать напряжение, вызванное воздержанием. Нам же не нужно, чтобы на учениях ты разрядил полный барабан своего револьвера в командира, верно?

— Верно, — кивнул я. — Но об этом можете не волноваться.

Ами покачала головой отрицательно.

— Ты меня не понял, Кир. Я всё равно переживаю. Ты меня беспокоишь. Всё, чего я хочу, чтобы ты пошёл в следующую увольнительную и там хорошенько выпустил пар.

— К проституткам не пойду, — отрезал я. — Это противоречит моему воспитанию.

— Тебе и не обязательно идти в бордель. Ты юнкер, а значит, почти офицер, сходи в Дом Свиданий, — отрезала Ами. — А нам, «Мёртвому Единорогу», и лично мне не нужен сорвавшийся юнкер, пока я выполняю обязанности инквизитора. Это плохо скажется на моей карьере.

Домами Свиданий, тут называли учреждение вроде нашего Дома офицеров, с тем отличием, что любая сознательная добропорядочная горожанка могла выбрать себе офицера и увести в комнату специально для этого предназначенную. В том смысле, что случалось всё по обоюдному согласию, без какой-либо оплаты. Легионеры отдыхали, сознательные горожанки тоже получали того, чего хотели.

Это не осуждалось. Напротив, всячески поощрялось. Насколько я понял, из-за того, что офицерский экзамен могли пройти далеко не все, кто этого желал, а только индивиды с весьма хорошими генетическими данными.

Естественно, что бордель, что кабак, что дом свиданий находились на одном ярусе с базой Четырнадцатого легиона. Никто нас в «ГОРОД» отпускать в увольнительные и не собирался, так как потом юнкеров можно будет собрать не всех или совсем не собрать. Потому на одном ярусе рядом с базой «Мёртвых Единорогов» возникло что-то вроде военного городка.

— Мы поняли друг друга, Кир? — чуть придавила голосом Ам’Нир’Юн.

Поначалу у меня возникло желание послать её подальше с такими предложениями, но это ни к чему не приведёт. Что делать? Нужно было как-то выкручиваться. Я сидел ровно, расправив плечи, только палец постукивал по кокарде на шляпе.

— Поняли, — кивнул я сдержанно и ответил ровным голосом, — Но мне нельзя встречаться с другими женщинами, пока я женат, Ами.

— Понимаю твою позицию, ювейн, — ответила собеседница, снова усаживаясь за свой стол. — Но ты должен знать, что в Поднебесном Аркадоне есть только два пола: мужской и женский. Предназначены они для того, чтобы воспроизводить себя в потомстве. Ничего между ними в уставе Легиона не предусмотрено, всех несогласных с этой политикой наказывают шестью тысячами ударов шпицрутенами. Ты Восходящий на бронзовом ранге, но даже ты можешь не выдержать такого. Тебе необходимо прервать своё воздержание, потому что мне надоело сидеть как на пороховой бочке и ждать, когда и где ты взорвёшься.

Младший офицер начала загибать изящные пальчики.

— Что это будет? Драка, дуэль, убийство? Кир из Небесных людей, ты Восходящий на бронзовом ранге. Это делает тебя уже самого оружием. Думаешь, никто не видел, как ты в бараний рог скрутил на экзамене прошлогоднего чемпиона по кулачному бою? Думаешь почему? Потому что ты Восходящий, а ведь ты свою Скрижаль не открывал и Рунами во время экзамена не пользовался. Но даже так ты ему мог вышибить мозги, не особо напрягаясь, как говорят очевидцы.

Девушка сделала паузу, пригубила вина из своего бокала и продолжила:

— Меня поставили на должность инквизитора именно для того, чтобы я работала с личным составом. Эта работа заключается в том, чтобы эксцессов между будущими офицерами не возникало. Не заставляй меня идти на крайние меры, юнкер. Упорядочи свою половую жизнь.

— Это приказ? — уточнил я, немного обалдев от её напора и общего когнитивного диссонанса.

— Нет — это пока просто беседа, — холодно и совершенно серьёзно ответила Ам’Нир’Юн, — Но если ты не пойдёшь на следующей неделе в увольнительную и не решишь там этот вопрос, пеняй на себя. Я тебя предупредила. Всё ясно, юнкер?

— Предельно, — кивнул я. — Разрешите идти?

— Не разрешаю, — отрезала младший офицер. — Проблемы все свои, оставь в гражданской жизни, Кир. Теперь ты легионер. Хороший или плохой — покажет время. Легион много требует, но и даёт многое взамен. О личной жизни задумаешься, когда дослужишься до старшего офицерского состава. Теперь свободен.

Я попрощался с Ами и вышел за дверь, только тут себе позволив перевести дыхание.

115

Что тут ещё сказать? У меня проблемы! Было бы смешно, если б не было так грустно. С одной стороны, я прекрасно понимал Ам’Нир’Юн. Как я знал, она этой должности не хотела и к ней не стремилась. Естественно, ей не были нужны инциденты с личным составом, что, вполне может повлиять на дальнейшую карьеру не лучшим образом. С другой… Ну какого уда легион лезет в мою личную жизнь? Так… Похоже, что общение с Ви на меня повлияло не лучшим образом.

Злись не злись, а проблемы прилетели откуда не ждали. И решить их необходимо за неделю, так или иначе.

Интересно, а сама Ами понимает, насколько она симпатичная? На вид ей лет двадцать. Тёмные волосы собраны в уставной хвост, с каким тут большинство мужчин-офицеров щеголяет. Рядовые легионеры, те щеголяют с экстремально короткими причёсками или бриты наголо. Это разительно отличает рядовой и офицерский состав, но это не касается женщин. Эти все с уставными причёсками.

Вновь вспомнилось, как я в своих лапах держал гибкий стан Ам’Нир’Юн. И грудь у неё вполне себе, и небольшая, но совершенно роскошная, при этом подтянутая корма. У любого нормального мужчины — просто рефлекс — шлёпнуть по такой…

Если рассудить здраво, то недоинквизиторша в чём-то и права. Мысли уже уносят меня в неведомые дали. Но всё равно, пока я не получу внятных доказательств, что моя Света погибла, никаких новых отношений у меня не будет. Перед глазами проплыло воспоминание момента, когда она сообщила мне о беременности. Разве можно это предать?

Пару дней я думал над решением проблемы, отдавая себя всего тренировкам, а вечером второго дня уже привычно растянувшись на койке, начал крутить проблему. Решение пришло вспышкой, словно осенило.

Я почему-то пытаюсь перебирать решения проблемы, где всё зависит от меня, а ведь в одиночку мне не решить этот вопрос. Да, у меня немного знакомых в мире Единства, но они есть. Нас ведь не в тюрьме держат, а в нормальной по местным меркам армии. Значит, я могу написать и отправить письмо. На ярусе имелась почтовая служба, занимающаяся доставкой писем и посылок по всей башне Поднебесного Аркадона и ближайшим окрестностям.

На следующий день я раздобыл кисточку с бумагой и с четвёртой попытки написал разборчивое письмо на русском языке, в котором изложил суть своей проблемы. Следующим квестом стала его отправка.

За территорию базы меня, естественно, никто выпустить не мог, но Ари подсказал, а затем и проводил к почтовому отделению «Мёртвых Единорогов».

Служащий, седой безрукий ветеран словно с выцветшими глазами, которые, казалось, видели слишком много, едва взглянул на меня, когда я протянул ему сложенное треугольником письмо. Он взял его с привычным равнодушием, взвесил в руке и поставил на него грубую печать с номером.

— Кому? — проворчал он, его голос был хриплым, как наждачная бумага.

Я мгновение колебался, а затем назвал ему адрес и имя.

— Две уны.

Я заплатил. Унами, тут назывались те самые таблетки. Вернее, даже не так. Уна — это самая малая мера веса сушёного красного лишайника с Кровавых Болот, раскинувшихся вокруг башни Поднебесного Аркадона на многие десятки и сотни квадратных километров. Казалось бы, этого красного лишайника вокруг было много, он произрастал на болотах в неимоверных количествах и давал им цвет. Насколько я понял из путаных объяснений Ари, не бывшего мастером разговорного жанра, это растение и благо и проклятье Поднебесного Аркадона. Благо потому, что ни одно живое существо или растение не абсорбировало Звёздную Кровь с такой скоростью. При этом красный лишайник не становился при этом представителем хищной флоры, не становился разумным и вообще вёл себя как приличный скучный лишайник, просто хорошо рос. А проклятье заключалось именно в его бурном росте. Там, где появлялся этот сорняк, ничего другого уже было не посадить. Зато всякая болотная фауна была не против красным лишайником закусить. Из-за этого на Красных Болотах было катастрофически мало сельскохозяйственных угодий и довольно много Звёздных Монстров.

Сборщики хоть и выходили на плантации каждый день, но их продукция постоянно выводилась из оборота Восходящими и теми кто стремился стать Восходящими. По этой причине курс местной валюты на различные товары был всегда устойчивым.

Жалование юнкера составляло двести ун за четыре недели. Так что я мог себе позволить отправить письмо. К тому же мы получали не сам порошок сухого красного лишайника, а небольшие, круглые монетки с квадратной дырой в центре, через которую удобно продеть нитку и носить их в связках. Их в любой момент можно было «обналичивать» на бордовый порошок, содержащий Звёздную Кровь. Официально одну Звёздную Монету покупали около десяти тысяч ун и не во всех обменниках. Также существовал чёрный рынок, где можно было выручить куда большие деньги, продав всего одну Звёздную Монету. Неудивительно, что Соам совершил фактически должностное преступление, и пошёл мне навстречу.

Такая вот экономическая система. Учитывая важность Звёздной Крови в мире Единства, сложно было ожидать чего-то иного.

Служащий принял плату, коротко кивнул, старательно записал всё в журнал и бросил письмо в металлическую корзину, переполненную другими треугольниками. Меня захлестнула волна облегчения, смешанная с гнетущей тревогой. Дойдёт ли моё послание?

Выкинув все сомнения из головы, я и Ари снова окунулись в череду тренировок и учений маршировали, отрабатывали строевые приёмы, стрельбы, марши, фехтование и физические занятия. Помимо прочего, нас учили командовать полуротой и ротой на поле боя. С той лишь разницей, что роты здесь называли центуриями.

Я полностью погрузился в тренировки, ища утешения в привычном ритме боевых упражнений.

Каждый день я заглядывал на почтовое отделение, надеясь, что будет ответ, знак того, что моя весточка получена. Но каждый раз переполненная корзина не содержала ответа на моё письмо.

Неделя, отведённая Ам’Нир’Юн, приближалась к концу. Чувствуя растущее ощущение тревоги, постепенно росло осознание того, что, возможно, я ошибался, насчёт уз боевого братства, в которые верил по умолчанию с самого начала. Но от своих убеждений я отступать не собирался. Люди, которые хоть во что-то верят, должны быть готовы чем-то жертвовать ради своих убеждений в любой момент. Я это знал и был готов.

Шёл четверг, а как известно, четверг — это маленькая пятница. Если учесть, что пятницу я из местной пятидневной недели выкинул, это был последний день перед увольнительной. Мы занимались тем, что знакомились с личным составом своих полуцентурий и учились весь день окапываться.

Когда мы выполнили все задачи, нас вернули на базу. Закончив с ужином, я сидел на большом и широком подоконнике, больше напоминавшем просторную комнату, на ярусе тренировочной базы, и наблюдал, как за горизонтом гаснут последние лучи золотого Игг-Древа, отбрасывая длинные тени на покрытое красноватым туманом пространство болот под нами.

Со мной сидели Ари. Чи и Ха’Нми’Юн. Последний стал нашим «третьим мушкетёром». Длинноволосый, темнокожий юноша из того же народа, что и недоинквизиторша Ам’Нир’Юн. Вроде бы они даже были какими-то далёкими родственниками, но вместе я их не видел никогда. В противоположность серьёзной, холодной и отстранённой Ами, Хан оказался очень общительным и компанейским парнем, готовым расхохотаться в любой момент.

Вербоваться в легион он пришёл со старой, потёртой гитарой за плечами и брался за неё всякий раз, как выдавалась свободная минутка. Конечно, этот музыкальный инструмент имел кое-какие отличия от гитар, которые я помнил, но я музыкантом не был даже близко и сильно сомневался в наличии у себя музыкального слуха. Поэтому критических отличий гитары из Единства от наших не видел.

Сейчас струны инструмента звучали прихотливыми переборами и переливами. Музыка звала за собой. Слушать её было приятно.

— Наше обучение почти завершено, — серьёзно сказал Ари, разрушая волшебство момента. — Немного грустно…

— Ты же вроде, хотел быть офицером в Дохлых Единорогах? — усмехнулся Хан.

— Да, но нас бросят сразу в огонь, — возразил горец. — Не хотелось бы потерять кого-нибудь из вас, болванов.

Я промолчал, а Ха’Нми’Юн тихонько засмеялся.

— Смотри, сам не потеряйся! — ответил он и заиграл весёлую лёгкую мелодию.

— Давайте выпьем? — предложил Ари.

— Поддерживаю! — горячо согласился Хан.

— В профилактику пьянства могут прописать сотню шпицрутенов. — напомнил я.

— А кто говорил о пьянстве? — деланно удивился гитарист. — Мы по глоточку, и всё.

— Или по два, — серьёзно кивнул горец. — У тебя есть Руна с чудесным бренди.

Усмехнувшись, я не стал кривляться и призвал бутылку элитного алкоголя, пошедшую тут же по кругу.

116

Я впервые был в «военном городке». Стоило признать, что назвать это городком было не слишком-то корректно. Скорей это можно было бы охарактеризовать как кварталы. Тут много чего было, парк развлечений, только для взрослых.

Неизменной популярностью тут пользовались кварталы с девочками и мальчиками нетяжёлого поведения. В легионах служили не только мужчины, но и женщин хватало. На мой взгляд, такое поведение солдат, как побегушки по борделям, являлись ничем иным как признаком морального разложения. Однако у местных на эту проблему был иной взгляд. Кто я такой, чтобы морализаторствовать? Я совсем не желаю изменить их общество. Если они так живут, значит, их всё устраивает.

Помимо аналога «квартала красных фонарей», тут имелся квартал с питейными заведениями, как говорится, на любой вкус и достаток. Их дополняли игорные дома. В общем-то, на этом нехитрый ассортимент разрешённых легионерам развлечений заканчивался.

Ари и Хан, скрывшись в престижном борделе, оставили меня в одиночестве добираться в Дом Свиданий. Справедливости ради стоит заметить, что и добираться мне было всего-то пройти по прямой весь «квартал красных фонарей», в конце которого и располагалось необходимое мне заведение.

Дошёл я туда без приключений. Внутри меня встретил лакей, принявший мои перчатки, шляпу и портупею. С оружием в Дом Свиданий было нельзя. Пройдя внутрь, я попал в богатый и просторный интерьер. Тут было чисто, было на чём посидеть и было много легионеров. В основном это были офицеры «Дохлого Единорога».

Играла странная и непривычная, но довольно мелодичная фоновая музыка. С удивлением я обнаружил её источник — странное устройство, призванное Руной. По стенам висели картины, выполненные в стиле реализма. Чаще других сюжетов тут встречались батальные полотна, что неудивительно, ведь здесь бывают по большей части легионеры. Несколько старших офицеров сидели за столом и были заняты игрой, напоминавшей карты. Вокруг столпилось с десяток наблюдателей. Я тоже потоптался несколько минут около них, не зная в общем-то, куда себя деть. Но правила игры мне были непонятны, ставки неизвестны. Может это состояние, но что если вдруг они играют на щелбаны?

Мимо проходил лакей с подносом, полным бокалов.

— Желаете вина, юнкер? — вежливо осведомился он у меня.

— Юнкер желает! — утвердительно сообщил женский голос из-за моей спины. — И мне дай бокальчик.

Обернувшись, я встретился глазами с Ам’Нир’Юн. Ну конечно, недоинквизиторша не только отдала мне приказ, но и пришла следить за его исполнением. Против своего внутреннего состояния я ответил:

— С удовольствием. Рад, что вы тоже здесь, младший офицер.

Экзотическая красавица в военной форме одарила меня ослепительной белозубой улыбкой и отошла к игральному столу.

Я вновь остался в одиночестве, если не считать бокал вина в моей руке. Прошёл по комнатам, но тех кого искал, так и не встретил. В одном из залов не было ни души, устроившись на одном из диванчиков, обещавших уют, уставился на одну из больших картин на стене напротив. На ней было изображено, как воздушные кавалеристы обрушились лавиной на один из летающих кораблей. Команда отчаянно пыталась защититься, но всадники верхом на могучих гиппоптерах кромсали, стреляли и рубили бедолаг так, что только брызги летели.

Постепенно мысли с картины перешли на моё текущее положение. Не сказать, что я устал, но постоянная, пусть и приятная, компания напрягала, за последние несколько недель не было и минуты, чтобы я побыл наедине со своими мыслями. Да и жизнь, насыщенная событиями разной степени дерьмовости летела вскачь, не давая возможности остановиться и подумать.

Поэтому, когда в зал вошла высокая дама в изящной полумаске, едва получилось сдержаться, чтобы не выругаться. Некоторые горожанки, пришедшие в Дом Свиданий, носили такие маски. Многие из них были чистой воды кокетством, не скрывая лицо совершенно, другие стояли на страже конфиденциальности своих владелиц.

Я написал письмо Лис, в котором изложил всю свою ситуацию. Сейчас оставалось только ждать, что она появится. Но вошедшая была не она. Тем не менее незнакомка направилась прямо ко мне. Встав передо мной, словно демонстрируя собственную безупречную фигуру, обратилась ко мне:

— Не возражаете, юнкер, если я составлю вам компанию? — её голос оказался низким с хрипотцой, ничуть его не портившей.

— Извините, — ответил я, закладывая ногу на ногу. — Я кое-кого жду.

— Ах, предвкушение встречи, — усмехнулась она. — Одно из самых человеческих чувств. Но скажи мне, юнкер, часто ли ожидание застаёт тебя в таком роскошном одиночестве?

Она изящным жестом указала на большой зал, её полумаска интригующие всё ещё закрывала скульптурные черты лица, но улыбку мне было прекрасно видно.

— Простите мою любознательность, но весь твой вид говорит о том, что ты нуждаешься в компании. Разреши мне остаться, я сразу уйду, как появится та, кого ты так ждёшь.

В её тоне сквозила обезоруживающая открытость, которая тем не менее успокоила меня. Охотница вышла на вечерний промысел, но сегодня ей суждено остаться без добычи.

— Вы проницательны, — признал я, делая небольшой глоток вина и отставляя бокал на небольшой столик, который в своём мире я бы назвал «кофейным». — Действительно, последние недели были… по меньшей мере насыщенными событиями. Здесь я отдыхаю от компании.

Я сделал паузу, тщательно взвешивая свои слова.

— Хотя ваше присутствие, каким бы неожиданным оно ни было, будет мне не в тягость. Присаживайтесь…

— Это просто замечательно, — понизила голос и присела она, наклоняясь ближе ко мне. — Позволь мне представиться — я Серафина.

Она протянула руку в перчатке для поцелуя. В этом жесте было столько элегантности и интриги, что, нужно признать, у меня спёрло дыхание. Сыграв нерасторопного военного, я аккуратно пожал эту узкую изящную ладонь в перчатке.

— Кир из Небесных людей, — представился я. — Юнкер Четырнадцатого легиона.

Новая знакомая рассмеялась, словно серебряные колокольчики зазвенели.

— Кир, ты совершенно очарователен, — её голос стал шелковистым, обволакивающим шёпотом. — Ты симпатичный.

Взгляд её скользнул по величественной картине, изображающей воздушный бой, а затем снова вернулся ко мне.

— И всё же, ты здесь, в поисках минутной передышки… Даже неудобно…

— Неудобно что? — моментально напрягся я.

— Неудобно обращаться к тебе по делу. Недавно ты спас одну особу, она тебе может быть известна как Клени ван дер Скардар.

— Я бы не сказал, что я её спас, — ответил я. — Кто её спас, так это Грегор.

— Не переживай, Грегор свою награду уже получил. У меня для тебя небольшой подарок от семьи Скардар. Возьми.

Серафина достала из небольшой дамской сумочки увесистый, немедленно звякнувший кошель.

Я заколебался.

— Послушайте, я правда ничего не сделал такого, чего бы не сделал любой из Копья ван дер Кронка. Был бой. Младшего офицера ван дер Скардар ранило. Не могу сказать, что это была случайность, но на её месте мог оказаться любой. Всё, что я сделал — две инъекции. Обезболивающее и снотворное, а потом подоспел Грегор, и Клени уже была вне опасности.

— Это тебе Кир из Небесных людей.

— Нет, — отрицательно качнул головой я. — Это уны? Я очень ценю щедрость семьи Скардар, но их не возьму. Потому что сделал это я не из-за денег.

Она откинулась назад, ее поза излучала одновременно уверенность и нарочитую уязвимость из-за вздымающейся груди, которую было видно в откровенном декольте.

— Скажи мне, Кир, какое бремя тяжелее всего для юнкера в эти неспокойные времена?

Её вопрос не был простой шуткой. Таинственная собеседница, знавшая про меня всё и сумевшая найти меня в «Дохлых Единорогах», словно испытывала меня. Я чувствовал себя пешкой в её загадочной игре. Вроде бы милая и привлекательная женщина сумела пробудить во мне чувство тревоги.

— У меня всё нормально, — видимо, излишне резко ответил я. — Спасибо вам большое, но мне ничего не нужно.

— Те кто отказывается от ун, обычно хотят получить нечто большее, — мило улыбнулась Серафина, — Но пусть будет по-твоему.

Кошель исчез в её небольшой дамской сумочке бесследно, словно там была складка Риманова пространства, но дама не торопилась оставить меня наедине с мыслями.

— Тогда я отплачу тебе предсказанием, Кир из Небесных Людей, — серьёзно сказала она, вставая с дивана. — Грядут страшные и грозные события. Всё в этот раз будет решаться не только в битвах, ведущихся над облаками, но и в тенях, отбрасываемых ими. Тайны, передаваемые шёпотом, союзы, заключённые и разрушенные, неуверенность в том, кто на самом деле держит бразды правления… Это бремя может порой подорвать покой офицера и поколебать его верность. Но в тебе я не сомневаюсь.

Она снова улыбнулась, бросила на прощанье:

— Скоро увидимся.

И вышла, оставив меня одного.

117

Уход Серафины оставил в воздухе тонкий аромат миндаля и интриги, резко контрастирующий с металлическим привкусом пороха и крови, который обычно пропитывал мой мир Единства. Её слова, завуалированные, но убедительные, многократно прозвучали в моей голове и тысячеголосым эхом отразились от стенок черепной коробки, с каждым новым, утрачивая смысл всё больше.

«Тайны… Союзы… Верность…»

Дрожь пробежала по моей спине, но не от страха, а от раздражения. Мне какое до всего этого дело? Я что? Могу на что-то повлиять? Хорошо. Предположим что могу, но зачем мне это?

Она говорила о надвигающейся буре, которая угрожала поглотить не только небо, всё под ним и сами основы самой власти. Какое это имеет отношение к юнкеру Киру? Да никакого!

Мой бокал опустел, а я ходил, но богатый ковёр под подошвами высоких сапог не приносил никакого комфорта.

Никакое это не предсказание и не пророчество, а предупреждение. Хорошо. Тогда что такое подарок от семьи Скардар? Что это? Просто выражение благодарности или нечто большее? Попытка расположить или купить себе сторонника? Не слишком прямолинейно? Что за семья такая? Я про них ничего не знаю. Они зато, похоже, обо мне знают если не всё, то очень многое.

Как бы там ни было, я собирался выполнять долг легионера. Если последствия визита Серафины, неожиданного и загадочного, были, то их можно охарактеризовать одной фразой — я напрягся. Туманные полунамёки достигли цели, пробудив во мне бдительность.

— Привет, Кирилл. — раздался сочный баритон за моей спиной.

Погружённый в собственные мысли, я пропустил момент когда, оказался в зале не один. Резко обернувшись, я увидел двух Восходящих.

Лиса.

Народ: Изгои.

Ранг: дерево.

И

Соболь.

Народ: Изгои.

Ранг: дерево.

Кибернетическая аугментация правого глаза не давала его спутать ни с кем. Это был наш второй пилот и бортинженер, я запомнил его, как сорокапятилетнего вдовца, которого никто не ждал на Титане. Его бы списали по ранению, но он сам к этому не стремился и даже согласился на замену потерянного глаза, чтобы остаться на флоте и иметь возможность делать то, что любил больше всего в жизни — летать.

Наш экипаж от этого только выиграл, получив высококлассного профессионального военного пилота. Неудобного, ершистого, патологического правдоруба, принципиального и прямого, как рельса, но это всё становилось неважно, когда он занимал своё кресло в рубке управления нашего десантного бота.

Никто из нас не разбирался с арсеналом бортового оружия лучше его.

— Алексей! — мы крепко обнялись.

— Рассказывай, — весело ухмыльнулся он. — Что тут у тебя стряслось? Когда пришло твоё письмо с просьбой обобществить Лис, я подумал, что это шутка.

— Какие уж тут шутки…

В нескольких словах я поделился возникшей проблемой.

— Вот, дела-а-а! — хмыкнул он и… Рассмеялся.

Да, так заразительно, что через несколько секунд засмеялись я и Лис, а через минуту мы хохотали втроём.

Уже через несколько минут мы поднялись в комнату для свиданий. Естественно, прошли я и Лис мимо Ам’Нир’Юн. Спустя пару минут, после того как за нами закрылась дверь, раздался стук и к нам присоединился Соболь.

— Спасибо за Стигматы и за то, что пошёл в Легион вместо меня. — сказал он.

— Нет проблем, — пожал я плечами, — Это вам спасибо, что помогаете.

Когда я пришёл в «Небесную Аптеку», то на следующее утро узнал, что Лис вышла замуж за нашего второго пилота. Они выбирались из Расколотой Пустоши вместе. Иван Грива тоже был с ними, но он погиб. Дальше они пытались закрепиться на окраине Кровавых Болот, но оттуда их вежливо попросили местные землевладельцы. Пришлось перебраться в Аркадон. С тех пор прошло уже около пяти лет. Всё это время они вели преуспевающий бизнес и копили на покупку Стигматов.

Лис создавала из местного сырья лекарственные препараты и пилюли необходимые для развития и Восхождения. Нужно признать, что необходимые знания и опыт в работе с ксенообъектами у неё имелся колоссальный. В Единстве она просто продолжала работать по своей основной специальности, производя фармацевтические препараты, начавшие со временем, пользоваться большим успехом среди местного населения.

Нужно сказать, что Алиса и Алексей оказались намного больше приспособленными к местным капиталистическим условиям, чем я.

Как бы поступил на их месте я? Повысил бы цены, а они не стали переводить свой товар в разряд элитных, а нарастили производство, нарастив объём.

Естественно, что Лис была занята на производстве лекарств, доставать для них сырьё на Кровавых Болотах пришлось Соболю. Сначала одному, затем с помощниками. Когда про их деятельность прознали местные бандиты, Алексей решил этот вопрос кардинально, попросту перестреляв всех, кто пришёл за данью. Выяснив, кто у них главный, не откладывая в долгий ящик, он навестил главаря бандитов и без разговоров привалил всех.

По меркам космической пехоты Соболь был отличным пилотом, но довольно средним бойцом. Однако, даже нашего пилота оказалось достаточно, чтобы разобраться с бандой вымогателей.

Какое-то время их дело шло нормально, пока Алексей не попался патрулю. В солдаты ему было нельзя, всё из-за того же ранения и кибернетического глаза, требующего специфического обслуживания.

Тут-то и появился я. Что мне оставалось, когда я узнал про проблемы друзей? Дошёл до коменданта, дал взятку. Старший офицер не взял Звёздные Монеты, но принял в подарок Руну Плащ Мошенника и поставил условие занять место Алексея мне. Пришлось согласиться. Перед расставанием отдал своим друзьям два гвоздя-стигмата и призванный из Руны стручок Ведьминого Корня, и у Лис всё получилось. Мои друзья тоже теперь Восходящие.

Естественно, именно то, что они стали Восходящими, и стало основной темой наших разговоров. Очень быстро разговор перешёл на меня и мои возможности. Я рассказал Алексею и Алисе, про Рунное Мастерство и про Руну Материя.

Сказать, что Соболь был потрясён открывающимися перспективами — ничего не сказать.

— Это получается, что ты можешь, любое наше устройство запаковать в Руну? — словно пацан, блестя глазами, уточнил он.

— Пока нет, но в перспективе… Один диг мне сказал, что, владеющий азами Рунного Мастерства, делать всякую мелочь вроде Свойств, Умений, Навыков и Предметов на мусорном ранге может почти кто угодно. И ты тоже сможешь, если будет соответствующий навык.

— Вот это да!

Я продемонстрировал Руны Электромагнитного Метателя и Импульсной Винтовки, рассказав, как на моих глазах совершенно буднично эти предметы сделали Рунами.

— Так ты говоришь, нужны нулевая Руна, Символ Предмета, Звездная Кровь и непосредственно сам Предмет? — поинтересовалась Лис.

— Да.

— Откуда берётся символ? — задал очередной вопрос Соболь.

— При мне их изготавливали на Рунном Конструкторе.

— А без него можно?

— Можно, но долго и без гарантий. — улыбнулся в ответ я. — Сколько ты руками этот сложный символ будешь вырезать из Сущностного Ядра. Да и ошибиться легче лёгкого. Нужен Конструктор.

— Слушай, — глаза Соболя засветились азартом. — Ты же говорил, что у тебя есть Руна Материя. Зачем руками? Зачем Конструктор? Давай попробуем Руну Материя!

Вот это я понимаю, способность к нестандартному мышлению! Как я сам до этого не додумался? Ведь решение лежало на поверхности, а я получив такие мощные силы в руки не то что не смог ими воспользоваться, но и даже не подумал их применить таким способом.

— У тебя есть сущностные ядра? — горячился Алексей. — У меня есть несколько штук. Давай я быстро поднимусь на Торговый Ярус и принесу!

— Есть, — остановил я его. — Полным полно. Пока сюда добирался, собрал.

— Весело же ты сюда шёл!

Я разложил для пробы несколько сущностных ядер из некросов, коих у меня в крипторе было немало.

— Уму непостижимо, Руны Электромагнитного Метателя и Импульсной Винтовки — это ранг дерева!

— Насколько я понял, все неизменённые Звёздной Кровью однородные предметы — дерево. Это же самый низкий ранг.

— Ниже не бывает, — кивнул я. — А ты это к чему?

— Давай на этом проведём эксперимент? — увлечённо предложил Соболь и вытащил из своего криптора термобарическую гранату.

118

Что сказать? Эксперимент удался.

Руна прекрасно справилась с Сущностными Ядрами, верней, с их преобразованием в Символы. Дальнейшее было делом техники, не требующим даже ловкости рук. Мантир, когда рассказывал мне про Конструктор, отдельно остановился на моменте, что при создании Символов даже при высоком уровне навыка сложно на обычных материалах, какими являются Сущностные Ядра, добиться стопроцентного успеха. Какое-то количество все равно сломается и будет безвозвратно утеряно. Из пропавшего сырья ничего уже не сделаешь толком, если его не хватает на изготовление символа целиком.

Но у меня не сломалось ни одного Сущностного Ядра, ни один грамм сырья не пропал.

Я сосредоточился, открыл Скрижаль и активировал серебряную Руну Материи, вновь собираясь проверить пределы возможностей.

Абсолютная память подсказала, каким должен быть требуемый нам Символ Предмета, вроде бы ничего не изменилось, кроме того, что я словно ощутил начавший преобразовываться в нужную мне форму материал Сущностных Ядер из некротических тварей. Я словно стал частью материала, а он — частью меня. Схема, существовавшая только в моей памяти, сначала появилась в реальности полупрозрачным контуром, который я мог отредактировать по своему усмотрению, внося изменения.

Со скоростью света я воспринимал происходящее, когда меня осенило: мне нет необходимости производить Символы поштучно, тем более такие простые, как для Рун ранга «дерево». Закрыв глаза, я направил текучую материю в формы, а когда открыл, конструкции уже наливались сияющим звездным светом.

Весь окружающий меня мир померк. Остались только Символы, которые я должен был создать из непонятных биокристаллов животного происхождения. И материя под действием Звёздной Крови обрела нужную мне форму, именно такую, которая мне была нужна. Всё, что от меня потребовалось, — держать весь процесс схему в виде мыслеформы. Ещё секунда, и то, что только что было мыслеформой, засияло серебром Звёздной Крови.

Когда я вышел из транса, то застал немую сцену. Алиса и Алексей сидели рядом и смотрели на меня неотрывно.

— Вроде получилось…

— Дела-а-а… — протянул Соболь. — Вот уж никогда не думал, что стану очевидцем такого. И ведь не фокус…

— Не фокус, — подтвердила Лиса. — Двенадцать Символов из трёх Сущностных Ядер. Неплохой размен.

— А времени сколько прошло? — спросил я, подбирая Символы в Скрижаль.

— Около пяти минут, — ответил Алексей. — Так что? Это именно те самые символы? Попробуем на чём-нибудь менее полезном, а то гранаты всего три.

— У меня вообще ни одной, — пожал я плечами. — Что бы ты хотел заключить в Руну? На совсем уж бесполезный мусор тратить нулёвку и Символ не хочется.

Воздух в комнате был наполнен ожиданием, пока мы готовились обуздать силу Звёздной Крови, дремлющую в необычных материалах перед нами.

— Невероятно, — выдохнула Алиса. Держалась она спокойно, но взгляд выдавал азарт. — Всё получилось. Символы настоящие.

Пока мы хором размышляли, она нежным прикосновением подобрала один из мерцающих символов в свою ещё маленькую и отливающую зеленью Скрижаль.

— Как думаешь, — Соболь извлёк из своего криптора техномеч, — это подойдёт?

— Оружие Ивана? — узнал я клинок. — Давай попробуем…

Я сосредоточился и с точностью мастера-скульптора я направил Звёздную Кровь в Руну-пустышку, глиф системы Восхождения обвёл техномеч. А на нулёвке замерцал символ Руны, ранее мной не виденный.

Соболь, наблюдавший за происходящим затаив дыхание, больше не мог сдерживать волнение.

— А сам предмет? — спросил он, завороженно наблюдая за процессом, похожим на магию.

— Терпение, — прошептал я. — Последняя часть — самая деликатная.

Техномеч начал переливаться серебром Звёздной Крови, словно начавшей струиться по нему. Когда последняя пядь поверхности была покрыта субстанцией, в какой-то неуловимый миг, который я даже не заметил, оружие нашего павшего товарища просто исчезло. Вот предмет лежал перед нами, и вот его не стало.

Лис нарушила тишину, ее голос был полон благоговения перед древней технологией народа Кел:

— Это… Невероятно…

Я лишь согласно кивнул. Что тут ещё можно ответить?

Руна Техномеч

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звёздной Крови

Содержит техномеч, произведённый в Земных Колониях*. Это распространённый вид цепного оружия, представляющий собой ничто иное, как меч, оснащённый зубчатой цепью, проходящей по режущей кромке клинка*. Самозатачивающиеся и самовостанавливающиеся зубцы цепи с мономолекулярной заточкой и быстрое их вращение обеспечивает колоссальный поражающий эффект. При работе техномеч издаёт негромкое жужжание, перерастающее в пронзительный визг, когда зубцы начинают вгрызаться в тело и броню врага. Из-за этого техномеч не подходит для операций, в которых важны скрытность и тишина.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Три капли Звёздной Крови безвозвратно у меня ушло на создание Руны Техномеча, четыре — на создание Символа Предмета, и двенадцать капель списалось, когда Руна собралась в моей Скрижали воедино. Вроде бы девятнадцать капель Звёздной Крови на дороге не валяются, но и технологичный образец оружия ближнего боя, спрятанный в Скрижаль, может в Единстве понадобиться в любое время.

Когда я поделился этими соображениями со своими товарищами, они переглянулись, и Лис ответила:

— Кир, мы пришли к тебе не с пустыми руками. Вот, возьми, пожалуйста, этот подарок, — с этими словами она полезла в дамскую сумочку и достала кошель. — Это тебе.

Глядя на пузатый мешочек в руках Уваровой, то есть теперь уже Соболевой, откровенно говоря, вспомнил навестившую меня незадолго до них даму. И напрягся.

— Что это? — спросил я.

— Я тебе уже говорила, что мы в «Небесной Аптеке» торгуем не только фармацевтическими препаратами. Это всё хоть и произведённые из местных ингредиентов, но наши формулы лекарств…

— Ближе к делу, дорогая, — с улыбкой прервал супругу Алексей. — Ты сейчас растекаешься мыслью по поверхности, а наша встреча, увы, ограниченна по времени.

Лис мило покраснела и продолжила.

— Но кроме известных нам препаратов, мы разузнали и нашли сами несколько интересных формул, недоступных местным из-за несовершенства их технологий. — Она передала мне кошель. — Здесь пять сотен пилюль, каждая из которых увеличит твой запас Звёздной Крови от одной до трёх единиц.

— Перманентно? — уточнил я.

— Перманентно, — с улыбкой уточнила Алиса.

— Слишком сладко, чтоб быть правдой, — пожал я плечами, взвешивая в руке довольно увесистый кошель. — В чём подвох?

— Только один, — ответила ксенобиолог. — Их нельзя съесть больше одной в древодень. Слишком велик риск получить побочные эффекты в виде низкой регенерации Звёздной Крови.

Я с интересом развязал тесёмки сумки и взял одну пилюлю размером с ноготь моего большого пальца.

— Просто проглотить? — уточнил я.

— Да, — кивнул Соболь, наполняя стакан водой из графина. — Пей, не сомневайся.

И я выпил.

Общее количество Звёздной Крови: 421 / 423.

— Добавилось три капли, — прокомментировал я. — Неплохо.

Лис расцвела от похвалы.

— Но тут не только пилюли?

— Не только, — согласился Алексей. — Там есть ещё притирки, порошки, мази и микстуры. Я их пронумеровал и скину тебе по вокс инструкцию, что для чего и как это использовать.

Я кивнул, затягивая тесёмки. Ещё будет время изучить подарок, а сейчас нужно использовать время по максимуму.

— Эксперимент успешен. Давай теперь гранаты запакуем в Руны.

— Конечно, — согласился я. — Сколько их у тебя?

Мы целиком погрузились в работу. До утра я создавал Руны. Гранаты, оружие, боеприпасы, редкие и дефицитные ингредиенты для дорогих пилюль и зелий. Утром мы расстались усталыми, но полностью друг другом довольными.

На выходе из Дома Свиданий мы тепло простились, и я направился обратно в расположение.

119

Аркадонская «табель о рангах» была ясной и логичной, отражая дух воинской дисциплины. В её основании находились ауксиларии — ополченцы, милиционеры и бойцы союзного контингента, которые были рядовыми претендентами в легион. За ними следовали легионеры — настоящие военные специалисты: штурмовики, канониры, сапёры, санитары и другие.

Капралы занимали особое место в иерархии, являясь старшими над легионерами и ауксилариями. Их делили на капралов-легионеров и капралов-ауксилариев. Звание капрал-ветеран присваивалось особо отличившимся, и оно могло быть первой, второй и третьей статьи. Отдельно стояло звание штаб-капрала, которое являлось следующим шагом к сержантским лычкам. За ним следовал сержант, также имевший первую, вторую и третью статьи. Штаб-сержант был высшим неофицерским чином.

Офицерские звания начинались с юнкеров — кандидатов на офицерский чин. Они были не совсем офицерами, но уже и не легионерами. Настоящими офицерами становились младшие офицеры, также подразделявшиеся на первую, вторую и третью статьи. За младшими следовали старшие офицеры первой, второй и третьей статей. Полковник был высшим званием среди старшего офицерского состава.

За старшим офицерским составом следовал генералитет, включающий всего три звания: генерал, маршал и фельдмаршал.

Никто не требовал от меня отчёта о проведённой ночи, но я решил не откладывать с докладом. В первый же день службы после выходного я постучал в кабинет Ам’Нир’Юн. Не сказать, что она была очень важной персоной, но младший офицер первой статьи стоял выше юнкера на два звания в местной табели о рангах, и наказание шпицрутенами никто не отменял. Поэтому я не стал притворяться. Постучавшись в дверь, я отчитался о том, что выполнил её пожелания и старался изо всех сил. Хотя я и не надувал щёки и не пучил глаза, начальство осталось довольно, а это было самым важным в моём текущем положении.

В отличие от многих собравшихся в офицерской «учебке», я хорошо понимал, что мне дано, и решил использовать этот потенциал по максимуму. Жизнь устроена так, что для достижения желаемого нужно приложить усилия. Ты либо пробьёшься сам, либо будешь всю жизнь сидеть на галёрке. На вторых и третьих ролях долго торчать не хотелось. Не последним условием для успеха являются хорошая репутация и правильные знакомства. Почему бы не начать заводить нужные знакомства и связи прямо сейчас? Если не учитывать этот случай, то служба текла своим чередом.

Это произошло в ночь перед увольнительной. Юнкеры мирно спали в своих койках, когда с плаца раздался рёв боевого рога. Обычно мы вскакивали под этот звук, но как правило мы были в курсе, что запланирована «учебная тревога». Хан был очень обаятельным молодым человеком и неплохо договорился с нашей кухаркой, которая стала его источником информации. Она предупреждала Хана всякий раз, когда старший офицерский состав заказывал отвар из зёрен эфоко в ночное время.

Облачаясь, я задумался над тем, что сегодня пошло не так.

— Хан! — крикнул я через всю казарму. — В этот раз тебя не предупредили о тревоге?

— Нет! — оскалился наш темнокожий товарищ, натягивая высокий сапог.

— Поссорились? — подколол я его. — Или немил ей стал?

— Может, эта тревога не учебная? — усмехнулся он.

— Какого маблана, парни? — прогудел недовольный Ари, любивший поспать подольше. — Сейчас нам всё расскажут.

И оказался прав. Через пару минут мы стояли на плацу ровными шеренгами, в полной боевой выкладке, и ждали начальство.

— Легионеры! — прогремел голос генерала Витора ван дер Киила. — Мне хотелось бы дать вам больше времени на подготовку, но Поднебесный Аркадон в опасности. Коварный враг приближается к нашим далёким рубежам, и нам поставлена задача парировать удары Орды ургов. Это будет тяжело, но мы Четырнадцатый легион! И мы справимся!

Генерал Витор ван дер Киил стоял перед нами в ярком красном сюртуке и сверлил взглядом казалось, каждого в нашем небольшом строю будущих офицеров. Золотистый отлив его кожи, пшеничные волосы и прямой, острый взгляд серых глаз запомнились мне надолго. А зычный голос, гремевший под сводами древних залов Поднебесного Аркадона, заставил его речь врезаться в память.

Голос генерала звучал громоподобно и торжественно, не оставляя сомнений в том, что время праздной болтовни прошло. Если пересказать коротко, то суть его речи сводилась к тому, что Орда ургов, безжалостная волна тьмы, нацелилась на самое сердце аркадонских земель, а нам, офицерам, выпало стать оплотом для своих легионеров против наползающей тени.

Я покосился на стоявшего рядом здоровяка Ари. Его взгляд заледенел, а скулы затвердели. Темнокожий Хан стоял с ухмылкой. А я почувствовал острую иглу страха возле сердца, так как уже видел, с чем нам предстоит столкнуться. Однако сразу же устыдился этого, наблюдая яростную решимость, которая пылала внутри обычных парней, даже не бывших Восходящими.

— Вы офицеры Четырнадцатого легиона! — гремел голос генерала. — И хотя ночь темна и полна ужаса, мы встретимся с каждым из них лицом к лицу и надерём им задницы, а кому не надерём, того напугаем до сырых портков! Мы легендарное подразделение, но с вами нам предстоит выковать свои собственные легенды и закалить их в горниле войны! Сейчас младший офицер Ам’Нир’Юн будет вызывать вас по одному и выдавать пакеты с приказами и назначениями. Вольно! Разойдись!

Строй вздрогнул и рассыпался на группки юнкеров. В основном слышались радостные возгласы, шутки и смех. Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее меня, начало отступать, и сам не заметил, как улыбнулся.

— Хан, — окликнул нашего товарища Ари, — похоже, нас ждет настоящее приключение.

— Это точно, — усмехнулся он, — но я готов к этому.

Я подошел к ним и прислушался, как они приступили к обсуждениям предстоящего похода и делились своими ожиданиями. Когда младший офицер Ам’Нир’Юн начала вызывать нас по одному, я дождался своей очереди и подошел к ней. Она вручила мне пакет с приказом и кивнула в сторону генерала.

— Ты назначен в сорок седьмую центурию иностранного корпуса, — сказала она, и я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. — Удачи, легионер.

— Кир, — окликнул меня Витор ван дер Киил, — Подойди-ка ко мне.

Я направился к генералу, стараясь не показывать своего волнения. Почему-то во мне крепко сидела уверенность, что если тебя вызывает начальство — это к проблемам. Но генерал взглянул на меня своими серыми глазами и… Улыбнулся.

— Не робей, юнкер, — произнес он, — Я следил за твоими успехами и остался доволен. Хотел сразу произвести тебя в младшие офицеры второй статьи, но, как видишь, время не терпит. Не до того сейчас. Мой приказ у тебя в пакете, но я хочу проговорить его тебе ещё лично.

— Слушаю, генерал.

— Хорошо, — снова улыбнулся он. — Возьми Брогана. Он поступает в твоё распоряжение, и вступайте в командование Сорок седьмой.

— Считайте, что уже сделано, генерал, — кивнул я.

— Затем выдвигайтесь в Манаан. Это небольшое поселение дигов на границе Кровавых болот и Кровавой пустоши. Броган знает эти места, — деловым тоном продолжил ван дер Киил. — Там возьмёте в усиление Шестнадцатую Панцирную Роту. После того как это сделаете, ожидайте гонца с моими дальнейшими приказами. Это важно сделать быстро. Вопросы есть?

— Никак нет, — вырвался у меня привычный ответ. — Разрешите идти?

— Разрешаю, юнкер.

Я, развернувшись, отошёл от генерала и почти сразу же попал в фокус внимания своих товарищей Хана и Ари.

— О чём с тобой так долго говорил генерал? — с некоторой ревностью спросил горец.

— Сказал, чтобы готовился к испытаниям, которые меня закалят и сделают настоящим мужчиной и воином, — неуклюже сострил я. — Поздравил, что я первый из Небесных людей стал частью Дохлых Единорогов. За это мне полагается сразу звание младшего офицера второй статьи.

— Какого маблана? — удивился Ари.

— Хватит заливать, Кир! — укоризненно заметил Хан.

Я не выдержал, и засмеялся, а через минуту мы уже хохотали втроём.

На следующее утро я, Броган и Сорок седьмая центурия иностранного корпуса покинули Поднебесный Аркадон и отправились навстречу судьбе, но, естественно, без приключений не обошлось.

120

В казармы Сорок седьмой центурии явилась Пипа ван дер Джарн — чиновница, заявившаяся в сопровождении шестерки цезарей, запряжённых в карету. Капрал-легионер Калус Кюнс остановил карету и отказался пускать экипаж к боксу, используемому под казарму.

Дело происходило на уровне «земли» в промышленном районе, где наши казармы разместились в циклопических размеров складском здании, закрытом и заброшенном века и века назад. Если бы об этом не сообщил сержант Броган, я бы мог догадаться и сам — архитектура намекала.

Тем временем скандал снаружи набирал обороты. Я выругался, встал и, быстро одевшись, поплёлся разузнать, кого ещё принесло в наши края.

Кюнс уже передёрнул затвор винтовки, собираясь сделать предупредительный выстрел, так что я подошёл вовремя.

Светловолосая и медовоглазая женщина в венце из золотистых ветвей и белоснежных прекрасно выделанных мехах нацелила на меня длинный палец.

— Юнкер! — воскликнула она. — Наконец-то! Образованный человек! Спасите меня от этого мужлана!

Пипа ван дер Джарн.

Народ: Изгои.

Титул: хейр

Ранг: бронза.

Я прочитал:

— «Пипа ван дер Джарн». Не могу сказать, что рад нашему знакомству. Зачем вы пытаетесь проникнуть на военный объект?

— Кир? Просто Кир? — спросила она высоким голоском. — Без рода или клана?

— Просто Кир, — утвердительно кивнул я. — Юнкер. Вы по какому делу?

— Я новый чиновник. Мне нужно добраться в Манаан. Хотелось бы отправиться под защитой вашей центурии, просто юнкер Кир.

— Это исключено, — отказал я сходу. — Сорок седьмая — боевое подразделение, сейчас военное время. Легионеры — это вам не телохранители.

— Меня предупредили, что вы так ответите!

Ночная гостья жеманно достала из недр белого мехового манто пакет с личной печатью генерала ван дер Киила, которую я узнал сразу. Я вскрыл конверт и пробежал приказ глазами.

— Капрал-легионер Крунс…

— При всём уважении, Кюнс, офицер.

— Да, конечно… Кюнс, поднимайте центурию. Выдвигаемся немедленно.

— Будет исполнено!

Он закинул винтовку за спину и побежал выполнять приказ. Проводив его взглядом, я обратил внимание на Пипу. Невысокая, даже миниатюрная, ухоженная блондинка. Золотистая кожа, острый подбородок, высокие скулы, из нарочито небрежной причёски торчат острые кончики ушей, разрез глаз экзотический. В аркадонской моде я не очень разбирался, но от этой пигалицы прямо-таки веяло богатством и преуспеванием. Всё это так не вязалось с нашей деревянной казармой, возведённой непосредственно внутри древнего склада, что я даже задумался, сложив приказ.

— Будьте добры, возьмите лучших бойцов и отправьтесь со мной, юнкер, — проворковала чиновница. — Нам необходимо быть в Манаане как можно быстрей.

О том, что ночная гостья — чиновница, было сказано в приказе, подписанном рукой генерала. И звучал он просто: эскортировать эту Пипу в Манаан.

Я возразил:

— Нам безопасней и правильней отправиться всем вместе.

— Юнкер, вам напомнить, что вы не кавалерия, а пехота? — едко осведомилась собеседница. — Пока ваша центурия дойдёт… Время не терпит!

Я кивнул, соглашаясь, но как поступить правильно, не знал.

Нашу вдумчивую беседу прервала голубая вспышка света, осветившая сгущающиеся сумерки.

Вокруг раздались ругательства, многие упали на колено, все, не исключая меня, схватились за оружие. Мы были на войне, к этой мысли инструкторы на учебной базе приучали не только юнкеров, но и кандидатов в легионеры. Оглядевшись, я остался в целом доволен своими людьми. Опыта им ещё недоставало, но рефлексы правильные.

В темнеющем небосводе Единства сияло око Вечности, заливая всё вокруг ядовитым голубым сиянием. Казалось, что око смотрело на нас с самыми недобрыми намерениями, как будто огромное небесное существо заметило древнего врага и теперь не собиралось ни при каких обстоятельствах выпускать его из вида.

Прежде чем я успел даже испугаться, привычный силуэт пульсара — вытянутый овал, пересекаемый длинным шипом, охватывающим треть неба — начал искажать и изменять свою форму. Пока в небе не засияла эмблема, которая была совершенно мне не знакома.

— Что, мать вашу, это всё значит? — не выдержал я.

— А вы не знаете? — спросила меня Пипа ван дер Джарн, удивив меня своим вопросом.

— Я похож на человека, который задаёт риторические вопросы? — холодно ответил я, пристально глядя на чиновницу.

— Ох… Я всегда подозревала, что образование наших военных не соответствует общим стандартам, — сказала она с легкой насмешкой.

— Да ну? — недобро прищурился я.

Меньше всего мне хотелось, чтобы меня отчитывали, как двоечника у школьной доски.

— Великий цикл Единства завершился, и сейчас начинается новый. Всё как обычно, юнкер, — холодно улыбнулась Пипа, слегка прищурившись. — Око Вечности показывает, какой знак будет покровительствовать новому циклу.

Я почувствовал лёгкое головокружение от накатывающей на меня злости. Мне не хватало только местного астролога! Но я всё же поинтересовался:

— Эти знаки действительно как-то влияют на события или это просто местное предубеждение?

— Зря вы так, юнкер, — продолжила улыбаться Пипа. — Небесные Знаки нередко становятся причиной новых событий, бедствий и устанавливают правила, которые влияют на жизнь Кругов Жизни.

— Но мы же вроде бы не внутри Круга Жизни, а вне его…

— Это ничего не значит Кир. Возможно, этот Небесный Знак предвещает изменения в наших судьбах.

— Вы знаете, что значит конкретно этот Небесный Знак? — спросил я, указывая пальцем в небо.

— Конечно, — кивнула Пипа. — Этот символ переводится как «Дикая Охота». Очень плохой цикл для торговцев, путешественников, уязвимых поселений и вообще для всех, кто хочет жить тихой мирной жизнью. Дикая Охота испытывает народы, населяющие Единство, на прочность. Привычные законы перестанут существовать.

— И что нам делать?

— Продолжать жить, — равнодушно пожала плечами Пипа. — Продолжать делать то, что делали раньше. Возможно, придётся поискать новые способы и пути. Но в целом для нас это благоприятный знак. Существа со Звёздной Кровью выходят на промысел и войну, из-за чего слабые должны будут либо погибнуть, либо присоединиться к сильным, а сильные станут ещё сильнее. Мы — сильные.

Я кивнул.

— Мы сильные, — уверенно повторил я, словно заклинание.

Однако никакой уверенности я не испытывал.

— Отправляемся, юнкер, — произнесла Пипа с нетерпением. — Я жду вас в своей карете.

Я кивнул и направился к Брогану.

— Что случилось, командир? — спросил он настороженно.

Вместо объяснений я протянул ему приказ ван дер Киила. Третий сержант прочитал его, шевеля губами.

— Кого вы возьмёте с собой? — спросил он, возвращая пакет.

— Я почти не знаю наших парней. Кого мне посоветуешь?

Броган снял шляпу и почесал лысый затылок.

— Хорошо бы посадить по легионеру на каждого цезаря, но нам не разрешат. На подножки кареты встанут двое, двое сядут сзади на запятки, один рядом с кучером, — начал размышлять вслух Броган. — Может, разрешите мне заняться охраной?

— Я бы с удовольствием отправился вместе с центурией, — возразил я. — Но в приказе на этот счёт всё ясно и однозначно. Генерал приказывает мне лично из-за того, что я Восходящий.

— И то верно, командир, — кивнул он мне в ответ, возвращая шляпу на своё законное место.

Ещё некоторое время ушло на то, чтобы выбрать добровольцев и растолковать им приказ, но через четверть часа я уже сидел на мягком сиденье в шаткой деревянной карете, напротив бронзовой Восходящей, закутанной в свои меха. За окном мелькали идеально прямые стволы копейника с гладкой коричневой корой.

Кроме удивительной геометрической формы, деревья отличались ровными ветвями, расположенными под строгим углом к стволу и друг к другу. Листья копейника светло-зелёные, крупные, были собраны в плотные кроны, превращая и без того низкую освещённость в кромешную тьму. Благо, что карета была оборудована чем-то вроде прожекторной фары, разгонявшей темноту впереди. Деревянные колёса с металлическими ободами гулко грохотали по мощёной камнем дороге.

Несмотря на шаткость и скрипучие рессоры, внутри кареты было довольно уютно и приятно пахло. Бронзовая Восходящая, закутанная в меха, сидела напротив меня, погружённая в свои мысли. Её глаза, похожие на два светящихся светлых янтаря, смотрели прямо перед собой, не выражая никаких эмоций.

Карета легко набирала скорость, меня слегка качало на мягком сиденье. Ван дер Джарн не докучала мне разговорами. И, честно говоря, я был рад, что появилось время помолчать и подумать обо всём, что со мной случилось за последнее время.

121

Я успел и подумать, и подремать, и даже немного заскучать, прежде чем чиновница обратила на меня внимание.

— Кир, вы разрешите мне задать личный вопрос? — обратилась она ко мне.

Естественно, я немного напрягся от такого начала беседы. Незнакомка, которая, в общем-то, мне не была знакома, вдруг решила узнать меня поближе.

— Вопросы разрешаю, — осторожно ответил я. — Не обещаю, что отвечу на них, если они окажутся слишком личными.

Пипа пожала плечами.

— Ничего такого, ювейн. Я хотела спросить, как так вышло, что целый юнкер Четырнадцатого легиона не знает о естественной смене Небесных Знаков?

— Тут нет никакого секрета, — немного расслабился я. — Я из тех, кого в Поднебесном Аркадоне принято называть Небесными людьми.

В глазах собеседницы мелькнуло понимание, но лишь на мгновение. Почти сразу она снова приняла выражение вежливого благодушия, за которым скрывала равнодушие.

— Я слышала о вашем народе. Вы вроде с большого воздушного корабля или острова?

Я кивнул.

— Именно так. С корабля, — сдержанно ответил я с вежливым кивком. — Но моё происхождение не так уж и загадочно. Небесный Аркадон для меня выглядит куда как интереснее.

Пипа слегка наклонилась вперёд, в её глазах промелькнула тень любопытства. Но я не был намерен пускаться в долгие объяснения своего происхождения, пусть считает как ей угодно.

— И как переселение повлияло на такого человека, как вы?

Я поколебался мгновение, прежде чем продолжить:

— Да в общем-то, можно сказать, что никак, разве что многое в устройстве вашего общества, хейр, для меня пока непонятно.

Карета мягко покачивалась, пока мы продолжали путь, а ритмичный стук колёс по каменной дороге, как это ни странно, оказался успокаивающим фоном для нашего разговора.

— Не понимаете, и всё же вы служите в Четырнадцатом легионе? — заметила Пипа. — Как это произошло? Вы искали шанс проявить себя в нашем обществе?

Кривая улыбка тронула мои губы.

— На самом деле это не моё желание. И уж точно не зов приключений. Я попался патрулю без документов. Вот я здесь. Решил натурализоваться, так сказать.

Взгляд Пипы устремился в окно и снова стал равнодушным. Я понял, что она ожидала услышать романтическую историю, а я разочаровал её.

— Это… Это похвально, юнкер. А приключения… Они часто ведут нас по путям, о которых мы даже не догадывались.

Я кивнул в знак согласия и заметил, не сумев скрыть тень иронии:

— Так и есть. Иногда эти пути отмечены знаками с небес, направляющими или предупреждающими нас о том, что нас ждёт впереди.

Она повернулась ко мне с серьёзным выражением лица.

— Вы не верите в судьбу? Или вы думаете, что наша жизнь формируется исключительно нашим собственным выбором?

Вопрос повис в воздухе между нами. Вообще-то, именно так я и думал, но ответил иначе:

— Вы сами Восходящая. Не мне вам рассказывать об этом. Я уверен, — начал я, — что судьба есть, но она не предопределена. Каждый из нас в силах повлиять на ход событий, внося свой вклад. Это не какая-то непреклонная или необоримая сила, а скорее кусок сырой глины. Что из него получится: ночной горшок или ваза, достойная стоять в самых великолепных дворцах, зависит в конечном итоге от того, сколько вложить труда и стараний.

Пипа, казалось, на мгновение задумалась, прежде чем заговорить снова.

— Горшок, — наконец улыбнулась она. — Я запомню эту очаровательную метафору. А что насчёт Дикой Охоты? Разве это не наглядный знак судьбы?

Я посмотрел на пролетающие за окном деревья, их листья мерцали в свете прожектора кареты.

— Страх — спутник, который сопровождает меня в каждом путешествии. Но я не позволяю ему диктовать мне путь. Дикая Охота может стать испытанием, но она также и даёт возможность для роста. Вы сами об этом сказали.

Пипа закуталась в белоснежные меха ещё глубже, не отрывая от меня глаз. Чувственные губы собеседницы изогнулись в лёгкой улыбке, и на мгновение безразличие, казалось, исчезло.

— Остаётся надеяться, что мы соткём нити наших судеб мудро и красиво, ювейн, — сказала она. — Дорога длинная. Если у вас есть вопросы, я с удовольствием на них отвечу.

Я хотел было отказаться, как вдруг вспомнил недавние события, оставившие меня в недоумении.

— Знаете, пожалуй, у меня есть вопрос, — начал я. — Что вы можете рассказать мне о семействе ван дер Скардар?

— Ван дер Джарны в дружеских отношениях с Домом ван дер Скардар, — спокойно ответила чиновница. — Что конкретно вас интересует?

— Мне недавно предложили целый мешок ун в качестве награды за спасение особы из этого дома. Хотел узнать у вас, что это за семейство.

— Этот дом близок к королевскому двору и входит в самые высокие круги Поднебесного Аркадона. Их можно смело назвать влиятельной и богатой фамилией, — с интересом ответила Пипа. — Теперь меня терзает любопытство, юнкер. Прошу вас, расскажите, что за загадочную особу вы спасли и при каких обстоятельствах?

Я задумался на секунду и решил, что в просьбе собеседницы нет ничего криминального и секретного.

— Меня подобрало Копьё крылатых кавалеристов под командованием старшего офицера ван дер Кронка, — начал я. — На обратном пути в Аркадон мы столкнулись с ургами. Меня бы убили, если бы Клени ван дер Аристер не пробила шамана ургов пикой, направив своего гиппоптера почти под прямым углом вниз. Сразу после этого случая я оказал этой храброй девушке медицинскую помощь.

— Вы уверены, Кир, что ничего не перепутали? — медовые глаза смотрели серьёзно и строго.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

После полуминутного колебания блондинка ответила:

— Кир, дело в том, что Клени тяжело больна уже много лет. Я знаю это наверняка, так как хорошо знакома с этой семьёй. Сомневаюсь, что она смогла бы нанести тот удар пикой, да и в седло гиппоптера забралась бы едва ли. Это не могла быть Клени.

— Но…

— Мне это известно наверняка, — спокойно, но твёрдо ответила Пипа. — У вас есть ещё какие-нибудь вопросы?

Я задумался и почувствовал себя одураченным. Это если, конечно, учесть, что чиновница говорит сейчас правду. С другой стороны, зачем ей меня дезинформировать? Тогда получается, Клени — это никакая не Клени ван дер Скардар. И кто же тогда за её спасение мне предлагал внушительную сумму денег?

Однако мои размышления прервал громкий треск, и карета подпрыгнула, из-за чего сидевшую напротив меня Пипу бросило на меня. Хорошо ещё реакция Восходящих помогла нам заключить друг друга в объятия, тем самым Пипа избежала позорного падения или даже травм.

Наше транспортное средство резко остановилось и накренилось. Я посмотрел в глаза чиновницы и, скороговоркой пробормотав извинения, отстранился. Высунувшись в окно, увидел, что одно из колёс отвалилось, а ось оставила за собой след из щепок на мощёной дороге.

— Капрал! — крикнул я, открывая дверцу кареты. — Что с колесом!

Кюнс и двое легионеров уже спешили к отвалившемуся колесу. Капрал быстро осмотрел колесо и поднял над головой копьё с металлическим древком.

— Командир, кто-то кинул копьё в спицы…

В воздухе раздался пронзительный свист. Тело капрала непроизвольно вздрогнуло. Всё, что я успел заметить — его удивлённое выражение лица. Я, немного растерявшись, оглянулся и вздрогнул, увидев длинную стрелу, торчащую из спины моего легионера.

— К оружию! — рявкнул я. — На нас напали!

Но мой приказ был отдан слишком поздно. Окружающее пространство уже было наполнено свистом пронзавших воздух примитивных снарядов. На дорогу вокруг покосившейся кареты обрушился смертоносный град стрел, поражавший цели с леденящей кровь точностью. Один за другим мои легионеры падали, в телах некоторых оказывалось по пять-шесть стрел разом.

Я едва успел заметить, откуда стреляют, и заскочил в карету обратно, выхватывая револьвер. «Головорез» М2 хоть и был стандартным флотским револьвером Арминума, но мне разрешили его оставить себе. Калибры совпадали, со снабжением проблем возникнуть было не должно. Понравился мне этот тяжеловатый, но крепкий и надёжный револьвер. В случае чего можно в кого-нибудь кинуть им, как однажды пошутила Виториа.

Подметив одного из лучников, я выстрелил. Затем ещё, ещё и ещё. И ни разу не промахнулся, но эффекта не было. Фигура несколько раз дёрнулась, но не упала, а сделала шаг за ствол дерева.

— Какого маблана? — спросил я ни к кому не обращаясь.

— Это некросы, юнкер, — спокойно, словно и не напал на нас никто, сообщила Пипа. — Придётся драться. Им нужно повредить голову или отрубить её.

Я прицелился точней и прострелил-таки одному из стрелков череп. Ожидаемо фигура покачнулась и завалилась. Перезарядил барабан револьвера. Прицелился во второго, но выстрелить помешала вылетевшая с противоположной стороны дверь, срываемая с петель. Я, резко развернувшись, только успел заметить, как Пипа отхватила пару когтистых лап, попытавшихся схватить её за белые меха. В руке чиновницы слабым светом мерцало какое-то энергетическое лезвие. Она развязала завязки и небрежно повела плечами. Белое меховое манто осыпалось на пол кареты. Под верхней одеждой оказался отливающий золотым блеском обтягивающий комбинезон. Моя спутница выпрыгнула на улицу через оторванную дверь.

122

Я вышел из кареты, крепко сжимая револьвер и табельную саблю. Зрелище передо мной не вызывало ничего, кроме крепкого ругательства. Капрал-легионер Кюнс лежал ничком в грязи, неподвижно. От этого вида во мне крепло несогласие. Нет, такой конец немыслим для воина! Я не мог бросить его, даже если он уже мёртв, его тело на поругание врагам!

Сделав глубокий вдох, я почувствовал, как внутри растекается ледяная ярость, заполнявшая всё внутри.

Песня стрелы пронзила воздух поблизости, вернув в настоящее. Засады — неожиданные и нежеланные в этом лесу — убили моих легионеров, но нападавшие допустили главную ошибку. Я и ван дер Джарн — Восходящие. Если кого и нужно было убивать в первую очередь, так это нас.

Низкое рычание вырвалось из моей груди, когда мои глаза осматривали опушку в поисках нападавших. Когда они вышли из чащи с натянутыми луками, волна ярости нашла свою цель.

Лучники быстро выпустили стрелы, но хоть они и летели быстро и точно — слишком медленно для меня, уже вышедшего за пределы обычного человека.

Активировав Скрижаль, я выбрал Руну Термобарической гранаты и метнул её в нападавших. В то же время мои глаза отслеживали путь стрел в воздухе, чтобы не попасть под этот смертоносный град. Взрыв разметал нападавших с моей стороны, и я поспешил к другой стороне дороги, где держала оборону Пипа.

Чиновница ловко рубилась своим удивительным оружием сразу с пятью некросами. Полупрозрачное мерцание энергетического лезвия было едва заметно, но в момент движения или удара оно словно уплотнялось. Как будто сам воздух уплотнился, став длинным клинком, видимым только при движении. Тем не менее несмотря на кажущуюся призрачность оружия, она уже успела располовинить одного врага, а двух других оставила безоружными, перерубив их топоры.

Сама же бронзовая Восходящая выглядела невредимой и даже не запыхавшейся — не так-то просто притомить или ранить на таком уровне развития. Я окинул поле боя взглядом, и стало ясно, что с этой стороны дела обстоят куда как хуже, так как некротических человекоподобных тварей тут было больше и они наступали из леса.

Я выстрелил из «Головореза» пять раз, переложил саблю в правую руку и бросился вперёд, не думая уклониться от летящих в меня стрел, скорость была поразительной для обычного человека, но я остался ей недоволен.

Когда я бежал по пологому склону, ветви хлестали лицо, корни словно нарочно лезли под ноги. Некрос с тусклыми глазами заступил мне дорогу, замахнувшись топором, но встретил свою смерть почти моментально; я, уклонившись от смертельного удара, провёл выпад своей саблей в коричневое лицо, обтянутое пергаментной кожей, прежде чем неживая тварь успела осознать свою судьбу.

Топор выпал из его рук, но не успел упасть, подхваченный мной, прежде чем достиг земли. Захваченное оружие тут же прорубило кости черепа, оказавшись в голове второго некроса. Не успел я опомниться, как около меня оказались ещё около двух десятков зомби, только теперь вооружённых мечами и копьями. Я парировал, уворачивался, наносил рубящие удары и делал выпады, словно стальной вихрь, оставляя после себя окончательно мёртвых врагов.

Всё завершилось в считанные минуты. Я стоял среди неподвижных тел, задыхаясь и сжимая оружие. Некросы лежали вокруг неподвижно, теперь мёртвые окончательной смертью.

Пока я озирался в поисках, кого бы ещё зарубить, услышал крик:

— Ки-и-ир!

Конечно! Чиновница осталась у кареты совсем одна! Я бросился со склона обратно. Было хорошо видно разбросанные тела легионеров, испуганного кучера, забравшегося под карету, и пару цезарей, обезумевших от страха, но тяжесть утыканных стрелами трупов других птиц и кареты не давала им убежать.

Задание Наблюдателя Единства!

Восходящий Кир! Вы находитесь в области, где был замечен рыцарь смерти Аюкан, приравниваемый по шкале некроэволюции к альфа-некросу. Рыцарь смерти Аюкан представляет опасность для Народов Единства. Ликвидируйте опасность любым доступным вам способом.

Награда: Слава

Награда: Звёздная монета

Награда: Руна (качество: серебро)

Я выругался и… Увидел его.

Фигура, до поры скрытая от меня громоздкой каретой, была не простым некросом, а созданием из кошмаров. Его присутствие словно искажало воздух вокруг него. От Звёздного Монстра будто без остановки стекал пар, только пар белый, а эта субстанция была антрацитово-чёрного цвета. Рыцарь смерти Аюкан стоял прямо над распростёртой фигурой в золотом, его чёрные доспехи были украшены рунами. Худое костистое лицо обернулось ко мне, а я во все глаза смотрел на распростёртую Пипу. Правая рука Восходящей была сломана, я это понял по гримасе боли на её лице и острому осколку кости, торчащей из открытого перелома. Её чудесное оружие валялось дезактивированным далеко от неё.

— Храбрый легионер хочет бросить вызов неизбежному, — прошелестели серые губы Аюкана. — Что же, попытайся.

Я крепче сжал саблю, соображая, что делать. Если битвы с этим неживым чучелом я не боялся, он, как и я, был на бронзовом уровне Восхождения, то вот спасти Пипу я никак не успевал.

— Сейчас, — прошелестел враг. — Только закончу с этой бронзовой девчушкой и займусь тобой.

Он занёс булаву над девушкой, а я, наконец, решил уравнение. Быстро активировав Скрижаль, я выбрал Руну Таранный Рывок и использовал её. Этот бой проверит пределы моих собственных сил и навыков. В мгновенье ока мы оказались с Аюканом лицом к лицу.

Серые губы скривились в ухмылке, а костлявые руки опустили тяжёлую булаву, но её в сторону отвела моя сабля.

— О, — равнодушно удивился рыцарь, — Игрушечный солдатик кое в чём поднаторел?

И без паузы нанёс удар уже по мне под неожиданным углом снизу. Я успел, но…

Увернуться не получилось. Оставалось только принять удар на жёсткий блок. Сабля сломалась с жалобным звоном, я только и успел отскочить.

— Ты всего лишь мимолётная искра против вечного пламени смерти…

Серая мёртвая кожа на лице собралась складками и пошла морщинами, показались длинные, острые зубы. Я понял, что Аюкан улыбается.

От следующего удара я увернулся и отпрыгнул за многострадальную карету. Вновь просвистевшая рядом булава заставила пригнуться, но это была ошибка, к счастью, не моя, а противника. Тяжёлое оружие частично проломило деревянную стену экипажа и завязло там, давая мне время.

Я активировал экстрамерное хранилище и первое, что там обнаружил — тот самый клинок гаргульи, что разрубил пласталь моего карабина во время боя за форт дигов в Мёртвом лесу. Я тогда вырвал необычный полуторный меч из когтистой лапы некроморфа и… Попросту про него забыл! Столько всего происходило, что не было времени произвести ревизию своего имущества.

В следующий миг мне пришлось снова принять булаву альфа-некроса на жёсткий блок, но на этот раз моё оружие, похожее на обоюдоострый клинок, выдержало. Противоположная кинжальному острию сторона заканчивалась тройным игловидным шипом, очень похожим на странный коннектор, за него-то я и ухватил меч, так как ничего похожего на рукоять не было и в помине. Металл отливал глубокой изумрудной прозеленью, очень похожей на окислы. Однако глубокая зарубка на булаве Аюкана заставила меня отбросить сомнения и перейти в контратаку. Противник не уступал мне в скорости, а в мастерстве… В мастерстве обращения с оружием пусть немного, но точно превосходил. Этого «немного» чуть пару раз не хватило, чтобы раскроить мой череп тяжёлой железякой. Через несколько сшибок мы разорвали дистанцию и пошли по кругу. Пока мы кружили друг вокруг друга, я не мог не спросить:

— Ты знаешь человеческую речь. Что заставляет тебя на нас нападать?

Рыцарь Смерти сделал паузу, и на мгновение показалось, что он обдумывает мой вопрос.

— Жизнь — это всего лишь мгновенье, — сказал он, и его голос был пронизан древней мудростью. — Смерть — это неизбежный финал всего живого. Однако некоторые стремятся обмануть судьбу, чтобы продлить своё существование сверх замысла природы.

Я почувствовал прилив гнева при мысли о своих павших товарищах.

— А какое право ты имеешь решать за других?

123

— Нет никакого права, — признал он, снова оскалившись, — кроме права сильного. Тебе следовало бы понять это до того, как ты встал на первую ступень Восхождения.

За этим разменом репликами последовала новая сшибка, и она не была похожа ни на один бой из тех, в которых я участвовал раньше. Булава Аюкана двигалась с противоестественной скоростью и точностью, с гудением разрывая воздух, но я успевал либо парировать их, либо уклоняться. Наше оружие лязгало. Я тяжело дышал и, казалось, что слышал, как стонут мои мышцы и связки от запредельной скорости.

Пока мы танцевали в этом смертоносном вальсе, я в запале крикнул:

— Здесь твоё право сильного закончится!

Он рассмеялся, и этот глухой звук разнёсся эхом в тишине.

— Ты ошибаешься. Я только начал. Это ты кончишься.

С каждым парированием и ударом я чувствовал, что мои силы уходят. Сила Рыцаря Смерти была не похожа ни на что, с чем я когда-либо сталкивался, и всё же внутри меня горел огонь ярче, чем когда-либо. А ещё я понял, что от него шёл неслабый пси-фон. Я уже несколько раз попадал под подобные ментальные удары, было с чем сравнивать.

Аюкан воздействовал на всё вокруг, внушая страх. От близости такого страшного существа больше всего хотелось склониться или бежать от этого дикого ужаса во плоти без оглядки. Как только я начал уставать, ощутил это сильней. Что будет дальше? Просто оцепенею и потеряю способность сопротивляться? Кажется, я понял тактику рыцаря смерти. Он сам не устаёт, а меня решил попросту измотать, навязывая быстрый темп боя.

Мир для меня сузился до этой самой важной схватки. Пока я парировал беспощадные и стремительные атаки Аюкана, мой разум метался в поисках слабых мест в его защите или стратегии. Псионическое давление, которое он оказывал, без остановки давило на моё сознание, но я отказался поддаваться.

Шелестящий смех Аюкана вновь прорезал воздух.

— Время на моей стороне, смертный. Ты не сможешь пережить вечность.

С каждым оброненным словом этот танец смерти становился всё сложнее для меня. Со стороны наши движения были неясны для любого, кто мог быть свидетелем этой схватки — один сплошной вихрь стали и ярости. И всё же среди хаоса битвы я нашёл момент, когда смог разорвать дистанцию и сумел активировать свою Скрижаль.

— Если жизнь — всего лишь мимолетная искра, — прохрипел я, — тогда я разгоню тьму…

На использование Руны «Сияние» у меня были определённые надежды. Но вызвал лишь ещё один приступ шелестящего замогильного смеха своего противника, во время которого меня снова придавило ментальным ударом.

Я напрягал всю свою силу воли, сопротивляясь псионическому натиску Аюкана. Казалось, будто воздух превратился в густой кисель, пока я боролся за сохранение контроля над своим разумом и телом.

Глаза Аюкана сузились, на его неживом лице пробежала вспышка удивления.

— Ты силён, смертный, — признал он, — но даже самое яркое пламя может погаснуть в холодных объятиях смерти. Склонись!

Словно в подтверждение своей точки зрения, его булава обрушилась с новой силой. Я встретил его своим клинком. Очередная серия размена ударами с запредельной скоростью окончилась ничем. Разве что можно было снова записать одно очко рыцарю смерти, так как он не уставал, а я наоборот.

Казалось, что битва достигла апогея, когда мы обменивались ударами, которые уже были за гранью человеческих способностей. В этот момент я понял, что если ничего не смогу предпринять, то он меня размажет. Может, я смертный, но в этом и есть моё преимущество. Ключ к победе лежит не только в физической силе, но и в неукротимом желании жить! Собрав все доступные мне остатки сил, я бросился в последнюю отчаянную атаку.

Клинок с глубоким изумрудным отливом просвистел в воздухе и с оглушительным звоном встретил булаву Аюкана. И оружие Рыцаря Смерти разделилось на два куска!

Аюкан отшатнулся, воспользовавшись случаем, я усилил атаку, загоняя его всё дальше и дальше, пока он не оказался спиной к разрушенному экипажу.

— Твоя «вечность» заканчивается, тварь. — прошипел я, направляя острие клинка ему в грудь.

Рыцарь смерти посмотрел мне в глаза, и на короткое мгновение я увидел в его взгляде что-то вроде уважения.

— Смерть — это не конец, глупый смертный.

— Кир! — раздался голос Пипы из-за спины. — Убей его! Не тяни! Бей в сосредоточие!

Я нанёс резкий удар в район солнечного сплетения Аюкана. Меч, перерубивший только что стальную булаву, в общем-то предназначенную для сражений, с трудом пробил грудь прижатого к карете рыцаря смерти. Складывалось впечатление, что я пытаюсь пробить не заточенной металлической палкой шину вездехода, выполненную из наноуглеродных трубок. Продавить вроде и получается, но не пробить. Напряжением всех сил и навалившись всем весом на клинок, у меня всё-таки получилось.

— Руби ему голову! — снова подсказала мне чиновница.

И я рубанул. Раз, другой, третий! После четвёртого удара страшно оскалившаяся голова покатилась по мостовой. Из разрубленной шеи пошёл всё тот же тёмный туман, а тело рыцаря смерти начало истаивать, пока, наконец, не пропало совсем, оставив после себя лишь жуткую тишину.

Я стоял, задыхаясь и не до конца осознавая свою победу над этим мощным противником. Битва была выиграна, но кто поручится, что встреча со следующим таким врагом будет мне по силам.

Несмотря на вялые протесты, осмотрел открытый перелом ван дер Джарн и пришёл к выводу, что он скверный. Я сообщил об этом чиновнице, та мне ответила:

— Если кость не вправить на её место, не помогут никакие Руны, — закусила губу она. — Буду вам признательна, юнкер, если вы позаботитесь обо мне.

— Предлагаю перейти на «ты», — предложил я. — Потому что после того, что мы пережили вместе, я как приличный мужчина обязан на вас жениться.

— Боюсь, вынуждена ответить отказом. Дело даже не в вас, а в том, что это будет мезальянс для меня и моего Дома, — бледно улыбнулась Пипа. — А на «ты» — это очень своевременно…

Я призвал из своей Руны ведьмин корень и предложил чиновнице пожевать его. Та не стала кочевряжиться и, откусив приличный кусок, старательно жевала его, морщась от отвращения, с минуту, после чего отключилась.

Сжав поплотней зубы, я поставил кости на место и сделал перевязку бинтом из своего криптора. Собрав несколько подходящих веток, я соорудил шину.

Соображая, из чего можно сделать перевязь, подошел к одному из павших легионеров и услышал стон. Оказалось, что я бездарно потерял не всех пятерых легионеров под своим началом. Капрал Калус Кюнс оказался крепким парнем и доказал, что семи стрел в спину для легионера из «Дохлого Единорога» недостаточно. На него я не пожалел медикаментов из своего криптора, оказав первую помощь по высшему разряду и закрепив всё это Руной Заживления. Применил эту же Руну и на ещё не очнувшейся чиновнице. Только после этого я обратил внимание на кучера, так и отсидевшегося весь бой под каретой.

На попавшем в зону действия ментального удара мужике, не было и царапины, но тот не мог от страха вымолвить и слова. Только стонал и заикался. Ни пощёчины, ни уговоры, ни угрозы, ни мат, ни крики на него не подействовали. Для того чтобы привести его в разум, пришлось прибегнуть к средству, старому как мир. Руна Цветочного бренди помогла мне с этим. Призвав бутылку, я насильно начал вливать крепкий алкоголь дрожащему будто осиновый лист мужику, через четверть часа я получил себе помощника. Правда, тот был пьян в стельку, но от него точного расчёта и не требовалось. Всего-то и нужно было распрячь цезарей и не дать птицам разбежаться.

Увы, неторопливую и тяжёлую, но такую удобную и уютную карету пришлось бросить. Престижному экипажу так досталось, вряд ли он подлежал восстановлению. Весь утыканный стрелами, с проломленными в нескольких местах стенками и покосившийся на одно колесо, всё же послужил для раненых временным укрытием. Оставив с ними всё ещё дрожавшего как осиновый лист кучера, я пошёл собрать Руны и Звёздную Кровь.

124

Я с задумчивым видом смотрел на покосившийся роскошный экипаж, размышляя о том, не использовать ли Руну Материя для его ремонта. Однако после минутного колебания я решил, что он слишком тяжёлый для двух оставшихся цезарей. Хотя птицы были большими и сильными, они не производили впечатления выносливых тягловых животных способных тащить вдвоём тяжёлую карету многие десятки километров.

Кроме того, активация серебряной Руны стоила бы двадцать четыре капли Звёздной Крови, что было бы слишком дорого для ремонта примитивной повозки, пусть и роскошной. Семья Ван дер Джарн, насколько я понял из краткого общения с Пипой, не была далеко не бедной. Успокоив себя тем, что у них должно хватить средств на ремонт, я отправился собирать Руны и Звёздную Кровь.

Естественно, я начал с рыцаря смерти. После того как я отсёк Аюкану голову, он весь испустил чёрный дым или пар. Но все его вещи остались нетронутыми.

Беззвучно светились парящие над местом упокоения рыцаря смерти символы. Среди них выделялся искрящийся серебром глиф капельки Звёздной Крови. Ради неё в Единстве живут, развиваются, сражаются и заключают мир и союзы, из-за неё же и погибают.

Я взмахнул рукой, отгоняя философские мысли, забрал Руны и втянул капельку Звёздной Крови.

Получено 33 капли Звёздной Крови. Общее количество: 401 / 456

Получена Руна Развития

Получена Руна Аура страха

Получена Руна Сага

Три бронзовые руны — это очень и очень неплохо.

Руну-Сагу я просто поместил в свою скрижаль, решив, что займусь ею позже, когда у меня будет достаточно времени для этого. То же самое я сделал и с Руной Развития бронзового качества, которая была мне полностью понятна.

А вот руну-заклинание, оставшуюся после Аюкана, я осмотрел сразу и с большим интересом.

Руна Аура страха

Руна-Заклинание

Качество: бронза

Активация: 12 капель Звездной Крови

Заклинание порождает вокруг заклинателя конус страха, который внешне проявляется как чёрный пар, исходящий из его тела. Все существа, попавшие в этот конус будут испытывать сильный страх, если только они не превосходят по Атрибуту Ментальности Атрибут Псионики у заклинателя. Чем больше разница между этими Атрибутами, тем сильнее воздействует заклинание. Уровень Атрибута Мистика заклинателя определяет радиус конуса. Испуганное существо может либо попытаться убежать как можно дальше от заклинателя, либо впасть в подобие ступора. Если же бежать некуда, оно будет стараться уклониться от боя.

Время действия: 4 часа

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готово к активации

Руна была сильна, и я убедился в её действенности. Однако по какой-то причине я не желал применять это заклинание. Внутри меня росло сопротивление идее вселять страх. Возможно, я не хотел уподобляться Аюкану, но не мог объяснить, почему. Вероятно, это было связано с тем, что заклинание воздействовало на всех без разбора, не различая друзей и врагов.

Как бы то ни было, я не хотел использовать эту Руну.

Я восхищался безупречной сферой бронзового сердца рыцаря смерти, которое могло стать мощным артефактом или послужить материалом для создания Рунных Символов.

Моё внимание отвлёк Наблюдатель, приславший сообщение:

Восходящий Кир! Вы уничтожили рыцаря смерти Аюкана.

Получено: 1 Звёздная Монета

Получено: 1 славы.

Выберите любую Руну (бронза): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Существо, Руна-Портал, Руна-Домен, Руна-Сага.

Я смахнул окно с сообщением о выполненном задании в особую вкладку, где своего часа уже дожидались:

Восходящий Кир! Вы уничтожили 10/10 низших некросов.

Выберите любую Руну (дерево): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение.

Восходящий Кир! Вы уничтожили 100/100 низших некросов.

Получено: 1 Звёздная Монета

Получено: 1 славы.

Выберите любую Руну (бронза): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Портал.

Восходящий Кир! Вы уничтожили 1000/1000 низших некросов.

Выберите любую Руну (серебро): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Портал.

Задание на некросов преодолело «золотой» порог:

Восходящий Кир! Некросы угрожают самому существованию Единства. Уничтожайте неросов везде, где найдете, и вы будете щедро вознаграждены!

2458/10000.

Награда: Слава

Награда: Звездная Монета

Награда: Руна (качество: золото).

Также висела не взятая награда за помощь Гриви.

Восходящий Кир! Вы помогли Роду диггеров защититься и отступить в безопасное место. Обеспечили выживание Матери Рода, обеспечили сохранность и доставку «Сердца Рода» в безопасное место.

Получено: 1 Славы

Получено: 3 Звёздные Монеты

Выберите любую Руну (серебро): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Портал.

Почему-то я не испытывал радости от выполненных заданий, лишь мельком взглянул на них и отложил до более подходящего времени. Награды никогда не бывают лишними, но выбор новой Руны стал для меня чем-то личным и даже интимным. Мне нужно было уединиться и разобраться с этим.

Я обошёл поле боя, втягивая капельки Звёздной Крови и собирая глифы. Рун было немного — всего пять штук, и все они оказались пустышками мусорного качества. Звёздной Крови тоже было немного — всего семнадцать единиц. Пока я ходил кругами вокруг кареты, меня одолевали размышления о том как поступить дальше.

По территории Поднебесного Аркадона на большие расстояния можно передвигаться либо в личном экипаже с кучером, либо на собственном гужевом транспорте, как это было у нас с Пипой ван дер Джарн. Также можно было дождаться обоза, каравана или иной оказии, например, доставки почты.

Второй вариант нам не подходил из-за непонятной спешки. Возвращаться тоже было не с руки, ведь мы уже проехали больше трети пути, пока не встретились с Аюканом. Все прелести передвижения на гужевом транспорте я прочувствовал ещё во время путешествия в Аркадон.

Несмотря на выносливость тауро, их нужно часто останавливать, чтобы покормить и дать отдых. Если же использовать призванное из Руны животное, такое как мой Обжора, то необходимо давать Руне «откатиться». Например, мой паразавр мог нести меня на себе только шесть часов, после чего отправлялся обратно в Руну. Его героический аппетит, кстати, был чем-то вроде отклонения. Существа, призванные силой Звёздной Крови, не нуждались ни в еде, ни в питье. Но даже так, чтобы передвигаться верхом на существах из Рун, таких нужно как минимум две, а то и три. Или же сокращать время отката или увеличивать время действия одной Руны с транспортным существом.

Даже если бы Обжора — во всём удобное и сильное ездовое животное — был прокачан, он не смог бы решить наши проблемы, потому что у нас, кроме меня и кучера, было двое раненых. Если Пипа — Восходящая и сможет сесть в седло даже со сломаной рукой, то капрал Кюнс до сих пор без сознания и вызывал у меня сомнения. Я оказал помощь своему легионеру, но не убьёт ли его путешествие.

Путешествовать по Поднебесному Аркадону было бы совсем плохо, если бы не сеть вполне приличных мощеных дорог, прокладкой которых занимались государственные трели — местные узаконенные рабы и осуждённые каторжники. Подозреваю, что если бы не постоянная потребность перебрасывать значительные военные контингенты от границы к границе, то дорог не было бы вовсе.

Остановиться по дороге можно было в трактирах и на постоялых дворах, которые местные называли кантинами. Они были одновременно и питейным заведением, и общепитом, и гостиницей, и магазином, и часто публичным домом. Естественно, с санитарией и благоустройством в таких номерах было очень по-разному, но в основном печально. Помножьте это на тесноту, запахи и третьразрядную кухню, и получите представление о том, что такое кантина. Оставить раненых в одном из таких заведений — вариант, но далеко не лучший в нашей ситуации.

Ещё довольно часто на дорогах появляются патрули лёгкой кавалерии, занимающиеся поддержанием порядка. Но ждать один из них — тоже не вариант.

125

Я решил не отправляться в путь сразу после боя, а заночевать у дороги. Хотя ямщик и отошёл от испуга, он был категорически против этого, но полбутылки бренди помогли мне убедить его. Мужик начал клевать носом, и я отправил его спать, а сам развёл костёр возле кареты. Это было не самое лучшее место для ночёвки, но выбирать особо не приходилось.

После нашего отъезда за нами должна была отправиться Сорок седьмая центурия, но пока они нас догонят, пройдёт не меньше недели, ведь легионеры пойдут пешком. Мы бы преодолели это расстояние за сутки с небольшим, а у них уйдёт целая неделя, если не больше.

Тишина, повисшая над недавним местом битвы, казалась противоестественной, особенно после гибели рыцаря смерти. Только стволы копейника поскрипывали от ветра, да шелестела листва, время от времени раздавался далёкий вой какого-то неизвестного зверя. Этот звук откровенно пугал, вызывая мурашки по коже, но лучше так, чем полная тишина.

Покопавшись в крипторе, я достал свою обгоревшую пласталевую кирасу, но надевать её поверх новенького офицерского мундира не решился. Подойдя к доспехам Аюкана, я попинал носком сапога пробитую кирасу рыцаря смерти. Она была самой обычной и не содержала ни капли Звёздной Крови, но выглядела куда как пригляднее, чем моя.

Пошевелив извилинами, я решил совместить свою пласталевую кирасу с обычной стальной при помощи Руны Материя. Так ни у кого не возникнет вопросов, почему офицер Четырнадцатого ходит в закопчённой тусклой железяке.

Кирасы в легионе носили, но в основном тяжёлые кавалеристы и штурмовые центурии. Благодаря новой памяти, вспомнить, как они выглядели, было легко, но у меня и сабля сломана, а вешать на бок легионерский тесак, который точно окажется не лучше, чем офицерская сабля, не хотелось.

Я посмотрел на странный полуторный меч с зеленоватым отливом. Всё в нём было хорошо, он не затупился и не получил ни одной зазубрины после напряжённой схватки, вот только отсутствие нормальной рукоятки и ножен беспокоило.

Поковырявшись в груде снаряжения, оставшегося от Аюкана, я отыскал перерубленную пополам булаву и шлем рыцаря смерти. Разложив все предметы перед собой, я активировал Скрижаль и использовал Руну Материя.

Первым делом я зачерпнул материал из сломанной булавы и вылепил для необычного полуторника простую рукоять, подобную той, какую я видел на мече Ари. Из чистого хулиганства яблоко меча выполнил в форме черепа. Из того же самого материала сформировал ножны для меча. Из шлема Аюкана вылепил себе стальную каску с гребнем, вроде той, какой пользовались крылатые кавалеристы. Шляпа — это удобно и хорошо, но в следующий бой я предпочту идти в стальном шлеме.

Попытался придать каске повышенные прочностные характеристики, и вроде бы даже получилось, но насколько сталь стала прочней, сказать было сложно. В завершении этого сеанса работы с материей я совместил две кирасы, растянув ауюканову, натянул её очень тонким слоем поверх пласталевых компонентов, придав стали ту форму, какую хотел.

Воплотил в металле образ из своего сознания — ажурные, лёгкие застёжки, выполненные из единого куска твёрдой стали, достаточно прочные, чтобы выдержать прямой сабельный удар. Когда я открыл глаза после сеанса работы с Руной, то увидел воплощённые в реальность предметы.

Меч и ножны проверил, каску и кирасу надел сразу. Всё подошло и было именно таким, каким я их задумал. В глаза бросились несколько деталей, которые я бы переделал, но решил с этим пока повременить.

Поняв, что устал как собака, я омыл руки и решил не откладывая восполнить запасы воды. Я достал уловитель и дистилятор атмосферной влаги и установил его прямо около костра. Устройство негромко сыто заурчало, начав работать, собирая влагу из воздуха и превращая её в питьевую воду.

Впервые после того, как добрался в Аркадон, я установил и активировал детектор движения. Убедившись, что устройство не подаёт сигналов опасности, решил заняться ужином. Вообще, кашеварить должен был кучер Пипы из продуктов, которые были где-то в багаже.

Но где сейчас по темноте искать эти припасы? Да и мужик, правивший экипажем, дрыхнет рядом с чиновницей. Так полезешь в один из сундуков, а там пипины трусы… Неудобненько может получиться.

Когда воды стало достаточно для того, чтобы наполнить два котелка, я повесил оба над огнём. В одном заварил чай, в другом решил размочить плитку рациона.

За этим занятием меня и застала пришедшая в себя Восходящая.

— Юнкер, — прошептала она. — Вы решили, что нам теперь делать?

Я посмотрел в медовые глаза чиновницы, отражавшие злое сияние Ока Вечности и отблески костра, и понял — ответственность за раненую ван дер Джарн легла на мои плечи, добавив к и так тяжелому грузу чувства вины за погибших легионеров. Как бы сейчас ни хотелось высказать аристократке всё, что я думаю о ней и её капризах, но сдержался.

Во-первых, большинство рекрутов были добровольцами и знали, на какой риск идут, покидая относительно безопасные стены Аркадона. Во-вторых, я хоть и получил приказ, мог бы попытаться повлиять на ван дер Джарн и взять больше легионеров или убедить её ехать помедленней, чтобы оставаться под защитой Сорок седьмой центурии.

Как ни крути, а в центурии сто восемьдесят вооружённых бойцов.

— Как обычно, будем выживать. Заночуем здесь, — преувеличенно спокойно ответил я, мой голос был твердым, несмотря на внутреннее смятение. — Завтра с первыми лучами отправимся дальше.

— Выживать? — повторила она скептическим тоном. — И как нам выжить, если после нового Небесного Знака за нами гоняются такие могущественные существа, как Аюкан? Думаете, я не поняла, что вы едва с ним справились? Что дальше? Кто за нами явится следующим?

— Мы сильные, — ответил я, усмехнувшись. — Вроде бы это твои слова?

Пипа вздрогнула, когда острая боль пронзила её руку.

— А что, если нет? — вызывающе спросила красотка, её дыхание стало прерывистым.

Я встал, осматривая окрестности и прислушиваясь. Лес был жив, невидимые глаза наблюдали и ждали. Детектор движения тревожно замигал индикатором, сообщая, что к нам что-то приближается. Моё внимание привлек шорох в кустах.

Я призвал из Руны гаусс-карабин и, вскинув его к плечу, сделал скользящий шаг. Между ветвей мелькнула тень, несколько раз негромко хлопнули выстрелы.

Когда я подошёл ближе, то увидел, что это кто-то вроде гигантской морской свинки. Грызун был ещё жив. Предварительно понизив скорость боеприпаса до минимума, чтобы игла не проделала в животном сквозную дыру, а произвела останавливающий выстрел, нажал на кнопку инициатора стрельбы. Грызун ещё несколько раз дёрнул лапками и больше не двигался.

Я подошел к убитой тварюшке, та выглядела бы привычно, если бы не размер и не четыре глаза. Достав из криптора биоанализатор, вогнал его в тельце животного. Прибор издал тихий писк, индикатор на нём загорелся дружелюбным зелёным светом, под ним я увидел загоревшиеся цифры соответствия пищи для употребления — 96,7 процентов. Мясо грызуна было безопасным в качестве пищи едва ли не лучше, чем протеиновая лапша из пищевого синтезатора.

Пока я колдовал с биоанализатором, со стороны спины тихо подошла Пипа и спросила с интересом:

— Что ты делаешь с этим куи?

— С кем? — удивился я.

— Куи — это домашнее животное, — почему-то смутилась моя спутница. — Эта куи — детёныш. Она не тяжелей меня.

— А взрослый сколько весит? — соображая, какая ещё опасность нам может грозить, спросил я. — Здесь где-то живут животноводы?

— Насколько мне известно, тут никто не живёт, вплоть до пригородов Манаана, — терпеливо ответила мне Пипа. — Взрослые куи могут вырастать до четырёх-пяти моих весов. У них очень вкусное мясо.

Я оценивающе окинул взглядом восходящую и решил, что в ней килограмм шестьдесят.

— Что же, — хмыкнул я. — Сегодня на ужин у нас куи.

126

Под бдительным Оком Вечности я приготовил мясо куи на костре. Получилось не ахти как, а первую партию я и вовсе сжёг. Однако это было намного вкусней, чем та сладковатая каша, которой нас кормили в офицерской столовой.

А может, всё дело в голоде, усталости, опасности и свежем воздухе? Если так, то это определённо самые лучшие приправы к пище. Пипа, составившая мне компанию, пока явно не собиралась идти спать, а я не сопротивлялся.

— Твоя сабля, Кир…

— Моя сабля… Что? — не понял я.

— Она сломалась.

— Не выдержала встречи с булавой, — пожал я плечами. — Ты была ранена. Пришлось действовать быстро. Парировал удар слабой частью клинка.

— И я благодарна тебе за то, что вмешался. Ещё чуть-чуть, и он бы убил меня. Но я не об этом…

— О чём же тогда?

— Твоё оружие, которым ты убил Аюкана. Откуда оно?

— Ты про этот меч? Он уже давно у меня, — признался я. — Какой-то необычный материал…

— Какой-то необычный материал⁈ — удивлённо воскликнула Пипа. — Это же легендарный иллиум!

— В самом деле? — поощрил собеседницу я.

— Да, — горячо заверила меня ван дер Джарн. — Я не поверила, даже когда увидела, что у тебя есть такой мощный артефакт. Думаю, без него ты бы не одолел Аюкана.

— И что в нём такого необычного?

— В рыцаре смерти?

И всё же чиновница была либо эталонной блондинкой наивысшей пробы, либо искусно в этом образе существовала.

— В иллиумном клинке, — направил я рассуждения Пипы в нужное русло. — Чем он такой ценен?

— Ну… Это творение Искуснейшего.

Искуснейшим здесь называли одного из Единых, а Едиными кого-то вроде местных божеств. Вроде бы это те Восходящие, которые развились до невероятного Небесного уровня.

— И всё? — удивился я, уже приготовившись услышать длинную легенду.

— Из иллиума Искуснейший выковал нерушимые кости Единства. Этот материал нельзя сломать или расплавить, он не проводит энергию, тепло и холод, но самое главное — он совершенно нейтрален. Клетка или ошейник из иллиума пленит даже самого сильного Восходящего. Он не сможет использовать Руны, а если нанести раны тому, кто содержит Звёздную Кровь, они будут долго заживать, оставят ужасные шрамы и будут опасны…

Я с интересом посмотрел на свой необычный полуторник, а Пипа продолжила.

— Из-за этого младшие расы называют иллиум ядовитым или холодным металлом. Тебе повезло добыть целый меч, в Аркадоне за Звёздную Монету торгуют малые осколки, чтобы вплавить их в пули или сделать наконечники для стрел.

Я невольно восхитился. Приятно знать, что у тебя на поясе болтается целое состояние. А потом я задумался.

— Наверняка ты знаешь, сколько может стоить такой меч? — осторожно поинтересовался я.

— Не знаю, — потупилась девушка. — Я никогда не планировала покупать или продавать иллиум. Разве ты знаешь, где достать ещё…

— Меч мне достался случайно. Я взял его как трофей в бою, — признался я. — Если предположить стоимость?

— Думаю, что не меньше тысячи Звёздных Монет, а на самом деле как договоришься…

— Если он не плавится и не ломается, как его добывают и как обрабатывают?

Пипа улыбнулась.

— Некоторые говорят, что это известно Наблюдателю. Другие болтают, что для этого нужны специфические ремесленные Руны, но доподлинно никто не знает.

— Тогда откуда мог взяться мой меч? — задумался я вслух, не особо надеясь получить ответ.

— Скорей всего — это коготь или шип одного из искусственных воинов Наблюдателя, — внезапно ответила ван дер Джарн. — Иногда получается найти безжизненные тела механических солдат, с них и снимают иллиумные части.

Так, мы и сидели у костра, двое Восходящих, готовых встретить всё, что может принести ночь. Я угостил девушку чаем, но она всё равно начала клевать носом, и я её отправил спать. Пипа даже сопротивляться не попробовала и ушла спать.

Всю ночь какое-то зверьё завывало, но звуки доносились с довольно большого расстояния, и всё прошло спокойно, а с первыми лучами Игг-Древа я всех безжалостно растолкал и, наложив на Пипу и Кюнса Руну Заживления, начал торопиться в путь.

На Обжоре разместились я и ван дер Джарн, которая не сумела править одной рукой цезарем. Кюнса мы привязали к спине птицы, и её вёл в поводу кучер, более или менее пришедший в себя.

Когда тот заикнулся утром про алкоголь, я молча ему продемонстрировал крепко сжатый кулак, и тот вполне меня понял. Тела мёртвых легионеров я перенёс в карету и закрыл двери, чтобы до них не добрались дикие звери. Когда Сорок седьмая будет проходить мимо, их похоронят в соответствии с местными обычаями. В Брогане, принявшем командование в моё отсутствие, можно было не сомневаться. Крепкий, упрямый и во всех отношениях правильный мужик. Именно на таких всё и держится.

Ехать быстро не получалось. Как только мы ускорялись, Кюнс начинал стонать от боли из-за растревоженных ран, да и Пипа отчаянно бледнела. В итоге я сдался и дал капралу пожевать ведьминого корня, чтобы тот отключился.

Могучая стена векового леса подступала почти к самой дороге. Ветви густых копейников почти смыкались кронами на приличной высоте, бросая густую тень на наш путь. Было довольно прохладно, что заставляло Восходящую кутаться в белоснежные меха.

Сверхъестественная тишина, царившая в этом инопланетном лесу, прерывалась звуками, издаваемыми нашими ездовыми птицами, резкими криками их диких мелких пернатых собратьев, да урчанием в животе моего вечно голодного паразавра.

Но это акустическое сопровождение очень быстро стало для меня привычным и не мешало мониторить окружающее нас пространство. Я не терял бдительности, держа под рукой иллиумный меч и «Головорез», готовый дать шпоры Обжоре и применить оружие. Также, несмотря на взгляды Пипы, не побрезговал я и надеть кирасу и шлем, изготовленные ночью. О том, чтобы они были цвета тёмной небликующей стали, я позаботился.

Мы двигались очень медленно, хотя и останавливались перекусить на десять минут, к Манаану подошли уже в глубоких сумерках.

Я вёл в поводу цезаря, нёсшего на спине чиновницу, а кучер уступил своего пернатого скакуна раненому. Конечно, мне для этого пришлось ещё раз показать ему кулак, но человек это был несомненно хороший. Просто некоторым хорошим людям, чтобы проявить всё самое лучшее, необходимо немного стимуляции.

Манаан выглядел совсем не так, как я его себе представлял. Было известно, что это один из пограничных городов, стоящих на берегу реки Исс-Тамас.

Вообще, это широкий и глубокий пресноводный поток, но недалеко от этого места располагалось Небесное озеро, дающее начало истоку этой реки, тянущейся на тысячи километров.

Изначально этот город заложили с весьма прагматичными целями — здесь заготавливали корабельный лес и строили речные суда. Несложно догадаться, что в основном предметом заготовки был стройный копейник.

Со временем, кроме лесозаготовок, город занялся ещё ловом рыбы из Небесного озера, сельским хозяйством и металлургией. Причём именно сельское и рыбное хозяйство делало Манаан богатым городом.

Слово «богатый» и ввело меня в заблуждение. Когда я увидел почти полностью деревянный город, то даже немного расстроился. Это как же выглядят тогда бедные города, если богатые из срубов состоят почти полностью?

Манаан был окружён предместьями и полями. Мы все их увидели, пока шли по вьющейся между ними дороге. К городским воротам мы подошли уже, когда совсем стемнело. Естественно, окованные металлом ворота оказались заперты. На мои крики и стук никто не реагировал. Отчаявшись достучаться, я несколько раз выстрелил в воздух из револьвера.

Эхо револьверных выстрелов растворилось в ночи, оставив после себя напряжённую тишину. Окованные железом городские ворота, оставались плотно закрытыми.

— Кто это здеся ходит? В воздух палять! — раздался сквозь тьму грубый и настороженный голос, доносившийся от бойниц надвратной башни.

Я шагнул вперёд, положив руку на рукоять иллиумного меча.

— Путешественники, ищущие убежища, — сообщил я твёрдым голосом. — Чиновница ван дер Джарн и юнкер Четырнадцатого легиона Кир. С нами раненые. Открывай ворота!

Было мгновение колебания, прежде чем голос заговорил снова, пронизанный скептицизмом.

— Не положено! — отрезал голос.

— Что не положено? — начал заводиться я. — Пускать в город раненых?

— Открывать ворота после наступления ночи…

— Какого маблана? Я — Восходящий, и чиновница ван дер Джарн тоже! Мы сейчас вашу стену по брёвнам раскатаем, скотина! Открывай ворота!

— Э… Юнкер… Не дурите! Сейчас немного приоткроем, только чтобы вас пустить внутрь, — ответил совсем другой голос. — Только документы приготовьте и держите руки так, чтобы мы могли их видеть.

Я кивнул своим товарищам, давая им знак подчиниться. Мы стояли там, разношёрстная компания, под бдительным оком стражей Манаана. Особенно живописно выглядел кучер, имя которого я так и не спросил, теперь его постная рожа, да и фигура в целом выражали смирение, рождённое необходимостью.

Ворота медленно со скрипом отворились, открыв узкую щель, достаточную для того, чтобы мы могли пройти гуськом. Когда мы вошли, я почувствовал на себе тяжесть взглядов нескольких манаанских ауксилариев, их заспанные рожи и запах карзы — дешёвого алкогольного напитка сказали мне всё.

— Документ! — вышел вперёд капрал-ауксиларий.

Пипа протянула ему пакет с документами. Служивый даже читать их не стал, мазнув взглядом по печатям.

— Проходите…

127

Бледность уставшей ван дер Джарн сменилась гневным румянцем, и она устроила сонным и пьяненьким манаанским ополченцам такой разнос, что они чуть ли не на руках отнесли нас туда, куда было нужно. Пипу и её кучера отправили в замок с поэтическим названием «Речные башни», который был чем-то вроде местной достопримечательности. Перед расставанием я посмотрел на чиновницу. Она выглядела, да и была сильной и стойкой женщиной, которая, кажется, вернулась в свою привычную стихию.

Нас же с капралом Кюнсом проводили в кантину, так как выяснилось, что в казармах легиона недавно случился пожар. Гостиница оказалась крепким и высоким деревянным зданием, срубленным из брёвен толщиной в три моих охвата, из-за чего строение выделялось среди своих деревянных собратьев. Вывеска, отделанная солнцекамнем, тихо поскрипывала на ветру.

«Спокойная Гавань», — прочитал я название на вывеске. Кроме надписи на ней был изображён бородатый мужик с кружкой, полной пенной карзы. Хмыкнув, я вошёл внутрь.

Местный трактирщик, толстый мужчина с бородой, тёмной, как воды реки Исс-Тамас, встретил нас со смесью осторожности и гостеприимства.

— Добро пожаловать, — буркнул он, даже не пытаясь изобразить приветливость. — Кажется, вы проделали довольно долгий путь. Чего изволите… Офицер?

Я пропустил мимо ушей его скептический тон.

— Нужен ночлег на одну ночь, — сказал я твёрдым голосом. — И плотный ужин на двоих.

Взгляд трактирщика несколько смягчился.

— Конечно, — ответил он. — У меня подготовлены комнаты…

— Одну комнату на двоих, — перебил я. — И ужин.

— Комната десять ун. Ужин четыре.

Я выудил из кармана кошель и отсчитал требуемую сумму. Комнаты расположились этажом выше. К нашей нас сопроводила грудастая подавальщица.

— За ужином спуститесь через четверть часа, офицер! — пискнула она и скрылась.

Осмотревшись внутри, я пришёл к выводу, что видал и хуже. Комнатку впору было бы назвать каморкой, но тут действительно стояли две кровати, правда, почти впритык одна к другой. При желании можно было, не напрягаясь пожать друг другу руки.

Я приоткрыл окно, чтобы впустить в жарко натопленную комнату немного прохлады сгустившейся ночи, и поспешил расположить на койке Кюнса. За окном раздавались звуки жизни Манаана — города, который оказался одновременно больше и меньше, чем я ожидал. Аромат смолистой древесины наполнял воздух в комнате, смешиваясь со слабым влажным дыханием близкого Небесного озера.

После половины дня пешком хотелось стянуть высокие сапоги, но ограничился тем, что снял каску и кирасу, после чего занялся капралом, пребывающим в бессознательном состоянии. Осмотрел его начавшие уже заживать раны от стрел. Ни одна не загноилась и не выглядела так страшно, как ещё этим утром. Похоже, что кризис уже был позади, и дальше Кюнс пойдёт на поправку. Чтобы закрепить целительный эффект, я снова вколол раненому регенерирующее средство и воспользовался единственной подходящей к ситуации Руной. Также воспользовался тем, что легионер всё ещё «смотрит мультики», обработал ему раны и сменил повязку. После чего решил, что четверть часа уже всяко прошла, и спустился по широким деревянным ступеням на первый этаж.

В общем зале было накурено так, что хоть топор вешай. Всё было пропитано сладковатым запахом дым-травы. Кроме этого, тут стоял устойчивый запах рыбы, подгоревшего жира и какой-то другой еды, которую я не смог опознать, но и местным аналогом сидра, называемой карзой. Был это слабоалкогольный напиток из ягод, растущих только на Кровавых болотах, зато произрастало их там богато. Ягоды сбраживали около десяти дней, а потом разминали в чанах, полученный ярко-синий кисло-сладкий сок и есть карза.

В кантине был аншлаг. Не сказать, что столов свободных не имелось, но народу в большой зал набилось преизрядно. Женщин среди посетителей почти не имелось, сидевшие за столами на широких, крепких лавках в основном были какой-то дальней роднёй Соаму и Ари, в том смысле, что выглядели как обычные люди, как и болотные варвары, вот только в отличие от них были густо заросшими бородами почти поголовно.

На уставшего юнкера никто не обратил особого внимания, что меня полностью устраивало. Было довольно шумно, смех смешивался со звоном керамических кружек. После тишины и свежести Копейного леса духота и шум разговоров окутал со всех сторон. Я, пройдя между столов, подошёл к барной стойке и спросил заказанный ужин.

— Не готово ещё, но уже почти, — ответил бородатый трактирщик. — Подождите в зале.

Он наполнил карзой до краёв большую кружку, вмещавшую никак не меньше литра, и подвинул.

— За счёт заведения, офицер.

Я хотел отказаться, но потом, подумав, решил попробовать местный напиток. Мой взгляд упал на небольшой свободный угловой стол, где стояли две скамейки. Что сказать? Карза мне не понравилась. Не выпив и четверти объёма, я чуть отодвинул от себя кружку. Разговоры окружающих мне также близки не были.

Люди обсуждали уловы рыбы в Небесном озере, урожаи и цены. Всё это было от меня настолько далеко, насколько только может быть. Кормит меня Поднебесный Аркадон, одевает тоже. Так какое мне дело до цен, уловов или урожаев? Заключать в Руну любую, пусть даже самую изысканную пищу или напитки, я уже тоже умею. То же самое касается одежды и любых других предметов, которые только могут понадобиться в обиходе. Важна только Звёздная Кровь.

Когда трактирщик, поймав мой взгляд, помахал мне рукой, я направился к нему почти с радостью, уже предвкушая, как растянусь на койке и спокойно отосплюсь. Кружку с недопитой карзой я решил захватить с собой. Может, напиток, который не пришёлся мне по вкусу, оценит Кюнс. Наш ужин действительно был уже готов. Это была крупно нарубленная рыба и душистый хлеб, напомнивший мне каравай. Поблагодарив трактирщика, я развернулся с нашим ужином и внезапно столкнулся с невысоким, но широким в плечах мужиком. Неустойчиво стоявшая кружка покачнулась и опрокинулась, заливая его одежду.

— Лядский насос! — в сердцах воскликнул тот. — Ты чего? Специально?

Стало ясно, что этот субъект безобразно пьян. Чего мне не хотелось, так это задерживаться в общем зале даже лишних несколько минут.

— Иди проспись! — рявкнул я в лицо мужичку и зашагал мимо.

Однако как бы пьян ни был этот субъект, он цепко ухватил меня за рукав мундира и довольно сильно рванул на себя.

Это была уже грубость! Чуть было не растеряв наш ужин, я вернул его на стойку, повернулся к мужику, но едва успел отпрянуть. Избежать удара удалось, кулак пролетел в сантиметре от юнкерского носа. Кулачище!

Конечно, обычный пьяный не мог соревноваться в скорости с Восходящим. Чтобы не калечить его, я шагнул вперёд и провёл несложную заднюю подсечку. Последнее, чего бы мне сегодня хотелось, — участвовать в вульгарной кабацкой драке.

— Ах ты, маблан тупорылый! Ща тебе Угло Кольцо покажет, как родину любить!

А вот это уже была не просто грубость, а оскорбление, которое любой из знакомых юнкеров решал бы в порядке фионтара — так называлась дуэль у здешних. Естественно, мода пошла от Восходящих. Но мне не хотелось с этим пьяным связываться. Уклонившись от очередного удара, я нанёс свой, дозируя силу. Видимо, вложился слишком малым усилием и не отправил драчуна в нокаут. Отлетев на стол спиной, тот завозился и заорал проклятья и ругательства.

Завсегдатаи встрепенулись и начали оглядываться. Заметили меня в форме и при оружии. Те, кто трезвее были, увидели знаки «Дохлых Единорогов», но надо сказать, что таких было немного. Все остальные обнаружили вооружённого офицера в чёрной форме, в какой ходили местные служители Фемиды. Здешние же полисмены не церемонились и политесов не разводили. Потому через секунду толпа посетителей, перепрыгивая и опрокидывая мебель, мчалась к выходу. Бегут себе и пускай бегут, главное, что драка закончилась, можно возвращаться в комнату. Взяв наш ужин, я поднялся по лестнице в снятый номер, где и поужинал в компании мирно спавшего Кюнса, после чего, наконец, растянулся на койке, ещё не подозревая, как сегодняшнее приключение аукнется завтра.

128

Если в ваш номер кантины поутру не пытаются вломиться, то вы, считай, в прошлый вечер и не отдыхали. В основательную и добротную дверь тарабанили. Я не очень-то понял, что происходит сразу, но отреагировал сразу, то есть вскочил и выхватил «Головорез» из кобуры. В очередной раз задумавшись над тем, что хватаюсь в первую очередь именно за оружие, а не активирую Скрижаль. Ведь в скрижали имеются такие аргументы, что способны разнести эту кантину к чертям собачьим. А потом задумался о том, кому это два легионера могли понадобиться в такую рань. Пока не проснувшийся до конца мозг пытался решить эту задачу, я совсем упустил из виду своего капрала, а тут было на что посмотреть.

Легионер сидел на постели, направив на дверь «Ярость» — так пафосно была названа модель револьвера, выдаваемого всем, кто старше легионера по званию. Как и остальное стрелковое оружие револьверы «Ярость» производились «Аркадонскими оружейными мануфактурами». Конструкция была проверена веками использования. Калибр что-то около одиннадцати миллиметров. Во всём остальном это был стальной револьвер с переломной системой заряжания и барабаном на пять патронов. Он, конечно, был довольно тяжёл, но зато способен навылет пробить человека в доспехах, а если стрелок знает своё дело — то и звёздному монстру может не поздоровиться. Что ещё важнее, револьвер большой, очень громкий, страшный на вид и статусный.

Пока я соображал, в дверь начали колотить ногами, и хлипкий засов не выдержал. С хрустом разломившейся задвижки в комнату ввалились несколько мужиков. Кюнс, побледнев лицом, выстрелил. Хорошо, хоть ни по кому не попал. Выстрел долбанул по ушам. Запахло порохом. Ломившиеся в наш номер оторопело уставились на нас. Все молодые, если не сказать юные. В наступившей тишине оглушительно щёлкнул взводимый курок «Ярости».

— Кюнс, отставить, — лениво бросил я. — Не стрелять.

— Хорошо, офицер! — с готовностью ответил мне он, но револьвер не опустил.

Молодец. Рефлексы правильные. Не зря я с ним столько возился, Звёздную Кровь тратил и дефицитные компоненты.

— Вы чьих будете, хлопцы? — холодно спросил я утренних визитёров.

Те переглянулись, и я понял, что ввернул во фразу словечко из родного языка.

— Ну! — окриком подбодрил я утренних визитёров, начиная терять терпение. — Кто такие? Чего надо?

Ввалившихся в номер было трое. Отчего-то первым из них оттаял самый мелкий. Курносый, отчаянно веснушчатый, голубоглазый и вихрастый.

— Судай, — обратился он ко мне заметно картавя. — Вчеа вы извоии оскохбить нашего дуга Угло Кольцо. Мы пхишли бхозить вам вызов на фионтах. Поединок состоится сегодня в пакхе «Яма Джахн». Если вы опоздаете или не явитесь, мы будет считать вас пхезхенным тхусом!

— Я никого не оскорблял. — спокойно возразил я.

— Но вы вчеха утахили одного из наших дхузей!

— Я вчера ударил пьяное животное, напавшее на меня. — снова пришлось возразить мне. — Мне нет нужды кого-то убивать, чтобы доказать это.

— Это оскохбление можно смыть только кховью!

Я пожал плечами.

— Я не хочу драться с вами…

— Если позволите, то я буду драться за вашу честь, кано! — вступил в перепалку Кюнс.

— Как будет угодно, — кивнул вихрастый. — Выбох охужия за вами.

— Ты ранен, капрал, — возразил я. — Ты не будешь за меня драться.

Спрятав револьвер в кобуру, обратился к картавому.

— Что нужно, чтобы избежать фионтара?

— Явиться на поединок и пхинести свои извинения!

— Хорошо, — согласно кивнул я. — Так, мы и поступим.

— Извольте следовать за нами!

— А не пойти бы тебе к нехорошей маме? — холодно бросил я. — Нам необходимо ответить на утренний зов природы, рожу умыть, одеться и хорошо бы перекусить чем-нибудь.

— Мы подождём в общем зале. — подумав, ответил вихрастый юноша.

— Как угодно, а сейчас пошли вон!

Кидая на нас гневные взгляды, троица удалилась. А я задумался после этого. Никого убивать мне отчаянно не хотелось. В другой исход мне не верилось, так как я вчера уложил задиру. Какое мне до него дело? Я даже имени его не знаю.

После этого бесцеремонного вторжения мы с Кюнсом обменялись взглядами, красноречиво говорящими о том, что мы думаем об этом. Запах пороха всё ещё витал в воздухе.

— Офицер, если хотите, я могу выйти на поединок за вас…

— Нет, — ответил я спокойным голосом, — я ценю твой боевой дух и готовность защитить мою честь. Но этот путь принадлежит только мне, и я пойду один.

— Борьба, особенно если она порождена гордыней и глупостью, не принесёт ничего, кроме напрасного кровопролития, — моя рука легла на плечо капрала. — Давай-ка, я лучше тебя подлатаю.

Кюнс покладисто кивнул, револьвер теперь был в кобуре, что покоилась на столе, в его глазах отражалась смесь уважения и преданности.

— Как пожелаете, командир! — ответил он, его голос был ровным.

Я использовал на нём ещё раз Руну Заживления, уколол регенерирующим средством и на всякий случай снотворным. Чтобы раненый не особо рвался в бой.

Мы позавтракали остатками вчерашнего ужина. Я порадовался отменному аппетиту капрала. Он съел всё до последней крошки, что говорило о том, что его организму нужна энергия для окончательного исцеления. Он так и заснул за столом. Аккуратно его уложив на койку, я собрался и вышел из номера.

Пока спускался, размышлял о природе чести и цене, которую за неё платят. Единство огромно. Сколько здесь живёт народов? Много. Очень много. И каждый со своим кодексом чести, языком, культурой и вероисповеданием… Не обязан же я подстраиваться под каждого встречного — поперечного.

Под испепеляющими взглядами я долго пил эфоко, устроившись за барной стойкой и болтая с хозяином. Я издевался над этими горячими юнцами около получаса, не обращая ровным счётом никакого внимания на их нетерпеливое присутствие. Понявший мой замысел, хозяин заведения в этом мне старательно подыгрывал, заливаясь про отличную погоду. Попрощавшись с ним, я заплатил ещё за сутки проживания и оставил ему ещё десять ун сверху за старания и попросил починить задвижку в нашем номере.

Парк «Яма Джарн» оказался довольно интересным местом. Некоторые деревья прямо-таки являлись исполинскими, возвышаясь над кронами остальных на многие десятки метров. Кое-где вдоль дорожек стояли фонтаны, статуи и лавки.

На просторном газоне уже собралась толпа зевак, на дорожке стояло несколько карет. И да, одна из них была мне подозрительно знакома. Когда шторка на окне отодвинулась и я увидел мелькнувшую в нём белую шубку. Знакомая снулая рожа кучера, развеяла последние сомнения. Мне в спину раздались окрики сопровождающих, но я их попросту проигнорировал, решительно прошагав к экипажу. На мой вежливый стук дверца приглашающе приоткрылась, и я сел внутрь.

— Здравствуй, Кир из Небесных Людей, юнкер Четырнадцатого легиона, — приветствовала меня Пипа ван дер Джарн. — Мы встретились раньше чем я рассчитывала.

— Привет и тебе, чиновница, — улыбнулся я и перевёл вопросительный взгляд на мужчину, — Как твоя рука Пипа?

— Я тронута твоим вниманием, Кир. Со мной всё будет хорошо, — она продемонстрировала мне зафиксированную руку, но уже куда лучше и аккуратней, чем это сделал я. — Но я по делу. Познакомься. Это — Каспиел Акила. Он управляющий этого города от нашего Дома.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, моментально напрягаясь. — Чем обязан?

Каспиел Акила был Восходящим на мусорном ранге, но славы у него было также больше чем у меня.

Всё в нём — широкая грудь, прекрасное телосложение и осанка — красноречиво говорило, что он ещё в полном расцвете сил, но вот-вот начнёт чувствовать шаги приближающейся старости. За поясом Каспиела был заткнут кинжал в дорогих ножнах, но смотрелся он скорей, как аксессуар вроде запонок. Как и Пипа он носил белые одежды, но вместо золота был жёлтый цвет. В цепких глазах этого человека светились живость, проницательность и ум.

— Рад знакомству, Кир из Небесных людей, — вежливо улыбнулся Акила одними губами. — У нас к тебе дело.

— Это я уже понял, — усмехнулся я. — Какое?

— Ты должен убить того, кто выйдет против тебя на фионтар.

129

— Должен убить? — эхом повторил я. — Это с чего бы? Я легионер, а не палач. Если вам необходимо кого-то устранить ради интересов семьи ван дер Джарн, почему бы вам самим этим не заняться?

Я встретился взглядами с девушкой, и она не дрогнула, но диалог вела не она.

Каспиэл Акила, с нечитаемым выражением на лице, слегка наклонился вперёд, как бы подчёркивая серьёзность своих слов.

— Кир из Небесных людей, позволь мне ввести тебя в курс дела, — ответил он, — Прежде чем судить меня слишком строго.

— Говорите. Выслушаю, — кивнул и резко заметил я. — Но вы должны понимать, что я вряд ли изменю своё мнение.

— Тот, кто выйдет сегодня против тебя на фионтар не тот пьяница, который вчера тебе досаждал…

— Кто же?

— Вызывающего зовут Угло Кольцо. Имя его кано, защитника, Таргол Раг, он Восходящий и опытный дуэлянт. Пусть тебя не обманывает его бронзовая ступень Восхождения. На самом деле это сильная бронза, почти перешедшая на серебряный ранг. Он профессиональный дуэлянт, бретёр, одержавший победы в десятках поединков…

— Погодите, — перебил я собеседника. — Как так получается, что поссорился я с одним, а выяснять отношения буду с другим. Например, поссорился я с вами, а вы вместо себя можете выставить сильное серебро?

— Конкретно я не могу, так как ни с кем на серебряном ранге даже не знаком лично, — усмехнулся Акила. — Но да, такое допускается.

— Всё равно, — сделал я жест. — Собираюсь принести извинения.

— Насколько я узнал этих людей, — развёл руками Каспиэл. — Ваши извинения не примут. Вы должны знать, что эта компания не только добивается вашей смерти, но и наносит ущерб чести нашего города. Если вы нанесёте им сегодня поражение, оно послужит не только Дому ван дер Джарн, но и общему благу.

— Каким образом они вредят Манаану?

— У нашего Дома тут есть шахта с железной рудой и металлургический цех. Эта компания баламутит рабочих, призывая их устраивать забастовки и беспорядки, — ответил мой собеседник. — Думаю, что вы стали целью для вызова на фионтар неслучайно. Вы не просто легионер и не только легионер, но ещё офицер и Восходящий.

— Всходящий слабенький, — пожал плечами я. — Да и «офицер» — это очень громко сказано. Юнкер — самое низкое звание в офицерской табели о рангах.

— Кир! — воскликнула ван дер Джарн. — Да, что ты такое говоришь? Ты зарубил без помощи Рун Аюкана — монстра, который терроризировал окрестности Манаана на протяжении нескольких веков!

— На одних Атрибутах? — изогнул левую бровь Каспиэл и как-то совсем по-новому на меня посмотрел.

— Да! — воскликнула Пипа.

— Всё равно я не готов убивать людей, которые просто борются за свои права…

— Кир, а тебе не кажется, что кризис на металлургическом предприятии ван дер Джарн очень уж удачно совпал с началом боевых действий? — задала мне вопрос Пипа. — Между прочим, мы тут выплавляем примерно половину стали Поднебесного Аркадона. Всё оружие, амуниция, техника и боеприпасы сделаны из манаанской стали.

Я обдумывал эту их просьбу, и мой разум был вихрем мыслей о чести, долге и цене насилия. Но и согласиться на смертельный исход схватки было бы опрометчивым. И дело тут даже не в том, что я не согласен с доводами, просто я знал этих людей слишком мало. А тех, что выходят против меня, не знал совсем.

— Это ничего не меняет, — твёрдо сказал я, — Кровопролитие часто ничего не решает, а только порождает новые раздоры. Честь не в том, чтобы кого-то зарубить прилюдно, а в том, чтобы кровопролития избежать.

— Честь — изменчивая хозяйка! — гневно возразила мне Пипа.

Но потом её выражение лица смягчилось, как будто она поняла смятение, царящее у меня внутри.

— Послушай, Кир из Небесных людей. Я не прошу, чтобы ты стал наёмным убийцей. Мой Дом ищет только справедливости, и я верю, что именно ты её добьёшься. Со своей стороны могу дать обещание, что отблагодарю тебя, если исход фионтара окажется для меня благоприятным. Я знаю, что тебе это по силам.

Вот и обещание цены уже прозвучало. Что же это тогда, если не заказное убийство?

В конце концов, меня беспокоил не сам акт душегубства, это как раз для меня было привычно. Но выступать в роли палача? Репутация меня волновала также мало, конечно, не хотелось бы, чтобы меня запомнили как пешку в их играх за прибыль и власть, а то что я сам себя перестану уважать, если возьму вознаграждение за чужую жизнь.

Ответить этой, несомненно, красивой женщине, кроме уже сказанного, мне было нечего. Я промолчал.

— Какого маблана… — пробормотала Пипа. — Я готова даже принести Звёздную Клятву! Чего ты хочешь Кир из Небесных людей?

— Извини, — покачал я головой. — Ты выбрала не того юнкера.

Когда я вышел на арену Манаана, собравшиеся зрители сначала замолчали, а потом волна шёпота пробежала по толпе. В этот момент на меня смотрели как представители городской элиты, так и другие из угнетённых городских страт. Но объединяло их одно, они явились сюда, чтобы стать свидетелями кровавого зрелища. Как собирались люди в средневековой Европе, чтобы посмотреть на рыцарские турниры. Сколько бы ни жило разных народов в бескрайнем Единстве, объединяет их одно — судьбы вершат Восходящие, потому что никак иначе быть не может, ибо за ними сила.

Так в чём сила? Выходит, что совсем не в правде. Не в Единстве, по крайней мере. Здесь сила в Звёздной Крови и ступени Восхождения.

Встав посередине импровизированной арены, я возложил руку на череп на эфесе меча, а другую упёр вбок. Зрители смотрели на меня, оставалось ответить им взаимностью. Как я себя при этом чувствовал? Донельзя глупо. Иначе и не сказать. Вспомнились слова, которые я когда-то прочитал у одного из классиков. Естественно, амнезия не дала мне вспомнить когда, где и при каких обстоятельствах, но слова в память врезались накрепко, если уж я мог их процитировать, стоя под прицелом нескольких сотен взглядов.

Мельница Бога

Очень хороша.

Мельница Бога

Мелет, не спеша.

Медленно, но верно

Ходит колесо.

Будет перемелено

Абсолютно всё.

Таргол Раг оказался высоким и физически развитым мужчиной. Чем-то он неуловимо напоминал Геракла с античных статуй. Может, это была ленивая небрежность, может мускулатура, а может и всё сразу.

В отличие от местных он был безбород и лыс как колено. Если бы я оценивал человека, то сказал бы, что ему под пятьдесят, но передо мной не человек и Восходящий к тому же а значит ему может быть и сто, и двести, и триста лет. Черты костистого лица острые, хищные, взгляд холодных серых глаз цепкий, внимательный, ледяной. Губы настолько узкие, что, кажется, их нет вовсе, из-за этого рот выглядит шрамом. Его кожа отливала золотисто-бронзовым оттенком.

Но самым примечательным были татуировки, которыми было «разукрашено» всё его лицо, шея и, видимо, тело, так как линии уходили под воротник. Ничего привлекательного в этих переплетённых линиях не было, скорей они подчёркивали некую варварскую составляющую этой личности. Восходящий, достигший ранга бронзы. Одет он был в простую и грубоватую, но прочную и практичную кожаную одежду. Оружия при нём не было. Это обстоятельство меня напрягло. Если не носит оружия на виду, значит, оно у него в Скрижали, а может, вообще в нём не нуждается.

Не дойдя метра полтора, он остановился и молча уставился на меня. Я тоже молчал, скользя взглядом по его уродским татуировкам. Это ж кем нужно быть, чтобы так себе лицо разукрасить? Толпа зевак также притихла. Через минуту мне стало ясно, кого мы все ждём.

Каспиел Акила с достоинством никак не меньше императорского вышагивал по поляне. Подойдя к нам он спросил.

— Восходящий Кир из Небесных Людей и Восходящий Таргол Раг…

— Акила, — с расстановкой произнёс Раг, сухим голосом, прозвучавшим словно ветки ломались. — Что уже науськал этого молокососа на меня?

— Вы собрались в Яме Джарн, чтобы провести фионтар? — проигнорировал выпад Каспиел.

— Да! — заявил Раг.

— Нет. — спокойно ответил я.

130

— Нет? — удивлённо воскликнул Раг.

— Возможно, Кир из Небесных людей готов принести извинения оскорблённому Угло Кольцо? — спокойно спросил Каспиэл Акила, выступавший распорядителем фионтара.

Я кивнул.

— Ссора в кантине была недоразумением, — согласился я. — Я был очень уставшим после долгой дороги, а Угло находился в состоянии алкогольного опьянения. Мы не поняли друг друга. Моя мораль велит мне прощать обидчиков, и я приношу Угло Кольцо свои извинения за несдержанность.

Слава −1

Бывают моменты, когда нити судьбы переплетаются неожиданным образом, создавая истории, выходящие за рамки обыденности. Сцена, развернувшаяся передо мной, была одним из таких моментов, происходящая под жадными взглядами толпы, жаждущей крови. Естественно, собравшиеся и нарядившиеся манаанцы не оценили моего стремления решить дело миром.

Слава −1

Гробовая тишина, окутывающая арену Манаана, казалась осязаемой в ожидании ответа Рага. Губы неторопливого Таргола кривились в издевательской усмешке, а толпа жаждала кровавого варварского развлечения. Здесь азарт боя и демонстрация доблести были в порядке вещей.

Слава −1

Несмотря на все кривлянья, взгляд Таргола Рага оставался непреклонным, его холодные серые глаза смотрели на меня напряжённо, словно он ожидал подлого нападения.

Появление Каспиела Акилы было таким же царственным, как и у любого монарха, его походка была уверенной, а поведение спокойным.

Слава −1

— Только испытание фионтаром может уладить наши разногласия, — наконец сказал он. — Дерись, если ты не трус, небесный мальчик, или плати виру… Десять Звёздных Монет.

Я чуть не поперхнулся размером назначенного штрафа. Каспиел обратил свой взгляд на меня, его глаза искали истину.

— Кир из Небесных людей, — сыграл он Капитана Очевидность, — твои извинения не приняты. Ты будешь платить виру или драться?

Слава −1

— Нет, — ответил я. — Я забираю свои извинения назад. Если Таргол Раг желает платить своей Звёздной Кровью и Рунами за пьяное недоразумение, я возьму их с его мёртвого тела.

Толпа, казалось, коллективно выдохнула. Это был редкий момент, когда сила Восходящих, мощь Звёздной Крови будет явлена перед простыми смертными, что было действительно редким явлением. Куда более интересным, чем дипломатия и разговоры. Кроме того, терять с трудом завоёванную Славу я не собирался. Пока было не до конца понятно, зачем вообще она нужна, но кое-какой чисто социальный профит я с неё уже имел. Другие Восходящие видели мой титул в системе Восхождения и понимали, сколько примерно я сделал, чтобы получить его.

На арене Манаана царила напряжённая тишина. Таргол Раг, казалось, был готов к любому исходу. Его лицо изломала издевательская усмешка, но взгляд был напряжённым и это немного успокаивало. Интересно, как я выгляжу в его глазах? Хотя какая уже разница? Я уже понял, что этот бой будет не просто испытанием, а настоящей битвой за выживание. А репутация… Она станет дополнением.

Каспиэл Акила остался невозмутим. Его голос звучал спокойно и уверенно, когда он провозгласил, что фионтар начнётся через несколько минут.

Я сделал глубокий вдох и сосредоточился, выбрасывая все лишние мысли. Я знал, что должен победить, чтобы сохранить свою честь и достоинство.

Слава +1

Перед тем как раздался сигнал к началу боя нас развели в разные углы поляны. Когда над ней поднялся защитный энергетический купол, стало ясно, почему собравшиеся зеваки не боятся, что их могут задеть рикошетом эффекты рунных заклинаний. Я стоял неподвижно, соображая, какую тактику избрать, чувства в предвкушении близкой схватки обострялись, из-за текущего по моим венам адреналина. Но несмотря на это, я достал одноразовый шприц с «Шагом Смерти» и сделал себе инъекцию в шею. По венам растёкся огонь боевого стимулятора. Плевать. Это не спорт, от этой схватки зависит выживание. Активировав Скрижаль, я осмотрел свой рунный набор и скрипнул зубами. Мало! Очень мало сильных атакующих Рун! Надо было воспользоваться щедростью Наблюдателя и выбрать себе награды. Выходило, что наша дуэль с Тарголом Рагом будет проходить в основном на Рунах, если принять в учёт полное отсутствие у него оружия.

Мир вокруг, казалось, замедлился, когда прозвучал выстрел из револьвера в воздух, который должен был послужить сигналом для начала фионтара.

Слава +1

Я выхватил из Руны карабин АКГ-12 и вскинул его к плечу. Таргол также успел применить Руну и сумел меня удивить. С первых секунд боя его тело окуталось пламенем, но не так когда дадут из огнемёта, а словно это был щит. То, что противник не сгорал и не ощущал никаких неудобств, только убедило меня в этом.

Он бросился на меня первым, словно огненный болид, но я был готов и вжал кнопку инициатора стрельбы. Множественные попадания отбросили Рага и заставили его упасть, но и у меня из-за интенсивной стрельбы истощился боезапас. Перезарядить карабин я не успел бы, так как нужно было активировать криптор, искать боеприпасы и извлекать их. Это всё время, а противник ещё жив. Руны быстрей.

Руна Огненный Шар стоила двенадцать капель Звёздной Крови и имела откат в половину минуты, а разрушения производила существенные. Вполне себе неплохой выбор. Спустя долю секунды огненный шар сорвался с моей руки и улетел в сторону цели. К моему удивлению, Таргол даже не попытался закрыться или уклониться от удара руны, встретив огненный мяч грудью.

Я не поверил своим глазам. Самая мощная в моём арсенале боевая Руна не принесла никаких повреждений.

— Это всё, что у тебя есть, юнкер? — враг расхохотался. — Какой ты легионер? Ты солдатик игрушечный!

Я не ответил и снова использовал Руну. На этот раз это был Алый Шип. Мне удалось подловить Рага, когда тот вскакивал. Восходящий проделал этой единым слитным движением, с грацией, рождённой в битвах, но увернуться он не сумел. Алый тепловой луч врезался в его огненный щит. И снова моя Руна оказалась неэффективна против его защиты.

Это породило новый взрыв веселья со стороны неприятеля, а я немного запаниковал, не понимая, какую избрать тактику, чтобы одолеть этого неудобного противника.

— Покажи ещё, что у тебя есть! — крикнул Таргол насмешливо. — Хочу оценить уже сейчас, какие Руны мне достанутся кроме того мусора, что ты уже использовал!

Что сказать? Это было всё, что я смог противопоставить матёрой бронзе соперника. Больше атакующих Рун у меня не имелось, кроме Руны Импульсной Винтовки, но это и не атакующее заклинание, а оружие, заключённое мной самолично в Руну. Однако насколько я понял природу этого его Огненного Щита — защита справляется со всем огненным и энергетическим уроном, кинетику, видимо, тоже блокирует. Я такое уже видел. Живо вспомнился дрейк — бронзовый монстр, опрометчивая схватка с которым мне совсем недавно чуть было не стоила жизни. Тогда я всё решил в ближнем бою. Вероятно, и сейчас придётся. Зирдиновое Копьё тогда меня не подвело. Но чтобы его призвать, мне нужно выгадать хоть немного времени у стремительно сближавшегося со мной противника.

Я выхватил из кобуры «Головорез» и выстрелил. Первая же крупнокалиберная пуля, угодившая в огненный щит, заставила Рага покачнуться, вторая же опрокинула его на лопатки. Пока он там возился, я призвал Зирдиновое Копьё.

Увидев, что противник уже поднялся и держит в руках стальной щит, я подумал и призвал Хитиновый Щит из Руны, которой до этого не пользовался ни разу. Увидев это, Таргол вновь гадко расхохотался.

— У игрушечного солдатика закончились Руны? — злобствовал он. — Неужели так всё плохо, если в офицеры «Дохлых Единорогов» набирают таких ничтожеств?

Щит оказался обманчиво лёгким и довольно большим. Его поверхность была снабжена несколькими шипами, а форма неправильного треугольника, позволяла носить его на руке и наносить удары острым концом, снабжённым для этого ещё одним шипом.

Я поудобней перехватил копьё за древко и прикрылся щитом.

— Маблан ты бешеный, Таргол. — насмешливо ответил я. — Пока я вижу только то, что ты нетвёрдо на копытах своих стоишь. Как тауро на льду, честное слово. И ещё то, что языком чесать горазд. Пока всё, что я слышу — вопли тупого, голодного дрейка. Покажи уже своё невероятное мастерство Восходящего. А то знавал я дигов, которые были куда как более достойными бойцами, чем ты.

131

И моя провокация сработала. В чём-то народы, населяющие Единство, были развиты, но в некоторых областях отстают от нас.

— Так, пусть оружие покажет кто из нас сильнее! — пафосно взревел мой противник.

Я лишь издевательски усмехнулся ему в лицо. Мы с Тарголом Рагом сошлись в центре ровной арены щит на щит, копьё на копьё. И мне полегчало. Он не был неуязвим для оружия ближнего боя, но его защитная огненная Руна наносила мне урон. Если бы я не был к этому готов, то, скорее всего, получил бы серьёзные ожоги. А так я просто разорвал дистанцию.

И начался танец стали и воли. Я наносил удар и отскакивал, чтобы огненный щит не успел мне навредить. Естественно, Раг делал всё, чтобы не дать мне спокойно маневрировать. Воздух гудел пламенем от напряжения защитной Руны моего противника, когда я приближался к Тарголу.

Копьё Рага, когда я приближался, двигалось с точностью опытного воина и скоростью иглы в швейной машинке, каждый удар был направлен на то, чтобы поставить точку в нашем противостоянии. Выбранная им тактика была очень примитивной и прямолинейной, однако в эффективности ей тоже было отказать сложно.

После первых же столкновений копий стало ясно, что Раг владеет оружием лучше, чем я.

Я оказался немного быстрей, чем противник и держал навязанный ритм битвы без особых усилий со своей стороны. Моё Зирдиновое Копьё парировало атаки своевременно и эффективно.

Хитиновый щит, хоть и незнакомый мне, стал продолжением моей руки. Он также держал удары Таргола без проблем, отдаваясь сухим гулом. Шипы на его чёрной поверхности угрожающе блестели, готовые с лихвой отплатить за любую опрометчивую атаку.

Спустя несколько минут схватки наше дыхание стало прерывистым, когда мы обменивались ударами. Поначалу Таргол ещё пытался развлекать толпу насмешками надо мной, но потом захлопнул пасть и начал экономить дыхание. Толпа вокруг нас расплывалась, их аплодисменты и выкрики сливались в какофонию, ставшую сопровождением нашей дуэли. Глаза Таргола горели Звездной Кровью, но я видел за этим пламенем — проблеск сомнения в собственных силах в этом его взгляде. Несколько удачных ударов шипами моего щита, заставили течь кровь из нескольких несерьёзных ранений. Это всё были ссадины, но один удар получился особенно удачным — кромка щита разбила Рагу левую бровь. Теперь половина его лица была залита кровью, мешавшей ему полноценно видеть.

Но и мне эта схватка давалась совсем нелегко. Брови, ресницы и волосы были опалены, на лице и руках были пузыри нескольких болезненных ожогов.

Воспользовавшись брешью в восприятии, я бросился вперёд, нацелив копьё в щель между щитом и копьём. Он успел среагировать в последний момент, схватившись за белое древко руками, но кончик Зирдинового Копья задел грудь Таргола.

Он оскалился и ухватился за древко крепче. Я дёрнул своё оружие, но не преуспел. Жар от огненного щита стал усиливаться, но его я ещё мог терпеть. Но древко мне пришлось отпустить, так как руки у Рага источали куда как более сильный жар. Зирдин разогрелся моментально. Отскочив от врага под его издевательский хохот и улюлюканье толпы болельщиков, я потряс обожжённую правую руку и снова пошёл вокруг него по дуге, соображая, что мне делать и как поступить. Ведь пока всё, что я бы не предпринял, терпело фиаско из-за того, что практически на любое моё действие у Рага находилось эффективное противодействие. Таргол словно ждал того, что я замешкался и с яростным рёвом бросился на меня, отбросив Зирдиновое Копьё словно какой-нибудь мусор. У меня не было никакого плана, но удивить неприятеля — это половина победы. Верно?

Я использовал, пожалуй, свой последний аргумент — Руну Таранного Рывка. Мы вновь столкнулись в центре арены под оглушительный треск щитов. К моему немалому удивлению, Раг устоял, но я уже был настолько на него зол, что не обращал на жгучее воздействие защитного огненного поля ровно никакого внимания и пробил с ноги в плоскость стального щита. И тут он не устоял, так как попытался ухватить меня своей раскалённой ладонью.

Пока противник падал, я успел выхватить из ножен иллиумный меч. Наступив сапогом на грудь Таргола, я приставил остриё меча к его сосредоточию — точке, расположенной чуть выше солнечного сплетения. Он схватился за бритвенно острое, отливающее изумрудным блеском, лезвие. Раг пытался разогреть и его, но это был иллиум — загадочный экзматериал древнего народа Кел, так что добился он только того, что перепачкал безупречно отполированное лезвие собственной кровью из разрезанных до костей ладоней.

Прошла примерно минута, прежде чем он осознал, что проиграл этот фионтар.

— Что ты медлишь? Убей меня, как тебе и приказали твои хозяева…

Я вздохнул.

— Таргол Раг, у меня нет хозяина. Впрочем, на твоё счастье. Признай своё поражение. Принеси мне Звёздную Клятву, что ты и никто по твоему наущению не будет меня преследовать, мстить и иначе вредить. И можешь быть свободен.

— Свободен? — изумился Таргол.

— Свободен, — кивнул я. — Не собираюсь убивать тебя из-за пьяного недоразумения.

Таргол Рэг встал передо мной на одно колено, отчего я смутился. На лице недавнего врага было написано удивление. Он никак не мог поверить в собственное поражение. Над ареной воцарилась тишина, а когда Раг встал и я подал ему руку для рукопожатия, толпа разразилась криками и аплодисментами. Я стоял гордо, отыгрывая роль победителя, но в моём сердце не было триумфа — только осознание того, что в этом мрачном тёмном мире даже самые могущественные могут пасть от рук тех, кто осмелился бросить им вызов. Сегодня я победил, но моя победа была игрой случая, везением. Обманывать себя в этом не стоило.

Но изобразить из себя законного триумфатора мне было необходимо. Всё из-за репутации и славы.

Слава +3

Легенда об игрушечном солдатике, ставшем настоящим офицером легиона, только начиналась. Пока я шёл к карете ван дер Джарн, мне капнуло ещё две единицы Славы. Горожане заговорили обо мне, как о победителе.

Перекинуться с Пипой парой слов не получилось, карета сорвалась с места и умчалась по направлению к Речным Башням.

Что же… Не очень-то и хотелось. Я показал, что не буду плясать под чужую дудку, кроме того, моим глубоким убеждением было то, что армия должна быть вне политики.

Дело военных защищать Родину и соотечественников от врагов внешних и внутренних, а не быть наёмными убийцами для аристократов.

Ожоги болели, но от того, что отстоял не только свою жизнь, но и свободу, убеждения и честь, я испытал глубокое удовлетворение. До кантины я дошёл ещё под действием адреналина, заказал у трактирщика обед, ужин и баню для себя и Кюнса. Только оказавшись в закрытом номере со спящим легионером меня, накрыл адреналиновый отходняк. Поэтому я ничем в этот день больше не занимался, только залечивал ожоги, чинил и чистил одежду, ел, отдыхал, отсыпался и парился в сухой парной, вроде сауны. Из полезного получил ещё девять единиц славы и фактически удалось поставить на ноги капрала. Я бы ради самоуспокоения прописал бы ему ещё неделю постельного режима. Однако уже вечером Кюнс, вооружившись ниткой и иглой, штопал дыры от стрел на своей форме.

После плотного ужина он мне популярно объяснил, что такое «кано». Получалось, что это что-то вроде кровного брата по оружию, который признаёт за собой что-то вроде кровного долга и отрабатывает его до тех пор, пока не сочтёт его закрытым или кано его не отпускает. Естественно, я сказал капралу, что спасти своего легионера — долг каждого командира, но когда он со мной не согласился, я пожал плечами и не стал спорить.

После того как мы устроились на ночь и капрал засопел, я решил, что необходимо, наконец, навести порядок в своей Скрижали и получить все награды Наблюдателя, пока я не влип в очередную опасную историю. И тут было над чем подумать.

132

И снова передо мной встал непростой выбор. Поразмыслив, я решил рискнуть с заклинанием. В конце концов, у меня не так много мощных атакующих Рун, а серебряного ранга так и вовсе не имеется. И Наблюдатель предоставил мне на выбор три серебряных глифа.

Руна Иссушающие Лезвия

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать плоскостные лезвия, состоящие из прозрачных сгустков некроэнергии. Восходящий не может контролировать их полёт, но задаёт направление. Лезвия движутся быстро, но хаотично, наводятся на самых крупных живых существ. Попадая, быстро, но не мгновенно иссушают тела врагов. От семи до пятнадцати плоскостных лезвий, в зависимости от ранга Атрибута «Мистицизм». Лезвия игнорируют физическую защиту, радиус действия от ста до двухсот пятидесяти шагов, разлетаются широким конусом. Внимание: не действуют на нежить и механизмы.

Время действия: мгновенно.

Время перезарядки: 1 древодень.

Руна Ледяная Звезда

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать атакующую шипастую ледяную сферу. Восходящий не может контролировать её полёт, но задаёт направление. Ледяная Звезда наводятся на отмеченные Восходящим цели. Попадая, замораживает тела врагов. Мощность атаки зависит от ранга Атрибута «Мистицизм». Радиус действия от ста до двухсот пятидесяти шагов.

Время действия: 3 секунды.

Время перезарядки: 1 минута.

Руна Костяная Рука

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать маленький чёрный шарик, летящий вперёд, управляемый в случае нужды Восходящим. При ударе об материальный предмет взрывается, выпуская облако чёрного дыма, обращая всё, чего оно коснётся, в мёртвым. Игнорирует физическую защиту, радиус действия от пятидесяти до пятисот шагов, в зависимости от ранга Атрибута «Мистицизм». Внимание: не действуют на нежить и механизмы.

Время действия: мгновенно.

Время перезарядки: 1 древодень.

Первая Руна была очень мощной, так как позволяла отстреляться по площади и… И всё. Перезаряжается этот удар один древодень, если с первого удара не решить свои вопросы, то больше и не получится отстреляться. Мощность Иссушающих Лезвий нивелировалась их долгим откатом. И всё равно! Первое заклинание было очень хорошо.

Третье заклинание «Костяная Рука» можно было бы приравнять к первому заклинанию по мощности и эффективности. Несмотря на все ограничения и долгий откат, я бы не отказался от такого в своей Скрижали. Уж оно бы точно подействовало сквозь Огненный Щит Рага, но как и в случае первого заклинания, оно имело очень долгий период перезарядки. Чутьё подсказывало, что в ближайшем времени мне потребуются быстрые и универсальные Руны, такие как вторая Руна в пуле выбора наград от Наблюдателя. Учитывая, каким мусором меня заваливала система Восхождения до этого, даже странно, что я вижу сразу три мощных заклинания и не могу сделать однозначный выбор в пользу одного из них. Хотя… Почему не могу? Могу.

Остановив свой выбор на Руне Ледяной Звезды я подтвердил Наблюдателю о своём выборе. В моей Скрижали стало на одну атакующую Руну больше.

Что же, я был в целом очень доволен, что разжился полезными Рунами, особенно если учесть общий дефицит Рун, это станет для меня довольно ощутимым подспорьем. Изучив ещё раз Руны в Скрижали, я перешёл к бронзовой Руне Развития.

Куда её вложить я думал не долго, а вскоре Атрибут «Стихийность» прибавил единицу. Я посмотрел на собственную Скрижаль.

Общее количество Звёздной Крови: 211 / 456

Атрибуты

Ментальность — 10/10 (Ранг: Бронза)

Телесность — 10/10 (Ранг: Бронза)

Моторика — 2/10 (Ранг: Бронза)

Физионика — 1/10 (Ранг: Бронза)

Предвидение —10/10 (Ранг: Бронза)

Стихийность — 2/10 (Ранг: Бронза)

Скрижаль.

Руна Феромоны — Руна-Предмет (Ранг: Серебро).

Руна Домен Диких Строителей — Руна-Существо (Качество: Серебро).

Руна Неутомимость — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Материя — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Некротрансформация — Руна-Умение (Ранг: Серебро).

Руна Нулёвка — (Ранг: Серебро).

Руна Ментальной Связи — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Сияние — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Огненный Шар — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Зирдиновое Копьё — Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Ментальной Иммунности — Руна-Умение (Ранг: Бронза).

Руна Паразавр — Руна-Существо (Качество: Бронза).

Руна Алого Коготя — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Хитинового Щита — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Фляги с Ядом Имаго — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Заживления — Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Метка Охотника — Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Ведьмин Корень — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Электромагнитного Метателя (Ранг: Дерево)

Руна Импульсной Винтовки (Ранг: Дерево)

Руна Цветочное Бренди (Ранг: Дерево)

Руна Тайна Аюкана — Руна-Сага (Ранг: Бронза).

Руна Ледяная Звезда — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Аура Страха — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Мой список навыков дополнился и теперь выглядел так:

Телесная Крепость 2/10 (Ранг: Серебро).

Рунное Искусство 3/10 (Ранг: Бронза).

Абсолютная Память 2/10 (Ранг: Бронза)

Внушение 1/10 (Ранг: Бронза)

Гипнотизм 1/10 (Ранг: Бронза)

Закрытый Разум 2/10 (Ранг: Бронза)

Ментальный Барьер 2/10 (Ранг: Бронза)

Отключение эмоций 1/10 (Ранг: Бронза)

Адаптивность Организма 2/10 (Ранг: Бронза).

Превосходный Стрелок 2/10 (Ранг: Бронза).

Владение Копьём 9/10 (Ранг: Дерево).

Знание единого языка 5/10 (Ранг: Дерево).

Верховая езда 2/10 (Ранг: Дерево).

Таранный Рывок 1/10 (Ранг: Дерево).

Язык Зверей 3/10 (Ранг: Дерево).

Ночное Зрение 2/10 (Ранг: Дерево).

Прочная Кожа 1/10 (Ранг: Дерево).

Чёрная кость 1/10 (Ранг: Дерево).

У Руны-Саги появилось название после того, как я поместил её в свою Скрижаль. По идее, если активировать эту Руну, то я узнаю какую-то тайну, побеждённого рыцаря смерти, вот только я не был уверен, что готов погрузиться в секреты этого мерзкого создания.

Немного поворочавшись, я понял, что не смогу пока уснуть. Встал, прибавил света в светильнике на крошке солнцекамня и занялся чисткой своего «Головореза». Ухаживать за револьвером необходимо, каким бы он надёжным и безотказным ни был, иначе подведёт в самый неподходящий момент. Занятие было успокаивающее и в чём-то даже медитативное. Перевозбуждённая дуэлью и заказным убийством нервная система успокоилась. Я не пошёл на поводу у сильных мира сего. Разбирая револьвер полностью, я подумал, что могу улучшить своего «Головореза», глубоко внутри космопеха поднял голову техник. Но я волевым усилием загнал его обратно в самую глубь. Да, я знал как и где мне нужно усилить материалы, и какие механизмы изменить и как это сделать, чтобы и так хороший револьвер стал ещё лучше. Закончив обихаживать оружие, почувствовал себя уставшим и растянулся на койке. Однако сон всё не шёл. Я начал строить планы на следующий день. Первым делом всё таки стоит посетить сгоревшие казармы легиона, чтобы составить собственное мнение об их сохранности. Вдруг они не до конца уничтожены пожаром, и их хоть частично можно будет использовать. Вторым пунктом — сделать то для чего я здесь, а именно, взять под командование центурию бронетехники.

133

В бледном свете рассвета я и Кюнс спустились в общий зал и заказали плотный завтрак. В принципе рассветы здесь всегда такие, так что новому древодню претензий не имелось.

Я был бодр, свеж и в целом готов к новым свершениям, хотя спал от силы часов шесть всего.

Планов было богато, новый день обещал решение, по крайней мере части, поставленных передо мной задач.

После того как мы позавтракали яичницей из яиц адрисов — нелетающих крупных птиц. Яичница была приготовлена на кусочках рыбы с красным мясом. Породы местных рыб не подлежали исчислению, так как было из тут под несколько сотен разновидностей. Так что запоминать их всех я даже не пытался. Вместе с Кюнсом мы за завтраком также съели целую краюху только выпеченного местного хрустящего сладковатого хлеба. Завершили трапезу двумя кружками с крепким и ароматным эфоко.

Кюнс ещё раскурил трубку с дым-травой, а я отказался. Трава эта была не так уж и безобидна и явно оказывала лёгкий наркотический эффект. Просто не видел в этом смысла. Зачем привыкать курить, даже если это тут было совершенно нормально?

Полностью довольные и сытые мы наняли коляску, чтобы не бить ноги и за двадцать минут добрались до казарм.

Уже, когда мы приближались к военной базе, перед нами развернулась сцена опустошения и разрушений. Некогда гордый форт легиона лежал в руинах, его деревянный каркас пламя пожрало чуть больше, чем полностью. Всё выгорело дотла.

Однако я не мог не отметить, что его поставили на холме по всем правилам фортификационной науки. Форт мог спокойно держать под обстрелом большую часть судоходного фарватера реки, и нависал громадой над городом, а также, противостоял Речным Башням. Сейчас холм был лысым с чёрным пятном пожарища.

— Капрал, — обратился я к Кюнсу, — Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Считайте уже сделано, офицер! — с готовностью откликнулся он.

— Разве деревянные сооружения так горят, Кюнс?

— Как, офицер?

— Вот так. Как форт «Дохлых Единорогов»? — собеседник смотрел на меня преданно, но без понимания текущей обстановки.

Идеальный солдат…

— Смотри, — я указал ему на противоположную сторону плаца, — Этот угол от нас находится в четырёхстах шагах. Так?

— Так, офицер!

— Теперь вопрос, Кюнс. Если пожар начался в нашем арсенале, тогда как пламя перекинулось на внешнюю стену? Ведь между стенами натрамбована земля шириной в пять десятков шагов. Разве такое возможно?

— Не могу знать, офицер! — браво отрапортовал капрал. — Осмелюсь заметить, что это мне тоже кажется очень странным.

Покивав ему, ответил:

— Вот и я думаю, что это как-то необычно…

После мы обошли форт по периметру внешних стен и везде наблюдали одну и ту же картину. Внешняя деревянная стена не уцелела, а сгорела так же как и все постройки внутри периметра.

— Извозчик, — окликнул я задремавшего дедка, что привёз нас, — Извозчик!

— Две уны за поеждку, шударь! — шепеляво отбранил он, ещё толком не продрав глаза.

Я отсчитал две монетки и бросил их в подставленную ладонь.

— Скажи, а как сгорел форт? — сделал я попытку прояснить ситуацию, садясь в коляску.

— Этот штоле? — кивнул дедок на пепелище. — Почитай четыре недели тому жгорел… Хотел бы рашкажать, но память у меня плоха шовшем…

— Так может, тебе десять ун память улучшат? — закинул удочку я.

— Очень штар я, — ответил извозчик. — Так что нет. Дешять ун не ошвежат…

— Не освежат десять? Нет так нет… А двадцать как-то помогут?

— Шпашиба, шударь. Двадшать помогут.

Я вложил монетки в мозолистую ладонь.

— Рассказывай.

— Форт жагорелша ношью. Говорят, шо пороховой погреб вжорвалша.

— Это я и без тебя уже знаю, — ответил я разочарованно, оттого, что этот прохиндей меня обманул, — Неужели это всё, что ты можешь сказать?

— К этому я веду, шударь. Веш древодень накануне пошара над Манааном крутилаш курьершкая шхуна из Арминума.

— Над? — уточнил я.

— Над, — подтвердил он. — Это вошдушный корабль. Шхуна «Жолотой Дрейк». Так вот… Крутилаш, крутилаш. А на шледующий день их уше тут не было, а форт шгорел.

Кюнс, с глазами, отражающими серьёзность положения, повернул ко мне лицо.

— Саботаж? — спросил он мрачным и встревоженным шёпотом.

Я с деланным равнодушием пожал плечами.

— Пока не знаю, капрал. Но сверху очень ловко можно скидывать зажигательные бомбы на крупную неподвижную цель вроде форта.

Наша коляска, мягко покачиваясь, неторопливо отправилась в обратную сторону, что, впрочем, не мешало размышлять над словами старика.

«Золотой Дрейк», он произнёс название с оттенком благоговения. Образ такого корабля, спускающегося с небес, чтобы пролить разрушительный дождь на форт легиона, взбудоражил глубины моего воображения. Я уже несколько раз слышал о воздушных кораблях, даже видел их изображения, но наблюдать своими глазами мне их ещё не довелось ни разу.

— Диверсия кажется вполне вероятной, офицер, — серьёзно заключил капрал, хмуря брови. — Но кто осмелится на такой поступок? И почему? Мы с Ордой Ургов должны сойтись…

— Возможно, те, кто хочет нашего поражения, Кюнс, — задумчиво ответил я очевидное,

— Но что нам сейчас делать, кано?

— У нас есть приказы, пожал я плечами, — А мы с тобой легионеры. Их мы и будем выполнять, просто надо действовать осторожно.

— Офицер, если это действительно диверсия, то мы имеем дело с врагом, обладающим и средствами, и смелостью нанести удар сверху! Скинуть нам на головы зажигательные бомбы…

Капрал побледнел.

— Именно поэтому я и сказал, что нам нужно быть бдительными и осмотрительными вдвойне, ибо они могут вернуться.

Старый прохиндей, извозчик, чувствуя тяжесть нашего разговора, молчал, устремив взгляд на дорогу впереди. Его прежняя болтовня отошла на второй план, уступив место отрезвляющей реальности.

— Когда вернёмся в город, — заявил я, — собирайся в обратный путь.

капрал собирался возразить:

— Но…

— Это приказ, капрал. Я выделю тебе немного ун, купить ездовое животное. Мчи во весь опор к нашему генералу и сообщи, о том, что мы с тобой узнали. Судьба этой военной компании может зависеть от того, насколько быстро генерал узнает об этом.

Когда мы вернулись обратно в Манаан, я не мог избавиться от ощущения, что вся ситуация изменилась.

Первое и главное — Арминум каким-то образом принимает участие в этом конфликте.

Второе — гражданская администрация Манаана поддерживает версию несчастного случая, а никак не диверсии.

Третье — небо перестало быть безопасным, легионеры стали кем-то вроде муравьёв, смотрящих на гигантов в облаках.

Мы купили за восемьдесят ун справного цезаря с попугайским оперением, я написал депешу для генерала Четырнадцатого, в которой подробно изложил всё с нами произошедшее, а также поделился своими соображениями и подозрениями. Снабдив капрала небольшой суммой и убедившись, что у него хватает всего на обратный путь к Аркадону, я проводил его до ворот, и мы простились.

Мне же было необходимо решать вопрос с расквартированием ста восьмидесяти бойцов центурии. Где их всех селить и чем кормить было решительно непонятно. Но эти все задачи я буду решать завтра, а сегодня нужно съездить в ещё одно место.

Заказав плотный обед в кантине, я вкусно отобедал. Подавали наваристый рыбный суп и рагу. От карзы отказался в пользу бедных. Закончив с едой, я попросил трактирщика вызвать мне коляску, а выйдя на улицу, почти не удивился, когда увидел там уже знакомого мне шепелявого дедка.

— Куда ижволите, шударь? — ухмыльнулся тот мне.

— Давай на базу легиона…

— Так вы ше ш молодым капралом вмеште уше там были, шударь…

— На другую базу, — хмыкнул я в ответ, — на ту, что под Манааном.

— Это к дигам штоле? — удивился ямщик.

— К ним самым, командир, — ухмыльнулся я. — Трогай!

— Э нет, шударь… Вощемь ун с вас!

— Это туда и обратно стоимость?

— Нет. Только туда.

— Ты не ямщик, а грабитель, — полез я в карман и отсчитал нужную сумму. — Поехали уже.

134

Вообще, к проведению расследований офицеров легиона не готовили, в общем-то, я и не собирался этим заниматься. Именно поэтому я не стал затягивать с отчётом начальству. В армии чёткая вертикаль власти, вот пусть начальство и мается головной болью по поимке шпионов и диверсантов, а мне и своих проблем хватает.

Например, где мне расквартировать почти двести легионеров. Так что нет. Пусть думают те, у кого голова большая, а я займусь своим кругом задач.

Пока двуколка, запряжённая пёстрым цезарем мягко, покачивалась на рессорах, я любовался сумеречными пейзажами и вспоминал слова Витории. Те самые, в которых она упоминала о скрытых течениях конфронтации Поднебесного Аркадона и Орды Ургов, кажется эти её домыслы о причастности Арминума всё больше обретали тревожную тяжесть правды. Вот только я бы на месте диверсантов поступил иначе. Какой смысл атаковать почти пустой форт, если в него со дня на день предстоит прибытие целой центурии. Теперь появление моих легионеров в Манаане больше не было ожидаемым событием, я словно предчувствовал надвигающиеся тени невнятных опасностей на вверенное подразделение.

Чем дольше я обдумывал следующие шаги, тем меньше разум видел достойных вариантов, а к концу небольшого путешествия и вовсе становился таким же бесплодным и сухим, как обугленные останки форта.

— Твоя стоять здеся! — донёсся до моего слуха приказ.

— Кажиш приехали, шударь. — сообщил мне ямщик, натягивая поводья.

— Спасибо, старина. — поблагодарил я его, спрыгивая на дорогу.

— Ваш подошдать, шударь?

— Можешь быть свободен.

— Как прикашете.

Коляска начала разворачиваться, а я подошёл к шлагбауму, раскрашенному жёлтыми и чёрными полосами.

— Твоя стоять здеся! — вновь приказал капрал — ауксиларий.

По всей видимости, этот диг был на блокпосту за старшего.

— Юнкер Кир из Небесных Людей, — представился я. — Прибыл принять вашу ауксилию под своё командование.

— Твоя говорить пароль, юнкер! — без признаков дружелюбия приказал диг.

Вообще, ауксиларии — это что-то вроде мобилизованного на случай боевых действий ополчения. Просто диги поступали на службу на своих паромобилях. Но всё равно, это не отменяло их более низкого положения в иерархии, по отношению к легионерам. Их тут было пятеро, и все смотрели на меня настороженно, а один так и вовсе сжимал ремень короткоствольного карабина.

— Гиппоптер расправил крылья…

Все пятеро словно облегчённо выдохнули, их лица расслабились.

— Юнкер, знать нужная пароль, — веско сказал мне капрал, — Офицер может проходить.

— Отзыв! — потребовал я.

— Тень крылов евоных накрыть угрга.

— Неверно, — покачал головой я и продолжил на дигском. — Попробуй на родном языке, капрал ауксиларий.

— Кто у вас тут за старшего? — осведомился я после того, как выслушал произнесённый с облегчением отзыв.

— Первый сержант Гриви.

— Зеес Гриви? — уточнил я.

— Он, — неуверенно скривил в улыбке крысиное лицо капрал, — Вы с ним знакомы?

Я пожал плечами. Вообще-то, я угробил его ИМПа. Так что не думаю, что Зеес слишком уж обрадуется моему появлению. И я не ошибся.

Вздохнув, я вошёл в его палатку.

— Кир? — от удивления Зеес чуть не выронил трубку, которую с удовольствием раскуривал. — Но как?

— Думаю, что так же как и ты, — не стал я углубляться в подробности, — Похоже, что тянуть службу нам дальше вместе.

— Вот так новость, — невесело оскалился он. — Я — то думал, что тебя больше уже не увижу.

— Очень тронут твоим тёплым приёмом, — хмыкнул я, — Давай тогда к делу. Принимаю на себя командование твоей ауксилией.

— И письменный приказ у тебя имеется, юнкер? — недоверчиво прищурился Зеес Гриви.

— А как же? — вытащив из внутреннего кармана пакет, протянул его дигу.

Он досконально изучил каждую букву и запятую, даже обнюхал документ. Возможно, и на зуб бы проверил, но меня постеснялся.

— Зесс, давай забудем старые разногласия? — предложил я. — Я не специально тогда стал пилотом твоего ИМПа.

— Я это понимаю, Кир, — пыхнул изогнутой трубочкой мой собеседник, — И зла на тебя не держу.

Я хмыкнул.

— На нас вчера напали. Мы отбились.

— Кто напал? — обалдел я от таких новостей.

Зеес пожал худыми плечами.

— Они не представились.

— Рассказывай.

Отчёт Зееса был кратким и наводящим на мысли, что нам противостоит некая организованная сила. Его центурия прибыла две недели назад и встала лагерем под Манааном. Всё из-за того, что местные горожане не привечают дигов.

Как только они вчера устроились на ночь, появился диверсионный отряд. Напавшие застрелили пятерых, но своевременно поднятый личный состав занял места в боевых машинах и огрызнулся огнём. Диверсанты сражались отчаянно. Многие из них пали, троих из них взяли в плен.

— Меньшего от тебя и твоих парней я и не ожидал, — похвалил я его. — Думаю, нам не нужно разделять наши силы. Сегодня же предлагаю отправиться в городской форт.

Зесс мгновение рассматривал меня, его пальцы барабанили по краю походного стола. Затем со вздохом, он кивнул.

— Я, конечно, не сомневаюсь в твоём полководческом таланте, Кир, — ответил Зеес с сомнением, — но ты, должно быть, не знаешь. Форт сгорел. Совсем. Там ничего не осталось. Если мы введём нашу центурию в город, местные будут недовольны.

— Приехал к тебе с пепелища, — ответил я спокойно, — не только слышал, но и видел. Местные переживут. После того как мы соединимся, нас перебросят на театр боевых действий, а местные останутся в своём распрекрасном городке в обнимку со своими предрассудками…

Зеес одобрительно хмыкнул, а я продолжил.

— Пока тут кто-то против нас действует, мы будем держаться вместе. Форт может быть и в руинах, но это ненадолго. Скоро к нам прибудут двести легионеров, и им понадобится убежище, припасы и, самое главное, поддержка твоей центурии.

— Не понимаю твоего плана, но давай подготовимся. Я соберу своих и отдам им приказ сворачивать лагерь.

Я кивнул. Когда мы вышли в ночь, над головой мерцали мутные Круги Жизни, словно далёкие маяки, ведя нас сквозь тьму. Форт, возможно, был оболочкой своей былой славы, но в его стенах начал укореняться новый дух — дух стойкости и решимости.

— Дождёмся разведчиков, которых я послал утром, соберём лагерь и можем выдвигаться.

Я кивнул.

Капрал отдал честь, его поведение теперь выражало почтительное послушание.

Когда над Манааном забрезжил рассвет нового древодня в центр города с грохотом и лязгом траков ворвалась колонна гусеничной техники. Толпа в напряжённом молчании наблюдала, в их глазах отражалась смесь недоумения, страха и любопытства, пока машины с грохотом пробирались по улицам.

Пока мы добирались на паровм танке, я подробно и в красках рассказал дигу всё, что с нами приключилось в пути и о своих подозрениях. Тот только головой качал, а в конце моего рассказа, под лязг гусеничных траков, заявил:

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но насколько всё было проще, когда мы отбивали штурм за штурмом Орды Ургов, — он набил трубку дым-травой, — Даже когда они ворвались за стены, всё было ясно и понятно. Где наш враг и где друг…

Я усмехнулся.

— Думаю, что очень скоро мы поймём, в какую сторону нам воевать.

Диг не ответил, лишь снова покачал головой.

Увы, база, к которой они двигались, уже была всего лишь воспоминанием. Однако у меня уже был готов на этот случай план, которым я пока ни с кем не делился. Есть старая поговорка, гласящая: то, что знают двое, знает и свинья. Так что, пока держал всё в секрете.

Шестнадцать бронированных паромобилей в неповторимом дигском дизайне заняли позиции на холме, где совсем недавно стоял форт. Я распорядился поднять знамя Четырнадцатого легиона. Пусть видят все, что легион здесь. И если мы кого-то так уж сильно раздражаем, спровоцировать их не помещает. Спровоцировать и дать бой на наших условиях. Диги из центурии Зееса в полной боеготовности. Техника, и мы два не последних Восходящих будем готовы встретить любую угрозу.

135

— Угло Кольцо? — уточнил я, не веря собственным глазам.

— Ты знаком с ним? — спросил меня Зеес на дигском языке.

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Из-за этого маблана пришлось драться на фионтаре.

— Кого убил?

— Никого, — ответил я. — Дрался с сильной бронзой. Но это долгая история. Потом расскажу.

Зеес только хмыкнул в ответ. Мы стояли над связанными пленными. Одним из которых был мой знакомый Угло. По утверждениям Зееса он был один из тех, кто напал на его центурию в составе диверсионного отряда.

— Угло? Какими судьбами?

— Юнкер…

— Ты меня узнал, — удовлетворённо кивнул я. — Как тебя занесло во вражеский отряд?

— Я… Не знаю…

— Да ну? — ухмыльнулся я. — Ты знаешь, чем тебе грозит нападение на легионеров в военное время?

— Знаю… Вы меня расстреляете…

— Ошибаешься, — я огладил череп на эфесе меча, — Мы тебя повесим, Угло. Расстрел для врагов и партизан. Для своих граждан в Поднебесном Аркадоне заготовлена верёвка.

Кольцо вздрогнул. Болтаться в петле ему явно не хотелось.

— Если ты мне правдиво ответишь на ряд вопросов, — спокойно сказал я, — Мы тебя не повесим. Останешься жить.

— Врёшь! — буквально выплюнул он мне в лицо.

— Неужели я дал тебе повод сомневаться в моей чести, Угло?

— Ты один из них! Тебе нельзя верить!

— Я — Кир из Небесных Людей, Угло. Офицер Четырнадцатого легиона. Из каких я не таких?

— Из аркадонцев…

В голосе пленного прозвучала неуверенность. Он противоречил сам себе и понял это.

— Мы с Зеесом познакомились за Мёртвым Лесом, — диг веско кивнул, раскуривая трубочку, — Там мы впервые столкнулись с туменом ургов. Это был передовой отряд Орды, которая не пожалеет никого. А знаешь почему, Угло?

— Почему?

— Потому что они людоеды. Мы видели, что урги творят со своими пленниками. Ими движет не знающий пощады голод и жажда крови, — продолжил я со всей возможной серьёзностью. — Орда Ургов не оставит после себя ничего, кроме пепелища. Они стремятся не к победе над нами, а к тотальному уничтожению. Потому что их ведут Наездники — урги пустившие в свой разум личинок Червей.

После моих спокойных и беспощадных слов, рассчитанных, на всех присутствующих пленных, в глазах Угло промелькнула тень страха, но вместе с тем, упрямое выражение лица сказало мне больше тысячи слов.

Он не был слишком умным человеком, но его когнитивных способностей хватило, чтобы заподозрить, что он оказался между выбором верности или выживания.

— А что насчёт тебя, Угло? — спросил я, мой тон смягчился. — Ты местный?

— Да, — помрачнел мужик, — Я подданный Поднебесного Аркадона.

Я лишь убедился в том, что он не семи пядей во лбу.

— Ты разве не слышал всех этих ужасов, с которыми столкнулись мы? Урги ведь тебе не родственники, и не друзья. Сожрут и имени не спросят.

Он заколебался, его взгляд перевёлся с меня на Зееса, который с терпеливым пониманием попыхивал трубкой. Губы Угло приоткрылись, словно собираясь что-то сказать, но слов не последовало, только вздох, несущий на себе всю тяжесть положения в которое он попал по собственной вине.

— Говори свободно, — подбодрил я его, — По правде говоря, я не знаю будет ли у тебя ещё один шанс, прежде чем я отдам приказ тебя вздёрнуть.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Угло собрался с мыслями и снова заговорил:

— Нет никаких ургов! А Червей уже не видели сотни и сотни циклов, — заявил Кольцо, — Это всё лживая пропаганда, чтобы оправдать тиранию Поднебесного Аркадона.

Мы с Зеесом переглянулись. Вероятно, выражение моего лица было полным отражением его. Мы оба, можно сказать, были весьма удивлены от таких новостей.

— Ты быть местный работяга из литейеная цеха? — уточнил диг на ломаном едином языке.

— Старший мастер. — не без гордости уточнил пленник.

— Откуда твоя знать про ургов, если ты не бывала на той сторона река? — последовал ещё один наводящий вопрос от Зееса.

— Об этом все знают…

— Давай-ка с этого момента поподробнее.

— Про это все говорят. Мы не согласны кормить Аркадон. Чтобы манаанцы не бунтовали и не восстали против Поднебесного Престола, нас обманывают. А сами порабощают наш народ и отбирают наши плодородные пажити. Это всё лживая пропаганда аркадонцев!

— Пажити? Какой такой пажити? — спросил Зеес, поперхнувшись дымом. — И кто набил в твоя уши столько ложивая слова?

Это всё было настолько неожиданно, нелепо и комично, что я не смог скрыть улыбку.

Угло промолчал, склонив голову. Я протянул руку и поднял подбородок Угло так, что его глаза встретились с моими. Чтобы показать, ему кто здесь будет решать его судьбу.

— Посмотри мне в лицо, Угло, — сказал я, — и скажи мне, кто у вас главный, и кто дал вам оружие. После этого обещаю, что оставлю тебе жизнь.

Наши взгляды встретились, и на мгновение я увидел, что Кольцо меня не боится, но он в полном смятении. То, во что он верил, с треском рушилось. Я отпустил его подбородок.

Плечи Угло поникли, как будто на него навалился тяжёлый груз ответственности.

— Пока посади всех пленных на хлеб и воду, — обратился я к дигу. — Пусть подумают о своей судьбе. Завтра, если на это останется время, ещё побеседуем.

Когда все наши дела были завершены, уже было пора давать команду «отбой», но мне было рано ещё спать. После позднего ужина я решил высвободить силу своей серебряной Руны Домен Диких Строителей.

И первый сюрприз меня ждал сразу после того, как в вихре Звёздной Крови появились насекомообразные силуэты. Мой навык «Язык Зверей» позволял буквально без слов понимать инсектоидных тварей как вместе, так и по-отдельности.

Объяснить задачу Диким Строителям было несложно, да и проект на этот раз был не слишком уж сложным. Всё, что от них требовалось — восстановить форт Четырнадцатого легиона.

Проблема была только в том, что сгоревшая фортификация была деревянная, а мне требовалась куда более надёжная конструкция. Благо весь холм, на котором стояло укрепление, был монолитным гранитным утёсом. Я указал Диким Строителям места, из которых можно было резать гранитные блоки. В идеале это также должно было сделать нашу будущую цитадель ещё неприступней.

В моём времени и в моём мире это называлось бастионной системой укреплений, представлявшую собой мощный земляной вал с бастионами и равелинами, дополнявшихся обрывистыми гранитными стенами утёса. Если смотреть с высоты птичьего полёта, то бастионная система имела звездообразную форму.

«Звезда» форта Четырнадцатого легиона имела восемь лучей. Внутренний двор повторял форму укрепления, толщина земляного вала составляла около сорока метров. Поверху вала я предусмотрел капониры для техники, а внутри убежища, чтобы иметь возможность укрыть в них технику, если вдруг нагрянет летающий корабль с огненными бомбами. Там же я предусмотрел казармы и загоны для скотины. Ведь повозки моей центурии тянули тауро. Поразмыслив, оставил также место для складов и предусмотрел колодец и мастерские. Ну и казематы, куда без них.

Согласовав свой проект с коллективным разумом инсектоидов, я направил их работать.

Что сказать… На некоторые вещи можно смотреть бесконечно: как течёт вода, как горит огонь и как работают другие.

То, как работали Дикие Строители было даже не песней, а настоящей симфонией труда. Естественно, никто из дигов не уснул. Оказалось, не только мне приятно на такое посмотреть, диги-ауксиларии также не отказали себе в таком удовольствии. А если серьёзно, то в происходящее не верилось. Похожие на гигантских муравьёв существа буквально на глазах возводили серьёзнейшее инженерное сооружение. По двое они переносили многотонные гранитные блоки и без труда укладывали их один на другой.

Когда настал рассвет нового далёкого древодня, взглядам манаацев было явлено очередное чудо, воздвигнутый силой серебренной Руны на месте пепелища за одну ночь гранитный форт Четырнадцатого легиона.

Это сооружение должно было послужить свидетельством того, что шутки закончились, явив тайным врагам наглядное доказательство непреклонности и мощи Четырнадцатого легиона.

136

Весь следующий день я бессовестно проспал, восстанавливая Звёздную Кровь и силы. Не забыл показаться возле полевой кухни и принять пилюли, расширяющие запас Звёздной Крови.

Зеес развернул вокруг кипучую деятельность, обустраивая форт изнутри. Тут и там стучали топоры и молотки, но это всё было уже вторично по сравнению с той титанической работой, что проделал Домен Диких Строителей. Один из казематов я определил как штабной и занял его, отсыпаясь и отдыхая. Всё же не зря я сдал офицерский экзамен. Имелись плюсы от моего положения. Имелись…

Проблемы, связанные с моим нынешним положением, они догнали меня следующим утром. Зеес, развернувший мастерские, указал мне на то, что местные городские власти не поставили в форт ни провизии, ни запчастей.

Умывшись в ведре с колодезной водой, я привёл себя и мундир в порядок. Первой целью моего визита были Речные Башни. Идти было недалеко, но я специально вызвал коляску, больше из-за того, чтобы не явиться пред светлыми очами Пипы ван дер Джарн в пыльных сапогах, чем соответствовать статусу офицера легиона.

Но с Пипой я, увы, не встретился. Замок ван дер Джарн не имел стен и рвов как таковых. Это была площадка, приподнятая над общим рельефом на добрых тридцать метров, на ней стояла пара высотных башен, в которых без труда угадывалась удивительная воздушная архитектура древнего и загадочного народа Кел.

Каменная лестница, по которой я поднялся, была явным новоделом. В том смысле, что её достроили уже сильно позже, чем сами Речные Башни. Кроме двух, размещённых на берегу башен-высоток были ещё три располагавшихся непосредственно в самой реке, частично перекрывавших её судоходный фарватер и соединённых между собой кажущимся ажурным издалека, а на деле вполне капитальным общим мостом.

Все башни ничего, кроме уважения не вызывали, так как высота, определённая мной на глазок, составляла от четырёхсот до восьмисот метров. Это, конечно, совсем не аркология стратосферного шпиля, но тоже весьма и весьма впечатляло. Необычные экзоматериалы Кел обеспечили этим зданиям практически полную сохранность. Даже окна по большей части не смотрели на Единство пустыми глазницами, а поблёскивали отполированным какими-то неизвестным мне экзоматериалом. Обычное стекло такую бездну лет выдержало бы едва ли.

Сверху меня встретили гвардейцы Джарн в непрактичных белых с жёлтым мундирах, начищенных кирасах и шлемах. Сразу они меня в башню не пустили, а остановили и расспросили о том к кому мне и с какой целью.

— Я к Пипе ван дер Джарн, — безапелляционно заявил я, — По вопросу поставок припасов в Легион.

— Я вас понял, сударь, — кивнул мне офицер со знаками различия первого младшего офицера, поглядывавшего на меня с превосходством, — Назовитесь.

— Юнкер Четырнадцатого легиона, — представился я. — Кир из Небесных Людей, командующий манаанским контингентом.

Взгляд гвардейца сделался скучным. Я же, наоборот, едва заметно ухмыльнулся. Ещё бы, тут какой-то юнкер из иностранного корпуса уже командует отрядом соответствующий указанному батальону из моего прошлого. В то время как он сам работает вратарём и подчиняется ему скорей всего только этот караул.

Конечно, этот головокружительный рост в иерархии должностей стал возможным только потому, что «Дохлые Единороги» до этого понесли колоссальные потери после встречи с ургами, но факт оставался фактом. Я командовал сейчас двумя центуриями, в то время как сей блестящий офицер сидел на блокпосту.

— Ожидайте, юнкер, — кисло ответил мне после нашей пантомимы, — Сейчас я кого-нибудь пошлю, чтобы о вашем визите доложили.

Я присел на лавку и оценил с высоты масштабы фортификации, что создал при помощи серебряной Руны за ночь. Впечатляло.

Может мне после службы в легионе податься в строительство? Ведь Руну можно улучшить и сделать дешевле, если раздобыть серебряных улучшений. Даже если достать не получится, Руна и без улучшений прекрасна. Поселиться где-нибудь в приятном месте и брать время от времени заказы на какое-нибудь строительство. Главное — знай себе, смотри, чтобы по балансу Звёздной Крови не вылететь в минуса.

На минуту мне стало стыдно, что я позволяю себе планировать своё будущее без учёта Светланы. Ведь я её так ещё и не нашёл. Ни живой, ни мёртвой. Мне ничего не известно о ней, но я найду её. Обязательно найду. Зубы непроизвольно сомкнулись, желваки напряглись, а скулы затвердели.

— Юнкер, — обратился ко мне безусый юноша в форме рядового гвардейца, — Прошу следовать за мной.

Резко обернулся к нему и тот отшатнулся, так как, не успел я сменить выражение лица. Была права недоинквизиторша, ох права… Срочно что-то нужно делать с отсутствием женщины в моей жизни. Иначе скоро кусаться начну. Спохватившись, я улыбнулся:

— Извините. Задумался.

По гравийной дорожке проследовал за белым и блестящим гвардейцем через небольшой ухоженный парк, ощущая себя чёрным вороном на этом празднике жизни. Поднявшись по ещё одной лестнице, мы попали в просторное фойе, с таким высоким потолком, что тот терялся в высоте. Затем мой сопровождающий просто взошёл на один из кругов с рунической надписью на языке Кел и просто исчез.

Потоптавшись несколько секунд, решился и тоже шагнул за ним. Я ничего не ощутил, но оказался совсем в другом помещении. Тут были более низкие потолки, освещение ярче и температура воздуха градусов на десять повыше.

— Я извиняюсь, — обратился я к гвардейцу. — Что это сейчас было?

— Работающая Стрела Кел, сударь! — ответил тот с таким превосходством, словно сам её сделал. — Извольте следовать за мной.

Оставалось только кивнуть и в глубокой задумчивости потоптать следом. Мы пересекли круглый просторный зал с аналогичными рунными площадками и вошли в сводчатый широкий коридор, по которому шли не меньше десяти минут, пока не оказались у высоких сводчатых дверей, возле них был выставлен почётный караул в шестеро гвардейцев. Тяжёлые створки бесшумно отворились, и мы вошли внутрь.

Это был кабинет, даже не круглый, а какой-то овальный. Мои сапоги немедленно утонули в ворсе дорогой шкуры или ковра. У жарко пылавшего большого камина в кресле развалился Каспиел Акила, вставший и радушно раскинувший руки, словно собирался меня обнять.

Только этого мне не хватало… Я остановился на безопасном расстоянии от управляющего городом.

— Кир из Небесных Людей!

Я кивнул.

— Во плоти, управляющий. Хорошо выглядите, но давайте обойдёмся без объятий и поцелуев. Вы не в моём вкусе.

— Шутите? — погрозил мне пальцем Каспиел, словно ребёнку, но предупреждению внял. — Кир, а вы умеете удивлять!

— Что вы имеете в виду? — моя левая ладонь привычным движением погладила стальной череп на эфесе иллиумного полуторника.

— А то, что нечего и думать вас просчитать, — засиял белозубой улыбкой, словно медный грош, Акила. — Вы доставили баронессу ван дер Джарн, хотя должны были пасть под булавой рыцаря смерти, сорвали мои планы по устранению Таргола Рага. Хотя вы и победили этого негодяя, но вы его отпустили. А ещё весь город гадает, кто из двух легионеров тот Восходящий, что построил за ночь крепость на Замковом утёсе.

— Ну… Крепость — это очень громко сказано, управляющий.

Я намеренно ответил так, чтобы не подтвердить и не опровергнуть его домыслы. Ничего знать наверняка он не может, а я не собирался рассказывать о содержании своей Скрижали Акиле.

Несмотря на мужественное обаяние и харизму управляющего, я сделал вывод, что он мне почему-то не нравится. Хотя он не пытался играть втёмную, но явно многое не договаривал. Как ни крути, а был он политиком, обладающим немалым влиянием. Не знаю, может ли быть человек на таком посту другим. Возможно, что и нет. Однако какое-то невнятное предчувствие нашёптывало, что мне стоит его остерегаться.

— Тот-Кто-Сражается однажды сказал: «Скромность украшает воина». — веско сказал Каспиел. — Очень достойная черта характера.

Я натянуто улыбнулся и промолчал.

— Кир, что привело вас ко мне? — наконец покончил с болтовнёй собеседник.

— Нужда, Акила, — коротко ответил я. — Нужда…

137

— Да что вы говорите! — с наигранным удивлением воскликнул Каспиел, его улыбка слегка померкла, а глаза сузились, когда он наклонился вперед в кресле.

— Вы знаете, — уверенно произнес я, без приглашения усаживаясь напротив. — Идет война, и легион нуждается в поставках. Прежде всего, нам необходимы провиант и фураж, а также запчасти и комплектующие из Литейной. Остальное может и подождать, но это тоже важно.

Военное положение предоставляло мне широкие полномочия, и в случае отказа городских властей я мог их сместить.

— Знаю. Нужда — мощный мотиватор, — ответил Акила менторским тоном.

— Но ответьте мне, офицер, не вы ли проигнорировали мою просьбу, когда я просил вас разобраться всего с одним Восходящим, когда это было в ваших силах? И теперь вы пришли в этот скромный кабинет с нуждой?

Я встретился взглядом с Каспиелом и выдержал его.

— Я не ищу личных выгод, Акила, — спокойно произнес я, тщательно подбирая слова. — Я пришел требовать припасы не для себя, а для своей манипулы.

Брови Каспиела удивленно поднялись, но он быстро пришел в себя, и на его лице появилось задумчивое выражение. Управляющий нервно побарабанил пальцами по столешнице.

— «Потребовать», говорите? — мой собеседник задумчиво погладил холеный мужественный подбородок. — Это слово нечасто звучит в этом кабинете. И почему вы думаете, что я обладаю нужными вам ресурсами?

— Возможно, вы не знаете, что я вправе вас сместить с занимаемой должности, — произнес я, не дрогнув под его пристальным взглядом. — Если вы отказываетесь делиться ресурсами в военное время, я могу назначить в городе военную администрацию.

Казалось, мои слова не произвели впечатления на чиновника, но в глазах Каспиела промелькнула искра интереса.

— Любопытно может получиться. Вы спасли от рыцаря смерти аристократку, победили прожжённого бретёра, ввели в город дигский контингент, чего не было со времён основания города, и построили форт за одну ночь, — пробормотал он. — Теперь вот Манаан под контроль грозитесь взять. Не история простого юнкера, а жизнеописание былинного героя. Не надорветесь, юнкер? Не много ли вы готовы на себя взвалить?

— Больше, чем вы можете себе представить, — ответил я севшим голосом, кровь прилила к лицу. — Так как мы решим эту коллизию?

Каспиел откинулся на спинку стула и принялся неторопливо набивать дорогую курительную трубку. Казалось, он что-то взвешивает в уме, прежде чем заговорить снова.

— Курите? — наконец спросил он.

— Нет, — ответил я. — Нахожу эту привычку отвратительной.

— Зря, — Каспиел аккуратно уминал дым-траву в трубке. — У меня элитный сорт. А вообще, знаете…

Он принялся тщательно рассматривать курительную смесь. Я держал паузу. В Единстве правят сильные, что значит Восходящие. Как бы сейчас ни кривлялся Акила, моя ступень Восхождения выше, чем его, а сильный не суетится, он говорит остальным, что делать. Я это знал, и он это знал. Так зачем мешать оппоненту сохранить лицо?

Выпустив облачко приторно-сладкого дыма, Каспиел продолжил:

— Знаете, у меня действительно нет нужных вам ресурсов. По первому требованию городские власти должны предоставить легиону провиант и фураж, — усмехнулся он. — Но с этим у нас как раз никаких проблем нет. Их у нас в избытке. Они будут в вашем форте.

Я медленно кивнул.

— Как обстоит дело с остальным?

— Никак, — спокойно попыхивая дорогой трубкой, ответил Акила. — Мы не виноваты, что ваш форт сгорел. Все необходимые припасы были поставлены вовремя, а сейчас…

Он снова неторопливо начал раскуривать погасшую трубку. Мне же непреодолимо захотелось дать в глаз этому пижону, возможно даже с ноги. Однако вопреки этому желанию я спокойно сидел, лишь огладил стальной череп на эфесе своего меча. Как это ни странно, но это принесло успокоение. Как сказал кто-то из классиков, винтовка рождает власть. Насчёт винтовки до сих пор не уверен, а вот иллиумовый меч — наверняка. Потому как, увидев мой жест, собеседник явно напрягся и заговорил бодрее:

— Все необходимые припасы были поставлены вовремя, офицер. Сейчас у нас их нет.

— Непонятно мне, в чём ваша проблема, Акила. Ваш город — промышленный центр. Произведите требуемое.

— Кир, я просил вас разобраться всего с одним Восходящим. Вы сочли это ущемляющим вашу честь…

— Каспиел, проблема не только между мной и вами. Она даже больше всей семьи ван дер Джарн, — не выдержал и взорвался я. — Дело в нашем общем выживании. Если сюда докатится орда ургов, то мало не покажется уже никому!

— А ты меня на голос не бери, юнкер! — внезапно рявкнул в ответ Акила, в одну секунду с него слетела вся благостная расслабленность. — Оттянул я свою лямку в легионе. Видал и покруче тебя! Да и про ургов знаю не понаслышке.

— Если ты такой конкретный мужик, так чего тянешь маблана за бубенцы?

Внезапно Каспиел откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Это удивительным образом разрядило обстановку.

— Нет. Никого я не тяну за бубенцы. Сейчас склады пусты, — заявил он. — Произвести в Манаане сейчас ничего не получится. Рабочие и шахтеры устроили забастовку. Думаете, вы один недополучили свой заказ? Дом ван дер Джарн ежедневно терпит убытки из-за этого, мы раз за разом срываем сроки поставок.

Я откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в жарко пылающий камин. В голове было пусто, как в барабане. В центурии, которую привёл Зеес Гриви, было в общей сложности шестнадцать машин на паровом ходу. Из них готовы к бою были только четыре. Собственно, это были паровые танки «Agresanto». Это были изначально мощные танки, не подразумевавшие двойного назначения. Три из них были классическими танками, с мощной бронёй, поворотной башней, семидесятимиллиметровой нарезной пушкой и зенитным пулемётом, четвёртый был вооружён трёхсотмиллиметровым бомбометом, больше напоминавшим мортиру, чем миномёт.

Остальные двенадцать машин были набраны с бору по сосенке, скорей являясь пулемётными бронетранспортёрами. Большинство из них можно было бы назвать боевыми машинами пехоты, чья задача — доставить и поддержать бойцов, вот только загружены они были не моей пехотой, а боеприпасами и прочими запасными частями.

Если мою центурию можно было с натяжкой назвать стрелковой, то конструкция паромобилей и их боевое применение у меня вызывало больше вопросов и сомнений, чем уверенности.

Тем не менее в легионах были правила по бронированию этих машин. Насколько я понял, листы дополнительного бронирования на них либо не стояли вовсе, либо ушлые диги их поснимали за ненадобностью. Как бы там ни было, привести в порядок гусеничные броневики требовалось в мастерских на Замковом утёсе.

От всех этих проблем голова шла кругом. Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице.

— У меня есть отличный джин, — посочувствовал мне Акила. — Пропустим по капельке?

— К маблану джин, — вздохнул я. — Что сейчас делать?

— Ну… Есть несколько вариантов…

— И каких же? — посмотрел я на управляющего.

— Первый и наименее проблемный — запросить материальную помощь в Аркадоне.

Этот путь решения проблем мне не подходил из-за того, что, скорей всего, негативно скажется на моей карьере в легионе. Вероятно, что и другие для меня окажутся неприемлемыми.

— А второй?

— Второй — это дождаться, когда забастовка закончится сама, — налил себе в стакан голубоватой жидкости Каспиел. — Третий — помочь мне эту забастовку прекратить. Но этот вариант я вам уже предлагал.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Вы мне предложили совершить заказное убийство.

Улыбка Каспиела вернулась, на этот раз шире, как будто он ждал этого самого момента.

— Вы всё равно шли на фионтар. Можно сказать, я просил вас об услуге, — сказал он. — А сейчас в городе всё ещё есть дела, которые требуют… определённого подхода. Деликатности, если хотите.

Обдумав его слова, я прекрасно понял, что заключение такого соглашения мне очень не нравится.

— Я рассмотрю ваше предложение, — сказал я, вместо того чтобы послать управляющего к чёрту. — Но постараюсь никого не убивать. Знайте: легион — мой приоритет. Всё это я делаю, чтобы повысить боеспособность манипулы.

Каспиел кивнул, его лицо выражало удовлетворение.

А я ощутил, как тяжесть решения легла на мои плечи. С грацией джентльмена и коварством мошенника, Акила отправил меня в плаванье по мутным водам политических интриг. Захотелось выругаться, но я с кивком вышел из кабинета управляющего.

138

Если бы меня попросили описать историю человечества одним словом, я бы сказал: «ускорение». Люди стремились двигаться быстрее ещё до изобретения колеса, и это стремление продолжалось и после, вплоть до космических кораблей с приводом для А-перехода, который позволяет преодолевать астрономические расстояния.

Конечно, такие путешествия были бы невозможны без Гармонического А-щита — особого поля вокруг космического корабля, защищающего его во время нахождения в Грани.

«Грань» — это название я считал неудачным для обозначения бесконечного измерения, совершенно отличного от всего, что может представить человеческий разум. Паранормальное пространство, которое невозможно описать в человеческих терминах. В этом измерении сходит с ума время, не может существовать материя, а привычные законы бытия не работают, если только… Правильно, если только физический объект не защищён гармоническими А-щитами, которые защищают экипаж от азур-сущностей, обитающих в Грани.

Эти А-создания представляют собой сплав душ, возникший из памяти, желаний, мечтаний и тайного поклонения разумных цивилизаций Вселенной. Олицетворения культов, страхов, надежд, поклонения биллионов поколений мыслящих существ, эти монады обрели самосознание и невероятную силу. Их можно назвать демонами, богами, духами, и большинство из них не упускало случая прорваться в реальный мир, что обычно не сулило ничего хорошего.

Аркадонцы ничем существенным от людей не отличались, а если какая-то разница и была, то она не бросалась в глаза. Их можно с уверенностью назвать одним из человеческих народов, хотя их аристократия и отрицала своё родство с людьми. Их общество болело той же болезнью — им нужна была скорость. До А-привода они ещё не доросли, но энергия пара уже была им подвластна. По крайней мере, диги вовсю ею пользовались.

Поначалу я воспринял это с удивлением и недоумением. Силовые установки, использующие энергию пара, очень прожорливы. Но здешние паромобили работали не на дровах, не на угле и даже не на мазуте, а на экзоресурсе игнис, который кипятил воду в паровых котлах. И да, он не бесконечен, когда-нибудь его способность излучать тепло должна была закончиться. Я попытался выяснить, как надолго его не хватит, но не преуспел. Всё, что мне стало понятно из объяснений дигов-механиков, так это то, что использовать паромобиль десятилетиями не выйдет, но месяцами — вполне.

Было у меня подозрение, что они все сговорились между собой не раскрывать тонкостей работы паровых машин. Зачем? Здешнее общество было капиталистическим, а местами царил махровый феодализм. Всё из-за нежелания дигов упускать свои выгоды. Ведь это только с виду паровая машина выглядит примитивно, а попробуй её, собери — своих тонкостей и нюансов хоть отбавляй.

Пожалуй, я смог бы, особенно если учесть вычислительные мощности моего Вокса. Уверен, если погрузиться в эту тему, то вполне можно было бы «изобрести» аналоги и паровых мотоциклов, и легковых паромобилей, и… всего, что человечество уже проходило. Но прогрессорствовать мне не хотелось по нескольким причинам.

Основной из которых была та, что всё самое быстрое тут же будет применено для военных целей. Зачем? После открытия энергии атома первое, что было изобретено — бомба невиданной разрушительной мощности. Так что… Нет. Возможно, может быть когда-нибудь и только для собственных нужд. В остальных случаях пусть развиваются сами.

Вообще, мне было странно, что местные власти так халатно отнеслись к появлению троих Небесных людей. Ведь любой из нас троих мог бы в разы ускорить местный прогресс, если не в сотни раз, то совершенно точно в десятки. Понятно, что они были сосредоточены на Восхождении, Звёздной Крови, личном и родовом могуществе. Также понятно, что какая-нибудь серебряная руна в разы превосходит многие технические достижения. Например, если сравнить моё заклинание Огненного Шара, то по разрушительному эффекту оно, наверное, приближается к гранатомёту, если его улучшить, то и к артиллерии. Но что лучше? Батарея гаубиц, бьющих за горизонт с закрытых позиций, или моё огненное заклинание? В ответе не уверен, да и не было его. Лучше иметь и то и другое.

Все эти неторопливые мысли кружились в моей голове неспешным хороводом, пока коляска, покачиваясь на грунтовой дороге, везла меня на местный металлургический завод. Промышленный район Манаана надвигался на нас тяжеловесной мрачной громадой.

Теснота феодальных улочек Манаана навевала покой и умиротворение. Было нечто успокаивающее и дремотное в узких переулках и мощёных деревянными чурками улицах, в лабиринте деревянных домов и подворий. Выглядел город как большая зажиточная деревня, но угловатый функциональный промышленный район заставил собраться.

Ворота были распахнуты, но мой шепелявый ямщик отказался в них въезжать. Поправив кобуру и портупею с мечом, я отправился дальше пешком. Я не думал, что оружие мне понадобятся, но оно было деталью военной формы, так что следовало их держать в надлежащем виде.

Да, я решил поговорить с бастующими и объяснить им, что вернуться к работе сейчас будет в их интересах.

Площадь перед цехом забили рабочие. Моя вычурная офицерская форма Четырнадцатого легиона с эполетами и излишествами смотрелась чужеродно на фоне простой и грубоватой, но прочной и практичной кожаной рабочей одежды местных тружеников.

Мелькнула малодушная мысль, что сейчас моя жизнь зависит от этих озлобленных мужиков, в кожу которых въелась сажа. Рабочие курили, сморкались, плевались и мрачно молчали, провожая меня тяжёлыми недобрыми взглядами.

Особенно резанул на контрасте с мрачным настроением веселый возглас, будто в цирке собрались:

— Кто это у нас в гости пожаловал?

— Охвицерь какой-то…

Вокруг послышались смешки.

— Ой… А чёй-то надо вам здеся?…Сударь?

Это последнее слово «сударь» было сказано с настолько издевательским выражение, что половина курсантов, с которыми довелось учиться, зарубили бы наглеца на месте. Я отыскал глазами невысокого вихрастого юношу, даже подростка, в куртке с чужого плеча. Левая ладонь привычно огладила стальное оголовье меча. Заманчиво, но нужно попробовать договориться.

— Ищу, кто у вас главный, — глядя на заговорившего, ответил я. — Нужны поставки для легиона.

Народ вокруг зароптал.

— Не будет тебе поставок, охвицерь аркадонский, — издевательски пропел подросток. — У нас забастовка!

Накануне ночью я имел беседу с Зеесом, и он заверил меня, что нам необходимо только помещение литейной и материалы. Его диги справились бы и сами. Для себя я сделал отметку, что при помощи моей серебряной Руны, можно никого из них в шахту не гнать, а вытащить руду при помощи Домена Диких Строителей. Это ещё бы сократило трудозатраты и наше время.

— Я вас и не прошу к работе вернуться, — хладнокровно ответил я. — Можете продолжать забастовку, но поставки для легиона необходимы. Мы готовы и сами встать в смену вместо вас…

Толпа рабочих вокруг взорвалась гневными выкриками. На секунду я выхватил в людской толчее расписанное татуировками знакомое лицо Таргола — моего недавнего противника на фионтаре. Он усмехался. Да и чего бы ему не радоваться? У меня проблемы, готовые перерасти в мордобой.

— Слышали? Мы, значит, сидим тут, семей не видя! — сорвался на фальцет юноша. — А ты, значит, пришёл попросить нас разойтись?

— Оставайтесь здесь! — ответил я, перекрикивая толпу. — Пустите нас поработать! Большего не прошу! У нас война!

Начался совсем уж невразумительный гвалт. Я выхватывал отдельные фразы, с трудом понимая, о чём идёт речь.

— Кого пустить?

— Дигов? Не бывать! Небы-ва-а-ать!

— Дигов прочь из Манаана!

— Ургов нет!

— Никакой войны нет!

— Ложь! Всё ложь!

— Легион на ножи! Легион на ножи! Легион на ножи!

— Грязекопов на ножи!

— Бей его, ребята!

Толпа качнулась в мою сторону. Я активировал Скрижаль, над запястьем развернулся полупрозрачный круг.

139

— Стойте! — попытался я предостеречь рассерженных работяг. — Стойте!

— Стойте, рыбяты! — раздался звонкий голосок. — Охвицерь нам чёй-то сказать имеют!

И о чудо! Толпа, ропща, отступила.

— Товарищи! — это обращение само собой вырвалось у меня. — Товарищи! Я не против вашей забастовки! Но идёт война! На нас надвигается орда беспощадных врагов! Если профессиональные легионеры не остановят эту угрозу, то винтовки придётся брать вам и защищать свои дома без нашей помощи!

Всё это скопление людей притихло, все слушали мою речь.

— Боритесь ли вы за свои права, бастуете или нет, а легион нуждается в вас! Беззащитность не синоним борьбы за свои права! Не дайте себя обмануть лжецам, прикрывающимися именем свободы! Если нам сейчас не сплотиться, то придётся обеспечивать не свои легионы, а чужую орду, которую ведут Наездники — носители личинок Червей! И кормить вам её придётся вашими родными: жёнами, родителями и детьми!

— Сказки! Это страшные сказки! — заорали сразу несколько голосов с разных сторон. — Червей в наших краях уже сотни циклов никто не видел!

— Что за бред⁈ Кто вам это рассказал? — не выдержал я. — Я сам недавно был в Разбитой Пустоши и там убил Имаго-Матерь!

Сначала вокруг меня раздались редкие смешки, переросшие во всеобщий гвалт. Они мне не поверили, а потом мне в голову прилетел первый камень. От него я увернулся, как впрочем, и от второго, и от третьего, и четвёртого тоже. Моя реакция уже значительно превосходила обычную человеческую, но к такому повороту событий я не был готов морально. Как поступить и что с этим делать, я не знал. Вернее, как не знать? Знал прекрасно. Передо мной встала дилемма. Я должен был либо быть битым, возможно даже, с летальным исходом, либо как-то отвечать. Однако от человеческой уже отличалась не только моя реакция, но и остальные физические кондиции. Звёздная Кровь изменила и преобразовала меня, возвысила над простыми смертными. Любой мой ответ мог оставить от них мокрое место. Акила моими руками решает свои проблемы, становиться же марионеткой в руках местного управляющего такое себе. Разгонять забастовки и устраивать акты локального геноцида… Без меня.

Очередной камень попал в затылок, сбив шляпу. Я пошатнулся, в ушах зазвенело. На следующий метательный снаряд среагировать не успел, оружие пролетариата попало в правую бровь. Вспышка боли ослепила меня на секунду, в это же время на спину мне кто-то прыгнул. Не устояв на ногах, я покачнулся, сделал несколько шагов вперёд и рухнул на одно колено. Злость затопила моё сознание. Скрижаль была всё ещё открыта, мне на глаза попалась подходящая к ситуации Руна.

На меня прыгнул ещё кто-то, и ещё, и ещё. Через минуту на меня навалилась целая груда тел. С трудом я активировал Руну «Аура Страха».

Толпа, только что представлявшая собой бурное море недовольства, застыла на месте. Навалившиеся мужики слезли с меня и попятились. Я встал и распрямился, с меня стекал чёрный то ли пар, то ли дым. Так работала Аура Страха, так выглядел Аюкан.

Воздух стал словно тяжёлым, наполненным незримой силой, даруемой Звёздной Кровью, и рабочие один за другим начали пятиться и отступать, их глаза расширились от страха и трепета. Камни, которые бросали с таким гневным рвением, теперь лежали забытыми под их ногами. Я проверил своё оружие. Револьвер и меч были на своих местах, но для них ещё не время… Я сделал ещё одну попытку, обратившись к толпе.

— Товарищи, — начал я снова, мой голос был ровным, несмотря на хаос, произошедший всего несколько минут назад. — Я не желаю ни насилия, ни кровопролития. Но вы должны понимать, враг, с которым мы сталкиваемся, не похож ни на кого другого. Всадники — не просто обычные люди — это коварные сосуды злобы, которая стремится поглотить всех нас.

Я не был уверен, что они поняли мои слова, но на площади воцарилась тишина, на страх, вызванный рунным заклинанием, наложилось серьёзность моей речи.

— В Расколотой Пустоши, — продолжал я, — я лично встретился с ужасами, от которых вас защищают легионы. Имаго-Мать была существом, рождённым самой Тьмой. Это абсолютное Зло. Этот мрак поглотит всех и каждого, если мы с вами не сплотимся.

Снова пошедший было по морю людей ропот и начавший усиливаться, теперь сменился мрачной тишиной. Я видел, как сомнение в их глазах уступило место страху.

— Пусть ваша забастовка станет свидетельством вашей силы, — сказал я, теперь мой голос стал мягче, — но пусть она также будет примером единства. Ибо, стоя вместе, мы больше, чем рабочие, больше, чем воины — мы — крепость против наступающей орды, пришедшей из ледяного мрака.

Рабочие безмолвствовали.

— Товарищи, — закончил я, — давайте создадим союз между нашим легионом и рабочим движением Манаана. Только защищая и отстаивая права друг друга, мы отстоим вместе всё, что нам дорого и важно.

Люди в толпе переглядывались и мялись. Затем из задних рядов, куда не доставала Аура Страха, раздался голос, преисполненный гнева:

— Да что вы его слушаете? Кто привёл дигов в Манаан? Он! Кто этими тварями из катакомб хочет заменить вас на заводе? Это чтобы вас без работы оставить!!!

— Это не так! — прокричал я в ответ.

— Бейте его! — снова прозвучал призыв к ясному и понятному действию.

Последние крохи надежды исчезли решить это конфликт мирно. Снова в меня полетели оскорбления и камни. На этот раз ситуация отличалась тем, что первые рядов десять не решались ко мне приблизиться. Но я не собирался им допускать второго нападения. Нападение на легионера равносильно нападению на весь Аркадон.

В одно мгновение рубчатая деревянная рукоять моего «Головореза» легла мне в ладонь. Грохот выстрела эхом прокатился по площади промышленного района. Всё, чего я собирался добиться, так это остудить горячие головы, но получил совершенно обратный эффект. Передние ряды передо мной с паническими криками, не помня себя от ужаса из-за заклинания Аюкана, и подстёгнутые страшным выстрелом бросились бежать прочь.

Практически в тот же миг произошло ещё одно событие. Меня словно ткнули раскалённым прутом в верхнюю часть груди. Слух зафиксировал грохот. Ещё не понимая, что случилось, я оглянулся, чтобы увидеть вспышку на плоской крыше. В тот же миг с меня сорвало форменную шляпу, я запоздало услышал жужжание пули. На одних рефлексах не задумываясь, я прицелился из револьвера, прикинув, что за пятьдесят метров попаду, задержал дыхание и мягко нажал на спуск. Грохнул ещё один выстрел. Через парапет повисло тело, вниз полетела винтовка и с глухим лязгом упала вниз.

— Убива-а-ают! — пронеслись над толпой панические крики. — Спаси-и-ите!

И уже вся масса людей на площади заволновалась и пришла в движение. Одни из задних рядов пытались пробраться с кулаками, камнями и палками ко мне, другие же, наоборот, в панике бежали на выход. Человеческое море заволновалось, забурлило, послышались крики боли и отчаянья. Я понял — это кричали упавшие рабочие, которых сейчас топтали их же товарищи.

— Всем стоять! — рявкнул я и пальнул ещё раз в воздух.

Куда там! Голос мой потонул в общей какофонии, а выстрел только добавил ещё больше паники, хотя казалось, что больше уже некуда. Как же, злой Восходящий убивает простых трудяг из литейной. Спасайся кто может!

Я покачнулся. Из-за того что вокруг творилось непонятное, не сразу обратил внимание на своё ранение. Пришла боль. Стрелок попал мне аккурат под левую ключицу. Правой рукой нащупал входное отверстие и понял, если ничего не делать — истеку кровью. Как пить дать, истеку, несмотря на то, что организм мой намного выносливее и крепче обычного, но он всё ещё человеческий. Открыл Скрижаль и использовал на себя Малое Исцеление. Всё равно надо было перевязаться…

В воздухе всё ещё висел едкий запах пороха, смешанный с землистым ароматом пыли, поднятой ногами паникующей толпы.

Стоя среди хаоса, воплей, с простреленной грудью и тяжёлым сердцем от постигшей мою затею неудачи, я не мог не размышлять о том, что я сделал не так. Рабочие, которые несколько мгновений назад были образом солидарности и сплочённости, теперь превратились в толпу, их коллективный голос затонул в крике отчаяния.

Картина, развернувшаяся передо мной во всей красе, представляла собой мрачное полотно человеческих эмоций: лица, искажённые ужасом, выкачанные в панике глаза и трясущиеся руки, отталкивающие своих же товарищей. Толпа превратилась в неуправляемое стадо.

Я сжимал свою рану, и боль служила ярким напоминанием о последствиях моих действий. Пуля нашла свою цель, жестокий поворот судьбы позволил мне осознать реальность момента. Моё исцеляющее заклинание давало облегчение, но оно действовало не мгновенно. Рана продолжала тревожить меня.

Превозмогая боль, я побрёл за упавшей с крыши винтовкой стрелка, размышляя над философским вопросом, который преследовал меня с самого начала: действительно ли можно договориться с замордованными работягами или сытый голодному не товарищ?

Забастовка, сгоревший форт, нападение диверсантов, мой фионтар, предложение Акилы, обманутые заводские рабочие — меня никак не оставляло ощущение, что это всё события, связанные в какую-то грязную закулисную игру. Но, вот беда, ощущения — это недостаточно прочный фундамент для принятия решений, от которых зависит не только моя жизнь, но и жизни бойцов двух центурий.

Ещё больше паники и давки добавил паровой танк, хищно поводящий стволом у ворот на заводскую территорию. Толпа рассосалась, оставив после себя убитых, раненых и кровавые пятна. А я остался наедине со своими мыслями и винтовкой со скобой Генри, лежащей в моей руке. Знакомой такой винтовкой…

140

Морщась от боли, я осмотрел трофейную винтовку. Вполне технологичное огнестрельное оружие. Рычажный механизм перезарядки и неотъемный магазин на одиннадцать патронов, позволяли держать вполне приличный темп стрельбы для такого архаичного оружия. Калибр мой Вокс определил как восемь с половиной миллиметров, при солидной длине гильзы. Даже при сомнительном качестве пороха, более чем приличный его навес в патроне, разгонял тяжёлую пулю в канале нарезного ствола уверенно. Оставалось только радоваться, что я поймал этот тяжёлый остроконечный снаряд грудью, а не, например, головой.

Оружие упало метров с двенадцати или около того, но оно было готово к бою хоть сейчас. Несколько царапин на прикладе не в счёт.

— Как ты, Кир? — подошёл ко мне с вопросом Зеес.

— Поймал грудью пулю. Больно действовать левой рукой, — сообщил я дигу. — Но перевяжусь и через неделю буду как новенький.

— Не сомневаюсь… Из неё тебя подстрелили? — взял он в руки оружие. — Эти винтовки системы «Найторакс». Такие производят в Арминуме.

Он покрутил оружие и прицелился из него в воздух.

— Для меня длинновато, — он с сожалением вернул трофей мне. — Но скорострельность и убойная сила очень хороши.

Винтовка была и мне не особо нужна, но не бросать же её. Закинул её в криптор.

— Пошли кого-нибудь из бойцов притащить сюда вон то тело! — я указал на перевесившегося через парапет стрелка. — Только пусть поаккуратней.

— Почему? — удивился Зеес.

— Во-первых, он может быть жив и притворяться, — пояснил я. — Во-вторых, на крыше он может быть не один. Поэтому пусть твои диги прикрывают друг друга.

— Сам схожу, — спокойно ответил мне он. — Считай, что уже сделано, юнкер.

Взяв двух танкистов, он исчез в недрах промышленного здания. Я же доковылял до танка, уже по-хозяйски вползшего во двор и бдительно крутящего башней во все стороны. Бортовое оружие было расчехлено и пребывало в полной боевой готовности. Таких приказов я точно не отдавал, а значит, это Зеес проявил инициативу и взял всю ответственность на себя. Не сказать, что появление «Agresanto» у ворот как-то позитивно повлияло на развитие ситуации. Скорей наоборот, количество жертв увеличилось, но я был благодарен дигу, предвидевшему, чем может обернуться моё посещение завода, и принявшему меры.

Мне подали руку, и я с чужой помощью забрался на броню. Тут уже с помощью одного из бойцов Зееса освободился от своего форменного сюртука. Нижняя рубаха наполовину оказалась пропитана кровью. Поэтому без сожалений, безжалостно разрезал её на бинты и наложил тугую повязку на грудь. После чего полежал тут же, скрутив сюртук и сунув его под голову. Холодная сталь дарила покой разгорячённому телу. Я бы так и дальше валялся, но вернулся Зеес с трупом стрелка. При первом же беглом взгляде у меня вырвалось:

— Я уже видел такие татуировки.

Зеес на меня поднял тяжёлый взгляд.

— Это отметки кочевников-алгуров. Ты не так давно в Единстве. Где ты мог встречаться с ними?

— Столкнулся с одним из них ещё до того, как попал к вам в Род… Помнишь Виторию?

— Виторию?

— Ван дер Аристэр.

— Конечно, я помню эту матерщинницу, — усмехнулся Зеес. — К чему ты её вспоминаешь?

Он достал трубку и принялся её набивать.

— Мы с ней оказались без гиппоптера после встречи с тем алгурином и его друзьями.

— Не знаю, во что мне верится меньше. В то, что ты встретил одного из них так далеко от их владений, или то, что ты сумел одолеть одного из них.

Я забылся и пожал плечами, но тут же рана напомнила о себе вспышкой боли.

— Почему ты этому так удивлён? Вот же один из них перед тобой лежит с дырой между глаз…

— И это плохо, Кир, — выпустив клуб дыма, ответил Зеес. — Ты убил его, а надо было брать живым. Пусть бы рассказал, что он делает в Манаане.

Я скривился, как от зубной боли.

— Знаю… Расскажи, почему они считаются такими сильными воинами.

Зеес пыхнул трубкой и начал говорить.

— Их кланы кочуют вслед за стадами своих полудиких тауро по степям вдоль побережья Отравленного Океана. Это ещё считается сумеречными землями, но там очень близко вечная ночь, и из Отравленного Океана нет-нет, да и что-нибудь выползает такое… — ответил диг. — Они живут в очень опасных краях, периодически воюют с ночными тварями и между собой за лучшие пастбища. Всю жизнь проводят в седле своих белых тауро. Из-за такой опасной жизни в суровых условиях выживают только самые сильные и воинственные. Поэтому все воины с Прибрежных степей Отравленного океана в наших краях считаются опасными воинами, прекрасными наездниками на тауро и непревзойдёнными стрелками.

— Всё это я уже знаю. Есть что-нибудь ещё? Может, если будем знать больше, сумеем понять хоть что-то.

Диг пожал плечами.

— Они не единый народ. Алгуры — это многочисленные кочевые племена с Прибрежных степей Отравленного океана. Многие считают, что они являются особым родом мутантов, ближе к Диким Восходящим, чем к человеческим народам или Кел. Многие считают, что это раса людей, искусственно созданных Кел специально для войны. Другие считают, что их кланы в древности заключили сделку с Червями и служат им по сей день, — Зеес развёл руками. — Как на самом деле мне неизвестно, сами алгуры мало что рассказывают о своих обычаях, поехать их изучать — дураков нет. Но совершенно точно, что я имею сказать: они упорны, жестоки, огромны, мускулисты и выносливы. Мне думается, что про них всякое такое болтают из-за мрачной репутации и недостатка достоверных сведений, как это обычно бывает. Так как с ними встречаются в основном те немногочисленные бедолаги, которые выжили после встречи с отрядами, пришедшими за добычей и рабами.

Я посмотрел на мёртвое, татуированное лицо кочевника, искажённое в гримасе ярости.

— Это понятно, — кивнул я. — Что-то ещё? Что угодно? Вспоминай, Зеес.

— Их принято считать воинственными, склонными к насилию и грабежу, опасными варварами, но их культура не менее богата и сложна, чем у любого другого человеческого народа, — он попыхивал трубкой и говорил размеренно и медленно. — Если среди них появляется ребёнок с какими-либо изменениями тела, отходящими от нормы человеческой анатомии, его кидают под копыта тауро. По их понятиям тело — это физическое выражение духовного, из-за этого алгуры уделяют особое внимание своей форме, ловкости, выносливости и силе. Постоянное насилие и ужасы вокруг них закаляют характер этого народа.

Диг замолчал.

— Это никак нам не помогает. Общие слова…

— Вообще, — выбил он трубку о каблук сапога, — они считаются самыми грозными кочевниками от Империи Трёх Древ до Круга Жизни Грусандриса. Из-за этого любой военачальник или купец не откажется от контракта с наёмниками-алгурами. Многие просто из-за мрачной репутации этих дикарей не станут связываться и отступятся.

Я прочистил горло и сказал:

— Вот оно, Зеес. Что, если эти алгуры, тот первый и вот этот, не случайно здесь? Что, если кто-то им заплатил и это просто наёмники?

— Тогда у нас проблемы, Кир, — страшновато оскалился редкими зубами Зеес. — Верность алгурских наёмников стоит дорого. Это говорит только о том, что наш неизвестный враг богат и умён, а то, что это враг, сомнений никаких. Достаточно посмотреть на твою дырку в груди, чтобы понять это.

Мы замолчали. Пауза висела несколько минут, прежде чем я вынырнул из тяжёлых размышлений.

— Зеес, как бы там ни было, мы на металлургическом заводе. Местные с нами работать не будут после сегодняшнего, — заговорил я. — Оставь несколько экипажей на охране. Пусть запрутся и стреляют во всех, кто захочет проникнуть в наш форт, остальных переводи сюда.

— Считай, что уже сделано, офицер.

Он кивнул мне и пошёл отдавать приказы.

Два часа мне дали время полежать. За это время я вколол себе обезболивающее, размышляя, что препараты уходят слишком уж быстро и неплохо бы их тоже, как оружие, упаковать в руны. Были опасения, что мне в скором времени они понадобятся даже в большем количестве, чем есть в наличии.

Я только покинул скороспелые офицерские курсы. В общем-то, ещё до боевых действий не добрался, а уже три раза чуть было не погиб. Очень быстро развиваются события. Вскоре приехали все бронетранспортёры, экипажи которых планировалось задействовать на заводе. Не откладывая в долгий ящик, мы с Зеесом запустили работы.

141

Немного придя в себя, отойдя от ранения и злости на рабочих, я оказал помощь немногим раненым, что остались на территории завода. Диги пересчитали тела. Их было сорок два, включая подстреленного мной алгурина. Все трупы, посовещавшись с Зеесом, решили накрыть тканью вроде брезентовой, нашедшейся тут же, и положить за забором.

Раненых было девять человек. В основном они были довольно сильно помяты, но без переломов и иных повреждений. Синяки, ссадины и кровоподтёки не в счёт. Эти после того, как я на них наложил руническое заклинание «Малого Исцеления» уже в течение пары часов все ушли своими ногами.

Двое из раненых явно получили черепно-мозговые травмы. Что делать с ними было решительно неясно. Тут настоящего врача бы, а не меня с курсами неотложной медицины на поле боя.

Решил отправить бойцов, чтобы доставили пострадавших в медицинское учреждение. Однако они мне сообщили, что в лучшем случае у местного манаанского эскулапа будет такая же Руна Малого Исцеления, а может, и что-нибудь менее эффективное. Делать было нечего, я отдал приказ оставить этих двоих на территории, только позаботился, чтобы их устроили в одной из комнат, которую определил как собственное пристанище. Пусть эти помятые мужики лучше будут под моим личным наблюдением. Приставил к ним Зеесова денщика Укос Ва. Страшноватый, тощий и морщинистый диг не слишком тяготился и перетруждался, поэтому я наказал ему, кормить и поить раненых. Сам же наложил на них своё целительное заклинание.

После всех этих приготовлений мы с Зессом спустились в шахту и определили место добычи самородной железной руды. Я снова призвал Домен Диких Строителей, которые и с задачей добычи справлялись великолепно. Уже после мы раскочегарили доменную печь снова. Забастовщики поддерживали температуру, чтобы не застыл чугун. И это было хорошо, так как если бы это произошло, домну пришлось бы разбирать и строить заново.

Я про такие архаичные методы выплавки металла только что то, где-то, когда-то читал, одним словом, был не в теме. Когда же я увидел своими глазами огромное многометровое сооружение, то был немало удивлён, что всё это ради выплавки, в общем-то, не самой стали, а чугуна. Из которого уже позже получают собственно сталь.

На манаанском металлургическом заводе получали самую различную сталь многих марок, в зависимости от содержания углерода у неё меняются свойства — упругость, прочность и так далее. Нас интересовала вполне конкретная — катаная листовая броня, без которой нам было не обойтись, если мы хотели довести до ума броневики, реквизированные у дигских родов.

Все тонкости технологического процесса я пропустил мимо ушей. Из-за ранения мне невероятно хотелось прилечь и полежать с закрытыми глазами часиков двенадцать — восемнадцать, а потом поесть и повторить сеанс постельного режима. Сам я откровенно в этом технологическом процессе плавал и погружаться в него не желал, а потому перепоручил всё Зеесу и нескольким его помощникам.

Удалившись, я поступил, как и собирался — расположился на лавке, укрывшись солдатской шинелью, которую мне заботливо принёс Укос. Прежде чем отрубиться, мозг усиленно перебирал все события. Мерещились перекошенные злобой лица рабочих, в момент, когда они кинулись на меня всей толпой и непременно бы забили насмерть, если бы я не был Восходящим. Наконец, я волевым усилием, остановил этот болезненный самоанализ. Не я виноват, что получилось так много трупов и пролилась кровь.

Моя вина только в том, что действовал так, как принято в том мире, откуда я прибыл — пытался уладить конфликт интересов силой разума и логики. Кто-то с рабочими провёл определённую работу и задурил им головы. В этом я не сомневался, потому что утверждения о том, что никакой Орды нет, не выдерживали критики. А чтобы увидеть Имаго Червей или продукты их жизнедеятельности достаточно прогуляться не в такую уж и далёкую Разбитую Пустошь.

Но ошибся я в том, что тут так вопросы решать просто не привыкли. Нужно помнить, что я в Единстве, а тут… Здесь стоят у власти Восходящие. Их не трогают ни жалобы слабых, ни обычные человеческие проблемы. В системе Восхождения есть место только законам системы и самим Восходящим. Всё остальное либо встраивается в эту систему и подчиняется ей, либо система всё сломает, разотрёт в порошок и перестроит по своему разумению.

Под эти нехитрые выводы и шум металлургического производства я отрубился. Пробуждение вышло не самым приятным.

— Левиджу, офисиро! Левиджу! — трясли меня за ногу. — Ла Асенданто венис тиен каж постулас вин!

Приоткрыв один глаз, я огляделся.

— Укос? — хриплым со сна голосом сказал я. — Иди к чёрту!

Указав денщику направление, натянул короткую дигскую шинель на голову и попытался снова вернуться в царство Морфея. Не тут-то было!

— Офицер, офицер! Вставайте, офицер! — продолжал меня тормошить ауксиларий. — Там пришёл Восходящий и требует вас!

— Какого хрена⁈ — спросил я по-русски, и сообразив это, перешёл на дигский. — Какой ещё Восходящий? Что ему нужно?

— Не могу знать, офицер! — снова начал трясти мою лодыжку денщик. — Вас требуют. Срочно…

— Всё-всё! — откинул я шинель. — Прекрати меня трясти. Проснулся.

Умылся из бочки, поплескав водой на лицо, напился воды и осмотрел раненых. Всё было без изменений. Они в себя так до сих пор и не пришли. Тем не менее насколько я мог судить со своими дилетантскими познаниями в медицине, жизнь мужиков была вне опасности. Пока их состояние было плохим, но стабильным. Оставалось надеяться, что заклинание их подлечит. Накинув простреленный форменный сюртук, я вышел на площадь.

Расположенные у ворот бронетранспортёры держали под прицелом два плутонга гвардейцев в полной боевой выкладке, то есть они помимо белых мундиров, были все в кирасах со шлемами, с винтовками и тесаками. Командовал парадом Акила. Я ещё не успел подойти, а он уже сиял белозубой улыбкой.

— Кир! Как вы себя чувствуете? — участливо поинтересовался он.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Всё в порядке. С чем вы пожаловали, Каспиел?

— Сразу к делу? — усмехнулся управляющий. — Мне нравится ваш деловой подход!

Я выразительно посмотрел на него, приподняв одну бровь, и Акила вроде бы всё понял.

— Хотите, верьте, хотите нет, пришёл я, чтобы узнать всё ли у вас в порядке.

Естественно, я не верил, но сообщать об этом Каспиелу не стал. Просто промолчал.

— И привёл гвардейцев, — продолжал он. — Чтобы взять собственность Дома ван дер Джарн под защиту. Ваши ручные диги на нас направили пулемёты и не пустили.

— Это был мой приказ, — холодно ответил я. — Что-то ещё?

— Но… Этот завод — собственность Дома ван дер Джарн…

— И? — стимулировал я.

— Прикажите вашим ауксилариям пустить гвардейцев за ворота.

— Я пришёл к вам за припасами, которые вы должны были мне поставить, так?

— Так, но…

— Вы мне их поставили? — надавил я.

— Да, провизию уже доставили в Форт Четырнадцатого легиона.

— Нет, — отрезал я. — Вы не поставили нам требуемое. Как по-вашему, враг будет ждать, пока вы решите конфликт с вашими рабочими?

— Конечно, нет…

— То-то и оно, что «нет». Думаю, что вы плохо справляетесь с управлением этим металлургическим заводом.

— Но…

— Никаких «но», Акила, — надавил я. — Этот завод реквизирован в пользу Четырнадцатого легиона.

— Но…

— Пока временно, Каспиел. Пока временно… Но, знаете, я бы на вашем месте продумал стратегию взаимоотношений с вашими рабочими. Иначе в следующий раз ваш завод отберут уже навсегда.

Желваки напряглись на холёном мужественном лице управляющего.

— Как надолго вы планируете занимать собственность Дома ван дер Джарн, юнкер? — тон собеседника угрожающе понизился.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Возможно, до конца этой военной кампании.

— Это неприемлемо.

Я смерил преобразившегося управляющего взглядом.

— Знаете, что неприемлемо, Каспиел?

— Что, юнкер?

— Не выполнять свои обязательства перед легионом и доводить своих рабочих до забастовок и бунтов. У меня всё. Вы можете быть свободны.

Вслед мне раздалось:

— Вы очень много на себя берёте, юнкер.

Но я ничего не ответил. Это мы уже обсуждали.

142

— Неприемлемо, — снова терпеливо повторил я, мой голос был твёрдым, несмотря на назревавшее внутри меня раздражение, готовое обернуться настоящей бурей. — Давайте проясним, баронесса, нужды войны важнее притязаний любого Дома, независимо от того, насколько древним или благородным он является.

В глазах Пипы промелькнула сложная смесь гнева и расчёта. Она была влиятельной женщиной, с самого своего рождения привыкшей командовать, и всё же сидела сейчас здесь, в моём временном кабинете.

Я задумался. Интересно, а кем баронесса, видит меня? Наверняка сапогом неотёсанным. Чёрной костью легионов. Это действительно забавно, так как у меня сейчас кости имеют чёрный цвет. Заметил это недавно, когда разглядывал свои зубы во время утреннего моциона. Вероятней всего, она чувствует себя оскорблённой из-за того, что её неотъемлемому авторитету, которое даёт и всегда давало принадлежность к Благородному Дому Аркадона, бросает вызов какой-то там сапог.

Что же, пусть привыкает. Именно эти сапоги уже ступают по земле, которую она всегда считала неотъемлемой собственностью.

— Юнкер, — снова завела свою нескончаемую песню ван дер Джарн. На этот раз ядовито-учтивым тоном: — Вы говорите о нуждах войны, и я согласна, но как насчёт справедливости?

— Что вы имеете в виду, баронесса? — ответил я подчёркнуто вежливо.

Она всплеснула изящными ручками.

— Справедливость, юнкер! Как насчёт прав тех, кто построил Поднебесный Аркадон своим потом и тяжёлым трудом? — воскликнула она, гневно сверкнув глазами. — Как насчёт тех, чьи семьи поколениями проливали свою и чужую кровь за империю?

Я встретил её требовательный взгляд со спокойной непреклонностью.

— Справедливость — это роскошь, которую я не могу себе позволить в такие времена. Враг у наших ворот не заботится о человеческих законах. И справедливости для благородных Домов Аркадона вы у ургов добьётесь едва ли. Они стремятся только поглотить нас. В прямом смысле этого слова. Опрокинут, растопчут и что останется — сожрут. Пипа, вы разумная взрослая женщина. Легионы защищают и вас, в том числе.

Лёгкая улыбка ван дер Джарн исчезла, сменившись гримасой, красноречиво говорящей о её неудовольствии.

— Очень хорошо, — признала она, хотя поморщилась, словно эта фраза вызвала горечь на её остром язычке. — Просто хочу, чтобы вы знали, юнкер. К благосклонности Дома ван дер Джарн нельзя относиться легкомысленно. У нас есть друзья в высших кругах, и наше влияние простирается далеко за пределы этих фабричных стен. Надеюсь, мы сможем решить всё мирно.

Я кивнул. Вот она опустилась и до угроз. Да, она не так глупа, чтобы угрожать явно, да ещё и офицеру легиона при исполнении в военное время, но невысказанные угрозы также неплохо работают.

— Я тоже, баронесса. Я тоже. Поверьте, для нашей общей выгоды уладить этот конфликт интересов так, чтобы он не перерос в открытое противостояние между четырнадцатым легионом и вашими гвардейцами, — я выдержал вескую паузу, чтобы Пипа осознала смысл моего послания.

Она должна понимать, что я готов закуситься с ней на полном серьёзе, с применением всех имеющихся у меня средств. Формально на моей стороне ауксиларии, патрулирующие округу Манаана и несущие охрану его стен. Но это де-юре, как окажется на самом деле — неизвестно. Может статься, что они при первой опасности бросят оружие и сдадутся или убегут. Это ополченцы, нанявшиеся в ауксилию во время длительного мира. Воевать из них мотивированы далеко не все.

Ван дер Джарн подняла на меня задумчивый взгляд. Смысл сказанного она поняла. Это хорошо. Теперь необходимо подсластить горькую пилюлю.

— Междоусобных войн во время войны с внешним врагом нам только не хватало. Предлагаю до этого не доводить.

Пипа молчала, переваривая услышанное. Я встал и посмотрел в окно, бросив взгляд на вооружённых до зубов гвардейцев, топтавшихся у ворот. Под пулемётами двух бронетранспортёров эти игрушечные солдатики в белой форме имели бледный вид.

Отвернувшись от окна, я встретился взглядами с баронессой. Восходящие могут править тут железной рукой, но даже они должны понимать ценность стабильности внутри государства перед лицом общего внешнего неприятеля. Тем не менее мне нельзя отпустить её ни с чем. Это я Акиле из-за личной неприязни сказал, что реквизирую завод до конца боевых действий, но он мне не нужен на такой длительный срок. Да и что я с ним буду делать? Я не промышленник и не фабрикант. Просто у меня была острая необходимость указать потерявшему берега управляющему на его место. Отдав Пипе то, что она хочет, я ещё больше подорву авторитет Каспиела в её глазах, а она, как ни крути, его босс. Вместе с тем я убиваю ещё одного зайца. Этим вторым зайцем будет мир между легионом и Домом ван дер Джарн. Не то чтобы я опасался их гвардии, но терять своих людей, ещё не добравшись на театр боевых действий… Это контрпродуктивно. Ну и, конечно, отсутствие вражды с влиятельным Домом ван дер Джарн будет просто приятным бонусом, для одного скромного юнкера. Вишенкой на большом и жирном куске торта, если выражаться метафорически.

— Давайте заключим с вами договор — обратился я к собеседнице, — что из стали, отлитой на вашем заводе, будет выковано оружие для защиты Поднебесного Аркадона, а не клинок, грозящий пронзить его сердце.

— Вы хотите, чтобы я принесла Звёздную Клятву? — спросила меня Пипа.

— Думаю, что мы многое уже перенесли вместе, чтобы обойтись обычной устной договорённостью, — ответил я после секундного размышления.

— Кир, ни я, ни мой Дом не собирались действовать против интересов Поднебесного Аркадона, но за то, что я подтвержу вам это, хочу получить плату.

— Я бедный офицер, — усмехнулся я. — У меня нет ничего, что я мог бы предложить такой важной даме.

Пипа потупила взгляд, глубже закутавшись в белые меха.

— Вы знаете, что мне нужно от вас, офицер, — тихо ответила она. — Ваша дружба и одна маленькая услуга. Верните собственность моей Семьи. Я буду вам обязана, и, будьте уверены, Ван дер Джарн умеют благодарить своих друзей и тех кто оказался им полезен. Я и так могу всё вернуть себе, однако мне прийдётся пройти бюрократическую процедуру и не факт, что она не продлится даже дольше, чем наступит конец этой военной кампании.

Цену благодарности и чести ван дер Джарн я уже знал. Если безродный парень из трущоб Поднебесного Аркадона Кюнс, признал долг жизни и стал моим кано, сразу после того, как только снова смог связанно говорить после ранения, то Пипа… Пипа ничего такого не сделала и, насколько я понял, делать не планировала. Наоборот, собиралась меня использовать для выгоды своего Дома. Вопреки этим своим мыслям я ответил улыбнувшись.

— Та-Кто-Творит свидетельница, моя дружба у вас уже есть, баронесса. Считайте меня вашим верным союзником. Я всегда буду на вашей стороне, если только это не будет идти вразрез с моими понятиями о чести.

— Спасибо, Кир, — вновь потупилась ван дер Джарн. — Не представляете, как это для меня много значит. Я не попрошу вас идти против совести и чести.

— Литейный завод я вам, конечно, верну. Сразу, как только мы завершим наши приготовления.

Эхо наших договорённостей словно повисло в воздухе, пока Пипа уходила, оставив меня снова обдумывать значимость нашего соглашения. Благородные Дома Поднебесного Аркадона имеют колоссальное влияние в государстве и правят на местах, но настоящие битвы происходят вне защищённых и относительно спокойных городов. Проблема в том, что выигрываются они или проигрываются с согласия тех, кто управлял благородными Домами.

После того как ван дер Джарн и её гвардейцы покинули заводскую территорию, я вновь удалился в чрево завода. Меня снова окутал шум металлургического производства. Зеес и его помощники знали, что они делают. Постепенно мы добивались того, ради чего сюда прибыли. Прошёл всего день, а первый бронетранспортёр уже висел на цепях без брони.

143

Больше меня визитами представители Дома ван дер Джарн не беспокоили. Они вообще, словно бы затаились, не проявляя никакой значимой активности несколько последующих дней. Это меня полностью устраивало, развязывая руки для действительно важных дел. А что может быть более важным, чем защита?

Вот и я подумал об этом заранее. Когда диги под чутким руководством своего командира Зееса произвели требуемое количество катаной брони, пользуясь тем, что завод до сих пор был под нашим полным контролем, приказал сделать заготовки шлемов и кирас на весь личный состав своей центуцрии.

Когда всё было готово, я вошёл на склад и применил Руну Материя. И всё получилось. Я повысил качество брони. Какая это марка стали, я сказать затруднялся. Наверняка и Зеесу это было не под силу, но во время испытаний кираса держала удар топором, саблей и выстрел в упор из дигского карабина, не уступавшего ничем стандартной винтовке легионера. Листовую броню мы тоже испытали, засадив по закреплённой заготовке пару раз из семидесятимиллиметровой пушки.

Пока занимался всеми этими приготовлениями, мой мозг раз за разом возвращался к недавним событиям, анализируя всё случившееся. Взаимодействие с Каспиелом Акилой и переговоры с Пипой только ещё больше убедили меня в том, что я и так подозревал. Отношения между легионом и благородными Домами… Хм… Как бы выразить это культурно? Очень сложные…

Я навёл справки у Зееса и Укоса и составил своё представление о ситуации. Довольно давно, а если мерить время привычным способом, то от пары веков до половины тысячелетия назад, Дома имели собственные дружины, как, в общем-то, располагают ими и сейчас, а легионов, подчинённых лично императору не было вовсе.

Естественно, боеспособность и оснащение дворянских отрядов довольно сильно отличались, что не могло сказываться на общем ходе боевых действий, которые приходилось вести практически безостановочно, осаживая агрессивных соседей и умиротворяя варварские племена. Пока не случилась военная реформа, результатом которой стало появление системы легионов.

Что характерно, именно легионы стали местным социальным лифтом для простых подданных Поднебесного Аркадона. Но не все благородные Дома приняли такое положение вещей. Самых агрессивных и непримиримых успокоили легионы ещё тогда в прошлом, но борьба за власть и влияние продолжается и по сей день, только приняв значительно менее радикальные формы. Каждая семья пыталась отстоять свои интересы. Как вместе, так и по отдельности, они были против монополии государства на насилие, считая это попранием собственных свобод.

Что до меня, то я полагал, что вся полнота власти должна была быть сосредоточена в руках государства. Но право на содержание карманных армий не было отменено тогда, и сегодня это делать никто не собирался. Почему благородные Дома не разоружили? Если честно, то я попросту этого не знал, но, видимо, какие-то предпосылки для этого имелись.

Заключив соглашение с Пипой, я остался доволен тем, как разобрался с ван дер Джарнами. Это стало важным шагом в установлении стабильности и порядка в сложной политической ситуации. А надёжный тыл, в то время, когда враг стоит у ворот — едва ли не самое важное.

Я прекрасно осознавал, что Пипа пыталась использовать меня для собственной выгоды, но всё же согласился на её условия. А кто с кого поимеет свою выгоду мы ещё посмотрим. Когда ван дер Джарны получат свой завод обратно, это создаст союз, который может обеспечить мне поддержку в будущем. Если же Пипа окажется так глупа, чтобы отвергнуть свой долг, пока идёт война, я и обратно могу у неё всё отобрать. И не только металлургический завод.

Город Манаан был оживлённым центром торговли и ремёсел. Обычно здесь было полно рабочих, моряков, торговцев, ремесленников и крестьян из близлежащих деревень. Не было ничего необычного в том, что когда по улицам маршировала Сорок седьмая центурия иностранного корпуса под командованием штаб-сержанта Брогана, собралась целая толпа. Что действительно меня удивило, так это то, как холодно встретили моих легионеров. На улицах, по которым шагали бойцы, призванные защитить горожан, собравшаяся толпа встретила ропотом и недовольными взглядами. Горожане, стоящие по обе стороны дороги, тихо обсуждали прибытие военной силы.

— Они пришли, чтобы отнять у нас последнее, — раздавались голоса в толпе. — Зачем им нужно было сюда являться?

— Мы и так справляемся, — добавляли другие, наблюдая за легионерами с настороженностью. — Они хотят устроить облавы на рабочих, участвовавших в забастовке?

— Что нас ждёт? Будут аресты?

— Ввели в Манаан уже вторую центурию. Боятся нас!

— Убирайтесь обратно в Аркадон! И Кира Кровавого заберите!

В целом, легионеры платили горожанам той же монетою. Отвечать из них никто не стал, получив нагоняй от Брогана, но смотрели хмуро, хоть двигалась уверенно и слаженно.

Всё это я узнал от штаб-сержанта, когда он мне давал отчёт, в тот момент осознал, что вернуть доверие местных жителей будет совсем непросто. Наладить же отношения с горожанами было необходимо. Как надолго нас передислоцировали сюда, было неясно.

— Мы привезли тела парней, сопровождавших вас, офицер, — закончил он свой доклад. — Что прикажете с ними делать?

— Нужно устроить похороны по местным обычаям.

— Считайте, что уже сделано, офицер.

Церемония состоялись на окраине города в небольшой роще, уже следующим утром. День выдался хмурым. Накрапывал моросящий дождь. Два десятка мужчин и женщин готовились к погребению своих павших товарищей.

Земля, разрытая для свежих могил, казалась открытой раной на теле Единства. Звук боевого рога, пронзительно и гордо, разнёсся далеко за пределы рощи, как последний скорбный вопль о павших героях.

Легионеры стояли в строгих рядах, их лица были суровы, как каменные изваяния. Шлемы с символом легиона «Мёртвый Единорог», аккуратно установленные на могильные камни, символизировали их жертву и преданность.

Для меня это была личная церемония не только потому, что это были первые мои потери в Единстве как командира, но и из-за того, что вместе с легионерами хоронили моих сослуживцев. Поразмыслив, я решил, что лежать в земле вместе с моими легионерами Рыцарям Титана будет не зазорно. По памяти прочёл православную молитву над усопшими и пожелал земли пухом, мыслено прощаясь со всеми.

Обернувшись, увидел её. Невысокая, даже миниатюрная, ухоженная блондинка. Золотистая кожа, острый подбородок, высокие скулы, из нарочито небрежной причёски торчат острые кончики ушей, экзотический разрез глаз.

Пипа ван дер Джарн также сочла возможным появиться на церемонии. Но сделала это без шума и помпы. В Погребальную рощу её привёз один кучер. Её белые меха, контрастировали с полумраком, царящем в роще. Это бы раздражало меня, если бы не её скорбное выражение лица. Она подошла к могилам и, остановившись, опустила голову, как будто вознося молитву. Её присутствие было неожиданным, но весомым, как камень, брошенный в тихую гладь озера.

После завершения церемонии, в стороне от остальных я и Пипа обменялись взглядами. Я был офицером, потому и заговорил первым:

— Спасибо, что пришли, Пипа. Это много значит для всех нас, особенно для меня.

Она, подняв взгляд, мягко ответила:

— Я не могла поступить иначе. Они защищали нас с вами, Кир. Это был мой долг — почтить их память.

Я кивнул, чувствуя связь, которая возникла между нами в этот трудный момент.

Когда последние звуки боевого рога растворились во влажном воздухе, в роще воцарилась тишина. Присутствие баронессы произвело на собравшихся впечатление, её спокойное достоинство дополняло веса и мрачной торжественности церемонии.

Взгляд Пипы снова нашёл мой.

— Кир, — начала она, — весь город говорит о прибытии легионеров с тревогой, а тебя из-за подавления беспорядков на заводе иначе, чем Кир Кровавый уже никто и не называет…

Я спокойно кивнул, хотя слова больно укололи.

— Не было никаких беспорядков. Имело место нападение на офицера легиона. Меня не интересует, что болтают сплетники. Когда настанет время, слова уступят место действиям, а страх сменится пониманием.

— Если начнётся бунт, мои гвардейцы его не смогут подавить. Их всего девяносто.

— Я постараюсь укрепить доверие, — ответил я, — чтобы показать, что наше присутствие — это необходимая защитная мера. Процветание города переплетено с нашей собственной судьбой.

Пипа бледно улыбнулась, жест поддержки, который согрел моё сердце, несмотря на холод дождя.

— Я верю в вас и вашу способность руководить, юнкер.

144

После погребения павших мы пробыли с дигами на заводе всего один день, а потом передали его под охрану гвардейцев ван дер Джарн. Пипа приехала лично всё проверить, и я был рад видеть именно её, а не гнусную рожу прилизанного Акилы.

— Кир, если я могу вас хоть как-нибудь отблагодарить, — потупилась она, убрав машинальным жестом, выбившуюся из причёски прядь за ухо, — Не стесняйтесь. Только скажите, что от меня требуется.

Я хотел было сделать рыцарский жест и сообщить красотке, что счастье не в деньгах. Но вовремя вспомнил, что я нахожусь в Единстве. А тут требуется говорить чётко и ясно, что тебе нужно, иначе можно просто не успеть.

— Как я уже и говорил, — пристально глядя ей в глаза, ответил я, — Мне нужна ваша дружба и хорошие отношения со всем Домом ван дер Джарн.

— Это не просьба, офицер. Моя дружба и расположение моего Дома у вас уже есть, — зарумянилась баронесса. — Вы спасли нашу собственность и вернули её законным владельцам. Попросите что-нибудь конкретное, чтобы я знала, чем могу вас отблагодарить. Если я могу что-нибудь для вас…

— Давайте с вами просто договоримся, что я обращусь к вам с просьбой об услуге, когда мне потребуется от вас помощь, и вы мне в этой просьбе не откажете?

Пипа взяла мою руку в свои узкие ладошки, затянутые в перчатки и заглянула мне в глаза.

— Давайте, — легко согласилась она. — Я буду ждать этого.

На том мы попрощались. Хотелось, конечно, ещё спросить, почему она мне не сказала сразу, что она целая баронесса, но я вовремя вспомнил — о том, что она чиновница, было сказано в генеральском письме.

Центурия дигов передислоцировалась обратно на Замковый утёс. Гарнизонная рутина поглотила меня с головой, словно липкая трясина. Это было одновременно и увлекательно, так как я открывал для себя много нового, и утомительно из-за того, что буквально всё и все вокруг требовали моего внимания и личного участия. Что в общем не удивительно. Под моим командованием оказался весь манаанский контингент, включая развёрнутую городскую ауксилию.

Каждое утро я погружался в дела, стараясь не упустить ни единой детали. Обязательства по охране города, распределение продовольствия, решение конфликтов между легионерами и местными жителями, вспыхнувшие сразу, как наши бойцы пошли в увольнительные — всё это требовало немало времени и внимания. При этом мне приходилось балансировать между строгими командирскими указаниями и стремлением сохранить человеческое лицо перед подчинёнными. Временами мне начинало казаться, что я стал частью бездушного армейского механизма.

Но были во всём этом не только тёмные, но и позитивные моменты. Самое главное, что моя сквозная рана почти затянулась и не беспокоила меня. Нашлось наконец-то время досконально разобраться с подарками Соболя и Лис. То, чем они меня снабдили, было поистине волшебными средствами. Документ, который мне переслал Алексей, был выжимкой исследований Лис, но даже краткое изложение выводов тянуло почти на семь полновесных томов, насыщенных непонятными словами и понятиями, вроде «циркуляция А-энергии», «внешняя техника», «внутренняя техника» и прочее, прочее, прочее. Если свести всё к самой сути, то выходило, что особыми «техниками» взаимодействия со Звёздной Кровью, а точней материальными объектами, её содержащими, можно было значительно усилить своё тело и дух, даже не являясь Восходящим и не имея Стигмата в запястье.

Всё это было настолько же интересно, насколько и запретно. Местная инквизиция зорко наблюдала за тем, чтобы искоренять из общества Диких Восходящих. Грань между обычным человеком, употребляющим продукты, содержащие Звёздную Кровь и Диким Восходящим была настолько тонка, что я не взялся бы её определить.

Кроме того, имелись техники и препараты, продаваемые свободно с одобрения Инквизицией. Пилюли, которыми меня снабдили друзья, к слову сказать, были запрещены к продаже, но пользовались колоссальным спросом среди Восходящих и простых смертных. Считалось, что уровень дерева можно преодолеть полностью без Стигмата, только за счёт правильного употребления особых пилюль, микстур, мазей и притирок. Если до того, как мне попали в руки результаты исследований Лис, я считал это всё чем-то вроде городской легенды, то, изучая по вечерам документ, на составление которого мои друзья потратили несколько лет упорного труда, становилось понятно: нет, никакое это не суеверие. Это всё реально и даже больше. Если заниматься собственным развитием, имея на вооружении всю мощь науки, можно было развиться и выше дерева и, судя по всему выше бронзы. При этом если и уступая Восходящим, то совсем незначительно.

Я понимал, насколько ценный и опасный труд держу в руках. Ценный, потому что любой богатый и влиятельный человек захочет его получить. Слишком уж это знание соблазнительно. Да, далеко не всем хочется искать существ, травы и минералы, содержащие Звёздную Кровь, но совершенно точно, что абсолютно всем необходимо железное здоровье, развитое тело и долголетие Восходящего. И у меня имелся ответ на вопрос, как этого достичь. Несмотря на дороговизну и сложность процесса, уверен, многие в Поднебесном Аркадоне сделали бы это своим образом и целью жизни. А если нет, значит, я совсем не знаю людей и чего они хотят.

Опасность этих знаний была очевидна. В Единстве вся сила и власть сосредоточены в руках Восходящих. Намного проще управлять толпой, когда каждый отдельный индивидуум в ней слабей, медленней и глупей того, кто стоит во главе. Власть имущие не обрадуются такой книге, ставшей всеобщим достоянием.

Эти выводы имеют смысл, только если верить выводам Лис, а не верить её экспертному мнению повода у меня не было. И всё же всё это было слишком фантастично. По большей части, чтобы убедить самого себя, я выбрал одну из самых простых описанных Лис техник с говорящим названием «Телесная Мощь». Несмотря на всю простоту, пожалуй, она была самой дорогой.

Нужна была мазь из дорогостоящих порошков редких трав. Лис и Алексей научились делать эту мазь намного дешевле, но всё равно, примерно половина ингредиентов для неё везли из далёких Кругов Жизни. И эта мазь у меня была. Применять же это мощное средство следовало с большой осторожностью, особенно тем, кто был без Стигмата и имел низкий Атрибут Тела. Мне, в общем-то, можно было не бояться по обратной причине. Все Атрибуты на деревянном ранге у меня были закрыты, серебряный гвоздь в запястье в случае ошибки подправит, а тело и так уже было довольно крепким, чтобы выдержать касательный удар оружием.

К приёму пилюль, увеличивавших запас Звёздной Крови, я подключил ещё и точечное натирание этой дорогой мазью. Всего неделя ежедневных процедур подняла мне бронзовый атрибут Физионики до двух звёзд. Закончив все процедуры, я присоединялся к завтраку в общей столовой.

В один из таких дней я вышел из каземата, в котором я поселился, и разместил все свои немногочисленные пожитки. Форт просыпался. На кухне уже вовсю готовили простой, но сытный завтрак, оттуда явственно тянуло запахом легионерской каши. Эта каша мне неуловимо напоминала плов, но им, конечно, не являлась. Впрочем, если сравнивать по вкусу, то вполне было похоже на одну из сладковатых разновидностей.

Когда ты офицер, у тебя есть некоторые привилегии перед рядовыми, но я часть своих демонстративно игнорировал. Например, принимал туже самую пищу, что и легионеры, и требовал с себя так же как и с них. Взамен спрашивал немного — беспрекословного выполнения всех приказов. В чём себе я отказать не мог, так это в утренней кружке эфоко, который наш повар варил просто божественно.

Умывшись и приведя себя в порядок у общего умывальника, я оделся и прошёл на кухню, где меня уже дожидался горячий ароматный напиток. Выйдя с кружкой во двор, я втянул свежий воздух полной грудью холодный воздух, напоенный влагой идущей от реки. Опершись о дверной косяк, я сделал первый глоток эфоко и улыбнулся. Очередной сумеречный день в Манаане. Что может пойти не так?

145

Нехорошее предчувствие посетило меня, когда я заметил спешащую в мою сторону легионера Леону Мур. Это была миниатюрная, даже хрупкая женщина, ещё не успевшая вступить в прекрасную пору бальзаковского возраста. Посмотрел налево, потом направо, глотнул ещё эфоко и пришёл к выводу, что торопится Леона не просто в мою сторону, а непосредственно ко мне. Нехорошее предчувствие усилилось, стиснув мои виски холодными пальцами. Сделал ещё один глоток, усилием воли подавил желание скрыться в недрах кухни и спрятаться там от проблем, по крайней мере, пока не позавтракаю нормально.

— Офицер! — она настолько спешила, что даже не поприветствовала меня. — Там… там…

В глазах женщины поселились одновременно страх и нерешительность.

— Леона, успокойтесь, — спокойно, даже тихо сказал я, сделав ещё один глоток эфоко, с сожалением понимая, что одна из проблем требует моего участия и допить кружку не судьба. — Хорошо. Теперь спокойно и по порядку скажите, что произошло?

— Офицер, в тюремном каземате вскрылась пленная диверсантка.

— Твою мать, — спокойно выразился я на великом и могучем, добавив уже понятно для Леоны. — Насмерть?

— Эээ… Никак нет, офицер. Жива гадина! — обстоятельно доложила Леона грудным голосом. — Но непременно уйдёт в Вечность, если не помочь.

— Пойдёмте, Леона, — преувеличенно спокойно сказал я и без энтузиазма пошёл в каземат, отведённый для пленных.

Как только мои серебряные существа отстроили новый форт на Замковом утёсе, я велел разделить пленных, чтобы они не смогли договориться о том, чтобы давать одинаковые показания. Это было трудно, пока я располагал только ауксилией дигов. Мало нас было, чтобы везде успевать, но Зеес справился с распределением своих бойцов и на работы, и на несение службы. Он же позаботился о том, чего не предусмотрел я — поставил везде в форте стальные двери, ворота, ставни, решётки, и прочую фурнитуру, сделав нашу цитадель по настоящему неприступной и удобной.

Так что сбежать наши пленники не могли, не имея попросту такой возможности. Общения между собой были лишены. Не разговорив их с ходу, я понял, что морально к форсированным методам допроса, просто не готов.

Собственно, мне не было жаль диверсантов, совершивших нападение на ауксилариев. Подозреваю, если бы им предоставилась возможность убить меня или, например, Зееса, колебались бы они едва ли. Информация о том, кто нам противостоит и какими силами, нам была необходима. Но пытки…

Я решил, что со следующим донесением обо всём письменно доложу генералу. Есть же в штате легиона специально обученные люди? В смысле те, кому по должностным обязанностям положено заниматься разведкой и контрразведкой? Есть, вспомнить хотя бы Ами. Вот пусть они и ломали бы себе головы, над тем, что им делать с диверсантами.

Уже на подходе к каземату, я понял к кому мы идём. Гарея Кануль — учительница младших классов в местном аналоге школы.

Она не боялась ни меня, ни Зееса, когда мы пытались с ней несколько раз работать. Единственное, что нам удалось от неё узнать — то, как они сами себя называли «не покорившиеся». Ясное дело, не покорившиеся Поднебесному Аркадону, что само по себе было странно. Манаан никто никогда не оккупировал, тем более Аркадон. Они сами вошли в состав Империи и довольно давно.

Однако «не покорившиеся» подписания договора с Аркадоном не признавали. В общем-то, они существовали всегда, но раньше это не выплёскивалось из местных кантин и существовало лишь на уровне пьяной болтовни.

Гарея была их связной и хранила в своём скромном доме на окраине города оружие и боеприпасы. Мы выяснили это, когда вломились туда и перевернули всё вверх дном.

И всё же я не хотел выносить учительнице младших классов смертный приговор. Всё внутри меня, несмотря на очевидную её причастность к диверсионной деятельности, противилось против этого. Может, из-за того, что она выглядела как пожилая школьная учительница? Или из-за её фанатичной убеждённости в правоте её дела?

Стоя передо мной, она была переполнена презрением и не ответила ни на один вопрос, заданный на допросе, и вообще не произнесла ни слова. Прямая, не сломленная, гордая, пылающая к нам искренней и чистой ненавистью.

Войдя в каземат, я обнаружил женщину с перерезанными венами на запястьях. Не размышляя, перетянул её руки жгутами и наложил рунное заклинание «Малого Исцеления».

— Я принесла ей сегодня завтрак, офицер, — лепетала побледневшая Леона. — А она тут уже такая.

— Да чем она вскрыла себе вены? — ответил я. — У неё же отобрали всё!

— Смотрите там гвоздь…

Я присел около нар и действительно обнаружил перепачканный в крови и частичках кожи плохо забитый в половицу гвоздь. Заключённая, испуганная перспективой пыток, перерезала… Да нет, она порвала себе вены об торчащую шляпку гвоздя из половицы.

Казалось бы, ситуация очевидна: пленница, боясь, что выдаст сообщников, решила покончить с собой. Однако у меня было ощущение, что всё не так просто. Я посмотрел на Гарею, её бледное лицо оставалось таким же непреклонным и суровым, как прежде, даже в полубессознательном состоянии.

Вернувшись к своим мыслям, я оказался перед сложным выбором. С одной стороны, Гарея Кануль была врагом, чьи действия могли угрожать безопасности моего гарнизона и мирным жителям. С другой стороны, её фанатичная убеждённость и готовность пожертвовать собой заставляли меня задуматься: что стоит за её ненавистью? Верней, это было понятно — лютая ненависть к нам. Но чтобы школьная учительница превратилась в боевика-диверсанта… Тут нужна серьёзная психологическая работа.

Леона вот вроде бы легионер, но, увидев лужу крови, побледнела, словно мел. А ведь проходила подготовку не лучше и не хуже, чем все остальные рядовые в легионе.

Или… Или за этим диким поведением Гареи скрывалась более глубокая история, чем просто непримиримость к Аркадону.

Если это так, то даже пытки могут не привести к желаемому результату, а лишь усугубят ненависть к нам. И если она откинется, это также не добавит очков популярности легиону, да и мне. Хотя… Меня и так тут прозвали «Кровавым». Мне уже не страшно за свою репутацию.

Нужно пробовать другой подход.

Я посмотрел на Леону, которая стояла рядом, не зная, что сказать или сделать, чтобы помочь мне. Её беспокойство было очевидным, она боялась получить нагоняй.

— Леона, — начал я, — я хочу попробовать изменить подход. Надо попытаться поговорить с Гарей, когда она придёт в себя. Но без давления и угроз. Не подведи меня ещё раз. Следи за ней внимательней. Раз в полчаса смотри на неё через раздаточное оконце в двери. Понятно?

— Вы думаете, она заговорит? — с сомнением спросила Леона.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но попробовать имеет смысл. Попросит пить — дай. Не попросит, залей в неё через силу. Вопросы?

— Всё ясно. Считайте, уже сделано.

Спустя несколько часов, после того как рунное заклинание начало действовать, я вернулся в каземат Гареи. Она была бледна и выглядела усталой, но её глаза оставались полны упрямства и ненависти. Я сел на её нары, стараясь не показывать ни угрозы, ни агрессии.

— Гарея, — начал я спокойно, — я не пришёл сюда, чтобы заставить вас говорить против вашей воли. Я пришёл, чтобы понять.

Пленная учительница молчала.

— Почему вы считаете нас врагами? — продолжил я. — Мы ведь ни захватчики, ни оккупанты. Наши враги — урги. Мы здесь из-за того, что нам нужно было оснастить бронетехнику на местном заводе. Это не мы на вас, а вы напали на Шестнадцатую Панцирную Роту…

Гарея, наконец, заговорила, её голос был слабым, но полным решимости.

— Вы — чужаки. Мы никогда не признаем власти, которая принадлежит вам.

Это я уже слышал и не раз. От других пленных, которые сидели по отдельным казематам. Этот разговор оказался бесполезным. Я так и не узнал, какие силы нам противостоят и как скоро нам ждать следующего удара.

146

Этой ночью меня подняли с постели громким стуком в дверь. Я стоял на плацу в периметре гранитных крепостных стен форта на Замковом утёсе, вглядываясь в причудливую игру облаков в далёкой глубине лилового неба Единства, пока выслушивал донесение посыльного. Рядом, со мной замер штаб-сержант, воплощая всем своим видом дисциплину, царящую в легионе. Его так же как и меня разбудили среди ночи, но в отличие от сонного меня, лишь накинувшего форменный сюртук на плечи, он был застёгнут на все пуговицы, чисто выбрит, аккуратен и выглядел орлом. Как у него так получается? Будь он Восходящим, я бы заподозрил использование Звёздной Крови. Рунные заклинания и не на такое способны, так нет же.

Прискакавший на цезаре гонец был ауксиларием из гарнизонных, делившихся на пехоту, защищавшую непосредственно Манаан и кавалерийскую центурию, занятую в основном патрулированием окрестностей. Сказать по правде, в гарнизонной кавалерии всегда был жёсткий некомплект. Всё же город, хоть и процветал, но как ни крути, стоял на границе освоенных аркадонцами территорий. Вести, которые он привёз, об этом живо напомнили. Уже только выходя на плац, я увидел порванный и окровавленный мундир кавалериста и понял. Нас ожидают проблемы. Так и произошло. Дурные новости быстро распространились среди скучавших на постах легионеров, вызвав тревогу и напряжение, разлившиеся в воздухе.

Вместо привычных скакунов кавалерия в Манаане использовала цезарей — великолепную местную породу нелетающих птиц, которые, к слову сказать, имели немалую стоимость. С ними я уже был немного знаком. Обычно отличительными признаками цезарей были пёстрая окраска оперения и короноподобный хохолок на голове. С последним признаком у местной породы было всё хорошо, а вот оперение было ярким, но однотонным. Их отличали от остальных цезарей глубокий зелёный цвет оперения и прямо-таки невероятная выносливость, что делало их полезными в мирное время и ценными союзниками во время боевых действий.

Их агрессивный нрав требовал от всадников терпения и мастерства в дрессировке, но эти необычные птицы стоили всех вложенных в них усилий. В бою цезари могли стать настоящим оружием, разрывая врагов своими когтями и бритвенно острыми клювами.

И вот сейчас осёдланный цезарь местной неприхотливой и двужильной породы стоял с открытым клювом и тяжело дышал, пока один из легионеров не принёс напиться и ему второе ведро воды. К первому надолго припал сам гонец.

Только после этого мы смогли услышать его доклад. Гонец сбивчиво сообщил, что наша кавалерия попала в засаду политропов — дикарей из Кровавой пустоши, которые время от времени пересекали реку Исс-Тамас на пирогах из шкур змееглавов, чтобы совершать набеги на фермерские угодья. Обычно наши всадники легко справлялись с такими угрозами, но в этот раз они были разбиты чуть больше, чем полностью.

Я посмотрел на Брогана, стоявшего рядом, но его выражение лица было не читаемым. Помощи в принятии решения от него можно не ждать. И я его понимал. Строго говоря, у нас другая задача, но местные ауксиларии — это тоже часть вооружённых сил, и они сейчас в беде, требуется наше немедленное вмешательство, если мы хотим хоть кого-нибудь из них спасти.

— Где это? — сухо спросил я.

— Плантация ван дер Блаз, офицер! — хрипло ответил гонец.

— Поедешь с нами, покажешь, где это…

— Не нужно, офицер, — позволил себе меня перебить Броган. — Я знаю, как туда добраться.

— Отлично, приведите себя в порядок и отдохните в форте, — изменил я свой приказ. — Броган, боевая тревога.

Через несколько минут раздался рёв боевого рога, выдёргивая легионеров из постелей. К тому времени, как бойцы построились, я уже успел привести себя в порядок.

— Легионеры! Кавалерийская ауксилия попала в засаду и ведёт неравный бой с варварами, переправившимися сюда с той стороны реки. Мы не обязаны им помогать, у нас иной приказ и другая задача. Но поддержать, тех, кто как и мы носит военную форму не для красоты, необходимо! — сказал я таким твёрдым голосом, какого от себя не ожидал. — Я могу приказать, но делать этого не буду! Мне нужны добровольцы!

Обведя взглядом застывших в строю легионеров, продолжил:

— Кто сейчас готов со мной отправиться в бой, сделайте шаг вперёд!

Внезапно добровольцев нашлось даже больше, чем я ожидал. Взял два гусеничных пулемётных броневика и сорок легионеров.

Брогана и Зееса, принял решение оставить в форте с большей частью сил, чтобы обеспечить его защиту. Через десять минут мы выдвинулись через Копейную рощу, готовые к встрече с врагом.

Утро выдалось ветреным. Но ветер нёс жару из раскалённой, словно сковорода Кровавой пустоши. Было достаточно тепло, и я потел под весом кирасы и шлема. В воздухе разливался свежий смолистый запах копейника и влажной земли. Птицы щебетали в кронах деревьев, создавая мелодичный фон. Внизу вдоль дороги, привольно извивалась река. Одним словом, пейзаж никак не располагал к кровопролитию. Даже не верилось, что это где-то происходит прямо в этот момент.

Мы сначала услышали выстрелы, а затем увидели дым пожара. Чем ближе подбирались наши гусеничные паромобили к плантации ван дер Блаз, тем заметней становилось, что там что-то весело полыхает.

Когда мы приблизились к полям, поредевший лес вокруг нас ожил. Крики и свистящие стрелы палитропов наполнили воздух, словно шторм. Легионеры огрызнулись огнём, пулемёты наших броневиков загремели в ответ. Голые, низкорослые, пузатые, но невероятно кряжистые дикари пытались нас атаковать, но копья и стрелы плохо работают против бронетехники. Я вызвал из Руны свой АКГ-12 и помогал отстреливаться от дикарей, установив в настройках режим максимального сегментирования боеприпаса. Палитропы были настолько крепки здоровьем, что проникающие выстрелы на них почти не действовали. В первого я засадил с десяток игл, прежде чем он упал и испустил дух.

Чтобы отбиться от волны, нападавших с двух сторон дороги дикарей, мы сделали остановку. Какое-то время отстреливались, пара легионеров получили лёгкие ранения, но в целом мы без проблем обратили врагов в бегство. Те из нас, кого я разместил у бойниц бронетранспортёров, вообще вели прицельный огонь, словно в тире.

Вскоре получилось отогнать политропов, которые несколько раз пытались нас атаковать с диким неистовством. Но прежде чем они убедились, что нас невозможно остановить — враги падали один за другим, не в силах пробить нашу оборону. Воздух дрожал от грохота выстрелов, и был пропитан запахом пороха.

Я подошёл к одному из мертвецов и присел над ним. Люди. Это были люди. Низкие. Метра полтора. Широкие лица со скошенными скулами, сильно выдвинутыми вперёд, огромный мясистый шнобель. Их волосы и бороды были рыжие или белокурые, по крайней мере, ни одного брюнета или шатена я не увидел.

Телосложением политропы были очень мощны. Мускулисты и в кости очень широки. Их рожи и тела были размалёваны чем-то белым. Причёски всклокочены словно намеренно в один колтун, куда натыканы перья. Одежды и обуви как таковой на них не имелось. Плетёные из кожи тесёмочки и верёвочки не в счёт — это было чем-то вроде наших ремней и служило для облегчения ношения оружия.

К слову об оружии. Ни одного металлического предмета я у них не увидел. Всё было очень примитивным. Каменным или костяным. Луки однодеревки, каменные топоры, копья с каменными наконечниками. Дикари примитивные как есть, вот кто нам противостоял. Поняв это, я выстроил легионеров цепью, а по флангам разместил паромобили. Так и пошли через поле, к группе строений.

Как и остальные строения в Манаане была плантация построена из дешёвого, если не сказать бесплатного здесь копейника. Хозяйственные и жилые постройки представляли собой срубы.

Из-за частокола по носящимся раскрашенным фигуркам дикарей постреливали, но так… Без фанатизма. Защитники явно экономили боезапас.

147

Мы очень осторожно двигались вперёд. Редкая цепь легионеров, безжалостно топча молодые всходы, каких-то культурных местных злаков, ощетинилась винтовками. Мы уже попали в одну засаду, я справедливо опасался второй. Наш враг — дикари, а значит, чего-то в этом стиле и стоило от них ожидать. Лично я на их месте использовал бы все доступные преимущества вроде отравленных стрел или тактики засад. Иначе против организованного и технически превосходящего противника у примитивных политропов не было ни единого шанса. С луком против магазинной винтовки или с каменным топором против бронетранспортёра? Это даже не смешно. Но, видимо, я переоценил способности неприятеля к планированию и стратегии.

Мы подошли ещё ближе без особых проблем и сразу стало ясно, что ситуация была более напряжённой, чем мне показалось на первый взгляд. Дикари, хоть и вооружённые примитивно, вели себя довольно организованно. Под пули не лезли почём зря. Не только атаковали, но и пытались поджечь постройки, бросая факелы и меча зажжённые стрелы через частокол. Если бы им не противодействовали защитники, огонь, лизавший стены некоторых зданий, уже охватил бы всю плантацию. Густой дым стелился по земле, создавая удушливую завесу. Несколько сараев вне частокола весело полыхали, отбрасывая на всю округу зловещие отсветы красных огненных всполохов.

— Всем быть начеку! — прокричал я, перекрывая шум битвы. — Попытаемся прорваться, но будьте готовы ко всему!

Как только мы подошли на расстояние уверенного поражения, я отдал приказ пулемётчику на одном из броневиков, открыть прицельный огонь по группам дикарей, которые пытались подобраться поближе к частоколу, используя для укрытия пока ещё целые хозяйственные постройки.

Пулемётные очереди разрезали предрассветную тишину, отбивая ритм. Урон от них был колоссальный. Политропы видели наше приближение, а несколько из них даже начали орать и показывать нам неприличные жесты, но, судя по всему, броневики они раньше не видели, либо не знали, какой ущерб может нанести всего один пулемёт толпе голых оборванцев. Наблюдая за тем, как дикари падают и корчатся один за другим, словно куклы, сбитые мощным ветром, я даже испытал что-то вроде жалости к ним. Если поначалу моя паранойя напряглась и подняла голову, то сейчас совершенно очевидно было, что появление их шайки на плантации никак не связано с цепью зловещих событий, направленных против нас. Скорей уж тут виновата местная астрология, будь она не ладна. Как там Пипа называла новый знак? Дикая Охота? Похоже, что вот именно это было одним из её проявлений.

Я остановил наше наступление, легионерам приказал встать на одно колено, примкнуть штыки и удерживать позицию. Пока один броневик продолжал бить короткими прицельными очередями по дикарям, пытавшимся от нас укрыться за хозяйственными строениями, я залез на наш второй паромобиль, чтобы осмотреться.

Посмотреть было на что. Политропы несли потери от активизировавшихся защитников плантации. Укрывшись от опустошительного пулемётного огня, они подставились защитникам плантации, стрелявшим по ним из-за частокола.

Несмотря на всю невыгодность их позиции, они не отступали, продолжая свои яростные атаки, что заставляло усомниться в умственных способностях неприятеля, либо… Либо предположить, что я не вижу всю тактическую картину боя. И это предположение заставило меня нервничать.

Я постучал прикладом по броне. Приоткрылся люк, и из него выглянул перемазанный машинным маслом диг-ауксиларий.

— Сейчас примем на борт троих и малым ходом вон туда, — указал я ему пальцем на место, откуда я смогу видеть происходящее за углом частокола. — Понял?

Там тоже слышалась стрельба. Нужно было посмотреть, что там происходит.

— Твоя командира, — согласно кивнул диг с большими очками на лбу. — Твоя знать моя быть почти доделать твоя приказа.

— Гарри, Гисел, Леона, бегом ко мне на броню! — крикнул я. — Прокатимся!

Подождав пока легионеры разместятся на броне, мы оставили остальную часть отряда удерживать позицию и отправились на небольшую разведку. Наш бронетранспортёр, пыхнув паром, легко покатился туда, куда я указал.

За изгибом частокола я заметил движение — в большом сарае, засели остатки нашей кавалерии, которые, похоже, всё же смогли отступить и теперь пытались выжить, отбиваясь от наседавших на них дикарей. Видимо, дела у них шли неважно. Было видно несколько их убитых птиц и утыканные стрелами тела ауксилариев.

Я постучал прикладом по броне, вызывая механика-водителя.

— Надо помочь кавалерии перегруппироваться и вывести их из-под удара. Прикрывайте.

На этот раз тот только кивнул, но его лицо было суровым и сосредоточенным. Он знал свою задачу и не нуждался в дополнительных указаниях.

— Легионеры, не спим! — коротко приказал я, слышавшим весь нехитрый план бойцам. — Прикрываем!

Я обозначил жестом сектор обстрела и сам залёг на броне паромобиля с карабином.

— Огонь!

Пулемётные очереди заставили шайку дикарей прыснуть прочь от сарая. Несколько групп пытались нас атаковать, но бежать на пулемёты с голой задницей — такая себе затея. Нет, храбрости политропов можно и нужно отдать должное, но для меня оставалось загадкой, как они ещё не вымерли, как вид, в жёстких условиях Единства.

— Вперёд помалу! — через несколько минут форменного избиения, скомандовал я.

Бронетранспортёр пополз к амбару. Легионеры не отставали даже пешком, успевая останавливаться и постреливать в неосторожно показавшихся врагов.

— Есть кто живой? — крикнул я, когда мы оказались метрах в ста от амбара.

— А кто спрашивает? — незамедлительно прилетел приглушённый ответ.

— Юнкер Четырнадцатого легиона, — ответил я. — Мы тут, чтобы вас деблокировать.

— Кир Кровавый? — уточнил зачем-то уже другой голос.

— Во плоти, ля! — не удержался я и перешёл на стиль общения ван дер Аристер. — Седлайте своих лядских петухов и вылезайте!

Слово «петухов» прозвучало на моём родном языке, но дополнительных вопросов это не вызвало. Ворота сеновала через несколько минут открылись и оттуда выехали всадники-ауксиларии хоть и потрёпанные, но готовые к бою. Теперь, когда мы объединили наши силы, нужно было деблокировать плантацию и по возможности разогнать дикарей. Если не получится обратить их в бегство, я решил вывозить гражданских и вернуться сюда с уже более значимыми силами.

— Растус ван дер Раф! — представился мне младший офицер, подъехавший к броневику. — Спасибо вам, Кир!

Я без энтузиазма коротко кивнул и дотронулся пальцами до полей шляпы. Иметь преимущество в скорости, вооружении и внезапности, но всё равно позволить загнать себя в невыгодные условия. С ван дер Рафом я бы лучше обсудил его соответствие занимаемой должности, но промолчал. Мне только ещё одной дуэли не хватало. Словно ответ на мои мысли прозвучал вопрос, заданный грудным женским голосом.

— Как вы только позволили загнать себя в этот амбар, офицер? — спросила Леона Мур.

Покосившись на вытянувшееся и побледневшее лицо Растуса, я чуть не выругался. И до этого за Леоной наблюдалось обострённое, даже болезненное чувство справедливости. Это было даже забавно, но не в текущей ситуации.

— Отставить разговоры! — отдал приказ я.

Но было поздно, ван дер Руф уже завёлся. Его цезарь загарцевал, начав выбрасывать мосластые лапы далеко вперёд, разворачиваясь к девушке.

— Почему отставить? — вспыхнул младший офицер. — Я отвечу перед кем угодно, хоть перед вами, юнкер, хоть перед распоследним легионером!

— Чего это я «распоследний» легионер⁈ — вспыхнула Леония. — Я, в отличие от некоторых, не прячусь по крестьянским сеновалам!

— Легионер Мур, — рявкнул я. — По возвращении в расположение обратитесь к штаб-сержанту Брогану, он назначит вам внеочередной наряд!

— Считайте, уже выполнено, офицер! — без энтузиазма отозвалась девушка.

— Отчего же не ответить? На наш отряд напали не только политропы, — продолжил свою мысль, уже закусивший удила, офицер-кавалерист. — Это для нас тут в Манаане враг знакомый, даже привычный! Но с ними пришёл гигантопитек! Он-то нас и загнал в амбар! Я ответил на ваш вопрос, легионер?

— Ответили, офицер. — негромко отозвалась Леона.

Я не знал, что за тварь такая этот гигантопитек, но слово звучало максимально паскудно. После того как из глубины леса донёсся грозный рёв, я выругался.

148

Грозный рёв гигантопитека разорвал утреннюю тишину. А кто это мог быть кроме него? Воздух вокруг нас словно замер, на секунду повисла мёртвая тишина, затаились даже птицы в кронах деревьев и насекомые. Мои легионеры, присевшие от резкого звука, настороженно вскинули головы, их взгляды метались в поисках источника звука. Кавалеристы-ауксиларии, только-только вырвавшиеся из ловушки, тоже замерли, всматриваясь в лесную чащу. На мгновение всё вокруг будто застыло, только жирный дым от пожаров продолжал лениво подниматься в небо.

— Что за чертовщина? — пробормотал Гарри, его руки непроизвольно вскинули винтовку.

А потом всё вокруг взорвалось звуками. Заорали дурными голосами цезари. Кавалеристы понукали своих птиц, призывая тех успокоиться. Из крон деревьев вверх вспорхнули, казалось, абсолютно все птицы. Ну те, что не скончались от разрыва сердца из-за этого мощного рёва.

— Гигантопитек, — повторил я вслух, обдумывая услышанное. Это слово, хоть и было мне незнакомо, звучало угрожающе. Если оно действительно связано с местными легендами, это может означать, что мы столкнулись с чем-то более опасным, чем просто шайка политропов.

— Давайте быстрей к нашим и готовьтесь к бою! — скомандовал я, возвращая внимание к текущей задаче. — В наших планах нет никаких изменений, но мы не дадим себя застигнуть врасплох.

Легионеры трусцой заняли позиции, их лица стали суровыми и сосредоточенными. Даже Леона, только что подвергшаяся взысканию, проявила профессионализм, выполнив мой приказ без обсуждений. Время для разбирательств придёт позже, а сейчас перед нами стояла угроза, которую нельзя было игнорировать.

Тем более что рёв повторился, и теперь казалось, что он приближался. У меня в голове кружил хоровод мыслей, большинство из которых были направленны на то, как мне поступить дальше? Если гигантопитек действительно настолько опасен, как его описывают, стоит ли нам оставаться здесь и пытаться отбиться, или лучше отступить, сохранив жизни легионеров и ауксилариев под моим командованием?

С другой стороны, отступление может привести к тому, что дикари и гигантопитек уничтожат все, что мы здесь защищаем. Плантация и её обитатели станут жертвами. Понятно, что лес рубят, щепки летят, но хотелось бы этого избежать. Хотелось бы защитить гражданских, главное, чтобы цена не оказалась слишком высока.

— Что будем делать, Кир? — спросил Растус, голос его был полон напряжения.

Я поймал себя на мысли, что пытаюсь не ответить ему колкостью вроде: «Растус, давай спрячемся в сарае?»

Тем не менее найти ответ, который бы устроит всех, с ходу не получалось. Самое противное было, что я понимал — такого решения, возможно, не существует вовсе. Нужно было сделать выбор: рискнуть и попытаться сразиться с неизвестной мне угрозой или отступить и вернуться с подкреплением.

Ситуация требовала быстрого решения, и я сделал выбор. Мы не можем позволить себе быть загнанными в угол, но и бросать плантацию на произвол судьбы тоже нельзя. Я решил, что лучше всего будет попытаться сдержать врага здесь и сейчас, максимально сохраняя наши силы и ресурсы.

— Легионеры, прорывайтесь к воротам и готовьтесь к обороне за частоколом! — закричал я, поднимая руку и указывая на ближайшие укрепления. — Мы будем держать позицию на плантации, пока гражданские не будут готовы к эвакуации.

— Что делать кавалерии? — встрял ван дер Руф.

— Ауксиларии, поддерживайте легионеров и помогите в защите от дикарей, — обратился я к Растусу. — Ваша задача: выиграть время для эвакуации.

Отдав приказы, я спрыгнул с броневика.

— А вы, Кир? — не унимался офицер-кавалерист.

— Посмотрю, что это за полупокер…

— Не понял! — встревожился Растус.

— Неважно, — отмахнулся я от него. — Выполняйте приказ.

Не объяснять же, что в критической ситуации из меня выстрелила фраза на родном языке.

Решение было принято, и все вокруг начали действовать, готовясь к неизбежной схватке. Даже если гигантопитек окажется слишком сильным противником, у нас был шанс удержать позиции достаточно долго, чтобы спасти людей. Я смотрел на легионеров, деловито выполнявших мой приказ. И, возможно, это было самое важное — быть готовыми выполнять приказы и действовать всем заодно, даже когда будущее кажется неясным.

Рёв повторился. Я повернулся и двинулся на звук. В конце концов, я Восходящий, кому как не мне выяснить, что там идёт к нам из леса.

Из леса, сгибая и ломая деревья на своём пути, вышло огромное существо — гигантопитек.

Существо, очень сильно напоминало огромную обезьяну. Я бы затруднился отнести это животное к какому-либо виду, но сходство было налицо. Около шести метров в высоту, при массивном, мускулистом теле, покрытом густой, клочковатой рыжей шерстью.

Нечего и думать пробить эту косматую шерсть даже из АКГ-12, что уж говорить о магазинных винтовках местных. Я закинул карабин за спину и пробежался по Рунам Скрижали взглядом.

Может, зря отказался от предложения Зееса взять с собой «Agresanto» с семидесятимиллиметровой пушкой? Цель как раз для танкового калибра.

Тем временем гигантопитек снова заорал и принялся лупить себя в широченную грудь кулачищами, словно вызывая меня на бой. В огромной пасти я увидел ярко выраженные клыки, от вида которых по моей спине пробежал холодок. Неприятно осознавать, что ты кому-то на один зубок и не в переносном, а прямом смысле.

Гигантопитек словно нарочито медленно пошёл в мою сторону, а я остался стоять, открыв скрижаль. Когда он немного приблизился, система Восхождения подсветила его фигуру бронзовым фреймом.

Гигантопитек.

Содержит Звёздную Кровь.

Неплохо… Неплохо!

Так-то мне уже приходилось побеждать противников много сильней и крупней себя, но всякий раз мне это давалось большими, если не сказать запредельными усилиями, а со сфинксом и циклопом вообще помогал сварливый и хвастливый ИМП.

И Наблюдатель не даёт никаких заданий… А что это значит? Только то, что Наблюдатель выдаёт задания на существ, угрожающих населению Единства или представляющих иную опасность.

В том, что эта гигантская обезьяна опасна, у меня сомнений не было никаких, но Наблюдатель так не считает. Почему? Похоже эта его людоедская логика подтверждает слова Ви. Альфа-Разум печётся о сохранении видов, но никак не об отдельных индивидах. У него в приоритете общая популяция, а не относительное благополучие отдельных существ.

Что же… Награды не будет.

Гигантопитек содержащий Звёздную Кровь был колоссален как по размерам, так и по мощи. Мускулы играли, под покрытой густой шерстью шкурой. Такой угрозой просто невозможно было пренебречь.

— Всем приготовиться к бою! — услышал я крик ван дер Руфа.

Но я уже осознал, что обычная тактика не сработает. Не с доступным нам сейчас арсеналом.

Сделав останавливающий жест рукой, я выбрал Руну Ледяная Звезда, бывшей в моей Скрижали самым мощным аргументом.

Мой жест не заметили или проигнорировали, но на обоих бронетранспортёрах загрохотали пулемёты снова. Гигантопитек изменил свою цель, стремительно бросившись на частокол с невероятной скоростью, как будто не чувствовал боли от пуль. Его плотная шкура и мощные мышцы защищали его как броня.

— Держите строй! — крикнул ван дер Руф, пытаясь сохранить порядок среди легионеров и ауксилариев. — Залп!

Время замедлилось, и каждый момент казался вечностью. Я должен был найти способ победить это чудовище, прежде чем оно уничтожит всех моих людей.

Гигантопитек приближался к частоколу, и каждый удар его массивных лап отдавался вибрацией в ноги. Моему изумлённому взгляду предстала широченная спина и прямо-таки исполинская красная задница. Подавив хулиганский порыв метнуть заклинание прямо в неё, направил Ледяную Звезду между лопаток, по центру корпуса Звёздного Монстра.

149

Ледяная Звезда, набрав мощь, словно бы вибрируя над ладонью, сорвалась с моей руки, оставляя за собой неяркий, но заметный след, делая заклинание похожим на миниатюрную комету. Заклинание устремилось к гигантопитеку, который в этот момент достиг частокола и начал колотить по нему могучими ударами.

К чести строителей, нужно сказать, что брёвна затрещали, зашатались, но пока держались.

Легионеры и ауксиларии, следуя приказу ван дер Руфа, удерживали позиции, но это не их бой. Не Восходящие в этой схватке могут послужить лишь пушечным мясом. Я живо представил их лица, выражавшие напряжение и страх перед неизбежно надвигающейся угрозой, с которой они объективно ничего не могут поделать.

Когда Ледяная Звезда достигла цели, произошло нечто невероятное. Вспышка ослепительного света окутала гигантопитека, и его рёв возвестил, что тварь жива и в ярости. Температура вокруг гигантского зверя резко понизилась, даже я, находящийся дальше, чем за сотню метров, почувствовал, как в лицо пахнуло морозным воздухом. Как обожгло обезьяну, оставалось только гадать. Гигантопитек замер, его движения словно бы немного замедлились, казалось, он оказался заторможен ледяным рунным заклинанием.

Мгновение длилось вечность и я с замиранием сердца смотрел на то, что произойдёт дальше. Легионеры и ауксиларии, напротив перегруппировались и продолжили вести огонь. Но затем, к моему ужасу, гигантопитек начал снова медленно двигаться, его мощные мышцы вздулись, словно преодолевая паралич.

— Твою ж мать-обезьяну! — вырвалось у меня, когда я увидел, как гигантопитек, теперь разъярённый и ещё более опасный, снова начал колошматить частокол. Заклинание замедлило его, но не остановило.

Времени на раздумья не осталось. Я понимал, что нужно срочно действовать, иначе мы все погибнем. Я быстро оценил ситуацию и принял решение. Нужно было его отвлечь от бойцов на себя. Только так у них будет шанс выжить. Огненный Шар с шипением ушёл в цель.

Неожиданно встреча заклинания с целью оказалась красочней, чем можно было бы ожидать. Огненный Шар взорвался, швырнув гигантопитека вперёд на остро отточенные деревянные пики частокола. Огонь потёк по шкуре, сжигая шерсть.

Рёв боли и ярости едва не оглушил меня, но я добился того, чего хотел. Ван дер Руф, его люди и легионеры, не теряя времени, отходили, прикрывая друг друга от неистовствующего гигантского Звёздного Монстра. Я оставался на месте, ожидая, пока все не окажутся в безопасности, и соображал, чем ещё могу угостить тварь, пока рунные заклинания в откате.

У меня всё ещё оставался в запасе тепловой луч Алого Когтя, но оно скорей оружие ближнего боя, так что пускай пока остаётся, как мой козырь в рукаве. Если по-хорошему, то у меня все боевые заклинания закончились. Пора переходить к предметам. Я быстро призвал из Скрижали смарт-гранату, которой поделился со мной Алексей и «Копьё».

Гранату сунул в карман, а тяжёлую импульсную винтовку вскинул к плечу, радуясь эргономичному дизайну, разработанному инженерами с учётом максимального комфорта и удобства в обращении. Система прицеливания сразу взяла в рамку гигантопитека. Я не промахнулся бы и с теми умениями, что были со мной, когда я только попал в Единство, а с системой прицеливания и навыком, что подарила мне Звёздная Кровь, я попаду в глаз гигантопитеку и с полукилометра. Нас разделяло куда меньшее расстояние.

Гигантопитек на этот раз обратил внимания на меня, и поняв кто тут для него основная угроза, направился в моём направлении зло порыкивая. Я заметил пену, идущую у него из пасти. Налитые кровью глаза не сулили мне ничего хорошего. Вот в них-то я и прицелился.

— Цельтесь в глаза и суставы! — прокричал ван дер Раф, надеясь, что это поможет. — И держите дистанцию! Не подставляйтесь под удары!

Пулемётчики и бойцы сосредоточились на гигантопитеке, выпуская шквал пуль, чтобы замедлить его движение. Они стреляли в его лапы и голову, стараясь попасть в наиболее уязвимые места, но это не слишком-то помогало.

Нет, тут нужно что-то более эффективное. Я нажал на кнопку инициатора стрельбы. Первый плазменный болт лёг точно в цель.

Гигантопитек взревел от ярости и боли, наконец мои действия начали давать ощутимый результат. Существо замедлилось, споткнулось и упало. Легионеры и ауксиларии разразились радостными криками, но стрелять по потерявшему контроль Звёздному Монстру не прекратили.

Впрочем, радоваться было рано. Я видел то, что недоступно обычным людям — Руны и Звёздная Кровь не появились, значит чудовище всё ещё живо. И гигантопитек подтвердил это уже через считанные секунды, огласив округу рёвом страдания и боли. «Копьё» пока не было готово стрелять, накапливая энергию в конденсаторах, поэтому я положил его на сгиб локтя и побежал, уводя тварь от частокола.

Не нужно было иметь глаза на затылке, чтобы понять: враг уже пришёл в себя и преследует меня. Вибрации почвы под ногами, сообщили мне об этом. Как только конденсаторы зарядились, я остановился, развернулся и выстрелил.

Гигантопитек оказался гораздо ближе, чем я мог предположить, поэтому можно было применить Алый Коготь. Импульсная винтовка повисла на сгибе локтя, а обезьянью морду пересёк алый тепловой луч. Рёв гигантской обезьяны возвестил о том, что я её как в «морском бое», снова ранил, но не убил.

Выругавшись, я схватился за плазменную винтовку. Пользуясь тем, что враг замедлился, прицелился лучше. Выцеливал уцелевший глаз. Половина морды гигантопитека уже превратилась в спёкшуюся обугленную маску. Нужно было сжечь ему оставшийся глаз. Я выстрелил.

Близкий рёв ослепшего гигантопитека оглушил меня. Ослепшая тварь никак не унималась и продолжала идти в мою сторону, ориентируясь на оставшиеся органы восприятия. Не так бодро, как до этого, но он продолжал двигаться.

В спину гиганта лупили пулемётные очереди и хлёстко били винтовочные выстрелы, но, как и прежде, это не производило на гигантскую обезьяну никакого впечатления.

Я выстрелил ещё пару раз и не промахнулся, но успеха тоже не добился. Когда существо было уже почти на расстоянии броска, я вытащил из кармана ребристый цилиндр. Спустя мгновенье термабарическая смарт-граната полетела гигантопитеку под ноги, взрвавшись в яркой вспышке огня и дыма. Это замедлило его ещё больше, и он зашатался, теряя равновесие.

— Не стрелять! — заорал я не своим голосом.

Легионеры прекратили вести плотный огонь, а я, вытащив из ножен иллиумовый полуторник, побежал к гигантопитеку, чьи движения стали ещё более неуклюжими. Тварь поднялась на передних лапах и, утратив равновесие, рухнула на землю, вызвав мощную вибрацию почвы. Наступила напряжённая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием да стуком пульса в ушах.

Я бежал на гигантопитека, наметив себе цель, и знал — это ещё не конец. Глифы не появились, значит гигантская обезьяна, слепа, может, без сознания, но она ещё не сдохла. Нужно было добить, пока представилась такая возможность и я располагаю ультимативным оружием. Если его не берут заклинания, иллиумовый клинок поставит точку в этом странном бою. Ещё это нужно сделать из-за того, что политропы могли вернуться в любой момент, и нужно было быть готовыми к новой атаке.

Я, как мог быстро, бежал к поверженному гигантопитеку, чувствуя, как адреналин струился в венах, разливаясь по моему телу горячей волной. Взгляд был прикован к его массивной голове, где под клочками обгоревшей шерсти виднелась обугленная височная кость. Иллиумовый меч в моей руке был готов нанести решающий удар, и я знал, что это единственный шанс закончить эту схватку.

Но именно в этот момент, когда я был всего в нескольких шагах от цели, гигантопитек вдруг ожил. Его тело, казалось бы, мёртвое и неподвижное, внезапно подалось навстречу и вверх, прежде чем я успел среагировать, огромная лапа взметнулась в воздух. Я почувствовал, как время замедлилось, когда лапа ударила меня с невероятной силой, отбрасывая в сторону.

Меня словно ударило бревном, а потом подхватил ураган, и я полетел в одну сторону, а мой меч, выскользнув из руки, устремился в другую. Острое ощущение беспомощности охватило меня, когда я понял, что мой план рушится на глазах. Удар был таким сильным, что я ощутил, как воздух вырвался из лёгких, и мир вокруг на мгновение потемнел.

Я шмякнулся на вспаханное поле с глухим стуком, чувствуя, как боль простреливает всё тело. Пытаясь восстановить дыхание, я посмотрел на гигантопитека, который, несмотря на свои раны, продолжал двигаться, ориентируясь на меня с помощью каких-то иных органов восприятия, чем зрение. Его ослеплённые глаза были бесполезны, но это чудовище всё равно знало, где я нахожусь, и уверенно приближалось.

В ужасе я осознал, что у меня нет времени на раздумья. Всё, что у меня осталось, — это инстинкты и желание выжить. Я искал глазами свой меч, но его было не видно в молодой поросли. Вокруг бушевали звуки битвы, но они казались далёкими и приглушёнными. Дикари вернулись, но в этот момент я был один на один с чудовищем, которое намеревалось уничтожить меня.

Гигантопитек приближался, его шаги тяжело отдавались, заставляя вибрировать почву под ногами. Я знал, что если не найду способ остановить его сейчас, то он остановит меня. В голове пронеслись обрывки мыслей и идей, направленных на выживание. Я судорожно открыл Скрижаль, чтобы найти хоть что-то способное помочь в этой безнадёжной ситуации.

150

Откатились Ледяная Звезда и Огненный Шар. Начал с последнего. Заклинание ушло в ослепшую морду гиганта и красочно взорвалось, заставляя того податься назад и издать рёв ярости.

Ещё не успело погаснуть пламя на обожжённой и обгоревшей до костей морде, а я уже отправил следом за первым рунным заклинанием Ледяную Звезду. Попадание исправно проморозило жуткую обожжённую морду гигантской обезьяны. Сохранившаяся до этого момента, плоть начала отходить от костей лоскутами.

Собрав все силы, я с кряхтением поднялся на ноги, чувствуя, как тянет каждая мышца, и как стреляет болью в голове и спине. Рука сама собой стиснула рукоять «Копья» так, что побелели пальцы.

Гигантопитек был совсем близко, его урчащее дыхание источало такую жуткую вонь, что ещё немного и начнёт резать глаза.

Мне представился ещё один шанс нанести удар, когда тварь, корчившаяся от боли, удачно подставила свою башку под выстрел. Вскинув тяжёлую импульсную винтовку к плечу, выстрелил. Затем ещё и ещё, сразу, как только конденсаторы позволили. Новый рёв боли огласил окрестности, гигантопитек упал, но и в этот раз, он остался жив!

В вихре Звёздной Крови в моей руке материализовалось Зирдиновое Копьё. Я бросился вперёд, направляя оружие прямо в височную кость гигантской обезьяны, надеясь, что этот удар станет тем, что, наконец, поставит точку в этой затянувшейся схватке.

На этот раз тварь так же ударила лапой, как и в прошлый раз, но я был уже научен горьким опытом и сумел увернуться, избежав удара. Зирдиновое Копьё с глухим стуком вонзилось височную кость гигантопитека, мир на мгновение замер. Казалось, время остановилось, и все звуки стихли, оставляя только глухой удар металла о кость. Внутри меня всё обмерло, когда я понял, что моё Зирдинове Копьё попросту застряло в височной кости. Не может быть, чтобы всё было зря. С глухим рыком я навалился на древко и, упёршись ногами в податливую пашню, налёг на него, извлекая всю пиковую мощь собственных мускулов и…

Ничего не произошло!

Секунду, вторую, третью… Вспотевшие ладони начали скользить по гладкому зирдину. Я зло выругался. Словно в ответ на это раздался хруст, и древко копья резко ушло в глубину черепа. Оскалившись, затолкал его поглубже. Большое и горячее тело гигантопитека вздрогнуло и затихло. Гигантская обезьяна издала последний хриплый, жалобный стон, и замолчала. Рядом со мной появилась капелька Звёздной Крови и несколько глифов, отливающих бронзой.

Я стоял, тяжело дыша и чувствуя, как с каждой секундой тело покидают силы. Адреналин и гнев, поддерживавшие меня в бою, уступали место опустошению и невероятной усталости. Каждая мышца была напряжена до предела, казалось, если я сделаю ещё хоть один шаг, то просто рухну рядом с поверженным монстром и в корчах сдохну.

Вокруг всё ещё плотной завесой стояла вонь зверя, бойни и горелого мяса. Осмотрел изрытое поле боя, задним умом осознавая, что только что пережил, и меня охватило странная смесь из удовлетворения победой над сильным противником и глубокой, прямо-таки смертельной усталости. Ноги подкашивались, и я опустился на колени, чувствуя, как пульсирующая боль отдаётся в голове и спине.

Задыхаясь от вони, попытался справиться с тошнотой, подступавшей к горлу. Всё тело дрожало, а сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовал, как наваливается тяжесть, и понимал, что это не просто усталость от боя, но и осознание того, что я только что сразился с существом, которое мне было очевидно не по зубам.

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. В ушах всё ещё стоял рёв гигантопитека, и казалось, что он преследует меня даже в этой долгожданной тишине. Мир вокруг постепенно возвращался к норме: я слышал, как ветер шуршит в листьях, где-то вдалеке кричали перепуганные птицы, долбили короткими очередями пулемёты, стегали плетью одиночные выстрелы из винтовок. Но всё это казалось далёким и нереальным, словно я находился в другом измерении, и ещё до конца не вернулся в реальный мир.

С трудом поднявшись на ноги, осмотрелся, и только тогда в полной мере дошло, что я всё ещё жив. Жив и победил. Но эта победа меня буквально вычерпала до самого дна. Ощущение опустошения и усталости давило на меня, похоже, понадобится время, чтобы оправиться от всего этого.

Я сделал несколько шагов, чтобы собрать Звёздную Кровь и Руны, а после отступил от безжизненного тела гигантопитека и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Я вытер пот со лба и, собрав остатки сил, направился прочь от тела гигантской обезьяны. Сейчас мне нужно было только одно — закончить этот бой. Отдохнуть и собраться с мыслями можно будет позже. Но сделав всего несколько шагов, я снова ощутил дурноту и головокружение.

Так дело не пойдёт. Открыв криптор, я отыскал в нём боевой стимулятор «Шаг Смерти» и дрожащей рукой сделал себе инъекцию в шею. Ждать, пока препарат подействует, пришлось недолго. Зрение прояснилось, боль из головы и спины отступила, а мысли обрели чёткость. Первым делом, я открыл Скрижаль и наложил на себя Малое Исцеление, вернулся за своим полуторником — слишком ценная вещь, чтобы позволить ему просто так валяться в меже.

Около частокола снова носились размалёванные дикари в перьях, но им уже адекватно отвечали легионеры и ауксиларии, надёжно укрытые частоколом. В общем, можно сказать, что бой был закончен. Эта шайка покривляется ещё немного, до тех пор пока не поймут, что они тут ничего кроме пули не получат и сами уйдут. Но помочь дикарям это осознать в моих силах.

Приняв позицию для стрельбы с колена, я прицелился из импульсной винтовки и выстрелил. Хозяйственная постройка, только что служившая политропам надёжным укрытием, частично обрушилась и вспыхнула. Облизав пересохшие губы, я выстрелил повторно в ещё один сарай. Снова ответом мне стали вопли ужаса, обрушение строения и пожар. Прежде чем они побежали, я взорвал и поджог ещё две постройки.

Как только дикари дрогнули и начали в полнейшем беспорядке отступать, ворота плантации распахнулись. Из них вырвались кавалеристы под командованием ван дер Руфа. Цезари издавали резкие кровожадные клекочущие звуки, азартно орали потрёпанные ауксиларии.

Дальше началось форменное избиение. Довершая разгром, кавалерия стреляла в спины, уже обращённым в бегство врагам, а когда дикарей настигали, их рубили саблями, не оставляя им шансов на спасение. Эта их атака была финальным аккордом противостояния. Дикари, окончательно потерявшие надежду, были рассеяны и в панике бежали, оставляя за собой лишь трупы.

Мои ощущения словно обострились: пока шёл к открытым воротам, я слышал, как листья шуршат в такт ветру, как трещат горящие постройки, как стучит моё сердце.

Когда последние дикари исчезли за горизонтом, а кавалеристы вернулись с триумфом, напряжение покинуло тело, оставляя после себя лишь усталость. Я стоял на деревянной стене плантации, окружённый дымом пожаров, которые никто не стал тушить и понимал, что этот день будет преследовать меня ещё долго. Но я выжил, и это было главным.

Сделав глубокий вдох, я повернулся и направился вниз со стены. Весь остаток дня я планировал позволить себе и своим легионерам отдых. Война ещё даже не началась, и загнать людей ещё до основных боевых действий казалось мне неразумным.

Хозяин плантации Балфус ван дер Блаз оказался невысоким лысеющим мужчиной с усами подковой. На поясе у него висел пехотный тесак и кобура с револьвером, а на сгибе локтя он держал винтовку системы «Найторакс» — ту самую, со скобой Генри. После недолгого разговора он выделил нам длинный барак, засыпанный больше чем наполовину душистым сеном.

Это было как раз то, что мне сейчас было нужно. Сняв кирасу и шлем, я растянулся на сене и позволил себе отключиться. Вообще, раньше у меня такое получилось бы едва ли. Провалиться в сон сразу после приёма боевого стимулятора обычному человеку не светит. Но, видимо, я уже был не вполне человеком. Организм уже, так точно, намного крепче, чем у обычного человека.

Под вечер меня разбудила Леона, принёсшая тарелку с кашей из каких-то бобовых. Грубая пища наполнила желудок, но усилила жажду, что заставило меня выйти в поисках колодца.

Возле источника воды нашёл Гарри, работавшего воротом. Напившись студёной воды, я обратил внимание на вереницу низкорослых голых мужиков, таскающих камни.

— А это ещё что за уроды? — хрипло и совершенно не толерантно поинтересовался я.

— Хорошая плантация, офицер! — мечтательно произнёс легионер, находившийся в прекрасном расположении духа. — Тут много скотины, земля плодородная и много рабочих рук. А эти ленивые трэли из политропов. Может, их друзей и родных мы сегодня разогнали.

— Трэлей? — переспросил я, ощущая начавшую скапливаться на языке горечь. — В смысле, людей⁈

— Да какие они люди? — деловито набивал трубочку Гарри. — Вы же сегодня сами их видели. Клоуны голозадые. Станет уважающий себя человек булками сверкать на всю округу?

— И то верно! — согласился я, скидывая сюртук и снимая рубашку. — А откуда они здесь на плантации.

— Известно откуда, — раскурил трубочку довольный вниманием офицера легионер. — Купил их ван дер Блаз.

— Купил? — уточнил я, умываясь из ведра колодезной водой.

— Точно так, офицер, — согласился Гарри. — Или переправился на тот берег и там сам наловил. Говорю же — хорошая плантация тут. И трэлей наловить недолго, и лес под боком.

Я с сомнением хмыкнул. То, что на плантации вкалывают рабы, мне было не по душе. Ещё больше мне не понравилось, то, что я влез в местные расклады и разогнал политропов, пришедших предъявить счёт своему угнетателю и рабовладельцу.

Встряхнувшись, словно собака, я натянул рубашку, выбрасывая непрошеные мысли из головы. Единство — примитивный и жестокий мир. Кто я такой, чтобы подходить к народам, его населяющим со своей собственной меркой, выработанной в более спокойное, гуманное и рафинированное время?

151

После ужина от плантаторских щедрот я снова завалился спать. И проспал как убитый ещё всю ночь, только на этот раз уже без кошмарных видений и вообще без сновидений. Проснулся примерно за час до рассвета, и несколько минут лежал, слушая, как за стеной барака ходят часовые.

Ван дер Руф понял моё состояние и взял на себя труд расставить караулы. За что я был ему благодарен. Меня на секунду кольнуло чувство вины, что не проконтролировал этот процесс вчера, когда вставал привести себя в порядок.

Покрутившись на сене, понял, что выспался. Настроение было мрачным, как всегда, бывает после употребления «Шага Смерти».

После того как я узнал, что, возможно, этот набег был не грабительским, а освободительным, примитивных дикарей и гигантскую обезьяну было откровенно жалко. Наверняка они каким-то способом сумели «договориться», склонили на свою сторону животинку. Все мои симпатии были на стороне проигравших, выступать защитником рабовладельцев категорически не улыбалось.

Вставать совсем не хотелось, и я решил заняться полезным делом — разобрать вчерашние призы, доставшиеся мне, как добыча с гигантопитека.

Руна Звериного Инстинкта

Вид: Руна-Навык

Качество: Бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

Описание: Увеличивает интуицию, позволяя лучше ощущать опасность. Предвидение грозящей опасности, основано на подсознательном анализе множества факторов окружающей среды, интуитивном анализе сознательного и бессознательного опыта Восходящего.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Предвидение не ниже 3.

Руна Глава Прайда

Вид: Руна-Навык

Качество: Бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

Описание: Восходящий с навыком «Глава Прайда» создаёт вокруг себя ментальное поле, воздействующее на существ, подчиняя их собственной воле. Размеры ментального поля и количество контролируемых существ зависят от уровня Атрибутов: Воля, Подчинение и Псионика.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Воля не ниже 2.

Среди добычи нашлось ещё четыре бронзовых развития. Странно, но я ожидал чего-то отталкивающего, но все Руны, на удивление, были если не интересными, то совершенно точно полезными. Руна Звериного Инстинкта, конечно, требовала предварительно усилить Атрибут Предвидение, а Руна Глава Прайда — Волю, но это не такая уж большая проблема, особенно если учесть, что у меня имеется сейчас нужное количество Рун-Развития требуемого ранга.

У меня были вопросы к принципам работы этих Рун, но в том, что они будут работать, я уже не сомневался. Уверенность подтолкнула вложить две свободных Руны-Развития в Волю и две в Предвидение, после этого изучил два новых навыка, безвозвратно распрощавшись с двадцатью четырьмя каплями Звёздной Крови.

Я полюбовался на свой прогресс:

Общее количество Звёздной Крови: 392 / 442

Атрибуты

Телесность — 10/10 (Ранг: Бронза)

Моторика — 2/10 (Ранг: Бронза)

Физионика — 2/10 (Ранг: Бронза)

Восприятие — 1/10 (Ранг: Бронза)

Мышление — 1/10 (Ранг: Бронза)

Воля — 3/10 (Ранг: Бронза)

Ментальность — 10/10 (Ранг: Бронза)

Предвидение —10/10 (Ранг: Бронза)

Стихийность — 2/10 (Ранг: Бронза)

Предвидение — 3/10 (Ранг: Бронза)

Скрижаль.

Руна Феромоны — Руна-Предмет (Ранг: Серебро).

Руна Домен Диких Строителей — Руна-Существо (Качество: Серебро).

Руна Неутомимость — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Материя — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Некротрансформация — Руна-Умение (Ранг: Серебро).

Руна Нулёвка — (Ранг: Серебро).

Руна Ледяная Звезда — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Аура Страха — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Ментальной Связи — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Сияние — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Огненный Шар — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Зирдиновое Копьё — Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Ментальной Иммунности — Руна-Умение (Ранг: Бронза).

Руна Паразавр — Руна-Существо (Качество: Бронза).

Руна Алого Когтя — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Малого Исцеления — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Хитинового Щита — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Фляги с Ядом Имаго — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Метка Охотника — Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Ведьмин Корень — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Электромагнитного Метателя (Ранг: Дерево)

Руна Импульсной Винтовки (Ранг: Дерево)

Руна Кластерной Гранаты (Ранг: Дерево)

Руна Цветочное Бренди (Ранг: Дерево)

Руна Тайна Аюкана — Руна-Сага (Ранг: Бронза).

В списке Навыков меня ждал сюрприз. Владение Копьём наконец-то перешло на бронзовый уровень естественным путём.

Мой список навыков дополнился и теперь выглядел так:

Телесная Крепость 3/10 (Ранг: Серебро).

Рунное Искусство 3/10 (Ранг: Бронза).

Абсолютная Память 3/10 (Ранг: Бронза)

Внушение 1/10 (Ранг: Бронза)

Гипнотизм 1/10 (Ранг: Бронза)

Закрытый Разум 3/10 (Ранг: Бронза)

Ментальный Барьер 3/10 (Ранг: Бронза)

Отключение эмоций 1/10 (Ранг: Бронза)

Адаптивность Организма 3/10 (Ранг: Бронза).

Превосходный Стрелок 3/10 (Ранг: Бронза).

Звериный Инстинкт 1/10 (Ранг: Бронза)

Глава Прайда 1/10 (Ранг: Бронза)

Владение Копьём 1/10 (Ранг: Бронза).

Знание единого языка 5/10 (Ранг: Дерево).

Верховая езда 2/10 (Ранг: Дерево).

Таранный Рывок 2/10 (Ранг: Дерево).

Язык Зверей 3/10 (Ранг: Дерево).

Ночное Зрение 2/10 (Ранг: Дерево).

Прочная Кожа 4/10 (Ранг: Дерево).

Чёрная кость 5/10 (Ранг: Дерево).

Несколько минут я только и делал, что валялся и созерцал свой прогресс, без каких-либо существенных мыслей, а потом меня словно обожгло инсайдом. Гигантопитек — Звёздный Монстр бронзового ранга, но ведь он очень мощный и Сущностное Ядро его должно стоить немало. Однако теперь я и сам могу его использовать, а не на продажу.

Битый час я только и занимался, что кромсал тело гигантской обезьяны, прежде чем добрался до Сущностного Ядра. Эта мясницкая работа не из приятных, но была необходима, если нужно заполучить дополнительную добычу со Звёздного Монстра. Начавшая густеть кровь ручьями стекала по моим рукам, а в воздухе витал запах бойни, разложения и медно-металлический аромат крови. Каждый раз, когда иллиумовый меч рубил и резал плоть, чувствовал, как она сопротивляется, словно не желая отпускать свою жизненную силу. Мерещилось, словно я стал частью какого-то загадочного древнего ритуала, в котором роль палача и жертвы смешаны в один хаотичный узор.

С каждым разрезом я погружался всё глубже, пробираясь через слои мышц и костей, пока не наткнулся на твёрдую поверхность Сущностного Ядра. Оно было скрыто недалеко от могучего сердца гигантской обезьяны, словно драгоценный камень в груде грязи. Я с усилием вытащил его, ощущая, как оно пульсирует в моей руке, будто живое сердце. Ядро было размером с крупное яблоко, грязно-зелёного цвета, поверхность его была покрыта извилистыми серыми размытыми узорами, которые, казалось, двигались, если смотреть на них слишком долго.

С осторожностью переместил Сущностное Ядро в экстрамерное хранилище, ощущая, как оно исчезает, унося с собой часть моих забот. Это всегда было странное и волнительное чувство — будто я сохранял частицу чужой мощи для будущего использования.

Возвращаясь к действительности, я обнаружил, что на горизонте уже забрезжил рассвет нового древо-дня, и это означало, что пора возвращаться.

Завтрак у легионеров снова не принёс ничего нового — бобовая каша от щедрот хозяина плантации, приветствовала меня своим непритязательным видом и ещё более заурядным вкусом. Подавшая мне деревянную миску и кусок хлеба Леона, молча развела руками и виновато улыбнулась, словно была ответственна за то, что лежало передо мной в миске. Я с сомнением поковырял варево деревянной ложкой, но в меню особого выбора не было — нужно было подкрепиться перед обратной дорогой в Манаан. Вокруг меня мелькали лица легионеров, их глаза были веселы, а голоса бодры. Все радовались, что мы одержали победу над большим войском дикарей из-за реки. Никто не разделял моего угнетённого настроения по поводу рабства.

Снаружи на полях, вновь развернулась привычная картина: вереницы трэлей, согбенные тяжестью крестьянского труда, выполняли ручную работу под надзором надсмотрщиков, чьи бичи и окрики без устали звучали в воздухе. От этого зрелища меня охватывала злость и бессилие. Единство, было жестоко. К этому я привыкну ещё нескоро, если вообще привыкну.

Я собрал свой отряд и коротко скомандовал собираться. Легионеры без проволочек заняли свои места в бронированных паромобилях и на броне. В машинах развели пары, и мы, не прощаясь с хозяевами, тронулись в обратный путь. Грунтовая дорога тянулась перед нами, как извилистая змея, уводя всё дальше от этого места, пропитанного страданиями и жестокостью.

По мере того как мы удалялись, поля и работающие на них трэли оставались позади, становясь лишь тенями в пыльном мареве. Я отчётливо понимал, что этот мир мне никогда не изменить, и всё, что могу сделать, — это выживать в нём сам и помочь выжить тем, кого считаю своими.

152

Обратный путь в Манаан оказался гораздо более долгим и изнуряющим, чем недавняя поездка на плантацию. Возможно, потому, что тогда мы ехали в неизвестность, готовые ко всему, а сейчас просто возвращались к привычной гарнизонной службе. Пыльная дорога тянулась, словно бесконечная змея, прокладывая свой путь через дикие земли. Воздух был тяжёлым и насыщенным запахом пыли и нашего пота, который казалось, впитался в нас.

Из Кровавой пустоши дул горячий ветер. Близость реки никак не помогала. Бойцы в кирасах и шлемах откровенно страдали от жары. По моему лицу тоже текли капли пота, но я доспехи не снимал и легионерам не позволял. Не так давно мы обратили в бегство шайку дикарей. Чтобы метнуть из кустов копьё или дротик достаточно всего одного врага, а я никого не хотел терять. Я не в виртигре, где компьютер мне выдаст новых юнитов, здесь новых легионеров взять будет неоткуда.

Наши бронированные паромобили сотрясались на ухабах, и каждый толчок мы все чувствовали. Я смотрел на легионеров, чьи лица были такими же кислыми, как и, вероятно, моё собственное. Тем не менее эти постные рожи вызывали у меня гордость и немного радости прежде всего из-за того, что никого из них не потерял. Гордился тем, что мои ребята не дрогнули в первом настоящем деле. Нюхнут пороху и станут настоящими крепкими ветеранами. А радовался из-за уже капнувшей одной единички славы за победу над гигантопитеком, подозреваю, что она не последняя, вероятно, будет что-то ещё, когда легионеры расскажут остальным о наших приключениях. Что будет, когда они пойдут в увольнительную и после третьей кружки карзы начнут преувеличивать… Я не знал, но догадывался, что это сыграет в пользу моей репутации, отражающейся в Единстве на счётчике Славы.

После обеда нашим утомлённым взглядам сначала предстали Речные башни. Высокая цитадель баронов ван дер Джарн выглядела очень презентабельно, особенно издали. Выглядели высотки, как жилища высших существ. И только спустя несколько часов мы увидели Замковый утёс и стены города. Когда замок, построенный за ночь, показался на горизонте, это было, как увидеть маяк в бурю. Массивный, зазубренный силуэт форта вырисовывался на фоне мрачного лилового неба, и хотя я знал, что это место не настоящее жилище, оно было нашим домом, пусть и временным.

Кавалеристы пришпорили цезарей и рванули вперёд. Люди ван дер Руфа не испытывали той радости, что и мы. Примерно половина их отряда осталась на плантации ван дер Блаза. Пока я отсыпался, офицер ауксилии договорился с хозяином, о том, что они разместят тела бойцов на леднике.

Улицы Манаана встретили наши запылённые паромобили и суровые рожи довольно угрюмо. Впрочем, нас тут отчего-то не любили. Это отношение к бойцам Четырнадцатого легиона было ожидаемым. Зато в нашей цитадели нас встретили радостными криками и улыбками.

Однако, вернувшись в форт, я был встречен новостями, которые позитивными не назвать. Металлургический завод, который я передал семье ван дер Джарн, теперь оказался в руках управляющего Каспиела Акилы. Эта новость настигла меня от неожиданного источника — Эноса Акиры.

Энос был одним из тех рабочих, которых я исцелил рунным заклинанием Малое Исцеление после инцидента во время моего посещения забастовки. Они пришли в себя почти сразу после того, как мы переехали обратно на Замковый утёс. Эти двое были обычными работягами, оказавшимися не в том месте и не в то время. Информацией никакой не владели и были мне лично обязаны. Поэтому я их просто отпустил восвояси. Естественно, настоятельно попросив их, чтобы они сообщали о всяком интересном, чтобы мне избежать в будущем острых углов и конфликтов с рабочим движением Манаана.

Вид Эноса Акиры был удручающим: измождённое и обветренное лицо, напоминало старую пергаментную карту, а глаза были тусклыми, словно потухшие угли. В его речи сквозил незнакомый мне акцент, и ещё он постоянно вставлял «ага», после каждого второго слова, что придавало его рассказам особый, странный ритм.

— Проходи, Эн, — приоткрыл я перед своим недавним пациентом дверь. — Здесь пообщаемся. По крайней мере, никто из легионеров уши греть не будет.

— Спасибо, офицер, — ответил он. — Мне без разницы, пусть хоть носы, хоть глаза, хоть любые иные части тела греют, ага.

— Присаживайся, Эн.

— Спасибо, офицер. Мы люди негордые, ага. Постоим…

— Тебе чего-нибудь налить?

— Спасибо, офицер. Ага, за свои пить привыкшие мы. Может, перейду к делу, ага?

Я отстегнул кирасу и снял шлем.

— Переходи, Эн. Внимательно тебя слушаю.

— Ага, офицер. Каспиел, значит, в немилость-то попал, ага, у своей хозяйки баронессы, ага, — начал он свой рассказ, и я невольно усмехнулся. — Вот и лютует теперь, ага, отыгрывается за свои промашки на нас, ага, на простых рабочих.

— Как это он «отрывается», Эн? — спросил я. — Сам знаешь, человек я тут новый, многих ваших порядков не знаю. Расскажи больше.

И Энос описал в рубленых фразах, разбавленными его неизменным «ага», как Акила срывает злость на подчинённых. Рабочие трудятся без передышки, а те, кто не успевает за бешеным темпом, подвергаются жестоким наказаниям. Нескольких рабочих из приезжих Каспиел сделал мастерами, и они не стеснялись доносить свою мысль посредством зуботычин. Тех, кто сопротивлялся — увольняли. Если учесть, что семье ван дер Джарн принадлежит большая часть предприятий в Манаане, то на деле оказывалось, что уволенному рабочему было некуда податься. Несмотря на немилость Акилы, он недавно управлял всеми предприятиями города и имел немалый вес в глазах других управляющих.

Рабочих заставляли работать в выходные и перерабатывать в будние дни. Завод вроде бы только заработал, а условия становились всё более и более невыносимыми, и даже самые стойкие начинали ломаться под давлением.

Я выслушал Акиру и ответил:

— Послушай, Эн. Мои симпатии на стороне рабочих завода. Даже, несмотря на те недоразумения, что между нами были в прошлом…

— Хорошенькие недоразумения, ага, — перебил меня он. — Почти пять десятков мертвецов.

— И всё равно, Эн, все мои симпатии на стороне рабочих и их борьбы за свои права.

— Тогда повлияйте на него? Ага?

— На кого? На Акилу?

— Ага…

— Эн, ты же знаешь, что моё положение не позволяет вмешиваться в частные дела семьи ван дер Джарн. Я представлял власть военную, а завод принадлежит ван дер Джарнам. Если я вмешаюсь, это может привести к ещё большей нестабильности. Сейчас идёт война. Нестабильность нам всем сейчас строго противопоказана.

Акира почесал в курчавой бороде.

— Не исключена, значит, новая забастовка, ага, — продолжал Энос, его голос понизился до зловещего шёпота. — Только бескровно теперь не получится, ага. Завод-то под контролем двух плутонгов гвардейцев, ага, лично преданных Акиле, ага. Может получиться нехорошо, ага.

— Эн, всё, что я могу вам посоветовать — потерпите до победы. После будет всем проще.

Он покивал и засобирался.

Но даже после ухода собесндника его слова эхом звучали в моей голове, оставляя неприятное послевкусие. Я знал, что в этом мире всё решает сила, и если дело дойдёт до вооружённого столкновения… Но что я мог сделать? Оставалось только ждать и надеяться, что ситуация не выйдет из-под контроля.

Слава +1

Даже подросшая на единичку Слава моего тревожного настроения не улучшила. После разговора с Эносом я ощутил, как на душе становится ещё тяжелее. Слова о возможной забастовке и гвардейцах Акилы тревожной тенью легли на мои мысли. Я понимал, что ситуация на заводе может перерасти в нечто опасное, но мои руки были связаны. Вмешиваться в дела гражданских я не имел права.

Я направился к своей кровати, надеясь, что хотя бы немного спокойствия принесёт мне ясность в мыслях. Однако по пути я не мог избавиться от чувства, что мы стоим на пороге чего-то ужасного.

Даже в постели мысли постоянно возвращались к этому треклятому заводу, и к страданиям рабочих, к несправедливости и жестокости, которые, казалось, были тут повседневной нормой.

Ночь была беспокойной. Я ворочался в постели, не в силах уснуть. Образы рабочих, измождённых трудом и гневом, не давали покоя. Я понимал, что ситуация на заводе может стать началом чего-то большего, чем просто внутренние разборки. Это могло стать искрой, способной разжечь пламя бунта, которое охватит всё вокруг.

С первыми лучами рассвета я встал, твёрдо решив, что мне нужно быть готовым ко всему. События могут принять неблагоприятный оборот, и мне придётся действовать, даже если это будет противоречить моим обязанностям и связям. В конце концов, я всегда считал, что долг перед людьми важнее, чем перед властью. И, возможно, скоро мне придётся доказать это делом.

Вместе с тем, пока никто меня не ставил перед выбором между присягой и долгом, я могу попробовать побеседовать с Пипой.

153

Я вышел во двор и расслабленно прошёл к кухне за своим эфоко, отмечая, что форт наш уже окончательно обжит. Броган гонял нерадивых и проштрафившихся легионеров на тренировочной площадке, вбивая им в рефлексы строевые приёмы с оружием. Несколько бойцов отрабатывали перестроения и упражнения с винтовками, другие метали учебные гранаты, а среди десятка маршировавших я заметил фигурку легионера Мур.

Сдержав улыбку, приложил пальцы к шляпе и прошёл дальше. В гаражах диги под скрипучий голос Зееса, зачем-то натягивали новую гусеницу на один из бронетранспортёров. Часовые размеренно прохаживались по стене.

Глядя на то, как в замке кипит жизнь, подчинённая правилам легиона, сложно было поверить, что я пришёл совсем недавно на пепелище. Ничто уже об этом не напоминало, разве что иногда кое-где всё ещё чувствовался лёгкий запах пожарища.

Что сказать? Я не стремился к этому. Что меня отпугивало от офицерских лычек — так это ответственность. Прежде всего за жизни и здоровье подчинённых. Но вроде пока неплохо получалось справляться.

— Ваш эфоко, юнкер, — подал мне керамическую кружку румяный повар. — Сегодня вы позже встали.

— Ланто, запомни раз и навсегда, — ухмыльнулся я, принимая эфоко. — Начальство не опаздывает и не задерживается, а появляется ровно тогда, когда это нужно.

— Обязательно запомню, — кивнул он. — Спасибо за науку, офицер.

Хотел ему ответить, что он далеко пойдёт, но потом передумал. Плотненький и суетливый Ланто Карг и так уже неплохо устроился. О его месте повара мечтала добрая четверть легионеров центурии.

Подперев косяк плечом, я расслабленно встал с кружкой ароматного напитка и обвёл просторный двор замка взглядом. Хорошая тут была позиция, чтобы избежать лишнего внимания. Тебе видно всё и всех, а сам находишься как бы в стороне от всего происходящего в периметре стен. Даже на мысли себя поймал, что мне этого неказистого быта будет не хватать. Уходить придётся обязательно, сразу, как только поступит приказ. Надолго ли ещё этот размеренный быт?

— Воздух! — закричал наблюдатель, словно в ответ на мои мысли. — Вижу гиппоптера!

Я засёк время на интерфейсе дополненной реальности. Дневальный легионер поднёс к губам боевой рог и, надув щёки, извлёк из него душераздирающий звук, означавший боевую тревогу.

Диги начали занимать места в боевых машинах, полуодетые легионеры выскакивали на плац. Суета началась, моё почтение. За три минуты центурия полностью построилась, а пулемётные паромобили разъехались по позициям. Пулемёты на башнях вращались, задрав хоботы стволов в небо, провожая крылатый силуэт могучего зверя, заходящего на посадку по широкой спиральной траектории.

Я уже видел красный мундир и стальной шлем наездника, да и гиппоптеры — это практически эксклюзивный ездовой зверь Поднебесного Аркадона, поэтому не торопясь допивал свой эфоко. Наблюдать за тем, как бойцы отработали незапланированную тревогу, было одно загляденье.

Гиппоптер спикировал на центр плаца с грацией, присущей только этим необычным созданиям. Яркая гигантская птица, в высоту более трёх метров, выглядела одновременно великолепно и устрашающе. Её тело было покрыто чешуёй, голова, крылья и хвост — перьями. Ярко-алое оперение смотрелось ещё ярче на фоне жёлтой чешуи, делая её похожей на ожившее пламя. Гиппоптер сложил гигантские крылья и оглядел выстроившихся легионеров. Гребень на его голове встал торчком, как у попугая, но в отличие от милого домашнего питомца, в этом движении была угроза, подчёркнутая мощными лапами с когтями и коротким, но зубастым клювом.

Я узнал наездника ещё до того, как гиппоптер полностью приземлился. Это была Виториа ван дер Аристер… Ви. Это моё наблюдение подтвердила система Восхождения, очертив силуэт младшего офицера бронзовым фреймом:

Виториа ван дер Аристэр.

Восходящая.

Народ: Изгои.

Титул: ювейн.

Ранг: бронза.

Мы вместе проделали долгий путь до Аркадона, и её появление вызвало во мне волну радости, смешанной с лёгким удивлением. Она не изменилась внешне, оставаясь всё той же невысокой, крепко сбитой девушкой. Её формы было не скрыть ни красным кителем, больше похожим на ливрею, ни комбинезоном, поверх которого ливрея и была надета, ни фиолетовой шинелью, небрежно наброшенной на плечи. Всё это барахло сидело на Ви, как влитое, наводя мысли совсем не на военный лад.

Ви всегда была непредсказуемой, и её приезд означал только то, что новости не заставят себя ждать. Она ловко и молодцевато спрыгнула с гиппоптера с какой-то тягучей грацией, словно передо мной была не девушка, а крупная хищница из породы кошачьих.

Я приветствовал её сдержанно, припоминая наше прохладное прощание, но она, не обращая внимания на мои попытки сохранить дистанцию, крепко обняла меня. Я почувствовал все изгибы её подтянутого тела, и это мгновение вызвало во мне вихрь эмоций.

— Небесный! — воскликнула она, отстраняясь и глядя на меня с озорной улыбкой. — Не ожидала, что увижу твою лядскую физиономию так скоро! Хорошо, что избавился от тех тряпок, заставлявших усомниться в твоей ориентации, ля! Форма тебе к лицу!

— Ви, рад тебя видеть! Тебе дали своего гиппоптера спросил я, стараясь скрыть смущение за улыбкой. — Что привело тебя сюда?

Я посмотрел на неловко слезающего со спины могучего крылатого зверя Кюнса.

— Ну, кроме того, что ты вернула мне моего кано?

— У меня для тебя пакет от генерала Витора ван дер Киила, — сказала она, протягивая мне пакет. — Это тебе, лядскому юнкеру, пора уж повзрослеть.

Я взял пакет и, сломав генеральскую печать, обнаружил два письма и два медных значка. Письмо было деловым, кратким и сухим:

«Кир из Небесных Людей, ты получил новое звание — младший офицер первой статьи. Приказываю оставить форт и всеми силами выдвигаться к промышленному городку в Кровавой пустоши, Мифрифор. Пополни запасы топлива и следуй к городу Галал-на-Багар-Тамас для соединения с основными силами Четырнадцатого легиона. Во всём полагайся на Брогана, он знает эти места. Генерал Витор ван дер Киил.»

Я посмотрел на медные значки в своей ладони, которые теперь сообщали всем, что я больше не просто юнкер. Это было и почётно, и обременительно. Ви наблюдала за мной, её глаза сверкали любопытством и чем-то ещё.

— И чего тебя перекосило так, словно прокисшей карзы глотнул? Ля, ты же теперь у нас не просто так, а целый первый младший офицер! Формально даже выше меня по званию, ля! — поддразнила она и, закусив губу, вытянулась по стойке смирно, так, что красный форменный сюртук соблазнительно натянулся на её внушительной груди. — Как ощущения, командир?

— Ответственность, Ви, — сказал я с улыбкой. — Больше всего пугает ответственность.

Она рассмеялась, и её смех был как солнечный луч в пасмурный день. Дышаться сразу стало легче. Я знал, что впереди нас ждут новые испытания, но с такими сослуживцами, как Ви, казалось, что у ургов ни шанса и нам всё по силам.

Я ещё раз посмотрел на медные значки, которые теперь должны были украшать мою форму, и вдохнул глубже, стараясь осознать перемены. Виториа наблюдала за мной, её глаза светились смесью веселья и серьёзности.

— Небесный, — начала она, — не ожидала, что ты так далеко зайдёшь. Мы ведь с тобой встретились, когда ты ещё не был в легионе, а я уже была третьим офицером, а теперь ты уже выше меня по званию, ля. Как быстро всё меняется!

Ви вздохнула, её лицо на мгновение омрачилось и продолжила:

— Знаешь, мне всегда казалось, что мы встретимся ещё раньше, но у судьбы, лядской, свои планы на нас.

Я кивнул, понимая, что она не хочет вдаваться в подробности. Наша дружба была сложной, полной недосказанности и прошлого, в котором скрывалось много тайн.

— Расскажешь, что вообще нового? — спросил я, надеясь отвлечь её от мрачных мыслей. — Мы тут сидим без информации, и, кажется, варимся в этой Манаанской каше уже слишком долго.

— Ван дер Киил, в своём репертуаре, — усмехнулась Виториа. — У него всё по лядскому плану. Видишь ли, он считает, что нам нужно парировать у порогов реки удар Орды ургов. Но, ля, кто его знает, как оно повернётся. А ты, значит, в этот Мифрифор отправляешься?

— Да, — подтвердил я. — Нужно пополнить запасы и соединиться с Четырнадцатым легионом. Так что у меня ещё будет время подумать, прежде чем начнётся что-то серьёзное.

Она кивнула, её взгляд становился более мягким.

— Береги себя, Кир, — сказала она, не скрывая беспокойства. — Эти пустоши, они не для слабых. Но мы с тобой прошли сквозь Мёртвый лес и Кровавые Пустоши, как клинок сквозь лепёшку тауро, уж я-то знаю, что ты справишься.

Я улыбнулся, чувствуя, как её поддержка придаёт мне сил.

— Мне пора обратно, Кир, — засобиралась Ви, — Полечу, чтобы до ночи вернуться…

— Постой. Мне нужно написать для генерала отчёт, — остановил я её. — Оставайся. Заночуешь в форте сегодня. К тому же мы с тобой ещё не обмыли мои новые лычки.

— Считайте, что уже сделано! — снова выпятила грудь она. — «Обмыли»? Какие ещё «лычки», Небесный?

— Долго объяснять, Ви. Долго объяснять.

154

Виториа улыбнулась, и её глаза зажглись весёлым огоньком:

— Ладно, — кивнула она. — Останусь на ночь, мой командир. Но только если ты обещаешь, что будут развлечения для скучающего крылатого кавалериста.

— Обещаю, — ответил я, кивнув с улыбкой. — Устроим небольшой сабантуй. А пока нужно заняться делами.

Я направился к своему кабинету, чтобы написать донесение генералу. Стол был завален бумагами, которые, казалось, размножились на нём сами собой, но я отодвинул их в сторону и взял чистый лист. Письмо давалось нелегко. Я старался передать всё, что накопилось внутри, не упуская ни одной важной детали.

Если кратко, то я без утайки и прикрас сообщил о текущем положении дел в Манаане. Ситуация с местными рабочими вызывала мои самые серьёзные опасения. Описал, также не жалея красок, как они подвергаются жестоким притеснениям со стороны управляющего Каспиела Акилы. И про невыносимые условия труда. Также высказал свои опасения, что это может привести к вооружённому восстанию в тылу во время боевых действий.

Сначала я написал собственные рекомендации, но потом переписал письмо, ограничившись только фактами и опасениями. Генерал и без моих рекомендаций наверняка обойдётся.

Закончив письмо, я почувствовал, как с плеч словно сняли тяжесть. Что в армии хорошо — вертикаль власти. Внутреннее напряжение немного спало, и я был готов к тому, что ждёт впереди.

Ближе к вечеру я собрал всех сержантов и Виторию за столом в просторном пустующем каземате форта. В воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба, а на столе красовались бутылки с напитками.

— Говорят, если не отпраздновать своё новое звание, то следующую звёздочку можно ждать долго, — начал я, поднимая бокал. — Армейские традиции не прощают пренебрежения. Так что давайте отметим это событие как следует.

Я указал младшему офицеру ван дер Аристер на почётное место. Традиция требовала, чтобы старший по званию сидел рядом со мной, и она с удовольствием приняла приглашение. Хотя формально моё звание было уже выше, согласно традиции пока не обмыли звание и не прикрепили знаки различия на мундир, старшей считалась она.

Я уселся справа от неё, а сержантский состав расположился по старшинству. Ближе всего к нам сели Броган и Зеес, в то время как мой ординарец Кюнс, самый молодой и младший, расставлял бутылки и закуски на столе. Собственно, с нами было всего два рядовых: он и повар Ланто Карг, приносивший и расставлявший закуски.

Ви, гордо сверкая глазами, как огоньки в ночи, подняла бутылку Цветочного Бренди, словно это был драгоценный трофей.

— Где же твой кубок? — спросила она с ноткой торжественности в голосе.

Я протянул ей большую глиняную кружку, прочувствовав, как она стала символом этого момента.

Цветочный бренди, налитый Ви до самого ободка, источал приятный аромат, круживший голову. Все собравшиеся молчали в ожидании. Виториа, словно маг, извлекла из своего поясного подсумка медный значок и осторожно опустила его в мой стакан. Звук, с которым значок коснулся дна, был едва слышен, но звякнул с отчётливым эхом.

Я поднял кружку, стараясь не расплескать ни капли, и поднёс её к губам. Природа подсказывала сделать маленький глоток, чтобы избежать пролива, но традиции требовали иного. Я медленно поднимал донышко кружки всё выше и выше, пока не почувствовал холодный металл на губах. Огонь бренди обжигал рот, но я продолжал, пока не увидел, как значок на дне медленно скользит вверх. Он коснулся моих губ, и я, по традиции, словно поцеловал его.

Сдерживая значок губами, я наслаждался вкусовым вихрем, который струился прямо в душу. Влага бренди наполняла меня огнём, и вот, наконец, я осторожно извлёк значок. Вокруг собрались взгляды, ожидая того, что должно было произойти.

Оставив знак различия мокрым, я передал его младшему офицеру. Она, как куакой-нибудь кудесник, определила место на мундире и закрепила значок, занявший своё законное место на моей груди, в идеальном соответствии с уставом Поднебесного Аркадона.

— Где твой кубок, Кир? — снова задала Ви вопрос.

Я подал второй раз кружку, и она снова была наполнена до краёв огненным напитком. Второй значок сверкнул в золотистом бренди, и я ощутил, как огненная алкогольная благодать наполняет меня изнутри. Вскоре второй знак различия занял своё место на рукаве уже изрядно потрёпанного мундира. Ви налила и себе до краёв, и каждый из нас последовал её примеру.

— Выпьем… — уверенно скомандовала ван дер Аристер, и в её голосе лязгнула сталь и прозвучала торжественная серьёзность.

Все присутствующие медленно и степенно опустошили свои стаканы до дна. Я позволил себе лёгкую улыбку.

Когда Ви отставила свою кружку, искренне сказала:

— Поздравляю, Кир!

Каземат форта наполнился шумом, разговором и смехом. Началось настоящее празднование.

Праздник разгорелся, как костёр в ночи. Смех и музыка заполнили зал, и каждый казался частью единого целого. Время словно остановилось, и не было ни вчера, ни завтра — только это мгновение, полное жизни и радости. Я ощутил себя одним целым с легионом. Праздник подошёл к концу уже ночью.

Когда мы с Ви остались за столом вдвоём, она сказала:

— Ля, ну ты и устроил, Кир, — засмеялась Ви, поднимая бокал. — Прямо праздник какой-то. Я-то думала, что ты серьёзный служака, который даже в зеркало себе не улыбается, а ты на проверку оказался весельчаком, ля. И традиции у вас на Родине интересные.

— Надо же иногда расслабляться, Ви, — ответил я улыбнувшись. — Особенно когда на горизонте такие события. Может и жить осталось два с половиной дня…

Она помрачнела. Зря я это сказал. Мы расстались за полночь, а снова встретились ранним утром, когда Виториа готовила своего могучего гиппоптера к отлёту.

— Ещё увидимся, — повернулась она ко мне, закончив затягивать подпругу седла. — Береги себя, Небесный.

— Спасибо, Ви. Я постараюсь. И ты будь осторожна, хорошо?

Она порывисто обняла меня, мы обменялись ещё несколькими ничего не значащими словами, прежде чем она вернулась к своему гиппоптеру. Я смотрел, как она снова взбирается на спину гигантской птицы, и чувствовал, что это прощание — возможно последнее. Служба в крылатой кавалерии не подразумевает безопасности. Ещё меньше её в легионах. Я не знал, пересекутся ли наши пути ещё когда-нибудь, но, как бы там ни было, Виториа уже навсегда стала частью моей жизни.

Когда гиппоптер взмыл в небо, оставив за собой лишь облако пыли, я снова взглянул на медные значки офицера и отправился на кухню за своим законным эфоко, ещё не подозревая, какие потрясения готовит мне день грядущий.

После вчерашнего мне потребовалось выпить две кружки эфоко. Не успел я её допить, как раздался

— Воздух! — закричал наблюдатель.

Сердце у меня ёкнуло — Ви вернулась так скоро? Но едва я поднял голову, как понял, что это не она. В небе парил «Золотой Дрейк», массивный воздушный корабль, отбрасывающий огромную тень. Я его узнал сразу, по имевшемуся словесному описанию. Парусная система, цвет корпуса… Здоровенная бандура, проплывавшая в небе, словно вопреки законам физики.

Звук боевого рога, оповестившего всех о боевой тревоге, разнёсся по всему форту, вызывая деловую суету. Легионеры вооружались и строились.

Мне нужно было побеседовать с капитаном воздушного судна и опросить экипаж. О чём? Да хотя бы о сгоревшем форте Четырнадцатого легиона.

Пружинистой походкой я прошёл на плац и отдал приказ:

— Броган, соберите мне группу захвата.

— Кого будем захватывать, младший офицер? — вперил он в моё лицо взгляд холодных голубых глаз.

— Может, и никого, — спокойно ответил я. — Но к захвату «Золотого Дрейка» всё должно быть готово.

— Вас понял, — кивнул он. — Могу ли я напомнить, офицер, что легион не имеет права задерживать воздушные суда для досмотра?

— Вот как? — неприятно удивился я.

— Точно так, — согласился Броган. — В Манаане — это в ведении гвардейцев ван дер Джарн. Они тут выполняют функции таможни.

— Так как мне тогда побеседовать с капитаном шхуны?

— Гвардейцы и таможенные чиновники базируются в замке Речные Башни, офицер. Они могут подать световой сигнал на «Золотой Дрейк». Корабль причалит к их воздушному причалу, и мы сможем подняться на борт.

Я снял шляпу и раздражённо почесал затылок.

— Тогда давайте отправим в Речные Башни вестового с требованием остановить воздушный корабль.

— Считайте, что уже выполнено, офицер.

— И Броган…

— Да?

— Соберите группу захвата.

— Считайте, уже сделано, офицер.

155

Не то чтобы я не доверял своим легионерам, но они выходили в увольнительные. Естественно, не куда-то там, а в Манаан и там… Что делает здоровый половозрелый человек в увольнительной, если жить ему, может быть, осталось до следующего понедельника? Мои легионеры святыми не были и любому другому отдыху предпочитали азартные игры, выпивку и сексуальные приключения. А уж если всё это можно было найти под одной крышей! Комбо!

Так или иначе, но бойцы находились не в вакууме. Они достаточно тесно общались с местными. Если против нас действуют некие организованные силы, способные организовать вооружённые диверсионные группы, то следовало бы предположить, что и кого-нибудь из легионеров попытаются склонить на свою сторону или завербовать. Просто для того, что бы иметь информатора, который будет сообщать обо всём, что творится внутри форта на Замковом Утёсе. Я бы так и поступил на месте наших противников.

Поэтому никаких иллюзий о секретности действий моих центурий я не питал. Именно по этой причине вестовым отправил Кюнса. Я быстро написал сообщение и отправил с ним именно того, в чьей преданности был уверен — своего кано.

Письмо было адресовано баронессе ван дер Джарн, лично в руки. Чтобы наверняка исключить все возможные злоумышления, проволочки и недоразумения. Чтобы капрал-легионера даже не вздумали перехватить по пути, я отправил его на бронемашине, вместе с десятком злых и вооружённых до зубов бойцов.

Теперь оставалось только ждать. Я вооружился очками с функцией приближения, которыми не пользовался уже приличное время и занял наблюдательную позицию на одной из приземистых башен форта. Спокойный провинциальный и тихий Манаан отсюда был виден словно на ладони. До определённого момента я мог наблюдать за перемещениями, мчавшегося без промедления и остановок паромобиля. И манёвры воздушного парусника я видел прекрасно.

Время тянулось до обидного медленно. Я весь извёлся, наблюдая за Речными Башнями. Если бы не присоединившийся ко мне Зеес, то я бы, наверное, сам рванул на приём к Пипе. Спустя пару минут к нам подошёл Броган. Мои сержанты интересовались, что происходит. Ничего не утаивая от них, я изложил все свои соображения. Они, как никто другой, должны были знать свой манёвр. Да, я Восходящий, но со мной может случиться что угодно от внезапно скрутившей диареи до безвременной гибели.

Наконец, возле Речных Башен остановился наш паромобиль, кажущийся издалека очень маленьким. Увеличения очков не хватило, чтобы разглядеть, что там происходит. Но спустя четверть часа на одном из шпилей зажёгся яркий прожектор. Серии вспышек не оставляли сомнений, на корабль было передано сообщение.

— Таможня приказывать швартоваться к ихняя причал. — пояснил Зеес.

— Ты знаешь эту кодировку? — уточнил я, для того чтобы убедиться, что мой ауксиларий высказал не предположение.

— Моя знать. — степенно кивнул он.

— Откуда, Зеес? — не удержался я.

— Диги жить долго, — философски ответил он. — Узнавать за это время много.

На что Броган только скептически хмыкнул.

— «Золотой Дрейк» меняет курс, — снова вклинился в разговор я. — Я не очень понимаю в воздухоплавании, да ещё и под парусом, но, мне кажется, они поворачивают в другую сторону.

— Так и есть, младший офицер. — сказал Броган, лишь подняв взгляд.

— Чисто гипотетически, что мы можем делать с этой шхуной, если она не подчинилась приказу?

— Чисто гипотетически мы с ней можем сделать всё, — спокойно заметил Броган. — Если они не подчинились местным властям, то приравниваются к пиратам.

— На деле наша ничто ей быть сделать не смочь. — не менее спокойно дополнил Зеес, — Если ихняя не придумать спуститься ниже к самая нам…

— Или хотя бы в зону эффективного огня наших пулемётов.

— Нет, офицер. Не так, — возразил Броган. — Если стрелять по шхуне снизу, толка не будет. От дна воздушного корабля отклонится любой снаряд или пуля.

— Почему? — удивился я.

— Поле отталкивания, которое поднимает их в воздух и позволяет парить…

Оставалось только скрипнуть зубами от досады. Как много всего я ещё не знаю о Единстве!

Дальнейшие события развивались стремительно. Во-первых, вернулся наш бронетранспортёр. Клаус прибежал ко мне на башню с письмом от Пипы. Ничего не значащее вежливое бла-бла-бла. Пробежав скупые строчки взглядом, я сунул письмо в карман сюртука и снова сосредоточился на происходящем. А посмотреть было на что.

Капитан «Золотого Дрейка» (Или кто там у них за старшего на борту?) наплевал на приказ таможенной службы Манаана и взял курс на Остров Фермеров. Официально этот остров не являлся частью города, но фактически ей был. Это был огромный остров, не так далеко расположенный от манаанского берега, вот только селилась на нём сплошь беднота и различные маргинальные личности. Если Манаан был почти полностью деревянным, но здания напоминали городские, то вот на Острове Фермеров застройка была хаотичной и какой попало, зато площадь этих трущоб составляла не менее чем четверть от всего Манаана. Сообщались районы города при помощи нескольких паромов. Каждое утро с острова ехали в основном на строительные, сельскохозяйственные и другие тяжёлые работы, бедняки, а вечером возвращались к себе на остров.

Оставалось загадкой, что могло понадобиться экипажу «Золотого Дрейка» в этом неблагополучном районе?

— Зачем они туда летят? — задал я мучивший меня вопрос.

— Смотрите, — указал Броган. — Шлюпка.

— Что они делают? — навёл я зум.

— Ихняя выгружается. — пояснил Зеес, пожевав морщинистыми губами. — Там негде ихняя причалить, ихняя возить груз шлюпками.

Я рассмотрел крылатое парусное судёнышко, бодро набиравшее высоту.

— Похоже на то. — согласился Броган не отлипая от подзорной трубы.

Обманчиво медленно опускалась и поднималась шлюпка. Моё внутреннее напряжение нарастало — я чувствовал какой-то сверхъестественной чуйкой, что не к добру это. Предчувствие чего-то нехорошего до такой степени беспокоило, что на загривке поднимались волосы дыбом. А потом я понял — так работает мой новый навык «Звериный Инстинкт». Понимание не отменяло сгущавшейся угрозы.

— Броган, распорядитесь раздать всем двойной боекомплект и сухой паёк. Увольнительные отменить, — приказал я. — Зеес, пусть твои диги будут готовы принять на борт легионеров и выдвигаться в любой момент.

— Считайте, что уже выполнено, младший офицер. — спокойно отозвался штаб-сержант.

— Кир, что происходит? — взволнованно спросил Зеес на родном языке.

— Пока не знаю, старый друг, — ответил я. — Но у меня очень плохое предчувствие, а если учесть, что я взял специализированный навык…

— Я понял, — серьёзно ответил он. — Можешь не продолжать. Уже бегу выполнять.

И это была не фигура речи. Диг действительно побежал, семеня короткими ножками. Штаб-сержант также не мешкал.

После того как к форту на Замковой Скале прискакал уже знакомый мне младший офицер ауксилии ван дер Фус, события понеслись вскачь.

Его лицо было бледным, а голос — напряжённым.

— Экипаж «Золотого Дрейка» со шлюпки раздаёт оружие всем желающим! — сообщил он, не покидая седло.

— Оружие? — недоверчиво уточнил я.

— Да! Мабланову кучу винтовок системы «Найторакс»! — заверил он меня. — Кир, не мешкайте! Убиты двое кавалеристов ауксилии. Вооружённая толпа рабочих, крестьян и прочих голодранцев собирается штурмовать Речные Башни. Пипа ван дер Джарн просит у вас защиты.

Он протянул мне пакет. Я развернул и пробежал взглядом по аккуратным строчкам, написанным красивым почерком баронессы. Не узнать её руку я не мог.

Новость, как молния, осветила все тёмные закоулки моего разума. Пазл, наконец, сложился: стало ясно, почему и кто напал на центурию Зееса, почему и кто сжёг старый форт Четырнадцатого легиона, и самое главное, кто проводил пропаганду об отсутствии угрозы со стороны червей и ургов. Это был тщательно спланированный заговор. Кто конкретно ответственен за него я бы не стал утверждать, но все ниточки тянулись в Арминум — город-конкурент Аркадона.

Как я сразу не догадался? Им больше всего выгодно, если Поднебесный Аркадон потерпит поражение. Каким бы поражение ни было — это ослабит противника. Ну а если орды людоедов ворвутся в древний стратосферный шпиль, так и совсем хорошо. В этом случае они останутся единственными, кто будет контролировать торговый путь на гигантском отрезке. Как только я понял, что происходит, в голове сложился дальнейший план действий.

— Боевая тревога! — скомандовал я. — Все по машинам! Зеес, на охране форта оставь пару танков и пару бронетранспортёров. Броган, два плутонга оставьте в гарнизоне.

Я не мог терять ни секунды. Время действовать. С твёрдостью в голосе я отдал приказ своей центурии:

— Выдвигаемся к Речным Башням!

Легионеры, которым не хватило места в машинах и на броне, быстро строились, готовясь к марш-броску. Я понимал, что впереди нас ждали трудные испытания, но долг требовал от нас решительности. Этот день обещал быть долгим и опасным, но я знал, что мы должны сделать всё возможное, чтобы защитить тех, кто нуждался в нашей помощи.

156

Благодаря тому, что среагировали быстро, мы успели. Приняв встречный бой на подходе к Речным Башням, мы рассеяли первую волну нападавших. На нашей стороне была внезапность, выучка и бронетехника. Враг же давил числом, но это заведомо проигрышная тактика.

Остаткам кавалерии ван дер Фуса, увы, это не помогло. Их восставшие, расколошматили чуть больше, чем полностью. Самого младшего офицера унесли с несколькими пулевыми ранениями и парой штыковых ударов.

Когда мы явились к Речным Башням, то встретили полсотни гвардейцев, производивших впечатление игрушечных солдатиков, и приблизительно половину центурии перепуганных насмерть городских ауксилариев. И тех и других я принял под своё командование и пользуясь затишьем, заставил окопаться.

Громогласно звучал мат, легионеры, ауксиларии и гвардейцы передвигались почти бегом. Пехотные лопатки, повсеместно в Поднебесном Аркадоне называемые «легионерскими», безжалостно кромсали газоны с подстриженной изумрудной травкой, топоры вгрызались в декоративные и фруктовые деревья, чтобы на скорую руку изобразить укрепления. Технику мы также успели окопать перед следующей куда более организованной и массированной атакой.

Штурмовать вообще дело непростое, а когда на штурм идут неподготовленные, только получившие в руки винтовки люди, так и вовсе заведомо обречённое на провал. Несколько волн плохо организованной, но яростной атаки разбились о выросшее нашими стараниями укрепление.

На город опустилась ночь, но никто не спал. Получившая в руки оружие беднота, громила более богатые районы и сводила счёты. Горело несколько зданий, которые никто и не думал тушить. Ночью несколько раз стреляли танки в форте и долбили пулемёты, но за гарнизон Замкового Утёса, я не переживал. Прорваться к ним никто не сможет. Форт падёт только в том случае, если защитники сами откроют ворота и пустят врага.

Следующая атака на Речные Башни случилась только под самое утро нового древо-дня. На этот раз атаку поддерживал бортовыми залпами «Золотой Дрейк». Это было бы катастрофой, если бы мы не окопались, а так… Отделались лёгким испугом. Тем не менее обстрел с воздушного корабля давил на нервы.

Внизу только что кипел бой, но несколько выстрелов крупнокалиберного бомбомёта, установленного на штурмовом «Agresanto», вышедшего на позицию, угомонили разошедшихся рабочих.

Лиловое небо было спокойным, только Трон Вечности сиял холодным светом, да висела шхуна у нас над головами. Пейзаж был бы умиротворяющий, если бы не тот факт, что с борта летающего корабля по нам безнаказанно постреливали время от времени. Я внутренне готовился это прекратить, а это значит, что есть необходимость снова пролить кровь, чужую и, есть совсем ненулевой шанс, что свою. Не знаю, на что из этого было пойти для меня тяжелей психологически. Однако есть такое слово «надо», а значит, к бесам колебания, собраться, стиснуть зубы и делать.

Что происходит на борту корабля, было решительно непонятно из-за отсутствия прямой видимости. Я знал только то, что часть команды десантировались вместе с оружием. На этот раз непосредственно в городской застройке. Всё, что я видел — суетящихся нескольких членов вражеского корабля, когда они опускались на шлюпке.

Снова начали долбить короткими очередями пулемёты и захлопали винтовочные выстрелы.

— Как мы его ссадим с небес, офицер? — спросил Броган, поблёскивая лысиной, он успел где-то потерять шляпу. Штаб-сержант, как и я напряжённо вглядывался в небо.

Говорить не хотелось, но ответить что-нибудь было нужно.

— Осадим, Броган, — зло процедил я. — И поопаснее осаживали…

Тем временем раздался ещё один нестройный залп с борта «Золотого Дрейка». Вспухли красивые облачка порохового дыма. Артиллерийский огонь, как и до этого, оказался весьма неточным, но психологическое воздействие оказал на легионеров колоссальное. Что говорить? Мы с Броганом и то присели, схватившись за шляпы. Ну как за шляпы? Я за поля, а он за свою лысину. Раздались крики ужаса.

Сбить мы их не могли. Пулемётный огонь против воздушных кораблей неэффективен. Левитоний — экзоресурс, заставлявший парить конструкции тяжелее воздуха, каким-то необъяснимым образом влиял на гравитацию. Из-за этого все кинетические виды боеприпасов меняли траекторию. Боевые рунные заклинания до парящего в небесах парусника попросту не доставали.

— А соберите-ка мне группу захвата, сержант! — сдержав рвущееся из меня ругательство, приказал я.

— Разрешите мне возглавить её, офицер? — с готовностью откликнулся он.

— Никак нет, Броган, — вынужден был отказать я. — Сегодня вы мне понадобитесь здесь на позиции.

— Разрешите хотя бы отправиться с вами, Кир.

— Не разрешаю, — отрезал я. — Вы останетесь здесь на позициях. С собой возьму Кюнса и Зееса. Зеес нас подкинет на броне до шлюпки, захватим её, поднимемся на борт. Команду возьмём в штыки.

— Опасное дельце, Кир, — Броган мечтательно улыбнулся. — Сверху могут начать обстреливать шлюпку.

— Могут, — кивнул я. — Но об их меткости мы можем судить уже сейчас. Нам нельзя отдавать инициативу противнику, а то они ведь так и пристреляются по нам.

— И то верно. Разрешите выполнять, офицер?

Я кивнул и огладил стальной череп, украшавший эфес меча.

Никаких лучших и хитроумных планов у меня не было и это раздражало. Если козырей нет, нужно брать дерзостью и скоростью. Время работает против нас, а если шлюпку разнесут в щепки, то мучиться придётся недолго, если вообще придётся.

Команда из добровольцев собралась на удивление быстро. Действуя добрым словом и площадной бранью, Броган сработал на отлично. Двадцать легионеров смотрели на меня со смесью страха и надежды, пока мы грузились на броню боевых машин. В группу прорыва включили танк «Agresanto» с семидесятимиллиметровой пушкой и два гусеничных пулемётных бронетранспортёра.

Сказать, что наш наглый прорыв удивил нападавших — ничего не сказать. Бронетехника, облепленная пехотой, прошла сквозь ряды атакующих словно клинок сквозь лепёшку тауро. Несколько выстрелов из пушки проложили нам путь, а шквальный огонь из пулемётов и винтовок, расчистил его. Я призвал из Руны АКГ-12 и не стеснялся использовать боевые заклинания, остерегаясь пускать в ход только Огненный Шар. Город был почти целиком деревянным, сжечь его дотла мне не хотелось. В противном случае Пипе придётся править уже пепелищем.

Техника двигалась со всей доступной скоростью. Через четверть часа мы были у шлюпки.

— Огонь! — рявкнул я, указывая в сторону нескольких арминумцев, суетящихся около небольшой небесной лодочки.

Я сам вскинул карабин и дал несколько коротких очередей. Остальные легионеры тоже начали стрелять, залпа не вышло, но хотя бы беглый огонь у нас удался. Ощутимо завоняло едкими пороховыми газами. Я соскочил с брони, забросив карабин за спину, выхватил револьвер, меч и рванул вперёд.

— Примкнуть штыки! В атаку! — заорал я во всю мощь лёгких, — Ура-а-а-а!

Ломанувшись вперёд, заметил, что два арминумца засуетились и начали отвязывать шлюпку от фонарного столба. Открыв с ходу огонь, надо сказать, мы убили только одного из них, сейчас перевесившегося через борт крылатого судёнышка.

Остальные же отделались лёгким испугом и сейчас, отойдя от шока, вызванного нашим неожиданным появлением, начали действовать. Я остановился и прицелился с левой руки из «Головореза». Из-за борта шлюпки высунулся безусый юноша, вооружённый карабином системы «Найторакс», мы встретились взглядами. Я замешкался, а он, не раздумывая, пальнул по мне. Тяжёлая пуля свистнула в непосредственной близости от моей головы, обдав лицо воздухом. Подавив острое желание пристрелить гадёныша немедленно, я прицелился в отвязывающего концы бойца и проделал ему в черепе новую не запланированную природой дырку. Второму я попал куда-то в грудь, но это было сейчас неважно. Главное, что шлюпка с «Золотого Дрейка» оставалась на месте.

— Вперёд! — снова заорал я. — Ура-а!

— Ра-а-а-а! — рядом упал на одно колено Кюнс и выстрелил по мальчишке.

Того отбросило на дно шлюпки. Значит, попал. То, что мы только что убили безусого юнца, немного царапнуло, но нельзя приготовить яичницу… И вообще, лес рубят, щепки летят.

Мы рванули дальше, возглавляя атаку и подбадривая всех остальных дикими криками. Легионеров учили ходить по плацу, строиться в каре и линию, а тут такое разнообразие! И они восприняли эту перемену с воодушевлением.

Самое плохое, что нас заметили на борту «Золотого Дрейка» и начали стрелять вниз, поддерживая своих огнём. Не сказать, что ураганным, но Кюнсу прострелили ляжку.

— Перехвати ногу ремнём выше ранения! — приказал я ему. — Потом тебя подлечим, будешь как новенький!

Я и остальные устремились вперёд к шлюпке. Сзади меня закричали женским голосом. Не понимал я стремления местных женщин служить в линейных пехотных частях, подавив в себе побуждение остановиться и оказать помощь, продолжил бежать и орать. Собственно, пока больше ничего предпринять сверх этого я не мог. Мы обязаны захватить шлюпку любой ценой.

— Ура-а-а-а!

Из шлюпки высунулся бледный парнишка, весь изгвазданный в крови, несмотря на отчаянную бледность, он крепко сжимал в руках свой «Найторакс». Он прицелился, я выстрелил навскидку, но с двух десятков метров промазать было сложно. Юноша плеснул мозгами и повис на борту. Я грязно выматерившись, бросился вперёд. Последние десять метров пробежал с такой скоростью, что ноги, казалось, едва касались земли.

— Все в шлюпку! — выкрикнул приказ я немного отставшим легионерам. — Бегом! Бегом! Бегом!

Перепрыгнув через борт, встретился взглядами с отсиживавшемся под защитой бортов, арминумцем. Взгляд его был затравленный и испуганный, но он нашёл в себе силы коварно выпрыгнуть на меня со дна крылатой лодки. В его руке блеснул зажатый нож. Это было неожиданно. Я не ждал встретить здесь ещё хоть кого-нибудь, полагая парнишку последним выжившим, но ошибся и поплатился за это. Острейшее лезвие вспороло левую сторону лица, одаривая меня острой вспышкой боли.

Реакция Восходящего превосходит реакцию даже самого быстрого человека. Напавший на меня даже не успел понять, что уже умер, сам насадившись на острейший иллиумовый полуторник. Подняв его насаженного на меч, я просто перекинул его через борт, вон из шлюпки. Стряхнув кровавые капли с клинка, осмотрелся.

157

Крылатое судёнышко было полностью под нашим контролем. С борта «Золотого Дрейка» по нам стреляли из винтовок, но обстрел был скорей беспокоящим, чем прицельным. Выкинув трупы за борт, я укрылся за бортом шлюпки, и раскрыв барабан «Головореза», перезарядил револьвер. Один за другим ко мне заскакивали легионеры. Последними занесли двух раненых моего кано и женщину, в которой узнал Леону Мур. Женщина была смертельно бледна и зажимала шею руками, из-под пальцев обильно сочилась кровь.

Два легионера — Гарри Надиб и Гисел Квас — закончили отвязывать крылатую шлюпку от фонаря, но она никуда не полетела, а так и осталась стоять на месте.

— Какого маблана! — вопросил я, осознав, что не предусмотрел главного в своём дерзком плане. — Кто-нибудь умеет управляться с этой бандурой?

Я почему-то наивно полагал, что я, поверхностно знакомый с азами управления малыми и средними аэрокосмическими аппаратами, сумею разобраться и с небольшим крылатым судёнышком. Из-за этого мне и в голову не пришло, спросить, кто из моих легионеров знаком с управлением воздушной шлюпкой.

— Кано, я служил на воздушной галере палубным матросом. Я знаю, — удивил меня Кюнс. — Нужно опустить крылья, а как поднимемся — грести.

Вёсел тут не было, зато были ручки, которые нужно было крутить. Барабаны сообщали посредством ремённой передачи движение на два винта, можно было подрулить в случае чего. Однако я не увидел ни зубчатой передачи, ни подшипников. Зато тут имелся косой парус, в данный момент сложенный.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай, командуй. Перевяжу вас пока.

И я занялся ранеными. Если Кюнсу я просто перетянул ногу жгутом, сделал давящую повязку и быстро наложил Малое Исцеление, то Леоне пуля попала в шею, пройдя под каким-то необычным углом. Были задеты мышцы, бедняжка не могла вымолвить и слова, ну и кровищи было, как на бойне. Мне пришлось доставать препараты из криптора, делать инъекции обезболивающего, снотворного и регенерирующего. После для верности я наложил ещё и Малое Исцеление. Все остальные были целы, по крайней мере, пока. Идея снабдить всех своих шлемами и кирасами оправдала себя. Потери могли быть куда как больше и не ранеными.

Небольшая крылатая лодка действительно начала двигаться под командованием капрала. С борта «Золотого Дрейка» продолжали вести по нам огонь. Когда мы поднялись над крышами, а Кюнс начал отдавать приказы, какому борту и с какой интенсивностью грести, я убедился, что он знает, что делает. Мы неуклюже поманеврировали и легли на курс, после чего Кюнс отдал приказ поднять парус. Развернувшееся косое полотнище сразу поймало ветер и надулось. Но наша скорость всё равно оставалась смехотворной, однако и воздушный корабль не сказать, что был гоночным болидом.

— Давай быстрей, — не выдержал я, доставая из-за спины Гаусс-карабин. — Уйдут.

— Если только поставят паруса, — удивительно спокойным голосом возразил Кюнс. — У них некомплект команды. Это будет долго.

Возражение звучало веско, но я всё равно приник к окуляру оптического прицела, разглядывая, как несколько встревоженных нашим появлением членов арминумского экипажа начинали карабкаться по верёвочным лестницам, кажется, называемые в парусном флоте вантами. Конечно, они сообразили, что ситуация изменилась, и решили ставить паруса. К слову сказать, каким бы ни был ветер, у них парусного вооружения куда как больше, чем у нас. Если поставят, нам их будет уже не догнать. Но они и не станут от нас убегать, просто отойдут на безопасное расстояние и расколошматят нас в щепки бортовой артиллерией.

Я взял упреждение и выстрелил в матроса. Промахнулся. Мы двигались, «Золотой Дрейк» парил в дрейфе, и цель моя карабкалась по верёвочной лестнице, словно обезьяна. Зло сплюнув, я снова приник к окуляру и задержал дыхание.

Выстрел!

Есть!

Запутавшись ногой, арминумец повис на каких-то верёвках вниз головой. Моё попадание легионеры встретили воодушевлёнными криками. Раздалось несколько ответных выстрелов, пули снова зажужжали над нашими головами, появилось несколько новых дыр в нашем и без того не слишком целом парусе.

Я снова тщательно прицелился, пытаясь приноровиться к движению, и через какое-то время выстрелил. Ещё один член вражеского экипажа сорвался с реи, с диким криком он полетел вниз с почти полукилометровой высоты.

Моё попадание вновь было встречено радостными криками. Легионеры были воодушевлены нашими успехами и рвались в бой. Отчасти из-за того, что каждый из них желал поквитаться с безнаказанно нас обстреливавшим экипажем воздушного корабля. Пока они кричали, я застрелил ещё одного арминумца, полезшего на рею. Поставить парус, им пока так и не удалось. Однако по нам продолжали стрелять, и чем ближе мы подходили, тем прицельней становился огонь. У нас появилось несколько новых дыр в парусе, а в борт ударило, наверное, уже больше десятка пуль. Ещё одна звонко клюнула Надиба в кирасу, заставив ещё раз себя, похвалить. Мне оставалось только перенести огонь на стрелков.

— Заводи нас с кормы, — сказал я Кюнсу. — Там нет пушек.

— Да, кано…

В стрелков попадать было сложней, так как они, смекнув, что я охочусь на них, попрятались и хоть и продолжали вести огонь, но его интенсивность и меткость снизились в разы. Во всём остальном мы уверенно шли курсом сближения с воздушным кораблём. Больше никто из врагов не пытался подняться на ванты, сообразив, что это верная смерть. Болтавшийся мертвец лучше любых слов об этом свидетельствовал.

Я вбил новый магазин в АКГ-12 и прорычал приказ:

— Давай-ка ещё чуть выше, Кюнс!

И он меня послушал. Наше крохотное крылатое судёнышко поднялось со стороны кормы и стало заходить на посадку. Нас встретили шквальным огнём, но несколько легионеров, устроившись на носу шлюпки ответили из винтовок. А я так и вовсе поливал врагов очередями, не жалея боезапас и срезал как минимум троих.

— На абордаж! — заорал я дурным от волнения голосом, когда мы чиркнули килем по дощатому настилу палубы.

Вырвав из кобуры револьвер и обнажив меч, я первым спрыгнул на «Золотого Дрейка».

В одну секунду всё пространство вокруг меня заполнилось криками, стрельбой и пороховой гарью, впрочем, быстро уносимой свежими порывами ветра. Закипело сражение, совсем не того масштаба, что внизу, но в разы и разы более интенсивное и яростное. Тут никто не просил, не давал пощады и не собирался этого делать. По крайней мере, пока всё не закончится.

Мои легионеры не зря учились. Они выскочили все разом и приняли в штыки накатывающую на нас волну защитников воздушного корабля. Мои бойцы успели ещё по разу выстрелить, прежде чем весь бой свалился в рукопашную схватку.

Командовать дальше было уже бесполезно. На меня с горловым рычанием напрыгнул высокий и мощный полностью волосатый человек, угадавший во мне командира. Волосатый, в том смысле, что он имел под два с половиной метра в росте и был покрыт шерстью, а одежду его составляли только перекрещённые широкие ремни. В его руках-лапах было по топору, замелькавшие так, что в первые секунды боя он заставил меня попотеть, парируя все его яростные атаки. Потом мне удалось разорвать дистанцию и воспользоваться револьвером — два выстрела в лицо остановили его, заставив шерстяного прилечь на палубу, уже изрядно запачканную пятнами крови.

Второй мой противник оказался соотечественником моего товарища Хана. Двигался он с поразительной грацией, а шпага в его руках мелькала с такой скоростью, что за движением лезвия было сложно уследить. Здесь мне понадобилась вся концентрация. От напряжения у меня открылась и начала кровить рана, полученная ещё при захвате шлюпки. Обзор ухудшился. Что позволило ему ткнуть меня шпагой под кирасу, попав в верхнюю часть левого бедра. Ударив меня в ногу, темнокожий мужчина раскрылся. Мой удачный взмах мечом снёс голову противника, тут же покатившуюся по палубе. Я почувствовал, как меня затошнило от этого кровавого зрелища.

Но переживать на этот счёт долго не пришлось, так как передо мной появился следующий противник.

Он был высоким и физически развитым, всего-то чуть меньше чем снежный человек незадолго до него. Чем-то он неуловимо напоминал Геракла с античных статуй. Может, это была ленивая небрежность, может мускулатура, а может и всё сразу.

Он был безбород и лыс как колено, возрастом под пятьдесят. Лицо имел костистое, черты острые, хищные, уши заострённые, взгляд холодных серых глаз цепкий, внимательный, ледяной. Губы настолько узкие, что, кажется, их нет вовсе, из-за этого рот выглядит шрамом. Его кожа отливала золотисто-бронзовым оттенком.

Черты лица и фигуры были примечательны, но татуировки, которыми они были «разукрашены» не позволяли его спутать с кем-либо другим. Восходящий, достигший ранга бронзы. Одет он был в простую и грубоватую, но прочную и практичную кожаную одежду. Из оружия при нём была только широкая абордажная сабля.

— Вот мы с тобой и снова свиделись, Кир Кровавый! — искривив губы в издевательской ухмылке процедил он. — Как я ждал этой встречи…

— Видимо ты с первого раза меня не понял, — вернул я усмешку, — Прийдётся тебе объяснить популярно, что это конец истории Таргола Рага.

— Сейчас и посмотрим чья история закончится, тупой маблан!

Продолжение следует.

Москва, 2024 год, Алексей Елисеев.

Спасибо , что оставались со мной все это время, а также активно помогали своими советами, предложениями и задавали вопросы. Четвертая книга серии будет тут: https://author.today/work/series/34806 Подписывайтесь на серию, автора, добавляйте книги себе в библиотеку, добавляйтесь в соцсети.

Приложение

К первым трем частям серии

Данное приложение создается не только для удобства читателей, но и для авторов, желающих использовать материалы из моей серии в собственных произведениях. Вы можете свободно использовать любые наработки из моей серии, разрешение спрашивать не нужно.

Что прошу не делать:

1. Рассказывать предысторию героев из моих книг в своих сюжетах без моего на то разрешения.

2. Убивать любых героев из моих книг в ваших сюжетах без моего на то разрешения.

3. Писать чем завершились истории героев из моих книг в ваших сюжетах без моего на то разрешения.

4. Вообще использовать героев и персонажей из моих книг в ваших сюжетах без моего на то разрешения.

О любых пересечениях сюжета, пожалуйста, договаривайтесь заранее. Всем удачи и хороших книг.

Карта Манаана.

Руны, упоминавшиеся в первых трёх частях серии:

Руна Электромагнитного Разгонника

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звездной Крови

Содержит гаусс-карабин типа «АКГ-12», произведенный Народом Земли.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готова к активации

Руна Импульсной Винтовки

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звездной Крови

Содержит импульсную штурмовую винтовку «Копьё». Стреляет энергетическими импульсами, наносящими термический и электромагнитный урон с мощным поражающим эффектом. Не имеет ограничения боезапаса, но темп стрельбы ограничен мощностью аккумулятора. Энергетическая винтовка произведена Народом Земли.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готова к активации

Руна Цветочное Бренди

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звездной Крови

Содержит бутылку крепкого и ароматного бренди произведённого Народом Трав из цветков Золотистого Гелиотропа.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готова к активации

Руна Некротрансформация

Руна-Умение

Качество: серебро

Активация: 12 капель Звездной Крови

Позволяет Восходящему постепенно заменить биологические жидкости на некрокровь, способные регенерировать и на неопределенный срок сохранить любое органическое тело от изменений. Внимание: при применении Руны если Восходящий всё ещё жив, то мгновенно погибнет. Когда тело Восходящего поднимется после некротрансфорации, оно превратиться в некроморфа.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готово к активации

Руна Прочная Кожа

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звездной Крови (безвозвратно).

При активации эпидермис навсегда становится толще, изнутри прорастая переплетением прочных углеродистых нановолокон, образующих густую сеть, которая выдерживает большое напряжение и вместе с тем остается эластичной. Предел прочности кожи на разрыв, разрез или прокол напрямую зависит от Атрибутов Тело и Телесность. Эпидермис становится многослойным, оснащенным богатой системой нервов и пронизанным кровеносными сосудами. Он имеет особую прослойку, по своей структуре схожую с паутиной, что и делает кожу на редкость прочной.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 5.

Руна Ночное Зрение

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звездной Крови (безвозвратно).

При активации навсегда изменяет органы зрения, позволяя видеть в естественной темноте.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 7.

Руна Адаптивность Организма.

Руна-Умение

Качество: бронза

Активация: 6 капель Звездной Крови

При активации позволяет организму постепенно вырабатывать устойчивость к прямому и косвенному воздействию опасных факторов биотического и биологического характера. В итоге Восходящий может получить полную резистентность к вредным излучениям, инфекциям, ядам, паразитам.

Время действия: 30 минут

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готово к активации

Руна Адаптивность Организма.

Вид: Руна-Навык.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звездной Крови (безвозвратно).

При активации навсегда изменяет внутренние органы и наделяет адаптивностью организма. Организм Восходящего постепенно вырабатывает устойчивость к прямому и косвенному воздействию опасных факторов биотического и биологического характера. Включает в себя резистентность к вредным излучениям, инфекциям, ядам, паразитам.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 9.

Руна Капкан Аниматурга.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звездной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать кристалл и переместить в него свою аниму. Тело Восхожящего при этом впадает в кататоническое состояние. После этого Восходящий может либо попытаться овладеть телом другого неВосходящего гуманоида своего или родственного вида, либо вернуться в собственное тело.

Овладев телом существа, Восходящий сможет его контролировать, как своё. Атрибуты, Скрижаль и Стигмат не переносятся, но полностью сохраняется память. При этом анима одержимого существа остаётся заточённой в кристалл. Если захваченное тело погибает, то Восходящий возвращается в своё тело, а захваченная анима погибает окончательной смертью.

Если Ваше тело погибло в то время как анима находилась в захваченном теле, анима одержимого погибает окончательной смертью, а Восходящий навсегда остаётся в захваченном теле.

Время действия: 1 цикл.

Время перезарядки: 1 цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Некрос.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звездной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать Некроса. Восходящий должен выбрать свежий труп. После поднятия Некроса Восходящий сможет мысленно ему приказывать существу, если оно находится недалеко от Восходящего. Получив приказ, Некрос будет его выполнять, пока задача не будет выполнена и он не будет физически уничтожен. Если в течении древодня Некрос не получает в качестве пищи живую плоть, он перестаёт вам подчиняться, слушаться команд и может напасть на Восходящего.

Время действия: 1 цикл.

Время перезарядки: 1 цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Материя.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звездной Крови.

При использовании позволяет Восходящему влиять на большинство материальных объектов. Хоть узы материи и упруги и неподатливы, но эта Руна позволяет ими манипулировать. Восходящий может видоизменять форму материальных объектов по своему желанию. Можно лепить объекты, изменяя их форму, или даже сжимать или расширять отдельные части материальных объектов. Восходящий может увеличить плотность объекта, или рассеять словно дым. Сломанные конструкции могут быть восстановлены, разбитые или сломанные объекты починены. Восходящий может разделить объекты на составные части, выделив отдельные компоненты, или напротив создавать новые композитные материалы.

Время действия: 1 час.

Время перезарядки: 1 цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Алого Шипа

Руна-Заклинание.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звёздной Крови.

При фокусировке создаёт высокотемпературный энергетический луч.

Время действия: 1 секунда.

Время перезарядки: 1 час.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Владения Копьём.

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

При активации обучает навыку владения копьём (качество дерево). После активации Руна исчезает.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела выше 6.

Руна Зирдинове Копьё.

Вид: Руна-Предмет.

Качество: бронза (соответствие термину 90 %).

Активация: 6 капель Звёздной Крови.

Оружие древних Кел изготовленное из благородного белого зирдина. Очень прочное и лёгкое, хорошо рассеивает энергию, также ему не страшен лёд, пламя и отрава Червей.

Время действия: нет.

Время перезарядки: один малый цикл.

Текущий таймер перезарядки: 24 часа 37 минут.

Руна Ментальной Связи.

Руна-Заклинание.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звездной Крови.

При фокусировке создаёт ментальную связь между восемью согласными на это разумными.

Время действия: нет.

Время перезарядки: один малый цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Плащ Мошенника.

Вид: Руна-Предмет.

Качество: серебро.

Активация: 12 капель Звёздной Крови.

Призывает чёрный неброский непромокаемый плащ с капюшоном. Пока вы его носите, вы можете один раз за цикл перенестись в указанную точку в пределах видимости. Это свойство плаща нельзя использовать повторно до следующего рассвета.

Время действия: нет.

Время перезарядки: один малый цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к использованию.

Руна Феромонов.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Создаёт феромонную метку, привлекающую отродий Червей.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

Время действия: 30 минут.

Время перезарядки: 120 минут.

Руна Физической Мощи.

Руна-Умение.

Качество: дерево.

Увеличивает физическую силу Восходящего. Позволяет лучше управлять собственными мышцами и быстрей регенерировать ранения. Незначительно увеличивает защиту и сопротивление к негативным эффектам.

Активация: 2 капли Звёздной Крови.

Время действия: 58 минут.

Время перезарядки: 42 часа.

Руна Управление Водой.

Руна-Заклинание.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звездной Крови.

При фокусировке Восходящего мгновенно перемещает воду на 150 сантиметров, замораживает или заставляет принять иные несложные формы. Урона не наносит.

Время действия: мгновенная или 1 час.

Время перезарядки: 1 минута.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Сияние.

Руна-Заклинание.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звездной Крови.

При фокусировке тело Восходящего испускает интенсивное сияние подобное сиянию Игг-древа.

Время действия: 3 секунды.

Время перезарядки: 1 минута.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Кома.

Руна-Заклинание.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звездной Крови.

При фокусировке Восходящего мгновенно погружает умирающего или страдающего в наведённую кому при касании. Это заклинание используется для того чтобы успеть доставить раненого.

Время действия: мгновенное до снятия комы.

Время перезарядки: 60 минут.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Опоясанный Мечом.

Руна-Существо.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

Внутри Руны запечатан именной восходящий серебряного ранга??? идущий путём меча. Способен оказать существенную поддержку в бою или выполнять функции телохранителя. Для уточнения возможностей активируйте Руну.

Время действия: 6 циклов.

Время перезарядки: 1 цикл.

Руна Домен Диких Строителей.

Руна-Существо.

Качество: серебро.

Активация: 48 капель Звёздной Крови.

Внутри заключён домен из сорока искусственно созданных существ-слуг. Они способны как строить, так и заниматься добычей полезных ископаемых. Для уточнения возможностей активируйте Руну.

Время действия: 6 циклов.

Время перезарядки: 1 цикл.

Руна Панцирный Медведь.

Руна-Существо.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звёздной Крови.

Внутри заключён панцирный медведь хищное существо, проживающее на ночных землях. Способен нести всадника и груз до трёхсот килограммов. Эффективно уничтожает врагов. Для уточнения возможностей активируйте Руну.

Время действия: 6 циклов.

Время перезарядки: 1 цикл.

Руна Неутомимость.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звёздной Крови.

При фокусировке наделяет Восходящего повышенной выносливостью и убирает усталость на сутки.

Время действия: 1 цикл.

Время перезарядки: 1 цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Токсичная Неуязвимость.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звёздной Крови.

При фокусировке наделяет Восходящего иммунитетом к яду Червей на сутки.

Время действия: 1 цикл.

Время перезарядки: 1 цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Ядовитое Касание.

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капель Звёздной Крови.

При фокусировке наделяет рукопашные атаки Восходящего смертельным ядом Имаго.

Время действия: 1 час.

Время перезарядки: 1 цикл.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Верховой Езды.

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звездной Крови (безвозвратно).

При активации обучает навыку верховой езды (качество дерево). После активации Руна исчезает.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела выше 3.

Руна Ментальной Иммунности.

Руна-Умение.

Качество: бронза.

Активация: 6 капель Звездной Крови.

При активации позволяет игнорировать ментальные воздействия бронзового ранга.

Время действия: 144 минуты.

Время перезарядки: 25 часов.

Текущий таймер: готово к активации.

Руна Языка (Диггерский).

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

При активации обучает начальному Знанию Языка Диггеров. После активации Руна исчезает.

Время действия: одноразовая.

Требования: Атрибут Разум не ниже 5.

Руна Огненный Шар.

Руна-Заклинание.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звёздной Крови.

Создаёт большой огненный шар, летящий в цель со средней скоростью и поджигающий в месте попадания всё, что может гореть. Живые цели получают ожоги. Неживые и несгораемые разогреваются.

Время действия: 12 секунд.

Время перезарядки: 30 секунд.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Укрепление Кожи.

Руна-Умение.

Качество: дерево.

Активация: 3 капли Звёздной Крови.

При активации делает кожу значительно прочней и эластичней, тем самым предохраняя её от повреждений.

Срок действия: 4 минуты.

Время перезарядки: 1 час.

Текущий таймер перезарядки: готово к активации.

Руна Электромагнитного Метателя

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звёздной Крови

Содержит гаусс-карабин типа «АКГ-12», произведённый Народом Земли.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готова к активации

Руна Импульсной Винтовки

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звёздной Крови

Содержит импульсную винтовку «Копьё». Стреляет энергетическими импульсами, наносящими термический и электромагнитный урон с мощным поражающим эффектом. Не имеет ограничения боезапаса, но темп стрельбы ограничен мощностью аккумулятора. Энергетическая винтовка произведена Народом Земли.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готова к активации

Руна Цветочное Бренди

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звёздной Крови

Содержит бутылку крепкого и ароматного бренди, произведённого Народом Трав из цветков Золотистого Гелиотропа.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готова к активации

Руна Чёрная Кость

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

При активации костная и хрящевая ткань вашего скелета навсегда полимеризуется, армируясь углеродистыми волокнами, приобретая при этом характеристики повышенной гибкости и прочности. Вес и плотность костей скелета значительно возрастают, приобретая характерный чёрный цвет, их становится сложней сломать или раздробить.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 9.

Руна Прочная Кожа

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

При активации эпидермис навсегда становится толще, изнутри прорастая переплетением прочных углеродистых нановолокон, образующих густую сеть, которая выдерживает большое напряжение и вместе с тем остаётся эластичной. Предел прочности кожи на разрыв, разрез или прокол напрямую зависит от Атрибутов Тело и Телесность. Эпидермис становится многослойным, оснащённым богатой системой нервов и пронизанным кровеносными сосудами. Он имеет особую прослойку, по своей структуре схожую с паутиной, что и делает кожу на редкость прочной.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 5.

Руна Ночное Зрение

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

При активации навсегда изменяет органы зрения, позволяя видеть в естественной темноте.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 7.

Руна Адаптивность Организма.

Руна-Умение

Качество: бронза

Активация: 6 капель Звёздной Крови

При активации позволяет организму постепенно вырабатывать устойчивость к прямому и косвенному воздействию опасных факторов биотического и биологического характера. В итоге Восходящий может получить полную резистентность к вредным излучениям, инфекциям, ядам, паразитам. Напрямую зависит от Атрибутов Тело и Телесность.

Время действия: 30 минут

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готово к активации

Руна Адаптивность Организма.

Вид: Руна-Навык.

Качество: бронза.

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

При активации навсегда изменяет внутренние органы и наделяет адаптивностью организма. Организм Восходящего постепенно вырабатывает устойчивость к прямому и косвенному воздействию опасных факторов биотического и биологического характера. Включает в себя резистентность к вредным излучениям, инфекциям, ядам, паразитам.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Тела не ниже 9.

Руна Некротрансформация

Руна-Умение

Качество: серебро

Активация: 12 капель Звёздной Крови

Позволяет Восходящему постепенно заменить биологические жидкости на некрокровь, способные регенерировать и на неопределенный срок сохранить любое органическое тело от изменений. Внимание: при применении Руны если Восходящий всё ещё жив, то мгновенно погибнет. Когда тело Восходящего поднимется после некротрансфорации, оно превратится в некроморфа.

Время действия: —

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готово к активации

Руна Техномеч

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звёздной Крови

Содержит техномеч, произведённый в Земных Колониях*. Это распространённый вид цепного оружия, представляющий собой ничто иное, как меч, оснащённый зубчатой цепью, проходящей по режущей кромке клинка*. Самозатачивающиеся и самовостанавливающиеся зубцы цепи с мономолекулярной заточкой и быстрое их вращение обеспечивает колоссальный поражающий эффект. При работе техномеч издаёт негромкое жужжание, перерастающее в пронзительный визг, когда зубцы начинают вгрызаться в тело и броню врага. Из-за этого техномеч не подходит для операций, в которых важны скрытность и тишина.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Руна Аура страха

Руна-Заклинание

Качество: бронза

Активация: 12 капель Звездной Крови

Заклинание порождает вокруг заклинателя конус страха, который внешне проявляется как чёрный пар, исходящий из его тела. Все существа, попавшие в этот конус будут испытывать сильный страх, если только они не превосходят по Атрибуту Ментальности Атрибут Псионики у заклинателя. Чем больше разница между этими Атрибутами, тем сильнее воздействует заклинание. Уровень Атрибута Мистика заклинателя определяет радиус конуса. Испуганное существо может либо попытаться убежать как можно дальше от заклинателя, либо впасть в подобие ступора. Если же бежать некуда, оно будет стараться уклониться от боя.

Время действия: 4 часа

Время перезарядки: 1 древодень

Таймер перезарядки: готово к активации

Руна Иссушающие Лезвия

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать плоскостные лезвия, состоящие из прозрачных сгустков некроэнергии. Восходящий не может контролировать их полёт, но задаёт направление. Лезвия движутся быстро, но хаотично, наводятся на самых крупных живых существ. Попадая, быстро, но не мгновенно иссушают тела врагов. От семи до пятнадцати плоскостных лезвий, в зависимости от ранга Атрибута «Мистицизм». Лезвия игнорируют физическую защиту, радиус действия от ста до двухсот пятидесяти шагов, разлетаются широким конусом. Внимание: не действуют на нежить и механизмы.

Время действия: мгновенно.

Время перезарядки: 1 древодень.

Руна Ледяная Звезда

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать атакующую шипастую ледяную сферу. Восходящий не может контролировать её полёт, но задаёт направление. Ледяная Звезда наводятся на отмеченные Восходящим цели. Попадая, замораживает тела врагов. Мощность атаки зависит от ранга Атрибута «Мистицизм». Радиус действия от ста до двухсот пятидесяти шагов.

Время действия: 3 секунды.

Время перезарядки: 1 минута.

Руна Костяная Рука

Руна-Заклинание.

Качество: серебро.

Активация: 24 капли Звёздной Крови.

При использовании позволяет Восходящему создать маленький чёрный шарик, летящий вперёд, управляемый в случае нужды Восходящим. При ударе об материальный предмет взрывается, выпуская облако чёрного дыма, обращая всё, чего оно коснётся, в мёртвое. Игнорирует физическую защиту, радиус действия от пятидесяти до пятисот шагов, в зависимости от ранга Атрибута «Мистицизм». Внимание: не действуют на нежить и механизмы.

Время действия: мгновенно.

Время перезарядки: 1 древодень.

Руна Звериного Инстинкта

Вид: Руна-Навык

Качество: Бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

Описание: Увеличивает интуицию, позволяя лучше ощущать опасность. Предвидение грозящей опасности, основано на подсознательном анализе множества факторов окружающей среды, интуитивном анализе сознательного и бессознательного опыта Восходящего.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Предвидение не ниже 3.

Руна Глава Прайда

Вид: Руна-Навык

Качество: Бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно).

Описание: Восходящий с навыком «Глава Прайда» создаёт вокруг себя ментальное поле, воздействующее на существ, подчиняя их собственной воле. Размеры ментального поля и количество контролируемых существ зависят от уровня Атрибутов: Воля, Подчинение и Псионика.

Время действия: одноразовая, при активации исчезает.

Требования: Атрибут Воля не ниже 2.

Content

Алексей Елисеев
Звёздная Кровь. Изгой III

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

Приложение К первым трем частям серии